История КПСС в воспоминаниях
современников ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! Книга вторая ш ■ тм \ * % Политиздат
и юль-октябрь 1917
История КПСС в воспоминаниях
современников
июль-октябрь 1917
ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! Книга вторая Москва Издательство политической литературы 1987
ББК 66.61(2)257
Э92 ^ 0902020000
* 079(02) - Под общей редакцией
доктора исторических наук
К. В. ГУСЕВА Руководитель тома —
доктор исторических наук
П. А. ГОЛУБ Составители: кандидаты исторических наук
В. И. МИЛЛЕР и Т. Ф. КУЗЬМИНА 242—87 © ПОЛИТИЗДАТ, 1987
I ВООРУЖЕННОЕ ВОССТАНИЕ НЕИЗБЕЖНО
В. И. Ленин ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ (ЧЕТЫРЕ ТЕЗИСА) 1. Контрреволюция организовалась, укрепилась и фактически
взяла власть в государстве в свои руки. Полная организация и укрепление контрреволюции состоит
в превосходно обдуманном, проведенном уже в жизнь соединении
трех главных сил контрреволюции: ( 1 ) партия кадетов, т. е. настоя¬
щий вождь организованной буржуазии, уйдя из министерства,
поставила ему ультиматум, расчистив поле для свержения этого
министерства контрреволюцией; (2) генеральный штаб и ко¬
мандные верхи армии с сознательной или полусознательной
помощью Керенского, коего даже виднейшие эсеры называли
теперь Кавеньяком, захватил в руки фактическую государствен¬
ную власть, перейдя к расстрелу революционных частей войска
на фронте, к разоружению революционных войск и рабочих
в Питере и в Москве, к подавлению и усмирению в Нижнем, к
арестам большевиков и закрытию их газет не только без суда,
но и без постановления правительства. Фактически основная госу¬
дарственная власть в России теперь есть военная диктатура; этот
факт затемнен еще рядом революционных на словах, но бессиль¬
ных на деле учреждений. Но это несомненный факт и настолько
коренной, что без понимания его ничего понять в политическом
положении нельзя. (3) Черносотенно-монархистская и буржуаз¬
ная пресса, перейдя уже от бешеной травли большевиков к травле
Советов, «поджигателя» Чернова и т. д., яснее ясного показала,
что настоящая суть политики военной диктатуры, царящей ныне
и поддерживаемой кадетами и монархистами, состоит в подготовке
разгона Советов. Многие вожди эсеров и меньшевиков, т. е. тепе¬
решнего большинства Советов, уже признали и высказали это в эти
последние дни, но, как истые мелкие буржуа, они отделываются
от этой грозной действительности пустейшим звонким фразерст¬
вом. 2. 	Вожди Советов и партий социалистов-революционеров
и меньшевиков, с Церетели и Черновым во главе, окончательно
предали дело революции, отдав его в руки контрреволюционерам
и превратив себя и свои партии и Советы в фиговый листок контр¬
революции. Этот факт доказан тем, что социалисты-революционеры
и меньшевики выдали большевиков и молча утвердили разгром
их газет, не посмев даже прямо и открыто сказать народу о том,
что они это делают, и почему они это делают. Узаконив разору¬
жения рабочих и революционных полков, они отняли у себя всякую
реальную власть. Они стали пустейшими говорунами, помогающи¬ 7
ми реакции «занять» внимание народа, пока она докончит свои
последние приготовления к разгону Советов. Не сознавши этого
полного и окончательного банкротства партий социалистов-рево-
люционеров и меньшевиков и теперешнего большинства Сове¬
тов, не сознав полнейшей фиктивности их «директории» и прочих
маскарадов, нельзя ровно ничего понять во всем теперешнем
политическом положении. 3. Всякие надежды на мирное развитие русской революции
исчезли окончательно. Объективное положение: либо победа
военной диктатуры до конца, либо победа вооруженного восста¬
ния рабочих, возможная лишь при совпадении его с глубоким мас¬
совым подъемом против правительства и против буржуазии на
почве экономической разрухи и затягивания войны. Лозунг перехода всей власти к Советам был лозунгом мирного
развития революции, возможного в апреле, мае, июне, до 5—
9 июля, т. е. до перехода фактической власти в руки военной дикта¬
туры. Теперь этот лозунг уже неверен, ибо не считается с этим
состоявшимся переходом и с полной изменой эсеров и меньшевиков
революции на деле. Не авантюры, не бунты, не сопротивления
по частям, не безнадежные попытки по частям противостать
реакции могут помочь делу, а только ясное сознание положения,
выдержка и стойкость рабочего авангарда, подготовка сил к воору¬
женному восстанию, условия победы коего теперь страшно трудны,
но возможны все же при совпадении отмеченных в тексте тезиса
фактов и течений. Никаких конституционных и республиканских
иллюзий, никаких иллюзий мирного пути больше, никаких разроз^-
ненных действий, не поддаваться теперь провокации черных
сотен и казаков, а собрать силы, переорганизовать их и стойко
готовить к вооруженному восстанию, если ход кризиса позволит
применить его в действительно массовом, общенародном размере.
Переход земли к крестьянам невозможен теперь без вооруженного
восстания, ибо контрреволюция, взяв власть, вполне объединилась
с помещиками, как классом. Цель вооруженного восстания может быть лишь переход власти
в руки пролетариата, поддержанного беднейшим крестьянством,
для осуществления программы нашей партии. 4. Партия рабочего класса, не бросая легальности, но и ни
на минуту не преувеличивая ее, должна соединить легаль¬
ную работу с нелегальной, как в 1912—1914 годах. Ни единого часа легальной работы не бросать. Но ни на йоту
и конституционным и «мирным» иллюзиям не верить. Тотчас
всюду и во всем основать нелегальные организации или ячейки
для издания листков и пр. Переорганизоваться тотчас, выдержан¬
но, стойко, по всей линии. Действовать так, как в 1912—1914 гг., когда мы умели гово¬
рить о свержении царизма революцией и вооруженным восстанием,
не теряя легальной базы ни в Государственной думе, ни в страхо¬
вых кассах, ни в профессиональных союзах и т. д. Полн. собр. соч.. т. 34, с. /—5
В. И. Ленин К ЛОЗУНГАМ Слишком часто бывало, что, когда история делает крутой поворот,
даже передовые партии более или менее долгое время не могут
освоиться с новым положением, повторяют лозунги, бывшие пра¬
вильными вчера, но потерявшие всякий смысл сегодня, потеряв¬
шие смысл «внезапно» настолько же, насколько «внезапен» был
крутой поворот истории. Нечто подобное может повториться, по-видимому, с лозунгом
перехода всей государственной власти к Советам. Этот лозунг
был верен в течение миновавшего бесповоротно периода нашей
революции, скажем, с 27 февраля по 4-е июля. Этот лозунг явно
перестал быть верным теперь. Не поняв этого, нельзя ничего
понять в насущных вопросах современности. Каждый отдельный
лозунг должен быть выведен из всей совокупности особенностей
определенного политического положения. А политическое положе¬
ние в России теперь, после 4 июля, коренным образом отличается
от положения 27 февраля — 4 июля. Тогда, в этот миновавший период революции, господствовало
в государстве так называемое «двоевластие», и материально и фор¬
мально выражавшее неопределенно-переходное состояние госу¬
дарственной власти. Не забудем, что вопрос о власти есть корен¬
ной вопрос всякой революции. Тогда власть находилась в колеблющемся состоянии. Ее дели¬
ли, по добровольному соглашению между собой, Временное прави¬
тельство и Советы. Советы представляли из себя делегации от
массы свободных, т. е. никакому насилию извне не подвергающих¬
ся, и вооруженных рабочих и солдат. Оружие в руках народа,
отсутствие насилия извне над народом — вот в чем была суть дела.
Вот что открывало и обеспечивало мирный путь развития вперед
всей революции. Лозунг: «переход всей власти к Советам» был
лозунгом ближайшего шага, непосредственно осуществимого
шага на этом мирном пути развития. Это был лозунг мирного
развития революции, которое было с 27 февраля по 4 июля возмож¬
но и, конечно, наиболее желательно, и которое теперь безусловно
невозможно. По всей видимости, не все сторонники лозунга: «переход всей
власти к Советам» достаточно вдумались в то, что это был лозунг 9
мирного развития революции вперед. Мирного не только в том
смысле, что никто, ни один класс, ни одна серьезная сила не могли
бы тогда (с 27 февраля по 4 июля) воспротивиться и помешать
переходу власти к Советам. Это еще не все. Мирное развитие
было бы тогда возможно, даже также в том отношении, что борьба
классов и партий внутри Советов могла бы тогда, при условии
своевременного перехода к ним всей полноты государственной
власти, уживаться наиболее мирно и наиболее безболезненно. На эту последнюю сторону дела тоже недостаточно еще обра¬
щено внимание. Советы, по своему классовому составу, были
органами движения рабочих и крестьян, готовой формой их дикта¬
туры. Будь у них полнота власти, главный недостаток мелко¬
буржуазных слоев, главный грех их, доверчивость к капита¬
листам, изжился бы на практике; критиковался бы опытом их
собственных мероприятий. Смена классов и партий, имеющих
власть, могла бы внутри Советов, на почве их единовластия
и всевластия, идти мирно; связь всех советских партий с массами
могла бы оставаться прочной и неослабленной. Нельзя ни на
минуту упускать из виду, что только эта теснейшая и свободно
растущая вширь и вглубь связь советских партий с массами могла
бы помочь мирно изжить иллюзии мелкобуржуазного соглаша¬
тельства с буржуазией. Переход власти к Советам не изменил
бы сам по себе и не мог бы изменить соотношения классов; он
ничего не изменил бы в мелкобуржуазности крестьянства. Но он
своевременно сделал бы крупный шаг к отрыву крестьян от бур¬
жуазии, к сближению, а затем и к соединению их с рабочими. Так могло бы быть, если бы власть своевременно перешла к Со¬
ветам. Так было бы всего легче, всего выгоднее для народа. Такой
путь был бы самый безболезненный, и потому за него надо было
всего энергичнее бороться. Но теперь эта борьба, борьба за своев¬
ременный переход власти к Советам, окончилась. Мирный путь
развития сделан невозможным. Начался немирный, наиболее бо¬
лезненный путь. Перелом 4 июля именно в том и состоит, что после него объек¬
тивное положение круто изменилось. Колеблющееся состояние
власти прекратилось, власть перешла в решающем месте в руки
контрреволюции. Развитие партий на почве соглашательства
мелкобуржуазных партий эсеров и меньшевиков с контррево¬
люционными кадетами привело к тому, что обе эти мелкобуржуаз¬
ные партии оказались фактическими участниками и пособниками
контрреволюционного палачества. Несознательная доверчивость
мелких буржуа к капиталистам довела первых, ходом развития
партийной борьбы, до сознательной поддержки ими контррево¬
люционеров. Цикл развития партийных отношений закончился.
27 февраля все классы оказались вместе против монархии. После 4 	июля контрреволюционная буржуазия, об руку с монархистами
и черной сотней, .присоединила к себе мелкобуржуазных эсеров
и меньшевиков, частью запугав их, и отдала фактическую госу- Ю
дарственную власть в руки Кавеньяков, в руки военной шайки,
расстреливающей неповинующихся на фронте, разгромляющих
большевиков в Питере. Лозунг перехода власти к Советам звучал бы теперь как
донкихотство или как насмешка. Этот лозунг, объективно, был
бы обманом народа, внушением ему иллюзии, будто Советам и те¬
перь достаточно пожелать взять власть или постановить это для
получения власти, будто в Совете находятся еще партии, не запят¬
навшие себя пособничеством палачам, будто можно бывшее сде¬
лать небывшим. Глубочайшей ошибкой было бы думать, что революционный
пролетариат способен, так сказать, из «мести» эсерам и меньшеви¬
кам за их поддержку разгрома большевиков, расстрелов на фронте
и разоружение рабочих, «отказаться» поддерживать их против
контрреволюции. Такая постановка вопроса была бы, во-первых,
перенесением мещанских понятий о морали на пролетариат (ибо
для пользы дела пролетариат поддержит всегда не только колеб¬
лющуюся мелкую буржуазию, но и крупную буржуазию) ; она была
бы, во-вторых,— и это главное — мещанской попыткой затем¬
нить посредством «морализирования» политическую суть дела. Эта суть дела состоит в том, что власть нельзя уже сейчас
мирно взять. Ее можно получить, только победив в решительной
борьбе действительных обладателей власти в данный момент,
именно военную шайку, Кавеньяков, опирающихся на привезенные
в Питер реакционные войска, на кадетов и на монархистов. Суть дела в том, что победить этих новых обладателей госу¬
дарственной власти могут только революционные массы народа,
условием движения которых является не только то, чтобы они
были руководимы пролетариатом, но и то, чтобы они отвернулись
от предавших дело революции партий эсеров и меньшевиков. Кто вносит в политику мещанскую мораль, тот рассуждает
так: допустим, что эсеры и меньшевики сделали «ошибку», под¬
держав Кавеньяков, разоружающих пролетариат и революцион¬
ные полки; но надо дать возможность им «поправить» ошибку,
«не затруднять» им исправление «ошибки»; облегчить колебание
мелкой буржуазии в сторону рабочих. Подобное рассуждение
было бы детской наивностью или просто глупостью, если не новым
обманом рабочих. Ибо колебание мелкобуржуазных масс в сторону
рабочих состояло бы только в том, и именно в том, что эти массы
отвернулись бы от эсеров и меньшевиков. Исправление «ошибки»
партиями эсеров и меньшевиков могло бы теперь состоять только
в том, чтобы эти партии объявили Церетели и Чернова, Дана
и Ракитникова пособниками палачей. Мы вполне и безусловно
за такое «исправление ошибки»... Коренной вопрос о революции есть вопрос о власти, сказали мы.
Надо добавить: именно революции показывают нам на каждом
шагу затемнение вопроса о том, где настоящая власть, показывают
нам расхождение между формальной и реальной властью. Именно и
в этом и состоит одна из главных особенностей всякого револю¬
ционного периода. В марте и апреле 1917 года неизвестно было,
находится ли реальная власть в руках правительства или в руках
Совета. Теперь же особенно важно, чтобы сознательные рабочие
посмотрели трезво на коренной вопрос революции: в чьих руках
в данный момент государственная власть. Подумайте, каковы
материальные ее проявления, не принимайте фразы за дела, и вы
не затруднитесь ответом. Государство есть прежде всего отряды вооруженных людей
с материальными привесками вроде тюрем — писал Фридрих
Энгельс. Теперь это — юнкера, реакционные казаки, специально
свезенные в Питер; это те, кто держит в тюрьме Каменева и дру¬
гих; кто закрыл газету «Правда»; кто разоружил рабочих и опре¬
деленную часть солдат; кто расстреливает столь же определенную
часть солдат; кто расстреливает столь же определенную часть
войска в армии. Вот эти палачи, это — реальная власть. Це¬
ретели и Черновы — министры без власти, министры-куклы,
вожди партий, поддерживающих палачество. Это — факт. И этот
факт не меняется от того, что ни Церетели, ни Чернов лично,
наверное, «не одобряют» палачество, что их газеты робко отгова¬
риваются от него: такое видоизменение политического наряда не
меняет сути дела. Закрытие органа 150 000 петроградских избирателей, убийст¬
во юнкерами рабочего Воинова (6 июля) за вынос из типографии
«Листка Правды» — разве это не палачество? разве это не дело
Кавеньяков? Ни правительство, ни Советы «не виноваты» в этом,—
скажут нам. Тем хуже для правительства и для Советов,— ответим мы,—
ибо тогда, значит, они — ноли; они марионетки, реальная власть
не у них. Народ должен прежде всего и больше всего знать правду —
знать, в чьих же руках на деле государственная власть. Надо
говорить народу всю правду: власть в руках военной клики Ка¬
веньяков (Керенского, некиих генералов, офицеров и т. д.), коих
поддерживает буржуазия, как класс, с партией к.-д. во главе ее,
и со всеми монархистами, действующими через все черносотенные
газеты, чрез «Новое Время», «Живое Слово» и пр. и пр. Эту власть надо свергнуть. Без этого все фразы о борьбе с
контрреволюцией пустые фразы, «самообман и обман народа». Эту власть поддерживают сейчас и министры Церетели и Чер¬
новы и их партии: надо разъяснять народу их палаческую роль
и неизбежность такого «финала» этих партий после их «ошибок» 21 	апреля, 5 мая, 9 июня, 4 июля, после их одобрения политики
наступления,— политики, на девять десятых предрешившей победу
Кавеньяков в июле. Всю агитацию в народе надо перестроить так, чтобы она учиты¬
вала конкретный опыт именно теперешней революции и в особен¬ 12
ности июльских дней, т. е., чтобы она ясно указывала настоящего
врага народа, военную клику, кадетов и черносотенцев, и чтобы
она определенно разоблачала те мелкобуржуазные партии, партии
эсеров и меньшевиков, которые сыграли и играют роль пособников
палачества. Всю агитацию в народе надо перестроить так, чтобы выяснить
полнейшую безнадежность получения земли крестьянами, пока
не свергнута власть военной клики, пока не разоблачены и не
лишены народного доверия партии эсеров и меньшевиков. Это был
бы очень долгий и очень трудный процесс при «нормальных» усло¬
виях капиталистического развития, но и война и экономическая
разруха ускорят дело в громадных размерах. Это — такие «уско¬
рители», которые месяц и даже неделю могут приравнять году. Вероятно, против сказанного выше выдвинуты были бы два воз¬
ражения: первое, что говорить сейчас о решительной борьбе зна¬
чит поощрять разрозненные выступления, которые помогли бы
именно контрреволюции; второе, что ее свержение означает пере¬
ход власти все же в руки Советов. В ответ на первое возражение мы скажем: рабочие России уже
достаточно сознательны, чтобы не поддаваться на провокацию
в заведомо невыгодный для них момент. Что теперь выступать
и сопротивляться им значило бы помочь контрреволюции, это
бесспорно. Что решительная борьба возможна лишь при новом
подъеме революции в самых глубоких массах, это тоже бесспорно.
Но не достаточно говорить о подъеме революции, о приливе ее,
о помощи западных рабочих и т. д. вообще, надо сделать опреде¬
ленный вывод из нашего прошлого, надо учесть именно наши
уроки. А этот учет даст именно лозунг решительной борьбы против
захватившей власть контрреволюции. Второе возражение тоже сводится к подмену конкретных
истин чересчур общими рассуждениями. Свержение буржуазной
контрреволюции не может дать ничто, никакая сила, кроме револю¬
ционного пролетариата. Именно революционный пролетариат,
после опыта июля 1917 года, и должен самостоятельно взять
в свои руки государственную власть — вне этого победы револю¬
ции быть не может. Власть у пролетариата, поддержка его бед¬
нейшим крестьянством или полупролетариями,— вот единственный
выход, и мы ответили уже, какие именно обстоятельства могут
чрезвычайно ускорить его. Советы могут и должны будут появиться в этой новой револю¬
ции, но не теперешние Советы, не органы соглашательства с бур¬
жуазией, а органы революционной борьбы с ней. Что мы и тогда
будем за построение всего государства по типу Советов, это так.
Это не вопрос о Советах вообще, а вопрос о борьбе с данной
контрреволюцией и с предательством данных Советов. Подменять конкретное абстрактным один из самых главных
грехов, самых опасных грехов в революции. Данные Советы
провалились, потерпели полный крах из-за господства в них партий 13
эсеров и меньшевиков. В данную минуту эти Советы похожи на
баранов, которые приведены на бойню, поставлены под топор
и жалобно мычат. Советы теперь бессильны и беспомощны перед
победившей и побеждающей контрреволюцией. Лозунг передачи
власти Советам может быть понят, как «простой» призыв к перехо¬
ду власти именно к данным Советам, а говорить это, призывать
к этому значило бы теперь обманывать народ. Нет ничего опаснее
обмана. Цикл развития классовой и партийной борьбы в России с
27 февраля по 4 июля закончился. Начинается новый цикл, в кото¬
рый входят не старые классы, не старые партии, не старые Советы,
а обновленные огнем борьбы, закаленные, обученные, пересоздан¬
ные ходом борьбы. Надо смотреть не назад, а вперед. Надо опе¬
рировать не со старыми, а с новыми, послеиюльскими, классовыми
и партийными категориями. Надо исходить, при начале нового
цикла, из победившей буржуазной контрреволюции, победившей
благодаря соглашательству с ней эсеров и меньшевиков и могущей
быть побежденной только революционным пролетариатом. В этом
новом цикле, конечно, будут еще многоразличные этапы и до
окончательной победы контрреволюции и до окончательного пора¬
жения (без борьбы) эсеров и меньшевиков и до нового подъема
новой революции. Об этом, однако, говорить можно будет лишь
позже, когда наметятся эти этапы в отдельности... Полн. собр. соч., т. 34, с. 10—17
В. И. Ленин БОЛЬШЕВИКИ
ДОЛЖНЫ ВЗЯТЬ ВЛАСТЬ ПИСЬМО ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ,
ПЕТРОГРАДСКОМУ И МОСКОВСКОМУ
КОМИТЕТАМ РСДРП (б) Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и сол¬
датских депутатов, большевики могут и должны взять госу¬
дарственную власть в свои руки. Могут, ибо активное большинство революционных элементов
народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить
сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удер¬
жать ее. Ибо, предлагая тотчас демократический мир, отдавая
тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреж¬
дения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики
составят такое правительство, какого никто не свергнет. Большинство народа за нас. Это доказал длинный и трудный
путь от 6 мая до 31 августа и до 12 сентября: большинство в сто¬
личных Советах есть плод развития народа в нашу сторону. Коле¬
бания эсеров и меньшевиков, усиление интернационалистов среди
них доказывают то же самое. Демократическое совещание не представляет большинства ре¬
волюционного народа, а лишь соглашательские мелкобуржуазные
верхи. Нельзя давать себя обмануть цифрами выборов, не в выбо¬
рах дело: сравните выборы в городские думы Питера и Москвы
и выборы в Советы. Сравните выборы в Москве и московскую
стачку 12 августа: вот объективные данные о большинстве рево¬
люционных элементов, ведущих массы. Демократическое совещание обманывает крестьянство, не да¬
вая ему ни мира, ни земли. Большевистское правительство одно удовлетворит кресть¬
янство. * 	* * Почему должны власть взять именно теперь большевики? Потому, что предстоящая отдача Питера сделает наши шансы
во сто раз худшими. А отдаче Питера при армии с Керенским и К° во главе мы
помешать не в силах. И Учредительного собрания «ждать» нельзя, ибо той же отда¬
чей Питера Керенский и К0 всегда могут сорвать его. Только наша 15
партия, взяв власть, может обеспечить созыв Учредительного
собрания и, взяв власть, она обвинит другие партии в оттяжке
и докажет обвинение. Сепаратному миру между английскими и немецкими империа¬
листами помешать должно и можно, только действуя быстро. Народ устал от колебаний меньшевиков и эсеров. Только наша
победа в столицах увлечет крестьян за нами. * * * Вопрос идет не о «дне» восстания, не о «моменте» его в узком
смысле. Это решит лишь общий голос тех, кто соприкасается
с рабочими и солдатами, с массами. Вопрос в том, что наша партия теперь на Демократическом
совещании имеет фактически свой съезд, и этот съезд решить
должен (хочет или не хочет, а должен) судьбу революции. Вопрос в том, чтобы задачу сделать ясной для партии: на
очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере и в Москве
(с областью), завоевание власти, свержение правительства. Обду¬
мать, как агитировать за это, не выражаясь так в печати. Вспомнить, продумать слова Маркса о восстании: «восстание
есть искусство» и т. д. * 	* * Ждать «формального» большинства у большевиков наивно:
ни одна революция этого не ждет. И Керенский с К0 не ждут, а гото¬
вят сдачу Питера. Именно жалкие колебания «Демократического
совещания» должны взорвать и взорвут терпение рабочих Питера
и Москвы! История не простит нам, если мы не возьмем власти
теперь. Нет аппарата? Аппарат есть: Советы и демократические орга¬
низации. Международное положение именно теперь, накануне
сепаратного мира англичан с немцами, за нас. Именно теперь
предложить мир народам — значит победить. Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет;
может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно
и несомненно. Н. Ленин Полн. собр. соч., т. 34, с. 239— 241
В. И. Ленин МАРКСИЗМ И ВОССТАНИЕ ПИСЬМО ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ
РСДРП (б) К числу наиболее злостных и едва ли не наиболее распространен¬
ных извращений марксизма господствующими «социалистически¬
ми» партиями принадлежит оппортунистическая ложь, будто
подготовка восстания, вообще отношение к восстанию, как к ис¬
кусству, есть «бланкизм». Вождь оппортунизма, Бернштейн, уже снискал себе печальную
славу обвинением марксизма в бланкизме, и нынешние оппорту¬
нисты в сущности ни на йоту не подновляют и не «обогащают»
скудные «идеи» Бернштейна, крича о бланкизме. Обвинять в бланкизме марксистов за отношение к восстанию,
как к искусству! Может ли быть более вопиющее извращение
истины, когда ни один марксист не отречется от того, что именно
Маркс самым определенным, точным и непререкаемым образом
высказался на этот счет, назвав восстание именно искусством,
сказав, что к восстанию надо относиться, как к искусству, что
надо завоевать первый успех и от успеха идти к успеху, не прекра¬
щая наступления на врага, пользуясь его растерянностью и т. д.,
и т. д. Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заго¬
вор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание
должно опираться на революционный подъем народа. Это во-вто¬
рых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт
в истории нарастающей революции, когда активность передовых
рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в
рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных
друзей революции. Это в-третьих. Вот этими тремя условиями
постановки вопроса о восстании и отличается марксизм от блан¬
кизма. Но раз есть налицо эти условия, то отказаться от отношения
к восстанию, как к искусству, значит изменить марксизму и изме¬
нить революции. Чтобы доказать, почему именно переживаемый нами момент
надо признать таким, когда обязательно для партии признать
восстание поставленным ходом объективных событий в порядке
дня и отнестись к восстанию, как к искусству, чтобы доказать это, 17
лучше всего, пожалуй, употребить метод сравнения и сопоставить
3—4 июля с сентябрьскими днями. 3—4 июля можно было, не греша против истины, поставить
вопрос так: правильнее было бы взять власть, ибо иначе все равно
враги обвинят нас в восстании и расправятся, как с повстанцами.
Но из этого нельзя было сделать вывода в пользу взятия власти
тогда, ибо объективных условий для победы восстания тогда не
было. 1) Не было еще за нами класса, являющегося авангардом
революции. Не было еще большинства у нас среди рабочих и солдат столиц.
Теперь оно есть в обоих Советах. Оно создано только историей
июля и августа, опытом «расправы» с большевиками и опытом
корниловщины. 2) Не было тогда всенародного революционного подъема.
Теперь он есть после корниловщины. Провинция и взятие власти
Советами во многих местах доказывают это. 3) Не было тогда колебаний, в серьезном общеполитическом
масштабе, среди врагов наших и среди половинчатой мелкой бур¬
жуазии. Теперь колебания гигантские: наш главный враг, импе¬
риализм союзный и всемирный, ибо «союзники» стоят во главе
всемирного империализма, заколебался между войной до побе¬
ды и сепаратным миром против России. Наши мелкобуржуаз¬
ные демократы, явно потеряв большинство в народе, заколеба¬
лись гигантски, отказавшись от блока, т. е. от коалиции, с ка¬
детами. 4) Потому 3—4 июля восстание было бы ошибкой: мы не
удержали бы власти ни физически, ни политически. Физически,
несмотря на то, что Питер был моментами в наших руках, ибо
драться, умирать за обладание Питером наши же рабочие и солда¬
ты тогда не стали бы: не было такого «озверения», такой кипучей
ненависти и к Керенским, и к Церетели — Черновым, не были еще
наши люди закалены опытом преследований большевиков при
участии эсеров и меньшевиков. Политически мы не удержали бы власти 3—4 июля, ибо армия
и провинция, до корниловщины, могли пойти и пошли бы на Питер. Теперь картина совсем иная. За нами большинство класса, авангарда революции, авангарда
народа, способного увлечь массы. За нами большинство народа, ибо уход Чернова есть далеко
не единственный, но виднейший, нагляднейший признак того,
что крестьянство от блока эсеров (и от самих эсеров) земли не
получит. А в этом гвоздь общенародного характера революции. За нами выгода положения партии, твердо знающей свой путь,
при неслыханных колебаниях и всего империализма, и всего блока
меньшевиков с эсерами. За нами верная победа, ибо народ совсем уже близок к отчая¬
нию, а мы даем всему народу верный выход, показав значение 18
нашего руководства всему народу «в дни корниловские», затем
предложив компромисс блокистам и получив отказ от них при усло¬
вии отнюдь не прекращающихся колебаний с их стороны. Величайшей ошибкой было бы думать, что наше предложение
компромисса еще не отвергнуто, что Демократическое совещание
еще может принять его. Компромисс предлагался от партии к пар¬
тиям; иначе он не мог предлагаться. Партии отвергли его. Де¬
мократическое совещание есть только совещание, ничего более. Не
надо забывать одного: в нем не представлено большинство рево¬
люционного народа, беднейшее и озлобленное крестьянство. Это
совещание меньшинства народа — нельзя забывать этой очевид¬
ной истины. Величайшей ошибкой, величайшим парламентским
кретинизмом было бы с нашей стороны отнестись к Демократи¬
ческому совещанию, как к парламенту, ибо даже если бы оно
объявило себя перманентным и суверенным парламентом револю¬
ции, все равно оно ничего не решает: решение лежит вне его,
в рабочих кварталах Питера и Москвы. Перед нами налицо все объективные предпосылки успешного
восстания. Перед нами — исключительные выгоды положения,
когда только наша победа в восстании положит конец измучив¬
шим народ колебаниям, этой самой мучительной вещи на
свете; когда только наша победа в восстании даст крестьянству
землю немедленно; — когда только наша победа в восстании
сорвет игру с сепаратным миром против революции, сорвет ее тем,
что предложит открыто мир более полный, более справедливый,
более близкий, мир в пользу революции. Только наша партия, наконец, победив в восстании, может
спасти Питер, ибо, если наше предложение мира будет отвергнуто
и мы не получим даже перемирия, тогда мы становимся «оборонца¬
ми», тогда мы становимся во главе военных партий, мы будем са¬
мой «военной» партией, мы поведем войну действительно револю¬
ционно. Мы отнимем весь хлеб и все сапоги у капиталистов. Мы
оставим им корки, мы оденем их в лапти. Мы дадим весь хлеб и всю
обувь на фронт. И мы отстоим тогда Питер. Ресурсы действительно революционной войны, как материаль¬
ные, так и духовные, в России еще необъятно велики; 99 шан¬
сов из 100 за то, что немцы дадут нам по меньшей мере пере¬
мирие. А получить перемирие теперь — это значит уже победить
весь мир. * 	* * Сознав безусловную необходимость восстания рабочих Питера
и Москвы для спасения революции и для спасения от «сепаратно¬
го» раздела России империалистами обеих коалиций, мы должны,
во-первых, приспособить к условиям нарастающего восстания
свою политическую тактику на Совещании; мы должны, во-вторых, 19
доказать, что мы не на словах только признаем мысль Маркса
о необходимости отнестись к восстанию, как к искусству. Мы должны на Совещании немедленно сплотить фракцию
большевиков, не гоняясь за численностью, не боясь оставить
колеблющихся в стане колеблющихся: они там полезнее для дела
революции, чем в стане решительных и беззаветных борцов. Мы должны составить краткую декларацию большевиков,
подчеркивая самым резким образом неуместность длинных речей,
неуместность «речей» вообще, необходимость немедленного дейст¬
вия для спасения революции, абсолютную необходимость полно¬
го разрыва с буржуазией, полного смещения всего теперешнего
правительства, полного разрыва с готовящими «сепаратный» раз¬
дел России англо-французскими империалистами, необходимость
немедленного перехода всей власти в руки революционной демок¬
ратии, возглавляемой революционным пролетариатом. Наша декларация должна быть самой краткой и резкой фор¬
мулировкой этого вывода в связи с программными проектами:
мир народам, земля крестьянам, конфискация скандальных при¬
былей и обуздание скандальной порчи производства капита¬
листами. Чем короче, чем резче будет декларация, тем лучше. В ней
надо только ясно указать еще два важнейших пункта: народ
измучился от колебаний, народ истерзан нерешительностью эсеров
и меньшевиков; мы рвем с этими партиями окончательно, ибо они
изменили революции. И другое: тотчас предлагая мир без аннексий, тотчас разры¬
вая с союзными империалистами и всякими империалистами, мы
получим немедленно либо перемирие, либо переход всего револю¬
ционного пролетариата на сторону обороны и ведение революцион¬
ной демократией, под его руководством, действительно справедли¬
вой, действительно революционной войны. Прочтя эту декларацию, призвав решать, а не говорить, дейст¬
вовать, а не писать резолюции, мы должны всю нашу фракцию
двинуть на заводы и в казармы: там ее место, там нерв жизни, там
источник спасения революции, там двигатель Демократического
совещания. Там должны мы в горячих, страстных речах разъяснять нашу
программу и ставить вопрос так: либо полное принятие ее Сове¬
щанием, либо восстание. Середины нет. Ждать нельзя. Революция
гибнет. Ставя вопрос так, сосредоточив всю фракцию на заводах
и в казармах, мы правильно учтем момент для начала восстания. А чтобы отнестись к восстанию по-марксистски, т. е. как к ис¬
кусству, мы в то же время, не теряя ни минуты, должны организо¬
вать штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть
верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку,
занять Петропавловку, арестовать генеральный штаб и прави¬
тельство, послать к юнкерам и к дикой дивизии такие отряды, 20
которые способны погибнуть, но не дать неприятелю двинуться
к центрам города; мы должны мобилизовать вооруженных рабо¬
чих, призвать их к отчаянному последнему бою, занять сразу теле¬
граф и телефон, поместить наш штаб восстания у центральной
телефонной станции, связать с ним по телефону все заводы, все
полки, все пункты вооруженной борьбы и т. д. Это все примерно, конечно, лишь для иллюстрации того, что
нельзя в переживаемый момент остаться верным марксизму,
остаться верным революции, не относясь к восстанию, как к ис¬
кусству. Н. Ленин Полн. собр. соч., т. 34, с. 242—247
H. K. Крупская ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
О ЛЕНИНЕ СНОВА
В ПОДПОЛЬЕ Эту ночь Ильичу устроили ночевку у Сулимовых (на Петроград¬
ской стороне). Самое надежное место, где лучше всего можно было
укрыть Ильича, было на Выборгской стороне. Решено было, что он
будет жить у рабочего Каюрова. Я зашла за Ильичем к Сулимо-
вым, и мы пошли с ним на Выборгскую сторону. Шли мимо Москов¬
ского полка по какому-то бульвару. На бульваре сидел Каюров.
Увидя нас, он пошел немного впереди, за ним пошел Ильич, я по¬
вернула в сторону. Юнкера разгромили редакцию «Правды». Днем
было собрание ПК в сторожке завода Рено *, на котором присут¬
ствовал Ильич. Обсуждался вопрос о всеобщей забастовке. Было
решено забастовки не устраивать. Оттуда Ильич отправился на
квартиру к тов. Фофановой, в Лесном, где у него было свидание с
некоторыми членами Центрального Комитета. В этот день рабочее
движение было подавлено. Алексинский, бывший член II Думы от
рабочих Петрограда, впередовец, когда-то близкий товарищ по ра¬
боте, и член партии эсеров Панкратов, старый шлиссельбуржец,
пустили в ход клевету о том, что Ленин, по имеющимся якобы у них
данным,— немецкий шпион. Они рассчитывали этой клеветой па¬
рализовать влияние Ленина. 7 июля Временное правительство
приняло постановление арестовать Ленина, Зиновьева, Каменева.
Дом Кшесинской был занят правительственными войсками. От
Каюрова Ильич перебрался к Аллилуеву, где скрывался также и
Зиновьев. У Каюрова сын был анархист, молодежь возилась с бом¬
бами, что не очень-то подходило для конспиративной квартиры. 7-го мы были у Ильича на квартире Аллилуевых вместе с Ма¬
рией Ильиничной. Это был как раз у Ильича момент колебаний. Он
приводил доводы за необходимость явиться на суд. Мария Ильи¬
нична горячо возражала ему. «Мы с Григорием решили явиться,
пойди скажи об этом Каменеву»,— сказал мне Ильич. Каменев
в это время находился на другой квартире поблизости. Я заторопи¬
лась. «Давай попрощаемся,— остановил меня Владимир Ильич,—
может, не увидимся уж». Мы обнялись... Через день, 9-го, к нам ввалилась с обыском целая орава юн¬
керов. Они тщательно обыскали квартиру. Мужа Анны Ильиничны, 1 	Совещание исполнительной комиссии Петербургского комитета РСДРП (б)
в сторожке завода «Русский Рено» с участием В. И. Ленина состоялось 6(19) июля
1917 г. Ред. 22
Марка Тимофеевича Елизарова, приняли за Ильича. Допрашивали
меня, не Ильич ли это. В это время у Елизаровых домашней работ¬
ницей жила деревенская девушка Аннушка. Была она из глухой
деревни и никакого представления ни о чем не имела. Она страстно
хотела научиться грамоте и каждую свободную минуту хваталась
за букварь, но грамота ей давалась плохо. «Пробка я деревен¬
ская!» — горестно восклицала она. Я ей старалась помочь научить¬
ся читать, а также растолковывала, какие партии существуют, из-
за чего война и т. д. О Ленине она представления не имела. 8-го я не
была дома; наши рассказывали, что к дому подъехал автомобиль
и устроена была враждебная демонстрация. Вдруг вбегает Аннуш¬
ка и кричит: «Какие-то Оленины приехали!» Во время обыска юн¬
кера ее стали спрашивать, указывая на Марка Тимофеевича, как
его зовут? Она не знала. Они решили, что она не хочет сказать.
Потом пришли к ней в кухню и стали смотреть под кроватью, не
спрятался ли там кто. Возмущенная Аннушка им заметила: «Еще
в духовке посмотрите, может, там кто сидит». Нас забрали троих —
меня, Марка Тимофеевича и Аннушку — и повезли в генеральный
штаб. Рассадили там на расстоянии друг от друга. К каждому при¬
ставили по солдату с ружьем. Через некоторое время врывается
рассвирепелое какое-то офицерье, собираются броситься на нас.
Но входит тот полковник, который делал у нас обыск в первый раз,
посмотрел на нас и сказал: «Это не те люди, которые нам нужны».
Если бы был Ильич, они бы его разорвали на части. Нас отпустили.
Марк Тимофеевич стал настаивать, чтобы нам дали автомобиль
ехать домой. Полковник пообещал и ушел. Никто никакого автомо¬
биля нам, конечно, не дал. Мы наняли извозчика. Мосты оказались
разведены. Мы добрались до дому лишь к утру. Долго стучали в
дверь, стали уж бояться, не случилось ли что с нашими. Наконец
достучались. У наших был обыск еще третий раз. Меня не было дома, была
у себя в районе. Прихожу домой, вход занят солдатами, улица пол¬
на народом. Постояла и пошла назад в район — все равно ничем
не поможешь. Притащилась в район уж поздно, никого там не
было, кроме сторожихи. Немного погодя пришел Слуцкий — това¬
рищ, приехавший недавно из Америки вместе с Володарским,
Мельничанским и др.; потом он был убит на Южном фронте. Он
ушел только что из-под ареста, стал меня убеждать не идти домой,
послать сначала утром кого-нибудь, чтобы разузнать, в чем дело.
Пошли мы с ним искать ночевки, но адресов товарищей мы не зна¬
ли, долго бродили по району, пока не добрались до Фофановой —
товарища по работе в районе, которая и устроила нас. Утром ока¬
залось, что никто из наших не арестован и обыск на этот раз произ¬
водили менее грубо, чем предыдущий. Ильич вместе с Зиновьевым скрывались у старого подпольщи¬
ка, рабочего Сестрорецкого завода Емельянова, на ст. Разлив, не¬
далеко от Сестрорецка. К Емельянову и его семье у Ильича сохра¬
нилось до конца очень теплое отношение. 23
Я стала все время проводить в Выборгском районе. В июльские
дни поражала разница между настроениями обывателя и рабо¬
чих. В трамваях, по улицам шипел из всех углов озлобленный обы¬
ватель, но перейдешь через деревянный мост, который вел на Вы¬
боргскую сторону, и точно в другой мир попадаешь. Дел было
уйма. Через тов. Зофа и других, связанных с тов. Емельяновым, по¬
лучала я записки от Ильича с разными поручениями. Реакция рос¬
ла. 9 июля объединенное заседание ВЦИК и Исполнительного ко¬
митета Совета рабочих и крестьянских депутатов объявило Вре¬
менное правительство «правительством спасения революции»; в
тот же день началось «спасение». В тот же день был арестован Ка¬
менев, 12 июля отдан приказ о введении смертной казни на фронте,
15 июля закрыты «Правда» и «Окопная правда» и издан приказ о
запрещении на фронте митингов, были произведены аресты боль¬
шевиков в Гельсингфорсе, закрыта там большевистская газета
«Волна», 18 июля был распущен Финляндский сейм, генерал Кор¬
нилов назначен верховным главнокомандующим... Вскоре после июльских дней Керенский придумал меру, кото¬
рой рассчитывал поднять дисциплину в войсках; он решил, что
надо Пулеметный полк, начавший выступление в июльские дни,
вывести безоружным на площадь и там заклеймить позором. Я ви¬
дела, как разоруженный полк шел на площадь. Под узду вели
разоруженные солдаты лошадей, и столько ненависти горело в их
глазах, столько ненависти было во всей их медленной походке, что
ясно было, что глупее ничего не мог Керенский придумать. И в са¬
мом деле, в Октябре Пулеметный полк беззаветно пошел за боль¬
шевиками, охраняли Ильича в Смольном пулеметчики. Партия большевиков перешла на полулегальное положение, но
она росла и крепла; к моменту открытия VI съезда партии 26 июля
она насчитывала уже 177 тысяч \ вдвое больше, чем три месяца
назад, во время Всероссийской Апрельской конференции больше¬
виков. Рост влияния большевиков, особенно в войсках, был не¬
сомненен. VI съезд сплотил еще больше силы большевиков. В воз¬
звании, выпущенном от имени VI съезда, говорилось о той контрре¬
волюционной позиции, которую заняло Временное правительство,
о том, что готовится мировая революция, схватка классов. «В эту
схватку,— говорилось в воззвании,— наша партия идет с развер¬
нутыми знаменами. Она твердо держала их в своих руках. Она не
склонила их перед насильниками и грязными клеветниками, перед
изменниками революции и слугами капитала. Она впредь будет
держать их высоко, борясь за социализм, за братство народов. Ибо
она знает, что грядет новое движение и настает смертный час ста¬
рого мира» 2. 1 К VI съезду РСДРП (б) партия насчитывала 240 тысяч членов. Ред. 2 Манифест Российской социал-демократической рабочей партии.— В кн.:
Шестой съезд РСДРП (большевиков). Август 1917 года. Протоколы. М., 1958,
с. 276. Ред. 24
25 	августа началось движение корниловцев на Петроград. Пи¬
терские рабочие и выборжцы в первую очередь, конечно, бросились
на защиту Петрограда. Навстречу отрядам корниловских войск,
так называемой «дикой дивизии», были посланы наши агитаторы.
Корниловские войска очень быстро разложились, настоящего на¬
ступления не получилось. Генерал Крымов, командовавший корпу¬
сом, направленным на Петроград, застрелился. Мне запомнилась
фигура одного нашего выборгского рабочего — молодого парня.
Он работал по организации дела ликвидации безграмотности. В чи¬
сле первых двинулся он на фронт. И вот, помню, вернулся он с
фронта и еще с винтовкой на плече примчался в районную думу.
В школе грамоты не хватило мелу. Входит парень, лицо его дышит
еще оживлением борьбы, сбрасывает винтовку, ставит ее в угол и
начинает горячо толковать о меле, о досках. В Выборгском районе
мне пришлось каждодневно наблюдать, как тесно увязывалась
у рабочих их революционная борьба с борьбой за овладение зна¬
нием, культурой. Жить в шалаше на ст. Разлив, где скрывался Ильич, было даль¬
ше невозможно, настала осень, и Ильич решил перебраться в Фин¬
ляндию— там хотел он написать задуманную им работу «Госу¬
дарство и революция», для которой он сделал уже массу выписок,
которую уже обдумал со всех сторон. В Финляндии удобнее было
также следить за газетами. Н. А. Емельянов достал ему паспорт
сестрорецкого рабочего, Ильичу надели парик и подгримировали
его. Дмитрий Ильич Лещенко, старый партийный товарищ времен
1905—1907 годов, бывший секретарь наших большевистских газет,
у которого часто ночевал в те времена Владимир Ильич,— теперь
тов. Лещенко был моим помощником по культработе в Выборг¬
ском районе — съездил в Разлив и заснял Ильича (к паспорту
нужно было приложить карточку). Тов. Ялава, финский товарищ,
служивший машинистом на Финляндской железной дороге,— его
хорошо знали товарищи Шотман и Рахья — взялся перевезти
Ильича под видом кочегара. Так и было сделано. Сношения велись
с Ильичем также через тов. Ялаву, и я не раз заходила потом к нему
за письмами от Ильича — тов. Ялава жил также в Выборгском
районе '. Когда Ильич устроился в Гельсингфорсе, он прислал хи¬ 1 	В варианте рукописи читаем: «Время от времени появлялся в Выборгской
управе, где я работала, тов. Зоф и передавал письмишки от Ильича. Письма были
короткие, с разными простыми поручениями. И после каждого такого письма до
жути хотелось повидаться, перекинуться хоть парой слов. Было условлено, что
Ильич сообщит, когда будет можно к нему приехать. Николай Александрович
Емельянов, у которого скрывался раньше Ильич на станции Разлив, достал мне
паспорт старухи Атамановоц, которая имела, как приграничная жительница,
право перехода через финляндскую границу около Сестрорецка. Тов. Лещенко
заснял с меня фотографию с повязанной платком головой (на паспорте нужно
было иметь фотографическую карточку); было условлено, что, когда я соберусь
ехать в Финляндию к Ильичу, я заеду на ст. Разлив к Емельяновым, они проводят
меня через границу, через лес, до ст. Олилла в Финляндии, откуда я и поеду прямо
в Гельсингфорс с солдатским поездом. Наконец пришла от Ильича книга, в которой
химией был нарисован план, как пройти с вокзала, никого не спрашивая, к дому, 25
мическое письмо, в котором звал приехать, сообщал адрес и даже
план нарисовал, как пройти, никого не спрашивая. Только у плана
отгорел край, когда я нагревала письмо на лампе. Емельяновы
достали паспорт и мне — сестрорецкой работницы-старухи. Я по¬
вязалась платком и поехала в Разлив, к Емельяновым. Они переве¬
ли меня через границу; для пограничных жителей было достаточно
паспорта для перехода границы; просматривал паспорта какой-то
офицер. Надо было пройти от границы верст пять лесом до неболь¬
шой станции Олилла, где сесть в солдатский поезд. Все обошлось
как нельзя лучше. Только отгоревший кусок плана немного подса¬
дил — долго бродила я по улицам, пока нашла ту улицу, которая
была нужна. Ильич обрадовался очень. Видно было, как истоско¬
вался он, сидя в подполье в момент, когда так важно было быть в
центре подготовки к борьбе. Я ему рассказала о всем, что знала.
Пожила в Гельсингфорсе пару дней. Захотел Ильич непременно
проводить меня до вокзала, до последнего поворота довел. Усло¬
вились, что приеду еще. Второй раз была я у Ильича недели через две. Как-то запоздала
и решила не заезжать к Емельяновым, а пойти до Олилла самой.
В лесу стало темнеть — глубокая осень уже надвигалась, взошла
луна. Ноги стали тонуть в песке. Показалось мне, что сбилась я
с дороги; я заторопилась. Пришла в Олилла, а поезда нет, пришел
лишь через полчаса. Вагон был битком набит солдатами и матро¬
сами. Было так тесно, что всю дорогу пришлось стоять. Солдаты
открыто говорили о восстании. Говорили только о политике. Вагон
представлял собой сплошной крайне возбужденный митинг. Никто
из посторонних в вагон не заходил. Зашел вначале какой-то штат¬
ский, да, послушав солдата, который рассказывал, как они в Вы¬
борге бросали в воду офицеров, на первой же станции смылся. На
меня никто не обращал внимания. Когда я рассказала Ильичу об
этих разговорах солдат, лицо его стало задумчивым, и потом уже, о 	чем бы он ни говорил, эта задумчивость не сходила у него с лица.
Видно было, что говорит он об одном, а думает о другом, о восста¬
нии, о том, как лучше его подготовить. 13—14 сентября Владимир Ильич пишет уже в ЦК письмо
«Марксизм и восстание» ', а в конце сентября перебирается уже из
Гельсингфорса в Выборг 2, чтобы быть поближе к Питеру; из Вы¬
борга пишет письмо Смилге в Гельсингфорс 3 (Смилга в это время
был председателем Областного комитета армии, флота и рабочих
Финляндии) о том, что надо все внимание отдать военной подго¬ как подняться по лестнице, в какую дверь позвонить. На другой день поехала к Иль¬
ичу, вся дорога прошла гладко, Емельяновы проводили меня, правда, пришлось
всю ночь простоять, так как вагон был битком набит, но как-то не замечалось уста¬
лости, мысли были сосредоточены». Ред. 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 242—247. Ред. 2 В. И. Ленин переехал из Гельсингфорса в Выборг 23 или 24 сентября (6 или
7 октября) 1917 г. Ред. >3 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 264—268. Ред. 26
товке финских войск, флота для предстоящего свержения Керен¬
ского. О том, как надо перестроить весь государственный аппарат,
как по-новому организовать массы, как по-новому переткать всю
общественную ткань, как выражался Ильич,— об этом он неустан¬
но думал, об этом он писал в статье «Удержат ли большевики го¬
сударственную власть?» \ писал в воззвании к крестьянам и солда¬
там , в письме питерской городской конференции для прочтения на
закрытом заседании 3, где указывал уже конкретные меры, которые
надо предпринять для взятия власти; о том же написал членам ЦК,
МК, ПК и членам Советов Питера и Москвы — большевикам 4. КАНУН ВОССТАНИЯ 7 октября Ильич перебрался из Выборга в Питер 5. Решено было
соблюдать сугубую конспирацию: не говорить адреса, где он будет
скрываться, даже членам Центрального Комитета. Поселили мы
его на Выборгской стороне, на углу Лесного проспекта, в большом
доме, где жили исключительно почти рабочие, в квартире Марга¬
риты Васильевны Фофановой. Квартира была очень удобна, по слу¬
чаю лета никого там не было, даже домашней работницы, а сама
Маргарита Васильевна была горячей большевичкой, бегавшей по
всем поручениям Ильича. Через три дня, 10 октября, Ильич при¬
нимал участие в заседании ЦК на квартире Сухановой, где была
принята резолюция о вооруженном восстании. Десять человек чле¬
нов ЦК (Ленин, Свердлов, Сталин, Дзержинский, Троцкий, Уриц¬
кий, Коллонтай, Бубнов, Сокольников, Ломов) голосовали за во¬
оруженное восстание. Зиновьев и Каменев — против. 15 октября состоялось заседание петроградской организации.
Происходило оно в Смольном (один уж этот факт был очень пока¬
зателен); были делегаты от районов (от Выборгского района было
восемь человек). Помню, выступал за вооруженное восстание
Дзержинский, против — Чудновский. Чудновский был ранен на
фронте, у него была рука на перевязи. Волнуясь, он указывал, что
мы потерпим неминуемо поражение, что нельзя торопиться. «Ниче¬ 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 287—339. Ред. 2 Имеется в виду обращение «К рабочим, крестьянам и солдатам» (см.; Ле¬
нин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 284—286). Ред. 3 См. там же, с. 347—350. Ред. 4 См. там же, с. 340—341. Ред. 5 Точная дата приезда В. И. Ленина не установлена. В протоколе заседания
ЦК от 3(16) октября 1917 года записано решение: «...предложить Ильичу пере¬
браться в Питер, чтобы была возможной постоянная и тесная связь» (Протоколы
Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917 — февраль 1918. М., 1958, с. 74).
В воспоминаниях современников, имевших прямое отношение к организации
переезда (Рахья, Шотман, Фофанова), указывается, что Ленин переехал из Вы¬
борга в Петроград в конце сентября. Дата 7(20) октября вошла в литературу
начиная с 30-х годов. Ред. 27
го нет легче, как умереть за революцию, но мы повредим делу
революции, если дадим себя расстрелять». Чудновский умер дейст¬
вительно за дело революции, погибнув во время гражданской
войны. Он не был фразером, но точка зрения его была насквозь
ошибочна. Я не помню других выступлений. При голосовании гро¬
мадное большинство высказалось за немедленное восстание, весь
Выборгский район голосовал за. На другой день, 16-го, было расширенное заседание ЦК в Лес¬
ном, в Лесной подрайонной думе, где принимали участие кроме
членов ЦК и члены исполнительной комиссии Петроградского
комитета, Военной организации, Петроградского Совета, профес¬
сиональных союзов, фабрично-заводских комитетов, железнодо¬
рожников, Петроградского окружного комитета. На этом собрании
обсуждались две линии: большинства — тех, кто был за немедлен¬
ное восстание, и меньшинства — тех, кто был против немедленного
восстания. Резолюция Ленина собрала громадное большинство —
19 голосов, 2 были против, 4 воздержались. Вопрос был решен.
На закрытом заседании ЦК был выбран Военно-революционный
центр... ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ Захват власти в Октябре был партией пролетариата, больше¬
вистской партией, всесторонне обдуман и подготовлен. В июль¬
ские дни стихийно началось восстание. Но партия считала это вос¬
стание несвоевременным, сохранила всю трезвость мысли. Надо
было смотреть правде в глаза. Массы не были еще готовы к восста¬
нию. ЦК решил задержать восстание. Трудно было сдерживать
восставших, тех, кто рвался в бой, трудно это было делать больше¬
викам. Но они исполнили свой долг, понимая, какое громадное зна¬
чение имеет правильный выбор момента восстания. Прошла пара месяцев. Ситуация изменилась. И Ильич, кото¬
рый вынужден был скрываться в Финляндии, пишет между 12 и
14 сентября письмо в ЦК, Петроградскому и Московскому коми¬
тетам: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабо¬
чих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять
государственную власть в свои руки». И далее он доказывает, поче¬
му именно теперь надо брать власть. Питер собирались отдать. Это
ухудшило бы шансы на победу. Намечался сепаратный мир между
английскими и немецкими империалистами. «Именно теперь пред¬
ложить мир народам — значит победить» — писал Ильич. В письме к ЦК он подробно говорит о том, как определять мо¬
мент восстания и как подготовлять его: «Восстание, чтобы быть
успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на
передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на 1 	Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 239, 241. Ред. 28
революционный подъем народа. Это во-вторых. Восстание должно
опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей ре¬
волюции, когда активность передовых рядов народа наибольшая,
когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых по¬
ловинчатых нерешительных друзей революции. Это в-третьих» В конце письма Ильич указывал, что надо сделать, чтобы от¬
нестись к восстанию по-марксистски, то есть как к искусству:
«А чтобы отнестись к восстанию по-марксистски, т. е. как к искус¬
ству, мы в то же время, не теряя ни минуты, должны организовать
штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть верные
полки на самые важные пункты, окружить Александринку, занять
Петропавловку 2, арестовать генеральный штаб и правительство,
послать к юнкерам и к дикой дивизии такие отряды, которые
способны погибнуть, но не дать неприятелю двинуться к центрам
города; мы должны мобилизовать вооруженных рабочих, призвать
их к отчаянному последнему бою, занять сразу телеграф и телефон,
поместить наш штаб восстания у центральной телефонной станции,
связать с ним по телефону все заводы, все полки, все пункты воору¬
женной борьбы и т. д. Это все примерно, конечно, лишь для иллюстрации того, что
нельзя в переживаемый момент остаться верным марксизму, ос¬
таться верным революции, не относясь к восстанию, как к искус¬
ству» 3. Ильич страшно волновался, сидя в Финляндии, что будет про¬
пущен благоприятный момент для восстания. 7 октября он пишет
Питерской городской конференции \ пишет также в ЦК, МК, ПК
и членам Советов Питера и Москвы — большевикам 5. 8-го пишет
письмо к товарищам-большевикам, участвующим на областном
съезде Советов Северной области 6, волнуется, дойдет ли это пись¬
мо, и 9-го уже приезжает сам в Питер 7, поселяется нелегально
в Выборгском районе и оттуда руководит подготовкой восстания. Весь, целиком, без остатка жил Ленин этот последний месяц
мыслью о восстании, только об этом и думал, заражал товарищей
своим настроением, своей убежденностью. 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 242—243. Ред. 2 Александринка — Александринский театр в Петрограде, в котором заседа¬
ло Демократическое совещание. Ред. Петропавловка — Петропавловская крепость, расположенная напротив Зим¬
него дворца, на другом берегу Невы. При царизме в ней содержались полити¬
ческие заключенные. Петропавловская крепость имела громадный арсенал и яв¬ лялась важным стратегическим пунктом Петрограда. В настоящее время — Исто¬
рико-революционный музей. Ред. 3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 247. Ред. 4 См. там же, с. 347—350. Ред. 5 «Письмо в ЦК, МК, ПК и членам Советов Питера и Москвы большеви¬
кам» написано 1(14) октября 1917 г. (см.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34,
с. 340—341). Ред. 6 См. там же, с. 385—390. Ред. 7 См. подстрочное примечание к с. 27 настоящего издания. Ред. 29
Исключительную важность имеет последнее письмо Ильича из
Финляндии большевикам, участвующим в областном съезде Сове¬
тов Северной области. Вот оно: «...Вооруженное восстание есть особый вид политической борь¬
бы, подчиненный особым законам, в которые надо внимательно
вдуматься. Замечательно рельефно выразил эту истину Карл
Маркс, писавший, что вооруженное «восстание, как и война, есть
искусство». Из главных правил этого искусства Маркс выставил: 1 	) Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твер¬
до, что надо идти до конца. 2) Необходимо собрать большой перевес сил в решающем ме¬
сте, в решающий момент, ибо иначе неприятель, обладающий ауч-
шей подготовкой и организацией, уничтожит повстанцев. 3) Раз восстание начато, надо действовать с величайшей ре¬
шительностью и непременно, безусловно переходить в наступле¬
ние. «Оборона есть смерть вооруженного восстания». 4) Надо стараться захватить врасплох неприятеля, уловить мо¬
мент, пока его войска разбросаны. 5) Надо добиваться ежедневно хоть маленьких успехов (мож¬
но сказать: ежечасно, если дело идет об одном городе), поддер¬
живая, во что бы то ни стало, «моральный перевес». Маркс подытожил уроки всех революций относительно воору¬
женного восстания словами «величайшего в истории мастера
революционной тактики Дантона: смелость, смелость и еще раз
смелость». В применении к России и к октябрю 1917 года это значит: од¬
новременное, возможно более внезапное и быстрое наступление
на Питер, непременно и извне, и извнутри, и из рабочих кварталов,
и из Финляндии, и из Ревеля, из Кронштадта, наступление всего
флота, скопление гигантского перевеса сил над 15—20 тысячами
(а может и больше) нашей «буржуазной гвардии» (юнкеров),
наших «вандейских войск» (часть казаков) и т. д. Комбинировать наши три главные силы: флот, рабочих и вой¬
сковые части так, чтобы непременно были заняты и ценой каких
угодно потерь были удержаны: а) телефон, б) телеграф, в) же¬
лезнодорожные станции, г) мосты в первую голову. Выделить самые решительные элементы (наших «ударников» и
рабочую молодежь, а равно лучших матросов) в небольшие отря¬
ды для занятия ими всех важнейших пунктов и для участия их вез¬
де, во всех важных операциях, например: Окружить и отрезать Питер, взять его комбинированной атакой
флота, рабочих и войска,— такова задача, требующая искусства
и тройной смелости. Составить отряды наилучших рабочих с ружьями и бомбами
для наступления и окружения «центров» врага (юнкерские школы,
телеграф и телефон и прочее) с лозунгом: погибнуть всем, но не
пропустить неприятеля. 30
Будем надеяться, что в случае, если выступление будет решено,
руководители успешно применят великие заветы Дантона и
Маркса. Успех и русской и всемирной революции зависит от двух-трех
дней борьбы» '. Это письмо было написано 21-го (8-го), а 22-го (9-го) 2 Ильич
был уже в Питере, и на следующий день было уже собрание ЦК,
где он провел резолюцию о вооруженном восстании. Зиновьев и
Каменев высказались против восстания и потребовали созыва экст¬
ренного пленума ЦК. Каменев демонстративно заявил о выходе
своем из ЦК. Ленин требовал применения к ним самых суровых мер
партийного взыскания. Разбивая оппортунистические течения, усиленно шла подготов¬
ка восстания. 25 (12) октября исполком Петроградского Совета
вынес постановление об образовании Военно-революционного ко¬
митета. 29-го (16-го) было расширенное заседание ЦК с предста¬
вителями партийных организаций. В этот же день на заседании ЦК
был выделен Военно-революционный центр по практическому ру¬
ководству восстанием в составе товарищей Сталина, Свердлова,
Дзержинского и др. 30-го (17-го) проект организации Военно-революционного ко¬
митета был утвержден не только исполнительным комитетом Пет¬
роградского Совета, но и Советом в целом. Еще через пять дней
собрание полковых комитетов признало Петроградский военно¬
революционный комитет руководящим органом военных частей
Петрограда и постановило не подчиняться приказам штаба, не
скрепленным подписью Военно-революционного комитета. 5 	ноября (23 октября) ВРК уже назначил комиссаров в воин¬
ские части. На следующий день, 6 ноября (24 октября), Времен¬
ное правительство решило предать суду членов ВРК, арестовать
назначенных в воинские части комиссаров, вызвало юнкерские
училища к Зимнему дворцу. Но было уже поздно: воинские части
были за большевиков, рабочие были за переход власти к Советам,
ВРК работал под непосредственным руководством ЦК, большин¬
ство, членов ЦК, в том числе Сталин, Свердлов, Молотов 3, Дзер¬
жинский, Бубнов и др., входили в ВРК. Восстание развертывалось. Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984, т. 1,
с. 455—461, 464—467 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 382—384. Ред. 2 См. подстрочное примечание к с. 27 настоящего издания. Ред. 3 В. М. Молотов в то время членом ЦК РСДРП (б) не был. Ред.
H. A. Емельянов В ПОСЛЕДНЕМ
ПОДПОЛЬЕ После июльских дней Ленин был объявлен Временным правитель¬
ством вне закона. Большие деньги обещал Керенский за его выда¬
чу. В эти дни Владимир Ильич вынужден был скрываться у рабо¬
чих. На квартире, где прежде он жил, несколько раз производились
тщательные обыски. Оставаться в Петрограде Владимиру Ильичу с каждым днем
становилось все опаснее и опаснее. ЦК партии решил укрыть Ле¬
нина в более надежном месте, нужно было сберечь Владимира
Ильича во что бы то ни стало. Я жил в отдельном домике на станции Разлив. Ко мне приехал
доверенный ЦК, которого я хорошо знал по Сестрорецкому заводу.
Он сказал: — Товарищ Емельянов, Центральным Комитетом тебе поруче¬
но укрыть Ленина. — Очень рад,— ответил я. И сейчас же меня охватило тревож¬
ное чувство ответственности: сберечь Ленина! Я сказал: — Скрою, но сейчас еще не знаю как! — Хорошенько об этом подумай. Он уехал. Я начал советоваться с женой. Она тоже была членом
партии. Скрывать Владимира Ильича в доме — опасно. Кругом
дачники. Почти одновременно нам пришла мысль: жители Разлива
часто нанимали финнов косить сено за озером. Мы и решили под
видом нанятого косаря поселить Ленина в шалаше за озером. Назавтра приехал доверенный ЦК. Я доложил ему свой план. — Ловко придумано! — согласился он. Вскоре он снова был у меня и сообщил, что ЦК одобрил мое
предложение. Возник вопрос, как безопаснее перевезти Ленина из
Петрограда в Разлив. — Лучше всего поездом, который идет в два часа ночи,— пред¬
ложил я.— На нем обычно едет разношерстная, загулявшаяся
допоздна публика. Его так и зовут — «пьяный поезд». На нем безо¬
паснее всего. Договорились и о других подробностях. Вечером 11 (24) июля 1
я поехал в Петроград. Тогда в Петрограде конечная станция 1 	Это было в ночь с 9 на 10 (с 22 на 23) июля 1917 г. Ред. 32
Приморской железной дороги была в Новой Деревне. Я заранее
купил три билета. В зале ожидания и на перроне было много де¬
зертиров, они могли навлечь облаву. Я решил провести Ленина
через товарные ворота. Нужно было пробираться под товарным
составом, стоящим на рельсах, но зато этот путь к поезду был са¬
мый безопасный. В условленное время я встретил В. И. Ленина и сопровождав¬
ших его И. В. Сталина и С. Я. Аллилуева у Большой Невки. Владимир Ильич шепнул мне: — Идите вперед, показывайте дорогу. Выбранным заранее путем я привел их к поезду. Товарищи од¬
ними глазами попрощались с Лениным, и вскоре поезд тронулся.
Владимир Ильич сел на подножку вагона. — Ведь так можно упасть. — Я нарочно сел,— ответил он.— В случае чего — соскочу! Мой дом — в пяти минутах ходьбы от станции Разлив. По до¬
роге Владимир Ильич спросил, как зовут мою жену. — Надежда Кондратьевна. Вот и дом. Вошли. Ленин поздоровался с женой и сказал: — Надежда Кондратьевна, прошу вас никому обо мне не гово¬
рить. Абсолютно никому! И не защищайте меня в разговорах и не
спорьте обо мне... Жена уверила Ленина, что она знает правила конспирации
и дети тоже знают. Ленин спросил, сколько у меня детей. — Семеро. Он узнал, как кого зовут, и познакомился с ними. Из кухни на сеновал вела лесенка. На сеновале я поставил стол,
стул. Постель Владимиру Ильичу устроили прямо на душистом
сене. Там Ленину жить даже нравилось, но обстановка была тре¬
вожной. Дачники да и соседи — народ любопытный. А на случай,
как говорит пословица, немного надо! Нужно было торопиться пе¬
ревозить Владимира Ильича за озеро, но для этого требовалось
заарендовать сенокосный участок, построить шалаш, перевезти
туда все необходимое — одним словом, подготовиться так, чтобы
и комар носа не подточил. На это у меня ушло несколько дней. К Ле¬
нину приезжали члены ЦК. В первый раз жена (я был за озером)
не хотела допустить их к Ленину, она не знала в лицо двух приехав¬
ших товарищей. Но потом установили пароль. Когда все за озером было готово, Владимира Ильича на лодке
переправили через озеро и поселили в шалаше. Довольно некази¬
стое сооружение из веток, покрытых сеном, оно стояло на том ме¬
сте, где теперь установлен гранитный памятник Ленину «Шалаш».
