Поверьте Кассандре. Как быть оптимистом в пессимистичном мире - Аткиссон А.

Author: Аткиссон А.

Tags: общая экология биоценология гидробиология биогеография рациональное природопользование охрана природы мониторинг окружающей среды рекреационное использование природы биология экология охрана окружающей среды природопользование

ISBN: 978-5-9963-2521-4

Year: 2015

Similar

Инженерная экология

Среда нашего обитания. Книга 1. Народонаселение и пищевые ресурсы

Структура сообществ и экологическая ниша

Экология и охрана окружающей среды

Text

А. Аткиссон

ПОВЕРЬТЕ КАССАНДРЕ
Как быть оптимистом
в пессимистичном мире

ALAN ATKISSON

BELIEVING
CASSANDRA

,
H OW TO BE AN OPTIMIST IN A PESSIMIST S WORLD

SECOND EDITION

publishing for a sustainable future

London • Washington, DC

Алан Аткиссон

ПОВЕРЬТЕ КАССАНДРЕ
Как быть оптимистом
в пессимистичном мире
Перевод 2-го английского издания
В. В. Дедюхина
Под редакцией члена-корреспондента РАН,
доктора химических наук,
профессора Н. П. Тарасовой

2-е издание
(электронное)

Москва
БИНОМ. Лаборатория знаний
2015

УДК 574
ББК 20.18
А92

А92

Аткиссон А.
Поверьте Кассандре. Как быть оптимистом в пессимистичном мире [Электронный ресурс] / А. Аткиссон ;
пер. 2-го англ. изд. В. В. Дедюхина ; под ред. Н. П. Тарасовой. — 2-е изд. (эл.). — Электрон. текстовые дан.
(1 файл pdf : 267 с.). — М. : БИНОМ. Лаборатория
знаний, 2015. — Систем. требования: Adobe Reader XI ;
экран 10".
ISBN 978-5-9963-2521-4
Эту книгу можно по праву считать современной классической литературой, посвященной устойчивому развитию.
Ученые уже давно бьют в колокола: нашему дому — планете
Земля — грозит опасность. Из книги вы узнаете, как наш
мир оказался в столь плачевной ситуации и что нужно и не
нужно делать для того, чтобы предупреждения ученых не
подтвердились. Автор призывает нас не повторять ошибок
троянцев, которые не поверили пророчеству древнегреческой
прорицательницы Кассандры, предупреждавшей об опасности, и не спасли Трою от гибели.
Для широкого круга читателей.
УДК 574
ББК 20.18

Деривативное электронное издание на основе печатного аналога: Поверьте Кассандре. Как быть оптимистом в пессимистичном мире / А. Аткиссон ; пер. 2-го англ. изд. В. В. Дедюхина ; под ред. Н. П. Тарасовой. — М. : БИНОМ. Лаборатория
знаний, 2012. — 264 с. : ил. — ISBN 978-5-9963-0737-1.

В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений,
установленных техническими средствами защиты авторских прав,
правообладатель вправе требовать от нарушителя возмещения убытков
или выплаты компенсации

ISBN 978-5-9963-2521-4

c Alan AtKisson, 1999, 2011
○
Published in 2011 by Earthscan
c Перевод на русский язык,
○
оформление. БИНОМ. Лаборатория
знаний, 2012

Оглавление

Вступительное слово . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8
Предисловие ко второму изданию . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12
Благодарности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
Обращение автора к российским читателям. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 17
Как пользоваться книгой. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19

Пролог

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20

Часть I. Дилемма Кассандры
Глава 1.

Когда гибнут цивилизации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23
Здесь приводятся потрясающие выводы, сделанные
в небольшой книге «Пределы роста», и рассматривается загадочная компьютерная модель World3, поставившая весь мир с ног на голову и вскоре позабытая.

Глава 2.

Краткий исторический экскурс
в дилемму Кассандры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47
Здесь мы наблюдаем, как человечество все больше
осознает определенные и очень опасные тенденции;
как вышло, что предупреждения об этих тенденциях все пропустили мимо ушей; и рассказываем показательную историю о благородном (и получившем
Нобелевскую премию) принце, который обрел свое
истинное призвание посланца мира, после чего сбился с истинного пути, и был снова реабилитирован.

6
Глава 3.

Оглавление

В галерее мировых тенденций . . . . . . . . . . . . . . . 65
Автор примеряет роль экскурсовода по галерее искусств, экспонатами которой являются различные
графики, диаграммы и вычисления, которые требуют творческого истолкования.

Глава 4.

Это система. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 96
Автор знакомит аудиторию с изощренным языком
системной динамики и стремится развеять замешательство и вину глобально озадаченного читателя,
объясняя подлинный источник дилеммы Кассандры.

Глава 5.

Смех и слезы Кассандры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
Чтобы рассказать читателю о разнообразных эмоциях, которые зачастую усиливают ощущение вероятной глобальной катастрофы, автор приводит
собственную историю о серьезных эмоциональных
переживаниях и для поднятия настроения рассказывает забавный анекдот о коровах.

Глава 6.

Армагеддон, утопия или и то и другое?. . . . . . . 129
Автор приводит размышления о курьезном феномене «нетерпеливого ожидания конца света», рассказывает о вдохновляющей консультации с двумя светилами мрачной науки экономики и вводит в компьютерную модель, которая предполагает, что
различие между Армагеддоном и утопией всего лишь
вопрос времени.

Часть II. Создавая мир заново
Глава 7.

Слово из будущего . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 159
Здесь мы, после долгого хождения вокруг да около, наконец, вводим слово «У», и объясняем особый подход
к нему, который (будем надеяться) заставит раз
и навсегда замолчать его критиков и одновременно
соберет под свои знамена человечество.

Оглавление

Глава 8.

Доказательство возможного. . . . . . . . . . . . . . . . 180
Читателю предлагаются классические, подлинно
исторические примеры из бесчисленных инициатив,
которые внесли свой вклад в создание нового мира
или, по крайней мере, его отдельных важных фрагментов; в ней рассказывается история о группе добровольцев в дождливом городе, которые совершенно
случайно дали толчок развитию международного
движения, найдя свой путь к использованию графиков и диаграмм.

Глава 9.

Игра в диффузию инноваций. . . . . . . . . . . . . . . . 203
Автор очень игриво рассказывает о приматах, амебах, цитрусовых и основных моментах «теории
диффузии инноваций», а также дает представление о простом равенстве, которое объясняет, как изменить мир.

Глава 10. Ускориться, чтобы выжить. . . . . . . . . . . . . . . . . . 226
Здесь мы суммируем все самое ценное из предыдущих
глав, делаем два невероятно оптимистичных вывода и рисуем по-настоящему яркие перспективы ускоренной мировой трансформации, которые просматриваются даже при самой мрачной оценке сложившейся ситуации.

Кода

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 240

Примечания. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 241
Литература . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 256

Вступительное слово

Уникальность книги «Поверьте Кассандре» заключается в следующем: решения текущих и надвигающихся кризисных ситуаций в
поставках пресной воды, военном противостоянии, производстве
продовольствия, рыбных запасах, энергетике и устройстве общества находятся после того, как мы досконально поймем алгоритмы
нашей несвободы. Путь к инновациям и творчеству дается нам посредством беспристрастного анализа границ нашего дома, который
мы называем Землей. Вместо того чтобы написать, как нам необходимо экономить, автор манит нас в культуру воображения. Надежда, которую сегодня нелегко найти, не настоящая, если основана на
обычном отрицании. Наша уверенность в будущем должна стремиться к реальности, проходить тест на трезвость и корнями уходить в фундаментальные показатели потоков ресурсов и динамики
общества. Обо всем этом вы прочитаете в этой книге.
Несмотря на то что Алан Аткиссон пишет о настоящих пределах,
он работает вне искусственных политических границ. Эти относительно новые линии, разделившие мир, скрывают более значительные и подлинные границы, свойственные минералам, энергии, запасам пресной воды, почвы и древесины. Нарушенные границы не
создают бессмысленный повод извлечь оставшиеся природные ресурсы, а указывают на необходимость довести до всеобщего сознания идею, что пределы ведут к гибели, что заставляет науку о потоке ресурсов давать пессимистичный прогноз.
Главное в подходе Алана — различие между ростом и развитием.
Эту разницу впервые увидел не экономист, а архитектор, изобретатель Бакминстер Фуллер, который видел путь к устойчивому развитию как путь эфемерализации — делать больше из меньшего, то,
что сегодня мы называем дематериализацией. Эти понятия обозначают инстинктивные действия людей при нехватке ресурсов. Только когда мы начали добывать на протяжении 160 миллионов лет со-

Вступительное слово

лнечный свет в форме угля, нефти и природного газа, захваченных в
каменноугольный период, мы также начали игнорировать пределы
и выходить за них. Открытие дешевого и на первый взгляд неисчерпаемого вида энергии спровоцировало повальное безумство, которое
только сегодня вступило в фазу апофеоза, нарушений такого масштаба и инерции, что нам остается только затаить дыхание при
мысли о наших последующих поколениях.
Чтобы подчеркнуть необходимость стремления к новому порядку, Фуллер использовал метафору «космического корабля Земля»,
однако на самом деле это отнюдь не метафора. Земля — сфероидный
корабль, летящий в космосе. Судя по перемещению Млечного Пути,
она движется в космосе со скоростью примерно миллион миль в час,
и она так великолепно устроена, что (по словам Фуллера) нам и в голову не приходит, что мы на космическом корабле. И вот это то и
приводит в замешательство. Мы действительно этого не знаем.
Мы постоянно используем слово «знание», но существуют два
различных типа знания. Мы обладаем мозгом, т. е. мы читаем,
учимся, слушаем, анализируем, учим других, говорим и судачим о
людях, событиях, спорте, политике и объектах в том виде, в каком
мы их знаем, но на самом деле мы просто знаем что-то о них. Например, вы сможете проанализировать состав сахара, описать его
воздействие на поджелудочную железу, объяснить его метаболические свойства, каталогизировать его источники, детализировать его
историю, написать научную работу по его содержанию в пище; но
все это только то, что мы знаем о сахаре. Вы не поймете, что такое сахар, пока не попробуете его на вкус.
То, что описывает Алан, — мир, которые немногие из нас знают
так же хорошо, как сахар. Мы читаем об уменьшении популяций
рыб, миграции климатических беженцев*, росте числа экстремальных погодных явлений, разрушении водоносных горизонтов, потоке отходов, которые производит наша промышленность. Но в основном это все абстрактные понятия и данные, которые рано или поздно притупят наши органы чувств. Такова судьба Кассандры.
Почему жители Трои должны были хотеть услышать о своей предстоящей гибели, когда мы не хотим слушать даже самих себя?
Давайте вернемся к мифу и зададимся вопросом: «Как могла
узнать Кассандра о том, о чем она предупреждала читателей Трои?».
По одной версии, змеи из храма Аполлона облизали ее уши, и она
стала видеть будущее. Эта читаемая и эрудированная книга делает
*

Так называют людей, которые не имеют ни воды, ни еды в своих родных
местах. — Прим. ред.

Вступительное слово

то же самое: она «облизывает наши уши», и мы видим будущее, ясное, словно в иллюминации огней.
Вопрос вот в чем: можем ли мы эффективно мобилизовать, изменить и адаптировать себя, если желаем сохранить наше будущее
(в очень краткосрочной перспективе), о котором мы так мало знаем?
Ответ прозаичный, но однозначно утвердительный, потому что мы
делаем это все время. Возвращаясь к метафоре с космическим кораблем, компании Boeing и Airbus разрабатывают пассажирские
суда, отвечающие очень сложным требованиям безопасности, физики, комфорта и себестоимости. Но не раз их самолеты разбивались в
первом тестовом полете, или во втором, или в 45-м из-за ошибок в
конструкции. Вот такие мы, люди.
Но мы можем быть также безрассудными. Дэвид Рэндольф
Скотт в 1971 г. проехал на электромобиле по Луне. Я пишу в 2010 г.
На всем земном шаре предыдущие 12 месяцев были самыми теплыми за всю историю. И все же существует только 400 электромобилей, затерянных среди 26 миллионов автомобилей в одном только
Лос-Анджелесе, окутанном смогом и меняющем мировой климат.
Много лет назад Алан показал мне одно упражнение, с помощью
которого можно трансформировать людей, сопротивляющихся идее
пределов, в обладающих хорошим воображением и страстных активистов, которые захотят заняться устойчивым развитием. Возьмите
группу людей, разделите ее на команды по 5–15 человек и попросите
каждую группу создать космический корабль на несколько сот человек, которые покинут Землю на 50–100 лет и вернутся со своими потомками, веселые, здоровые и невредимые. Правила конструирования корабля просты: нельзя что-либо выбрасывать в космос; корабль может быть настолько велик, насколько вы захотите; и он
может пропускать внутрь столько света, сколько вы захотите. Иными словами, задача заключается в выживании внутри замкнутой
системы, если не считать солнечного света — именно таким кораблем является Земля. Подзадачи группы заключались в решении
вопросов пищи, роста, воды, отходов и, очевидно, повторной переработки. Как вы создадите систему, которая сама себя будет поддерживать? Когда мы с коллегой озадачили этим упражнением сельскохозяйственную химическую компанию, победил проект (победа
присуждалась по наибольшему количеству голосов сотрудников,
желающих полететь именно на этом корабле), чьи разработчики полностью отказались от нескольких тысяч продуктов своей компании,
поскольку большая их часть убивала жизнь в виде сорняков, плесени, насекомых и бактерий. Они разместили огороды для выращивания органических культур по всему кораблю, ничего не выбрасывалось, все биологическое превращалось в удобрения, а все ресурсы

Вступительное слово

были тщательно распределены и контролировались. Вскоре после
этого упражнения несколько работников покинули занимаемые
должности и стали учить и консультировать других людей в вопросах окружающей среды. Компания больше не приглашала нас проводить это упражнение.
Иными словами, независимо от нашей профессии, взглядов и среды, когда перед нами встает реальная задача выжить всем вместе на
Земле — и я специально употребил слово «вместе», т. е. как один человек, завися от знаний другого человека и его доброй воли к выживанию, — мы знаем, что делать. Такая мудрость врожденная. И она
никуда не денется.
Не прибегая к прочим метафорам, чтобы не заблудиться, скажу,
что «Поверьте Кассандре» — не просто книга. Я считаю ее нейропередатчиком, посылающим человечеству сигналы, что надо, а что не
надо делать. Нейропередатчики эндогенны в той же мере, в какой
наша мудрость врожденна. Они поражают клеточные рецепторы так
же, как книга «Поверьте Кассандре» поражает воспринимающие
умы. Нейропередатчики высвобождают химическую информацию в
клетке — как и эта книга высвобождает новую информацию для мировой политической системы.
Люди неглупы, но иногда мы медленно реагируем. Наступает
время, когда нам нужно изменить свою человеческую суть, и это
время уже пришло. Насколько эта книга строга в научном плане и в
приведенных фактах, настолько я считаю ее молитвой, а не предупреждением; благословлением, а не приговором, потому что информация, которая нам необходима для перехода от культуры бесконтрольного роста к культуре развития, — это та же информация, которая описывает и наш конец, если мы ее проигнорируем.
Кассандра стала жертвой проклятия, из-за которого ни один человек не верил ей, но у нас нет никаких других препятствий, кроме самих себя.
Пол Хокен

Предисловие ко второму изданию

При внесении необходимых изменений во второе издание «Поверьте
Кассандре» (впервые книга вышла в свет в 1999 г.), обусловленных
истекшим 10-летним периодом и новой читательской аудиторией,
мне бросились в глаза два момента: первый заключался в том, что
большая часть событий, описанных в книге в будущем времени (тогда
это было будущее), стала реальностью; второй момент — изменения,
которые требовалось внести в новую книгу, были минимальными.
Несмотря на то что мир изменился кардинальным образом, фундаментальная динамика мира осталась прежней. Мы по-прежнему
мчимся с огромной скоростью к серии катастрофических событий
(а в некоторых случаях они уже идут полным ходом), ставших результатом увеличения численности населения планеты и активного
воздействия человека на природу. Неослабевающее упорство, с которым продолжается этот процесс, делает задачу предсказателя
слишком легкой.
В то же время мы становимся свидетелями значительного ускорения в реакции человечества на глобальные проблемы и резкого
увеличения числа людей, посвятивших свою жизнь решению этих
проблем. Эта книга посвящена этим людям — и вам, поскольку
если вы читаете эти строки, вероятно, небезразличны возникающие вызовы, и вы готовы, не щадя живота своего, бороться с ними.
«Поверьте Кассандре» (в японском варианте «Дилемма Кассандры») — первая в серии из трех книг. Серия в основном построена по
принципу «прошлое–настоящее–будущее», и в каждой книге использованы вечные истории-мифы для обоснования закономерности
сложной ситуации, в которой мы находимся. Книга объясняет, как
мы пришли к текущему положению вещей и как начать — и продолжить — работу над изменениями. Подзаголовок подразумевает, что
книга является практическим пособием для стратегических оптимистов, но основы этой стратегии лежат в трезвой оценке фактов.

Предисловие ко второму изданию

Моя вторая книга «Как устойчивое развитие может изменить
мир» посвящена реализации методов изменения среды с помощью
преобразования организаций и систем. В ней приводятся конкретные методы, принципы и приемы для эффективных изменений, т. е.
она о том, что нужно делать прямо сейчас.
Третья книга, над которой я работаю в данное время, описывает
все разнообразные способы, которыми мы, люди, представляем будущее, и как можно с пользой использовать эту способность для создания того будущего, которое нам действительно необходимо.
Оптимизм, как выяснилось, не является чертой характера. Это
выбор, который делает человек. Поверив Кассандре и действуя в соответствии с предупреждениями, которые она десятилетиями делала для нас, мы сможем избежать участи, предсказанной ею, и убедиться, что прорицательница ошиблась. Она, как и все пророки,
пришедшие после нее, предпочла бы, чтобы это было именно так.

Благодарности

Когда вы пишите книгу, то очень хорошо представляете, насколько
все (и ваша жизнь в том числе) зависит от связей и контактов. Не
могу сказать с уверенностью, какие мысли на этих страницах мои, а
какие принадлежат моим коллегам и друзьям. Я попытался по возможности отдать им должное, но чтобы поблагодарить их всех, мне
пришлось бы занять все оставшиеся страницы книги.
Этой книгой я обязан Донелле (Дане) Медоуз (1941–2001), которая поощряла мое желание ее написать. Вначале она пригласила
меня написать краткое резюме о собственной работе «За пределами
роста» — книге, которой я уже долгое время восхищаюсь, так же
как и ее предшественницей — «Пределами роста». Идея резюмировать различные странные совпадения переросла в этот более масштабный проект, и Дана сказала, почему бы и нет, я знаю, что у тебя
получится. Она также прочитала рукопись и внесла немало полезных корректировок и предложений. За всю ее помощь, ободрение,
советы и дружбу на протяжении десятка лет нашего счастливого
для меня знакомства я бесконечно ей благодарен.
На нескольких ключевых этапах создания этой книги Деннис Медоуз предлагал мне помощь эксперта в виде кратких комментариев.
Его вклад как редактора также был бесценен. Кроме того, своим пониманием систем я обязан его великолепным учительским навыкам.
Основатели Балатонской группы, Дана и Деннис, вместе создали
замечательное международное сообщество, которое принесло мне
целое состояние в форме дружбы, опыта, обучения, взаимопонимания представителей разных культур и взаимной поддержки. Я очень
много раз обращался к знаниям этой группы и их страстной готовности следовать выбранной цели, когда садился за написание очередной главы. То же самое можно сказать и о многих других сферах
моей жизни. Перед Даной и Деннисом и всеми членами группы я в
неоплатном долгу.

Благодарности

Я очень признателен Роберту Гилману. Роберт дал мне возможность длиною в жизнь: шанс редактировать журнал In Context, который он основал. Некоторые главные идеи в этой книге были переданы мне Робертом и всеми участниками издательского процесса
этого журнала, который я возглавлял с 1988 по 1992 г. Также склоняю голову в память бывшего партнера Роберта и моего друга Дайяны Гилман.
Джон А. (Джей) Харрис, ушедший от нас в начале 2010 г., оказал
начальную финансовую помощь для написания этой книги. Я никогда не виделся с Джеем, но многим обязан его щедрости, как по
отношению ко мне, так и к Балатонской группе, и он также высказал немало полезных идей по тексту. Его вклад живет в десятках
инициативах по устойчивости, которые он поддержал.
Книга обязана стилем и формой прежним издателям первого издания, Джиму Шлею и Яну Болдуину, а также Стивену Моррису.
Их непоколебимая вера в проект и их профессиональный редакторский контроль помогли мне закончить то, что казалось невозможным; и именно Джим посоветовал мне переписать ее в более личном
ключе.
Настоящее второе издание обязано своим существованием Робу
Весту, бывшему редактору в Earthscan и своему преемнику Нику
Беллорини. Едва ли могут быть партнеры лучше них.
Другие читатели первоначальной рукописи, кому я должен выразить благодарность, — Майкл и Марджи Болдуин, Пол Хокен, Крисси Баском, Марго Болдуин, Рейчел Коэн, Каролла Лотт, Хана Сильверстайн и Мелита Роджели. Их комментарии помогли сделать
текст критически цельным, и я очень благодарен им за уделенное
мне время и за их мысли.
Дайяна Райт оказала значительную помощь, проводя исследование, как для первого, так и для второго издания, а также шлифуя и
сам текст (спасибо тебе, Дайяна). Исследователи во Всемирном институте мониторинга и Всемирном институте ресурсов, на чью опубликованную работу я всецело полагался во время написания первого издания, заслуживают аплодисменты и благодарность самого
мира. Данные о состоянии мира сегодня (2010) доступны благодаря
базам данных в Интернете, но в 1990-х гг. институты такого рода
выполняли невероятно сложную работу, публикуя прекрасно подготовленные отчеты по мировым тенденциям. Услуга, которую они
оказали миру, никогда не будет забыта.
Я сомневаюсь, что эта книга была бы дописана, не будь на свете
укромного уголка Mesa Refuge, что в Пойнт Райз Стэйшн, штат Калифорния. Я благодарен друзьям, которые открыли свои дома (и номера отелей) в ответ на мою просьбу о тихом месте для размышлений

Благодарности

и писательства: Хэнку и Кэти Коллинзам, Бобу и Каролин Медоузам, Антону и Заге Роджели, Пег Аткиссон и Джоэлу Уайту, Лоренсу Моллой, Ли Хэтчер и Русу «Рику» Джонсу.
Наконец, я в скромном почтении снимаю шляпу перед всеми моими коллегами и клиентами и всеми читателями первого издания
этой книги, которые не поленились написать мне и рассказать о проектах, которые они начали, и о карьере, которую они выбрали по
прочтении этой книги. Когда дойдет до рукопашной, всегда будет
один источник надежды и оптимизма, который незаменим и абсолютно надежен: это все мы.
Алан Аткиссон
Стокгольм, Швеция
Октябрь 2010 г.

Обращение автора
к российским читателям

Могу без преувеличения сказать, что эта книга появилась во многом
благодаря тесным связям с Россией. Читатели, несомненно, заметят, сколь многим я обязан своим учителям, наставникам и коллегам по Балатонской группе, которую Деннис и Донелла Медоузы
основали еще в 1981 г. Балатонская группа — это содружество ведущих исследователей и практиков, работающих в области системного поведения и устойчивого развития; оно родилось в результате обсуждений, которые происходили между Медоузами и другими
членами исследовательского сообщества в Международном институте прикладного системного анализа (International Institute for
Applied Systems Analysis, IIASA) в Австрии и представителями правительства Венгрии. Тогда стороны пришли к выводу о том, что необходимо наладить постоянный диалог между странами Востока и
Запада по вопросам управления ресурсами, используя идеи, изложенные в известной книге «Пределы роста».
История называет те времена «эпохой холодной войны», но, несмотря на политическое противостояние, ежегодные встречи Балатонской группы в Венгрии были одной из немногих возможностей
для исследователей восточных и западных стран встретиться, поговорить и обменяться взглядами. Специалисты в области окружающей среды и использования ресурсов из стран, которые тогда были
антагонистами (Россия и США, государства Восточного и Западного
блока) смогли узнать друг друга и завязать дружеские отношения.
Из них в свою очередь развилось сотрудничество по различным проектам, стали появляться новые идеи, и в результате сформировалась устойчивая сеть профессионалов, заложивших основы устойчивого развития.
Я присоединился к Балатонской группе в 1992 г. Этот год памятен еще и тем, что тогда состоялась знаменитая конференция в
Рио-де-Жанейро. «Холодная война» закончилась, мир изменился.
Стала меняться и роль Балатонской группы. Она по-прежнему обеспечивала диалог между Востоком и Западом, однако теперь большое
значение приобрели контакты между странами Севера и Юга. Так-

Обращение автора к российским читателям

же было очень важно наладить сотрудничество между теоретиками
и практиками (к числу последних принадлежал и я). Термин
«устойчивое развитие» стал популярным, можно даже сказать, модным. Хотя при этом мало кто толком понимал, что оно на самом деле
означает и как воплотить его в жизнь. Приехав на Балатон, я очутился в неформальном научном сообществе, в уникальной в своем
роде академии образования, обучения и экспериментальной работы, посвященной устойчивому развитию.
Какие бы разработки я ни проводил с тех пор (профессиональные
проекты, эксперименты, попытки увязать результаты исследований с практикой), на всем сказывалось влияние Балатонской группы — содружества, которое родилось из общего желания ученых из
России, США, Дании, Германии, Венгрии и многих других стран
просто встретиться и поговорить друг с другом.
Я благодарен каждому участнику Балатонской группы, но особенно приятно подчеркнуть, какую важную роль в моем становлении в области устойчивого развития сыграли друзья и коллеги из
России. Их научный профессионализм, творческие методы обучения, потрясающая самоотдача и приверженность идеям устойчивого общества (вопреки всем проблемам в науке и образовании, характерным для вашей страны!) всегда служили для меня примером и
источником вдохновения. Именно российским коллегам и друзьям
я посвящаю это издание книги.
Хочу выразить особую благодарность и глубокую личную признательность Наталии Павловне Тарасовой, директору Института химии и проблем устойчивого развития Российского химико-технологического университета имени Д. И. Менделеева. Благодаря ей на
ежегодных встречах Балатонской группы я получил много важной
информации об устойчивом развитии. Именно профессор Н. П. Тарасова организовала перевод и издание на русском языке этой книги. Ее дружеское участие помогло мне стать членом замечательного
сообщества преподавателей, студентов и практиков устойчивого
развития в России. Я дважды побывал в Москве и навсегда сохраню
об этом самые приятные воспоминания. Неустанный труд профессора Н. П. Тарасовой позволил тысячам молодых людей в вашей стране проникнуться идеями, которые когда-то вдохновили меня самого, а затем привели к созданию этой книги. Это внушает надежду на
лучшее будущее, и не только для России, но и для всего мира.
Алан Аткиссон
Обращение записано на конференции
в честь 30-летия создания Балатонской группы
Балатонсемеш, Венгрия
10 сентября 2011 г.

Как пользоваться книгой

Несколько терминов, использованных автором, могут иметь множественное значение, поэтому я привожу свои рабочие определения.
«Земля» означает всю нашу планету, третью от Солнца.
«Мир» — созданный человеком мир, совокупность людей, их систем, культур и технологий.
«Природа» обозначает живые системы Земли, равно как и неживые, от которых зависит жизнь.
Эти слова в тексте идут с большой буквы в тех случаях, когда то,
что они обозначают, отличается от их общеупотребительного смысла. Например, в обычном употреблении «мир» может иногда обозначать людей, а иногда планету. Слово «земля» — почву, а «природа» — характер или свойства, например, как в выражении «человеческая природа».
Два других слова с большой буквы, «Рост» и «Развитие», появляются в конце первой главы, и потом они также употребляются с
большой буквы, если обозначают эти специальные понятия.
Цитаты оставлены в том виде, в каком их написали авторы, и в
них заглавные буквы не изменялись.
Примечания собраны в конце книги. В наш век мировых баз
данных и мощных поисковых систем я не стал делать сноски на все
источники, а просто показал, где можно найти важную информацию, и там, где возникала необходимость, объяснил, как я их интерпретировал. В примечаниях также представлены дополнительные комментарии и некоторые исторические точки зрения на описанные в книге события.
И наконец, несколько слов о том, как пользоваться самой книгой.
На ее страницах читатель познакомится с мировыми тенденциями,
компьютерными моделями, проблемами окружающей среды, решениями проблем мировой экономики и рассказами путешественника
по всему земному шару. Однако книга написана для того, чтобы читатели решали с ее помощью проблемы, которыми они окружены.
Пожалуйста, используйте эту книгу таким образом, чтобы она помогла вам изменить ваш уголок мира.

Пролог

Прекрасная Кассандра была младшей дочерью последнего короля
Трои. Бог Аполлон полюбил ее, однако она ему отказала. Чтобы завоевать ее сердце, он предложил сделку: если она согласится полюбить его, он даст ей дар предвидения1.
Кассандра пошла на сделку и получила удивительную способность предвидеть будущее. Но даже после этого она не смогла заставить себя полюбить Аполлона. Аполлон пришел в ярость. Дар Кассандры нельзя было забрать назад, однако оскорбленный бог жестоко отомстил ей. Он вымолил у нее один-единственный поцелуй.
Когда их губы соприкоснулись, Аполлон заколдовал уста Кассандры, и с этих пор никто не верил ее предсказаниям.
Итак, Кассандра была обречена на жизнь, полную отчаяния. Она
видела опасности, подстерегающие других, но не могла их предотвратить. Кассандра говорила троянцам, что греки собираются напасть на город, и, чтобы предупредить солдат, она кричала, что
внутри троянского коня прячутся враги. Но на ее предостережения
не обратили внимание. Троя пала в бойне, устроенной греками.
Взятая в плен, она была перевезена в Грецию. Ее репутация пророка не отставала от нее, как и проклятие Аполлона. «Что ты знаешь о будущем?» — мучили ее греки вопросами. Она предсказала
убийство во дворце и собственную смерть. И то и другое должно
было произойти до захода солнца. Греки посмеялись над ней.
Не успел закончиться день, как все произошло в точности, как
предсказывала Кассандра…

Часть I
Дилемма Кассандры
n
n

Глава 1. Когда гибнут цивилизации
Глава 2. Краткий исторический экскурс
в дилемму Кассандры

n
n
n
n

Глава 3. В галерее мировых тенденций
Глава 4. Это система
Глава 5. Смех и слезы Кассандры
Глава 6. Армагеддон, утопия или и то
и другое?

ГЛАВА

Когда гибнут цивилизации

Каждый человек принимает границы
своего поля зрения за границы всего мира.
Артур Шопенгауэр
Быстрее, еще быстрее, пока упоение скоростью
не пересилит страх смерти.
Хантер С. Томпсон

В период неспокойной юности, когда мне было 19, я прочитал небольшую книжку под названием «Пределы роста». Никакая другая
книга не повлияла на мою жизнь так сильно, хотя в то время я смутно понимал ее основную идею. Если бы я был в состоянии осмыслить
ее полностью, я закрыл бы голову руками и разрыдался прямо в библиотеке. В то же время, если бы мне позволили заглянуть в будущее
и увидеть, куда заведет меня интерес к этой книге и к посланию, которое хотели передать ее авторы, я бы испытал шок.
«Пределы роста» заслуживает места в списке самых противоречивых книг ХХ в., наряду с такими трудами, как «Улисс» Джеймса
Джойса, «Секс» Мадонны и «Сатанинские стихи» Салмана Рушди.
Ее публикация в 1972 г. вызвала настоящий шквал международных
дебатов1. Авторы книги — Донелла (Дана) Медоуз (главный автор),
Деннис Медоуз, Йорген Рандерс и Уильям Г. Беренс III — входили в
состав группы молодых ученых (средний возраст 26 лет) из Массачусетского технологического института. Они посвятили два года созданию компьютерной программы, моделирующей развитие всего
мира. Будущее этого мира-программы — они назвали его World3,
потому что это была третья из попыток создать общемировую компьютерную модель — не сулило ничего хорошего. При разных сценариях, рассмотренных создателями модели один за другим, при

Глава 1

которых отсутствовал контроль за резко увеличившимся ростом населения, использованием природных ресурсов и загрязнением окружающей среды, World3 приходил к гибели. Никакие моделируемые
улучшения в технологиях не могли предотвратить катастрофу. Планета Земля неизменно оказывалась не в состоянии прокормить, защитить и дать работу миллиардам людей, которые пополняли население планеты. В итоге они начинали умирать, по мере того как сельское хозяйство не давало достаточно пищи, а промышленное
производство приходило в упадок. Без принятия быстрых и решительных действий по ограничению роста численности населения гибель неизменно наступала в течение 100 лет.
Слово «гибель» создает впечатление внезапности и неизбежности, но эти ученые не собирались предсказывать скорый и неизбежный апокалипсис. На самом деле они вообще не занимались предсказаниями. Просто они проанализировали существующие тенденции, написали компьютерные программы, чтобы узнать, к чему
приведут эти тенденции (в областях роста численности населения,
увеличения промышленных отходов и производства продовольствия) и как они будут влиять друг на друга в будущем, и составили
отчет о том, что произойдет с человечеством, если оно не поменяет
свой курс. Статистический коллапс, который неизменно наступал в
конце, в своем графическом отображении больше напоминал снижение стрижа, чем падение в бездну, он был похож на прыжок спортсмена с вышки в воду, а не на полет пушечного ядра, сметающего все
на своем пути. Тонкая линия на графике, соответствующая населению Земли, резко шла вверх, пока не достигала заоблачного уровня
в 12–15 миллиардов, затем она делала резкий разворот и начинала с
такой же скоростью двигаться вниз по направлению к нулевой отметке. То же самое происходило с кривыми производства продовольствия и промышленных отходов. Кривые, которые создавал
компьютер, производили впечатление странной сбалансированности, поражали своей жуткой математической красотой, скрадывающей ужас их значения.
Достаточно трудно представить свою жизнь на фоне грядущего
мирового коллапса, похожего на тот, который был смоделирован
линиями графиков World3. На протяжении жизни одного поколения любое сочетание ужасных катастроф — голода, эпидемий, вырождения вследствие медленного отравления промышленными отходами, жестоких войн за ресурсы, которые начнет безработная и
отчаявшаяся молодежь, а также не менее губительных природных
явлений, обусловленных климатическими изменениями, — приводило к гибели миллиардов людей. Ничто, даже отдаленно напоминающее это, еще никогда не происходило с человечеством за всю его

Когда гибнут цивилизации

многовековую историю. Самые близкие аналогии — это, возможно,
эпидемия чумы в средневековой Европе или поражающие своей
жестокостью мировые войны ХХ в., но даже они несопоставимы по
масштабу.
Таков рок человечества. Хотя World3 не учитывает глобальные
воздействия на природу и ее сложно переплетенные друг с другом
экосистемы, также можно легко разглядеть, читая между строк на
старых лентах с данными, неизбежный коллапс биологического
разнообразия и экосистем. Мир, полный отчаявшихся и нищих людей, — это мир, в котором исчезнут рыба-меч, тропические леса и
медведи панда. Гибель, если она произойдет, заберет с собой так
много видов, что Природе потребуется от 5 до 10 миллионов лет, чтобы вернуть свое прежнее разнообразие.
Но и в этой ситуации жизнь будет продолжаться. Продолжат существование люди и другие биологические виды, хотя и тех и других будет очень мало. Коллапс не означает конца света, конца Природы и других основ, без которых человек уже не сможет существовать, кроме, пожалуй, удобств индустриальной цивилизации,
которые исчезнут вместе с тысячами видов, миллиардами человеческих жизней и коллективным незнанием человечеством трех фундаментальных законов Природы. Первый из них гласит, что, когда
речь идет о росте популяции (это относится к любым видам, не только к человеку), любой экспоненциальный рост должен стабилизироваться, иначе начнется резкий спад. Из второго закона следует, что,
когда что-то (речь идет о лесах, рыбе и других ресурсах) используется слишком быстро или слишком бездумно, то оно неизбежно перестает существовать. И последнее, если говорить о загрязнении и отходах, то, что сбрасывается в воду, на сушу или в атмосферу, охватывает все большую площадь, оказывается вблизи нас и создает
угрозу для будущих поколений.
Ничто из вышеперечисленного не устраивает человеческий проект под названием «цивилизация». Однако это были угрозы, которые неизбежно выдавала программа World3, если брать в расчет
определенные допущения по реальной обстановке, имевшей место в
годы создания программы, и направление, в котором шло развитие
мира в тот период. Создатели World3 знали, что в нем есть изъяны.
Разумеется, имели место пробелы в знаниях, ошибки в расчетах,
проблемы интерпретирования. Подсчеты, сделанные для заполнения пустых мест в исходных данных, вероятно, не были точными.
Но поскольку основной целью было имитировать максимально точно
вероятный ход событий реального мира, неизменная схема результатов моделирования — быстрый рост до экстремального значения
и следующий за этим коллапс — не давала покоя. Не имело почти

Глава 1

никакого значения, были ли исходные данные оптимистичными
или, наоборот, пессимистичными: все равно итог был один и тот
же — тотальная гибель. Создатели World3 под давлением со стороны своих спонсоров стали чувствовать, что располагают важным посланием для всего мира. Благодаря щедрой финансовой поддержке
и поддержке СМИ предсказанная компьютером судьба человечества
стала сенсацией. К сожалению, послание было сильно искажено.

***
Авторы «Пределов роста» не представляли себя в роли пророков.
Они были всего лишь энергичными молодыми учеными-энтузиастами, которым дали интересную игрушку в новой области исследований: компьютерные модели системной динамики. У них было достаточно поддержки со стороны таких влиятельных организаций, как
международный форум Римский клуб и Фонд «Фольксваген». Они
были счастливчиками, получившими всестороннюю поддержку
Джея Форрестера, гениального основателя их новой науки. Их наставник мог по праву гордиться своими протеже, взявшими за основу его революционные концепции запасов и потоков, циклов обратной связи и запаздываний реакции системы и создавшими самую
амбициозную математическую копию мира, когда-либо возникавшую в воображении ученых.
Для достижения своей цели они построили меньшие модели подсистем мира — населения, сельского хозяйства, ресурсов, промышленного производства и загрязнения Земли отходами — и соединили их друг с другом. Цель этого совмещения — установить, как различные тренды влияют друг на друга: например, как численность
населения Земли, достигающая все новых гигантских уровней, может в итоге ускорить смертность и как это в свою очередь может повлиять на производство продовольствия. World3 был попыткой спародировать, с применением различных уравнений и циклов обратной связи, знаменитое изречение Джона Мюира: «Если в одной точке
земли бабочка взмахнет крыльями, изменится вся Вселенная».
Реальный мир — назовем его Мир — намного сложнее своей модели World3 или любой из других предшествующих моделей. Мир
состоит из систем в рамках систем более высокого уровня, а те в
свою очередь существуют в рамках других систем. Он также включает такие форс-мажорные элементы, как скандалы в политике, революционные изобретения и диктаторов-диссидентов. Мир включает не только красоту музыки Моцарта и прекрасную архитектуру,
русский балет, но и мишуру огней ночного казино в нескончаемой
ночи после судьбоносного дня. Мир — это больше, чем просто люди,

Когда гибнут цивилизации

культура, техника и движение капитала, хотя он включает их все,
наряду с такими человеческими качествами, как бесстрашие, тщеславие и жадность. Мир, если углубиться в корни этого слова в древнеанглийском языке, означает сферу человека или, поскольку «человек» в древнем языке означал разум, сферу разума. Никто и не
предполагал, что удастся построить модель такого явления.
Однако отличительной и уникальной чертой World3 является математика. Не беря в расчет вторжение из космоса, можно подсчитать, что при росте численности населения планеты на 2% в год
каждые 36 лет число жителей Земли удваивается, если только не
случится чего-нибудь такого, что изменит эти темпы роста. Это совершенно неоспоримо, независимо от того, идет ли речь о World3
или о нашем реальном мире — или, если бы это было возможно, о
планете Марс. Поэтому компьютерную модель, наподобие World3,
нельзя игнорировать только потому, что это всего лишь модель2.
Ведь математика — это мост между компьютерным и настоящим
мирами. Математика диктует правила в обоих Мирах. Компьютер
просто автоматизирует задачу по выполнению вычислений, перешагивая через время: в World3 (и в моделях-предшественницах) можно заставить 100 лет промчаться за несколько секунд. В реальном
мире 100 лет пройдут за 100 реальных лет, вот только если вам не
нравится результат, у вас не будет возможности нажать кнопку «Перезагрузка» и начать все заново. В World3 числа, показывающие население Земли, будут увеличиваться и уменьшаться точно таким же
образом, как это происходит в реальном мире, но не затрагивая драмы человеческих жизней, с их радостями и печалями. Потенциал
для избегания предсказываемых, настоящих проблем и делает
World3 достойным анализа.
То, что происходит в World3, не является собственно прогнозом,
скорее его можно назвать параллельной реальностью. В этой альтернативной реальности безудержное расселение людей и рост потребления приведут весь Мир к хаосу, и наша цивилизация погибнет в
середине XXI в. Но означает ли это, что реальный мир обречен на ту
же участь? Не обязательно. В отличие от виртуальных жителей
World3 реальные люди обладают потенциалом для осознания опасности и изменения курса, чтобы избежать ее. Ведь наш Мир, кроме
всего прочего, является сферой разума, а этой характеристики однозначно не хватает компьютерной версии.
Но, несмотря на сходство с игрушечным поездом, World3 содержит послание крайней важности: если неконтролируемый рост
продолжится в реальном мире, возможен коллапс в будущем, и он
может быть неминуем. Математика экспоненциального роста все
быстрее выводит нас за пределы способности Земли давать ресурсы

Глава 1

и поглощать отходы, но пока еще не поздно поменять курс, дать задний ход и отойти от края. Предстоит преодолеть невероятные препятствия, и мы сможем это сделать, максимально используя это отличительное свойство разума. Проблема заключается в выборе.
Вот в чем была суть послания, которое в 1972 г. попытались передать миру молодые авторы «Пределов роста». Их с уважением приняли и весьма серьезно выслушали в коридорах власти, а послание
группы облетело весь земной шар через СМИ. Их аргументы были
учтены некоторыми величайшими умами того времени. Многие,
особенно те, кто входил в Римский клуб, хвалили и публиковали их
работы. Но молодые авторы оказались совершенно наивны в плане
представления того, как действуют власть, политика и СМИ. Они
приняли открытые двери и улыбающиеся лица за признание, и когда в итоге поняли свою ошибку, было уже поздно — они были со всех
сторон атакованы своими соперниками, их исследование было высмеяно в американской прессе, и что было самым мучительным —
после этого их послание забыли.
Сегодня мы живем в перенаселенном мире, при этом очаги перенаселенности сосредоточены в самых беднейших регионах, мире
исчезающих видов рыб и сокращающихся запасов питьевой воды,
мире сокращающегося производства продовольствия, глобального
финансового кризиса, отчаянной миграции (часто вызванной естественными или созданными человеком катастрофами), увеличивающегося конфликта из-за земли и ресурсов, токсичных отходов, которые сказываются практически на каждом живущем организме, и
опасных климатических изменений, вызванных повышенной концентрацией выхлопных газов из автомобилей, с заводов и фабрик.
«Рост», означающий число людей и количество потребляемого ими
вещества, подает первые скромные признаки замедления, но это
происходит не с той скоростью, которая необходима, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу, намного более опасную, чем
те, которые произошли в беднейших и самых неспокойных странах
мира — Бангладеш, Гондурасе и на Мальдивах. Пока что мы не переживаем мировой коллапс, предсказанный World3, но некоторые
из кривых этой модели, устремленные вниз, начинают очень походить на явления, наблюдаемые в отдельных регионах земного шара,
и на наше будущее, если мы ничего не сделаем для его изменения.
Есть области, такие как климат, где мы, похоже, прошли точку невозврата; мы более не в состоянии предотвратить необратимые изменения, которые сами спровоцировали, и должны адаптироваться
под новую реальность, не прекращая усилий по восстановлению стабильности в естественных системах.

Когда гибнут цивилизации

Но, несмотря на все это, общее мнение о книге «Пределы роста»,
сейчас уже порядком забытой, заключалось в следующем: «Вызывающая и провоцирующая книга с рядом неточностей, предсказания
которой не подтвердились».

***
Кармел, штат Калифорния
Конец лета 1981 г.
Мы с Мартином едем на машине к побережью в гости к Анселю
Адамсу. Великого фотографа-натуралиста не было дома, но его помощник — большой друг Мартина. И у нас есть возможность
осмотреть это место.
Мартин — один из моих преподавателей в колледже, он вел
курс экологии, который произвел на меня огромное впечатление.
Он выглядел как босяк — всегда носил короткие штаны и сандалии и говорил с легким неестественным британским акцентом,
но в своей теме он был настоящим профи. Мы читали книги о населении, об экологии и о растущем воздействии технологий на окружающую среду. Мы читали «Пределы роста» и «Малое прекрасно».
И я не мог понять, почему Мартин, геолог, стал работать на
нефтяную компанию, помогая ей находить новые месторождения
ископаемого топлива.
Прибыв на место, я обнаружил, что на самом деле дом Анселя
немного однообразен с виду и нисколько не напоминает его знаменитое пейзажное творчество в черно-белом цвете, но вскоре Джон,
его помощник, повел нас в бухту. Открывшийся вид ничего общего
не имел с живописными бухтами, которых немало на побережье
Кармел, но это бухта Анселя и его убежище. Он купил эту землю.
Не уверен, что тюлень, высунувший голову из воды и глазевший на
нас, также принадлежал ему, но это зрелище привело в неистовство собаку Джона, ирландского сеттера. Он прыгнул в воду, и, оказавшись на небольшом расстоянии от тюленя, яростно залаял.
Когда до тюленя оставалось 3 метра, маленькая, будто резиновая голова исчезла. На секунду она возникла снова, на расстоянии
10 метров позади пса, издевательски гавкнув по-тюленьи. Пришлось тому повернуть и продираться сквозь водоросли в направлении своего морского собрата. Эти броски, не дававшие результата,
повторялись снова и снова. Тюленю нравилось играть с сеттером.
Наблюдая эти собачьи сцены, я спросил Мартина о его работе в
нефтяной компании. Как он пошел на это, учитывая его багаж
знаний, его призвание к защите окружающей среды? «Очень просто, — он пожал плечами. — Мне были нужны деньги». Он продол-

Глава 1

жал объяснять, что эта компания не такая плохая, как другие, и
если он этого не сделал бы, эту работу все равно отдали кому-нибудь другому; но мне было очень тяжело от его слов.
Наконец, пес сдался. Выбившись из сил, он поплыл к берегу, сел
на землю и уставился на то место, где тюлень исчез навсегда.
В сгущающихся сумерках бухта выглядела как одна из бухт на
фотографиях Анселя, а может быть это она и есть. Пес издал
один последний жалобный вой, звук словно повис в воздухе среди
теней и отражений. Когда мы подошли к дому, было уже темно.

***
Как большинство концепций, приобретающих статус мифа, идея
«рост означает прогресс» имела большую долю истины. Большинство великих технических и культурных достижений нескольких
последних тысячелетий — от лекарственных препаратов до симфоний и предсказывания погоды с помощью спутников — вероятно,
были сделаны посредством непрерывного нарастания экономической деятельности во всех областях. Прогресс в искусстве и науках
всегда зависел от экономических излишков и зачастую от сосредоточия денежных ресурсов в руках относительно просвещенного дворянского или торгового сословия.
Простой арифметический подсчет решает все. Если кому-нибудь
приходится работать все время только для того, чтобы сводить концы с концами, для научного открытия или творческого озарения не
остается времени. Рост — будь то люди, машины или валовой внутренний продукт — позволяет миру выделять больше времени на
виды деятельности, не связанные с насущными нуждами. Такая
схема действует на всех уровнях — от самых скромных до самых
важных. Если вы увеличите свой личный доход, то сможете посвятить больше времени досугу и собственным интересам. Чем больше
и доходней становится компания, тем больше времени и денег она
должна инвестировать в научные исследования и развитие. По мере
того как сообщество или город богатеют, они могут позволить себе
больше излишеств, такие как библиотеки, театры и стадионы.
Что касается общества в целом, то рост в экономике позволяет инвестировать в новые технологии, новые уровни образования и даже
(надежда умирает последней) в лучшее правительство. Чем меньше
людей требуется для работы на полях и на фабриках, тем больше
людей стремится получить образование, посвятить себя политике,
службе обществу и личным предпочтениям.
Схема прекрасна, что и говорить. И она действует, но только до
определенного момента. Этот момент — стена из законов физики,

Когда гибнут цивилизации

основ математики и пределов естественных систем. За этой стеной,
как писали на древних картах, «обитают драконы».

***
Когда «Пределы роста» стали мировым хитом в 1972 г., Деннис и
Донелла Медоузы, которые к тому времени поженились, однако
впоследствии полюбовно разошлись, все еще были молодыми людьми, им едва минуло 30. Они потратили два последних года на разработку компьютерной программы, проекта, который в итоге должен
был принести им скромную славу3. Проект поначалу завораживал.
«Мы и не думали о том, чтобы изменить мир, — говорила Донелла
(которую я буду дальше называть Даной). — Просто нам хотелось создать очень хорошую компьютерную модель».
После того как они представили свои предварительные технические результаты определенным кругам специалистов, от начинающих ученых до бюрократов из ООН, и получили противоречивые отклики, Дану осенило. «Мы должны выпустить небольшую популярную книгу, которая передала бы основную идею таким образом,
чтобы ее смог понять обычный читатель, не знакомый со всеми этими компьютерными и научными подробностями. А главное послание — это рост и пределы». Она приступила к написанию «популярной» книги и стала безуспешно бороться с коллегами и соавторами
за то, чтобы полностью исключить из книги компьютерную модель.
В итоге именно включение компьютерной модели в книгу и поразило читательское воображение, и именно она вместе с леденящим
кровь посланием о возможной судьбе человечества сделала книгу
бестселлером.
Ничего подобного Медоузы не предвидели. Их виды на книгу
были скромными и научными, пока им не позвонили издатели
«Пределов роста» Potomac Associates и не сказали, что готовятся
подарить книгу каждому сенатору, конгрессмену, губернатору и послу ООН. Издательская группа также организовывала официальные презентации и семинары в Смитсоновском институте, которые
собирались посетить самые влиятельные люди в Вашингтоне.
«С того момента все изменилось, — вспоминала Дана. — Мы поняли, что люди действительно готовы принять наше предупреждение». Ранняя рукопись просочилась в журнал Time, который немедленно представил их исследование как мрачную картину Судного
дня, давая понять, что они играли с огнем: «В то время мы никак не
могли повлиять на сложившуюся ситуацию, — сказала она мне. —
Нам было не под силу контролировать это. Все, что нам оставалось, — не опускать головы и попытаться сделать работу хорошо».

Глава 1

Мероприятие в Вашингтоне прошло по запланированному сценарию. Среди посетителей был верховный судья Эрл Уоррен, президент Национальной академии доктор Филипп Хэндлер, Вернер фон
Браун, известный как «отец космической эры», а также огромное
количество послов и видных ученых. Эллиот Ричардсон, министр
здравоохранения, образования и социального обеспечения США
при президенте Никсоне произнес торжественное слово о критической важности книги. А пресса эхом разнесла главное послание книги (зачастую в упрощенном виде) по всей Америке и по всему
остальному миру.
Заголовки типа «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПОЛУЧИЛО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ТОРПЕДИРОВАТЬ РОСТ ИЛИ ПОГИБНУТЬ» (Chicago
Sun Times); «СТРЕМЛЕНИЕ К РОСТУ УБЬЕТ МИР» (виргинская
Newport News); «ПОГИБНЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОТ РОСТА?» и
«МОЖНО ЛИ СТАВИТЬ ВОПРОС — КАК СКОРО?» (Tampa Tribune) заполнили газеты. В новостном разделе открылись специальные разделы мнений — в New York Times, Washington Post и многих
других изданиях. Снова просматривая эти газеты, испытываешь
ностальгию по тем дням, когда газеты считали своей прямой обязанностью информировать и просвещать население.
Например, Энтони Льюис, знаменитый репортер New York
Times, в 1972 г. написал четыре колонки о «Пределах роста»: две до
публикации книги (под заголовком «Вырасти и умереть», I и II) и
две после (под заголовком «Экология и экономика», I и II). Он заявил, что «Пределы», судя по всему, станут одним из самых важных
документов нашей эры, и по статьям было видно, что он искренне
переживает по поводу опасной динамики экспоненциального роста.
«Самое печальное, что рост имеет тенденцию к экспоненте,
т. е. он умножается. Вместо добавления определенного количества по прошествии определенного периода, например,
1000 тонн или долларов в год, коэффициенты удваиваются через определенные интервалы. То же самое можно сказать
и о численности населения или промышленном производстве,
о загрязнении окружающей среды или о спросе на природные ресурсы — главных ограничителях жизни на планете». (Жирный
шрифт мой. — А. А.)
Трудно вообразить такой обстоятельный абзац в USA Today. После замечания о том, что при приросте численности населения в 2,1%
в год оно удвоится через 33 года, Льюис объяснил, почему экспоненциальный рост так трудно распознать:

Когда гибнут цивилизации

«Экспоненциальный рост очень опасен. Он в течение долгого
времени успокаивает нас иллюзией медленного развития событий, но однажды скорость резко возрастет. Допустим, что
спрос на сырье — 2 тонны в этом году, и он удваивается каждый год. На протяжении следующих 15 лет он достигнет незначительной цифры в 32,768 тонн, но затем спустя всего пять
лет превратится в 1 048 567 тонн.
Этот феномен не дает людям понять, насколько быстро мы можем приближаться к пределам роста». (Жирный шрифт
мой. — А. А.)
Репортер Washington Post Клэр Стерлинг вела аналогичную колонку, объясняя, что подразумевали авторы под коллапсом:
«Кризисный уровень достигается тогда, когда рост заходит
слишком далеко: слишком много людей требуют слишком много земли для производства собственного продовольствия, нуждаются в слишком большом количестве произведенных единиц
продукции, для производства которых используется слишком
много сырья и загрязняется слишком много земли, воздуха и
воды. Когда это происходит, рост прекращается потому, что
люди начинают умирать от голода, или потому, что не хватает сырья, или потому, что загрязнение превысило допустимые
пределы, или в результате войны, вызванной перенаселением.
В такой ситуации человечество может сократиться на одну
пятую за одно поколение, а оставшаяся часть будет жить совершенно другой жизнью, не имеющей ничего общего с нашим
привычным существованием».
«Компьютер, — писала Стерлинг, — отображает реальность в
упрощенном виде. Тем не менее, похоже, что ему удалось понять
больше нас».
Раздумывая над критическим вопросом времени, который неправильно воспринимали многие обозреватели, Росс Гельбспан (в настоящее время он пишет выдающиеся статьи о климатических изменениях, а в 1972 г. вел аналогичную колонку в нью-йоркской
Village Voice) замечательным образом интерпретировал (и акцентировал) жизненно важное послание «Пределов». Он заметил, что неоспоримые математические законы экспоненциального роста означают, что «приблизительно после 1985 г. будет уже поздно повернуть вспять финальную стадию экспоненциального роста,
которая вызовет катастрофу естественной и социальной систем, поддерживающих жизнь. Но реальное воздействие не будет
ощущаться в полной мере до середины XXI в.».

Глава 1

В одной из нескольких статей о книге журнал Time описывал ее
как написанную «сухим, неистеричным, временами почти извиняющимся языком» и с грустью констатировал, что «исследование отсекает практически все пути отхода». Технологии решат проблему
ресурсов только с обострением другой проблемы — загрязнения
окружающей среды. Производительность смогла бы уменьшить
уровень загрязненности, но это не остановит рост численности населения сверх допустимых пределов и использования всей земли для
выращивания продуктов питания. «Есть только один выход, — говорилось в статье, — необходимо заморозить не только рост численности населения планеты, но и экономический рост в период
1975–1990 гг., прекратив инвестиции мирового сообщества в новые
заводы и мощности в той же пропорции, в которой изнашиваются
физические капитальные средства».
Но, как нам всем известно, мировая экономика не прекратила
свой рост до 1990 г. Наоборот, рост стал настолько бурным, что побил все рекорды. В результате мы обрекли мир на глобальное потепление, разрушение озонового слоя, нехватку воды, вырождение биологических видов. Гормональные вещества искусственного происхождения десятилетиями отравляют природу, имеют место многие
другие необратимые изменения. Заключение Time было лаконичным: технологии решили проблему ресурсов краткосрочно с помощью более эффективных методов извлечения полезных ископаемых, что в свою очередь еще больше усугубило проблему загрязнения окружающей среды. Производительность и технологии
очистки действительно сделали возможным снизить выбросы различных видов, но рост численности населения и благосостояния аннулировал многие из этих достижений, одновременно увеличивая
количество отходов новых непредвиденных форм, таких как парниковые газы и разрушители озонового слоя. А в последние годы рост
численности населения, усиленный более ранними достижениями в
производстве продовольствия, здравоохранении и экономике, стал
опережать по скорости рост производства продовольствия, а площадь земли, пригодной для сельского хозяйства, уменьшаться.
Неудивительно, что когда авторы «Пределов роста» через 20 лет в
1992 г. опубликовали результаты новых исследований, их вторая
книга называлась уже «За пределами роста».

***
С точки зрения современности надежда, что книга смогла бы изменить ход цивилизации, выглядит слишком наивной. Но «Пределы
роста» были международным феноменом. Дана и Деннис верили,
что мир действительно можно изменить. «Нас с уважением прини-

Когда гибнут цивилизации

мали всюду, где бы мы ни появлялись, — вспоминает Дана. — Так
продолжалось две недели. Потом в ход пошли пушки».
Под «пушками» она подразумевала небольшую группу известных экономистов, ученых и политиков, которые со всех сторон обрушили критику на «Пределы роста». Они издевались над методологией, компьютерным подходом, выводами, риторикой и людьми,
сделавшими проект. Авторы книги оказались на интеллектуальной
передовой, напоминая соискателей степени доктора наук, которые
отстаивают свою позицию перед враждебно настроенной комиссией,
состоящей из самых известных и влиятельных ученых.
Деннис Медоуз, выступая в роли пресс-атташе группы, принял
приглашение на участие в дебатах с экономистом из Йельского университета Генри Валличем, которые должны были освещаться
Американским обществом издателей газет. Насколько это было возможно, Деннис сухо изложил им свой анализ, показывающий, что
«население Земли удвоится за 30 лет, если не будет соответствующего контроля, в результате возникнут недопустимые проблемы перенаселенности, экономического коллапса, вооруженной борьбы за
имеющиеся источники дохода и ресурсы». Далее он сказал, что «такой рост не будет продолжаться вечно и что решения должны быть
приняты в самые сжатые сроки. Целью этих решений должны стать
замедление роста численности населения и сокращение активности в
разработке месторождений ресурсов, а также уменьшение непосредственно связанного с этим загрязнения окружающей среды».
Валлич ответил, что «мир вряд ли последует ложному совету Медоуза». Он согласился, что имевшие место темпы роста не могут продолжаться вечно, но сказал, что мир может прекратить рост естественным образом. «Даже если потолок роста был бы намного ниже,
чем кажется, — сказал Валлич, намекая на то, что столетний сценарий, предложенный Медоузом, был слишком пессимистичным, —
мир, обладая сколько-нибудь достойным руководством, смог бы выровнять ситуацию без предсказываемого коллапса».
Но, остановив рост слишком рано, предупреждал Валлич, мир обречет миллиарды людей на вечную нищету. Все проблемы, о которых упомянул Медоуз, могли бы решить технологии, но только в
том случае, если рост продолжится своими темпами. «Мое предложение в следующем, — сказал Валлич, мысленно представляя себя
участником следующих дебатов по политике будущего. — Это подход на добровольной основе, который позволит нам расти столько,
сколько смогут обеспечить наши ресурсы и природа, и который в какой-то момент в будущем, возможно, в очень отдаленном, позволит
нашим потомкам плавно перейти в фазу более медленного и, вероятно, нулевого роста».

Глава 1

Доводы Валлича, которые другие экономисты, например, Джулиан Саймон, считали еще более весомыми, — были лишь вежливыми контраргументами по сравнению с той травлей, которой была
подвергнута книга в прессе. Типичный «разнос» вышел из-под пера
экономиста Питера Пассела и других авторов, писавших для
«Книжного обозрения New York Times». Они назвали книгу «пустым заблуждением… если не говорить о ее псевдонаучности и полном сходстве с полемическим романом», а также «отдающей технической софистикой». Они также высмеяли метод экстраполяции текущих тенденций в будущее, использованный Медоузами: как
заключил британский издатель Норманн Мекре, «экстраполяция
тенденций 1880-х гг. похоронила бы современные города под толщей навоза». На самом деле принцип построения модели, использованный авторами «Пределов», не имел отношения к простой экстраполяции, но некоторые обозреватели не позволили своему невежеству стать препятствием для нападок на книгу.
Эта и другая, более конструктивная критика, включая убийственный отзыв в солидном журнале Science, грубо вернули Дане,
Деннису и их коллегам чувство реальности. «Больше всего убивает,
когда вас обливают грязью ваши научные соперники». Но самый издевательский выпад, возможно, сделал Рассел Бейкер, очень популярный юморист и автор из New York Times. Бейкер решил лично
присутствовать на смитсоновском семинаре и вышел оттуда
совершенно спокойным. «Как типично, как удручающе, — писал он
в фельетоне «"Машина, Гибель и Дурак", — что большинство из
нас, судьба которых теперь зависит от компьютера и математической модели, предвещающих конец света, даже не знают, что такое
"математическая модель" и с чем ее едят».
Еще один участник встречи в Смитсоновском институте, Эллиот
Ричардсон, выслушав сделанную Деннисом Медоузом презентацию, заявил, что, когда вы узнаете такое, «ум за разум заходит».
Но после такого заявления Рассел Бейкер язвительно заметил, что
«очень скоро ум возвращается в свое нормальное состояние и принимает тот факт, что "да, на этот раз конец света действительно неизбежен", и снова работает по прежней схеме, используя старое
спасительное допущение, что все равно в итоге все закончится хорошо».
Большая часть мира, судя по всему, среагировала на «Пределы»
так же, как это сделал Рассел Бейкер. На том же смитсоновском мероприятии Эллиот Ричардсон предложил концепцию неучастия, которая сразу всем понравилась. «Умы людей, — заявил он, — не смогут принять политическое единовластие, подразумевающее такие
выводы».

Когда гибнут цивилизации

***
В поисках объяснений, почему такое большое число уважаемых людей так сильно возжелали, чтобы «Пределы роста» поскорей исчезли из общественного сознания, я позвонил в 1999 г. Энтони Льюису,
работавшему в то время в New York Times (Льюис, лауреат Пулитцеровской премии, в то время был еще активным газетчиком). Он не
сразу вспомнил свои четыре колонки. «Если вы ожидаете, что я сейчас в состоянии вспомнить 1972 год, боюсь, что вы будете сильно
разочарованы», — сказал конгениальный Льюис. Но «Пределы роста» он вспомнил. «Эта книга произвела на меня сильное впечатление, — сказал Льюис, — потому что я уже был озабочен проблемами
перенаселенности и защиты окружающей среды». Когда я спросил
его, что именно тогда внушило ему тревогу, Льюис в ответ спел по
телефону отрывок из шоу Гилберта и Салливана «Иоланта», сопроводив пение инструментальным аккомпанементом. В песне живописалось, как:
все малыши рождаются в этом мире
либо чуть-чуть либералами,
либо чуть-чуть консерваторами…
Если либерализм Льюиса сделал его восприимчивым к посланию
«Пределов роста», когда книга увидела свет в 1972 г., что он может
сказать о ней теперь? Льюис с некоторым облегчением сказал, что
«вестники гибели ошиблись. Мы все еще здесь, и мы не исчерпали
ресурсов». Я решил ему чуть-чуть подпортить настроение. Авторы
были полностью неправы, или их неправильно интерпретировали,
или, возможно, их предсказания опередили время? «Вы хотите сказать, — спросил он с сомнением, — это как ранний антифашизм?»,
вероятно имея в виду партизан Интернациональной бригады имени
Авраама Линкольна в Испанской гражданской войне, которых в
США обвинили в преждевременных боевых действиях против растущего тоталитаризма. «Что ж, до известной степени они ошибались.
Они сильно недооценили способность адаптации нашего технологичного сообщества, позволившей найти замену материалам —
в этом Джулиан Саймон был прав. Но я думаю, что психологический и экономический эффекты роста численности населения и перенаселенности настоящие. Для примера можно взять Африку».
Мне не очень хотелось знать, что увидел Льюис в Африке и поэтому я перевел разговор на другие темы. Как насчет проблемы глобального потепления? «Я уверен, что глобальное потепление —
правда, — подтвердил Льюис. — Я понимаю, что есть неопределенности, связанные с нормальной сменой климатической обстановки,

Глава 1

но я также видел, что эта зима в Бостоне была самой теплой за всю
мою жизнь». Он вспомнил про посланные по почте брошюры от различных мнимых обществ по защите окружающей среды, в которых
говорилось, что меры по борьбе с глобальным потеплением будут
очень дорогими и повредят нашему привычному образу жизни.
«Люди не понимают, что нас ждут гораздо более серьезные изменения в образе жизни, если прождать еще 50 лет».
Тогда почему, спросил я, так трудно привлечь внимание к глобальным проблемам? «Ответ, — сказал Льюис, — ужасающе прост:
люди просто не хотят знать. Мы не хотим слышать о том, что что-то
может прервать нашу жизнь». Он процитировал ответ католического священника, с которым он встретился в Южной Африке в годы
апартеида, на свой вопрос, каким образом белые люди в его церкви
могут уживаться с ужасным неравенством и страданиями. «Они
страдают от экзистенциальной слепоты, — ответил священник. —
Они ослепили себя, чтобы можно было жить дальше».
Я высказал мнение, что пресса обязана предупреждать общественность о проблемах, поднятых в «Пределах», и Льюис с этим согласился. «Но в наши дни, — пожаловался он на прессу 1999 г., —
издатели неохотно публикуют такие материалы. Это то же самое,
что поднимать ложную тревогу». Льюис сам больше не писал на такие темы по той причине, что «появилась тьма журналистов-экологов», специализирующихся в этой области. Теперь его интересует
юриспруденция. Большую часть прошлого года Энтони Льюис, один
из наиболее продвинутых приверженцев «Пределов роста», использовал свой колоссальный опыт и связи, работая над вопросом импичмента президенту Клинтону.

***
В исследовании, посвященном этой книге, я планировал задействовать большое число ветеранов прессы из эпохи «Пределов роста», но
после разговора с Энтони Льюисом мне стало ясно, что эта затея ни к
чему хорошему не приведет. По иронии судьбы, «Пределы» не смогли передать главную идею своего послания: острую необходимость
понять глобальную динамику с точки зрения сложных взаимосвязей систем. Льюис, например, смог соотнести проблемы глобального
потепления или роста численности населения с самыми бедными регионами Земли, но не смог установить взаимосвязь между этими явлениями и оригинальной аргументацией, представленной в «Пределах роста». Несмотря на его титанические усилия тех далеких дней
донести до публики смысл многих основополагающих системных
концепций, он ассоциировал книгу только с отрицательной пропа-

Когда гибнут цивилизации

гандистской кампанией, развернутой против нее. Эта пропаганда
отвлекла внимание читателей, сосредоточив его на шатком аргументе: явной неспособности компьютера предсказать, когда точно на
Земле иссякнут нефть и металлы.
Действительно, «Пределы роста» имеют бесчисленное количество «погрешностей», если сопоставить результаты World3 с реальными событиями, предсказанными программой. Например, к 2000 г.
численность населения должна была достигнуть 7 миллиардов, что
было на полмиллиарда выше показателя, опубликованного ООН в
то время4; вместе с тем на рубеже тысячелетий выяснилось, что реальные цифры сильно отличались от обоих прогнозов, немного превышая 6 миллиардов. Авторы «Пределов роста» недооценили эффект эрозии почвы на пахотные площади, но в то же время был сильно недооценен эффект удобрений и пестицидов на повышение
урожайности (эти две погрешности уравновешивали друг друга).
Они также недооценили некоторые производственные достижения в
промышленном секторе (количество продукции на единицу сырья).
Но главные погрешности, за которые многие критики «предали
анафеме» «Пределы роста», в основном происходили из неадекватного и ошибочного прочтения самими критиками текста книги. Они
утверждали, что «Пределы» ошибочно предсказывали, что нефть,
медь и некоторые другие критично важные ресурсы скоро закончатся; вместо этого многие из этих материалов подешевели и стали добываться в большем количестве, благодаря достижениям в технологии восстановления и переходу на другие исходные составляющие.
Например, медь долгое время считалась критическим сдерживающим фактором индустриального развития ввиду ее широкого применения в телефонных сетях. К концу ХХ в. большинство телефонных кабелей заменили оптоволокном, которое производят из песка.
Авторы «Пределов» оценивали лишь те тенденции, которые
основывались на данных, полученных из Горного бюро США. Они
использовали показатели бюро в качестве основы для определения
продолжительности добычи различных металлов и материалов, потому что хотели показать, что произойдет, если темпы использования сохранят свой экспоненциальный характер. Они также подсчитали для каждого материала приблизительные показатели, основанные на пятикратном превышении известных запасов, чтобы
продемонстрировать, в чем заключается ловушка экспоненциального роста: пятикратное превышение объема материала не означает,
что продолжительность добычи этого материала также возрастет в
5 раз. Они понимали, что можно обнаружить новые запасы, а другие
материалы можно использовать взамен исчезающих. Авторы «Пределов роста» пытались предупредить людей о нечто ином, что учи-

Глава 1

тывало все в совокупности: о динамике мировой системы, ее структурной тенденции пересечь точку невозврата и рухнуть.
Обвинения «Пределов» в ошибочных прогнозах — как это сделали
очень многие и делают по сей день, несмотря на опубликованную в
2008 г. на первой полосе новостную статью в Wall Street Journal (а также многие другие доказательства), которая объявила «Пределы» исключительно точным исследованием5, — напоминают критику Кассандры за ее плохой выбор метафор в годы Троянской войны: опасное
заблуждение, которое уводит нас от сути. А суть заключается в том,
что Земля имеет пределы, и люди эти пределы превышают, причем делают это намного быстрее, чем сами думают. Авторы «Пределов» искали не точную продолжительность добычи различных металлов и
углеводородов, а объединенную схему, которая строится на основе их
модельного эксперимента: огромная численность населения, растущего экспоненциальными темпами и осознающего гибельный эффект
этого роста слишком поздно, чтобы предотвратить катастрофу6.
Соавторы книги не были первыми, кто заговорил об этой проблеме, и безусловно об этом будут вновь и вновь говорить другие. Важные книги, иногда даже бестселлеры, рассказывающие о неопределенности будущего человечества, выходят в свет регулярно на протяжении многих лет. Предшественниками «Пределов» были «Вызов
будущему человечества» Харрисона Брауна (1956), «Безмолвная
весна» Рейчел Карсон (1962), «Бомба для населения» Пола Эрлиха
(1968). Если брать период после 1972 г. до рубежа веков, то самыми
значительными работами в этой области были точные отчеты «Состояние мира», выпускавшиеся Институтом глобального мониторинга
(они все еще выходят ежегодно, начиная с 1984 г.); имевшее международный резонанс исследование «Наше общее будущее», проведенное мировой комиссией ООН по защите окружающей среды и развитию (1987); литературно-научное эссе «Конец природы», написанное
в 1989 г. бывшим автором «Нью-йоркера» Биллом МакКиббеном
(теперь возглавляющим международное движение активистов в защиту климата «350.org»); патетическое и мудрое исследование «Земля на чаше весов», написанное бывшим американским сенатором,
теперь знаменитым деятелем Элом Гором (1992); и убедительная
книга «Земная Одиссея» журналиста Марка Хертсгаарда (1999), которая описывает его восьмилетнее путешествие по земному шару с
целью наблюдения за ухудшениями в природе и деградацией мира.
С того времени число подобных заголовков и количество проданных
экземпляров выросли в экспоненциальной пропорции, как и разрастающийся хор возопивших пророков, документально подтверждая
тот факт, что мир растет опасными темпами, и этот рост выходит
из-под контроля.