Художники иногда рисуют Владимира Ильича сидящим на пне воз¬
ле шалаша. На самом деле было несколько не так. Ленину для ра¬
боты рядом с шалашом, в густом кустарнике, я расчистил неболь¬
шую площадку, напоминавшую собой беседку из живого кустар¬
ника. Пня там не было. Стоял чурбан, служивший табуреткой. Воз¬
ле шалаша была устроена кухня, на кольях висел котелок. 2 	Заказ 2428 33
Донимали комары, особенно ночью. Укрыться от них было не¬
возможно. Но с этим приходилось мириться. Пищу и газеты на лод¬
ке привозили жена или сын. Газет Владимир Ильич получал много:
все, какие только выпускались тогда. Чтобы не вызвать подозрений
покупкой большого их количества, между сыновьями было распре¬
делено, кому какие газеты доставать. Помню, в газетах встречались заметки, описывающие, каким
образом Ленин скрылся за границу: фигурировали и подводные
лодки, и аэропланы. Верным было только одно: водой, но не на под¬
водной лодке, а на простой, двухвесельной был совершен его пере¬
езд. Читая подобные заметки, Владимир Ильич от души смеялся и
называл буржуазных писак «гороховыми шутами». Ленин очень много работал — читал, писал. К нему часто при¬
езжали товарищи. Два раза был Сталин, несколько раз бывал Орд¬
жоникидзе. Навещали Владимира Ильича Дзержинский и Сверд¬
лов. Скромный шалаш на берегу Разлива был подлинным штабом
революции. Время шло. Подступала осень. Все чаще и чаще стали поливать
дожди. Постепенно становилось все холоднее и холоднее. Жена при¬
везла из дому почти всю теплую одежду, но и это почти не спасало
нас от холода и сырости. Да и слухи стали распространяться раз¬
ные: Ленин под видом слесаря скрывается на Сестрорецком заводе,
Ленин укрылся в Курорте и т. п. Пора было искать для Владимира Ильича новое место, более
надежное и безопасное. ЦК решил переправить Ленина в Фин¬
ляндию. Рабочие Сестрорецкого завода, жившие в Райволе, имели про¬
пуска для переезда границы. Как работающий по изобретательст¬
ву, депутат Совета и староста, я мог входить в кабинет началь¬
ника завода Дмитриевского. На столе у него я заметил пропуска
за его подписью. Пришел пораньше. Караульный был мне хорошо
знаком. Со стола начальника я взял пять пропусков и принес их
Ленину. Он выбрал один, с фамилией Иванов. Владимира Ильича
загримировали, надели на голову парик. Приехал Д. И. Лещенко
и сфотографировал его. Знакомый гравер искусно дорисовал на
фотографии печать *. Дали пропуск Ленину. Он смотрел-смотрел — не подкопа¬
ешься. — 	Да, хорошо! Молодцы! 1 В хранящейся в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС рукописи
воспоминаний Н. А. Емельянова € Ильич в Разливе» этот факт освещен иначе. «По
совету Ильича,— вспоминал Николай Александрович,— я нашел знакомого рабо-
чего-слесаря, который в военном комиссариате разносил еду арестованным. После
долгих уговоров он вскрыл стол своего начальника и вытащил печать. Мы постави¬
ли ее на фотографию. Теперь пропуск был оформлен по всем правилам и инструк¬
циям». Ред. 34
Теперь оставалось лесом добраться до Финляндской железной
дороги, затем поездом доставить Владимира Ильича в Петроград,
а оттуда под видом кочегара переправить в Финляндию. Это было
поручено сделать финским большевикам. В день отъезда Владимира Ильича в Петроград мы поджидали
товарища из ЦК. За кустами показался человек. — Кто там идет? — спросил Владимир Ильич. — Сосед. — Зачем? — Да, наверное, вас нанимать косить. Уж очень хороший стог
сена у вас. Подошел сосед, поздоровался. — Это кто косил у тебя? — Да финн. — По-русски говорит? — Нет. — А пойдет ли он поработать ко мне? — Нет, и не зови. — Жалко. Я сам хвораю, а сын не может работать. Надо искать
косаря... Сосед ушел. Владимир Ильич встал и с обычной шутливостью
сказал: — Спасибо, Николай Александрович, что меня в батраки не
отдал! Вечером Владимир Ильич, я и приехавшие за ним товарищи че¬
рез лес пешком пошли к Финляндской железной дороге. Было тем¬
но. Вышли мы к станции Дибуны, сели на скамейку. Ленин, строго
соблюдавший правила конспирации, и здесь был верен себе. Он
тотчас встал и сказал: — Всем сидеть на скамейке нельзя. Двоим надо спрятаться
в кусты. Эта предосторожность оказалась далеко не излишней. Только
Ленин с товарищем Рахья успели скрыться, как,из помещения
станции вышел человек с шашкой на боку. Осмотрев перрон, он
направился к нам: — Ваши документы? У 	товарища оказалось удостоверение служащего Финляндской
железной дороги. — А у тебя есть удостоверение? — спросил он у меня. — Только рабочий номер Сестрорецкого завода. — А зачем ты здесь так поздно? — А разве нельзя? Я уже сообразил, что это офицер контрразведки, и понял, какая
опасность грозит Ленину. «Моя вина, моя оплошность, что зара¬
нее не осмотрел станцию»,— подумал я и решил любыми средства¬
ми отвлечь внимание офицера от поезда, который пойдет на Пет¬
роград. — Иди за мной! — скомандовал офицер. 35
— А зачем мне идти? — Иди! — он взял меня за руку. В комнате было много штатских и гимназистов, вооруженных
винтовками. Офицер сел за стол. Я тоже уселся, небрежно развалясь. — Говори, кто ты? — Да я рабочий Сестрорецкого завода. — Рабочий? А ведешь себя как! Встать! Обыскать его! Мне в пути Ленин дал депутатский билет одного товарища- петроградца для передачи ему. Билет этот я выбросить не успел. — Да ты большевик! — Билет этот не мой. Я работаю и живу в Сестрорецке. — Загадка... Сколько лет на заводе работаешь? — Сорок лет. — Тогда все начальство должен знать. Говори по фамилиям.
Я перечислил всех, даже чиновников, а стрелка на часах ползет медленно. Решил уже ударить офицера, чтобы вызвать
скандал, заварить кашу и выиграть время. Но случай выручил
меня. Вдруг офицер спросил: — А кто старший врач завода? — Гречин. Ох и взяточник он! Офицер вскочил разъяренный. — Как ты смеешь, негодяй, оскорблять моего дядю! Подошел поезд. Офицеру доложили об этом. Но он ни на что не обращал внимания. Сел, стал писать и в мою сторону прошипел:
«Я тебя расстреляю!» Приоткрылась дверь, и в щели я узнал лицо товарища. Значит,
Владимир Ильич, вероятно, уже в поезде. Пока офицер писал, подошел второй поезд, идущий из Петро¬
града. Под дулом револьвера меня вывели на перрон и заперли в
вагон. На ходу я решил не прыгать. Надеялся, что товарищи в Се¬
строрецке меня выручат. В Белоострове в вагон зашел унтер-офицер Смирнов — хоро¬
ший мой знакомый. Он входил в состав нашего Сестрорецкого
Совета. — Ты как, товарищ Емельянов, попал сюда? — Ваше начальство арестовало. Он открыл дверь вагона: — Беги! Домой я пробрался потихоньку и сразу же лег спать. Я очень
устал от всего. Разбудил меня крик. Вижу, моя жена плачет: «Что
наделали, что наделали!» Оказалось, пришла наша связная. Она не видела, что я
сплю, и сказала обо мне: — Его арестовали, но он, кажется, ушел. Жена, подумав, что речь идет о Ленине, не выдержала и начала
причитать. Я вскочил с кровати — и все разъяснилось. 36
Потом пришло радостное известие: Ленин благополучно пере¬
брался в Финляндию! Вскоре к нам в Разлив приехала Надежда Константиновна.
Ей необходимо было увидеть Владимира Ильича, а для этого надо
было достать пропуск через границу в Финляндию. Знакомый мне
писарь в Райволе изготовил такой пропуск, дал его на подпись
старшине и скрепил печатью. Надежда Константиновна тоже бла¬
гополучно переехала границу как сестрорецкая работница, уро¬
женка Райволы Агафья Атаманова Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984,
г. 2, с. 410—415 1 В рукописи «Ильич в Разливе» обстоятельства получения пропуска для
Н. К. Крупской изложены следующим образом: «Пропуска для тех, кто не работал
на заводе, но жил в Райволе, выдавал волостной староста. Надежда Кондратьевна
взялась у него достать пропуск через его жену, с которой была знакома. Пропуск
выправлен на имя моей тетки Агафьи Атамановой, кстати сказать, за месяц перед
тем умершей в Райволе. Надежда Кондратьевна объяснила старосте, что пропуск
нашей тетеньке нужен по семейным делам». Ред.
А. В. Шотман ЛЕНИН В ПОДПОЛЬЕ (ИЮЛЬ —ОКТЯБРЬ 1917 ГОДА) ...Несмотря на то что со времени перехода Ленина на нелегальное
положение прошло около месяца, газеты продолжали травлю с
неослабевающей энергией, и как черносотенные, так и либеральные
газетчики с пеною у рта требовали ареста Ленина и Зиновьева во
что бы то ни стало. Не только контрразведка и уголовные сыщики
Керенского были поставлены на ноги, но даже собаки, в том числе
знаменитая собака-ищейка Треф, были мобилизованы для поимки
неуловимых Ленина и Зиновьева. Наряду с охранниками и собака¬
ми в поисках Ленина принимали участие сотни добровольных сы¬
щиков из среды буржуазных обывателей. Однажды в газетах по¬
явилась заметка, что 50 офицеров «ударного батальона» поклялись
или найти Ленина, или умереть. Пока охранники, собаки и сыщики были заняты поисками Ле¬
нина, я — изысканием способа надежной переправы через границу,
сам Ленин был занят... работой VI съезда партии большевиков,
которым он руководил из своего весьма неудобного убежища. Ког¬
да покойный Я. М. Свердлов, председательствовавший на съезде,
ставя на голосование написанные рукою В. И. Ленина резолюции,
имел неосторожность сообщить, что, хотя Ленин и лишен возмож¬
ности лично присутствовать на съезде, он невидимо участвует и
даже руководит его работой, все газеты подняли невероятный вой
и с утроенной энергией стали требовать немедленного ареста Ле¬
нина. За делегатами съезда была усилена слежка, и мне, как деле¬
гату съезда, пришлось быть очень осмотрительным и обставлять
свои поездки в Сестрорецк чрезвычайными мерами предосторож¬
ности, чтобы не навести шпиков на след. Вместе с тем надо было торопиться с переездом в Финляндию,
так как дальнейшее пребывание на болоте становилось опасным.
Появлявшиеся время от времени вблизи убежища охотники могли
случайно наткнуться на скрывающихся; сидеть же целые дни внут¬
ри шалаша и выходить только ночью становилось невыносимым.
Общая же обстановка и атмосфера, созданные в городе арестами,
газетной травлей и зловещими слухами, были таковы, что рассчи¬
тывать на убежище у прежде сочувствовавшей революции интел¬
лигенции, имевшей удобные квартиры, не приходилось. Большин¬
ство активных, испытанных партийных работников были или аре¬ 38
стованы, или разъехались по постановлению ЦК партии в провин¬
цию. За теми же товарищами, которые остались в Питере на сво¬
боде, была установлена тщательная слежка. В выборе людей,
помощь которых была необходима, квартиры, способа переезда
и пр. надо было быть чрезвычайно осторожным, ибо малейшая не¬
осмотрительность могла повести к аресту, а в то время арест для
Ленина был равносилен убийству его озверевшими агентами Ке¬
ренского. Все это чрезвычайно затрудняло мою задачу и задерживало
переезд. Проектов перехода через границу было несколько. Каждый про¬
ект подвергался тщательному обсуждению и проверке. В конце
концов было решено перейти финляндскую границу под видом
сестрорецких рабочих (многие сестрорецкие рабочие жили на фин¬
ляндской территории и для перехода через границу пользовались
упрощенными паспортами). Емельянову было поручено достать
такие паспорта у своих товарищей по заводу. Паспорта были по¬
лучены; оставалось только переменить на них фотографические
карточки. Неожиданное затруднение встретилось при розысках
парика для Ленина. Охранка Керенского, озабоченная поимкой
Ленина и Зиновьева, запретила парикмахерским прокат и продажу
париков кому бы то ни было без предъявления удостоверения лич¬
ности. Во избежание каких-либо недоразумений я заручился удо¬
стоверением театрального кружка финляндских железнодорож¬
ников Выборгской стороны и таким образом беспрепятственно по¬
лучил два парика в парикмахерской на Бассейной улице. Ленин в парике без усов и бороды был почти неузнаваем. При¬
ехавший с фотоаппаратом Лещенко сфотографировал Ленина в его
«нелегальном виде». Прежде чем переправиться через границу, мне было поручено
проверить, насколько тщательно пограничники просматривают до¬
кументы. С этой целью мне пришлось раздобыть для себя через
генеральный штаб Керенского разрешение на право свободного
перехода через финляндскую границу туда и обратно, каковое мне,
как финляндскому гражданину, было выдано без особых затруд¬
нений. Для большей верности я решил взять себе помощника.
В качестве такового я пригласил беззаветно преданного револю¬
ции Эйно Рахья, рабочего-финна, впоследствии знаменитого ко¬
миссара финской Красной гвардии. Он исхлопотал себе такое же
удостоверение в штабе, и мы отправились «проверять границу».
Перейдя пешком в нескольких местах границу — от Белоострова
на юг до Сестрорецка, мы убедились, что этот способ ненадежен,
так как при каждом переходе пограничники чуть ли не с лупой про¬
сматривали наши документы и чрезвычайно внимательно сличали
наши физиономии с наклеенными на удостоверениях фотографиче¬
скими карточками. При докладе Ленину и Зиновьеву о результатах
рекогносцировки этот способ перехода был отклонен, и останови¬
лись наконец на предложенном мною и Рахья. 39
План, выработанный нами на всякий случай еще до «проверки
границы», заключался в следующем: Ленин поедет в Финляндию
на паровозе в качестве кочегара... Было решено перебраться сначала с болота на квартиру Кальс-
ке, там переночевать и оттуда пойти вечером на станцию Удельная,
где Ленин сядет на паровоз, а мы с Рахья в этом же поезде будем
сопровождать его на финляндскую территорию до станции Терио-
ки, где в нескольких верстах от станции была приготовлена надеж¬
ная квартира. Машинист Г. Ялава, согласившийся взять к себе на
паровоз Ленина, был мне хорошо знаком еще с детства. И когда я
ему рассказал, какому большому подвергается он риску, он с ис¬
тинно финским хладнокровием только улыбался и уверял, что «все
пойдет очень хорошо». Когда все было подготовлено, мы с Рахья поехали в Сестрорецк,
чтобы в тот же день вывезти Ленина и Зиновьева с болота. Емелья¬
нов с сыном был уже у стога и укладывал в лодку накопившиеся за
три недели пребывания в стогу газеты, пальто, одеяла и пр. Согласно нашему плану, мы с Рахья предлагали добраться до
квартиры Кальске таким путем: по Сестрорецкой железной до¬
роге до станции Озерки, а оттуда пешком по Выборгскому шоссе
или полотну Финляндской железной дороги до квартиры (около
шести верст). Емельянов предложил другой путь: пройти пешком
до станции Левашево, а оттуда поездом по Финляндской железной
дороге проехать до станции Удельная (от станции Удельная до
квартиры около одной версты). После недолгого обсуждения, взве¬
сив «за» и «против», большинством было принято предложение
Емельянова. Наконец вещи уложены, мальчик сел в лодку и поехал домой,
а мы, пятеро, побрели вдоль залива, сквозь кустарник, по направ¬
лению к Финляндской железной дороге. Идти нужно было верст
10—12. Было около девяти с половиной часов вечера, уже смерка¬
лось. Шли гуськом, молча, Емельянов впереди, как знающий до¬
рогу. По выходе на проселочную дорогу стало веселей, дорога по¬
шла хорошая, навстречу — ни души. Следом за Емельяновым свер¬
нули с дороги на тропинку. В одном месте из-за темноты сбились
с дороги: наткнулись на речку, которую перешли вброд, для чего
пришлось раздеться. Разыскивая дорогу, попали на болото, обходя
которое незаметно очутились среди торфяного пожарища. После
долгих поисков дороги, окруженные тлеющим кустарником и ед¬
ким дымом, рискуя ежеминутно провалиться в горящий под ногами
торф, набрели на тропинку, которая и вывела нас из пожарища.
Чувствуем, что окончательно заблудились. В полной темноте,
ощупью, руководимые Емельяновым, который утешал нас тем, что
он здесь первый раз заблудился, мы двигались вперед. Наконец где-то прогудел паровозный гудок, Емельянов и Рахья
отправились на разведку, а мы уселись под деревом ждать их воз¬
вращения. У меня в кармане было три свежих огурца, но хлеба
и соли не догадался захватить. Съели так. Минут через 10—15 вер¬ 40
нулись наши разведчики с сообщением, что мы находимся близ
станции, кажется, Левашево. Надо отдать справедливость Влади¬
миру Ильичу, ругал он нас за плохую организацию пресвирепо.
Нужно-де было приобрести карту-трехверстку, почему предвари¬
тельно не изучили дороги и пр. За «разведку» тоже досталось: по¬
чему «кажется», а не точно узнали, какая станция? Всячески оп¬
равдываясь, мы побрели по направлению к станции. Станция ока¬
залась не Левашево, а Дибуны, находящаяся всего в семи верстах
от финляндской границы. Положение не из приятных. В лесу мы
могли каждую минуту нарваться на разведку пограничной стражи
и быть арестованными как подозрительные лица, ибо не будут же
порядочные люди шляться в час ночи в стороне от жилых мест око¬
ло границы. У железнодорожного сторожа узнали, что последний
поезд в Питер пойдет в 1 час 30 минут ночи. Оставалось ждать
минут 15. В ожидании поезда мы уселись на конце перрона, на противо¬
положной стороне станции, послав Рахья на станцию проверить на
всякий случай, нет ли чего подозрительного. Вернувшись со стан¬
ции с озабоченным лицом, он сообщил, что там стоит патруль из
десяти до зубов вооруженных юнкеров. Дело плохо. Могут подой¬
ти, поинтересоваться, что за люди вдруг появились на пустынном
перроне. Я предложил Ленину, Зиновьеву и Рахье уйти под откос,
в темноту, а сам с Емельяновым остался сидеть на месте. Не успе¬
ли они спуститься вниз, как к нам подходит вооруженный винтов¬
кой юнкер и обращается к Емельянову с вопросом, что он тут де¬
лает. Так как Емельянов к такому вопросу не был подготовлен, то
дал ответ, который, по-видимому, юнкера не удовлетворил, так как
после фантастических объяснений Емельянова он предложил ему
следовать за ним. Моя особа, как более прилично одетого, по-види-
мому, не возбудила в юнкере подозрений, так как он очень вежливо
осведомился, не дачник ли я местный и не жду ли поезда, идущего
в Петроград, что я ему тоже очень вежливо подтвердил. Затем он
молодцевато звякнул шпорами, повернулся и повел с собой аресто¬
ванного Емельянова. Не успел я очухаться, как подошел поезд.
«Как же мне быть?» — думал я и решил остаться, чтобы завтра,
проведя остаток ночи и день в лесу, увести их в Удельную. Только я успел прийти к этому решению, как передо мной поя¬
вился человек с винтовкой, но на этот раз в форме ученика реаль¬
ного училища, и вежливо, но настойчиво докладывает: «Это пос¬
ледний поезд, сегодня больше не будет. Вы на этом едете?» Мне
ничего больше не оставалось делать, как подняться на площадку
вагона, что я и сделал. Все это произошло так неожиданно, что я
был буквально ошеломлен, до того ошеломлен, что выскочил из
поезда не на станции Удельная, где я должен был сойти, чтобы
предупредить Кальске о случившемся, а на станции Озерки, то есть
не доезжая 6 верст. Заметил я свою ошибку только тогда, когда
поезд уже ушел. Около трех часов утра я добрался до Кальске.
Когда я вошел к нему в комнату, я не верил своим глазам: на полу 41
лежали и хохотали над моим растерянным видом Ленин, Зиновьев
и Рахья. Оказывается, что они, сидя под откосом, видели, как аре¬
стовали Емельянова и как меня реалист чуть не штыком подсажи¬
вал в вагон. Они сели вместе со мною в поезд, и так как они не ра¬
стерялись, как я, то и доехали спокойно до станции Удельная, а
пока я плелся от Озерков, они успели поужинать и уже почти засы¬
пали, когда я пришел. Теперь предстояло как можно скорее предупредить жену Емель¬
янова об аресте ее мужа (наутро, впрочем, его освободили), что¬
бы она могла скрыть следы пребывания в Разливе Ленина... Так
как времени терять было нельзя, я, кое-как перекусив, пошел к
Полуян, знавшей квартиру Емельянова. Был уже шестой час,
когда я доплелся до ее квартиры. Рассказав, что надо сделать, я
поспешил на Выборгскую сторону к машинисту Ялава, который
должен был отвезти Ленина в Финляндию. Наступил вечер... Мы втроем направились к станции. С зами¬
ранием сердца ждем мы у перрона прихода поезда. Наконец под¬
ходит. На паровозе мелькнула знакомая фигура машиниста, жмем
Владимиру Ильичу руку и направляемся к паровозу. Ленин, бри¬
тый, в парике, похож на настоящего финна. Вскочив на паровоз
и засучив рукава, он берет полено за поленом и бросает в топку.
Все идет хорошо. На каждой остановке мы с Рахья выскакиваем
из вагона, наблюдаем за паровозом, сердце екает. Поезд подхо¬
дит к Белоострову, предстоит двадцатиминутная остановка и тща¬
тельная проверка документов, а иногда и обыск. Поезд едва оста¬
новился, как находчивый Ялава отцепляет свой паровоз и уводит
его куда-то в темноту за станцию... набирать воду. Мы чуть не ап¬
лодируем. И пока жандармы проверяли документы, Ялава «наби¬
рал воду». Перед самым третьим звонком подходит паровоз, дает
гудок, и минут через 15 мы почти в полной безопасности на фин¬
ляндской территории. Мы с Рахья спешим к паровозу, радостно
жмем руку Владимиру Ильичу. У станции Териоки приготовлены
лошади, а в четырнадцати верстах — квартира. Я оставляю Владимира Ильича на попечение Рахья и со сле¬
дующим же поездом еду в Гельсингфорс приготовить квартиру и
дальнейший переезд по железной дороге до Гельсингфорса. Пос¬
ланные на другой день 1 из Гельсингфорса в Териоки два товари-
ща-финна доставили Ленина в небольшой городок Лахти, в 130
верстах от Гельсингфорса. При помощи депутата финляндского
сейма устраиваю дальнейшую переправу и наконец встречаю Вла¬
димира Ильича в Гельсингфорсе на квартире... гельсингфорсского
полицмейстера. В то время, е!це при буржуазном правительстве, социал-демо¬
краты при коммунальных выборах, получив большинство голосов,
назначили полицмейстером социал-демократа Густава Ровно. Это 1 По свидетельству Л. П. Парвиайнен, жены Э. Рахья, В. И. Ленин прожил
у ее отца в деревне Ялкала несколько дней. Ред. 42
мой старый друг, петербургский рабочий, ныне финский коммунист,
назначенный впоследствии при красном правительстве начальни¬
ком милиции города Гельсингфорса. Более надежной квартиры
нельзя было придумать. После водворения Владимира Ильича в столь надежном месте
я счел свою миссию выполненной и по приезде в Петроград получил
от ЦК командировку на Урал. По возвращении с Урала я застал
Владимира Ильича уже в Выборге, а затем в конце сентября в
Петрограде '. С сентября до 24 октября (6 ноября) Владимир Иль¬
ич непосредственно руководил подготовкой Октябрьской рево¬
люции. И когда наконец было решено взять в руки рабочих государст¬
венную власть, Владимир Ильич 24 октября (6 ноября) переехал
из Лесного в Смольный. А на другой день, 25 октября (7 ноября)
1917 года, Владимир Ильич легализовался вновь, но на этот раз
уже в качестве Председателя Совета Народных Комиссаров. Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М.. 1984,
т. 2, с. 420—425 1 См. подстрочное примечание к с. 27 настоящего издания. Ред.
Г. С. Ровно КАК ЛЕНИН СКРЫВАЛСЯ
У ГЕЛЬСИНГФОРССКОГО
«ПОЛИЦМЕЙСТЕРА» Приехал Шотман и говорит с самым таинственным видом: — ЦК партии поручил мне организовать переезд и подыскать
квартиру для Ленина... здесь, в Финляндии. — Сюда приезжала одна девица по этому делу, и я с ней уже
сговорился,— заметил я с своей стороны. — Она неправильно сделала, мне поручено устроить товари¬
щей здесь, в Гельсингфорсе, но чтобы об этом никто не знал. Ты
не имеешь права никому об этом сообщать,— сказал мне Шотман. — Хорошо. Я готов помочь, чем могу. Само собой понятно, что
от меня никто не узнает,— ответил я. Так как Шотман очень торопил с перевозкой Ленина, то мы ре¬
шили, что он привезет Ленина прямо ко мне на квартиру, а потом
уже подыщем для него более подходящую квартиру. В начале апреля 1917 года рабочие организации выбрали меня
начальником милиции Гельсингфорса. Позже я был утвержден
генерал-губернатором и сенатом с соблюдением всех параграфов
законов «старшим помощником гельсингфорсского полицмейсте¬
ра», а полицмейстером — некий поручик фон Шрадер. Но ввиду
обострившейся классовой борьбы Шрадер не выдержал атаки бур¬
жуазии и ее прессы, обливавшей ежедневно грязью милицию, со¬
стоявшую почти поголовно из рабочих социал-демократов, и ушел.
Таким образом, я оставался врид начальника милиции до самой
рабочей революции в январе 1918 года. У 	меня была квартира (одна комната и кухня) на Хагнесской
площади (дом 1, кв. 22). Так как ко мне никто не приходил, а моя
жена в то время была в деревне, то мы и нашли самым удобным
и безопасным сначала поселить Ленина у меня. Шотман даже по¬
шутил: — Приеду в Питер, скажу нашим, что поместил Ленина у гель¬
сингфорсского полицмейстера. Вот уж, наверное, будут удивляться
и смеяться, когда узнают. И я убежден, что ни один черт из агентов
Керенского и не подумает заглянуть в твою квартиру. Мы условились с Шотманом, что он сначала привезет Ленина
в город Лахти и оттуда позвонит по телефону мне в Гельсингфорс,
в управление милиции. Из Лахти они поедут к депутату Вийку на
квартиру, так как он жил не в самом городе Гельсингфорсе, а в дач¬ 44
ной местности, у станции Мальм. Когда все было обдумано и взве¬
шено, Шотман уехал, довольный и радостный. Через пару дней у меня зазвонил телефон. Шотман сообщил из
города Лахти, что «все благополучно. Завтра вечером буду у тебя». На следующий день мне звонил Вийк и просил вечером назна¬
чить свидание, так как меня хочет видеть один товарищ. Я назна¬
чил в 11 часов вечера на тротуаре у Хагнесского рынка. Заблаговременно я вышел в условленное место и стал ждать.
Через несколько минут ко мне подошли два человека, разговари¬
вая по-французски. Один из них был Вийк, и я с ним поздоровался. — Товарищ Ровио? — спросил меня спокойно по-русски, пода¬
вая мне руку, второй товарищ. Это был Ленин, которого я впервые
здесь увидел. Я ответил утвердительно и пожал его руку. Мы на¬
правились на мою квартиру. Это было в конце июля или в первых
числах августа — точно не помню 1. Осмотревшись предварительно
кругом и не заметив ни души на улице, мы взобрались на пятый
этаж в мою квартиру. Я чувствовал некоторое легкое возбуждение, став вдруг квар¬
тирохозяином Ленина. Конечно, я не мог и подозревать в то время,
что через четыре месяца Ленин будет руководителем великой дер¬
жавы, но, читая ежедневно русские буржуазные и соглашатель¬
ские газеты и видя, какое внимание уделяется в них «шпионажу»
Ленина, я понимал вполне конспирацию Шотмана и не мог не чув¬
ствовать легкого напряжения. Тем более что мне по службе чуть
ли не каждый день приходилось иметь дело с контрразведкой Ке¬
ренского, а иногда и с финляндским генерал-губернатором октяб¬
ристом М. М. Стаховичем. Я заварил чай и предложил его своему «квартиранту». Вийк
ушел. Ленин стал расспрашивать, как получать русские газеты.
Я объяснил, что вернее всего можно получать их по приходе поезда
из Петрограда на вокзале ежедневно часов в 6—7 вечера. — Вам придется ходить каждый день на вокзал и брать мне
все русские газеты. Потом вам надо будет наладить переправку
писем по своей почте, мы не можем доверяться официальной поч¬
те,— стал мне давать распоряжения Ленин. Все это я обещал выполнить точно. Сообщил Ленину, что у меня
есть вполне надежный товарищ, железнодорожный почтальон в
вагоне, который курсирует между Гельсингфорсом и Питером, и
при помощи его я смогу наладить нелегальную почту, лишь только
получу указание, куда письма в Питере должны доставляться. Когда Ленин узнал все необходимое для его работы, он мне
сказал, чтобы я лег спать, а он еще сядет за работу. И, несмотря
на то что было уже поздно и он только что поселился в новой квар¬
тире, Ленин преспокойно сел за стол, взял русские газеты и стал
их просматривать и писать. Не знаю, сколько времени он писал,
потому что я заснул. Утром я встал часов в девять и посмотрел на 1 	Это было 10(23) августа 1917 г. Ред. 45
стол. Тут лежала тетрадь с заголовком «Государство и револю¬
ция». Ленин еще спал, а я пошел на службу. Когда я днем, часа
в четыре, пришел домой, Ленин говорит мне: — Я просмотрел ваш книжный шкаф. У вас много хороших
книг, мне они как раз нужны. Потом он просил меня купить для него яиц, масла и пр. Я пред¬
ложил приносить обеды из столовой кооператива, куда я обыкно¬
венно ходил обедать, но он категорически отказался, объясняя,
что на газовой плите он сумеет вскипятить воду для чая и сварить
яиц, а больше — что ж, для него того вполне достаточно. — Мне главное — газеты. Вот газеты не прозевайте,— сказал
он мне. Я пошел на вокзал и принес кипу газет. У нас так и наладилось:
по вечерам я караулил на вокзале почтовый поезд, покупал все га¬
зеты и приносил Ленину. Он немедленно прочитывал их и писал
статьи до поздней ночи, а на следующий день передавал мне их для
пересылки в Питер. Днем он сам себе готовил пищу. Прожил у меня Ленин недели полторы; тогда Вийк нашел для
него другую квартиру — у тов. Усениуса. Поздно вечером мы пере¬
везли его туда. Но через несколько дней мне пришлось опять посе¬
лить Ленина у себя, так как тот товарищ, в квартире которого он
поселился, неожиданно вернулся и пребывание там Ленина стало
невозможным. Когда Ленин прожил вновь у меня с неделю, мы нашли новую
квартиру у Теле в бездетной семье рабочего Б. 1 Я не хочу назы¬
вать настоящей фамилии товарища, потому что он был после по¬
давления финской революции арестован и приговорен к расстре¬
лу и я до сих пор не знаю, расстреляли его или нет. Товарищ этот
дал в распоряжение Ленина комнату, его жена приготовляла
кушанье и вообще всячески заботилась обо всех удобствах Ле¬
нина. Ленин был весьма доволен своей квартирой и квартирохо¬
зяевами. Я приезжал к нему каждый вечер, привозил газеты и брал пись¬
ма для отсылки и был переводчиком между Лениным и квартиро¬
хозяевами, которые очень сожалели, что не могут непосредственно
объясниться с Лениным. Ленин также сожалел, что не владеет ни
финским, ни шведским языком, и добавил, что теперь уже поздно
для него изучать финский язык. На этой квартире Ленин прожил
все остальное время своего пребывания в Гельсингфорсе, прибли¬
зительно месяц или больше, до конца сентября или начала октяб¬
ря, когда он переехал в Выборг. Вспоминая теперь, после пяти лет 2, подробности работы и жиз¬
ни Ленина в подполье в Гельсингфорсе, многое я уже позабыл.
В памяти остались лишь отрывочные, наиболее яркие картины и
эпизоды из повседневных наших встреч. 1 В. И. Ленин жил у машиниста Артура Блумквиста. Ред. 2 Воспоминания впервые опубликованы в 1923 г. Ред. 46
Ленин жил среди финского рабочего класса как раз в тот мо¬
мент, когда рабочие организации постановили пригласить его на
свой праздник. Дело в том, что в последнее воскресенье августа
всюду в Финляндии устраивается рабочими организациями тради¬
ционный праздник труда, чистый сбор с коего поступает в кассу
Центральной организации профсоюзов Финляндии. И вот в Гельсингфорсе комиссия, устраивающая праздник,
постановила еще до июльских дней пригласить Ленина в качестве
оратора на этот праздник. Мне было поручено составить и послать
с этой целью пригласительное письмо Ленину. Я письмо написал,
но не успел его послать, как уже Ленин очутился у меня «кварти¬
рантом». Однажды я показал письмо Владимиру Ильичу и расска¬
зал, что это за праздник. Ленин улыбнулся и сказал: — 	Мне придется теперь воздержаться от речей. Правда, празд¬
ник недалеко, но оставим это до другого раза. «Финансовый» вопрос требовал разрешения. Не в том смысле,
что у Владимира Ильича не было денег, но, к несчастью, у него
деньги были русские. Ввиду непрерывного падения курса русских
денег, в то время как курс финской марки не так быстро падал, и
ввиду, кроме этого, валютной спекуляции русскими деньгами, бан¬
ки в Гельсингфорсе меняли русские деньги только на десять марок
одному лицу. У меня же в день на одни газеты больше расходова¬
лось денег. Сам я не мог менять достаточного количества денег,
и неудобно было в качестве начальника милиции ежедневно менять
русские деньги, потому что всех меняльщиков считали спекулян¬
тами и вся пресса вела против них кампанию. Как быть? Как объяснить обилие русских денег у меня? Я обра¬
тился к своим товарищам в управлении и объяснил, что у меня есть
от партии секретное поручение и мне нужно менять русские деньги
на финские, для чего мне нужна их помощь. «После я вам объясню,
и ваши имена будут занесены по этому случаю в историю»,— пошу¬
тил я в заключение. Таким образом я смог пятерых товарищей сра¬
зу послать менять деньги, и «финансовый кризис» Владимира Иль¬
ича был благополучно разрешен. Знал ли кто о пребывании Владимира Ильича в Гельсингфорсе?
Из русских товарищей, проживавших в Финляндии, знал лишь
Смилга. Когда Ленин поселился у меня, он попросил привести к
нему Смилгу. Я сходил к Смилге и привел его к себе на квартиру.
Владимир Ильич стал у него расспрашивать о настроении моряков,
гарнизона, о газете, типографии и прочем. Из финских товарищей
знали лишь некоторые члены ЦК, как Маннер, Куусинен, так как я
им сообщил и устроил свидание с Владимиром Ильичем. Маннер
был в то время тальманом (или председателем) сейма, и в один
прекрасный день мы на извозчике поехали с Владимиром Ильичем
к нему на квартиру. Беседа велась частью на немецком, частью на
русском языке, и я уже забыл содержание ее, помню лишь, что во¬
прос шел об антимилитаризме, по поводу чего Владимир Ильич
заметил, что антимилитаризм — болезнь, присущая маленьким 47
странам, что весьма понятно, так как бремя милитаризма для ма¬
леньких стран непосильно. Но с точки зрения классовой борьбы
антимилитаризм — неправильная позиция, рабочие должны идти
в армию, обучаться военному делу и завоевывать армию в свои
руки, ибо без армии революция невозможна. Товарищ Куусинен имел свидание с Лениным как раз перед
отъездом его в Выборг. Разговор шел исключительно на немецком
языке, и поэтому я, как не понимающий этого языка, забыл все,
что мне про этот разговор было рассказано. Шотман приезжал несколько раз. Он дал мне адрес, куда долж¬
ны были доставляться письма, и вообще организовал почту в Пи¬
тере. Вот раз он приезжает, кажется после корниловских дней,
и говорит мне: — Знаешь, через четыре месяца Владимир Ильич будет у нас
премьер-министром,— и стал объяснять и доказывать свою пра¬
воту. Когда мы пришли к Ильичу, он и говорит: — Владимир Ильич, через четыре месяца вам придется состав¬
лять кабинет, вы будете премьером. Владимир Ильич стал у него расспрашивать подробнейшим об¬
разом про все. Не помню, Шотман ли или Смилга рассказывал про преслову¬
тое Демократическое совещание и называл его болотом. Владимир
Ильич назвал работу совещания болтовней и сказал, что надо бы
взять солдат, окружить Александринку и арестовать целиком это
гнилое болото: достаточно уже наболтали. И спрашивает, хитро
усмехаясь, нельзя ли это как-нибудь нечаянно сделать? Один раз приезжала к Владимиру Ильичу Надежда Констан¬
тиновна '. Ленин нарисовал план, как к нему можно пройти, и пос¬
лал это в письме к Надежде Константиновне. И вот по этому плану
Надежда Константиновна приехала в Гельсингфорс и разыскала
квартиру Владимира Ильича. По мере обострения классовой борьбы и по мере усиления влия¬
ния нашей партии Владимиру Ильичу становилось невтерпеж в
Гельсингфорсе. Ближе к событиям, ближе к Питеру. В один прек¬
расный день Владимир Ильич объявил мне, что он хочет ехать в
Выборг и я должен достать ему парик, краску для бровей, паспорт
и устроить квартиру в Выборге. Я приступил к выполнению задания. Отыскал в газетах объяв¬
ление театрального парикмахера и позвонил к нему относительно
парика, как можно заказать таковой. Он объяснил, что надо прий¬
ти лично, он снимет мерку и изготовит какой угодно. На следующий день, рано утром, мы пошли, стараясь идти по
безлюдным улицам, на Владимирскую улицу. Вошли в парикмахер¬
скую. Парикмахер оказался старым петербуржцем, работал там
в Мариинском театре и был специалистом своего дела. Он рас¬ 1 Н. К. Крупская приезжала к В. И. Ленину в Гельсингфорс два раза. Ред. 48
сказывал нам, как он «обмолаживал» князей, графов, генералов
и прочих аристократов и аристократок. На вопрос Владимира
Ильича, когда парик будет готов, он объяснил, что не раньше двух
недель, потому что это очень кропотливая работа. Вот тебе и на.
А Владимир Ильич предполагал через пару дней уехать. — Может, у вас готовые есть? — спросил Владимир Ильич.
Парикмахер снял мерку с головы Владимира Ильича и спросил,
какого цвета нужен парик. Владимир Ильич сказал, что парик дол¬
жен быть с сединой, примерно так, чтобы он был похож на шести¬
десятилетнего. Бедняга парикмахер чуть не упал в обморок от
удивления. — Что вы? Вы еще такой молодой, ведь вам больше сорока
лет нельзя дать. Зачем же вы берете такой парик? Да у вас седина-
то еще не выступила.— Парикмахер стал самым красноречивым
образом убеждать Владимира Ильича не брать себе преждевре¬
менной старости. Несмотря на все возражения Владимира Ильича,
он долго убеждал не брать седого парика. — Да вам-то не всели равно, какой парик я возьму? — сказал
Владимир Ильич. — Нет, я хочу, чтобы вы сохранили свой молодой вид,— начал
опять убеждать парикмахер. Владимир Ильич стал рассматривать шкафы и, заметив там
седой парик, попросил парикмахера испробовать. С укоризной
взял парикмахер парик и стал примерять. Парик оказался почти
подходящим, нужно было чуть-чуть распороть и перешить. Парик¬
махер обещал сделать к завтрашнему утру. На следующий день
мы пришли снова, парик был готов. Примерили и окончательно
пригнали к голове Владимира Ильича. Парикмахер дал указания,
как его носить, и мы расплатились и распрощались. Я думаю,
что парикмахер и по сей день удивляется Владимиру Ильичу и,
наверно, рассказывает своим посетителям о чудаке, который
мог сойти за молодого человека, но упорно хотел выглядеть
стариком... Когда я на следующий день зашел к Владимиру Ильичу, он рас¬
сказал мне, что учится ходить в парике. Надел парик и спрашивает: — Ну как, заметно, что у меня парик? Я осмотрел тщательно и говорю: — Кто не знает, не заметит. Потом я достал через своих товарищей краску для бровей и
финский паспорт и предоставил все это Владимиру Ильичу. Квар¬
тиру в Выборге я просил подыскать депутата Хуттунена. Когда все
было приготовлено и налажено, я распрощался с Владимиром
Ильичем и его повезли в Выборг, а оттуда через некоторое время —
в Питер. Нелегальная жизнь кончилась... Описывая подробно один из самых замечательных моментов
жизни Владимира Ильича, нельзя не попытаться охарактеризовать
его личность. Общеизвестна старая истина, что характер человека
наилучше выявляется в критической обстановке. Каков был Вла¬ 49
димир Ильич в самую гнусную эпоху в послеиюльские дни керен¬
щины? Удивительное самообладание и хладнокровие. Приехал прямо
с дороги, где всегда можно было ожидать ареста, и сразу сел за
письменный стол за работу. Именно в Гельсингфорсе Владимир
Ильич закончил свою книгу «Государство и революция» '. За все время пребывания в Гельсингфорсе я не заметил во Вла¬
димире Ильиче ни малейшей нервности. Всегда он был в хорошем
настроении. Когда слышал какую-нибудь забавную вещь, смеялся
от души. Работал Владимир Ильич регулярно и усидчиво. Когда работа
выполнена, тогда можно пойти и прогуляться. Иногда вечерком
в темноте мы выходили на улицу и совершали прогулки по городу.
Когда к Владимиру Ильичу приехала Надежда Константиновна,
он мне сказал: — Завтра вы не приходите ко мне, я приду за газетами к вам на
квартиру. И действительно, на следующий день Владимир Ильич вместе
с Надеждой Константиновной пришли через большой парк из Теле
на Хагнесскую площадь, на мою квартиру. Я заметил, что Владимир Ильич при всех обстоятельствах со¬
храняет трезвую оценку событий. Воля у него не железная (это, по¬
жалуй, будет мягко сказано), а стальная. Уж он своего добьется.
Когда я не выполнял вовремя данных заданий, Владимир Ильич
укорял меня: — Что же вы? Почему не сделали? — И как я ни оправдывал¬
ся, он настаивал на своем, пока все не было сделано, как он хотел. Что касается личных нужд и потребностей, то Владимир Ильич
отличался необычайной скромностью. Даже враги не могут ничего
не только сказать, но и придумать на этот счет. Как личность, Владимир Ильич — человек в высшей степени
симпатичный, обаятельный. Это революционер с головы до пят. Воспоминания о Владимире Ильине
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М.. 1984,
т. 2, с. 428-435 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 1 —120. Ред.
Юхо К. Латукка ЛЕНИН В ПОДПОЛЬЕ В
ФИНЛЯНДИИ В последние дни сентября 1917 года в среде рабочих Петрограда
и Москвы и вообще России большевики имели сильное влияние.
Тысячами и десятками тысяч рабочие становились в ряды борю¬
щихся. Шансы Временного (второго коалиционного) правительст¬
ва приостановить революционное движение трудящихся уменьша¬
лись изо дня в день. Ставка Корнилова на контрреволюцию оказалась битой. При¬
зыв «Вся власть Советам!» доносился из всех уголков России.
Даже из глухой провинции поступали сведения, что и здесь среди
беднейших и малоземельных крестьян этот призыв сплачивает их
ряды, не говоря уже об армии, которая все более и более решитель¬
но становилась на революционный путь,— солдаты отказывались
воевать и массами оставляли фронты. Владимир Ильич Ленин по постановлению ЦК РСДРП (б)
проживал в это время в Гельсингфорсе (Финляндия) у Ровно. Но
так как из Гельсингфорса связь с Центральным Комитетом партии,
находившимся в Петрограде, оказалась затруднительной, то яви¬
лась необходимость устроить Ленина где-нибудь поближе. Об¬
ратились ко мне. Я с радостью согласился дать ему приют у себя
в Выборге. В воскресенье 17 (30) сентября, в день, назначенный для приез¬
да Владимира Ильича \ я, встав рано утром и приведя комнату в
надлежащий вид для приема дорогого гостя, пошел в город. Моя
квартира находилась в рабочем квартале города, в так называе¬
мой Таликкала. От радости, что мне предстоит принять вождя русского рево¬
люционного пролетариата, я шагал легко и быстро. «Привезти» Ленина из Гельсингфорса должен был тогдашний
главный редактор местной рабочей газеты Хуттунен, на квартиру
которого я и направился. Дверь открыли. Меня провели в комна¬
ту. «Где же Владимир Ильич? Дайте мне его увидеть поскорей».
В ответ на мои слова Хуттунен сказал: «Пришел за ним? Сейчас
его увидишь, обожди минуточку»,— и вышел. 1 См. подстрочное примечание к с. 27 настоящего издания. Ред. 51
Немного погодя Хуттунен позвал меня, сказав, что Иванов
(Ильич получил паспорт на имя рабочего Сестрорецкого ору¬
жейного завода — Иванова) ждет меня на кухне. Владимир
Ильич сидел у стола и завтракал. Я поздоровался. «Меня зовут
Ивановым»,— потихоньку сказал он мне. Причем по его гла¬
зам можно было прочесть: «Не спутайте меня, Иванова, с кем-
нибудь другим, разыскиваемым по всей России Керенским и
его компанией». Побеседовав немного, мы с Хуттуненом отправились на собра¬
ние, а Ленин остался у него до вечера. И только вечером, забрав
«багаж» (три кипы газет и кое-какой скарб) и наняв извозчика,
мы отправились по направлению к моей квартире. Комната и в особенности книжный шкаф и полка с большим
количеством русской подпольной партийной литературы понрави¬
лись Владимиру Ильичу. Получив утвердительный ответ на свой
вопрос: «Значит, эту квартиру вы, товарищ, предоставляете
мне?», Ленин пожал мне руку и сказал: «Здесь я смогу хорошо по¬
работать». И действительно, в своем новом «рабочем кабинете» он рабо¬
тал. Рабочий день был распределен у него точно. Установлены
были определенные часы, когда вставать утром, для обеда и ужина,
для бесед и дневного отдыха. Только время, когда ложиться спать,
не определялось. «Ну, это будет зависеть от продуктивности истек¬
шего дня, чтобы не осталось чего-либо недоделанного,— сказал
Ленин и тут же добавил: — Хотя мы и требуем для рабочих вось¬
мичасового рабочего дня и даже шестичасового в некоторых от¬
раслях, мы, как партийные работники, не считаемся со своим ра¬
бочим временем». И этот план Владимиром Ильичем выполнялся
точно. Отступления от него допускались им только тогда, напри¬
мер, когда из Петрограда приезжали товарищи. Уже в 7 часов утра Владимир Ильич сидел за письменным сто¬
лом. Каждое утро, уходя на работу (я был сотрудником местной
рабочей газеты «Тюэ» — «Труд»), я заглядывал к нему в комнату,
так как Владимир Ильич просил никогда не уходить, не предупре¬
див его. Он всегда справлялся, когда вернусь, просил сообщать
новости и т. д. «Следите за телеграммами ПТА *, я боюсь и очень
боюсь, как бы мы не прозевали момента. Ведь при вспышке рево¬
люции мы должны быть на месте»,— говорил он мне. И я давал
обещание следить за телеграммами, исполняя его поручения. Дни уходили. Мы очень подружились; беседовали, когда Вла¬
димир Ильич уставал от чтения или писания; шутили иногда. Ин¬
тересно и поучительно было слушать его рассказы про свою жизнь
в эмиграции. При этом Ленин говорил: «Быть может, и вам, това¬
рищи (то есть финнам), придется еще в жизни своей жить в под¬
полье или эмигрантами». И он, как это показали последовав¬
шие в 1918 году события, не ошибся. х ПТА — Петроградское телеграфное агентство. Ред. 52
В моей памяти осталось несколько интересных эпизодов из жиз¬
ни Владимира Ильича в моей квартире. По газетам он усердно следил за событиями в России и в других
странах. Почту с утренними петроградскими газетами (они полу¬
чались в Выборге в 11 часов утра) он ожидал, как голодный обеда.
Интересно было смотреть, как бегали его глаза по столбцам газет,
ни одна малейшая заметка не ускользала от его глаз. «Нельзя ли
достать газет крайне правых партий?» — спрашивал он, и прихо¬
дилось доставать. Особенно набрасывался Ленин на черносотенные газеты. Ведь
они критиковали шаги Временного правительства и указывали на
те силы, группировки, которые способны были на контрреволюцию.
А это нужно было Владимиру Ильичу для его статей, которые он
писал и которые мною отправлялись в Петроград. Событиями местного характера Владимир Ильич также интере¬
совался. Узнав, что я часто бываю в Выборгском Совете рабочих
и солдатских депутатов, он дал мне задание выяснить отношение
выборгского гарнизона к большевикам на случай захвата послед¬
ними власти в Петрограде. Эту задачу я легко выполнил, благода¬
ря товарищам Ракову и Половову, которые имели точные сведения
о настроении квартировавших в Выборге полков. Ленин давал ценные указания, как в дальнейшем вести работу
в армии. Впервые он также указал на необходимость тесной связи
между русскими войсками и финскими рабочими организациями. В Выборгский Совет часто приезжали докладчики. Во время
пребывания Владимира Ильича в Выборге предполагалось, между
прочим, выступление с докладом о текущем моменте эсерки Марии
Спиридоновой. Узнав об этом, я сообщил Владимиру Ильичу. Но
лучше было бы ему об этом не говорить, ибо Владимир Ильич тот¬
час же начал обсуждать вопрос, как ему поступить, чтобы присут¬
ствовать на данном докладе. И несмотря на то что я указал ему на
полную недопустимость такого шага, он настаивал на своем: «Про¬
слушать Спиридонову сейчас, в данный момент, политически мне
очень важно и полезно».— «Этого я не отрицаю, товарищ,— отве¬
тил я,— но по многим причинам этого нельзя устроить, вас могут
захватить агенты Временного правительства». На счастье, у меня мелькнула мысль, с которой Ленин тотчас же
согласился. Я обещал сам быть на докладе и взять с собой одного
товарища, знающего стенографию. «Полная напечатанная стено¬
грамма будет в ваших руках на другой же день после доклада»,—
сказал я Владимиру Ильичу. На следующий день было получено
известие, что доклад Спиридоновой не состоится. Дома я передал
это Владимиру Ильичу, и он успокоился и, шутя, разбирал вопрос,
какая кара была бы мне от партии в том случае, если бы я не удер¬
жал Ленина и он на докладе был бы арестован. Когда стало ясно, что второе коалиционное правительство сто¬
ит накануне своего падения, Владимир Ильич попросил приносить
ему и вечерние газеты. 53
С этой целью я бывал в городе и по вечерам. Не помню — 6 или
7 (19 или 20) октября я получил вечерние газеты, содержавшие
официальное сообщение о смене кабинета. Владимир Ильич, узнав,
что в новый состав правительства входят Гвоздев, Ливеровский,
Кишкин и пр., глубоко вздохнул и сказал: «Значит, наконец послед¬
нее правительство Керенского сформировано». Хотелось мне ему
сказать, что, следовательно, следующим будет правительство
«тов. Иванова», но все же не сказал. В те же дни было получено из Москвы сообщение, что на вы¬
борах районных дум большевистский список собрал значительное
количество голосов. В какой-то газете, хорошо не помню в какой,
было сообщено еще, что из 17 тысяч солдат московского гарнизона
14 тысяч отдали свои голоса большевистскому списку. «Я не по¬
нимаю, почему при таких обстоятельствах они не берут власти в
свои руки?!» — вырвалось у Владимира Ильича. Ленин жил революцией и сам бурлил, как революция. Помню, что он два-три раза писал довольно длинные письма
в Петроград товарищам, руководившим движением, в которых
отмечал, что история никогда не простит нам. если мы не возьмем
власти в свои руки теперь '. На одно свое письмо Владимир Ильич по каким-то техническим
причинам не получил ответа. Тогда он написал новое письмо, где
указывал, что он сам, без разрешения ЦК партии, выйдет из под¬
полья и прибудет в Петроград руководить революционным движе¬
нием пролетариата. И только приезд Шотмана помешал ему ис¬
полнить свое решение. Помню, каких трудов стоило Шотману уго¬
ворить Владимира Ильича остаться еще на неделю. Ленин согласился, но Шотман должен был написать на клочке
бумаги, что он, Шотман, от имени ЦК партии не разрешает само¬
вольного приезда Ленина в Петроград. «А подпись? — заметил
Владимир Ильич.— Поставьте и дату». Эту историческую бумажку
я взял у Шотмана и сунул в ящик комода. Там она осталась после
отъезда Владимира Ильича; после моего бегства, при власти белых
в Финляндии, она была сожжена моими родственниками из опасе¬
ния репрессий со стороны белых. В последнюю неделю пребывания Владимира Ильича у меня он
с раннего утра до поздней ночи работал, готовился к назревающим
событиям. В субботу 7 (20) октября прибыл наконец долгожданный Эйно
Рахья с поручением от ЦК партии доставить Ленина в Петроград.
Времени не стали терять. Смастерили парик, сделавший нашего
Владимира Ильича неузнаваемым — финским пастором. При расставании я пожелал Владимиру Ильичу счастливого
пути и успеха в разрешении политических вопросов, находивших¬
ся в порядке дня в России. «Следуйте нашему примеру»,— был
сердечный ответ Ленина, и они вышли. Сели на трамвай и скоро 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 280—283, 340—344. Ред. 54
были на вокзале. Поезд в 2 часа 35 минут дня дал свисток — «Ок¬
тябрьская революция» была на пути в Россию. На станции Райво-
ла наши путешественники оставили площадку вагона; часа через
два Владимир Ильич на тендере паровоза, на котором машинистом
был Ялава, и Эйно Рахья в первом вагоне поезда переехали гра¬
ницу и на станции Ланская оставили поезд. Через две недели, 25 октября (7 ноября), Октябрьская рево¬
люция стала фактом. Ленин всегда с нами. М., 1967, с. 155—
159
Г. Э. Ялава «КОЧЕГАР»
ПАРОВОЗА № 293 После июльских событий 1917 года контрреволюция в России, как
известно, перешла в наступление. Ленин вынужден был вновь уйти
в подполье. В конце августа, когда ночи были уже холодными, заявились
ко мне вечером товарищи. Посидели, потолковали, а потом спро¬
сили: — 	Ну как, старый конспиратор, возьмешься переправить через
реку одного старичка? Предупреждаем, что работа будет ответ¬
ственная и опасная. Сможешь ли? Я, конечно, согласился, и мы тут же разработали до мельчай¬
ших подробностей план переправы Ильича через границу. 22 	августа (4 сентября) 1917 года 1 из Петрограда по распи¬
санию вышел дачный поезд № 71. Он держал путь на Райволу.
Паровоз был подан вовремя; на нем стоял номер 293. На подходе
к станции Удельная, что в десяти верстах от Петрограда, я стал
внимательно всматриваться в темноту, как вдруг увидел среднего
роста коренастого человека, быстро идущего к паровозу. Человек
был в кепке, в старой «тройке» — обычной одежде питерского ра¬
бочего, с гладко выбритым лицом. Он подбежал к машине, не гово¬
ря ни слова, цепко схватился за поручни и вскарабкался в паро¬
возную будку. Ленин — а это был он — приветливо поздоровался и снял паль¬
то. Он попытался было пошутить с моим помощником, но, увидев,
что тот ни слова не понимает по-русски, весело рассмеялся, а за¬
тем, вскочив в тендер, дружелюбно хлопнул помощника по плечу и
этим дал знать, что тот может спокойно сидеть на своем месте и
курить. А что касается дров, то... Ильич, легко взобравшись на
дровяной штабель, с необычайной сноровкой и ловкостью начал
аккуратно укладывать дрова в клетку. Ильича нужно было довезти до станции Териоки. На границе —
в Белоострове — всегда проходила тщательная проверка докумен¬
тов всех едущих пассажиров. Проверить документы могли и у паро¬
возной бригады. 1 Это было не позднее 6(19) августа 1917 г. Ред. 56
Поезд стоял в Белоострове 20 минут. Здесь полагалось наби¬
рать воду. Колонка находилась в стороне. Прибыв на станцию, я
заметил, что по платформе в этот раз сновало особенно много по¬
лицейских и юнкеров. Я быстро отцепил паровоз от состава, отъ¬
ехал к колонке и простоял там с таким расчетом, чтобы подойти об¬
ратно к поезду к самому отправлению. Как только раздался третий звонок, я прицепил паровоз к со¬
ставу, дал резкий свисток и поехал. А через несколько минут мы
были уже по ту сторону границы, в Финляндии. Владимир Ильич
стал оживленно беседовать со мной. Он расспрашивал о настрое¬
нии финских рабочих, о событиях в Финляндии, говорил о пер¬
спективах финляндской революции. На станции Териоки, на пятидесятом километре от русской гра¬
ницы, Ленин сошел с поезда. Перед тем как сойти, Ильич дружески
пожал мне руку. На платформе Ильич еще раз приветливо махнул
рукой в сторону паровоза и вместе со встретившими его товарища¬
ми отправился в деревню Ялкала, где и прожил до переезда в Гель¬
сингфорс. 7 (20) октября 1917 года я вновь вез Владимира Ильича Лени¬
на. На этот раз из Финляндии в Петроград. Сел он ко мне на паро¬
воз на станции Райвола. Затем, уже в годы Советской власти, я навещал Ленина в Мо¬
скве, в Кремле, и всегда встречал с его стороны теплый и сердеч¬
ный прием. Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984,
г. 2. с. 426—427
Н. П. Растопчин НА VI СЪЕЗДЕ В конце июня — начале июля 1917 года в «Правде» стали появ¬
ляться сообщения о подготовке партийного съезда — первого пос¬
лереволюционного съезда РСДРП (б). Этого события мы, больше¬
вики, особенно в провинции, ждали с большим нетерпением. В то время я был председателем Костромского городского ко¬
митета партии и редактором газеты «Северный рабочий». Нетруд¬
но представить мою радость, когда меня избрали делегатом на VI 	съезд. Петроград встретил нас неприветливо. Здесь подняла голову
контрреволюция. Временное правительство арестовало ряд руково¬
дящих партийных товарищей, «Правда» была разгромлена, пар¬
тия, по существу, находилась в подполье. 26 	июля на Выборгской стороне в Народном доме по Большому
Сампсониевскому проспекту (ныне проспект К. Маркса) открылся VI 	съезд партии. Подобно многим другим делегатам, я пришел в
этот день на съезд еще задолго до начала заседания. Как приятно
было после стольких лет разлуки встретить старых товарищей по
подпольной работе, по тюрьмам, ссылкам. Долгие рукопожатия,
увлажненные глаза и вопросы, вопросы без конца... Всех встреч не упомнишь, но расскажу об одной. Мы уже уса¬
живались на места в зале, когда вдруг сзади меня послышался низ¬
кий звучный голос: — 	Кого вижу! Друг снова нашелся! И Яков Михайлович Свердлов протягивает мне руку. Все та¬
кой же бодрый, веселый, приветливый, может быть, только чуточку
постарел за те 13 лет, что мы не виделись. В 1903 году в Нижнем
Новгороде я под его руководством приобщился к революционной
работе, у меня была партийная кличка Друг, а Якова Михайловича
мы называли тогда Андреем или Кумом. Но поговорить в тот момент нам не пришлось; Михаил Степа¬
нович Ольминский, открывавший съезд, уже стоял на своем месте
и нетерпеливо поглядывал в зал. В президиум вошли Свердлов, Сталин, Ольминский и др. Пред¬
ложение избрать председателем съезда В. И. Ленина было встре¬
чено бурными аплодисментами. 58
Владимира Ильича на съезде не было, но он руководил им из
подполья, через И. В. Сталина, Я. М. Свердлова, Г. К. Орджони¬
кидзе и др. Преследуемый полицией, Ленин скрывался в это время
на станции Разлив. Правительство Керенского, сфабриковав про¬
вокационно обвинение Ленина, развернуло гнусную кампанию
травли и клеветы, которая должна была, по замыслу контррево¬
люционеров, создать благоприятную обстановку для физической
расправы над вождем большевистской партии. На улицах Петро¬
града пестрели объявления Временного правительства, призывав¬
шие население доставить Ленина властям живым или мертвым. Судьба Ленина волновала всех делегатов. Поэтому на съезде
сразу же встал вопрос о нем. Окончательное решение этого вопроса
было вынесено на специальное заседание. После этого с докладом
организационного бюро съезда выступил Свердлов. Указав на
сложность обстановки, в которой собирался съезд, Яков Михай¬
лович отметил, что «только благодаря энергии Выборгского крас¬
ного района удалось осуществить созыв съезда здесь, в Петербур¬
ге», предложив выразить от имени съезда благодарность Выборг¬
скому району за гостеприимство. Первое заседание закончилось. Я подошел к Свердлову, кото¬
рый о чем-то оживленно разговаривал со Сталиным. Он познако¬
мил нас. — Из Костромы? — переспросил Иосиф Виссарионович.—
Это интересно. Вам сейчас куда? На Петроградскую сторону?
Пойдемте вместе. К нам присоединились Ногин, которого я знал как Макара по
работе в Московском окружном комитете в 1908 году, Ломов-
Оппоков, знакомый мне по Саратову и Петербургу, и кто-то еще.
Так небольшой группой мы и вышли на улицу. По дороге решили
зайти в кофейню. Хотелось побыть одним, поговорить без помех.
Нам повезло: кроме хозяина, сонно клевавшего за стойкой, в по¬
мещении никого не было. Усевшись за отдельным столиком, мы заказали по стакану сур¬
рогатного кофе и, медленно прихлебывая по глоточку, говорили
о своих делах. Яков Михайлович припомнил, как в Нижнем Нов¬
городе выпускали листовки и воззвания, отпечатанные на усовер¬
шенствованном мною гектографе, как потом, уже пользуясь рези¬
новым шрифтом, печатали «Манифест Коммунистической партии». Долгое время мы размножали нашу литературу на обычном
гектографе, но вдруг неожиданно разбогатели: Кум — Свердлов
приобрел где-то каучуковый шрифт, и дело должно было пойти
значительно лучше. Ведь с гектографа много оттисков не сделаешь,
а теперь перед нами открывались неограниченные возможности. Как-то ко мне на квартиру прибежала одна из подпольщиц. — Кума взяли! Прячь все и беги отсюда,— запыхавшись, про¬
говорила она. Я решил спасти наборную кассу со шрифтом. Завернул ее в чер¬
ный платок и выскочил на улицу. 59
Некоторое время побродил по городу, слежки за мной как будто
не было. Тогда я направился к окраине, где хотел спрятать кассу.
И только тут я заметил, что следом идет подозрительный человек.
Неподалеку находилось кладбище. «Вот,— думаю,— сейчас свер¬
ну туда, за могилами и памятниками меня не сыщет». Не тут-то
было! Незнакомец преградил мне дорогу. — Что несешь? — Да вот икону божию несу матери на могилку,— пытался
я выкрутиться. Шпик быстро выхватил у меня из рук сверток, увидел листовки
и какой-то запертый ящик и потащил меня в участок. Там взлома¬
ли ящик-кассу и обнаружили наш шрифт. Охранке так и не удалось связать нас со Свердловым по одному
делу. Держались мы крепко. Промариновав Свердлова несколько
месяцев в тюрьме, полицейские вынуждены были выпустить его за
отсутствием улик. А я и еще один товарищ были высланы на три
года на Север. Вот обо всем этом мы и вспомнили с Яковом Михайловичем за
стаканом кофе. Потом разговор перешел на тему текущих собы¬
тий. Свердлова и Сталина очень интересовало, что происходит у
нас в Костроме. Я постарался подробно нарисовать обстановку.
Большевистское руководство укрепилось в Костромском Совете
рабочих депутатов и в профсоюзах уже вскоре после Февральской
революции. Фабричные комитеты на предприятиях осуществляли
рабочий контроль над выплатой заработной платы, следили за
обеспечением предприятий топливом и сырьем. Повсюду на заво¬
дах и фабриках были созданы красногвардейские дружины, пред¬
ставлявшие собой реальную вооруженную силу рабочего класса. Сталин внимательно слушал, время от времени кивал головой.
Вдруг он спросил: — А вот у вас, в Костроме, работает Данилов. Вы не знаете,
откуда он к вам пришел? Данилов был одним из видных наших работников. Я его хорошо
знал, но ответить на заданный вопрос не смог. Иосиф Виссарионо¬
вич стал меня подробно расспрашивать о его работе и, очевидно,
остался доволен моим отзывом. Оказывается, он встречался с Да¬
ниловым в редакции «Правды» еще в 1912 году. Так мы просидели в кофейне несколько часов. На втором заседании съезда с политическим отчетом Централь¬
ного Комитета партии выступил И. В. Сталин. Излагая ленинскую
тактику партии в борьбе за социалистическую революцию, он го¬
ворил о том, что революция, вопреки воле буржуазии, развивается,
что пора ставить вопрос об осуществлении контроля над производ¬
ством и распределением продуктов, о передаче земли крестьянам,
передаче власти из рук буржуазии в руки рабочего класса и кресть¬
янской бедноты. Кончилось двоевластие, Советы потеряли власть, 60
они дискредитировали себя в глазах трудящихся. Лозунг «Вся
власть Советам!» должен быть снят. Однако в отчете ЦК подчерки¬
валось, что речь идет не о Советах вообще, а лишь о тех Советах,
работой которых руководили меньшевики и эсеры. «Мирный пери¬
од революции кончился, наступил период немирный, период схва¬
ток и взрывов...» Партия была нацелена на вооруженное вос¬
стание. Съезд утвердил отчет Центрального Комитета и одобрил его
работу «в деле руководства политической деятельностью РСДРП
и политическими выступлениями рабочего класса». Группа троцкистов попыталась было высказаться против линии
партии на пролетарскую революцию. Они, видите ли, считали, что
победа социализма в России невозможна. Съезд дал решительный
отпор троцкистам. Наша работа проходила в строго конспиративной обстановке,
но это не нужно понимать узко. Мне пришлось где-то читать о не¬
легальном положении VI съезда. Автор писал, что делегаты слуша¬
ли Сталина, сгруппировавшись вокруг него и опустив на окнах за¬
навески. Это не соответствует истине. Делегаты не прятались в
буквальном смысле этого слова. Такие мастера конспирации, как
Сталин, Свердлов и другие, которые руководили работой съезда,
старались сделать так, чтобы его участники сливались с повсе¬
дневной жизнью большого города, чтобы ничем не выделялись сре¬
ди жителей. И это удалось как нельзя лучше. Делегаты собирались и расходились маленькими группами
и в одиночку, в перерывах рассеивались в уличном движении, обе¬
дали в общественных столовых, а ночевали в разных местах. Нелег¬
ко было ищейкам Керенского разыскать нас — ведь на съезд соб¬
рались в основном революционеры-профессионалы, старые под¬
польщики. На съезде был проведен сбор анкетных данных. На анкету отве¬
тил 171 делегат. Из них в революционном движении каждый уча¬
ствовал в среднем не менее десяти лет. Сто десять делегатов от¬
были в общем 245 лет тюремного заключения; 10 делегатов отбыли
41 год каторги; 150 человек подвергались аресту 549 раз. Интерес¬
на в анкете еще одна деталь: средний возраст делегатов составлял
29 лет, самому старшему было 47. Вот каких людей пытались разыскать шпики Керенского! По вопросу о явке В. И. Ленина на суд выступил Серго Орджо¬
никидзе. Он сообщил, что «социалист» Керенский поручил вести
дело известному царскому тюремщику, прокурору Александрову.