Когда гибнут цивилизации

Кроме книг стали проходить встречи, конференции и международные форумы, инициированные так называемым Саммитом Земли, организованным в 1992 г. в Рио-де-Жанейро и собравшим самое
большое количество мировых лидеров в истории — в 2009 г. это мероприятие повторилось на этот раз в Копенгагене. Активные заявления-предупреждения исходят от ученых, докторов, художников,
религиозных деятелей и детских организаций. Написано бесчисленное количество хартий Земли, мировых соглашений и прочих
документов, которые считаются большим шагом вперед. Иногда Нобелевскую премию мира переименовывают в премию по защите
окружающей среды и вручают тем ученым, чьи исследования предсказывают глобальное потепление (например, ученым из Межправительственной комиссии по изменению климата), политикам (Эл
Гор) и африканской женщине, которая всю свою жизнь призывала
людей излечить Землю (Вангари Маатаи). Эти и многие другие сделали все, что от них зависело, чтобы оповестить мир о грядущей
опасности и сформировать стратегии уклонения от катастрофы.
Каждый по-своему внес полезный вклад. Но если серьезно взглянуть на корень проблемы перенаселенности, ни один из них пока что
не достиг сколько-нибудь значимого результата.
А мир по-прежнему приближается к краю пропасти.

***
Куала-Лумпур, Малайзия
Январь 1982 г.
Я еду в старом обшарпанном автобусе, возвращаясь в Ипо, где
меня ждут малазийские пациенты, больные героиновой зависимостью. Время выходных, поэтому в автобусе заняты все места;
автобус, может быть даже краденный, его нелегально включили в
расписание, чтобы можно было перевезти всех желающих.
Из автобуса видны густые заросли, осаждающие дорогу, и расположенные в геометрическом порядке плантации каучука, проплывающие за окном чередующимися рядами. Такси, как обычно,
мчатся с недопустимой скоростью, проносясь мимо автобуса и не
сбавляя скорости даже на поворотах. Я слышал, что малазийцыводители меньше всего в Юго-Восточной Азии попадают в ДТП,
но имеют самый высокий процент смертельного исхода в случае
столкновения: автобусы и такси часто сталкиваются в лобовую.
Наступает ночь, и водитель включает фары. Спустя пять минут они гаснут. Он выруливает на обочину дороги, в десятках милях от близлежащего населенного пункта, и начинает их чинить.

Глава 1

Безрезультатно. Потом он делает то, что я никогда не наблюдал
за водителями автобусов. Он спрашивает пассажиров, как ему поступить.
«Талан, талан!» — говорят они, это их практически единодушное мнение. «Поезжай дальше!». Он снова выезжает на дорогу,
сбавив скорость и ориентируясь по фарам встречных машин. Несколько такси в нас едва не врезались. Потом начался дождь. Он
полил как из ведра.
Опять двадцать пять. Дворники не работают. Что делать?
«Талан! Талан!» — говорят пассажиры. Мне дико это видеть, но
он продолжает путь, ориентируясь по размытому пятну света,
проступающему через толстую водяную завесу, стекающую по
стеклу. Дважды мы съезжали с проезжей части, дважды он выравнивал маршрут. Мы не видим, сколько такси проносится в опасной близости от нас.
В автобусе застыла неестественная тишина. Пассажиры, видимо, поражены опасностью, они почти в экстазе. Как единственный «оранг путех» (белый человек) я могу вмешаться. Я молюсь и
готовлюсь передать душу местным даосистским богам, или
Аллаху, или иному богу, в чьей юрисдикции я окажусь в момент
столкновения. Сквозь залитое водой стекло я вижу блеск несущихся навстречу фар и закрываю глаза.

***
Чтобы понять, что человечество идет к столкновению с законами
природы, нужно углубиться в то, что я называю «дилеммой Кассандры». Вы видите наиболее вероятный результат имеющихся тенденций. Вы можете предупредить людей о происходящем и объяснить
им необходимость изменения курса. Некоторые вас поймут, единицы вам даже поверят и постараются что-то предпринять, но большая
часть не сможет или не захочет прислушаться к вашим словам. Позднее, если катастрофа произойдет, они могут даже обвинить вас,
будто ваше предупреждение стало причиной реализации гибельного
процесса (ругают всегда самых точных предсказателей). Если, однако, миру удастся избежать потенциальной угрозы, частично благодаря действиям тех немногих, кого стимулировали к действиям
ваши угрозы, большинство сочтет спасение доказательством вашей
некомпетентности как пророка.
Роль Кассандры, изрекающей непопулярные предсказания об
опасности, которую необходимо избежать, оказывается в любом
случае невыигрышной. Если не передать послание — последует катастрофа. Если достигнуто понимание, и люди начнут предотвра-

Когда гибнут цивилизации

щать катастрофу, это приведет к однозначному заключению, что
предсказание оказалось лживым.
Хотеть быть «лживым» пророком еще недостаточно для успеха.
Вы должны выбрать точное время и совершенную форму обращения. Вам необходимо оказаться «неправым» в нужный момент, потому что когда вас обвинят в лживости, мир немедленно будет использовать все средства, чтобы повесить на вас ярлык несостоятельности, и вера в вас будет подорвана, поэтому после этого момента
ваше влияние на мир будет минимально. Более того, ваши средства
коммуникации серьезно ограничены: если ваш тон будет слишком
надрывным, вас высмеют; если он будет сухим — вас не заметят.
Даже в самом лучшем случае, когда вы предсказываете катастрофу в нужный момент и стратегически верным тоном, успешный результат (несбывшееся предсказание катастрофы) еще не гарантирован. Ведь предупреждения имеют дурную славу. Люди могут вам поверить и все равно ничего не сделать.
Но самый худший и мучительный удел для любого предсказателя — оказаться правым.

***
Эта книга о том, как избежать дилеммы Кассандры, во-первых, поняв, что является ее причиной; во-вторых, предприняв шаги, позволяющие гарантировать ложность гибельных предсказаний. Это
книга не о конце света, а о том, как спасти мир. Мир претерпевает
постоянные трансформации и изменения. Задача, стоящая перед
нами, — перенаправить этот процесс в нужное русло, что позволит
выработать набор решений по беспрецедентным проблемам, с которыми столкнулось человечество, и сделать это быстро.
На следующих страницах вы совершите экскурсию по состоянию
нашего мира, получите объяснения, каким образом он дошел до такой жизни, и задумаетесь, что следует делать на личном и эмоциональном уровнях с траекторией мира. Заключительные четыре главы предложат целый спектр идей, исследований проблемы и концептуальных инструментов для творческого решения проблемы,
быстрого и эффективного — перепланировки несовершенных систем, увлекающих нас в неправильном направлении. Прежде всего
необходимо знать, что книга — не просто призыв к действию, а
инструмент, чтобы вызвать у читателя осознанное решение направить всю свою энергию на улучшение этого мира и сохранение всего
ценного и прекрасного в природе. Хотя это слово почти не упоминается, в принципе эта книга о Любви практического рода, способной
оживить мечты и реализовать амбициозные начинания, которая
надеется на саму себя и всегда побеждает.

Глава 1

Центральная идея книги в том, что рост как явление должен быть
приостановлен. Если сами люди добровольно его не остановят, это
насильно сделает за них природа. Парадоксально, что для прекращения роста развитие должно набирать темпы.
Во всей человеческой истории эти две концепции, рост и развитие, всегда соединялись вместе как сиамские близнецы. Пришло
время их наконец разделить, или человеческая цивилизация испустит дух. Для настоящего развития человечества, которое продолжит наше существование, физический рост нашего вида должен замедлиться и прекратиться. А чтобы остановился рост, мы должны
выработать новое понимание развития.
Очень важно разъяснить сами понятия. Под ростом я подразумеваю рост численности населения, использование большего количества ресурсов, увеличение потребления энергии и материалов и объема вредных выбросов в окружающую среду. Развитие, наоборот, относится к достижениям в технологиях и прогрессу в условиях
жизни людей, включая здравоохранение, образование, ум, мудрость, свободу и способность любить.
И рост, и развитие имеют свои альтернативные неофициальные
толкования, являющиеся в некоторых случаях более употребительными, но одновременно с этим и более противоречивыми. Часто рост
соотносят с экономическим ростом, измеренным показателем валового внутреннего продукта (ВВП), показателем фондового рынка и
прочими экономическими индикаторами. В этом случае термин
«рост» уводит нас в сторону от понимания его сути, поскольку в таких показателях растет одна-единственная вещь, а именно денежный оборот, а деньги не всегда означают реальные продукты или
услуги. Исторически экономический рост, измеренный в деньгах,
зависел от производства увеличивающегося количества реальных
товаров. В наши дни это уже не совсем так; создание экономической
стоимости все в большей степени относят к экспансии знания и в
меньшей степени — к выработке физических материалов. А если
брать финансовую сферу, многие денежные транзакции задействуют только одни деньги.
В то же время слово «развитие» слишком часто используют для
обозначения «промышленного развития западного типа» (также
известного как «рост»), которое связано с пропагандой рыночной
экономики и исключительно демократических правительств. Но такое понимание чересчур ограничено. Огромное число писателей,
включая индийку Вандану Шиву и немца Вольфганга Закса, интеллектуально разрушили концепцию, что такой вид развития является неизбежным и лучшим (они даже отрицали и саму концепцию
«развития» или «прогресса»).

Когда гибнут цивилизации

Мое мнение состоит в том, что люди научились быть амбициозными, и именно эта амбициозность заставляет их развиваться. Мы постоянно стремимся к безопасности и комфорту, ищем новизну, приключения, способность самовыражаться, жаждем понимания и
успеха. Эти поиски и служат движущей силой неизменного процесса изменений во всех культурах. Развитие — это неиссякаемое
стремление к истинному, хорошему и прекрасному в человеческой
жизни. Его нельзя остановить, потому что толчок к развитию —
часть того, что делает нас людьми. Но развитие может и должно
быть заключено в те рамки, которые отличают его от безудержного
роста, не подрывают основы Природы и не приводят к гибели цивилизации.
В двух словах «рост» означает увеличение в количестве, а «развитие» — увеличение, прогресс в качестве; и это и есть критическое
различие между этими двумя словами на следующих страницах.
Истории, размышления, доводы и решения в этой книге основаны на двух фундаментальных постулатах.

1. Рост имеет свои пределы. Земля как система, состоящая из
взаимозависимых подсистем, обладает свойством порога для
таких подсистем, за пределом которого мы не сможем прогрессировать, не нарушив устойчивости, от которой зависят
жизнь и цивилизация. Пределы роста включают ограничения в поверхности и почве для производства продовольствия,
в имеющихся водных ресурсах, в возобновимых ресурсах, таких как деревья и рыба, промышленных ресурсах, таких как
нефть, социальной стабильности и способности природы поглощать отходы производства. Пока не прекратится рост,
наш выход за эти и многие другие пределы приведет к «удару
по системам» с ухудшающимися последствиями и потенциальному полномасштабному коллапсу, когда люди вступят в
конфликт друг с другом и природой, чтобы спасти свою
жизнь и свои общины. Научные доказательства, собранные в
невероятном количестве, говорят о том, что мы уже миновали
некоторые из этих пределов. В этих условиях рост не может
более продолжаться.
2. Развитие не имеет пределов. Тот способ жизни, который мы
ведем, всегда может развиваться в сторону улучшения, мы
можем сделать нашу жизнь еще красивей, еще изобретательней, еще более творческой, эффективной и многообещающей.
Можно постоянно и радикальным образом улучшать технологии. Люди могут учиться, меняться, адаптироваться и развиваться, часто с поразительной быстротой. Мы можем устра-

Глава 1

нить большую часть причиненного нами самими ущерба, восстановить часть утраченного, заново создать системы, от
которых зависит наше выживание. В прошлом мы много раз
трансформировались сами и изменяли нашу цивилизацию,
радикально и постепенно; то же самое мы делаем и теперь; и
мы будем это делать снова и снова в будущем. Поскольку нет
пределов человеческой способности к развитию, «развитие»
может продолжаться вечно.
Оставив в стороне критический постулат «рост означает развитие» и взяв курс на новую концепцию «развитие без роста», мы разрешим величайшую проблему нашего биологического вида, но для
этого мы должны сделать этот закон главной основой существования в XXI в.

***
Ясно, что я не погиб в той автобусной поездке в Малайзии. У нас
было немало возможностей врезаться во встречное такси, но очевидного ДТП все-таки не последовало. Автобус в целости и сохранности
прибыл в следующий городишко, и мы все его покинули, переполненные ужасом от пережитого или радостью от счастливого конца, и
разошлись по разным такси, чтобы проделать остаток пути.
Этот материализовавшийся ужас на долгое время стал для меня
аллегорией, имеющей много смысловых значений. Перечитывая собственный рассказ, я иногда видел между строк человеческую глупость, отрицание и браваду перед лицом неминуемой опасности;
или то, насколько быстро негативная ситуация может тут же, посредством цепочки системных последствий, стать гораздо хуже; или во
время приступов мрачной меланхолии я видел в этом метафору, отображающую всю нашу глобальную экономику, вышедшую из-под
контроля и управляемую невидимыми руками рынка, набирающую
обороты под влиянием отвратительно завораживающей близости
смерти.
Но сегодня мне видится в этой истории нечто иное: простая констатация факта, что мы выжили. В нем я усматриваю доказательство возможного существования провидения. Называйте это удачей, или счастьем, или чем-то еще, что вам больше по душе, но молитесь, чтобы у нас на пути она чаще встречалась. Нашему миру без
такой помощи не обойтись.

ГЛАВА

Краткий исторический экскурс
в дилемму Кассандры

Цивилизация развивается
от сельского хозяйства к парадоксу.
Е. М. Циоран
Если не происходит ничего лучшего,
значит ситуация ухудшается.
Эллен Сью Стерн

Мысль, что рост имеет свои пределы, совсем не нова. Платон,
живший в 400 г. до н. э., описывал нулевой прирост численности населения в «Республике», своем воображаемом совершенном обществе. Платон также скорбел о судьбе Аттики, города, жители которого вырубили все близлежащие деревья и осушили реки1. Город
Эфезус в Западной Турции был оставлен жителями, когда в результате вырубки леса побережье было высушено и простерлось на мили
в море, разрушив порт и образовав малярийные топи2. Римская империя рухнула из-за своих больших размеров, оказавшись не в состоянии обеспечить поставки продовольствия, поддержать необходимый уровень своей валюты и верность своих военачальников,
оказавшихся на слишком большом расстоянии от центра, а также
потому, что отравила своих граждан свинцом и превратила когда-то
цветущие части Африки в пустыню. Знаменитая своей уникальностью исчезающая цивилизация Восточной Исландии — наглядный
пример того, как люди убивают свою экосистему и упорно движутся
к забвению3.
Человеческая глупость, следствием которой и стали все эти события, вызывали ярость и отчаяние у исследователей из разных эпох.
Мы не знаем, были ли в них свои Кассандры — свои Рейчел Карсон и
Эл Гор, а также свои совещательные научные комиссии, — которые

Глава 2

предупреждали бы жителей и правителей о неминуемом закате империи. Но можно догадаться, что немало людей было в курсе того,
что происходило и к чему это могло привести, но все же они были
уверены, что никак не смогут этому помешать. Взглянув на наше
время, мы можем сказать, что это было именно так.
В начале новой эры вопрос пределов роста поднимался Томасом
Мальтусом, шотландским священнослужителем и писателем псевдорелигиозных политических трактатов. Написанное в 1798 г. Мальтусом «Эссе по проблеме населения» как заслужило признание, так и
вызвало негодование ученых по той причине, что подчеркивало исключительную лень и похотливость людей. Соответственно подразумевалось, что они родят столько детей, сколько смогут физически,
абсолютно не заботясь о том, смогут ли они потом их прокормить.
Мальтус заметил, что число людей растет в геометрической прогрессии, т. е. постоянно удваиваясь (2, 4, 8, 16 и т. д.). Сегодня мы
называем такой рост «экспоненциальным» и обычно выражаем его в
процентах. Постоянный прирост населения составляет 5% в год, что
приводит к его удвоению каждые 14 лет.
Согласно Мальтусу, люди настолько «инертны, пассивны и избегают труда, пока их не принудит к тому необходимость», что увеличить производство продовольствия они смогут только в арифметической прогрессии: например, 10 тонн картофеля в этом году, 11
тонн в следующем, если повезет, 12 тонн в третий год, если будут работать на совесть. Очевидно, что имеет место несоответствие: экспоненциальный рост все ускоряется с головокружительной скоростью
(32, 64, 128), в то время как арифметический рост происходит по линейной схеме, однообразно прирастая на единицу (13, 14, 15). Очень
скоро картофеля на всех не хватит. Но у жизни есть очень эффективное средство для решения такой проблемы — смерть.
Мальтус хотел развенчать либеральных идеалистов того времени, которые верили, что общество неизбежно достигнет состояния
совершенства и равенства, и все будут жить в счастье и комфорте.
Мальтус доказывал, что этого не произойдет. Такой конфликт между быстрой рождаемостью и медленным производством продовольствия будет существовать всегда. Закон, гласящий, что никогда не
будет достаточно продовольствия, дал богатым хороший повод продолжать богатеть и перестать беспокоиться о голоде среди бедноты,
а также о других схожих проблемах. В этом заключался действенный подход Мальтуса; он был консерватором, осуждающим социальные программы4. Кормить бедных, в его понимании, означало
идти против закона природы; это препятствие для эффективного
господина по имени Смерть, мешающее выполнению его прямых
обязанностей по контролированию численности населения.

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

Спустя пять лет пастор Мальтус изменил своим убеждениям и, по
всей видимости, политическим взглядам. Он переписал свое «Эссе»
(которое, по словам одного из тогдашних критиков, было «создано на
скорую руку, не имело серьезной основы, содержало пространные
доводы»). В новой версии Мальтус дал более мягкую оценку человеческой природе, которая в двух словах выражалась в следующем:
«Люди могут меняться. Они могут работать усердней, контролировать свои сексуальные стремления, гарантировать достаточное количество пищи. Нам следует дать образование бедным, быть более
демократичными и т. д.». Мальтус II был, по словам Пола Робинсона, «первым антимальтузианцем». Но все же его запомнили не по
новым, более щедрым взглядам на будущее человечества. Мы помним первое издание: тиран, консерватор, шотландец с крестьянским прошлым, человек, который стал знаменит благодаря изречению (хотя он его не произносил), что люди обречены на голодную
смерть, так как Земля не сможет их прокормить.
В истории современные мыслители, опасающиеся того, что люди
действительно могут перейти за ту грань, которая определяет способность Земли поддерживать их жизнь, получили нелестное прозвище «мальтузианцев» или «неомальтузианцев». Оба термина имеют
презрительный и осуждающий оттенок, их часто используют консервативные критики, которым, видимо, вполне комфортно в свете
доводов Мальтуса I и первой версии его «Эссе». Ассоциативные цепочки и критика такого рода незаслуженны; веские доказательства,
что рост имеет пределы, очень отличаются от ошибочной концепции, что люди всегда будут потреблять больше продовольствия, чем
они смогут вырастить, чтобы себя прокормить. Одно из величайших
достижений ХХ в. заключалось в том, что люди в этой связи получили опровержение (по крайней мере, временное) доводов Мальтуса I:
благодаря зеленой революции5 в сельском хозяйстве и другим технологическим достижениям рост численности населения был приведен в соответствие показателю экспоненциального роста в производстве продовольствия — так было до недавнего времени. Тем временем и рост численности населения значительно замедлился,
главным образом, благодаря достижениям в науке и экономической
образованности женщин и подростков.
Самое курьезное заключается в том, что главными профессиональными «мучениками» по части судьбы рода человеческого являются неомальтузианцы, но мучаются они из-за рока человечества
больше в соответствии с положениями Мальтуса II. Они полагают,
что катастрофы можно избежать и создать лучший и более справедливый мир, если люди изменят свои взгляды и станут жить настолько сознательно, этично и по совести, насколько это возможно. Эти

Глава 2

необходимые условия, на которых основывается их позиция, остались такими же не замеченными общественностью, как и пересмотр
пастором Мальтусом своего первоначального мрачного пророчества.

***
После Мальтуса мы имели период в 150 лет, прежде чем новая волна
Кассандр появилась на свет, чтобы поставить под сомнение результат роста человеческой популяции. Две книги, опубликованные в
1940 г., предупреждали о выходе за пределы: «Путь к выживанию»
Уильяма Вогта и «Наша обескровленная планета» Хенри Фаэрфильда Осборна-младшего. Их поспешно забыли, равно как и пророческую книгу Харрисона Брауна «Вызов будущему человечества».
До 1962 г. общество не слишком пугала идея, что рост должен быть
взят под контроль или отрегулирован, пока Рейчел Карсон не опубликовала свою «Безмолвную весну». Владея отличным языком, одновременно поражающим гармонией и мудростью, Карсон привела
документальные данные о воздействии дихлордифенилтрихлорэтана (ДДТ) и других пестицидов на людей и животных, и предупредила, что птицы, рыба и другие животные просто исчезнут, если проблемы будут бесконтрольно усугубляться. Она писала настолько
убедительно и настолько исчерпывающе исследовала свою тему, что
мировое сообщество восприняло сигнал и стало действовать: например, во многом благодаря ей удалось сохранить популяции белоголового орлана и сокола-сапсана на севере Америке.
Рейчел Карсон не почила на лаврах вестника плохих новостей.
Благодаря своим книгам о природе она стала суперзнаменитостью.
Но в то же время она была дотошным исследователем. Письмо от читателя из Массачусетса, предупреждавшее писательницу, что ДДТ
убивает птиц, заставило ее начать борьбу с жестокой реальностью.
«Я могу не любить то, что я вижу, — призналась она близкой подруге, — но недостаточно только просто не любить, пришло время действовать». Она не могла притворяться, что все происходящее оставляет ее безучастной, равно как и избежать чувства ответственности
за неведение, в котором оставалось общество, зная свою редкую способность к писательству и пользуясь доверием читателей. Хотя ее
занимала более общая проблема роста во всех своих проявлениях,
она слишком хорошо понимала, что вступила в конфликт с могущественными силами, поэтому она посвятила свою работу пестицидам — конкретной, видимой и разрешимой проблеме, которая должна была привлечь внимание общественности. Эта стратегия была
настолько успешна, что послужила началом современного движения в защиту окружающей среды.

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

Книгу Карсон осудили не только промышленники, но даже
Американская медицинская ассоциация. Это вдвойне нелепо.
У Рейчел в то время был рак груди, ставший, вполне возможно, следствием того самого пестицидного «моря канцерогенов», о котором
она писала. Она умерла через два года после выхода в свет «Безмолвной весны», но книга продолжает жить и по сей день, став катализатором ряда событий в США, закончившихся первым в истории нации Днем Земли в 1970 г. и принятием жестких законов о защите атмосферы, воды и исчезающих биологических видов. Кроме того, ее
исследование имело последствия на международном уровне, и в
наши дни официально признано предтечей глобального движения в
защиту окружающей среды. В то время как мир по-прежнему подвергается воздействию пестицидов и других вредных химикатов,
Карсон показала, как один голос может все изменить. Своей книгой
она подарила жизнь сапсанам, белоголовым орланам и многим другим видам, и, как писал в предисловии к переизданной в 1994 г.
«Безмолвной весне» вице-президент США Эл Гор, «может быть,
благодаря ее книге будут спасены человеческие расы или, по крайней мере, бесчисленные человеческие жизни».

***
С тех пор формула Рейчел Карсон, основанная на сильнодействующем
предсказании возможной судьбы природы и человечества, подкрепленном тщательными исследованиями, дает универсальный стандарт практически для любой книги, организации, декларации и
публичного мероприятия, связанных с движением в защиту окружающей среды. Есть разночтения в том, насколько громко должен
зазвенеть колокол и насколько радикально должен быть сформулирован призыв к действию, но именно она создала сцену для всех Кассандр, которые пришли после нее.
Например, когда популяционный биолог Пол Эрлих из Стэнфордского университета опубликовал в 1968 г. книгу «Бомба для населения», он следовал той же самой формуле, но делал акцент на тревоге.
«Когда вы дочитаете эти строки, — говорил баннер на обложке карманного издания книги, — четыре человека умрут от голода. В основном это дети». В содержании приводился его основной довод: «Проблема: слишком много людей, слишком мало продовольствия, вымирающая планета».
Эрлих стал очередным пророком, доказавшим свою фантастическую несостоятельность. Он проиграл широко освещаемое в прессе
пари с экономистом Джулианом Саймоном по поводу повышения
или понижения цены на определенные металлы в течение 10 лет.

Глава 2

Эрлих подсчитал, что дефицит взвинтит цены; вместо этого они упали. Это не доказывает, что металлы стали более доступны (без сомнения, они становятся более редкими, исходя из факта, что Земля
представляет собой закрытую систему), а говорит скорее о том, что
цена не может быть точным показателем их наличия. Увы, тонкость
этого заключения прошла незамеченной в СМИ. В 1970 г. Эрлих
опубликовал другую работу под названием «Экокатастрофа!»,
в которой также предсказывал неспособность «зеленой» революции
увеличить производство продовольствия, поскольку он был исключительным пессимистом в отношении новаторских технологий, способных сохранить население и удовлетворить его растущие потребности. Он предсказывал тотальное голодание и социальный хаос
к концу 1970-х гг. Десятилетие не было спокойным, но голод в том
масштабе, который предсказывал Эрлих, не наступил.
И все же отвергать Эрлиха только на основании очевидной неточности определенных прогнозов будет несправедливо. Своей книгой
и многочисленными выступлениями в телеэфире (включая шоу «Сегодня вечером» в США), Эрлих почти без труда вызвал обеспокоенность у общественности относительно роста численности населения.
Если «Безмолвная весна» привела к контролю за использованием
пестицидов, «Бомба для населения» и другие книги Эрлиха помогли
создать национальное движение для разрешения кризиса перенаселенности посредством участия, экономического развития, образования женщин и доступа к семейному планированию. В наши дни существует очень широкая международная система, занимающаяся
причинами перенаселенности, и все это во многом благодаря Эрлиху. Можно даже предположить, что не оправдавший прогнозы прирост численности населения к настоящему моменту был вызван отчасти стремлением Эрлиха быть услышанным и его настойчивостью
и готовностью стать Кассандрой, которую все осудят за ложные пророчества.

***
Пример Пола Эрлиха показывает положительную сторону дилеммы
Кассандры: успешный призыв к действиям (т. е. предупреждение,
на которое обращают внимание, пусть и не в полной мере, как в этом
случае) делает пророка полностью несостоятельным в плане предсказания будущего; впрочем, заклейменный пророк может успокоить себя мыслью, что он изменил действительность. Но бесчисленное множество книг, кампаний, организаций и личностей, которых
мы ассоциируем с современным движением в защиту окружающей
среды, в большинстве случаев иллюстрирует противоположную сторону этой дилеммы: неспособность сформулировать и передать дос-

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

таточно действенное сообщение, неспособность «достучаться» до
людей и воспрепятствовать наступлению катастрофы. Правда, были
и победы: регионы Северной Америки и Европы, которые ранее подверглись тотальной «зачистке» от волков, снова стали обителью
этих животных. Некоторые виды китов стали размножаться после
того, как они едва не исчезли с лица Земли. Но слишком часто мы
беспомощно наблюдаем, по примеру Кассандры, как метафоричные
солдаты выходят из троянского коня, в точности, как это было предсказано, и вершат расправу.
Что намного хуже, дилемма Кассандры, похоже, становится еще
более неразрешимой, даже если хор кассандр становится громче.
Оказавшая огромное влияние «Безмолвная весна», менее действенная «Бомба для населения» и полемичные вначале, но впоследствии
отвергнутые и забытые «Пределы роста» создают тревожную закономерность: влияние на реальный мир все больше сходит на нет. Все
складывается так, словно Мир наращивает свой панцирь, делающий его глухим к предупреждениям. Анализ главных событий последних десятилетий — появление «Пределов» и Стокгольмская
конференция по проблемам окружающей среды в 1972 г. (первое событие такого масштаба), выход в свет книги «Наше общее будущее» в
1987 г. и мировой саммит в 1992 г., проект Millennium Ecosystem
Assessment («Оценка мировых экосистем»), отчеты и конференции
Межправительственной комиссии по изменению климата в 2009 г. —
делает эту закономерность весьма заметной.
Возьмем мировой саммит 1992 г., официально известный как
Конференция ООН по окружающей среде и развитию (или UNCЕD,
эта аббревиатура стала излюбленной мишенью критиков, по звучанию совпав со словом «unsaid», т. е. «невысказанный вслух» или
«то, от чего впоследствии отрекаются»). Эта глобальная конференция, на которую приехали тысячи людей, стала ареной для подписания значимых документов и запомнилась по десяткам цитат, таких
как известное высказывание Джорджа Буша об американском образе жизни, который «не обсуждается». (Есть ли связь между этим высказыванием и тем фактом, что секретная служба Президента разместилась в двух мотелях Рио-де-Жанейро, известных своими высокими ценами и такими излишествами, как зеркала на потолке и
порнографические фильмы?6 Даже если это так, будем справедливы: Буш-старший никогда этого не говорил, это сказали за него его
спичрайтеры*.)
*

Спичрайтер (от англ. speechwriter) — составитель текстов речей, выступлений для высокопоставленных лиц государства, политиков, общественных деятелей или бизнесменов. — Прим. ред.

Глава 2

В Рио собралось более сотни государственных мужей, чтобы изучить документ «Повестка дня на XXI век», сложный «договор выживания», который до этого месяцами обсуждался дипломатами-экологами7. «Повестка дня на XXI век» была потрясающим воображение каталогом язв человечества и мер по их излечению. В нее
входило все — от изменения климата до потери тропических лесов,
от исчезающих туземных культур до социального жилья для городской бедноты. Каждый элемент описывался стилистически нейтральным, неестественно вывернутым наизнанку, чтобы никого не
обидеть, языком, на котором обычно общаются дипломаты из ООН.
После многочисленных «ах» и «ох» «Повестка дня на XXI век»
была принята Ассамблеей, но не как обязывающий договор, а как
свод добровольных соглашений. Впоследствии эти соглашения не
были восприняты серьезно практически ни одной страной. Процесс
инициировал важные побочные договоренности, включая сепаратные соглашения по вопросам биологического разнообразия и климата, муниципальные программы (которые все вместе составили раздел «Местная повестка дня на XXI век») и глобальные неправительственные инициативы, рассчитанные на широкие массы, такие
как Хартия Земли; но подавляющее большинство граждан мира так
и не узнало, что документ под названием «Повестка дня на XXI век»
когда-либо существовал.
Когда спустя 10 лет по приглашению ООН мировые лидеры собрались в Йоханнесбурге для подведения итогов саммита, «ни для кого
не было секретом, что прогресс в реализации «Повестки дня на
XXI век» был крайне разочаровывающим» (это можно было прочитать в Интернете на официальном сайте ООН)8. Саммит в Йоханнесбурге, снова призвавший свыше 100 государственных чиновников
высокого ранга, «не стал ни сенсацией, ни шагом вперед, а лишь
констатацией факта, что для того, чтобы мировое единодушие конвертировалось в реальные действия, «нужна практическая и последовательная программа действий».
Спустя почти десятилетие мы по-прежнему ждем этой «практической и последовательной программы», но уже не ждем сенсацию.
«Повестка дня на XXI век», мировой саммит, выпустивший этот документ, международная бюрократия и запутанный клубок из неправительственных инициатив, которые сейчас можно наблюдать
повсюду в большом количестве, да и сама ООН оказались жертвой
институциональной версии дилеммы Кассандры в мировом масштабе. Можно даже сказать, что в этот раз сам мир притворился Кассандрой. Бесчисленные группы ученых во всех подробностях проанализировали большую выборку трендов. Они ясно описали вероятные
последствия имеющегося статус-кво; вся компания широко освеща-

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

лась СМИ и живо обсуждалась на протяжении десятилетий. Государственные мужи торжественно кивнули в знак согласия по многочисленным вопросам. Но ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего эффективную стратегию спасения от мирового коллапса, за
этим не последовало.
Конечно, крупномасштабные акции во имя «Повестки дня на
XXI век» происходят по всему миру, в основном на местном уровне.
Специальная комиссия ООН собирается каждый год для оценки достигнутого прогресса, мировые конвенции по биологическому разнообразию и изменению климата (запущенные в действие в Рио) оказали важное положительное воздействие, а отдельные страны сделали гигантские шаги в области охраны окружающей среды и
экономической политики. Все участники спектакля, особенно ООН,
которая, как думали, ничем себя не зарекомендовала, заслуживают
похвал за проявленный героизм в борьбе с неравным противником.
Список проектов, запущенных в результате мирового саммита и
«Повестки дня на XXI век», не поместится на последующих страницах этой книги. Но я утверждаю, что все они были маргинальными,
не главными. Они не привели к замедлению выброса диоксида углерода, значительному уменьшению содержания токсичных соединений в почве, радикальным прорывам в технологиях или передаче
технологий беднейшим странам, прорыву в энергетической сфере и
сохранению водных ресурсов или любому другому изменению, которое может быть охарактеризовано как значительный шаг в прекращении гонки к точке невозврата и коллапса. Почти все наши проблемы продолжают усугубляться без каких-либо признаков на
улучшение.
Все благие намерения, даже объединенные вместе, не в состоянии
хоть на каком-то уровне решить дилемму Кассандры, потому что их
результатом должна быть настоящая панацея в виде волевого отказа от роста и реализации усовершенствованной концепции развития.
Древнегреческий миф о Кассандре, который открывает эту книгу, продолжает волновать умы и в новом тысячелетии, потому что
исторически он несет важную истину: в структуре нашего мира есть
нечто, способное противостоять всем усилиям для изменения его
курса, даже когда звонят в колокола, а предупреждение исходит из
крайне надежного источника. Теперь мы выходим на охоту за этим
«нечто»; но чтобы познать его во всех подробностях, мы сначала
должны проанализировать его динамику в небольших, свойственных ему, проявлениях. В общем, мы вернемся к поучительному,
обескураживающему, но в конечном счете обнадеживающему примеру дилеммы Кассандры после того, как понаблюдаем за ее реали-

Глава 2

зацией, очень публичной, на индивидуальном уровне. Мы увидим,
каким образом выдающийся политический лидер с подлинно пророческим предвидением грядущих глобальных проблем и решений
был сбит со своего пути и отказался от собственных опубликованных заявлений и обязательств, став жертвой деятельности мира, но
позднее встал на путь искупления, полностью изменив взгляд на
роль Кассандры. Итак, вот эта история.

***
Сиэтл, штат Вашингтон
Весна 1990 г.
Моя мать занималась уборкой старого чердака в Орландо и выслала
мне посылку с акварелями и поделками, которые я сделал, когда
еще был ребенком. «Они просто пылятся здесь, — написала она в
письме. — Я подумала, что тебе будет забавно увидеть их снова».
Открываю посылку и вытряхиваю ее содержимое: два сделанных моими руками букваря, которые я намеревался продать своим
друзьям-одноклассникам за 5 центов каждый; сделанный в третьем классе рисунок схватки Снупи с Красным Бароном; различные
стихи о животных («мыши — это мыши, так считаю я, и они
пьют виски, когда ждут дождя…»).
Потом мой взгляд падает на плакат, нарисованный в 4 классе,
раскрашенный мелками. Не помню уже, как я создавал этот шедевр, но он явно в моем стиле. В центре изображена огромная капля воды, окруженная источниками загрязнения. Необработанные
сточные воды, заводские отходы, убитая пестицидами ферма…
плакат запечатлел все. Мертвая рыба, у которой вместо глаз два
икса, выбросилась на берег. На поверхности капли расползлись две
кляксы, изображающие нефтяные пятна.
Наверху заглавными жирными буквами я написал следующий
заголовок: «Мама, почему мне нельзя пойти искупаться?».

***
Среди приехавших на мировой саммит в Рио-де-Жанейро в 1992 г.
был молодой амбициозный сенатор, решивший во что бы то ни стало
спасти мир. Подогреваемый в юные годы пристрастием своей матери к «Молчаливой весне», получивший гарвардское образование в
области климата, а в зрелые годы переживший бурную и неудачную
президентскую гонку и едва не потерявший в автомобильной катастрофе младшего сына, Эл Гор прозрел. «Я в определенном смысле

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

был на грани», — написал он в книге «Земля на чаше весов», ставшей бестселлером, — от отчаянных перемен, перевернувших мою
зрелую жизнь и давших новое чувство срочности в отношении вещей, которыми я дорожу больше всего»9.
Из-за этого существования на грани и политического куража, который стал его следствием, в начале 1992 г. я влюбился в Эла Гора.
Это был мой первый и единственный случай политической влюбленности. Чтение «Земли на чаше весов» настолько глубоко меня потрясло, что я стал посещать политическое предвыборное совещание
(аналог первичных президентских выборов в этом штате) в Сиэтле
как сторонник Гора, несмотря на то, что его не было в числе кандидатов.
Гор был первым выдающимся американским политиком, кто понял глобальный кризис, охвативший окружающую среду в полной
мере. Его книга была смелой, грамотной, исключительно эрудированной и не могла оставить никого равнодушным. Как редактор
американского журнала по глобальным проблемам, я прочитал немало книг по опасной связи между человечеством и природой. Гор
был лучшим. Закончив читать, я чуть не подпрыгнул в своем кресле
и закричал: «Да!». Наконец мне довелось увидеть настоящий луч
надежды. Наконец кто-то, имеющий реальные шансы изменить политическую сцену, взывал к массовой, трансформационной и практической с точки зрения политики кампании для предотвращения
катастрофы. Если бы Гор в тот год баллотировался в президенты, я
пошел бы за ним на край света; настолько были сильны моя любовь
и наивность.
Я встретил Гора в Сиэтле, когда он совершал рекламное турне,
посвященное своей книге, и следовал за ним большую часть его дня,
в течение которого перемежались теле- и радиоинтервью и встречи с
покупателями в магазине. Он сумел развеять мою нервозность, и мы
поболтали в машине, большая часть нашего разговора была записана на пленку, став частью интервью для журнала In Context. В то
время первичная предвыборная гонка Билла Клинтона была под
вопросом. Уильям Сэфайя высказал идею о том, что только сделав
тогдашнего мэра Нью-Йорка Марио Куомо президентом, а тогдашнего сенатора Эла Гора вице-президентом, демократы смогут спастись от неминуемой гибели. Обоих еще предстояло склонить к участию в выборах, поскольку ни тот ни другой не были кандидатами.
Возвращаясь к отелю Гора и застряв в пробке, мы продолжили
разговор, и я спросил его, что он думает об этой идее. Гор вручил мне
шоколадную плитку, подаренную ему одним из читателей, и сказал:
«Этот магнитофон все еще работает?». Я выключил магнитофон и
продемонстрировал погасший красный индикатор. «А Вы бы сами

Глава 2

захотели стать вице-президентом при президенте Марио Куомо?» —
спросил он сухо. «Ну, мне это не светит, — ответил я, недоумевая,
что было такого в Куомо, что тот не нравился Гору. — Но, похоже,
для Вас это реальный шанс».
Потом он как-то по-особенному хмыкнул и сказал примерно следующее: «Если бы я захотел стать вице-президентом, я бы все равно
стал баллотироваться в президенты». Хотя Гор снялся с выборов
1992 г., чтобы быть со своей семьей и младшим сыном (который все
еще приходил в себя после несчастного случая), мне послышалась в
его голосе нотка сожаления. Но было понятно, что ему не слишком
интересна эта тема, и мы ее сменили.
Из разговора с ним и из информации, полученной мной от знакомых в религиозных общинах и от активистов-экологов, я знал, что
страсть Гора в этих вопросах была искренней. Не расставаясь со своим журналистским прошлым, он сам написал эту книгу; он делал
это на протяжении нескольких месяцев, вставая каждое утро в
4 часа. Речи, с которыми он выступал в своем книжном турне, не
имели оттенка зажатости или нарочитости, в которых журналисты
того времени так часто его упрекали. Говоря о глобальной войне с загрязнением природы, Гор заряжал энергией, это был политик, ясно
видевший свою миссию, он был похож на крестоносца, решившего
пробудить людей для правды и немедленных действий.
«Земля на чаше весов» остается замечательной квинтэссенцией
нашей нынешней ситуации и, возможно, будущей, увиденной с ясностью Кассандры из далекого 1992 г. Гор изображает историю климата и цивилизации, анализирует полный спектр текущих глобальных проблем окружающей среды, достоверно и научно описывает,
как своими глазами видел во время поездок уменьшение толщины
ледяного покрова и исчезающие моря. Он предлагает невероятно
смелую схему для спасения мировой экосистемы, делая ее «основным организационным принципом» цивилизации и подходя к данной проблеме с политической и финансовой продуманностью, отличавшей План Маршалла, который перестроил карту Европы после
Второй мировой войны.
Ниже привожу отрывок из вступления к его книге, который передает ощущение того пыла, с которым Гор писал:
Мировой экокризис, как мы говорим в Теннесси, так же реален,
как дождь, и мне не свыкнуться с мыслью, что моим детям придется жить в деградировавшей среде и смотреть в безрадостное будущее.
В этом заключается основная причина, почему я так скрупулезно изыскиваю пути осознания этого кризиса и возможнос-

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

тей его разрешения; именно поэтому я хочу убедить вас стать
частью невероятных изменений, которым предстоит подвергнуть нашу цивилизацию. Я изо всех сил сам стремлюсь быть
частью этих изменений и лелею надежду, что вы откроете свое
сердце и ум тем словам и идеям, которые содержатся в этой
книге.
Но после этого кандидатуру Клинтона снова одобрили, а Эл Гор
принял должность вице-президента. Я настолько глубоко был потрясен таким поворотом событий, что практически каждую ночь заново переживал их во сне.
В моих снах я шел рука об руку с Гором по улице и говорил:
«И Вы, Эл, говорили, что не хотите быть вице-президентом!». Он посмотрел на меня и улыбнулся: «Я говорил, что не хочу становиться
вице-президентом при президенте Куомо».
На самом деле Клинтон в качестве президента был гениальным
выбором. Он пообещал полное рабочее партнерство с Гором, и между двумя людьми был достигнут высочайший уровень сотрудничества, продолжавшегося большую часть президентского срока. Гор
был признан самым полномочным вице-президентом в недавней
истории и, возможно, в истории Белого дома (хотя последняя номинация однозначно перешла к бывшему вице-президенту Дику
Чейни). Его влияние на политику в области окружающей среды
ощущалось в полной мере при назначении Клинтоном высших государственных чиновников. Многие из движения в защиту окружающей среды вздохнули с облегчением: у Земли появился друг в
Белом доме. Луч надежды на трансформацию был готов вот-вот появиться из-за туч.
Но проходили годы, и эта установка изменилась, превратившись
в конечном счете в грозовое облако. Два срока администрации Клинтона—Гора не дали ничего с точки зрения действенных предложений «для спасения мировой экосистемы». Наша гонка к точке невозврата и гибели, о которой так проникновенно писал Гор в 1992 г.,
набрала еще большие обороты. В ходе событий Гор, планируя на
2000 год баллотироваться в президенты, выступил в неожиданной
роли — как друг большого бизнеса, много говоривший о преимуществах глобальной торговли и Интернета. Самым впечатляющим и запомнившимся снимком во время его двойного вице-президентства
была фотография, на которой он был изображен на фоне 70 кассовых стоек в Мексико-Сити, сделанная в честь великого открытия
первого магазина торговой сети Wal-Mart в Мексике.
Когда он вступил в должность вице-президента, страстный и смелый сенатор Эл Гор, пророк Земли от политики, призывавший

Глава 2

к «смелым действиям, чтобы изменить саму основу цивилизации»,
перестал существовать с практической точки зрения. Потери американского движения «зеленых», как я наблюдал в те годы, были значительными — не только потому, что умолк сильный союзник, но
также и потому, что само движение переживало глобальное разочарование и прощалось со своими надеждами.
Важно внести ясность — я не виню Эла Гора лично за этот период
явного публичного отхода от своих взглядов. Я также не виню его за
то, что он потерял свое глубокое понимание опасностей, связанных с
климатическими изменениями и химическим загрязнением, или
свою веру в способность по-настоящему изменить мир. В своих публичных выступлениях (например, речи при подписании Киотского
протокола на конференции 1997 г.) Гор продолжал говорить как
пророк о «глубоком видоизменении связей между нашей фауной и
нашей планетой» и о «гордыне и неспособности осознать», ставшими главными факторами глобального потепления. Могу только
представить его личные переживания в те годы своего вице-президентства от ощущения того, что его руки были связаны политической реальностью того времени (в 1997 г. американский сенат единогласно проголосовал против вхождения во что-либо, напоминающее Киотский протокол). Во время интервью с Биллом МакКиббеном в начале своего первого вице-президентства Гор сделал
следующее замечание: «Как мировая цивилизация, мы переживаем
необычную проблему. Максимум из того, что является политически
возможным, и даже максимум из того, что можно представить как
политически реализуемое в данный момент, все равно будет меньше
минимума, необходимого с экологической и научной точки зрения». И это было накануне 1994 г., когда провозгласившие себя антиэкологами республиканцы взяли большинство в Конгрессе.
Гор, как и Эллиот Ричардсон, без сомнения, произвел политические расчеты: как вице-президент он сможет эффективней, чем
сенатор, курировать и решать вопросы окружающей среды (и более
агрессивно, чем это делал бы другой вице-президент), помочь выстроить линию обороны против контратаки консерваторов и позиционировать себя как будущего президента США. Став президентом, он смог бы, при благоприятной политической обстановке и более прогрессивном Конгрессе, способствовать более далеко идущим
предложениям в духе (если не в букве) «Земли на чаше весов».
Но цена этой фаустовской сделки была, по мнению многих, слишком высока: потеря доверия общественности. Потеря основывалась
на увеличении дистанции между шагами Гора-политика как
вице-президента и его публичными высказываниями, такими как
приводимая выдержка из «Земли на чаше весов»: «Целостность эко-

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

системы не должна становиться очередным предметом политических игр для роста популярности, числа голосов или привлечения
внимания. Давно наступило время для принятия на себя больших
политических рисков и для того, чтобы перестать бояться быть раскритикованным другими политиками, предлагая более жесткие
меры, более действенные решения и борясь до конца за их реализацию».
Независимо от того, как Гор подсчитывал политические затраты
и преимущества от своих действий, результатом этих тактических
ходов по окончании второго срока Клинтона было дезертирство многих сторонников Гора в движении «зеленых». В эти годы я часто
приезжал в Вашингтон на встречи, конференции и званые ужины с
участием самых выдающихся борцов за окружающую среду. Некоторые из них в частных беседах признавались, что чувствуют себя
предателями и презирают себя. Абсурдность ситуации заключалась
в том, что человек, написавший «Землю на чаше весов», одну из самых провидческих и популярных книг ХХ в., сам стал мишенью
разрозненного движения экологов.

***
Конечно, репутация Эла Гора сильно изменилась с того времени.
Миллионы людей, благодаря его фильму «Неудобная правда»
(2006), получившему «Оскара», знают детали истории о том, как
ему удалось взять себя в руки после исторического и полного поражения от Джорджа Буша в 2000 г. (Гор получил больше голосов, но
проиграл выборы) и начать новую карьеру миссионера, говорящего
о необходимости действий для предотвращения глобального потепления. В этом вопросе климатических изменений Гор намного опережает пророков всех времен, становясь самым знаменитым, если
не самым успешным активистом, борющимся за климат Земли.
Я разговаривал с десятками крупных бизнесменов и правительственных чиновников, для которых встреча с Гором или просмотр
«Неудобной правды» были исторической вехой «до и после»: после
Гора они всерьез задумались над угрозой климатических изменений. До Гора они машинально отметали ее как неактуальную, неважную или просто несуществующую.
Сегодня, когда справедливо почитаемый Эл Гор стал источником
вдохновения для некоторых (и закономерно превратился в объект
осуждения для других, особенно экологических скептиков), мне
представляется необходимым внести некоторые разъяснения и проанализировать взлеты и падения общественной жизни этого человека в контексте дилеммы Кассандры. Не только сама цивилизация не

Глава 2

в состоянии обратить внимание на предупреждения о вероятных и
опасных последствиях в будущем; даже облеченные властью политики, которые сами делают эти предупреждения и предлагают решительные шаги по предотвращению катастрофы, считают непосильной задачей не делать вклад в неминуемое начало катастрофы.
Как объяснил Гор в «Земле на чаше весов», «цивилизация сейчас
устремилась вперед с невероятным напором, так что даже тем людям, которые точно знают, что впереди нас ждет экологическая катастрофа, будет трудно встать на другой путь, отличный от губительного курса всей цивилизации». В действие вступили более мощные, безличные и системные силы, подавляющие любую точечную
активность, равно как и личную готовность до конца придерживаться принципов и идеалов. Не один Эл Гор за время пребывания в Белом доме оказался пойманным в силки, соблазненным властью и
очевидными преимуществами компромисса.
В конце 1990-х гг., пройдя период разочарования, я нашел самый
простой способ простить Эла Гора и понять его вероятные просчеты:
я посмотрел в зеркало. Большинство из нас, кто стремится донести
до людей суть глобальных тенденций, включая тех, кто занимается
этими проблемами каждый день, часто неосознанно прибегают к мучительным, подчас циничным компромиссам — передвигаясь на автомобилях или самолетах, заправленных иссякающим топливом,
покупая вещи (например, компьютер, на котором я печатаю эти
строки), которые оставляют после своего производства огромное количество вредных отходов, участвуя в будничных операциях современной жизни, которые увеличивают выбросы диоксида углерода
или количество токсичных соединений. Все мы, кто хочет сознавать
происходящее, делаем одинаковые расчеты, которые, как мне кажется, делал и Эл Гор. Мы сравниваем затраты с преимуществами,
идеалы с политическими и экономическими реалиями, краткосрочные нужды — с долгосрочными этическими обязанностями. Мы все
ждем соответствующего момента, откровения, когда можно не поступаться принципами и стать провидцами.
Но в некотором смысле этот момент уже мог наступить в прошлом
и пройти мимо нас. Привожу еще один отрывок из пророческой
«Земли на чаше весов», в котором Гор-провидец образца 1992 г. уподобляет увеличивающуюся вероятность глобального экологического и мирового коллапса «черной дыре». Если мы не изменим курс,
мы все быстрее и быстрее будем в нее проваливаться:
«Потенциал для настоящей катастрофы еще находится в будущем, но с каждым годом наш маршрут все больше напоминает движение вниз по отвесному склону. Нам предстоит играть

Краткий исторический экскурс в дилемму Кассандры

наперегонки со временем. Рано или поздно склон станет отвесным, сила тяжести потащит нас вниз за точку невозврата.
Но по мере того, как трасса становится круче, и сила притяжения катастрофы увеличивается, мы все больше осознаем
принцип действия этой силы. Вероятнее всего, на краю истории мы поймем природу нашей болезни» (Гор, 1992, с. 49–50).
В 1999 г., при подготовке первого издания этой книги, мне вот что
пришло в голову:
Невозможно сказать, что стало бы с движением экологов, если
бы Эл Гор остался в сенате и до конца следовал роли пророка.
Рейчел Карсон, вдохновитель Гора, показала, как один человек
может противостоять власти, если он проявит жесткую волю
и приверженность принципам. Эл Гор, который решил бы
остаться непоколебимым голосом убеждения, более существенно повлиял бы на ход истории, чем Эл Гор, пожертвовавший
принципом ради высокого государственного поста. Но мы никогда не будем знать этого наверняка.
На самом деле теперь мы это знаем. Выброшенный из Белого дома
Эл Гор снова стал непоколебим в своих убеждениях и, вероятно, обрел свое подлинное призвание в жизни. Свободный от политической
системы Эл Гор стал безжалостным глашатаем «неудобной правды»
о глобальном потеплении. Но если его последние заявления показательны, цена его публичного искупления в глазах экологов еще
больше обострила дилемму Кассандры. Когда на норвежском токшоу его попросили выразить в цифрах величину его успеха, отмеченного Нобелевской премией мира, Гор был непреклонен в своем
ответе: «Я не добился успеха», — заявил он. — Я потерпел фиаско».
Он видел свое предназначение в том, чтобы убедить мир изменить
курс и избежать климатической катастрофы, и пока что он не заметил ни одного свидетельства завершения этой миссии. Кассандра, наблюдая, как троянцы открывают ворота огромному деревянному
коню, подарку греков, также понимала происходящее очень хорошо.
В качестве заключения к этой вдохновенной, но поучительной
истории стоит заметить, что даже в 2010 г., на пике своей мировой
известности и миссионерской мощи Эл Гор не раз попадал на передовицы известных газет, ставивших под сомнение его силу убеждения
и ругавших его за готовность к компромиссам, а авторами были не
консерваторы, а все те же экологию10. Гор заседает в совете директоров компании Apple, часто критикуемой за штрейкбрехерство в вопросах экологии (заслуженно или нет, это уже другой вопрос). На со-

Глава 2

брании совета директоров компании в феврале 2010 г. было принято
решение отказаться от предложенного институциональным инвестором* плана по мониторингу выбросов парниковых газов, обычного
для многих компаний в наши дни. Гор, сидя в первом ряду вместе с
другими членами совета, часто должен был отвечать на вопросы выступавших — иногда лестные, иногда гневные. Оппоненты явно хотели увидеть знак со стороны Гора, какой-нибудь сигнал, которым
величайший в мире идеолог борьбы с глобальным потеплением поддержит предложенный план.
Гор не сказал ни слова.

***
Суть дилеммы Кассандры кроется в осознании мировой безысходности, и с течением времени все больше людей берут на себя бремя
этого осознания. В предыдущих двух главах я упоминал критические мировые проблемы, такие как рост численности населения, увеличение потребления ресурсов, утрата биологического разнообразия,
загрязнение окружающей среды и климатические изменения, посчитав, что большинство читателей в целом с ними знакомы. Молодежь
изучает их в обязательном порядке в вузах, а в некоторых регионах
даже во время прогноза погоды по телевидению подробно сообщается о последних событиях в области климатологии. Но статистика
может отуплять ум, а факты — вводить в заблуждение при эмоциональной реакции. Даже в современной информационно насыщенной, легкодоступной благодаря Интернету действительности нельзя
увидеть ситуацию крупным планом, а еще труднее — заставить
кого-то сосредоточиться на ней.
Поэтому в следующей главе я позволю себе повторно ввести вас
в суть некоторых из этих тенденций и дать возможность увидеть
картину с высоты птичьего полета, не только открывающего, как я
надеюсь, другой ракурс, но и в большей степени воздействующего
на читателя. Наше исследование будет основано на научных данных, но мы подойдем к ним с осторожностью, чтобы не оказаться
под их завалом. Мне хочется провести для вас краткую экскурсию
по галерее мировых тенденций.

Институциональный инвестор (от англ. Institutional investor) —
юридическое лицо, выступающее в роли держателя денежных
средств (в виде взносов, паев) и осуществляющее их вложение в ценные бумаги, недвижимое имущество (в том числе права на недвижимое имущество) с целью извлечения прибыли. — Прим. ред.

ГЛАВА

В галерее мировых тенденций

Быстры уста земные, и быстры их зубы,
перемалывающие эту красоту.
Томас Вулф
Отличительным признаком
по-настоящему интеллигентного человека
является чувствительность к статистике.
Джордж Бернард Шоу

Возьмем, к примеру, секс.
От него берет начало человеческая жизнь. Большинство жаждут
его и его последствий, детей, больше, чем чего-либо другого в этом
мире. Стремление к сексу непреодолимо. Оргазм — самое сильное из
удовольствий, испытываемых млекопитающим. Крысы с вживленными в центр сексуальных удовольствий электродами доводили
себя до голодной смерти, желая еще раз пережить множественный
оргазм и забывая о еде.
Посмотрите на график, показанный на рис. 3.1, и прежде всего
задумайтесь о сексе. Каждый человек, ставший частью графика,
был зачат как минимум с одним оргазмом (мужским; женский
оргазм может способствовать зачатию, ускорив движение спермы к
месту назначения, но, к сожалению, это не является обязательным
требованием)1. Резко уходящая вверх линия численности населения соответствует увеличению совокупляющихся мужчин и женщин и (если все закончится хорошо) доставляющих удовольствие
друг другу — своего рода планетарная оргия. Для некоторых моменты соития доставляют максимальную эмоциональную разрядку,
превращаясь в дикое празднество любви, переливающейся через
край в таинственные откровения. Для других секс — всего лишь физическое наслаждение и чисто биологическая потребность. Но при

Глава 3

Рис. 3.1. Рост численности населения

этом для многих женщин в сексе нет никакого удовольствия; и для
многих этот акт граничит с непереносимым страданием — например, во время ужасного преступления — с единственным утешением
в виде вспыхнувшей любви к появившемуся на свет ребенку.
Когда вы увидите этот график, задумайтесь также над первородным человеческим желанием иметь потомство. По причинам эмоционального, экономического, культурного, политического или чисто
биологического свойства или в результате их сочетания люди хотят
дочерей, сыновей, хотят иметь семью. В большинстве случаев это
желание ощущается как боль, своего рода отчаянное желание иметь
то, чего очень хочется. Людям нужна радость от возможности увидеть мир еще раз глазами ребенка. Им нужна компания. Им нужна
помощь при сборе хвороста или во время болезни, когда нужно принести стакан воды. Им нужны другие люди вокруг них, их верные
друзья, чтобы чувствовать себя безопасно и не бояться будущего.
Это первобытная потребность. Она роднит нас с периодом, предшествующим истории Мира, когда наши предки были немногочисленны и едва ли думали друг о друге. Природа была безгранична и
опасна. Сила в количестве — таков был принцип выживания.
Нобелевский лауреат Элиас Канетти написал в своей гениальной
книге «Масса и власть»:
«Первобытный человек, населявший небольшими племенами
огромные и часто пустынные территории, должен был сражаться с превосходящими его по силе животными. Не все они
были обязательно враждебны; большинство на самом деле не

В галерее мировых тенденций

нападали на человека. Но многие из них были чересчур многочисленны. Были ли это стада бизонов или газелей, стаи рыб или полчища саранчи, рой пчел или муравьи, их численность была не
сопоставима с числом людей.
Причина в том, что детеныш человека появляется на свет
один, долго вынашивается и нередко умирает. Стремление увеличить численность своего вида, количество членов своей семьи
всегда было основополагающим и насущным, и, более того, должно было усиливаться все время на протяжении существования человеческого рода»2.
Стремление увеличиться в количестве стало настолько сильным,
что жена русского крестьянина Федора Васильева, по историческим
данным, дала жизнь 69 детям, включая 16 пар близнецов, 7 тройняшек и 4 четверных близнецов. Сегодня оно настолько сильно, что в
400 городах Земли население превышает 1 миллион жителей, а
каждые 4,5 дня население Земли увеличивается на один такой город
с миллионом жителей3.
Однако трудно воспринимать такие цифры. Американская писательница Анни Диллард в очерке «Временной разрыв» приводит
следующий газетный заголовок: «ПОРАЖАЮЩИЕ УМ ЦИФРЫ
ОСЛАБЛЯЮТ УМ». «Но наши умы не должны ослабляться, — писала Диллард. — Как мы можем правильно мыслить, если наш ум
ослабнет? Мы согласны с тем, что мы хотим ясно мыслить»4.
Чтобы ясно думать о населении, нам нужно мыслить кривыми.
Снова взгляните на график рис. 3.1: кривая, изображенная на
нем, — образец экспоненциального роста, неоднозначного и опасного феномена. Каждая точка на графике соответствует моменту времени и количеству людей, которые жили на Земле в то время. Если
бы вы выбрали любую точку на графике и обратились ко всем людям, которых абстрактно обозначает эта точка, практически никто
бы из этого числа — из миллионов или сотен миллионов, или миллиардов, в зависимости от той точки, которую вы выбрали, — не выразил бы ни малейшего беспокойства по поводу роста численности населения. Мало кто стал бы скорбеть по природе, уступившей место
сотворенным человеком структурам, или испытал бы страх из-за
предстоящей перенаселенности. Почти в каждой точке графика еще
много места для новых людей. Независимо от размера человеческой
популяции в тот момент, рост «нормален». Рост видится медленным,
методичным и управляемым. Только в наше время человек мог родиться, когда численность населения Земли равнялась 2 миллиардам, и умереть от старости, когда она почти утроилась, достигнув
7 миллиардов и более.

Глава 3

Непрерывный рост численности населения — неизбежный факт
ближайшего будущего. Ничто, за исключением астероида, столкнувшегося с Землей, не сможет прекратить этот рост в ближайшей
перспективе. Даже если бы начиная с завтрашнего дня нельзя было
бы иметь более двух детей — во всех странах и для всех людей, — население Земли десятилетиями продолжало бы свой рост. Почему?
Потому что сегодня 1 миллиард девочек младше 15 лет. Подавляющее большинство из них вырастет, вступит в связь с любовником
или мужем и будет рожать детей на протяжении 30 лет.
Умрет меньше людей, чем родится от этих молодых матерей, и
новое поколение проживет значительно дольше. Люди, родившиеся
в наши дни, проживут, по оценкам, в среднем на 20 лет дольше, чем
появившиеся на свет в 1950-е гг.5
Численность людей, безусловно, намного увеличится. Вопрос
только в том, насколько много. Будет ли это цифра в 8, 9 или 10 миллиардов? Или достигнет 12 миллиардов, а потом начнется гибель?
Как заметил математик-биолог Джоэл Коэн, прогнозы численности
населения невероятно сложны, и «имеется много примеров несбывшихся прогнозов, сделанных в прошлом. Цитаты на данную тему,
похоже, стали одной из излюбленных форм самобичевания демографов6. Разумеется, всегда может произойти столкновение астероида с
Землей, о чем нам без конца напоминают голливудские фильмы,
или быстрый прорыв в технологиях закончится колонизацией Марса и позволит нам вздохнуть свободно. Но будет намного честнее
принять в расчет несколько миллиардов новых людей за «обеденным столом» человечества.
Есть стратегии для замедления роста численности населения, для
плавного изменения траектории «ракеты» в верхней части графика.
которую толкает вперед желание секса и размножения и подкрепляют быстрые достижения в сельском хозяйстве и медицине, в более
спокойную боковую фазу. Стратегии включают увеличение экономических и образовательных возможностей для женщин, а также
повсеместные культурные изменения, приводящие к установлению
контроля за рождаемостью. Эти стратегии сработали в определенных регионах: в нескольких развитых европейских странах численность населения даже показала отрицательный прирост (став спусковым крючком других проблем), а доступ к контрацептивам и небольшие банковские ссуды для женщин резко сократили темпы
роста численности населения в Бангладеш7.
Но до настоящего момента этим стратегиям был традиционно нужен фактор, который мы более не можем позволить: рост. Наша цивилизация натолкнулась на стену пределов, будь то посевы, недра,
рыба, пресная вода, хрупкие экосистемы, атмосфера и социальные

В галерее мировых тенденций

болезни, такие как голод, бедность и сильное расслоение общества
на богатых и бедных. Чтобы выжить в непосредственной близости
от неумолимой стены пределов, которые обусловлены законами физики, нам необходимо найти достаточно простые способы питания,
образования и занятости и реализовать их для увеличившегося числа жителей Земли, следя за тем, чтобы количество добываемых ресурсов было меньше выбрасываемых в окружающую среду отходов.
В противном случае «зубы, которые перемалывают эту красоту» доберутся и до нас.

***
Мыс Кейп-Код, штат Массачусетс
Февраль 1999 г.
Я раз за разом пытаюсь читать свежеотпечатанный научный
доклад, выпущенный Институтом глобального мониторинга, под
названием «16 измерений проблемы перенаселенности», но он
слишком удручает. Люди превратились в полчища саранчи, наводнившей планету, и каждый год к ним добавляются миллионы.
«Иными словами, — говорят честные мрачные авторы Института, — с 1950 г. численность населения выросла больше, чем за
4 миллиона лет с тех пор, как наши древние предки встали на задние конечности». Вода, рыба, леса, климат, — все пошло прахом.
Это больше, чем я могу вынести в пасмурный февральский день.
Поэтому я иду в закусочную Бетси за гамбургером и читаю комический роман Дугласа Адамса «Долгое чаепитие». Две молодые
женщины, обе крашеные блондинки, убирают со столов. «Ты пойдешь на регги-вечеринку в субботу?» — спрашивает одна. «Не-а, —
отвечает другая. — Я, судя по всему, буду в пластырях и закончу
очередную татуировку».
Когда девушка, любящая татуировки, проходит мимо моего
стола, ее взгляд падает на доклад Института глобального мониторинга. «Так Вы тоже верите в проблему перенаселенности?».
Я хмуро смотрю на нее, решив, что я в ее глазах — псих, и она сейчас начнет отпускать нелестные замечания. «А Вы что думаете
по этому поводу?» — спрашиваю я.
«Ну, здесь все вполне очевидно, — говорит она. — Нас слишком
много, и мы уже использовали все до конца. Неизбежно возникнет
нехватка — нехватка земли, воды, продовольствия, всего».
Я трясу головой и хочу внешне соответствовать своей натуре —
сардонический меланхолик. «Что, по Вашему мнению, нам нужно
предпринять?» — спрашиваю я ее. «Лично я не собираюсь заводить
детей, — говорит она тоном, которым обычно говорят о погоде. —

Глава 3

Мне только 20. Вероятно, я проживу долго и знаю, что увижу много чокнутых. Слишком много сил уже вступило в действие. Не
вижу, как можно все это остановить. И уж конечно я ни за что не
позволю своему ребенку увидеть все это».

***
Через каждую из 7 миллиардов жизней, живущих сегодня на планете, проходит поток вещества. Часть его течет сквозь их тела, часть
просто проходит через их руки. Часть материальных объектов они
откладывают на потом, от части сразу же избавляются, а часть просто перевозят с места на место. Огромное количество материала просто идет на производство другого материала. Большую его часть
люди вообще не видят, но он им служит, например алюминий производится для их кастрюль или банок кока-колы. Часть материала
стригут, сбривают или пылесосят, потому что таким образом они хотят чего-то другого. А часть нежелательного материала — например, косорот* на побережье Северной Каролины — становится материалом случайно, потому что вышло так, что он оказался в
непосредственной близости от другого, желаемого, материала, например, креветок. (Мне пришло в голову использовать пример с косоротом и креветкой из-за личного опыта, когда я маленьким мальчиком вышел в лодке в море и помогал старшим сортировать улов.
Даже в возрасте 8 лет мне показалось ужасным, что такое огромное
количество живых существ гибнет, а потом выбрасывается с отходами только для того, чтобы поймать креветок. Креветки и другая
морская живность у побережья Северной Каролины стали редкостью за последние десятилетия, от их прежнего количества осталась
небольшая часть.)
Этот бескрайний поток вещества — с полей, из леса, океана и
шахт через заводы, перерабатывающие предприятия и транспортные системы мировой экономики в короткую жизнь людей и обратно в окружающую среду в виде отходов, сточных вод, ядов или мусора — называется «пропускной способностью».
Люди похожи на плотины на реке. Их жизни как резервуары, где
накапливается на какой-то срок материал, прежде чем он снова не
будет сброшен вниз по реке с потоком отходов. Чем богаче и запасливее люди, тем больше плотина, которую они строят, и тем больше
их резервуар для материала, наполняемый пылесосами или дачами,
Буддами или баскетболом.
*

Косорот — вид языкоподобных рыб, близкий к камбалам, палтусам. —

Прим. ред.

В галерее мировых тенденций

Что касается материала, покидающего резервуар человеческой
жизни, то лишь небольшая его часть снова становится полезным материалом. Большая часть потока заканчивается превращением в нечто
иное: отходы. В промышленных странах, например, где-то одна треть
или половина (по весу) используемого людьми вещества является топливом, которое при сжигании превращается в тепло, дым, воду, пары,
включающие диоксид углерода и моноксид углерода, — большая
часть которых бесполезна, ничего не стоит или просто ядовита.
По мере роста численности людей, как с точки зрения чисел, так
и наших совокупных желаний, река материалов становится шире.
Больше материала означает больше отходов и меньше природы, поскольку река начинается с конверсии природы в материал. Насколько больше отходов производится и насколько меньше природы остается, зависит от количества людей, степени их богатства, их материалистичности по отношению к жизни и технологий, которые они
используют. Богатые люди, прибирающие к рукам много материала
(например, владельцы спортивных авто), пользуются очень неэффективными технологиями, забирая и затопляя своей плотиной
очень большие реки материала. Бедные, немеркантильные, работоспособные люди (например, монахи) сидят на берегу тоненьких ручейков и используют очень мало материала.
Процесс кругооборота веществ на планете Земля — добыча в шахтах, выращивание на полях, сборка в цехах, упаковка в полиэтилен, транспортировка, покупка, отправка на свалку — называется
«мировой экономикой». Чтобы измерять, регулировать и осуществлять транзакции в мировой экономике, мы используем деньги.
Если материал идет в одном направлении, деньги движутся в противоположном: люди платят деньги за материал. Чтобы выяснить,
сколько денег проходит через мировую экономику, вы можете подсчитать количество вещества.
Обратимся к валовому мировому продукту8 (рис. 3.2).
Валовой внутренний продукт (ВВП), если говорить об отдельной
стране, — это все деньги, которые переходят из рук в руки в рыночной экономике этой страны за год. Это тот показатель, который экономисты используют для измерения экономической активности.
Растущий ВВП называют «экономическим ростом», а снижение на
графике ВВП — «рецессией» или, при сильном снижении, — «депрессией». Рост ВВП обычно приравнивается многими экономистами
и СМИ к увеличению жизненного уровня. Более высокий ВВП означает больше рабочих мест, больше машин, больше домов, больше
продуктов в супермаркетах.
Важно иметь в виду, что валовой мировой продукт (ВМП) на самом деле не является мерой произведенных в мире товаров и услуг;

Глава 3

Рис. 3.2. Валовой мировой продукт

он измеряет количество денег. Хотя часть денег, совершающих кругооборот в экономике, не связана непосредственно с чем-либо физическим (например, гонорар, выплачиваемый автору песни за право
крутить его песню на радио), всегда есть косвенная ссылка на потребление материала в мире (электронное оборудование на радиостанции, которое проигрывает песню, электричество, которое при
этом расходуется, и т. д.). Несмотря на то что повторная переработка
материалов и использование энергосберегающих технологий снижают количество материала, необходимого для создания экономической активности в один доллар, «экономический рост» по-прежнему требует использования все большего количества материалов
с планеты Земля. Таким образом, рост ВМП дает нам также обоснованно точное представление о физическом росте.
Когда поток денег растет, река материала также расширяется,
равно как и размер человеческого коллектора-дамбы на этой реке.
Резервуар, в процессе наполняемый материалом, полностью соответствует тому, что мы извлекаем из недр, производим, строим, используем и в конечном счете выбрасываем как отходы. Он превращается в горы из руды, городов, пригородов, ферм, заводов, миллиардов потребительских товаров и огромных куч мусора. Для ВВП
неважно, что мы делаем с материалом из этой реки, будут ли сделанные из него вещи прекрасными или отвратительными, вечными или
временными, цветущими или ядовитыми. ВВП просто учитывает
каждый потраченный доллар в ходе процесса, независимо от причин сделки, не вычитая ничего из своего показателя; «валовой»
означает «все вместе».

В галерее мировых тенденций

Если вы посмотрите на график ВВП, на который ссылаются СМИ,
когда говорят, например, что «в прошлом квартале экономика выросла на вселяющие оптимизм 5,6%годовых» (я слышал эту фразу
по телевизору, когда писал этот абзац), подумайте обо всем этом материале. Подумайте об ускоренном экспоненциальном росте вновь
открытых месторождений, вырубленных лесов, нефтяных вышек,
кондитерских, кабинок в офисе, обитых звуконепроницаемыми панелями, поддельных кукол Барби, изготовленных в китайских
тюрьмах, и закусочных быстрого питания в Улан-Баторе. Если вы
гражданин Европы, задумайтесь над фактом, что вы и ваши собратья-европейцы поглощают 43 килограмма этого материала на одного человека каждый день. Если вы живете в Северной Америке
или Океании, умножьте эту цифру на два, добавьте еще 10 килограмм — и представьте, как вы тащите эти дополнительные 100 килограмм с собой повсюду, куда бы вы ни пошли, с раннего утра до
позднего вечера. Кем бы вы ни были, подумайте о племенах аборигенов с острова Борнео, запертых в резервациях, борющихся за свою
свободу, в то время как их леса уничтожаются деревообрабатывающими компаниями, а их дети смотрят рекламу нижнего белья по телевизору.
Я хочу, чтобы вы задумались над этими воздействиями, немного
гнетущими, но порождающими мысли, потому что экономические
обозреватели никогда этого не сделают. Красивая девушка, готовящая утром кофе-латте, вряд ли объяснит вам, что чашка вашего
кофе, в процессе превращения в конечный продукт, воздействует на
окружающую среду следующим образом.
1. Вырубаются тропические леса и уничтожается фауна, живущая в них.
2. Пестициды, которыми опрыскивают плантации, проникают
в почву и воду, накапливаясь в организме животных, отравляя или убивая этих животных (а также небольшое количество людей).
3. Кофе ускоряет глобальное потепление, когда его перевозят на
другие континенты и когда его варят9.
Если все производители кофе напечатали бы на бумажных стаканчиках такое предупреждение, возможно, вы решили бы воздержаться от покупки их продукции, но даже толика колебания смогла
бы значительно уменьшить годовую прибыль от этого бизнеса, что
привело бы к снижению показателя ВВП в вашей стране. (Сегодня
некоторые компании — производители кофе размещают обращения
к покупателям на стаканчиках, а также информацию о наличии
тропических лесов и фото лягушат, с целью убедить вас в том, что

Глава 3

процесс замены природы на фермы, дающие экспорт, совершенно
безопасен и даже полезен.)
Анализируя график ВВП, представьте, как выглядела бы эта
кривая, если бы отрицательные затраты, связанные с потоком материала, вычли бы из показателя, вместо того, чтобы прибавлять для
получения валового значения, как это делается сейчас. Верно: нефтяные пятна, вышедшие из строя машины, ранения от огнестрельного
оружия и катаклизмы любого рода в настоящее время прибавляют к
ВМП, потому что они создают дополнительную «экономическую деятельность».
Люди в некоторых странах не нуждаются в таких пересмотрах
своего ВВП; есть подлинные значения, за которыми не надо далеко
ходить. Неудивительно, что они рисуют совершенно иную картину
национальных экономик. В США, например, политический институт под названием «Пересмотренный прогресс» периодически выпускает альтернативный экономический индекс — индикатор действительного прогресса. Некоторые основные данные, используемые для ВВП, также входят в этот показатель, но из него вычитают
операции и последствия, которые, по мнению института, должны
быть отнесены к отрицательным (например, преступления и вред
для окружающей среды), кроме того, он учитывает положительные
факторы, которые не входят в ВВП (бесплатная работа волонтеров).
Разница огромна. С точки зрения потока материала и денег американская экономика растет большими темпами, а с точки зрения подлинного качества жизни, судя по индикатору действительного прогресса, США теряют свои позиции в мире (рис. 3.3).

Рис. 3.3. Сравнение ВВП и индикатора действительного прогресса США

В галерее мировых тенденций

***
Морхед, штат Северная Каролина
Февраль 1997 г.
Я стою в магазине торговой сети К-Mart, и мне вспоминается следующее: рубашки Хэнг Тен, трусы из синтетики, покупка моей
первой грампластинки с купоном, дающим право на скидку (это
был альбом «Close to You» группы «Carpenters»). Многие из моих
вылазок за покупками проходили во Флориде, в магазине К-Mart,
очень напоминавшем этот.
Сюда меня привели Ленора и Скотт, чтобы сняться на камеру.
Скотт работает над обложкой для моего нового CD «Whole Lotta
Shoppin’ Goin’ On», Ленора — мой художественный директор10. Ее
девятилетняя дочь Сара — мой гид по покупкам.
Мы берем тележку и проносимся по рядам, беря все подряд: обруч, хоккейную клюшку, говорящего плюшевого мишку, ветровку в
клетку, удочки, футбольные мячи, надувной бассейн и огромную
кучу разноцветного трепья. То, что я не в силах напялить на себя,
свалено в тележку, часть торчит из моей сумки. На моей голове
две шапки и очки от солнца, при этом ценник больно стукается о
мой нос. Я выгляжу как ненормальный, видимо, так и есть.
Скотт торопливо щелкает затвором. То, чем мы занимаемся,
похоже, не вполне законно, поэтому мы посматриваем по сторонам, не идут ли менеджер или ассистент, или толпа зевак, жаждущих поучаствовать в представлении.
Но никто даже не поворачивает головы. Они проходят мимо
нас, глядя на полки с товаром.
Озадаченные, мы заканчиваем съемку, аккуратно возвращаем
все вещи на свои места. На выходе из супермаркета стоят длинные очереди желающих оплатить свои покупки, и я понял, почему
на нас никто не обратил внимания: мы ничем не отличались от
любого другого посетителя этого магазина.

***
Большая часть людей, населяющих развитые регионы Земли, никогда не задумывалась над тем фактом, что они заслуживают более
широкие реки материала, чем остальная часть населения. Когда они
слышат правду, им сложно понять ее смысл. Статистика (например,
среднее потребление мяса одним американцем в год — 127 килограмм, в то время как в Бангладеш этот показатель равен 3 килограммам) красноречива, но сделать ничего нельзя, разве что осознать
свою вину11. Так или иначе, средний показатель в Америке обычен

Глава 3

для американцев, а в Бангладеш привыкли к своему показателю.
Различны культуры, экономики, предпочтения в еде. Их действительно нельзя сравнивать.
Проблема в том, что на самом деле люди во всем мире все-таки это
делают. Американцы — это мировые «Джоунсы», семьи, которым
стремятся подражать все их соседи «по кварталу». Американцы
смело афишируют свой образ жизни по всему миру: через фильмы,
телешоу и рекламу. Американские корпорации непрерывно вырабатывают стратегии, как поэффективней убедить людей есть больше
гамбургеров, пить больше колы и покупать больше голубых джинсов. Большинство людей в мире, если бы им предоставили выбор,
сказали бы «да» американскому образу жизни (с точки зрения материала). Похоже, им просто не остается ничего иного.
Хелена Норберг-Ходж, писательница и режиссер, запечатлевшая
всеобщую индустриализацию западного образа жизни в Ладахе, отдаленном регионе центральной Азии, написала о встрече с мальчиком, очень гордившимся своей страной. «Мы, ладахи, очень богатый народ, — говорил он с гордостью. — У нас красивая одежда,
много коров и много-много продовольствия». Спустя два года она
снова повстречала того же самого мальчишку. С тех пор его развратило телевидение, автомобили и голубые джинсы. «Мы, ладахи,
очень бедный народ, — сказал он. — Вы должны нам помочь»12.
Исследования показали, что чувство удовлетворения людей своим
материальным благополучием зависит не от того, сколько материала у них имеется на самом деле, а сколько его имеют окружающие
их люди, с которыми они себя сравнивают13. Бедны вы или богаты,
если ваши соседи живут лучше вас, скорее всего, вы почувствуете
себя ущемленными. Вы начнете бороться, чтобы улучшить свое положение. Если все это перенести на деревню величиною с Землю, где
каждый является вашим виртуальным соседом, вы легко поймете,
почему потребление как стиль жизни стало таким распространенным.
Мир, в котором все захотят жить как американцы — съедать невероятное количество мяса, ездить на больших машинах, покупать
десятки маленьких баночек с приправами для кухни, — превратится в экологический кошмар. Страны, которые стремятся быстро достичь такого уровня, например, Китай, могут сделать этот кошмар
явью. В попытке создать азиатскую версию американской мечты
китайцы заселили драгоценные пахотные территории, создав опасность недостатка продовольствия для самих себя и ежегодного убийства (2007) 750 000 людей отходами, загрязняющими воду и атмосферу14. Экологические проблемы Китая были еще не слишком известны, когда Марк Хертсгаард написал свой шедевр «Земная

В галерее мировых тенденций

Одиссея» (1998), в котором он описал своего переводчика, обыкновенного китайца Женбинга. Выходец из бедной семьи, Женбинг
утверждал, что готов дышать грязным воздухом и пить отравленную воду, если это позволит повысить зарплату, создать новые рабочие места, даст ему шанс выйти в люди. Но после того как Хертсгаард и Женбинг чуть не погибли при взрыве хлорных газов на бумажном комбинате в Чунцине, Женбинг с ужасом пробормотал: «Моя
бедная страна. Моя бедная страна».
Наблюдение за реализацией кошмара — главная и мучительная
проблема дилеммы Кассандры. В реальности совсем не нужно быть
провидцем, чтобы понять, что сочетание перенаселенности, меркантильных стремлений и крайне неэффективных технологий создает взрывоопасную ситуацию. Но мир все равно движется к этой
цели.
Таким образом, когда вы читаете статистику об экономическом
росте, а рядом с ней перед вашими глазами находится другая статистика, указывающая на увеличение пропасти между имущими и неимущими, вы видите, как действует на мир американская мечта.
Однажды эту ситуацию описал Рональд Рейган: «Одну вещь я хотел
бы сохранить на века — чтобы любой в этой стране смог разбогатеть». Ясно, что в условиях глобализации и универсализации этот
лозунг обращен ко всем людям во всех странах, что точно соответствует цели, к которой стремятся многие экономисты, футуристы и,
вероятно, бессознательно, большинство людей, даже если богатство
для всех будет означать быстрое истощение земных ресурсов. Британский писатель Мартин Эмис воссоздал в фантастическом рассказе эру «глобального благосостояния». Но, к несчастью, глобально
состоятельные граждане планеты, описанные в книге, — марсиане — однажды пресытились богатством и развязали ядерную войну
просто для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
Какими бы ни были ваши представления о всеобщем процветании, мы далеки от достижения равенства на любом допустимом
уровне благополучия. Отчет ООН по развитию человечества каждый
раз дает новые данные по расслоению мировых экономик. В то время как неимущие слегка улучшили свой жизненный уровень, они
все равно остаются крайне бедными15. Мы можем сравнить, сколько
мир тратит на пищу для домашних животных (71 миллиард долларов в 2007 г.)16 с суммой, необходимой для искоренения голода во
всем мире (30 миллиардов долларов в 2008 г.)17. Можно задуматься
над главным индикатором неравенства: 20% в мире составляют самые богатые люди (около 1,35 миллиардов людей, большая часть
живет в Северной Америке, Австралии, Новой Зеландии, Европе и
Японии и в богатых уголках по всему миру), которые потребляют

Глава 3

79% всех продуктов и услуг, произведенных мировой экономикой.
В то же время самые бедные — тоже 20% (1,2 миллиарда) —
в Африке, Азии и городских трущобах потребляют всего 1,1%.
На рис. 3.4 изображен бокал шампанского. Его форма радует
глаз, но содержание навевает грустные мысли. В чаше бокала располагаются богатые и все их богатства. Они воплотили в реальность
американскую мечту, в какой бы стране они ни жили. А все остальные образуют стеклянную ножку. Некоторые части ножки бокала
стали чуть толще, по мере того, как отдельные бедные страны стали
менее бедными; но это вряд ли растущая закономерность. Если называть все своими именами, у богатых есть почти все, у бедных —
почти ничего. Богатые становятся еще богаче, бедные еще беднее.
(Если вы находитесь на нулевом уровне бедности, худшее вам уже не
грозит.)
Неудивительно, что бедные также несут непропорционально
большую долю отрицательного воздействия удачливых богачей.
Например, в 1990-х гг. проводилось исследование, установившее,
что 70% всего сырья, извлекаемого из недр, обрабатываемого на заводах, загрязняющего окружающую среду и превращающегося в отходы для того, чтобы привести в действие экономику Нидерландов,
никогда не добывалось в самой Голландии. Люди из отдаленных
уголков, подорвавших свое здоровье в шахтах или выселенные на
другую территорию крупными компаниями, вероятно, никогда не
узнают, что целью их страданий было создание комфортных условий жизни в Амстердаме.

Рис. 3.4. Глобальное экономическое неравенство

В галерее мировых тенденций

Зная такие факты, вы не сможете изменить мир (ясно, что добрые
горожане Амстердама вряд ли захотят что-то сделать для этого).
Ведь вам не придет в голову пожертвовать всеми домашними животными, лишая пищи своих любимцев и раздавая деньги умирающим
от голода детям. Так можно устранить симптомы на короткий срок,
но нельзя разрешить структурную проблему бедности. Как ее не решит и рост. Рост обладает свойством сосредоточения накопленных
богатств в руках уже разбогатевших. Рост определенно улучшает
жизнь программиста из Бангалора и продвигает по службе торгового агента из Шанхая. Но в долгосрочной перспективе рост только
усугубляет проблему.

***
Шанхай, Китай
Июнь 1982 г.
Я выделяюсь из толпы, светловолосый и на голову выше остальных, я возвышаюсь над морем темных голов в этом переполненном
городе, поражающем меня, 22-летнего американского юношу, необычным сочетанием коммунистической разрухи и колониального
духа. Я взял с собой записную книжку, магнитофон и две камеры — одну для цветных снимков, другую — для черно-белых. Китай, закрытый от посторонних глаз, предоставил первый и последний шанс. Я не хочу упустить ни одной детали.
Куда бы я ни пошел, на меня обращают внимание. Сначала я думаю, что это из-за моей европейской внешности, потом мне приходит в голову, что дело в новых американских технологиях. Но
ни то ни другое не объясняет реакции, которую я вызываю почти в
каждом квартале: они либо смеются и показывают оттопыренный большой палец, или плюют мне под ноги.
Наконец, я снова оказался со своей группой и обратился с вопросом к гиду: «Чем можно объяснить такую реакцию людей?»
«Твоей футболкой», — ответил гид, рассмеявшись, и показал
на мою грудь. Футболку я купил в Малайзии. В центре был нарисован большой китайский иероглиф, и я вдруг понял, что не знаю его
значения. Гид сказал мне: «Вы американец, разгуливающий по
Шанхаю в футболке, на которой написано "Богач!"».

***
Однажды, в заключительные месяцы последнего тысячелетия я сидел в столовой, пролистывая оставленный кем-то журнал Business

Глава 3

Week. Я углубился в изучение трендов развития транспортных систем на магнитной подушке и создания более мощных компьютерных
процессоров. На первой полосе была статья, посвященная мексиканской экономике и ее способности снабжать рынок высококвалифицированной рабочей силой за гораздо меньшее, чем у обычных американских рабочих, жалованье. Заголовок гласил: «КАК ИМ ЭТО
УДАЛОСЬ?». Я задумался над этим вопросом и над другими проблемами. Как это допускает Мир? На что это все направлено? Потом я
посмотрел на дату в верхней части страницы: 1993 г. Я ломал голову
над проблемами шестилетней давности.
Невозможно представить, что я сегодня был бы так же озадачен
этим журналом, хоть я с тех пор прокатился на магнитном скоростном поезде в Шанхае и несколько раз менял процессор своего компьютера на более мощный. Рост численности людей, количества материальных объектов и потока денег — не просто вопрос увеличения
в размерах и увеличения расслоения. Это также вопрос скорости,
формы, направления. Мир стал меняться быстрей, чем мы можем
осознать, наш ум просто не поспевает за его метаморфозами, основанными на экспоненциальном росте в торговле и технологиях.
Международные договоренности, помощь в развитии, частные инвестиции и большая часть мировой дипломатии направлены на
ускорение и углубление этих изменений. Мы связываем все и всех в
мире в единую инфраструктуру из аэропортов, спутников, оптоволоконных кабелей, компьютеров, телефонов, телевизоров и денег.
Этот процесс известен как «глобализация», и он продолжается уже
более века (процесс всегда задействовал все имеющиеся технологии — раньше это были телеграммы, сегодня — «Твиттер»).
Чтобы понять эту тенденцию, важно вникнуть в суть ее концепции. Строители провозглашенного Джорджем Бушем-старшим
«нового мирового порядка» в своих побуждениях не просто стремились разбогатеть и воспользоваться преимуществом дешевой силы
бедняков. Самые просвещенные из них отталкивались от всеобщего процветания и мира. Они с ужасом вспоминали Первую и Вторую мировые войны, атомную бомбу и бесчисленные военные конфликты ХХ в. Они хотели победить в холодной войне, обойдясь без
единого ядерного взрыва. И им был нужен мировой порядок, где
станут невозможны будущие глобальные конфликты. «Мировое
сообщество может существовать только с помощью международной связи», — написал Роберт Мейнард Хатчинс в 1945 г. в
«Атомной бомбе против цивилизации»18. Он писал, что речь идет
не просто о коротковолновых радиоприемниках (или сотовых),
разбросанных по планете. Это означает «общее понимание, общие
традиции, общие идеалы и концепции… задача невероятно слож-

В галерее мировых тенденций

на, а шансы на успех минимальны. Этот шанс нужно использовать,
иначе мы погибнем».
Хатчинс не преувеличивал риск. Люди моего возраста и старше
до сих пор помнят минуты ужаса, когда тысячи ядерных боеголовок
должны были стартовать с обоих континентов, положив начало
уничтожению мира в условиях «ядерной зимы». Эти боеголовки все
еще существуют; но никто из нас, живущих в сегодняшнем мире
сверхсвязи, уже не лишается сна, думая о них. Благосостояние России зависит от продажи энергоносителей тем самым странам, которым она когда-то угрожала ядерным уничтожением и которые в
годы холодной войны угрожали России тем же. Китай сегодня обязан своим экономическим развитием и ростом благосостояния американскому рынку, а американские компании зависят от китайской рабочей силы и потребления кока-колы в этой стране. Благодаря углубляющейся взаимозависимости в торговле ни одна из
существующих ядерных держав не горит желанием дать ядерный
залп по кому-либо. Принцип, на котором основана глобализация, —
мирное сосуществование приносит прибыль. Экономически взаимозависимый и процветающий мир вряд ли развяжет войну.
Стратегия глобализации, похоже, стала успешной с точки зрения
принципиальных задач, дав значительные преимущества и приведя
к ужасающим расходам. Как бы там ни было, огромное разнообразие
языков, на которых разговаривает 7,2 миллиардов людей Земли, начинает медленно сокращаться19. Около 850 миллионов, или 14%
всей человеческой популяции, теперь бегло говорят по-английски, и
никто не знает, насколько вырастет эта группа, превратив язык небольшого населения туманного Альбиона в сложный многонациональный язык. (В Китае учебники начального уровня английского
языка сегодня так же популярны, как «Маленькая красная книга»
генсека Мао в 1970-х гг., то же самое относится к британским спутниковым каналам.) Добавьте к этим трендам устойчивый рост грамотности взрослого населения, особенно среди женщин, которые стремятся получить образование, популярность CNN и MTV, и вы получите мир, который медленно становится общим для всех наций на
уровне, существовавшем до падения вавилонской башни. Углубляющийся уровень взаимосвязи — реальный, а не теоретический — беспрецедентен. Льюис Томас в книге «Жизни клетки» заметил:
«Любое слово, которое вы произносите сегодня, даст импульс во
всех направлениях, завтра распространится по всему городу,
послезавтра минует его пределы и распространится по всему
миру, ускорившись до скорости света, видоизменяясь, сформирует новые и неожиданные послания, превратившись в конце

Глава 3

своего пути в невероятно забавную венгерскую шутку, колебания на финансовом рынке, стихотворение или долгую паузу в
чьем-то разговоре в Бразилии».
Европеец и южноафриканец не только могут с легкостью общаться друг с другом, они смогут найти общие темы для разговора.
В мире непрерывно увеличивается число тем (например, изменения
мирового климата или частная жизнь голливудских или болливудских звезд), которые стирают различия между культурами, поколениями или странами. С каждым днем эта основа для мирового сближения становится шире и стабильнее, подрастает все большее количество поколений, выросших на одних и тех же сериалах, с
одинаковыми пристрастиями в одежде и имеющих одинаковые семейные проблемы, например, когда можно сделать себе татуировку
в первый раз (и где именно).
Проблемы глобализации необходимо выявлять, и это делают
многие люди — как правило, это историки, похоронившие себя среди пыльных книг. Мы быстро утрачиваем индивидуальность не
только в культуре, но и в биологии. Языки, культуры и хранилища
ментально запечатленного опыта вымирают так же быстро, как экосистемы, животные и растения, которые они когда-то описывали.
Потеря того и другого трагична и фатальна.
Но кто бросит камень в торговлю? Глобализация объединила людей, которые еще не так давно рассматривали друг друга как смертельного врага, создавая новые предприятия, новые отношения и
новое взаимопонимание. Едва ли это мир без войны или конфликта;
это отчетливо показали участившиеся случаи терактов в 2000 г. и
человеческие жертвы в Косово, Дарфуре, Ираке и Афганистане. Но
поскольку глобализация связывает мир и увеличивает доходы, нет
активных причин для новых конфликтов20. И нет никаких сомнений, что риск развязывания ядерной войны, которая также стала
бы тотальной гибелью экосистем и культур, значительно снизился с
тех пор, как мировая сеть взаимозависимости укоренилась и расширила свои границы (хотя риск использования боеголовок по-прежнему присутствует). В 1950-х гг. было очень трудно организовать
один-единственный разговор между Президентом США и генсеком
Советского Союза; в наши дни люди на улицах Нью-Йорка и Москвы переговариваются друг с другом с помощью сотовых телефонов.
Мы живем в мире, где ваш будущий супруг может познакомиться с
вами по межконтинентальному интернет-соединению или в чате
или где можно основать свой небольшой виртуальный бизнес с сайтом в Виннипеге и несуществующими офисами на пяти континентах. Сегодня можно с помощью Интернета перевести свое SMS-сооб-

В галерее мировых тенденций

щение или электронное письмо на 50 языков (пусть и не очень качественно) — это очень напоминает межгалактического переводчика,
показанного в «Звездном пути». В новых сериях «Звездного пути»,
как и в других фантастических фильмах, все персонажи говорят
по-английски — и это все меньше кажется смешным, в отличие от
странных мировых структурных единиц.
Обо всех этих тенденциях — растущей грамотности, телефонной
доступности, общности медиа- и культурных реалий, упрощении
языковой коммуникации и возможности за секунды установить видеосвязь через Интернет (рис. 3.5) — нельзя было и мечтать. Суммарное воздействие, оказываемое этими новшествами, настолько
глобально, комплексно и сильно, что просто нельзя предвидеть,
куда они нас заведут в течение следующих 50 лет. Выражения типа
«Век информации» абсолютно не соответствуют ситуации; это нечто
большее, наподобие «Мирового разума» (формулировка, популяризированная футуристом Питером Расселом в 1982 г., гораздо точнее21). Еще в 1850 г. Натаниел Готорн описал в «Доме о семи фронтонах» видение новой эры:
«Можно ли утверждать, что благодаря электричеству мир вещей превратился в один большой нерв, пульсирующий на тысячи
миль в застывшем времени? Скорее, наш земной шар представляет собой огромный центр, мозг, инстинктивность пополам с
разумностью! Или, если можно так выразиться, он сам стал
мыслью, это именно мысль, а не вещество, как мы считаем!»
Если мир действительно каким-то образом начинает «осознавать» себя, это как нельзя кстати, поскольку дело дошло до того, что
мир угрожает полностью вытеснить природу. Развитие путем роста
достигло точки, где у нас появилась способность наблюдать за всем,
что происходит на этой планете. Мы получили эту способность
именно в тот момент, когда можно видеть, что наш рост вышел
из-под контроля, когда цепь разрушений находится на грани необратимости. Как единый Мир мы можем узреть катастрофическое будущее, которое вот-вот наступит и даже уже наступает, включив телевизор или просматривая сайты в Интернете. Фактически мы сами
предупреждаем самих себя. Но, став единым «МЫ», мы, судя по
всему, не можем или не хотим поверить тому, о чем говорят наши
чувства, даже наблюдая таяние ледников и резкий рост цен на продукты и воду. Ирония происходящего вводит в ступор: первая реальная возможность мыслить глобально, приближающаяся к уровню мирового разума — лишь для того, чтобы увидеть общемировую
версию дилеммы Кассандры.

Глава 3

Рис. 3.5. Рост популярности Интернета

***
Свонсборо, штат Северная Каролина
Лето 1998 г.
Застряв на очередном стихе, я направляюсь в магазинчик, чтобы
купить ручку. Может быть, от этого придет вдохновение. Бросается в глаза фотография, установленная на рекламном щите за
прилавком. На ней изображен бурый медведь, стоящий на пляже Северной Каролины в окружении людей, загорающих под жарким солнцем, и коттеджей. Сам медведь — бледная небольшая фигура в цен-

В галерее мировых тенденций

тре фото, однако в его взгляде можно прочитать замешательство.
Он не знает, как он сюда попал и куда ему идти.
Я спрашиваю владельца магазина о фотографии. Она настоящая — он сам снимал на камеру. «Я просто проходил по пляжу в
тот день и увидел медведя. Я стал расспрашивать окружающих,
и мне сказали, что строители снесли бульдозером леса по другую
сторону шоссе, чтобы очистить доступ к новому торговому комплексу. Не знаю, что стало с медведем, надеюсь, что ему удалось
найти новое пристанище».

***
За последние 50 000 лет своего существования людям пришлось
съесть немало видов животных. «Послужной список» начинается с
древних австралийских нелетающих птиц, охватывает эру мамонтов 10 000 лет назад и продолжается странствующим голубем22. На
своем пути мы не пощадили гигантскую морскую корову Стеллера,
бескрылую гагарку, птицу додо (ископаемого дронта) и многих других. Все эти млекопитающие стали исчезающими видами по двум
общим причинам: их можно было есть и можно было легко убить.
Гигантскую морскую корову Стеллера, ламантина, жившего в Беринговом море, достигавшего 9 метров в длину, съели до полного исчезновения морские охотники из Европы всего за 27 лет после того,
как ее впервые открыли английские исследователи в 1741 г. Крупная бескрылая гагарка, которой зачем-то пришла в голову пагубная
мысль поселиться в Северной Атлантике в непосредственной близости от морских путей, была подобным образом уничтожена за
60 лет — причем не только из-за мяса, но и из-за блестящих перьев.
Моряки просто подходили к гагарке (нелетающей водоплавающей
птице наподобие пингвина), ударяли палкой по голове и тащили на
корабль для жарки. Живыми гагарками, словно курами, набивали
трюмы.
Не склонные к сантиментам люди скажут, что такие хрупкие создания все равно бы погибли в ходе эволюции. К сожалению, мы не
стали довольствоваться легкой добычей; и хотя поедание перестало
быть единственным способом обращения с исчезающими видами, оно
продолжает оставаться гротескно-популярным у некоторых богатых
людей. Более того, голодные люди, отчаянно жаждущие недостающего протеина, мало задумываются об охране природы и стали охотиться даже на крупных обезьян. В качестве примера можно привести наиболее забытые последствия индонезийского экономического
кризиса в конце 1990-х гг.: в стране началась повальная охота на национальные исчезающие виды. «Природу охватило мародерство, —
писалось в 1998 г. в одной из нашумевших статей Wall Street

Глава 3

Journal. — В условиях экономической разрухи нация вернулась к доисторическим способам выживания». Отчаявшиеся индонезийцы ловили редких животных в джунглях, после чего либо ели их сами,
либо продавали богатым иностранцам как деликатесы. Вырождение
видов — это нормальный процесс. Но та скорость, с которой им помогает вырождаться человек, не является нормальной. Мы уничтожаем
братьев и сестер наших меньших со скоростью, в 100–1000 раз превышающей скорость их естественного вымирания23. Помимо обычных
ружей, сетей и древней традиции ведения рукопашного боя, у нас появилось оружие для уничтожения и разрушения сред обитания, химического отравления. (Массовая бойня животных была особенно популярна у орд Чингисхана, который в целях обучения заставлял своих воинов окружать диких зверей и отрабатывать на них свои
воинские навыки, владение мечом и пр.)24
Начнем с птиц25. В мире существует около 10 000 различных видов птиц. Свыше 551 из них находятся на грани полного исчезновения — это количество увеличилось на 150 единиц со времени выхода
в свет первого издания этой книги в 1999 г. Свыше 671 — близки к
вымиранию, что означает угрозу для их популяций и среды обитания. И около 835 имеют статус «приближающейся угрозы». В сумме
они составляют более 2000 видов — 20% от всего количества видов
птиц, по данным Международного союза охраны природы и природных ресурсов, что означает, что каждый пятый может навсегда исчезнуть.
Следующий вид — рыбы. Еще в 1998 г. в журнале Science, в самом конце статьи, так что средний читатель был не в состоянии на
это среагировать, появилось следующее пророческое предупреждение: «Есть вероятность, что продолжение текущих тенденций приведет к тотальному рыбному кризису»26. К счастью, текущие тенденции 1998 г. сошли на нет, и популяции рыб каким-то образом
стабилизировали свое существование. Однако стабилизация наступила на уровне, когда «80% мировых рыбных запасов считаются доказанно или избыточно разработанными, требуя в этой связи эффективного и рачительного управления», что в переводе с научного языка означает, что нам решать, исчезнут ли они в ближайшей
перспективе или нет27. Такие завуалированные обобщения скрывают некоторые шокирующие детали, например, судьбу древних стеклянных угрей, вернувшихся в Саргассово море для размножения,
уменьшившись по численности до 1% их прежней популяции28.
Рептилии и земноводные не в лучшем положении. Резкое сокращение популяций лягушек во всем мире доказано документально,
около 30% всех видов рептилий и земноводных под угрозой полного
исчезновения, а мы еще даже не начали обсуждать ситуацию с ис-

В галерее мировых тенденций

чезновением тигров, носорогов, шимпанзе и других вымирающих
представителей природы, многократно заснятых на фото и часто
именуемых «харизматичной мегафауной». К середине XXI в. этих
животных — а это именно те животные, которых мы ассоциируем с
видом животных, — по всей видимости, нельзя будет увидеть за
пределами зоопарков, или зоопарков под открытым небом, получивших название «парков дикой природы». На противоположном и
очень далеком конце спектра «харизмы» каждый крошечный уголок тропических лесов содержит уникальные виды, которых нельзя
увидеть где-либо еще на Земле, в основном это насекомые. Когда их
уголок леса исчезнет, с ним исчезнут и они, даже не успев попасть в
научный каталог, составленный человеком. Не все из этих еще не
известных, но уже оказавшихся на грани исчезновения видов являются жучками: в последние годы ученые с изумлением обнаружили
несколько новых видов млекопитающих и даже одну гигантскую
рептилию, скрытую в отдаленных джунглях регионов Вьетнама или
Филиппин. Этих животных фотографируют и вносят в научные каталоги впервые за всю историю — как раз в тот момент, когда их существование оказалось под вопросом. И если мы продолжаем открывать новых обитателей, кто знает, сколько видов относительно
крупных животных исчезло с лица Земли в наше время, прежде чем
кто-нибудь (не считая охотников) их заметил? По сути Эдем начал
гибнуть еще до того, как Адам с Евой дали всему свои названия.
Но, слава богу, не все новости из мира животных удручающие29.
Существующие законы охраны природы и активное вмешательство
человека спасли ряд видов от гибели. В одной Северной Америке серый волк, коричневый пеликан, белоголовый орлан, сокол-сапсан и
популярный астрагал сладколистный избежали уничтожений в
ХХ в. и продолжают эволюционировать. Помимо этого, видимо,
подействовал безотказный стикер «СПАСЕМ КИТОВ!» 1970-х гг. —
киты практически всех видов удивительным образом размножились за последние десятилетия благодаря международным правовым нормам.
Когда люди задумываются, как им спасти природу, они поступают благоразумно. К сожалению, это не та область, которая привлекла бы огромное число желающих получить в ней работу; и теперь наградой за наши усилия будет уже само существование.

***
В 1950-х гг. ученые, исследовавшие вулкан Мауна-Лоа на Гавайях,
начали регулярно измерять концентрацию углекислого газа в атмосфере. С тех пор мы получаем полные и точные данные по составу

Глава 3

воздуха, включая обширную информацию по древней атмосфере,
полученную на основе кернов льда и охватывающую 700 000 лет.
Мы можем с уверенностью сказать, что содержание СО2 в атмосфере
выросло на 40% со времени подписания Декларации независимости
в 1776 г., и скорость этого роста тоже увеличивается, как и уровень
достоверности этих данных. (Стоит заметить, что во время выхода в
свет первого издания этой книги в 1999 г. данные по кернам льда
охватывали только 160 000 лет, и уровень СО2 вырос только на 30%
по сравнению с уровнем доиндустриального развития цивилизации.
Изменения в атмосфере прогрессируют с поразительной скоростью,
как и наши знания о них.)
Мы также с уверенностью можем сказать, что СО2 и другие газы в
атмосфере действуют как парниковое покрытие, увеличивая способность Земли удерживать тепло. Значит, с уверенностью можно сказать, что мы разогреваем Землю. После многочисленных исследований, споров, политического нежелания воспринимать факты, хорошо субсидируемых программ по нейтрализации этого нежелания,
оскароносного фильма по глобальному потеплению, присуждения
Нобелевской премии мира людям, пытающимся нас о нем предупредить, а в последнее время постыдных нападок и даже физических
угроз в отношении ученых, которым выпала незавидная роль источника по-настоящему плохих новостей, мы знаем о «неудобной правде» с такой стопроцентной определенностью, что это стало причиной
самого крупного за всю историю созыва президентов, премьеров,
премьер-министров и госсекретарей (в Копенгагене в декабре
2009 г.). Десятки мировых лидеров совещались до поздней ночи,
лично стремясь выработать широкие директивы мирового соглашения по климатическим изменениям, в условиях, граничащих с дипломатическим кризисом, — беспрецедентное явление нашего времени.
Эти исключительные политические мероприятия были вызваны
физикой и химией, простыми и однозначными. Углекислый газ,
выделяемый нашими автомобилями и электростанциями, похожий
на долгий коллективный вздох, задерживает тепло. Позаимствуем
строчку из рекламы мотелей Roach: «Фотоны попадают внутрь, но
уже не выходят наружу». Попав в ловушку тонкого атмосферного
слоя земной атмосферы, эти крошечные сгустки тепловой энергии
Солнца должны по идее куда-нибудь деться. Многие из них уходят в
океан, поднимая океаническую температуру и воздействуя на погодные условия через механизмы наподобие Эль-Ниньо*. Тем време*

Эль-Ниньо — название аномального потепления поверхностных вод
Тихого океана у берегов Эквадора и Перу, случающегося раз в несколько лет. — Прим. ред.

В галерее мировых тенденций

нем другие фотоны входят в гидрологический цикл30, изменяя
и ускоряя работу природного насоса, поднимающего воду с поверхности Земли, перемещающего ее куда-то в виде облаков и снова
сбрасывающего с дождями и снегом: результат этого — увеличение
наводнений, снежных бурь в одних регионах и засух в других. Лишние фотоны также производят рекордные тепловые волны и невиданные ледяные бури. От этого весна наступает раньше, а лето длится долго (погодные сдвиги, которые, по-видимому, люди не замечают), а огромные популяции видов, чувствительных к температуре,
начинают мигрировать. Безошибочные признаки этого фотонного
избытка заставили голландцев строить более высокие дамбы, тратя
на это миллиарды долларов, а некоторые страховые компании — отказываться от страхования определенных прибрежных зон, объявляя их нестрахуемыми рисками31. Посредники из ООН говорили
мне, что продолжающийся кризис в Судане стал частично следствием изменений условий выпадения осадков в этом регионе, вызванных, по их мнению, глобальным потеплением. Но все это только начало настоящих климатических изменений, которые еще предстоит
увидеть во всей красе.
Уильям Раклешаус, первый глава американского Агентства по
защите окружающей среды, однажды указал, что «природа, по всей
видимости, болеет гриппом, а мы, люди, и есть вирус этого гриппа».
К тому времени, когда жар от этого гриппа распространится по всей
планете, ледники резко уменьшатся в объемах, ледяной покров исчезнет до пределов Арктики, и океан значительно нагреется, от чего
он расширится и займет больше пространства. Если подобные тенденции продолжатся (обратите внимание на «если»), в течение ближайших десятилетий большая часть территории Флориды будет
доступна только пловцам с аквалангами.
Если посмотреть на график глобальных выбросов СО2 (рис. 3.6), в
первую очередь нужно задуматься не о продолжающемся катаклизме, известном как глобальное потепление, а о гигантском воздействии человека, которое отражает изменение состава земной атмосферы. 10 000 лет назад нашими предками были северные охотники и поселенцы, боровшиеся за жизнь на пороге ледникового периода. Сегодня, спустя 400 поколений, мы доросли до того момента,
когда можно общими усилиями повернуть термостат планеты, просто живя своей жизнью и ничего специально не делая. Теперь мы
уже не пассивные жертвы климатической системы медленных колебаний, мы, действуя всем скопом, поворачиваем термостат и меняем климат.
После этого задумайтесь о том, насколько максимально сможет
адаптироваться человек. Постарайтесь свыкнуться с мыслью, что

Глава 3

Рис. 3.6. Глобальные выбросы диоксида углерода от сжигания топлива
(1700–2010)

ваши правнуки могут выращивать киви в Сибири. В то же время они
могут носить меховые шапки в Осло в августе, потому что, если растают ледники Гренландии, это может изменить северо-атлантическое течение, превратив большую часть Европы в ужасную ледяную
тюрьму эпохи Глобального потепления. Не думайте, что я хочу сказать, что мы, 7 миллиардов атмосферных инженеров, просто должны опустить руки вместо того, чтобы научиться регулировать планетарный термостат. Как раз «как» получить контроль над климатом (а он (климат), к лучшему или к худшему, все больше
оказывается в нашей власти) и должно стать предметом очень скрупулезных глобальных дискуссий. Глобальные инициативы по выращиванию деревьев приносят многим людям положительные эмоции, но если они перерастут в крупномасштабное проектирование
климата, даже упоминание таких слов, как «геоинжиниринг»
(обозначающий более изощренные и технологичные способы манипулирования нашим климатом), может превратить близких друзей
в заклятых врагов. Ядерная энергетика переживает бурный расцвет, но это значит, что распространение ядерного оружия и ядерных отходов также достигло максимума. Большинство людей (но не
все) согласны с тем, что мы не сможем все время строить новые неэффективные, засоряющие атмосферу, относящиеся к XIX в. и питаемые доисторическим топливом энергетические системы, и большинство людей склоняются к их замене на так называемые возобновимые источники, например, ветровые или солнечные установки. Но
и эти очевидные решения встречают жесткую критику, даже среди
«зеленых».

В галерее мировых тенденций

В целом, стратегия цивилизации по регулированию земного термостата — что, без сомнения, является самой большой ответственностью, которую когда-либо возлагали на наш вид, — еще далеко не
ясна. Между тем, что бы мы ни делали, определенные климатические изменения, как и рост численности населения Земли, уже не вызывают сомнения, и процесс продолжается. Переговоры в Копенгагене в 2009 г. лишь выявили значение, на которое мир согласился
установить этот термостат, — на 2 °С выше предыдущего «нормального» значения, достигнутого ранее политическим консенсусом.
Даже если этот глобальный консенсус перейдет в согласованные
глобальные усилия, что, как доказывает история, вряд ли достижимо, глобальное потепление не оставит камня на камне от «самых
лучших планов мышей и людей». Но не забывайте, что, учитывая
нашу удивительную приспосабливаемость, оно не убьет нас всех.

***
Копенгаген, Дания
Декабрь 2009 г.
По инициативе ООН я — участник климатического саммита в
Копенгагене. Мероприятие в некотором смысле напоминает гигантский рок-фестиваль с выходом за кулисы: показывая свой временный пропуск ООН, я ежедневно протискиваюсь между огромными очередями активистов и журналистов, попавших в сети
охраны и бюрократии. Если бы они только знали, что стоит войти внутрь, и смотреть там будет не на что, так как на самом
деле все решается за закрытыми дверями. Даже мой ООНовский
статус не дает права попасть в большой зал, где произносят речь
президенты, не говоря уже о внутренних помещениях, где, собственно, и идут настоящие переговоры. Фактически, мне не
остается ничего другого, как присутствовать на различных «параллельных» мероприятиях (это, как правило, обсуждение какого-либо вопроса группой специалистов) и налаживать связи.
Впрочем, налаживание связей является большей частью моей
работы на саммите. Сотрудничая с Тариком Банури и другими
коллегами из ООН, я дорабатываю документ по стратегии внедрения возобновимых источников энергии. Наша цель не так уж незначительна — мы стремимся убедить людей в том, что использование во всем развивающемся мире солнечной энергии, энергии
ветра и других, не сказывающихся отрицательно на климате источников энергии не только необходимо, но и экономически выгодно. Для достижения этой цели нам понадобится много других признанных специалистов и экспертов в области климата и энергии.

Глава 3

Поэтому я прогуливаюсь по выставочному центру (Bella Center)
Копенгагена, который на одну неделю превратился в некий «глобальный мозг», чтобы найти этих людей и убедить их присоединиться к нам.
Мне улыбнулась удача. Благодаря своему пропуску у меня есть
доступ к небольшим кабинетам, куда периодически заходят люди
из ООН и делегаций из разных стран, чтобы проверить электронную почту и переговорить тет-а-тет. В этих кабинетах к тому
же намного тише, и я быстро подхожу к одному из них. На входе я
столкнулся нос к носу с крупным мужчиной, который как раз собирался выходить из кабинета. Он быстро сделал шаг назад и сказал
по-английски с прекрасным теннессийским акцентом: «Прошу вас».
Это был Эл Гор.
Мы уже получили резолюцию некоторых важных чиновников в
области климата, включая главного эксперта-климатолога из
Германии (Ханса Иоахима Шельнхубера), одного из ведущих индийских ученых, занимающегося вопросами атмосферных изменений, энергии и равенства (Суннита Нараин), главы Стокгольмского института по вопросам защиты окружающей среды (Йохана Рокстрема) и руководства Всемирного фонда дикой природы, а
также ряда других. Но если говорить о ком-то, чье мнение могло
бы помочь нам протолкнуть нашу идею непосредственно на стадию реализации, то этим человеком мог быть только крупный
мужчина в том небольшом кабинете.
Я стою рядом с кофеваркой, поэтому, наливая себе чашку кофе,
жду, когда подойдет Гор. Я поворачиваюсь к нему, стремясь проявить одновременно уважение и деловитость человека, который
точно не отнимет у вас много времени. Я определенно не жду, что
он меня вспомнит (даже если бы это было так, он мог вспомнить
и мой совсем нелестный отзыв по поводу его пребывания в Белом
доме, опубликованный в первом издании книги «Поверьте Кассандре», что вряд ли даст мне какое-то преимущество). Поэтому я
быстро даю сильному мира сего копию документа ООН и произношу свою 20-секундную речь на манер торговца, представляющего
свой товар. Он благодарит меня за документ и говорит, что прочитает его очень внимательно.
Дело сделано. Гор ушел на очередную встречу или конференцию.
В голове возникает поразительная мысль, что судьба мира зависит от тысяч мелких случайных встреч, как эта, происходящих
вокруг меня в этом конференц-центре, — у президентов, стремящихся убедить других президентов объединить усилия, ученых,
стремящихся убедить политиков рассмотреть их данные, активистов, служб и ассоциаций, которые все вместе стремятся убе-

В галерее мировых тенденций

дить различных мировых лидеров, а также друг друга заключить
желаемые соглашения по мировой проблеме ¹ 1. Я просто подстерег одного из таких лидеров, выходящего из кабинета, и на ум пришла забавная аналогия: вот еще один пример того, как работает
«мировой мозг».

***
Наша беглая экскурсия по галерее глобальных тенденций почти не
оставляет места для сомнений в том, что мы живем в исключительный период истории Мира, возможно, даже в истории самой Земли.
Один из видов земной фауны стал разумным, получил мощные технологии и увеличил свою численность и влияние до такого предела, за
которым вся биосфера (тонкий слой жизни, покрывающий Землю) —
от полюса до полюса, от морских глубин до атмосферных высей — глобально зависит от наших действий. Но насколько велико наше влияние? Действительно ли мы достигли «пределов роста» реального мира,
как предсказывала модель World3 и ее создатели много лет назад?
В 2009 г. многопрофильная группа знаменитых экспертов в области
окружающей среды, объединившая ученых-естественников, экономистов, историков и даже одного археолога, сделала уникальную по
масштабам попытку ответить на эти вопросы. Они просмотрели огромное количество научных исследований, охватывающих широкий
спектр проблем экологии, и сравнили текущее состояние мира с теоретическим уровнем баланса планетарных экосистем. Например, они изучили скорость, с которой люди истребляют биологические виды, и
сравнили ее со скоростью естественных изменений многообразия видов; сравнили количество азотных и фосфорных удобрений, которые
мы вносим в почву, с тем количеством, которое могло бы естественно
циркулировать в почве; сопоставили объем пресной воды, который используют люди, с тем объемом, который необходим для остальной
природы; а также проанализировали другие вопросы, включая, разумеется, изменение климата. В любом случае, рост нашего мира определенно подводит нас к краю, а иногда вытесняет за этот край.
Наконец, в качестве последнего экспоната нашей галереи рассмотрите рис. 3.7. Минимум достигнут в трех направлениях — нашем воздействии на климат, нарушении нормального цикла азота и
уничтожении разнообразия биологических видов на Земле — человечество вышло далеко за край, установленный природой. Мы на
пути к выходу за пределы еще трех невидимых «линий на песке»:
увеличения до опасных уровней кислотности океанов (другой побочный продукт сжигания ископаемого топлива), превращения естественной экосистемы почв в пахотные области и увеличения использования фосфорных удобрений. Нарушение нами этих преде-

Глава 3

лов уже стало причиной невообразимых потерь: расширения мертвых зон океанов, уничтожения целых культур из-за изменения климата, исчезновения видов.
Чтобы дать представление о физической природе этих пределов
для человеческой экспансии, авторы данного исследования придумали новый термин «планетарные границы»32. Оставаясь в пределах этих границ, мы сможем обезопасить себя и продолжение своего
существования; выход за эти границы опасен. В данный момент мы,
это ясно видно на рисунке, вторглись вглубь опасной зоны, и нет никаких признаков замедления. Чтобы лучше это понять, вообразите,
что мы идем по минному полю с возрастающей плотностью закладки мин, так что чем скорее и дальше мы продвигаемся вглубь, тем
чаще мы наступаем на мину и теряем конечность или жизнь.
Авторы спешат добавить, что остановка вполне возможна, мы можем поменять курс и вернуть нашу глобально индустриализованную цивилизацию в безопасную зону.
Пока что мы этого не сделали.

Источник: публикуется с разрешения Macmillan Publishers Ltd. Рокстрем Й., Стеффен У., Нун К. Безопасное жизненное пространство для человечества // Природа.
2009. Т. 461, ¹ 7263. С. 472–475.

Рис. 3.7. Планетарные границы и текущее положение человечества по отношению к ним

В галерее мировых тенденций

***
Теперь, у выхода из галереи, пожалуйста, остановитесь на минуту и
снова мысленно представьте всю экскурсию. Поразмышляйте о взаимосвязи секса, роста численности населения, человеческих инстинктов, экономической экспансии, неравенства, глобализации,
технологических новшеств, разрушения природы и планетарных
границ, изменения климата. Пусть график выбросов углекислого
газа (рис. 3.6) — самого поразительного достижения человечества,
которое отражает нашу успешную (и в основном неосознанную) деятельность по созданию новой атмосферы планеты, — станет неким
абстрактным символом всех этих процессов. Посмотрите на этот
график, как на страшные полотна, например картину «Герника»
Пикассо или «Сатурн, пожирающий своего сына» Гойи. Что вы видите?
Я вижу чудо-технологии и бытовые удобства, которые достались
нам благодаря массовому и нарастающему использованию полезных ископаемых. Я вижу опасности для окружающей среды, проблемы и ловушки, с которыми мы уже столкнулись на Земле, бездумно расселяясь по земному шару, причем самое худшее уже на
подходе. Но я также вижу и другое: презирающую смерть изобретательность видов. Мы можем не понимать, как точно изменяем нашу
планету, но мы превращаем ее во что-то другое.
Вопрос: это и есть творчество?

***
На этом завершается экскурсия по галерее глобальных тенденций.
Не стесняйтесь вернуться назад и более подробно рассмотреть те экспонаты, которые озадачили или заинтересовали вас больше всего
(тем более, что новая информация находится на расстоянии двух
кликов в Интернете). Попытайтесь взглянуть на эти тенденции с
разных точек зрения. Проведите какое-то время с ними, словно перед вами провоцирующая картина, и доверьтесь своим чувствам.
Бернард Шоу однажды сказал (пусть с иронией): «Отличительным
признаком по-настоящему интеллигентного человека является чувствительность к статистике».
В следующих главах мы подумаем о том, что нужно делать с этими
тенденциями: как понять их более глубоко, как справляться с мощными эмоциями, которые они вызывают, какими стратегиями можно изменить их направление. Знание этих тенденций показало неразрешимость дилеммы Кассандры. На протяжении оставшейся части
книги мы начнем искать путь, позволяющий решить эту дилемму.

ГЛАВА

Это система

Самая большая проблема в мире
возникает из-за разницы между тем,
как на самом деле действует природа,
и тем, как это себе представляют люди.
Грегори Бэйтсон
Тот, кто не попадает впросак,
не понимает, что происходит на самом деле.
Димитри Саймс

Эта глава снимет с вас чувство личной вины за то, что происходит
с Природой и Миром, и объяснит, что является всему виной.
Если вы не дикий ковбой, промышляющий браконьерством и работавший в былые времена на Гринпис, не управляющий корпорацией, который лично закабалил детей-сирот, дав им работу в своей
компании, или теневой бизнесмен с ученой степенью в области атмосферной химии, вносящий свой вклад в разрушение озонового
слоя, значит в том, что происходит с этой планетой, нет вашей вины.
Даже те, чьи намерения пагубны изначально, не повинны в общей
траектории истории. В работу вступили мощные и безличные силы,
превосходящие по своему воздействию все, что может натворить отдельный индивид с хорошими или дурными намерениями. Проблема не в вас и не в «них». Проблема в том, что мир в буквальном смысле вышел из-под контроля.
В 1960-х гг. в США обычной нормой критики на то, что происходит во Вьетнаме, на земле-матушке или в городском гетто, была
фраза «Это система, друг». Я вырос в США в эпоху диско и не был
непосредственным свидетелем, но в любом случае я бы сказал: «Ты
попал в точку». («Ты попал в точку» означает, что, по моему мнению, это абсолютно верно.)

Это система

В 1960-х гг. любители использовать заковыристые словечки сами
не знали точно, что они имеют в виду под фразой «Это система». Для
них «система» была чем-то вроде истеблишмента, некой силовой
структурой. Но хотя они мало вникали в тонкости смысла, они все
равно были правы, даже когда их забрасывали камнями. «Это система» является точным обозначением источника наших современных
глобальных проблем. Более точный способ выразить эту мысль:
«Это системы», употребив множественное число.
Силовая структура, определенно, только частичное объяснение:
«Экономика и политика сегодня правят миром, и в этом корень всего сумасшествия», — говорил психолог Джозеф Кэмпбел, но он был
очень далек от основной проблемы. Глядя на две огромные системы
и на то, как они соотносятся друг с другом, мы можем обнаружить
немалый источник нашей проблемы. Речь идет о системах Природы
и Мира. Подождите, я сейчас объясню.
Прежде всего позвольте мне кратко ввести вас в структуру систем — это стоит того, поскольку понимание систем притупит мерзкое чувство глобальной вины.
Система — это собрание отдельных элементов, соединенных друг
с другом и образующих когерентное целое1. Ваше тело — система,
которая состоит из множества небольших взаимодействующих систем: система циркуляции крови, система пищеварения и т. д. Связи
между элементами системы существуют в двух формах: вещество и
информация. Например, вы едите пищу (вещество), и когда ваш желудок набит до отказа, он посылает сигнал (информацию) в ваш
мозг, сообщающий ему о необходимости прекращения приема
пищи.
Наука о системной динамике использует специальные термины,
которые легко усвоить. В приведенном выше примере пища, проходящая по вашему пищеводу, называется потоком. Ваш желудок, наполняемый потоком пищи, называется запасом. А сигнал в ваш
мозг, говорящий о степени насыщения вашего желудка пищей в
виде образа «сытый», называется обратной связью.
Обратный сигнал из вашего желудка будет воздействовать на
прием пищи, который в свою очередь создает еще один обратный
сигнал из вашего желудка. Весь оборот вещества и информации,
управляющий (по крайней мере, он должен это делать) вашим аппетитом, называется циклом обратной связи. Этот цикл обратной связи, как и другие подобные циклы, действует двунаправленно: он говорит вам прекратить прием пищи, когда вы сыты, и начать поиск
новой пищи, когда ваш желудок пустеет. Циклы обратной связи посылают в основном два вида сообщений: «увеличить» и «уменьшить».

Глава 4

Системы можно описать с точки зрения их запасов, потоков и
циклов обратной связи. В World3, компьютерной модели, описанной в главе 1, население — запас, рождение и смерть — потоки, а
сигналы, говорящие о том, что происходит внутри этой системы,
проходят по многим различным циклам обратной связи. Например,
когда люди замечают, что все больше их детей не умирают в младенчестве, а родители живут дольше, они неизбежно начинают производить на свет меньше детей. Вы можете определить уровень населенности через 20 лет от настоящего момента по тому, насколько
оно велико сейчас (текущий запас), насколько быстро оно увеличивается (поток детей, поступающих в систему, и поток умерших, выбывающих из нее), по другим изменениям в системе (включая детскую смертность и продолжительность жизни) и по тому, сколько
пройдет времени, прежде чем люди научатся регулировать свои инстинкты к размножению в ответ на обратные сигналы.
Критический момент: задержки в поступлении сигналов обратной связи замедляют ответную реакцию. Вы не можете реагировать
на перемены, о которых вы не знаете. А если вы о них знаете, у вас
может не быть времени на ответные действия. Мы вернемся к этому
вопросу, так как он является корнем проблемы.
Вот еще две важные концепции системы: «источники» и «стоки».
Из источников появляется материальный объект; сток — это то
место, куда материал уходит. Поля и океаны — источник пищи, которую вы едите. В некоторых более просвещенных кругах поля также и стоки, куда сбрасывают отходы; однако для большинства из
нас сток — это просто близлежащий водоем, соединенный с установкой по обработке сточных вод. Шахты — источник материала; подземные хранилища часто выступают в качестве стоков или конечных пунктов утилизации. Когда сжигают мусор, в качестве стока
выступает атмосфера. Иногда стоком становится тело человека, например, когда в тканях накапливается свинец. Воздействие этого
свинца не ощущается в течение многих лет — еще один пример задержки в обратной связи. К тому моменту, когда у вас появятся симптомы отравления свинцом, будет уже поздно: вы отравлены, и нет
никакого способа извлечь свинец достаточно быстро, чтобы предотвратить ухудшение.
Критически важно знать, что источники однажды пустеют. Стоки, наоборот, наполняются и переливаются через край, как ваша раковина в ванной. Исчезнувший источник создает дефицит; переполненный сток создает грязь.
Очевидно, что вопрос скорости получения обратного сообщения о
том, что происходит в источниках и стоках, имеет первостепенную
важность для понимания и управления системами. В 1972 г. версия

Это система

World3 привлекла внимание прессы и обозревателей к источникам,
например металлам и полезным ископаемым. С учетом наступления
эры знаний и массовой информированности об имеющихся материалах и темпах роста различных потоков, показалось, что некоторые
материалы кончаются со всеми вытекающими последствиями. Но
оказалось, что настоящая опасность — в стоках. Из-за безудержного
роста они наполняются и переливаются через край. Перегруженные
стоки — один из способов описать причину глобального потепления,
химических загрязнений, растущего числа онкологических заболеваний и генетических нарушений. Если бы мы внимательно наблюдали за атмосферой-стоком, если бы понимали динамику того, что
происходит, и если бы скорее получали более убедительный обратный сигнал и реагировали вовремя, мы, возможно, остановили бы
выбросы СО2 и предотвратили разбалансировку климатической системы.
Но мы этого не сделали. И момент остался в прошлом.
Климат — всего лишь одна из историй в многотомнике, описывающей то, что происходит, когда экспоненциально растущий Мир
начинает довлеть над медленно реагирующей Природой. Проблема
изначально лежит в структуре и того и другого. И природа, и человеческая цивилизация состоят из огромного количества систем и подсистем, начиная с самых маленьких (скажем, ваш личный счет в
банке) и заканчивая самыми большими (мировой климат или мировая экономика). Эти системы взаимодействуют друг с другом способами, которые непостижимы нашим умом. Ни один человек не смог
бы досконально понять и малой доли из этого. Но где-то в глубине
сложной паутины из источников, стоков, материалов, потоков и
циклов обратной связи, как человеческих, так и относящихся к
природе, находится ответ на напоминающую взгляд сфинкса вечную проблему бытия или небытия: в чем точно заключается проблема этой планеты под названием Земля?
Точное местоположение проблемы, движущей мир к краю пропасти и выводящей Природу из необходимого равновесия, можно найти в тех критических точках соприкосновения, где Мир и Природа
должны тесно взаимодействовать.
Проблема в том, что они не взаимодействуют.
Природа и Мир сильно влияют друг на друга, но танцевать в паре
они не умеют. Дело в каналах обратной связи. Они неправильно соединены. Материал течет из Природы в Мир, уничтожая критические источники (например, леса и рыбу). Или материал течет из
Мира в Природу, наполняя стоки субстанциями, в которых она не
нуждается и от которых не в состоянии избавиться (например, химикалии, которые имитируют гормон эстроген)2. Сигналы обратной

100

Глава 4

связи, поступающие из Природы в Мир и говорящие о том, что ресурсы истощены или стоки заполнены, или идут слишком медленно, или вообще не поступают, или их не замечают после поступления. Реакция Мира на сигналы, которые он все-таки получает от
Природы, обычно носит запоздалый характер или бывает только
частичной, а иногда и вообще отсутствует. Вместо сложного и элегантного супружества Мира людей с системами Природы, объединенных
нерушимыми узами тесно взаимосвязанных циклов обратной связи,
наблюдается опасное охлаждение в семейных отношениях. То, что
мы наблюдаем, — это танцевальная пара, в которой партнеры не попадают в одни и те же па, танцуют каждый по-своему, не слушают
друг друга и все время наступают друг другу на ноги.
Подводя итог всему вышесказанному, мы видим, что Мир вышел
из-под контроля и неконтролируем по сути — по крайней мере, в его
современной версии.
Приведу трагичный пример, дающий представление о безжалостном уничтожении видов рыб, в частности, северо-атлантической
трески3. После того как треска уже начала исчезать, ученые проводят исследования и устанавливают, что она исчезает (задержка обратной связи). Рыбаки возражают, говоря, что у них по-прежнему
хороший улов рыбы, что подтверждается практикой и количественными данными по выловленной треске (игнорирование обратного
сигнала). Ученые объясняют, что эти данные нельзя принимать во
внимание, потому что оставшаяся треска вся собралась вместе; ситуация напоминала лов рыбы в бочке, только сам бочонок становится меньше и меньше. Рыбаки громко выражают свое мнение на рыбацком сленге и подают жалобы в органы надзора, угрожая уморить
голодом свои семьи, если лов трески не продолжится (искаженная
обратная связь). (И рыбаки правы: американская экономика почти
не предоставляет пособий рыбакам или заготовителям леса (а также
всем прочим, зарабатывающим на жизнь промыслом), которые в
итоге останутся без куска хлеба, потому что государство снабдило
их работой по истреблению естественных ресурсов.) Эта задержка,
игнорирование и искажение обратной связи приводят к еще более
запоздалому и искаженному ответу, включая положения по частичному ограничению рыбной ловли, которое вряд ли сохранит рыбу.
Прощай, треска.
Хотя обвинения в адрес Природы за неадекватную реакцию на
растущие и меняющиеся человеческие потребности и оказывают
определенный терапевтический эффект (например, треска могла бы
размножаться быстрее), это вряд ли поможет делу. Все же, мы — рационально мыслящие существа. Природа идет танцевать румбу, независимо от того, умеем ли мы ее танцевать или нет. Поэтому нам

Это система

101

предстоит научиться чувству ритма, выучить па и музыку. Если выражаться языком танцев, Природа в этой паре ведет. Нам нужно научиться предвидеть ее следующий шаг.
Возьмем, например, хлорфторуглероды (CFC)4. История о рукотворном газе и о близком к разрушению озоновом слое — одно из необходимых исследований проблемы систематического конфликта
между Миром и Природой. Это также выдающийся пример ухода от
дилеммы Кассандры.
CFC появились потому, что аммиак — химическое вещество, используемое в холодильных установках и воздушных кондиционерах (который заменили на CFC), убивает людей. Аммиак имеет запах и свойства яда и может взрываться и становиться причиной пожара. Пожары стали сигналом обратной связи Миру, что что-то не
так, и Мир, в лице корпорации DuPont, принял меры.
CFC был прекрасным решением аммиачной проблемы. CFC не горюч, никого не отравляет и дешев в производстве. Поскольку он также не вступает во взаимодействие с другими химическими реагентами, его стали использовать еще в нескольких отраслях. Многие, кто
читает эти строки, были еще очень молоды, чтобы это помнить, но
практически каждый спрей, изготавливавшийся в мире в середине
1970-х гг., начиная с лака для волос и заканчивая средством для полирования мебели, был начинен фреоном. Я сам, будучи американским тинейджером, обеспокоенным запахом своего тела, собственноручно выпустил в атмосферу немало фреона. Атмосфера казалась
совершенно безопасным, практически неограниченным стоком,
куда можно было выпускать эти химические безвредные реагенты,
после того как мы ими попользовались.
Затем пара химиков, которых звали Шервуд Роуланд и Марио
Молина обнаружили, что CFC способен разрушать озоновый слой,
область с высокой концентрацией озона, находящуюся в стратосфере. У поверхности Земли озон является ядовитым компонентом смога, но высоко в стратосфере он — страж жизни, наш щит, благословение. Озон поглощает часть ультрафиолетового излучения Солнца,
которое, проходя неослабленным через лишенную озона атмосферу,
убило бы или покалечило большую часть живых существ.
Когда молекулы CFC проникают в стратосферу, происходит
ужасная вещь: они теряют свои атомы хлора. Хлор питается озоном.
Более того, он может поедать озон непрерывно, — превращая его в
обычный кислород — путем множества химических реакций, наподобие молекулярной версии игры Pac-Man. Еще хуже то, что CFC
необходимо не менее 15 лет, чтобы добраться до стратосферы, т. е.
даже если бы человечество прекратило выпускать это вещество в атмосферу вчера, потребовалось бы не менее 15 лет, чтобы пожирающие

102

Глава 4

озон вещества в стратосфере начали бы сходить на нет. Что еще
больше усложняло эту проблему, так это тот факт, что производство
CFC с середины ХХ в. экспоненциально росло, а это значит, что каждый день промедления увеличивал угрозу для защитного озонового
слоя Земли.
Согласно книге «Конец природы» Билла МакКиббена, в которой
содержится отличный анализ этой и других леденящих душу проблем, Роуланд однажды пришел домой и сказал жене: «Работа проходит очень хорошо, но, похоже, миру пришел конец». Он и Молина
начали медленный и неблагодарный процесс доведения до сведения
людей своих открытий. Правительство медленно привыкало к этой
мысли, а химические компании заняли круговую оборону. Международное соглашение, известное как Венская конвенция, было подписано в 1985 г., но никакой силы оно не имело. Спустя два месяца
Миру повезло: над Антарктикой обнаружили огромную озоновую
дыру — с опозданием на пять лет, так как компьютеры были запрограммированы игнорировать такие непонятные феномены, — но неожиданный всплеск активности общества заставил быстро реализовать Венскую конвенцию. Переговоры в рамках Монреальского протокола в 1987 г. привели в конце концов к международному запрету
на использование CFC и к Нобелевской премии 1995 г. в области химии для Роуланда, Молины и их голландского коллеги Пола Крутцена. Спасибо им за то, что озоновый слой, по мнению ученых, полностью восстановится, где-то в середине этого века. Так одна команда кассандр добилась успеха.

***
Роуланд и Молина, можно сказать, стали точкой соприкосновения
Природы и Мира. Они были критическим звеном в цикле обратной
связи — очень, очень хрупком контуре, если он зависел от двух ученых. А если бы они работали в другой области? Или полностью занимались наукой, слишком отстраненные или слишком скромные
для того, чтобы представить свою информацию в Конгрессе США?
Мы в конце концов все равно узнали бы об озоновой проблеме, но,
возможно, было бы уже поздно предотвратить ужасный вред для
каждой формы жизни под солнцем (выражение в тему). В итоге
уменьшение озона в атмосфере продолжилось бы (помните, мы упоминали задержку в системе) и достигло бы худшего показателя на
рубеже веков, затем его концентрация стала бы медленно расти, по
мере того, как естественные процессы включились в восстановление. Без интереса Роуланда и Молины к CFC и к его воздействию на
стратосферу потребовались бы гораздо более мощные сигналы обратной связи, скажем, гибнущие посевы или возросшая до небыва-

Это система

103

лых высот заболеваемость раком, чтобы предупредить нас об опасности.
Главное в истории с CFC, как и во многих историях о разрушительных мировых тенденциях, не человеческое зло: корень лежит в
задержке обратной связи. Структура комбинированной системы
Мир—Природа в настоящее время способна вызвать огромные проблемы, потому что мы, люди, часто не получаем сигналы обратной
связи о том, что делаем что-то не так, пока не причиним достаточно
вреда. Или сигнал поступает (как он дошел до Роуланда и Молины),
но ему требуется много времени, чтобы дойти до нужного места. Или
он попадает в нужное место, но имеет незначительный или нулевой
эффект (как в случае с первой Венской конвенцией). Или его замечают, но занимают круговую оборону, чтобы подавить (как химические компании в течение многих лет отгораживались от новостей об
истощении озонового слоя, пока научные данные не стали неопровержимыми).
Без своевременной обратной связи не будет никакого своевременного ответа. Даже когда сигнал поступает, куда он должен был
поступить, и производит желаемый эффект (как в случае с CFC, в
котором химические компании признали проблему относительно
быстро и стали сотрудничать для выработки решения), человечество сталкивается с еще одной особенностью крупномасштабных
систем, приводящей к опасным задержкам — с инерцией. Подумайте о печальном примере с «Титаником». Айсберг заметили,
штурвал немедленно повернули, но было слишком поздно. Инерция огромного тяжелого судна обрушила его на айсберг (а на создателей фильма — голливудскую славу). Нельзя поспорить с законами физики.
Вот еще один отличный пример — на этот раз на тему глобальных
климатических изменений. Люди выделяют в атмосферу приводящий к изменению климата СО2 уже 200 лет в экспоненциально растущих количествах. В 1895 г. гениальный шведский химик Сванте
Аррениус потратил почти целый год на вычисления, показавшие
неизбежность глобального потепления. Подсчеты Аррениуса по степени потепления, вызванного удвоением уровня СО2 (примерно
4–5 °С), были практически тем же результатом, который сегодня
выдают самые сложные компьютеры. В 1986 г. он опубликовал свои
результаты, которые сразу же забыли. В 1930 г. британский физик
осторожно заговорил о проблеме глобального потепления. Его проигнорировали5. Настоящие исследования по содержанию СО2 в атмосфере начались в 1950-х гг.; они были интересны только для научных кругов. В 1970-х гг. ряд ученых публично высказал более
серьезную обеспокоенность, их также не заметили6. Конгресс США

104

Глава 4

впервые услышал о доказательствах глобального потепления —
первый сигнал обратной связи, который ощутил простой обыватель, — в 1989 г. (это сделал ученый NASA Джеймс Хансен, еще
один классический пример Кассандры). Доказательства были должным образом замечены, в прессе промелькнули новости, после
чего проблему проигнорировали, а нефтяные корпорации объявили
ей войну (хотя некоторые страны, например Нидерланды, начали на
них реагировать). Температура продолжала подниматься, ледники — таять, отрицать глобальное потепление становилось все трудней, и в конечном счете мировое соглашение по замедлению процесса было подписано в Киото в 1997 г. Но это соглашение было крайне
неэффективным; никакого результата в плане реальных сокращений выбросов СО2 оно не дало. Даже после встречи в Копенгагене и
отчаянных дискуссий между мировыми лидерами на тему необходимости предпринять какие-либо шаги, похоже, нас по-прежнему
ожидает гораздо более теплый и опасный новый климат Земли.
Можно только надеяться, что копенгагенское мероприятие, как и
первый Монреальский протокол, в конечном счете, приведет к более
действенным мерам; но, судя по всему, без шоковых неопровержимых сигналов вроде огромной озоновой дыры над Антарктикой нам
не обойтись.
Насколько бы изменился мир, если бы наши предки задумались
над открытием Сванте Аррениуса. Вместо этого столетняя задержка
в обратной связи позволила накопиться огромной инерции, как в
системе Мира, так и в системе Природы. Сегодня люди не могут
остановить добычу угля и нефти, без которых не будут работать
электростанции, сельскохозяйственное производство, системы
транспорта, промышленность… иными словами, не сможет продолжаться бизнес, что приведет к голодной смерти миллиардов людей.
Потребуется целое поколение, начиная с сегодняшнего дня, чтобы
заменить наши источники энергии безопасными для климата альтернативами. Земля тем временем ни на минуту не прекратит нагреваться, точно так же, как ваша печка не начнет остывать до тех пор,
пока вы не перестанете подкладывать дрова в огонь. Небольшой печке потребуются часы, чтобы остыть до комнатной температуры, но
задержка в огромной и сложной климатической системе Земли намного продолжительней. Стабилизация климата не наступит и десятилетия спустя после того, как мы перестанем выбрасывать в атмосферу СО2 и другие удерживающие тепло газы. А если мы не остановимся, то можем закончить необратимыми изменениями, которые
сделают нашу планету не более гостеприимной, чем Венера. Но в
любом случае мы обрекли себя на жизнь в новом мире глобального
потепления.