А это значило, что Ленина просто хотят убить. — 	Мы ни в коем случае не должны выдавать товарища Лени¬
на,— сказал Серго. Кое-кто из делегатов высказался за то, что Ленин должен
явиться на суд реакционеров, с тем чтобы превратить его в суд над
правительством. Но Дзержинский и Сталин выступили против этих
демагогических рассуждений. 61
— 	Мы должны ясно и определенно сказать,— говорил
Ф. Э. Дзержинский,— что хорошо сделали те товарищи, которые
посоветовали товарищу Ленину не арестовываться. Мы должны
ясно ответить на травлю буржуазной прессы, которая хочет рас¬
строить ряды рабочих. Съезд полностью поддержал позицию ЦК партии по этому
вопросу. Выразив протест революционного пролетариата, деле¬
гаты восторженно встретили предложение послать приветствие В. 	И. Ленину. Вслед за отчетом ЦК партии на повестке дня съезда стояли
доклады с мест. Были заслушаны доклады московской, петро¬
градской, уральской, закавказской и других партийных орга¬
низаций. Все выступавшие отмечали рост влияния большеви¬
ков. За три месяца — от Апрельской конференции до VI съез¬
да — число партийных организаций выросло с 78 до 162, а коли¬
чество членов партии возросло за это время втрое — с 80 ты¬
сяч до 240 тысяч. Большевистская партия к этому времени имела свои органи¬
зации во всех промышленных, сельскохозяйственных и наци¬
ональных районах страны, а также и в армии. К VI съезду пар¬
тия имела 42 печатных органа общим тиражом 320 тысяч экзем¬
пляров. Гонения, которым подвергались большевики в июльские дни, не
подорвали их престижа среди трудящихся, а, наоборот, еще боль¬
ше подняли его. Презрительно называя меньшевиков и эсеров
«социал-тюремщиками», рабочие и солдаты, как рассказывали
делегаты с мест, уходили из соглашательских партий, пополняя
ряды большевиков. Правительство Керенского продолжало наступать на револю¬
цию. 29 июля мы собрались утром. Когда уже все сидели на местах,
председательствовавший на съезде неожиданно, не открывая за¬
седания, объявил получасовой перерыв. Члены президиума и ЦК
удалились на закрытое совещание. Оказывается, в тот день газеты
опубликовали сообщение правительства о том, что военному ми¬
нистру и министру внутренних дел разрешается закрывать съезды
и собрания. Это было направлено прямо против нас. Временное
правительство, конечно, было информировано о съезде большеви¬
ков, но не могло дознаться, когда и где он состоится. Теперь в слу¬
чае обнаружения съезда контрреволюционеры получали возмож¬
ность тотчас же с нами расправиться... В этот день мы заслушали только приветствие съезду от Аме¬
риканской социалистической рабочей партии и разошлись. Очередное заседание состоялось на следующий день вечером.
Боюсь утверждать наверное, но мне припоминается, что мы собра¬ 62
лись тогда уже у Нарвских ворот, в здании школы, где проходила
последние дни работа съезда. На этом заседании довелось высту¬
пить и мне. Доклад о войне и международном положении сделал Бухарин.
Не видя разницы между богатым и беднейшим крестьянством, он
утверждал, что крестьяне настроены оборончески, что они нахо¬
дятся под влиянием буржуазии и не пойдут в революции за рабо¬
чим классом. Жонглируя фразами, он стремился «научно» подор¬
вать ленинские принципы рассуждениями о бессилии пролетариа¬
та перед блоком буржуазии и крестьянства. VI съезд отверг капитулянтскую линию Бухарина и в своих ре¬
золюциях указал на необходимость самой решительной борьбы за
создание и укрепление союза рабочего класса с беднейшим кресть¬
янством как необходимого условия для победы социалистической
революции. Исходя из ленинских установок, съезд поставил перед
партийными организациями задачу — добиваться сплочения бед¬
нейших слоев крестьянства вокруг рабочего класса, организовать
их и подготовить к борьбе за диктатуру пролетариата. Соратники и ученики В. И. Ленина уверенно вели съезд. Руко¬
водящие указания Владимира Ильича легли в основу их докладов.
Спокойствие, корректность, выдержка единомышленников вели¬
кого Ленина произвели огромное впечатление на всех деле¬
гатов. Суетливый Бухарин, снисходительно-пренебрежительный
Преображенский вызывали у нас чувство неприязни и недо¬
верия. Ни по одному вопросу съезд не поддержал оппортунистов, он
твердо занял ленинскую позицию во всех решениях. Несмотря на бушевавшее кругом пламя контрреволюции,
VI съезд работал спокойно. Красногвардейцы Нарвского района
организовали надежную охрану. Как потом вспоминали некоторые
из них, созданием охраны занимался Ф. Э. Дзержинский. Воору¬
женные винтовками и пулеметами рабочие круглосуточно дежури¬
ли вокруг школы, где проходил съезд. В интересах конспирации им
не сообщили, какую службу они несут. В течение нескольких дней,
наблюдая непосредственно за улицей, куда сходилось около трех¬
сот участников съезда, наша охрана так и не заметила никаких
отклонений от нормальной жизни улицы. И лишь спустя много лет,
прочитав о времени и месте работы съезда, они узнали, какая от¬
ветственность была возложена на них партией. Съезд принял резолюции о текущем моменте и войне, о поли¬
тическом и экономическом положении, о задачах профессиональ¬
ного движения, о союзах молодежи и т. д. Эти решения имели ве¬
личайшее историческое значение в подготовке и проведении проле¬
тарской революции. VI съезд принял новый Устав партии, в кото¬
ром указывалось, что все организации партии должны строиться
на началах демократического централизма. 63
В состав ЦК съезд избрал В. И. Ленина, И. В. Сталина,
Я. М. Свердлова, Ф. Э. Дзержинского, Ф. А. Сергеева (Артема), С. 	Г. Шаумяна и др. 3 августа делегаты собрались на последнее — пятнадцатое по
счету — заседание. При общем одобрении Серго Орджоникидзе
попросил объявить делегатам имя члена ЦК партии, получившего
при выборах в ЦК большинство голосов; в его лице съезд будет
приветствовать вождя партии. Имя Ленина, которое назвал пред¬
седательствующий Свердлов, делегаты встретили овацией. В заключение выступил один из старейших членов партии —
Виктор Павлович Ногин. Он подчеркнул, что нашей партии выпала
счастливая задача — быть не только пропагандистом идей социа¬
лизма, но и подойти вплотную к претворению в жизнь нового уст¬
ройства общества. Он сказал: — 	Как бы ни была мрачна обстановка настоящего времени,
но она искупается зато величием задач, стоящих теперь перед на¬
ми как партией пролетариата, который не может не победить и по¬
бедит! А теперь за работу!.. Его слова тонут в буре аплодисментов. Делегаты поют «Интер¬
национал». Величественному в своей простоте гимну пролетариа¬
та становится тесно в стенах помещения. И долго мы еще не расходимся, делясь впечатлениями, про¬
щаясь с друзьями, обсуждая перспективы работы на местах. Летопись Великого Октября. Апрель —
октябрь 1917 г. М., 1958. с. 141 — 148
И. П. Флеровский НА VI СЪЕЗДЕ РСДРП (б) Это был один из наиболее замечательных съездов нашей партии
прежде всего потому, что он собирался в момент крутого перелома
в политическом положении революционной России. Июльские со¬
бытия отбросили социал-соглашательские партии в объятия
контрреволюционной буржуазии, власть фактически перешла в ру¬
ки военной, палаческой клики, для которой Временное правитель¬
ство являлось лишь маскировочной ширмой. Кончился мирный
период развития революции. Съезду предстояло определить новую
тактику борьбы за переход власти к рабочему классу и бедней¬
шему крестьянству, за социалистическую революцию. Съезд был примечателен и по числу делегатов и по их партий¬
ному стажу. На съезде присутствовало 157 делегатов с решающим
голосом и 110 с совещательным. За короткое время, прошедшее
после Апрельской конференции, число членов партии утроилось,
партия стала мощным 240-тысячным коллективом, крепко спло¬
ченным вокруг ленинского ЦК. По партийному стажу делегатов съезд состоял почти исклю¬
чительно из подпольщиков, и только четыре делегата работали в
большевистских организациях меньше одного года. 77 делегатов
имели стаж от 10 до 15 лет. Радостно было встретить старых
товарищей по партийной работе, по тюремному заключению, эта¬
пам и ссылкам. «Здравствуйте, товарищ Макар». Тот секунду смотрит на меня,
затем лицо его расплывается в улыбке, и он крепко жмет мне
руку. Мы весело вспоминаем, как он, товарищ Ногин, после Лон¬
донского съезда прибыл к нам в Сормово, как мы встретились
случайно на улице и как я принял его за подозрительную лич¬
ность. К нам подходит и тот, у кого была явка, тов. Данилов. Он
старейший сормовский большевик, чертежник, а сейчас на съезде
делегатом от сормовской, моей родной организации. Вот Исаак Кизельштейн. Он москвич. Весной 1909 года я
приехал на Московскую областную конференцию делегатом сор¬
мовской организации. Кизельштейн весь вечер знакомил меня с
Москвой, а около 12 часов ночи повел на «крайний случай» (квар¬
тира, временно ставшая конспиративной.— Ред.)у где лишь после
долгих уговоров меня решились впустить. В конце этого же года 3 Заказ 2428 65
мы встретились с Кизельштейном уже в Пинеге, в архангельской
ссылке, а затем во время войны в сибирской ссылке, в Верхолен-
ском уезде. Сейчас на съезде он делегат от калужской партийной
организации. Вот товарищ Воробьев, канавинский рабочий. С ним вместе
мы удирали летом 1907 года от полиции, окружившей нашу Ни¬
жегородскую общегубернскую партийную конференцию. Я. М. Свердлов. С ним я познакомился недавно. Это он меня
направил в Кронштадт на партийную работу. Но мы с ним земляки,
нижегородцы, и у нас много общих друзей и товарищей. Больше
всего товарищей по Питеру. Вот М. С. Ольминский. Встречи с ним у меня были в 1913 году
в редакции журнала «Просвещение», который он редактировал.
Старейший член партии, бывший народоволец. Он открывал
VI съезд партии. Вот Лацис (Дядя), Евдокимов, с которыми в 1915 году шли
этапом в сибирскую ссылку. Милый товарищ Самойлова Конкор¬
дия — прообраз Наташи в кинотрилогии о Максиме. И много
других... На съезде кронштадтская партийная организация, включавшая
3 тысячи членов партии, имела троих делегатов, в числе которых
был и пишущий эти строки. В канун открытия съезда — 25 июля —
состоялось частное совещание делегатов съезда, на котором при¬
сутствовало 30 человек с решающим голосом и 20 — с совещатель¬
ным. Был принят регламент съезда, а затем обсуждался порядок
докладов с мест. Этим докладам придавалось весьма большое
значение — необходимо было иметь после июльских дней картину
общего положения в России и состояния партийных организаций,
в особенности находившихся под ударом наступающей контррево¬
люции. Доклады с мест были намечены от областей, и только трем
городам были предоставлены самостоятельные выступления: Пет¬
рограду, Москве и Кронштадту. Кронштадт и наша парторгани¬
зация могли гордиться тем большим значением, которое придавала
партия революционному городу-крепости. На следующий день съезд начал свою работу. В докладе от
организационного бюро по созыву съезда Я. М. Свердлов с со¬
жалением отметил, что «съезду придется отказаться от тех доклад¬
чиков, к голосу которых мы привыкли прислушиваться». Особенно остро чувствовалось отсутствие Владимира Ильича.
Ведь ни один партийный съезд, за исключением первого, ни одна
партийная конференция не проходили без его участия и руководя¬
щего влияния. Впрочем, нам, кронштадтским делегатам, было
известно, что и на этом съезде слово Ленина будет сказано. На¬
кануне отъезда из Кронштадта я читал корректуру ленинской
статьи, присланной Кронштадтскому комитету для напечатания.
Она вот-вот должна появиться на съезде — эта небольшая брошю¬
ра под скромным заголовком «К лозунгам». 66
После отчетных докладов ЦК — о политической (Сталин),
об организационной (Свердлов) и издательской деятельности
ЦК — съезд перешел к заслушиванию докладов с мест. Этим
докладам было уделено четыре заседания,— так велик был ин¬
терес делегатов к положению на местах. И это естественно.
Доклады с мест представляли материал по обмену опытом. Из них
мы узнали о наиболее успешных методах партийной работы, о
причинах неудач и т. д. Так создавался важный коллективный
опыт, обобщаемый в резолюциях и решениях руководящих орга¬
нов партии. С докладом о деятельности кронштадтской партийной органи¬
зации мне довелось выступить на шестом заседании съезда 28 ию¬
ля. Много выступавший на митингах, на заседаниях Кронштадт¬
ского и Петроградского Советов, сломавший немало копий на
протяжении своей партийной жизни в спорах с меньшевиками и
эсерами, здесь, на трибуне съезда, я испытывал глубочайшее
волнение и даже некоторую робость. Чем это объяснить? Должно
быть, тем чувством большой ответственности за каждое слово,
произносимое с этой, важнейшей для члена партии, трибуны. Пос¬
ле своего выступления я беседовал с рядом товарищей на эту
тему: оказывается, они испытывали те же чувства. Говоря о последствиях июльских событий, в которых Крон¬
штадт занял видное место, я отметил, что на первых порах был
некоторый упадок настроений, но он скоро миновал. «События,—
говорил я,— ясно показали кронштадтцам, что к активности
должна прибавиться революционная осторожность». Последнее
слово не мое, я сказал «выдержка», а секретарю понравилось
записать другое. Опущено также то, что в ходе июльских собы¬
тий кронштадтцы приобрели недостающий им революционный
опыт, об отсутствии которого накануне июльских дней говорил
В. И. Ленин. Восьмое заседание съезда — 29 июля — началось с объявле¬
ния перерыва на полчаса для совещания президиума и членов
ЦК. Дело в том, что в этот день было опубликовано постановление
Временного правительства, предоставляющее министрам — воен¬
ному и внутренних дел — право закрывать съезды и собрания.
Было совершенно ясно, что это постановление направлено против
нашего съезда и что над съездом нависла угроза закрытия.
Ввиду такой угрозы совещание решило немедленно произвести
выборы ЦК. В протоколах выборы ЦК не отражены. Они происхо¬
дили закрытым голосованием, причем предварительно обсужда¬
лась каждая кандидатура, кроме кандидатур широко известных
товарищей; во время обсуждения кандидат удалялся за дверь об¬
ширного зала в помещении Сампсониевского братства (Выборг¬
ская сторона), где происходил съезд. Были избраны вместо
девяти 21 член ЦК и 10 кандидатов. Рост партии и объема пар¬
тийной работы потребовал расширения состава руководящего ор¬
гана. 67
На следующий день съезд сменил место своей работы.
«Глубже забрались в старое подполье»,— шутили делегаты. Мы
перешли к Нарвской заставе и разместились в небольшой классной
комнате школы. Было здесь очень тесно, но как-то уютнее и
товарищески интимнее. Здесь были сделаны доклады о текущем
моменте, и как раз к этому времени из Кронштадта была достав¬
лена брошюра Ленина «К лозунгам». Каждому делегату был
вручен экземпляр брошюры, и все жадно принялись за чтение
работы вождя. Кое-кому показалось очень странным предложение
Ленина снять столь привычный и дорогой лозунг «Вся власть
Советам!». Но предложение вытекало из ленинского анализа по¬
литической обстановки после июльских событий, а оспорить этот
анализ было просто невозможно. Ленинский анализ текущего момента имел решающее значе¬
ние для съезда. Он был положен в основу доклада Сталина и
большинства выступлений делегатов. Резолюция по докладу «О политическом положении», а затем
и манифест, выработанный Центральным Комитетом по поруче¬
нию съезда, отразили ленинские положения и ленинское вдохнов¬
ляющее и руководящее влияние на съезд. По пересмотру программы съезд ограничился подготовитель¬
ной работой секции. Новая программа была насущно необходи¬
ма, но и в создавшихся политических условиях обсуждать и
принимать ее было просто невозможно. Съезд принял протокол
секции, в котором было записано: «В недалеком будущем необхо¬
дим созыв специального съезда для выработки новой партийной
программы». 3 августа съезд закончил работу. Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в /917 г. Л.,
1967, с. 217—222
К. Я. Каулин ОБЪЕДИНИЛИСЬ ВОКРУГ
ЛЕНИНСКОГО ЗНАМЕНИ С 26 июля по 3 августа в Петрограде полулегально заседал
VI съезд РСДРП (б). На съезде участвовали также делегаты от
СДЛК в количестве 10 человек, в том числе П. Стучка, Я. Ленц-
манис, Э. Эфферт, К. Гайлис, А. М. Дижбит и др. Съезд объединился вокруг ленинского знамени борьбы, он на¬
целил партию большевиков на вооруженное восстание, на завоева¬
ние диктатуры пролетариата. Захватив после июльских дней всю власть в свои руки, буржуа¬
зия стала усиленно готовиться к созданию неприкрытой контр¬
революционной диктатуры. Важнейшую роль в этом наступлении
контрреволюции должен был сыграть заговор генерала Корнилова,
попытка двинуть войска на Петроград, чтобы разгромить и лик¬
видировать обессиленные меньшевиками и эсерами Советы и
создать правительство военной диктатуры. Частью заговора генерала Корнилова была сдача Риги
немцам. Силам контрреволюции удалось это осуществить. 19 ав¬
густа немцы открыли в районе Икшкиле ураганный артилле¬
рийский огонь и вскоре форсировали Даугаву. Русские и латыш¬
ские революционные полки ожесточенно сопротивлялись немцам,
но главное командование в лице Корнилова отдало приказ об
отступлении. Штаб 12-й армии и эсеро-меньшевистский Искосол
еще до падения Риги бежали в Цесис, окончательно дезоргани¬
зовав этим войска. 21 августа Рига пала. Сдача Риги немцам
нанесла сильный удар по революционным силам края. С потерей
Риги была потеряна и основная база рабочего класса, центр рево¬
люционных организаций края. В боях за защиту Риги партий¬
ная организация края потеряла свыше 3000 человек убитыми,
ранеными и уехавшими в глубокий тыл. Особенно большие поте¬
ри понесла парторганизация латышских стрелковых полков. Но большевики Латвии упорно преодолевали все трудности.
Спустя три дня после оставления Риги в Валмиере возобновил
свою работу ЦК СДЛК и Исколат, в городах Цесисе и Валмиере
снова стали выходить большевистские газеты. Разгром корнилов¬
щины в центре и на местах создал благоприятные условия для
дальнейшей организации сил революции под руководством боль¬
шевистской партии. 69
Влияние большевиков Латвии в широких массах трудящихся
еще больше выросло и укрепилось. Об этом свидетельствуют дан¬
ные о выборах в губернский и уездные земские Советы в авгу¬
сте и сентябре. На выборах Видземского земского Совета 20
августа большевики получили 60 процентов всех мест. Еще боль¬
ший успех большевики имели на выборах уездных земских Сове¬
тов в сентябре. Так, в Валкском уезде на выборах в земский Со¬
вет большевики получили 71 процент голосов, в Цесисском —
74 процента и в Валмиерском — 76 процентов. Состоявшаяся в конце сентября конференция СДЛК отметила,
что силы революции укрепились, партийные организации в армии,
в городах и в деревне выросли. С центром в Цесисе был создан
новый Совет рабочих 12-й армии во главе со своим исполнитель¬
ным комитетом, объединивший около 30 тысяч траншейных,
дорожных и других рабочих тыла 12-й армии. Наступили самые ответственные дни октября, когда по решению
ЦК большевиков началась непосредственная подготовка воору¬
женного восстания в Петрограде. В результате вооруженного вос¬
стания в Петрограде, поддержанного трудящимися всей страны,
социалистическая революция победила. На короткий период уста¬
новилась Советская власть и на территории неоккупированной
части Латвии, что имело громадное значение в истории борьбы тру¬
дящихся Латвии за Советскую власть, за диктатуру пролетариата. Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспоми¬
наний участников революции в промыш¬
ленных центрах и национальных райо¬
нах России. М.. /958, с. 406—408
О. А. Пятницкий ИЗ МОЕЙ РАБОТЫ
В МОСКОВСКОМ КОМИТЕТЕ VI ПАРТИЙНЫЙ СЪЕЗД В августе 1 1917 года в Петрограде состоялся VI партийный съезд.
Делегаты Москвы и Московской области ехали на съезд вместе,
в одном вагоне. По дороге целую ночь обсуждали порядок дня
и работ съезда. Тут же было условлено о совместных выступле¬
ниях делегатов всей Московской области и делегатов московской
организации 2. Настроение было бодрое и приподнятое. С вокзала
мы отправились в ПК, на Выборгскую сторону. Там мы встретили
Я. М. Свердлова, а когда выходили из ПК — встретили и И. В. Ста¬
лина. Если я не ошибаюсь, съезд открылся в тот же день недалеко
от ПК, в Выборгском районе. На этом съезде в нашу партию
была принята межрайонная организация3, в которую тогда
входил и Троцкий. Это был первый съезд (не считая I съезда
РСДРП), на котором не присутствовал Ленин. Было грустно,
но вынужденное отсутствие вождя В. И. Ленина еще больше
сплотило всех делегатов съезда, и он прошел очень дружно. Не
то члены ЦК, не то члены президиума съезда решили не «дразнить
гусей» и провести съезд без демонстраций, деловито. Был заслу¬
шан доклад ЦК и Военной организации, в котором был, конечно,
затронут вопрос об июльских днях и гнусной клевете. Прения
закончились принятием резолюции с выражением одобрения
действий ЦК, полного доверия оклеветанным товарищам и презре¬
ния клеветникам. После принятия этой резолюции Керенский, как
об этом узнал президиум съезда, хотел сделать набег на съезд
партии. Поэтому президиум предложил и съезд принял решение
раньше всего избрать ЦК, а потом сократить число участников 1 Съезд проходил с 26 июля по 3 августа. Ред. '2 Московское областное бюро РСДРП (б) объединяло партийные организации
Центрального промышленного района; Московский окружной комитет руководил
партийными организациями Московской губернии; Московский комитет стоял во
главе большевистских организаций города Москвы. Ред. 3 <гМежрайонцы» — небольшая группа, состоявшая из меньшевиков-интер-
националистов и части бывших большевиков (впередовцы), возникшая в Петербур¬
ге в 1913 г. В годы первой мировой войны «межрайонцы* стояли на центристских
позициях. После Февральской революции стали сближаться с большевиками. На
VI съезде РСДРП (б) были приняты в партию. Ред. 71
съезда таким образом, чтобы каждые 5 или 10 делегатов (цифру
не помню) выбирали одного делегата. Из выбранных таким об¬
разом делегатов составить конспиративный узкий съезд со всеми
правами полного съезда. Все это было проведено, и узкий съезд
имел два заседания в клубе межрайонного комитета за Нарвской
заставой. После этих двух заседаний там же вновь открылся пол¬
ный съезд, который благополучно кончил свои работы. Вопрос
о программе партии был снят с порядка дня, съезд прошел дело¬
вито и хорошо, и решения его содействовали и ускорили наступ¬
ление Октябрьских дней. МОСКОВСКОЕ СОВЕЩАНИЕ И
КОРНИЛОВСКИЕ ДНИ
В МОСКОВСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ Когда стало известно, что правительство Керенского собирается
«осчастливить» Москву устройством в ней совещания всех
«живых сил страны», Московский комитет собрал в помещении
Городского района, на Цветном бульваре, представителей всех
ячеек, районов и активных работников для решения вопроса: как
достойнее устроить «встречу» высоким гостям. Были заслушаны
доклады с мест, из которых было ясно видно, что московская
организация вполне оправилась от потерь после клеветы прави¬
тельства Керенского, Чхеидзе и К0. Обмен мнений о встрече был очень оживленный. Он длился
целый вечер. Выявились три точки зрения: Землячка была за
демонстрацию, Лихачев, Владимирский и я были за всеобщую
забастовку, а Овсянников был против демонстрации, забастовки и
против всяких таких встреч. За предложение Овсянникова были
поданы несколько голосов, за предложение Землячки голосовала
приблизительно треть собрания, а за забастовку высказалось
огромное большинство собрания. Все дружно взялись за подго¬
товку забастовки, которая прошла великолепно. Не было света,
трамвая, не работали фабрики, заводы, железнодорожные мастер¬
ские и депо. Даже официанты в ресторанах бастовали. Перед
открытием совещания в Москву съехались из разных городов
России представители Советов, дум, земств, кооперативов и
представители нашей партии. Большевики все собрались в МК, где
была выработана декларация от имени нашей партии. Я не пом¬
ню, огласили ли они ее или нет. Кажется, что представителям
нашей партии не дали совсем огласить декларации и они покину¬
ли совещание '. Финал я смутно помню, ибо я в совещании не
участвовал. 1 	Декларация не была оглашена на совещании, так как меньшевистско-эсе¬
ровское руководство ЦИК Советов исключило большевиков из состава делегации,
боясь нарушить единство «живых сил страны». Декларация была сдана в президиум
совещания. Ред. 72
Появление на сцене генерала Корнилова поставило вопрос
ребром об отпоре ему. Московский «Социал-демократ» превратил¬
ся в те дни в грозный набат. Он требовал вооружения рабочих,
ареста генералов, закрытия буржуазных газет, конфискации ти¬
пографий и передачи их рабочим организациям. Резолюции пар¬
тийных организаций были в таком же духе. МК стал собираться
нелегально !. Первое такое собрание было на сцене электротеатра,
около Курского вокзала, где временно помещался Железнодорож¬
ный райком. Эсеры и меньшевики в Московском Совете не на
шутку испугались корниловцев и заговорили об отпоре им. Они
предложили МК координировать свои действия. МК не отказался
от координации настоящих боевых действий, поэтому он выставил
целый ряд требований, о которых шла речь выше. К этому времени
МК уже заседал в здании Совета 2. Не помню, кем была выдвинута
идея создания девятки, которая должна была осуществить власть
в Москве и губернии, в которую и наши организации губернии
должны были послать своих представителей, и осуществилась
ли эта идея о девятке тогда или нет, не помню. Зато помню заседа¬
ние представителей всех партийных комитетов (меньшевиков, эсе¬
ров, интернационалистов), в котором я участвовал от МК. Там
произвели подсчет сил. После того как все комитеты выложили,
что у них имеется действительно боевого (его было у них немного),
они обратились ко мне с просьбой информировать их о боевых
силах, которыми располагаем мы. От имени МК я им заявил, что
мы не гарантированы от того, что эсеры и меньшевики не аре¬
стуют отдельных наших офицеров и не раскассируют названные
мною части и что МК согласен координировать действия в том
случае, если будут освобождены революционные солдаты и офице¬
ры — члены нашей партии, которые сидят в тюрьмах и на гауптвах¬
тах Московского военного округа. От имени МК я тогда им заявил,
что если они действительно будут боротвся"с Корниловым и кор¬
ниловцами, то бороться будем фактически вместе, ибо независимо
от них МК с корниловцами будет бороться так же, как и вся наша
партия. В эту ночь мы, большевики, собрались отдельно, где мы
подсчитывали части, на какие можно рассчитывать в борьбе
против контрреволюции, и был выработан Военной организацией
и руководителями Красной гвардии план мобилизации вооружен¬
ных рабочих. МК и все его органы развили небывалую агитацию
в казармах, на фабриках, заводах и железных дорогах. Массы
всколыхнулись, и корниловские дни положили конец господству
меньшевиков и эсеров над рабочими и отчасти солдатами Москвы.
Районные Советы и вслед за ними Московский Совет были за¬
воеваны нашей партией. 1 Это утверждение автора не подтверждается. Ред. 2 Автором допущена неточность. В конце июля Московский комитет, Москов¬
ский окружной комитет, Московское областное бюро РСДРП (б) и редакция «Со¬
циал-демократа» переехали из Капцовского училища (Леонтьевский переулок)
в гостиницу «Дрезден» на Скобелевской площади. Ред. 73
В это же время, не помню по какому поводу, были в Москве
устроены Московским Советом (тогда еще не нашим) митинги
и демонстрации от районов к ближайшим площадям. Они были
устроены совместно с меньшевиками, эсерами и интернациона¬
листами. Митинги оказались огромными. Почти везде президиумы
на них были наши, и резолюция МК была принята на всех митин¬
гах Москвы. Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде и
Москве. М.. 1957. с. 368—371
Я. И. Лебедев МОСКВА
ПРОТЕСТУЕТ В Москве, в проезде Девичьего поля, высится красивое многоэтаж¬
ное здание. В нем сейчас размещается Военная академия имени
Фрунзе. Нам, старым большевикам, хорошо помнятся те далекие
дни, когда на этом месте стоял отгороженный от улицы развесисты¬
ми деревьями небольшой домик — скромная студенческая столо¬
вая. В предоктябрьские месяцы тут находился районный комитет
РСДРП (б), клуб, исполком района. Здесь мы готовились к решаю¬
щей схватке с контрреволюцией. В первых числах августа 1917 года в этом здании собрались
большевики Хамовнического района, чтобы выслушать сообщения
о работе VI съезда партии. Делегатами на съезд от нашей орга¬
низации были посланы двое — Н. С. Ангарский и я. Верховный орган партии, рассказывали докладчики, дал ясные,
конкретные указания о дальнейшей работе. Смысл их можно корот¬
ко передать словами манифеста, выпущенного съездом «Го¬
товьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко,
мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокацию, копите
силы, стройтесь в боевые колонны! Под знамя партии, пролетарии
и солдаты! Под наше знамя, угнетенные деревни!» Районное собрание большевиков единодушно, с большим
подъемом одобрило резолюции и постановления VI съезда, отме¬
тив, что мирное развитие революции уже невозможно, так как вся
полнота власти перешла в руки контрреволюционной буржуазии.
Настала пора готовить вооруженное восстание. Еще в июльские дни можно было воочию убедиться в том,
что ни о каком общем единении «демократических сил» не может
быть и речи. Июльская демонстрация показала, что классовая
борьба все больше обостряется и, если трудящиеся хотят побе¬
дить, они должны взять власть в свои руки. Дальнейшие события,
развернувшиеся в августе, подтвердили, что тактика, выработан¬
ная партией на VI съезде,— единственно правильная. Контрреволюция готовилась к разгрому Советов. Буржуазия
прочила в военные диктаторы свежеиспеченного главнокомандую¬
щего русской армией генерала Корнилова. 1 Манифест был выпущен ЦК партии от имени съезда. Ред. 75
Вскоре после окончания VI съезда мы узнали, что в Москве
Временным правительством созывается Государственное сове¬
щание. Его цель — сплочение сил буржуазии и помещиков против
социалистической революции. Меньшевики и эсеры стремились
всемерно поддержать авантюру буржуазии. Большевистская партия развернула широкую кампанию про¬
теста против Государственного совещания. Разгорелась жестокая
борьба. Помню такой случай. На оборонном заводе Второва, где
работало около 5 тысяч человек, меньшевики провели собрание,
на котором, не знаю по какой причине, никто из наших товарищей
не был. Соглашателям удалось сагитировать рабочих, и собрание
приняло резолюцию, приветствовавшую созыв Государственного
совещания. Тогда несколько большевиков во главе с Ангарским
поехали исправлять положение. Рабочие собрались в тенистом саду при клубе у Калужской
заставы. Выступления наших ораторов слушали молча. Но вот на
трибуну поднялась работница завода Охапкина. Она не была еще
в то время членом большевистской партии, однако классовое
чутье пролетария подсказало ей, кто прав, и помогло найти нужные
слова. Искренние мысли рабочего человека о тяжелой доле
трудящихся, об антинародной политике Временного правительст¬
ва, о том, как одна за другой рушились надежды на лучшую жизнь
после Февральской революции, взбудоражили, всколыхнули со¬
бравшихся. Их симпатии были на стороне выступавшей. Неприязненно встретили рабочие речь студента-эсера, взобрав¬
шегося на трибуну вслед за работницей. Округлые книжные
фразы, которыми он пытался убедить собрание, частое загляды¬
вание в конспект, неестественная жестикуляция — все это
было таким чуждым, далеким, неприемлемым, особенно после вы¬
ступления Охапкиной. За гулом голосов уже было невозмож¬
но разобрать, что говорила потом какая-то барышня-меньше-
вичка. Когда Ангарский предложил на голосование короткую, четкую
резолюцию большевиков, толпа обросла лесом мозолистых рук. Так к протесту против Государственного совещания присоеди¬
нился и завод Второва. Настроение масс было таково, что на пленуме районного
Совета, несмотря на засилье меньшевиков и эсеров, прошло
предложение большевиков о забастовке 12 августа, как раз в
день открытия Государственного совещания. В нашем районе,
где сосредоточились такие предприятия, как завод «Каучук», Ува-
ровский (ныне Артамоновский) трамвайный парк, дело обстояло
сравнительно просто. В других районах было значительно труднее,
так как меньшевики и эсеры еще пользовались там сильным
влиянием и стремились не допустить забастовку. К тому же и
Московский Совет — правда, незначительным большинством го¬
лосов — высказался против стачки. 76
В то время я был вагоновожатым Уваровского трамвайного
парка. Мне довелось участвовать в первой русской революции,
работать в подполье. В 1917 году меня избрали в правление
профсоюза городских рабочих и служащих. Наступил день открытия Государственного совещания. Еще
накануне мы узнали, что в забастовке будут участвовать все
трамвайные парки Москвы. Естественно, что прекращение работы
городского транспорта имело важное значение. Это событие было
невозможно замолчать, скрыть от населения. Таким образом, о
протесте рабочих должны были узнать все москвичи. Раннее утро. Близится время, когда вагоны из парка должны
выйти на линию. Эсеры (их у нас было порядочно, около сотни
человек) собрались отдельной кучкой. По всему заметно, что они
что-то затевают. Мы с тревогой наблюдали за их поведением:
неужели сорвут забастовку? А тут, как на грех, в этот день де¬
журным по подвижному составу, отвечающим за своевременный
выход вагонов, был мастер Лукин. Плохого мы, правда, про него
ничего сказать не могли, рабочих он не обижал, но человек был
мрачный, замкнутый. Вот мастер вышел на территорию парка... Сейчас подаст
команду к выезду вагонов... Подхожу к нему, вежливо, но твердо
объясняю обстановку, говорю, что сегодня рабочие всех заводов
должны бастовать. Вожатые, кондуктора, ремонтники придви¬
нулись к нам, ждут, что произойдет дальше. Лукин нахмурил
брови, на минуту задумался. Потом, ни на кого не глядя, буркнул: — Что ж, если рабочий класс решил... Ладно, выезжать на
линию сегодня не будем.— И быстро ушел в контору. После этого и эсерам ничего не оставалось делать, как разой¬
тись в разные стороны. Ни один вагон из нашего парка не вышел. Убедившись в том, что у нас все в порядке, я направился в
правление профсоюза. Там стало известно, что Миусский парк
срывает забастовку. Большевик Телешов, работник нашего парка,
дежуривший в тот день по правлению, схватился было за телефон¬
ную трубку, но куда звонить? Ведь трамваи миусовцев уже
выехали в город. Тут ему в голову пришла блестящая мысль.
Телешов соединился с электростанцией, спросил, что там делает¬
ся. Ему ответили, что все идет толково, рабочие бастуют, на стан¬
ции остался только дежурный, следит за сохранностью имуще¬
ства. — Немедленно выключить ток! — грозно приказал Телешов. — Ты что, с ума сошел? — послышалось в телефонной трубке. — Нет, я-то в своем уме, а вот кое-кто из Миусского трам¬
вайного парка оказались недотепами, работу не прекратили,
штрейкбрехерами хотят быть. — Ах, вот оно что! — И дежурный выключил рубильник. В ту же минуту в миусском районе все трамваи остановились.
В глупое положение попали вагоновожатые. Они не решились
бросить вагоны посреди города, в то же время не могли ехать даль¬ 77
ше. Так и пришлось им под насмешливые возгласы прохожих про¬
стоять целый день около своих вагонов. 12 августа в Москве по призыву большевиков бастовало свыше
400 тысяч рабочих. На следующий день мы с гордостью читали
в газете «Пролетарий»: «Пусть узнает вся Россия, что есть еще
на свете люди, готовые грудью отстаивать дело революции. Моск¬
ва бастует. Да здравствует Москва!» Контрреволюция крепко надеялась на своего «спасителя».
Когда Корнилов приехал в Москву, его, как высокопоставлен¬
ную особу, встречал почетный караул, толпы экзальтированных
дам и господ с криками «ура!» бросали перед ним цветы. Миллио¬
нерша Морозова упала перед генералом на колени. Офицеры под¬
хватили Корнилова и на руках отнесли в автомобиль. Большой театр, в котором проходило Государственное со¬
вещание, был оцеплен отрядами юнкеров. В Москву вызвали
казачьи части. Состав совещания был заранее подтасован, что и определило
его контрреволюционный характер. Сюда были приглашены де¬
путаты Государственной думы, представители торгово-промыш-
ленных организаций и банков, помещиков, духовенства, генера¬
литета, офицерства. Советы были представлены меньшевиками и
эсерами. Соглашатели побоялись, что присутствие большевиков
нарушит единение «живых сил страны». Лишь в число делегатов
профсоюзных организаций вошла небольшая группа большевиков,
в том числе и кое-кто из наших московских товарищей. Благодаря
им мы были прекрасно информированы о том, что происходило
тогда в здании Большого театра. Министры Некрасов и Прокопович заверили Государственное
совещание, что Временное правительство ни в коем случае не
допустит рабочего контроля над предприятиями и аграрных ре¬
форм. Они прямо заявили, что «на конфискацию частной собствен¬
ности правительство не пойдет». Меньшевики окончательно пре¬
дали интересы рабочего класса. Их лидер Церетели с благогове¬
нием пожимал жирную руку капиталиста Бубликова. Этот жест
единения буржуазии с социал-предателями был встречен собрав¬
шимися контрреволюционерами бурными аплодисментами.
Премьер-министр эсер Керенский истошно вопил, что он «железом
и кровью» подавит все попытки сопротивления буржуазному
правительству, не допустит развития революционного движения,
захвата крестьянами помещичьих земель. Генерал Корнилов, угрожая сдачей Риги и Петрограда немцам,
требовал восстановления железной дисциплины в армии и в тылу,
он предлагал ввести смертную казнь не только на фронте, но и на
всей территории России, военизировать железные дороги, фабри¬
ки, заводы. Он требовал полного невмешательства в его распоря¬
жения, другими словами — введения военной диктатуры. 78
Атаман казачьих войск Каледин выступил с категорическим
предложением поставить армию вне политики, разогнать Советы. План передачи власти военному диктатору — генералу Корни¬
лову был выработан буржуазией еще до Государственного сове¬
щания, контрреволюция хотела в «спокойной» обстановке Москвы,
вдали от революционного Петрограда совершить свое черное дело.
Но пролетариат Москвы массовой забастовкой протеста 12 августа
показал, на чьей он стороне. Этот грозный ответ трудящихся по¬
мешал капиталистам и помещикам осуществить свои замыслы. Государственное совещание прошло вхолостую. Больше того,
оно открыло глаза многим колеблющимся пролетариям. Вот
несколько цифр, которые наглядно показывают прояснение классо¬
вого сознания масс. В августе в нашем Хамовническом районе
Москвы в партию большевиков вступило 66 новых членов, а в сен¬
тябре число их достигло 186 человек. На выборах в районные
думы в одиннадцати из семнадцати дум большинство голосов
получили большевики. Так ответил трудовой народ на августовские происки контрре¬
волюции. Летопись Великого Октября. Апрель —
октябрь 1917. М., 1958, с. 160—165
В. Н. Наумов VI СЪЕЗД ВЛИЛ НОВЫЕ СИЛЫ
В РЯДЫ БОРЦОВ Иваново-Вознесенск, в царской России заштатный город Шуйско¬
го уезда, Владимирской губернии, играл крупную роль в револю¬
ционном движении Центрально-промышленного района России. Партийные организации этого района (Иваново-Вознесенск,
Тула, Рязань, Калуга, Тверь, Ярославль, Кострома, Владимир
и др.) в 1917 году объединялись Московским областным бюро
РСДРП (б). В июльские дни 1917 года, когда мирный период революции
закончился, когда эсеры и меньшевики открыто и полностью пере¬
шли в лагерь контрреволюции, а вождь нашей партии В. И. Ленин
вынужден был скрываться, иваново-вознесенские рабочие и гар¬
низон активно и без колебаний поддерживали линию и лозунги
большевиков. 5 июля, после получения сообщения об июльской демонстра¬
ции в Петрограде, по директиве Московского областного бюро
в Иваново-Вознесенске была проведена массовая демонстрация
рабочих и вооруженных солдат гарнизона за власть Советов. Ива¬
ново-Вознесенский Совет рабочих и солдатских депутатов был
в руках большевиков с начала Февральской революции. Выборы
в городскую думу на основе всеобщего избирательного права
дали большевикам 58 мест из 102. Мелкобуржуазные партии
эсеров и меньшевиков и партия кадетов не имели никакого влия¬
ния в городе и гарнизоне. Такова была обстановка в Иваново-Вознесенске к VI съезду
партии. На Иваново-Вознесенской окружной конференции от 5500 чле¬
нов партии было избрано пять делегатов на VI съезд партии... По приезде в Петроград делегаты съезда регистрировались
в комиссии, которая размещалась в районном комитете партии Вы¬
боргского района — одного из самых революционных районов
Петрограда. Делегатов встречал и беседовал с ними Я. М. Свердлов —
энергичный, веселый, бодрый. Он подробно расспрашивал о деятельности партийной органи¬
зации, о трудностях, о том, как живут рабочие, об их настроениях,
о работе в Советах и профессиональных союзах и о многом другом. 80
Во время подробной беседы Яков Михайлович давал советы и
подсказывал решение тех или иных вопросов местной жизни. Заседание съезда проходило в Народном доме на Выборгской
стороне. Съезд открыл М. С. Ольминский. Почетным председателем съезда был избран В. И. Ленин. В. И. Ленину, скрывавшемуся от ищеек Временного прави¬
тельства, съезд послал пламенное приветствие. Мысли делегатов
съезда были с В. И. Лениным, который говорил с ними со страниц
большевистских газет и через Я. М. Свердлова, И. В. Сталина,
Г. К. Орджоникидзе, посещавших В. И. Ленина. После выборов президиума, утверждения порядка дня и регла¬
мента первое заседание съезда было закрыто. На следующий день утром я отправился на съезд. Однако,
к удивлению своему, от встретивших около дома, где происходи¬
ло открытие съезда, товарищей, проверивших документы, услышал
новый адрес, куда следует пойти, и пароль, который надо сказать
при явке . Заседание съезда было перенесено за Нарвскую заставу, под
надежную защиту путиловских рабочих. Там, за Нарвской заставой, в небольшом одноэтажном поме¬
щении школы и происходили все последующие заседания съезда. На одном из первых заседаний съезд единодушно, с негодо¬
ванием и возмущением отверг клеветнические, явно провокаци¬
онные обвинения со стороны Временного правительства В. И. Ле¬
нину и принял решение о неявке В. И. Ленина на суд. Повестка дня VI съезда включала много вопросов: доклад ЦК,
отчеты с мест, война и международное положение, политическое
и экономическое положение, объединение партии, пересмотр прог¬
раммы, организационный и другие вопросы. Обсуждение этих вопросов дало делегатам съезда и мне, в
частности, яркую картину развития революционного движения
в России и успехов в работе нашей партии в основных областях
страны и в армии. Оно показало, что революционное движение
в стране не падало, а нарастало. Съезд укрепил уверенность
в неизбежной победе нашего дела, влил новые силы в ряды борцов.
VI съезд наметил ясную перспективу дальнейшего развития
революции и нацелил партию на вооруженное восстание. Мы разъехались по местам, чтобы в рядах пославших нас
организаций готовиться к новым битвам за победу рабочей,
социалистической революции... За власть Советов. М., 1957, с. 44—47 1 Здесь допущена неточность: съезд переменил место своей работы после вось¬
мого заседания. Ред.
И. Г. Королев-Батышев ПРИХОДИЛОСЬ
СОБЛЮДАТЬ
КОНСПИРАЦИЮ Когда в июле 1917 года настало время посылать делегатов на
VI съезд РСДРП (б), от нижегородской большевистской организа¬
ции были избраны с решающим голосом Яков Воробьев и я (от
Канавинского района) и Д. М. Данилов (от Сормовского района).
Норма представительства на съезд была установлена такая:
от 500 до 1000 членов партии — один делегат, свыше 1000 членов
партии — на каждую тысячу по одному делегату. Когда мы при¬
были в Петроград, мандатная комиссия съезда предоставила для
Канавина один решающий и один совещательный голос. Мы с
Воробьевым условились, что он будет иметь решающий голос, я —
совещательный. Это было естественно, так как Воробьев возглав¬
лял Канавинский районный комитет РСДРП (б), я — районный
комитет профессионального союза металлистов. Мой делегатский
билет за № 30, который я храню до сего дня, подписан секрета¬
рем съезда Еленой Стасовой и имеет печать Центрального Коми¬
тета партии. После июльских событий партия большевиков перешла на по¬
лулегальное положение, а ее съезд — первый съезд после сверже¬
ния царизма — вынужден был собраться нелегально. Контррево¬
люция при содействии меньшевиков и эсеров захватила всю пол¬
ноту власти, недавнему двоевластию в стране пришел конец. Я не
мог не заметить разницы в положении в столице между тем, что
было до 3—4 июля, и тем, что я увидел в конце июля, когда приехал
на съезд. В июне я в составе делегации от Канавина приезжал
в Петроград по вопросу снабжения наших рабочих продовольст¬
вием. В Петрограде я пробыл тогда довольно долго и смог наблю¬
дать историческую демонстрацию 18 июня. Рабочие и солдаты
несли революционные лозунги большевистской партии против бур¬
жуазного Временного правительства, за передачу власти Советам
рабочих и солдатских депутатов. Я стоял на Невском проспекте,
наблюдал за демонстрацией и ликовал: никогда еще не видел та¬
кой мощной революционной демонстрации пролетариата! Вспом¬
нились мне похороны Баумана в 1905 году в Москве, в которых
я участвовал. Тогда на демонстрацию вышло свыше 200 тысяч
человек, и эго было грандиозным событием, а теперь в демонстра- 82
ции участвовало вдвое больше. Тогда рабочий класс поднимался
против царского самодержавия, теперь — против капитализма,
против империалистической войны, за мир, за диктатуру проле¬
тариата. За месяц с небольшим после июльских событий положение
изменилось. Нам, большевикам, участникам партийного съезда,
вновь приходилось, как и в годы подполья, соблюдать конспира¬
цию. Так как делегатам съезда грозила опасность арестов и
репрессий, то съезд, начавшийся на Выборгской стороне, пере¬
кочевал затем за Нарвскую заставу, где и завершил благополучно
свою работу. Ленин на съезде не присутствовал. Слуги контрреволюции,
в том числе меньшевики и эсеры, злонамеренно распространяли
о нем гнусную, наглую клевету, требовали его явки в суд Времен¬
ного правительства, готовя под видом судебного разбирательства
расправу над самым опасным своим политическим противником.
В письме съезду *, говоря о своем намерении не подчиниться при¬
казу Временного правительства о его аресте, Владимир Ильич
указывал, что контрреволюционная буржуазия пытается создать
новое дело Бейлиса и что никаких гарантий правосудия в России
в данный момент нет. Вопрос о явке Ленина на суд очень волновал
делегатов. Ему было посвящено дневное заседание съезда 27 июля
(9 августа) (третье по счету), на котором выступали Серго Орджо¬
никидзе, Ф. Э. Дзержинский, М. М. Володарский, Д. 3. Мануиль-
ский, А. Г. Шлихтер и др. Учтя, что в условиях существовавшего
режима нет абсолютно никаких гарантий не только беспристраст¬
ного судопроизводства, но и элементарной безопасности привле¬
каемых к суду, съезд выразил в принятой резолюции «горячий
протест против возмутительной прокурорско-шпионско-полицей¬
ской травли вождей революционного пролетариата...». Помню, как Шлихтер, выражая общее мнение, заявил, что
«необходимо, чтобы В. И. Ленин, живя в подполье, давал партии
свои указания». Это было правильное заявление: ведь на всех
предшествующих съездах партии, исключая, понятно, первый, Ле¬
нин непосредственно руководил работой большевиков. Некоторые
делегаты ни разу еще не видели Ильича, но они были тверды в
своем решении: Ленину оставаться в подполье и оттуда давать
руководящие указания съезду и партии. Я был в числе тех, которые
знали Ленина не только по его произведениям. В конце 1909 года
я в Париже видел Владимира Ильича и слушал его лекции и бесе¬
ды в небольшом кругу товарищей, присутствовал также на боль¬
шом собрании большевиков в Париже, где он дал бой выступав¬
шим против него лидерам впередовцев — Богданову, Вольскому,
Покровскому и лидерам меньшевиков — Аксельроду и другим,
разгромив их на происходившей тогда дискуссии. 1 Очевидно, речь идет о письме В. И. Ленина в редакцию газеты «Пролетарское
дело» от 15 июля. Ред. 83
VI съезд получал указания Владимира Ильича через его бли¬
жайших соратников. Но отсутствие Ленина на съезде было весьма
ощутимо. Съезд открыл кратким вступительным словом один из старей¬
ших членов РСДРП (б) М. С. Ольминский. Он был известен пар¬
тии по работе в подполье в Воронеже, Петербурге, Саратове и
других городах и как редактор ряда партийных органов, издавав¬
шихся за границей и в России. У знавших его товарищей и у меня
создалось мнение об Ольминском как о человеке высокой культу¬
ры, простом и честном, как о выдающемся партийном работнике.
Делегаты единогласно избрали президиум съезда, в который
вошли Сталин, Свердлов, Ольминский и др. Под аплодисменты
съезда его почетным председателем был избран Владимир Ильич
Ленин. На съезде присутствовало 157 делегатов с решающим голосом
и 107 делегатов с совещательным голосом ', представлявших
около 240 тысяч членов партии. Интересно было наблюдать, как
встречались товарищи, давно друг друга не видавшие, познако¬
мившиеся в свое время в тюрьме или ссылке и затем разлучен¬
ные годами подполья. Я с радостью встретил Виктора Павловича
Ногина, с которым после первой русской революции работал в под¬
полье в Москве, а в 1910 году сидел в мясницкой полицейской
части. Встретились мы и с Василием Егоровичем Левшиным, из¬
вестным мне по Каприйской школе. На съезде я не разлучался с
Яковом Воробьевым, о котором уже упоминал. Мы подружились
во время Февральской революции, когда вместе участвовали в
аресте нижегородского губернатора Гирса, после Февраля боро¬
лись за укрепление и расширение большевистской организации,
за сплочение под ленинскими лозунгами рабочих Канавина.
Наша дружба еще больше окрепла после съезда. В дни Октябрь¬
ской революции мы оба были членами Нижегородского ревкома,
вместе в числе 50 мобилизованных в распоряжение ЦК партии
ушли на фронт против Деникина; на фронте Воробьев погиб от
рук белогвардейцев. Старые горьковчане, наверное, помнят его
как боевого работника Чрезвычайной комиссии по борьбе с
контрреволюцией. В числе делегатов съезда были такие, которые невольно при¬
ковывали к себе внимание. К ним относился и товарищ Артем
(Сергеев). Он не произносил на съезде больших речей, но многие
делегаты его знали и относились к нему с исключительным уваже¬
нием. Как-то раз после заседания мы ехали с ним на площадке
трамвая. Двое пассажиров с яростью ругали большевиков. Артем
несколькими внушительными словами оборвал их так резко и ре¬
шительно, что они растерялись и умолкли. Основными докладчиками и руководителями съезда были
И. В. Сталин и Я. М. Свердлов. Мне припоминается их внешний 1 Делегатов с совещательным голосом было 110. Ред. 84
облик. Вот момент одного из выступлений Сталина. Он стоит в
нескольких шагах от стола президиума, лицом к нему и на таком
же расстоянии от сидящих в первом ряду делегатов, в профиль
к ним. Перед ним нет ни кафедры, ни столика. На нем серый
скромный пиджак, сапоги, говорит негромко, не торопясь, совер¬
шенно спокойно. Замечаю, что сидящий в одном ряду со мной Но¬
гин в то время, когда оратор произнес со своеобразным акцентом,
как-то особенно мягко какое-то слово, не удержался и так же мягко
улыбнулся. Под спокойной внешностью Сталина, за его словами
чувствовались внутренняя сила и могучая воля. Он имел за своими
плечами тюрьмы, ссылки, побеги из ссылок, опыт руководства
общими стачками рабочих в Батуме, Тифлисе и Баку, опыт ра¬
боты среди питерских большевиков. Я. М. Свердлов был небольшого роста, худой. На его энергич¬
ном лице поблескивало пенсне, держался он прямо, был собран,
подвижен, уверен в своих действиях и общителен с людьми. Он
как-то сразу внушал к себе симпатии и доверие. Его необычно
сильный голос легко проникал всюду и, казалось, находился в
противоречии с его физическими силами. Уже после короткого
знакомства о Свердлове можно было сказать, что он обладал
выдающимися организаторскими способностями. Он тоже нахо¬
дился в тюрьмах, в ссылках, откуда не раз бежал. Ленин ценил
Свердлова как одного из лучших организаторов РСДРП. Во время
председательствования Свердлов вел заседания съезда с таким
замечательным умением и тактом, какие я едва ли наблюдал
когда-либо вообще. На первом заседании съезда был заслушан доклад органи¬
зационного бюро (Я. М. Свердлов), на втором — политический
отчет ЦК (И. В. Сталин). Выслушав и обсудив доклад о деятель¬
ности ЦК, съезд постановил: «1) утвердить отчет ЦК и 2) одоб¬
рить работу ЦК в деле руководства политическою деятель¬
ностью РСДРП и политическими выступлениями рабочего класса». Съезд принял постановления, имевшие поистине историческое
значение в подготовке и проведении великой пролетарской рево¬
люции. Особенно важны резолюции о текущем моменте, о полити¬
ческом положении, об экономическом положении, о задачах про¬
фессионального движения, о союзах молодежи. Под знамя большевизма становились и те, кто раньше оши¬
бался, уклонялся в сторону, а теперь всем ходом революции был
приведен к тому, чтобы перейти на путь пролетарской революции,
признать правоту Ленина. (Я помню, как живо съезд реагировал
на речь Ю. Ларина, выступившего с приветствием по поручению
редакции журнала «Интернационал» и от имени того крыла
меньшевиков-интернационалистов, которое, как он сказал, «на¬
писало на своем знамени: немедленный разрыв с оборонцами».
Он заявил, что в то время, когда большевики подвергаются трав¬
ле, долг каждого честного интернационалиста — быть с ними,
что интернационалисты вместе с большевиками стоят на почве 85
социальной революции, и призывал идти вместе к созданию
III Интернационала. Съезд ответил на его выступление апло¬
дисментами.) Как известно, съезд принял в большевистскую
партию интернационалистов, а также «межрайонцев» '. Бухарин, Преображенский и некоторые другие делегаты съез¬
да оспаривали линию партии. Бухарин, не видя разницы между
кулаком, середняком и бедняком, говорил, что крестьянин будто
склонен к оборончеству, находится под влиянием буржуазии,
не пойдет за рабочим классом. Преображенский заявлял, что необ¬
ходима раньше пролетарская революция на Западе, а потом уже
удастся направить Россию по социалистическому пути. Сталин,
Молотов и другие делегаты решительно раскритиковали позицию
Бухарина, Преображенского и некоторых других, разоблачили их
неверие в силы нашего революционного пролетариата и его союз¬
ника — крестьянской бедноты. Съезд занял ленинскую позицию.
Он подтвердил положение о союзе пролетариата и беднейшего
крестьянства как условии победы социалистической революции.
Все его решения были направлены на подготовку пролетариата
и беднейшего крестьянства к вооруженному восстанию. По окончании съезда меня на улице увидел Я. М. Свердлов.
Он держал в руке письмо, отдал мне его и попросил отвезти
Инессе Арманд, рассказав, как ее найти. Я с радостью выполнил
поручение. По дороге из Петрограда в Канавино я остановился в Москве
у своего брата Ильи, который в то время работал на военно¬
артиллерийском заводе и был там председателем завкома. Узнав,
что приехал делегат VI большевистского съезда, члены заводской
партийной ячейки пожелали заслушать доклад. Я проинформи¬
ровал о работе VI съезда актив большевистской организации
этого крупного завода (на нем работало 4 тысячи рабочих). При¬
сутствовало около 50 человек, и все они одобрили постановления
съезда, а имевшиеся при мне резолюции взяли, чтобы срочно
перепечатать. Вопросы, истории, 1956, № 2, с. 10—14 1 Съезд принял в партию только межрайонцев. Группа меньшевиков во главе
с Ю. Лариным была принята в РСДРП (б) после съезда. Ред.
A. M. Коллонтай В ТЮРЬМЕ
КЕРЕНСКОГО Июль семнадцатого года. Торнео — приграничная станция Фин¬
ляндии и Швеции. На таком далеком она севере, что летом солнце
светит круглые сутки. До войны — мало посещаемый пограничный
пункт. За годы войны единственный, открытый для России, тран¬
зитный железнодорожный путь в Европу. Унылая станция. Казенно-казарменные постройки. Болота.
Низкорослая полярная береза. [Вскоре] пограничная станция
Швеции — Хапаранда. Унылая полярная природа, но чистенькие
деревенские строения и свеженькие бараки — для беженцев и ре¬
патриируемых военнопленных из России и в Россию. Всего каких-нибудь четыре месяца тому назад я ехала по этому
же пути в Россию, в «освобожденную» Россию, где народ сумел
свергнуть царя и провозгласить страну республикой. Полити¬
ческим [была] дана амнистия... Тогда, в марте 1917 года, была суровая зима. Белая снежная
пелена скрашивала унылость полярных болот. И было весело на са¬
ночках с бубенчиками переезжать через пограничную речку Тор¬
нео. Впереди — новая Россия. Еще не наша, еще только «буржуаз¬
ная», но воля рабочих и крестьян к миру и основательной чистке
старой России разве не проявлена созданием своих Советов?
Впереди — борьба и работа. Работа и борьба. На душе бодряще
светло и свежо, как в снежно-морозном воздухе на пограничной
речке. И под звон бубенчиков летели окрыленные мысли вперед —
в новую революционную Россию... А теперь был июль — после первого порыва трудового народа
прорвать пытающийся «закрепиться» буржуазный строй в России. Нас выпустили из заграничного поезда (теперь поезда доходи¬
ли уже до Торнео). Отобрали паспорт. Вошли в здание станции.
Тесно, грязновато, шумно, накурено. И ни одного красного банта.
Сели за столик, пьем чай. А из двери комендатуры то и дело выска¬
кивают офицеры-пограничники, полюбопытствуют на нас и шмыг
в комендатуру. Обе [с Зоей Шадурской] молчим и думаем: не¬
спроста. Вот и знакомый, тот самый, юный, краснощекий офииерик,
что впускал меня через заставу, открывшуюся для «политических» 87
в новую Россию. Смотрит хмуро и не кланяется. Ага, значит,
что-то «готовят». Час проходит. Другой. Третий. Приглашают к столику, где сидит офицер, заполнить анкетные
бланки. Заполняем. Пассажиры недовольны: почему с подачей поезда запаздыва¬
ют? Говорят об июльском восстании. Будто бы «жестокая распра¬
ва» с большевиками, редакция «Правды» разгромлена, масса
арестов. «И будут этих немецких шпионов судить, как предателей
страны, полевым и скорым судом». Сидим и слушаем. Началась посадка в вагоны. Носильщик забирает и наши вещи. — А паспорт? — Паспорта возвращаются уже в вагоне. Странно, неужели так и пропустят нас? Не верится. В дверях
отделения вагона офицер: — Вы гражданка Коллонтай? Пожалуйте в комендатуру. Нет,
нет,— это в сторону 3. Шадурской,— пока только вас зовут. Ясно — арест. Комендатура как комендатура, маленькие окна, грязненькая.
По стенам вплотную жмутся солдаты, будто на митинг собрались.
Впереди не то настороженные, не то смущенные офицеры. Выде¬
ляется высокая статная фигура в морском мундире — князь Бе-
лосельский-Белозерский. Вошла. Секунда напряженной тишины и молчания. — Вы, гражданка Коллонтай, арестованы. Это объявляет князь. — По чьему распоряжению? Я — член исполкома Совета ра¬
бочих и солдатских депутатов. Или в России переворот? Опять
монархия? — Что вы! Ваш арест по распоряжению Временного прави¬
тельства. — Керенского? Прошу показать мне приказ. Князь складывает бумагу так, чтобы я не видала начала,
и тычет на подпись. Так и есть — Керенский. — В таком случае распорядитесь, чтобы из вагона сюда
внесли мои вещи, а то еще пропадут. — Разумеется! Поручик, распорядитесь. И сразу спало напряжение. Засуетились. Зашевелились. Гляжу, а у солдат хмурые, недовольные лица. Расходят¬
ся нехотя, бурчат вполголоса, как после несостоявшегося ми¬
тинга. Офицеры же явно довольны. В чем дело? После, по дороге в Петроград, сопровождавшая нас охрана
рассказала, что солдаты, узнав о намечающемся моем аресте,
властью полкового комитета постановили, что будут присутство¬
вать при нем. Офицеры же поняли это как своего рода «протест» 88
и панически боялись, как бы я не «взяла» слова и не вздумала
заняться большевистской пропагандой. — Тогда нам была бы крышка! — признались офицеры-охра-
нители.— Не вас, а нас бы, пожалуй, переарестовали. Да еще
хорошо, если только это! Но в тот момент, когда поручик услужливо устремился за моими
чемоданчиками, я этого не знала и не понимала: чем же, собствен¬
но, вызвано явное недовольство солдат? Пока я размышляла, привели и 3. Шадурскую. Она улыбается: — А ты-то мне расхваливала новую Россию. Чего же тут ново¬
го? Даже очень старо и даже очень знакомо... Все как подобает
в старой матушке-России, только жандармы в другой форме. — Гражданка Шадурская! Прошу не издеваться! — обры¬
вает грозный статный князь. — Да не хотите же, чтобы мы устроили вам истерику? Дайте
нам по крайней мере хоть посмеяться. Офицеры о чем-то шепчутся. Их что-то смущает. Уходят, сове¬
щаясь. Потом мы узнали, что ордер был на арест Шадурского,
а не Шадурской. Не знали, как теперь быть. Князь вступает с нами в политический спор. Он доказывает нам,
что большевики, и мы в том числе,— «предатели отечества», что
мы губим «свободную республику», что мы «играем на руку врагу»,
что между нами («я не говорю о вас, конечно»,— оговаривается
светски-любезный князь) есть явные агенты Германии. Это дока¬
зано. — Кем? — Вашими же товарищами, такими же революционерами,
как вы,— Алексинским и Бурцевым. И князь спешит нас ознакомить с нашумевшей в свое время
клеветнической статьей Бурцева. В статье много знакомых имен.
Подчеркнуто жирным синим карандашом: «Коллонтай». — С каких это пор газетная статья является наивернейшим
неоспоримым документом? — справляется 3. Шадурская. И князь, досадливо пожимая плечами, доказывает нам, что
Алексинский писал на основании «документов» и что все это вскро¬
ется на суде. Под строгой охраной нас ведут в особый, прицепленный в кон¬
це поезда, вагон. Поезд оцеплен, и пассажиров не выпускают.
На перроне — кучка местных жителей Торнео. И из этой кучки
несутся крики: «Немецкие шпионки!.. Большевички, предатели
России!..» Нас догоняет тучный человек с салфеткой под мышкой —
содержатель вагона-ресторана. Зычным голосом бросает и он нам
свое «неодобрение»: — Вот ведут шпионку Коллонтай. Поганая большевистская собака, кровожадная Коллонтай! Твое место на виселице с измен¬
никами России! Да здравствует Российская Республика и ее союз¬
ники! Ура! й9
Но «ура» содержателя вагона-ресторана никто не подхваты¬
вает. И его салфетка одиноким белым пятном колышется на
фоне серенькой станции Торнео. Финляндия. В те дни еще не «красная». Но рабочие, крестьян¬
ская беднота внимательно, молчаливо, вдумчиво прислушиваются
к голосу большевиков. И группируют свои симпатии вокруг ярких
и напористых выступлений Центробалта, непокорного Временному
правительству. Рабочая социалистическая партия Финляндии еще
только недавно оторвалась от II Интернационала и провозгласила
свое присоединение к Циммервальду... В стране, под шумихой
выступлений либеральной финской буржуазии, пускает корни
большевизм. Но на поверхности — все та же знакомая, степенно-нетороп-
ливая, основательная и работоспособная Финляндия. Скромные,
чистенько прибранные, заново подкрашенные деревянные станции,
тщательно ремонтируемые проселочные дороги, светлые много¬
оконные здания школ, дымящиеся трубы заводов и фабрик и акку¬
ратные рабочие поселки. Едем по Финляндии день, другой. Вагон наш второго клас¬
са, но дачного типа — на коротеньких сиденьях не уляжешься.
Приходится дремать сидя. У входных дверей охрана. Нас сопро¬
вождают два молодых, очень молодых офицера. Конечно, спо¬
рим с ними всю дорогу о войне, о Советах, о большевиках. Спо¬
рят офицеры горячо... Особенно их волнует вопрос о защите оте¬
чества: — Как же не защищать республиканскую Россию? Ну, добро
бы — царскую. А то ведь республика у нас, свобода! — Свобода?.. Где же она? Вот вы везете нас, как преступ¬
ников, а мы ведь только то и делали, что защищали свои идеи.
Значит, не всем можно мыслить свободно? Свободу «либеральное»
Временное правительство дает только до известного предела. Кто
за Советы, того в кутузку. Спорят. Возражают. Как признать, что большевики, эти «люди
без отечества», в чем-либо правы?.. На тихих финских станциях, где мирно покуривают свои тру¬
бочки степенно-понурые финские крестьяне, около нашего вагона
пассажиры стремятся разглядеть «шпионку Коллонтай». Офице¬
ры-охранители спешат опустить шторы. Что это? Предосторож¬
ность? Или желание избавить нас от неприятных, любопытствую¬
щих взоров? Голод напоминает о себе. Мучает жажда. Ведь лето — июль.
Офицеры предлагают пройти в вагон-ресторан. Поезд длинный, на площадках останавливаемся, чтобы вобрать
живительный, густо насыщенный сосной воздух Финляндии...