105

Это система

***
Если задуматься над любой основной общемировой проблемой, вы
заметите красноречивые признаки систематических задержек в обратной связи, а также сильную инерцию, ставшие следствием экспоненциального роста. Вспомните эндокринные разрушители, распространенные химические соединения, которые оказывают такое
же опасное действие, как гормоны на тело, признанные возможной
причиной многих форм рака? Их не замечали, пока не началась деформация половых органов, а содержание сперматозоидов в человеческой сперме в некоторых странах не снизилось на 50%. Продолжается кампания против использования эндокринных разрушителей,
которые можно найти в бытовых продуктах, таких как игрушки
или пластиковая упаковка, но их не становится меньше: возможно,
что вы принесли их домой, когда последний раз ходили за покупками. Или если вспомнить перенаселенность? Темпы рождаемости
смогут снизиться как минимум за одно поколение (в лучшем случае), и численность населения будет продолжать расти еще 50 лет
после этого. Однако контрацепция во многих странах все еще под запретом — часто именно там, где количество ртов не соответствует
экономическому уровню, способному их прокормить.
У людей не самый лучший период, чтобы получать послания
Природы. Природе нужно включить громкость на полную мощность. Проблема носит структурный характер, но отчасти и биологический. Человеческий мозг устроен так, чтобы реагировать на
непосредственные явные угрозы (например, леопардов), нежели на
абстрактные сигналы вроде графиков содержания СО2 в атмосфере, которые не выглядят слишком опасными. Наш мозг также научился очень хорошо отфильтровывать неприятную и неудобную
информацию. Как мне сказал мой парикмахер по поводу глобального потепления: «Если в феврале будут цвести деревья, я не буду
против».
Дуглас Адамс в своей знаменитой серии «Автостопом по галактике» объясняет, как большой космический корабль мог бы приземлиться в центре Лондона и даже не быть замеченным. «Они [люди]
генерируют, — пишет он, — что-то вроде силового поля, под названием "Поле не моей проблемы", которое заставляет каждого, кто
смотрит на корабль, не замечать его, думая при этом следующее:
"Что бы это ни было, это не моя проблема". После этого они идут заниматься своими делами».
Список экологических, социальных и экономических проблем,
которые можно квалифицировать по этому принципу, будет достаточно длинным.

106

Глава 4

***
Другой безличный систематический и очень досадный фактор, мешающий единению Мира и Природы, феномен, который называется
«Трагедия общин», описал в своем эссе Гаррет Хардин в 1968 г.7
Хардин очень точно подобрал слово «трагедия», позаимствовав его у
американского философа Альфреда Норта Уайтхеда. «Суть драмы, — писал Уйатхед, — лежит в торжестве беспощадного хода событий». Едва ли кто-то другой смог бы точно описать более текущую
стадию развития отношений между природой и человеком.
Трагедия представляет собой стечение катастрофических событий, которые в результате их наступления должны обязательно привести к ужасному результату. Суть этой конкретной трагедии, —
писал Хардин, — складывается из обдуманных деяний отдельных
людей, которые вносят вклад в общую катастрофу. «Община» в его
заголовке означала пастбище общего пользования для овец. Каждый пастух, объяснял Хардин, мысля рационально, хочет вывести
на пастбище как можно больше овец, так как это очевидно выгодно
пастуху, и ничто ему не помешает сделать это. Если овцы в ходе данного процесса съедят всю траву, эта проблема ляжет одинаково на
всех пастухов. Ни один из пастухов не почувствует немедленно отрицательные последствия своего предварительно обдуманного решения. Но когда все пастухи принимают одно и то же рациональное
решение, их овцы (самые неразумные животные) скоро погубят все
пастбище.
Давайте доработаем этот пример. Мне необходимо залить бензин
в свой автомобиль, даже если я знаю, что он способствует глобальному потеплению, по следующим причинам.
1. Я получаю много преимуществ и сталкиваюсь с немногими
сиюминутными экологическими проблемами.
2. Все вытекающие проблемы одинаково распределятся на каждого в мире (включая, например, граждан Мальдив, чьи дома
наступающее море поглотит гораздо скорее, чем мой дом).
Поскольку каждый делает одинаковые рациональные прикидки
(это мне выгодно, расплачиваться будет кто-то другой) и может действовать с абсолютной свободой выбора, атмосфера исчезнет.
Эссе Хардина стало очень популярным, а «Трагедия общин» сейчас является частью основного постулата социологии, который используется для объяснения любого явления — от мусорных свалок
до истребления рыбы. Хардин даже использовал свою теорему для
объяснения человеческой склонности игнорировать неприятные
факты, утверждая, что «естественный отбор способствует силам

Это система

107

психологического отрицания». Другими словами, отрицание дает
вам сексуальное преимущество. Как это происходит? Все дело в том,
что генетически люди выигрывают от отрицания. Вокруг нас могут
исчезнуть природа и общество, но если мы заставим себя поверить,
как сделала Скарлетт О’Хара в «Унесенных ветром», что «об этом
можно подумать завтра», тогда мы будем продолжать жить и размножаться. Хардин выразился так: «Человек выигрывает от своей
способности отрицать правду, даже если общество в целом, частью
которого он является, терпит бедствие».
Сам Хардин использовал «трагедию общин» для объяснения роста численности населения (у людей мало стимулов ограничивать
число своих домочадцев, потому что они получают преимущества
больших семей, в то время как природа и общество расплачиваются
за это). Его эссе фактически стало призывом к добровольно-принудительному контролю над рождаемостью: «взаимное физическое
воздержание на основе общей договоренности». Он писал в своем
плодотворном труде: «Единственный способ, каким мы можем сохранить и преумножить другие более ценные свободы, — лишить
себя свободы размножения и в очень сжатые сроки».
Не стоит упоминать, что его советом не воспользовались (если не
считать китайцев, но сделали они это отнюдь не добровольно). Хардин, выдающийся биолог и генетик, представляет собой классический случай дилеммы Кассандры. Его аргументы были обоснованы, а
его видение оказалось пророческим. Его услышали, заметили, поаплодировали, а потом забыли. Вряд ли мне удастся привести более
удачное описание того чувства, которое возникает по этому поводу,
чем следующее его высказывание, сделанное им в 1971 г.:
Мое исследование приняли странным образом: много реакции,
но только осторожные комментарии. На сегодняшний день оно
перепечатано в двух десятках антологий в областях биологии,
экологии, политических наук, социологии, юриспруденции и
экономики. Уверен, что люди знают, о чем идет речь; но очень
немногие поняли суть главных проблем, поднятых в нем. Иногда мне кажется, что я попал в самый центр урагана, который
вот-вот обрушится на нас.
«Трагедия общин» помогает нам понять, почему такое большое
количество обратных сигналов не замечено Миром: потому что он
достаточно «разумен», чтобы отсеивать неприятную или неудобную
информацию. Более того, система вознаграждает нас за игнорирование подобных сигналов, по крайней мере, краткосрочно. Встроенный в структуру нашей экономики метод кнута и пряника действует

108

Глава 4

по принципу «инициатива наказуема». Система поощряет нас к
тому, чтобы действовать разрушительно (например, уничтожение
последних видов рыбы) и наказывает за правильные действия (например, за отказ использовать бензин). Дана Медоуз однажды описала это противоречие так: «Это все равно, что иметь банковскую
систему, которая берет с вас деньги при открытии счета и выплачивает вам премию за ограбление банка».
Объедините эти структурные проблемы с бесстрастной неторопливостью, с которой Природа начинает посылать свои сигналы бедствий, с относительно ограниченным количеством антенн, возведенных человечеством для приема этих сигналов, и с нашей эмоционально неустойчивой нервной системой, действующей по принципу
«дерись или убегай», более предназначенной для выживания в саванне, чем для управления планетой, — и вам будет нетрудно понять, почему мы стоим у края.
Разумеется, систематические эффекты усложняются общими человеческими изъянами, такими как безразличие, упрямство, эгоистичность и жадность. Суммируйте все это, и вы удивитесь тому, что
мы еще до сих пор держимся.

***
Бьюфорт, штат Северная Каролина
Лето 1976 г.
Мой отец и я едем на этом допотопном грузовике, нагруженном
старой мебелью бабушки, едем уже два долгих дня. Мы затеяли поездку, чтобы увидеться с нашими друзьями на побережье. Мне
только-только исполнилось 16, мне в новинку самому держать
руль.
Папа дает команду завезти наш очень большой грузовик в
очень узкую подъездную аллею наших друзей. Мне немного не по
себе, но отец настаивает. «Не останавливайся», — все повторяет он. «Ты уверен? — спрашиваю я. — Этот навес над воротами,
похоже, низок для грузовика». Он бросает на меня испепеляющий
взгляд, который ясен без слов: «Не пререкайся с отцом» и произносит: «Я прекрасно вижу, что проезд достаточно просторен».
Я знаю, что мы сейчас врежемся, но, вспомнив взгляд отца, продолжаю ехать. Мои уши краснеют, как это происходит каждый
раз, когда приходится прикусить язык, чтобы избежать отцовской оплеухи.
Внезапно раздается непривычный ужасный звук деформирующегося металла.

109

Это система

Теперь видно, что грузовик вынес целый угол навесной пристройки у ворот. Наши друзья выбегают из дома, они поражены и
подавлены. Мне стыдно до смерти, и я озлоблен. То же самое чувствует и отец, но он старается не подавать виду. Он зол на меня,
особенно потому, что я был прав.
«Ну что ж, — говорят великодушно друзья отца, таща нас в
дом. — Этот домина все равно сгнил. Кое-какие перемены здесь
просто необходимы». Я тоже нуждаюсь в изменениях, чтобы
страх оплеухи перерос в уверенность в собственных ощущениях.

***
Люди, стремящиеся разрешить дилемму Кассандры, знают ли они о
ней или нет, это люди, которые видят отсутствие цикла обратной
связи и хотят это исправить. Они делают замеры запаса (например,
СО2), видят изменения в атмосфере, вызванные потоком (выхлоп из
увеличивающихся в количестве двигателей внутреннего сгорания),
и стремятся послать сигнал обратной связи остальному миру, который можно будет услышать, и начать действовать. Как следует из
вышесказанного, это пустая затея, потому что Мир, как правило, не
желает этого знать.
Новости о химическом загрязнении, истреблении видов, климатических изменениях и других сопоставимых в масштабе катастрофах не окажут действия без попыток изменить мировую систему.
Попытка изменить направление Мира очень напоминает попытку
пассажира третьего класса на «Титанике» сообщить капитану о пророческом видении айсберга. Вероятнее всего, капитан не слишком
прислушается к таким словам. Даже если вы сами капитан, вы прошли жесткую школу игнорирования подобных «пророческих видений» — до такой степени, что вы, возможно, даже увеличите скорость и забудете об айсбергах, просто для того, чтобы доказать, насколько вы рациональны. И что наиболее важно, вы экономически
заинтересованы плыть как можно с более высокой скоростью. Доводы смутных предчувствий — даже если они исходят от великих ученых послужным списком в области науки об арктических айсбергах — стоят слишком больших денег.
Деньги — это единственное и самое гигантское препятствие для
обмена сигналами обратной связи с Природой8. Деньги — это не
вещь, это массовая идея. В отличие от воды, солнечного света или
СО2, денежная система не имеет никакой реальности вне человеческих умов. Это кровеносная система Мира, но однозначно не Природы. Монетарная система регистрирует случаи в Природе, только
когда мы разработаем механизмы — экономический и политичес-

110

Глава 4

кий, с налогами, субсидиями, штрафами и лицензиями. Там, где их
использовали, например в Швеции (где все, включая меня, платят
небольшой налог на выбросы СО2 в атмосферу), в основном удалось
направить наше поведение в более позитивном для Природы направлении. Но такие механизмы все еще в стадии становления, они не в
состоянии справиться с мощными финансовыми машинами, которые толкают всех и вся в противоположном направлении.
Даже опытные ученые-климатологи и экологи, которые десятилетиями знают, что бензиновые автомобили делают с атмосферой,
все еще не имеют денежных стимулов для того, чтобы сделать самый
лучший выбор для Земли (Мир все еще в ожидании массового производства электрических автомобилей), и имеют все денежные стимулы для того, чтобы делать разрушительный выбор (например, покупка более просторного дома из-за налоговых послаблений и низких процентов по кредиту). Вряд ли их можно винить за то, что они
летают в сверхзвуковых лайнерах на конференции по глобальному
потеплению; это система, друг.
А люди остаются людьми. Им нужна пища, секс, дети, средства
передвижения, свобода, комфорт, развлечения и гарантия долгой
жизни. Они хотят света, тепла и власти. Они выбирают из того, что
есть для удовлетворения этих потребностей, и у них очень ограниченный выбор. Они принимают решения на основе рекламы, рыночного ассортимента и, самое важное, сильных сигналов о цене. Фактическое удовлетворение всех этих основных потребностей, не говоря уже об удовлетворении амбиций, требует денег. Поэтому они
продают свое время за ту сумму, которую могут получить (это называется «работа»), и покупают лучшее качество за самую низкую
цену (сбивание цены). Каждому человеку, даже очень обеспокоенному и вдумчивому, необходимы огромные объемы дополнительной
умственной деятельности, чтобы думать еще о чем-то, кроме своей
повседневной жизни.
Все же не свойственно природе денег так намертво нас связывать,
лишая возможности поступать правильно. Денежная система создавалась в те времена, когда Мир был относительно небольшим, а
Природа была невообразимо огромна. Не было никакой необходимости включать обратные сигналы Природы в денежную систему,
навешивая ценники на услуги, предоставляемые Природой. Казалось, что Природа сможет принять все, что мы в нее сбрасываем, и
дать нам все, что нам нужно, и бесплатно.
Но времена изменились. Монетарная система — самый мощный
канал в циклах обратной связи с Миром — также должна быть изменена.

111

Это система

***
Пенанг, Малайзия
Февраль 1997 г.
Впервые за 15 лет я снова в Малайзии. Пенанг — островной город
со своим собственным уникальным колоритом — всегда был одним
из моих самых любимых местечек, в основном из-за своих деликатесов. В дополнение к речи и концерту, который я даю здесь, я планирую полакомиться самыми любимыми блюдами, начиная с
острого рыбного жаркого (называется на местном наречии «ассамлакса») и заканчивая широким ассортиментом соусов и подливок.
Мои хозяева, Салма и Лубис, берут меня на экскурсию по городу,
и я не могу поверить, насколько все изменилось. Пенанг, когда-то
обычный пестрый рыночный город, теперь стал домом для одних
из самых крупных заводов по производству компьютеров. Город
словно обезумел.
Мы едем в новый супермаркет. Это огромный, лишенный окон
монолит, заслоняющий пляж. Мне он напоминает параллелепипед из «Космической одиссеи: 2001», только в миллион раз больше.
Внутри находится сотня магазинов.
«Как можно было возвести тут такую громадину? — спрашиваю я. — Разве нет зональных ограничений? Требований к открытым видам? Правил публичного доступа?». «Конечно, есть, — говорит Салма, — но деньги всегда найдут лазейку».
«Видите, на крыше здания расположен очень большой аквапарк? Это место, где можно съезжать в воду по желобу и развлекаться на водных аттракционах. Его объявили открытой зоной,
доступной для публики».

***
Если свойства систем дают повод закрыть глаза на человеческое безразличие к глобальным тенденциям среды обитания, почему не закрыть глаза на все остальное? На холокост, рабство, апартеид?
А вот что небезразлично: увеличение смертности. В холокосте,
рабстве и апартеиде действовали системные силы, включая неадекватную обратную связь с системой Мира и задержки в обратной связи и ответных мерах, вызванных все теми же опасными свойствами,
о которых шла речь выше. Эти силы все еще действуют в таких ситуациях, как трагически запоздалый ответ Запада на недавние исторические кризисы в регионах наподобие Косово (после многих лет неагрессивного сопротивления, в результате которого их не удостоили
вниманием при заключении мирного договора в Дейтоне, косовские

112

Глава 4

албанцы перешли к ожесточенной позиции, чтобы привлечь внимание Мира) или Судана (где центростремительные изменения заставили людей начать опустошительную гражданскую войну, прежде
чем Мир нашел время для того, чтобы обратить на них внимание).
Но в обстоятельствах геноцида или массового угнетения фактически все круги общества имеют моральные и этические нормы для
классифицирования происходящего как аморальных, злонамеренных или неправильных актов. Игнорирование самого раннего достоверного сигнала является моральным упущением высочайшего
уровня. Неизбежные задержки могут продолжать иметь место, но
нельзя оправдать ни одну задержку, которой можно было избежать.
Наоборот, самые промышленно развитые страны не выработали
подобных ясных моральных норм по отношению к Природе, использованию природных ресурсов, диким животным или размеру своих
человеческих популяций. Напротив, многие из наших моральных
норм поощряют нас совершать больше тех действий, которые создают эту проблему, — иметь больше детей, убивать больше животных,
получать больше прибыли всеми возможными легальными способами. Мораль, таким образом, становится еще одним системным препятствием для ликвидации опасностей роста. Дилемма Кассандры
еще больше усугубляется.
На первой странице «Пределов роста» помещен эпиграф, цитата,
приписываемая генеральному секретарю ООН У Тану и датируемая
1969 г.:
Я не хочу нагнетать обстановку, но по той информации, которой владею как генеральный секретарь, я могу сделать определенный вывод, что членам ООН остается, возможно, только 10
лет, чтобы урегулировать свои давние распри и начать глобальное сотрудничество для остановки гонки вооружений, улучшения условий жизни, обуздания роста численности населения
планеты и придания необходимого импульса для развития.
Если такое глобальное партнерство не будет создано в ближайшие 10 лет, я очень опасаюсь, что проблемы, о которых я
упомянул, достигнут таких огромных масштабов, что мы уже
не сможем их контролировать.
После этого среди профессиональных кассандр установилась своеобразная традиция объявлять, что у человечества не более 10 лет
для того, чтобы повернуть ход истории вспять. Возгласы «последние
10 лет» (в последнее время даже нескольких оставшихся лет) регулярно повторялись, особенно в начале каждого десятилетия. В ретроспективе оценка всегда была точной.

Это система

113

Если бы мир прислушался к У Тану в 1969 г., например, могло не
быть Чернобыля, Бхопала, катастрофы на Love Canal. Запрещение
CFC могло иметь место 15 годами раньше. Глобальное потепление
продолжилось бы, но его скорость была бы меньше, а значит, было
бы меньше знойных дней в Париже и Пекине, было бы меньше озабоченности из-за теплых течений и исчезновения лосося у побережья Аляски, меньше головной боли по поводу неэксплуатируемых лыжных трасс и береговой недвижимости, уходящей под воду.
На Земле могло быть на 1 миллиард меньше людей, а миллиарды,
которые сегодня населяют Землю, жили бы в лучших условиях.
В любой момент за последние 30 лет мы теоретически могли бы
принять более активные меры, которые могли бы уменьшить наши
страхи за будущее и осознание прошлых ошибок. Но для этого потребовались бы либо выдающийся акт массового сознания, либо
большая удача. Безличные свойства системы Мир—Природа, о которых шла речь, — экспоненциальный рост, задержки в обратной
связи, задержки в ответной реакции, невероятная инерция, недостатки человеческой биологии, «трагедия общин», наказуемость
инициатив, несвязность денег с Природой и зияющие пробелы в наших моральных нормах, — составят длинный список очень убедительных оправданий, почему мы, как вид, не выбрали более достойный и просвещенный путь. Понимание системы освобождает нас от
чувства вины или искушения переложить эту вину на кого-то другого.
Но такое понимание не освободит нас от дилеммы Кассандры, от
необходимости принять меры или от эмоций, которые приходят
вместе со знанием. И чаще всего знание системных сил увеличивает
эмоциональный всплеск. Мы видим, что уже произошло, мы можем
предвидеть, что произойдет, и мы понимаем, почему никто ничего
не делает в ответ. Такая позиция болезненна, и боль является следствием знания о необратимости сложившихся обстоятельств. Мы
стоим, подобно Гаррету Хардину, в центре урагана и понимаем, что
начиная с настоящего момента у нас есть только 10 лет для изменения хода вещей, и мы всегда будем теми, кто опоздал на 10 лет.

ГЛАВА

Смех и слезы Кассандры

Человечество в своей истории постоянно оказывалось на перепутье.
Один путь ведет к отчаянию и полной безнадежности,
другой — к полному исчезновению.
Будем молиться, чтобы выбрать правильный путь.
Вуди Аллен
Громче всего мы поем, когда проигрываем.
Эрнест Хемингуэй

Я родился умеренным республиканцем в американском смысле этого
слова — финансово консервативен, социально либерален. В 1968 г.
я начал кампанию в поддержку Ричарда Никсона (мне было в то время 8 лет, мне очень понравилась буква Х в середине его имени). Потом, в 1980 г., будучи студентом колледжа, я сделался отчаянным
либералом. Я видел, что происходит в Новом Орлеане, и мне становилось неприятно, когда мои собратья по колледжу предавали забвению расизм, бедность и экологический коллапс, видимые невооруженным глазом. Это приятное чувство справедливого негодования
увлекло меня на очень извилистый путь, куда попадают исключительно по зову сердца, который в конце концов вывел меня к пригородному дому на Бейнбридж-Айленд, штат Вашингтон, до которого
35 минут паромом из прекрасного города Сиэтла.
Именно там в 1988 г. я и увидел впервые Роберта и Диану Гилманов, соучредителей небольшого журнала под названием In Context1.
Роберт был (и есть до сих пор, хотя Дианы уже нет) миссионером-провидцем. Увлекшись мировыми тенденциями и прекрасно
разбираясь в математических законах экспоненциального роста, он
оставил свою многообещающую карьеру астрофизика, чтобы попытаться хоть как-то изменить мировую ситуацию. «Звезды подо-

Смех и слезы Кассандры

115

ждут, — сказал он мне при нашей первой встрече, — в отличие от
нашей планеты». Гилманы переселились «обратно на природу» на
полудикий Олимпийский полуостров в штате Вашингтон, построив
дорогостоящий дом на солнечных батареях и выращивая пищу на
собственном огороде. Они хотели продемонстрировать глобально ответственный стиль жизни. Они основали общину «возвращенцев» к
природе под названием «Северо-олимпийская ассоциация легкого
образа жизни». Письмо-обращение подробно описывало все — от
прядения шерсти до методики родов в домашних условиях, и в конце концов само письмо дало жизнь более амбициозному и философскому журналу In Context, который Роберт неловко именовал «Сезонным отчетом устойчивой человеческой культуры».
Именно благодаря Роберту и журналу In Context (или IC, как
мы его называли) мне удалось повстречать большую часть величайших кассандр Земли: Дану и Денниса Медоузов, исследователя в
области энергетики Эймори Ловинса, лидера индийского народного движения Сундерлая Бахугуну, дипломата и специалиста по
гражданскому праву Данаана Пэрри, опытного организатора терапевтических семинаров Джоанну Мэйси и десятки других. Это
дало мне почти университетское образование, за которое я бесконечно благодарен. Я также расширил свое знание ситуации, которую называю дилеммой Кассандры. Миссией In Context было предлагать решения для клубков из экологических, экономических и
социальных проблем и давать читателям «перспективу с учетом
всех систем». Иными словами, наша задача заключалась в том,
чтобы знать все и спасать мир.
Я люблю годы, проведенные в редакции журнала, несмотря на то,
что сама работа там меня угнетала. Теми вопросами, которые мы
освещали (включая население, глобальное потепление, снижение
уровня образования в общественных школах), точно нельзя было заниматься с легким сердцем. Хорошие новости — этот наш жизненно
важный материал — было трудно найти. Спрятавшись в нашем небольшом подземном бункере для проведения мозгового штурма на
дождливом северо-западе, мы не могли поверить, что мы что-то изменим, даже когда видели другие мерцающие свечи на фоне кромешной тьмы.
Потом, в 1990 г. я участвовал в потрясающей конференции в
Лос-Анджелесе под названием «Тихоокеанская мировая ассамблея», или Глобоскоп. Ее спонсировала ныне прекратившая существование организация со штаб-квартирой в Вашингтоне, называвшаяся «Мировая коалиция завтрашнего дня»2, пригласившая немало светил; среди выступавших были основатель CNN Тед Тернер и
бывший президент США Джимми Картер. Около 1000 участников

116

Глава 5

собралось в знаменитом отеле «Билтмор», чтобы раз и навсегда покончить с бедностью, замедлить рост численности населения и спасти окружающую среду. Меня потрясло, когда я увидел, что мы не
одни в нашем крестовом походе, но помимо этого я также получил
огромный опыт, что было весьма полезно.
Та конференция стала для меня отправной точкой. На этой конференции, среди всех ее знаменитостей и лауреатов, и всего в двух
кварталах от менее удачливой улицы, застроенной мексиканским
гетто с бездомными и магазинами, в которых продавались дешевые
изображения Девы Марии, ко мне пришло прозрение. Я слушал
речи о глобальном потеплении, разрушении озонового слоя и расцвете бедности, произносимые хорошо одетыми преуспевающими
людьми, прилетевшими в частных самолетах на керосиновом топливе, чтобы насладиться кондиционируемыми роскошествами
«Билтмора» и отличным сервисом, оказываемым низкооплачиваемым персоналом из эмигрантов, и подумал: «Нам конец».
Любая цивилизация, говорило мне мое прозрение, имеет мало
шансов на выживание, если ее наиболее информированные и влиятельные лидеры знают о несоответствии между тем, что они провозглашают как абсолютно необходимое для планетарного выживания, и тем, как они устроили свою личную жизнь, и при этом их сердца не разрываются от раскаяния.
Называйте это отрицанием, называйте это рационализацией, называйте это очень плохим вкусом, но это прозрение оказалось практически доминирующим, и мне так и не удалось избавиться от его
влияния. На Тихоокеанской ассамблее главная идея по глобально
ответственной жизни заключалась в том, чтобы корзина с подлежащим утилизации мусором обязательно стояла на тротуаре в понедельник утром. Я знал, что в промышленных зонах Земли существовало большое количество людей, которым удалось отгородиться от
наплыва технологий и потребительства, чтобы «жить тихой жизнью на Земле», но я не был одним из них. Мне нравились технологии. Жить без подобных чудес в современной Северной Америке все
равно, что разбить лагерь на заднем дворе: на одну ночь это бодрит,
но утром все равно хочется принять горячий душ.
К тому времени, когда я с ними познакомился, Гилманы ушли в
простенькую, но комфортабельную загородную жизнь, полную
стрессов и болезней. Трудная работа, в которой можно было полагаться только на себя, сложная редакторская работа и усиливающаяся аллергия на дерево в их собственном доме довели Роберта до хронической болезни. Но некоторые из таких пионеров-беглецов вполне были довольны своим существованием, живя аскетичной и даже
праведной жизнью, полной естественной простоты (на ум приходят

Смех и слезы Кассандры

117

Скотт и Хелен Ниаринг, необычная пара поселенцев вдали от цивилизации и по совместительству авторы классического руководства
под названием «Жить хорошей жизнью»)3. Они смогли дожить до
смерти с мыслью, что их вклад в решение таких проблем, как вырубленные тропические леса, подневольный детский труд и поднимающийся уровень Мирового океана, оказался действительно ничтожным. Для справки, себя я считал стоящим где-то посередине,
между степенными святыми и лицемерными фарисеями, потому
что на работу ездил на велосипеде и сбрасывал кухонные отходы в
выгребную яму.
Но святые — редкое явление. Было бы совершенно нелепо верить, что миллиарды людей могут последовать их примеру и прийти
к жизни с низким уровнем материальных благ. В то же время у
Мира вряд ли получится взять и прекратить производство опасных
субстанций, наподобие добычи ископаемого топлива, с учетом того,
что от них зависит весь сельскохозяйственный сектор. И ничто не в
состоянии остановить планетарный ажиотаж, требующий больше
сникерсов, защитных экранов компьютеров, высококачественных
зубных протезов и очень модных авто.
На основании имеющихся доказательств, символизируемых гротескным Глобоскопом, можно предположить с высокой долей достоверности, что разрыв между глобальными вызовами и общественными реакциями был каким-то образом заложен в структуру Мира,
нежели происходил от нехватки каких-то данных или исправимого
морального упущения со стороны человечества.
Ситуация, понял я, изначально была абсурдной.
Абсурдность — невероятно раскрепощенная идея. Я бы когда
угодно поставил абсурдность выше первородного греха, колеса кармы или «Четырех благородных истин» Будды. (Особенно мне не нравится истина ¹ 1 «Жизнь — это страдание. Жизнь — это абсурд»
звучит гораздо убедительней.) Абсурдность особенно полезна в годы
планетарного кризиса, потому что когда вы идете по жизни в обнимку с абсурдностью, то открываете дверь самому лучшему из лекарств — смеху.
Итак, оказалось, что спустя годы после морального беспредела,
торжественной медитации и искренней отходной молитвы по поводу нашего безвыходного положения здесь на Земле, прерываемых
вспышками черной скорби и еще более черного цинизма, я стал
учиться смеяться.
Первые попытки были неловкими, даже тайными, в кафе на задворках Билтморского отеля, во время перерыва на Глобоскопе.
Я усаживался в укромном местечке со своими друзьями Вики Робином (который, вдохновленный иронией Глобоскопа, засел писать

118

Глава 5

свой бестселлер «Ваши деньги или ваша жизнь»), Дюном Элджином
(автором «Добровольной простоты», готовящимся завершить свой
мощнейший опус по эволюции сознания «Пробуждающаяся Земля») и неунывающей Дианой Гилман, художницей, обожавшей танцевать. Так мы вчетвером сидели в кабинке для прессы, уныло созерцая проходящее в отеле действо. Если бы мы были парижанами
1960-х гг., мы бы покуривали свои «Голуазы», потягивали из крошечных чашечек крепкий черный кофе и цитировали друг другу
«Постороннего» Сартра. Вместо этого мы стали рассказывать друг
другу «Анекдоты о мертвой планете».
Они очень напоминали популярную форму оскорбительного молодежного юмора, известного в США под называнием «Анекдоты о
мертвых младенцах», только наши анекдоты были не настолько
смешны. Придуманные однажды, они исчезали где-то в глубинах
памяти. Однако они послужили для меня толчком к реальным действиям.
К концу конференции я стал напевать простую мелодию. К концу
следующей недели мелодия обрела текст и стала песней. Она называлась «Блюз мертвой планеты»4 и ее пели (и по-рокерски рычали)
от лица Создателя, покачивающего банкой пива в каком-то космическом баре на краю Вселенной.
Присядь на звезду, услышь скорбную мою песнь
С тех пор, как я создал эту планету,
И трех миллиардов лет не прошло.
Была она раньше шариком милым с лесами, лазурью небес…
Но одна из моих форм жизни слишком много возомнила о себе.
Они стали чудить с моим атмосферным зонтом,
И теперь на этой планете жизни нет никакой! О да, это
Мертвая планета
(Да, я только что пришел с похорон)
Мертвая планета
(Как мерзко она выглядит, когда я стоял у гроба!)
Я пою блюз мертвой планеты…
После напряженного дня, занятого редактированием, которое в
основном сводилось к сгущению красок в ужасающем триллере глобальной катастрофы по причине роста, было необычайным облегчением напевать себе под нос «Блюз мертвой планеты», пока я добирался до парома (на велосипеде или пешком). Судя по всему, я не
был одинок в потребности рассмеяться перед лицом медленно разворачивающейся трагедии, о существовании которой большинство
людей даже не подозревало. Когда я начал напевать ее на людях, ре-

119

Смех и слезы Кассандры

акция меня удивила: «Блюз мертвой планеты» стала наиболее востребованной песней. Студенческие радиостанции на тихоокеанском
северо-западе проигрывали мою записанную в домашних условиях
кассету. После десяти лет сочинительства песен и выступлений
«Блюз мертвой планеты» так и остался моим непревзойденным хитом, который едва не попал в мировые чарты.
Так я стал писать песни, такие как «Лотта продолжает все покупать» и «Блюз истребления» («Птица додо сказала "прощай", гигантская гагарка испустила дух»). По необъяснимым причинам они
подняли мне настроение, и на моем лице засияла улыбка. Ни песни,
ни смех не изменили того факта, что наше будущее летело в тартарары, но делали вид сточных канав не таким удручающим. И наконец,
привязка музыки и песен к интеллектуальной работе по поиску решений глобальных проблем стала открывать двери и сердца, хотя я
этого не ожидал.

***
Чопак, Венгрия
Август 1994 г.
Полночь. Я добрался пешком до озера Балатон, намереваясь совершить свой ритуальный заплыв. На озере бушует шторм, вода ледяная, но я снимаю одежду и все равно вхожу в воду.
Меня по-прежнему удивляет мое пребывание здесь. Я во второй
раз присоединяюсь к ежегодному собранию Балатонской группы,
международного сообщества передовых мыслителей в области
глобальных систем. Группа была основана Даной и Деннисом Медоузами. Удивительно, несколько лет назад на меня произвела неизгладимое впечатление их небольшая книга «Пределы роста»,
а теперь они стали моими друзьями.
Хотя меня оба раза просили сделать профессиональные презентации, мне кажется, что мой реальный вклад в мероприятия —
музыка. Эти высокопрофессиональные ученые, официальные представители от правительства, исполнительные директоры фондов и активисты-исследователи любят попеть сами и послушать
других. Похоже, моя гитара важнее, чем лозунги, которые я провозглашаю с высокой трибуны.
Группе нравятся песни в жанре эко-сатиры вроде «Мертвой
планеты», но им нужны и другие песни, чтобы поднять настроение. Дана несколько раз заставляла меня написать что-нибудь более вдохновляющее, но по каким-то причинам это труднее сделать.

120

Глава 5

Я пребываю в замешательстве. Мы называем это «Балатонским синдромом». Городское планирование в Индии дает новый
повод для гражданской активности в Сиэтле. СМИ-кампания в
Таиланде приводит к мозговому штурму с целью спасения Центральной Америки. Вам не нужно вежливо помалкивать, как
часто приходится делать в родной стране, о том, что происходит с планетой. Все, кто здесь присутствует, знают об этом не
понаслышке.
Вероятно, следует выбраться из озера. Буря еще вдалеке, но
идет сюда, освещая свой путь молниями. Раскаты грома покрывают рябью поверхность озера.
Но что-то не дает мне выйти из воды. Я уже не прилежный
прихожанин, но ощущение в этот момент напомнило мне те дни,
когда, будучи ребенком, я один входил в пустую церковь после воскресной службы и молился. Меня тянуло туда смешанное чувство
страха и благоговения, радости и тревоги. Теперь у меня такое же
чувство. Словно есть молитва, которую нужно произнести, именно здесь, в этом месте.
Я начинаю громко произносить молитву, и она становится
песней5.

***
Говорить о глубоких переживаниях нелегко. Трудно найти нужные
слова. Но их все равно нужно заставить звучать. Слова — это те сигналы, которыми мы обмениваемся друг с другом, через пространство и время, сообщая другим людям о нашем личном опыте: о правде, какой мы ее видим и чувствуем. И когда слова идут легко, как
дыхание, с песней или мелодией, это еще лучше, так как песня раскрывает внутренний смысл слов, скрытый где-то в глубине поющего, и доводят его более действенным образом до слушателя.
Посредством музыки я стал учиться расширять диапазон того,
что я мог сказать другим людям о том, что мне известно об этом времени и что я думаю по этому поводу. Точно так же, как многие пишут для того, чтобы понять, что они думают, я пою, чтобы знать, что
я думаю и чувствую. Однажды бродвейский автор-песенник
1940-х гг. по имени Lemon-Drop Kid сказал, что «музыка помогает
вам почувствовать ваши чувства, слова помогают вам думать ваши
мысли, а песня помогает вам почувствовать ваши мысли».
Вот почему создание музыки для меня и для многих людей является такой важной составляющей жизни в наше трудное время. Музыка, поэзия, живопись, танцы… многие люди, кого я знаю, бьющиеся над дилеммой Кассандры, находят утешение — и надежду, цель

121

Смех и слезы Кассандры

и вдохновение — в искусстве. Искусство позволяет расширить границы интимного. Это беженец человечества во Вселенной, которая в
своей основе бесчеловечна и нема. Просто существуя, искусство отрицает безличные силы Природы, механические и цифровые системы Мира, бесчестье человеческого существования. Оно вечно даже в
то время, когда угнетение, страх и безразличие осаждают нас со всех
сторон. Так или иначе, когда прямые слова предупреждения, страха
или гнева о проблемах мира не могут быть произнесены, или их не
может заметить культура, песня все равно найдет своих слушателей. Стихотворение обязательно найдет читателя. Мы все равно чувствуем, что нас слышат, даже если аудитория состоит из одного-двух человек: вас самих и вашего партнера. Это — начало.

***
Вашингтон, округ Колумбия
11 января 1999 г.
Река Потомак замерзла, и главный город самой могущественной
нации в мире покрыт льдом. Всеобщее внимание привлек президентский скандал с Моникой, по мнению остального мира, притянутый за уши. Я слушаю репортаж с подтекстом по радио: «Ученые сегодня объявили, что 1998 год был самым теплым годом за
всю историю, среднемировая температура земной поверхности
установила новый рекорд. А на Нью-Йоркской фондовой бирже
цены немного выросли вместе с замедлением торговли…».
За обедом мой друг Питер, лидер «зеленых» с большими связями, ругает неэффективную работу самых крупных и влиятельных национальных групп, занимающихся охраной окружающей
среды. «Цель их существования заключается в сборе средств, —
жалуется он. — Три основные группы могут завтра прекратить
существование, и единственным последствием будут неожиданно возникшие 100 миллионов долларов их общего бюджета — деньги, которые можно будет потратить на реальную работу».
Питер по своим каналам узнал, что вице-президент Гор — автор нашумевшей «Земли на чаше весов» — подписал меморандум
для служебного пользования, запрещающий главным органам по
защите окружающей среды в стране применять новые ограничения по использованию пестицидов в пище. Питер потрясен, и он
устал от попыток наладить политический процесс. Вместо этого он хочет работать над предложением культурных изменений.
«Система слишком коррумпирована, — говорит он с горечью. —
Мы никогда ни к чему не придем».

122

Глава 5

Тем вечером по электронной почте я получил письмо от Даны
Медоуз с написанной ею газетной колонкой. Несмотря на то что
ей, как и всем, кто занимается глобальными тенденциями, хорошо известно положение вещей, Дана весела. Она твердо верит,
что мы сможем остановить бурю, как раз вовремя, сочетанием
изобретательности, мудрости и любви. Ее научный анализ предполагает, что если бы мы хотели, мы смогли бы искоренить бедность и исцелить природу. Мне нравится ее оптимизм; я разделяю его в свои лучшие дни.
Но эта еженедельная колонка полна отчаяния. Она провела
день, изучая состояние популяций креветок, распространения
СПИДа в Африке и истребление исчезающих биологических видов
в Индонезии, вызванное финансовым кризисом. «Я сдалась, — писала она, объясняя причину своих слез. — Слишком много неправильного происходит чересчур быстро. Я не в силах этому помешать. Может быть, мне надо просто бросить писать, исследовать, работать на ферме, учить детей и найти работу, за
которую хорошо платят, есть креветки, пока они еще есть, и
смотреть сериалы по вечерам. Конечно, я ничего из этого не сделаю. Но бывают дни, когда я думаю, почему нет».

***
Сознание нашей обреченности — невероятно тяжелая ноша. Осознавать, что мир (или любой его уголок, который вам по душе)
устремился в пропасть, и чувствовать, что ничего нельзя сделать,
чтобы этому помешать, ничего нельзя сделать, чтобы вас услышали, может мучительно опустошать, не говоря о депрессии, страхе
и постоянной озабоченности. Важно найти пути для выражения
этих чувств. Они обоснованы. Они реальны. Если их отрицать, вы
станете циником. Если их выразить, они могут дать вам импульс
для действий. И когда их начинают понимать другие люди, эти чувства могут стать катализатором процесса выхода из дилеммы Кассандры.
Джоанна Мэйси, талантливая ведущая терапевтических семинаров, называющая себя «буддийским ученым», помогает работать
людям с такими сложными чувствами в течение многих лет. Она создает окружение людям для выражения их эмоций, связанных с
происходящим в Мире и Природе, творческими и ритуальными способами. Некоторые люди от этого получают большую помощь; по
большему счету, общество не предоставляет много безопасных возможностей для выражения сильных эмоций любого рода, не говоря
об огорчении за исчезнувшие виды или отчаянии из-за трудностей,

Смех и слезы Кассандры

123

с которыми встретятся следующие поколения. Многие люди даже
боятся признавать такие чувства. Семинары Джоанны показывают
людям, что возможно испытывать сильные эмоции и выживать,
даже становясь при этом сильней.
Джоанна Мэйси и австралийский активист в области защиты тропических лесов Джон Сид создали ритуал, который впервые стал популярным в 1990-х гг., среди «зеленых» со спиритическим или религиозным уклоном, под названием «Комитет всех живых существ». Ритуал включает изготовление масок различных форм
жизни на Земле — людей, животных и растений всех видов — как
прошлого, так и будущего. Участники выбирают маску по желанию, а потом в ходе заседания комитета каждый получает возможность высказать возникшие в его воображении эмоции — надежду,
страх, огорчение, гнев или видение будущего — от лица этого живого существа. Некоторых людей, особенно у кого раньше не получалось выразить чувства в связи с происходящим, такие семинары
раскрепощали, даже видоизменяли их.
На протяжении последних десятилетий инновационные подходы, которые изобретали, чтобы помочь справиться с сильными эмоциями, обусловленными дилеммой Кассандры, выросли многократно и приняли много различных форм — от приватных инструментов
самостоятельного тренинга до глобальных музыкальных импровизаций. Многие из этих подходов были вдохновлены (осознанно или
неосознанно) философским движением, возникшим в 1970-х гг., под
названием «глубокая экология» и смежной дисциплиной на основе
психологии — «экопсихологией». И то и другое ставили целью восстановить связь человека с природой — иногда с терапевтическим
воздействием на сильные эмоции, испытываемые людьми. Главные
религии также пробудились, осознав ответственность текущего момента, и стали давать верующим возможность выразить скорбь,
надежду и веру в будущее Земли. Многие традиционные лидеры, от
Далай-ламы до папы римского и патриарха православной церкви
объявили человечество ответственным за процветание природы, и
все инициативы по защите окружающей среды все чаще находят
поддержку в христианстве, иудаизме, буддизме и исламе.
Если вам в новинку дилемма Кассандры, будьте уверены, что существует много способов найти утешение и вдохновение. Не имеет
значения, удобнее ли вам следовать тропой философии или искусства, психологии или религии. Не имеет значения, используете ли
вы древние или современные формы выражения, или сочетаете и те
и другие. Мое видение дилеммы Кассандры принимало различные
формы в разное время — от содействия в основании экологической
организации общепринятого христианства до поездок к духовным

124

Глава 5

вождям североамериканских индейцев и участия в инновационных
методиках «глубокой экологии». Сегодня я обретаю утешение и покой, выходя прямиком во двор и направляясь в лес рядом с домом.
Во всех использованных мною формах я достигал ритуальной сокровенности и много раз находил и большое утешение, и возрождение
надежды.

***
Уидби Айленд, штат Вашингтон
Июль 1995 г.
Костер похож на танцора. Я наблюдал за ним всю ночь. Большую
часть ночи мы молчали, но время от времени один из нас начинал
петь песню или произносил молитву.
Дежурство перешло к Элиасу Эймидону, писателю по натуре и
по призванию свыше. Оно началось с приходом темноты, когда подожгли первые бревна, и закончится, когда солнце согреет эту
часть Земли снова своим сверкающим огнем. Психолог Роберт
Гринуэй всю ночь постукивал в мягкий барабан, звучавший как биение сердца.
Мы оплакиваем животных и культуры, которых уже нет.
Мы наблюдаем за этим участком земли, нашим лагерем. Мы
охраняем его путь через ночь.
Мы ждем признаков утра, гадая, каким будет наступивший
день. Мы готовимся встретить это будущее.
Когда приходит рассвет, мы встаем и оглядываемся вокруг.
Мир все еще здесь. Костер гаснет, забросанный песком. Роса на наших ногах, когда мы спускаемся к завтраку, напоминает бусины
из холодного серебра.

***
Существование дилеммы Кассандры заставляет нас жить в страхе и
неопределенности в отношении будущего. Но нам также предстоит
выдержать осознание прошлых ошибок и принесенных во имя роста
жертв. Тот мир, в который пришло большинство из нас, умер, и с
ним умерло множество ценных для нас вещей — или они могли быть
ценными, если бы мы их знали.
Когда я был ребенком во Флориде, нашу семью приметил ламантин. Огромное млекопитающее проводило лето, плескаясь в воде, в
заливе, где мы держали нашу лодку, на южной оконечности Меррит-Айленда. Большую часть летних дней оно подплывало к наше-

125

Смех и слезы Кассандры

му причалу, замирая в ожидании, а мы с сестрой садились в шлюпку, чтобы сказать ему «привет».
Ламантин был длиной 2,5 метра, весил 1000 фунтов, и был ручным как домашняя кошка. На спине у него были шрамы, оставшиеся
после встречи с винтами моторных лодок6. У нас был обычай играть
в такую игру: ламантин отталкивал нас в нашей небольшой лодчонке на несколько метров, после чего она переворачивалась на спину,
чтобы мы почесали ей брюхо. (Мы знали, что это «она», потому что
однажды она приплыла с детенышем). Складки серой ламантиньей
шкуры становились жесткими, когда мы скребли их ногтями.
Итак, когда 20 лет спустя я узнал историю об истребленных гигантских арктических ламантинах, известных под названием морской коровы Стеллера, я плакал как ребенок. Словно мне снова было
11 лет, и я потерял своего лучшего морского друга.
Возможно, самым непереносимым в этом горе было одиночество,
которое пришло с ним, знание, которое разделяли очень немногие
из людей. Никто из нас, ныне живущих, не знал неловкой грации и
простой доброты тех гигантских существ. Не существовало режиссеров, чтобы снять фильм об их тихой жизни в Беринговом море, не
было ни одной экспедиции от National Geographic, которая отправилась бы наблюдать за ними в их местах обитания. Эти необычные ламантины просто исчезли. Они пошли в пищу для наших предков и
были преданы забвению.
«В нашем мире такого еще никогда не было, чтобы один вид оплакивал смерть другого, — писал Алдо Леопольд об истреблении странствующих голубей. Первобытный человек, который убил последнего мамонта, думал только о еде. Спортсмен, убивший последнего голубя, думал только о своей браваде. Моряк, свернувший голову
последней гигантской гагарке, вообще ни о чем не думал. Но мы, потерявшие своих голубей, оплакиваем их»7.
Наша способность оплакивать животное, которое исчезло в отдаленном прошлом, свидетельствует о нашем развитии, полученном
ужасной ценой. Приведу еще одну цитату Алдо Леопольда: «Если
бы это были наши похороны, голуби нас вряд ли бы оплакивали».
Наше горе одновременно и огромно, и абсурдно.

***
Херманнсдорф, Германия
Сентябрь 1997 г.
Сегодня я — путешествующий менестрель. Я приехал с Даной Медоуз и нашим другом Йоханом Дэйвисом, знаменитым аквахими-

126

Глава 5

ком, чтобы посетить необычную частную ферму, созданную Карлом Людвигом Швайсфюртом. Мне дали указания привезти мою
гитару.
Карл Людвиг — очень богатый человек с необычным видением.
После экологического прозрения он продал свою огромную компанию — это была самая крупная мясозаготовительная компания в
Германии — и создал невероятно большую ферму под названием
«Херманнсдорф», где замечательные свиньи получали максимум
солнечного света, а прекрасный сыр практически сам просился к
вам в рот. «Он живой, — любил говорить Карл Людвиг о своем
сыре. — Вам никогда не доводилось пробовать ничего подобного».
«Херманнсдорф» не похож на обычную ферму. Он роскошен.
В нем и свет, и искусство. Карл Людвиг подписал контракт со
многими художниками и декораторами, чтобы передать уникальный колорит этого места, многие экспонаты созданы на
экологическую тему. Некоторые из этих произведений находятся под открытым небом и имеют гигантские, по земным меркам,
размеры.
Он и его жена, Дороти (До-ро-ТЕЯ!) ведут нас на экскурсию, и
именно здесь во мне просыпается менестрель. Возле каждого художественного панно хозяин просит меня выбрать одну из моих песен, подходящих по случаю, и исполнить ее. Человеку, подобному
Карлу Людвигу, трудно отказать. Я чувствую себя так, словно
снова попал в одну из прошлых жизней, когда я странствовал по
Европе, развлекая лордов и леди в их поместьях.
Одна из типичных инсталляций похожа на миниатюрный
Стоунхендж*: большие поставленные стоймя камни, расположенные по эллипсу. Вы заходите внутрь и видите на камнях выгравированные названия всех животных, павших от рук человечества.
Вас переполняет эмоциями: увиденное очень похоже на мемориал в
память холокоста. Я пою «Блюз истребления», но песня, похоже,
утратила свой тонкий юмор.
Сцены вроде этой повторяются на протяжении целого дня.
Я потрясен монументальной природой «Херманнсдорфа», но мне
не дает покоя неловкое ощущение грусти и абсурда. Затем происходит эпизод с коровами.
Экскурсия завершается неописуемым коровьим пастбищем, и я
гадаю, в чем именно причина. «Вы должны спеть коровам, — говорит Карл Людвиг. Видимо, на моем лице появляется недоумение,
*

Внесенное в список Всемирного наследия каменное мегалитическое со-

оружение (кромлех) на Солсберийской равнине в графстве Уилтшир
(Англия). — Прим. ред.

127

Смех и слезы Кассандры

потому что Доротея закрывает глаза и кивает, словно говоря:
«Да, вы должны». «С какой стати?» — говорю я себе. Но ведь никто не узнает?
Коровы выглядят немного напуганными, поэтому я выбираю
тихую любовную серенаду со словами Райнера Мария Рильке.
Я пытаюсь тронуть их нежной песней, придавая своим интонациям бархатно-соблазняющий оттенок, словно уговаривая их подойти к ограде. Они смотрят крайне заинтересованно. Наконец, когда я уже собираюсь закончить песню, две коровы поворачиваются
задом, поднимают хвосты и начинают извергать мощные потоки урины. Вряд ли получилось сыграть заключительные аккорды с
приличествующим эмоциональным резонансом. Но в этот момент Доротея подходит ко мне, беря мою руку под локоток, как
это делают матери, и старается утешить меня. «Все хорошо, —
говорит она. — Это означает, что им понравилось. Так они аплодируют».

***
Время от времени меня поругивают некоторые мои профессиональные коллеги за распевание таких песен, как «Блюз мертвой планеты». «Слишком иронично, — говорят они. — Люди уходят с неприятным чувством, что их заставляли смеяться над тем, что принесло
так много горя». По их мнению, вероятный конец мира — серьезный бизнес. Легкомыслие тут неуместно.
Но по собственному опыту я знаю, что человек неограничен в
своих эмоциональных проявлениях. Это может быть горе, абсурдность и даже смех. Подобно Пэтчу Адамсу, доктору медицины,
жонглирующему свой жизнью и запечатленному Робином Уильямсом в голливудском фильме 1998 г., я уверен, что нам нужен смех.
Смех напоминает нам, что на самом фундаментальном уровне мы
действительно не понимаем, что происходит или что должно произойти.
Мы знаем что-то о том, что случилось на планете Земля миллионы лет назад, и можем сделать некоторые взвешенные предположения с помощью научных и компьютерных моделей, что вероятнее
всего произойдет в течение следующего столетия. Но мы не можем
представить, чем это все закончится, равно как и знать об этом.
Наше незнание поглотило нас. Эта иллюстрация для точного определения абсурдности, послание великих абсурдистских пьес, подобных «В ожидании Годо» Сэмюэла Бекетта. «Ну? Мы идем?» — спрашивает Владимир в конце пьесы. «Да, пойдем», — отвечает Эстрагон. Они не двигаются с места. Занавес.

128

Глава 5

При решении дилеммы Кассандры необходимо помнить об этой
абсурдности в первую очередь, таким образом она справедливо сможет стать объектом высмеивания, слезами или приступами смеха, в
зависимости от настроения. Нельзя «правильно почувствовать» возможность мирового коллапса. В данном случае уместны все эмоции.
Когда я сам борюсь с горем, страхом и неопределенностью перед будущим, я нахожу вдохновение у итальянского писателя Умберто
Эко. В своей классической повести «Имя Розы» Эко писал: «Должно
быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить смеяться над
истиной, УЧИТЬ СМЕЯТЬСЯ САМУ ИСТИНУ, так как единственная твердая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти
к истине». Не имеет значения, насколько ясно наше предвидение,
насколько точны компьютерные модели, видение будущего никогда
не должно приниматься за истину. Будущее как таковое никогда не
приходит. Оно становится настоящим. И даже если мы хорошо подготовим себя, когда воображаемое будущее станет самым реальным
настоящим, оно никогда не перестанет нас изумлять.

ГЛАВА

Армагеддон, утопия
или и то и другое?

Самые крупные достижения цивилизации — процессы, едва не
разрушающие общества, в которых они происходят.
Альфред Норт Уайтхед
Лучший способ исправить мир — признать его негодным.
Филипп Джеймс Бэйли

Пророчество, возможно, не самая древняя, но, вне всякого сомнения, одна из самых почтенных профессий. Библейский Ветхий Завет, известный евреям, как Танах, напичкан признаниями пророков, большинство из которых были неплохо осведомлены о геенне
огненной, вызванной дилеммой Кассандры. Повествуя одну историю за другой, они наставляли людей изменить свой образ жизни,
но никто не относился к старцам с должным уважением. Соответственно, многих потом уничтожил или «покарал» Бог. С омерзением наблюдая извращенную природу собственноручно созданных человеческих творений, Бог для начала устраивает всемирный потоп,
без какого-то ни было последнего предупреждения «о выселении».
Ной, строитель ковчега, создает мир с чистого листа, и, видимо, Бог
ожидает, что на этот раз люди учтут прошлый опыт и будут почитать правила и заповеди. Увы, этого не произошло, и череда пророков (Моисей, Даниил, Иеремия и пр.) снова должна усердно трудиться на ниве пророчества. Знавшие толк в рабстве египтяне
должны были отпустить израильтян, но они проигнорировали предупреждение Моисея и в итоге потеряли своих лучших сыновей в священной резне. Нечестивых жителей Содома и Гоморры предупреждали о том, что их ждет, но те все равно не прекращали своих оргий,
за что и были наказаны. И, конечно, из иудаизма появилась новая
религия — христианство, в котором появляется величайшее за всю

130

Глава 6

историю западной цивилизации пророчество о геенне огненной:
видение апокалипсиса в Откровениях святого Иоанна Богослова, в
котором предстают Антихрист и четыре всадника апокалипсиса, а
тех, кому, к несчастью, удалось выжить, ждут огненные страдания.
Апокалиптические видения конца света не ограничиваются еврейско-христианской традицией. Во многих системах верований, от
индуизма до хопи (религии североамериканских индейцев), предсказывается ухудшение (намного хуже, чем это обстоит сейчас),
прежде чем дело закончится полным крахом, и тут уже никому не
будет никакого дела. Верования совершенно по-разному описывают, когда именно произойдут события Армагеддона. Несколько уцелевших индейцев майя, прославившихся в курсе лекций Нового
времени, учили, что катастрофа произойдет в 2012 г. (об этом был
снят голливудский фильм с кратким названием «2012»), в то время
как индийские тексты говорят, что мы находимся в средней фазе
спада, известного как Кали-Юга и продолжающегося несколько сотен тысяч лет.
Верите вы или нет в религиозные предсказания, определенная
их часть во многом сформировала мировую цивилизацию и ее отношение к будущему. В качестве одного примера вспомним краеугольный постулат западной культуры на уровне подсознания, что
людей и общества ждет кара за их грехи, обычно в форме священной катастрофы. Еще один пример — многие из этих допотопных
историй изображают глобальный апокалипсис, вслед за которым
наступит новая эра, как вполне нормальное явление — как радуга
после дождя. Обряды, основанные на такой концепции, возникают
в удивительных местах, совершенно отличных от еврейского храма, христианской церкви или семинара индейцев майя в рамках
религиозного культа Нового времени. Противостояние непрямому
влиянию этих обрядов — важный шаг в разрешении дилеммы Кассандры.
Независимо от того, в какой мере такая точка зрения вызовет
возмущение большинства людей, идея нормальности и даже желательности мировой катастрофы может в определенном смысле выглядеть гротескно привлекательной. Для начала катастрофа может реабилитировать осмеянного пророка. (Представьте чувство
облегчения, которое испытал Моисей, когда на Египет обрушились
полчища жаб, точно по расписанию). Заметьте, что многие религиозные пророки не слишком сожалеют, когда на их предсказания не
обращают должного внимания; они почти рады каре, постигшей
этих не прислушавшихся к ним людей, вместо того, чтобы давать им
утешение и наставление в последнюю минуту. Это особенно относится к тем пророкам, над которыми издевались, — они будут испыты-

Армагеддон, утопия или и то и другое?

131

вать чувство сладкой мести, когда их обидчиков постигнет справедливая кара. Душевное «Эй, а я вам об этом говорил!» дает чувство
удовлетворения от собственной правоты. Но не следует путать это
чувство с успехом. Не забывайте, что успех для пророка — изменение хода событий, в результате чего удастся избежать Судного дня.
Читателю, судя по всему, не имеет смысла напоминать об этой
обычной истине, но я с сожалением должен вас проинформировать,
что ряд современных пророков, похоже, более чем готов дать «зеленый свет» наступлению Армагеддона. Я сам после многолетних наблюдений пришел к выводу, что одно из течений движения в защиту окружающей среды было бы очень разочаровано, если бы конец
света не наступил. Их чувство космической справедливости было бы
растоптано, если бы Мир просто продолжил свое ускоренное нисхождение по нынешнему курсу, лишь небрежно кивнув в сторону
тех, кто предупреждал о глобальном потеплении, истреблении видов и тому подобном, и не понеся за это заслуженной расплаты. Если
подходить к этому еще более серьезно, то такой исход подорвал бы
исконную веру людей в хрупкость Природы и, что более важно, в
растущую убежденность, что единственный способ разрешить глобальные проблемы — привлечь на свою сторону самоотречение потребителя.
Тот факт, что люди удовлетворенно создают и распродают Мир по
кусочкам, с одной стороны, и покупают его — с другой, для некоторых является большим разочарованием. Более того, есть люди, которые настолько не любят этот Мир, создававшийся силами потребительского капитализма, что катастрофа выглядит вполне желаемым исходом. Ничто другое, так думают эти люди, не уменьшит
численность населения и воздействие технологий до уровня, на котором возможно спасти Природу от практически полного уничтожения. Ничто другое не в состоянии привести человечество в состояние
священного ужаса от вида шикарных автомобилей и огромных супермаркетов. По этой версии, если учесть нашу жадность, безразличие и беззаботность, мы, вероятно, заслуживаем исчезновения.
Такие кассандры, пророки в традиции Ветхого Завета — люди,
которых я называю «жаждущими конца света», или, по крайней
мере, конца Мира в его современной версии с бессмысленным потреблением и свободным рынком для жадных до прибыли богачей.
Я не отрицаю, что большинство потребительских прихотей лишено
смысла или что большая часть того, что происходит в торговле, самое настоящее жульничество, где самые изворотливые и безжалостные вознаграждаются деньгами. И все же я хочу сказать, что первым шагом для выхода из дилеммы Кассандры будет исключение
любых привязок к благотворным последствиям глобальной катас-

132

Глава 6

трофы. Пока какая-то часть вашего «я», особенно неизвестная
часть, втайне лелеет надежду на наступление конца света, она будет
подрывать вашу способность предотвратить катастрофу.
Для защитников окружающей среды самая главная проблема —
быть за Природу, не становясь при этом антагонистом Мира, подобно
тому как и для борцов с бедностью и несправедливостью главным является любить бедных и угнетенных, не испытывая ненависти к богатым и сильным. Можно развить концепцию Ганди сострадания к
людям, таким, какими они являются, и распространить ее на тех
людей, которые, как вам кажется, имеют противоположные ценности, не впадая в крайность, если вы чувствуете превосходство собственной правоты.
Если хотите изменить Мир, вы сначала должны принять факт,
что некоторые аспекты человеческой природы фундаментально неизменны или, по крайней мере, их нельзя изменить в сроки, которые позволят провести массовую культурную трансформацию, превращающую весь мир в гротескный монастырь, где все любят природу и наполнены добротой по отношению друг к другу. На данный
момент мы — люди, неуемные в своих желаниях, стремящиеся к накоплению, запуганные и жадные, легко поддающиеся манипулированию, когда нам сулят любовь, власть и плотские удовольствия.
Мысль о комфорте, роскоши и престиже не дает нам спокойно спать,
и время от времени мы убиваем друг друга. Разумеется, в нас также
много и благородства, и по уровню порочности люди очень сильно
различаются от матери Терезы до ___________ (впишите имя человека, кто, по вашему мнению, наименее близок к святым). Но даже у
святых есть свои темные стороны.
Здесь можно провести итоговую черту: если кричать об изъянах
человечества или предрекать нашему виду уничтожение по той причине, что мы не хотим видеть знаки предупреждения, посылаемые
Природой, это не спасет Мир или Природу, или нас с вами. Крики
«Ура!» грядущему апокалипсису могут привести только к одному
или двум очень нежелательным последствиям: катастрофе или отчужденности по отношению к другим людям.
В Орегоне в 1991 г. издевавшаяся над обществом группа, зацикленная на антимировом подходе, стала призывать не просто к нулевому росту численности населения, а к полному истреблению человеческой популяции. Они называли себя «Движение за добровольное уничтожение человечества» (аббревиатура VHEMNT по
звучанию совпадает с английским vehement, т. е. «неистовый»).
Их придуманной философией стали лозунги: «Оставим природу
животным», «Человечество — неудачный эксперимент. Давайте
просто его прекратим». Но в отличие от своих предшественников,

Армагеддон, утопия или и то и другое?

133

шейкеров, христианской секты XVIII в., участники которой полностью воздерживались от секса, чтобы стать ближе к Богу, последователи философии «неистовых» предпочли бы сами исчезнуть с
лица Земли, прежде чем их взгляды окажут значительное влияние
на остальных.
Менее экстремистские, но более серьезные версии этой тенденции можно встретить во многих обществах, от скрытых в густых лесах лагерей поселенцев под лозунгом «Планета в первую очередь!»
до офисов всемирно известных ученых. Но эскалация подобных
взглядов может оказаться опасной. Хотя большинство критиков
чрезмерно разросшейся человеческой общности на Земле не ассоциирует себя с экстремистами, все они имеют общую особенность с
Unabomber — американской общиной «возвращенцев» к природе,
которая доводила подобную стратегию до крайности. Тед Качинский, основоположник этой общины, отправил 16 бомб по почте за
17 лет, убив 3 человек и ранив 23 человека, чтобы замедлить технологический прогресс и привлечь внимание к своей антитехнологичной, дружественной к природе философии. Ему удалось опубликовать свой «манифест» в New York Times и Washington Post, но ни его
аргументы, ни его слова не прозвучали достаточно убедительно, чтобы произвести больший эффект, чем удивление на лицах простых
граждан и облавы фэбээровцев, искавших его убежище. Неистовство его протеста, вероятно, сильно повредило деятельности его не
столь отчаянных и более ответственных соратников, отбросив все
движение на десятилетие назад1.
Unabomber продемонстрировала самый неподходящий способ избавления от дилеммы Кассандры: вместо того, чтобы ждать конца
света, попытаться самим его устроить. Идти по этой тропе не рекомендуется — не только из-за моральных и правовых норм, запрещающих убийство, которые полностью разделяет автор этих строк.
Внезапный, специально спровоцированный коллапс промышленно
развитой цивилизации станет причиной еще большего хаоса, человеческого горя и экологического разрушения, чем «естественная»
катастрофа, смоделированная компьютерной программой World3.
Дикая затяжная борьба за пищу и ресурсы на протяжении целого
поколения выглядит достаточно ужасно. Резкий сбой систем, отвечающих за питание, кров и работу для человечества, создаст массовую панику — представьте, как распространяется пожар в театре с
7 миллиардами людей, находящимися в нем.
Бедствия такого рода на протяжении десятилетий становились
излюбленной пищей для творчества писателей-фантастов. Французский писатель Рене Баржавель в классическом произведении
1943 г. «Опустошение» описывает мир, который просто остался без

134

Глава 6

электричества. В результате начались массовая война, опустошение городов и быстрое возвращение в каменный век. («Обратно на
природу… и к многоженству», — вздохнул с завистью один современный французский критик). Многие писатели и режиссеры напомнили нам о мировой ядерной войне, за которой наступит ядерная зима, что приведет к похожему хаосу и коллапсу, и этот вариант развития событий возможен до тех пор, пока мы обладаем
ядерным оружием. Совсем недавно в Голливуде было снято несколько драм на тему мировой экологической и нравственной катастрофы, включая неправдоподобный фильм о климатических изменениях «Послезавтра» и блокбастер в 3D «Аватар», в котором
экологическое самоуничтожение человечества перенесено на другую планету. (Мой самый любимый фильм в этом жанре — мультипликационный фильм «Валли» о роботе, которого оставили для
очистки свалки на нашей планете, брошенной на произвол судьбы
его железными собратьями).
Итак, мировую катастрофу можно ждать отовсюду. Но среди тех,
кто по-настоящему верит в это, — тех, кто наиболее страдает от дилеммы Кассандры и живет с чувством убежденности, что конец близок, — самым ужасным считается другой сценарий будущего. Этот
сценарий им трудно осмыслить разумом и практически невозможно
воспринимать на эмоциональном уровне. Для некоторых даже само
его упоминание вызывает резкое отрицание, поскольку от этого
можно просто перестать быть самим собой. Но мы должны его представить.
Теперь, читатель, приготовься к самому худшему.
Всегда есть шанс, что нам все сойдет с рук.

***
Плая-дель-Кармен, Мексика
6 января 1999 г.
День отличный. Легкий ветерок нагоняет мелкие волны на покрытый белым песком пляж. Солнце теплое и особенное. Рядом, в
тени, холодное пиво.
Мой друг Рик — девелопер в гостиничном бизнесе на быстро застраивающемся Карибском побережье Мексики — делится своими взглядами на мировые тенденции в состоянии окружающей
среды, человеческое предназначение и черные дыры в истории.
«На мой взгляд, для большинства жизнь становится лучше, —
говорит он. — И будет продолжать улучшаться. Рост численности населения уже сбавил темпы, кроме того, люди занимают не

Армагеддон, утопия или и то и другое?

135

так уж много территории. И в мире происходит очень много позитивного. Например, в первый раз в истории большинство людей
научились читать. Это огромное достижение, если учесть, что
всего несколько сот лет назад книги были доступны только в монастырях. Люди улучшили свое здоровье. Они живут дольше.
И они сейчас процветают, впервые за всю историю. Разумеется,
многие люди бедны; потому что большинство всегда остается
бедным. Но это не изменит того факта, что общая тенденция за
последние несколько сот лет стала улучшаться».
Я начинаю возражать. «А как насчет истребления биологических видов или…». Но Рик непреклонен в своем прагматичном
оптимизме и перебивает меня.
«Конечно, — говорит он, — мы потеряли некоторые виды, и,
вероятно, потеряем еще. Но если мы будем думать об этом, то
всегда успеем их вернуть, прежде чем они исчезнут совсем.
Вспомните хотя бы большого кита или волков Йеллоустоуна.
Люди думают, что они исчезли, а сейчас они вернулись. Наверное,
однажды мы сможем вернуть исчезнувшие виды с помощью генной инженерии».
Трудно возражать на такие доводы, если при этом вы сидите
на пляже, потягиваете пиво и наблюдаете за проходящими мимо
вас полураздетыми людьми. Я, однако, протестую еще раз. «А как
насчет глобального…»
«Разумеется, мне не безразлична окружающая среда, — обрывает меня Рик. — Тут существуют две действительно большие
проблемы: химическое загрязнение и изменение климата. Мы
разбросали по всей земле токсичные отходы, в результате чего
пострадает много людей. Но я убежден, что однажды мы придумаем гениальную технологию, которая выловит и обезвредит все
нежелательные ядовитые молекулы. И конечно, мой отель, возможно, придется перенести вглубь материка — из-за поднимающегося уровня океана и ураганов. Но человеческая раса приспособится. Она пострадает, но приспособится. В конце концов, ей
всегда приходилось страдать. Но страдания — это не
Армагеддон».

***
Что, если через несколько десятилетий ситуация ухудшится, но не
намного? Что, если научная концепция о двужильности человеческой общности окажется правильной? Или окажется, что даже самые отчаянные оптимисты недооценивали способности человека
внедрять технические новшества, и у нас в руках окажется безопас-

136

Глава 6

ный и легкий способ справиться с глобальным потеплением, вернуть ископаемого дронта, восстановить бескрайние акры почвы,
подняв наши замки и супермаркеты в воздух, сохранить исчезающие культуры и языки, предоставив территориям, на которых они
распространены, статус суверенных государств, а каждого жителя
обеспечить преобразователем материи и летающим гиперкаром к
2050 г.? Что тогда?
При любом из перечисленных выше сценариев — от «все оказалось не настолько плачевно» до «мира, процветания и экологической реставрации, превзошедших наши самые смелые фантазии» —
верной своему долгу Кассандре следует либо принимать благодарности за то, что она приложила руку к спасению мира, либо, запершись где-то у себя дома, вздохнуть с огромным облегчением.
Например, есть пусть и маленький, но имеющий право на существование шанс, что 99 плюс 1% всех мировых ученых в области климатологии — и их компьютерные модели климата, температурные
исследования и запутанные климатические версии — окажутся далеки от реальности. Или частично далеки от реальности. Да, у нас
есть большое количество неопровержимых данных, что ледники
тают, происходит миграция теплолюбивых видов к полюсам,
Эль-Ниньо наблюдается каждые 4 года, вместо семи и т. д. Но вероятность, что и Мир, и Природа сумеют с этим справиться, без бедствий и катастроф, действительно заслуживает рассмотрения
(и может быть, что это ваша точка зрения). Это не невозможно по
большему счету (пусть и очень маловероятно). И действительно, немало хорошо информированных и рационально мыслящих людей
считают, что такой «розовый» сценарий реализуется — и машинальный, почти бессознательный оптимизм такого типа обеспечивает постоянную стабильность мировой системы. Итак, нам следует
понять, откуда появилась такая точка зрения.
В 1990-х гг. ученые Нидерландов создали компьютерную модель
мира (наследницу World3), которая помогла им разобраться в этом
вопросе. Модель называлась TARGETS (задачи), и ее возможности
позволяли осуществить то, что было невозможно ранее. В программу были интегрированы различные способы нашего восприятия
мира.
TARGETS расшифровывается как «Инструменты для определения задач по устойчивой защите региональной и глобальной среды и
здоровья». Программа была разработана Яном Ротмансом и Бертом
де Вризом в соавторстве с группой исследователей из Голландского
правительственного института здравоохранения и защиты окружающей среды и была описана в их книге 1997 г. «Перспективы глобальных изменений: подход TARGETS». Модель TARGETS позво-

Армагеддон, утопия или и то и другое?