Дышишь, а мысли убегают далеко-далеко, в раннее детство, на
мызу Куузу, где дедушка-финн строил свое молочное хозяйство 90
и где в мирной повседневности никто не думал о великих войнах
и великих возможностях социальных переворотов. В вагоне-ресторане тесновато. Садимся. И будто из земли
вырастает наш яростный и непримиримый враг — тучный содер¬
жатель вагона-ресторана. — 	Шпионке Коллонтай, большевичке и врагу Республики
Российской, я в своем вагоне есть не позволю. Наша охрана смущена и растеряна. Публика с любопытством
следит за «скандалом». Вполголоса пробуют втолковать что-то
офицеры рьяному «патриоту», готовому «во славу отечества»
лишиться даже дохода от четырех клиентов. Но «патриот» стоек
и неумолим. «Шпионы» должны быть посажены «на хлеб и на
воду». Однако даже и стакан воды он не позволяет подать больше¬
викам в своем вагоне!.. Вода вся вышла. Уходим под громкие тирады содержателя вагона-ресторана
о славе российского оружия и любви к отечеству. Вместе с бу¬
тербродами, добытыми на станции, наши охранники приносят нам
петроградские газеты. На фронте восстановлена смертная казнь. Уже были случаи
расстрелов. Эта новость вдруг освещает всю картину. Временное
правительство неустойчиво, оно судорожно хватается за все
средства, лишь бы задушить большевизм. Оно смертельно боится
духа непокорности... Временное правительство хочет управлять
народом, но не желает слышать и понимать, чего же хочет народ,
трудовой народ... Да и что до июльских дней истинно революцион¬
ного сделало Временное правительство, чтобы народ захотел
считаться с волей этого правительства и позволил бы управлять
собою? Хозяйственные основы России — неизменные. Земельный
вопрос? Крестьяне самосильно и самочинно его разрешают, пока
там Керенский и его братия раскачиваются созвать «учредилку».
Крестьянам ждать некогда. Пока коалиционный кабинет обсужда¬
ет, осторожно обсуждает вопрос о «выкупе земель», крестьяне уже
хозяйничают в бывших помещичье-дворянских гнездах. Нет, Вре¬
менное правительство не слышит голоса крестьянства, не умеет
уловить его волю. Вопрос о войне. Пока коалиционный кабинет в Петрограде
слушает речи Керенского и приезжих «социал-соглашателей»
о пользе наступлений, серые шинели бесшумно разбредаются
с фронта, побросав свои ружья в окопах. Иной и «Окопной прав¬
ды» никогда в глаза не видал, а готов «брататься» с немецким
рядовым... В переполненных теплушках, в ободранных, без стекол
в окнах классных вагонах, на крышах вагонов тянутся густые
массы безоружных серых шинелей в родные уезды и села... А попал
в свой уезд — сразу за дело: укрепить Совет рабочих и солдат,
поддержать «стариков деревенских» в желании реквизировать
усадьбу и землицу помещичью... Почему бы и нет? На войне все
и всё реквизировали. Это новое, твердо усвоенное понятие. При чем
тут «выкуп»? Кто платил за военные реквизиции на фронтах? Кто 91
считался с правом собственника? И солдаты ревностно на местах
помогали односельчанам без долгих околичностей решать вопрос
«землицы». А Временное правительство хмурилось и издавало «прика¬
зы», осуждавшие «бесчинства» на местах. Оно и тут не слышало
голоса трудового народа. Производство и продовольственный кризис. Основные вопросы
для рабочих. И ум рабочих инстинктивно работал в направлении
регулирования производства. Строились, формировались фабрич¬
но-заводские комитеты. А в то же время кабинет решал «усилить
военную промышленность», не считаясь с нуждами крестьянина,
забывая интересы воспроизводства. Рабочие на своих собраниях
обсуждали мероприятия для удержания промышленности от пол¬
ного развала, для спасения железнодорожного транспорта и обес¬
печения городов продовольствием. Но раньше надо заставить
замолчать пушки. Раз война беспощадно съедает всю обществен¬
ную прибавочную стоимость, добытую крестьянами и рабочими,
надо ее прекратить. Раз фабрики и заводы перестали работать на
потребности населения и лишь обслуживают фронт — нет накопле¬
ния, нет запасов. Голод и оскудение неизбежны. Спасение —
в прекращении войны и регулировании хозяйства. Временное правительство постановило «усилить военное произ¬
водство», а рабочие готовились к решению коренного вопроса:
о «регулированном» и «плановом» хозяйстве. Стихийно готови¬
лись. Обрывками мыслей, запечатленных в резолюциях и деловых
решениях фабрично-заводских комитетов летом 1917 года. И все,
что творилось нового, живого, творческого в России тех дней, все,
что шло вразрез с судорожным стремлением буржуазии удер¬
жаться на базе буржуазной республики и спасти по возможности
больше устоев старой России, в обиходе, в понятиях и — глав¬
ное — экономике,— все это шло под ненавистным словом — «боль¬
шевизм». Нет, ничего истинно революционного Временное пра¬
вительство не сделало. Но и восстановлением смертной каз¬
ни на фронте и громогласным процессом против «изменников
отечества» — большевиков — оно не спасет положения и се¬
бя... — А что же будет, если вы свергнете Временное правительст¬
во? — любопытствует наша охрана, офицер, что помоложе.— Кто
же будет править? Большевики? — Нет, Советы! Советы рабочих и крестьян. — Но по-большевистски? — Да, по-большевистски. Медленно, томительно ползет поезд. Устаешь от сидячего
положения. Три бессонных ночи. А впереди еще долгий день пути.
Говорят, что только под вечер доберемся до Петрограда. За Выборгом дачные станции. И странно видеть знакомые
картинки мирной обывательщины: скучающих дачниц, флирт
телеграфиста с девицей в розовом летнем платьице... 92
Жадно покупаем газеты на станции. Аресты большевиков
продолжаются. Во Временном правительстве опять перетасовка
портфелей. Чехарда. А Советы? Почему до сих пор не выступают Советы в защиту
своих членов? Отчего в Советах не слышно голоса протеста против
деяний коалиционной власти? Не все же большевики изъяты?
Неужели реакция так сильна? Неужели задушено движение за
Советы? Надолго ли? На месяцы? На годы?.. Белоостров. Пограничная станция с Россией. Прошу офицеров
охраны послать хоть отсюда мою телеграмму председателю испол¬
нительного комитета. Не может же Совет рабочих и солдат не реа¬
гировать на арест члена исполкома. Ждем обхода пограничных властей. Охрана вагона усилена.
К нашим окнам не допускают. Шторы спущены. Темно в вагоне,
горит одна лишь слабая лампочка. Томительно и душно. Пахнет
железнодорожной гарью и пылью вагонов. Изредка перебрасы¬
ваемся вопросами: когда же обход, когда двинемся? Вваливается новая смена охраны. Шумно размещается с ружь¬
ями в вагоне. Сопровождающие нас офицеры шепчутся с погра¬
ничными властями Белоострова. Мелькает телеграфный бланк. Пытаюсь подойти к ним. Новоприбывший солдат ружьем заго¬
раживает путь. Опять ожидание. Наша охрана возвращается в вагон. — Мы с вами доедем до Петрограда,— сообщают они, как
о большой и приятной для нас новости. — А разве могло быть иначе? — Да, видите ли, предполагалось вас снять здесь... Впрочем,
это все уже улажено. — А моя телеграмма исполнительному комитету? Да, да, я ее передал. — Но пошлют ли? — Должны бы... Ждем. Тягуче-томительно. Тускло и душно в вагоне. Тускло
и на душе... Струя свежего вечернего воздуха. Вваливаются таможенники: — Велено забрать весь «их багаж». «Их» — относится к нам. Осмотр? Пускай осматривают — кроме пары новых ботинок,
ничего «запретного». Не думала я, что эта пара сереньких ботинок
на пуговках превратится в измышлениях антибольшевистской,
клеветнической прессы в «четырнадцать пар сапог», мною куплен¬
ных на немецкие деньги! Унесли наши чемоданчики. — Только бы они не вздумали конфисковать грим, что везу для
Веры (артистки Юреневой),— сокрушается 3. Шадурская. Но
театральный грим был конфискован и послужил хорошей темой
для новых газетных измышлений о целом арсенале косметики,
который «опасная большевичка» возит с собой.
Полковник пограничной стражи со старорежимной выправ¬
кой заходит в вагон, чтобы объявить 3. Шадурской, что теперь ее
арест «окончательный», что раньше был лишь «предварительный».
Принимаем к сведению. Уже ночь. Сизая северная ночь. Трогаемся. Через час мы
у цели — Петроград. Перрон Финляндского вокзала. Приходится ждать, пока пасса¬
жиры разойдутся. Стою у окна вагона. Знакомый вокзал. Весе¬
лой чередой бегут забытые картинки дней детства и ранней юности.
В те годы этот перрон предвещал либо прелести каникул на дедуш¬
киной мызе Куузе, либо размеренность и повторность учебного
зимнего года. А сейчас за ним, очевидно, только камера в тюрьме
Керенского. Нас зовут. Грузовик. Взбираемся. Уже светает. Небо из опалово-сизого
переходит в ласковые тона розово-золотистого... Куда же везут? Громыхает грузовик по Выборгской. Через Неву. На набереж¬
ной остановились. Помещение контрразведки. Большая комната, пустая, окнами на Неву. В окно глядит
ранний рассвет. Горит электричество. И в этой смеси света как-то
особенно театрально-надуманно выступает фигура полковника
из контрразведки. Сидит за большим письменным столом. Бородка
клином, лицо иссиня-бледное. Глаза нелепо-остекленевшие, будто
безумные. Движения несобранные, сбивчивые, как у пьяного или
у кокаиниста (потом оказалось последнее). — Шпионок привели? Большевичек? На немецкие деньги
собрались губить Россию? Не удастся! Не дадим! Не позволим! Голос у него придушенный, выкрикивает слова с надрывом,
через силу. Офицерам явно неловко за полковника. А он вместо
делового опроса стучит кулаком по столу и выкрикивает прок¬
лятьями угрозы. Нелепо и досадно. И вдруг успокоился полковник. Замолчал. Поправил волосы.
Вскинул на нас осоловевшие глаза и будто только теперь понял,
кто перед ним и для чего. Порылся в бумагах. Невзначай бросает в мою сторону: — А вы давно знакомы с прапорщиком Пулеметного полка
Семашко? Из допроса узнаю ряд фактов, освещающих картину июльского
восстания. Начали моряки. Балтфлот. Очевидно, раскатилось
стихийно, но дальше Петрограда не перекинулось. Арестованы
Рошаль, Дыбенко... и «все видные ваши агенты», по словам пол¬
ковника. Меня обвиняют в тягчайших государственных преступле¬
ниях: дезорганизации армии, ведущей к поражению России на
фронте, сношении с противником, подготовке восстания и т. п. Но 94
главное, что интересует полковника,— это прапорщик Семашко.
Если я сообщу ему данные о моем знакомстве с ним — все будет
ясно!.. При чем тут прапорщик Семашко? Помню его на полковых
собраниях, но с каких пор он стал центром внимания в вопросе
борьбы с большевиками? Допрос 3. Шадурской. Одна из улик против нее — наша пе¬
реписка с ней. Шадурская заявляет: — Переписка была личного характера. — Так-с, так-с! Значит, переписка-то у вас была только строго
личная. А скажите, гражданка Шадурская, что значит ваша теле¬
грамма из Христиании гражданке Коллонтай: «Выехать не могу,
лечу зубы, вышли 60 крон, если нет, займи у Веры». Что значит
«лечу зубы»? И кто такая Вера? — Вы не знаете, что значит лечить зубы? Счастливый чело¬
век! А Вера — моя сестра. — Ага, вы даете этому такое объяснение? Прекрасно. Так
и отметим. Ловко придумано! А при чем тут пересылка денег
через некоего Фюрстенберга (Ганецкого)? Ага! Это «товарищ»
госпожи Коллонтай? И это отметим. — А где же ваш друг Ленин? Разве благородно честному
человеку скрываться, если он обвиняется в шпионаже? Скрываться? Значит, Ленин не в их власти? От этого сразу на
душе бодрее. Допрос в контрразведке закончен. Нас уводят. Снова грузовик. Везут на Фонтанку, к прокурору. Город еще спит. На углах дремлют извозчики, спешит одинокий
пешеход. Все такое будничное, по-ночному спокойное. Не верится,
что несколько дней тому назад город жил лихорадкой нового
восстания, шла стрельба. В Мариинском дворце нервно совеща¬
лось правительство. А члены Совета — меньшевики и эсеры расте¬
рянно хватались за испытанное оружие — работу контрразведки
и аресты, чтобы спасать коалиционное правительство от угрозы
«большевизма». А матросы, солдаты, рабочие шли стеной, грудью
своей пытаясь пробить путь в новую Россию, Советскую... Но
власть Керенских оказалась пока еще сильнее. Нелепо думать, что
Совет, при теперешнем своем меньшевистско-эсеровском составе,
встанет на защиту своих членов — большевиков против коали¬
ционного правительства. Но что такое Временное правительство
без Совета? Отнимите базу — Советы, и нет Временного прави¬
тельства. Значит, Советы уже сейчас власть? Привели к зданию бывшего жандармского управления. Посади¬
ли в большой пустой зал с зеркалами (некогда — особняк вельмо¬
жи екатерининских времен). 95
Опять ждать. Выполнение «формальностей». Изредка из две¬
рей выползают таинственно-подозрительные фигуры: человек
в косоворотке и смазанных сапогах, но с явно холеными руками,
господин в хорошо сшитом пиджаке, а лицо опустившегося пьяни¬
цы... Шепчутся с военными чиновниками. И исчезают за зеркаль¬
ными дверями. Ждем долго. Никак не найти прокурора. Еще не вернулся
домой. А уж четвертый час утра... И вдруг засуетились, заторопились, забегали по лестнице.
Прокурор приехал. Полчаса — и объявляют: меня повезут «дальше». А что будет
с 3. Шадурской? Нас разлучают. На этот раз не грузовик, а автомобиль. Везут меня в сопро¬
вождении двух солдат с ружьями и одного из офицеров — того,
что помоложе. И опять говорим о войне, о большевизме, о Советах. — Вы когда-нибудь пожалеете, что не идете с рабочими, с тру¬
дящимися. Ведь историческая правда-то на их стороне. Сказала вскользь, а через много лет получила письмо от этого
самого офицера с горьким признанием, что я тогда была «жестоко
права»... Заботит вопрос: как сильна реакция? Как-то не верится в нее.
Так живо стоят перед глазами многотысячные митинги в полковых
казармах, на фабриках, на кораблях Балтфлота. Трудящиеся —
они уже в те дни понимали, чутьем понимали, что власть Советов —
это и есть то, что им надо, то, чего они хотят. Не управителей над
собою, а самим управлять, решать, творить... И прикончить эту
разорительную, губительную бойню... Массы это понимали. Не
хотят понять только те, кто у руля... Офицер рассказывает о разгроме под Ригой. Наступление
немецкой армии продолжается. Не в этом ли причина, что так
легко удалось подавить восстание? Они думают, что восстание
подняли «большевики». Но я-то знаю, что партия действовала
все время сдерживающе, что Ленин расхолаживал порывы масс:
«Еще не назрело, еще рано. Где ваши кадры? В чем ваша подго¬
товленность?» И делегаты из военных или морских частей уходили
от Владимира Ильича несколько разочарованные и озадаченные,
но действовали уже осторожнее и вдумчивее. Выборгская сторона. Меня везут в выборгскую женскую ка¬
торжную тюрьму. — Всегда как-то приходится, что я попадаю в тюрьму ночью. — Как это вы странно сказали. Тюрьма — разве это не жутко? Он еще молод, мой спутник, офицер-охранник. И вдруг при¬
бавляет взволнованно, вполголоса: — Хотите, я вас отпущу? На свою голову... Как он еще молод! 96
Тюремные ворота. Внушительно-мрачные. Распахнулись и
поглотили наш автомобиль. Пока выправляют бумаги в тюремной
канцелярии, слышу, как офицер просит дежурную надзиратель¬
ницу: — Вы все-таки отведите камеру получше, посветлее... — У нас не гостиница,— отрезала надзирательница. По ажурной железной лестнице подымаемся на галерейку спра¬
ва. Камера № 58. Щелкнул замок на два крепких поворота. Железной дверью
отрезана от движения, [от партии). В высоком окне с решеткой играет пыльный луч утреннего
солнца. Выборгская женская тюрьма заново отделана, покрашена.
Февральская революция очистила тюрьмы. Я обновляю корпус
для политических в новой, буржуазно-республиканской России.
Спала на жесткой койке — крепко спала, пока не принесли кипя¬
ток и крупный ломоть черного хлеба. Разрешено самой купить чай. Тюремный день начался. Прежде всего — привести камеру
в порядок. Хорошо, что 3. Шадурская заставила взять ее плед —
койка выглядит не так тюремно. Полочка для умывальных принад¬
лежностей, есть где помыться. Мысль работает: как сильна реакция? Что делают наши?
К полудню появляется начальник тюрьмы. Тучный, с бачками,
поставлен сюда «новой властью» — так и отрекомендовывается
мне. Словоохотлив, но больше по части «низости» большевиков. Отмалчиваюсь. Если верить его словам, все «большевистские поджигатели»
арестованы. На след Ленина уже напали, может быть, и он
арестован. А другие «покаялись» и во всем «признались». — В чем же признались? — В том, что у большевиков непосредственная связь с гене¬
ральным штабом Германии. Есть вопиющие улики. И против вас
тоже... Но это не мое дело. Приносят обед — винегрет на постном масле. По тем временам
вполне съедобно. Прошу достать мне газету. За мой счет. Не несут. Вечером
узнаю, что я «на особо строгом положении» и газет мне давать не
дозволено. Ни прогулок, ни свиданий. Так-таки и отрезали от
движения, от партии. Длинный-длинный пустой тюремный день. А сколько таких
впереди? Вечером опять кипяток и ломоть хлеба. Электричество тушат в девять. Белая ночь голубеет в тюрем¬
ном окне. И тихо, мертво-тихо. 4 Заказ 2428 97
Начались повторно-пустые дни в тюрьме Керенского. Начальник тюрьмы общительно-болтлив. Он заходит ежеднев¬
но около 12-ти с вопросом: «Нет ли претензий?» Затем усажи¬
вается на табуретку и начинает свои разглагольствования. Первые
дни — все больше сетования по адресу большевиков. Сожаления,
что и я попалась в их «сети», может быть, я даже не знаю, что это
такое за преступники? «Государственные преступники», не простые
там каторжане. Что может быть хуже предательства своего оте¬
чества?.. От начальника тюрьмы узнаю, что все арестованные партийные
товарищи сидят в Крестах. «Соседи», так сказать. Но держат их
значительно свободнее: общаются днем, ходят на прогулки. Толь¬
ко меня распоряжением «свыше» держат на особо строгом поло¬
жении. Против меня — главный материал. — Какой такой материал? Мои речи, выступления, статьи? — Нет, есть материал посерьезнее. Переписка там, показания. Тогда удивилась, не понимала еще, что процесс этот «состря¬
пан» был меньшевиками и эсерами для опозоривания больше¬
визма. Уж если слова «лечить зубы» могут сойти за шифр, как же
сомневаться в основательном «материале» против большевиков? Вторая излюбленная тема начальника тюрьмы — это тюремное
хозяйство. Человек попал на свое место... Он любил «свою тюрь¬
му». Жил интересами заготовок дров на зиму, получения добро¬
качественных продуктов и т. п. Может быть, кое-что и на себя
«экономил». Но гордился своими достижениями: чистотой тюрьмы,
тем, что хлеб в тюрьме лучше, чем в городе, что баня отремонти¬
рована, что «сберег тюремную копейку». Войдет, отчеканит казен¬
ный вопрос о претензиях и не выдержит, спросит: — А заметили ли вы, какая каша-то пшеничная вчера была
к обеду? Рассыпчатая, со вкусом. Случай такой вышел. Околь¬
ными путями достал. Дешево и сердито. Другой раз особо зайдет, спросит — хорош ли хлеб? Хозяйственный был мужик! Но о том, что делается за стенами тюрьмы,— от него не выве¬
даешь. Попросила книг, тетрадь для заметок. Написала заявление.
Надзирательницы холодно-вежливы. Но чувствуется, не одобря¬
ют «большевичку». Они — патриотки, за войну до победы. Служи¬
ли здесь же при старом режиме. Очень были недовольны «разгро¬
мом» тюрьмы в Февральскую революцию. — 	Помилуйте, новые подстилки на койки сожгли... Каторжни¬
ков да хулиганов на улицу выпустили. Ждала книг два дня, три. Очевидно, и на это надо было полу¬
чить особое разрешение. Принесли «Фрегат Палладу» и Гамсуна.
Первая передача — съестное, подушка. Поделилась с надзира¬
тельницей, вид у ней голодный. Обмякла несколько, говорит — 98
«нельзя принимать». Но сахар в карман положила и сладкий
хлебец. — Это я для своих кошек. У меня ведь никого нет. Ни семьи,
ни знакомых. Только вот мои кошки. Пять штук. А сейчас у Черня-
чи котята. Сама-то черная, как сажа, а все четверо котят, как на
подбор,— дымчатые. Понять не могу: откуда? Коты у меня оба
пестрые. Отдала ей банку сгущенного молока. С этого дня лед был сло¬
ман, и я всегда знала, какие новости в кошачьем царстве. Дни повторно-пусты. Ни звука не просачивается о том, что
за стенами камеры 58. Почему не разрешают прогулки? Отчего молчат Советы? Ну, хорошо, пусть Чхеидзе в Совете
ведет линию на подавление большевиков, но куда же делись все
те тысячи, десятки тысяч «сочувствующих», что рукоплескали
нам на митингах, что принимали резолюции за власть Советов?
Не созрело еще? Рано? Надо ждать? Хорошо ждать в активности,
на работе. Но не здесь, от всего оторванной, бездейственной. Особенно уныло в камере по вечерам. После шести часов.
В шесть приносят последний кипяток. Потом щелкает на два
затвора замок и знаешь: теперь уже нечего ждать, сегодня уже
ничего нового не просочится. Впереди — только ночь. Мертвенно¬
тихая, прерываемая звенящими далекими звуками тюремной
пустоты. Утром неожиданно щелкает замок. Вся — любопытство. В две¬
рях — две незнакомые фигуры: один солидный, осанистый, другой
поменьше, с ищущими глазами, приученными все подмечать. За
ними — начальник тюрьмы. — Гражданка Коллонтай, гражданин прокурор желает узнать
у вас: нет ли претензий? Но я вижу, что прокурора привела сюда также и доля любо¬
пытства — он довольно бесцеремонно осматривает меня, огляды¬
вает камеру. — У вас здесь совсем недурно. Камера светлая, опрятная.
Чего же больше? — Как насчет еды? — вворачивает начальник тюрьмы.— Ка¬
жется, претензий нет? Я ставлю вопрос о прогулках, о свидании, о том, что вообще
желаю знать: на каком основании арестована? Прокурор делает строго-унылое лицо. — Дело большевиков слишком серьезно. В нем нельзя разоб¬
раться в течение недели. Слишком много важнейших нитей. На
следствие для правильного и беспристрастного освещения фактов
и разбора материала потребуются месяцы. Но ведь вы не одна
в таком положении. Все ваши виднейшие товарищи также под¬
вержены мере предварительного пресечения. И число их на днях
опять увеличилось. Кто еще арестован? Конечно, не говорит. Зато очень недвус¬ 99
мысленно дает понять, что ко всем остальным, сидящим в Крестах,
применяется значительно более свободный режим. Меня же дер¬
жат на «особом положении»... На это есть «данные», их, по мнению
прокурора, я «сама должна знать лучше, чем кто бы то ни было».
Подчеркивает, что обвиняемся мы по весьма и весьма тяжелой
статье. В лучшем случае — каторга. Насчет свиданий и речи быть
не может. Прогулки? Постарается сделать то, что допустимо. — Вы знаете, что вы — одна женщина по делу большевиков.
Вы с Лениным хорошо знакомы? Личные друзья? — Товарищи, да. — Ах, да, у вас это принято называть товарищами. Мое
почтение. Раскланиваемся издали. Ушел прокурор, оставив после себя
след моральной неприятности. Долго не могу отделаться от чувства
гадливости и бесцельно хожу, вернее — верчусь по камере. Не
перебьешь мыслей, не заставишь себя даже за книгу сесть. Что же делается там, за стенами? Неужели так окрепло Вре¬
менное правительство, что может позволить себе безнаказанно
держать по тюрьмам тех, кто идет против его политики? А Центро-
балт? А союз металлистов? А рабочие Выборгской стороны? Не
разгромлена же партия целиком? Она видела и худшие времена.
Неужели месяцы, может быть, годы вот такое бездействие, вот
такая оторваннбсть? Вечером, опять неожиданно, появляется начальник тюрьмы. — Меня очень огорчило посещение прокурора. Вы видите,
я ничего не могу сделать. Пока даже и прогулок не разрешил. Ока¬
зывается, ваше дело очень, очень серьезное. Все этот Ленин пона¬
делал. Кто он такой? Купец? И зачем это он скрывается? Скрывается? Чудесно! Значит, Владимир Ильич не арестован.
И вдруг делается почти весело. От начальника тюрьмы узнаю, что в Крестах большевики
устроили что-то вроде «бунта»... Неутешительные вести долетают в камеру, если долетают. Как-то утром одна из надзирательниц принесла мне «Из¬
вестия». Очевидно, это было сделано «по указанию», так как тон
«Известий» и все события говорили о полном разгроме большеви¬
ков и большевизма. Однако немецкая армия продолжала насту¬
пать. Сплотит этот факт социальные слои и закрепит временно
коалиционную власть? Или наоборот: все страдания и лишения
народа, растущий недостаток в продовольствии, злоба на бессилие
правительства остановят наступление, толкнут трудящихся на путь
«самозащиты», а значит, на путь борьбы за власть Советов?.. И опять долгий день, заполненный только мыслями. Вечером кипяток приносит мне молоденькая надзирательница,
взятая при новом режиме. Глаза у нее заплаканные. — 	Что с вами? В чем горе? 100
Расспрашиваю. И, конечно, узнаю, что все горе «в нем». Не
женится. Не поймешь: действительно ли любит или так, «балует¬
ся»? А она сердце-то все ему отдала. Заговорилась, забыла, что она в камере и что беседовать
с заключенными — «не по правилам». Но «облегчить душу страсть
охота». А я слушательница внимательная и умею «подсказать»
да «объяснить». — Откуда вы это знаете? — удивляется она на мои объя¬
снения. И вдруг спохватывается: с кем это разговорилась так по ду¬
шам? С большевичкой! — Ну, если все большевики так думают, так, значит, они люди
хорошие и что про них говорят — все пустое. Уходя, бросает: — Как старшая в канцелярию на дежурство уйдет, я к вам.
Побеседуем еще. Не раз заходила хорошенькая надзирательница по вечерам,
когда тюрьма затихала на ночь, ко мне. Из рабочей семьи. С ней
легко было столковаться и объяснить, почему «власть Советов»
и что хотят большевики. Эта поняла и сама обрадовалась. Оказа¬
лось, что и он с «большевиками». Теперь-то их семейное дело
скорей на лад пойдет. Неурочный час — одиннадцать, а замок щелкает, отпирается.
Кто? Что? Надзирательница. — Пожалуйста, к следователю. Инстинктивно поправляю блузу, волосы. Первый допрос после
контрразведки. Все-таки «движение» дела. Днем железная лестница кажется длиннее и еще ажурнее.
Железные двери камер напоминают сейфы. Только за этими желез¬
ными запорами — нечто более ценное, чем банковые ассигнации,
драгоценные камни или золото — людские жизни. Источник живой
энергии. Что может быть ценнее в мире живого человека? — А много сейчас заключенных? — спрашиваю у надзира¬
тельницы. — В этом корпусе вы одна. Но будто к ночи сюда переведут
иностранку одну. Тоже шпионку. Так что для них я «тоже шпионка»? ...Следователь за столом. Худой, бесцветный, невзрачный.
Разложены бумаги. — Садитесь. Допрос сбивчивый. Очевидно, материала-то настоящего нет.
Опять о прапорщике Семашко и о пулеметном полке, о пере¬
писке с Шадурской. Фигурирует обмен телеграмм с Ганецким
и моя телеграмма В. И. Ленину по поводу его приезда. Ссылается
на показания [некоего] Ермолаева или Ермоленко, будто бы ком¬
прометирующие показания. Этой личности я не знала. Заносит
и это. Пробует «ошарашивать» вопросами: 101
— А вы не говорили в Военно-большевистской организации
в доме Кшесинской? — Разумеется, говорила, я же была делегирована от военного
клуба в Совет и состояла от них членом исполкома Совета. Вопросы все в этом роде. Бесцветный допрос. Но после него ощущение, что там [у них] «на верхах» не так
богаты материалами, даже если материалы эти в большинстве
сфабрикованы. На другой день — разрешение на прогулку. Но свиданья еще
не дают. Ни писем, ни газет. Начальник тюрьмы сообщает, что
3. Шадурская ежедневно бывает в приемной тюрьмы и очень оза¬
бочена моим здоровьем. Хлопочет о докторском осмотре. Ей пере¬
дали, что у меня ночью был сердечный припадок. Докторский осмотр? Это умно. Может быть, удастся добиться
изменения меры пресечения? На первую прогулку идти совсем весело. Я шучу со встречными
надзирательницами, и на ажурной тюремной лестнице раздается
смех. Гулко ударяется он о не привычные к смеху тюремные стены. Тюремный двор — вместительный. С одной стороны наш кор¬
пус — корпус политических. С другой — каторжная тюрьма. На
окнах теснятся женщины, перекликаются с мужским корпусом.
Над ними густым облаком носятся голуби — в ожидании крошек. Дорожка проведена по дворику кругом. Посредине — клумба,
поросшая травой, но в траве запуталось несколько ромашек.
И это радует глаз. В конце двора — высокая кирпичная стена,
сорный репейник и чахлый куст сирени. Жадно любуешься на
зеленое пятно. А главное — небо. Не потолок, не безлично-серые
стены камеры, а небо. Небо с бегущими облаками, с горячим, еще
июльским солнцем... У двери — часовой. У стены — часовой. Ходим в кругу с над¬
зирательницей. Полчаса. И — конец. Подыматься по ажурной лестнице в камеру много скучнее,
чем сбегать по ней на прогулку... За мной заходит, чтобы вести на прогулку, надзирательница,
что постарше. У нее и всегда-то уныло-озабоченный вид, а сегодня
и подавно. День чудесный, весь играющий летом. Такие жаркие,
солнцем насыщенные дни часто бывают на переломе к осени. Идем
по двору. Один круг, другой, третий. Молчим. Вижу: отстает над¬
зирательница, глядит на землю, а у самой слезы капают. Оста¬
новилась. — Что у вас на душе, Мария Дмитриевна? Горе какое? В ответ уже открыто полились слезы. Сына, единственного,
любимого, материнскую опору и утешение, забрали на войну. — Еще ребенок совсем (обычное материнское восприятие!),
и такой он ласковый, сердцем добрый. Всякую собаку пожалеет,
не то что людей убивать. — А как же вы за войну стоите? Разве вы одна так думаете?
А другие матери? 102
От материнского горя — к большевизму, к вопросу о власти
Советов... Чуть-чуть не прозевали получасового срока прогулки!.. На пороге камеры обе приходим к заключению, что «война
народу не нужна, что от нее одно зло да горе людям». И все же
Мария Дмитриевна щелкает на два затвора замок камеры,
а я остаюсь пленницей оборонцев. Но то, что даже тюремная надзирательница, патриотка, слу¬
жанка старого режима, может так говорить о войне, рисует мне,
куда направлены чувства и желания народа. А раз желания и
чувства многих миллионов работают в одном направлении — воля
скажется. Воля трудящихся!.. И вдруг мелькает подозрение: а вдруг весь разговор Марии
Дмитриевны — провокация. Нет, так молча, скупо провокаторы
не плачут. Да и что я сказала ей такого, чего не повторяла уже
сотни раз на площадях и многотысячных митингах? День, другой, третий — нет передачи. Это начинает трево¬
жить. Еще новые аресты? Жутко сознание, что всякая связь с ми¬
ром может быть порвана. Шум, говор за дверью. И чувствуется мне голос Ш [адурской].
Аресты, значит, продолжаются? «Надо уметь ждать. Еще не назрело... Еще не собраны силы»...
Я вспоминаю редакцию «Правды» на Мойке. Крошечная темная
комната, в которой всегда горело электричество, даже днем. Это
и был «кабинет» Владимира Ильича до июльских дней. Я пришла за директивами перед тем, как ехать в Стокгольм
на совещание Циммервальда. Владимир Ильич предложил мне
остановиться в Гельсингфорсе и побывать на кораблях. У него
только что передо мной была делегация от Центробалта, и он
не одобрил их нетерпеливых планов ввязаться в открытую борьбу
с оборонцами: — 	Надо уметь ждать... Надо уметь «ждать» и здесь, за тюремными запорами. Передача. По составу понимаю: от 3. Шадурской. Значит, она
еще на свободе? Дышится легче. Второй допрос. На этот раз «сам» следователь Александров.
Небольшого роста, с узкими живыми глазами, привыкшими «ви¬
деть» людей независимо от их слов. Сразу чувствуешь: это —
сознательный враг, но зато хоть умный. В допросе фигурируют все те же данные: мои выступления
перед военными частями с речами против войны, за «братание»,
моя статья в «Правде» в защиту немецких военнопленных; обмен
телеграммами с Ганецким (были и телеграммы от него для переда¬
чи товарищу Ленину), переписка с 3. Шадурской и т. д. Алек¬
сандров дает понять, что процесс наш подходит под статью о го¬
сударственной измене.
Допрос длится два часа. Внимательно читаю протокол. Вношу
«уточнения». И ухожу, усталая нервами, как всегда после до¬
просов. В камере вдруг вспоминаю: в моей комнате, на Песках, у чужой
хозяйки остались не только мои вещи, но и книжечка с адресами;
там рядом с адресами Уншлихта и Ганецкого адреса и других
партийных товарищей в Петрограде. Если забрали адресную книж¬
ку, значит, подвела товарищей. Как это я не подумала раньше, не
подсказала по дороге сюда 3. Шадурской в первую очередь «по¬
чистить» мою комнату? Но, может быть, обыска еще не сделали?
Может быть, случайно не знали, где я жила перед отъездом в Шве¬
цию? Как бы изъять адресную книжечку? Весь вечер думаю не
о процессе, не о допросе, а об адресной книжке. И ночью не сплю.
Был или не был обыск? Утром кипяток приносит Мария Дмитриевна. Она повеселела:
первая весточка от сына с фронта. И вдруг я надумываю: — Мария Дмитриевна, у меня к вам маленькая просьба:
передайте моей подруге Шадурской, пусть она зайдет к квартир¬
ной хозяйке, где я раньше жила, и пусть вынет из правого ящика
письменного стола все мои мелочи. Главное, мне нужен рецепт,
а он лежит в синей записной книжечке. Пусть Шадурская все
заберет: записную книжечку, булавки, пудру и т. п., а по рецепту
закажет мне бром. Сделаете? — Отчего же? По рецепту можно и в нашей тюремной аптеке
заказать. Сделает или не сделает? Поймет ли Шадурская? Узнаю ли,
был ли обыск? И кажется, что всего страшнее, куда серьезнее
всего дела против большевиков тот факт, что по моей небреж¬
ности могла подвести товарищей. В тюрьме часто бывает такое извращение размеров фактов:
крупное и важное заслоняется второстепенным. И второстепенное
это кажется главным. Погода сразу изменилась. По-осеннему моросит мелкий дождь,
и в камере холодно, сыро. Кутаюсь в дождевик. Настроение тоже
подавленно-серое. Все наделала эта книжечка с адресами! В уголовном корпусе случай «подозрительный по оспе». Вышло
распоряжение, чтобы всем заключенным привили оспу. Повели в корпус уголовных. В коридоре, с решетчатыми окна¬
ми и тяжелым затхлым запахом,— партия женщин, уголовных.
Шумная партия, пестрая по возрастному составу, по одеждам,
по выражению лиц. Две-три — почти девочки. Шумнее всех —
пышная, с красивым, свежим лицом, в опрятном платье, с холены¬
ми руками. «Предводительница воровской шайки»,— поясняет
надзирательница. Девочка — худая, безгрудая,— оказывается,
детоубийца. Да сколько же ей лет? — 	Четырнадцать! 104
Старуха в черном шелковом платье — «баронесса», воровка... Меня оглядывают с любопытством. Кто-то кидает: — Да это и есть та большевичка, немецкая шпионка, Калан-
таиха! Крики, ругательства. Надзирательница спешно вталкивает
меня в амбулаторию. Здесь светло и опрятно. Но воздух все такой
же нестерпимо прелый. У стеклянного шкафа высокая женская
фигура в белом. Красивое, но холодно-бесстрастное лицо: «Знаю
и делаю свое медицинское дело. До остального — не касаюсь».
Скупа на слова: «Снимите блузу», «Сядьте», «Правую». Но работа¬
ет чисто, уверенно. Блуза надета. А уходить из амбулатории жаль.
Такая она большая, светлая, опрятная. Не хочется в камеру 58! Надзирательница, Мария Дмитриевна, принесла цветы. Гово¬
рит, что были еще, но что начальник тюрьмы сказал, что «неловко»
в камеру «допустить» столько цветов. От кого? Не сказано. Вернее, не передали записочку. Долго
ли еще такая «изоляция»? И почему это в Крестах им позволяют
и общаться, и дают свидания?.. Мария Дмитриевна говорит, что передала мою просьбу о ре¬
цепте Шадурской и та обещала по рецепту заказать лекарство.
Поняла ли Шадурская, что не рецепт мне важен? Начальник тюрьмы сообщил, что будто в городе большое
возбуждение против большевиков. Их считают главными виновни¬
ками поражения армии [на фронтах]. Говорят о возможности
«погромов». И опять мысль вертится вокруг адресной книжечки. Только
облегчила погромщикам работу! Прогулки по двору испортились: во дворе идет заготовка дров
на зиму, и для прогулок отведен лишь угол под самыми окнами уго¬
ловных. Из окна всегда несет тяжелым прелым запахом, слышна
перебранка. Во двор через широко раскрытые запасные ворота
въезжают ломовики с дровами. Начальник тюрьмы тут же. Распо¬
ряжается... Лишились и этого получаса тишины. Но тишина была живая —
за ней слышались звуки жизни... Испорчена прогулка. Я отка¬
зываюсь идти. Ссылаюсь на нездоровье. У меня — соседка. Американка. Танцовщица. Заподозрена в
шпионаже. Шумная, требовательная особа. «Сражается» через
переводчика с начальством тюрьмы. Требует к себе «тюремную
инспекцию». — Очень она пищей недовольна,— сообщают надзиратель¬
ницы.— Да еще требует, чтобы ее водили каждый день в большое
помещение, где она может ноги размять, а то, говорит, без практи¬
ки у нее ноги застоятся и она потом танцевать не сможет. И в каме¬
ре, как ни зайдешь, она то на одной ноге стоит, то кувыркается... Не одобряют ее надзирательницы, хотя проникнуты почтением
к ее шелковому белью. Ночью просыпаюсь от непривычного шума. Истеричные жен¬ 105
ские крики: «Спасите! Губят! Убивают!» Топот, мужские голоса.
Шум. И снова эти раздирающие, истерические женские крики. Инстинктивно — к двери. Но дверь не поддается. Заперта на
два запора. А крики все громче, все истеричнее. Сразу обрывается крик. Гулкие шаги по лестнице. Мужские го¬
лоса. Заглушенный теперь дверями камеры, женский голос про¬
должает высоко и надрывисто выводить: «Спасите! Губят!..» В такую ночь нехорошо в тюрьме. Наутро надзирательница, та, что имела пять коСиек, объясняет:
в уголовном корпусе переполнено. Привели ночью проституток,
пойманных в «притонах». Одна — «истеричка», по мнению надзи¬
рательницы, уперлась, не хочет идти в камеру, хоть те что!.. При¬
шлось звать надзирателей из мужского отделения. Дралась, куса¬
лась. Руки связали и бросили в камеру... С этого дня беспокойно стало в нашем корпусе. И днем и ночью
«скандалы». А дни ползут медленно-медленно. Начальник тюрьмы сообщил «конфиденциально», что мои
друзья энергично хлопочут о том, чтобы по отношению ко мне
применили другую меру пресечения — поруки, например, но что
надежды мало. — 	Других-то, может быть, и выпустят. Но не вас. Это мне
известно из достоверных источников. Да чем же вам у нас плохо?
Стол прекраснейший, на воле люди хуже питаются, обращение
с вами, это вы должны признать, самое корректное... Чего же вам
еще? Сообщение начальника тюрьмы подталкивает энергичнее взять¬
ся за хлопоты о моем освобождении на поруки. Подаю заявление
со ссылкой на сердечные припадки, прошу врачебного освиде¬
тельствования. Странно думать, что министр юстиции Зарудный,
левый либерал, «гуманнейшая личность», как его всегда аттесто¬
вали, чинит препятствия даже к свиданию с моим сыном. Но борьба
есть борьба. Революция ведь еще не сказала своего последнего
слова. Социальные группировки еще только «щупают» друг дру¬
га. Кто сильнее? Буржуазные либералы с меньшевиками и эсе¬
рами или весь трудовой народ и с ним — его самые яркие выра¬
зители — большевики. Тюремный инспектор Исаев приехал меня навестить. Бывший
фабричный инспектор, кадет, из левых. Встречались не раз в былые
годы еще на политических банкетах 1904 года, в эпоху «полити¬
ческой весны* Святополк-Мирского, в литературном клубе, на
лекциях. Исаеву явно неловко, что это я вдруг «заключенная». И что
посадили меня его друзья и приятели, что меньшевики и эсеры
держат меня на особом положении, что не дают даже свиданий.
Он старается «оправдаться» и критикует «власть имущих». Уве¬
ряет меня, что мой «старый знакомый» — министр юстиции Заруд- 106
нь*й — очень склонен заменить меру пресечения залогом, что об
этом шли переговоры, но есть «лица» (Керенский), которые реши¬
тельно против проявления такой слабости. Главное препятствие
в том, что боятся, как бы я вновь не стала «выступать». — Ваши речи и без того много народу «перепортили»... Это не
мое мнение, это говорят другие... Вообще, все это очень странно и
нелепо, ведь вы же все социалисты, и вы, и Керенский, и Авксенть¬
ев, и Церетели... Очень странно! Кадету, либералу не охватить всей остроты начавшейся борьбы
социальных классов, не понять разворачивающихся путей револю¬
ции. Все же он полон «благих намерений» и обещает сделать «все
от него зависящее» и по вопросу присылки врачебной комиссии
для освидетельствования, и по вопросу о свидании. Только ушел, а две надзирательницы в дверях. Обе нагруже¬
ны свертками. — Ну и передачу же вам сегодня принесли. Прямо оптовый
магазин. Чего, чего только нет! Булки белые, колбаса, консервы,
масло, яйца, мед... И записочка: «Моряки Балтийского флота приветствуют това¬
рища Коллонтай». Вот так чудесная передача! Значит, Центро-
балт не разбит? Значит, дух-то моряков не сломлен? Значит, обо¬
ронцы не победили? Остальное все приложится! На радостях, как соседка американка, готова была заскакать
по камере. С этого дня начались передачи: то от рабочих завода, то
от района, то от трамвайщиц городского парка, то от текстиль¬
щиц. Может, и раньше были, да не доходили. Исаев «навел по¬
рядок». Передачи сразу подняли настроение. Еще бы! Разве не лучший
знак, что жив «дух большевизма»? Районы, фабрики, флот... Не
задушили его оборонцы. Напрасно теперь старшая надзиратель¬
ница, будто случайно, кидает: — Нет больше большевиков! От них и рабочие, и солдаты, и
матросы — все, как от бешеных собак, сторонятся. Говори, говори! А передачи? И злорадно усмехаешься. Нет,
теперь не поверю! Теперь уже ясно! Идет, стелется по низам здоро¬
вый протест против зловредной политики оборонцев. Когда со¬
знаешь, что там, за стенами, идет борьба, тогда и здесь сидеть не
так тягостно... Вечер. Солнце заходит. Небо розовое. Забралась на стол, стра¬
стно хочется поглядеть, что там — за окном! Но видны лишь кры¬
ши домов, кусочек пятого этажа желтого здания... Прислуши¬
ваюсь. Гудит город, живет. Мы — в мертвом бездействии. А город
живет по-обычному. Одним больше, одним меньше. Так и в движе¬
нии революционной борьбы. Убрали, изъяли сотни, остались мил¬
лионы... Хорошо сознавать, что борьба продолжается. Дали свидание. В канцелярии у начальника тюрьмы. В присут¬
ствии чиновника министерства юстиции, с разрешения самого ми¬ 107
нистра Зарудного. Очевидно, работа кадета Исаева. Странно:
кадеты, ходатайствующие за нас у меньшевиков и эсеров. Свидание короткое, всего четверть часа. Удается все же узнать
кое-что... Красин и Горький хотят взять меня под залог. Минуты
так коротки, что вместо вопросов молчишь и сверяешь часы.
Сотой доли не спросила того, что хотела! На пороге вспоминаю:
а рецепт? — Найден среди всех записочек (подчеркнуто); завтра получу
лекарство. Гора с плеч! Через день — врачебная комиссия с доктором А. во главе. Тоже
старый знакомый. Но новостей от докторов не узнать. Впрочем,
присутствует надзирательница. Сердце расширено, давление крови повышено, опухоль ног и
лица... Все это заносится в памятную книжку. Единственная новость: в Москве совещание с промышленни¬
ками, с Бубликовым и другими «живыми силами страны». На это
совещание возлагаются «большие надежды». Кем? Ушла врачебная комиссия. И вдруг безотчетно и тоскливо ста¬
ло. Точно ждала от них другого. Не смутила же весть о сове¬
щании «живых сил страны»? 1 А тоскливо до безнадежности... Ночью — новый транспорт уголовных... А вдруг это «свои»?
Может, волна новых арестов?.. Бездонно здесь, одиноко и пусто. Счастливцы те, в Крестах... Все же — все вместе. Думала, что после врачебного освидетельствования дело пой¬
дет скорее — освободят под залог и на поруки. Первые дни на¬
чальник тюрьмы был — сама любезность: заходил в неурочный
час, справлялся, не надо ли лекарств, не позвать ли тюремного
врача. И прибавлял неизменно: «Пока еще ко мне относительно
вас никакой бумаги не поступало. Но будем надеяться, что ваши
влиятельные друзья всего добьются». Дни шли. А движения — никакого. — Правительству сейчас не до вас,— как-то вырвалось у на¬
чальника тюрьмы. — Почему не до нас? — насторожилась. Окольными вопроса¬
ми хочу выведать. Но начальство тюремное увертливо. Все реже заходит начальник тюрьмы. Отговаривается —
некогда. И свиданий опять не дают. Передачи — единственная 1 Речь идет о так называемом Государственном совещании, созванном Вре¬
менным правительством после июльских дней с целью объединить все силы контрре¬
волюции, подготовить условия для установления в стране военной диктатуры. Ред. 108
ниточка из живого мира в мертвую, холодную, опротивевшую
камеру. Прибираю, цветы ставлю в кружку, пакетики с провизией в бу¬
маге на полу по порядку разложила. Будто все на местах, а кажет¬
ся камера такой сумрачной, нестерпимо надоевшей... Неужели про¬
сижу в ней год, два, три?.. От этой мысли чисто физическая тош¬
нота поднимается. И боишься: а вдруг закричу истерически, как
уголовные по ночам?.. Тянется, тянется время. Дни в тюрьме равны месяцам. Конец августа. Косыми лучами добирается солнце по утрам
в камеру. Следишь за лучами жадно и любовно. Пока луч в каме¬
ре — будто гость желанный. Все выше, выше. Скользит по потол¬
ку, зацепился в решетке окна. И исчез... В камере пусто. Ушел
гость желанный. В одиннадцать приходит начальник тюрьмы: — 	Я пришел вас подготовить к плохим вестям. Пока неофи¬
циально, стороной узнал, что на ваше ходатайство об измене¬
нии меры пресечения наложена неблагоприятная резолюция...
Ходят также слухи, что некоторых большевиков переведут в
крепость. И ушел начальник тюрьмы. Долгий, серый день. Мысль рабо¬
тает, а ощущенье тупого бессилия. Передачи от фабрик и флота вдруг опять прекратились. Что
случилось? Где причина? Ночью нет сна. Уже привыкла к ночным скандалам уголов¬
ных, а теперь проснусь и думаю, думаю... На прогулке дурно стало. Вызвали тюремного врача. Сухая,
официальная. Прописала дигиталис. Велела лежать. А мысли все кружатся вокруг одного. Перешла ли партия в
подполье? Кто на свободе? Союз металлистов работает. А он —
наш. И флот наш. Почему же не делают демонстраций, не тре¬
буют нашего освобождения? А может быть, все это и было? Опять
разбили, подавили?.. Может быть, оттого и нет передач эти дни? Ночь. День. И снова ночь. Проснулась с безотчетной бодростью. Почти «радость жизни».
Верно, потому, что светлый-светлый солнечный день. Прибрала
камеру. Жду прогулки. А на прогулке смеемся с надзирательницей,
с той, у которой кошки... Дворик теперь совсем в склад дров пре¬
вратился. Но запах от свежесложенных поленьев смолисто-осве-
жающий, и, если закрыть глаза, можно вообразить себя в лесу. Вернулась в камеру. Но уже нет подавленности предыдущих
дней. Собралась внутренне. Три года — так три года. Пять —
так пять. Но не будет и этого. Разве Временное правительство спра¬
вится со всеми задачами? Разве сумеет откликнуться на потреб¬
ности народа: долой войну, землю крестьянам, регулировка про¬
мышленности, власть трудящимся? Нет, оно будет топтаться на
месте, оно не понимает, что история требует, и властно требует, ша¬
га вперед, в новое, социалистическое будущее. Если не решить все 109
эти проблемы, не уцелеть Керенским. Мужичок не потерпит еще
года войны. Ему и землю подавай сейчас, без проволочки, без
откладывания до «учредилки». Нет, даже если и порешат держать нас «пожизненно», исто¬
рия порешит иначе! Берусь за мелкие починки. Хочется, чтобы вокруг себя все было
прибрано, в порядке. Заношу мысли в тетрадочку с перенумеро¬
ванными страницами. Жаль, что не все в них запишешь! Принесли передачу. Сегодня — удачный день. Незаметно про¬
летел. И будто чего-то ждала. Безотчетно. Вечер. Последний кипяток. — Спокойной ночи, Александра Михайловна! — Спокойной ночи, Мария Дмитриевна! До завтра. Больше на сегодня ждать нечего. В камере уныло.
Тускло горит электрическая лампочка. Скоро и ее потушат. А спать
неохота... Растягиваю приборку на ночь. Стою и мою руки. Что это? Шаги.
Все ближе. Так и есть. Остановились у камеры 58; замок щелкает.
За мной? Перевод в Петропавловку? Дверь широко распахивается: в ней — тучный начальник тюрь¬
мы, улыбается и протягивает руку. — Поздравляю! Пришла бумага: по распоряжению министра
юстиции Зарудного вас отпускают под залог пяти тысяч. — Кто же их внес? — Ваши друзья. Кажется, здесь Максим Горький и инженер
Красин старались. Вас ждут внизу. Сборы — пять минут. Сердце бьется, бьется. Радостно. Конец бездействию, оторванности. Страничка жизни в камере
58 дочитана. Надзирательницы собрались внизу, провожают. — Без вас скучно будет, не с кем пошутить, покалякать. Уже не презирают большевичку и большевиков за шпионов не считают. Кроме главной надзирательницы. У подъезда извозчик. Темные улицы. Сумрачен был военный Петроград осенью
1917 года. Притаился, выжидая новых великих событий. Выспра¬
шиваю жадно партийные новости. Был партсъезд, избрана в Цека.
Владимир Ильич в надежном убежище. Еще многие в Крестах.
Но поворот настроения в сторону большевиков заметный. Попу¬
лярность Керенского падает с каждым днем. Его называют «глав-
ноуговаривающим». Зовет в наступление и не сумел наладить
снабжение армии. Центральные державы наступают. Продоволь¬
ственный голод растет. Голоса контрреволюционеров становятся
более внятными. Советы силой вещей толкают на антагонизм
с коалиционным правительством. К большевикам растут доверие
и симпатии трудящихся масс. Число читателей «Окопной прав¬ 110
ды» 1 достигает небывалых цифр... Большего требовать нельзя!
Снова работа. И борьба. Борьба и работа. Так думалось и верилось, когда подъезжала к дому, где нашла
приют после камеры 58. Но иначе рассудил Керенский. Решение о замене ареста зало¬
гом было принято в его отсутствие. Когда ему доложили об из¬
менении меры пресечения в отношении меня, он — так мне пере¬
давали — «рассвирепел». И немедленно, ночью же, отдал рас¬
поряжение о наложении «домашнего ареста». Одну ночь уда¬
лось проспать без охраны. А на следующую, в час ночи,—
звонок. Мы сразу поняли, кто эти поздние гости. Приказ о наложении домашнего ареста подписан был Керен¬
ским, Савинковым и Авксентьевым. Так далеко уже зашло расслое¬
ние социальных групп, что правительство эсеров и меньшевиков
подписывало ежедневно приказы об арестах тех, кто стоял за
власть Советов... «Ночные гости» ушли. У дверей моей комнаты остался мили¬
цейский с ружьем... Только по решению Петроградского Совета снят был с меня
домашний арест. Это было в день открытия Демократического
совещания... 10 октября 1917 года. Из Центрального Комитета партии боль¬
шевиков вызвали на экстренное заседание. Адрес заседания сооб¬
щен был конспиративно. И время необычное — поздно вечером,
после десяти. Место заседания ЦК — где-то в конце Петроградской стороны.
Трамваи переполнены. Нет конца Каменноостровскому. Свернула.
Пошли незнакомые улицы. Большие новые дома. Странно тихо,
безлюдно. Будто притаился революционный город. Выжидает. На¬
капливает силы для нового натиска, взрыва. Гулко звучат мерные
солдатские шаги. Смутно вырисовываются серые шинели. Идут
рассыпанными кучками, переговариваются: — 	Нашел дураков за империалистов умирать! Дарданеллов
захотел! Тоже «главноуговаривающий»... —^ Большевик! Помалкивай, а то морду набью! В ответ дружная угроза «соглашателю-предателю». Мимо про¬
плыли тени. Замолкли шаги. Впереди двое рабочих. Беседуют тихо, вдумчиво, долетают сло¬
ва: «социал-предатели, Либер — Дан», «правы большевики: без
власти Советов — не быть концу войны». Все о том же, все о набо¬
левшем: войне и соглашательстве, власти Советов и мире. Война
раздражает, от войны устали. Война — чужая, ненужная народу,
ненавистный кровавый кошмар. Навстречу девушки в платочках, работницы. 1 В это время вместо закрытой Временным правительством «Окопной правды»
выходила газета «Окопный набат». Ред. 111
— 	Какой же Ленин немецкий шпион, если он против соглаша¬
телей? Ты бы лучше послушала, что в «Модерне» вчера говорили... И женщины с нами! Широко же разлился большевизм! Теперь
уже не удержать революционную волну, вот-вот захлестнет согла¬
шателей! С трудом отыскиваю конспиративное собрание ЦК- Квартирка
литератора. Не нашего толка, «сочувствующего». Заседание уже началось... Вокруг обеденного стола с зажженной висячей лампой —
члены ЦК. Но возле меня за столом какой-то незнакомый седова¬
тый старичок. Отодвигаюсь и поглядываю искоса. И вдруг в глазах
незнакомца незабываемая, умная, лукаво-насмешливая улыбка. — Не узнали? Вот это хорошо! — Владимир Ильич?! Сердце полно безмерной радостью. Ленин — с нами. После вы¬
нужденного подполья, скрыванья от ищеек Керенского, после дол¬
гого перерыва в участии на заседаниях ЦК он снова среди нас. Историческое заседание 10 (23) октября! Кто не знает его?
Заседание страстное, напряженное. На нем решается судьба про¬
летарской революции, судьба трудового человечества. В порядке
дня вопрос о вооруженном восстании. Ленин ставит вопрос реб¬
ром. Надо принять решение о курсе на «В. В.», как мы тогда гово¬
рили для краткости, то есть уже о практической подготовке восста¬
ния; надо сказать, что момент созрел. Сообщения товарищей о господствующих в массах настроени¬
ях, об обострении революционной борьбы с правительством Керен¬
ского только еще ярче подтверждают правильность предложения
Ленина. В Северной области солдатско-матросские массы пришли в дви¬
жение, требуют действия. Москвичи подтверждают готовность
московского пролетариата выступить за власть Советов. Гельсинг¬
форсский Центробалт, столь ненавистный Временному правитель¬
ству, прислал в ЦК делегацию и требует директив, чтобы ринуть¬
ся в «беспощадный бой» за власть Советов. Третья армия 1 —
за большевиков. Железнодорожники и почтовые служащие —
в конфликте с властью Керенского. Ленин внимательно слушает сообщения товарищей, как бы
нанизывая их на продуманную нить намеченного партией плана. Ленин говорит просто и ясно о том, что «кризис назрел», что
крестьянские восстания показывают, какую роль сыграет крестьян¬
ство в момент социалистической революции... Зиновьев и Каменев выступают против Ленина, против ЦК, с
подло трусливыми возражениями, с преступными дезорганизатор¬ 1 Очевидно, имеется в виду Пятая армия Северного фронта, армейский коми¬
тет которой в октябре 1917 г. возглавили большевики. Ред. 112
скими доводами. Чего же хотят эти трусы? Дождаться Учреди¬
тельного собрания. И там — оппортунистической политикой, «пар¬
ламентским путем» добиться власти. — Чепуха несусветная! — вырывается с досадой и возмуще¬
нием у Ленина. Он с трудом дослушивает изменников. — Ваши доводы никуда не годны. Они свидетельствуют не о
настроениях масс, а о вашей собственной растерянности и тру¬
сости, это — отступление от всех основных положений больше¬
визма и революционного пролетарского интернационализма. Таковы основные мысли, какими Ленин громит изменников,
разоблачая их. Это с ними, с трусами и изменниками, боролся Ленин, когда из
подполья писал письма товарищам, разъясняя недопустимость
промедления. «...Безнадежна позиция тех,— писал Ленин,— кто...
свою личную бесхарактерность сваливает на массы... Массы угне¬
тенных и голодных не бесхарактерны». Заседание 10 октября затянулось. Ночь на исходе. Решающий
момент — голосование резолюции ЦК, предложенной Лениным. Десять рук подымаются за резолюцию. Две руки — против.
Это две руки предателей, выступающих против партии, против ре¬
волюции, значит — против коммунизма и его победы. Резолюция ЦК берет курс на «В.В.»: «вооруженное восстание
неизбежно и вполне назрело». ЦК предписывает всем организа¬
циям готовиться. Заседание закрыто. В окна глядит рассвет... ...Напряжение сразу спадает. Ощущается голод. Несут горя¬
чий самовар, сыр и колбасу... Еще спорят, но уже среди шуток и
дружеского подтрунивания... Историческое заседание позади. Но решению, принятому на
нем, суждено перевернуть судьбы мира. Светает. Снова бесконечно длинный Каменноостровский. Скуч¬
но, долго трусит извозчик. А на душе торжественно-серьезно.
Почти благоговейно. Будто осязаешь, что стоишь на пороге вели¬
кого часа... Пробьет он, и конец старому миру... Торжественно¬
серьезно и чуть нервно. Поеживаешься от внутреннего холода, как перед ответствен¬
ным выступлением. Коллонтай А. М. Из моей жизни и рабо¬
ты. Воспоминания и дневники. М., 1974,
с. 276—313
Б. 3. Шумяцкий МЫСЛЬ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ
ЦЕНТРАЛЬНОГО ОРГАНА
ЗАХВАТИЛА НАС ЦЕЛИКОМ ИЗДАНИЕ «ПРОЛЕТАРИЯ» И ПОИСКИ ТИПОГРАФИИ Я вернулся из Сибири в Питер к началу VI съезда нашей партии.
Велись уже подготовительные работы к съезду, велись они полу-
конспиративно. Ильич был в подполье, но рука вождя чувство¬
валась везде и во всем. Тезисы, проекты, резолюции, директи¬
вы — все это исходило от Ильича, жившего в то время в сестро-
рецком шалаше. Уже начался съезд, а у партии, кроме популярно-агитацион-
ной газеты «Рабочий и солдат», не было еще своего печатного
органа. И вот во время заседаний съезда Я. М. Свердлов предла¬
гает мне взять на себя организацию издания Центрального
органа. Он рекомендует арендовать большую частную типогра¬
фию, чтобы выпустить вначале «2—3 номера газеты и не особенно
яркого содержания» и уже затем, «обосновавшись» и связавшись с
ее рабочими, «начать крыть по-настоящему». В течение недели я безуспешно пытался найти такую типо¬
графию, которая приютила бы наш партийный орган. Я ежедневно
совершал обход ряда типографий. Однако никто из владельцев не
хотел принимать наш «социальный заказ». Во всех типографиях
нам отказывали. И в этих «любезных» отказах всегда звучала
нескрываемая классовая неприязнь к нашему начинанию. Тут мы
еще раз воочию убедились в правоте утверждений Ильича относи¬
тельно характера буржуазной свободы печати: свобода-то печати
была Временным правительством декларирована, а вот типогра¬
фии и бумага находились в руках капиталистов, которые даже
за плату не хотели печатать большевистской газеты. Потеряв надежду найти типографию, я предложил Сверд¬
лову: — А что, если мы попытаемся восстановить типографию
«Правды» и будем печататься у себя дома? Яков Михайлович отнесся к предложению хотя и сочувственно,
но с присущим этому талантливому организатору нашей партии
скепсисом: — Восстановить-то восстановить, но Центральный-то орган
нужен нам сейчас до зарезу! 114
Все же предложения он не отверг. Взялся переговорить с чле¬
нами ЦК и при следующей нашей встрече уже принес мне согласие
и даже выдал три аршина керенок 1 на восстановительную рабо¬
ту. Помню, с какой радостью я принял это задание. И хотя у меня
не было еще никакого готового плана, тем не менее на вопрос Якова
Михайловича о плане работ я разразился целым каскадом всяких
предложений, из которых, думаю, Яков Михайлович понял только
одно — что мысль об организации Центрального органа захватила
меня целиком. Работая в это время по партлинии за Нарвской заставой, я,
естественно, оттуда и начал рекрутировать первую восстанови¬
тельную колонну в составе нескольких наборщиков-ручников,
нескольких разборщиков и одного печатника. Через два-три дня
уже подобрался штат в 8—10 человек. ВОССТАНАВЛИВАЕМ
СВОЮ ТИПОГРАФИЮ Приблизительно за неделю до выхода первого номера органа ЦК
большевиков «Пролетарий» мы с наборщиками, разборщиками,
печатниками и несколькими ремонтными рабочими рано утром,
пробравшись через пролом в ограде дома № 40 по Кавалергард¬
ской, вошли в разгромленное помещение конторы и типографии
«Правды». Мы нашли там полнейший хаос: кассы были выброшены
из реалов, шрифт и материал грудами лежал на полу. Кругом раз¬
бросаны обрывки рукописей и оттиски гранок. Сверху все покры¬
то густым слоем пыли и грязи. Одним словом, не производствен¬
ное предприятие, а «Мамай воевал». Первым делом мы решили разбиться на бригады и произвести
первичную уборку помещения. Работали так до полудня. После
полудня мы взялись за приборку и уборку касс в реалы и закон¬
чили эту работу лишь к вечеру. Вечером с большой опаской мы ре¬
шили включить свет. Опасения наши питались тем, что помеще¬
ние типографии через смежные усадьбы с двух сторон имело сосе¬
дями корниловские части в составе двух казачьих полков, расквар¬
тированных на углу Шпалерной и Кавалергардской. Квартиранты нижнего этажа дома также не внушали особого
доверия. Это все была озлобленная против большевиков гостино¬
дворская публика и обитатели той части петроградских трущоб,
откуда еще во времена самодержавия черная сотня рекрутиро¬
вала своих наемных погромщиков. Вот почему, посовещавшись, мы решили электрический свет
включить только в наборной, окна которой выходили не на Кава¬
лергардскую улицу. Так мы работали до поздней ночи. Выхо¬ 1 Мелкие купюры денежных знаков Временного правительства «керенки» пе¬
чатались большими неразрезанными листами. Ред. 115
дить из помещения было явно рискованно, поэтому мы тут же
все расположились и на ночлег. На другой день часть рабочих отправилась осматривать наи¬
более пострадавшие печатные машины. Картина разрушения в пе¬
чатном цехе была еще более мрачной. Две наши ротационные ма¬
шины были наполовину разрушены. Юнкера Керенского, руко¬
водимые каким-то несомненным «спецом», хорошо выполнили волю
пославших их: они пустили ротационные машины на задний ход
и переломали зубья у шестерен. Поэтому обе ротации, являвшие¬
ся главным достоянием типографии, приобретенной на собранные
питерским пролетариатом в «железный фонд» «Правды» гроши,
были окончательно выведены из строя. На наше счастье, оказалось, что значительная часть плоских
машин находилась в удовлетворительном состоянии. Немедленно
же закипела ремонтная работа, и к вечеру мы уже могли привести
в движение несколько плоских машин. Весь третий день нашей работы был посвящен разборке шриф¬
та по кассам и разборке ротационных машин. Разборка произво¬
дилась в ожидании приезда из Финляндии механика-инструктора,
которого со дня на день должен был привезти с собой А. В. Шот-
ман. Все мы работали, совершенно не выходя из помещения, кор¬
мились теми тремя буханками хлеба, которые были принесены с
собой. Шутя мы называли этот хлеб «хлебом Нового завета». Пор¬
ции хлеба выдавались каждому работающему не больше тех, какие
позже, в дни гражданской войны, мы получали от Наркомпрода.