137

ляет людям анализировать несколько главных тенденций в мировой
истории, включая тренды с 1900 г. и возможные тренды вплоть до
2100 г., с нескольких точек зрения. Модель выполняет свою задачу
с помощью расчетов по численности населения, воды, энергии, почвы и продовольствия и «биогеохимическим циклам» (например,
содержание CO2 в атмосфере) через дополнительную аналитическую
линзу — культуру.
Культура, или точнее, «перспектива с точки зрения культуры»
обычно отсутствовала в большинстве количественных исследований
мировых тенденций. Модель TARGETS основана на заимствованиях из работ теоретиков культуры, включая Майкла Томпсона, который относит людей и общества к пяти основным группам: индивидуалисты, эгалитарианцы, иерархисты, фаталисты и отшельники (себя
Томпсон относит к отшельникам, маргинальной социальной категории, находясь в которой, очень удобно критиковать остальные четыре группы). Модель TARGETS анализирует, как выглядит прошлое
и будущее Мира и Природы с точки зрения этих категорий, а результаты подкрепляет убедительными цифрами.
На самом деле TARGETS не учитывает фаталистов и отшельников, так как те не играют активной роли в системе. Они просто вышли прогуляться. Так, фаталисты считают, что все — лотерея (по
Ротмансу и де Вризу), а реальность «капризна». («Жизнь — это как
коробка шоколадных конфет, — говорит герой-фаталист в фильме
«Форрест Гамп». — Никогда не знаешь, какая конфета попадется на
этот раз».) Ну а отшельники — это отшельники.
Таким образом, остаются три группы активных игроков, занятых в игре под названием «Мир»: индивидуалисты, эгалитарианцы
и иерархисты. Рассмотрим всех по очереди.
Индивидуалисты убеждены в изобретательности людей и способности природы к восстановлению. Таким образом, природу можно
использовать, ее много вокруг нас, мы не можем ей повредить, и
даже если это произойдет, на помощь придут технологии и устранят
проблему. Любой риск для природы будет вознагражден, так как
нельзя просто так пройти мимо свободы и всеобщего процветания.
Изобретательность человека, упорный труд и свободный рынок перенесут нас через любые тернии прямо к звездам. Да здравствуют
партия «правых» и свободное предпринимательство!
Эгалитарианцы придерживаются прямо противоположной точки
зрения. Природа уже трещит по швам от нестерпимой человеческой
ноши и нуждается в защите. Большие риски не могут быть приняты — в противном случае мы лишимся нашей планетарной поддерживающей системы. Мы должны направлять людей к более равному для всех, не опасному для окружающей среды образу жизни. Как

138

Глава 6

писали авторы книги «За пределами роста», выразив свою мысль
точным эгалитарианским языком: «Будущее, чтобы оно оставалось
жизнеспособным, должно быть возвратом назад, замедлением, избавлением». «Зеленые» бьют в свои барабаны.
Иерархисты занимают промежуточную позицию, но со своими
особенностями. Они верят в партнерство и управление. Стабильность — это их ключевая добродетель. Они готовы принять определенную долю риска для Природы ради более продвинутых социальных задач. Но они также считают, что корень зла заключен, в основном, в природе человека, и только с помощью устойчивой системы
ясных правил, норм и финансовых стимулов удастся удержать людей от нападок на Природу — или на Мир — до известных пределов.
Бюрократы Европарламента решат все ваши проблемы.
Чтобы дать вам более полное представление о различиях между
этими типами, привожу нижеследующее предложение, написанное
Полом Харрисоном в книге 1992 г. «Третья революция: окружающая среда, население и устойчивый мир»: «Человеческая история — это история растущих чисел, растущего потребления, растущих агрессивных и разрушительных технологий».
Это явно эгалитарианское высказывание. Что же мог бы написать
о человеческой истории индивидуалист, например, экономист Джулиан Саймон? Тогда бы фраза звучала следующим образом: «Человеческая история — это история триумфа над опасностями природы,
преобразования земной оболочки и добычи полезных ископаемых, и,
что самое главное, гениальных технологических открытий».
И наконец, фраза, которая могла быть сформулирована иерархистом — скажем, замминистра по экономическому планированию
в Брюсселе: «Человеческая история — это героическая летопись
устойчиво растущей численности населения, удовлетворения его
потребностей за счет тщательно сбалансированного управления
людьми и ресурсами и выбора самых малозатратных технологических решений по тем неизбежным проблемам, которые встречаются
на нашем пути, И все это благодаря эффективному правительству и
справедливо применяемым законам».
Имейте в виду, что индивидуалисты написали наиболее вдохновенное, рекламное послание. Большая часть коммерческой культуры в промышленно развитом мире сугубо «индивидуалистического» свойства. Индивидуалисты манят обещанием свободы, умеют
выразить гордость по поводу достижений человечества и прославляют возможность («Вы можете получить это все!»). Эгалитарианцы,
для сравнения, обычно выглядят расстроенными, искренними и
пессимистичными («Мы должны спасти Землю!»). Иерархисты производят впечатление очень ответственных и уравновешенных лю-

Армагеддон, утопия или и то и другое?

139

дей, но весьма скучных («Перед нами важные политические решения, которые нам следует рассмотреть»). Неудивительно, что миром
обычно правят индивидуалисты.

***
Когда вы программируете компьютер как модель мира и даете установку, чтобы он учитывал прогресс истории с точек зрения различных культур, перед вами начинает возникать подборка завораживающих картин. Создатели TARGETS называли некоторые из этих
картин будущего «утопиями» и «антиутопиями» (в книге все они
показаны в виде обычных графиков и таблиц, но мы будем использовать наше воображение). Например, если вы эгалитарианец и становится ясно, что вы оказались правы в вашем видении угрозы для
природы и человечества, и по стечению благоприятных обстоятельств у вас появилась реальная политическая возможность решать, что произойдет в мире в течение следующей сотни лет, — тогда вы создадите утопию по-эгалитариански. (Эгалитарианец не
будет делать это в одиночку, так как он задействует большое число
участников процесса для выработки консенсуса.) Это не означает,
что после этого Мир будет совершенен, но он «позеленеет» настолько, насколько вам это удастся сделать с учетом ситуации на начальной стадии преобразований. Вы бы замедлили экономический рост,
обложили бы высоким налогом производителей нефти и богачей,
направив вырученные средства на помощь бедным. Вероятно, вы сочли бы уместным ввести добровольно-принудительный контроль
над рождаемостью. Природа была бы частично спасена, люди наелись бы досыта, но в пятницу вечером вам было бы некуда пойти
развлечься, так как подобные излишества исчезли бы, а жизнь стала бы более серой.
В противоположность этому, если бы Миром управляли индивидуалисты и если бы их видение Мира и Природы оказалось верным,
возникшая в итоге утопия напоминала бы нашумевшую своими деяниями экономическую партию, которая стала бы сама сворачивать
свою деятельность как раз в тот момент, когда еще можно спасти
Природу, и после того, как все в Мире получат в собственность неплохой дом, спортивный автомобиль и много-много «материала».
(На самом деле именно эту точку зрения озвучивали некоторые первые критики «Пределов роста».)
Наконец, утопия «по-иерархистски» означала бы «не слишком
плохой» Мир, в котором есть «всего несколько гигантских проблем», для решения которых были бы созданы специальные министерства. О таком будущем будет нечего рассказать маме в письме.

140

Глава 6

Но что произойдет, если вы эгалитарианец и стоите во главе
Мира, но ваше видение Мира и Природы оказалось совершенно неверным? Что если окажется, что все время были правы индивидуалисты? Вы замедляете рост и повышаете налоги… и этим создаете
«индивидуалистическую» антиутопию, самый худший из всех вариантов с точки зрения индивидуалиста. Люди, которых можно
было бы спасти от бедности за счет экономического роста, будут
по-прежнему ходить по нужде в дощатый туалет под открытым небом. Все доходы пойдут прахом, никаких инноваций — это, конечно, не Армагеддон, но возникнет масса ненужных неудобств и страданий, к тому же будет негде играть в гольф.
Не менее тревожен обратный сценарий — антиутопия с точки
зрения эгалитарианца: к власти пришли индивидуалисты, но эгалитарианцы оказались правы в своих мрачных пророчествах. Результатом может оказаться популярный сюжет, в котором главный герой устанавливает на свой автомобиль два огромных ракетных двигателя и дает старт. Поездка была захватывающей до тех пор, пока
он не врезался в скалу, проехав 14 километров. В итоге вся конструкция сплющивается в буквальном смысле в лепешку. (На ракетных двигателях тормоза не предусмотрены.) Антиутопия по-эгалитариански — это то, чего больше всего боятся люди, знающее о
дилемме Кассандры: взрывной рост, точка максимума и коллапс.
Очевидно, что очень много зависит от того, кто оказывается прав.
Также очень много зависит от того, кто находится у власти. Как указывали создатели TARGETS: «Если мир — это область изобилия, а
возникающие проблемы будут решаться людьми с изобретательностью первооткрывателей, человечество пойдет по несколько опасному, но не катастрофичному пути. В то же время если жизнь — это
тонкий и непрочный клубок связей, которые можно легко разорвать
и испортить, было бы глупо и безответственно продолжать неконтролируемый рост»2.
Это «если» — глобальный поворотный пункт в истории человечества. Выбор дальнейшего развития становится подобен гигантской рулетке. Выбор вариантов остался неизменным с тех пор, как
появились эгалитарианские «Пределы роста», в которых авторы
впервые попытались сказать, что человечество должно замедлить
свой рост во имя развития, на что индивидуалисты и иерархисты
презрительно возразили, что самое умное — еще больше ускорить
темпы роста. Ясно, за последние десятилетия им явно повезло в рулетке.
Все же можно и нужно представить обратные роли. Если бы голоса в пользу более ускоренной экономической экспансии для решения мировых проблем — всех индивидуалистов в этом мире — не

Армагеддон, утопия или и то и другое?

141

услышали в 1972 г. и им пришлось бы с ужасом наблюдать за одержимым «зеленой» идеей человечеством, придерживающим за хвост
экономическую гусыню, которая и дальше смогла бы нести золотые
яйца, они бы почувствовали себя как в мышеловке, разочарованные
и полные страха за будущее. Вероятно, они стали бы давать мрачные
пророчества и поняли, что их не слушают. Им понадобилось бы утешение в виде поэзии Брехта («А в страшное время еще будут петь
песни?/Да, будут, но это будут страшные песни»). И вполне возможно, хотя и мало вероятно, что они оказались бы правы.
Но это не тот Мир, в котором мы живем. Рост в духе индивидуалистов — название азартной игры. Эгалитарианцы группами проводят мозговой штурм, захватывают университеты и выставляют
заградотряды в лице активистов, все для того, чтобы найти красную кнопку останова. Иерархисты в правительстве и ООН стремятся сохранить мир между двумя лагерями и принимают компромиссные решения. (Все, чего они достигли, и пределы, в которых может быть принят такой подход, наиболее ярко предстали миру на
саммите по проблемам климата в Копенгагене в 2009 г.) А между
тем научные данные, похоже, говорят в пользу устойчивой концепции, что природа подобна нежному цветку, из которого выдергивают лепестки. Видимо, только эгалитарианцы, что неудивительно,
обращают на эти данные то внимание, которого они заслуживают.
С их точки зрения — мы ласточкой летим с обрыва в бурные воды
антиутопии. Тем временем эгалитарианцы продолжают получать
радость и от рутинной работы (включая гранты на исследования и
университетские почести), в то время как индивидуалисты и иерархисты — единственные, кто понимают (и контролирует) Мир в
его нынешней форме настолько хорошо, что у них не возникает желания менять статус-кво.
Вуаля! Такова дилемма Кассандры во всей своей абсурдности и
сложности, требующая более творческой стратегии для изменения
Мира.

***
Где-то за Северной Дакотой
Лето 1996 г.
Я сижу в кресле у окна в «Боинге 737», и меня преследует иллюзия
неподвижного зависания над почти пустынным ландшафтом потрясающей красоты. Но мой ментальный ландшафт — балансирование между двумя разными мирами. Мне нравится летать самолетом. Честно говоря, я влюблен во всю технологическую

142

Глава 6

инфраструктуру западной цивилизации, начиная с аэропортов
и проката подержанных автомобилей и заканчивая скоростными
шоссе, которые с ветерком доставят меня туда, куда мне нужно,
не говоря уже о продуктовых супермаркетах, комфортабельных
номерах в отелях с интернет-соединением для моего ноутбука, кофейнях и кинотеатрах, а также книжных магазинах, где я провожу все свое свободное время. Я очень хорошо представляю, какой
вред приносит такая цивилизация окружающей среде, сумасшедшую экономику, на которой она построена. Но от этого знания
мне не перестает нравиться этот потрясающий образ жизни.
Я также попробовал жить в одноместном коттедже в Малайзии, обливался по утрам водой из ведра, сам стирал свою одежду —
и такое существование мне тоже было по душе. Но когда я понял,
что подобно мне большинство людей предпочитают скоростной
урбанистический образ жизни, в котором время сжимается до
перелетов на реактивных авиалайнерах и отправки сообщения по
электронной почте, меня захватила идея перестройки Мира таким образом, чтобы люди могли делать то, что им нравится, не
разрушая при этом планету. Вот почему я стал жить двойной
жизнью.
В течение последних нескольких дней я помогаю в проведении
тренинга для руководителей высшего звена в очень крупной, по
местным меркам, телекоммуникационной компании. Компания
решила, что ее руководители должны заняться политикой, и задействовала крупнейшие фигуры в этой сфере с обеих сторон политического Рубикона. Эти всемирно известные специалисты обучали группу тому, каким образом следует вести политическую
стратегию, создавать имидж, узнавать мнения избирателей,
проводить рекламную кампанию, даже как создать народную
группу поддержки по телефону.
Цель моей работы как консультанта — помочь создать и выстроить сложную серию лекций, семинаров и сессий планирования. За ланчем я пообщался с создателями рекламных роликов для
демократической партии, а на обеде — с пиарщиками от республиканцев, сделавшими президентом Рональда Рейгана (факт, который привел бы в ужас некоторых из моих друзей, но был бы хорошо воспринят моей покойной бабушкой). Я узнал немало тайн, но
одновременно почувствовал себя шпионом, скрывающим свою настоящую личину.
Когда мы приземлимся в Сиэтле, я сразу же поеду в островной
центр медитации, окруженный лесами, где буду преподавать
«глубокую экологию» в летней школе. Там меня ждут песни, моленья и ритуалы. В небольших группах будут проходить диалоги

Армагеддон, утопия или и то и другое?

143

на тему хрупкости природы, трагедии, происходящей с людьми и
экосистемами во всем мире, и зла корпоративной системы. Мне
нравятся такие встречи, потому что они дают максимальную
свободу самовыражению — намного большую, чем допускает мир
бизнеса. Но и здесь меня не покидает чувство, будто я шпион с вымышленной легендой.
Среди «глубоких экологов» я не особенно распространяюсь о своей работе с корпорациями. Но я скрываю, что живу в доме периметральной застройки в Беркли, штат Калифорния, который
раньше был монастырем цзен-буддистов. Если бы я сказал своим
клиентам о том, где я живу, некоторые из них отказались бы от
моих услуг. Если бы я объяснил во всех подробностях «глубоким
экологам» суть работы консультанта, думаю, что еще раз они бы
меня не пригласили.
Как перенести эти две жизни, эти два различных взгляда на
мир? И в той и в другой есть своя правда и своя хорошая сторона.
Экологи понимают, что происходит с планетой. Бизнесмены понимают, скольких усилий требует создание экономической стоимости и как продавать новые идеи. То, что хочу найти я и что хотят найти многие бизнесмены и экологи, — это синтез.

***
Очевидно, что реальный мир не разбит на аккуратные категории:
«индивидуалисты» и «эгалитарианцы». Но знакомство с этими различиями в перспективе помогает понять факт, почему одни люди сокрушаются о судьбе Земли, в то время как другие поют: «Не беспокойся и будь счастлив». Одни думают о глобальном потеплении и
видят экологическую катастрофу; другие видят в нем длинное теплое лето в Сибири. Мир, говорят, состоит из крайностей.
Но в какой-то момент люди всех убеждений должны столкнуться
с определенными фактами. Различия в восприятии не будут играть
большую роль при наличии достоверных данных, а когда набирается достаточное количество данных, они вместе создают тенденцию.
Если тенденция неизменна в течение достаточно долгого времени и
идет в опасном направлении, из благоразумия необходимо сделать
прогноз. А если предсказание катастрофы неопровержимо, необходимы серьезные превентивные меры и анализ. Что делать — это
спорный вопрос для людей с различными взглядами и опытом, но
после того, как пройден определенный порог, возникает разумный
вопрос: принимать меры или нет?
Если вы дочитали до этого места и вам еще не хочется посмеяться над каким-нибудь серьезным сценарием мировой катастрофы,

144

Глава 6

подумайте о следующем: 8 марта 1998 г. самый читаемый научный
журнал Science (именно то самое издание, в котором «Пределы роста» 1972 г. подверглись жестокой критике) напечатал небольшую
статью, написанную признанным британским ученым Джеймсом
Лавлоком и призывающую к специальной кампании по «консервированию важной информации, которая должна быть сохранена в
годы хаоса». Лавлок, мировое светило в области атмосферной химии, рекомендовал сделать это старомодным способом, на износостойкой бумаге, без применения более совершенных технологий,
потому что последние окажутся менее стойкими к испытанию времени. Ведь бумага доказала свою способность находить путь через
века, компьютеры еще не ставили рекорд в этом плане. Почему Лавлок оставил этот зловещий рецепт? Потому что цивилизации, которые, как правило, продолжаются не более нескольких столетий,
«эфемерны по сравнению с видами». Цивилизации неизбежно гибнут, и Лавлок, чьи недавние книги вышли под заголовками «Месть
Гайи» и «Исчезнувшее лицо Гайи: последнее предупреждение», обеспокоился, не пришел ли и наш черед.
В своем отзыве и критике на работу Лавлока биолог Дэвид Эренфельд отметил, что сами по себе замечания Лавлока не так уж замечательны, чтобы на них обращать внимание. «На что в первую очередь обращено наше внимание, — писал Эренфельд на страницах
либерального журнала Тikkun, — это готовность журнала Science
разместить две драгоценные странички под предлогом, что наша научно-техническая цивилизация стоит на грани реального коллапса». Эренфельд, редактор и основатель журнала Conservation Biology, продолжил свою мысль, что такой исход действительно неминуем, и что он скорее произойдет по молниеносному (5–25 лет), чем
по замедленному, сценарию (1–2 поколения) из-за крайней перегруженности нашей технологической и экономической системы.
«Техно-экономическая глобализация скоро достигнет апогея, —
утверждал он. — Система запрограммирована на самоуничтожение. Осталось пройти короткий, но крайне разрушительный период экспансии»3.
Интерпретация Эренфельдом имеющихся доказательств явно носит эгалитарианский характер, как и предостережения многих кассандр. Его мрачные пророчества еще не свершились. Но научные
данные в пользу таких предсказаний продолжают поступать, и
подобные прогнозы стали озвучиваться широкими научными кругами, консервативными институтами, такими как Национальная
академия наук США и Королевское общество Великобритании, главами мировых держав и даже генеральными директорами транснациональных корпораций. (Заголовок другой статьи, опубликован-

Армагеддон, утопия или и то и другое?

145

ной в Science в 2009 г. и написанной коллективом из 20 известных
ученых и экономистов, достаточно красноречив: «Нас ждут крупномасштабные сбои и дефицит институтов».) В такой ситуации индивидуалисты и иерархисты всего мира должны, по крайней мере,
принять во внимание эти данные, даже если они сами не желают создавать утопию по-эгалитариански.
Когда большинство серьезных людей в серьезных кругах начинают говорить серьезные вещи о возможности глобального коллапса,
это заставляет людей всех культур задуматься над их словами. Но
это также обязывает нас делать все, что в нашей власти, чтобы продемонстрировать, по мере наступления будущего, что катастрофы
можно избежать. Мы должны полностью опровергнуть пророчество
Кассандры. Почему? Потому что некоторых смертельных опасностей, грозящих нашей цивилизации, можно избежать только в условиях устойчивой технологической стабильности и прогресса, не говоря уже о культурной бдительности на протяжении нескольких
следующих тысячелетий. Если наша цивилизация все-таки рухнет,
планета может оказаться во власти кошмара, который навсегда изменит всю жизнь и, возможно, поставит под угрозу существование
самого человека.

***
Кэннон Бич, штат Орегон
Сентябрь 1992 г.
Я сижу перед уставленным разными блюдами столом в маленькой
прибрежной гостинице, наблюдая, как пляж окутывает туман.
Мы с моим спутником начинаем разговор с женщиной, сидящей
близко от нас, она здесь одна, кроме нее и нас на пляже никого нет.
По каким-то причинам она решает излить нам душу, видимо, ей
просто очень нужно выговориться.
Она работает на Министерство обороны США, и ее работа заключается в соотнесении риска и безопасности. Она недавно была
на съезде в Айдахо, где обсуждалось будущее ядерных отходов.
Многие из высших военных чинов приехали на эту встречу, говорит она, и встреча проходила под грифом «совершенно секретно».
За входной дверью дежурила вооруженная охрана.
На встрече заслушали отчет для руководящей верхушки по текущему состоянию дел в области утилизации ядерных отходов,
часть из которых будет представлять опасность еще 240 000 лет.
«Встреча была очень необычной, — говорит она, — потому что
эти инженеры в основном пришли к выводу о том, что они просто

146

Глава 6

не знают, что делать в этой ситуации. Они были лично обеспокоены масштабом данной проблемы. Некоторые не выдержали и
дали волю эмоциям прямо в зале».
«Мне не следовало вам этого говорить, — добавляет она, видимо, пожалев о своей откровенности, едва сдерживая при этом слезы. — Но мне надо было кому-то это рассказать». Не знаю, насколько все это было правдой, или она просто придумала все это.
Имени своего она нам не сказала. Но в том, как она это говорила,
было нечто, что делало несущественной правдивость этой истории. На более глубоком уровне она говорила правду.

***
Большую часть моей взрослой жизни я был серьезно обеспокоен проблемой ядерных отходов. Пусть одни говорят об отсутствии фундаментально неразрешимых проблем, а другие — о технологическом
коллапсе как потенциальном избавлении человечества, в моей голове все время крутилось одно упрямое слово «плутоний».
Плутоний — один из самых токсичных элементов на Земле. Его
основное применение — производство ядерного оружия огромной
разрушительной силы, и он остается крайне радиоактивным десятки тысяч лет. Мы знаем его опасность и знаем, что не можем гарантировать, что в конечном счете он не убьет нас или наших потомков.
И все же человечество продолжает его производить, накапливать,
взрывать, посылать его в ракетах и даже иногда помещать в места,
для этого не предназначенные.
Если человечеству суждено пережить техно-экономическую катастрофу, подобную той, которую описывали Джеймс Лавлок, Дэвид Эренфельд и многие другие, катастрофу, которую возжелали некоторые экстремистски настроенные «зеленые» и религиозные фундаменталисты прошлого и которую хотела спровоцировать секта
Unabomber, наверное, можно быть уверенными, что мировые складированные запасы плутония распространятся по всей земле подобно демонической чуме. Освобождаемый плутоний будет сопровождаться гораздо большим количеством элементов, лишь немногим
уступающих ему в опасности, таких как обогащенный уран, стронций и цезий.
Угроза не является теоретической. В 1987 г. небольшую часть
больничного оборудования, брошенного в бразильском городе Гоиане, подобрал мусорщик. Он продал его старьевщику, который заметил странное свечение на внутренних поверхностях. Старьевщик
показал его своим друзьям и соседям, а соседские мальчишки стали
нюхать светящуюся голубым светом пыль и мазать ею свои лица.

Армагеддон, утопия или и то и другое?

147

Только когда десятки людей, вступившие в контакт с материалом,
заболели и начали умирать, новость оказалась в центре внимания
информированных людей, которые смогли определить, что субстанция крайне радиоактивна. Оказалось, что это был блок цезия-137,
выпавший из машины и предназначавшийся для лечения больных
раком4.
Вообразите подобные сцены, которые будут происходить снова и
снова, если технологический коллапс оставит без надзора многие
тонны и даже большие количества опасных материалов, о которых
даже не будут знать, что они опасны. Распространение на Земле таких ядов, как плутоний, создаст гораздо большую экологическую
катастрофу, чем изменение климата, так как посредством генных
мутаций будет прекращена эволюция. Риск не просто теоретический, и есть убедительные доказательства, что утечка радиоактивных отходов и радиоактивных материалов в окружающую среду за
пределы (относительно!) безопасного контроля растет. Не так давно
бывший русский шпион на глазах общественности был отравлен полонием-210, крупный пакистанский чиновник был осужден за передачу ядерных секретов странам, не входящим в Договор о нераспространении ядерного оружия, а американский президент Барак
Обама объявил ядерный терроризм (так называемые «грязные атомные бомбы», изготовленные из радиоактивных отходов) «одной из
самых больших угроз мировой безопасности»5.
Когда речь заходит о радиоактивных элементах и целой группе
других токсичных соединений, как и об искусственных формах
жизни, созданных генной инженерией, нужно признать, что мы
открыли ящик Пандоры. Обратно закрыть этот ящик мы уже не
сможем. Мы не сможем вернуть Землю в безопасное состояние, которое смогло бы сохраняться долгие годы, если не откажемся от
технологий, созданных людьми, и их побочных продуктов, включая ядерные отходы и другие, остающиеся надолго, опасности. Мы
также не сможем восстановить мир до состояния первозданной
чистоты, поскольку это будет означать самоубийство и потенциальное уничтожение биологической материи. Мы должны гарантировать, что эти творения наших рук останутся под надежной
охраной на протяжении всех долгих тысячелетий их распада или
до тех пор, пока мы не изобретем безопасную технологию, которая
сделает их полностью безвредными. Итак, мы обречены в целях защиты Земли и улучшения мира на устойчивое развитие более высоких технологий. Говорить что-либо против этого было бы глобально безответственно.

148

Глава 6

***
Гейнсвилл, штат Флорида
Лето 1976 г.
Мне 16, я лаборант в биохимической лаборатории в университете
Флориды. Каждый день я присоединяюсь к профессорам и аспирантам, занимающим менее скромные должности в медицинском институте, стремящимся найти биохимический рычаг, который
прекратит процесс спонтанного деления клеток, известного как
рак.
Я горд своим белым лаборантским халатом, своим участием в
благородной миссии, моим недавним знакомством с центрифугой,
полиаминами и тонкослойной гель-хроматографией. И я просто
заворожен судьбой Джозефа П. МакКлауда III.
Юный Джо совершил обрезание за несколько лет до начала
этой истории, и с тех пор его крайняя плоть не покидала университетских исследовательских лабораторий. Мы выполняем эксперименты на человеческих кожных клетках, прямых потомках
первоначального фаллического обрезка Джо. Клетки крайней плоти, и клетки Джо в частности, растут исключительно хорошо в
наших прозрачных пластмассовых контейнерах, и мы шутим,
что это хороший знак для будущего Джо в сексуальном плане.
Я собственноручно вырастил большую партию этих клеток и готов провести над ними свой большой эксперимент.
Эксперимент заключается в наблюдении за тем, что происходит с некоторыми радиоактивными элементами, проходящими
через клетку в результате химических процессов. Это тонкая
процедура, таящая некоторую опасность для исследователя. Как
и все, я ношу бейджик с рентгеновской пленкой, чтобы контролировать полученную мной дозу облучения.
Все идет хорошо до тех пор, пока я случайно не проливаю радиоактивный материал (небольшое количество) на столешницу в
лаборатории. Я начинаю паниковать. Я думаю о реве сирен, коже,
слезающей с моих рук, детях-уродах. Скоро ответственный профессор развеет мои страхи, и мой дозиметр потом подтвердит,
что доза была минимальной. Но в этот момент я думаю вот о
чем: если я, достаточно осторожный лаборант, все же умудрился
пролить небольшое количество этого вещества, что помешает
кому-то другому — или целому обществу — пролить намного
большее количество вещества, которое окажется намного опасней?

Армагеддон, утопия или и то и другое?

149

***
Всегда верил, что единственным решением проблемы ядерных отходов является мудрость. Чтобы безопасно хранить и контролировать
такие ядерные материалы, как плутоний, человечество должно
стать исключительно мудрым и создать культурные системы, которые будут в состоянии передавать специальный обучающий процесс
по обращению с плутонием через поколения. Только нечто подобное
«Посвящению в плутоний», смоделированное по образу и подобию
священных обрядов основных религий мира, сможет выдержать испытание временем и гарантировать, что следующие поколения будут в
курсе масштаба опасности, которую мы им передали по наследству6.
По причинам, о которых я сейчас расскажу, я полностью сбросил
со счетов возможность технологического решения. «Плутоний всегда будет с нами, — подумал я про себя. — Единственный возможный
безопасный способ — вывезти его куда-нибудь за пределы нашей
планеты, однако гарантировать безопасный запуск ракет в ближайшем будущем, а может быть, и в дальнейшем не удастся».
Но, работая над первым изданием этой книги в 1999 г., я наткнулся на новую сверхсовременную технологию, описанную в общих чертах в журнале для программистов Wired, которая могла бы
потенциально разрешить проблему ядерных отходов — дешево,
быстро и очень выгодно. Юный физик из университета Айдахо по
имени Пол Браун открыл, что высокорадиоактивный материал
можно превратить в менее радиоактивный с помощью облучения
гамма-лучами. При этом высвобождается много тепла, которое
можно пустить на производство электричества. Материалы, полученные в ходе такой обработки, по-прежнему радиоактивны, но их
радиоактивность спадает за месяцы вместо тысячелетий. Автор
предлагал создать демонстрационную установку, которая обошлась
бы всего в 5 миллионов долларов (что не так уж много, если сопоставить эту сумму со стоимостью хранения самых опасных на Земле материалов вне досягаемости самых опасных на Земле людей, и все это
на протяжении нескольких тысяч лет).
Браун умер в 2002 г., и, очевидно, его идеи умерли вмести с ним;
но если подобные технологии все-таки существуют и могут быть широко использованы, это могло бы избавить планету от самой опасной
проблемы7. Однако был и неприятный побочный эффект: мне пришлось расстаться со спасительной мыслью о том, что у меня есть козырь, который покроет любую карту.
Плутоний для меня (как и для многих эгалитарианцев) всегда
был более чем просто ужасной проблемой окружающей среды или
ящика Пандоры, который терпеливо дожидается своего часа. Плу-

150

Глава 6

тоний был моим козырным тузом. Этот элемент, просто существуя
(все-таки, не зря его открыли наши ученые), был доказательством
фундаментально испорченной человеческой природы, ее духовной
низости, стремления сломя голову мчаться вперед — в технологическом смысле. Специфика долгосрочной угрозы для биосферы, которую представляет плутоний из-за своего большого периода полураспада, такова, что она никак не могла стать ни предметом торгов,
ни предметом какой-либо сделки, и, по моему мнению, в конце концов, должна была проявить себя, заставив нас по-новому отнестись
к охране Земли. Кроме этого, поскольку относительно немного людей, по-видимому, в курсе данной проблемы, или они о ней знают,
но не придают значения, моя глубокая озабоченность плутонием давала мне право на членство в моральной и интеллектуальной элите.
Она давала мне возможность почувствовать себя «особенным».
Это объясняет то чувство разочарования, которое у меня возникло, когда я впервые узнал, что проблему высокорадиоактивных
ядерных отходов можно однажды разрешить, да еще с помощью такой простой технологии. Исчезновение плутония из списка «неразрешимых» проблем лишит человечество действенного стимула для
умственного развития. Очевидно, мне следовало почувствовать облегчение в тот момент, когда появились перспективы покончить с
помощью технологии с одной из самых смертельных технологических опасностей, а сегодня, когда у меня самого двое детей, огромное
облегчение должно переполнять меня. Но в то время я также почувствовал что-то вроде преждевременной ностальгии по плутонию,
этому былому ангелу разрушения. Кроме того, изобретение такой
совершенной технологии позволит дать новый толчок к использованию ядерной энергии. Результат может напоминать ситуацию с Содомом и Гоморрой в перевернутом виде — Бог решил отменить свою
кару, заменив ее контрацептивами и эмансипацией секс-рабынь,
так что оргии можно было продолжать до бесконечности.
«Ганди, — писал Е. Ф. Шумахер, — раньше с отчаянием говорил,
что "мечты об идеальных системах приведут к тому, что исчезнет
понятие добра"». Конечно, опасно и наивно думать, что некая технология разрешит все наши проблемы. Но в какой-то степени еще
более наивно мечтать о том, что однажды людей можно сделать настолько хорошими, что уже не будут нужны никакие технологии.
Если мы, думая о процветании планеты, полагаемся на скорое этическое пробуждение человечества, мы можем не предотвратить нежелательные события, а наоборот, ускорить их наступление. Более
того, мы, скорее всего, обречем себя на пожизненное разочарование,
а дилемма Кассандры станет вечной.

Армагеддон, утопия или и то и другое?

151

***
Вашингтон, округ Колумбия
Январь 1999 г.
Институт глобального мониторинга выпускает ежегодный отчет о состоянии мира, и я как раз в это время оказался в Вашингтоне, поэтому решил поучаствовать в брифинге для прессы.
Основатель Института Лестер Браун был в своем фирменном
галстуке, футболке и кедах. Кристофер Флавин, главный соавтор
отчета, одет более серьезно и похож на бухгалтера.
Называя отчет за 1999 год «изданием тысячелетия», Браун и
Флавин сделали подробный обзор событий за 100 последних лет.
Численность населения утроилась, коэффициент использования
ресурсов стал равен 10, сокращаются запасы рыбы и т. д. Среднемировая температура настолько поднялась за последний год, что
институт был вынужден заново пересматривать ежегодный график. Заметив, что другие общества в прошлом не устояли перед
кризисом, Браун ставит вопрос ребром: а знали ли они, что грядет? Разве они не видели тенденций? Или они их видели, но не хотели реагировать?
Но не только плохие новости занимают умы. Браун в частности стремится больше раскрыть свою провидческую и оптимистичную сторону — его самого и его Институт часто называют
«мрачными» — и он освещает также некоторые обнадеживающие
тенденции. Солнечная энергия, энергия ветра и воды, если их объединить, смогут заменить ископаемое топливо. Велосипеды и железные дороги смогут уменьшить засилье автомобилей. Новый генеральный директор автозавода Ford, сам наследный Форд, захотел лично председательствовать в комиссии по отмене
двигателей внутреннего сгорания. Браун подводит итоги с обычной теплотой: мы знаем, как перейти на более безопасную для
окружающей среды экономику. Вопрос только в том, есть ли у нас
достаточно воли для этого?
После этого мы начинаем играть в игру «вопросы—ответы».
«В конце ХХ в., — говорит один репортер, — люди беспокоились,
что грязь и конский навоз скоро сделают города непригодными для
жилья. Они ошибались. Что если вы тоже ошибаетесь?» Флавин
замечает, что нас ждут непредсказуемые и неустойчивые времена. «Мы знаем, что нас ждут кризисы, — уточняет он. — Но какие они будут, эти кризисы, и где именно, мы не знаем. История
состоит из сюрпризов, кризисов и катастроф. И человечество,
к несчастью, учится на них».

152

Глава 6

Браун подскакивает на своем месте и напоминает репортеру,
что их Институт, в некотором смысле, уже ошибся. «Даже мы не
предвидели резкий скачок температуры из-за глобального потепления». Он говорит, что погодные аномалии, вызванные изменением климата, принесли больше вреда экономике в 1998 г., чем за все
десять лет 1980-х гг., и оставили без крова 300 миллионов людей.
«Ничего подобного раньше не было, — говорит Браун. — Нам все
труднее понять, — он имеет в виду Институт, — ускорение истории. Предвидеть будущее становится все труднее».
«Что делается для того, — говорит не такой скептически настроенный корреспондент, — чтобы просветить людей насчет
этих опасных тенденций?». «Наша цель, — отвечает Браун, готовясь привести примеры, — вооружить людей информацией по
этим изменениям, до того как в качестве учителя выступит катастрофа». Это, говорю я сам себе, точное определение работы
провидца.
После этого нужно ответить на последний вопрос, заданный
девушкой из Восточной Европы. «Как скажется быстрый экономический рост на моей стране? — спрашивает она. — Потребление стало основным образом жизни целого региона, где мало думают о солнечной энергии или снижении количества отходов, или
других положительных моментах, которые вы определили. Система образования не учит никаким новым ценностям. СМИ просто поддерживают статус-кво. Что может поменять курс таких стран?»
Браун понимает, в чем проблема, и бодро говорит, что в будущем нас ждет «сдвиг культур» в сторону менее потребительской
философии. Но после этого его тон меняется, и он говорит с сожалением: «Может потребоваться удар по системе».

***
В приватных беседах с коллегами по всему миру, которые разделяют мою точку зрения на вышедший из-под контроля рост и его последствия, часто звучат неприятные выводы. Чтобы какая-нибудь
серьезная перемена имела место, говорят многие, человечество должно пережить катастрофу. Тогда какой же должна быть эта минимально необходимая катастрофа, бедствие, которое сможет ударить
по системе Мира и заставить его действовать, не разорвав при этом
на части?
Это наболевший вопрос, так как мы уже были свидетелями многих бедствий, которые, видимо, не отвечали данному критерию.
Снижение численности рыбных популяций, осушение земель путем

Армагеддон, утопия или и то и другое?

153

отведения рек Аральского моря, истребление бесконечного числа
биологических видов, спасение каким-то чудом озонового слоя от
разрушения, затопленный океаном Новый Орлеан, потоп в Бангладеш, исчезнувшие леса и лесные пожары (по причине избытка тепла
в атмосфере) во многих регионах мира, войны за выход к нефтяным
запасам и водным ресурсам… — ни один из этих звоночков не прозвучал достаточно громко, чтобы разбудить Мир и поменять его
курс на новый, ведущий к трансформациям. Неужели нам нужны
более серьезные бедствия? Едва ли. Как я уже отмечал выше, это
было бы контрпродуктивно и неэтично. Но на основании имеющихся свидетельств кажется вполне вероятным, что даже внезапное таяние льдов в Западной Антарктике и последующее 6-метровое поднятие уровня Мирового океана не произвели бы никакого эффекта
на людей и были бы просто приняты к сведению вторым по умению
адаптироваться к окружающим условиям видом на планете (первый, по общему мнению, — это тараканы). Ожидание катастрофы,
которая сработает как катализатор, – не самая лучшая тактика.
Нам необходимо найти другой выход из ловушки.
Как показала долгая история предвидения будущего, люди,
или, по крайней мере, их экономические и политические системы
болеют странной глухотой к пророчествам. Или, если выразить
мысль по-другому, пророчества не очень сильно помогают. Когда
1600 ученых выпустили документ под названием «Предупреждение человечеству от ученых мира» в 1992 г., Мир даже бровью не
повел. Когда в 1996 г. 2500 американских экономистов, включая
8 лауреатов Нобелевской премии, сделали заявление, в котором
были сформулированы выводы о климатических изменениях и который призывал к неотложным мерам, чтобы покончить с этой
проблемой, лидеры государств, включая, по иронии судьбы, и тех,
кто сам участвовал в разработке документа, погрузились в государственные дела и даже не заметили, что было что-то сказано. Когда
Межправительственная группа экспертов по изменению климата
выпустила в 2007 г. свой четвертый отчет, украшенный красными
графиками рисков, и в итоге даже получила за него Нобелевскую
премию, Мир собрался в Копенгагене — и отправился домой с договором, еще более неясным и менее амбициозным, чем Киотский
протокол десятью годами ранее8.
Если ни грамотные предупреждения тысяч обеспокоенных ученых, ни опустошительные, но по-своему сдерживающие «удары по
системе», даже устрашающие заголовки, реальные истории в новостях и фильмы о глобальном потеплении, как это можно заключить
на основании имеющихся свидетельств, не оказывают на человечество никакого воздействия, тогда что мы должны делать в этой ситуа-

154

Глава 6

ции? Мы сталкиваемся с парадоксом: нам нужно нечто, что окажется более действенным, чем малая катастрофа, для того чтобы избежать большой катастрофы, и не одной. Звучит, конечно, абсурдно.
Поскольку мы достигли точки, из которой перспективы человечества выглядят по-настоящему мрачно, давайте обратимся за советом к двум практикам «мрачной науки» — экономики. Двое наших
консультантов, которых мы выберем из разных исторических периодов, имеют диаметрально противоположные взгляды на человеческую природу. Один из них — экономист, который стал известен во
времена Великой депрессии 1930-х гг., другой стал влиятельной фигурой в переходные 1960-е гг. Неудивительно, что они по-разному
видят совершенную стратегию по организации людских масс для решения очень серьезных задач, например по изменению мира. (Когда
мы имеем дело с консультантами, и особенно экономистами, лучше
рассматривать две точки зрения.)
Джон Мейнард Кейнс, главный архитектор экономики на заре
ХХ в., предвидел время, когда человечество станет этически разумным и «конечные цели окажутся превыше средств по их достижению, а хорошее будет предпочтительней полезного»9. Но, продолжал он, не ожидайте, что трансформации произойдут скоро. По его
словам, прогресс зависит от задержки в наступлении эры морали,
так как экспансия рыночно-денежной экономики, необходимая для
создания рабочих мест и выхода из Депрессии, как раз требовала
жадности, эгоистичности и других соответствующих человеческих
изъянов. Кейнс, таким образом, был ярко выраженным индивидуалистом, игнорирующим природу, не признающим мораль и верящий в человека только со всеми его пороками. «Будьте бдительны!» — писал он, предупреждая мировых лидеров о слишком раннем наступления морали на экономику. «Как минимум, еще 100 лет
(т. е. как раз до середины XXI в.) мы должны притворяться, что
вера — ложь, а ложь — это вера, так как ложь полезна, а вера —
нет». Для Кейнса «ложь» — человеческая жадность и эгоистичность — была достаточно полезна, потому что ложь лежит в основе
роста, а рост создает рабочие места и благосостояние. Задействуйте
основные человеческие инстинкты, словно говорил он, и феноменальный объем работы по трансформации будет завершен.
Е. Ф. Шумахер, спустя несколько десятилетий, спорил с этим и
предлагал противоположный подход: более быстрое овладение нормами морали и альтруизма и экономикой идеализма. Шумахер презирал Кейнса, говоря, что для него «дорога в рай вымощена дурными намерениями». После этого Шумахер написал популярные книги «Малое — прекрасно» и «Руководство для запутавшихся», в
которых он озвучил ярко выраженные эгалитарианские взгляды на

Армагеддон, утопия или и то и другое?

155

мир. Вместо подмены хорошего плохим, как это делал Кейнс, Шумахер предположил, что «искусство жизни заключается в том, чтобы из плохого сделать хорошее»: плохое — это наше нынешнее положение повальной бедности и экологического кризиса, и, возможно,
также наши безрадостные перспективы. В отличие от Кейнса, Шумахер ориентировался не на правящую элиту, а на всех тех, у кого
есть уши, чтобы слышать, и воля, чтобы действовать, как, собственно, и должен себя вести эгалитарианец. Он проповедовал экономическую трансформацию на основе разума и сострадания. Только
осознав то отчаянное положение, в котором мы находимся, говорил
Шумахер, мы сможем набраться смелости и перевернуть мир. Ниже
приводится одно из самых красивых резюме эгалитарианских
взглядов, высказанных на английском языке.
«Это приведет к тому, что мир предстанет в новом свете, а
именно как место, в котором то, о чем постоянно говорит современный человек и никак не может этого добиться, будет
воплощено в реальность. Щедрость Земли позволит нам накормить все человечество; мы знаем достаточно об окружающей
среде, чтобы оздоровить Землю, на Земле достаточно места и
материалов, так что у всех будет кров над головой; мы достаточно компетентны, чтобы производить достаточно продовольствия и искоренить бедность. А самое главное, мы поймем,
что экономическая проблема — это конвергентная проблема,
которая уже разрешена: мы знаем достаточно, чтобы дать
достаточно, и не нуждаемся ни в каких бесчеловечных и агрессивных технологиях для этого».

***
Два экономиста, две совершенно различные точки зрения на жизнь,
два противоположных «рецепта» по стимулированию людей к необходимым действиям. По одному рецепту нужно двигаться к рынку,
основываясь на человеческой жадности (по крайней мере, еще два
поколения), по другому — необходимо снять с глаз пелену, открыть
сердце и увидеть, что для каждого хватит всего — начиная с настоящего момента.
Какая точка зрения правильная? Можете ли вы, если вы в достаточной степени эгалитарианец, перед лицом фактов, подтвержденных наукой и своими собственными глубокими чувствами, найти
достаточно смелости и творческого потенциала, чтобы построить новый и более просвещенный мир? Или для решения критических и
социальных задач мы должны вместо этого полагаться на менее дос-

156

Глава 6

тойные стимулы для человека — желание самоутвердиться, узаконить алчность рыночной экономики?
Правильны оба подхода.
Чтобы разрешить дилемму Кассандры и предотвратить глобальный кризис, нам нужна идея, которая одновременно будет разумной
и прибыльной, решение, которое может быть ориентированным и на
страстных альтруистов, и на суровых венчурных капиталистов.
Нам нужен источник надежды, одновременно ставший возможностью развития для бизнеса, нужны быстроокупаемые инвестиции,
которые одновременно будут крайне идеалистичны. Нам необходимо нечто, что бросит вызов нашей возвышенной сущности и задействует более приземленные инстинкты, вовлекая нас в игру трансформаций без разделения мира на два лагеря или мировой революции. Нам необходимо что-то, что будет настолько сильно, что оно
гарантирует верность себе на всю жизнь, даже если этого еще не существует на практике и никогда не будет в будущем в полной форме
как в теории. Нам нужно то, что можно сразу же выразить в понятных, конкретных терминах.
И к счастью, мы знаем это слово.

Часть II
Создавая мир заново
n
n
n
n

Глава 7.

Слово из будущего

Глава 8.

Доказательство возможного

Глава 9.

Игра в диффузию инноваций

Глава 10. Ускориться, чтобы выжить

ГЛАВА

Слово из будущего

Великие идеи приходят в мир неслышно, как голуби.
Альберт Камю
Наберись храбрости быть наивным.
Ричард Бакминстер Фуллер

На первых страницах «Пределов роста» 1972 г. есть слово, которому
было предназначено обрести одновременно славу и бесчестье. Это
был не первый случай использования этого слова. С учетом многозначности слова, полного отсутствия поэтической благозвучности
или шарма, мы можем только удивляться, что впоследствии оно
стало обозначать главную фазу мирового движения и породило
столь живые дебаты и вовлекло в них огромное число участников.
Впервые это слово было употреблено применительно к лесным массивам и запасам рыбы; теперь оно относится ко всему миру. По мере
того как проходило время, появлялись и его сторонники, и враги в
правительстве, бизнесе, экономике, движении в защиту окружающей среды, прессе, ООН и, в конечном счете (может быть, именно
это служит лучшим индикатором его универсальности), в бюрократическом аппарате крупных консультационных фирм. Несмотря на
ясную и скрупулезную формулировку, с точки зрения науки и общества слово часто обвиняли в нарочитой туманности, скрытой политической «зеленой» подоплеке, скрытой капиталистической подоплеке и в попытке стать «всем для всех». Часть его ранних
приверженцев отказалась от него по причине бессмысленности; некоторые из его предполагаемых врагов стали в него верить как в новую религию. И все же слово тихо делало свое дело, неуклюже, но
упорно, становясь некой политической фокусной точкой для прави-

160

Глава 7

тельственных комиссий высокого уровня, центром тяжести для
крупных корпораций, долгосрочными целями экологических
групп, идеалистическим видением художников, мелких журналов и
крошечных поселков-коммун, созданных, чтобы продемонстрировать лучший образ жизни. Все это продолжалось десятилетиями,
пока общество почти полностью не забыло тихую революцию, которая начала происходить прямо на его глазах, и планы по созданию
нового мирового созвездия вокруг этого слова в виде растущей сети
дизайнерских школ, исследовательских лабораторий, институтов
политики, правлений, правительственных агентств, мэрий, центров медитации и собственных огородов. Само слово, несмотря на
доблестные попытки разных писателей и организаций и даже профессионалов в сфере общественных отношений сделать его частью
общего лексикона, сказало «нет» всеобщему вниманию и было сама
скромность.
Это слово «устойчивость».
В первом издании «Пределов роста» слово «устойчивость» использовалось в середине очередного, тотально не замеченного читателем абзаца, который можно озаглавить «Вывод номер 2». Вывод
номер 1 выдвинул проблему экспоненциального неконтролируемого
роста численности населения, который создал реальную возможность для выхода за точку невозврата и коллапса, вывод, к которому
неохотно пришли авторы, два года изучая компьютерную модель
мира. Это были плохие новости. Вывод номер 2 (который надо было,
как потом решили авторы, поставить на первое место) был более обнадеживающим: «Возможно, удастся изменить эти тенденции роста
и создать условия для экономической и экологической стабильности, которые будут устойчивыми в далеком будущем. Состояние глобального равновесия должно быть достигнуто таким образом, чтобы
каждый человек на Земле имел возможность удовлетворить свои
материальные потребности, и все люди имели равную возможность
реализовать свой индивидуальный потенциал».
Вывод номер 2 был очень похож на объявление, что утопия уже
на горизонте. Но когда «Пределы» вышли в свет в 1972 г., Мир предпочел не заметить эту обнадеживающую идею и обрушиться на послание, заключенное по ошибке в выводе номер 1: Судный день не за
горами. Спустя десятилетия что-то наподобие Судного дня (или Судного десятилетия) все равно настигнет нас, а что-то наподобие утопии по-прежнему далеко, но слово «устойчивость» медленно вошло
в умы, набрало обороты и ускорилось, как «маленький двигатель,
который смог это сделать».
Слово «устойчивость», произошедшее от латинского sustenare
(поддерживать), имеет следующее значение:«способность продол-

Слово из будущего

161

жаться до бесконечности»1. Играя с компьютерной моделью под названием World3, авторы увидели много сценариев, не являвшихся
устойчивыми. Либо рост численности населения опережал рост производства, либо производство истощало ресурсы, либо природа оказывалась переполненной отходами. В любом случае цивилизация
болезненно прекращала свое существование. Обнаружение условий,
которые были бы «устойчивыми» в компьютерной модели World3,
но также, что гораздо важнее, в реальном мире, стало названием
игры.
Устойчивость в модели World3, или «динамическое равновесие»,
выражаясь системным языком, достигалась только тогда, когда
случались три вещи: резко модернизировались технологии, рост
численности населения падал до нулевой отметки или более (примерно два ребенка на одну женщину), а промышленный поток стабилизировался. Иными словами, рост прекращается, но развитие
продолжается. Экологический экономист Герман Дейли однажды
назвал это состояние «устойчивым», но, конечно, в нем не было ничего обязательно устойчивого, за исключением суммарных цифр. Более
важное слово «динамика». Перемены продолжают происходить —
радикальные перемены в направлении радикального улучшения.
Авторы «Пределов» были очень скептически настроены по отношению к переменам, которые необходимы, чтобы перевести траектории компьютерных графиков в горизонтальную плоскость, означающую устойчивость, вместо того, чтобы они еще круче шли
вверх, а потом под таким же углом устремлялись вниз к хаосу и разрушению. Они предложили сценарий, в котором численность населения начинает стабилизироваться в 1975 г., а экспансия промышленного капитала (фабрики и оборудование) замораживается в
1990 г. Кроме того, промышленность должна стать на 75% более эффективной с точки зрения производительности, а отходы должны
сократиться на эту же величину. Экономика превращается из материально ориентированной на ориентированную на показатели,
снижая необходимость сырья из земных недр, но не переставая повышать качество жизни. Все, что покупают люди, лучше устроено и
дольше служит. Сельское хозяйство и распределение продовольствия настолько уйдут вперед, что бедность исчезнет.
Этот сценарий сработал в World3. Но, конечно, в реальном мире
он не реализовался, по крайней мере, пока. Тем не менее «Пределы
роста» снова оказались пророческими.
В конце 1990-х гг. экономисты-плановики высшего звена в
Европе, вдохновленные работой ведущих ученых в области устойчивости и примерами передовых компаний, заговорили о достижении эффективности «четвертого уровня» — речь шла о тех же 75%,

162

Глава 7

на которые следовало уменьшить расход энергии и материалов,
как это предлагали сделать авторы «Пределов». В последнее время
люди заговорили об «эффективности 10 уровня», когда речь идет
уже о 90 и более процентах2. Некоторые страны и многие корпорации установили цель 75%-го снижения отходов, использованного
в World3, и идут к ней; в некоторых случаях эта цель включает
даже восстановление естественной среды. Использование энергии
ветра, солнца, воды и других чистых форм энергии за последнее десятилетие резко увеличилось, достигнув точки, в которой даже некоторые нефтяные компании считают возможным перейти на эти
источники, заменив ими ископаемое топливо. Экономический
рост — означающий рост в долларовом эквиваленте, который происходит в экономике, — стремительно (в процентном выражении
от ВВП) переходит не только в сферу услуг, но и даже в информационный сектор, который можно считать еще менее материалоемким, чем услуги3. Информация может снизить потоки материала
также и другими способами, по мере того, как отрасли научатся
меньше использовать и больше перерабатывать, а потребители —
покупать нематериальные вещи взамен устаревающих гаджетов и
виджетов (например, можно покупать видео- и аудиокопии через
Интернет вместо дисков с записанной на них программой). Органическое земледелие, например, стало самым быстро растущим сегментом сельского хозяйства в США за последнее десятилетие4; и в
то время как непобедимые бедность и голод по-прежнему господствуют на Земле, улучшение жизни самых отсталых и необеспеченных теперь считают одной из серьезных, конкретных и измеряемых мировых задач, выдвинутых ООН в Целях развития тысячелетия. Во многих сферах потребительские товары все чаще имеют
экологическую маркировку, и есть признаки, указывающие на то,
что они становятся более долговечными — если не прямо через сам
срок действия, то через утилизацию материалов, которые становятся более благоприятными для потребителя, пригодными для рецикла и даже для бесконечного рецикла посредством замкнутых
циклов переработки. Ни одно из этих изменений не введено в стандартную практику по всему миру, и ни одно из них не снизило рост
в абсолютном выражении; но все они уже давно размыли грань
между теорией и реальностью и быстро стали восприниматься не
как маргинальные, узкоспециализированные операции сегмента
рынка, «зеленого отлива», а как обычные, распространенные во
всех секторах экономики и приносящие прибыль. Это признаки
формирования нового мира.
Но мы отвлеклись и забежали вперед. Мы говорили о слове.

163

Слово из будущего

***
Сиэтл, штат Вашингтон
Март 1991 г.
Сегодня проходит третья встреча группы, которая провозгласила себя как «Устойчивый Сиэтл». Я приехал пораньше, чтобы расставить стулья по кругу, аккуратно разложить отпечатанный
план мероприятия и подготовить атмосферу в целом — я немного
одержим происходящим. Создание группы — это специфический
процесс, и я хочу, чтобы все было в порядке.
Новые друзья и коллеги, включая Ричарда Конлина, Вики Робина и Нию Каррол, начинают подъезжать. Ричард, Ния и я скоро
станем соадминистраторами группы, а Ричард, который руководит программой YMCA по охране окружающей среды, спустя несколько лет будет избран в городской совет. Вики станет соавтором бестселлера «Ваши деньги или ваша жизнь». Совместная работа над этим проектом приведет к установлению крепкой
дружбы, к славе в СМИ и в конечном счете к глобальной волне. Но
сегодня, конечно, мы об этом ничего не знаем.
Вместо этого мы озадачены точными дефинициями. Группа,
которая собралась вокруг скромного слова «устойчивость», необычна: в нее входят представители мэрии, компаний «Боинг»,
«Одабонского общества», Торгово-промышленной палаты, социально ориентированных групп и других организаций. Мы не привыкли работать вместе, мы ломаем голову, как нам договориться
насчет того, что будем обсуждать в данный момент.
Несколько месяцев спустя мы все же найдем универсальное
определение устойчивости, устраивающее всех нас: «долговременное культурное, экологическое и экономическое здоровье и
жизнеспособность». Ключевым в определении является слово
«долговременное». Другие три основных элемента (культура,
окружающая среда, экономика) расположены в алфавитном порядке, для того чтобы не дать одному из них первого места. Более
динамичное слово «жизнеспособность» было добавлено коллегамибизнесменами.
Спустя где-то шесть месяцев дебатов по поводу подбора слов и
концепций произошли две перемены: первая заключалась в том,
что мы стали больше доверять друг другу; вторая — это то, что
нам до смерти надоело думать в абстрактном ключе. Вместо
этого мы начинаем амбициозный проект, который позволит создать индикаторы устойчивости — своего рода инструментальную панель или карту-отчет, измеряющую, в очень конкретных

164

Глава 7

терминах приближение или удаление города от долговременного
оздоровления.
Наш отчет об индикаторах свяжет вместе судьбу попавшего
под раздачу лосося, детей из малообеспеченных семей, экономическую основу, которая все еще чрезмерно зависит от компании
«Боинг» и числа рабочих мест в ней. Нам это, кроме всего прочего,
доставляет удовольствие — собирать вместе людей со всего города, устраивать драматические выступления, вечеринки, раздавать награды, изготовленные из перерабатываемых материалов. На протяжении последующих нескольких лет индикаторы
«Устойчивого Сиэтла» будут обсуждать на международных
конференциях, они получат награду ООН и станут моделью для
сотен других проектов.
Но, конечно, все это в будущем и полностью скрыто от нас.
В данный момент передо мной лишь стулья, расставленные по
кругу в ожидании гостей.

***
Определение «устойчивость» обязывает. В книге «За пределами роста», ставшей продолжением «Пределов роста», авторы дают пять
различных и взаимодополняющих версий. Первая одновременно
проста и исчерпывающа: «Устойчивое общество — это такое общество, которое может выстоять при смене поколений». Общество, которое идет к чрезмерному росту и коллапсу, соответственно, по
определению, неустойчиво. Оно либо выживет, либо нет. Но ни одно
общество не способно бесконечно выстаивать, ведь ни один здоровый человек не может жить вечно. Таким образом, устойчивость —
это некий идеал, подобно крепкому здоровью. (Шутка, которую
я нашел в Интернете: «Здоровье — это всего лишь максимально замедленная скорость, с которой человек может умереть».) Есть совершенная устойчивость и бесконечное множество близких к ней состояний, более или менее соответствующих совершенной устойчивости.
Цель любого общества, говорят ли об этом прямо или нет, — быть
как можно более устойчивым. Альтернативы устойчивости — внезапный хаос, быстрый или постепенный коллапс, медленная деградация — непривлекательны, но это не помешало множеству исчезнувших обществ выбрать их.
Так что сначала мы признаем, что устойчивость — это некий идеал, как правда, справедливость, свобода, демократия и любовь. Мы
никогда не достигаем наших идеалов полностью, но мы стремимся к
ним — и стремление к ним — это то, что отличает нас в культурном
смысле.

Слово из будущего

165

Дальнейшие определения устойчивости помогают нам, описывая
условия, качества и цели, ассоциируемые с достижением этого идеала в сегодняшнем мире. Приведу выдержку из работы «За пределами роста» (1992), в которой Медоузы и соавторы обращаются к экономисту Герману Дейли, предложившему три обязательных условия для выживания многих поколений общества, которые я
переформулировал для краткости.

Три условия выживания общества
1. Нельзя использовать возобновимые ресурсы (воду, рыбу, деревья) быстрее, чем они пополняются в естественном цикле.
В противном случае они иссякнут. (Не подумайте, что я говорю прописные и очевидные истины — до сих пор человечество
не осознало это условие.)
2. Если вы используете материал, который однажды кончится,
и вы всецело от него зависите — в своих основных потребностях, включая пищу, воду и энергию, вам лучше инвестировать часть этого невозобновимого материала в развитие возобновимого, который однажды его заменит. Ископаемое топливо относится к этой категории: задолго до того момента, когда
иссякнут запасы нефти, вам лучше пустить небольшую часть
этой нефти на строительство заводов по изготовлению солнечных батарей.
3. Вы не можете выбрасывать мусор — будь это старые автомобили или использованные химические соединения — в окружающую среду быстрей, чем она в состоянии поглотить эти
отходы без смертельных для себя последствий. Это означает,
что некоторые виды мусора (плутоний или химические препараты, которые действуют на тело человека как гормоны и
даже в небольших дозах приводят к странным мутациям половых органов рыб, жаб и людей) должны быть полностью исключены из мусорного списка5.
Если при управлении своим обществом вы бы следовали этим
трем условиям буквально, вы достигли бы физической устойчивости. Но это не помогло бы предотвратить организацию общества по
какому-либо глупому или политически не состоятельному принципу, поэтому другие толкователи этого слова достаточно прозорливы,
чтобы включить в определение социальный смысл. Медоузы с соавторами описывали устойчивое общество как «достаточно дальновидное, достаточно гибкое и мудрое, чтобы не подрывать свою физическую или социальную систему поддержки». (Курсив мой. —
А. А.) При включении в смысловое поле предвидения, гибкости

166

Глава 7

и мудрости наше понимание термина выходит за рамки физического, акцентируя внимание на некоторых лучших человеческих качествах как обязательном требовании для существования без катастроф. «Усиление» определения устойчивости социальными системами подчеркивает, что общество без функционирующих семей,
школ и правительств также не проживет долго, даже если вся его
энергия будет вырабатываться солнечными батареями.
Но и это определение все равно не учитывает мораль. Можно представить экологически правильное, умное, предвидящее событие общество, которое одновременно является беспощадной фашистской
диктатурой, контролирует рост численности населения тем, что
устраивает показательные расстрелы по утрам. Хотя оно может называться устойчивым в чисто физическом смысле, его вряд ли стоит ассоциировать с идеалом, заложенным в этой формуле. Требуется нечто
большее, чтобы придать определению законченность.
Обратимся к Международной комиссии по окружающей среде и
развитию. Ее книга 1987 г. «Наше общее будущее» включает определение устойчивости, которое и сегодня наиболее распространено,
но при этом сама формулировка делает смысл максимально сложным для понимания. Для искоренения бедности, заключила Комиссия Брундтланд (это ее официальное название), необходимо продолжать развивать экономику. Но это должна быть новая неразрушающая разновидность, которую они называют устойчивым развитием
и которая означает развитие, «отвечающее потребностям настоящего без ущерба для способности будущих поколений удовлетворять
их потребности». Здесь присутствует мораль. Недостаточно просто
избежать выхода за пределы и коллапса с помощью необходимых
мер; мы при этом должны накормить бедных, заботиться о больных
и отвечать современным стандартам справедливости, сострадания и
«честной игры».
Но именно здесь вступают в силу некоторые озадачивающие неясности. Неясность обходит стороной слово «устойчивость», но заслоняет понятие «потребности». Каковы «потребности настоящего»? Отсутствие ясности по этому поводу вдохновило многие компании, правительства и консультантов запрыгнуть в вагон поезда,
несущегося к устойчивому развитию, не понимая полностью те вызовы, которые с ним связаны. Что мешает нам отнести чартерные
рейсы на солнечные острова к потребностям? Что делает генетически модифицированные продукты «потребностью»? Очевидно, тут
есть над чем подумать; нам нужен другой механизм сортировки.
В книге «За пределами роста» предлагается еще одно определение,
которое делает акцент на интеллектуальной честности, достигаемой
с помощью системной динамики:

Слово из будущего

167

«С точки зрения системы устойчивое общество должно обладать информационными, социальными и институциональными механизмами, чтобы следить за положительными (т. е.
усиливающими тренд в противоположность ослабляющим
тренд) циклами обратной связи, ставшими причиной экспоненциального роста численности населения и капитала («капитал» = материал, т. е. автомашины, фабрики и уже упомянутые самолеты для чартерных рейсов). Это означает, что
коэффициент смертности примерно равен коэффициенту
рождаемости, а темпы вложения инвестиций примерно равны
темпам обесценивания до тех пор, пока технические изменения и социальные решения не оправдают рассчитанные и контролируемые изменения в уровнях населения или капитала.
Для того чтобы общество стало социально устойчивым, население, капитал и технологии в обществе должны сочетаться
так, чтобы стандарты материального существования были
адекватными и достаточными для каждого».
Поясним сказанное: делай математические вычисления. Числа — самое сильное противоядие от неясности. Неважно, как вы будете пользоваться этим термином, устойчивость требует, чтобы количество людей и материала, который они используют и выбрасывают, перестали увеличиваться. Материальное потребление должно
перестать расти и в конце концов снизиться, что означает замену наших технологий на принципиально новые и более эффективные, которые не приносят вреда обществу или окружающей среде. Критические природные запасы нельзя доводить до нуля, если только вы
не научитесь передвигаться на автомобиле, в котором нет бензина.
Равно как невозможно вечно увеличивать потоки мусора из городов.
И нам необходимы средства обратной связи, чтобы следить за этими
тенденциями, а это означает, что необходимо создать новую систему
индикаторов, гораздо более совершенную, как и новые социальные
и политические методы для уменьшения громкости тех сигналов,
которые гонят общество, подобно неразумной пеструшке, к краю
пропасти.
Условиями устойчивости должны стать измеряемые величины,
и, делая эти измерения, вы будете честны в том, что устойчиво, а
что нет. Это была совершенно инновационная идея в то время, когда
я (с несколькими сотнями друзей) работал над этой системой в рамках проекта «Устойчивый Сиэтл», о котором шла речь выше. Двумя
десятилетиями позднее измерение устойчивости стало еще одним
широко распространенным методом управления, благодаря проектам вроде глобальной инициативы по отчетности и тысячам корпо-

168

Глава 7

ративных, организационных, общественных и правительственных
отчетов по устойчивости, которые выпустили за эти годы6. Мы даже
можем измерить неустойчивость нашего совокупного глобального
потребления планетарных ресурсов, используя индикатор под названием «Экологический след»7. Согласно его показателям, мы ровно на полпланеты превысили свой лимит.
Это снова возвращает нас к заключительной фразе в элегантном
определении авторов «Пределов»: «адекватный и безопасный для
каждого». Другими словами, мы должны пропустить наше понимание устойчивости через два дополнительных фильтра: 1) «Достаточно ли имеет каждый человек?» и 2) «Не находимся ли мы в очевидной опасности разрушения самих себя?». Относительно безопасности наших творений: нам немедленно придется отказаться от
технологий ядерного оружия и стать намного более осторожными с
ДНК форм жизни, окружающих нас. Общество не должно быть полигоном для получения доказательств, как это часто делается сейчас, что новые технологии безопасны, после чего они запускаются в
серийное производство. Вместо этого безопасность технологий должен гарантировать сам производитель, который на основании всех
имеющихся знаний обязан доказать, что они безопасны — разновидность рационального умозаключения, которое также известно
под своим воображаемым заголовком: «Принцип предосторожности». Посевы с так называемым геном уничтожения, не позволяющие генетически модифицированным растениям размножаться (не
дай бог, этот ген перейдет к дикорастущим растениям), явно не имеют отношения к безопасности.
Это абсолютные истины; теперь возьмем определители. «Нулевой рост» не означает на самом деле, что нигде ничего не будет расти. В мире есть определенные места, где рост необходим для выживания человечества: если вы умираете от жажды, вам придется увеличить поставки воды. Также в тех обществах, которые полностью
сформировались, всегда будут определенные колебания вверхвниз. (Например, в некоторых европейских странах численность
населения в настоящее время растет очень медленно или даже
уменьшается, так что они заинтересованы в способах, которыми
можно снова вернуть рост.) Кроме того, целевая и безопасная экспансия может быть достигнута с помощью новой технологии. Но
обществу «нужно использовать материальный рост как определенный инструмент, а не вечный мандат». В то же время развитие —
качественное улучшение в человеческих технологиях, способе
жизни, методах управления, экономических системах, творческом
самовыражении и многом другом — должно бурно процветать.
(В последней главе я буду утверждать, что оно просто обязано про-

169

Слово из будущего

цветать достаточно ускоренным и благоприятным образом, чтобы
нам избежать коллапса.)
И помните, мы не говорим здесь о скучном, серьезном, меланхоличном виде существования, при котором все ходят в одинаковых
туниках и радуются ежедневной порции овсянки, согретые мыслью, что природа защищена, а коллектив получил все поровну.
Устойчивый мир, правильно понятый — не только мир лишений:
это широко диверсифицированный и завораживающий мир. Это
мир, переполненный возможностями для личного роста, развития
бизнеса, творческого самовыражения, освоения неизвестного.
Устойчивость прекрасна, разумна и доходна одновременно. Устойчивые решения приходят в любых мыслимых формах и масштабе,
отражают все культуры общества и делают возможными самые высокие стремления людей. Устойчивость сама по себе — не утопия, а
нечто гораздо более реальное и более интересное: это процесс приближения к утопии из тысячи разных направлений.
Очевидно, в этот исторический момент немногие из наших индустриальных обществ могут похвастаться настоящей устойчивостью.
Но с каждым годом появляются тысячи новых примеров, стратегий,
которыми можно воспользоваться, видений, которые вдохновляют.
Трудно визуализировать устойчивое общество, потому что, как заметили авторы «Пределов роста» в 1992 г., принимая в расчет особенности нашего мышления, «оно вряд ли бы сильно отличалось от
того общества, в котором сегодня живет большинство людей». «Коллективное человеческое воображение, — заключают они, — слишком сильно запечатлело бесконечную историю человеческой бедности, за которой последовал относительно неожиданный всплеск нашей быстрой экспансии». Несмотря на размер толпы, которой мы
уже стали, мы все еще следуем тому, что Элиас Канетти назвал «желанием стать больше».
Мы можем мечтать о мире, в котором нет больше необходимости
в росте, где новая концепция развития преобразовала все наши системы так, что они стали прекрасны, умны и экологически безопасны. Во всех подробностях эту мечту не описать, но когда кто-нибудь
сделает большой шаг в направлении устойчивости, мы распознаем
ее, когда к ней приблизимся.