И тем не менее работа спорилась, шла хорошо, настроение у всех
было повышенное и необычайно бодрое. На четвертый день мне пришлось сделать «вылазку», чтобы
повидаться с Я. М. Свердловым и получить от него задания по
выпуску первого номера «Пролетария» и по другим печатным
работам. Встреча состоялась в помещении издательства «Прибой», во
время его переезда в какое-то монастырское подворье. Вообще
надо сказать, что это партийное издательство в деле организации
Центрального органа играло выдающуюся роль. Оно давало нам
денежные средства и не раз выручало и позже, когда нужда сту¬
чалась в дверь. Касса издательства всегда была к услугам Цент¬
рального органа. Яков Михайлович передал мне ряд статей Ильича, Сталина,
тексты двух воззваний ЦК и ПК и долго допытывался, уверены ли
мы, что типография сможет начать регулярный выпуск газеты, смо¬
жет ли легально исполнять наши партийные заказы. Во время этой беседы к Якову Михайловичу пришел Ф. Э. Дзер¬
жинский. Из беседы с ним я узнал, что ЦК в это время создавал
«юридическое лицо» нашей типографии путем превращения ее в
«Товарищество рабочей печати», во главе которого были постав¬
лены Дзержинский и Менжинский. 116
Нагруженному заказами и снабженному Я. М. Свердловым
массой советов по части конспирации (как в доброе старое время),
мне предстояло вернуться в нашу формально легальную, а факти¬
чески подпольную, типографию. По условиям конспирации возвра¬
щаться среди белого дня даже в нашу собственную типографию
было нецелесообразно, и я направился в одну из инженерных ча¬
стей к члену Военной организации большевиков Малыгину, для
того чтобы организовать регулярное снабжение работающих в
типографии и в походной редакции «Пролетария» провиантом. Малыгин дал мне несколько буханок хлеба и обещал ежеднев¬
но через специально для этого организованную «связь», через охот¬
ничью команду полковника И. В. Заплатина, охранявшую Тав¬
рический дворец, регулярно снабжать нас черным солдатским хле¬
бом. Должен отметить, что Малыгин выполнил свое слово, и мы
каждый день получали от него щедрый хлебный рацион. Приближался выход первого номера газеты «Пролетарий». Все
работающие в типографии и я, представлявший в своем лице по¬
ходную редакцию этой газеты, хотели устроить ЦК «подарок» —
выпустить газету не в малом формате, как выпускалась до разгро¬
ма «Правда», а в формате «большой» газеты, благо запас рулон¬
ной бумаги в типографии имелся значительный. Прибывший неза¬
долго до этого вместе с финляндским монтером Шотман какими-
то героическими усилиями и при значительной помощи рабочих
петроградских машиностроительных заводов вчерне уже отремон¬
тировал одну из наших ротаций. ИХ СВОБОДА
ПЕЧАТИ... Мы с волнением ожидали выхода «Пролетария». Накануне этого
выхода, поздно вечером, вдруг слышим стук в ворота, шум и кри¬
ки: «Открывайте, черти полосатые!» Сговорившись, что я буду изображать «фактора» (нечто сред¬
нее между управляющим и старшим наборщиком или старшим
метранпажем), мы пошли и открыли ворота. Ввалилась ватага
казаков, предводительствуемая подвыпившим штатским, имено¬
вавшим себя начальником милиции. Отрекомендовавшись и попут¬
но доложив, что он является членом партии эсеров, этот мили¬
цейский начальник вместе с вооруженными казаками ворвался в
помещение типографии и стал требовать заведующего. Я заявил,
что я являюсь «фактором». — 	На кой черт мне фактор? Никакого фактора я не признаю!
Подать мне сюда заведующего! Я еще раз, но уже настойчивее повторил, что я, как фактор,
заменяю здесь заведующего типографией, и в свою очередь про¬
сил указать, чем мы обязаны такому неожиданному и бурному ви¬
зиту. 117
Милицейский начальник, показав ордер на обыск, заявил, что
они присланы по указу властей Временного правительства произ¬
вести осмотр, что делается в этой «чертовой кухне» (то есть в на¬
шей типографии). Я ответил, что к «чертовой кухне» отношения не
имею, а руковожу по наряду своих хозяев работой по приве¬
дению в порядок всех цехов разгромленной в июльские дни типо¬
графии. — Хозяев? Это что же — немецкого кайзера? — Прошу вас выражаться точнее и корректнее,— заявил я
ищейке Керенского.— Типография эта принадлежит «Товарищест¬
ву рабочей печати», предприятию легально действующему, и поэто¬
му я прошу отвести все недостойные намеки насчет связи типо¬
графии с кайзером, ибо это затрагивает уже не только полити¬
ческую честь предприятия, но и честь всех нас, работающих в этой
типографии, которые ненавидят империализм и буржуазную
власть кайзеровской Германии не менее, чем такую же власть и
империализм Франции, Англии и России. — Да вы же, черт возьми, большевики! — раздраженно за¬
явил ищейка Керенского, и его возглас подхватили казаки наряда. — Что с ними разговаривать. Обыск! Обыск! Обыск! — заво¬
пили они. И все они рассеялись по типографии. Мы решили не давать «обыскивающим» возможности учинить
новый разгром и поэтому следовали за ними по пятам. Заглянув во все закоулки обоих этажей, обыскивающие потре¬
бовали показать им то отделение, в котором «делается» газета,
намекая, очевидно, на стереотипную. Нам стало ясно, что среди обыскивающих нет людей, знаю¬
щих типографское дело, и поэтому мы решили их провести, не пока¬
зывая помещения, где подготовлялись матрицы и ожидалась от¬
ливка стереотипа. Мы провели «гостей» вниз, в печатное отделе¬
ние, к тискальным станкам, и несколько человек наперебой начали
объяснять им процесс «делания» газеты. Ничего не поняв, обыскивающие еще раз направились вверх, в
наборное отделение, и стали шарить по реалам и на столе у метран¬
пажа. Так как все гранки были рассованы и так как на столе у мет¬
ранпажа стояло только несколько объявлений, то обыскивающие
так и не могли установить, что мы подготовляем выпуск первого
номера органа ЦК большевиков «Пролетарий». Переписав нас всех, они с шумом и ругательствами удали¬
лись, обещав в «случае чего» вернуться и «задать жару». Выждав около часа, не пожалуют ли «гости» вновь, мы при¬
ступили к верстке полос первого номера, к читке корректуры, к
изготовлению матриц и к отливке стереотипа. Тут же на столе
метранпажа я писал недостающие статьи и заметки... В 3 часа утра мы пустили в ротацию, и...— ура! — через не¬
сколько часов еще не зажившие от июльских ран ее пальцы начали
сбрасывать свежие номера возродившейся в образе «большой»
газеты «Пролетарий» нашей родной «Правды». 118
В 7 часов утра А. Садовский — член Военной организации
большевиков — подал из автопарка бронечастей Временного пра¬
вительства грузовик. Передав нам мешок с солдатским хлебом,
он принял наш ответный подарок партии и петроградскому про¬
летариату — несколько десятков тысяч экземпляров первого номе¬
ра «Пролетария». К 8 часам утра 1 газета появилась во всех рабочих районах,
вызвав своим появлением бурю восторга среди питерских рабочих
и солдат и страшный переполох в стане агентов Временного прави¬
тельства и соглашателей. Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде и
Москве. М.. 1957, с. 141—146 1 13 августа 1917 г. Ред.
Б. А. Ратнер «БОЛЬШЕВИКИ
ДОЛЖНЫ ВЗЯТЬ
ВЛАСТЬ» В августе — сентябре 1917 года голод и разруха в России достигли
небывалых размеров. Буржуазия напрягала все силы для выполне¬
ния своего плана — «костлявой рукой голода задушить револю¬
цию». Разрушение производительных сил страны, железнодорож¬
ного транспорта со дня на день увеличивалось. Началась массо¬
вая безработица. Стране грозила катастрофа. Временное правительство Керенского ничего не делало для
улучшения положения народа. Все его действия были направлены
на борьбу против большевиков — защитников народа, борцов за
разрешение насущных нужд рабочих и крестьян. Корниловское восстание открыло народным массам глаза на
предательство господствующих классов, отдавших немцам Ригу
и готовивших сдачу революционного Петрограда. Питерские и
московские рабочие начинали понимать, что только переход власти
в руки пролетариата может спасти страну. Завоевание нашей пар¬
тией большинства в Петроградском и Московском Советах прибли¬
зило решение этой задачи. Владимир Ильич из подполья, где он вынужден был скры¬
ваться, определил ближайшие задачи партии в руководстве рево¬
люционным движением масс. Многие его письма адресовались
Центральному Комитету, Петербургскому и Московскому комите¬
там партии и узкому кругу партийного актива, преимуществен¬
но питерской организации. Некоторые из этих закрытых ленинских
писем читались партийным активам районов Питера и Москвы. В двадцатых числах сентября актив василеостровской партий¬
ной организации Питера, где я тогда работала, слушал письмо
Владимира Ильича «Большевики должны взять власть» *. Помню вечер в слабо освещенной комнате районного комитета
большевиков на 16-й линии Васильевского острова, в доме № 43.
На совещание были приглашены человек сорок — члены райкома,
руководители коллективов крупнейших предприятий, бюро фрак¬
ции райсовета. Руководила совещанием Вера Клементьевна Слуц¬
кая, в то время секретарь РК (она погибла 30 октября 1917 года 1 	См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 239—241. Ред. 120
под Пулковом в дни наступления на Петроград Керенского —
Краснова). В комнате стояла напряженная тишина. Надо было провести
совещание, не привлекая внимания районного комитета меньшеви-
ков, комиссариата милиции и других организаций, помещавшихся
в этом же доме. Секретарь Петербургского комитета партии Г. И. Бокий до¬
стал из кармана тщательно запрятанный машинописный экземп¬
ляр письма В. И. Ленина. Мы слушали затаив дыхание, стара¬
лись не пропустить ни одного слова. В память врезались пламен¬
ные ленинские слова: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабо¬
чих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять
государственную власть в свои руки... Большинство народа за
нас». Далее Ленин писал: «...На очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере
и в Москве (с областью)... Обдумать, как агитировать за это,
не выражаясь так в печати». Так вождь обращался к разуму партии: надо все продумать, все
предусмотреть. «...Мы победим безусловно и несомненно» с глубокой верой звучали слова Ленина. Чтение письма закончено. Выступавшие затем участники сове¬
щания горячо поддержали необходимость вооруженного восста¬
ния, говорили о том, как агитировать, как организовать народ,
как создавать новые отряды Красной гвардии, как работать с мо¬
лодежью. Не помню ни одного выступления в тот знаменательный для нас
вечер против письма Владимира Ильича. Позднее выявились
отдельные колеблющиеся и в среде нашего районного актива,
их резко осудила вся районная партийная организация, но в тот
вечер несогласных не было. Идея свержения правительства Керенского и перехода власти
к Советам овладела массами. В воздухе чувствовалось приближе¬
ние решительных событий. 7—11 октября проходила III общегородская Петроградская
партийная конференция, твердо ставшая на ленинскую позицию
в вопросе о вооруженном восстании. В конце работы конференции мы, делегаты, читали «Письмо
Питерской городской конференции» 2 В. И. Ленина и его «Тезисы
для доклада на конференции» 3. Эти замечательные документы
были написаны за три дня до исторического заседания ЦК
(10 октября), принявшего решение о том, что «вооруженное вос¬
стание неизбежно и вполне назрело» \ О заседании ЦК и его реше¬ 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 239, 240, 241. Ред. 2 Там же, с. 347—350. Ред. 3 Там же, с. 342—346. Ред. 4 Там же, с. 393. Ред.
нии конференция не знала. Мы узнали из ленинских документов
о разногласиях внутри ЦК и ПК по вопросу о вооруженном вос¬
стании. Владимир Ильич писал о заметных шатаниях в верхах пар¬
тии, о некоторой их боязни борьбы за власть Советов. Ленин счи¬
тал, что «задача взятия власти Советами есть задача успешного
восстания», и предлагал конференции просить «ЦК принять все ме¬
ры для руководства неизбежным восстанием рабочих, солдат и
крестьян...». Делегаты конференции, в большинстве тесно связанные с мас¬
сами, безоговорочно встали на путь, предложенный Владимиром
Ильичем. Актив петроградской организации после конференции
проводил ленинские указания о подготовке вооруженного восста¬
ния на фабриках и заводах, среди солдат. О 	Владимире Ильине Ленине. Воспо¬
минания. 1900—1922 гг. М., 1963, с. 283—285
A. M. Иткина УКАЗАНИЯ ЛЕНИНА —
РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ Известное письмо В. И. Ленина, адресованное в начале октября
1917 года ЦК, МК, ПК и большевикам — членам Советов Питера
и Москвы, в котором указывалось, что «надо идти на восстание
тотчас», было широко распространено и среди членов партии Нарв-
ского района. Все мы восприняли его как руководство к действию. С 7 по 11 октября проходила третья городская партийная кон¬
ференция, обсудившая важнейшие вопросы текущего момента. Ра¬
ботала конференция в Нарвском районе, в том же помещении,
где заседал VI съезд партии и где после съезда разместился Петер¬
бургский комитет. Многие заседания происходили без гостей и
даже без делегатов, имевших совещательный голос. Обстановка
в это время была настолько напряженной и тревожной, что высту¬
павшие делегаты говорили о необходимости конспирации, так как
агенты Керенского шныряли повсюду. От нарвской районной партийной организации делегатами на
конференцию было избрано 18 человек, в их числе В. Алексеев,
А. Васильев, В. Володарский, А. Иткина, С. Косиор, В. Нев¬
ский, Г. Самодед. Особое внимание делегаты уделили письму В. И. Ленина к Пи¬
терской городской конференции, прочитанному на закрытом засе¬
дании. В этом письме Владимир Ильич призывал разъяснить
рабочим и солдатам идею о безусловной необходимости отчаян¬
ной, последней и решительной борьбы против капитализма. Он
писал о необходимости бороться с иллюзией, что Советы могут
завоевать власть одной простой резолюцией съезда Советов.
Власть в настоящих условиях может быть завоевана только вос¬
ставшим пролетариатом. В духе этого письма и была составлена резолюция, едино¬
гласно принятая конференцией. В ней излагалась мысль Ильича
о назревшем кризисе, о необходимости свержения правитель¬
ства Керенского и замены его революционным рабоче-крестьян-
ским правительством. С того самого момента, как было зачтено письмо Владимира
Ильича, делегатами овладело непреклонное стремление скорее
пойти на заводы, в казармы, усилить разъяснение ленинских
указаний, организационно-техническую подготовку к вооруженно¬ 123
му восстанию. Об этом говорилось и в выступлениях и в переры¬
ве между заседаниями. Все понимали, что в ближайшее время вос¬
стание неизбежно и необходимо. Весь вопрос был в сроке, никто
из нас не мог знать, когда оно свершится, но все знали, что это
будет, и будет очень скоро. Решения конференции обсуждались на общем собрании всех
членов районной партийной организации, в партколлективах и на
рабочих собраниях. Повсюду они были восприняты с огромным
удовлетворен ием. Связь районного комитета с ПК в этот период была особенно
тесной. Ежедневно работники райкома бывали в ПК, а члены ПК
систематически информировали районных работников о положе¬
нии дел, давая конкретные указания по вопросам политической и
организационной работы, связанной с подготовкой восстания. 15 октября на состоявшемся в Смольном совместном засе¬
дании ЦК и ПК с ответственными работниками районов 1 пред¬
ставители Нарвской заставы решительно поддержали линию ЦК,
направленную на вооруженное восстание. 18 октября в помещении райкома собрались представители всех
красногвардейских отрядов района. Они обсудили вопросы о повы¬
шении дисциплины, о подготовке к предстоящим боям. Нарвская застава в 1917 г. в воспомина¬
ниях и документах. Л., 1967, с. 181—183 1 Речь идет о расширенном заседании ЦК РСДРП (б) 16 октября 1917 г. Ред.
Ю. Н. Флаксерман 10 ОКТЯБРЯ 1917 ГОДА После корниловского мятежа, когда обстановка в стране обостри¬
лась, когда Временное правительство готовилось к расправе с рево¬
люцией, а контрреволюционные генералы вели лихорадочную под¬
готовку новой корниловщины, меньшевики и эсеры вместе с бур¬
жуазией решили созвать так называемое Демократическое сове¬
щание из представителей правых элементов. Это совещание выде¬
лило из себя Временный совет республики, как его тогда назва¬
ли — Предпарламент. Соглашатели в союзе с буржуазией хотели
обмануть массы, создавая видимость парламентского строя. Ленин разоблачил эти маневры контрреволюции и предложил
большевикам не участвовать в Предпарламенте, бойкотировать
его, чтобы оградить широкие массы от обмана, показать им, что
Предпарламент ничего не даст народу. В. И. Ленин поставил во¬
прос о военно-технической подготовке вооруженного восстания. Помню, фракция большевиков в Предпарламенте в начале
октября 1917 года собралась под сценой Александринского театра.
Это старинное здание имеет толстые стены, особенно внизу, поэто¬
му подоконники очень широкие. Окна в этом полуподвальном поме¬
щении расположены высоко. На подоконник одного из таких окон
забрался Яков Михайлович Свердлов. Его небольшая фигура
возвышалась над собравшимися, а усиленный резонансом голос
доносился к нам как из мощного рупора: — 	Товарищи! ЦК нашей партии решил, что мы должны поки¬
нуть и бойкотировать Предпарламент! После короткой, убедительной речи Свердлова фракция про¬
голосовала за уход из Временного совета республики (Предпар¬
ламента). Корниловский мятеж открыл массам глаза на политику мень¬
шевиков и эсеров. Народ перестал им доверять. На заводах и в
воинских частях рабочие и солдаты отзывали из Советов своих
делегатов — меньшевиков и эсеров и посылали вместо них боль¬
шевиков. Левели массы, левели и Советы; большинство в Советах
стремительно переходило к большевикам. История резко поставила дилемму: или буржуазия при помощи
контрреволюционной военщины задушит революцию, или рабочий
класс, опираясь на беднейшее крестьянство, в вооруженном вос¬ 125
стании возьмет власть, передаст ее Советам и осуществит диктату¬
ру пролетариата для социалистического переустройства страны. В этих исторических условиях В. И. Ленин решительно тре¬
бовал перестройки всей партийной работы, которая теперь должна
была сосредоточиться на политической мобилизации масс, на орга¬
низационной подготовке вооруженного восстания. В многочислен¬
ных письмах этого периода В. И. Ленин призывал начать подготов¬
ку восстания, доказывал реальную возможность взятия власти и
энергично предупреждал, что промедление с восстанием смерти по¬
добно. К середине сентября 1917 года классовая борьба достигла
своего наивысшего обострения. А в это время Л. Б. Каменев высту¬
пил в ЦК против вооруженного восстания и предложил резолю¬
цию о недопустимости каких-либо решительных вооруженных дей¬
ствий. ЦК категорически отверг это предложение Каменева. В такой момент Владимир Ильич стремился быть ближе к Пет¬
рограду, где находился Центральный Комитет большевиков. По¬
этому он из Гельсингфорса переехал в Выборг, а затем тайком
перебрался в Питер и поселился на Выборгской стороне в кварти¬
ре М. В. Фофановой. Необходимо было созвать заседание ЦК большевистской
партии, где со всей остротой должен быть поставлен главный во¬
прос — о вооруженном восстании, о захвате власти рабочими и
крестьянами. Эти вопросы должны были быть решены с ним, с
Лениным! Но как и где организовать это заседание? Где В. И. Ленин и чле¬
ны ЦК не будут подвергаться опасности со стороны охранки пра¬
вительства Керенского? Контрреволюция прекрасно понимала
роль Ленина в революции, его влияние на массы. Недаром за его
поимку была обещана крупная награда. Я. М. Свердлов и Е. Д. Стасова решили организовать это став¬
шее теперь историческим заседание на квартире моей сестры
Г. К. Сухановой-Флаксерман (набережная реки Карповки, дом
№ 32, кв. 31). Квартира эта была выбрана не случайно, она была
уже известна ЦК: после событий 3—5 июля, когда ЦК решил
скрыть Ильича в подполье, первоначально было решено поместить
его в этой квартире; во время VI съезда в этой же квартире неле¬
гально собиралась комиссия, работавшая над проектом резолю¬
ции по основному политическому вопросу повестки дня съезда. Так
что надежность квартиры была проверенной. 10 октября в день заседания ЦК сестра предупредила меня,
чтобы я вечером пришел к ней. Она должна была подготовить
квартиру для проведения этого важного заседания, а я должен
был помочь ей. Е. Д. Стасова возложила на меня охрану. Главной
моей задачей было обеспечить В. И. Ленину уход после окон¬
чания заседания. Заседание было сугубо конспиративное, происходило поздно,
поэтому многие должны были остаться ночевать (муж сестры 126
H. H. Суханов в это время был в отъезде). Днем сестра закупила
провизию, все приготовила. Окно столовой, в которой должно
было происходить заседание, она завесила одеялом, чтобы со дво¬
ра не было видно ни людей, ни света. Члены ЦК осторожно оповещались об этом экстренном засе¬
дании, адрес сообщался особо секретно. Для более надежной кон¬
спирации заседание было назначено на 10 часов вечера, чтобы со¬
браться можно было в темноте. В этот день я с утра уехал в Кронштадт для выполнения
срочного поручения окружного исполкома Советов Петроград¬
ской губернии и приехал к сестре с некоторым опозданием —
заседание уже началось. Нажал кнопку звонка. Слышу, за дверью шепот. Однако дверь
не отпирают. А в это время в квартире все уже в сборе: В. И. Ленин, А. 	С. Бубнов, Ф. Э. Дзержинский, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, А. 	М. Коллонтай, А. Ломов (Г. И. Оппоков), Я. М. Свердлов,
Г. Я. Сокольников, И. В. Сталин, Л. Д. Троцкий, М. С. Урицкий.
Дверь в столовую закрыта. Сестра, приглушая шаги, проходит вре¬
мя от времени по прихожей, чтобы убедиться, что все в порядке. Мой звонок прервал заседание. Невольно у всех мелькнула
мысль: «Неужели выследили?» Сестра бросилась в прихожую к
двери. В ту же минуту из столовой вышел Я. М. Свердлов: — Галина Константиновна, что там? Вся его фигура, голос, глаза выражали тревожный вопрос.
Он бросился к двери, но сестра отстранила его и спросила: — Кто здесь? — Я! — отвечаю. — Кто — я? — Да я, Юрий! Сестра отперла дверь. Яков Михайлович с облегчением возвра¬
тился в столовую. Заседание возобновилось. Получив от сестры нахлобучку за опоздание, я прошел на кух¬
ню и начал греть самовар. Сестра наливала чай и относила в сто¬
ловую. Скоро кончился уголь. Пришлось щепать лучину и ею греть
самовар. Так прошла почти вся ночь. Заседание было напряженное, страстное. Иногда до моего слуха доносились отдельные слова и даже це¬
лые фразы. Я старался прислушиваться к голосу Владимира Ильи¬
ча. Он возмущался равнодушием некоторых товарищей в вопро¬
се о восстании, особенно военно-технической подготовке его. Ильич
указывал, что такое положение недопустимо, если мы серьезно ста¬
вим лозунг о захвате власти Советами. Далее он говорил, что меж¬
дународное и внутреннее положение России, особенно готовность
контрреволюции сдать Питер немцам, еще более вынуждает нас к
решительным действиям, поэтому инициатива в проведении воору¬
женного восстания должна быть за нами. Политическая обстанов¬
ка совершенно созрела для перехода власти в руки пролетариата. 127
Надо говорить о технической стороне. Ильич убедительно дока¬
зывал, что победа восстания обеспечена. Москвич Ломов подтвердил готовность московских рабочих
выступить за власть Советов. Я. М. Свердлов доложил о положе¬
нии в стране. Рабочие, солдаты и матросы пришли в движение
и требуют решительных действий. Центробалт из Гельсингфорса
прислал в ЦК делегатов с требованием директив: Балтийский флот
готов сражаться за власть Советов. Петроградский гарнизон за
большевиков. По всей стране происходят крестьянские восстания.
А у меньшевиков и эсеров полный развал. Все эти сообщения укрепляли позицию Ленина. В. 	И. Ленин, как величайший стратег и тактик революции,
в совершенстве владевший искусством руководства массами, умел
убеждать их в правоте своих взглядов. Он имел огромный и заслу¬
женный авторитет у всей партии. Сторонники В. И. Ленина всегда чувствовали прилив сил,
решимость, когда слушали его речи, читали его статьи. Те, кто
испытывал некоторые колебания, отбрасывали сомнения. Так и на
этом заседании. Члены ЦК сознавали, что здесь решается судьба
пролетарской революции, судьба трудящихся всего мира. Только
двое — Каменев и Зиновьев — остались глухими к призывам Ле¬
нина. В решительный момент величайшего обострения классовой
борьбы они заколебались, испугались грандиозности задачи, стру¬
сили, голосовали против ленинской резолюции. На этом заседании ЦК десятью голосами против двух была
принята резолюция Ленина, которую он написал на небольшом
листке бумаги, вырванном из блокнота. Этой резолюцией Цент¬
ральный Комитет большевистской партии поставил на очередь дня
вооруженное восстание. Для политического руководства было
избрано Политическое бюро ЦК во главе с Лениным. Более подробно обо всем этом я узнал, конечно, позже. А тог¬
да, в ту ночь, мне часто приходилось выходить во двор, на улицу —
проверять обстановку. Заседание закончилось поздно ночью, накрапывал дождь, но
надо было расходиться. Я снова вышел из квартиры. Важно было
установить, где находится дворник. Как и в царское время, при
Керенском дворники были связаны с охранкой, им обычно поруча¬
лось наблюдение за «подозрительными» квартирантами. Убедив¬
шись, что нигде никого нет, я вернулся в квартиру и сообщил об
этом сестре и Якову Михайловичу. Свердлов ушел в столовую,
и вскоре оттуда вышел Владимир Ильич. Усы и борода у Ильича были сбриты. Густые волосы парика
спадали к бровям и почти совсем закрывали его большой лоб. Впе¬
чатления даже у хорошо знавших Ильича от его измененного вида
были самые разные. Сестра рассказывала, что, открыв дверь, она
сразу узнала Ильича, хотя, по ее словам, вынужденная маскиров¬
ка сообщала ему более моложавый вид. Но вот А. М. Коллонтай,
опоздав на заседание, села рядом, по ее словам, с каким-то незна- 128
комым старичком и, только когда он хитро улыбнулся, радостно
узнала Ленина. Так, вероятно, вышло потому, что сестра знала,
что Ленин должен прийти, ждала его, а А. М. Коллонтай была
смущена опозданием и не подготовлена к встрече. Стали расходиться. Ф. Э. Дзержинский дал Владимиру Ильи¬
чу свой плащ, чтобы он укрылся от дождя. Остаток этой ночи Ле¬
нин провел на квартире Э. А. Рахья, неизменно сопровождав¬
шего его во время выходов из конспиративной квартиры. К рас¬
свету Владимир Ильич возвратился в свое убежище на Сердо-
больской улице. Некоторые товарищи после заседания остались ночевать и
утром с предосторожностями поодиночке разошлись. Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в 1917 году. Л., 1967, с. 264—269 5 Заказ 2428
В. 	А. Антонов-Овсеенко В РЕВОЛЮЦИИ СЕВЕРНЫЙ ОБЛАСТНОЙ СЪЕЗД 10 	октября Питерский Совет, несмотря на предостережения члена
ЦИК Богданова, избирает на Северный областной съезд 15 делега-
тов-большевиков! ЦИК пытается маневрировать... ЦИК принимает постановле¬
ние о созыве съезда Советов на 20 октября. А мы в разгаре оргработы по Северному съезду. Сговариваемся со Свердловым об официальном оргбюро
съезда — Крыленко, Антонов (Овсеенко), Дыбенко, Расколь¬
ников. Все доклады, резолюции подготовлены и утверждены ЦК.
На заседании фракции съезда утверждается порядок дня,
докладчики, проекты резолюций, происходит обмен впечатлениями
с мест. В особо доверительном порядке от кого-то с Северного фрон¬
та узнаю, что готовится как будто новый «прорыв» — командова¬
ние собирается оттянуть войска вглубь, открывая немцам фронт. Прибывший на съезд с Западного фронта Крыленко (тов. Аб¬
рам, Горошинка, как его мы звали в 1905 году за малый рост
и быстроту бойкой, складной речи — «как горохом сыплет») со¬
общал: — 	Готовится, по-видимому, новая корниловщина в Минске.
Город окружен казачьими частями. Штабы и Ставка шепчутся.
Усиленная агитация против большевиков среди осетин и других
частей. Но фронт в целом за нас и пойдет за нами против Керен¬
ского. Минский гарнизон может разоружить все подозрительные
части. Можем из Минска дать корпус в Питер. Во время этой непосредственно предсъездовской работы идет
чрезвычайно важное заседание ЦК партии. Накануне в письме к
питерским рабочим («Советы постороннего») Ленин указывал на
особенное значение Северного областного съезда. От съезда надо
идти к восстанию за власть Советов! И Ильич, давая ряд прин¬
ципиальных указаний о том, как вести восстание, пишет: «В применении к России и к октябрю 1917 года это значит:
одновременное, возможно более внезапное и быстрое наступле¬
ние на Питер, непременно и извне, и извнутри, и из рабочих квар¬
талов, и из Финляндии, и из Ревеля, из Кронштадта, наступле¬ 130
ние всего флота, скопление гигантского перевеса сил над 15—
20 тысячами (а может и больше) нашей «буржуазной гвардии»
(юнкеров), наших «вандейских войск» (часть казаков) и т. д.». Чтобы защищать свою точку зрения перед ЦК, Ленин появляет¬
ся на его собрании 10 октября. Всей своей силой обрушивается
он на колеблющихся, сомневающихся: «...давно уже надо обратить
внимание на техническую сторону вопроса... То, что затевается со сдачей до Нарвф и сдачей Питера, еще
более вынуждает нас к решительным действиям... Большинство теперь за нами... Политическая обстановка таким
образом готова... Областным съездом и предложением из Минска
надо воспользоваться для начала решительных действий». Резолюция Владимира Ильича принимается/ десятью против
двух. Краткая, насыщенная фактами характеристика момента:
«...вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело»; все орга¬
низации партии должны «руководиться этим и в этой точки зре¬
ния обсуждать и разрешать все практические вопросы..:». Для политического руководства восстанием образуется бюро... Каменев и Зиновьев, оставшись в меньшинстве, заяви*пи>о своем
особом мнении. Более того, члены бюро «для политического руко¬
водства восстанием», они подают в ЦК это свое особое мнение
и заявляют, что считают «своим долгом познакомить Петроград¬
ский комитет, Московский комитет, Московский, областной коми¬
тет и Областной Финляндский комитет с этим нашим заявле¬
нием». Об этих заявлениях Каменева и Зиновьева, угрожающих сры¬
вом работы выделенного ЦК бюро для политруководства восста¬
нием, узнаем уже в разгар Северного съезда Советов» 11 	октября этот съезд открывается. От имени организацион¬
ного бюро докладываю о подготовке съезда. Инициатива — из
Гельсингфорса. Питерский Совет выделил до 30 помощников.
Объездили почти все центры. Псковская областная организация
решила было участвовать, но пересмотрела это решение и делегата
не прислала. Присутствуют делегаты от городов: Питера, Москвы, Новго¬
рода, Старой Руссы, Боровичей, Ревеля, Юрьева, Архангельска,
Вольмара, Кронштадта, Гатчины, Царского Села, Чудова, Сестро-
рецка, Шлиссельбурга, Выборга, Гельсингфорса, Або. Кроме того,
делегаты от Совета крестьянских депутатов, окружного съезда
Балтики и от некоторых уездных городов. Нет делегатов Пскова, Павловска, Тихвина, Петрозаводска. Цель съезда — «связать в одну мощную организацию всю
Северную область; такая спайка необходима для укрепления ре¬
волюции. Данный съезд является как бы предтечей Всероссий¬
ского съезда». Избирается президиум: Крыленко, Каллис (левый эсер), П. Дыбенко, и одно место предоставляется меньшевикам. Три секретаря: Бреслав, Билима (эсер) и один от меньше¬
виков. 131
Крыленко выступает с речью о безутешности итогов семи ме¬
сяцев революции. Безответственная власть. Хозяйственная разру¬
ха. Вопросы мира и войны стоят катастрофически. Совет респуб¬
лики и ЦИК разводят соглашательскую канитель. ЦИК посылает
Скобелева на Парижскую конференцию договариваться с союзны¬
ми империалистами. Наш съезд должен сказать свое слово обо
всем этом позоре. Выступаю вне очереди от большевиков, предлагаю принять
такую резолюцию-обращение: «С 9 октября 36 заключенных в Крестах голодают. Тюрем¬
щиками революционных борцов являются те же, кто губит страну
и революцию. Освобождение заключенных из тюрем и освобожде¬
ние страны от диктатуры контрреволюционеров — одна и та же
задача. Северный областной съезд призывает вас, товарищи за¬
ключенные, щадить ваши силы и прекратить голодовку. Час вашей
свободы близок. Через избранную съездом делегацию посылаем
вам братский привет». Следуют доклады с мест. Особенное впечатление от доклада Центробалта. П. Дыбенко
заявляет: — Балтийские моряки хотят знать, за что умирают. Флот
не доверяет Временному правительству. Вся власть Советам! Принимается привет Балтфлоту: «Областной съезд шлет пламенный привет морякам револю¬
ционного Балтфлота, которые умирают, как герои, расплачи¬
ваясь своей жизнью за преступления буржуазии всех стран. Слава несокрушимым борцам, которые сквозь пламя и дым
морского боя посылают угнетенным клич восстания и братст¬
ва народов! Слава братьям-балтийцам, слава героям револю¬
ции!» От Петроградского окружного Совета: 12 Советов Питерской
губернии, собравшись недавно в Кронштадте, приняли 37-ю против
трех, при семи воздержавшихся, крепкую резолюцию. Крах поли¬
тики соглашательства. Временное правительство — союз корни¬
ловцев и бонапартистов; Совет республики — жалкий ублюдок.
Никакой поддержки Временному правительству! Дальнейшее
углубление революции возможно лишь в борьбе против буржуазии.
Органы этой борьбы — Советы. Вся власть Советам! И дальнейшие доклады — от Москвы, Областного комитета
Финляндии, Выборга, Вендена, Юрьева, Ревеля и т. д.— в одну
точку! Председатель подводит итог: — Общий язык докладов — вся власть Советам! Долой су¬
ществующее Временное правительство! Нужно вести действенную
политику в борьбе за власть! На следующий день ЦИК пытается «разъяснить» съезд. Бог¬
данов (меньшевик) заявляет, что съезд, мол, неполномочен, ибо
созван самочинно, а не соответствующим отделом ЦИК. 132
Высмеиваем эту жалкую попытку срыва съезда. Формально —
натяжка, ибо были уже прецеденты. По существу — на съезде
представлены почти все Советы области, и съезд созван, чтоб обес¬
печить исполнение воли I Всероссийского съезда Советов, поста¬
новившего созвать второй съезд не позже как через три месяца
после первого. ЦИК явно саботирует это решение. Наш съезд
заставит его реализовать. Прений почти нет. Подкрепляющие возгласы: «Скорей к делу!»
Всеми, при трех воздержавшихся, принята резолюция большеви¬
ков по текущему моменту: «Советское правительство немедленно предложит перемирие
на всех фронтах и честный демократический мир, немедленно и без
выкупа передаст помещичьи земли в руки крестьян, реквизирует
скрытые запасы и беспощадно обложит имущих. Временное прави¬
тельство должно уйти. На стороне Советов и право и сила. Время
слов прошло, только решительным и единодушным выступлением
всех Советов может быть спасена страна и революция». С таким же единодушием одобрен и мой доклад о «военно¬
политическом положении» (скорее — о фронте и мире). В нем гово¬
рил о пораженчестве буржуазии (сдача Риги, попытка прорыва
немцев к Питеру — без бдительности Центробалта не был бы обо¬
роноспособен залив, странные приготовления командования Север¬
ным фронтом) и о политике коалиции в отношении армии (Дек¬
ларация прав, введение смертной казни, поход на организации
солдат и матросов). Следующий день особенно значителен, ибо демонстрировал
сближение с нами левых эсеров — показатель подъема деревен¬
ской бедноты, признания ею руководства со стороны пролета¬
риата. В докладе о земле избегаю принципиальных вопросов, по
соглашению с эсерами подытоживаю результаты семимесячной
работы правительственных коалиций. Для крестьян ничего не сде¬
лано. Временное правительство прекрасно понимало политический
смысл устранения помещичьего землевладения и противодейство¬
вало крестьянам в их борьбе за всю землю. Лишь в середине июля
проведен закон о приостановке купли-продажи земли. Закон о
земельных комитетах запоздал, он куц, непригоден. Зато проведе¬
но, по приказу родзянок, повышение цен на хлеб. Крестьянские
волнения усмиряются силой, арестами. Мы здесь обсуждаем не
программные вопросы. Зовем крестьян к организации и указываем
им путь борьбы за всю землю и волю. Предлагаю принять соот¬
ветствующее «Обращение к крестьянам». Обращение принято почти единогласно. Кто-то от эсеров вдруг
требует слова. Настораживаемся. «Неужели подведут?» Взды¬
хаем облегченно — только-то! «Для нас чрезвычайно важно уста¬
новить связь между крестьянством и пролетариатом... Мы против
самочинных захватов земли отдельными лицами или группами...
Фракция эсеров требует немедленного перехода всей земли в руки 133
земельных комитетов и немедленного освобождения арестованных
крестьян». Лашевич докладывает о Всероссийском съезде Советов. Пер¬
вый съезд постановил через три месяца созвать второй. ЦИК
это постановление саботирует. Ныне под нашим давлением объ¬
явил о созыве съезда на 20 октября. Нет никаких гарантий, что
вновь не «отложит», чтобы вовсе сорвать. Наш областной съезд
должен созвать Всероссийский через голову ЦИК. Это предложение принято. Съезд отправил «всем, всем» радио¬
телеграмму. В ней — о намерении ЦИК сорвать съезд Советов и
призыв: «Солдаты, матросы, крестьяне, рабочие, ваш долг опроки¬
нуть все препятствия... обеспечить ваше представительство на
съезде 20 октября». Решено также организовать Северный областной комитет
«для обеспечения созыва Всероссийского съезда Советов и объеди¬
нения деятельности всех Советов области». Оглашаются приветствия от обуховцев и от латышского совета
стрелков: «40 тысяч наших штыков — в распоряжении Питерского
Совета. За власть Советам!» Выбран областной комитет в составе: Дыбенко, Крыленко,
Антонов (Овсеенко), Зоф, Дашкевич, Рабчинский, Королев, Рас¬
кольников, Игнатов, Сергеев, Стучка (остальные шесть — левые 1
и максималисты). Крыленко закрывает съезд словами: — 	Мы идем под знаменем революционного социализма, мы
ведем непрестанную борьбу со всякого рода буржуазной коали¬
цией, за революционную власть рабочих и крестьян и не поща¬
дим жизни для торжества революции! ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КОМИТЕТ Бодрым, боевым темпом провели мы Северный съезд Советов. Обстановка накалялась. Чувствовалась близость развязки.
В меру своей политической близорукости сами оборонцы помогали
нам. Правительство создавало панику вокруг предполагаемого на¬
ступления немцев к Петрограду. Вновь поставлен был вопрос о
перенесении столицы в Москву и вновь был снят ввиду бури про¬
тестов, поднявшейся в рабочих кварталах. Но приступили практи¬
чески к эвакуации некоторых промышленных заведений из Пите¬
ра, а военное командование снова подняло вопрос о выводе на
фронт частей питерского гарнизона. Правительству, запятнавшему себя темными (все более выяв¬
лявшимися) махинациями с корниловцами, не могло быть дове¬ 1 Левые эсеры. Ред. 134
рия в революционных массах. А корниловцы характерно прогова¬
ривались... «Сдача Петрограда немцам имела бы положительные сторо¬
ны: немцы, как и в Риге, восстановили б в Петрограде порядок»
(Родзянко — в «Утре России»). Меньшевики же снова попытались ухватиться за эти ожившие
оборонческие настроения. Они выдвинули 9 октября в исполкоме
Совета идею организации советского содействия штабу Петро¬
градского военного округа. Предложенная ими резолюция была
принята исполкомом (13 против 12) и сводилась к следующему: 1) 	при командующем войсками округа создается особый орган из
представителей Совета и Центрофлота; вывод той или иной воин¬
ской части из Питера может быть произведен лишь «с ведома»
этого органа; 2) должны быть приняты меры к чистке командного
состава; 3) должен быть создан «комитет революционной оборо¬
ны, который выяснил бы вопрос о защите Петрограда и подсту¬
пов к нему и выработал бы план обороны Петрограда, рассчитан¬
ный на активное содействие рабочего класса». Вечером того же дня вопрос перешел на пленум Совета. На
пленуме мы переменили тактику: подхватив меньшевистское пред¬
ложение, мы повернули его против его авторов. Пленум, отверг¬
нув половинчатую резолюцию меньшевиков, принял нашу —
о необходимости Советской власти, которая немедленно предло¬
жит мир; до той поры взять оборону столицы и всей страны в руки
Советов и немедленно вооружить рабочих; исполкому, солдатской
секции, представителям гарнизона организовать революционный
комитет обороны, который сосредоточил бы в своих руках все
данные, относящиеся к защите Петрограда и подступов к нему. В стороне от исполкома был тем временем под руководством ЦК
разработан нами конкретный план организации Военно-револю-
ционного комитета. Этот план и был утвержден 12 октября испол¬
комом: Военно-революционный комитет организуется Петербургским
исполнительным комитетом и является его органом. В состав его
войдут: президиумы пленума Совета и солдатской секции, предста¬
вители Центрофлота, Финляндского областного комитета, желез¬
нодорожного союза, почтово-телеграфного союза, фабрично-за¬
водских комитетов, профсоюзов, представители партийных воен¬
ных организаций, Союза социалистов народной армии, военного
отдела ЦИК, рабочей милиции. В задачи Военно-революцион-
ного комитета входят: определение боевой силы и вспомогатель¬
ных средств, необходимых для обороны Петрограда и не подле¬
жащих выводу; учет и регистрация личного состава гарнизона
Петрограда и его окрестностей и предметов снаряжения и про¬
довольствия; разработка плана работ по обороне Петрограда;
меры по охране города от погромов и дезертирства и, наконец,
поддержание в рабочих массах и солдатах революционной дис¬
циплины. 135
Кроме того, при Военно-революционном комитете и Военном
отделе Совета образуется гарнизонное совещание, куда входят
представители военного отдела Совета, войсковых частей всех
родов оружия. Гарнизонное совещание будет органом, содейст¬
вующим Военно-революционному комитету в проведении его меро¬
приятий, информирующим комитет о положении дел на местах и
поддерживающим тесную связь между комитетом и частями. Меньшевики в конце концов уразумели, куда клонится дело...
Военно-революционный комитет, заявили они,— это переход воен¬
ной власти в руки исполкома, это орудие государственного пере¬
ворота. Меньшевики голосовали против и занесли свой протест в
протокол. 13 октября. Солдатская секция Совета. Выступают один за
другим окопники с воплем о скорейшем мире. Яркую речь от
Балтфлота произносит Павел Дыбенко. Бурной овацией встречают представители питерского гарнизо¬
на представителя ЦК героического флота. И каждая фраза его грубоватой, крепкой речи подчеркнута
аплодисментами солдат. — 	Перед началом последних операций командующий Бал¬
тийским флотом запросил наш второй съезд, будут ли исполнены
боевые приказы. Мы ответили: будут — при контроле с нашей сто¬
роны. Но никаких приказаний Временного правительства мы
исполнять не будем. И если мы увидим, что флоту грозит гибель,
то командующий первым будет повешен на мачте. Контроля мы
добились... В бою с нашей стороны участвовало только 15 мино¬
носцев, тогда как у немцев было 60 миноносцев, 8 дредноутов, 15 	броненосцев, крейсера, тральщики, транспорты. Мы сражаем¬
ся потому, что защищаем революцию и ее конечные цели... Здесь
вам говорят о необходимости вывести петроградский гарнизон для
защиты подступа к Петрограду, в частности.для защиты Ревеля.
Не верьте им. Мы сможем защищать Ревель сами. Оставайтесь
здесь и защищайте интересы революции, ибо у нас есть сведения,
что в Петроград направляются четыре ударных батальона, кото¬
рым, по нашему мнению, более подходящее место на фронте. Когда нам понадобится ваша поддержка, мы скажем вам сами,
и я уверен, что вы нас поддержите. Вы же оставайтесь здесь и охра¬
няйте революцию, защищайте те конечные цели русской рево¬
люции, которые будут достигнуты, если уцелеет революционный
Петроград. Это выступление сильно подняло настроение секции. Положе¬
ние о Военно-революционном комитете было утверждено всеми
против одного, при 23 воздержавшихся. В тот же день — еще шаг в организации наших сил: Питер¬
ский Совет создал при исполкоме отдел рабочей гвардии, наиме¬
новав его нарочито скромно: «Бюро Центральной комендатуры». Вооружение и военное обучение рабочих двинуто мощным
ходом. 136
16-го вопрос о ВРК был поставлен на пленуме Совета. Яростно распинаются меньшевики. — Ведь это штаб для захвата власти!.. Пусть большевики
честно и прямо скажут, готовят ли они выступление... Массы не
сочувствуют выступлению. Даже Центрофлот вынес резолюцию
против него!!! Цели ВРК ясно изложены в положении о нем. В Военно-рево¬
люционном комитете могут участвовать все советские партии. За¬
говора нет... И против примерно 50 «мемекающих» положение о ВРК одоб¬
рено... ВОЖДЬ В какой день? Должно быть, 17 октября !... — Идемте, Ильич вас хочет видеть. Не задерживайтесь... Наспех отпустив несколько посетителей, дав необходимые ука¬
зания заместителю по секретарству в Военно-революционном ко¬
митете, выхожу следом за Подвойским и Невским. Отчаливаем в открытом авто... Входим в большой дом, ярко
освещенный, полный шума, суетливых людских передвижений
и разговоров. В обычной комнатушке поднялся к нам навстречу
Зиновьев. Грим под приказчика мало изменял его внешность. Рас¬
спрашивает. Отвечаю скупо, замкнуто,— недоверчиво настраивает его оппо¬
зиционность решениям ЦК. — Если вы сможете доказать, что, взяв власть, продержимся
хотя бы две недели,— насмешливо тянет Зиновьев,— то я буду
за восстание. И высказывает несколько тусклых соображений о незрелости
революционной ситуации на Западе, о слабости наших боевых
сил, о крупных боевых достоинствах противника, о гигантских
трудностях положения. — Спорить бесцельно,— говорю я.— Выхода нет. Мы уже в
бою. Надо победить или умереть! Узнав адрес, тронулись спешно. ...В белесых сумерках осеннего вечера автомобиль долго крутит
разными закоулками, наконец останавливается на одной из ули¬
чек Выборгской стороны... Прошли еще несколько переулков, вни¬
мательно оглядываясь. Наконец, убедившись в отсутствии слежки,
проскользнули в ворота одного из неказистых домов. На условный стук открывают. Приземистый пожилой рабочий
крепко ощупывает нас взглядом... — Так... Так... Знаю... Входите, Ильич сейчас будет... Ждали недолго. 1 Встреча руководителей ВО при ЦК с В. И. Лениным происходила в ночь
с 20 на 21 октября. Ред. 137
Ну кто бы его узнал, нашего любимого, до малейших, кажет¬
ся, морщинок знакомого товарища, вождя! Перед нами седень¬
кий, с очками, довольно бодренький старичок добродушного вида:
не то учитель, не то музыкант, а может быть, букинист. Ильич снял парик, очки и искрящимся обычным юмором взгля¬
дом сразу окинул нас. — Ну, что нового? Новости наши не согласовывались. В вопросе о нашей готов¬
ности к выступлению В. И. Невский и Н. И. Подвойский были
настроены довольно скептически. Я же указывал, что в Питере
мы гораздо сильнее, чем это им кажется. Северный съезд показал,
что окрестные гарнизоны также с нами. Рассказываю о положе¬
нии в Финляндии. Моряки с крупных судов настроены весьма
революционно, часть пехоты тоже, но команды некоторых мино¬
носцев и подлодок малонадежны, свеаборгские артиллеристы все
еще в плену у соглашателей. Казаки-кубанцы внушают опасе¬
ния, но выборгский гарнизон берется не выпускать их из Финлян¬
дии. Ильич перебивает: — Нельзя ли направить весь флот к Питеру? — Нет. Прежде всего, фарватер не допустит, потом — круп¬
ные суда побаиваются подлодок и миноносцев. Наконец, оголять
фронт матросы не захотят. — Но должны же они понимать, что революция в большей
опасности в Питере, чем на Балтике! — Не очень понимают. — Что же можно сделать? — Можно дать два-три миноносца в Неву, прислать сборный
отряд матросов и выборжцев. Всего тысячи три. — Мало,— недовольно и укоризненно говорит Ильич.— Ну, а
Северный фронт? — По докладу его представителей, там прекрасное настрое¬
ние и можно ждать оттуда большой помощи против частей, дви¬
нутых с других фронтов. Но чтоб знать точно, надо бы туда съез¬
дить. — Съездите. Нельзя медлить. Эта деловая четкость Ильича бодрит, рассеивает сомнения
моих спутников, крепит мою энергию. Да, надо дать «полный ход». ...Осторожно выходим на улицу. У самых ворот высокая фи¬
гура прилаживается на велосипед. Неужели шпик? Только сегодня в газетах было заявление Вре¬
менного правительства, что напали на след Ленина и что арест
«большевистских вождей» неминуем. Невский возвращается обратно в дом предупредить. Прохо¬
жу, сжимая револьвер, за угол. Подвойский — на другом углу. Велосипедист тронулся. Через пару минут Ильич, вновь неузна¬
ваемый, переправляется в другое место. Мы успокоенно шагаем к автомобилю. 138
«ВСЕМИ СИЛАМИ
ПОДДЕРЖАТЬ БОРЬБУ
ЗА ВЛАСТЬ!» «Не очень понимают»... Это было несправедливо. При первых словах рассказа Дыбенко разгорелся: — Мы б, как один, ушли с судов, если бы знали, что Питер не
справится... Но нет такого ощущения. Не верится в силу керенщи¬
ны... Раздавим! Неужто 500 тысяч рабочих, 150 тысяч гарнизо¬
на да еще кронштадтцы не справятся? Фронт? Мало мы их слы¬
шали, фронтовых! Кто пойдет против Питера? После Корнилова!!
Для верности? Как дошло бы до «последнего, решающего»?..
Потопим флот, загородим немцу дорогу — все придем! Сговорились с Павлом, что по условной телеграмме высы¬
лает в Питер крейсер, четыре миноносца с боевыми взводами и
десант в 5 тысяч моряков и солдат. Тем же вечером отправляюсь к Свердлову, чтоб доложить об
указаниях Ильича. — В Вендене как раз наша конференция '. Линия ЦК вам
известна. Держитесь на ней. Задачи чисто практические. Чем боль¬
ше сил дадут в Питер, тем лучше... Смутны воспоминания. Серость пейзажа ровных пространств
Лифляндии под холодящим дыханьем осенних ветров... Где-то на
вокзале жидкий чай с хлебом, замешанным не на соломе ли? Зябко
и голодно. Хмурые, неуютные поселки... Растрепанный, просолдат-
ченный городок. ...Партийная конференция в разгаре, когда добрался до нее.
Общее впечатление молодого оживления и зрелой решимости.
Слово получаю вне очереди. Сжатый доклад и вывод — идем
к восстанию за власть Советам. На Северном фронте громадная
ответственность. Революционный Питер ждет поддержки Север¬
ного фронта. Коротки высказывания. Бодрая боевая резолюция. ...В перерыве — деловая беседа с руководящим ядром, доби¬
ваются уточнений. Молча, с большим вниманием слушают об ука¬
заниях Ильича. Деловито перебирают часть за частью. Что можно сделать?
Общий вывод: — Мы здесь чуем себя на охране Питера. Немцев числим
пособниками контрреволюции, главной ее силой. Латышские полки
можно бы легко двинуть в помощь питерским рабочим. Но
они спаялись в боях с сибирскими корпусами. Уйдут латыши —
уйдут (не удержишь!) следом сибиряки. Фронт будет оголен...
Нужна осторожность. 1 Речь идет о проходившей 15—16 октября в Вендене (Лифляндская губер¬
ния) конференции большевистских организаций Северного фронта. Ред. 139
Под сильным напором обещают, однако, подготовить («через
неделю») пару латышских полков для Питера... — 	...Надо устранить начальника второй латышской бригады.
Есть боевой, близкий нам командир — Вацетис, его и поставим.
Понемногу выведем 1-й и 3-й полки на Венден, 6-й и 7-й — на Валк.
Ближе к цели будет... Уточняем даты этих передвижений. Отъезжаю довольный.
Исполнение начато немедленно. 20 октября латышские стрелки постановляют: необходимо
«сокрушить оружием буржуазную контрреволюцию для пере¬
дачи власти Советам»; должен быть немедленно созван съезд
Советов и государственная власть перейти к нему; латышские
стрелки готовы всеми силами поддержать борьбу съезда за
власть... ПЕРВЫЙ БОЙ — ПЕРВАЯ ПОБЕДА... — 	Товарищ! Тут особое дело. Извиняюсь! Может, запоздало
кое-что... Да, только теперь удалось выяснить... Да, дело «особое»... В военном округе лихорадка. Охрана
Зимнего дворца усиливается. 10 октября вызвана первая Ораниен¬
баумская школа прапорщиков (300 штыков), 16 октября — из
Петергофа вторая Ораниенбаумская школа (350 штыков). С 8 ча¬
сов вечера 16 октября командиру самокатного батальона прика¬
зано установить посты на Миллионной улице, Полицейском мосту
(на Невском, через Мойку) и у Александровского сада — против
Гороховой и Вознесенского проспекта, «чтоб предупредить штаб
о движении к Зимнему демонстраций». В тот же день отряд в Зим¬
нем увеличен шестью орудиями Михайловского артиллерийского
училища. 17 октября Главное техническое управление распоряжается
передать командованию округа 16 броневиков с Ижорского завода,
броневик «Гарфорд» с Путиловского завода и с Путиловского же в
Михайловский манеж — трактор-броневик. Тогда же дан наряд на
бронемашины в экспедицию заготовления государственных бу¬
маг, госбанк, почтамт, к центральной железнодорожной станции,
к телеграфной станции, на Николаевский вокзал. Усилены патру¬
ли у «Крестов» и второй городской железнодорожной станции.
18-го сводный отряд в Зимнем дополнен еще пятью бронемаши¬
нами. К 19 октября в сводном отряде Зимнего первая и вторая
Ораниенбаумские школы прапорщиков, пулеметная команда вто¬
рой школы (6 пулеметов), 6 орудий Михайловского артиллерий¬
ского училища и 7 бронемашин. Округ спешно создает добровольческие отряды: студенческий
мотоциклетный (дано 20 револьверов), отряд самоохраны банка 140
( 100 револьверов и винтовок). Городская милиция получила наряд
на 5 тысяч вагонов *. Эти сведения частично не новы. Наши комиссары, наши зав¬
комы не дремлют. Тотчас по получении нарядов мы извещены.
Бронемашины задержаны с нашего одобрения завкомами Пути-
ловского и Ижорского заводов. Одновременно приостановлен ряд отпусков оружия Сестрорец-
ким заводом. Наряд на 10 тысяч винтовок и несколько орудий для
Каледина в Новочеркасск аннулирован. Напротив, член ревкома
Андреев получил для Красной гвардии 400 винтовок. Скромно?
Лиха беда — начало! Но как это случилось, что наш ревком в Петергофе прозевал
отбытие в Зимний школ прапорщиков? Посылаем проверить, под¬
тянуть. Только что отбыли наши наблюдатели — новое важное сооб¬
щение. — Тут такое дело! Получили приказ выйти в пробное плава¬
ние. Исполнять ли? Курков, хороший приятель по «Крестам», руководитель судо¬
вого комитета «Авроры», тотчас же получает ответ ВРК: — Ни в коем случае! Вас отсылают, чтобы ослабить наши си¬
лы, чтоб легче справиться с Советом. Не исполняйте приказа!
Вот вам письменное указание. — Для формы надо бы, чтобы запрет дал Центробалт... — Даст! И кстати, есть у вас радио? Есть! Так вот, надо бы
послать радиотелеграмму от Питерского Совета «всем, всем»,
что правительство готовит разгром Питерского Совета и под пред¬
логом нашего выступления снимает с фронта войска на Питер.
Питерский Совет братски просит не исполнять этих преступных
приказов правительства. Вот текст. — Есть! Будет немедленно выполнено! ...Разгоряченный, несмотря на осеннюю стужу, прибегает вдруг
комиссар Финляндского полка. Только что им задержан «весьма
спешный» секретный приказ командующего округом по второй
гвардейской запасной бригаде. Читаем: «...B случае выступления анархических элементов населения
столицы на войска Петроградского гарнизона возлагается зада¬
ча: во-первых, в корне пресечь всякую попытку мятежа, во-вторых,
не допустить занятия правительственных и общественных учреж¬
дений и, в-третьих, не допустить погрома и грабежей. Ввиду того, что главнейшими объектами захвата являются:
Зимний дворец, Смольный институт, Мариинский дворец, Таври¬
ческий дворец, штаб округа, государственный банк, экспедиция
заготовления государственных бумаг, почта, телеграф и централь¬
ная телефонная станция, все усилия должны быть направлены на
сохранение этих учреждений в наших руках. Для этого необходи¬ 1 Явная опечатка; очевидно: патронов. Ред. 141
мо: заняв линию реки Невы, с одной стороны, и линию Обводного
канала и Фонтанки — с другой, преградить мятежникам всякий
доступ в центральную часть города, а кроме того, принять меры
к недопущению разгрома спиртохранилищ, винных складов и пр. Для выполнения вышеизложенной задачи весь город разделяю
на районы и поручаю их охране и ведению полков в лице их коман¬
диров и полковых комитетов... В своем районе каждый командир полка обязан: а) выста¬
вить заставы на мостах через Неву (Фонтанку и Обводный ка¬
нал), чтобы никоим образом не пропустить вооруженнбй толпы
мятежников в центральную часть города, б) решительно разго¬
нять, не стесняясь применением оружия, всякие попытки отдель¬
ных групп к образованию толпы, в) при прибытии заставы на мост
немедленно выставить у телефона в будкё моста часового и
сообщать обо всем в штаб округа (по таким-то телефонам),
г) усилить караулы или выставить новые у важных правитель¬
ственных и общественных учреждений, д) организовать наблюде¬
ние за своим районом, не допускать никаких погромов и иметь
в своем резерве всегда учебную команду и роту в 250 человек при
пяти офицерах с четырьмя пулеметами, коих без разрешения штаба
округа никуда не высылать. (Следует расписание застав от пол¬
ков.) По городу будет производиться патрулирование солдат 9-го
запасного кавалерийского полка и казаков, согласно особому рас¬
писанию. Все указанные выше распоряжения только тогда будут иметь
результаты, если полковые комитеты своим авторитетом будут
содействовать проведению их в жизнь, почему на комитеты воз¬
лагается обязанность проверять и поддерживать исполнение на¬
стоящих приказаний. Все распоряжения, идущие от штаба округа, делаются по при¬
казу Временного правительства. Солдатам из казарм до особого
на то распоряжения не выходить. При выходе в наряд иметь патронов на пехотную винтов¬
ку 120, ручных бомб — по четыре на гренадера, пулеметов —
четыре на роту и т. д.». Эге-ге! Как мы отстаем! Тотчас же решено направить в основные отделы штаба «для
совместной работы и контроля» восемь комиссаров, непосредствен¬
но же к командующему округом — Мехоношина. Созываем экстренное общегарнизонное собрание. Единоглас¬
но (и семеновцы, и 9-й кавалерийский полк, все еще колеблю¬
щийся, и казаки) голосуют за поддержку Всероссийского съезда
Советов, который, взяв власть, должен дать народу мир, землю и
хлеб; голосуют приветствие «Дню Петроградского Совета»,
назначенному на 22-е, и обещают поддержку Военно-революцион¬
ному комитету во всех его шагах. Единогласно одобряется также
посылка комиссаров в штаб округа. 142
Весь гарнизон объединяется вокруг ВРК. Это первая победа
начавшегося восстания. Но вечером Мехоношин (как всегда, с легкой усмешкой на
чуть отмеченном белесыми усами лице) докладывает бюро о том,
что наши комиссары отвергнуты штабом, который признает лишь
комиссаров ЦИК, утвержденных Временным правительством. В ночь на 22-е продолжаются переговоры со штабом. Под¬
крепленные волей всего гарнизона, наши делегаты напористы. Но и
штаб не сдает: не только не допускает контроля ВРК в управле¬
нии военного округа, но ведет отчаянную борьбу против наших
комиссаров в частях. Всюду идут — в полках, командах, флотских
экипажах — общие собрания. Везде выносится недоверие комисса¬
рам, посланным от ЦИК, и привет нашим. Штаб отказывается признать эти замены, требует утвержде¬
ния Временным правительством. На резкий отпор штаба, на угрозы арестом наших комисса¬
ров наша делегация заявляет командующему округом: — 	От имени всего гарнизона Петрограда объявляем, что счи¬
таем штаб округа порвавшим с Советами депутатов и с органи¬
зованным гарнизоном. 22 октября ВРК объявляет: «Гарнизону города Петрограда и его окрестностей. На собрании 21 октября революционный гарнизон Петрограда
сплотился вокруг Военно-революционного комитета Петроград¬
ского Совета рабочих и солдатских депутатов как своего руководя¬
щего органа. Несмотря на это, штаб Петроградского военного округа в ночь
на 22 октября не признал Военно-революционного комитета, отка¬
завшись вести работу совместно с представителями солдатской
секции Совета. Этим самым штаб порывает с революционным гарнизоном
и Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Порвав с организованным гарнизоном столицы, штаб становит¬
ся прямым орудием контрреволюционных сил. Военно-революционный комитет снимает с себя всякую ответ¬
ственность за действия штаба Петроградского военного округа. Солдаты Петрограда! 1) Охрана революционного порядка от контрреволюционных
покушений ложится на вас под руководством Военно-революцион¬
ного комитета. 2) Никакие распоряжения по гарнизону, не подписанные
Военно-революционным комитетом, недействительны. 3) Все распоряжения на сегодняшний день — День Петро¬
градского Совета рабочих и солдатских депутатов — остаются в
полной своей силе. 4) Всякому солдату гарнизона вменяется в обязанность бди¬
тельность, выдержка и неуклонная дисциплина. Революция в опасности. Да здравствует революционный гар¬
низон!» ,.о
ВТОРАЯ ПОБЕДА 22 октября. День Петроградского Совета. На всех заводах, во всех
воинских частях, в цирке «Модерн», в Народном доме — митинги. Контрреволюционные силы — в подполье. Силы революции — на улицах, на собраниях. Мне выступать на заводах Васильевского острова, Балтий¬
ском, Трубочном. Празднично. Торжественно. Подъемно. От этих рядов, тесно
сомкнутых, от горящих глаз веет такой силой, такой уверенностью,
таким единодушием! Это предгрозовье! С этим пролетариатом нельзя не идти в бой
и нельзя не победить! А конфликт со штабом округа разрастается. Штаб пытается, используя авторитет ЦИК, перехватить гар¬
низон из-под влияния ВРК. Одновременно с созванным нами гарнизонным собранием
штаб созывает свое заседание гарнизонных и бригадного коми¬
тетов. На него приглашает по два представителя от ЦИК, Петро¬
градского Совета и крестьянского ЦИК. Мало того! В разгар нашего собрания вдруг — телефонограмма: главно¬
командующий просит гарнизонное собрание в Смольном прислать
делегатов на особое совещание у него с представителями ЦИК- Что еще за выверт?! Решаем, однако, делегацию послать.
Выбрали ребят покрепче, с бородасто-солидным подпоручиком
Дашкевичем и Мехоношиным во главе. Наказ — позиции Военно¬
революционного комитета не сдавать. Делегация вскоре вернулась. Дашкевич флегматично докла¬
дывает: — 	Богданов и Гоц от ЦИК, Малевский — невзрачная никчем¬
ность, толстый Багратуни и взволнованный Полковников хором
насели, доказывая неправомочность ВРК: штаб округа никак,
мол, не может подлежать контролю Питерского Совета. Мы вы¬
слушали, и от имени делегации я заявил: «Гарнизонное собрание
уполномочило нас довести до сведения штаба округа, что отныне
все приказы, исходящие от штаба, должны быть контрассигно¬
ваны Военно-революционным комитетом при Петроградском Сове¬
те, иначе они выполняться не будут. Это все, что нам поруче¬
но сообщить. Говорить больше мы не уполномочены».— «А как
же с караульной службой?!» — растерянно спросил начальник
штаба. «Весь постоянный наряд будет исполняться по приказа¬
нию штаба округа»,— был ответ. На том разговор со штабом
кончен. Гарнизонное собрание покрыло бурными аплодисментами это
сообщение и разошлось, обязавшись держать наготове части,
держать связь с ВРК. 144
Полковников попытался отыграться на собрании полковых и
бригадного комитетов, но услышал здесь невеселые вести от сол¬
дат. Один за другим представители полковых комитетов доклады¬
вали, что их части целиком на стороне Петроградского Совета.
Главнокомандующий пытался внушить, что конфликт штаба с Со¬
ветом несерьезен. Все дело-де в неутверждении Временным пра¬
вительством комиссара при штабе округа, присланного ВРК. Ведь
ЦИК уже имеет своего комиссара. Однако не удалось Полковникову обойти солдатское собрание.
Чтобы не прошло худшее, с трудом протащили резолюцию: «Ждать
разрешения конфликта между ЦИК и Петроградским Советом». ЦИК прикрыл своей мягкотелой спиной штаб округа. Но правительство осталось недовольно дипломатией Полков-
никова. Коновалов, узнав о телефонограмме Совета по гарнизону,
бросился к Керенскому: — 	Это бунт! Это нарушение нашего договора с вами! Мы сго¬
ворились, что власть будет полностью независима от безответ¬
ственных организаций! Экстренное собрание правительства решило «пресечь попытки
к установлению двоевластия». Образ действий Полковникова был
признан недостаточно решительным. Приказания уже отдаются
через начальника штаба генерала Багратуни. И приказания кру¬
тые: предъявить Петроградскому Совету ультиматум: отменить
телефонограмму о контроле комиссаров ВРК, иначе — «решитель¬
ные меры»... И ультиматум был предъявлен. Решительные меры назревают и на другом участке. ...Крайне взволнованный, несколько растерянный, прибегает
в ВРК только что назначенный нами в Петропавловскую крепость
комиссаром Тер-Арутюнянц. Комендант крепости отказался при¬
знать его мандат, грозит ему арестом во исполнение приказа штаба
округа. Нешуточное дело! Петропавловка — сильнейший опорный
пункт Питера, держит под своими орудиями Троицкий мост, Зим¬
ний дворец. Петропавловка примыкает к арсеналу с его 100 тысяча¬
ми винтовок. Она на стыке боевого нашего Выборгского района с
Петроградским. За Петропавловку надо драться! Созываем экстренное собрание Военно-революционного коми¬
тета. Тер-Арутюнянц повторяет доклад. Поясняю. Это решительный
момент. Обеспечение Петропавловской крепости за Керенским
крайне упрочит позиции Временного правительства. Овладеем кре¬
постью мы — это будет страшным ударом керенщине: падет ее
основной опорный пункт в Питере и арсенал со 100 тысячью вин¬
товок будет нашим. Настаиваю на решительных мерах: опираясь на верную часть
гарнизона, ввести в крепость батальон вполне надежного лейб-
гвардии Павловского полка. Поддерживает Тер-Арутюнянц и еще 145
кто-то. Большинство возражает: «Нельзя рисковать. А если кре¬
пость окажет сопротивление? Ведь только что введен с фронта
в нее батальон самокатчиков». Большинством решаем: надо попытаться взять крепость изнутри — провести митинг и склонить гарнизон на сторону Совет¬
ской власти. Крайне раздосадованный, пишу в очередном докладе В. И. Ле¬
нину о нерешительности, проявленной ВРК. Понимаю тактику
использования советской легальности; понимаю необходимость
не зарываться чересчур вперед от основных резервов, оставать¬
ся в контакте с массами рабочих и солдат. Но когда реакция насту¬
пает, надо действовать немедленно и решительно. В этом стрем¬
лении оттянуть решающий бой до съезда Советов, на чем настаи¬
вает Троцкий, можем потерять инициативу, можем расхолодить
массы, можем все потерять. ...Но утром 23-го гарнизон Петропавловки почти единодушно
постановил: исполнять только распоряжения ВРК. Самокатчики-
фронтовики оказались левбе крепостных артиллеристов. Тер-Арутюнянц стал комиссаром крепости и арсенала. А следом прапорщик Благонравов (как будто нескл а дно-длин¬
ный, решительный и спокойный на деле) заменил арестованного
нами коменданта. Петропавловская крепость, главная опора правительства,
пала без единого выстрела. Громадный арсенал перешел в руки
рабочих. Тотчас же оружие по ордерам главного штаба Красной
гвардии потоком устремилось в рабочие кварталы. Это была вторая победа рабоче-крестьянского восстания. Произошла она, конечно, лишь вопреки тактической линии,
которую стремился проводить Троцкий,— Временное правительст¬
во слишком положилось на преданность взятых с фронта частей;
был бы иной результат, введи оно в крепость одно из пехотных
юнкерских училищ. И ЦК учел (о чем дальше) опасность линии
Троцкого. ШТАБ ВОССТАНИЯ В тот же день Петроградский Совет пожелал заслушать доклад
Военно-революционного комитета. И ВРК представил Совету — нескольким тысячам рабочих
и солдат — отчет о своей деятельности. Ведь ВРК формально
орган Совета. Собрание уже разгорячено сообщением Ломова о разгоне Ка¬
лужского Совета, выступлениями представителей фронта: от 1-й
стрелковой дивизии, от 2-й армии, от 4-го армейского корпуса,
от 35-го корпуса, 307-го пехотного полка, 32-й дивизии Слуцкого
гарнизона, от 2-й армии, 25-го армейского корпуса и комитета 8-й армии. Это — яркий клич о необходимости скорейшего мира, 146
а потому — всей полноты власти Советам. Армия верит Петроград¬
скому Совету, ждет съезда Советов, который должен взять в свои
руки всю полноту власти. В этой накаленной обстановке докладываю как можно бес¬
страстнее и деловитее о работе ВРК... Дальше излагаю конфликт со штабом округа. Рядом со штабом, с которым можно было бы и не считаться,
нам приходится сталкиваться с ЦИК. Комендант Петропавлов*
ской крепости, возражая против установления нашего контро¬
ля, ссылался на ЦИК и предъявлял его бумажку; имя ЦИК бы¬
ло на устах у Козьмина, у тех господ, которые грозили нашим
представителям арестом. ЦИК развязывает руки штабу для
борьбы с нами, но вы, товарищи, ваша твердость и решитель¬
ность связывают эти руки. Ваша твердость делает неприкос¬
новенными нас. Но враги революции не дремлют. С Румынского фронта про¬
тив Петрограда двинуты кавалерийские части. Фронт обнажен.
Части эти задержаны в Пскове. Далее против нас была двинута 17-я пехотная дивизия. Но, узнав по дороге, куда и с какой цёлью
ее посылают, дивизия отказалась ехать. В Вендене два полка от¬
казались выступать против Петрограда. Из Киева посылают ка¬
заков и юнкеров. По Царскосельской дороге должны быть от¬
правлены ударники. Но петроградский гарнизон уверен в се¬
бе, он уверен в том революционном кольце, которое окружает
Петроград. Мы охраняем революционный порядок, мы принимаем необхо¬
димые меры для того, чтобы не был сорван съезд Советов, чтобы
не было сорвано Учредительное собрание. Мы выполняем волю революционного Совета, мы идем впе¬
ред, утверждая революционный порядок и приближая момент, ког¬
да Советская власть, разоружив контрреволюцию, подавит ее со¬
противление и водворит торжество революционных сил. Открываются прения. Выкрикивает истерично меньшевик
(тоже!) «интернационалист» Астров: — 	Вы раскалываете демократию! И сами не единодушны...
Разнуздываете стихию, с которой не справитесь! Никакого вос¬
стания не будет, а лишь кровавая свалка. От фракции объединенных интернационалистов кто-то пояс¬
няет: фракция не разделяет лозунга «Вся власть Советам!», но
считает, что у петроградского гарнизона и пролетариата есть право
организоваться и никто этого права отнять у них не может. Если
правительство будет нас провоцировать, то будем бороться,
отстаивая свои права. Большего от этих «мартенят» требовать и не приходится. Громадным большинством Совет одобряет деятельность коми¬
тета и призывает к всемерной поддержке его. 147
РАБОЧИЙ ПИТЕР
ВСТАЛ ПОД РУЖЬЕ Напряженно работает Смольный. Рядом с фракцией большеви¬
ков гудит в нижнем этаже штаб Красной гвардии. Все заставлено ящиками с винтовками, револьверами, патро¬
нами. Вносят, выносят. Бодро, быстро... Вооружается пролетариат. Кончила (25-го) свои работы общегородская конференция
Красной гвардии '. Боевая резолюция по текущему моменту. Устав
Красной гвардии. Закреплен главный штаб. Задачи Красной гвар¬
дии, конечно: «борьба с контрреволюцией и защита завоеваний
революции» (видите, как скромно, осторожно, считаясь с нереши¬
тельностью необходимых союзников!). Установлено разграничение с милицией. Красная гвардия —
в распоряжении только Петроградского Совета. Заседает главный штаб (Павлов, В. Трифонов, Потапов, Юре-
нев, Юркин) с районными бюро. Эти бюро выделяют в штаб по
одному, а Выборгский и Пороховской по два делегата. Постановлено держать Красную гвардию под ружьем, устано¬
вить дежурства отрядов и т. д. Произведен подсчет сил. К 23 октября имеется: Выборгский — 5 	тысяч, Василеостровский — тысяча, Нарвский — тысяча, Нев¬
ский — 4 тысячи, Московский — 8 тысяч, Петроградский — 600,
Пороховской — 300, Охтинский — 500, Шлиссельбургский — 300. Но эти цифры уже отстали, за 23-е новые сотни, тысячи,
пожалуй, вооружились, организовались, обучаются. 23-го по ряду заводов проходят смотры, проверка знаний Крас¬
ной гвардии. Настроение боевое, радостное. На Трубочном кто-то
выскочил против вооруженного выступления: «Несвоевременно!
Раскол демократии!» Не дали продолжать: «Долой!» Рабочий Питер встал под ружье! В дни Октября. Воспоминания участ¬
ников Октябрьского вооруженного вос¬
стания в Петрограде. Л., /982, с. 48—70 1 	I Петроградская общегородская конференция Красной гвардии закончилась
23 октября 1917 г. Ред.
В. И. Невский В ОКТЯБРЕ Мы все — члены наших центральных революционных органов:
ЦК, ПК, ВО и члены наших заводских фабричных организаций —
все, начиная от руководящих верхов и кончая пролетарием, стояв¬
шим у станка, прекрасно понимали, что выступление пролетариа¬
та неизбежно. Все прекрасно понимали, что наш классовый враг не спит и
деятельно готовится к удушению революции. Фактов, подтверж¬
дающих это, было множество; правительство Керенского присту¬
пило к осуществлению плана вывода революционно настроенного
гарнизона из столицы; наоборот, в столицу приходили реакционно
настроенные казачьи части; на фронте также принимались меры:
расформировывались неспокойные революционные части, подав¬
лялись малейшие попытки протеста. Правительство лелеяло мечту
сдачей Петрограда задушить революцию в корне. Между тем из провинции приходили все чаще и чаще вести о
нараставшем движении крестьян, захвате помещичьих земель,
стихийном процессе самочинно разрешить вековой земельный
вопрос. Все понимали, что всеобщий взрыв не за горами, что к нему
нужно быть готовым, если мы не хотим остаться за бортом исто¬
рии. Нужен был чей-то авторитетный призыв, указание, определе¬
ние того главного и существенного, что характеризует текущий
момент. И такое указание было дано в резолюции ЦК, где говори¬
лось о том, что «вооруженное восстание неизбежно и вполне на¬
зрело» и что «ЦК предлагает всем организациям партии руково¬
диться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все
практические вопросы...» Под влиянием всей обстановки дня и принимая для руковод¬
ства резолюцию ЦК, наша петербургская организация [ПК] и со¬
звала то историческое заседание, которое произошло 15 октября
1917 года, то есть за десять дней до переворота. На этом заседании были заслушаны доклады от ЦК тов. Бубно¬
ва и от Военной организации мой. Бубнов так формулировал свое 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 393. 149
мнение: «Мы стоим накануне выступления... Что касается нашего
положения, то мы должны сказать, что все висит на волоске. Шесть
месяцев революции привели к развалу. Вследствие этого народные
массы начинают набрасываться на всех и на все... Чтобы спасти
революцию, надо взять власть в свои руки... Все элементы для вос¬
стания даны, и если мы в этом убеждены, то все силы должны
подготовить к выступлению». Я в своем докладе также исходил из того положения, что
«назрел момент вооруженного выступления». Это было, конечно, ясно, как ясно было и то, что рабочие Пите¬
ра встанут по нашему призыву, как один человек. Но мы, то есть
организаторы и руководители революционного гарнизона столицы,
трезво отдавали себе отчет и в том, какое огромное значение имеет
для успеха нашего дела всесторонняя и тщательная подготовка к
восстанию. «Нужно помнить,— говорил я,— о том, что наше наступление
только тогда выиграет, когда в первые дни мы будем иметь огром¬
ный перевес». Приглашал я товарищей учесть и ту роль, какую должно играть
в революции революционно настроенное беднейшее крестьянство
и вообще провинция. Нам, стоявшим в самой гуще солдатских масс, руководив¬
шим гарнизоном через наши партийные ячейки, организованные
нами в каждой части, хорошо были видны как наши сильные, так и
слабые стороны. Мы, конечно, прекрасно понимали, что рабочие встанут по при¬
зыву нашей партии, но мы понимали, что нужна еще и вооружен¬
ная сила, та физическая сила пулеметов и винтовок, броневиков
и артиллерии, без которой победить нельзя. Насколько я помню, наша Красная гвардия обладала неболь¬
шим количеством винтовок. Больше всего их было, конечно, на
крупнейших заводах, например на Обуховском заводе насчитыва¬
ли штук 500 ружей; в Лесновском подрайоне было 84 винтовки,
а в Городском районе были заводы, имевшие по сотне, по двадцати
винтовок. Красная гвардия располагала даже пулеметом и блин¬
дированным автомобилем (на том же Обуховском заводе). В луч¬
шем случае в нашем распоряжении было тысяча или две винто¬
вок, в то время как враг располагал всеми родами оружия. Правда,
в ряды Красной гвардии записывались сотнями; на крупных заво¬
дах красногвардейцы числились тысячами. Для победы революции вооруженные отряды рабочих, конеч¬
но, имели огромное первенствующее значение. Но за всем тем — гарнизон, войска решали дело. Я разумею, ко¬
нечно, военную силу, которой руководила в конечном счете партия. Вот почему Военная организация, хорошо знавшая настрое¬
ние всех военных частей, наших и враждебных, знавшая все рода
войск, какими мы располагали, призывала, учтя малейшие дета¬
ли, тщательно подготовиться, насколько это возможно, обеспечить 150
себе перевес в первые моменты восстания. Это было важно в осо¬
бенности потому, что из докладов представителей районов полу¬
чалось, что настроение далеко не во всех районах боевое. Из 19 районов представители только восьми высказывали твер¬
дую уверенность в том, что районы по первому призыву выступят
твердо и решительно; представители шести (и в том числе такого,
как Выборгский) заявляли, что настроение масс нерешитель¬
ное и выжидательное, а представители пяти прямо говорили, что
готовности к выступлению нет. В числе этих последних были такие,
как Василеостровский, Нарвский и Охтинский. Действительность показала, что представители районов оши¬
бались, что, лишь только партия и Петроградский Совет призва¬
ли рабочих к восстанию, они всей своей массой выступили на борь¬
бу. Уже накануне восстания это стало ясно всем, но тогда, за
десять дней до восстания, казалось не так. Вот почему мы призы¬
вали к особо серьезной подготовке, к тщательному учету сил,
к накоплению их для перевеса над противником, к развитию уси¬
ленной организационной и агитационной деятельности на отсталых
участках фронта. Некоторым товарищам казалось тогда, что мы слишком осто¬
рожны. Заподозрить же нас в том, что мы против выступления,
никто бы не посмел, потому что мы неоднократно доказывали, что
по призыву партии мы готовы выступить когда угодно и при каких
угодно обстоятельствах. Но наш опыт (особенно в июльские дни) показал нам, что
значит отсутствие тщательной подготовки и перевеса сил. И вот
почему мы так настаивали на учете всех наших сил и сил против¬
ников. Это обстоятельство казалось некоторым нетерпеливым
нашим товарищам непонятным упрямством и доктринерством. Не¬
которые же товарищи, не верившие в успех, надеялись на то, что
призыв ВО к тщательной подготовке вообще затянет вопрос о вы¬
ступлении и оно, пожалуй, не состоится. И вот эти-то товарищи добились того, что на нас начали «дей¬
ствовать». Как-то ночью мне сообщили, что меня хочет видеть
Зиновьев. Это было за несколько дней до выступления. Ко мне пришел товарищ от М. И. Калинина и просил меня
повидаться с ним по важному делу. Я согласился, и мы отправи¬
лись, приняв меры, чтобы нас не проследили шпионы. Попав к то¬
варищу Калинину и дружески поздоровавшись с ним, я, к своему
удивлению, вдруг увидел входящего Г. Е. Зиновьева. Несмотря на
то что он изменил свой наружный вид, я тотчас узнал его. Сердечно
пожав мне руку, он стал расспрашивать меня о состоянии и на¬
строении петроградского гарнизона. Несмотря на то что я обрисо¬
вал боевое настроение гарнизона, выслушав меня, Зиновьев при¬
шел к заключению, что победа наша не обеспечена и что поэтому
выступать едва ли следует. Я высказал свое мнение, что, хотим мы или не хотим, дело за¬
шло настолько далеко, что выступление все равно произойдет 151
и революция нас сметет, если мы не сумеем руководить движе¬
нием. Калинин, все время молчавший, теперь горячо поддержал
меня и советовал готовиться к борьбе еще усиленней, так как
восстание не за горами. Однако переубедить Зиновьева нам не удалось. А между тем волны революции вздымались все выше и выше. Мне приходилось каждый день бывать почти во всех наших
главных полковых частях, хотя в каждом из полков работал кто-
либо из наших выдающихся товарищей. Так, помню, что дня за три
до переворота я был в Гренадерском полку, где очень большую
роль играли К. А. Мехоношин и Дзевалтовский. Гренадерский полк
был известен тем, что часть его командного состава и солдат была
судима Керенским за то, что будто бы [они] отказались наступать
под Тарнополем. В результате суда Дзевалтовский был оправдан, но свыше ста
солдат-большевиков попали в каменец-подольскую тюрьму и про¬
сидели там до самой Октябрьской революции. Когда я приехал в казармы, полк шумел как улей. Дело в том,
что на собрании докладывали товарищи-солдаты — делегаты Пет¬
роградского Совета. Некоторые из них, крестьяне, рассказывали своим товарищам,
таким же крестьянам, как и они сами, своим простым языком
о том, что правительство преступно медлит с разрешением земель¬
ного вопроса и что все рабочие, солдаты и крестьяне убедились в
одном: надо свергнуть Керенского и взять власть в свои руки. Солдаты шумели, некоторые из них предлагали выступать
немедленно, и стоило большого труда успокоить эту бушующую
массу. Не успел я приехать к себе на Литейный из Гренадерского
полка, как меня вызвали в Егерский полк. Там была такая же кар¬
тина. Затем пришлось побывать в Волынском полку, в Павлов¬
ском, у броневиков. И это приходилось делать не только мне, но и другим това¬
рищам — Подвойскому, Белякову, Мехоношину, Хитрову, Анохину
и вообще всем членам Военной организации. Нам удавалось все же сдерживать массы. Удавалось это пото¬
му, что почти во всех полках мы имели очень прочное ядро солдат-
большевиков. Помню, как-то, уже, кажется, числа 23-го, меня вызвали в
Волынский полк. Здесь было много украинцев-крестьян. Когда я
приехал, выяснилось, что товарищи просто хотели демонстриро¬
вать свою готовность выступить по первому приказу Военной
организации. В Волынском полку у нас была прочная организация, и мы
воспользовались ею, чтобы произвести разведку в стане врага.
Еще до 25 октября, но уже в момент образования Военно-рево¬
люционного комитета, членами которого были я, Подвойский и дру¬
гие наши товарищи, мы решили отправить от некоторых полков, 152
и в том числе от Волынского, где команда пулеметчиков и 8-я рота
целиком были наши, делегации солдат в штаб военного округа с
требованием признать контроль Военно-революционного комитета
над штабом. Рассказ вернувшихся из штаба делегатов я и выслушал, при¬
ехав в Волынский полк. По словам товарищей, в штабе царила
неразбериха и растерянность: до полковника Полковникова до¬
браться было очень трудно, по-прежнему дежурные генералы и
адъютанты свысока разговаривают со штабными отдельных ча¬
стей, но чувствуется, что их величие — это плохо скрытый страх
перед надвигающимися событиями; никто ничего не знает, даются
распоряжения, уничтожающие одно другое, свои силы то преуве¬
личиваются, то вдруг преуменьшаются, о приготовлениях больше¬
виков говорят то с ужасом, то презрительно пожимают плечами,
а в общем царит неуверенность, страх и одно безумное жела¬
ние — поскорее покончить с таким неопределенным, промежуточ¬
ным положением. Таких разведок было сделано несколько, и мы убедились,
что настоящей, военной власти у Керенского уже нет. Аппараты
ее разложились, это был уже только механически связанный орга¬
низм, дух, оживляющий его, уже отлетел от него. Помню, что дня за два до переворота я был в Павловском пол¬
ку. Хотя я ходил в военной куртке защитного цвета, какой-то капи¬
тан задержал меня. — Я знаю, что вы агитатор-большевик,— сказал он мне,—
я вас отпущу, но скажите мне, чего вы хотите? Ведь то, что вы
обещаете народу,— это безумие, это анархия... Я вместо ответа, чего мы хотим, нарисовал ему в ярких крас¬
ках разложение страны — хозяйства, транспорта и, главное,
армии. В конце я постарался показать, что и власти уже нет, есть толь¬
ко фирма и актер Керенский. — Да! — живо согласился капитан.— Вот это верно. Лучше
уж какую угодно власть, да только твердую. Создадут ли ее тем¬
ные, невежественные рабочие? — О, об этом не беспокойтесь,— ответил я,— не пожалеете. В это время человек десять солдат-большевиков — членов нашей организации, узнав, что меня задержали, пришли требовать
моего освобождения. Я успокоил товарищей и, иронически покло¬
нившись капитану, сказал: — За твердую власть большевиков! В противовес разложению и расхлябанности аппарата прави¬
тельства, неуверенности и безнадежности его агентов, у нас, начи¬
ная от Смольного с его Военно-революционным комитетом и кон¬
чая каждым заводом, каждой фабрикой, каждой полковой частью,
каждой самой маленькой ячейкой, царило всеобщее воодушев¬
ление, уверенность в успехах, твердая решимость действовать до
конца. 153
Теперь, 15 лет спустя ', люди, не принимавшие участия в борь¬
бе, не понимают, как это из того всеобщего хаоса, брожения, бес¬
численных толп народа, наполнявших Смольный, заводы, клубные
залы, казармы, как будто бы внезапно создалась действительно
могущественная власть, сумевшая внести в волнующееся челове¬
ческое море порядок и организованность. Эти люди не понимают главного, именно того, что мы, пар¬
тия революционного пролетариата, были выразителями всего
многомиллионного народа трудящихся, его чаяний, его надежд,
что каждый из нас, выдвинутый событиями наверх, выдвигался
именно потому, что умел лучше, полнее и совершеннее других
выражать эти чаяния масс; потому что каждый из нас не думал
о себе, в любую минуту готов был умереть за эти инте¬
ресы трудящихся, потому что масса это видела и понимала и, идя
на жертву сама, верила нам, верила этой готовности каждого из
нас раствориться, умереть в этом океане героического, невидан¬
ного самопожертвования. Каждый рабочий, каждый солдат, все трудящиеся видели и по¬
нимали, что мы боремся за власть не для себя, не за свои узко¬
эгоистические интересы, не за то, чтобы самим сладко пить и есть,
когда голодают десятки миллионов, а, живя так же, как эти десятки
миллионов, в случае нужды сложить свою голову за их интересы и
нужды. Повиновались нам и шли за нами не потому, что мы угрожали
тюрьмами, пытками и ссылками, а потому, что мы были выдвинуты
этими массами, чтобы покончить и с тюрьмами, и с пытками, и
с ссылками и создать невиданное еще царство трудящихся с без¬
граничной свободой и счастьем. Мы деятельно готовились к восстанию. Работы было так много,
что теперь частенько приходилось оставаться и на ночь в «Военке»
на Литейном. Нас, то есть Подвойского и меня, очень тревожило
то обстоятельство, что мы не были особенно хорошо обеспечены со
стороны Выборга и вообще Финляндии, а там, между прочим, на¬
ходились моряки и артиллерия. Как-то ночью, вскоре после свидания с Зиновьевым, я соби¬
рался прилечь отдохнуть в «Военке», как передо мной, точно из
земли, вырос тов. Шотман А. В. Он пришел сообщить мне, что В. И. Ленин желает срочно ви¬
деть меня. Нечего и говорить, что я с огромной радостью последовал за
тов. Шотманом. Со всяческими предосторожностями мы добрались до того
места, где ожидал нас Владимир Ильич. Я не стану повторять здесь того, что мной уже было рассказано
в другом месте. 1 Воспоминания впервые опубликованы в 1932 г. Ред. 154
Упомяну только, что, обсудив с Владимиром Ильичем состоя¬
ние наших военных сил, мы пришли к заключению, что я должен
немедленно отправиться в Гельсингфорс и Выборг с целью вы¬
работки с нашими товарищами Дыбенко и Смилгой единого плана
действий и, главное, обеспечения поддержки со стороны располо¬
женных в Выборге артиллерийских частей. Поездка моя должна была состояться быстро и срочно и при¬
том с таким расчетом, чтобы я мог вернуться к 24-му, дню, который
был намечен как день начала восстания. Эта беседа с учителем и вождем, его советы, мудрость, твер¬
дость, предусмотрительность и вместе с тем товарищеская просто¬
та и задушевность навсегда останутся в моей памяти лучшим
воспоминанием моей жизни... Я как-то ясно до очевидности почувствовал, что вот здесь,
рядом со мной, сидит тот вождь, тот могучий интеллектуаль¬
ный центр, от которого идет тысяча нитей ко всем нам и к кото¬
рому, в свою очередь, сходятся невидимо и таинственно те орга¬
низационные связи, та воля, без какой невозможно никакое вели¬
кое действие. Я вернулся в Петроград 24-го, и в ту же ночь, с 24-го на 25-е,
началось восстание. В дни Октября. Воспоминания участ¬
ников Октябрьского вооруженного вос¬
стания в Петрограде. Л., 1982, с. 94—
101
E. A. Алексеева НА ВСЮ ЖИЗНЬ После Февральской революции 1917 года, когда в Лесном образо¬
вался подрайонный комитет партии большевиков, товарищ Кали¬
нин предложил мне переехать в помещение подрайона, занявшего
бывшую квартиру пристава Лесного участка. Я согласилась, пере¬
ехала и прожила в помещении подрайонного комитета до сентября,
исполняя наряду с работой на заводе различные партийные пору¬
чения: распространяла журнал «Работница», билеты на партийные
собрания и т. п. В частности, после событий 3—4 июля мне поручи¬
ли сохранить и спасти от ожидавшегося обыска членские книжки,
чтобы по ним не смогли никого арестовать. Вообще в подрайоне
знали, что я свой человек и должна делать все, что поручат. В сво¬
бодное от завода и других занятий время я помогала жившей со
мной матери убирать помещения подрайона. В период избирательной кампании в районные думы на «Айва-
зе» было основное ядро лесновских большевиков. Мы вели усилен¬
ную агитацию, где только можно было: в группах на улицах, в оче¬
редях, обрабатывали рабочих поодиночке у станка и в разде¬
валках на заводе, распространяли листовки, проводили предвы¬
борные собрания в Политехническом институте, в Удельнинском
парке и у себя на заводе. Так как администрация «Айваза» не
отводила нам для этого помещения, мы устраивали свои собрания
в коридорах и на лестницах. Рабочие становились внизу и на
ступеньках у перил, а оратор и председатель собрания помещались
на верхней площадке. Самые выборы происходили в специально занятом доме, ка¬
жется, на Костромском проспекте в Удельной. В результате выбо¬
ров оказались избранными в думу преимущественно большевики,
и среди них М. И. Калинин. Окончание выборов совпало с решением группы женщин-боль-
шевичек добровольно уступить места на заводе солдаткам, женам
рабочих, ушедших на войну, почему многие из них оказались с ре¬
бятами без материального обеспечения. Я и две мои товарки —
Орлова и Яковлева — в связи с этим ушли с завода и по предло¬
жению Калинина перешли работать во вновь образовавшуюся
Лесновскую районную думу. Михаил Иванович предложил мне поселиться в помещении
думы. Мать работала там уборщицей, а я агентом финансового 156
отдела, помогая ей по вечерам в уборке помещений. Одновременно
я продолжала исполнять партийные поручения. В думе преобладало большевистское влияние, значительная
часть служащих были также большевиками. Сам Калинин, избран¬
ный в думе председателем управы, его секретарь — студент Иосиф
Лукин, заведующий финансовым отделом Петров, заместитель
заведующего продовольственной управой Розенталь, юрискон¬
сульт думы Домбак, служащие Орлова, Солен, Яковлева и я — все
мы были большевики. Правда, работали в думе представители
и других партий: эсеры — заведующий продовольственной упра¬
вой студент-политехник Сергиевский и его секретарь; меньшевик
Добрасов — рабочий от «Айваза»; заведующий культсектором
максималист Весник и др. Их было семь человек, а нас — девят¬
надцать. Острых конфликтов не было, лишь изредка они броса¬
ли косые взгляды. Отношения все время были очень коррект¬
ные, хотя видно было, что Сергиевский, например, чувствовал
себя среди нас стесненным: ему стоило больших трудов ве¬
сти себя тактично, и он был очень рад, когда продовольствен¬
ная управа, которой он руководил, перебралась в другое поме¬
щение. Работы в думе было много. Постоянно приходили посетители,
главным образом по вопросам, связанным с жилищем и продо¬
вольствием. Приходилось часто делать описи, реквизицию иму¬
щества и т. п. Когда я появилась в думе, работа в ней была уже организована.
Все помещения чьей-то дачи на Болотной улице под номером 13
обставили откуда-то привезенной сборной мебелью. Так, в кабине¬
те председателя думы Калинина находился когда-то приличный,
с резными львами, но теперь сильно ободранный письменный стол,
крытый темно-красным грязным, разорванным сукном, и несколько
дубовых стульев, типа столовых, с резными высокими прямыми
спинками. В комнате культурно-просветительного сектора, где произошло
историческое заседание ЦК, находились: небольшой письменный
столик заведующего, крытый темно-малиновым сукном, и два
канцелярских стола: один маленький с ящиком—для курьера,
а другой побольше — для секретаря. Стулья во всех помещениях
были самые разнообразные, а в зале заседаний, в первом этаже,
вначале стояли скамейки, принесенные из сада, лишь впоследствии
замененные стульями. Вообще мебели в думе было мало, и для пле¬
нумов приходилось стаскивать стулья из всех помещений. Заседания в думе бывали часто; обычно происходили они по
вечерам, и собирались на них самые различные, иногда совершенно
посторонние люди. Это, по-видимому, и явилось одной из причин
устройства здесь конспиративного заседания ЦК, тем более что
в это время комендантом Лесного (начальником милиции) был
свой человек — Абрамов. Никому, кроме своих, не могло прийти
в голову, что в здании происходит не пленум думы, а постороннее 157
заседание. Сотрудников же благодаря осторожности и умело
принятым Калининым мерам удалось обойти. Кроме частных заседаний, в думе по вечерам иногда остава^
лись работать заведующий культурно-просветительным сектором
и секретарь Калинина. Поэтому в окнах дачи можно было часто
до поздней ночи видеть свет, а также входящих и выходящих
людей. Все это облегчало возможность сбора здесь вечером посто¬
ронних. О самом собрании 1 я узнала лишь в тот день, когда оно должно
было состояться. С утра работа происходила обычным порядком. Приходили
и уходили посетители, звонил телефон, стучала на своей машинке
думская машинистка. Все были на своих местах, кроме Сергиевско¬
го, который куда-то уехал. День был поюож на остальные, разве что только ощущалась
какая-то напряженность. Политические события нарастали, бли¬
зился кризис, и большевикам, все время боровшимся с Временным
правительством я хорошо видевшим рост недовольства рабочих,
было ясно, что развязка близка. Около трех часов дня Калинин вызвал меня к. себе в кабинет.
Я пришла. — Вот что,— сказал он.— Если будет меня спрашивать деле¬
гат из Кронштадта, проведи его ко мне. Он придет в три часа. Ты
его подожди. Думая, что это все, я повернулась уходить. — Подожди,— остановил меня Михаил Иванович.— Ты не
знаешь, Сергиевский здесь? — Нет. — А когда он придет? — Не знаю. — Ладно. А этот, его секретарь? — Здесь. И Добрасов здесь. — Да? Ну, ладно. Потом зайдешь. Рабочий день шел к концу, посетителей стало меньше. Только
я вышла из кабинета Калинина, зазвонил телефон внизу, я взяла
трубку. Оказалось, звонил сам Сергиевский о том, что он сегодня
не будет и чтобы посетителей приняли другие. Встретив Добрасова,
я сказала ему об этом, но он ответил, что сам скоро уходит и при¬
нимать никого не будет. Зайдя немного спустя к Калинину, я передала ему обо всем. — Вот и отлично,— сказал он.— Ты теперь сама не уходи.
Входные двери не закрывай, а только притвори. Сделай так,
чтобы народу у меня было поменьше. Будут приходить ко мне 1 Речь идет о расширенном заседании ЦК РСДРП (б) 16 октября 1917 года,
подтвердившем резолюцию о вооруженном восстании, принятую на заседании ЦК
10 октября 1917 г. Ред. 158
посетители, не останавливай их, а покажи, куда пройти. Увидишь
сама, какая придет публика. Если придут обыкновенные посети¬
тели — не пускай. Мы здесь будем долго. У тебя никого не будет? — Нет, не беспокойся,— ответила я, уходя. К Михаилу Црановичу обычно пропускал посетителей секре¬
тарь, иногда это приходилось делать мне, и я знала, что часто
у него бывала своя партийная публика, проходившая вне очереди. Выйдя из кабинета, я спустилась вниз в свой финансовый
отдел, находившийся у самых входных дверей. Отсюда хорошо
был виден всякий входящий в думу. Поняв из осторожных указаний Калинина, что предполагается
какое-то важное партийное совещание и что требуется проявить
максимум внимательности и бдительности, я невольно стала сама
обдумывать, как бы все обставить получше. Вскоре пришел посетитель, обративший на себя мое внимание,
хотя внешне он мало чем отличался от сотен других, приходивших
ежедневно в думу. Войдя со двора, он снял сейчас же шапку или шляпу, не помню,
сильно отряхнулся, сбрасывая на пол крупные капли дождя, и, уви¬
дев меня у дверей первой комнаты, спросил: — Михаил Иванович здесь? — Здесь,— ответила я.— А вы кто? — Я делегат из Кронштадта. Пригласив его следовать за мной, я поднялась наверх. Идя
впереди, молча показала в коридоре на дверь кабинета Калинина
и вошла в комнату напротив. Услыхав, как он, не постучавшись,
открыл дверь и, войдя, плотно притворил ее, я сказала несколько
ничего не значащих слов Миле Солен и снова спустилась вниз. Немного погодя Михаил Иванович и делегат ушли и через
некоторое время вернулись. Вероятно, они ходили обедать. В четыре часа присутствие заканчивалось, перестали приходить
посетители, понемногу разошлись сотрудники думы. Первоначаль¬
но я держала входную дверь закрытой на французский замок,
потом решила оставить открытой, помня наказ Калинина... Дверь еще потому нельзя было запирать, что всякий стук,
в особенности звонок (а у нас был очень громкий электрический
звонок), мог привлечь внимание жильцов соседнего дома и старика
дворника. Последнее было особенно нежелательно, так как это
был человек, оставшийся еще от прежнего хозяина, который мог по
простоте разболтать то, чего не нужно. У дверей я не стояла, а наблюдала за приходящими издали,
стараясь особенно не попадаться им на глаза, чтобы они почувст¬
вовали, что с конспирацией дело обстоит благополучно. Сквозь окна доносился шум ветра в саду, в шестом часу опять
начал барабанить в стекла дождь. Они начали приходить около семи часов, когда сильно стемне¬
ло, но все же из окна была еще видна прямая аллея от калитки
в воротах к главному подъезду дачи. Уже издали можно было 159
безошибочно определить, что идет свой, по уверенности, с какой
каждый входил во двор и шел по аллее, быстро и спокойно входя
в дом. О том, что кто-то входит во двор, я узнавала по стуку щекол¬
ды и калитки, разбухшей от дождя и с трудом открывавшейся. Я не помню, кто пришел первым. Особедно внимательно
разглядывать их я не могла, да и в помещении было почти темно.
Из конспиративных соображений я погасила лампочку над вхо¬
дом и не зажигала в прихожей, оставив лишь лампочку во дворе,
помещавшуюся на обвитой диким виноградом боковой стене дома
у окна и горевшую постоянно по ночам. Ее свет не только освещал
часть двора недалеко от входа, но и проникал через окно на внут¬
реннюю лестницу и на часть коридора первого этажа, так что
входящие сразу видели, как пройти наверх. Мы иногда оставляли
гореть до поздней ночи лампочку в коридоре второго этажа, когда
убирали помещения думы, и поэтому она не могла вызвать подозре¬
ний ни у жильцов, ни у дворника. Ее и на этот раз зажгли во время
большого перерыва заседания ЦК РСДРП (б). Посетители приходили по одному, немногие — по два. Я заме¬
тила только, что некоторые были в штатских пальто, часть —
в солдатских шинелях. Все они поднимались не раздеваясь и остав¬
ляли пальто в кабинете Калинина. У многих была плохая обувь,
набухшая и хлюпающая от грязи на улице. Некоторые из них,
заметив меня, спрашивали, как пройти. Я молча показывала, и они
поднимались по лестнице. Большинство шло совершенно уверенно,
как будто хорошо знали помещение. Вероятно, они приходили
с разных сторон: часть от Лесной, часть — прямо от Муринского. Нужно сказать, что я не могла все время быть у дверей. Как
назло, на кухню пришел дворник, а Михаил Иванович дал мне
специальную инструкцию убрать этого дурашливого старика,
отвлечь его внимание, чтобы как-нибудь не провалить дело. Двор¬
ник часто по вечерам приходил к матери покалякать о том о сем.
И сегодня, придя на кухню, он плотно уселся, видимо, с намере¬
нием просидеть весь вечер. Мать моя была занята,— я попросила
ее постирать, а с ним пришлось возиться, поить чаем, разговари¬
вать, в то же время прислушиваясь к тому, что делается в передней
части дома. Видимо, и он слышал, что кто-то приходил, так как
спросил, что сегодня в думе. Я отделалась указанием на какое-то
совещание. Уходя, он заявил, что идет спать, так как погода пло¬
хая. Я посмотрела ему вслед и, убедившись, что он действительно
ушел к себе, снова пошла к входным дверям. Настроение было
тревожное, всякие страхи лезли в голову. Надо было постоянно
быть начеку, следить и снаружи и внутри, быть готовой ко всяким
неожиданностям. На такой случай я приоткрыла запоры на одном
из кухонных окон в первом этаже, из которого можно было выско¬
чить на заднюю часть дачного участка и через забор скрыться
в соседних дворах. Было еще одно осложняющее обстоятельство. Между слу¬
жебной постройкой, где жил дворник, и главным домом стоял 160
птичник, в котором в это время помещалась собака. Это был гро¬
мадный сенбернар, великолепный сторож, чутко отзывавшийся на
каждый стук. Таким образом, мне пришлось возиться еще и с ним.
Я его хорошо накормила и несколько раз выходила, стараясь
успокоить, когда он громко тявкал. Дворника я предупредила,
чтобы он не выпускал его, так как мне придется ходить за водой
для стирки. Мать закончила стирать лишь около 12 часов ночи. В память врезалась одна деталь. Однажды, вернувшись из
кухни на свое место, я довольно долго сидела, но никто не прихо¬
дил. Решила посмотреть — что же дверь, а она оказалась захлоп¬
нутой на французский замок. Из этого я поняла, что все собрались. Над головой действительно раздалось движение стульев, как
будто там усаживались. В комнате культмассового сектора, где устраивалось заседа¬
ние, были сдвоенные, итальянского типа, окна. Через них хорошо
был виден с улицы свет в комнате. Еще днем в кабинете Калинина
я заметила в углу на стуле какую-то синюю ткань. Ее раньше здесь
не было. Я спросила — зачем она здесь. — Нужно будет завесить окна,— ответил Михаил Иванович.—
А у тебя ничего нет? — Есть желтая. — Нет, это не годится,— заключил он наш разговор. По-видимому, перед началом заседания сам Калинин с по¬
мощью кого-либо из пришедших раньше затянул этой тканью окна. Я пошла в кухню, стала приготовлять чай, о чем раньше просил
Калинин. Меня очень беспокоило, что в кухне нет занавесок на
окнах. Пока мать стирала, в кухне горел свет. Я поставила на
плиту чайник и еще раз обошла дом в ожидании, пока закипит
вода. Когда мать ушла к себе в комнату, свет пришлось выключить
и двигаться в темноте, ощупью: только наливая стаканы, я зажгла
маленькую свечечку. Подготовила посуду, поднос, достала чай. В те дни настоящий
чай был редкостью. Я получила пакетик из продовольственной
управы специально для пленумов думы, когда Калинин, бывало,
просил: — Катя, завари чайку. На этот раз я решила заварить думский чай, сделала очень
крепкий, хороший настой. Настроение было неспокойное. Все время тревожно прислу¬
шиваясь к шуму непогоды на дворе, стараясь различить посторон¬
ние звуки, доносившиеся сквозь закрытые окна, я с нетерпением
дожидалась, пока закипит вода. Осторожно налив чай в стаканы,
я подумала, что своего сахара у меня мало, на всех не хватит,
а думского нет. В те времена уже начали пользоваться сахарином,
но и его у меня также не было. Решила подсахарить часть стака¬
нов. Взяла поднос и пошла наверх. Лестница у нас немного скрипе¬
ла, я боялась привлечь чье-либо внимание и старалась ступать
возможно легче. Пройдя по темному коридору, на секунду приоста¬ 6 Заказ 2428 161
новившись перед закрытой дверью и еще раз прислушавшись
к внешним шумам, вошла в комнату. Это был момент перерыва, затишья. Видимо, кто-то только
что закончил доклад и прения еще не начались. Входя, я услыша¬
ла чью-то фразу: — Владимир Ильич, если бы вы знали, как сейчас трудно
работать на местах. И тут я увидела Ленина. Я как-то не удивилась, что он здесь,
и в то же время заволновалась, увидев его так близко. Он сидел
в дальнем углу комнаты за печью у маленького столика. Единственная в комнате висячая лампа очень слабо освещала
комнату, оставляя в полумраке углы. Это была моя вторая встреча с Лениным. Первый раз я увидела
его 17 мая в Политехническом институте. Поэтому теперь, неожиданно увидев его на конспиративном
партийном собрании, я его сразу узнала и не особенно удивилась,
как будто так оно и должно было быть. Чувствовалось, что собра¬
ние было очень важное и не могло решать без Ленина. Правда, я не
знала, что он скрывается здесь, в Петрограде, но понимала, что
вся работа партии ведется при его участии и под его руководством. Моя тревога за судьбу собравшихся от этого открытия еще
усилилась. Невольно навертывалась мысль: «А вдруг?..» Когда я входила в комнату, Ленин отвечал на только что слы¬
шанную мной фразу. Протянув вперед к спрашивавшему опертую
локтем о стол левую руку, он сказал примерно так: — Вы говорите, что очень трудно работать на местах. А что
же, по-вашему, дело само может сделаться? Без трудностей ничего
не бывает. Я поставила поднос на стол у окна и хотела разнести стаканы.
Часть присутствующих встали, сами подошли к столу и быстро
разобрали стаканы. Видно, горячий крепкий чай был очень вовре¬
мя в эту непогодливую осеннюю ночь. Стакан с сахаром я, кажется, все же успела поставить Ленину.
Остальных я предупредила, что чай несладкий, но они мне отве¬
чали: — Ничего, ничего. У нас свой сахар есть. Хорошо, что го¬
рячий... Конечно, никакого сахара у них не было и говорилось это
просто для моего успокоения. Особенно выражал удовольствие,
получив стакан, Володарский. Мне казалось внизу, что собралось человек десять. Войдя
же в комнату, я увидела более двадцати. Все они сгруппировались
в глубине, подальше от окон, около двери на балкончик над крыль¬
цом. Центром являлся Ленин, сидевший в дальнем углу за столом,
стоявшим наискось между печью и уступом стены; справа от него
была только печь. Часть присутствующих сидела на стульях, при¬
несенных ими из кабинета Калинина и из других комнат, часть
стояла у стен. Воздух был сильно нагрет, но не закурен. 162
У меня на подносе помещалось всего семь стаканов. Раздав
их, я спустилась за следующей партией. В кухне я зажгла свою
свечечку, примостила ее так, чтобы снаружи свет был меньше
заметен, налила стаканы и снова потушила ее. Двигаться по тем¬
ной лестнице и коридору нужно было очень осторожно и хорошо
знать дорогу, чтобы пронести, не разлив, стаканы. Таким образом, за несколько приемов я принесла чай для всех
собравшихся. В это время уже развернулись дальнейшие горя¬
чие прения. Как я могла уловить из обрывков фраз, речь шла
о том, у кого что болит; одним словом, говорили на текущие
темы. Подав чай — я готовила его лишь один раз, а посуду собра¬
ла на другой день во время уборки комнаты,— я спустилась
вниз и решила обследовать снаружи, нет ли какой опасности.
Кроме того, меня очень беспокоило, что они громко разговари¬
вали. Накинув пальто и платок, я вышла, осмотрела двор. Собака
спала, окна комнаты дворника были темны — видно, старик тоже
спал. Также темно было в соседнем небольшом домике. Там жила
учительница Максимова, симпатичный, но чужой нам человек,
а над нею латыши-беженцы. Их я совсем не знала. Остановившись под окнами комнаты, я прислушалась. Слышно
было, как внутри говорили, но о чем — разобрать было нельзя.
В одном из окон я заметила щель в занавеске, откуда проникал
слабый свет. Погода была жуткая. Шумел порывами ветер в лиственницах
сада, шел мокрый снег, превращавшийся на земле в липкую грязь.
Темнота была такая, что на расстоянии десяти — пятнадцати
шагов нельзя было увидеть человека. Я прошла к калитке, вышла
на Болотную, огляделась. Как будто никого. Поздний час, непого¬
да, отсутствие у населения керосина, почему света в домах не было
видно,— от этого улица казалась вымершей. Изредка по Мурин-
скому проносился с грохотом почти пустой трамвай. Пошла в сто¬
рону Лесной, завернула и вдоль забора нашего участка дошла
до поворота улицы. Меня особенно беспокоило то обстоятельство,
что напротив, во втором этаже деревянного дома, жил секретарь
Сергиевского — эсер. Из его окон хорошо было видно здание думы,
и я боялась, как бы он чего-нибудь не заметил. Об этом я даже
вечером говорила Калинину. Но окна его были темны, видимо,
все спали, да отсюда и нельзя было разглядеть окна комнаты, где
происходило заседание, обращенные в противоположную сторону.
На улице — ни души. Стало страшно. Я повернула обратно. На
углу, напротив дачи Васильева, шумел, как большой лес, березняк,
тянувшийся по Лесной до Институтского проспекта. Войдя в ка¬
литку и плотно приперев ее, чтобы было слышно, если кто откроет,
я снова прислушалась под окнами. Внезапно резко и отчетливо
прозвучал голос горластого Володарского. Я быстро вошла в дом,
поднялась наверх и открыла дверь в комнату. Сейчас же кто-то, 163
стоявший около, обернулся и спросил, в чем дело. У двери всегда
кто-нибудь стоял и сразу подходил, когда она открывалась. Насто¬
роженность была у всех. Я сказала. По комнате раздалось: — 	Тише, товарищи, тише. И стали говорить вполголоса. Вообще Володарский так громко говорил, что я еще не раз
подходила и говорила, что шуму много, нельзя ли его унять. Это,
по-видидюму, трудно было сделать. Он имел очень резкий голос,
и хотя не очень уж громко, но говорил с расстановкой, с ударением,
горячо. Ленин и остальные говорили негромко, вполголоса. В течение ночи я выходила наружу несколько раз. Было
ужасно неспокойно на душе. Всюду мерещилась опасность. Осо¬
бенно страшно было, когда обходила сад, где за каждым кустом
могли прятаться не замеченные в темноте ночи люди. После 12 ча¬
сов перестали ходить на Муринском трамваи. Стало еще более
жутко и неспокойно. Со стороны Политехнического института
изредка раздавались выстрелы. Я еще раз посмотрела из сада на
окна секретаря Сергиевского, но там было тихо и спокойно. Часов
я не имела. У меня в комнате стоял будильник, но туда я не заходи¬
ла. В зале висели часы, но там было очень холодно, они показыва¬
ли неверное время, и туда я тоже не ходила. Я была вне времени
и пространства, напряженно прислушиваясь к окружающим зву¬
кам, и все ходила и ходила как маятник. Мертвая тишина, царив¬
шая в здании, прерывалась лишь стуком шагов и голосами, глухо
доносившимися сверху. Народу собралось много. Я догадывалась, что сюда пришли
наиболее ответственные работники партии, и правительство Керен¬
ского дорого бы дало за то, чтобы их захватить. Положение созда¬
лось очень серьезное, я сознавала тяжелую ответственность, и
единственным успокоением было то, что в Лесном комендант свой
и ему об этом собрании, вероятно, известно. Во второй половине ночи, примерно часа в три, наверху разда¬
лись шаги, задвигались стулья. Я подумала, что собрание окончи¬
лось, но оказалось не так. Пришли за мной. Я поднялась. Часть
собравшихся вышла из комнаты и группами разговаривала в ко¬
ридоре у дверей. Ленина я встретила в коридоре у лестницы. Он хо¬
дил с кем-то. Кажется, к нему подошел Зиновьев, но разговор
у них не ладился. Освещен был только коридор, идущий вдоль
наружной стены у лестницы. На ногах у Ленина блеснули новые
хорошие галоши с тупыми носками, и я невольно подумала: «Вот
хорошо. А я-то боялась, что и у него плохая обувь и промокли ноги
от сегодняшней непогоды». В комнате, где заседали, было душно. Свет погасили и снимали
материю с окон. Калинин попросил меня помочь ему повесить ее
в комнате, где занимался Добрасов, и прибрать там лишнее, чтобы
не мешало. Окна этой комнаты выходили на Лесную улицу. Когда
мы кончили завешивать, заседание продолжалось уже в ней. 164
Все ли в нем участвовали, я не знаю, так как опять спустилась
вниз и больше не поднималась. Эта часть заседания продолжалась сравнительно недолго,
и затем все начали расходиться. Было, вероятно, часа четыре-пять.
Уходили, как и пришли, по одному, по два. Может быть, часть
задерживалась, ожидая, пока пойдут трамваи. Идти в глухие часы
ночи значило напороться на милиционера или на обыск. В это
время партия была полулегальной, за нами следили. Когда и с кем
ушел Ленин, я не заметила. Последним ушел Калинин и захлоп¬
нул за собой дверь. Услышав это, я поднялась наверх, увидела,
что больше никого нет, и пошла к себе. Чувствовалась большая
усталость, наступала реакция после бессонной, полной треволне¬
ний и напряжения ночи. В то же время сознание, что это важное
заседание прошло благополучно, придавало бодрость и чувство
глубокого удовлетворения. Вероятно, я все-таки немного спала. Утром, выйдя из комнаты,
я увидела мать, убиравшую помещение, где было заседание, и вор¬
чавшую на грязь, что оставили посетители. Я помогла ей докон¬
чить уборку. Никого из служащих не было, и мы без помехи приве¬
ли все в порядок. Днем дворник выговаривал мне, что нельзя по ночам устраи¬
вать собрания, но я шутливо ответила, что это справлялся день
моего рождения. Так прошло это историческое заседание. Никто в думе о нем
так и не узнал. События катились быстрой чередой, и через не¬
сколько дней произошло вооруженное восстание, судьба которого
окончательно была решена в стенах Лесновской районной думы
в ту памятную ночь. Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в 1917 г
Л.. 1967, с. 270—282
Н. И. Подвойский ЛЕНИН
В ОКТЯБРЕ 16 	октября состоялось расширенное заседание ЦК с ответственны¬
ми работниками районов, Петербургского комитета, Военной
организации ЦК. На заседании решительный отпор встретило капиту¬
лянтство Зиновьева и Каменева, продолжавших выступать против
вооруженного восстания. Центральный Комитет принял предло¬
женную Лениным резолюцию, призывавшую «все организации
и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленнейшей подго¬
товке вооруженного восстания, к поддержке создаваемого для
этого Центральным Комитетом центра....... ЦК стал главным центром восстания. Владимир Ильич выделил
из него ядро в составе Свердлова, Сталина, Бубнова, Урицкого
и Дзержинского, отбросив в сторону штрейкбрехеров — Камене¬
ва и Зиновьева. Задачи момента. Быстрыми действиями завершить подготовку
к восстанию, разбив этим возможности контрподготовки. Сделать
четкими, ясными, понятными всему руководящему составу партии
и Военной организации все вопросы восстания. Перевести через
них это понимание в самую гущу массы, сцепив таким образом
шестеренками весь фронт восстания от Ленина до идущих на
восстание колонн, сделать его легко подвижным, по одному заводу
действующим механизмом. С этого дня события стали развиваться подобно нарастающему
грозному шквалу. ...Навсегда остался в памяти вечер 17 октября. После митинга в одном из полков спешу в Смольный. В комнате много народу. Это ответственное совещание пред¬
ставителей всех районов петроградской организации большевиков
и Военной организации при ЦК партии Обсуждается вопрос
о вооруженном восстании. Председательствует товарищ Свердлов.
Посредине комнаты — небольшой стол, совсем простой, ничем
не покрытый. 1 По воспоминаниям К. Т. Свердловой и О. П. Дзениса, это совещание происхо¬
дило 18—19 октября. Ред. 166
Напряжение в этот час вечера было сильное, а речи короткие.
Район за районом устами своих организаторов говорили о том, что
пролетариату их района уже нечего говорить. Ему сейчас надо
только действовать. Это был основной голос всех районов. Такой
же голос был и у руководителей военных организаций в отноше¬
нии бывших царских полков, гвардейских полков, в отношении
матросов и, самое главное, технических войск, которые составляли
большую силу и высокую форму организации в гарнизоне Петро¬
градского военного округа. Но на этом совещании были и Зиновьев и Каменев, которые
пошли против партии, которые уже стали работать на врага
и стремились бросить сомнение в ряды тех, кто были едины в то
время. Капитулянты напрягали всю энергию, чтобы поколебать
ряды тех, кто через несколько дней должен был вывести массы
на вооруженное восстание. Но тщетно... Проходит один доклад за другим о готовности рабочих и солдат
Петрограда к восстанию. Работники районов цифрами и фактами
подтверждают: момент назрел... В качестве председателя Военной организации большевистской
партии я докладываю совещанию о Красной гвардии, войсковых
частях и флоте. Свердлов шепчет: «Не открывай всего, в другом месте ска¬
жешь». И Сталин настаивает на этом. Работа Военной организации по подготовке масс к восстанию
велась с могучим размахом. Создание Красной гвардии как силы,
которая должна сбросить Временное правительство вооруженной
рукой, требовало большого напряжения. Партия и Военная орга¬
низация устраивали митинги ежедневно и по нескольку раз. На
них говорилось, что одна Красная гвардия и солдаты не могут
победить в восстании. Низвергнуть полугнилые учреждения старо¬
го строя может только вся рабочая масса, взявшись за оружие.
На Красную гвардию надо смотреть как на подготовительный
и основной кадр, который вступит в бой. Вокруг него должен
сорганизоваться в бою и для боя весь рабочий класс. Прежде всего говорю о состоянии Красной гвардии Выборгско¬
го района. Она связана крепкими нитями с заводскими и районны¬
ми партийными организациями большевиков и с фабзавкомами.
Называю имена организаторов Красной гвардии. Отмечаю секре¬
тарей партячеек и председателей фабзавкомов, которые умеют
вовлекать рабочих в дело развертывания Красной гвардии. Эти
организаторы Красной гвардии хорошо поработали над претворе¬
нием в жизнь боевых лозунгов большевистской партии. Большую помощь Красной гвардии Выборгского района ока¬
зывает бывший лейб-гвардии Московский полк, расквартирован¬
ный в этом районе. Рассказываю о Красной гвардии Петроградского района,
развернувшейся в серьезную силу. Боевое крещение она получи- 167
ла еще в дни апрельской демонстрации, когда группа царских
офицеров бросилась на красногвардейцев, чтобы отнять и разор¬
вать красное знамя. Бросилась — и получила жестокий вооружен¬
ный отпор. Говорю о Московско-Нарвском районе, во главе которого
Путиловский здвод-гигант, с сорокатысячной армией рабочих.
Демонстрацией и стачкой путиловцев началась Февральская
революция. Уже 5 марта 1917 года путиловцы вынесли решение
не выпускать из рук оружия до полной победы пролетарской рево¬
люции. Путиловцы создали хорошо дисциплинированную Крас¬
ную гвардию. Рапортую о солдатах питерского гарнизона. О славном броне¬
вом дивизионе, в котором много бывших петроградских, москов¬
ских, коломенских рабочих. Старшие из них помнят бои с царским
правительством в 1905 году. Это они, не страшась военного суда,
вывели две броневые машины к Финляндскому вокзалу в памят¬
ный апрельский день приезда Ленина. Задачей партийной органи¬
зации бронедивизиона является: выбить из рук Временного прави¬
тельства 17 броневиков, которые были захвачены офицерами
Временного правительства для охраны вокзалов, телефонной
станции, телеграфа, почтамта, Зимнего и Мариинского дворцов,
штаба. Перехожу к другим частям. Большевики автомобильной роты
держат в своих руках все грузовые и военные автомобили. У боль¬
шевиков автобронемастерских готовы шесть машин,— в нужную
минуту они отдадут и машины и себя в распоряжение штаба
вооруженного восстания. Огнеметно-химический и саперный батальоны, 1-й Пулемет¬
ный полк и другие разоружены. Но солдаты этих частей рвутся
смыть кровью оскорбления, нанесенные разоружением после того,
как они в июльские дни потребовали передачи власти Советам. Коротко рапортую о десяти гвардейских полках. Впереди наи¬
более распропагандированные Павловский, Гренадерский и Егер¬
ские полки, а также Петроградский, Литовский, Волынский, Фин¬
ляндский и Измайловский полки. В этих гвардейских полках боль¬
шевики вели огромную пропаганду еще до июльских дней. У измай-
ловцев был К. Е. Ворошилов, поднявший их в февральские дни
на восстание. 180-й полк, осадная артиллерия Петропавловской крепости
идут за большевиками. Артиллеристы считают делом чести всего
гарнизона Петропавловской крепости вычеркнуть из рядов защит¬
ников буржуазии кольтовский пулеметный и самокатный ба¬
тальоны, на верность которых рассчитывает Временное прави¬
тельство. Перечисляю войска, которые заградят путь к Петрограду от
Пскова, Минска, Могилева, если бы Ставка попыталась прийти
на помощь Временному правительству. Гарнизоны, стоящие по
Варшавской, Балтийской, Витебской железным дорогам, в Цар¬ 168
ском Селе, Гатчине, Луге и др.,— все они переизбирают ротные,
батальонные комитеты, ставят во главе их большевиков. Ячейки
Военной организации большевиков являются единственной руко¬
водящей силой этих частей. И все эти части идут только за больше¬
виками, чтобы сбросить власть буржуазии и создать рабоче-
крестьянскую власть. Моряки Кронштадта, Гельсингфорса, артиллеристы и пехота
Выборга, латышские стрелки, солдаты армий Северного фронта,
закаленные в борьбе с буржуазией в июльские, августовские
и сентябрьские дни, в своих газетах «Солдат», «Волна», «Окопная
правда» оповестили страну о своей верности знамени Ленина.
Моряки и выборгские солдаты отрезали себе путь к отступлению
уже тогда, когда в мартовские дни сбрасывали в море и топили
генералов и офицеров. Они уверены в успехе восстания, уверены,
что их силой будет сломлена буржуазия. Присутствующие слушают с напряженным вниманием, ста¬
раясь не пропустить ни слова. Кончаю доклад и отхожу в сторону. Начались прения. Среди
других выступили Володарский, Сталин, Молотов, Орджоникидзе,
Калинин. «Осталось только найти момент для стратегического
нападения» — этими словами М. И. Калинин выразил общее
мнение выступавших. В этот момент ко мне подходит Яков Михайлович Свердлов
и шепотом говорит: — 	Теперь пойдешь к Ильичу. Он вызывает тебя с отчетом
о подготовке. Свердлов сводит меня с Антоновым-Овсеенко. Ему тоже идти.
Кроме нас Ильич вызывает еще Невского. Все трое мы будем
отчитываться перед ним о том, как Военная организация партии
подготовила массы к восстанию. По соображениям осторожности
решаем идти порознь, каждый со своим сопровождающим. Убедившись в том, что за нами никто не следит, переходим
на Выборгскую сторону. Вот на этой улице находится дом, в кото¬
ром скрывается Ленин. Обходим его, осматриваем каждый уголок,
нет ли подозрительных людей. На улице пусто. Входим в ворота.
Меня охватывает естественное волнение. Поднимаемся на второй этаж. Осматриваемся. Стучим, как
условлено. Дверь открывается — перед нами незнакомый человек.
Владимир Ильич был так загримирован, что я узнал его только
по голосу, когда услышал: «Здравствуйте, товарищ Подвойский». Когда я шел сюда, то тщательно обдумывал, о чем, в какой
последовательности буду делать доклад. Но на самом деле получился не доклад, а простая задушевная
беседа. Усадив нас, Владимир Ильич начал с Антонова-Овсеенко,
предложив ему высказать свои соображения по поводу восста¬
ния. Антонов-Овсеенко сказал, что он не берется уверенно судить
о положении в петроградском гарнизоне, но что ему хорошо из¬
вестно состояние Гельсингфорсского и отчасти Кронштадтского 169
флота. Моряки готовы к выступлению. Они могут переброситься
в Петроград по железной дороге, а в крайнем случае и подойти
к городу с моря. Войска, стоящие в Финляндии, все распропаганди¬
рованы и всячески поддержат восстание. Что касается петроград¬
ского гарнизона, то он полагает, что после проделанной Военной
организацией работы успех восстания обеспечен. Многочисленные
митинги, которые в сентябре и октябре провела наша партия,
резолюции, единодушно вынесенные на этих митингах, убеждают
в этом. Невский, специально ездивший по поручению Военной орга¬
низации в Гельсингфорс для выяснения возможности участия
флота в восстании непосредственно в водах Петрограда, выска¬
зался в том смысле, что флот восстанет — Антонов-Овсеенко
прав,— но продвижение флота к Петрограду встретило бы огром¬
нейшие затруднения. После ареста офицеров, который окажется
неизбежным в первый же час восстания, на их место станут люди
малоопытные, мало знакомые с картой минных полей, вряд ли они
смогут провести суда среди минных заграждений. Управление
кораблями во время боя, если бы пришлось таковой развернуть
под Петроградом, тоже натолкнулось бы на то, что во главе этих
кораблей стояли бы матросы, не обладавшие опытом командиров.
Невский склонялся к тому, чтобы корабли не трогать, а матросов
доставить в Петроград по железной дороге. Подошел мой черед. Я сказал, что подготовка восстания про¬
водится Военной организацией самым интенсивным образом, что
на одном из последних заседаний бюро военных организаций
принято решение направить ответственных товарищей на фронт:
в 12, 5, 2-ю армии, на Юго-Западный фронт, в Минск, в Брянск
и другие места для подготовки наших организаций и на фронте
и в провинциальных гарнизонах к восстанию и для выяснения той
степени поддержки, которая будет оказана Петрограду войсками
других мест. Нам очень важно было указать товарищам, особенно
Северного фронта, на то значение, которое должны сыграть 12-я
и 5-я армии как заградительная завеса, перерезающая доступ
к Пскову со стороны расположенных и подтянутых к подступам
этого города (около Мариенбурга) казачьих частей и горской ди¬
визии. Я указал, что принятому нами решению о связи с действующей
армией Военная организация придает серьезное значение, а выпол¬
нение его потребует известного срока. Поэтому целесообразно
было бы восстание несколько отложить, дней так на десять. Тем
более что время явно работает на нас: каждый новый день прибав¬
ляет нам сил и, наоборот, с каждым днем из-под ног Временного
правительства все более и более ускользает почва. Эти дни мы
использовали бы и для ликвидации недоделок в петроградском
гарнизоне. Полки, выступившие в июле месяце (Павловский,
Гренадерский, Московский, 1-й запасный и др.), частью раскасси¬
рованы, частью деморализованы и выступят, только поверив 170
в выступления других частей, а готовность к восстанию частей,
бывших ранее реакционными (Преображенский, Семеновский),
нуждалась еще в проверке. Я обратил внимание Владимира Ильи¬
ча также на то обстоятельство, что Керенский может опереться
на особые сводные отряды и другие реакционные части с фронта,
могущие воспрепятствовать успеху восстания. Внимание, с каким Ленин слушал мое сообщение о готовности
к восстанию, сменилось крайним нетерпением, когда я заговорил об 	отсрочке. — Вот именно! — перебивает он меня,— как раз поэтому-то
и нельзя откладывать! Всякое промедление с нашей стороны даст
возможность правительственным партиям, обладающим мощным
государственным аппаратом, подготовиться более решительно
к разгрому нас с помощью вызванных для этого надежных войск
с фронта. Ведь они, несомненно, осведомлены о предстоящем
восстании... Готовятся к нему. А за время отсрочки подготовятся
еще более. Вот ведь как! Восстание должно произойти до съезда
Советов — особенно важно, чтобы съезд, поставленный перед
свершившимся фактом взятия рабочим классом власти, сразу же
закрепил бы декретами и организацией аппарата власти новый
режим... Предложив мне продолжать, Ленин снова приготовился слу¬
шать. Я перешел к характеристике положения в петроградском гарни¬
зоне и в Красной гвардии. Подробно изложил все то, о чем докла¬
дывал сегодня на совещании партийного актива Петрограда
и Военной организации. Рассказав о положении в воинских частях,
я перешел к Красной гвардии. Указал, что рабочие с каждым днем
все настойчивее требуют оружия. Усилился приток в Красную гвар¬
дию молодежи. Особенно обрадовало Ильича то, что военные занятия, прово¬
дившиеся ранее тайно, в скрытых местах, вдали от заводов и рабо¬
чих кварталов, перенесены теперь на территории предприятий
и в манежи соседних войсковых частей. Но потом на лице его выра¬
зилось какое-то беспокойство. Владимир Ильич встал со своего
места, подошел ко мне, взял меня за руку, подвел к дивану, стояв¬
шему в углу комнаты, и, усадив рядом с собой, спросил: — Полностью ли вы отвечаете за все сведения, сообщенные
мне? Проверены ли они вами? Я ответил. Руководящие члены Военной организации, в том
числе и я, ежедневно бывают в отрядах Красной гвардии и в вой¬
сковых частях. Солдаты и офицеры — члены Военной организации,
ведущие обучение Красной гвардии, а также руководители боль¬
шевистских ячеек в войсках сообщают в бюро военных органи¬
заций при ЦК партии каждый день сведения о ходе военных заня¬
тий и о росте большевистского влияния в среде солдатских масс. И вот, мне кажется, Владимир Ильич удовлетворен моим докла¬
дом. Я и сам доволен, получилось очень хорошо, картина полная, 171
по всем вопросам даны исчерпывающие сведения — помогло,
видать, то, что перед этим была «репетиция». Но вот Ильич начинает донимать меня уточнением этих сведе¬
ний. Кто сообщил? Когда сообщил? При каких обстоятельствах?
Откуда следует, что на этот завод можно целиком положиться?
Когда были перевыборы ротного или батальонного комитета?
Кто от завода или полка послан при перевыборах в Петроград¬
ский Совет? Я понимаю, что все эти вопросы «законные», но от неожидан¬
ности их меня начинает бросать то в жар, то в холод. А Ильич
продолжает «уточнять». Из кого состоит районная дума? А район¬
ный Совет? Какая связь со штабом Красной гвардии у такого-то
завода? Как связаны между собой заводы, войсковые части?
А райком? Он как связан с войсковыми частями своего района?
Откуда думает Военная организация получить оружие? Кто и как
обучает рабочих стрельбе? Теперь вопросы Ленина относятся уже к руководителям красно¬
гвардейских отрядов и батальонов. Но и от них я себя чувствую
не лучше, чем неопытный боксер на ринге... — Вот вы сказали, что на таком-то заводе хорошая боевая
организация, в Красной гвардии триста человек, есть винтовки,
есть патроны и даже пулеметы, говорите, есть? А кто там коман¬
дир, вы знаете его? — Да, знаю.— И я рассказываю, что мне о нем известно. — Замечательный, говорите, человек? Голову положит за ре¬
волюцию? А какова его военная квалификация? Сам-то он умеет
бить без промаха, хотя бы из револьвера? К пушке подойти смо¬
жет, если потребуется? А на автомобиле перевезет что-нибудь
необходимое, если придется? Умеет он управлять автомобилем?
Ну, а тактику уличных боев знают ваши командиры Красной
гвардии? Оказалось, что ни одного командира с этой стороны я не знаю,
Владимир Ильич поднялся, заложил пальцы в жилетные карманы
и укоризненно покачал головой: — Ай-я-яй, вот так председатель Военной организации! Как
же вы будете руководить восстанием, если вы не знаете, что
представляют собой ваши командиры? Это недостаточно, что они
хорошие агитаторы, хорошие пропагандисты, что они хорошо
делают доклады, прекрасные организаторы масс. Восстание —
это не собрание для выслушивания докладов, восстание — это
действие оружием. Там надо действовать, и действовать не только
самоотверженно, но и умело, иначе самый малейший промах
может стоить жизни красногвардейцев, революционных матросов
и солдат. Да что там жизни! Промах может поставить на карту
весь исход восстания! Я увидел, какую громаднейшую ошибку мы допустили. Стало
ясно, что петроградская организация большевиков, повернувшая
к восстанию гигантские массы рабочих и солдат, очень мало до 172
сих пор уделяла внимания чисто военным вопросам, а это уж
являлось прямой обязанностью Военной организации. Мне в этот
момент хотелось только одного: поскорее пойти обратно и, засу¬
чив рукава, начать наверстывать упущенное... Заметив мое смущение, Владимир Ильич старался вывести
меня из того неловкого положения, в котором я находился. — Батенька мой,— сказал он,— восстание — это самый
острейший вид войны. Это — великое искусство. Конечно, смелые
командиры своим примером, дерзновением и храбростью делают
чудеса. Но какой же это командир для вооруженного восстания,
если он не умеет стрелять? Следует сейчас же заменить таких
командиров другими. Руководители, не знающие тактики уличного
боя, погубят восстание. И учтите, пожалуйста, что солдаты солда¬
тами, но больше всего мы в своей борьбе должны рассчитывать
на рабочих. С этого момента я стал смотреть на восстание глазами Влади¬
мира Ильича. Теперь мне было ясно, что именно следовало сделать
в те несколько дней, которые оставались до восстания. Надо было
добиться того, чтобы Красная гвардия стала не только ведущей
политической силой, но и ведущей военной силой, определяющей
успех восстания. — А уверены ли вы,— продолжал Владимир Ильич,— что
командиры войсковых частей не подведут? Это ведь царские
офицеры? Я сообщил товарищу Ленину, что за четыре месяца вынужден¬
ного пребывания в подполье влияние большевиков в войсках
выросло необычайно. В войсковых частях остались на своих местах
только те командиры, которые признают контроль со стороны
солдатских комитетов. Солдатские же комитеты, как я уже сооб¬
щал, находятся в большинстве воинских частей под влиянием
большевиков. Даже в таком полку, как Семеновский, нам удается
проводить свои решения без особых усилий. Правда, Преобра¬
женский полк еще не наш, но мы уверены в том, что и его завоюем.