***
Сан-Диего, Калифорния
Февраль 1999 г.
Наверное, я в сотый раз делаю презентацию по индикаторам
устойчивости. Если бы я только знал, когда раскладывал отпеча-

170

Глава 7

танные программки для третьего заседания «Устойчивого Сиэтла» в далеком 1991 г., что моя страсть к изменению общества сделает меня частью всего мира и станет частью моей карьеры.
Моя причуда придумать индикаторы, как я сейчас понял, возникла после чтения «Пределов роста» многими годами ранее. Как
общество сможет изменить курс, если оно не получает правильного сигнала обратной связи? Нам необходимы лучшие показатели
прогресса, чтобы они могли конкурировать с такими индикаторами, как индекс Доу-Джонса и ВВП. Нам необходимо быстрее получать обратные сигналы Природы, как сигналы от наших детей,
наших улиц. Видимо, много других людей разделяют эту точку
зрения, потому что меня попросили отправиться с этой презентацией в турне по всему миру.
Сегодняшняя презентация помогает избавиться от последнего
«отпрыска» Устойчивого Сиэтла — проекта, спонсированного
Музеем естественной истории Сан-Диего. Мне не надоело в сотый
раз произносить один и тот же текст; для меня это пьеса. Я отпускаю шуточки, поражаю аудиторию песнями, я притворяюсь
хозяином ток-шоу — и каким-то образом справляюсь со своей
ролью эксперта, говоря о данных, измерениях и гражданской ответственности. Я объясняю, что процесс создания индикаторов
гораздо важнее самих индикаторов, потому что он сближает людей и изменяет их восприятие. Консультирование групп наподобие этой — работа, которой я зарабатываю на жизнь, но это также и нечто намного большее.
Например, такая работа приводит меня в потрясающие места, как это здание, в котором расположена штаб-квартира подразделения защиты окружающей среды в Сан-Диего. Оно построено в стиле ретро-модерн, т. е. оно не новое снаружи, но внутри перепланировано и отделано заново. Это устойчивость на уровне
искусства. Я даже не представлял, что американская массовая
культура способна зайти так далеко и так быстро.
Я работаю со своими слушателями на приятном ковре, изготовленном из пластиковых бутылок из-под легких напитков. По
договоренности город на самом деле не владеет ковром, а арендует
его у компании Interface. Interface вместо того, чтобы продавать
своим клиентам реальные ковры, предоставляет «услугу по ковровому покрытию»; когда они изнашиваются, Interface заменяет
их. Город экономит деньги, а компания превращает использованные материалы в новые ковры, и делает на этом прибыль.
Окна, электрические огни, обогрев и кондиционирование воздуха сделаны по новому проекту, позволяющему сэкономить две
трети расходов на электричество, по сравнению с таким же зда-

171

Слово из будущего

нием, расположенным рядом. На самом деле во время нашей встречи днем директор по электронной почте узнал, что им присвоено
звание «Стандарта экономичного энергопотребления элктроприборов (Energy Star)» от американского министерства энергетики, и они стали самым первым зданием, которое получило такой
сертификат.
Везде, куда бы вы ни посмотрели, вас ждет какое-нибудь приятное функционирующее нововведение — выключатели, которые
сами выключаются, плитка на потолке, произведенная из материала, который раньше был чем-то другим, даже разделительные
перегородки в мужской уборной изготовлены из переработанного
пластика приятного красного цвета. В переработке мусора используются несколько видов компостных систем, включая мою
любимую яму с червями. Знание того, что маленькие красные черви работают на городское правительство, съедая крошки с наших
обеденных столов и превращая мусор в фантастически питательную почву, доставляет мне немалое удовольствие.
Я представляю, что каждое здание в Америке переделано подобным образом и даже лучше: отличный внешний вид и внутренний
дизайн, энергия от солнечных модулей на крыше, безотходный
сервис на основе водородной системы передачи… Я вижу огромные
скопления червей, миллиарды червей, превращающих в удобрения
все недоеденные сэндвичи в Сан-Диего…

***
Устойчивость — обманчиво простое слово для обозначения очень
сложной идеи. Те, у кого плохо с пониманием или с восприятием новой концепции, часто путают сложность с неясностью. Но устойчивость — что угодно, но только не неясность. Она крайне сложна просто потому, что это радикально новый способ мышления.
Устойчивость охватывает экономику, экологию, социальное и личное благосостояние в одном понятии. Она связывает это единое понятие с системной динамикой и отправляет все это на десятилетия
или даже века в будущее. Неудивительно, что требуется некоторое
время, прежде чем она станет понятна каждому.
Но сложность и многосложная чуждость термина «устойчивость»
вовсе не означает, что слово выбрано безнадежно неудачно. Да, времени ушло немного больше, чем ожидали; но сегодня идея устойчивости уже облетела каждый уголок мира и каждую сферу и полностью адаптировалась. (В первом издании этой книги в 1999 г. в этом
разделе предсказывалось неизбежное проникновение устойчивости
в обыденное восприятие; теперь я констатирую это как свершившийся факт.) Устойчивость принадлежит к элитной группе новых и

172

Глава 7

сложных идей, которым удалось заглушить старый порядок, часто в
неравной борьбе. Пример из этой категории — демократия*. Сегодня большая часть мирового населения принимает как данность, что
правительства должны выбираться людьми. Но это совсем новая
идея и отнюдь не простая. До того как рудиментарная форма демократического правительства взяла верх в 1700-х гг. в только что
сформированных Соединенных Штатах, — частично происходя от
древних греков и ирокезской конфедерации племен, — демократия
не была распространенным словом. Как и сама форма организации не
была до конца понятой, принятой и практикуемой. Ниже приводится
отрывок, состоящий из цитат, озвученных воображаемым придворным на службе у короля Георга III.

Восприятие демократии
n Демократию считали изжившим себя древним термином.

«Только древние греки могли строить демократию, да и то
не слишком удачно: не забывайте, что у них были рабы, они
запирали своих женщин в домах и заставляли Сократа пить
яд цикуты. Платон называл демократию "прекрасной", но
"полной разнообразия и беспорядка". Вам оно нужно?» (Видимо, да.)
n Демократию считали недостижимым идеалом. «Наверное,

было бы заманчиво отдаться утопической и благородной вере
в выборное правительство, но если говорить с точки зрения
реальной мировой политики, демократии не существует».
(Трудно не согласиться.)
n Демократию считали слишком сложной. «Намного проще

отдать небесный мандат в одни руки, при этом королевская
преемственность избавит нас от головной боли выбирать лидера каждый раз, когда король умирает. Кроме того, как могли
бы приниматься важные решения?» (Более обдуманно.)
n Демократию считали неработающей на практике. «Выбо-

ры? Людьми или, другими словами, толпой? Вы должно
быть шутите. Результаты выборов можно сфальсифицировать, купить голоса, добыть их угрозами и через прочие нарушения». (Часто так и происходит, но это не остановило демократию.)

Слово «демократия» произошло от греч. demos — народ. — Прим. пер.

Слово из будущего

173

n При демократии существовали сильные и могущественные

группы по интересам, которые вступали в союз, чтобы ей
противостоять. «Если вы пытаетесь взбунтоваться и установить вашу пресловутую "демократию", мы вас уничтожим». (Неплохая затея, но безрезультатная.)
n Демократия выросла из стремлений малых групп социаль-

ных активистов. «Вся эта чушь, похоже, началась с публикации нескольких памфлетов. Люди просто собирались в небольшие группы, чтобы высказать свое мнение по их поводу.
Какая глупость! К чему это может привести?» (К трансформации.)
Сегодняшние примеры демократии далеки от совершенства. Но
мало кто станет спорить, что даже прогнившая демократия намного
лучше тиранических монархий прошлого или диктатур нынешнего
времени. Более того, демократия, после того, как ее установили,
имеет тенденцию к улучшению с течением времени: взять, например, эволюцию американской демократии от первоначальной «один
белый, владеющий собственностью, — один голос» (в сочетании с
крайне коррумпированной системой выборов) к современной версии
«один человек — один голос». Иногда она — путь управления нацией, который нецивилизован и страдает идиотизмом (Уинстон Черчилль назвал бы ее «самой худшей формой управления, если не считать всех остальных»), но демократия, вне всяких сомнений, заткнула за пояс своих критиков.
Теперь попробуйте все это прочитать еще раз, заменив слово «демократия» на «устойчивость». Скептически усомнитесь, как это бы
сделал рыночный экономист-трудяга, работающий на эксплуататорскую компанию — приблизительный эквивалент королевского
придворного, чьи бизнес-интересы зависели от непрерывной тирании, и перепишите цитаты в этом ключе. Вы поняли, что я имею в
виду? Как сказал Йоги Берра: «Еще одно дежавю».
Точно так же, как потребовалось некоторое время, чтобы избавить демократию от ее самых слабых сторон (и эта работа еще далека
от завершения), устойчивость вряд ли будет совершенной или даже
понятой в должной мере в самом ближайшем будущем. Этот новый
способ восприятия нами самих себя, в социальном, равно как и в политическом, и экономическом плане, встречает непрерывное сопротивление в виде инерции, жадности и элементарного безразличия.
Большинство сопротивления исходит, разумеется, от консервативных, зацикленных на себе деятелей и силовиков, которые на самом
деле не хотят никуда двигать мир или делать прорыв, поскольку это

174

Глава 7

может повлиять на их положение в обществе или на их восприятие
«нормального». В примере с получившим награду зданием в
Сан-Диего городской совет, скорее всего, сопротивлялся всеми силами этому плану. (К счастью, здания, которые строятся по еще более
жесткому экологическому стандарту, сегодня стали обыденностью.)
Но на протяжении ряда лет устойчивость постоянно испытывала нападки со своего лево-зеленого фланга. В статье, написанной
накануне нового тысячелетия, под названием «Умное слово» выдающийся эколог Билл МакКиббен, увенчанный лаврами автор
«Конца природы» и (не так давно) основатель группы в защиту
климатической стабильности «350.org», однажды сказал, что слово «устойчивость» было обречено, так как оно не обозначает нечто,
что знакомо каждому. Он предложил заменить его словом «зрелость», связывая это понятие с остановкой физического роста и
ожидаемым приходом мудрости и воздержания, которое мы ассоциируем с взрослением. Увы, в нашей вечно зеленой, инфантильной и быстротечной культуре перспективы привязки трансформирующего общественного движения к слову «зрелость» по-прежнему выглядят более чем сомнительными.
Несмотря на многих критиков, устойчивость продолжает свой бесстрашный марш в комитеты, классы и даже на военные базы нашего
мира, бодро и совсем не «обреченно». Как название будущего нашей
мечты устойчивость продолжает оставаться «самым худшим словом, если не считать всех других». Подобно демократии, устойчивость используют не по назначению и ругают; списки «наиболее
устойчивых компаний», например, могут иногда вызывать усмешки и пренебрежение. Многие вещи, которые сегодня называются
«устойчивыми», зачастую показывают, даже при беглом рассмотрении, прямо противоположное. Но помните: коммунистическая Восточная Германия называла себя ГДР. Итак, если степень использования термина не по назначению свидетельствует о его притягательной мощи как символа, значит, устойчивость находится на
пожизненно первом месте.
Время от времени какой-нибудь ученый муж или практик (я, например) начнет стонать над многими поэтическими и практическими изъянами устойчивости, решив, что, скорее, это термин искусства; но ни одной адекватной альтернативы не придет ему в голову.
Синонимы устойчивости по компьютерным словарям — жизненный, стойкий, длящийся, допустимый и выносимый (т. е. то, что
можно вынести). Нет ни одного кандидата на замену, равно как их
не предвидится в ближайшем будущем. Понятие «упругости», идеи
о том, что системы должны быть устойчивы к сильным ударам и
продолжать работать, в последнее время стало включать устойчи-

175

Слово из будущего

вость как своеобразный дополнительный показатель, подобно еще
одному нападающему в футбольной команде; но упругость, являясь
замечательно полезным партнером устойчивости, никогда не сможет работать рулевым в нашем продвижении к долгосрочным целям
и идеалам.
Итак, еще не пришло время отбросить это слово, хотя уже и поздно это делать: «устойчивость» (вместе со своим менее элегантным
родственником «устойчивым развитием») уже давно стала мировым
рекордом, медной именной табличкой над сотнями дверей, проникла в договоры, комиссии и инициативы на всех уровнях, от ООН до
лагеря «зеленых». Нам также нужно принять его.
Так или иначе, как заметили многие писатели, мы «обречены на
достижение устойчивости» тем или иным способом, будет ли нам от
этого комфортно или не очень, по выбору или по решению Природы.
Намного приятней обрести ее добровольно, а это значит, что мы должны ее изучать, планировать, отслеживать прогресс. Выбор устойчивости означает длительное обучение, чтобы каждый понял, что
она означает на самом деле, особенно те из нас, кто работает на руководящих должностях, чтобы все двигались в одном направлении.
Неудача в выполнении этой главной задачи может привести к результатам, комичным и трагичным одновременно.

***
Округ Фэрфакс, штат Виргиния
Осень 1993 г.
Я сажусь на свое место, чтобы начать национальную конференцию по «устойчивым сообществам». Вице-президент Гор уже отказался от участия, и я узнаю здесь слишком многих — это всегда
дурной знак, если вы надеетесь расширить свое движение. Но публика подобралась неплохая, так что некоторый луч надежды
все-таки пробивается из-за туч.
Приветственное слово должен сказать президент местного
университета. Он рад нас здесь видеть, и сообщает, что уже давно является сторонником «общинной устойчивости». Он поясняет это примером.
В середине 1980-х гг. он сильно увлекался экономическим развитием своего округа. «Мы перестарались», — признался он. Округ
переживал стадию гиперроста, так что в оборот выпустили облигации, построили дороги и супермаркеты для обслуживания новых пригородов. Увы, новые жители не приехали в округ, из-за чего
тот оказался на грани финансового краха.

176

Глава 7

«Мы учли полученный урок», — убеждает он нас. Я стараюсь не
расхохотаться и киваю, предвкушая развязку. Но она совсем не
такая, как я ожидал.
«Тогда, в прошлом году, руководство корпорации "Уолта Диснея" объявило о том, что оно планирует построить новый тематический парк в округе Фэрфакс и собирается назвать его
"Америкой Диснея"». Новый парк должен был отражать американскую историю и привлечь миллионы туристов из Вашингтона,
а также новых жителей, бизнесменов и создать новые рабочие места. По мнению президента, это должно было разрешить финансовые проблемы округа и ознаменовать начало новой эры «устойчивого гиперроста».
Он желает нам успехов и прощается, а ошарашенная публика
вежливо аплодирует, когда он идет к выходу.
P.S. Тематический парк в конечном счете разнесли в щепки
местные хулиганы, отчасти потому, что местные жители почувствовали себя оскорбленными, так как рядом с парком проходили
бои времен Гражданской войны.

***
Сказав так много о том, что такое устойчивость, давайте рассмотрим, что ею не является.

Пять определений устойчивости
1. Устойчивость — это не движение в защиту окружающей
среды. Хотя первое органично выросло из второго, устойчивость и окружающая среда — очень различные понятия. Многие экологи не любят слово «устойчивый», в то время как идеологи устойчивости (в том числе и я) иногда дистанцируются
от «зеленых» — не потому что они против курса на защиту нашей окружающей среды, а потому что активность по защите
природы от опустошительной экономики отлична от работы
по созданию новой экономики. Нам по-прежнему необходима
сильная (на самом деле еще сильнее) активность экологических групп, устанавливающая границы и защищающая общество от некоторых неудачных склонностей людей уйти от
проблем за счет природы и общества. Но чтобы «нет» экологов стало эффективным, также должно быть и «да» от сторонников устойчивого развития. Забота об окружающей среде,
возможно, создала концепцию устойчивости, но сейчас она
созрела и нашла собственную роль в мировой карусели транс-

Слово из будущего

177

формации, частично потому, что иногда дистанцировалась от
некоторых более резких экологических заповедей.
2. Устойчивость — не бизнес в прямом смысле этого слова.
Если что-то назвать «устойчивым», оно от этого таковым не
станет. Проясним ситуацию: достижение устойчивости требует самое меньшее массовой переориентации глобальной
экономики и большей части общества. В течение первой половины этого века это означает создание всего заново: городов,
транспортных систем, автомобилей, электростанций, двигателей всех видов, материалов, учебных программ в вузах и
школах, методов работы и отдыха, ожиданий потребителей и
особенно наших систем по утилизации отходов. (Если не
«Червей повсюду!», то что-нибудь не менее эффективное.) Это
не просто не похоже на обычный бизнес, а это скорее бизнес
наоборот, но если на устойчивость посмотреть правильно,
можно разглядеть гигантские возможности и для бизнеса со
времен возникновения денег, как это недавно открыли компании GE, Wal-Mart и Mark&Spencer. Необходимость устойчивости создает непланируемое устаревание в мировом масштабе: если виртуально необходимо все заменить, починить, модернизировать или перестроить, это создаст миллион новых
мест и миллиарды потенциальных доходов (и приведет, в конечном счете, к планируемому неустареванию).
3. Устойчивость не направлена против экономического роста. Напротив. Вы должны помнить, что экономический рост
измеряется в деньгах (через ВВП). Рост в денежном эквиваленте не проблема; проблема — рост, измеренный в количестве людей, потребляющих растущее количество материала.
Мир, который скрупулезно займется извлечением материалов из потока отходов, перерабатывая свои автомобили, работающие на природном топливе, и заменяя их на прекрасные
электрокары, переделывая внутренность своих зданий с применением самых последних биоматериалов и технологий замкнутого цикла; Мир, непрерывно создающий все больше
экономической стоимости, продавая информацию, мудрость
и опыт вместо гор материала, — такой Мир будет зарабатывать намного больше денег. Его ВВП побьет все рекорды, и
для этого будут гораздо более достойные причины, чем очистка нефтяных разливов или восстановление после ураганов,
наводнений и других вызванных изменением климата катастроф (все они из-за пагубного устройства экономики в настоящем ее состоянии приносят ей пользу). Неслучайно, напри-

178

Глава 7

мер, что производство энергии солнца и ветра в Китае каждый год удваивается; это доказательство хитрой бизнесстратегии подхлестнуть экономический рост новыми безопасными для будущего технологиями и мощно влиться в недавно
созданный и постоянно растущий мировой рынок возобновимых источников энергии. (В Китае уже производится 50%
мировых солнечных батарей, и эта цифра продолжает расти.)8 Серьезный наплыв устойчивости может в итоге заставить действовать механизм «Развития без Роста», который
аналогичен тому, что экономисты называют «разъединением»: нарушается связь растущего ВВП с возрастающим уровнем загрязнения. Как только вы избавите экономику от оков
«Роста с помощью потребления и загрязнения» и заставите ее
работать на «Развитие посредством обучения, улучшения, перестройки», вам в этом не удастся превзойти только небо, но
даже и оно уступит в долгосрочной перспективе. (Сообщение
из будущего: «Ученые из Международной Лунной колонии
выпустили сегодня неоднозначный отчет под заголовком
"Пределы роста на Луне"».)

4. Устойчивость никогда не будет ни религией, ни идеологией.
Благодарите всех богов мира за людей, которые живут скромно и культивируют нематериальный образ жизни. Конечно,
большинство из них живет в Азии, Африке или Латинской
Америке в деревнях и хижинах; их простота вынужденная.
Но те, кто населяет более обеспеченные территории промышленно развитой части мира, кто посвятил себя «добровольной
скромности», подают важный и разрушающий стереотипы
пример: они доказывают, что вам совсем необязательно участвовать в крысиных бегах, чтобы быть счастливым; что у вас
гораздо больше финансового контроля над своей жизнью, чем
вы думаете; и что можно начинать жить устойчиво прямо сейчас, не ожидая наступления нового общества или появления
новых технологий. Они также подают и моральный пример,
потому что устойчивость — это не только выбор, способный
приносить доход, но это и нравственный выбор. Но добровольная скромность — это не чашка травяного чая для каждого, и некоторые люди находят особое удовольствие от посещения магазинов — настоящее удовольствие, ведь удовольствие может быть и не настоящим, когда под воздействием
рекламы вы идете покупать вещи, которые вам совсем не
нужны, хотя покупки можно делать и «с умом». Посвящение
в устойчивость не означает обет бедности или обязательство

Слово из будущего

179

делать покупки только в магазинах second-hand. Если бы все
так поступали, тогда бы за поношенную неплохую футболку
пришлось бы отдавать немалые деньги. Равно как оно не
означает жизнь по какому-нибудь кредо: «Я верю в приближающийся коллапс…». Устойчивость — самый практичный
выбор для разрешения самых насущных проблем. К тому же
к ней легко приспособиться. Подберите для себя способы, которыми вы можете ее заставить работать на вас: выбор образа
жизни, возможности для бизнеса или даже, если вам это нравится, религиозное призвание. Вот в чем именно заключается
свобода религии.
5. Устойчивость — это не конец истории. Даже устойчивость
в реальном мире не навсегда, но она еще не сказала и своего
последнего слова. Успех в устойчивости ведет не к бессмертию общества, а к его трансформации. Учась, как изменить
мир более элегантным и интеллектуальным образом, вы просто сделаете еще один шаг по эволюционной лестнице к виду
разумному, каким являемся мы, который довел свою планету
до ручки. Подобная ситуация может быть самой обычной на
других планетах в известном (и неизвестном) космосе, как
одуванчики в июне.
У нас нет данных, какая фаза в эволюции наделенных сознанием
организмов наступит вслед за устойчивостью. Но как бы там ни
было, у нас есть хорошая возможность дать шанс нашим потомкам
это узнать.

ГЛАВА

Доказательство возможного

Я верю, что человек может принять образ жизни будущего…
не ожидая, что другие сделают то же самое.
Мохандас К. Ганди
Все, что существует, возможно.
Кеннет Боулдинг

Вообразите деревню, где люди пользуются благами современных
технологий, но создают мало проблем… где вся энергия поступает
от солнца, ветра, человеческого тепла и других чистых и безопасных источников… где люди говорят на разных языках, но живут
вместе в гармонии, да еще поддерживают существование своих особых культур… где когда-то голая земля теперь покрыта лесами, которые позволяют производить непрерывный поток ценных товаров, безопасных для окружающей среды… где даже качели на
детской площадке на самом деле являются красивыми водяными
насосами… где каждый имеет достаточно и каждый занимается
своим делом… где больные, несмотря на тропическую жару, отдыхают в естественно проветриваемых помещениях, в которых не
требуются кондиционеры, и имеют возможность увидеть небо с помощью убираемой части крыши над кроватью (или лежат в гамаках в окружении своих близких)… и где в стране, долгое время
страдающей от войны, непрерывный поток изобретений, созданных этой просвещенной общностью, распространяется по континенту, принося процветание, повышая уровень жизни и давая такую необходимую надежду.
Речь идет не об утопической мечте. Такое место действительно существует. Уже десятилетия деревня Гавиотас, основанная в 1971 г.

Доказательство возможного

181

на восточных равнинах Колумбии, стала испытательной площадкой
для будущей жизни. Это не утопия, как вас, наверное, убедил в этом
Google, но она намного ближе к идеалу устойчивости, чем подавляющее большинство мировых сообществ. Все розовые краски этой зарисовки — правда; но это только часть общей картины. Местные
жители гордятся тем, что все делают дешево, креативно и экологично и получают от этого доход. Они экспортируют многие продукты,
включая компактные ветряные мельницы (теперь в Колумбии их
называют «гавиотас»), насосы повышенной производительности,
каучук, не нанося ущерба природе, через совершенную систему рыночных каналов. Они стремятся стать моделью развития по-деревенски так называемого третьего мира (не путайте с World3, чьи деревни виртуальны), и они добились успеха, несмотря на то, что в их
регионе продолжается гражданская война.
Замечательная история об этой деревне с населением в 200 человек документально описана ветераном журналистики Аланом Вайсманом в книге «Гавиотас: деревня, которая вновь открыла мир».
Вайсман, известный своими репортажами о гражданской войне в
Колумбии и исчезающих экосистемах, выходившими в главных изданиях и на телевидении, много чего насмотрелся. Прежде чем приступить к «Гавиотас», он написал немало мрачных историй о самых
темных уголках мира, и у него не осталось иллюзий насчет того, в
каком направлении движутся доминирующие тенденции. Но даже
ему необходим поиск надежды и вдохновения в виде этой экспериментальной коммуны, название которой переводится как «речные
птицы». Так и есть, это небольшое место, крошечное пятно на карте
страны, больше известной своими кокаиновыми картелями и непрекращающейся гражданской войной. Ее идейный основатель, Паоло Лугари, описывается как «объект номер 1 для похищения с
целью выкупа» (однажды колумбийскому президенту пришлось
даже лично вмешаться, чтобы его освободить). Но Гавиотас не просто остров мечты в океане кошмара; это пример для подражания1.
Сложная красота устойчивости лучше всего иллюстрируется
именно такими примерами. Они не стали задавать вопрос «Сможем
ли мы это сделать?», вместо этого они поставили вопрос по-другому:
«Как сегодня это можно сделать самым лучшим образом?» Примеры подтверждают возможное.
В наше время история бежит быстро, а книги живут все дольше и
дольше. Любой каталог лучших практических методов скоро устаревает. Более того, в то время как по всей планете проводится огромное количество экспериментов по устойчивости, от небольших и
средних до колоссальных, их все равно сбрасывают со счетов как
маргинальные попытки, которые никогда не изменят мир и его раз-

182

Глава 8

рушающие природу системы. Разумеется, автомобили, самолеты и
телефоны на стадии замысла отметались знающими людьми. Инновации, ассоциируемые с устойчивостью, воспринимались также недружелюбно, по крайней мере, на начальной стадии, но они точно
изменили мир.
С каждым прошедшим десятилетием «инновации для устойчивости» (используя фразу, которую я, видимо, отточил несколько лет
назад) набирают скорость и мощь, но это происходит благодаря экспоненциальному росту. Усилия, которые выглядели ничтожными и
маргинальными, через одно десятилетие начинают распространяться и часто удваиваются в масштабе, так что к концу следующего десятилетия (2009) статьи с заголовками типа «Почему устойчивость
сегодня ключевой фактор инноваций» появляются даже в Harvard
Business Review. Но и это еще не все. В статьях полным-полно реальных примеров крупных компаний.
Итак, на следующих страницах я сделаю обзор не раз проверенных примеров устойчивости, реализованных в крупном масштабе,
так как убежден, что эти ранние случаи заслуживают немалой благодарности за тот резкий всплеск устойчивости, который мы наблюдаем в наши дни. Эти исследования проблемы заслуживают внимания не только с точки зрения нашего постоянного исторического
анализа, но — поскольку эти истории далеки от завершения — также с точки зрения видения будущего.
Я собираюсь изложить историю моих ранних экспериментов по
поддержанию устойчивости и коротко объяснить, как эти усилия
переросли в совместный глобальный проект ускорения инноваций
устойчивости по всему миру (история, которую я очень подробно
представил в своей второй книге с первоначальным названием «Соглашение ISIS». Эта книга теперь вышла под новым заглавием, чтобы сразу показать ее содержание — «Как устойчивое развитие может изменить мир»).
Наконец, являясь уже два десятилетия наблюдающим участником устойчивости в действии, я предлагаю несколько собственных
мыслей по поводу того, насколько убедительно наш мир «доказал
возможное» применительно к трансформациям в сторону устойчивости и сколько еще остается доказать.
Прежде всего мы рассмотрим четыре классических примера настоящей трансформации в сторону устойчивости в четырех очень
различных секторах: национальное правительство, бизнес, городское планирование и гражданское общество.

Доказательство возможного

183

Национальное правительство: Нидерланды
В 1987 г. более 11 000 мертвых тюленей были выброшены волнами
на побережье Нидерландов, они погибли в результате заболеваний,
вызванных высоким уровнем загрязнения океана. Королева Нидерландов Беатрикс в своем ежегодном рождественском обращении
предупредила страну о том, что «Земля умирает». Популярная книга под названием «Zorgen voor Morgen» («Думай о завтрашнем
дне»), выпущенная правительственным институтом исследований,
подкрепила обращение неопровержимыми фактами, и практичные
голландцы немедленно перешли к действиям.
Несмотря на тот факт, что в Голландии в то время действовали самые жесткие законы по охране окружающей среды, экосистема Нидерландов убивала тюленей и создавала бесчисленное количество
других проблем. Поэтому плановики по экологии и экономике решили начать все заново. Вместо того чтобы ужесточить законы и
специальные меры по контролю над сбросом отходов и новыми технологиями (подход, известный под названием «командно-управленческий метод»), они пригласили представителей из каждого основного промышленного сектора и начали переговоры.
«Давайте согласимся, что у нас возникла серьезная проблема», —
сказало правительство; промышленники перед лицом неопровержимых фактов были вынуждены согласиться. Затем две стороны
подписали очень необычные добровольные соглашения, которыми
промышленники обязались резко снизить уровень вредных отходов
за 25-летний период — целое поколение. Взамен промышленники
получили полную свободу действий в том, как им достичь этих целей. Предстояло использовать четкий мониторинг и штрафы за минимальное нарушение стандартов; но при этом бюрократы не будут
стоять над душой, говоря промышленникам, что надо, а что не надо
делать.
Результаты были замечательными: проблемы окружающей среды, за исключением выбросов СО2, сократились в масштабе, полностью соответствующем целям на конец 1990-х гг. Некоторые виды отходов удалось сократить на 90%, но это не помешало
экономическому росту, выраженному в денежном эквиваленте,
продолжать набирать обороты. Как я упоминал ранее, голландцы
называют это «абсолютным разъединением», и они начинают проповедовать свои добродетели по всему миру. Они выпустили несколько документов, переведенных на английский язык, а во многих посольствах Нидерландов даже появилась должность посла
«от окружающей среды», в обязанности которого входила поддержка голландского подхода к устойчивости. (К 1990-м гг. Голлан-

184

Глава 8

дия была лично заинтересована в решении проблемы климатических изменений: подъем уровня океана заставлял их поднимать
уровень своих плотин, а для страны это выходило в ошеломляющую сумму.)
Архитекторы голландской модели стали лидерами нового международного движения под названием «Зеленое планирование», которое они распространили по всем странам, спонсируя «Международное сообщество "зеленых плановиков"» — профессионалов, которые трудились над тем, чтобы устойчивость стала составной
частью обычного городского и регионального планирования. Усилия дали настолько впечатляющий результат, что скоро сообщество
само по себе стало не нужным, так как «Зеленое планирование»,
пропагандирующее соответствующее мышление об использовании
энергии в транспортном планировании, увеличении парковых и заповедных зон и зон для пешеходов и других инновациях — стало
нормой для плановиков. (Я наблюдал за этими процессами собственными глазами, так как сам был членом сообщества и дважды выступал в роли спикера на ежегодной конференции.)
Голландское правительство обновляло свое обязательство по «изменениям за одно поколение» 4 раза (последний раз «Национальный план по политике в области охраны окружающей среды» обновлялся в 2001 г.), прежде чем перейти к другим политическим
инструментам, которые смогли бы использовать другие правительства. В самых последних документах, декларирующих принципы политики и оценки, уже нет ссылки на первоначальную задачу
«устойчивости за одно поколение», и политика Голландии в области
устойчивости (в то время как она стала более серьезной и продвинутой и во многих случаях достойной изучения и обмена опытом) уже
больше не выглядит необычным маяком инноваций, каким она
была для всего мира в 1990-е гг. (Как и многие страны, Нидерланды
борются с экономической рецессией и обеспокоены ее влиянием на
долговременные цели по защите окружающей среды.) Но во многих
смыслах тот факт, что Нидерланды уже перестали быть первопроходцами, является реальным индикатором успеха: те идеи, в которых Нидерланды вели всех за собой 10 лет назад, в наши дни стали
обыденностью. Даже такие страны, как Китай, пробуют сегодня
найти пути к «абсолютному разъединению», впервые описанному и
реализованному голландцами. Мир многим обязан этой стране за
раннее видение, первопроходчество, поддержку на мировом уровне
идей устойчивости и их методов практической реализации. Нет ни
малейшего сомнения в том, что в будущем они нас еще многому научат2.

Доказательство возможного

185

Бизнес: компания Interface, Inc.
В 1994 г. Рэй Андерсон, основатель и генеральный директор компании Interface, одного из крупнейших мировых поставщиков ковров
для офисов, получил приглашение произнести речь-обращение к
своему научно-исследовательскому отделу, в котором ему нужно
было отразить видение компании по защите окружающей среды. На
самом деле он знал, что у компании не было никаких разработок по
защите окружающей среды, но этим вопросом стали интересоваться
некоторые заказчики. Итак, он стал искать видение, и оно само его
нашло: книга Пола Хокена «Экология торговли».
Читать эту книгу, говорил он, было все равно, что получить удар
под дых. Хокен, сам в прошлом состоявшийся генеральный директор, подробно излагал причины, по которым бизнес ответственен за
глобальные проблемы окружающей среды, как и за упущенные возможности по экономии денег и принесению дохода, если работать
более устойчиво. По словам Рэя Андерсона, анализ Хокена «стал
для него откровением». Андерсон посвятил себя и свою компанию
долгосрочному процессу трансформации с целью достичь нулевого
уровня отходов, нулевого вреда для Земли и, в конечном счете, восстановления экосистем, которым его компания первоначально навредила.
Через несколько лет, попросив помощи у передовых мыслителей
движения за устойчивость (включая Хокена, аналитика в области
энергетики Эймори Ловинса, «зеленого» архитектора Уильяма
МакДонафа и многих других), Interface значительно сократила
свои отходы на единицу продукции, одновременно резко повысив
свои продажи, превысившие 1 миллиард долларов. Насосные системы стали намного эффективней, новые товары разрабатывались с
учетом производства из новых перерабатываемых материалов, и
компания перешла к эксперименту по сдаче ковров в аренду, вместо
того чтобы их продавать (идея в том, что старые ковры потом возвращаются на фабрику и после переработки превращаются в новые изделия). Тем временем акции компании выросли в цене втрое. Так
как Interface привлекала все больше внимания дельцов с Уоллстрит и экологов, Андерсона пригласили сопредседательствовать в
президентском совете по устойчивому развитию, и он начал колесить по стране, проповедуя истину о том, что устойчивость выгодна
для бизнеса и насущна как хлеб для Земли.
С той героической поры Interface, как и многие компании, пережила ряд серьезных экономических потрясений, но они только еще
больше укрепили положение компании. Андерсон связывает устойчивость компании, даже во время самого неблагоприятного перио-

186

Глава 8

да, со своей ранней готовностью выполнить обязательство по трансформации предприятия «бери и губи» в компанию «не оставь следов». Interface и в наши дни занимает лидирующие позиции: если
вы зайдете на их сайт, вы решите, что попали на курсы «Как управлять бизнесом в подлинно системном ключе». Ежегодное продвижение к чистым качественным целям просто измеряется по всем показателям, как и сама философия устойчивости компании. Книги
Андерсона («Коррекция на полпути», 1999 и «Признания промышленника-радикала», 2009) — настольные книги профессионалов.
В качестве докладчика он много раз объездил весь земной шар,
убеждая бизнесменов «взобраться на гору устойчивости». За 10 лет
между первым и вторым изданиями «Поверьте Кассандре» Рэй
Андерсон и Interface — лидеры в то время и лидеры теперь — доказали силу первопроходца в многочисленных изменениях: в компании, в отрасли, во всем секторе.
Однажды утром, сидя рядом с Рэем Андерсоном за завтраком, перед заседанием президентской комиссии, в которой он был сопредседателем в конце 1990-х гг., я спросил его: «Каковы ваши соперники? Какие еще компании и генеральные директоры настолько же
агрессивно пошли по вашему пути?» Андерсон сердито качнул головой. «Ни одного, — сказал он своим мягким акцентом уроженца
штата Джорджия. — По крайней мере, еще ни одного, и это большой позор, потому что на этом можно сделать деньги». С тех пор Рэй
Андерсон уже не так одиноко несет свой крест. Его выбрали своим
генеральным директором множество компаний, от GE до
Marks&Spencer и Wall-Mart, и все эти компании обнаружили, что
на устойчивости, если серьезно к ней относиться, можно заработать,
так же как и изменить мир. Рэй Андерсон и Interface заслуживают
похвалу за то, что показали путь: они «доказали возможное»3.

Городское планирование: Куритиба, Бразилия
С Джейми Лернером, провидцем и бывшим мэром Куритибы, среднего по размерам города Бразилии на ее центральном плато, я встречался только один раз. Он быстро взял салфетку и начал исписывать
ее цифрами, показывая и объясняя как, начав в далеких 1970-х гг.,
Куритиба превратилась в один из самых пригодных для жилья городов мира, на зависть другим городам Бразилии. Исписанная цифрами салфетка символизировала энтузиазм и импровизацию при решении проблем: Лернеру удалось создать ощущение вечного поиска
и творчества, предлагая поиграть в свою любимую Куритибу —
игру, которая привела к бесчисленным инновациям и новым и любимыми всеми моделям жизни в городах.

Доказательство возможного

187

Этот процесс начался с драматического акта разрушения и реконструкции. За субботу и воскресенье целый квартал главной «магазинной» улицы города был «перепахан» отбойными молотками и
превращен в пешеходную аллею, с деревьями, цветами и скамейками. Торговцы и собственники магазинов, которые всеми силами старались помешать закрытию улицы для автомашин, вскоре стали
просить, чтобы пешеходный участок улицы был расширен — на самом деле, эти просьбы начались сразу же после того, как в понедельник утром его заполнили толпы людей.
После того раннего эксперимента в создании (на этот раз принудительном) пешеходных зон Куритиба стала тихим пристанищем
для новых идей. Автобусная система, переносившая вас в новую
космическую эру, перевозила людей в город и из него по специальным каналам с феноменальной скоростью. (Эту систему скопировали Богота, Гватемала и Лос-Анджелес, не говоря о многих других
городах и странах.) Старые автобусы превращались в передвижные
школы, которые приезжали в бедные кварталы и давали возможность беднякам получать профессиональные навыки. Даже обитатели трущоб (Куритиба не избежала бразильской динамики роста
ради роста) получали бесплатные услуги от архитекторов по улучшению и облагораживанию своих лачуг, а также пакет с пищей и талон на проезд за каждый мешок мусора, что позволяло поддерживать чистоту в трущобах и бедных пригородах.
Бизнес разрастался на подветренной стороне города (в городе самый чистый в Бразилии воздух) в новом промышленном парке, который наполовину является зеленой зоной, и специальные автобусы
соединили его с рабочими кварталами. Федеральная программа по
защите от наводнений стала поводом для множества новых озер и
парков, а в качестве садовников нанимали детей с улиц. Список новых идей, реализованных в Куритибе посредством непрерывных
мозговых штурмов, в которых принимают участие дизайнеры из нескольких различных областей, стал чудесным завещанием для тех,
кто хочет доказать возможное на практике.
Все эти инновации стоили небольших денег, проходили без крупных федеральных субсидий. Творчество, изобретательность и вдохновение компенсировали недостаток денег. В результате менее загрязненный, более пригодный, более эффективный и более процветающий город, переживший два десятилетия и нескольких мэров,
все равно получал награды и международное признание за заслуги в
сфере устойчивости. Текст на талонах по программе «Хлам в обмен
на пищу» в Куритибе словно транслирует сообщение по всему миру:
«Вы — пример для Бразилии и даже для остального мира»4.

188

Глава 8

Гражданское общество:
«Естественный шаг», Швеция (и весь мир)
В конце 1980-х гг. шведский исследователь проблемы рака
Карл-Хенрик Робeр начал работать над документом по мировым
проблемам окружающей среды, который он назвал «сводным отчетом». К несчастью, это был сводный отчет одного человека. Решив,
что на дебатах по экологии общество спорило о ветках и листьях, одновременно с этим игнорируя фундаментальные научные истины —
ствол дерева, — он решил привлечь на свою сторону гораздо более
широкие социальные круги Швеции.
Робер отправил копии своего чернового отчета всем шведским
ученым и спросил их: «Что в этом документе не так?». Это только
доставило им удовольствие — они получили возможность поиздеваться над ходом его мыслей и стилем. Робер, в юности ставший
чемпионом страны по карате, всячески старался отвечать на
их критику, он составил новый проект документа и отослал им снова. Это повторялось много раз. Каждый раз, когда критики ему отвечали, он дорабатывал документ и снова отсылал его на рассмотрение.
После переработки 22 вариантов у него наконец-то появился тот
сводный отчет, который он хотел создать первоначально. В конце
концов, на документе расписался шведский король, а рабочая тетрадь на основе этого документа, которая объясняла устойчивость с
точки зрения обычной клеточной биологии и законов физики, была
разослана по всем округам и школам Швеции.
После этого единичного акта интеллектуальной стойкости возникло международное движение по изменению бизнеса и общественной жизни, известное под названием «Естественный шаг». Бесчисленные города (Уистлер, Канада, признанный оплот горнолыжников) и самые крупные корпорации (Ikea, Scandic Hotels, Interface
и др.) приняли и внедрили его главные принципы, построенные на
научной основе, как способ создания инновации внутри компаний и
переориентирования своих предприятий в направлении нулевого
уровня выбросов, нулевого ущерба для природы, максимальной пользы для общества и повышения прибыльности.
«Естественный шаг» начинается с четырех принципов, которые
Робер и его коллега Джон Хольмберг назвали «системными условиями», т. е. основополагающими для проведения инноваций и реконструкции компаний, агентств и общин. Вкратце они выглядят следующим образом.

Доказательство возможного

189

1. Нельзя бесконечно долго извлекать опасные ресурсы из Земли и рассеивать их по ее поверхности.
2. Нельзя бесконечно долго распространять созданные человеком опасные материалы в окружающей среде.
3. Нельзя подрывать способность природы делать то волшебное,
что она делает, — или вам придется об этом пожалеть.
4. Вы должны обеспечить каждого всем необходимым для хорошей жизни.
Эти системные условия, особенно первые три — количественно
подтвержденные определения устойчивости. Наука, стоящая за
ними, включает второй закон термодинамики («возрастание энтропии вследствие рассеивания веществ») и клеточную биологию («накопление токсичных веществ в трофических (пищевых) цепях»).
С законами природы трудно спорить.
В то время как «Естественный шаг» (The Natural Step, TNS) главным образом касается трансформации бизнеса и населенных пунктов, его корни лежат в гражданском обществе — самоорганизованном, неправительственном секторе общества. Он не имеет отношения ни к бизнесу, ни к правительственной программе, хотя
некоторые агентства его поддерживают, а некоторые отрасли бизнеса получают от него прибыль. Организация, которая поддерживает
«Естественный шаг» глобально, — некоммерческая, и это позволяет
обеспечить консультантов, общественных активистов и правительственных агентств материалами TNS по скромной цене.
В последние годы методы TNS (которые стали распространяться
пакетами под новым названием «Основа для стратегически устойчивого развития» (Framework for Strategic Sustainable Development,
FSSD)) опубликованы в центральных научных журналах, а также
выступают основой для международной исследовательской программы по подготовке «Реального сдвига» в системах правительства, торговли и производства, являющихся двигателем нашего
мира. Годы непрерывных усилий Карла-Хенрика Робера для выработки этого системного научного подхода к устойчивости принесли
ему и восторженное признание, и серьезные награды. Но он, не задумываясь, признает, что самой большой наградой была увиденная воочию реализация TNS с его мощным глобальным влиянием, что уже
можно наблюдать в перестроенных по-новому производственных
системах, номерах в отелях, отделанных материалами, годными
для полной переработки, пересмотренных системах упаковки и во
многом другом.

190

Глава 8

Продолжающееся распространение TNS и FSSD — из Швеции во
многие другие страны, а вслед за этим в самое сердце систем менеджмента — подтверждает силу хорошей идеи, ясно и страстно переданной всему миру и поэтому способной его изменить5.

***
Пенанг, Малайзия
Ноябрь 1997 г.
Я соведущий дискуссий круглого стола для недавно запущенного
проекта «Устойчивый Пенанг». Невероятно, как стремительно
эта идея выбора самими гражданами собственных показателей
прогресса и устойчивости облетела весь земной шар. Я благодарен
за предоставленную возможность время от времени путешествовать вместе с ней; «Устойчивый Сиэтл» до сих пор служит моделью для многих проектов.
Несмотря на очевидные отличия в культуре, «Устойчивый Пенанг» выглядит очень знакомо. Свыше 75 городских лидеров в сферах здравоохранения, бизнеса, экологии, управления, культурного
наследия и социального обеспечения собрались вместе, чтобы выработать новый набор индикаторов для Пенанга, процветающего, разноликого и прекрасного города. Сегодня, к несчастью, красота Пенанга потускнела от дыма, идущего от лесных пожаров на
соседней Суматре.
После доклада по ключевым проблемам, зачитанного небольшой группой участников, «голосования» за самые популярные индикаторы, юмористической песни по случаю происходит замечательное рождение. Местный врач встает и произносит страстную импровизированную речь по проблемам качества воды в Пенанге. «Речки, в которых купаются наши дети, загрязнены, — говорит он. — Никто не желает заниматься этой проблемой».
Спонтанно он предлагает создать новую гражданскую группу
под названием Penang Water Watch (PWW) — «Наблюдение за
чистотой воды в Пенанге». За одну минуту образовывается совет директоров-основателей из числа участников круглого стола. За один год будут созданы добровольные команды инспекторов и будет подан прекрасный пример местным учителям, чиновникам и активистам.
Я давно пришел к выводу, что процесс создания индикаторов —
сам по себе весьма абстрактный — может иметь очень действенные побочные эффекты. Но это настоящая привилегия и огромная
радость — наблюдать рождение прямо на своих глазах.

191

Доказательство возможного

***
В течение 5 лет мне выпадало счастье быть одним из лидеров замечательной добровольной инициативы в моем родном городе Сиэтле, до
того как весь мир стал моим домом. Несколько раз я вспоминал этот
опыт в предыдущих главах. Теперь мне хотелось бы рассказать вам
историю более подробно, ведь только благодаря своей работе над
проектом «Устойчивый Сиэтл» я пришел к пониманию того, какую
силу имеют люди, вдохновленные идеей, сама хорошая идея, а
также той поражающей скорости, с которой теоретическое представление может превратиться в реальность и распространиться по
всем культурам. Это был мой первый настоящий опыт участия в изменении мира6.
В 1989 г., редактируя очередной номер журнала In Context, посвященный климатическим изменениям, я вступил в дебаты с
одним из редакторов, У. Р. Прескоттом. Прескотт был убежден,
что люди никогда не среагируют на сигналы природы вовремя, а
человечество в конечном счете должно пострадать от климатической катастрофы. Проблема, утверждал он, в том, что нервная система человека устроена по принципу «дерись или убегай» и рассчитана на ответ на непосредственные опасности, такие как медведь у
входа в пещеру. По сравнению с медведем медленные, невидимые
изменения в атмосферном содержании СО2 не отличаются такой
убедительной неотложностью, по крайней мере, с точки зрения
устройства нашего мозга. Климатическая система слишком сложна, информация о ней слишком абстрактна, чтобы вызвать реакцию человека.
Я оптимист по натуре и, как правило, не склонен принимать обреченность как один из вариантов. Поэтому я поспорил по этому
поводу с Прескоттом, и вот как это происходило: а как насчет индекса Доу-Джонса и ВВП? Те системы, о которых они нам говорят,
крайне сложны, а показатели, которые они выдают, крайне
абстрактны. Тем не менее у нас, людей, выработался рефлекс реагировать на падение этих индикаторов как будто они — медведи у
входа в пещеру. (Выражение «медвежий рынок» в таком контексте
лучше не использовать.) Сильное снижение этих показателей внушает отчаянный страх сердцам многих людей и требует неотложных защитных мер, не говоря о том, что подчас кто-то выбрасывается из окна.
Такие показатели называют индикаторами. Они подобны счетчику бензина в вашем автомобиле или градуснику, которым вы измеряете свою температуру. После подготовки и постоянной практической тренировки человеческий ум приобретает способность ассоции-

192

Глава 8

ровать сигналы этих индикаторов с требуемыми, согласно этим
сигналам, мерами. Если вы видите, что индикатор показывает уровень бензина «Е», вам лучше найти автозаправку и пополнить свой
запас.
«Что если мы обнаружим подобный индикатор устойчивости? —
подумал я. — Что если цифровое значение, или набор из чисел сказал бы обществу, куда оно движется — в правильном направлении
или нет, — и сообщал бы эту информацию весьма убедительным образом, как реальный медведь, чтобы воздействовать на примитивную часть нашего мозга?»
Меня захватила эта идея, поэтому я был очень удивлен и приятно
поражен, когда всего несколько месяцев спустя я получил приглашение поучаствовать в однодневном форуме по созданию индикаторов устойчивости для родного города Сиэтла. Видимо, я не был одинок в стремлении придумать эти действенные индикаторы! Я был
полон энтузиазма.
Первое собрание того, что стало «Устойчивым Сиэтлом», в то время проходило под эгидой «Коалиции за будущее Вашингтона, округ
Колумбия», имевшей немалый вес, и состояло из ряда ведущих городских представителей Сиэтла; тем не менее оно стало разочарованием. Но неудача не заставила нас опустить руки, и мы решили создать нечто более амбициозное. Как мы открыли для себя, выработка индикаторов — не очень легкая затея, и это дело не одного дня.
Более того, мы были разношерстной толпой людей, которые толком
не знали друг друга. Нам требовалось время, чтобы возникли доверие и обоюдное взаимопонимание.
Те из нас, кто был наиболее разочарован исходом того дня, больше всех хотели продолжать работу. Шесть человек стали самопровозглашенными лидерами спонтанной группы, и мы стали регулярно встречаться на квартире, находившейся недалеко от знаменитого
памятника Спейс Нидл*. Попивая травяной чай и закусывая морковными палочками, мы открыли дорогу «тихой революции».
После 6-месячного курса в 1991 г. мы и примкнувшие к нам «акционеры», как мы подчас называли большую группу активных
участников, тщательно разработали инновационную стратегию и
структуру. «Устойчивый Сиэтл», по крайней мере первоначально,
не был организацией; это была аморфная коммуна, не привязанная
ни к одному конкретному институту. Наш совет доверенных лиц
руководил процессом и в скором времени стал насчитывать не*

Спейс Нидл (от англ. Space Needle — космическая игла) — самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе Тихоокеанского побережья США и символ города Сиэтл, штат Вашингтон. — Прим. ред.

Доказательство возможного

193

сколько сот человек. Участие было почти полностью добровольным, что давало нам немалую экономию: наш бюджет на первые
три года не превышал 20 000 долларов. Даже когда в дело вступил
сам город Сиэтл, развернув активную деятельность по планированию и управлению ростом, мы были полны решимости держаться в
стороне от каких-либо местных политик; мы фокусировали наши
усилия на долговременных целях и индикаторах долгосрочных
трендов. Эти индикаторы давали нам бескрайнее оперативное пространство для испытания новых подходов, свободу действий, которая не пришлась бы по вкусу местным органам власти и существующим организациям.
После достигнутого согласия по структуре, стратегии и определению устойчивости мы приступили к выработке индикаторов, воспользовавшись богатым опытом наших членов и их друзей в различных отраслях и институтах. У нас возник проект: 40 показателей,
которые, по нашему мнению, точно передавали суть устойчивости
во всех ее измерениях. Но что об этом думает остальная часть общества? Мы решили выяснить.
Мы отправили письмо более чем 300 лидерам Сиэтла в управлении, бизнесе, экологии, социальном обеспечении, искусстве, СМИ,
религиозных конфессиях и многих других организациях, предложив им поучаствовать в интенсивном 6-месячном процессе ревизии
и комментариев. Мы ожидали, что где-то 50 человек захотят принять участие в этом мероприятии, поэтому мы были невероятно
удивлены, когда наш почтовый ящик переполнился более чем
200 подтверждениями, говорившими: «Да, я хотел бы помочь в вашем деле».
На следующий год наша специальная ключевая группа из приблизительно 20 добровольцев прикладывала отчаянные усилия,
чтобы выработать и организовать серию встреч, цель которых — выяснить, что для Сиэтла означает устойчивость, и как измерить наш
прогресс в приближении к идеалу, а потом обработать эти результаты. На каждой встрече присутствовала как минимум сотня городских лидеров, не считая заинтересованных граждан, репортеров и
студентов. Перед более крупными собраниями мы раздавали домашние задания, проводили заседания комитетов и собирали первоначальные данные. Пленарные заседания были очень популярны
из-за того, что на них было весело. Мы сопровождали заседания рассказами, песнями и даже — по завершении процесса — драматическим объявлением самих индикаторов вместе с выдержками из произведений знаменитых писателей и поэтов, которые давали возможность разглядеть за абстрактными индикаторами и идеями
человеческие ситуации.

194

Глава 8

Один из наших любимых рассказов, связанный с нынешним членом городского совета Ричардом Конлином, был об огромном холле
Оксфордского университета в Великобритании. Одна из массивных
300-летних балок, поддерживавших свод, начала гнить. Молодые
менеджеры, следившие за состоянием здания, были убеждены, что
в современной Англии невозможно найти дерево, которое могло бы
пойти на замену прогнившей балке, но им приказали переговорить с
лесником университета. Этот джентльмен повел их в лес, о существовании которого они даже не подозревали, и подвел к дереву невообразимого размера. «Вот ваша балка», — сказал лесник. «Почему
вы так уверены?» — спросили они. «Очень просто, когда 300 лет назад наши предки собирались строить этот холл, они посадили это дерево». (С тех пор я много раз приезжал в Оксфорд, и пришел к выводу, что, скорее всего, лесник просто это придумал, но рассказ вышел
неплохой.)
Спустя еще несколько месяцев поисков, мы выпустили предварительный отчет для СМИ, который описывал наши индикаторы, одновременно с пресс-релизом под заголовком «ДОЛГОСРОЧНЫЕ
ТЕНДЕНЦИИ ГОВОРЯТ О ТОМ, ЧТО БУДУЩЕЕ СИЭТЛА ПОД
УГРОЗОЙ». Дикий лосось (наш самый любимый индикатор) исчезал, говорили мы. Все больше детей рождается в бедности — индикатор, говоривший, что экономика не так здорова, как все думают.
Некоторые новости были хорошими, например, что местные рабочие места все меньше зависят от самолетов «Боинг», а вода используется более бережно, но знаменитая программа Сиэтла по переработке материалов не работала по той причине, что количество мусора, которое выбрасывали на улицы, увеличивалось быстрее, чем
количество переработанного мусора. И все эти тенденции были связаны друг с другом. В долгосрочной перспективе, рассуждали мы,
детская бедность продолжит сокращать популяцию лосося, так как
бедные дети превращаются в хулиганов, что заставляет людей садиться в свои автомобили и ехать за город, уничтожая при этом среду обитания лосося. Бегство за город снижает поддержку городских
школ, нанося вред детям, что приводит к бесконечному повторению
цикла до тех пор, пока общественность не примет решительные
меры.
Уверенные, что наш отчет по индикаторам противоречив, мы заняли круговую оборону и приготовились дать отчаянный отпор.
Но наш анализ был встречен с подозрительным спокойствием. Долгосрочные тенденции — это не новость, пояснили нам редакторы
газет.

195

Доказательство возможного

***
Сиэтл, штат Вашингтон
Весна 1995 г.
Произошло что-то странное. Хотя нам не удалось привлечь большого внимания местного населения своим первым отчетом по индикаторам «Устойчивого Сиэтла», похоже, мы стали знаменитостями, особенно среди местных органов управления. И чем
дальше от нас были люди, тем больше они полагали, что предложение нашего проекта — самое значимое событие после появления нарезного хлеба.
Это способствовало неформальному одобрению нашего проекта
администрацией Сиэтла. Гари Лоренс, директор отдела планирования, даже попросил разрешения использовать наше название
для подробного плана города «К устойчивому Сиэтлу». Другие города начинают просить о помощи в создании такого же процесса
оценки по индикаторам у себя. Члены городского совета, которые
раньше не подозревали о нашем существовании, узнают и изучают индикаторы всеми возможными способами, такими как участие в конференциях в Новой Зеландии и Великобритании.
В настоящее время мы подготавливаем наш второй отчет, на
этот раз содержащий больше индикаторов и даже указывающий
на некоторые изменения в тенденциях, которые мы освещали в
прошлый раз. Похоже, мы получили больший резонанс в прессе, чем
в прошлый раз, так как нам удалось найти очень влиятельных
друзей и спонсоров в городе. Мы начинаем понимать на более глубоком уровне, что институциональное изменение такого рода должно занять годы, даже десятилетия. Мы должны учиться терпению и настойчивости.
Забавно, как все происходит. Мы думали, что закладываем движение в Сиэтле, и может быть, мы хотели именно этого. Но, похоже, что мы сделали то, чего сами не ожидали и не планировали:
мы создали международное движение за развитие индикаторов
устойчивости по всему земному шару.

***
Сегодня «Устойчивый Сиэтл» — жизнеспособная независимая некоммерческая организация, возглавляемая командой молодых амбициозных мотивированных людей, которые мне очень напоминают моих друзей из тех далеких дней; и она по-прежнему занимается
инновациями в области устойчивости, индикаторов и изменений.

196

Глава 8

Разумеется, «Устойчивый Сиэтл» – как и многие подобные инициативы по всему миру – обязан создавать инновации, иначе его существование не имеет смысла. Многие из ранних задач, которые мы поставили, были достигнуты: индикаторы устойчивости (независимо
от их названия) стали частью обыденной деятельности управленцев
по всему миру; и концепция устойчивого развития крепко укоренилась в городском дискурсе, планировании и политике. Другие лидеры «Устойчивого Сиэтла» тех дней заняли официальные должности
в городском управлении (например, Ричард Конлин является президентом городского совета), и рассеяли семена устойчивого мышления на своем новом поприще.
Была ли ранняя инициатива «Устойчивый Сиэтл» основополагающей в признанном мировом лидерстве города Сиэтла по ключевым
проблемам устойчивости в течение всех этих лет и должна ли получать благодарности за усилия, например, в переустройстве брошенных промышленных зон по экологическим принципам, или борьбу с
климатическими изменениями? Скорее всего, да, но только это будет очень трудно доказать.
Индикаторы — очень тонкая субстанция применительно к переменам, так как они работают в двух достаточно невидимых измерениях: индивидуального сознания и социального развития. Если рассматривать экономику, почему мы придаем такое огромное значение безработице? Потому что мы регулярно отталкиваемся от
индикатора «рост безработицы». Он действует на наше сознание и
сосредоточивает наше внимание на проблеме, хотя мы почти этого
не замечаем. То же самое можно сказать о показателях фондового
рынка; эти показатели наиболее важны не тем, что они говорят нам
о состоянии рынка, а тем, что они привлекают наше внимание к самому фондовому рынку. Простое существование индикаторов
устойчивости важно по той же причине: они привлекают внимание
к проблеме устойчивости, переориентируя действия людей так, что
они сами не замечают этого.
В то же время процесс создания и поддержания индикаторов изменяет людей, организации и сообщества самым непосредственным
образом, но часто так, как они не ожидали. При опубликовании новых индикаторов устойчивого будущего Нью-Джерси в июне 1999 г.
все мы, кто участвовал в этом, наблюдали, как тогдашний губернатор штата Кристина Тодд Уитман подписала указ, делающий устойчивость главенствующей целью ее администрации. Она также обязала включить новые индикаторы устойчивости в работу органов
штата. Такие немедленные и видимые примеры индикаторов в работе, конечно, редки, но эти побочные эффекты — одна из главных
причин продвигать данный процесс.

Доказательство возможного

197

Как стратегия для поддержания устойчивости, разработка индикаторов — точное подобие троянского коня: в самом процессе заложены новые концепции, ценности, инициативы и стимулы, которые
просто ждут своего звездного часа. Думаю, что подобный эффект троянского коня — настоящая тайна, скрытая за историческим распространением индикаторов устойчивости по сотням сообществ по всему
миру, не говоря о корпорациях и национальных правительствах,
потому что я сам наблюдал пользу от такого эффекта много раз.
Многие из первой волны проектов по развитию индикаторов устойчивости (известные в 1990-х гг. как CIP — Community Indicator
Projects) прямо указывают на свое происхождение из «Устойчивого
Сиэтла»; в ряде этих проектов мне довелось поучаствовать в качестве консультанта. Спустя два десятилетия раздумий об индикаторах
устойчивости и помощи организациям и сообществам в развитии их
системы я сам еще более утвердился в мысли, что путь был выбран
верно.
Устойчивость как практика претерпела изменения к лучшему,
этого не могло не быть; я и большинство других моих коллег в этой
области сейчас фокусируем деятельность на интегрированном планировании, в котором выработка индикаторов просто первая стадия
процесса (см. мою книгу «Как устойчивое развитие может изменить
мир», где описан данный процесс). Но история доказала, что индикаторы — первый значимый шаг по дороге к устойчивости. Причина двоякая: они систематичны; и они отличные инструменты для
распространения идеала устойчивости.
«Систематичность» имеет непосредственное отношение к нашему
прошлому экскурсу в теорию систем и особенно к концепции обратной связи. Индикаторы устанавливают циклы обратной связи. Если
их хорошо развить и везде опубликовать, индикаторы обеспечивают
предупредительный сигнал о состоянии критических запасов и потоков — желательно, чтобы это было вовремя, так чтобы люди смогли что-нибудь сделать с проблемами, на которые указывают эти индикаторы. Системы индикаторов подобны новым более совершенным «панелям управления» для сообществ и компаний, которым
приходится работать в чрезвычайно сложном мире, сталкиваясь с
чрезвычайно серьезными вызовами.
«Распространение» относится к способности индикаторов распространяться от человека к человеку, из одного места в другое. Людям очень удобно жить, используя индикаторы; они работают с
ними каждый день, либо официально (как в случае с индексом
Доу-Джонс) или неформально (когда вы прикладываете ладонь ко
лбу вашего ребенка и понимаете, что у него высокая температура).
Итак, индикаторы устойчивости сочетают новое с уже знакомым

198

Глава 8

и очень полезным. В некоторых контекстах легче распространить
идею измеримости устойчивости, чем более абстрактное понятие самой устойчивости. (Важно также понять процесс устойчивости; мы
рассмотрим его подробно в следующей главе.)
Индикаторы делают долгосрочные взаимосвязанные тенденции
более ощутимыми. (Вспомним «экскурсию по галерее» из главы 3.)
Они заставляют нас честно оценивать устойчивость, превращая ее
из концепции в измерительную планку и оценочный лист. Индикаторы, кроме того, имеют первостепенную важность: без них общество не смогло бы функционировать. А без хороших индикаторов
устойчивости, говорящих нам о том, куда мы идем и что необходимо
изменить, скорее всего, общество не сможет избежать превышения
пределов и коллапса.

***
Индикаторы могут сказать нам, где мы находимся и в каком направлении нам надлежит двигаться, но сами по себе они не являются решением. Решения приходят в форме инноваций — новых инициатив, технологий, способов решения проблем и выполнения
задач.
Если вы недавно узнали об устойчивости, и вы хотите более досконально усвоить новые модели и инновации, имеющие потенциал
для придания этому миру новой формы, то можете обратиться к
книгам, сайтам, посвященным теории, практике, технологии и процессу осуществления перемен. Вы сможете найти рекомендации,
что необходимо прочесть, какие сайты посетить и т. д., в разделах
«Примечания» и «Литература» данной книги; но в них я упоминаю
классические (даже исторические) источники, нежели текущие
брифинги, по той причине, что все текущие источники имеют относительно короткую жизнь, после чего они выходят из употребления.
Устойчивость стремительно движется вперед. Она уже давно переросла стадию рассмотрения проекта «Это возможно», которая завершилась в годы написания первого издания этой книги. Сегодня
устойчивое развитие заслуженно считается областью деятельности
и профессией с полномасштабными университетскими программами обучения, профессиональными ассоциациями, корпоративными
департаментами и крупными консультационными компаниями, и
все эти организации заняты преобразованием идей и идеалов в повседневную реальность.
Я знаю не понаслышке, как устойчивое развитие стало профессией, потому что, по-моему, я был одним из инициаторов этого процесса.

199

Доказательство возможного

***
Бейнбридж-Айленд, штат Вашингтон
Июнь 1992 г.
Спустя четыре года каждодневных трудов в этом пригородном
подвале, поездок через Сиэтл на пароме и координации усилий всей
команды, сидя за редакторским столом, я собираюсь попрощаться. Я слишком долго изучал устойчивость и докладывал о
ней; настало время попробовать запустить процесс.
В общем-то, мне совсем не хочется уходить. Но мой уход из журнала In Context — самое лучшее разрешение трений между мной и
основателем журнала. У нас разные точки зрения на будущее издания и взаимоисключающее стремление сделать все по-своему.
Журнал его, значит уходить мне. Ощущение такое, будто я совсем юный птенец, которого выталкивают из гнезда.
Но с этой переменой я скоро справлюсь, и в конечном счете буду
ей благодарен. Пришло время выяснить, действительно ли устойчивое развитие что-то значит на практике или это всего лишь
маргинальные эксперименты и тонкие журналы со скромным тиражом. День я провожу в уединении на диком пляже Вашингтона,
обдумывая, что делать теперь. Делаю наброски, пою, говорю сам с
собой (или с тем, кто, может быть, слушает в этом укромном
уголке). И вдруг меня озаряет: я могу начать бизнес.
Если устойчивость будет работать в реальном мире, я полагаю, что она должна работать и в рыночной экономике. Она должна вылиться в добавочную стоимость, ощутимую и реальную.
Люди должны захотеть отдать за нее свои деньги, инвестировать в нее, посчитать ее экономически значимой и прибыльной.
Короче, устойчивость должна приносить деньги.
Итак, дело в следующем: ответ, который я искал на этом пустынном пляже, передо мной. Он не совсем похож на таинственное
чудо, которое я пришел сюда искать, однако вдохновение от этого
я все-таки ощущаю. Я знаю точно, что делать. Теперь я понимаю,
как направить мою решимость служить устойчивости, знание
этой темы и даже мою страсть к музыке и искусству в рабочую
стезю, соединив все воедино на практике.
Я иду домой, делаю запрос на бизнес-лицензию и становлюсь
консультантом.

***
С 1992 г. я в основном зарабатывал себе на жизнь, работая консультантом по устойчивости, помогая компаниям, городам, националь-

200

Глава 8

ным правительствам, некоммерческим организациям, фондам и
образовательным институтам создавать новые инициативы и бороться с серьезными вызовами. Факт, что мне удалось создать фонд
собственной заработной платы, был для меня достаточным, чтобы
решить, что в рыночной экономике устойчивость возможна. После
того дня на тихоокеанском пляже я был преисполнен решимости
превратить устойчивость, воспринимаемую мной и как зов сердца,
и как миссию, в работу, которая бы меня удовлетворяла. Поскольку мне нравится писать музыку и играть на гитаре, мне нужна
была работа с большой творческой отдушиной, помимо всего
остального — и вот она собственной персоной (годами я делал собственные песни частью выступлений на конференциях, если позволяла ситуация). Мне нужно было найти коллег и партнеров для работы, что я и сделал, в результате чего возникло глобальное
сообщество помощников и аффилированных консультационных
бюро, учебных программ и организаций, коллективно известных
как группа «В гостях у Аткиссона». (Подробности смотрите на нашем сайте АtKisson.com.)
Но не будем отвлекаться (что касается меня, мне это только в радость, принимая во внимание, как мне было одиноко два десятилетия
назад). Сегодня в области устойчивости трудится огромное количество людей — архитекторов, преподавателей, бизнес-консультантов,
инженеров, менеджеров по инвестированию, градостроителей и пр.
(дополните сами)7. Университеты присуждают ученую степень по
устойчивости или степени в традиционных областях, переформулированные таким образом, чтобы вместить эту концепцию, а в компаниях есть целые отделы, сотрудники которых обладают такими степенями (и что еще лучше, в другие отделы, такие как ИT, реклама и
научно-исследовательские разработки, также принимаются профессионалы с квалификацией по устойчивости). Если бы мне предложили переснять сегодня фильм «Выпускник», я бы переписал
сцену с вечеринкой так, чтобы бывший выпускник, уже умудренный опытом, который шепчет на ухо Дастину Хоффману, на чем
нужно строить свою карьеру, вместо слов «пластическая хирургия»
произносил «устойчивость».
Если вы сами хотите попрактиковаться в искусстве устойчивости, дорога, туда ведущая, может основываться на семи принципах, о
которых рассказывается далее. Они просты, но очень трудновыполнимы. Они могут совершенно изменить ваше понимание действительности и ваше видение мира. Имейте в виду, что если вы примите
эти принципы близко к сердцу, они изменят вашу жизнь раз и навсегда, при этом вы будете чувствовать правильность своего выбора
и огромную удовлетворенность.

Доказательство возможного

201

Семь принципов устойчивости
1. Думай долгосрочно. Устойчивость — это не только следующий
год или следующее десятилетие, ее масштаб — поколения.
Начните с того, что мысленно представьте себе своего правнука.
2. Понимайте системы. Все взаимосвязано, часто удивительным образом. И системная динамика, включая циклы обратной связи и экспоненциальный рост, не очевидна по наитию.
Системы требуют тщательного изучения. Парадоксально, но
чтобы оценить большую картину, вам необходимо сделать
шаг назад, чтобы рассмотреть все детали. Используйте интуицию, чтобы найти недостающие звенья, логику для анализа
связей и науку, чтобы измерить тенденции. Иначе вы постоянно будете пропускать неожиданный эффект кругов на воде,
создаваемый действиями/решениями различных неосведомленных людей, включая ваши собственные.
3. Найдите пределы. Однажды человеческий Мир был маленьким, а Природа — большой. Пределы роста были чрезвычайно далеко. Экспоненциальный рост изменил ситуацию в корне; мы со скоростью ракеты устремились за пределы и должны изменить свой курс. Если делать вид, что пределов не
существует, сами пределы не перестанут быть реальными.
Фактически, игнорируя их существование, вы тем самым наделяете их властью над будущим, в котором они заставят нас бороться с уже неизбежным коллапсом. Работать в пределах —
проявление мудрости и самая лучшая стратегия, дающая человечеству свободу действий.
4. Защищайте Природу. Она — источник скрытых миллиардов
долларов в виде услуг для нас, к тому же этот источник бесплатный. Более того, она поразительно красива. Мы зависим
от Природы в нашей жизни, и теперь большая часть жизни
зависит от нашего внимания к Природе. Мы уже не можем
позволить исчезнуть каким-либо биологическим видам или
средам обитания или и дальше подрывать способность Природы поддерживать жизнь тем стабильным и взаимозависимым
образом, который нам, людям, доставляет такое удовольствие.
5. Трансформируйте обычный бизнес. Очень мало из того, что
делают промышленно-развитые общества в настоящее время,
можно отнести к «устойчивому развитию». Более конкретно,
почти ничто в этой сфере не эффективно по-настоящему, не

202

Глава 8

результативно и не элегантно с точки зрения новых и очень
строгих критериев. К счастью, большинство человеческих
систем непрерывно видоизменяется. Ваша миссия как практика устойчивого развития в любой выбранной вами области — быть рулевым этого непрерывного процесса развития и
направлять его в самом умном, экологичном и моральном направлении, какое только возможно, и делать это экономически выгодным способом.
6. Практикуйте честность. Основатель журнала In Context
Роберт Гилман обычно говорил, что с течением времени
«устойчивость станет равна честности». Если мы по-настоящему будем честны перед Природой, друг перед другом и будущими поколениями, устойчивость наступит сама собой, автоматически.
7. Вам необходимо быть творцом. Устойчивость требует от человечества более глобальных перемен, а они подразумевают
способность, которую психиатр Чарльз Джонстон охарактеризовал как «необходимость творчества». Нам необходимо
быть изобретательными, творческими и легкими на подъем и
уметь играть — ничего однообразного! И все же уметь играть
для взрослых требует практики, поскольку большая часть нашего образования выбивает из нас творчество. Для некоторых людей превращение искусства и других вещей, кажущихся на первый взгляд излишествами, в творческие и эстетические измерения жизни укажет им самую короткую
дорогу к устойчивости.
Мантра человечества, которая была в прошлом: «Расти или умирай», впредь звучит так: «Стань творцом или жди беды».

ГЛАВА

Игра в диффузию инноваций

Сначала люди отказывались верить в то,
что странные новые вещи осуществимы,
потом они начали надеяться,
что их все-таки можно осуществить —
и вот они реализованы, и весь мир недоумевает,
почему этого не сделали столетия назад.
Фрэнсис Ходжсон Бернетт
Никогда не сомневайтесь в том, что небольшая группа людей,
преданных своему делу, сможет изменить мир.
В действительности, именно это всегда и происходило.
Приписывают Маргарет Мид

Второй из двух эпиграфов к этой главе (который приписывают антропологу Маргарет Мид, хотя я никогда не находил доказательств
в литературе) вдохновил тысячи людей по всему земному шару на
работу по улучшению этого мира. Знаменитое высказывание Мид
описывает первые стадии процесса под названием «Диффузия инноваций»: как новая идея или комплекс идей, которые обычно исходят от одного талантливого мыслителя или изобретателя, усваивается небольшой группой людей, видящих свою миссию в том, чтобы
донести эти идеи до всего остального мира.
После того как созрела новая идея, пусть речь идет о новой концепции или новой технологии, или новой культурной деятельности
или даже старой идее, которую просто подают по-новому, — на первых порах диффузия очень медленная. Студент рассказывает анекдот старым приятелям. Эксперт в области энергетики Эймори Ловинс описывает идею сверхэффективного гиперкара своим коллегам
по Институту Рокки Маунтин (Rocky Mountain Institute, RMI).
Карл-Хенрик Робер посылает рукопись своего сводного отчета по

204

Глава 9

проблемам окружающей среды нескольким уважаемым коллегам
в Швеции. Только единицы знают об инновации на данной стадии, и
они тщательно изучают, оценивают ее на предмет пригодности для
дальнейшей передачи «в массы».
Если идея на стадии задумки гениальна, тогда в ход идет «сарафанное радио» (иногда это сопровождается и хорошо спонсированной рекламной кампанией). Анекдот студента становится популярным в Интернете; исполнительные директоры в автопроме начинают читать докладные записки об Эймори Ловинсе и гиперкарах;
кто-то дает почитать отчет Карла-Хенрика Робера королю Швеции.
Очень скоро наступает переломный момент, когда инновация достигает уровня устойчивого движения с инерцией, который исследователи называют подъемом. С этого момента кривая на рис. 9.1 круто
идет вверх, символизируя очень легкое и молниеносное распространение инновации, раскрученное экспоненциальным процессом передачи от одного человека к нескольким другим, от которых она будет передана гораздо большему количеству людей и т. д. (Как видите, экспоненциальный рост не всегда плох; все зависит от того, что
растет.)

Источник: Rogers E. Diffusion of Innovations. Free Press, 1962, 1995, 2003.

Рис. 9.1. Кривая внедрения инновации

Внезапно мы оказываемся в мире, где все, у кого есть адрес электронной почты и доступ к Интернету, прочитали анекдот трижды, где
многие из идей по концепции гиперкара Эймори Ловинса уже сходят с
конвейеров по всему миру, где «Естественный шаг» уже давно превратился из проекта отчета в Швеции в глобально распространившуюся
методику управления. Новое превращается в старую песню о главном.

205

Игра в диффузию инноваций

Когда инновация полностью интегрируется в остов культуры, достигая точки, которую теоретики называют «насыщением», инновации
приходит конец — она стала частью обычной жизни.
Теория диффузии инноваций, впервые предложенная Эвереттом
Роджерсом в книге 1962 г. «Диффузия инноваций», сама по себе инновация, достаточно сильная, которая сравнительно медленно находила выход за пределы академической полемики и практики товарного маркетинга1. В целях устойчивости пришло время этой теории
стать всеобщим достоянием, особенно среди тех людей, которые
жаждут осуществить такие перемены, которые сделают устойчивость реальностью. Два десятилетия я и многие другие работают над
тем, чтобы популяризировать эту теорию и использовать для обучения людей по всему миру тому, как делать перемены, с помощью
несложной игры, первоначально получившей название «Игра в
диффузию инноваций», которая сама по себе является примером
успешно распространенной инновации2.

***
Сиэтл, штат Вашингтон
Декабрь 1990 г.
Я наблюдаю за небольшой группой людей, топчущихся поблизости, в которой все оживленно беседуют друг с другом, периодически
разражаясь хохотом или презрительно хмыкая. Время от времени
один-другой подходит к доске и пишет на ней свое имя. Их действия встречаются шквалом аплодисментов одной части группы
и отчаянным освистыванием другой части.
Это уже третий раз, как я решил попробовать эту игру.
Игра — симуляция, основанная (в очень свободном изложении) на
работе Эверетта Роджерса. Его теория о том, как распространяются идеи в культуре, настолько поразительна, что я перешел от
теории к семинару. «Игра в диффузию инноваций», или «Игра в
амебу», как я уже стал ее называть для краткости (причину я объясню позже), — моя попытка сделать теорию диффузии инноваций более популярной и доступной.
Я еще не понял до конца все ее нюансы. По сценарию людям предлагаются различные роли, которые могут быть легкими или
трудными в игре, от «инициаторов перемен» (это те, кто активно раскручивают новые идеи) до «реакционеров» (они всеми силами этому препятствуют). Эти роли разыгрываются в воображаемом культурном контексте, например, представляется съезд по
ядерной энергетике. Как раз это сейчас происходит перед моими
глазами. Антиядерные силы, которые возглавляют инициаторы

206

Глава 9

перемен, побеждают, потому что они успешно обложили группу
своими инновациями: петиция призывает к отмене ядерной энергетики и замене этого вида энергии на возобновимые источники,
такие как солнце и ветер.
Но неожиданно достигнутый ими прогресс в продвижении воображаемой петиции заходит в тупик. Одна из реакционеров в роли
официального чиновника сделала очень умный ход: она украла все
маркеры. Нет маркеров, нет и подписей, нет подписей — петиции
конец. Побеждают реакционеры.
Во время последующего разбора полетов инициаторы перемен
подавлены и растеряны, все согласны, что этот небольшой эпизод, пусть и неприятный, был явным отражением реальной жизни. Трудно настроиться на перемены, но так легко подорвать процесс, если вы контролируете ресурсы, особенно СМИ.
Но самое удивительное заключение делает та самая удачливая
реакционерша, которая в настоящей жизни уже давно является
активистом антиядерного движения. «Для меня это было очень
трудно, — говорит она, едва сдерживая слезы. — Я всю жизнь считала людей, с которыми приходилось бороться, плохими или, в
лучшем случае, безразличными. Но когда я играла эту роль, я смогла почувствовать, что это значит — верить в ядерную энергию,
зависеть от нее с точки зрения работы и безопасности своей
семьи. Неожиданно я увидела людей, которые, как и я, борются с
ядерной проблемой, в роли врагов. Кража маркеров была актом отчаяния. Я защищала свою личность и свой образ жизни.
Не хочу сказать, что я стала по-другому относиться к своей
работе активиста. Но отныне я хочу найти другой путь по отношению к людям на противоположной стороне, чтобы видеть в них
в первую очередь людей.
Думаю, что многие люди свято верят в то, что поступают правильно».

***
Процесс диффузии инноваций хаотичен, потому что культуры —
сложные системы. Это создания, которые купаются в море информации, наполненном миллионами возможных «новых идей». Выбранные из этого «моря» идеи съедаются, усваиваются и запускаются в
кругооборот, точно так же как это проделывает одноклеточная амеба при выборе пищи. Очень мощные инновации могут действительно изменить структуру системы культуры, подобно тому, как некоторые химические соединения могут изменить структуру клетки
(в лучшую или худшую сторону). Иногда инновации могут полностью изменить культуру, так же как новая концепция может полнос-

207

Игра в диффузию инноваций

тью изменить точку зрения, с которой думающий организм (как вы,
например) смотрит на мир (в качестве одного из примеров возьмите
Интернет). С учетом огромного потенциала как позитивных, так и
отрицательных изменений, которые инновации несут с собой, неудивительно, что культуры очень щепетильно относятся к перенимаемым идеям — какие принять, какие отвергнуть.

***
Прага, Чехословакия
Сентябрь 1992 г.
Я в Восточной Европе впервые в жизни и нахожусь под впечатлением от местной архитектуры: смесь советского стиля и живописных исторических древностей. Произносить речь этим утром
было рискованно: впервые я попытался встроить песни в основную идею встречи. Мне это удалось настолько, что я решил сделать музыку частью своих презентаций. После того как меня выгнали с работы, которую любил, я полюбил риск.
Я оказался здесь по очень странному стечению обстоятельств.
Тем же самым днем, когда мне впервые «намекнули», что будет
лучше, если я оставлю свою должность редактора журнала, я получил приглашение поработать на открытии двух разных международных конференций. Удивительно, одна проходила в Венгрии, другая — здесь, в Праге. Между ними был интервал всего в несколько
дней, поэтому я успел съездить на обе. Иногда кажется, что у Вселенной невероятное чувство времени и изощренное чувство юмора.
Этим днем я провожу очередной семинар, используя «Игру в
диффузию инноваций». Это очередной риск: мне впервые приходится работать на семинаре с иностранной публикой. Я пришел к
выводу, что мне лучше полагаться на невербальные способы презентации для объяснения концепции. В этой части презентации я
привожу метафору с амебой, используя упражнение на взаимодействие, которое почти не требует слов.
Я перехожу в центр помещения. «Мне нужен доброволец, — говорю я и один из участников, немец, встает и подходит ко мне. —
Отлично, а сейчас мне понадобятся еще семь добровольцев». Небольшая группа уже немного озадаченных людей выходит вперед,
и я показываю, что им необходимо, взявшись за руки, встать вокруг немца. Я вижу, что осталось 20 человек. «Хорошо. Теперь мне
нужны еще 20 добровольцев». Люди переминаются с ноги на ногу,
очевидно решив, что над ними подтрунивают, но, в конце концов,
они подходят к нам и образуют еще большее кольцо вокруг первого
кольца.

208

Глава 9

Затем я подхожу к человеку, который стоит ближе всех к двери. «Пища здесь, идите за мной!» — шепчу я, таща его за рукав.
«Амеба» начинает трепыхаться. «Скорее, сюда, к двери!» — и в
этот момент «ядро» также попадает в толкотню. Я тащу их к
двери, затем наружу за угол, и внезапно люди расцепляют руки, и
вся конструкция распадается. Все начинают дружно хохотать.
«Что случилось?» — спрашиваю я, после того как все занимают свои места. «Изменения наступают слишком быстро», — говорит бизнесмен-индус. «Между различными частями амебы нет
достаточной связи», — говорит врач из Танзании. «Может быть,
не нужно выходить именно через эту дверь, — говорит эколог из
Великобритании. — Слишком много левых поворотов».
Это обсуждение приводит группу к еще одному выводу: не все
инновации стоит распространять.

***
Для людей, заинтересованных в наступлении больших перемен, теория диффузии инноваций может стать опорой, так как она основана
на фактах, что: 1) невозможно изменить мир за один раз, и не надо
пытаться это сделать; 2) не нужно стремиться изменить людей, которые, скорее всего, будут полностью против вашей идеи. Это только две из всех ловушек, которых можно избежать, если познакомиться с «амебой культуры» и «Анатомией культурных изменений» (рис. 9.2).
«Культуры» — именно это слово я использую в отношении к когерентным группам любого рода и размеров — действуют в точности,
как эти микроскопические одноклеточные существа, которых мы
называем амебами, как я проиллюстрировал вышеописанным
упражнением. Изменение начинается ростом ложноножки амебы
на внешней мембране, где «амебу» культурных изменений привлекает новая идея, подобно кусочку пищи. Потом, если идея достаточно убедительна, вся «амеба» последует за своей ложноножкой в этом
направлении, проглотит идею и распространит ее по системе. Ядро,
символизирующее центр власти культуры, в действительности
слишком поздно приходит на место происшествия (и часто тормозит
весь процесс, что иногда даже хорошо).
Давайте посмотрим на «амебу» более пристально, поместив ее под
культурный микроскоп.
Инновации начинаются с новатора, человека или группы, которые придумывают или каким-то другим способом инициируют новую идею. Но новаторы славятся своей неспособностью объяснить
свою идею другим людям и продать ее. Они могут быть гениями или

Игра в диффузию инноваций

209

видеть что-то, что находится далеко за пределами общепринятого
мировоззрения, так что в глазах других они будут выглядеть эксцентричными людьми, чьи концепции могут быть гениальными, но
они будут расцениваться другими как непрактичные. И поскольку
новаторы настолько погружены в свои концепции, во всей их оригинальности и сложности, они не могут все объяснить в понятных и
убедительных терминах. Они не вполне понимают, что людям необходимо продать новую идею, они должны быть убеждены в ее преимуществах, быть под впечатлением от ее функций. Люди нуждаются в объяснениях на понятном языке, и желательно, чтобы давал
эти объяснения хорошо знакомый им человек, тот, кому они доверяют, тот, кто очень похож на них самих. Вот почему новаторам нужны инициаторы перемен.
Инициаторы перемен — это люди, которые активно и эффективно раскручивают новые идеи. Классические примеры — продавцы и
организаторы; сторонник новых идей в любой профессии может
примерить на себя эту роль. Инициаторы перемен понимают, что
убеждение людей попробовать что-то новое гораздо больше напоминает искусство, чем науку, и зависит, главным образом, от коммуникационных навыков, нежели от одних убедительных доказательств. Как однажды указал писатель и консультант по менеджменту Питер Блок, «люди не изменят свою жизнь на основании
данных. Они сделают это на основании опыта, близкого контакта с
кем-то, кому они доверяют». Инициаторы перемен и есть эта форма
близкого контакта, даже если эта близость иногда принимает форму
адреса электронной почты, личного дневника в Twitter или видео на
YouTube.

210

Глава 9

Инициаторы перемен — это люди, которые знают, как успешно
лавировать между двумя уровнями: разряженной атмосферой новаторов и их смелыми новыми идеями, с одной стороны, и практическим подходом обыкновенных людей и общепринятой практикой —
с другой. Они знают, как трансформировать озарение новатора в объяснение, на которое могут «купиться», а главное, понять, другие
люди. Избыток информации может утомить людей, и эта причина,
по которой инициаторы перемен необязательно рассказывают им
все об изобретении за один раз: они заостряют внимание на том, что
произведет наибольшее впечатление, чтобы люди сами захотели
узнать больше (для сравнения: рекламщики сначала говорят о преимуществах, а не о функциях). Самые эффективные инициаторы перемен направляют свою кампанию по раскрутке на людей, предрасположенных испытать новую идею, — «ранних последователей»,
если говорить на языке теории диффузии инноваций.
Я называю ранних последователей «трансформаторами» по двум
причинам: они реальные хранители врат на пути трансформации
культуры, и они часто действуют как электрический прибор —
трансформатор, снижая напряжение инновации и выпуская его
постепенно в обыденную среду с той скоростью, с которой система
способна безопасно для себя воспринимать идею. Трансформаторы —
это лидеры среди обычных людей (в группе, в компании или в обществе), которые открыты новым идеям, но тщательно отбирают те
из них, которые они будут поддерживать, потому что хотят сохранить свой статус. Если трансформаторы говорят идее «да», плывущие по течению (те, кто составляют большинство рассматриваемой
культуры), которые наблюдают за трансформаторами в ожидании
подсказок, каким новым идеям необходимо внимать, почти наверняка последуют за ними (возможно, на безопасном расстоянии).
Чтобы люди действительно пошли за своим лидером, трансформаторы могут изменить идею, сменив тон, снизив ее радикализм, используя ее таким образом, как этого никогда не стал бы делать новатор, или вообще используя ее только частично.
Вот пример: Эймори Ловинс, всемирно признанный новатор, создавший концепцию гиперкара — сверхэффективного, аэродинамического транспорта на альтернативном топливе, который вбирает в себя самое лучшее от каждой возможной к тому времени технологии. Гиперкар, по его замыслу, должен быть построен из легких
композитных материалов, которые прочнее стали, но не такие тяжелые; у него должна быть «регенеративная тормозная система»,
позволяющая использовать энергию торможения, которая в обычных автомашинах преобразуется в тепло; и, возможно, работающий на водородной энергии аккумулятор энергии, который пита-

Игра в диффузию инноваций

211

ет сеть электричеством, когда гиперкар подключают к домашней
энергосистеме, превращая личный автомобиль в миниатюрную
электростанцию с нулевым уровнем отходов. Эймори не изобретал
эти технологии, но он был достаточно гениален, чтобы увидеть,
как все эти технологии соединятся вместе новым способом, который удовлетворит нужды автопроизводителей, их заказчиков и
природы.
И вот Эймори начал писать и говорить о гиперкарах, и десятки
других писателей, менеджеров и консультантов — инициаторы перемен — подхватили эту идею. Они передали менее совершенную
или идеализированную версию своим друзьям и коллегам, имеющим
влияние в автоиндустрии. Эти люди были трансформаторами, инсайдерами, которые решали, какие идеи доводить до сведения вышестоящего начальства или менеджеров, которые занимаются инвестициями в инновации. Трансформаторы не хотят показаться сумасшедшими и потерять свои важные позиции, а инициаторы
перемен — потерять доверие трансформаторов. Осторожность,
встроенная в структуру системы, обычно замедляет процесс и значительно разбавляет идею. Так что к тому времени, когда новый автомобиль, построенный по идеям Эймори, сойдет с мировых конвейеров, отдельные элементы первоначальной концепции гиперкара
еще будут просматриваться в автомобиле, но он будет далек от первоначального замысла новатора. С течением времени все больше
элементов будут находить свой путь к серийному производству
(вспомните непрерывную эволюцию гибридных авто и появление
«турбодизельного гибрида»). До полного внедрения концепции гиперкара до сих пор далеко, и она может никогда не реализоваться
в том виде, в каком это себе представлял Эймори, по той причине,
что он, как новатор, находится вне управления процессом. Но все
равно его инновация трансформировала автопром3.
Как только идея гиперкара вышла на рынок, цикл повторяется
на новом уровне. Теперь производитель автомобиля по отношению к
своим заказчикам выступает в роли новатора. Продавцы выполняют роль инициаторов перемен, стремясь продать автомобиль и его
новые инновационные функции ориентирующимся на будущие тенденции покупателям, которые играют роль трансформаторов. Менее склонные к авантюрам плывущие по течению наблюдают за задающими шаг трансформаторами-идолами на новых автомобилях
(помните, нашумевшую новость, что голливудские звезды приехали
на церемонию вручения «Оскара» в гибридных автомобилях?),
смотрят, работает ли технология, после чего, когда убедительное сочетание красоты, безопасности, надежности, удобства и цены дает
им сигнал, что покупка такого автомобиля имеет смысл, присоеди-

212

Глава 9

няются к трансформаторам. (Или они не следуют за трансформаторами. Помните Edsel*? Почти никто не помнит, поскольку эта инновация не прижилась. Многие инновации умирают еще до того, как
они достигнут плывущих по течению.)
Некоторым, возможно, не по душе новые автомобили; это «поздние последователи» или ретрограды, которых устраивает статус-кво
и которые не будут ничего менять до тех пор, пока не будет из чего
выбирать. И наконец, некоторые люди (например, медленно адаптирующиеся к новшествам нефтяные компании, которые не в восторге
от того, что людям в скором времени может не понадобиться их продукт) могут даже выступить против идеи, например, напечатав в
прессе список причин, по которым «на самом деле, электромобили
более вредны для окружающей среды». Людей, которые активно сопротивляются инновациям и которые инвестировали в существующий статус-кво, я называю реакционерами. Не следует путать с обидным термином, которыми так называемые правые заклеймили
так называемых левых. Реакционеры могут располагаться в любой
точке политического спектра.
В «амебе культурных изменений» существуют еще несколько ролей, о которых стоит знать. Прежде всего это бунтари. Это оводы,
гневные критики статус-кво. Они просто все время говорят «нет», не
вникая в суть идеи. «Бунтарь» в литературном смысле соответствует человеку, который нападает на выстраданные идеи и взгляды.
В нашем примере с гиперкаром бунтари могут быть критиками и оппозиционными группами, которые возражают против автомобилей,
сходящих с ленты конвейера, например, против крайне неэффективных спортивных авто, задевающих своей нижней частью дорогу.
Роль бунтаря заключается в освещении проблем, возникающих в
обычном бизнесе, это деятельность, способствующая созданию стимулов к изменению сознания плывущих по течению. Бунтари, когда они очень эффективны, также замыкают на себя реакционеров,
так что инициаторы перемен могут делать свое дело без непосредственного вмешательства.
После этого стоит упомянуть две роли, у которых нет специального плана в процессе трансформации, однако они могут оказывать
*

Edsel — дочерняя марка и самостоятельное подразделение Ford Motor
Company, в 1958–1960 гг. безуспешно пытавшееся занять на североамериканском рынке нишу «среднедорогих» автомобилей. Запуск марки
Edsel — один из крупнейших провалов в истории автомобилестроения,
считающийся классическим примером маркетинговой ошибки. В США
слово «Эдсел» стало нарицательным и ассоциируется с полным провалом. — Прим. ред.

213

Игра в диффузию инноваций

сильное влияние. «Отшельники» — это задумчивые созерцатели,
которые удаляются от культуры (на самом деле метафорически),
чтобы искать и проповедовать вечные истины. Они могут говорить
об озарении или одержимости или призывать к конкретным ценностям, которые воздействуют на образ жизни плывущих по течению и
определяют ее общую открытость конкретным видам новых идей.
(Подумайте о Далай-ламе или папе римском, чьи призывы оберегать
Землю могут стимулировать людей к покупке «экомобиля» или велосипеда, и к тому, чтобы ездить на автобусе.)
«Ворчуны», в отличие от всех остальных, вообще отказались от
культуры. В их представлении попытки внести изменения бесполезны, и они пропагандируют нигилистическое чувство разочарования
и развенчания иллюзий. (Вам знакомы такие люди?) Ворчуны могут отравить процесс изменений, лишив надежды людей или отравив их интерес цинизмом. Сербский язык для этого использует отличное слово, обозначающее заядлого клеветника и пакостника.
Это слово, которое невозможно произнести, не нахмурившись:
ганджало.

***
Скопье, Республика Македония
Ноябрь 1995 г.
Всю игру в «амебу» полностью перевели на македонский язык
(пришлось использовать и немного сербских слов), и я руковожу семинаром с помощью переводчика, заказчиком выступает международное агентство по развитию. Собралось человек 60, странная
смесь лидеров движения по охране окружающей среды, членов женских организаций и бизнесменов, которые узнали, что за участие
в семинаре не надо платить и пригласили себя сами. За день до
участия в семинаре бизнесмен, как мне объяснили, получает оплаченный выходной в своей компании.
Мы вот-вот перейдем к симулирующему упражнению, являющемуся основой семинара, но утро уже кончилось, и мне хочется
дать всем понять, что сейчас будет перерыв на ланч. Я также
хочу попробовать выразить эту мысль на смеси сербского и македонского языков. К несчастью, меня подводит произношение.
Вместо «долажи ручак» («приближается ланч») я говорю «долажи Руши» («русские идут»). От этого присутствующие начинают громко смеяться.
После того как они успокаиваются, мы начинаем игру.
Я предлагаю воображаемую ситуацию (в которой рекламирует-

214

Глава 9

ся проект по очистке реки), и все наугад тянут карточки с
ролью из шляпы. Есть один новатор, несколько инициаторов перемен, полный набор трансформаторов и реакционеров. Остальные участники распределяются между плывущими по течению
и ретроградами, но есть и роли отшельника и ворчуна (ганджало), которые включены в игру для поднятия настроения. Никто
не знает, какие роли играют остальные; только поведение каждого игрока говорит об этом, оно значится в ролевой карте и
дает подсказку.
Обычно я перехожу от одного к другому и слушаю, что они говорят, но на этот раз мне остается только наблюдать. Поначалу
это обычная возня. Смотреть со стороны — одно удовольствие,
так как все серьезно вошли в роли. Потом происходит нечто вопиющее. Воображаемая инновация распространяется по толпе как
лесной пожар, за считанные минуты становясь почти настольной библией в этом симулированном окружении (о чем говорят
подписи на стенде). Я много раз устраивал эту игру, но такую
быструю трансформацию я вижу впервые.
«Что произошло?» — обращаю я вопрос к группе. Они пытаются объяснить, а мой переводчик — перевести. Не то, что они голодны; просто инициаторы перемен очень эффективно вывели из
игры первоначального новатора (который иногда больше мешает
делу, чем помогает ему, когда твердо отстаивает чистоту идеи)
и быстро определили трансформаторов, пока бунтарь связывал
руки реакционерам. Я не вполне вник во все подробности, сошлюсь
на переводчика, который сделал следующее резюме: «Мы, македонцы, знаем толк в политике».

***
Вне всякого сомнения, в реальной жизни любой процесс изменений
гораздо более сложен, чем игра-симуляция. Одна из причин заключается в том, что ролевые игроки в действительности могут быть
организациями и институтами, а не только отдельными индивидуумами. Другая причина в том, что никто не играет только одну роль:
можно играть разные роли в зависимости от ситуации. Например,
когда я готовлю, я стараюсь быть новатором, что приносит как положительные результаты, так и большие разочарования. В различных
жизненных ситуациях я пробовал роль инициатора перемен, ратуя
за вегетарианский или почти вегетарианский способ питания (в зависимости от того, каким бюджетом я располагал). Но если дело доходит до микроволновок, я ретроград: в начале 2000-х гг. я все-таки
одну приобрел, когда нянчился с маленькими детьми. (Сегодня у

Игра в диффузию инноваций

215

себя в Швеции я ем органическое мясо и стараюсь поменьше есть
мясного во время поездок; но недавно я приучил своих детей к соевому заменителю мяса (он называется Quorn). Они, по-видимому, ретрограды в этом нововведении, если судить по их энтузиазму.)
Также очень важно усвоить, что каждая роль имеет как положительные, так и отрицательные черты. Люди, плывущие по течению,
поддерживают жизнь и функциональность «амебы культурных изменений», но они могут не одобрять потребность в переменах. Реакционеры и ретрограды могут замедлить процесс перемен, но, поступая так, они, возможно, отталкиваются от мысли, что культура может лопнуть из-за слишком быстрых изменений, или что они могут
предотвратить очень нежелательные изменения. Новаторы и инициаторы перемен — не положительные на 100%; они могут выступать за солнечные батареи, но с таким же успехом это могли бы быть
и электростанции, работающие на плутонии. Сама теория инновации, как и многие (но не все) технологии, морально нейтральна; ее
можно использовать и для хорошего, и для плохого.
Тогда как мы применяем теорию диффузии инноваций для прекращения роста и ускорения развития? С помощью эффективной
раскрутки новых идей, которые я называю «инновациями устойчивости». Оценить, какие инновации устойчивы, а какие — нет,
слишком трудная задача, так как иногда необходим достаточно
сложный анализ. Моя консультационная компания, например,
однажды делала анализ устойчивости новаторского плана орошения города. Нам пришлось нанять инженера, гидролога и геолога, не
считая нашей собственной экономической, культурной и политической оценки. Вы можете начать различать, какие инновации соответствуют критериям устойчивости, взглянув на семь принципов
устойчивости в конце главы 8. Чем больше инновация интегрирует
в себя эти принципы, тем больше вероятность, что она направит общество к всеобщей устойчивости.
Ключевой фактор в определении самых мощных инноваций
устойчивости лежит в применении теории систем. Да, нам необходимо много новых технологий, которые повысят нашу эффективность, снизят добычу материалов из земных недр, снизят воздействие на сложные инфраструктуры природы и поднимут наше общество на более высокую ступень. Но чтобы выполнить эти
непростые задачи, о которых шла речь в главе 4, мы особенно нуждаемся в инновациях, которые изменят саму структуру системы
Мир—Природа. Новые индикаторы устойчивости, такие как хорошо известный «экологический след», или еще более новый анализ
планетарных границ, описанный в главе 3, — примеры этого важного типа инноваций, так как они начали устранять одну из самых дей-

216

Глава 9

ственных структурных проблем, с которыми сталкивается мир: недостающие циклы обратной связи. Привлекая внимание людей, которые принимают решения, соединяя их с потоками критической
информации и ясно показывая им обратную связь с Природой, сигналы которой говорят о том, что происходит с нашими планетарными экосистемами, индикаторы, подобные описанным выше, стимулируют поиск других инноваций, способных привести к осязаемым
изменениям, таким как новые методы в сельском хозяйстве или новые энергетические технологии. (Новаторы и инициаторы перемен
во всех областях, будьте начеку: Мир отчаянно нуждается во многих
тысячах инноваций и миллионах людей для их раскрутки, практически в каждом виде человеческой деятельности. Мы вернемся к
этому вопросу в заключительной главе.)
Инновации, которые устраняют проблему в структуре системы,
очень сильны, так как они могут произвести огромный эффект распространения волн. Возьмем для примера индикатор уровня углекислого газа в атмосфере: если бы не рис. 3.6 в сочетании с научными данными, на которых он основан, и его раскрутка в виде опубликованного графика, мы, возможно, не узнали бы об опасности
глобального потепления. Вместе с тем, если бы инновационный индикатор был опубликован раньше, больше было бы инициаторов перемен и трансформаторов (так и хочется сказать «эл горов»), и проблема климатических изменений была бы практически решена или
сильно ослаблена. Но даже в той ситуации, которую мы имеем сейчас, эта единичная инновация (индикатор, который помог восстановить циклы обратной связи между людьми и атмосферой) все равно
заслуживает благодарности как катализатор других инноваций, от
солнечных батарей и электромобилей до международных соглашений по климатическим изменениям в масштабе всего мирового сообщества. Сегодня индикатор СО2 изменяет систему Мир—Природа,
стимулируя людей к изобретательству и развитию новых инноваций
в ответ на его сигналы, одновременно давая инициаторам перемен
еще один козырь для продвижения значительных изменений.

***
Вот история о цинге.
В 1601 г. британский генерал-капитан по имени сэр Джеймс Ланкастер обнаружил панацею от цинги — заболевания, которое повсеместно косило экипажи во время долгих рейсов. Теперь мы знаем,
что цинга, которая приводит к образованию на теле больших и мучительных язв и другим неприятным симптомам, вызвана нехваткой витамина С. В то время никто не знал этого, так что открытие

Игра в диффузию инноваций

217

Ланкастера было большой удачей. Давая морякам сок лайма и записывая свои наблюдения, он открыл, что сок залечивает язвы.
Он, как и полагалось, доложил о своем открытии в вышестоящие
флотские инстанции и рекомендовал держать запас сока лайма на
борту как лекарство. Но Ланкастер не был человеком выдающихся
знаний в медицине. Его открытия и рекомендации вежливо отклонили.
Прошло почти 150 лет, прежде чем эксперимент продолжился по
тому же пути, который открыл Ланкастер, но на этот раз под началом Джеймса Линда, шотландского морского хирурга, который был
признанным светилом в медицине. Эксперименты Линда (которые
считаются первыми клиническими исследованиями в истории медицины) подтвердили выводы Ланкастера, но понадобилось еще
48 лет, прежде чем британский морской флот признал цитрусовые
как лекарство от цинги. С тех пор за английскими матросами закрепилось прозвище limey*. Невероятно, но только через 70 лет, в
1865 г., британские торговцы сделали применение цитрусовых обычной практикой в лечении цинги, так что английские моряки смогли
ходить в длинные рейсы, не боясь заболеть, т. е. 264 года спустя с
того дня, когда лекарство было впервые обнаружено4.
Рассказ о цинге весьма поучителен — это история о затратах людей и общества, которые имеют место, если мы откладываем реализацию хорошей новой идеи. Тысячи моряков страдали в рейсах на
протяжении сотен лет из-за того, что кучка людей, которых распирало от осознания своей значимости, были слепы к истине, из-за бюрократических проволочек и отсутствия теоретической основы. Моряки — необразованные и живущие в условиях, которые часто приравнивались к жестокой диктатуре, — не имели полномочий взять
дело в свои руки и ускорить процесс.
Сегодня наша планета страдает от различных форм «цинги», от
локальных эпидемий до глобального потепления. «Устойчивость» — общий термин, которым мы обозначаем лекарство. Но на
практике устойчивость состоит из трансформации, использующей
тысячи инноваций, которые открывают дорогу развитию, замедляя
рост. Успеет ли человечество развить достаточное количество этих
инноваций и применить их глобально — от этого зависит, будут ли
следующие 100 лет судом человечества или нам даруют надежду.
Ключевой момент в трансформации — быстрое распространение
инноваций.
*

В переводе с английского lime означает «лайм». До сих пор на американском сленге англичан называют limey. — Прим. ред.

218

Глава 9

***
Уайт Ривер Джанкшен, Вермонт
Ноябрь 1998 г.
Я собираюсь встретиться со своими издателями, чтобы подписать договор на издание книги. Теперь все, что мне необходимо делать, — писать книгу. Прямо за углом от их офисов я замечаю букинистическую лавку под вывеской «Сотая обезьяна». Название
заставляет меня улыбнуться и воскрешает в памяти давнюю историю о книге, цель которой заключалась в изменении мира.
В конце 1960-х гг. писатель Кен Кейс опубликовал книгу «Сотая обезьяна», в которой рассказывалась странная и захватывающая история о небольшой группе обезьян на японском острове,
научившихся мыть сладкий картофель. Книга была очень популярна, тысячи экземпляров бесплатно вручались на концертах, а
история о «сотой обезьяне» вошла в фольклор тех дней, наподобие
мифа о потенциале культурной трансформации.
Те, кому не довелось прочитать книгу, узнавали о ней от своих
друзей, и вот какая это была история. Несколько обезьян начали
мыть свой сладкий картофель, видимо, решив, что чистый картофель лучше на вкус. Другие обезьяны на острове быстро прослышали про инновацию и тоже стали мыть свой картофель, а затем по
цепочке их соседи и соседи соседей сделали то же самое. И вот в какой-то момент — скажем, когда дело освоили 100 обезьян, — произошла поразительная вещь: вдруг все обезьяны на всех близлежащих островах поняли, как мыть картофель. Словно знание о
мытье картофеля достигло какой-то критической массы и перепрыгнуло в одно мгновение из одного обезьяньего ума в другой, через
время и пространство новым таинственным образом.
И если это могло произойти, значит, нечто подобное может
произойти и с людьми. «Сотая обезьяна» стала мантрой для общественных организаторов в различных секторах, начиная от
движения женщин до кампании по замораживанию ядерных вооружений. Обратите достаточное количество людей в свою веру, думали некоторые, и когда энтузиазм, вспыхнувший с новой идеей,
распространится и усилится, все общество волшебным образом
внезапно трансформируется. Такое видение спонтанной и полной
трансформации было приятным утешением для тысяч людей, которые переживали за судьбу Мира.
К сожалению, история об обезьянах была вымышленной5.
Кейс позаимствовал эту историю у другого писателя, Лайелла
Уотсона, который взял ее из научной литературы, но Уотсон пе-

219

Игра в диффузию инноваций

ресказал ее не совсем точно. Оригинальная история была заимствована у исследования, в котором изучалось поведение островных обезьян. Действительно, несколько обезьян научились мыть
сладкий картофель, оставленный для них учеными (его специально посыпали песком, так как обезьяны не выносят песок в пище,
прямо как мы). Действительно, другие обезьяны учились на их
примере. Но вряд ли в этом было что-то сверхъестественное или
глобальное. Только молодые обезьяны усвоили этот прием, а потом матери учили своих малышей. Несколько обезьян на других
островах сами усвоили этот трюк. Конец истории. Никакой магической трансформации, никаких неожиданных просветлений
обезьян.
Думая об этой истории, книге, которая сделала ее знаменитой,
и причине, которая привела меня в Уайт Ривер Джанкшен, я не
смог удержаться, чтобы не усмехнуться. Что важнее, подумал я
про себя, правда об истории с обезьянами (являющейся исследованием проблемы распространения инноваций у низших приматов)
или миф, в который это исследование переросло, побуждая тысячи людей бороться за Мир?
Идя в кабинет редакторов, я задумался: остались ли в «Сотой
обезьяне» (магазине) лишние экземпляры «Сотой обезьяны» (книги)? И сколько пройдет времени, прежде чем у них окажется потрепанный экземпляр книги, которую я собираюсь написать?

***
«Трансформация» — это процесс быстрого и полного распространения инновации и те результаты, которые получают благодаря принятию инновации. Например, замена лошадей на автомобили в начале ХХ в., влияние психологии на интеллектуальную жизнь ХХ в.,
приход телевидения и Интернета и их влияние на семейный быт,
связи и общество в целом. Это были инновации, которые приняли
повсеместно, с такими сильными побочными эффектами, что они
трансформировали все культуры, в которых появлялись. Итак,
трансформация для создания устойчивости совсем не тщетная надежда, а управление процессом диффузии инноваций и изобретений, который происходит вокруг нас непрерывно, таким образом,
чтобы мы быстро и точно попали в нужное русло.
Понять диффузию инноваций, таким образом, критично для распространения концепции и практики устойчивости, которая сама
вбирает в себя все инновации, и для раскрутки комбинаций из новых идей, методов социальной деятельности и технологий, которые
делают идеальное реальным. Например, идеи, описанные в преды-

220

Глава 9

дущей главе, — от индикаторов «Устойчивого Сиэтла» и «Зеленого
планирования» в Нидерландах до замечательного новаторства деревни Гавиотас, — были все, без исключения, инновациями для создания устойчивости, которые распространились на другие регионы
посредством обычных методов развитых приматов — учебы, маркетинга, докладов, «сарафанного радио» и доброго старого копирования. В наше время мы наблюдаем признаки этого процесса везде,
куда бы мы ни пошли. Ветровые мельницы для получения электричества раньше можно было встретить только в Дании и центральной
Калифорнии; теперь они распространяются настолько быстро, что
штат Техас скоро произведет больше энергии на ветровых установках, чем он потребляет электричества, а количество ветровых установок, которые планируют установить в Китае, будет равно по мощности 130 теплоэлектростанциям, работающим на угле6.
Электрические автомобили стали первоочередной задачей автопрома, образование в целях устойчивого развития входит в системы
школьного образования, и свыше 50% глав корпораций, согласно
социологическим опросам 2010 г., уверены, что устойчивость
«очень» или «чрезвычайно» важна7. Это очень радостные новости,
но нам нужно намного больше инновационной устойчивости и гораздо более стремительное распространение этих инноваций, если
мы хотим установить рекорд в гонке с Природой, сворачивающей
свои экосистемы, не говоря уже о социальной стабильности, которая зависит от этих систем.
Итак, сегодня каждый потенциальный инициатор перемен должен знать ответ на следующий вопрос: что делает инновацию для
устойчивости успешной? Бывший астрофизик Роберт Гилман, основатель журнала In Context, трансформировал этот вопрос в простое
равенство. Я называю его «равенством Гилмана». Перемена происходит, когда N (new) — O (old) > CC (cost of change), или
Воспринимаемая
стоимость
нового пути

—

Воспринимаемая
стоимость
старого пути

Воспринимаемые
расходы
на изменение

Иными словами, чтобы инновация получила признание и привела к изменению, разница в воспринимаемой стоимости между старым и новым ходом вещей должна казаться больше воспринимаемых расходов на такой переход.
Если выразиться еще проще, чтобы решение по устойчивости
было реализовано, оно должно считаться настолько лучше старой
практики, что эта сторона будет перевешивать дополнительное время, неудобства и денежные потери для изменения хода вещей.

Игра в диффузию инноваций

221

Ключевое слово в равенстве Гилмана «воспринимаемый», т. е. неважно, насколько выгодным вам кажется нововведение, насколько
для вас очевиден отказ от старой практики или сколько стоит переход в объективных, измеряемых единицах. Чтобы инновация нашла дорогу, другие люди должны «видеть» перспективы перехода
вашими глазами. Деньги играют большую роль, но есть немало других важных факторов: эстетика, престиж, удобство, комфорт и невыразимое качество, которое нам известно под словом «крутизна».
Оно либо есть, либо нет. Если инновация воспринимается как «крутая», этот особый фактор может перевесить много других, даже
деньги. А без «крутизны» новая идея, даже самая дешевая, будет
долго искать себе дорогу в мир.

Три основные стратегии
для стимулирования трансформации
1. Раскручивайте то, что ново. Или, выражаясь более «техническим» языком, «повышайте воспринимаемую стоимость
новой идеи». Большинство планов продаж организовываются
по этой стратегии. Идея заключается в том, чтобы акцентировать выгодные стороны инновации и разработать такой пакет
товаров или услуг, чтобы он вызывал максимальное желание
у покупателя. В этом кроется основная задача инициаторов
перемен, но тут есть работа и для новаторов, которые обязаны
создать очень крутую и высокофункциональную инновацию,
чтобы инициаторы перемен смогли с ней что-нибудь сделать.
2. Критикуйте старое. Другими словами, нужно уменьшать
воспринимаемую стоимость статус-кво, ругая его на чем свет
стоит (можно исподтишка), и указывать на его многие изъяны и слабые стороны — в общем, делать старый подход «не
крутым». Например, обнародование в политической борьбе
неблаговидного прошлого кандидата. В культурных кампаниях эту задачу в основном выполняют бунтари, но инициаторы перемен также знают, как это делать («Автомобили на
бензине? Это пережитки прошлого. А слышали ли вы о гиперкарах?»).
3. Всеми силами подталкивайте переход. Это наиболее важная и не такая очевидная стратегия для изменений, как кажется на первый взгляд. Это также и та область, где многие
попытки изменить ситуацию заходят в тупик, так как они забывают снизить воспринимаемые расходы на осуществление
перехода. Для людей необходимо создать условия для легкого

222

Глава 9

перехода; это именно то, что означает слово «подталкивать» в
своем прямом лексическом значении. Вам необходимо снизить воспринимаемые расходы на переход — это могут быть
время, деньги, статус, неудобство или крутизна — почти до
нулевой отметки, если это возможно. Если вы сможете превратить сам переход в воспринимаемую другими немедленную чистую выгоду, это еще лучше. (Рекламщики и знатоки
рынка, например, предлагают скидку.) Например, если бы
было дешевле и проще пригнать ваш автомобиль, заменить
его двигатель на экологически безвредный и работающий на
энергии ветра или солнца, и устранить проблему с заправкой,
вы, вероятно, сделали бы переход. Но если бы это обходилось
в копеечку и доставляло вам много хлопот (особенно, если
при этом ваш автомобиль стал бы менее надежен и удобен),
вы, скорее всего, не стали бы этого делать, независимо от количества доводов в пользу того, что новая технология решает
проблему глобального потепления. Подталкивание перехода — вот в чем все дело.
Какие факторы влияют на эти три элемента в равенстве Гилмана?
Что определяет восприятие инновации как более ценной, чем статус-кво? Исследователи инноваций классифицируют их по пяти
критическим параметрам, которые значительно влияют на скорость, с которой новые идеи находят свой путь.

Пять критических параметров инновации
1. Относительная выгода. Инновация действительно работает
лучше старого подхода? А самое главное, думают ли люди,
что она работает лучше? Если нет, инновация не распространится быстро или вообще не будет реализована. Отсутствие
относительной выгоды (меньший запас хода, большое время
заправки, очень дорогой аккумулятор и т. д.) не позволило
первым электромобилям войти в обиход.
2. Сложность. Насколько трудно понять инновацию и внедрить
ее? Если очень сложно, процесс адаптации займет годы. Персональные компьютеры разошлись по миру только после
того, как появились новые операционные системы типа
Windows, упростив пользователям работу с ними. Использование экологической маркировки на натуральной пище или
«экологичных» товаров снижает сложность критериев их
производства до простого логотипа или символа, так что по-

Игра в диффузию инноваций

223

требителю просто нужно поискать глазами и выбрать правильную маркировку.
3. Возможность испытать инновацию. Могут ли люди сначала «попробовать» инновацию или они должны сразу ее принять без раздумий? В последнем случае люди не так охотно
воспользуются новинкой. Вы не купите электрический автомобиль до тех пор, пока не прокатитесь на нем. И вы точно не
перейдете на вегетарианскую пищу, если соевый творог и заменитель мяса вам не по душе.
4. Видимость результатов. Видны ли результаты применения
инновации, могут ли другие люди легко увидеть разницу,
если вы сделаете переход? Если ответ отрицательный, то обеспечен застой. Отсутствие видимости — одна из причин, по которой органическая пища не сразу вошла в употребление; физическую разницу увидеть трудно. Маркировка делает инновацию видимой; например, на автобусе, работающем от
водородного топливного элемента, должно быть написано
крупными буквами, что именно находится у него под капотом.
5. Совместимость. Насколько инновация согласуется с прошлым опытом и текущими потребностями? Необходимы ли
смена ценностей людей? Если носители культуры почувствуют, что им предстоит стать другими людьми, чтобы использовать инновацию, они будут сопротивляться новшеству. Давайте возьмем вегетарианство: многим людям, которые являются его приверженцами, приходится расплачиваться
определенными неудобствами и даже семейным конфликтом
(особенно по выходным, когда хочется чувствовать себя в своей тарелке). Совместимость — критический фактор, который
необходимо учитывать при раскрутке инноваций, потому что
слишком часто эти инновации требуют гораздо больших изменений в личности, чем люди могут с легкостью принять.
Судя по этому списку параметров, инновации в направлении
устойчивости могут легко стать успешными в следующих случаях:
1) когда выглядят крайне выгодными и «крутыми»;
2) когда просты в понимании;
3) когда люди могут их опробовать, прежде чем примут окончательное решение в пользу инновации;
4) когда в результате всем видны улучшения в жизни людей или
в природе;
5) когда их относительно несложно интегрировать в существующий образ жизни людей (общества).

224

Глава 9

Все эти факторы влияют на воспринимаемую стоимость нового
пути. Пункты 3 и 5 также влияют на воспринимаемые затраты на
переход.
Необязательно, чтобы инновация отвечала этим критериям; просто вероятность того, что ей удастся развернуться в системе культуры и стать самой последней версией «нормального статус-кво», во
многом зависит от этих параметров.
Инновации для устойчивости и способ их реализации должны
быть разработаны таким образом, чтобы учитывать эти факторы в
максимальной степени, если стоит задача быстро добиться перемен.
И помните: мы живем в аварийной ситуации ограниченных ресурсов и неблагоприятных тенденций.
Процесс адаптации инновации не слишком укладывается в какой-либо умозрительный расклад. Мало кто в состоянии сесть за
стол с калькулятором и методично выразить все «за» и «против» новой идеи в виде цифр, ее выгоды и недостатки, затраты и прибыль.
Но равенство Гилмана и факторы, которые за ним стоят, все время
действуют на подкорку головного мозга людей. Они обсуждают
тему, болтают о том, о сем с друзьями и берут на заметку, чем кто занимается. Они получают сигналы СМИ, рынка и «сарафанного радио». И ищут ответ на вопрос «Что делать?» у других людей своего
окружения, будь то закадычные друзья или политики, главное, чтобы их мнению можно было доверять.
Ваша миссия, если вы из тех, кто горит желанием ускорить
трансформацию в направлении устойчивости, заключается в том,
чтобы стать внушающим доверие источником информации о новых
идеях, чтобы эта информация могла сделать концепцию действительностью, или вы сами должны создавать такие идеи. Чтобы
устойчивость пришла вовремя, сотни тысяч, а может миллионы новых новаторов, инициаторов перемен и трансформаторов должны
трудиться ради этой цели.

***
В реальной игре в диффузию инноваций у вас есть своя роль. Какая
именно — это зависит от вас. Вы должны для начала провести тест
на самооценку. Если вы заинтересованы в перестройке системы
транспорта, но вы ничего не смыслите в инженерном деле, вероятно,
вы не вполне готовы к изобретению нового автомобиля, если только
ваша увлеченность проблемой не заставит вас пойти и получить недостающие знания. Кстати, вы не будете первым, кто пошел по этому пути: многие новаторы сначала влюблялись в мечту, а потом начинали приобретать навыки и умения, чтобы ее воплотить.

Игра в диффузию инноваций

225

Но если вы неплохо описываете и раскручиваете новые товары,
вы можете стать великим инициатором перемен, однажды написав
докладную своему боссу о том, почему ваша компания должна инвестировать огромные средства в новые электромобили, как только
они появятся на рынке. А если вам не комфортно в роли инициатора
перемен или тема автопрома вам не по душе, вы все равно можете
первым в вашем районе купить электромобиль (который будет модным, долго и быстро ездить, выглядеть шикарно, да еще и экономить ваши деньги), и этим поступком вы возьмете на себя роль
трансформатора, и одновременно станете кумиром для друзей и вызовите зависть у ваших врагов.
В различных контекстах вы можете играть различные роли —
инициатора перемен, создающего группу последователей, и новатора, придумывающего новые идеи, которые двигают вашу конкретную профессию в направлении устойчивости. Чтобы справляться со
своей ролью, вам необходимо быть хорошо информированными и
честно ответить на один важный вопрос: насколько другие люди доверяют вашему мнению? Оцените эту сторону и разработайте соответствующую стратегию. Если вы уже стали для людей знатоком, вы
находитесь в выгодном положении для реализации перемен. Если
вы знаете, что у вас репутация «одинокого воина» или у вас просто
нет доступа к вашей целевой аудитории, пойдите другим путем, например, обратившись к кому-либо, кого больше вашего ценит целевая аудитория. Если вы сможете стимулировать других к работе в
качестве инициаторов перемен (или даже уговорить кого-то стать
ими) или сделаете их борцами за инновацию, в которую вы верите,
значит, вы прошли очень большой путь к достижению своей цели.
Убедив кого-либо знаменитого и почитаемого принять и раскрутить
новую идею, можно найти кратчайший путь к реализации инновации8. Вот почему знаменитости зарабатывают такие деньги, рекламируя товары широкого потребления. (Более подробно работа инициаторов перемен и другие идеи, представленные в этой главе, освещаются в моей второй книге «Как устойчивое развитие может
изменить мир».)
Помните: вы не должны быть одиноки на этой стезе. Необходимы
люди поблизости, которые как и вы понимают дилемму Кассандры.
Вероятно, вы знаете этих людей; но если нет, найти их не сложно.
Ищите тех, кто умеет грустить из-за трагедий, которые слишком
часто разыгрываются в жизни, тех, кто радуется прекрасному, изначально заложенному в нашей душе и природе, и кто смеется над
абсурдностью нашего исторического тупика. Ищите людей с той
идеалистической сумасшедшинкой в глазах, которая явно указывает на непреодолимое желание изменить этот мир.

10
ГЛАВА

Ускориться, чтобы выжить

Возможно все, если достаточно много людей понимают,
что все поставлено на карту.
Норман Казинс
Если пауки объединят свои паутины,
они смогут поймать льва.
Эфиопская пословица

Давайте оценим форму нашего глобального тупика и попытаемся
сделать обнадеживающие выводы. Поиск надежды требует, чтобы
мы начали с плохого. Но не отчаивайтесь: самый большой источник
надежды на переустройство этого Мира виден невооруженным глазом, он кроется в самой сути нашей беды.
Согласно самым последним и надежным научным данным, которые подтверждают анализ 1972 г. и предупреждение компьютерной
модели в «Пределах роста» (так же как и многих других последующих
компьютерных моделей и анализов), Мир стоит у края. С точки зрения технических систем, этот край называется «чрезмерный рост»,
а после достижения этой фазы Мир, скорее всего, начнет отвесно падать в пропасть, так как экспоненциальный рост, выраженный
в суммарном числе людей и их технологий, огромном количестве
материала, который они потребляют и выбрасывают в ходе экономической деятельности, и в трагическом уроне для тонкого чувствительного механизма, который мы называем жизнью на планете Земля, не замедлит дать свои плоды. Сложная динамика больших систем, включая долгие задержки сигналов обратной связи от Природы
и медленные ответные действия Мира, сделают процесс роста неуправляемым. Даже те, кто занимает высшие должности в политике, похоже, совершенно бессильны остановить процесс. Перспекти-

Ускориться, чтобы выжить

227

вы будущего, которые открываются перед человеком и природой в
начале третьего тысячелетия, выглядят одновременно трагичными
и абсурдными.
Бессмысленно винить в том, что происходит на планете, что-то
одно, равно как и ожидать спасения от одной инициативы. Проблему нелегко связать с технологиями, изобилием, бедностью, численностью населения, расселением, экономикой, человеческой
жадностью, злом или безразличием. Проблема происходит из всего
перечисленного одновременно, так как она является неотъемлемой
частью динамики мировой системы. Проблема усугубляется с каждым днем, она становится все острее уже долгое время, и она продолжит усугубляться в будущем с возрастающей скоростью из-за
неправильных или отсутствующих циклов обратной связи и инерции экспоненциального роста — и так будет, если мы сознательно
не вмешаемся. Час пробил: Природа уже испытывает на себе результаты нашего тупика, как и не менее миллиарда бедняков на
планете. Во многих отношениях, согласно лучшим доступным научным прогнозам, программа чрезмерного роста и коллапса уже
запущена в действие. И во многих отношениях мы уже за «пределами роста».
Хотя возникшая проблема и не наша вина в моральном плане, решить ее необходимо. Творческие инициативы по перенаправлению
Мира в другую сторону должны исходить отовсюду, из всех секторов
человеческой жизни, из всех профессий, отраслей экономики, администрирования и быта одновременно. В ближайшие десятилетия
мы обязаны создать Мир заново. Мы должны сфокусировать усилия на строительстве недостающих связей в системе Природа—
Мир, одновременно учась быстро отвечать на сигналы обратной связи, которые уже получаем, и сделать мощный прорыв инноваций и
перемен управляемым. Иначе Мир так и будет идти своим курсом,
пока не разобьется вдребезги от столкновения с эволюционным эквивалентом каменной стены.
Лекарство от чрезмерного роста и коллапса — устойчивое развитие, или развитие без роста в направлении устойчивости. Определение устойчивости не туманно и не абстрактно; оно очень конкретно
и привязано к измеряемым критериям, показывающим, как используются и распределяются ресурсы. Что-то из того, что называют устойчивым развитием, таковым не является, но это не означает,
что от этой концепции нужно отказаться, так же как не следует признавать негодной концепцию демократии, если ее именем прикрывается диктатура. Устойчивость, как и демократия, — это идеал, к
которому мы стремимся, и путь к нему более важен, чем конечный
пункт.

228

Глава 10

Устойчивость в современном мире требует трансформации почти
в каждом секторе социальной и экономической жизни, от технологий до городского планирования. Трансформация состоит из быстрого распространения инноваций, новых идей, которые могут эффективно и быстро заменить имеющийся статус-кво на лучшие подходы. Успех инноваций зависит от людей: новаторов, которые их
создают, инициаторов перемен, которые их продвигают, и трансформаторов, которые служат примером для остальной культурной
среды, когда реализуют новшество.

Вывод 1
Мир нуждается в огромном количестве новых новаторов, инициаторов перемен и трансформаторов, каждый из которых должен повернуть развитие в направлении устойчивости. Это также и вы.
Между тем в мире увеличивается число людей всех возрастов
и уровней подготовленности, которые уже поняли крайнюю опасность нашей ситуации. Некоторые прочли об этом на страницах газет или видели фильмы про мировые тенденции; некоторые получили степень по устойчивому развитию или в сопряженных дисциплинах; а некоторые просто чувствуют страх на интуитивном уровне.
Многие сильно озадачились дилеммой Кассандры, представив себя
на ее месте в роли пророка, видящего катастрофическое будущее и
одновременно испытывая чувство тотальной беспомощности предотвратить его каким-либо образом.
Эмоции, которые вызывает дилемма Кассандры, могут пугать
или придавать неожиданные силы, и большинство из нас скрывают
эти чувства от посторонних. Их необходимо высвободить посредством творческой экспрессии, умозрительных и религиозных методов или честного разговора «по душам» с любимым человеком. Все
зависит от того, что вы предпочитаете. И тогда вы сможете освободиться. Когда мы приобретаем дар не уничтожать самих себя чувствами страха, гнева и печали, когда мы видим, что мы не одиноки в
подобных переживаниях, и когда мы обнаруживаем, что мы можем
даже смеяться над безвыходностью ситуации, нас наполняет удивительное чувство надежды и желание идти к цели.

Вывод 2
Есть миллионы людей, которые, если их поддержать и поощрить,
готовы стать новаторами, инициаторами перемен и трансформаторами устойчивости во всех сферах жизни. Это люди, похожие на нас
с вами.

229

Ускориться, чтобы выжить

Более того, существует огромное количество инноваций, поддерживающих устойчивость в технологиях, бизнесе, правительстве,
экономике, дизайне, планировании, гражданском обществе и личном опыте. Они создаются непрерывно. Мы уже знаем много о том,
как повысить эффективность, снизить выбросы, накормить голодных, проконтролировать безудержный рост, снизить темпы роста
численности населения и трансформировать энергетику. Пока что
эти решения не совершенны, но они все равно значительно улучшили существующие методы.
Мы не только можем избежать катастрофы; мы можем создать
Мир заново и сделать его намного прекрасней, чем тот, который мы,
люди, строим в наши дни.
Если мы направим всю нашу энергию и увлеченность на создание
новых инноваций устойчивости и распространение уже имеющихся
и сделаем это очень быстро, используя все стимулирующие стратегии, которыми располагаем, даже самые пессимистичные компьютерные модели подтвердят, что нам удастся избежать угрозы чрезмерного роста и коллапса, стабилизировать экономику и численность населения и покончить с бедностью. Утопия или, по крайней
мере, ее начальная версия — не идеалистическая фантазия; это единственная цель, к которой нужно стремиться.

Вывод 3
Трансформация необходима. И возможна. И мы можем ее осуществить.

***
Сиэтл, штат Вашингтон
Октябрь 1995 г.
У меня обед со старым другом, Дэррилом Черни, с незапамятных
времен активистом движения «Земля в первую очередь!» в Северной Калифорнии. Он на тропе войны, хочет собрать средства на
мирную акцию в защиту чрезвычайно старого и прекрасного бора
секвой. Я даю ему немного денег, но прошу не афишировать это.
Я встретил Дэррила в 1982 г., когда мы оба боролись, сочиняя
песни и выступая в Нью-Йорке. У него был свой бизнес по перевозке
мебели под названием «Главные перевозчики». Вместе мы проработали полгода, перетаскивая диваны вверх и вниз по узким лестницам Манхэттена. Работа мне нравилась.
Дэррил сильно изменился. В 30 лет он оставил квартиру на
Манхэттене, где проживал с матерью, чтобы жить на деревьях

230

Глава 10

и урезонивать лесорубов на пару со своей подружкой Джуди Бари.
Их жизни в буквальном смысле разбились вдребезги в 1992 г., когда
в их автомобиле взорвалась бомба, сделав Джуди инвалидом и ранив Дэррила. Кроме того, их обоих арестовали. Невероятно, но полиция обвинила их в том, что они взорвали себя сами, хотя они
всегда призывали бороться только мирными методами и до взрыва им несколько месяцев угрожали смертью.
Обвинения потом сняли, и Дэррил с Джуди были полностью реабилитированы. Однако власти отказались также и от дальнейшего расследования. Те, кто действительно подложил бомбу, так
и не предстали перед судом. То была грязная история.
Дэррил всегда был раздражительным, как истинный уроженец
Нью-Йорка, и угроза собственной жизни только усугубила эту
черту его характера. Его тело уже никогда не перестанет дрожать, а взгляд всегда будет мечущимся. Но ни он, ни Джуди не испугались, хотя сейчас они стараются быть осторожными и внимательными, и они не поменяли своих убеждений. (Джуди впоследствии умрет от рака.)
И Дэррил, отчаянно пытающийся спасти красные деревья, продолжает верить в ненасильственные протесты в духе Ганди. Как
и многие активисты, которых я знаю, он хочет стать катализатором социальной трансформации, сделав один целенаправленный мирный акт. «Я придумал, — говорит он мне, — разработать
совершенный баннер, который будет установлен точно в нужном
месте в точно заданное время, так что когда люди увидят его, он
вызовет череду событий, в результате которых останутся в сохранности красные леса Калифорнии и в конечном счете удастся
спасти мир».
Благородный мечтатель — нельзя сказать, что это невозможно
на все сто, думаю я, если ты заразишь людей этой идеей (популяризированной благодаря теории хаоса), заключающейся в том, что
бабочка в Бразилии может послужить причиной череды событий,
которые вызовут тайфун на Тихом океане. Дэррил говорит мне,
что горное озеро, если воздух неподвижен, можно заморозить до состояния льда без каких-либо заморозков. Вам нужно бросить в него
камень, и это приведет к удивительной череде событий, когда одна
молекула воды сталкивается с другой. Поверхность озера за одно
мгновение из состояния сверхохлажденной жидкости переходит в
твердое состояние замерзшего кристалла и с шумом трескается!
«Вот такой процесс я мечтаю организовать», — говорит он.
Я выбрал другой путь, работая на компании, сообщества и правительственные организации, стремясь передать им пророческие
идеи, созданные новаторами-практиками, продавая эволюцию

231

Ускориться, чтобы выжить

вместо революции. Но я отдаю должное Дэррилу и его радикальной
верности лесам и своей мечте. Мы поднимаем кружки с пивом за
воображаемый идеальный баннер, чокаемся и выпиваем.

***
Первый шаг для выхода из дилеммы Кассандры — сделать ее достоянием общественности. Как указывали Гэри Хэмел и С. К. Прахалад
в Harvard Business Reweiw в далеком 1990 г., «угроза, о которой все
знают, но никто не говорит вслух, создает больше тревоги, чем угроза, ясно описанная и ставшая отправным пунктом для объединения
усилий всей компании»1. Замените слово «компания» на «Мир», и у
вас будет точное описание мировой ситуации.
Люди ответственны за решение проблем, созданных ростом, но эта
ответственность не должна восприниматься как тяжелая ноша. Ужас
тупика, в который мы зашли, дает нам огромную свободу для выбора
ответных мер. Экстремальность тревожной ситуации позволяет нам
получить удовольствие от поиска лекарств, не теряя из виду страдания или серьезность проблем, с которыми мы имеем дело, но прибегая к возможности творчества. Если бы Мир работал совершенным
образом, у тех из нас, у кого душа жаждет бурь и ураганов, возникло
бы искушение немного расстроить эту слаженность; но поскольку он
уже расстроен до неузнаваемости, самым большим проявлением смелости и отваги будет попытка «починить» его. Только работать придется быстро — времени действительно мало.
Иногда у меня возникает сравнение — промышленно развитая
цивилизация подобна гигантскому самолету, летящему наугад через облака к склону горы. На борту все относительно спокойно и доставляет удовольствие, за исключением неудобных пассажиров, которые знают местность, увидели поверхность в разрыве облаков и
кричат о неминуемой опасности. Не сразу капитан обратит на них
свое внимание, еще больше времени потребуется на то, чтобы он поверил в серьезность ситуации, и что пассажиры действительно знают, о чем говорят. Капитан подумывает о подъеме на большую высоту, но уже поздно действовать хладнокровно — перед кабиной выросла стена.
Теперь самолету уже нет смысла сбрасывать скорость. Единственным правильным решением будет дать полный газ и максимально вывернуть рули на подъем.
Достижение устойчивости не означает замедления развития нашей экономики. Мы должны разогнать ее до максимума и направить все капитальные, технологические и человеческие ресурсы,
какие есть у нас в распоряжении, на перестройку и новое развитие

232

Глава 10

систем, ставших причиной дилеммы. Глобальная устойчивость не
наступит, если просто просить людей меньше ездить, покупать и
жить проще, хотя все это нужные, удивительные акты доброй воли.
Что гораздо важнее — нам необходимо полностью обновить автомобильный парк планеты, или по крайней мере двигатели во всех авто,
создать такую транспортную систему, которая не производит СО2.
Нам необходимо заново разработать все наши продукты и товары,
чтобы они стали полностью перерабатываемыми, нетоксичными и
могли служить удобрениями. Почти все, что мы делаем, строим и
думаем, должно быть перестроено, задумано по-новому, модифицировано или просто сдано в утиль и переработано. Эти жесткие условия устойчивости предполагают, что человечеству нужно не замедлять экономику, а наоборот — наращивать и ускорять.
Парадоксально, изобретая и создавая мир заново, исключая его
зависимость от роста материала, мы можем усилить этот странный
феномен под названием «экономический рост», измеряемый денежным потоком. Устойчивость в фундаментальном смысле — разграничение денег и материального потребления, чтобы стоимость внутри экономики могла непрерывно расти, даже если материальная
сторона в виде потребления резко сойдет на нет. По мере того как
возникает и входит в строй очередная инновация, а мы переходим
на прекрасные альтернативы современным товарам и неэффективным услугам, нам удастся задействовать, а значит, и отправлять на
свалку меньше материала, но мы станем намного богаче. Взять, например, музыкальную систему крошечных MP3-плееров, пришедших на смену громоздким, тяжелым и дорогим стереосистемам
1990-х гг. По такому же принципу нужно представлять и всю перестройку мировой экономики — насколько эстетичным будет влияние такого перехода на использование ресурсов, образование отходов, на социальные и культурные аспекты.
Это долгосрочная задача развития без роста: экономически процветающий мир, который одновременно максимально эффективен,
равен для всех, креативен и прекрасен.
Как и любое видение, это мечта. Но все же она в пределах нашей
досягаемости. Трансформация социальной и экономической систем
не нова для человечества; на протяжении всей истории мы делали
это много раз. Даже мировой масштаб и сжатые сроки уже имели
свои прецеденты. Например, во время Второй мировой войны самые
могущественные страны на трех континентах реорганизовали свои
экономики за очень короткий период, направив их в русло радикально новой трансформации. Инновации пронеслись по всему
миру со скоростью реактивного самолета, в каждой сфере жизни.
Изобрели ракеты, расщепили атом, женщины-домохозяйки стали

Ускориться, чтобы выжить

233

строить «Боинги», и все это менее чем за пять лет. Потом в период
послевоенного строительства по плану Маршалла огромные объемы
капитала были перенаправлены на реконструкцию в Европе и Японии. Мы знаем, как сделать очень быструю экономическую трансформацию.
Мы также знаем, как очень быстро трансформировать политические и социальные системы, об этом нам всегда будут напоминать
падение Берлинской стены, переход от апартеида к демократии в
Южной Африке и потрясающий подъем в Китае, сделавший эту
страну сверхдержавой. В мировой экономике технологические
трансформации происходят со скоростью инноваций, рынков и потоков капитала — насколько они способны их обеспечить, — и скорость все время устанавливает новые рекорды. Тем временем трансформация на личностном уровне, как многие из нас знают по опыту,
может быть совсем неожиданной.
Когда человеческие системы оранизовываются вокруг цели ускорения системной трансформации (вместе с ростом инвестиций в исследования и развитием инноваций, хорошо задуманными структурами для коммуникации и распространения новых идей и активными каналами для обратной связи, чтобы сообщать руководителям и
новаторам о том, что необходимо исправить), тогда системная трансформация наступает очень быстро. Если разогнаться до предела,
нам хватит одного поколения, чтобы обеспечить разумный уровень
устойчивости, но необязательно это будет одно поколение — все может произойти и быстрей.
Все типы трансформации приводятся в действие распространением инноваций, которое происходит на сверхзвуковых скоростях. Если инновация не требует ничего, кроме идеи, процесс может
походить на озеро, внезапно превратившееся в лед: люди могут вынашивать идеи в своем подсознании годами, но решение реализовать их (например, как идея снести Берлинскую стену) может прийти к тысячам людей за одну ночь, став следствием совсем небольшого толчка.
Даже замена фундаментального элемента инфраструктуры требует десятилетий для реализации. Возьмите переход к солнечной
энергии от ископаемого топлива. Как однажды сказал Денис Хайес,
основатель «Дня Земли»*, мы смогли бы завершить перегруппиров*

«День Земли» — это гражданская инициатива, она открыта для присоединения любых людей, групп и организаций. Ее цель — побудить людей
быть внимательнее к хрупкой и уязвимой окружающей среде на планете
Земля. Существуют два основных периода проведения «Дней Земли»: в
марте (в день весеннего равноденствия) и 22 апреля. — Прим. ред.

234

Глава 10

ку в сторону солнечных технологий с помощью внедрения экономических методов, использованных при развитии первых компьютерных чипов в 1960-е гг. Правительство США, действуя через НАСА и
министерство обороны, заказало массовое изготовление чипов, подхлестнув тем самым быструю инновацию и заставив резко упасть
цены на этот вид продукции. Этот гигантский акт госзакупок привел к раннему наступлению компьютерной эры, за несколько лет до
того, как рынок сам бы произвел такую трансформацию. Недавние
исследования ООН выдвинули очень похожие программы быстрого
распространения возобновимых источников энергии в мире2. Крупные, но необходимые инвестиции в беднейшие страны мира смогли
бы сделать ветер, солнце и другие технологии выбором по умолчанию по всему миру меньше, чем за 10 лет, одновременно ускорив
борьбу с бедностью. (Я знаю об этом исследовании, потому что сам
его разрабатывал для ООН.) Как только такие рыночные трансформации будут завершены, как указывал Хайес, «перемена станет вечной и спустя несколько лет уже не потребуется никаких дополнительных правительственных субсидий».
Теперь мы окружены сотнями подобных инициатив, но нам необходимо еще больше инициаторов перемен и трансформаторов, чтобы вести других за собой, одновременно стимулируя все больше новаторов к созданию еще более мощного потока новых инноваций,
способных продвигать нас к устойчивости. Нам не нужно знать,
куда ведет этот путь в конечном счете, но мы должны захотеть сделать первые шаги, потом следующие и т. д. Подобным образом нам
не нужны все ответы; нам просто необходимо задавать правильные
вопросы и получать ответные сигналы, и неважно, если поначалу
эти сигналы по циклам обратной связи покажутся нам странными и
будут заводить нас в тупик. А самый лучший сигнал — тот, который
поднимает новые вопросы.

***
Пещеры Бату, Малайзия
Февраль 1982 г.
Я живу в Малайзии, лечу людей от героиновой зависимости; я приехал сюда по необычной программе для студентов-выпускников
под названием «Программа Льюса для ученых». Центр, где я работаю, в организационном плане — полнейшая дыра; мне удалось
дослужиться до должности консультанта и наставника для
старшего руководящего состава, что несколько дико, поскольку
мне только 21 год. Но оказывается, что как консультант я более

235

Ускориться, чтобы выжить

успешен, чем как врач. С менеджерами легче поладить, чем с наркоманами.
Жизнь в центре полна стрессов, поэтому, как только появляется возможность, я выезжаю по делам. На этот раз я занят изучением азиатских религий; меня пригласил знакомый провести
пару деньков вместе, наблюдая за жизнью одного сатгуру*, на самом деле этот человек — глава одного из течений индуизма в Западном полушарии. Он также возглавляет группу паломников к
святым местам Малайзии и Шри-Ланки в рамках недельного хаджа**.
По ряду причин во время ланча я подсаживаюсь к столу сатгуру. Оказывается, он американец, раньше занимался балетом в
труппе Джоффри в Нью-Йорке, переехал в Шри-Ланку в 20 лет и
провел 3 года в пещере, медитируя. У него длинные, до пояса, волосы, традиционное оранжевое одеяние, необыкновенно лучезарные
глаза, и он заслужил абсолютную преданность и уважение малазийских паломников. У меня сложилось впечатление, будто я разговариваю с самим архиепископом Кентерберийским.
Значит, думаю я, вот он мой большой шанс. Я на вершине горы в
храме, сижу рядом с живым гуру. Я знаю из моего учебного курса,
что индуизм признает все остальные религии. Так как мы сможем создать такой мир на Земле, обращаюсь я к нему, в котором
люди поймут, что они молятся одному Богу? Как мы сможем заставить их стать одним целым? Я полон благоговения и духовного идеализма, жажду, чтобы все люди объединились, взялись за
руки, перестали друг друга убивать и излечили планету. Мне нужно не менее 10 минут, чтобы высказаться.
Наконец, когда я все-таки замолкаю, сатгуру задумчиво кивает. Он пьет свежий кокосовый сок через соломинку. Потом он цокает языком и говорит с типичным нью-йоркским акцентом:
«Ну ты и загнул».

***
Надежду можно обнаружить в явлениях, которые всего несколько
лет назад было невозможно предсказать. Я нахожу надежду в воз*

Сатгуру (санскр. истинно весомый) — духовный учитель. Тот, кто способен непосредственно даровать озарение ученику посредством касания,
взгляда или слова. — Прим. ред.
**
Хадж — паломничество, связанное с посещением Мекки (Масджид
аль-Харам) и ее окрестностей (гора Арафат, Мина (долина)) в определенное время. — Прим. ред.