Тут я перечислил тех командиров — главным образом пулеметных
полков и некоторой части гвардейских полков,— которые безого¬
ворочно примкнули к нам в последние дни. — Какая силища у революции! —с особым удовлетворением
сказал Владимир Ильич.— Теперь самое главное — это управлять
ею так, чтобы победить, а без применения военной науки побе¬
дить нельзя. — Важнейшее дело сейчас,— продолжал Ленин,— подобрать
ядра самоотверженных рабочих, особенно молодежи, способных
пойти на гибель, но не отступить, не сдать позиций. Необходимо
заранее составить из них специальные отряды, которые займут
телефонную станцию, телеграф и главное — мосты. Мосты... Рабочие районы Петрограда были связаны между
собой и с центром восемью мостами: Литейным, Троицким, Двор¬
цовым, Николаевским, Охтенским, Большим и Малым Сампсониев- 173
скими, Тучковым. Удержать в своих руках эти мосты было делом
насущно необходимым. После этого Ленин перешел к вопросам вооружения: — Вы говорите, что рабочие все настойчивее и настойчивее
требуют оружия. А где вы его собираетесь раздобыть? Нашей гордостью — гордостью Военной организации было то,
что мы могли в любом полку вычерпать почти все оружие из
цейхгаузов, потому что большевистские ячейки в каждом полку,
на кораблях, в артиллерии представляли из себя силу. Только
казаков мы еще не сумели распропагандировать. А во всех осталь¬
ных частях округа и в ближайшей прифронтовой полосе у нас
было такое положение, что оружие мы могли достать в любом
количестве. Но когда я об этом сказал Владимиру Ильичу, лицо его почему-
то выразило не радость, не удовлетворение, а какое-то недоуме¬
ние — что, мол, это он говорит? — Позвольте... Чем больше мы выкачаем оружия у солдат, тем
меньше им останется. Так ведь? — замечает Владимир Ильич. ...Да, над этим я как-то не подумал... — Не годится! Надо теснее связаться с арсеналами и складами
боеприпасов,— продолжает В. И. Ленин.— Там ведь тоже рабочие
и солдаты. Разработайте такой план и обеспечьте так дело, чтобы
мы могли взять оружие из самих складов непосредственно перед
тем, как оно потребуется. Сестрорецкий завод — это хорошо, но
этого мало. Уверен, что, если вы поможете большевикам Петро¬
павловского арсенала, Нового арсенала на Литейном и Старого
на Выборгской стороне развернуться по-настоящему, они в нуж¬
ный момент откроют склады для раздачи оружия рабочим, так
ведь? Я никогда раньше, несмотря на свой опыт 1905 года, не пред¬
ставлял себе, насколько вооруженное восстание органически свя¬
зано с вооружением самых широких слоев рабочего класса. Не
представлял себе также, что высочайший революционный подъем
масс далеко еще не обеспечивает победы. Она может быть достиг¬
нута только искусным руководством. Лишь изумительный хо¬
зяйский подход Владимира Ильича к вооруженному восстанию,
к массам, руководителям, оружию обеспечивал всеобщее участие
в восстании рабочих и солдат и гарантировал необходимый ус¬
пех его. Стали говорить о Военно-революционном комитете как об орга¬
не, который должен руководить восстанием. Военная организация
при ЦК партии большевиков благодаря своему большому влиянию
на массы уже начала играть исключительную роль в только что
созданном Петроградским Советом органе вооруженного восста¬
ния. Она мало считалась с представителями других организаций,
которые входили в Военно-революционный комитет. А их было
много, и нам такая структура оперативного органа представлялась
громоздкой. 174
Товарищ Ленин спросил меня, как я мыслю себе работу Воен¬
но-революционного комитета. Я ответил: «Военно-революционный комитет, по существу,
является расширенным бюро военных организаций при Централь¬
ном Комитете нашей партии». — Вот это и неправильно! — сказал Владимир Ильич,— ни
в коем случае не бюро, а такой полномочнейший, но беспартийный
орган восстания, который связан с самыми широкими слоями
рабочих и солдат. Этот комитет должен обеспечить участие в во¬
оружении и в восстании неограниченным пролетарским и солдат¬
ским массам. Чем больше будет проявлять инициативы и актив¬
ности каждый член Военно-революционного комитета, тем сильнее
и действительнее будет влияние всего комитета на массы. Ни под
каким видом не следует допускать ни малейшей тени дикта¬
торства Военной организации в Военно-революционном комитете.
Главная задача Военной организации в том, чтобы комитет не
уклонился от правильной большевистской позиции. Основное —
победа восстания. Этой — и только этой — цели должен служить
Военно-революционный комитет. При этом Ленин указал и на ту форму, которая должна была
придать работе Военно-революционного комитета массовый
характер: ежедневно созывайте гарнизонные совещания из пред¬
ставителей всех частей Петрограда. Действуйте через них. В конце беседы я обратился к Владимиру Ильичу с вопросом:
«Не целесообразно ли предварительно заготовить в миллионах
экземпляров декреты: о земле, о мире, о рабочем контроле над
производством и об организации Советской Республики?» Владимир Ильич взглянул на меня и захохотал: — Вот вы куда хватили! Сперва надо победить, а потом уже
печатать декреты. Простились мы трогательно. Было уже далеко за полночь.
Словно на крыльях несся я обратно. В голове как молотом стучали
ленинские слова: «Массы налицо. Наладить военное руководство
ими. Дать им в руки возможно больше оружия — вот что надо». В эту же ночь был поставлен на ноги весь актив Военной орга¬
низации. Все, как один, немедленно приступили к проведению
в жизнь указаний товарища Ленина... Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде
и Москве. М., 1957, с. 276—286
А. Ф. Ильин-Женевский ОКТЯБРЬСКАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ Когда 21 октября 1917 года товарищ Аида принесла мне мандат
от Военно-революционного комитета Петроградского Совета, в ко¬
тором значилось, что я назначаюсь комиссаром своего запасного
огнеметно-химического батальона, я понял, что мы входим в поло¬
су вооруженного восстания. До сих пор проводниками нашего
влияния в полках были исключительно партийные большевистские
коллективы. Институтом комиссаров Петроградский Совет хотел
уже не только идейно, но и организационно подчинить себе все
полки петроградского гарнизона, вырвав их из-под власти контр¬
революционного штаба Петроградского военного округа. Получив мандат, я прежде всего отправился к солдатам сооб¬
щить им о моем назначении и дать в качестве комиссара первые
необходимые указания. По всем ротам я собрал общие собрания
солдат и, сделав небольшой доклад по текущему моменту, объяс¬
нил смысл и цель моего назначения. Я указал на то, что контрре¬
волюция, группирующаяся вокруг Временного правительства,
в настоящее время мобилизует свои силы и поэтому Петроградский
Совет, более чем когда бы то ни было, нуждается в поддержке
выбравших его рабоче-крестьянских масс. «Положение чрезвы¬
чайно острое,— говорил я.— Вопрос может встать так: или Вре¬
менное правительство, или Совет рабочих и солдатских депутатов.
Поэтому полки петроградского гарнизона должны быть готовы
каждую минуту выступить с оружием в руках в защиту своего
выборного органа». Солдаты дружными аплодисментами приветствовали мои
слова, и, когда я в заключение заявил, что отныне ни одно распо¬
ряжение командира батальона не может быть исполнено солдата¬
ми без моего подтверждения, все единодушно обещали принимать
распоряжения только от меня. Настроение солдат было вполне
сознательное и революционное. Помню, в одной роте, когда я за¬
кончил свое сообщение, у кого-то из солдат вырвался искренний
радостный возглас: «Давно бы пора так!» Предупредив, таким образом, все роты и чувствуя за собой
поддержку солдат, я решил поставить в известность о моем назна¬
чении и самого командира батальона. Для этого я, не теряя вре¬
мени, направился в штаб батальона, помещавшийся отдельно от 176
казарм, в которых жили солдаты. Командира батальона гвардии
полковника Мартюшова в своем кабинете не было, и принял меня
его помощник поручик Надеждин. Заслушав мое сообщение и прочтя мой мандат, он поднял на
меня свои холодные стальные глаза и бесстрастным голосом отве¬
тил: «Мы принимаем распоряжения и назначения только от штаба
Петроградского военного округа. Вы, как офицер, должны были
бы это знать». Я вспылил: «Хорошо,— сказал я,— попробуйте
действовать помимо меня, но только помните, что ни одно ваше
распоряжение без моей заверки не будет выполнено солдатами».
Глаза поручика Надеждина на мгновение блеснули злобой, но он
овладел собой и, пожав плечами, сказал: «Хорошо, я передам
ваши слова командиру, но только помните, что вы играете в опас¬
ную игру». Я ничего не ответил, поклонился и вышел из комнаты.
Мне нужно было спешить в Смольный, где от Николая Ильича
Подвойского я должен был получить дальнейшие инструкции.
Быстро на трамвае доехал я до Смольного и почти бегом поднялся
на третий этаж, где в небольших комнатках раньше ютилась воен¬
ная секция Петроградского Совета, а теперь помещался Военно¬
революционный комитет. Здесь все волновалось и кипело. Поминутно приходили и уходи¬
ли люди, получавшие те или иные распоряжения. Почти в самых
дверях столкнулся я с нашим военно-партийным работником под¬
поручиком Пулеметного полка Тарасовым-Родионовым. Он вместе
со мной прошел в ту комнатку, где сидели члены Военно-револю¬
ционного комитета, и здесь поведал свою чрезвычайно любопытную
историю. Оказывается, штаб Петроградского военного округа для
собственной самообороны решил разместить на крыше пулеметный
отряд и командование этим отрядом поручил... подпоручику Тара¬
сову-Родионову. Конечно, это было сделано в полном неведении
того, что Тарасов-Родионов является партийным большевиком
и притом активным работником. Получалась любопытная карти¬
на — большевик, охраняющий штаб Петроградского военного
округа от большевиков. Тарасов-Родионов пришел сейчас в Воен-
но-революционный комитет спросить инструкции, как ему быть: от¬
казаться ли от этого назначения или принять его, с тем чтобы
использовать свое положение в интересах Военно-революционного
комитета. Насколько мне помнится, решение Военно-революцион¬
ного комитета было принято в духе этого последнего предложения.
Тарасову-Родионову была дана инструкция сформировать пуле¬
метный отряд из наиболее надежных большевиков, с тем чтобы
в нужный момент ударить войскам Временного правительства
в тыл. Прослушав с большим интересом обсуждение этой инструк¬
ции, я отправился в другую комнату разыскивать нужного мне
Николая Ильича Подвойского. Подвойского я застал разговари¬
вающим с каким-то неизвестным мне подпоручиком. «А! Вот вы
очень кстати!—обрадовался Подвойский, увидев меня.— Поез¬ 177
жайте-ка вы в Гренадерский полк, там у нас до сих пор нет комис¬
сара».— «Но ведь я, Николай Ильич, только что получил назначе¬
ние комиссаром в свой запасный огнеметно-химический баталь¬
он»,— напомнил я ему. «Ничего, вы будете совмещать,— ответил
мне Подвойский,— ведь обе эти части расположены на Петроград¬
ской стороне и не так далеко одна от другой. Имейте в виду, что это
назначение весьма ответственное. Гренадерский полк принимал
активное участие в июльских событиях, за это подвергся репресси¬
ям со стороны Временного правительства, и теперь настроение
в нем довольно упадочное. Между тем для нас весьма существен¬
но держать этот полк в своих руках». Разговаривавший до меня
с Подвойским офицер сейчас же представился мне подпоручиком
Гренадерского полка Никоновым и также стал убеждать меня
принять это назначение. «Я сам бы мог быть комиссаром своего
полка,— заявил он мне между прочим,— так как я тоже больше¬
вик, но мне это не так удобно, так как большевиком я сделался
недавно, а до июльских дней был противником большевизма, и все
в полку это прекрасно знают». Я не возражал против этого нового назначения, и через несколь¬
ко минут Подвойский вручил мне в руки следующий мандат:
ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Удостоверение КОМИТЕТ Товарищ прапорщик Ильин делеги- ПЕТРОГРАДСКОГО руется комиссаром от Военно-Рево- ВОЕННЫЙ ОТДЕЛ 22 окт. 1917 г. № N09 Получив от Подвойского необходимые инструкции и обещав
поддерживать с ним постоянную телефонную связь, я в сопровож¬
дении подпоручика Никонова отправился в запасный гвардии
Гренадерский полк вступать в исполнение своих новых обязан¬
ностей. В Гренадерском полку я встретил довольно своеобразную
и любопытную картину. Прежде всего, я установил, что командир
полка, фамилии которого я, к сожалению, не помню, не пользуется
абсолютно никакой властью и всеми делами заправляет полковой
комитет, состоящий почти поголовно из левых эсеров. Партия
левых эсеров тогда еще только образовывалась и представляла
собой хотя и дружественную нам, но чрезвычайно «болотистую»
организацию. Так было и здесь. Члены полкового комитета встре¬
тили меня довольно любезно и на экстренно созванном собрании
комитета единогласно утвердили меня в моих правах, но за всем
этим чувствовалась какая-то недоговоренность, и я понимал, что 1 В инициалах подписавших опечатка; должно быть: П. Лазимир. Ред. СОВЕТА
РАБОЧИХ
И СОЛДАТСКИХ
ДЕПУТАТОВ люционного Комитета при Петроград¬
ском Совете Рабочих и Солдатских
депутатов в Гв. Гренадерский полк Председатель Б.1 Лазимир
За секретаря Н. Подвойский 178
на этих «друзей» особенно полагаться не следует. Друзьями они
являются только до поры до времени. Совсем иное отношение встретил я со стороны общего собра¬
ния солдат, которое я сейчас же созвал вслед за утверждением
меня комитетом полка. Здесь я сделал большой доклад о настоя¬
щем политическом моменте и с первых же своих слов почувствовал
нити доверия, которые протянулись между мной и слушавшей
меня аудиторией. Доклад мой часто прерывался возгласами «Пра¬
вильно!», а когда я закончил и предложил резолюцию с выраже¬
нием готовности встать, как один, на защиту Петроградского
Совета, за мою резолюцию поднялся лес мозолистых солдат¬
ских рук. Убедившись, что со стороны солдат Гренадерского полка я
встречу полную поддержку своим мероприятиям, я направился
в запасный огнеметно-химический батальон сообщить о своем но¬
вом назначении. Дорогой я обдумал свое положение и решил, что
мне целесообразнее всего обосноваться в Гренадерском полку,
как имеющем наибольшее боевое значение, а с запасным огне¬
метно-химическим батальоном поддерживать, главным образом,
телефонную связь и лишь изредка наведываться в него. Придя
в батальон, я прежде всего устроил небольшое заседание с руко¬
водителями большевистской ячейки и информировал их о поли¬
тическом положении и о своих ближайших предположениях. То¬
варищи приветствовали мое назначение в Гренадерский полк,
считая контакт с такой крупной воинской единицей для нашего
батальона, слабого по численности и вооружению, весьма полез¬
ным. Также одобрили они мое намерение обосноваться в Грена¬
дерском полку и нашли нужным поставить перед батальонным
комитетом вопрос о выделении специальной революционной трой¬
ки, которая являлась бы как бы моим заместителем во время моего
отсутствия в батальоне. Договорившись таким образом с товари¬
щами, я вернулся в свой Гренадерский полк. Вместе с подпоручиком Никоновым мы решили никуда не отлу¬
чаться из полка и расположились в помещении пулеметной
команды, где оказалась пара свободных кроватей. Перед тем как
ложиться спать, мы обошли все казармы, для того чтобы я мог
ближе познакомиться с солдатами и узнать их настроение. В одном
месте по просьбе солдат мы сделали даже нечто вроде небольшого
митинга, рассказав солдатам, как работает и к чему стремится
партия большевиков. Солдаты всюду дружелюбно и ласково нас
встречали. Я еще раз почувствовал, что могу быть совершенно
за них спокоен. Правда, они не рвались к бою, но зато можно
было с уверенностью сказать, что в случае чего они поддержат
нас всей своей компактной, сплоченной массой. Ложась спать, мы не рискнули совсем раздеться и сняли только
сапоги, готовые по первой тревоге вскочить на ноги. На другой день рано утром я позвонил по телефону Под¬
войскому, чтобы узнать, как обстоят дела и нет ли каких-либо 179
новых инструкций. Подвойский сообщил, что момент открытого
столкновения с Временным правительством приближается. Вре¬
менное правительство пытается сконцентрировать вокруг себя
преданные ему части и, несомненно, сделает попытку разогнать
Петроградский Совет. Поэтому нужно быть все время начеку
и в полной боевой готовности. Узнав об этом, я немедленно пере¬
слал в запасный огнеметно-химический батальон следующее распо¬
ряжение: «В Батальонный и во все ротные комитеты. Петроградский
Совет в опасности. Предлагаю произвести точный расчет поротно
всех способных выступить на защиту Петроградского Совета. Комиссар Зап. Огнеметно-химического батальона Прапорщик Ильин». В ответ на это распоряжение я получил следующее отношение,
которое до сих пор хранится у меня в моем архиве: «т. Комиссару Из запасного Огнеметно-химического батальона По постановлению батальонного комитета выбран временный
центральный орган из трех лиц. Вошли: Ермаков, Рогаткин и Чи¬
жевский, и мы теперь уже [сконструировались]. Оружие у нас в по¬
рядке. Количество людей — 400 человек налицо. Ваше приказание
будет исполнено. Пока все. Что будет, известим. Дежурный член Ермаков». Такого же рода распоряжение дал я и в Гренадерском полку,
причем выяснил, что по спискам полка в нем значится 1900 солдат,
но из них 600 нестроевых, а 300 занято караулами, так что в нуж¬
ный момент полк выставит всего около тысячи штыков. Все же
и это была довольно внушительная военная сила. Благополучно
обстоял вопрос и с вооружением. Винтовок и патронов к ним бы¬
ло вполне достаточно. На всякий случай я записал в свою запис¬
ную книжку точные цифры имеющегося в моем распоряжении
оружия. Едва я кончил все эти учетные дела, как ко мне прибежал
солдат и сообщил, что Временное правительство разводит мосты.
Я вскочил на ноги. Мне невольно вспомнились июльские дни,
когда Временное правительство именно с того и начало свой поход
против нас, что развело мосты. Разведение мостов мне предста¬
вилось как бы первым шагом попытки к нашему разгрому со сторо¬
ны Временного правительства. Неужели Временное правительство
опять одержит над нами верх? Нет, теперь уже соотношение сил
не то. Весь петроградский гарнизон, как один, за нас. Нужно
только нам самим быть решительнее. И в первую очередь мы
никоим образом не должны допускать разведения мостов. Я не¬
медленно вызвал несколько человек солдат, сформировал из них
два патруля и послал один к Гренадерскому, другой к Сампсо-
ниевскому мосту с твердой директивой во что бы то ни стало свести
мосты. «Если будет оказано сопротивление, действуйте оружи¬
ем»,— сказал я им на прощание. 180
Через несколько минут один из патрулей вернулся, таща какие-
то тяжелые железные предметы. «Товарищ комиссар,— доложил
мне старший,— мы свели мост, а чтоб надежнее было, забрали
ключи, которыми сводится и разводится мост. Теперь уже его
никак нельзя развести». За патрульными, кряхтя и ругаясь, та¬
щился старик — сторож моста, недовольный тем, что солдаты
забрали имущество, вверенное его охране. «Ничего, дедушка, не
беспокойся,— утешил я его,— ключи у нас будут в полной сохран¬
ности. Вот мы их здесь положим, в полковом комитете, а дня через
два-три, когда все успокоится, вернем тебе обратно».— «Да я ни¬
чего... Уж ладно...» — проворчал себе под нос старик и, взглянув
еще раз на ключи, повернулся к выходу. Такое же распоряжение
о присылке в полковой комитет ключей для разводки моста дал
я и другому моему патрулю. Скоро весь угол комнаты, где поме¬
щался полковой комитет, был завален тяжелыми ключами. Едва я покончил с этим делом, как меня попросили к телефону.
Говорил Подвойский. «Что, у вас разводятся мосты?» — спросил
он. Я рассказал ему подробно, как было дело, и сообщил о сделан¬
ных мной распоряжениях. «Прекрасно,— ответил Подвойский,—
ни в коем случае не допускайте разводки мостов. Такая же дирек¬
тива дана всем полкам. Каждый мост мы поручили охране близрас-
положенного полка. В этом отношении на обязанности Грена¬
дерского полка лежит охрана Сампсониевского и Гренадерского
мостов. Троицкий мост охраняет Петропавловская крепость, а ох¬
рану Тучкова моста мы возлагаем на запасный огнеметно-хими-
ческий батальон». Выслушав Подвойского, я немедленно дал рас¬
поряжение в запасный огнеметно-химический батальон взять под
свое наблюдение Тучков мост и ни в коем случае не допускать
его разводки. Эпизод с мостами интересен и характерен тем, что здесь мы
впервые выступили как власть, противопоставляющая себя Вре¬
менному правительству. Временное правительство дало распоря¬
жение, а мы самочинно, опираясь на вооруженную силу, отменили
это распоряжение и настояли на своем. Этим шагом мы уже непо¬
средственно вступали в борьбу с Временным правительством. Те¬
перь можно было ожидать с его стороны ответного выпада. Вполне
вероятно, что оно попытается двинуть против нас те части, которые
еще остались ему верными. На всякий случай я решил взять под
свое наблюдение Петроградскую сторону и разослал по всем близ¬
лежащим к полку улицам патрули с обязательством немедленно
сообщить мне, если они обнаружат что-нибудь подозрительное. Сообщения, которые я получал со всех сторон, вполне под¬
тверждали мои опасения. Временное правительство действительно
собирало вокруг себя верные ему части. Таковыми в первую оче¬
редь являлись военные училища. Нужно было во что бы то ни
стало помешать ему в его планах. Необходимо было воспрепятство¬
вать концентрации войск у штаба Петроградского военного округа.
Передо мной в этом отношении ставилась совершенно опреде¬ 181
ленная и ясная задача: взять под свое наблюдение Павловское
и Владимирское военные училища, которые находились как раз
между запасным огнеметно-химическим батальоном и Гренадер¬
ским полком. Главную задачу наблюдения я возложил на огне¬
метно-химический батальон, как ближе к ним расположенный. Наблюдение за Павловским военным училищем облегчалось
тем обстоятельством, что в стенах училища кроме юнкеров находи¬
лась обслуживающая училище команда солдат, очень небольшая
по численности, но в высшей степени революционно настроенная.
С этой-то командой я в первую очередь и установил самую тесную
связь, позволявшую мне знать все, что делалось в стенах училища. Вечером 23 октября ко мне в Гренадерский полк прибежал
запыхавшийся солдат этой команды и в волнении сообщил, что
Павловское военное училище получило приказ от Временного
правительства явиться в полном составе на Дворцовую площадь
и юнкера собираются выступать. Я решил немедленно обследовать положение на месте и, взяв
с собой двух членов полкового комитета, прапорщика Гана и еще
одного товарища-солдата (оба левые эсеры), поехал в Павловское
военное училище. Подъезжая к училищу, я увидел группы солдат, вооруженных
с ног до головы. В одном месте, прямо на мостовой, посредине
улицы, стоял пулемет. В темноте осеннего вечера, освещенной лишь
яркими газовыми фонарями, картина эта казалась странной
и жуткой. При ближайшем рассмотрении солдаты эти оказались моими
химиками. Они радостно приветствовали меня и заявили, что
стоят на страже у Павловского училища, готовые принять с ним
бой в случае, если юнкера вздумают выступить на поддержку
Временного правительства. Лица их сияли отвагой и воодушевле¬
нием. Разговор с химиками сильно поднял мое настроение. Меня
порадовало их революционное чутье и инициатива. Ведь факти¬
чески я предписал им только вести наблюдение за военными учи¬
лищами. О намерении Павловского военного училища я сам
лишь только что узнал и никакого распоряжения химикам сделать
не успел. Тем не менее они сами поняли, что им нужно делать,
и небольшими силами геройски обложили училище, готовые уме¬
реть на своем революционном посту. С такими солдатами можно было ничего не бояться! Я простился с химиками и направился в Павловское военное
училище. В помещении команды солдат училища я застал большое
волнение. Маленькая комнатка, ярко освещенная небольшой элек¬
трической лампочкой, спускавшейся с потолка, была битком наби¬
та солдатами, шумно разговаривающими между собой. Предсе¬
датель комитета с умным и энергичным лицом немедленно ввел
меня в курс событий, происходивших в данный момент в училище.
Оказывается, получив приказ Временного правительства прибыть 182
на Дворцовую площадь, юнкера собрались уже выступить, но
команда солдат училища категорически заявила, что она не до¬
пустит выступления и с оружием в руках будет ему противодейст¬
вовать. Совместно с отрядами Красной гвардии фабрики «Дукат»
и химиками они оцепили училище, расставили пулеметы так,
чтобы все входы и выходы были под пулеметным обстрелом, и при¬
готовились, несмотря на свою малочисленность, оказать геройское
сопротивление выступлению юнкеров. Председатель комитета
показал мне набросанную на клочке бумаги маленькую дислока¬
цию расположения отрядов с указанием, где находятся пулеметы.
Все было разумно и носило характер организованности. На лицах
же руководителей этой небольшой кучки смельчаков, проти¬
востоявших целому военному училищу, я читал решимость и отва¬
гу. «Юнкеров выступить мы не допустим,— горячо заявил мне
председатель комитета солдат,— скорей согласимся лечь все до
одного!» Я обещал ему всемерную поддержку как химиков, так
и гренадер. Узнав, что сейчас как раз происходит заседание училищного
комитета, на котором обсуждается вопрос — выступать или не
выступать, я немедленно поспешил туда вместе с сопровождавши¬
ми меня товарищами. Наше появление в зале, где заседал учи¬
лищный комитет, вызвало в собрании некоторое движение. Все
с удивлением оглядывали нас, не зная, кто мы и зачем сюда приш¬
ли. В это время держал слово специально делегированный на это
собрание член доживавшего свои последние дни меньшевистского
Центрального Исполнительного Комитета Советов, какой-то офи¬
цер. Он сперва настаивал на немедленном выполнении приказа
Временного правительства; но потом, видя, что собрание далеко
не единодушно поддерживает его, предложил «согласительную»
резолюцию, смысл которой был таков — комитет Павловского
военного училища считает нежелательным в данной обстановке
выступление юнкеров на улицу, но если Временное правительство
настаивает и даст вторично приказ о выступлении, то Павловское
училище немедленно его выполнит. Когда он окончил, я попросил слова. Председатель собрания,
осведомившись и узнав, что я являюсь представителем Грена¬
дерского полка, нашел необходимым запросить прежде собрание
о согласии предоставить мне слово. Таковое согласие было дано. Я сильно волновался, так как знал, что если мне не удастся
убедить их словами, то придется в буквальном смысле слова
вступить с ними в бой. Об этом я прямо и открыто заявил им
с первых же своих слов. Я сказал, что если над нами сейчас висит
опасность гражданской войны, то их выступление положит тому
первый шаг. Гренадерский полк наготове. Мы не можем допустить
выступления юнкеров на улицу, и мы этого не допустим. Товарищи мои по Гренадерскому полку выступили после меня.
Они указывали на то, что если весь петроградский гарнизон принял
определенное решение не выступать на улицу по распоряжению 183
Временного правительства, то выступление юнкеров будет шагом
нетоварищеским, дезорганизующим, ставящим юнкеров в особое
положение по отношению к остальным частям. После нашего выступления вопрос почти немедленно был
поставлен на голосование, результаты которого весьма характерно
показали колебание и нерешительность юнкеров. Человека три
было за выступление, человек пять против и человек 18 воздер¬
жавшихся. Пробовали было переголосовать, но результат полу¬
чился приблизительно такой же. Тогда постановили считать ре¬
зультат голосования окончательным. Закрывая собрание, председатель предложил приветствовать
товарищей гренадер от имени Павловского военного училища.
Жидкие аплодисменты были ему ответом. Уезжая, я посоветовал команде солдат училища и впредь
держать связь с близрасположенным от нее запасным огнеметно¬
химическим батальоном, а комитету последнего поручил держать
училище под постоянным наблюдением и быть готовым всегда
оказать команде солдат нужное содействие. Связь эта продолжа¬
лась и еще сыграла свою роль в последующих событиях. В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. JI., 1982, с. 142—152
A. A. Антонов СТРАНИЦЫ
ИЗ ДНЕВНИКА Разумеется, по прошествии 40 лет трудно полагаться на челове¬
ческую память. Но отдельные записи, нечто вроде дневника, сохра¬
нившиеся у меня, позволяют кое-что восстановить хотя бы в общих
чертах. Вот что я тогда записал. 21 	октября. Итак, с сегодняшнего дня я комиссар Обуховского
завода — один из первых гражданских комиссаров ВРК. Подвойский, подписывая мой мандат, пристально поглядел
мне в глаза и спросил: — Все ясно? — Пожалуй, ясно,— отвечаю не очень твердо. А про себя
думаю: «На месте сам разберусь, что к чему». Николай Ильич будто прочел мои мысли, чуть усмехнулся: — Рецептов никаких нет. Сам понимаешь, все впервой... Ну,
иди, действуй! Народ у тебя на заводе боевой, помогут. Дома снова и снова вчитываюсь в обращение ВРК к населе¬
нию Петрограда: «В интересах защиты революции и ее завоеваний
от покушений со стороны контрреволюции нами назначены комис¬
сары при воинских частях и особо важных пунктах столицы и ее
окрестностей...» Живо представляю себе знакомые лица кадетов, меньшевиков,
эсеров... Хитры, изворотливы, когтисты эти люди. Нуда их повадки
мне известны. Что ж, продолжим борьбу, будем драться не на
живот, а на смерть. С таким мандатом, как у меня, нам будет легче. «...Приказы и распоряжения, распространяющиеся на эти
пункты, подлежат исполнению лишь по утверждении их уполно¬
моченными нами комиссарами... Противодействие комиссарам есть
противодействие Совету рабочих и солдатских депутатов...» Вот вам, господа! Попробуйте теперь словчить—не пройдет
ваш номер, глаз пролетария зорок... Именем Военно-революцион¬
ного комитета!.. «...Все граждане приглашаются оказывать всемерную под¬
держку нашим комиссарам». Да, поддержка масс — наша главная сила. И опора эта ста¬
новится изо дня в день все более ощутимой. 185
Есть, товарищ Подвойский! Кажется, понял, что от меня
требуется. Действительно, все ясно!.. ВРК собрал представителей петроградского гарнизона. Собра¬
ние потребовало от предстоящего съезда Советов, чтобы он взял
власть в свои руки, обеспечив народу мир, землю, хлеб. «Мы все
на своих постах: готовы победить или умереть»,— сказано в ре¬
золюции. 22 октября. Штаб округа как следует почувствовал силу нашего
ВРК: все оружейные склады вернули штабу его распоряжения. На
них не было визы комиссаров. Это — хорошее предостережение. На сегодня назначен казачий крестный ход. Зазвучали погром¬
ные проповеди, поползли провокационные слухи. Ждем, что будет
дальше. Приходят первые известия. 4-й Донской казачий полк отка¬
зался принять участие в крестном ходе. Казаки 14-го Донского —
тоже. Все! Провокация сорвана! Всюду митинги, многолюдные, бурные. Заводская автомашина
носит меня из одного конца города в другой. Выступаю то здесь,
то там. Краем уха ловлю разговор товарищей: — В Народном доме люди пристроились аж где-то на балках,
у самого потолка. Хотели послушать доклад Володарского... — В Политехническом институте Мартов любопытную речь
произнес. — А что? — Да кроме слова «товарищи», ему ничего не дали сказать.
Выгнали... Встретился с Антоновым-Овсеенко. Выглядит смертельно уста¬
лым, но бодрится. Осипшим голосом сказал только: — Предгрозовье, а? — махнул приветственно рукой и побежал
дальше. Куда? На очередной митинг, конечно. На Васильевский
остров. Или на Балтийский завод. А может быть, на Трубочный.
Большевистские агитаторы сейчас всюду нужны как воздух. 23 октября. У меня конфликт с начальником завода. Письменно сообщил ему, что отправка с завода военного снаряжения без разрешения комиссара ВРК запрещается. В от¬
вет получил резолюцию: «Не нахожу возможным сделать такое
распоряжение. В. Чорбо». Пошел сам к нему объясняться. Помялся генерал, помялся,
посмотрел еще раз на мой мандат, потянулся за пером. Что же,
мол, с тобой поделаешь! Зачеркнул первую резолюцию и написал
вторую, обязывающую главный магазин отпускать снаряжение
под контролем представителя исполнительного комитета. Не вытерпел я и говорю: — Рекомендую вам и впредь не ставить себя в положение
унтер-офицерской вдовы. Покраснел... В ВРК обсуждался вопрос об охране Обуховского района. 186
Его расположение имеет особый стратегический характер: здесь
протекает Нева, проходят две важные железнодорожные магист¬
рали — Николаевская и Северная дороги. Для охраны подступов
к городу со стороны Обуховского района на Неву выведены эсмин¬
цы. Комиссаром станции Обухово назначен Матвеев, комиссаром
по охране района — Потемкин, комиссаром района по продо¬
вольствию — Егоров. Только что получено донесение со станции Рыбацкая: «Пришла
воинская часть, шумит, настроение неизвестно, есть офицеры».
Срочно вызываю к себе одного из наших большевиков, отдаю ему
распоряжение: — Будешь комиссаром станции Рыбацкая. Немедленно отправ¬
ляйся туда. Задача — создать солдатский комитет, офицеров
проверить, обезвредить. — Есть,— козыряет товарищ Кисель. Выясняется, что на Рыбацкой крупные артиллерийские склады.
ВРК послал туда А. Гундорова и О. Красса. Через некоторое время
возвращается Кисель. Неузнаваем — гимнастерка, фуражка. Ра¬
портует: — Все в порядке, товарищ Антонов. Солдаты наши. Склады
наши. Северная железная дорога перекрыта нами. Нам посчастливилось: хлопцы обнаружили место, где спрятано
довольно много винтовок и пулеметов. Это в одном из клубов.
Помещение охраняется эсерами. Быстро разработали план опера¬
ции, послали в клуб смышленых людей. Эсеры струсили и разбежа¬
лись, оружие перекочевало к Красной гвардии. Вечером Петроградский Совет заслушал отчет о работе ВРК.
Постановление: «Петроградский Совет констатирует, что благода¬
ря энергичной работе Военно-революционного комитета связь
Петроградского Совета с революционным гарнизоном упрочилась,
и выражает уверенность, что только дальнейшей работой в этом
же направлении будет обеспечена возможность свободной и бес¬
препятственной работы открывающегося Всероссийского съезда
Советов». 24 октября. Почти весь день я в Смольном. В комнате ВРК на
стульях, на столах, на полу — связисты от каждого полка, от
каждого штаба Красной гвардии. Кто-то кричит от телефона: — Юнкера захватили типографию «Рабочего пути», разбили
стереотипы! Новое известие: — Опубликован приказ штаба военного округа об отстранении
и предании суду комиссаров ВРК, назначенных в воинские части. И снова: — Юнкерские караулы занимают важнейшие пункты города. В ответ распоряжение ВРК: «Типографии революционных газет открыть». И предписание № 1 в полки: «Петроградскому Совету грозит прямая опасность: ночью 187
контрреволюционные заговорщики пытались вызвать из окрест¬
ностей юнкеров и ударные батальоны в Петроград. Газеты «Сол¬
дат» и «Рабочий путь» закрыты. Предписывается привести полк
в боевую готовность. Ждите дальнейших распоряжений. Всякое промедление и замешательство будут рассматриваться
как измена революции». Началось! Твердость, стойкость, выдержка, решительность — вот что
сейчас требуется от каждого из нас... В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982, с. 117—120
Il РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРШИЛАСЬ
В. И. Ленин ПИСЬМО
ЧЛЕНАМ ЦК Товарищи! Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя крити¬
ческое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление
в восстании смерти подобно. Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на
волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями
решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исклю¬
чительно народами, массой, борьбой вооруженных масс. Буржуазный натиск корниловцев, удаление Верховского пока¬
зывает, что ждать нельзя. Надо, во что бы то ни стало, сегодня
вечером, сегодня ночью арестовать правительство, обезоружив
(победив, если будут сопротивляться) юнкеров и т. д. Нельзя ждать!! Можно потерять все!! Цена взятия власти тотчас: защита народа (не съезда, а наро¬
да, армии и крестьян в первую голову) от корниловского прави¬
тельства, которое прогнало Верховского и составило второй корни¬
ловский заговор. Кто должен взять власть? Это сейчас неважно: пусть ее возьмет Военно-революционный
комитет «или другое учреждение», которое заявит, что сдаст
власть только истинным представителям интересов народа, инте¬
ресов армии (предложение мира тотчас), интересов крестьян
(землю взять должно тотчас, отменить частную собственность),
интересов голодных. Надо, чтобы все районы, все полки, все силы мобилизовались
тотчас и послали немедленно делегации в Военно-революционный
комитет, в ЦК большевиков, настоятельно требуя: ни в коем случае
не оставлять власти в руках Керенского и компании до 25-го, нико¬
им образом; решать дело сегодня непременно вечером или ночью. История не простит промедления революционерам, которые
могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя
терять много завтра, рискуя потерять все. Взяв власть сегодня, мы берем ее не против Советов, а для них. Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель
выяснится после взятия. Было бы гибелью или формальностью ждать колеблющегося
голосования 25 октября, народ вправе и обязан решать подобные 191
вопросы не голосованиями, а силой; народ вправе и обязан в кри¬
тические моменты революции направлять своих представителей,
даже своих лучших представителей, а не ждать их. Это доказала история всех революций, и безмерным было бы
преступление революционеров, если бы они упустили момент, зная,
что от них зависит спасение революции, предложение мира, спасе¬
ние Питера, спасение от голода, передача земли крестьянам. Правительство колеблется. Надо добить его во что бы то ни
стало! Промедление в выступлении смерти подобно. Полн. собр. соч., т. 34, с. 435—436
В. И. Ленин К ГРАЖДАНАМ РОССИИ! Временное правительство низложено. Государственная власть
перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдат¬
ских депутатов — Военно-революционного комитета, стоящего во
главе петроградского пролетариата и гарнизона. Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение
демократического мира, отмена помещичьей собственности на
землю, рабочий контроль над производством, создание Советского
правительства, это дело обеспечено. Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян! Военно-революционный комитет
при Петроградском Совете рабочих
и солдатских депутатов 25-го октября 1917 г., 10 ч. утра. Полн. собр. соч., т. 35, с. 1 7 Заказ 2428
H. K. Крупская ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
О ЛЕНИНЕ ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ 6 ноября (24 октября) Ильич сидел еще законспирированный
на Выборгской стороне, в квартире нашей партийки Маргариты
Васильевны Фофановой (угол Б. Сампсониевского и Сердоболь-
ской, д. 92/1, кв. 42), знал, что готовится восстание, и томился тем,
что стоит вдали от работы в такой момент. Посылал через Марга¬
риту мне записки для передачи дальше, что медлить с восстанием
нельзя. Вечером наконец пришел к нему Эйно Рахья, финский
товарищ, хорошо связанный с заводами, с партийной организацией
и служивший связью для Ильича с организацией. Эйно рассказал
Ильичу, что по городу усилены патрули, что Временным прави¬
тельством дано приказание развести мосты через Неву, чтобы
разъединить рабочие кварталы, и мосты охраняются отрядами
солдат. Явно было — восстание начинается. И^ьич было попросил
Эйно привести к нему тов. Сталина, но из разговоров выяснилось,
что сделать это почти невозможно, что Сталин, вероятно, в Воен-
но-революционном комитете, в Смольном, что трамваи, вероятно,
уже не ходят, что это отнимет уйму времени. Ильич решил, что он
сам сейчас же пойдет в Смольный, и заторопился. Маргарите оста¬
вил записку: «Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил. До
свидания. Ильич» '. В эту ночь Выборгский район вооружался, готовился к восста¬
нию, одна группа рабочих за другой приходила в районный коми¬
тет за оружием и инструкциями. Ночью я ходила к Ильичу на
квартиру к Фофановой и там узнала, что Ильич ушел в Смоль¬
ный. С Женей Егоровой, секретарем Выборгского райкома, мы
присоединились к какому-то грузовику, который зачем-то посы¬
лался нашими в Смольный. Мне хотелось узнать, добрался ли
Ильич до Смольного. У меня не осталось в памяти, видела ли я
в Смольном Ильича или только узнала, что он там, во всяком
случае, мы не разговаривали, так как Ильич весь с головой ушел
в дело руководства восстанием, а руководя, он, как всегда, вникал
во все мелочи. Смольный был ярко освещен и весь кипел. Со всех концов
приходили за указаниями красногвардейцы, представители заво¬ 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 49, с. 453. Ред. 194
дов, солдат. Стучали машинки, звонили телефоны, склонившись
над кипами телеграмм, сидели девицы наши, непрерывно заседал
на третьем этаже Военно-революционный комитет. На площади
перед Смольным шумели броневики, стояла трехдюймовка, были
сложены дрова на случай постройки баррикад. У входа стояли
пулеметы и орудия, у дверей — часовые. В 10 часов утра 25 октября (7 ноября) уже было сдано в печать
от имени ВРК Петроградского Совета обращение «К гражданам
России!», где сообщалось: «Временное правительство низложено. Государственная власть
перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдат¬
ских депутатов — Военно-революционного комитета, стоящего во
главе петроградского пролетариата и гарнизона. Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение
демократического мира, отмена помещичьей собственности на зем¬
лю, рабочий контроль над производством, создание Советского
правительства, это дело обеспечено. Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!» 1 Хотя ясно было, что революция победила, 25-го утром продол¬
жалась напряженная работа ВРК, занимавшего одно за другим
правительственные учреждения, организовавшего охрану их и т. д. В 2 часа 30 минут было заседание Петроградского Совета
рабочих и солдатских депутатов. С бурным ликованием встретил
Совет информацию о том, что Временное правительство больше
не существует, отдельные министры подвергнуты аресту, будут
арестованы и остальные, Предпарламент распущен, вокзалы,
почта, телеграф, Государственный банк заняты. Идет штурм Зим¬
него дворца. Он еще не взят, но судьба его предрешена, и солда¬
ты проявляют необычайный героизм; переворот прошел бескровно. Бурно приветствовал Совет пришедшего на заседание Ленина.
Ленин делал доклад. Он не говорил никаких больших слов по пово¬
ду одержанной победы. Это характерно для Ильича. Он говорил
о другом, о тех задачах, которые стоят перед Советской властью,
за осуществление которых надо взяться вплотную. Он говорил, что началась новая полоса в истории России.
Советское правительство будет вести работу без участия буржуа¬
зии. Будет издан декрет об уничтожении частной собственности
на землю. Над производством будет учрежден подлинный рабочий
контроль. Развернется борьба за социализм. Старый государствен¬
ный аппарат будет разбит, сломан, будет создана новая власть —
власть советских организаций. У нас имеется сила массовой орга¬
низации, которая победит все. Очередная задача — заключить
мир. Для этого надо победить капитал. Заключить мир поможет
нам международный пролетариат, среди которого уже появляются
признаки революционного брожения. Близка эта речь была членам Петроградского Совета солдат¬ 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 1. Ред. 195
ских и рабочих депутатов. Да, начинается новая полоса в нашей
истории. Сила массовых организаций непобедима. Массы подня¬
лись — и власть буржуазии пала. У помещиков возьмем землю,
фабрикантов обуздаем, а главное — добьемся мира. На помощь
придет мировая революция. Ильич прав. Бурными аплодисментами
покрыта была речь Ильича. Вечером должен был открыться II съезд Советов, он должен
был провозгласить власть Советов, формально закрепить одер¬
жанную победу. Делегаты съезжались. Среди них шла агитация. Власть рабо¬
чих должна опираться на крестьянство, вести его за собой. Парти¬
ей, выражавшей мнение крестьянства, считались эсеры. Бргатое
крестьянство, кулачество, имело своих .идеологоа в лице правых
эсеров. Идеологи мелкого крестьянства, левьЛ эсеры, были типич¬
ными представителями мелкой буржуазии, с ее колебаниями между
буржуазией и пролетариатом. Во главе Петроградского комитета
эсеров стояли Натансон, Спиридонова и Камков. Натансона Ильич
знал еще по первой эмиграции. В то время, в 1904 году, Натансон
близко подходил к марксизму, ему только казалось, что социал-
демократы недооценивают роли крестьянства. Имя Спиридоновой
было в то время очень популярно. В период первой революции,
в 1906 году, 17-летней девушкой, она убила усмирителя крестьян¬
ского движения Тамбовской губернии Луженовского, потом под¬
верглась зверским истязаниям, а затем пробыла в Сибири на
каторге до Февральской революции. Питерские левые эсеры нахо¬
дились под сильным влиянием большевистских настроений масс.
К большевикам они относились лучше других. Они видели, что
большевики серьезно боролись за конфискацию всех помещичьих
земель и передачу их крестьянству. Левые эсеры считали, что
нужно ввести уравнительное землепользование, большевики пони¬
мали, что нужна социалистическая перестройка всего земельного
хозяйства. Но Ильич считал, что самое важное сейчас — кон¬
фискация помещичьих земель, а какими путями пойдет дальней¬
шая перестройка, покажет жизнь '. И он обдумывал, как соста¬
вить Декрет о земле. В воспоминаниях М. В. Фофановой есть одно очень интересное
место. «Помню,— пишет она,— Владимир Ильич дал мне задание
достать все вышедшие номера «Известий Всероссийского Совета
крестьянских депутатов», что мною, конечно, было выполнено.
Не помню, сколько этих номеров я достала, но что-то очень много,
словом — внушительный материал для изучения. Два дня Влади¬
мир Ильич занимался очень долго, даже по ночам, а потом наутро
как-то и говорит: «Ну, кажется, насквозь всех эсеров изучил, оста¬
лось сегодня читать только наказ их мужичков» — и часа через два
зовет меня и весело говорит, ударяя рукой по газете (вижу,
у него в руках номер «Крестьянских известий» от 19 августа): 1 	Далее в рукописи: «Сейчас надо было идти вместе с левыми эсерами». Ред. 196
«Вот и соглашение с левыми эсерами готово. Шутка сказать,
наказ подписан 242 депутатами с мест. Мы его положим в основу
закона о земле и посмотрим, как левые эсеры подумают отказать¬
ся». Показывает мне номер, в разных местах расчерканный синим
карандашом, и добавляет: «Вот надо только найти маленькую
заручку, чтобы впоследствии их социализацию перекроить на
наш лад». Маргарита по профессии была агрономом, сталкивалась в сво¬
ей работе с этими вопросами, и потому Ильич особо охотно разго¬
варивал с ней на эти темы. Уйдут или не уйдут левые эсеры со съезда? Вечером 25-го, в 10 часов 45 минут ', открылся II Всероссий¬
ский съезд Советов. В этот вечер съезд должен был конституиро¬
ваться, выбрать президиум, определить свои полномочия. Из
670 делегатов большевиков было лишь 300 человек; затем шли
эсеры — 193 делегата, меньшевики — 68 делегатов. Правые эсеры,
меньшевики, бундовцы рвали и метали. На чем свет стоит ругали
большевиков. Они огласили декларацию протеста против «военно¬
го заговора и захвата власти, устроенного большевиками за спи¬
ной других партий и фракций, представленных в Совете», и ушли
со съезда. Ушла и часть меньшевиков-интернационалистов. Ле¬
вые эсеры — а их было громадное большинство среди эсеровских
делегатов — 169 из 193 — остались 2. Всего ушло со съезда чело¬
век 50. Ильич 25-го на съезде не был. В момент, когда открылся II съезд Советов, шел штурм Зимне¬
го дворца. Керенский, переодевшись матросом, скрылся еще нака¬
нуне и, сев на автомобиль, помчался в Псков. Псковский ВРК
его не арестовал, хотя и имел прямое распоряжение за подписями
Дыбенко и Крыленко, и Керенский уехал в Москву 3, чтобы орга¬
низовать поход на Петроград, где солдаты и рабочие взяли власть
в свои руки. Остальные министры с Кишкиным во главе укрылись
в Зимний дворец под защиту стянутых туда юнкеров и женского
ударного батальона. По поводу осады Зимнего на съезде устраи¬
вали невероятную истерику меньшевики и правые эсеры, бундовцы.
Эрлих заявил, что часть гласных городской думы решила пойти
безоружными под расстрел на площадь Зимнего дворца, ввиду
того что не прекращается обстрел дворца из орудий. Исполни¬
тельный комитет Совета крестьянских депутатов, фракция мень¬
шевиков и фракция эсеров решили присоединиться к ним. После
ухода меньшевиков и эсеров был назначен перерыв. Когда заседа¬
ние возобновилось, в 3 часа 10 минут, было сообщено о взятии
Зимнего дворца, об аресте министров, о том, что офицеры и юнке¬ 1 В 10 часов 40 мин. Ред. 2 Данные о составе делегатов II Всероссийского съезда Советов позднее были
уточнены (см.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1967,
т. 3, кн. 1, с. 331). Ред. 3 Здесь допущена неточность: Керенский организовал поход контрреволюцион¬
ных войск на Петроград, находясь в штабе Северного фронта в Пскове. Ред. 197
ра обезоружены, о переходе 3-го батальона самокатчиков, двину¬
того Керенским на Петроград, на сторону революционного
народа. Ильич, не спавший почти совершенно предыдущую ночь и все
время принимавший активное участие в руководстве восстанием,
когда не было уже никаких сомнений в одержанной победе и в том,
что левые эсеры не уйдут со съезда, ушел из Смольного ночевать
к Бонч-Бруевичам, жившим неподалеку от Смольного, на Песках.
Ему отвели отдельную комнату, но он долго не мог заснуть, тихонь¬
ко встал и стал составлять давно уже продуманный со всех сторон
Декрет о земле. Вечером 26 октября (8 ноября), выступая на съезде с докла¬
дом в обоснование Декрета о земле, Ильич говорил: «Здесь
раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен социали-
стами-революционерами. Пусть так. Не все ли равно, кем он
составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем
обойти постановление народных низов, хотя бы мы с ним были
несогласны. В огне жизни, применяя его на практике, проводя его
на местах, крестьяне сами поймут, где правда... Жизнь — лучший
учитель, а она укажет, кто прав, и пусть крестьяне с одного конца,
а мы с другого конца будем разрешать этот вопрос. Жизнь заставит
нас сблизиться в общем потоке революционного творчества, в
выработке новых государственных форм... Крестьяне кое-чему на¬
учились за время нашей восьмимесячной революции, они сами
хотят решить все вопросы о земле. Поэтому мы высказываемся
против всяких поправок в этом законопроекте, мы не хотим де¬
тализации, потому что мы пишем декрет, а не программу дей¬
ствий» В этих словах все ильичевское: и отсутствие мелочного само¬
любия — было бы сказано правильно, а кто сказал, неважно,—
и учет мнения низов, и понимание силы революционного творчест¬
ва, и глубокое понимание того, что массы убеждаются больше
всего практикой, фактами, и глубокая уверенность в том, что фак¬
ты, жизнь приведут массы к пониманию того, что правильна точка
зрения большевиков. Декрет о земле, который защищал Ленин,
был принят. Шестнадцать лет прошло с тех пор. Помещичья
собственность была отменена, и шаг за шагом, в борьбе со стары¬
ми, мелкособственническими взглядами и навыками создались
новые формы хозяйствования — коллективизация сельского
хозяйства, которая охватывает теперь большую часть крестьянских
хозяйств. Старое, мелкое хозяйство, старая, мелкособственни¬
ческая психология уходят в прошлое. Создана прочная, мощная
база социалистического хозяйства. На вечернем заседании 26 октября (8 ноября) были приняты
декреты о мире и о земле. Тут с эсерами договорились. Хуже
обстояло дело с образованием правительства. Левые эсеры со 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 27. Ред. 198
съезда не ушли, не моглиуйти, понимая, что уход привел бы к тому,
что они потеряли бы всякое влияние в крестьянских массах, но
уход 25 октября со съезда правых эсеров и меньшевиков, их
выкрики о большевистской авантюре, о захвате власти и т. д. и т. п.
очень сильно их волновали. После ухода со съезда правых эсеров
и других Камков, один из вождей левых эсеров, заявил, что они за
единое демократическое правительство, что левые эсеры будут
делать все возможное, чтобы осуществить такое правительство.
Левые эсеры говорили, что они хотят быть посредниками между
большевиками и ушедшими со съезда партиями. Большевики не
отказывались от переговоров, но Ильич прекрасно понимал, что
из этих разговоров ничего не выйдет. Не для того бралась власть,
устраивалась революция, чтобы впрячь в советскую телегу лебедя,
щуку и рака, создать правительство, неспособное спеться, сдви¬
нуться с места. Сотрудничество с левыми эсерами Ильич считал
возможным *. За пару часов до открытия съезда 26 октября имело место
совещание по этому вопросу с представителями левых эсеров.
В памяти осталась обстановка этого совещания. Какая-то комната
в Смольном с мягкими темно-красными диванчиками. На одном
из диванчиков сидит Спиридонова, около нее стоит Ильич и мягко
как-то и страстно в чем-то ее убеждает. С левыми эсерами дого¬
воренности не получилось, они не хотели входить в правительство.
Ильич предложил назначить на должность социалистических
министров одних большевиков 2. Заседание 26 октября (8 ноября) открылось в 9 часов вечера.
Я присутствовала на этом заседании. Запомнилось, как делал
доклад Ильич, обосновывая Декрет о земле, говорил спокойно.
Аудитория напряженно слушала. Во время чтения Декрета
о земле мне бросилось в глаза выражение лица одного из делега¬
тов, сидевшего неподалеку от меня. Это был немолодой уже кресть¬
янского вида человек. Его лицо от волнения стало каким-то
прозрачным, точно восковым, глаза светились каким-то особен¬
ным блеском. 1 Далее в рукописи следует: «Однако левые эсеры не хотели брать на себя
какой-либо ответственности за новое правительство, отказались послать туда своих
представителей». Ред. 2 Далее в рукописи: «Эти министры должны будут создавать совершенно
новые формы работы, это будет работа качественно отличная от работы старых ми¬
нистров, чуждая старому бюрократическому духу. Хоть не в названии дело, но
и назвать министров надо по-новому, так, как они назывались в Великую француз¬
скую революцию, надо, чтобы название говорило о том, что они уполномоченные
революционного народа. Надо их назвать «народными комиссарами». Совет их
будет называться не советом министров, а «советом народных комиссаров». Про¬
вести в жизнь программу, провозглашенную II съездом Советов, можно было
только опираясь на массы. Народные комиссары должны работать в тесном еди¬
нении с массовыми организациями рабочих и работниц, матросов, солдат, красно¬
гвардейцев, крестьян и служащих. Из них образуются комиссии, которым пору¬
чается работа в той или другой области государственной жизни, и возглавляться
комиссии эти должны народными комиссарами». Ред. 199
Была отменена смертная казнь, введенная Керенским на фрон¬
те, были приняты декреты о мире, о земле, о рабочем контроле *,
утвержден был большевистский состав Совета Народных Комисса¬
ров. Председателем СНК был назначен Владимир Ульянов (Ле¬
нин); народным комиссаром по внутренним делам — А. И. Рыков;
земледелия — В. П. Милютин; труда — А. Г. Шляпников; по делам
военным и морским — комитет в составе: В. А. Овсеенко (Анто¬
нов), Н. В. Крыленко и П. Е. Дыбенко; по делам торговли и про¬
мышленности — В. П. Ногин; народного просвещения — А. В. Лу¬
начарский; финансов — И. И. Скворцов (Степанов); по делам
иностранным — Л. Д. Бронштейн (Троцкий); юстиции — Г. И. Оп-
поков (Ломов); по делам продовольствия — И. А. Теодорович;
почты и телеграфа — Н. П. Авилов (Глебов); председателем по
делам национальностей — И. В. Джугашвили (Сталин). Место
комиссара путей сообщения осталось незанятым. Тов. Эйно Рахья рассказывает: когда в большевистской фрак¬
ции намечался список первых народных комиссаров, он в это
время сидел в уголке и слушал. Кто-то из намечаемых в народные
комиссары стал отказываться, говоря, что у него нет опыта в этой
работе. Владимир Ильич расхохотался: «А вы думаете, у кого-
нибудь из нас есть такой опыт?!» Опыта небыло, конечно. Но перед
глазами Владимира Ильча вырисовывался облик народного комис¬
сара, нового типа министра, организатора и руководителя той или
иной отрасли государственной работы, тесно связанного с масса¬
ми,— типа, зародившегося в огне революции. Воспоминания о Владимире Ильине
Ленине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984,
т. 1, с. 467—474 1 Декрет о рабочем контроле был принят 14 ноября 1917 г. Ред.
М. В. Фофанова ПОСЛЕДНЕЕ
ПОДПОЛЬЕ После VI съезда партии Женя Егорова, секретарь нашего Вы¬
боргского райкома, как-то вызвала меня и в присутствии Надеж¬
ды Константиновны Крупской, с которой мы познакомились сразу
же по приезде В. И. Ленина из эмиграции в Россию в апреле
1917 года, сказала, что моя квартира должна быть подготовлена
как конспиративная для Владимира Ильича, что он вот-вот должен
вернуться в Питер. Передо мной ставилось одно условие — отправить своих детей
из Петрограда. Я сказала, что для этого должна предварительно
списаться с моими родителями, которые живут в Уфимской губер¬
нии,— единственно, куда я могу отправить детей. Так было и сде¬
лано. 27 августа мы проводили детей. На следующий день после их отъезда Надежда Константи¬
новна рано утром пришла ко мне, и мы вместе наметили комнату
для Владимира Ильича. Я спросила, какие вещи надо поставить.
Она ответила, что не нужно ничего лишнего — ковров и прочего:
«Володя любит только тишину и чистоту». Я схематически набро¬
сала план квартиры, указала окна, куда они выходят. С этим
чертежиком Надежда Константиновна и уехала в самом конце
августа к Владимиру Ильичу. Вернувшись от него, прямо с Финляндского вокзала Крупская
пришла ко мне и сказала, что Владимир Ильич выбором комнаты
остался доволен, но что он просит сделать ключи от квартиры
и ключ от его комнаты и дает нам поручение продумать, с какой
станции — с Удельной или с Ланской — правильнее ему приехать
в Петроград. — 	Мы с тобой проедем с Финляндского вокзала на Удельную,
а оттуда пройдем пешком на квартиру и наметим ориентиры. Через несколько дней после этого разговора мы так и сделали.
Шли часа полтора, после чего записали подробно маршрут от
Удельной до квартиры. Изготовленные ключи, шпаргалка с марш¬
рутом и железнодорожное расписание были переданы Крупской.
Надежда Константиновна сказала, чтобы теперь по вечерам я
оставалась дома. 201
Прошло несколько дней... Никто не приходил. И вот в пятницу,
22 сентября ', часов в восемь — начале девятого вечера, я услы¬
шала , что в квартиру вошли. Это были Ленин и Крупская. Так началось последнее подполье Ильича. И я счастлива, что
партия доверила мне быть хозяйкой последней конспиративной
квартиры вождя революции. Помню, как Надежда Константиновна представила: — Ну, вот и Владимир Ильич. Владимир Ильич направляется ко мне, смотрит мне прямо
в глаза и говорит резко: — А вот и совсем не так. Раз навсегда запомните, я не Ле¬
нин, а Константин Петрович Иванов, рабочий Сестрорецкого
оружейного завода,— и при этом передает мне удостоверение
и говорит: — Прочитайте и называйте меня Константин Петрович. Когда зашел разговор о моих обязанностях, Владимир Ильич
сказал, что самая первейшая и главнейшая из них — рано утром
доставить все газеты, решительно все, подчеркнул он. Я отвечаю,
что требование о доставке всех газет мне трудно будет выполнить,
так как в нашем районе запрещена продажа буржуазных газет.
Владимир Ильич встал из-за стола, начал ходить по комнате и го¬
ворит возмущенно: — Какая нелепость! Мы воюем с врагом и врага должны
изучать. Как же не читать его газет? Запомните, обязатель¬
но должны быть и «Речь», и «Биржевка», и другие буржуазные
газеты: нашу вы можете не купить, но эти в обязательном по¬
рядке. Далее Владимир Ильич сказал, что вторая моя обязанность —
это осуществление связи. Все поручения я должна буду выполнять
только через Выборгский комитет партии, через Надежду Констан¬
тиновну и Женю Егорову. Как-то после обеда Владимир Ильич предложил мне показать
всю квартиру. Вошел в мою комнату, увидел балкон, спросил,
закрываю ли я его на зиму. Затем поинтересовался, где проходит
водосточная труба, и сказал, чтобы окно, у которого расположена
труба, на зиму не закрывать. Он предложил мне вечером, когда
стемнеет, пройти во двор и незаметно отколотить в заборе две
доски как раз против водосточной трубы — от верхней слеги или
от нижней, как будет сподручно. Я спросила Владимира Ильича,
зачем это нужно. — Как вы не понимаете, у вас нет второго выхода из кварти¬
ры,— ответил он. — Неужели вы будете спускаться по трубе? — Когда надо будет, спущусь и по трубе,— сказал Владимир
Ильич. В быту Владимир Ильич был исключительно скромным, нетре¬
бовательным, внимательным и аккуратным человеком. В первое 1 Так в подлиннике. Ред. 202
воскресенье за завтраком он спросил меня, чем я топлю печь.
Я ответила — дровами. Тогда Владимир Ильич сказал, что печь
он будет топить сам, и попросил показать, как я это делаю. Увидев,
что дверца с вьюшками расположена высоко, что для снятия вью¬
шек надо к печке приставлять лестницу, спросил, такое ли
устройство в моей комнате. Я ответила, что такое же точно. Тогда
Владимир Ильич сказал, что он будет открывать и закрывать
вьюшки и в моей комнате. Спросил, где находятся дрова,— мол,
он сам будет их приносить. Я разъяснила, что дрова находятся
в тамбуре между дверьми, где постоянно ходят люди, поэтому ему
выходить туда нельзя. Владимир Ильич согласился. Надежда Константиновна правильно говорила, что Владимир
Ильич любит чистоту,— в его комнате всегда был порядок, в кув¬
шине он приносил воду для умывания, выносил ведро из-под умы¬
вальника, убирал постель, поэтому мои обязанности по уборке
его комнаты были самыми минимальными. В еде Владимир Ильич был очень неприхотлив. Но были ку¬
шанья, которые он любил. Ему очень нравились пельмени. Однаж¬
ды я приготовила их на обед. Он очень жалел, что нет Надежды
Константиновны: «Мы бы вспомнили с ней Шушенское». Расска¬
зал о случае потери мешка с пельменями, когда они с Надеждой
Константиновной должны были возвращаться из ссылки. Было
заготовлено 400 пельменей, и мешок с ними забыли взять. — До сих пор жалею,— сказал усмехаясь Владимир Ильич. Владимир Ильич ежедневно давал мне поручения по связи. Бывали дни, когда я ходила в райком по два-три раза в день. И вот наступил памятный на всю жизнь день 24 октября. За
завтраком я сказала Владимиру Ильичу: — У нас сегодня не все благополучно. — А что? — Не достала «Рабочий путь». Говорят, он сегодня совсем
не вышел. — Да? Не вышел? — Лицо нахмурилось, сразу появилась тре¬
вога: — Бегите скорей с запиской в комитет и ничего здесь не
прибирайте... Тревога не напрасна. Оказывается, в ночь на 24-е Керенский
отдал приказ о закрытии наших газет. Пока узнали, утром часов
в пять-шесть, юнкера нагрянули на нашу типографию, тираж за
24-е почти полностью уничтожили. Но потом красногвардейцы
и солдаты по распоряжению ВРК отогнали юнкеров, возобновили
печатание газеты. Из райкома я и принесла ответ и газету. В номере была помещена статья Владимира Ильича «Новый
обман крестьян эсерами» *. Я еще второй раз пошла в комитет
с поручением Владимира Ильича и часа в три узнала, что разве¬ 1 Речь идет о статье В. И. Ленина «Новый обман крестьян партией эсеров»
(Поли. собр. соч., т. 34, с. 428—433). Ред. 203
ден Николаевский мост. Немедленно выбежала на набережную,
там юнкера на конях и женский «батальон смерти». Бросилась к
трамваю—пробка: трамваи стоят. Добежала до Большого
Сампсониевского моста. Он не разведен, но занят нашей Крас¬
ной гвардией: красногвардейцы с красной повязкой на левой
руке и с винтовками стояли в несколько рядов сплошной шерен¬
гой во всю ширину моста и никого не пропускали, ни пешего,
ни конного. Прибежала домой поздно, часам к шести. Владимир Ильич
уже ждал меня. Встретил в прихожей и задал вопрос: что тво¬
рится на улице? Почему я так запоздала? Когда рассказала, он
говорит: — Не раздевайтесь, вы сейчас же пойдете с письмом. Ушел к себе в комнату. Через некоторое время вынес письмо: — Передайте только через Надежду Константиновну, домой
без ответа не являйтесь. Быстро пошла к Надежде Константиновне и принесла ответ.
Владимир Ильич снова встретил меня в коридоре, здесь же прочи¬
тал записку и говорит: — Не раздевайтесь, пойдете к Надежде Константиновне. Я снова на Большом Сампсониевском, и опять Надежда Кон¬
стантиновна дает мне записку для Владимира Ильича. Я спроси¬
ла, какой же ответ я несу. — Да такой же, как и первый. — А каков был первый? Надежда Константиновна на ухо тихонько шепнула мне: — Ему снова не разрешают выходить в Смольный! Когда Владимир Ильич прочел второй ответ, он очень рассер¬
дился, смял записку, швырнул ее на пол и говорит: — Я их не понимаю, чего они боятся? Ведь только позавчера
Подвойский докладывал, что такая-то воинская часть целиком
большевистская, что другая тоже... А сейчас вдруг ничего не стало.