236

Глава 10

вращении диких волков в Северную Америку и Европу, китов-горбачей и белых китов в прибрежные зоны. Я нахожу надежду в неожиданном и постоянном падении темпов роста численности
населения в Бангладеш, после того, как женщины начали учиться
контрацепции и стали получать небольшие ссуды на раскрутку своего миниатюрного бизнеса. А сколько радости можно найти в рассказах об экспериментальных «экодеревнях», не отличающихся от
колумбийской Гавиотас, и историях о крупных политических образованиях, таких как город Куритиба в Бразилии. И я нахожу
большую надежду в движении за новую промышленную революцию, начатую пионерами Полом Хокеном, Эймори Ловинсом и Рэем
Андерсоном и принявшую в свои ряды тысячи новаторов и инициаторов перемен, чья цель — заново создать материалы и источники
энергии, движущие нашу экономику.
Но странным образом я также нахожу надежду в том факте, что
человечество уже изменило атмосферный баланс и совершило другие акты экологического разрушения. Если мы смогли сделать это,
значит, мы можем сделать все. Я объясню.
Иногда замечают, что молодежь в криминальных группировках
обладает исключительными организационными и предпринимательскими способностями. Если удастся использовать этот прирожденный талант и организационные способности конструктивно, результаты будут исключительными. Я полагаю, что такое явление можно наблюдать и в масштабе всего человечества. За считанные века малочисленная популяция людей, использовавших
примитивные технологии, сумела до неузнаваемости изменить
Мир, потеснив Природу с места творца. Это трагическое, но одновременно, безусловно, огромное достижение доказывает то, что
способность к творчеству у нас имеется — с такой же скоростью и в
таком же крупном масштабе — мы сможем создать благодарный и
более устойчивый мир. Если мы смогли распространить промышленную, сельскохозяйственную и градостроительную системы,
словно раковую опухоль, по всей планете, тогда мы точно сможем
их трансформировать с помощью режима полной очистки, который мы называем устойчивым развитием.
Научиться жить в критических физических границах, сохраняя
Природу и реализуя наши самые лучшие мечты, можно, и в этом нет
ничего изначально невозможного. Наша доказанная способность к
массовым разрушениям заставляет сделать неопровержимый вывод: у нас есть силы для трансформации мирового масштаба.
Этот неожиданный источник надежды поддерживается другими
выводами. Точно так же, как мы осознаем, что трансформация в мировом масштабе возможна по той причине, что мы уже сделали одну

237

Ускориться, чтобы выжить

трансформацию такого рода под названием «Рост», мы знаем, что
массовые улучшения качества развития возможны, поскольку
люди уже предоставили тысячи реализованных подтверждений и
примеров, крупных и маленьких по всей планете. Теперь нам необходимо перенаправить это развитие в русло высшего идеала под названием «устойчивость». Сделав этот коллективный выбор, мы совершим осознанный акт, дающий сигнал Природе, что Мир наших
дней окончил свое существование, а новый Мир начинает зарождаться. Новый Мир будет не просто «эрой разума», а эрой общего и
созидающего разума, эрой взросления человечества и принятия им
роли планетарного хозяина и хранителя эволюции.

***
Балатонсемеш, Венгрия
Сентябрь 2009 г.
Я сижу на скамейке и восхищаюсь бледно-зеленой красотой озера
Балатон в лучах рассвета. Несколько лет назад это безбрежное
озеро исчезало на глазах: вам нужно было преодолеть сотни метров грязи, чтобы добраться до воды. Качество воды также было
плохим, и оно ухудшалось. Теперь вода неслышно накатывается
на низкую ограничительную стену. Озеро снова наполнилось до
краев. Вода, на удивление, чистая. Легко принимать такой итог
как нечто само собой разумеющееся или полагать, что все закончилось хорошо ввиду естественных циклов; но я знаю людей, кто
очень много работал целые годы, чтобы все было так, как сейчас.
Исследователи, чиновники, министр… — получат ли они благодарность или нет, им было безразлично. Красота, снова вернувшаяся на озеро, была самой лучшей наградой.
Размышляя над счастливой судьбой озера Балатон, я нахожу
вдохновение, в котором нуждаюсь. Я размышляю над изменениями, которые будут необходимы, если мы выпустим новое издание
моей первой книги «Поверьте Кассандре». Прошло 10 лет: что изменилось?
В определенном смысле изменилось все. Всего 10 лет назад, работая над устойчивостью, я чувствовал себя так, словно участвовал в мировом заговоре. Беспокойство по поводу климата, ископаемого топлива, утраты биологического разнообразия и графиков
компьютерных моделей — все это точно не было обыденным. Пытаться совершить изменения в мировых системах и добиться
устойчивости было еще труднее. Даже моя семья не могла принять то, чем я зарабатываю на жизнь.

238

Глава 10

Теперь все изменилось. Сотни тысяч, возможно, даже миллионы людей делают примерно то же самое, что и я. Поэтому я, несмотря на все трудности, закоренелый оптимист.
Конечно, во многом шансы становятся все более неравными.
Действительно, некоторые исчезающие биологические виды вернулись в места своего обитания, но многие новые виды по-прежнему остаются под угрозой исчезновения. Глобальное потепление
перестало быть теоретической угрозой миру и стабильности и
стало вероятной и реальной причиной войн и беженцев. Не так
давно мир переживал один кризис за другим — в энергетике, производстве продовольствия и финансовой сфере, не говоря уже о
волне терроризма и пиратства, и казалось, что он уже не остановится, не оценит ситуацию системным образом и не выберет
для себя лучшее (и более устойчивое) будущее, чем то, которое
нам продают в бесчисленных супермаркетах по всему миру.
Иногда у меня возникало чувство, будто я иду по лезвию ножа —
между отчаянием и надеждой. Что не дает мне упасть, думал я?
Почему я хочу учиться надежде?
Ответ приходит быстро: друзья, партнеры, все остальные
инициаторы перемен, которых я встретил по дороге. Разумеется,
иногда у нас бывают эмоциональные срывы: недовольство, гнев,
даже скорбь из-за того, что происходит с нашим Миром. Но, работая вместе и наблюдая влияние, оказываемое нашей работой, мы
делаем свой вклад в видимые волны перемен. Эти волны соединяются с другими волнами, и все время увеличиваются в размере.
Как мировое сообщество инициаторов перемен мы не просто находим надежду, мы сами создаем ее.
Однажды, на очередной встрече, проходившей на этом же озере,
я пустил по рукам диктофон, объявив всем, что мы записываем
послание нашим коллегам через 100 лет в будущем. «Нам очень
жаль», — сказал один русский. «Парни, мы сделали все, что смогли», — сказал американец. Но мое самое любимое послание, которое шло словно из сердца нашего коллектива, переполненного
оптимизмом, сделал австриец: «А как выглядят пчелы в ваши
дни?».
Я постоянно вспоминаю ту картину, которая предстала перед
моими глазами, когда он это сказал, как наши потомки проплывают мимо антигравитационного нанобара, попивая натуральный эль местного розлива в компании ископаемого дронта, возрожденного к жизни по ДНК, смотрят трехмерные голографические
проекции новых телепьес XXII в. и говорят: «Ну и ну, никогда бы
не подумали, что мы чуть не уничтожили нашу цивилизацию».

239

Ускориться, чтобы выжить

А птица додо, или ископаемый дронт, которого, конечно, все будут называть Кассандрой и чей вид был возвращен к жизни и
стал разумным (в виде компенсации за два столетия истребления), пренебрежительно хмыкнет и скажет: «Уж поверь. Конец
был близок».

***
Не может быть никаких вопросов по поводу того, следует или нет
трансформировать наше общество в направлении устойчивости.
Вопрос в том, какой мы себе ее представляем и как мы выполним
трансформацию в соответствии с нашим видением. И на него существуют тысячи разных ответов, которые уже окружают нас в той или
иной форме. Сможем мы или нет собрать воедино мировую волю,
хватит ли нам ума и воображения для прихода к устойчивости и
сможем ли мы успеть сделать это до наступления катастрофы —
в конце этого вопроса можно поставить много вопросительных знаков.
Самым решительным ответом на все подобные «сможем» и «не
сможем» стало высказывание знаменитого архитектора развитого
мира, человека, чья решительность и изобретательность породили
многие из существующих ныне проблем, от глобального изменения
климата до проблем густонаселенных городов. Автомобильный магнат Генри Форд сказал: «Правы и те, кто считают, что они могут, и
те, кто уверен, что у них ничего не получится».
Я думаю, что мы сможем. И я думаю так потому, что верю, что и
вы тоже думаете, что мы сможем это сделать.

Кода

Пойнт Райз Стэйшн, штат Калифорния
Февраль 1999 г.
Я в Mesa Refuge, уголке для писателей, никак не могу излить
компьютеру наболевшее. Поэт Филипп Класки — тоже здесь, и
нас обоих пригласили на обед соседи.
У них десятимесячный сын Эли. Мы начинаем толковать о будущем. По нашему общему убеждению, оно задаст нам жару, хотелось бы, по крайней мере, избежать ужасов, с учетом сегодняшних
тенденций. В каком мире будет жить Эли? Что будет в 2050 г.,
когда ему будет столько же, сколько сейчас его отцу?
Фил, он сидит рядом с Эли, делает ребенку «козу» и говорит:
«Не беспокойся, я уверен, уж тебе-то точно будет очень весело».
Эли смотрит на него, высовывает язык и произносит:
«Прррррр!».

Примечания

Пролог
1

Эта версия мифа о Кассандре синтезирована из нескольких различных
источников, включая «Мифологию» Эдит Хамильтон и «Новую энциклопедию мифологии Ларусса».

Глава 1
1

Большая часть рассказа о «Пределах роста» возникла в ходе долгих дискуссий на протяжении многих лет с их ведущим автором Донеллой
Г. Медоуз, многочисленных диалогов с Деннисом Медоузом и исследований обзоров в прессе 1972 г. Хотя я акцентирую в книге внимание на неспособности общества среагировать на главное послание книги, важно
заметить, что «Пределы роста» имели феноменальный издательский
успех, книгу продавали миллионами экземпляров, переводили на десятки языков. В Европе к ней отнеслись более серьезно, чем в США, и Европа действительно продолжает опережать Штаты и другие страны мира в
реагировании на мировые глобальные тенденции.

Донелла Медоуз заметила, что все, что мы знаем о реальном мире, также
представляет собой лишь модель — модель в наших умах. Мы запечатлели в уме изображение Мира и используем эту картинку для объяснения происходящего вокруг нас. «Дело не в том, что World3 отличен от
реального мира, — писала она, — дело в наших ментальных моделях».
Компьютерные модели — не враждебные нам машины; они сами продукт человеческого сознания. И они часто превосходят по многим параметрам наши ментальные модели. В нашем восприятии рост в 2% в год
выглядит незначительным. В компьютерной модели наподобие World3
рост в 2% в год более точно представлен в виде своих последствий: удвоение каждые 36 лет. Задача компьютерных моделей, говорит Медоуз, «не
предсказывать, а предупреждать, стимулировать к другому поведению
людей, которые считаются разумными существами».

242

Примечания

Медоузы говорили, что «мы даже и не думали об изменении мира», как я
упоминаю в книге, но одновременно с этим утверждали, что «мы только
что вернулись из длительной поездки по Азии и страстно желали изменить этот мир». Общий знаменатель в этих противоположных установках — то, что авторы не верили в то, что кто-нибудь оценит их усилия.

Оценка роста численности населения представляет большую сложность
и редко бывает одинаковой. Оценка численности людей на Земле, приведенная в книге, взята из данных Департамента ООН по экономическим и
социальным вопросам роста; для получения более конкретной информации см. раздел «Литература».

Лахарт Дж., Барта П. и Батсон А. Новые пределы роста пробуждают
страхи мальтузианцев; Волна благополучия приносит горе в поставках;
Как китайцы утоляют жажду // Wall Street Journal. 2008. 24 марта.
С. А1. Режим доступа: http://online.wsj.com/article/SB1206131383791
55707.html?mod=hpp_us_pageone

Однажды Медоузы сказали: «Все дело в том, что будет слишком поздно». Когда начнется кризис, все равно будет еще много ресурсов. Но
уже не будет достаточно времени и капитала, чтобы их мобилизовать до
того, как произойдут массовые беспорядки и вымирание. Критикующая
современное развитие литература обширна и пополняется из новых источников. Я ссылаюсь на Вольфганга Закса и Вандану Шиву, так как годами их произведения доминировали в СМИ, включая их речи, информационные письма, видео и личную переписку. Хорошая отправная точка — книга Закса «Словарь развития». Прочие ранние выдающиеся
критики развития включают Айвана Иллича, Дэвида Кортена и Хелену
Норберг-Ходж, чьи труды приведены в разделе «Литература». Они дадут читателю историческую основу для понимания расцвета научного и
популярного критицизма, появившегося в конце прошлого века.

Глава 2
1

Описание Аттики Платоном мы наблюдаем в диалоге «Critias» («Критцы»). Он описывает, как «равнины» Аттики «однажды покрыл толстый
слой плодородной почвы, а на горе было много деревьев». Его подробный
анализ гидрологической истории этой страны выглядит как современный текст по экологии, как и его вывод: «По сравнению с первоначальной территорией, то, что осталось сейчас, подобно высохшему скелету, в
который превратилось тело в результате изнурительной болезни».

Эфезус, расположенный вблизи современного города Кусадаси, был вторым по размерам городом в Римской империи. Я приезжал туда в 1985 г.
и усвоил его историю из туристических путеводителей и от историков.
Земли, окружавшие город, когда-то были плодоносными, но теперь в результате вырубки леса — как и на большей части территории Средиземноморского бассейна — для ТЭС и строительства судов пришли в запустение.

Примечания

243

Рассказ об острове Пасхи можно найти в любой энциклопедии, но наиболее доходчиво его изложил Джаред Даймонд в книге «Коллапс» (см. раздел «Литература»).

Мальтус, похоже, всем не по душе. Левые, начиная с Карла Маркса,
всегда его отвергали, в основном машинально (мало кто знал его политическую линию). Правых он равным образом приводил в ярость, несмотря на его симпатии к их политической программе. Причиной тому было
то, что он ограничивал потенциал для распространения благосостояния.
Тот факт, что люди до сих пор его не любят, спустя почти 200 лет после
опубликования его первого скромного памфлета, предполагает, что он
задел их за живое. Я в долгу перед Полом Робинсоном, чья книга
«Третья революция» познакомила меня с Мальтусом II.

Фраза «Зеленая революция» означает развитие и повсеместное распространение новых генетически модифицированных сортов риса, пшеницы
и других культур, которые способны приносить гораздо больший урожай с той же площади земли. Если бы этого не изобрели, многие миллионы людей умерли бы от голода. «Революция» началась с работы биолога Нормана Борлауга в Мексике и Индии и продолжается сегодня по всему миру на бесчисленных исследовательских станциях. Однако многие
критикуют этот подход за такое же количество новых проблем, которые
он создает. При желании углубиться в тему читайте книгу «Еще один
взгляд на Зеленую революцию» под редакцией Бернарда Глезера.

Синай Р. Отели Рио необычайно щедры к СМИ. Associated Press, 1992.
13 июня.

Текст «Повестки дня на ХХI век» взят прямо с сайта ООН. Информация
по многим локальным инициативам «Повестки дня на ХХI век» по всему миру взята у Международного совета по местным инициативам в области окружающей среды (International Council for Local Environmental
Initiatives, ICLEI) на их сайте www.iclei.org.

Из заглавной истории на официальном сайте ООН о Саммите в Йоханнесбурге (также известном как «Всемирный саммит по устойчивому развитию»), на который я зашел в апреле 2010 г.: www.johannesburgsummit.
org/.

Цитаты, все, за исключением тех, которые прозвучали в личном общении, взяты из первой главы первого издания книги «Земля на чаше весов». Мое интервью с Гором появилось в 32 номере журнала In Context
(весна 1992 г.), архив которого находится на сайте www.context.org.
Комментарии Гора Биллу МакКиббену приведены в его работе «Надежда для человечества и дикой природы».

За последнее десятилетие Эл Гор выдержал бесчисленные несправедливые и грязные нападки на свой характер, свою правдивость и личные моральные принципы по заказу реакционных сил, стремящихся дискредитировать глобальную деятельность по изменению климата. За то, что
он выдержал все эти атаки и не утратил настойчивости, он заслуживает

244

Примечания

всевозможных похвал. Это еще раз показывает, что Кассандры, подобные ему, неизбежно становятся поводом для завышенных ожиданий.
Источник: Огг Е. Эл Гор отводит молнии на собрании акционеров компании Apple // CNET News. 2010. 25 февраля. Режим доступа: http://
news.cnet.com/8301-31021_3-10459872-260.html?tag=mncol;mlt_related

Глава 3
1

Со времени опубликования первого издания этой книги в 1999 г. доступ
к данным по глобальным тенденциям претерпел целую трансформацию.
В том издании я в основном полагался на опубликованные компиляции,
такие как издание «Мировые ресурсы» Всемирного института ресурсов
и «Признаки жизни» Всемирного института мониторинга. Теперь
Интернет дает мгновенный доступ к оригинальным данным, не только к
компиляциям. Источники в этой главе теперь включают базы данных
ООН, бюро данных по численности населения, Мировой банк индикаторов развития, Центр анализа информации по наличию углекислого газа
и отчет «Пересмотренный прогресс» (все это, в основном, компиляции
данных на национальном уровне). Специальные дополнительные факты
приведены ниже. Следует учитывать, что подробное цитирование основных мировых данных часто не слишком помогает, так как данные постоянно обновляются, адреса в Интернете меняются, а поисковые системы
стали основным способом обнаружения и оценки самой свежей информации. Любой читатель, имеющий компьютер и доступ к Интернету,
может легко найти данные по мировым тенденциям; но самое важное —
отслеживать закономерности, которые прослеживаются в этих данных.

«Масса и власть» Элиаса Канетти, по моему мнению, одна из самых важных книг ХХ в. Она должна быть прочитана всеми, кто хочет понять, почему люди делают именно то, что они делают.

Потрясающие факты рождаемости в семье Федора Васильева приведены
на сайте рекордов Гиннесса: www.guinnessworldrecords.com/news/2008/
3/080304.aspx. Данные о населении городов получены несколькими
способами — население в рамках политических границ и население
внутри городских зон. И тот и другой способ достойны внимания и показывают одинаковые темпы роста. Например, см.: Бринкхоф Т. Основные агломерации мира. 2010. 1 января, www.citypopulation.de/world/
Agglomerations.html. Данные по будущей численности населения взяты
из издания ООН «Перспективы мирового населения: ревизия 2008».
База данных по населению в режиме реального времени: http://esa.un.
org/unpp/p2k0data.asp.

Диллард А. Временной разрыв. Harper’s, 1998. С. 51–56.

Об этом писали в New York Times от 11 февраля 1999 г., с. А19. Но эти
средние показатели скрывают важные детали. Продолжительность жизни в России снизилась на определенном этапе, что было вызвано экономическими и социальными катастрофами, и резко сократилась в странах Африки, охваченных эпидемией СПИДа.

Примечания

245

Джоэл Коэн цитируется по его великолепной исследовательской работе
«Сколько людей сможет прокормить Земля?», с. 32.

Удивительный успех политики по регулированию населения в Бангладеш описан в: Mukerjii М. The Population Slide // Scientific American.
1998. December. P. 32–33.

Валовой мировой продукт — глобальная производная от обычных
ВВП, показатель, который подсчитывается почти каждой страной в
мире. Для всеобъемлющего знакомства с ВВП, с его историей и проблемами, читайте книгу: Cobb C., Halstead T., Rowe J. (1995) «If the GDP is
Up, Why is America Down?», переизданную в Atlantic Monthly,
www.theatlantic. com/past/politics/ecbig/gdp.htm. «Пересмотренный
прогресс» (www. rprogress.org) в США публикует индикатор действительного прогресса (Genuine Progress Indicator, GPI), который вычитает из ВВП неучтенные расходы и прибавляет неучтенные выгоды. В Великобритании Фонд новой экономики (www.neweconomics.org) публикует похожий показатель под названием «Индекс устойчивого
экономического благосостояния» (Index of Sustainable Economic
Welfare, ISEW). Оба индикатора происходят из идеи, озвученной экономистом Германом Дейли и теологом Джоном Коббом, и описанной в
их книге «Для общего блага».

Подробная история о кофе и нескольких потребительских товарах рассказана в книге «Материал: тайная жизнь обычных вещей», авторы
Джон С. Райан и Алан Тайн Дюрнинг из Sightline Institute. Предупреждаю: вы узнаете, что ваши повседневные покупки создают все виды катаклизмов. Например, футболка может включать несколько столовых
ложек нефти, из которой изготавливают полиэстер. «Купив футболку, — пишут Райан и Дюрнинг, — я помог вонзить вращающуюся алмазную головку в почву около Маракайбо, на Карибском побережье Венесуэлы». На самом деле вы не приложили к этому руку; просто вы купились на трюк торговца, положившего этот вид одежды у вас перед
глазами и предложившего ту небольшую цену, что вам по карману. Бросать вам в лицо косвенные обвинения — все равно, что винить крысу за
сыр, который достанется победителю крысиных бегов. Решением будет
просто сойти с дистанции или организовать эту гонку по-другому.

Вживую прослушать песню Whole Lotta Shoppin’ Goin, главную песню с
указанного CD, можно во вступлении к отличному документальному
фильму 1997 г. компании PBS о чрезмерном потреблении под названием
«Аффлюэнца»*.

Аффлюэнца» (от англ. affluenza) — термин, составленный из слов
influenza (грипп) и affluence (богатство). Обозначает «эпидемию» чрезмерного труда (например, когда человек подрабатывает в дополнение к
основной работе), роста потребительской задолженности и постоянной
обеспокоенности своим материальным положением. — Прим. ред.

246

Примечания

Данные по поставкам продовольствия в Америке и Бангладеш взяты из
базы данных в Интернете с сайта Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН: www.faostat.fao.org. Если хотите подробно заняться проблемой чрезмерного потребления с американской точки
зрения, смотри нашумевшее видео Анни Леонард «История материала»,
которое можно найти в Интернете: www.thestoryofstuff.com.

Разные версии истории о Ладахе (как и этот анекдот) я узнавал от Хелены Норберг-Ходж на протяжении нескольких лет. Анекдот пересказан
по памяти, но ее идеи содержатся в книге «Древнее Будущее» и в моем
интервью с ней для журнала In Context (1990, ¹ 25, с. 28).

Франк Р. Восхождение к возвышенному — не упади. НАМ НЕ НУЖНО
ТУДА ИДТИ // Washington Post. 1999. 24 января. С. В01. Франк — экономист, а статья написана по его книге 1998 г. «Лихорадка роскоши: почему деньги не приносят удовлетворения в эру Изобилия».

Данные взяты из статьи «Анализ болезней окружающей среды по отдельным странам» (2007), опубликованной китайским филиалом Всемирной организации здравоохранения: www.wpro.who.int/china/sites/
ehe/environment_profile.htm. С сайта National Geographic (2007): http://
news.nationalgeographic.com/news/2007/07/070709-china-pollution.html.

Отчет ООН по развитию 2009 г. говорит, что по странам разница в ВВП
между развивающимися и развитыми регионами выросла за период
1960–2000 гг. Большинство развивающихся регионов показало определенное улучшение с 2001 по 2006 г., но это не устраняет разрыв между
теми, кто имеет слишком мало, и теми, у кого больше, чем достаточно.
См.: http://hdr.undp.org/en/reports/global/hdr2009/.

По данным частной презентации по анализу рынка, найденной в Интернете. (Учтите, что хотя доступ к большей части информации в Интернете бесплатный, отдельная информация крайне дорога: доступ к отчетам
по отраслям и данным по рынку домашних животных может обойтись от
1000 до 5000 долларов.)

По отчету ООН, сайт Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, 2008: www.fao.org/newsroom/en/news/2008/1000853/
index.html.

Исследование Хатчинса «Атомная бомба против цивилизации», цитируемое в «Знакомых цитатах Бартлета», с. 1014.

Данные о языках мира взяты из книг Энди Куртиса «Цвет, раса и преподавание английского: оттенки значений» (2006) и «Английский язык»,
издательство Columbia University Press (2005). Режим доступа: http://
columbia.tfd.com/English+language.

Ким Н., Консейчао П. Экономический кризис, бесчеловечный конфликт и
человеческое развитие / Программа развития ООН, Нью-Йорк, 2009. Режим доступа http://pdfcast.org/pdf/the-economic-crisis-violent-conflictand-human-development.

Примечания

247

«Мировой мозг» Питера Рассела был одновременно и книгой, и презентацией слайдов (потом из нее сделали видео). В них показан провокационный синтез науки и провидческой духовности. Он указывал, что население, остановившееся на 10 миллиардах (1010), будет примерно равно
количеству нейронов в коре человеческого мозга.

Информация о морской корове Стеллера и древней австралийской нелетающей птице гениорнис (истребленной 50 000 лет назад) взята из прекрасной интернет-книги Питера Дж. Брайанта «Современная книга о
биологическом разнообразии и сохранении видов».

Оценки скорости истребления биологических видов варьируются. Эта
оценка взята из эссе Дэвида Квоммена, выпущенного издательством
Harper, которая согласуется с оценками Всемирного союза охраны природы, но это самая оптимистичная оценка, которая попадалась мне на
глаза. Некоторые другие оценки в несколько тысяч раз превосходили
«нормальную» или «историческую» оценку. Однако ученые достигли
консенсуса по факту увеличивающихся темпов истребления видов и расширения данной группы.

Истории о методах обучения в армии Чингисхана содержатся в книге
Гарольда Лэма «Чингисхан: властитель всех людей».

Данные по исчезающим видам взяты из книг «Дикая природа в меняющемся мире: анализ Красной книги исчезающих видов 2008 года по версии IUCN», под редакцией Жана Кристофа Ви, Крэйга Хилтона-Тейлора
и Саймона Н. Стюарта, www.iucn.org/redlist; и с сайта «Состояние птиц
в мире» от BirdLife International, по состоянию на 15 апреля 2010 г. Режим доступа: www.biodiversityinfo.org/casestudy.php?r=state&id=84.

Поли Д. и др. Ловя рыбку на сайтах о морской пище //Science. 1998.
¹ 279, 6 февраля. С. 863.

«Состояние мировых запасов рыбы и морское хозяйство», 2008, сайт Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, www.fao.org.

Лёвин И. Tyst Hav [Безмолвное море], Ордфронт, Стокгольм, 2007.

Виды, которым удалось оправиться от неминуемого истребления, перечислены в отчете Центра биологического разнообразия «Дорога к возрождению: 100 историй успеха для исчезающих видов, 2007», www.
esasuccess.org/reports.

Строго говоря, фотоны, которые попадают в системы Земли, потом становятся другими формами энергии: теплом, химическими связями и
т. д., а также (не очень часто) снова превращаются в фотоны. Но, представляя эти крошечные сгустки энергии в форме фотонов, мы облегчим
понимание процесса.

Шлезингер Ф., Найт М. Страховщики обвиняют глобальное потепление в невозможности страховать некоторые регионы //Scientific
American. 2007. 1 августа. Режим доступа: www.scientificamerican.com/
article.cfm?id=insurers-claim-global-warming-makes-some-uninsurable.

248
32

Примечания

Рокстрём Дж. и др. Безопасная оперативная зона для человечества //
Nature. 2009. ¹ 461, 24 сентября. С. 472–475. Режим доступа:
www.nature.com/news/specials/planetary-boundaries/index.html.

Глава 4
1

В последнее десятилетие вышла масса сверхдоступной и полезной информации о системах, начиная с книг для бизнеса (как книги Питера
Сенге «Пятая дисциплина» и Джона Стермана «Динамика бизнеса» до
элементарных брошюр и учебников («Основы системного мышления»
Вирджинии Андерсон и Лорена Джонсона и «Азбука системного мышления» Донеллы Медоуз). Все эти популяризированные издания возникли из работы Джея Форрестера — основоположника системной динамики из Массачусетского технологического института. Я получал информацию о системах, слушая лекции Донеллы Медоуз, Денниса
Медоуза и Хартмута Боссела, трех главных экспертов в этой области, во
время ежегодных собраний Балатонской группы в Чопаке, Венгрия.
Идею о том, что структура мировой системы — с невероятными по масштабам задержками обратной связи и инерцией — делает ее изначально
неконтролируемой, мне подсказала Донелла Медоуз.

Угроза эндокринных разрушителей и искусственных гормонов впервые
была публично освещена в работе «Наше украденное будущее» Тео
Кольберна, Дайаны Думаноски и Пита Майерса.

Рассказ о североатлантической треске составлен из многих источников,
включая репортаж по американскому радио 1999 г. Деннис Медоуз, соавтор «Пределов роста», создал отличную компьютерную (и интеллектуальную) игру под названием «Рыболовство», которая учит участников
принципам функционирования систем с помощью управления воображаемыми рыбными запасами, очень напоминая ситуацию с исчезновением трески. По его опыту, мало кто сумел распорядиться этими компьютерными запасами рыбы в устойчивом ключе; самое интересное, что
с профессиональными менеджерами рыбной отрасли часто происходили
самые драматичные конфузы.

Рассказ о CFC в основном взят из книги «Конец природы» Билла МакКиббена. Проекции по будущим уровням CFC в атмосфере взяты из научных отчетов на сайте НАСА.

Хорошо написанную историю о глобальных климатических изменениях
можно прочитать в «Оранжерее» Гэйла Е. Кристиансона, где он драматично изложил 200-летнюю историю глобального потепления. Рассказ о
Сванте Аррениусе особенно интригующий. В свое время Аррениус был
знаменитым нобелевским лауреатом по химии, писал популярные книги, а потом все его труды разом забыли. Он потратил почти целый год
(1985) на калькуляцию результатов выбросов СО2 в атмосферу, решив на
бумаге тысячи уравнений. Он полагал, что человечеству понадобится несколько тысячелетий, чтобы удвоить содержание СО2, а когда это произойдет, это будет очень выгодно всем.

Примечания

249

Авторы «Пределов роста» оказались в числе ученых, говоривших в 1972 г.
о проблеме увеличения концентрации СО2, по той причине, что все данные свидетельствовали о «необратимом экспоненциальном увеличении»
(Дана Медоуз). Информацию по остальным историческим вехам, упомянутым в этом абзаце, можно найти в Википедии, которая обычно хорошо освещает интересующие людей вопросы.

«Трагедия общин», впервые опубликованная в 1968 г., была перепечатана в виде приложения к книге Гаррета Хардина «Основы новой этики
выживания». Цитата в конце главы используется в предисловии к этой
книге, с. vii.

Фрагмент о тонкостях монетарной системы был во многом навеян книгой Джека Уезерфорда «История денег».

Глава 5
1

Прошлые вопросы, освещаемые журналом In Context, который прекратил существование в 1996 г. после 13-летнего существования, можно посмотреть на сайте журнала. Я был его ведущим редактором, а потом ответственным редактором с 1988 по 1992 г. Когда In Context прекратил
выходить в 1996 г., несколько человек из его прежнего окружения создали похожий, но более боевитый журнал, выходивший каждый новый
сезон: «Да! Журнал положительного будущего», который можно посмотреть на сайте www.yesmagazine.org.

Мировая коалиция завтрашнего дня (Global Tomorrow Coalition, GTC)
возглавлялась Доном Лешем и Дайаной Лоури, в прошлом работавшими
в администрации Джимми Картера. Леш был одним из первоначальных
партнеров в Potomac Associates — американском издательстве, выпустившем в свет «Пределы роста». Он также работал с директором проекта
Джеральдом Барни, создавая Глобальный отчет президенту 2000 — зубодробительное исследование мировых тенденций и индикаторов. Эта
знаковая работа была завершена в 1980 г. и тут же оказалась на полке
из-за прихода администрации Рейгана (который заодно демонтировал
водонагреватели, работавшие на солнечной энергии, установленные
Джимми Картером на крыше Белого дома). Во времена Рейгана и особенно Буша-старшего, когда меньше всего переживали из-за проблем с
окружающей средой, GTC выполняла важную работу по проведению
многочисленных конференций для формирования сознания касательно
мировых тенденций, экспоненциального роста и призывов к устойчивому развитию. После избрания тандема Клинтон—Гор в 1992 г. GTC объявила свою миссию выполненной и закрылась в середине 1990-х гг.

Скотт и Хелен Ниаринг, упомянутые в книге вскользь, вероятно, были
самыми главными американскими идеологами «возвращенцев» к природе в ХХ в. Они своими руками строили себе дома, растили овощи и
другие культуры на огородах, наотрез отказывались пользоваться многими современными технологиями и привлекали тысячи посетителей

250

Примечания

в свои поселения. Они опубликовали свыше 30 книг, включая «Живя
хорошей жизнью», «Как стать радикалом» и «Любя и расставаясь с хорошей жизнью».
4

«Блюз мертвой планеты» входит в мой шуточный альбом Whole Lotta
Shoppin’ Goin, выпущенный Rain City Records и доступной на iTunes или
на Amazon.com.

Песня, о которой идет речь в эпизоде в Чопаке, называется «Балатон»
и входит в мой CD «Проверка на прочность», выпущенный Rain City
Records и доступной на iTunes или на Amazon.com.

Ламантины во Флориде живут под нависающей угрозой исчезновения,
вызванной ускоренным ростом этого штата. Но они еще не перевелись.
В 1997 г. я вернулся в те места, чтобы увидеться с моей старой семейной
морской дивой и обнаружил, что ламантин — вероятно, потомок той, с
которой мы подружились, — все еще проводит там лето.

Элегия Алдо Леопольда о странствующем голубе входит в его классический сборник эссе о природе и морали «Календарь Песчаного графства».
Странствующий голубь однажды бороздил небеса Северной Америки
стаями столь многочисленными, что они могли заслонять солнце. Их
убивали как паразитов и делали из них жаркое.

Глава 6
1

Оказалось, что Теодор Кажински из Unabomber был сильно недоволен рядом событий в жизни, особенно своим участием в психологическом эксперименте по манипулированию людьми в годы своего студенчества в Гарварде. См. книгу Элстона Чейза «Гарвард, или Как стать Унабомбером».

Полное описание модели TARGETS, в которой использована модель
World3 в качестве отправной точки, можно узнать в «Перспективах глобальных перемен: подход TARGETS» Ротманса и де Вриза. Книга толстая
и научная, но в то же время — элегантный образчик логики, всеобъемлющего исследования и ясности изложения. Идеи в этой книге очень полезны как отправные точки для дискуссий по будущему мира среди людей с
очень различными точками зрения, потому что TARGETS, не моргнув
глазом, представляют совершенно различные сценарии будущего.

Джеймс Лавлок озаботился необходимостью сохранить главные научные знания нашей цивилизации на страницах журнала Science от
8 мая 1998 г. в статье «Книга на все времена», с. 832–833. Комментарий
Дэвида Эренфельда взят из: Приближающийся крах технологической
эры // Tikkun. 1999. Январь/февраль. С. 33.

Рассказ о брошенной емкости с цезием-137 в Гоиане (Бразилия) печатался в Time от 19 октября 1987 г. в статье «Смертельный свет», с. 38.

Этот отрывок написан на основе множества новостных материалов.
Можно проследить путь краденого плутония-210, убившего Александра

Примечания

251

Литвиненко, на сайте http://news.bbc.co.uk/2/hi/in_depth/6267373.stm.
Декларация Барака Обамы по ядерному терроризму широко освещалась
в прессе 12 апреля 2010 г., например, на том же сайте http://news.bbc.
co.uk/2/hi/8614695.stm.
6

Версию этой идеи впервые предложили и развили Джоанна Мейси и ее
коллеги, участвовавшие в проекте по ядерному контролю. Описание
можно найти в статье «Стражи будущего», опубликованной в журнале
In Context (1991, ¹ 28, с. 20).

После шумихи и многочисленных выступлений в телевизионных шоу,
когда о нем только что узнали, Пол Браун и его «технология фотоядерной
трансмутации» исчезли из вида. Единственное современное упоминание
о них я обнаружил в небольшом коммерческом пресс-релизе: www.
allbusiness.com/company-activities-management/research-development/
6148082-1.html.

Союз обеспокоенных ученых выпустил «Предупреждение человечеству
от ученых мира» в 1992 г. Свыше 1600 известных ученых подписали
этот документ, который начинается с такого обращения: «Люди и природа идут к столкновению. Человеческая деятельность приносит значительный и часто непоправимый урон окружающей среде и жизненно
важным ресурсам. Если их не контролировать, многие виды наших отходов подвергают будущее, которое мы хотели бы видеть дружественным человеческому обществу, серьезному риску». Примечательно, с
точки зрения современного читателя, что «Предупреждение» не включило климатические изменения как одну из главных научных проблем.
Обращение группы экономистов по климатическим изменениям опубликовано в «Пересмотренном прогрессе» в Сан-Франциско в 1997 г.
Обращение было подписано более чем 2500 экономистами, включая такие видные фигуры, как Пол Кругман, Дэйл Джоргенсон и Кеннет
Арроу. Обращение упоминает открытия Межправительственной группы экспертов по изменению климата и призывает к рыночным инструментам для снижения выбросов диоксида углерода.

Обе цитаты, Кейнса и Шумахера, взяты из эссе Шумахера «Вечная экономика» в книге «Источники» Теодора Рожака. Кейнс использует выражение «конечная ценность» в приведенном отрывке в экономическом смысле, так же как его использовал Герман Дейли. Оно обозначает конечную
цель существования, почему мы делаем именно то, что мы делаем. «Конечная цель, которая окажется превыше средств по ее достижению» с
точки зрения экономики означает переориентацию на более высокие ценности жизни — например, мораль и просвещение, нежели измерение показателя экономической деятельности («средства для достижения этих
целей»). Дейли согласился бы с утверждением Кейнса в этой цитате, что
пока что мы делаем все наоборот: природа выступает в роли «всеобщего
средства», а бог/просвещение — в роли «всеобщей цели». Экономика —
это «промежуточное средство», а социальные продукты — «промежуточные цели».

252

Примечания

Глава 7
1

Цитаты об определении устойчивого развития и устойчивости взяты из
книги «За пределами роста» Медоуза и Рандерса, из их цитат из «Нашего общего будущего» и работы Германа Дейли. Имейте в виду, что в первом издании «Пределов роста» (1972) слово «устойчивость» встречается
всего 3 раза, в то время как в доработанном новом издании этой книги
2004 г. оно встречается 101 раз — показатель, насколько прочно вошло
это слово в современный лексикон.

Эффективность «четвертого уровня» означает цель достижения 75%-го
снижения промышленного производства (увеличив эффективность в
4 раза). Эффективность «десятого уровня» означает 90%-е снижение
производства (при увеличении эффективности в 10 раз). См. «Эффективность четвертого уровня» Ловинса и др., а также новое издание «Эффективность пятого уровня» Вайсзекера и др.

За четыре десятилетия доля промышленности в ВВП упала с 38 до 28%,
доля сельского хозяйства — с 9 до 3%, в то время как резко вырос сектор
услуг. Тем не менее суммарный ВВП по каждому из перечисленных секторов вырос, как и потребление энергии, т. е. мир по-прежнему далек от
«абсолютного разъединения». Источник: Мировой банк, Индикаторы
мирового развития.

Взято с сайта Американского департамента сельского хозяйства
(АДСХ): «Органическое земледелие стало одним из самых быстро растущих секторов американского сельского хозяйства за десятилетие. Соединенные Штаты располагали миллионами акров сертифицированных
органических угодий, когда Конгресс принял в 1990 г. законопроект по
производству органической пищи. К тому времени, когда АДСХ ввел национальные стандарты по органике в 2002 г., площадь сертифицированных угодий удвоилась, потом удвоилась еще раз в промежутке между
2002 и 2005 гг. Теперь секторы органической продукции растут еще
быстрее». См.: www.ers.usda.gov/Data/Organic.

Тео Кольберн и другие упоминались ранее, но данный вопрос эндокринных разрушителей продолжает «радовать». Можно прочитать статью
«Химические вещества и наше здоровье» Николаса Д. Кристофа в New
York Times от 16 июля 2009 г.: www.nytimes.com/2009/07/16/opinion/
16kristof.html?_r=2.

Со времени выхода в свет этой книги в 1999 г. оценка устойчивости стала доминировать в корпоративном и правительственном управлении.
Это произошло благодаря в основном Глобальной инициативе по отчетности, которая стала следствием согласованного процесса, аналогичного
схеме, используемой фондовым рынком (такой процесс применялся и
«Устойчивым Сиэтлом»), и сформированных индикаторов и стандартов
регистрации, которые сегодня используются тысячами организаций по
всему миру. См.: www.globalreporting.org.

Примечания

253

Термин «экологический след» впервые введен Уильямом Ризом и Матисом Вакернагелем. Он является одним из самых успешных индикаторов
устойчивости. Информацию об индикаторе и его методологии можно найти на сайте www.footprintnetwork.org.

Рывок Китая в производстве возобновимых видов энергии широко обсуждался на климатическом саммите в Копенгагене в 2009 г., а данные
можно получить из многих источников. Один особенно хороший отчет
Благотворительных фондов Пью (он вышел в марте 2009 г.) называется
«Кто победит в энергетической гонке?»: www.pewtrusts.org/
news_room_detail.aspx?id=57972.

Глава 8
1

Более подробно о Гавиотас можно узнать из New York Times от 15 октября 2009 г.: www.nytimes.com/2009/10/16/world/americas/16gaviotas/
html?_r=1; http://money.cnn.com/2007/09/26/technology/village_saving_
planet.biz2/index.htm. Новое издание книги Вайсмана, впервые опубликованной в 1999 г., выпущено издательством Chelsea Green в 2008 г.
Интервью с Вайсманом можно прочитать на сайте www.loe.org/shows/
shows.htm?programID=08-P13-00042#feature6.

Официальное название «Зеленого планирования» Нидерландов, который считался моделью-эталоном в 1990-х гг. — «План по национальной
политике в области защиты окружающей среды». Текущую информацию на английском по устойчивости в Нидерландах можно найти в разделе «Литература». Чтобы понять структуру «Зеленого планирования»
(и как его восприняли американцы) в 1995 г., см. статью, написанную
мной и Алексом Штеффеном на сайте http://findarticles.com/p/articles/
mi_m1510/is_n86/ai_17462059/. Кроме этого краткое изложение четвертого (и последнего) «Зеленого планирования» 2001 представлено на
английском языке на сайте www.vrom.nl/plagina.html?id=37582.

Полный рассказ о Рэе Андерсоне и превращении Interface в идеал устойчивости можно найти в его книгах «Коррекция на полпути: к устойчивой компании: модель Interface» (1998) и «Признания промышленника-радикала» (2009). Также можно найти ряд отличных видео на
YouTube по строке «Ray Anderson» или на его сайте www.Ray
Anderson.com.

Рассказ о Куритибе прекрасно изложен МакКиббеном в книге «Надежда, человек и дикая природа» (2009). Что касается наград, еще один
приз этот город получил как раз в момент выхода нового издания этой
книги: «Приз глобально устойчивого города-2010»: www.globeaward.
org/winner-city-2010.

Рассказ о возникновении «Естественного шага» изложен Робером в
статье: Образование для страны: «Естественный шаг» // In Context.
1991. ¹ 28. С. 10. Организация имеет свой сайт. «Четыре системных

254

Примечания

условия» Естественного шага периодически пересматриваются и дорабатываются. Текущий официальный текст есть на сайте www.
naturalstep.org/the-system-conditions. Многие другие примеры устойчивости в действии приводятся японским Институтом по изучению нулевых выбросов (Zero Emissions Research Institute, ZERI). Например, выпущены книги Гюнтера Паули «Увеличение в масштабе» и «Одинокая
экономика».
6

Текущую информацию по «Устойчивому Сиэтлу» см. на сайте www.
sustainableseattle.org. Более подробно история происхождения проекта
изложена в моей статье, опубликованной в Environmental Impact
Assessment Review (июль–ноябрь 1996 г.). Информацию о том, как
«Устойчивый Сиэтл» повлиял на другие проекты по созданию индикаторов на уровне городов, содержится в исследовании под моим руководством, проводимом одновременно с программой индикаторов «Пересмотренного прогресса» — проекта со штаб-квартирой в Сан-Франциско,
который не упомянут при публикации (www.redefiningprogress.org).
Индикаторы сегодня настолько прочно закрепились в местных правительственных и городских программах по устойчивости, что в основном
приняли форму стандартизированных методов и более не нуждаются в
организационных структурах для своего существования.

Несколько лет, в начале 2000-х гг., я изучал вопрос: сколько людей работает в области устойчивости как профессионалы? При этом я использовал такие индикаторы, как списки соответствующих адресов электронной почты и членство в ассоциациях главных стран мира. Показатели
перевалили за максимум в 2004–2005 гг., намного превышая мои прогнозы, после этого я бросил эту затею. Среди бесчисленных организаций,
возникших за все время, могу рекомендовать Международное общество
профессионалов в области устойчивого развития, которое занимается
подготовкой специалистов и выдает соответствующие дипломы, кроме
того, оказывает помощь в нетворкинге — завязывании полезных знакомств и установлении контактов.

Глава 9
1

Основные принципы теории диффузии инноваций взяты из книги Эверета Роджерса, указанной в разделе «Литература». С метафорой «амеба» меня впервые познакомил Роберт Гилман, а потом я ее значительно
развил.

Игра в диффузию инноваций сегодня называется просто «Амеба» и входит в состав пакета инструментов устойчивости под названием «Ускоритель ISIS», см. мой сайт. Упрощенная версия оригинальной игры есть в
Интернете на сайте журнала In Context (1991. ¹ 28. С. 58).

Полностью идея гиперкара освещена в книге «Естественный капитализм», авторы: Ловинс, Ловинс и Хокен.

Примечания

255

Длинная история о цинге и ее противоядии описана в книге Кеннета Дж.
Карпентера «Рассказ о цинге и витамине С».

Развенчание «Сотой обезьяны» состоялось в статье «Сотая обезьяна: свежий взгляд», опубликованной в журнале In Context (1985. ¹ 9. C. 10).

Изложено Лестером Р. Брауном в «Плане В 4.0: мобилизация для спасения цивилизации» (2010). Можно скачать всю книгу бесплатно через
Интернет.

Как компаниям управлять устойчивостью»// McKinsey Quarterly. 2010.
Март.

Чтобы глубже войти в роль инициатора перемен, понять динамику
«Амебы» и процесс диффузии инноваций для устойчивости, можно прочитать мою книгу «Как устойчивое развитие может изменить мир» (известную в своем первом издании под названием «Соглашение ISIS» —
мы изменили название, чтобы книга лучше распространялась).

Глава 10
1

Хэмел Г., Прахалад К.К. Стратегическое намерение. Harvard Business
Review, 1989. С. 75.

«Новыйглобальныйзеленыйкурс»—стратегическийдокумент,подготовленныймной,ТарикомБанури,ДэвидомО’Конноромидр.издепартаментаООНпоэкономическимисоциальнымвопросам(UnitedNations
DepartmentofEconomicandSocialAffairs,UNDESA)—подразделение
поустойчивомуразвитию,частичнооноснованнаболееобширномотчете«Глобальноеэкономическоеисоциальноеисследование»2009г.,такжевыпущенномUNDESA.Этотсжатыйстратегическийдокументможноскачатьнасайтеwww.un.org/esa/dsd.

Литература

Adams, D. The Hitchhiker’s Guide to the Galaxy, Tenth anniversary edition, Harmony Books, New York, 1989.
Adams, D. The Long Dark Tea-Time of the Soul, Reissue edition, Pocket
Books, New York, 1991.
Adams, P. Gesundheit! Bringing Good Health to You, the Medical System,
and Society through Physician Service, Complementary Therapies, Humor,
and Joy, Healing Arts Press, Rochester, VT, 1998.
Amidon, E. and Roberts, E. Earth Prayers from Around the World, Harper
Collins, New York, 1991.
Amis, M. The Janitor on Mars // New Yorker. 1998. Vol. 208, 26 October
and 2 November.
Anderson, R. C. Mid-Course Correction: Toward a Sustainable Enterprise:
The Interface Model, Peregrinzilla Press, Atlanta, GA, 1998.
Anderson, V. and Johnson, L. Systems Thinking Basics: From Concepts to
Causal,Loops, Pegasus Communications, Cambridge, MA, 1997.
Arndt, H.W. Economic Development: The History of an Idea, University of
Chicago Press, Chicago, IL, 1987.
AtKisson, A. The Cost of Development: An Interview with Helena NorbergHodge // In Context. 1990. ¹ 25. P. 28.
AtKisson, A. Barnstorming for Balance: An Interview with A1 Gore // In
Context. 1992. ¹ 32. P. 36.
AtKisson, A. Developing Indicators of Sustainable Community: Lessons
from Sustainable Seattle // Environmental Impact Assessment Review. 1996.
Vol. 16, ¹ 4–6. P. 337.
AtKisson, A. (ed.) The Community Indicators Handbook, Redefining Progress, San Francisco, CA, 1997.
AtKisson, A. The Sustainability Transformation: How to Accelerate Positive Change in Challenging Times, Earthscan, London, 2010.
Baker, R. The Machine, the Doom and the Fool // NewYork Times. 1972.
5 March.

Литература

257

Barjavel, R. Ravage, Editions Denoel, Paris, reissued in Romans Extraordinaire, an edition of Omnibus, Paris, 1995.
Bartlett’s Familiar Quotations. Little, Brown, New York, 1948.
Beckett, S. Waiting for Godot: A Tragicomedy in Two Acts, Grove Press,
New York. 1954.
Berry, W. Feedback // In Context. 1990. ¹ 26. P. 4.
Berry, W. The Futility of Global Thinking // Harper’s. 1998. September.
P. 16–22.
Block, P. Flawless Consulting: A Guide to Getting Your Expertise Used,
Pfeiffer, 1999.
Boden, Т. А., Marland, G. and Andres, R. J. Global, Regional, and National
Fossil-Fuel CО2 Emissions, Carbon Dioxide Information Analysis Center, Oak
Ridge National Laboratory, US Department of Energy, Oak Ridge, TN, 2009.
http://cdiac. ornl.gov/trends/emis/tre_glob. html
Bogue, D. J. Principles of Demography, John Wiley & Sons, New York,
1969.
Bossel, H. Earth at a Crossroads: Paths to a Sustainable Future, Cambridge
University Press, Cambridge, UK, 1998.
Boston Record American (AP) // Panel Warns of World Growth. 1972.
4 March.
Brown, H. The Challenge of Man’s Future: An Inquiry Concerning the Condition of Man During the Years that Lie Ahead, reprint (1984),Westview
Press, Boulder, CO and London, 1956.
Brown, L. R. Plan В 4.0: Mobilizing to Save Civilization, W. W. Norton &
Co., New York, 2009.
Brown, L. R., Flavin, C., French, H. et al. State of the World 1999, W.W.
Norton, New York, 1999.
Brown, L. R., Gardner, G. and Halweil, B. Sixteen Dimensions of the Population Problem, Worldwatch Institute, Washington, DC, September, 1998.
Brown, L. R., Renner, M. and Halweil, B. Vital Signs 1999, W.W. Norton,
New York, 1999.
Brown, M.Y. and Macy, J. Coming Back to Life: Practices to Reconnect Our
Lives, Our World, New Society Publishers, New York, 1998.
Bryant, P. J. Hypertext Book in Biodiversity and Conservation, School of
Biological Sciences, University of California at Irvine, January, 1999. http://
darwin.bio.uci. edu/~sustain/bio65/Titlpage.htm
Caffrey, A. Antarctica’s «Deep Impact» Threat, Earth Island Journal,
Summer.
Cambridge Encyclopedia of Language, Cambridge University Press, Cambridge, UK, 1998.
Canetti, E. Crowds and Power, translated by Carol Stewart, Farrar Straus,
Giroux, New York, 1962. Original published as Masse und Macht,
ClaassenVerlag, Hamburg, 1960.

258

Литература

Carpenter, K. J. The History of Scurvy and Vitamin C, Cambridge University Press, Cambridge, UK, 1986.
Carson, R. Silent Spring, Houghton Mifflin, New York, 1962.
Chase, A. Harvard and the Making of the Unabomber: The Education of an
American Terrorist, Adantic Monthly, June, 2000.
Christianson, G. E. Greenhouse: The Dramatic 200-Year Story of Global
Warming, Walker and Company, New York, 1999.
Cleveland Plain Dealer. What is Club of Rome, the Doom Prophet? 1972.
19 July.
Cobb, C., Halstead, T. and Rowe, J. If the GDP is Up, Why is America Down?
reprinted in Atlantic Monthly, October, 1995.
Cohen, J. E. Ноw Many People Can the Earth Support? W. W. Norton, New
York, 1995.
Colburn, T., Dumanoski, D. and Myers, P. Our Stolen Future, Dutton, New
York, 1996.
Conway, G. and Ruttan, V. W. The Doubly Green Revolution: Food for All in
the 21st Century, Comstock Publishing, Ithaca, NY, 1999.
Council on Environmental Quality. Global 2000 Report to the President,
Washington, DC, 1982.
Dalai-Clayton, B. Getting to Grips with Green Plans: National-Level Experience in Industrial Countries, Earthscan, London, 1996.
Daly, H. and Cobb, J. For the Common Good: Redirecting the Economy toward Community, the Environment, and a Sustainable Future, Beacon Press,
Boston, MA, 1989.
DeCanio, S. J. (1997) The Economics of Climate Change, Redefining Progress, San Francisco, CA, October, 1997.
Denver Post (AP). Population Growth Problems Debated. 1972. 22 April.
Diamond, J. Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed, Viking, New
York, 2005.
Dillard, A. The Wreck of Time: Taking Our Century’s Measure // Harper’s.
1998. January. Р. 51–56.
Eco, U. The Name of the Rose, translated by W. Weaver, Harcourt Brace
Jovanovich, San Diego, CA, 1983.
Ehrenfeld, D. The Coming Collapse of the Age of Technology // Tikkun.
1999. January/ February. Р. 33.
Ehrlich, P. Eco-Catastrophe! // Editors of Ramparts (eds), Eco-Catastrophe, Harper & Row, New York, 1970.
Ehrlich, P. and Ehrlich, A. The Population Bomb, Ballantine, New York,
1969.
Ehrlich, P. and Holdren, J. The Cassandra Conference, Texas A&M University Press, College Station, TX, 1988.
Frank, R. (ed.) Luxury Fever: Why Money Fails to Satisfy in an Era of Excess, Free Press, New York, 1999.

Литература

259

Fromm, E. The Art of Loving, Harper & Row, New York, 1956.
Gelbspan, R. This Story Is About the End of the World // Village Voice.
1972. 9 March.
Glaeser, B. (ed.) The Green Revolution Revisited: Critique and Alternatives, Allen & Unwin, London and Boston, MA, 1987.
Gore, A. Earth in the Balance: Ecology and the Human Spirit, Plume, New
York, 1992.
Government of The Netherlands, Ministry of Housing, Spatial Planning
and the Environment (VROM), Ministry of Economic Affairs, Ministry of Agriculture, Nature Management and Fisheries, Ministry of Transport, Public
Works and Water Management. Policy Document on Environment and Economy: Towards a Sustainable Economy, January, 1998.
Government of The Netherlands, Ministry of Housing, Spatial Planning
and the Environment (VROM), Ministry of Economic Affairs, Ministry of Agriculture, Nature Management and Fisheries, Ministry of Transport, Public
Works and Water Management. National Environmental Policy Plan 3, February, 1998.
Guinness World Records 1999. Guinness Publishing Company, Dublin,
1998.
Hamel, G. and Prahalad, С. K. Strategic Intent // Harvard Business Review. 1989. May/ June. Р. 75.
Hamilton, E. Mythology, New American Library, New York, 1942.
Hamilton, K. and Martineau, K. The 100-Year Forecast: Very Hot, and
Stormy // Newsweek. 1977. 18 August. Р. l2.
Hammond, A. Which World? Scenarios for the 21st Century: Global Destinies, Regional Choices, Island Press, Washington, DC, 1998.
Hardin, G. The Tragedy of the Commons, reprinted in Exploring New Ethics for Survival: The Voyage of the Spaceship Beagle (1972), Penguin, New
York, 1968.
Harrison, P. The Third Revolution: Environment, Population and a Sustainable World, I. B. Tauris & Co, London and New York, 1992.
Hawken, P. The Ecology of Commerce: A Declaration of Sustainability,
Harper-Business, New York, 1993.
Hawthorne, N. The House of the Seven Gables, Ticknor, Reed and Fields,
Boston, MA, 1851.
Hayes, D. How to Create a Solar Economy in Four Years // Green Living.
1989–1999. ¹ 39, Winter. Р. 46.
Hertsgaard, M. Earth Odyssey, Broadway Books, New York, 1998.
Himmerlfarb, G. (ed.) On Population: Thomas Robert Malthus, Random
House, New York, 1960.
Hoogervorst, N. J. P. et al. (eds) Environmental Balance 2009, Netherlands
Environmental Assessment Agency, Bilthoven, The Netherlands, 2009.
Hull, F. (ed.) Earth and Spirit: The Spiritual Dimension of the Environmental Crisis, Continuum, New York, 1993.

260

Литература

Hyams, E. Soil and Civilization, Thames and Hudson, London, 1952.
Ice and Climate Division, British Antarctic Survey. Antarctica: Climate
Change and Sea Level, British Antarctic Survey, Cambridge, UK, April, 1998.
www.nerc-bas.ac.uk/public/info/antsea.html
Illich, I. Deschooling Society, Harper & Row, New York, 1971.
Innes, J. E. Knowledge and Public Policy: The Search for Meaningful Indicators, revised edition, Transaction, Piscataway, NJ, 1990.
Johnson, H. Green Plans: Greenprint for Sustainability, University of Nebraska Press, Lincoln, NE, 1995.
Johnston, C. A. The Creative Imperative: A Four-Dimensional Theory of
Human Growth and Planetary Evolution, Ten Speed Press, Seattle, WA, 1986.
Kahn, H. et al. The Next 200 Years: A Scenario for America and the World,
William Morrow, New York, 1976.
Kerr, R. A. Warming’s Unpleasant Surprise: Shivering in the Greenhouse? // Science. 1998. ¹ 281, 10 July. Р. 156.
Korten, D. The Post-Corporate World: Life After Capitalism, BerrettKoehler, San Francisco, CA, 1999.
Korten, D. When Corporations Rule the World, Kumarian Press, West
Hartford, CT, 1995.
Lamb, H. Genghis Khan: The Emperor of All Men, Garden City Publishing,
Garden City, NY, 1927.
Leopold, A. A Sand County Almanac, Oxford University Press, New York,
1987.
Lerner, S. Eco-Pioneers: Practical Visionaries Solving Today’s Environmental Problems, MIT Press, Cambridge, MA, 1997.
Lewis, A. Telephone interview. 1999. 9 February.
Life Magazine. Look Who’s Back! 1999. January. P. 76.
Lopez, B. The Rediscovery of North America, University of Kentucky
Press, Lexington KY, 1990.
Lovelock, J. А. Book for All Seasons // Science. 1998. 8 May, Р. 832–833.
Lovins, А., Lovins, H. and Hawken, P. Natural Capitalism, Little, Brown,
Boston, MA, 1999.
Lovins, А., Lovins, H. and von Weizsacker, E. U. Factor Four, Earthscan,
London, 1997.
McGinn, A. P. Rocking the Boat: Conserving Fisheries and Protecting Jobs,
Worldwatch Institute, Washington, DC, 1998.
McKibben, B. Buzzless Buzzword // The New York Times. 1996. 10 April.
McKibben, B. The End of Nature, Doubleday, New York, 1989.
McKibben, В. Hope, Human and Wild: True Stories of Living Lightly on the
Earth, Little, Brown, Boston, MA, 1985.
Meadows, D. H. The Limits to Growth Revisited // P. Ehrlich and J. Holdren (eds) The Cassandra Conference, Texas A&M University Press, College
Station, TX, 1988.

Литература

261

Meadows, D. H. Ways to Intervene in a System (In Increasing Order of Effectiveness), Unpublished manuscript; condensed version published in Whole
Earth Review, Fall, 1997.
Meadows, D. H. Sometimes It’s Hard for an Environmentalist to Remain
Upbeat // Valley News. 1999. Lebanon, NH, 9 January.
Meadows, D. H. Thinking in Systems: A Primer, Chelsea Green, White
River Junction, VT, 2008.
Meadows, D. H., Meadows, D. L. and Randers, J. Beyond the Limits: Confronting Global Collapse, Envisioning a Sustainable Future, Chelsea Green,
White River Junction, VT, 1992.
Meadows, D. H., Meadows, D. L. and Randers, J. The Limits to Growth: The
30-Year Update, Chelsea Green, White River Junction, VT, 2004.
Meadows, D. H., Meadows, D. L., Randers, J. and Behrens III, W. H. The
Limits to Growth, Second edition, Potomac Associates/Universe Books, New
York, 1974.
Mukerjee, M. The Population Slide, Scientific American, December, 1988.
Р. 32–33.
Myers, E. The Hundredth Monkey Revisited // In Context. 1985. ¹ 9,
Spring. P. l0.
National Climatic Data Center. The Top 10 El Nino Events of the 20th Century, National Climatic Data Center, Asheville, NC, 4 June, 1998. www.ncdc.
noaa.gov/ol/climate/elnino/elnino.html
National Climatic Data Center. El Nino/La Nina’, National Climatic Data
Center, Asheville, NC, 20 November, 1998. www.ncdc.noaa.gov/ol/climate/
elnino/elnino.html
National Snow and Ice Data Center. January 1995 Events in the Northern
Larsen Ice Shelf and Their Importance, World Data Center for Glaciology,
Boulder, CO, 24 March, 1998. www.nsidc.colorado.edu/NSIDC/LARSEN/
#intro
Nearing, H. and Nearing, S. Living the Good Life, Social Science Institute,
Harborside, ME, 1954.
New Larousse Encyclopedia of Mythology. Hamlyn, London, 1968.
NewYork Times. UN Lauds Longer Life Span Worldwide. 1999. 11 February. Р. A19.
Nidumolu, R., Prahalad, С. K. and Rangaswami, M. R. Why Sustainability
Is Now the Key Driver of Innovation. Harvard Business Review, September
1999 World Almanac and Book of Facts (1998) World Almanac Books,
Mahwah, NJ, 2010.
Norberg-Hodge, H. Ancient Futures: Learning from Ladakh, Sierra Club
Books, San Francisco, CA, 1991.
Norgaard, R. B. Development Betrayed: The End of Progress and a
Coevolutionary Revisioning of the Future, Routledge, London, 1994.
Nuttall, N. Climate Disaster Map Pinpoints «No-Go» Areas for Insurers //
The Times. 1998. 9 November.

262

Литература

Osborn, F. Our Plundered Planet, Little, Brown, Boston, MA, 1948.
Parry, M. L., Arnell, N., Hulme, M., Nicholls, R. J. and Livermore, M. Adapting to the Inevitable // Nature. 1998. ¹ 395, 22 October. P. 741.
Pauli, G. Upsizing: The Road to Zero Emissions: More Jobs, More Income
and No Pollution, Greenleaf, Sheffield, UK, 1998.
Pauly, D. et al. Fishing Down Marine Food Webs // Science. 1998. ¹ 279,
6 February. Р. 860–863.
Perkins, J. H. Geopolitics and the Green Revolution: Wheat, Genes, and the
Cold War, Oxford University Press, Oxford, UK, 1997.
Peterson, J. L., Wheatley, M. and Kelner-Rogers, M. The Year 2000: Social
Chaos or Social Transformation? Unpublished manuscript, Arlington Institute, Arlington, VA, September, 1998.
Pew Charitable Trusts. Who’s Winning the Clean Energy Race? Growth,
Competition and Opportunity in the World’s Largest Economies, Pew Charitable Trusts, Philadelphia, PA, 2010.
Pirages, D. C. (ed.) Building Sustainable Societies: A Blueprint for the
Post-Industrial World, M.E. Sharpe, Armonk, NY, 1996.
Plato. Critias, translated by A. E. Taylor, in Plato, Collected Dialogues,
Princeton University Press, Princeton, NJ, 1963.
Plato. The Republic, translated by A. Bloom, Basic Books, New York, 1968.
Platt, C. Nuking Nukes // Wired. 1999. February. P. 72.
Population Reference Bureau (various) World Population Data Sheet,
www.prb.org Quammen, D. Planet of Weeds: Tallying the Losses of Earth’s
Animals and Plants // Harper’s. 1998. October. Р. 57–69.
Rapoport, R. Catch 24,400 (or, Plutonium is My Favorite Element) // Editors of Ramparts (eds) Eco-Catastrophe, Harper & Row, New York, 1970.
Redefining Progress. Redefining Progress. The Genuine Progress Indicator
2006, Redefining Progress, San Francisco, CA, 2006. www.rprogress.org/
sustainability_indicators/genuine_progress_indicator.htm
Reuters UN: Ozone Layer at All-Time Thinnest by 2001, 1998. 22 June.
www.epa.gov/spdpublc/mbr/mbrsci62.html
Roberts, С. M. Ecological Advice for the Global Fisheries Crisis // TREE
1997. Vol. 12, ¹ 1.
Robin, V. and Dominguez, J. Your Money or Your Life, Viking Penguin,
New York, 1992.
Rockstr`m, J. et al. А Safe Operating Space for Humanity // Nature. 2009.
¹ 461, 24 September. Р. 472–475.
Rogers, E. Communication of Innovations: A Cross-Cultural Approach,
Free Press, New York, 1971.
Rogers, E. Diffusion of Innovations, Free Press, New York, 1962.
Roszak, T. (ed.) Sources: An Anthology of Contemporary Materials Useful
for Preserving Personal Sanity While Braving the Great Technological Wilderness, Harper & Row, New York, 1972.

Литература

263

Rotmans, J. and de Vries, B. Perspectives on Global Change: The TARGETS
Approach, Cambridge University Press, Cambridge, UK, 1997.
Rowe, J. and Anielski, M. The Genuine Progress Indicator: 1998 Update,
Redefining Progress, San Francisco, CA, March, 1999.
Russell, P. The Global Brain: Speculations on the Evolutionary Leap to
Planetary Consciousness, J. P. Tarcher, Los Angeles, СA. 1983.
Ryan, J. C. and Durning, A. T. Stuff: The Secret Lives of Everyday Things,
Northwest Environment Watch, Seattle, WA, 1997.
Sachs, W. (ed.) The Development Dictionary: A Guide to Knowledge as
Power, Zed Books, London, 1992.
Saul, J. R. The Unconscious Civilization, Free Press, New York, 1995.
Schumacher, E. F. An Economics of Permanence // T. Roszak (ed.) Sources:
An Anthology of Contemporary Materials Useful for Preserving Personal Sanity While Braving the Great Technological Wilderness, Harper & Row, New
York, 1972.
Senge, P. The Fifth Discipline: The Art and Practice of the Learning Organization, Doubleday/Currency, New York, 1990.
Simon, J. The Ultimate Resource, Princeton University Press, Princeton,
NJ, 1981.
Simon, J. Theory of Population and Economic Growth, Basil Blackwell, Oxford, UK, 1986.
Solomon, A. Big Melt May Bring Big Freeze // Reuters/America Online.
1999. 23 January.
Statistics Netherlands et al. Sustainability Monitor for The Netherlands
2009, Statistics Netherlands, October, 2009.
Sterling, C. Washington Post. 1972. 5 January.
Thomas, L. The Lives of a Cell: Notes of a Biology Watcher, Viking, New
York, 1974.
Time. Can the World Survive Economic Growth? 1972. 14 August. Р. 56–57.
Tuxill, J. Losing Strands in the Web of Life, Worldwatch Institute, Washington, DC, 1998.
United Nations. Agenda 21 Earth Summit: United Nations Program of Action from Rio, United Nations, New York, 1992.
United Nations. World Population Prospects 1994, United Nations, New
York, 1994.
United Nations. World Population Prospects: The 2008 Revision, United
Nations, New York, 2008. http://esa.un.org/unpp
United Nations. Human Development Report 2009, Palgrave Macmillan,
New York, 2009. http://hdr.undp.org/en/statistics/
United Nations Department of Economic and Social Affairs (prepared by
AtKisson, A.). А Global Green New Deal for Climate, Energy, and Development: A big push strategy to drive down the cost of renewable energy, ramp up
deployment in developing countries, end energy poverty, contribute to eco-

264

Литература

nomic recovery and growth, generate employment in all countries, and help
avoid dangerous climate change, United Nations, New York, 2009.
United Nations Development Programme. Human Development Report
1998, United Nations, New York, 1998.
US Environmental Protection Agency. The Ultraviolet Index, US Environmental Protection Agency, 22 May, 1998. www.epa.gov/docs/ozone/uvindex/
uvover.html
Vogt, W. Road to Survival, W. Sloane Associates, New York, 1948.
Von Weizsacker, E., Hargroves, К. C., Smith, M. H., Desha, C. and Stasinopoulos, P. Factor Five: Transforming the Global Economy Through 80% Improvements in Resource Productivity, Earthscan, London, 2009.
Waldman, P. Taste of Death: Desperate Indonesians Devour Country’s
Trove of Endangered Species: Global Efforts to Preserve Rare Animals and
Plants Overwhelmed by Panic: Brains, Served Fresh and Raw // Wall Street
Journal. 1998. 26 October. P. A1, A8.
Walker, B. et al. Looming Global Scale Failures and Missing Institutions //
Science. 2009. ¹ 11, September.
Ward, P. The End of Evolution: A Journey in Search of Clues to the Third
Mass Extinction Facing Planet Earth, Bantam, New York, 1994.
Weatherford, J. The History of Money, Three Rivers Press, New York,
1997.
Weisman, A. Gaviotas: A Village to Reinvent the World, Chelsea Green,
White River Junction, VT, 1998.
World Bank (various) World Development Indicators, World Bank, Washington, DC, www.databank.worldbank.org
World Commission on Environment and Development. Our Common Future, Oxford University Press, Oxford, UK, 1987.
World Resources Institute. World Resources 1998-99, World Resources Institute, Washington, DC, 1998.
WWF International. Living Planet Report 1998, WWF International,
Gland, Switzerland, 1998. www.panda.org

Минимальные системные требования определяются соответствующими
требованиями программы Adobe Reader версии не ниже 11-й для платформ
Windows, Mac OS, Android, iOS, Windows Phone и BlackBerry; экран 10"

Научно-популярное электронное издание
Аткиссон Алан
ПОВЕРЬТЕ КАССАНДРЕ.
КАК БЫТЬ ОПТИМИСТОМ В ПЕССИМИСТИЧНОМ МИРЕ
Ведущий редактор Ю. А. Серова
Художник Н. А. Новак
Технический редактор Е. В. Денюкова
Корректор Е. Н. Клитина
Компьютерная верстка: Л. В. Катуркина
Подписано к использованию 20.02.15. Формат 145×225 мм
Издательство «БИНОМ. Лаборатория знаний»
125167, Москва, проезд Аэропорта, д. 3
Телефон: (499) 157-5272
e-mail: binom@Lbz.ru, http://www.Lbz.ru

Первое издание этой книги Алана Аткиссона, опубликованное в 1999 г., стало
классикой современной литературы по устойчивому развитию. Книга несколько месяцев входила в число бестселлеров на сайте Amazon.com и стала настольной для многих руководителей мировых компаний и региональных обществ,
сотрудников государственных учреждений. Второе издание книги полностью
обновлено, что сделало ее еще более актуальной, чем прежде.
В книге, написанной освежающе откровенным языком, с использованием ярких образов, незабываемых историй из личной жизни, Аткиссон прокладывает
для нас мост через море отчаяния и показывает, как поймать волну заманчивого устойчивого будущего. Он дает возможность читателю присоединиться к пионерам, которые внесли большой вклад в развитие идей, методов и практики
устойчивого образа жизни – к людям, которые доказывают ошибочность предсказаний Кассандры, веря в них и предпринимая необходимые стратегические
действия для того, чтобы они не сбылись.