Спросите, есть ли у них сто верных солдат или сто красногвар¬
дейцев с винтовками, мне больше ничего не надо. Я предлагаю Владимиру Ильичу пообедать, ведь для этого
нужно всего 10—15 минут, а он подходит к столу, смотрит мне пря¬
мо в глаза и говорит: — Даю вам слово, что не уйду не поевши,— и ушел в свою
комнату. Быстро вернулся, передал мне записку и сказал: — Жду вас до одиннадцати часов, а там я волен буду посту¬
пать так, как это мне нужно. Пошла в пятый раз в этот день в районный комитет и рассказа¬
ла там все подробно Надежде Константиновне. Она меня тихонько
спросила: — Как ты думаешь, можно ли его удержать? Я ответила: — По-моему, напрасно товарищи так делают. Думаю, что я его
уже не застану. 204
Времени на дорогу оставалось мало. Приехала домой без деся¬
ти одиннадцать и нашла на столе в своей чистой тарелке истори¬
ческую записку: «Ушел туда, куда Вы не хотели, чтобы я уходил.
До свидания. Ильич». Я не могла одна оставаться в квартире, выбежала на улицу.
На двух трамваях добралась до Смольного. Он весь освещен, окна
горят ярким светом. По своему удостоверению члена Петро¬
градского Совета прошла в Смольный, в комнату фракции боль¬
шевиков. Только вошла и слышу: «Ильич», «Ильич». Вижу фигуру
Владимира Ильича, как он снимает шапку и вместе с нею, очевид¬
но, парик. Здесь же стоит Эйно Рахья... В дни Октября. Воспоминания участии-
кое Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982, с. 172—178
Э. А. Рахья МОИ ВОСПОМИНАНИЯ
О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ В сентябре 1917 года настроение в Петрограде было уже напря¬
женное. Рабочие начали выступать смело. Активность масс вы¬
росла. Чувствовалось приближение серьезных событий. Я получил через Надежду Константиновну записку от Влади¬
мира Ильича из города Выборга, где он проживал в квартире
тов. Латукка (финна), с предложением прибыть к нему и устроить
ему безопасный путь в Петроград. Мною было все выполнено, и мы с Владимиром Ильичем бла¬
гополучно прибыли в Петроград. Квартира, гдё он поместился, была найдена Надеждой Кон¬
стантиновной, с ведома Владимира Ильича, в доме служащего
трамвайного парка у станции Ланской, на Выборгском шоссе.
Хозяева квартиры были мне неизвестны. Из конспиративных же
соображений я, конечно, не справлялся, кто они. Для меня было
вполне достаточно, что Владимир Ильич их знает. Видел несколько
раз уже совершенно седую женщину, которая на данный мною
условный стук открывала дверь и на мой вопрос, дома ли Констан¬
тин Петрович (Владимир Ильич), пропускала меня в квартиру. Впоследствии я был уже настолько занят, что совершенно
забыл справиться, кто были люди, давшие Владимиру Ильичу
приют при переезде его из Финляндии в Петроград. Владимир Ильич по прибытии в Петроград лихорадочно при¬
нялся за работу. Писал несметное количество статей в «Правду»,
принимал некоторых товарищей и чаще всего имел беседы с
тов. Сталиным. Посетил несколько собраний, созванных по его
инициативе. Были собрания с членами ЦК. Помню собрание в Лес¬
ном, в доме районной думы, 16(29) октября при участии кроме
членов ЦК еще многих ответственных товарищей. На этих собра¬
ниях Владимир Ильич поставил категорически вопрос о взятии
власти. Я на все эти собрания сопровождал его в качестве «телохра¬
нителя», «конвоира». События назревали особенно быстро, и 23 октября (по ст. ст.)
я отнес письмо Владимира Ильича, предназначенное для распрост¬
ранения по районам. В Выборгском районе письмо передал Жене 206
Егоровой, которая перепечатала его на машинке и разослала
по районам *. Мне приходилось особенно тяжело, так как все данные Влади¬
миром Ильичем поручения из-за плохих средств передвижения
очень трудно подчас было выполнить, а выполнить было надо, ина¬
че Владимир Ильич пробирал меня хотя и вежливо, но внуши¬
тельно. По его заданию я посещал заводы и собрания, на них знако¬
мился с настроением рабочих, приносил ему копии принятых резо¬
люций. Посещал казармы с той же целью, а вечером Владимир
Ильич меня расспрашивал подробно обо всем мною виденном
и слышанном. Наконец 24 октября (6 ноября) я получил сведения, что прави¬
тельство Керенского намеревается развести все мосты по реке
Неве. По городу были усилены патрули, мосты охранялись отряда¬
ми солдат. Решил ехать к Владимиру Ильичу на квартиру. Прибыв к нему, доложил о надвигающихся событиях, о том, что
если войскам Керенского удастся развести мосты, то в одиночку
каждый район будет разбит. Только на Выборгской стороне власть
фактически была в руках Красной гвардии, которая хотя и не
особенно хорошо, но все же была вооружена и достаточно спаян¬
на. Имелся даже руководящий штаб. Владимир Ильич выслушал
меня и заявил: «Да, сегодня должно начаться». Мы попили чаю
и закусили. Владимир Ильич ходил по комнате из угла в угол по
диагонали и что-то думал. Вдруг он заявил мне, что необходимо найти тов. Сталина,
и как можно скорее. На это я ему заявил, что это невозможно,
так как я не уверен в том, что можно будет застать его в редакции
«Правды». Возможно, что он в Смольном. Идти в Смольный
и обратно — надо потратить несколько часов, так как, по всей
вероятности, трамваи уже не ходят. Придется идти пешком. По
моим расчетам, раньше полуночи тов. Сталин не сможет прибыть. Выслушав мои соображения, Владимир Ильич заявил: «Тогда
пойдем мы в Смольный». Я его стал отговаривать от этого плана,
доказывая всячески, какой большой опасности он себя подвергает,
если кто-нибудь его узнает. Не понимал я тогда, что совершаю
преступление по отношению к революции, отговаривая Владими¬
ра Ильича ехать в Смольный. Владимир Ильич с моими доводами не согласился и катего¬
рически заявил: «Едем в Смольный». Для безопасности решили все-таки замаскироваться. В меру 1 В этом письме Владимир Ильич настаивал на решительных со стороны пар¬
тии действиях, говоря: «Промедление в выступлении смерти подобно». Подлинник
этого письма остался у меня, но во время моего пребывания в Финляндии затерялся.
Прим. автора. (По-видимому, автор здесь ошибся в дате и речь идет о последнем
перед взятием власти письме Владимира Ильича членам ЦК от 24 октября (6 нояб¬
ря) 1917 г. (см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 435—436). Ред.) 207
возможности переменили на нем одежду, перевязали щеку доста¬
точно грязной повязкой, на голову напялили завалявшуюся кепку.
У меня было в кармане припасено на всякий случай два пропуска
в Смольный. Пропуска были очень грубо подделаны: резинкой
подчищены бывшие надписи и взамен их написаны несущество¬
вавшие фамилии членов Петроградского Совета, причем чернила
расплылись, так что явно бросалась в глаза подделка. Все-таки
за неимением лучшего решено было пробраться с имеющимися
липовыми пропусками. Было уже около 8 часов вечера, когда мы вышли из дому и пош¬
ли по направлению к Сампсониевскому проспекту. Минут через десять нас у самой остановки нагнал трамвай,
шедший в парк. Трамвай был почти пустой. Мы взобрались на
заднюю площадку прицепного вагона и благополучно доехали
до угла Боткинской улицы, где трамвай сворачивал для дальней¬
шего следования в парк. Пошли пешком. У Литейного моста на
Выборгской стороне на охране стояли красногвардейцы в порядоч¬
ном количестве. Прошли охрану. Нас никто ни о чем не спросил.
Дойдя до середины моста, мы заметили на другом конце его солдат
Керенского. Это была также охрана, требовавшая у прохожих
пропуска. Пропусков, конечно, у нас не было. Солдат окружили рабочие и вели с ними оживленный спор.
Владимир Ильич, заметив рабочих, которых не пускали через
мост, все-таки решил попытаться пройти. Подошли к группе
спорящих. Оказалось, солдаты требуют пропуска, а у большинст¬
ва, так же как и у нас, таковых не было. По словам солдат, про¬
пусками нужно было запасаться в штабе. Рабочие были возмуще¬
ны и отчаянно ругали солдат. Мы воспользовались спором и прош¬
мыгнули мимо часовых на Литейный проспект, потом свернули
на Шпалерную и направились к Смольному. Мы прошли уже порядочное расстояние по Шпалерной, когда
навстречу показались два верховых юнкера. Поравнявшись с нами,
они скомандовали: «Стой! Пропуска!» Я шепнул Владимиру Иль¬
ичу: «Идите, я с ними сам разделаюсь». У меня в кармане было
два револьвера. В грубой форме я вступил с ними в пререкания,
заявляя, что никому не известно о том, что введены пропуска, а по¬
тому и мы, дескать, не могли таковых своевременно получить.
В это время Владимир Ильич потихоньку отдалился от нас.
Юнкера угрожали мне нагайками и требовали, чтобы я следовал
за ними. Я решительно отказывался. По всей вероятности, они
в конце концов решили не связываться с нами, по их мнению, бро¬
дягами. А по виду мы действительно представляли типичных
бродяг. Юнкера отъехали. Я догнал успевшего уже отойти на порядочное расстояние
Владимира Ильича, и с ним вместе мы пошли дальше. Подошли к Смольному. У дверей его толпились люди. И вот тут
выясняется, что пропуска членов Петроградского Совета, бывшие
ранее по цвету белыми, переменены на красные. Это препятствие 208
было уже похуже, к тому же в ожидающей толпе не было никого
из наших товарищей. Толпа ожидающих возмущалась невоз¬
можностью пройти в Смольный. Я же возмущался больше всех
и громче всех, негодуя, размахивал в воздухе своими липовыми
пропусками и кричал, как это меня, полноправного члена Петро¬
градского Совета, не пропускают. Я кричал впереди находившим¬
ся товарищам, чтобы они не обращали внимания на контроль
и проходили, а в самом Смольном мы разберемся. По примеру
карманников я устроил давку. В результате контролеры были
буквально отброшены. Мы вошли в Смольный, прошли во второй
этаж. В конце коридора, у окна, рядом с актовым залом, Владимир
Ильич остановился, послав меня искать тов. Сталина. Я его
разыскал, и вместе мы вернулись к Владимиру Ильичу. Так как разговаривать в коридоре было неудобно, мы прошли
в комнату рядом с актовым залом. В комнате посредине находился
стол, по сторонам стола — стулья. Владимир Ильич уселся на
стул в конце стола, лицом к дверям зала; тов. Сталин и я —- слева
от него. Тов. Сталин информировал Владимира Ильича о совер¬
шившихся событиях. Во время разговора из актового зала, где проходило заседа¬
ние Совета, вошли в нашу комнату три человека — сливки мень¬
шевиков, лидеры их партии Дан и Либер, а с ними, кажется, Гоц
(эсер). Один из них (кто именно — не помню) из пальто, висев¬
шего здесь, вынул сверток, приглашая прибывших с ним субъектов
закусить, так как у него, по его заявлению, есть булка с маслом,
колбаса и сыр. Ведя разговор между собою, они совершенно не
обращали на нас внимания. Взятый из кармана пальто сверток
разложили на противоположном конце стола, за которым сидел
Владимир Ильич. Развертывавший пакет поднял голову и тут толь¬
ко узнал Владимира Ильича, несмотря на его повязку. Страшно
смутился, поспешно собрал свою снедь, и все трое, как настеган¬
ные, вышли в актовый зал. Этот случай привел Владимира Ильича
в веселое настроение, и он от души хохотал. Мы тоже вышли, отправившись в одну из комнат Смольного,
куда к нам вскоре пришло много товарищей из руководящего ядра
партии, приступив без лишних слов к делу — обсуждению создав¬
шегося положения. В это время в городе шел бой. Отлично слышна была ружейно¬
пулеметная пальба. В актовом зале заседание было закончено: меньшевики торо¬
пились к выходу, сознавая, что их карта бита. Около полуночи было назначено заседание Петроградского
Совета '. Члены Петроградского Совета не расходились. Заседа¬
ние началось речью председателя, который при абсолютнейшей
тишине объявил: «Власть Керенского свергнута. Часть министров 1 	Заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов (экстрен¬
ное) открылось 25 октября (7 ноября) в 2 часа 35 минут дня. Ред. 209
арестована. Оставшиеся не арестованными будут в скором време¬
ни арестованы». Слова эти были встречены аплодисментами. После этой речи председательствующий заявил: «Слово пре¬
доставляется Владимиру Ильичу Ленину». Что произошло в зале
от взрыва восторга и энтузиазма присутствующих — я описать
не могу. Во всяком случае, ружейно-пулеметной стрельбы слышно
не было, ее заглушали аплодисменты, которые длились несколько
минут, пока не дали наконец возможность говорить Владимиру
Ильичу. По окончании заседания направились в нижний этаж. Там
собрались, кроме Владимира Ильича, товарищи Сталин, Ногин,
Милютин и др., а следом за ними и я — во исполнение своих
обязанностей охраняющего Владимира Ильича. Все расселись на стульях за столом, для меня же стула не ока¬
залось, и я уселся на полу у двери, в уголочке, поджав колени
к подбородку. Разговор у товарищей шел об организации правительства.
Встал вопрос о том, как назваться: министры — это название
считалось неподходящим. Кто-то предложил название «комисса¬
ры», «народные комиссары». Так и порешили. Потом стали пер¬
сонально назначать на должности. Все это время я сидел в углу и слушал- Мое дело было закончено, и я оказался «безработным». Воспоминания о Владимире Ильине Ле¬
нине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984, т. 2,
с. 436—440
C. И. Шульга В. И. ЛЕНИН
В ПЕТРОГРАДСКОМ
ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОМ
КОМИТЕТЕ В боевые исторические дни Октября 1917 года, когда наша партия
поставила в порядок дня вооруженное восстание как свою главную
задачу, была создана широкая сеть штабов восстания — военно¬
революционных комитетов. Петроградский ВРК в отличие от всех
остальных создавался под непосредственным руководством
В. И. Ленина и при самом активном личном его участии. Ленин
подготавливал проведение вооруженного восстания в духе учения
Маркса о восстании как искусстве. Вдохновляемый В. И. Лениным
Петроградский ВРК уже на рассвете с 24 на 25 октября добился
той самой замечательной победы восстания, которую Ленин оценил
как на редкость бескровную, на редкость успешную '. В Петроградском военно-революционном комитете я начала
работать со второй половины дня 25 октября 1917 года. В дни
22—25 октября я работала по совместительству в редакции газеты
«Рабочий путь» 2, основная моя работа была в культсовете Выборг¬
ской районной управы. В канун восстания весь партийный актив
имел дополнительные нагрузки. В райкомах, райсоветах, штабах
Красной гвардии кипела работа буквально круглые сутки. С заво¬
дов, фабрик и воинских частей непрерывно прибывали в райком
большевики: одни приходили для очередного дежурства, другие
приносили экстренные донесения, третьи являлись за советом.
Каждый хотел получить от райкома боевое, срочное поручение.
Секретарь Выборгского райкома Женя Егорова, всеобщая люби¬
мица, отлично знала всех нас в лицо и каждого называла по имени.
В райкоме сосредоточивались в те дни все запросы на агитаторов,
комиссаров, командиров красногвардейских отрядов. В райкоме
постоянно можно было встретить Надежду Константиновну, кото¬
рая за полгода своей работы в районе завоевала такой авторитет,
что к ней приходили рабочие и солдаты совершенно доверительно
за личными советами, рассказывали интереснейшие подробности
о политических настроениях в массах. Редко кто умел так слушать
людей, как она. 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, С: 4. Ред. 2 Под этим названием выходила в те дни «Правда», которая печаталась в ти¬
пографии кооперативного издательства «Труд» на Кавалергардской улице, дом 40,
а редакция ее помещалась рядом с Выборгским райкомом партии (Финляндский
проспект, дом 8), в рабочем клубе завода «Нобель». Ред. 211
Мы знали тогда, что через Надежду Константиновну осущест¬
вляется связь с ЦК партии, но никто не знал, что она связывала
также Центральный Комитет партии с В. И. Лениным. Теперь
всем известно, что Владимир Ильич скрывался в Выборгском
районе на квартире М. В. Фофановой, на Сердобольской улице,
а в те дни даже в райкоме, кроме Жени Егоровой, об этом никто
не знал. Однако постоянное присутствие Надежды Константинов¬
ны в райкоме каким-то шестым чувством связывало нас с великим
Лениным. Работники райкома и многие сочувствующие большевикам уже
с 22 октября находились на казарменном положении, не уходили
домой ночевать, были готовы в любую минуту выполнить задания
партии. . * 24 октября днем я получила от М. И. Ульяновой, ответственного
секретаря редакции газет<ы «Рабочий путь», поручение срочно
связаться с Петроградским военно-революционным комитетом и
взять там все необходимые материалы для очередного номера
газеты. Привезенный мною материал был оформлен под общим заго¬
ловком: «В Военно-революционном комитете при Петроградском
Совете рабочих и солдатских депутатов» ‘. Весь номер газеты к вечеру 24 октября был готов, а как и где
его печатать — никто не знал, так как типография после утреннего
разгрома ее юнкерами Керенского была выведена из строя. Поздно ночью с 24 на 25 октября из Смольного пришло известие
о том, что Петроградский ВРК конфисковал типографию газеты
русских банкиров «Русская воля» и что наша газета «Рабочий
путь» будет печататься в ней. Крупнейшая типография Петрограда, помещавшаяся в центре
столицы (на Ивановской улице, рядом с Невским проспектом),
стала типографией Центрального органа нашей партии. Как это
было знаменательно для бурно развивавшихся событий в ночь
с 24 на 25 октября 1917 года! К 6 часам утра в типографию срочно выехали М. И. Ульянова
и дежурный редактор М. А. Савельев. Я осталась в редакции
выполнять текущие дела, а затем отправилась в Выборгский
райком партии, куда каждый из нас стремился, как только выдава¬
лась свободная минутка. В райкоме я узнала, что Ленин в Смольном и лично руководит
восстанием. Так вот откуда, подумала я, редакция «Рабочего пути»
так щедро и своевременно «награждена» прекрасно оборудован¬
ной типографией! Весть о том, что Ленин в Смольном, быстро раз¬
неслась по району и придала нам уверенность в том, что победа
революции совсем близка. В прямое подтверждение этому чувству
к 11 часам утра к райкому партии подъехал грузовик с большими
тюками плакатов-листовок. На плакатах крупным шрифтом было
написано: 1 См.: Рабочий путь № 45, 1917, 25 октября. Ред. 212
«К ГРАЖДАНАМ РОССИИ! ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО НИЗЛОЖЕНО. ГОСУДАР¬
СТВЕННАЯ ВЛАСТЬ ПЕРЕШЛА В РУКИ ОРГАНА ПЕТРОГРАД¬
СКОГО СОВЕТА РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ
ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО КОМИТЕТА...» Заканчивалось это обращение словами: «Да здравствует
революция рабочих, солдат и крестьян!» и подписью: «Военно¬
революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и
солдатских депутатов». В левом углу плаката стояла дата этого исторического докумен¬
та: «25 октября 1917 г. 10 ч. утра». Что это значит? Почему на плакате указаны часы? Никогда
раньше в политических документах мы этого не видели. В условиях
бурного развития революции, когда исчезла грань, отделявшая
день от ночи, когда каждый час приносил все новые и новые фак¬
ты наступления сил революции, невозможно было вести счет исто¬
рии в рамках обычного календаря. Обозначение часа в офици¬
альном политическом документе свидетельствовало о его чрезвы¬
чайности. Обращение Петроградского ВРК «К гражданам России!» всем
содержанием и формой выражало скачок от старой к новой, к
советской эпохе. Ленин в Смольном, Ленин возглавил Петроград¬
ский ВРК — вот что, главным образом, вызывало чувство припод¬
нятости. Первый документ победившего пролетариата вызвал
у всех бурю радости. В настоящее время очень широко известно, что этот историче¬
ский документ ранним утром 25 октября был написан В. И. Лени¬
ным. А тогда мы только могли догадываться, что никто другой,
кроме Ленина, не мог бы решиться объявить Временное правитель¬
ство низложенным, когда оно еще не арестовано и продолжает
заседать в Зимнем дворце, штурм которого еще не начался '.
Обращение Петроградского ВРК свидетельствовало о перевесе
сил революции над силами контрреволюции. Этот перевес мы в
районе уже ощущали. Никого из нас не смущало то обстоятель¬
ство, что Временное правительство еще не арестовано, что не
раздалось ни одного выстрела в сторону Зимнего. Все присутство¬
вавшие в райкоме, прочитав листовку-плакат «К гражданам
России», горячо поздравляли друг друга с победой. В течение нескольких минут тюк с листовками был разобран:
всем хотелось как можно скорее передать их на заводы, фабрики
и в воинские части. Мы читали это обращение вслух, разъясняли его политическое
значение, расклеивали по району на видных местах. 1 Штурм Зимнего начался 25 октября поздно вечером, а Временное прави¬
тельство было арестовано в 2 часа ночи на 26 октября. Прим. автора. 213
Вернувшись в райком, я стала просить Женю Егорову дать мне
какое-нибудь поручение в Смольный, очень уж хотелось увидеть
Ленина. Она, улыбаясь, сказала мне: — 	Поезжай в распоряжение ВРК, мы сейчас направляем туда
группу товарищей. Вместе с другими товарищами на грузовике помчалась в Смоль¬
ный. На бортах грузовика кто-то прикрепил кумачовые полотна
с надписью: «Временное правительство низложено. Государст¬
венная власть перешла в руки Петроградского военно-революцион-
ного комитета». Приехали в Смольный. Феодосия Ильинична Драбкина приве¬
ла меня в приемную ВРК и усадила за работу. Какую должность в
ВРК она занимала в те дни, я не берусь определить, но знаю, что
до 27 октября была ее помощницей и выполняла все ее поручения. К ней непрерывно подходили люди с разными назначениями
от ВРК, с записками от В. И. Ленина. Ф. И. Драбкина старалась
коротко зарегистрировать суть каждой записки или мандата в
особой тетради, а затем уже ставила на документах круглую
печать, которую ни на минуту не выпускала из своих рук. Эта
тетрадь регистрации исходящих бумаг в дни 25—28 октября до
сих пор еще не найдена. Какова была бурная деятельность тех
дней, приходится судить по тому, что в этой тетради было зареги¬
стрировано более полутора тысяч документов. Все торопились и уклонялись от того, чтобы их мандаты пере¬
писывались, поэтому Ф. И. Драбкина стала передавать все бумаги
для регистрации мне, а сама тем временем беседовала с людьми,
давая им необходимые справки о том, где и что можно получить по
интересующим их вопросам. Спустя несколько часов работы я уже знала, что всех, кто
спрашивал В. И. Ленина, надо предварительно направлять к
Я. М. Свердлову, который сидел в комнате рядом с приемной ВРК.
Знала, куда надо направлять людей с записками Ленина и других
членов ВРК для получения оружия, грузовой машины, мотоцикла,
отряда красногвардейцев. Со второй половины дня 25 октября, днем и ночью более двух
суток работая в Петроградском ВРК, я видела, как по всем важ¬
нейшим вопросам нити революции вели к Ленину. Всем близко
соприкасавшимся с оперативной работой ВРК было ясно, что
Владимир Ильич не только идейно направлял работу Военно¬
революционного комитета, но являлся активнейшим членом и
непосредственным руководителем его. О Владимире Ильиче Ленине. Воспоми¬
нания. 1900—1922 гг. М.. 1963, с. 299—
302
П. В. Дашкевич В ТИПОГРАФИИ
БОЛЬШЕВИСТСКОЙ
ГАЗЕТЫ В ряду мероприятий Временного правительства по подавлению
готовившегося восстания горе-бонапарт Керенский закрыл
24 октября 1917 года большевистскую газету — Центральный
орган нашей партии. Правительство «социалиста» Керенского
запретило дальнейший выход партийной газеты, опечатало типо¬
графию ЦК партии и поставило караул у дверей типографии. ЦК партии и Военно-революционный комитет на это «социа¬
листическое мероприятие» Керенского дали подлинно революцион¬
ный большевистский ответ. Решено было распечатать типографию,
продолжать выпускать газету именно в этой типографии, принад¬
лежавшей партии. Мне, офицеру-большевику, поручено было произвести эту
операцию. Утром 24 октября в Смольном в Военно-революционном коми¬
тете мне вручили (кто именно, я уже не помню) бумагу — поста¬
новление Военно-революционного комитета. Никто никаких под¬
робностей об охране типографии сообщить мне не мог; знали толь¬
ко, что охрану несет лишь небольшой караул. Я вызвал из караульного помещения при Смольном четырех
солдат лейб-гвардии Волынского полка. Интересна характеристика политического настроения волын-
цев. Они первыми из солдат выступили в февральские дни для свер¬
жения самодержавия. Первыми пришли к Государственной думе
на поддержку ее и Временного правительства. Долгое время несли
при Государственной думе в Таврическом дворце почетный караул.
Долгое время считались надежным оплотом Временного прави¬
тельства. Отборнейшие ораторы буржуазии постоянно, монопольно
выступали в полку. Большевистские ораторы и организаторы
нашей «Военки» никак не могли проникнуть туда. Полковой и
ротные комитеты в полку захватили буржуазные и соглашатель¬
ские элементы. В июльские дни полк остался верен Временному
правительству. И только корниловщина дала нам возможность проникнуть в
полк. Удалось организовать в нем ячейки нашей партийной воен¬
ной организации. Наших ораторов солдаты-волынцы стали жадно
выслушивать. Во второй половине сентября и в предоктябрьские 215
дни наша «Военка» провела у них несколько митингов и более
узких собраний. Большевистские лозунги, ораторы и работники
партии и «Военки» были уже хорошо известны волынцам. Револю¬
ционное брожение и кипение в полку нарастали. Подлинно рево¬
люционное ядро полка быстро сколачивалось. Не раз отдельные
волынцы говорили нам, «воеищикам»: «Мы хотим загладить наши
ошибки перед революцией, хотим бороться за власть Советов,
хотим послужить революции». В самые предоктябрьские дни
особенно часто раздавались среди них такие высказывания. Сейчас в нижнем коридоре Смольного поджидал я караул.
Бережно держал бумагу — приказ Военно-революционного коми¬
тета. Помню хорошо плотную бумагу большого формата. Текст
ее был весьма краткий, сухой. В коридорах Смольного — беготня, суета: масса вооруженных
солдат и красногвардейцев, революционная бодрость и напряжен¬
ность. Посланный мною приводит караул волынцев. Рослые, здоровые,
подтянутые солдаты подходят ко мне установленным в старой
армии порядком. Передаю разводящему, что караул поступает в мое распоряже¬
ние, и приказываю следовать за мной. Мы вышли из Смольного не через главный подъезд, а через
«крестьянскую половину», как она стала позднее называться. Здесь, на площади, знакомлю караул с предстоящей задачей: — Вот прямо перед нами уходит вдаль Шпалерная улица; вон
видны казармы и конюшни Кавалергардского полка, справа тянет¬
ся плац полка, справа же за плацем выходит на Шпалерную
Кавалергардская улица. На этой улице — типография газеты
партии большевиков. Вчера Временное правительство запретило
выход газеты, опечатало типографию. Приказываю сменить имею¬
щийся там караул; под вашей почетной охраной редакция и
рабочие типографии будут продолжать выпускать большевистскую
газету. Ваши караульные обязанности понятны? — Так точно! Понятны! — Разводящий, проверьте караул! Разводящий быстро осматривает караульных солдат, их вин¬
товки, патроны, подсумки. Все в порядке. Бравые волынцы в
боевой готовности. — Караул, за мной! Мы выступаем на Шпалерную. На улице почти никого. Кое-где
мелькнет либо штатская, либо солдатская фигура. Сероватый петроградский день. Лужицы и грязь на улице
замерзли. Звонко отдается в тишине гвардейская поступь караула. Караулом я доволен и спокоен. Ведь там, перед зданием
Смольного, когда я объяснял волынцам предстоящую задачу, они
мне сказали, что большевистскую газету знают, читают ее, меня
они не раз слыхали на митингах у себя в полку и в других частях,
бывали раньше и во дворце Кшесинской; стоят они за власть 216
Советов и безотказно будут выполнять приказы Военно-револю¬
ционного комитета. Мы шагаем в серьезной сосредоточенности. Вот и Кавалергард¬
ская улица. Сворачиваем на нее. Дом типографии близко от угла.
Улица также пустынна, у ворот типографии — отдельные черные
фигуры, по виду — рабочие. «Очевидно, срочно вызванные набор¬
щики и печатники поджидают нас»,— решаю я. Кто стоит на
панели, кто сидит на уличных тумбах, курят, поеживаются от
утреннего холода. Караул подходит ближе. Рабочие встрепенулись, сгрудились. Молчание. Мы приближаемся к воротам. Среди рабочих ожив¬
ление, дружеские улыбки. Мы, [сознавая] серьезность минуты и
важность возложенной миссии, вступаем в ворота. Никакого ка¬
раула во дворе, на улице, у ворот. Кто-то из рабочих сообщает, что
часовой — сопдат 9-го запасного кавалерийского полка — охра¬
няет опечатанную дверь в наборное и машинное отделения. С ка¬
раулом поднимаемся по лестнице наверх. За нами устремились
собравшиеся рабочие, сотрудники газеты. Напряжение растет. Вот сейчас на этом посту у опечатанной
двери нашей партийной газеты часовой старой власти либо бес¬
прекословно сдаст пост новой, Советской власти, либо окажет
сопротивление. Ведь у нас ни пропуска, ни пароля. Приближаемся к площадке и к двери типографии. На двери —
сургучная печать. Одинокая фигура солдата-кавалериста с винтов¬
кой. Увидя нас, часовой подтянулся. Я и караул волынцев подни¬
маемся на площадку. Сопровождающие остались внизу на лестни¬
це. Останавливаюсь перед часовым. Кавалерист вопросительно
смотрит на меня. — 	Разводящий, по распоряжению Военно-революционного
комитета произведите смену часового! В нарушение устава старой армии разводящий командует
очередному часовому заступать. Волынец выступает вперед, ста¬
новится рядом с кавалеристом, и происходит краткая, весьма
несложная сдача поста. Кавалерист отступает, волынец — на
посту, вытягивается. Смененному кавалеристу отдаю приказание — немедленно
отправиться в свою часть. Недоумевающий солдат быстро спу¬
скается вниз среди расступившихся рабочих, дружелюбно к нему
настроенных. Затем я срываю с двери шнурок с печатями. В руки мне суют
запасной ключ. Поворачиваю его в замке, открываю дверь. Ма¬
шинное и наборное отделения открыты. Все гурьбой вваливаемся
туда. Машины опечатаны, стоят без движения. Но все в порядке!
Никакого разгрома! Останавливаемся перед первой машиной.
Сквозь ходовые части машины продет шнур и висит сургучная
печать. Прошу дать нож или ножницы. Подают большие редак¬
ционные ножницы. Перерезаю шнур. Так же у другой, третьей
машин и т. д. Так все гурьбой и переходим от одной машины к
другой.
Нигде больше постов и печатей нет. Миссия моя кончилась. Прошу отвести караулу помещение. Разводящий знает, что
через сутки его сменят солдаты его же полка. Прощаюсь с присутствовавшими при этой торжественной
церемонии «открытия» партийной типографии и буквально лечу на
крыльях в Смольный: ведь надо доложить, что все в порядке, что
типография освобождена, что газета может снова выходить в свет.
Ведь теперь так остро нужно большевистское слово восставшему
пролетариату... Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в 1917 г. Л., 1967, с. 307—311
Н. Ф. Свешников ПОПЫТКА ЗАКРЫТЬ
«РАБОЧИЙ ПУТЬ» В исторические Октябрьские дни 1917 года мне не пришлось дер¬
жать в руках винтовку и штурмовать Зимний дворец. В эти дни я,
будучи членом Выборгского райкома и Петроградского комитета
РСДРП (б), был связным между Выборгским районным комитетом
большевиков и штабом революции — Смольным. Поздно вечером 24 октября 1917 года, возвращаясь из Смоль¬
ного, я зашел в клуб «Свободный разум» (Финляндский проспект,
дом № 6, недалеко от Военно-медицинской академии). Этот клуб
принадлежал рабочим завода «Л. Нобель» и находился под конт¬
ролем большевиков. Председателем правления клуба был Михаил
Осипович Плетнев — член Петроградского комитета РСДРП (б).
В этом клубе с августа 1917 года помещалась редакция Централь¬
ного органа партии, который в октябре 1917 года выходил под
названием «Рабочий путь» (вместо закрытой «Правды»). Рано утром 24 октября 1917 года штаб Петроградского военно¬
го округа по распоряжению буржуазного Временного правитель¬
ства организовал вооруженное нападение юнкеров 2-й Ораниен¬
баумской школы прапорщиков на типографию «Труд», где печа¬
тался «Рабочий путь» (Кавалергардская улица, дом № 40). Газету
закрыли, типографию опечатали и выставили вооруженную ох¬
рану. Но через несколько часов благодаря энергичным мерам, при¬
нятым Центральным Комитетом РСДРП (б) и Военно-революцион¬
ным комитетом, типография была очищена от охраны, поставлен¬
ной властями, и, несмотря на запрещение, днем 24 октября газета
вышла в свет. Около 6 часов вечера в штабе Петроградского военного округа
узнали, что закрытая газета «Рабочий путь» напечатана и рас¬
пространяется в столице. Это взбесило командующего войсками
округа и его штаб. Был отдан категорический приказ — совершить
вооруженный налет на редакцию «Рабочего пути» и закрыть
большевистскую газету. Выполнение этого задания было возложено на подполковника
Г. В. Германовича. Как потом выяснилось, ему было вручено
специальное удостоверение штаба округа на право закрытия газе¬
ты «Рабочий путь». На обороте удостоверения был указан адрес 219
редакции: «Финляндский проспект, дом № 6, 3-й этаж, комната
№ 4». И вот, оказывается, за несколько минут до моего прихода,
примерно в 10 часов вечера, к дому № 6 подъехал на четырех
автомобилях вооруженный отряд — 13 юнкеров Михайловского
артиллерийского училища во главе с подполковником. Ретивый
подполковник и бравые юнкера, плохо ориентируясь в помещении,
вломились не в редакцию, а этажом ниже, в рабочий клуб «Свобод¬
ный разум». В это время в клубе кроме заведующего М. О. Плетнева
оставались трое или четверо рабочих — клубных активистов.
Рабочие завода «Л. Нобель», находившиеся в этот вечер в клубе,
разошлись по домам буквально за несколько минут до прихода
непрошеных гостей. Увидев благоприятную ситуацию — отсутствие в клубе рабо¬
чих, особенно вооруженных красногвардейцев, юнкера повели
себя исключительно нагло. Начальник отряда юнкеров вызвал заведующего клубом и, не
объяснив цели посещения, не предъявив документов, в грубой
форме задал вопрос: — 	Где находится редактор «Рабочего пути»? М. О. Плетнев ответил, что в клубе нет никакого редактора,
и предложил очистить помещение. Однако юнкера не уходили. Подполковник продолжал утвер¬
ждать, что, по имеющимся сведениям, здесь находится редакция
газеты «Рабочий путь» и что ему нужен редактор газеты. Юнкера, несмотря на наши протесты, стали рыскать по поме¬
щению и искать редакцию. Так они добрались до третьего этажа. В ходе поисков подполковник проговорился, что они ищут
Ленина, который, по сведениям штаба Петроградского военного
округа, живет в комнате № 4 третьего этажа. (Ответственным
секретарем редакции была сестра В. И. Ленина — Мария Ильи¬
нична Ульянова.) Обстановка была сложной. Нас, рабочих, во главе с М. О. Плет¬
невым было несколько человек, и собственными силами мы не
могли разоружить и выпроводить юнкеров. Но мы не растерялись. Быстро и незаметно для юнкеров я снял
вывеску-табличку с комнаты редакции «Рабочего пути», а номерок
«4» прикрепил на дверь другой комнаты, где тогда помещался
комитет меньшевиков Выборгского района. Чтобы выиграть время, М. О. Плетнев стал водить юнкеров по
пустым комнатам клуба: «Смотрите, мол, никакой редакции здесь
нет». Пока юнкера блуждали, я незаметно вышел из клуба и быстро
побежал на свой завод «Старый Лесснер», находящийся невда¬
леке. С завода я позвонил в штаб Красной гвардии Выборгского
района и доложил о нападении юнкеров на редакцию газеты 220
«Рабочий путь». И, конечно, рассказал обо всем заводским красно¬
гвардейцам. Вскоре в клуб прибыли представители Выборгского районного
Совета рабочих и солдатских депутатов и отряд Красной гвар¬
дии — более 30 человек. Одновременно, услышав шум, в клуб сбежались рабочие —
жители соседних домов. Рабочие громко возмущались нападением
юнкеров на редакцию большевистской газеты и грозили как сле¬
дует проучить молодчиков. Перепуганные юнкера обратились с просьбой к представителям
Совета и красногвардейцам оградить их от самосуда народа. В двенадцатом часу ночи юнкера вместе с подполковником
были арестованы и разоружены. Красногвардейцы доставили их
под конвоем во 2-й комиссариат милиции Выборгского района;
там они и находились под стражей до четырех часов утра 25 октяб¬
ря. Затем по распоряжению Совета юнкера и их. перепугавшийся
начальник были отправлены в Петропавловскую крепость, занятую
уже большевиками, а автомобили поступили в распоряжение
Выборгского районного Совета рабочих и солдатских депутатов. Так провалилась вторая попытка буржуазного Временного
правительства разгромить большевистскую газету «Рабочий путь». А в это время под надежной защитой революционных солдат и
красногвардейцев сотрудники редакции и рабочие типографии
«Труд» на Кавалергардской улице, дом № 40, готовили к выпуску
очередной, сорок пятый номер газеты «Рабочий путь». Каждая статья, каждая заметка, помещенная в газете 25 ок¬
тября 1917 года, призывала к победоносному завершению в Пет¬
рограде вооруженного восстания. Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в 1917 г. Л., 1967, с. 312—315
C. C. Пестковский ОБ ОКТЯБРЬСКИХ
ДНЯХ В ПИТЕРЕ Месяца за два до октября, в «корниловские дни», я из Петроград¬
ского совета профсоюзов перешел на работу в ЦК партии. В ка¬
честве члена секретариата ЦК я получил в заведование отделение
ЦК в Смольном. Отделение ЦК помещалось в комнате большевистской фракции
ВЦИК, а так как последняя своего постоянного дежурного секре¬
таря не имела, то одновременно мне пришлось нести и обязанности
секретаря обеих фракций, то есть Всероссийского и Питерского
Совета. Так как работы было подчас очень много, мне помогали
ныне покойный Бронислав Веселовский или тов. Драбкина. В занимаемой фракцией громадной комнате с утра до вечера
царило необычайное оживление. С утра являлись представители
военных частей питерского гарнизона за литературой, с приглаше¬
ниями на лекции и митинги. Кроме того, весь день толкались
делегации, по большей части с фронта, иногда из деревни. Эти
делегации надо было «обрабатывать». В «обработке» делегаций иногда принимали участие товарищи
Дзержинский и Свердлов, но так как они были люди очень занятые,
то большей частью приходилось беседовать с делегатами мне, а
затем направлять в нашу Военную организацию, на Литейный,
для окончательной «обработки», для закрепления связей. Работа была весьма живая. Кроме того,* постоянная связь с
массой давала возможность ориентироваться в настроениях. Таким образом, ясно дало себя чувствовать приближение
выступления. Наступило время II съезда Советов. Напряжение масс возросло
до высшей точки. С прибытием делегатов оживление в нашей комнате дошло до
максимума. С утра до вечера дым стоял коромыслом. До первого организационного собрания обязанности секретаря
фракции пришлось исполнять мне. Для меня ясной становилась картина предстоящего съезда:
«Будем иметь большинство». 22 	октября был День Петроградского Совета. Часть приезжих
делегатов была использована на митингах по заводам. Этот день
был предвестником нашего выступления. 222
Я был на двух заводах на Васильевском острове (у Посселя и
на Трубочном), где главными ораторами с нашей стороны высту¬
пали товарищи Коллонтай и Лашевич. Мы ясно говорили массе о
предстоящем захвате власти нами и, кроме одобрения, ничего не
слышали. Таким образом, правительство Керенского уже 22 октября
получило предостережение. Ночью с 23 на 24-е число Временное правительство распоряди¬
лось закрыть «Путь правды» '. Мы решили не подчиниться, и
нашей Военной организацией в шесть часов утра 24-го был послан
караул Волынского полка охранять редакцию от всяких посяга¬
тельств. В 2 часа пополудни того же дня, в самый разгар записи во
фракцию новоприбывших делегатов на съезд, ко мне подбежал
тов. Дзержинский с бумажкой в руках: — Вам вместе с товарищем Лещинским предписывается занять
главный телеграф. Вот мандат Военно-революционного комитета,
которым вы назначаетесь комиссаром телеграфа. Отправляйтесь
сейчас. — Каким образом занять телеграф? — спросил я. — Там караул занимает Кексгольмский полк, который на
нашей стороне,— ответил Дзержинский. Больше я не спрашивал. Задача казалась мне сначала не
весьма трудной, так как я являлся руководителем нашей питерской
почтово-телеграфной ячейки и знал почти всех наших большеви¬
ков. Я отыскал тов. Лещинского, и мы отправились вдвоем. Ни у
кого из нас не было револьвера. Когда мы садились в автомобиль,
у нас возникло в душе странное, мучительное напряжение: вот
оно, жданное десятилетиями решительное выступление пролета¬
риата. Чем-то оно окончится? Неужели еще поражением? Горький опыт июльских дней не давал нам полной уверенности
В- победе. Действовать мы решили таким образом. Комендантом телегра¬
фа (от Временного правительства) являлся личный знакомый
Лещинского штабс-капитан Лонгва. Мы должны были перегово¬
рить с ним и заручиться его содействием. Затем надо было сгово¬
риться с нашей ячейкой и сразу приступить «к захвату». Вышло немного иначе. Лонгва, «не имея директив от своей
организации», отказал нам в содействии, обещав только «не
мешать». А на совещании с ячейкой мы выяснили, что на всем
телеграфе, среди трех тысяч служащих, нет ни одного большевика,
а только один левый эсер Хауров. Все наши товарищи были
служащими не телеграфа, а почтамта. Вызвали левого эсера
Хауровагон нам сообщил, что вся масса служащих весьма враж¬
дебно настроена против большевиков. 1 Очевидно, имеется в виду ЦО партии — газета «Рабочий путь». Ред. 223
Положение было весьма трудное. Но здесь из Смольного при¬
был к нам на подмогу тов. Любович. Он был сам по профессии
телеграфистом и знал порядки на телеграфе. Втроем мы почувст¬
вовали себя сильнее и пошли переговорить с караулом. Караул, во главе которого стоял какой-то прапорщик, увидев
мандат Военно-революционного комитета, обещал оказать нам
содействие. Тогда, 24 октября, около 5 часов, мы втроем, в сопро¬
вождении начальника караула, вошли в главный зал телеграфа,
подошли к находящемуся там председателю союза почтово-теле-
графных служащих г-ну Кингу (правый эсер) и объявили ему, что
занимаем телеграф. Кинг заявил нам, что выставит нас за дверь.
Тогда тов. Любович вызвал двух кексгольмцев и поставил их около
коммутатора. Среди женщин, служащих телеграфа, начался визг и перепо¬
лох. Представители союза, посовещавшись между собой, пошли на
компромисс: они согласились на то, чтобы «в зале сидел комиссар»
при условии, если мы выведем солдат из зала. Мы согласились. Я засел на телеграфе, Любович ушел укрепить
караул, а Лещинский удалился в комнатку фракции в соседнем
доме, в резерв. В 8 часов вечера того же дня прибыл на смену кексгольмцам
присланный командующим Петроградским округом специальный
караул из юнкеров. Кексгольмский караул, обработанный Любо-
вичем, заявил, что желает по-прежнему занимать телеграф. Юнкера ушли... Ночью соседнее с нами здание Петербургского Телеграфного
Агентства было занято тов. Старком с двенадцатью матросами
под начальством моего старого приятеля по лондонской эмигра¬
ции — матроса Ивана Савина. Иметь в соседстве матросов было очень приятно, так как кекс-
гольмцы внушали мало доверия. Ночью юнкера явились еще раз.
Матросы скомандовали им: «Левое плечо вперед, марш!» И они
опять ушли. На другой день до вечера не случилось ничего особенного.
Я не покидал телеграфа. Даже спать не очень хотелось. Любович,
державший связь со Смольным, сообщил мне о занятии нами в
течение этого дня главных правительственных учреждений и об
осаде Зимнего дворца. Ночью ко мне явился из Смольного тов. Зоф со знаменитым
манифестом Совета Народных Комиссаров за подписью тов. Лени¬
на, где сообщалось о низвержении правительства Керенского и
образовании Совнаркома ’. Манифест приказано было, передать
по телеграфу на места. Задача была весьма трудная. Манифест 1 Очевидно, имеется в виду обращение Петроградского ВРК «К гражданам
России», написанное В. И. Лениным в 10 часов утра 25 октября 1917 г. Ред. 224
надо было напечатать в количестве не менее ста экземпляров, а
телеграфные служащие отказывались исполнять мои распоряже¬
ния. С помощью подоспел товарищ министра почт и телеграфов
Соловьев. Он указал мне, где находится ротатор, и я заставил
какого-то мальчишку отпечатать воззвание. Затем мне пришлось
собственноручно на каждом листе написать название города, куда
следовало передать манифест. Соловьев сдавал листы на аппарат. К утру манифест был передан во все губернские города и про¬
мышленные центры, а также в местопребывания штабов армий. Октябрьское вооруженное восстание в
Петрограде. Воспоминания активных
участников революции. Л., 1956, с. 290—293 8 Заказ 2428
А. Ф. Ильин-Женевский ОКТЯБРЬСКАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ 24 октября положение выяснилось с достаточной ясностью. На
вызов Временного правительства явились лишь ничтожные кучки
юнкеров и солдат разного рода оружия. Было совершенно очевид¬
но, что весь петроградский гарнизон стоит на стороне Петроград¬
ского Совета. Группируя сведения, поступившие ко мне со всех
сторон, я составил себе такую картину количества войск, прибыв¬
ших к Зимнему дворцу на защиту Временного правительства: 1) два отделения Михайловского военного училища; 2) 700 человек юнкеров Петергофской школы прапорщиков; 3) 300 человек Ораниенбаумской школы прапорщиков; 4) три роты (около 500 человек) Гатчинской школы прапорщи¬
ков; 5) 200 человек ударного женского батальона; 6) 200 человек казаков. Всего, по моим расчетам, выходило около двух тысяч человек.
Это была вся та «несметная рать», которую Временное правитель¬
ство смогло противопоставить Петроградскому Совету. Понятно,
что дальше ждать было бы смешно, и Петроградский Совет при¬
ступил к активным действиям по свержению Временного прави¬
тельства и захвату власти в свои руки. День 24 октября явился
первым днем вооруженного восстания Петроградского Совета
против Временного правительства. Я все время держал связь с Военно-революционным комитетом
и следил за развертыванием событий и нашего наступления на
Зимний дворец. Гренадерский полк не был привлечен к активным
операциям. Военно-революционный комитет решил оставить его
в резерве, считая, что он и так был достаточно потрепан в июльские
дни. Помню, уже начинало темнеть, когда раздался пушечный
выстрел с «Авроры», вошедшей в устье Невы и ставшей у Нико¬
лаевского моста. Я шел в это время по двору, а впереди меня
двигался какой-то солдат. От неожиданности он споткнулся и
выругался. «Черт возьми! — проворчал он.— У нас тут своя вой¬
на». Вслед за пушечным выстрелом раздался треск пулемета.
По-видимому, сражение разыгрывалось вовсю. Я сейчас же поспе¬
шил в полковой комитет и нарядил одного солдата к штабс-капита¬
ну Дзевалтовскому, который являлся одним из руководителей 226
операций у Зимнего дворца. Дзевалтовский, недавно прибывший
с фронта, был тоже офицером Гренадерского полка и потому дер¬
жал связь с полком, который он считал своим. В данном случае
я поручил солдату узнать от Дзевалтовского, как обстоят дела
и не нужно ли ему подкрепления. Одновременно я распорядил¬
ся держать половину полка в полной боевой готовности. Сол¬
дат вскоре возвратился и сообщил, со слов Дзевалтовского, что
все обстоит благополучно, части, находящиеся в Зимнем
дворце, постепенно сдаются и что он направляет к нам для содер¬
жания под стражей свой первый трофей — женский ударный ба¬
тальон. Было уже совсем темно, когда женщины-ударницы, окружен¬
ные конвоем, вступили на территорию Гренадерского полка.
Я впервые видел женщин-ударниц и потому с особенным интересом
приглядывался к ним. В общем они производили довольно-таки
жалкое впечатление. По стриженым головам и простым, грубым,
обветренным лицам их можно было принять за молодых солдат,
но сразу же бросался в глаза их низкий рост (по сравнению с
гренадерами они казались прямо карликами), маленькие ручки
и так нелепо выглядевшие в обмотках толстые ноги. С тремя из
них, в том числе с их командиром, тотчас же по их приходе сдела¬
лись обмороки. Мы кое-как дотащили их до помещения полкового
комитета, посадили здесь на стулья и дали воды. Постепенно они
пришли в себя. «Эх, не нужно бы вам воевать»,— невольно вырва¬
лось у кого-то из солдат. «Да разве мы знали,— горячо заявила
командир отряда,— нас обманом завлекли на Дворцовую пло¬
щадь. Мы получили предписание явиться туда для парада, а
вместо этого оказались впутанными в какую-то войну». Я пере¬
глянулся с членами полкового комитета. Вот к каким средствам
принужден был прибегать Керенский для того, чтобы поддержать
свою падающую власть. Однако ударниц нужно было где-то разместить. Я произвел
расчет, их оказалось 138. Арестное помещение при полку для та¬
кого количества пленниц, конечно, слишком мало. Вместе с пред¬
седателем полкового комитета Федоровым мы выбрали пустую
изолированную казарму и поместили ударниц там, поставив у
дверей надлежащий караул. На другой день я получил распоря¬
жение от Военно-революционного комитета освободить ударниц
и предоставить им возможность следовать на Финляндский вок¬
зал для дальнейшего направления в свои казармы на станцию
Левашово. Я тотчас же объявил им об этом, и они радостно за¬
суетились и начали собираться и строиться, приготовляясь в путь-
дорогу. Буржуазная печать впоследствии писала, что пленные
ударницы подверглись всякого рода истязаниям, а часть их была
изнасилована. Все это, конечно, совершеннейший вздор. Когда
ударницы были уже в сборе, ко мне явилась от них специальная
делегация и поблагодарила за хорошее и товарищеское к ним
отношение. 227
Я искренне пожал им руки и пожелал счастливого пути. Скоро
их небольшая серая колонна скрылась за массивными воротами
казарм Гренадерского полка. Итак, переворот совершился. Министры Временного правитель¬
ства, за исключением Керенского, были арестованы, и Петроград¬
ский Совет прочно держал власть в своих руках. Совместно с тов.
Федоровым мы решили созвать полковой комитет, для того чтобы
выявить его отношение к происходящим событиям. На это собра¬
ние Федоров решил пригласить и командира полка. Любопытно,
что с того момента, как я появился в полку, командир его словно
сквозь землю провалился. Я самочинно распоряжался полком,
рассылал патрули, держал в полку арестованных, а подлинный
хозяин полка, его командир, ничем не выявлял своего присутствия.
На первый взгляд это могло показаться странным. Но хитрый
командир полка знал, как ему нужно себя вести, и действовал
вполне обдуманно и, со своей точки зрения, даже разумно. В самом
деле, что ему было делать? В душе он, несомненно, сочувствовал
Временному правительству и по долгу службы должен был ему
подчиняться. С другой стороны, он ясно видел, что сила на нашей
стороне и попытка его выступить в полку против меня повела бы
только к его собственной дискредитации. Поэтому он предпочел
пока что вовсе устраниться с поля действия и выждать, чья
возьмет, чтобы потом присоединиться к той стороне, которая побе¬
дит. В дни Октября. Воспоминания участ¬
ников Октябрьского вооруженного вос¬
стания в Петрограде. Л.. 1982, с. 152—
155
А. В. Белышев НА «АВРОРЕ»
25 ОКТЯБРЯ Крейсер «Аврора», находясь в ремонте у Франко-Русского заво¬
да, 22 октября должен был уйти из Петрограда на пробу машин.
Но, имея в виду предполагаемый II Всероссийский съезд, прика¬
зом Центробалта был задержан на неопределенное время, причем
причина задержки была объяснена команде тем, что нашему
крейсеру «Аврора» придется принимать самое активное участие
в поддержке Совета и, возможно, в предстоящем перевороте. 24 	октября от Военно-революционного комитета я получил назна¬
чение комиссаром на крейсер «Аврора», для чего было созвано
экстренное заседание судового комитета в присутствии командира
и прочих офицеров, где я вкратце объяснил инструкции комиссара
и в связи с этим предупредил, что все приказы и распоряжения,
исходящие как от Военно-революционного комитета, [так] и др.,
будут мною проведены в жизнь и в исполнение, не считаясь ни
с командиром, ни с мнением других офицеров. Вечером было получено распоряжение от Военно-революцион¬
ного комитета крейсеру «Аврора» восстановить движение по Ни¬
колаевскому мосту. Согласно инструкции [о] занятии Нико¬
лаевского моста явилось необходимостью корабль передвинуть
возможно ближе к мосту, для чего мною было отдано распоря¬
жение развести пары, прогреть машины и приготовиться сняться
с якоря. И одновременно с этим восстановили связь со 2-м Бал¬
тийским флотским экипажем, которому и было предписано: со
снятием крейсера «Аврора» с якоря и под прикрытием наших
орудий выбить юнкеров, занять [мост] и восстановить движение.
Но когда уже окончательно приготовились к снятию, командир
отказался вести корабль, указывая на невозможность пройти крей¬
серу по Неве. Не затягивая дела, отдано распоряжение измерить
фарватер Невы, измерение которого показало, что крейсер свобод¬
но пройдет. С чертежом глубины невского фарватера я, вто¬
рично явившись к командиру, указывал на необходимость довести
корабль, но, получивши еще раз отказ, мною отдано распоря¬
жение арестовать всех офицеров, что и было приведено в испол¬
нение. Несмотря на отказ командира и других офицеров, мы все-таки
решили хоть самим, да сняться с якоря. Не знаю, что повлияло на
командира: или страх за свою шкуру, или что-нибудь другое, но 229
он все-таки в последнюю минуту нашего приготовления согласился
довести корабль до моста. И в З'/г часа утра корабль отдал якорь
у Николаевского моста. Весь день 25 октября корабль приводили
в боевое состояние, приготовляли пушки, снаряды, и вся команда
находилась на своих постах. Вечером получено предписание от
Военно-революционного комитета — после сигнальных пушечных
выстрелов с Петропавловской крепости произвести несколько
выстрелов холостых, смотря по обстоятельствам, и если нужно —
открыть боевой огонь. К чему прибегать не пришлось, так как
Зимний вскоре сдался. Между прочим, все это время произво¬
дилась связь с Военно-революционным комитетом, с другими
военными судами, с пехотными частями и посылались небольшие
вооруженные отряды для разведки и связи с кораблем. Благодаря этому жизнь на корабле протекала вполне нор¬
мально, команда была вполне спокойна, так как была все это
время в курсе происходящих событий. Между прочим, необходимо отметить храбрость авроровцев,
как, например, при взятии Зимнего дворца и телефонной станции,
где отряд авроровцев отбил у юнкеров броневик, но за негод¬
ностью мотора снял с него пулеметы и притащил на корабль.
Были посланы отряды в Москву и небольшой отряд на позиции
в качестве инструкторов-бомбобросателей. В дни Октября. Воспоминания участ¬
ников Октябрьского вооруженного
восстания в Петрограде. Л.. 1982, с. 243—244
Г. И. Благонравов ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ
В ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ
КРЕПОСТИ Около 11 часов утра поезд наконец подошел к платформе пасса¬
жирской станции Петроград-I (Николаевский вокзал). Публика,
суетливо толкаясь, высыпала из вагонов и устремлялась к выхо¬
ду. В числе других был и я. Вагонные разговоры и сетования обывателей на большевиков
и их тактику, как жужжание назойливого комара, утомили мой
слух, и я был искренне рад возможности оставить вагон. Выйдя
из вокзала, я торопливо зашагал прямо в Смольный — резиден¬
цию большевистского Петроградского Совета и Военно-револю¬
ционного комитета. Всего три дня прошло с тех пор, как я выехал
из Петрограда в Москву, но эти три дня — громадный срок,
когда события развертываются с такой молниеносной быстротой.
С понятным желанием сократить путь я торопливо шагал по Суво¬
ровскому. Вот наконец и Смольный. Бросается в глаза особое
оживление. Туда и обратно идут по одному и группами рабочие
и солдаты. Мелькают знакомые лица. Вхожу в ограду. Здесь,
грозно насупившись, стоят седые броневики; шоферы хлопочут
возле них; кое-где кучки рабочих и солдат о чем-то оживленно
беседуют, и некоторые из них имеют при себе оружие... На глаза попадается тов. Садовский; обыкновенно крайне
молчаливый и флегматичный, он сегодня изменил себе: оживлен,
энергично жестикулирует, что-то доказывает своему собеседнику.
Увидя меня, улыбается и бросает: «Где это вы запропали, идите
скорее в Военно-революционный комитет, там вы нужны». Спешу
в 79-ю комнату. Тут собрались товарищи Мехоношин, Еремеев,
Подвойский и др. Последний подходит ко мне и, взяв меня под
руку, отводит в сторону. Говорит быстро и отрывисто; видно,
что дела у него больше, чем времени (в такие минуты всегда так
бывает). Несколько раз нас перебивают, и Подвойский уходит
для дачи распоряжений. Кратко и сжато уанаю от него о положе¬
нии. За время моего отсутствия накопилосьгеще больше револю¬
ционной энергии в массах. Сдерживать солдат и рабочих от
выступления стало почти невозможно; нужно было возглавить
движение и ввести его в организованные рамки. Повести борьбу
против правительства Керенского так, чтобы с наименьшими поте¬
рями для пролетарских масс одержать победу и передать власть 23!
в руки рабоче-крестьянского правительства. ЦК решил действо¬
вать в этом направлении. Военно-революционный комитет уже связался с большинством
частей через своих комиссаров. Представители Петроградского
Совета и ВРК отсутствовали всего лишь в немногих местах, в том
числе и в Петропавловской крепости — важнейшем опорно-страте-
гическом пункте (при уличном бое). Отметив все это, Подвойский предложил поехать мне в кре¬
пость в качестве комиссара. Времени терять было некогда, я дал
свое согласие; на скорую руку заготовляется мандат. Получаю на лету дополнительные директивы. В крепости
имеется большевистская ячейка под председательством Павлова,
солдата местной команды; к нему-то я прежде всего и должен
направиться. Держать связь как живую (через посыльных), так
и телефонную (что было гораздо труднее вследствие саботажа
телефонных барышень) с Военно-революционным комитетом,
с большевистским Советом Петроградской стороны и с комитетами
соседних воинских частей. Жму руку товарищам и спешу в кре¬
пость. Путь лежит по набережной. Нева катит свинцовые волны.
Небо в тучах; резкий ветер пронизывает. Временами накрапывает
дождь. Вдали высится мрачная серая громада крепости, утопая
остроконечным шпилем в туманной мути петроградского неба.
Крепость и Нева странно гармонируют своей суровостью. Расположенная на небольшом островке, образуемом ответвле¬
нием Невы, Петропавловская крепость фронтом обращена к Зим¬
нему дворцу, в котором находилось правительство Керенского.
Если принять во внимание кроме этого приятного соседства еще
следующее: 1 ) господство над Троицким и Николаевским 1 моста¬
ми, связывающими Петроградскую сторону со Смольным, 2) гро¬
мадный арсенал (со всеми видами оружия), 3) солидность кре¬
постных стен, обеспечивающих в уличном бою от огня (даже
трехдюймовых орудий), то станет вполне ясной важность обла¬
дать этим пунктом. Керенский после событий 3—5 июля, в которых крепость
играла немаловажную роль и была большевистской, принял
меры к обеспечению ее за собой и ввел в нее надежные фронтовые
части. Насколько он достиг этих результатов, читатель увидит
впоследствии. Между тем прохожу длинным Троицким мостом. Ветер здесь
особенно рвет и, кажется, хочет сбросить вниз, в свинцовую воду
Невы. С особым чувством прохожу под мрачными арками Петров¬
ских и Ивановских ворот. Вспоминаю политических узников,
которые когда-то тоже проходили здесь и запирались в сырые
казематы крепости, с тем чтобы больше никогда не выйти обратно.
Серьезность и важность порученного дела волнуют. За вторыми
воротами обращаюсь к одному из проходящих солдат с просьбой 1 Так в подлиннике, должно быть: Дворцовым. Ред. 232
указать мне, где можно найти тов. Павлова. Это, оказывается,
сделать гораздо проще, чем я думал. Павлов недалеко, окружен¬
ный кучкой солдат, ведет агитацию, отчаянно жестикулируя.
Отзываю его в сторону и сообщаю, кто я и зачем послан. Павлов
радостно меня приветствует и несколько раз повторяет: «Вот это
хорошо! Славно! А то товарищ Вишневский действует уж больно
нерешительно». (Тов. Вишневский был послан Военно-револю-
ционным комитетом для временной работы в гарнизоне крепости.)
Идем в помещение гарнизонного клуба крепости, который с этого
момента становится штаб-квартирой как моей, так и ячейки.
Здесь впервые встречаюсь с Вишневским. Узнаю от него о состоя¬
нии частей гарнизона крепости и прошу Павлова созвать экстрен¬
ное расширенное заседание большевистской ячейки и пригласить
на него наиболее надежных товарищей из частей. Весьма быстро
публика собирается. В маленькой комнатке очень тесно, душно
и накурено. Прошу сделать краткие сообщения о политическом
состоянии гарнизона, составе и численности отдельных частей
его. Еще от тов. Подвойского, давеча в Смольном, я слышал, что
настроение гарнизона крепости далеко не ровное. Теперь это
подтверждается. В крепости расквартированы следующие части:
артиллерийская крепостная рота (бывшая вполне лояльной, то
есть не выступавшая 3 и 5 июля на стороне большевиков), само¬
катный батальон (введенный в Питер после 3 и 5 июля для подав¬
ления большевиков; по мнению штаба Керенского, одна из самых
надежных частей), местная команда (состоящая из сынков пи¬
терских лавочников и буржуа, враждебно настроенная к больше¬
викам), команда складов (большевистская), батальон Кольта
(большевистский), против всех ожиданий штаба Керенского,
который вызвал его с фронта как одну из надежнейших анти¬
большевистских частей, и затем мелкие части: служащие Инже¬
нерного управления и канцелярии и, наконец, рабочие Монетного
двора — всего в общей сложности около 8000 человек. Во всех
докладах было подчеркнуто, что наиболее надежным и активным
является батальон Кольта во главе с его командиром поручиком
Жендзяном — левым эсером, что не помешало ему, однако,
действовать в полном согласии с большевиками и выступить
с оружием в руках против Временного правительства. Общая
численность батальона Кольта достигала 1000 человек при 80
вполне исправных пулеметах, что было больше чем достаточно.
Кроме того, в резерве имелась местная команда; последняя была
предназначена комендантом исключительно для производства
хозяйственных работ в крепости и арсенале и потому не имела
оружия. Нужно было позаботиться о ее вооружении в первую оче¬
редь. По словам товарищей, выступления враждебно настроенных
к большевикам частей гарнизона ждать было трудно, за исключе¬
нием, быть может, некоторых рот самокатного батальона. Картина
после заседания ячейки была вполне ясна. На вечер нами было
решено созвать расширенное гарнизонное собрание. А пока нужно 233
было установить тесную связь с товарищами-кольтистами. Я пред¬
ложил тов. Павлову созвать митинг в казармах местной команды
и принять все меры к тому, чтобы команда Кольта об этом митинге
была широко оповещена. Весть о прибытии представителя Военно¬
революционного комитета и Петросовета уже разнеслась по кре¬
пости, и в желающих присутствовать на митинге недостатка не
было. Небольшое помещение местной команды буквально было
битком набито. Солдаты заняли все проходы между нарами, взгро¬
моздились на самые нары и облепили окна. Настроение сильно
приподнятое, идет оживленный говор. Первый говорит Павлов.
Твердые, стальные слова бьют в голову. Вижу, как напрягаются
лица, горят глаза и руки нервно сжимаются в кулаки. Заклю¬
чительные слова речи Павлова: «Мы по первому призыву Военно¬
революционного комитета с оружием в руках выйдем на улицу
и низложим правительство Керенского» — буквально тонут в море
общих рукоплесканий и криков. Моя очередь. Никогда, кажется, не чувствовал себя так хоро¬
шо. Слова льются свободно. Солдаты громко приветствуют Петро¬
градский Совет и Военно-революционный комитет и до жуткости
внимательно слушают. Ставлю вопрос резко. Указываю, что только
с боем мы можем вырвать власть из рук Временного правительства,
призываю беспощадно расправиться с тем, кто выступит против
нас и останется по ту сторону баррикад. Вижу, что не сказал
ничего нового, а лишь выразил общее настроение. Понимаю, что
собравшиеся здесь не только умеют громко хлопать, но и будут
хорошо стрелять. После меня выступают ораторы из среды солдат.
Все, как один, заражены общим настроением, все готовы к выступ¬
лению по первому призыву Военно-революционного комитета.
По окончании митинга идем в гарнизонный клуб, здесь знаком¬
люсь с Жендзяном и его помощником Тарасовым-Родионовым.
Особенно выгодное впечатление производит на меня Жендзян.
Прошу его держать наготове для вызова взвод кольтистов. Тем
временем в клуб приходит тов. Тер-Арутюнянц, назначенный еще
до меня Военно-революционным комитетом комиссаром арсенала.
Он крепко жмет мне руку и сообщает о своих делах. У него не все
гладко. Бывший начальник арсенала прапорщик Филиппов, по
убеждению, кажется, правый эсер и любимец местной команды
(о которой я говорил выше), никак не хочет считаться с Арутю-
нянцем и выполнять его приказания о выдаче оружия. Между
тем завладеть арсеналом — вопрос первостепенной важности для
нас. Уже поступают требования от рабочих на оружие, нужно их
снабдить им во что бы то ни стало. Спешим в арсенал; часовой
еще у входа, несмотря на все мои и Арутюнянца доводы, не хочет
пропустить. Наконец после долгих препирательств проникаем в ка¬
раульное помещение. Здесь нас встречает изящно одетый, выхо¬
ленный, с почти женской рукой и миловидной физиономией пра¬
порщик. Арутюнянц сообщает мне, что это и есть Филиппов. Реко¬
мендуюсь ему как представитель Военно-революционного комитета 234
и предлагаю его именем немедленно передать командование ка¬
раулом и заведование складом тов. Арутюнянцу. Филиппов сильно
волнуется и растерянно начинает доказывать всю недопустимость
предъявленных к нему требований, ссылаясь на воинские уставы
и свою офицерскую честь. Мы продолжаем упорно настаивать
и указываем, что в случае нежелания подчиниться нашим требо¬
ваниям мы принуждены будем прибегнуть к его аресту. Видимо,
эта угроза и была якорем спасения для Филиппова. Он беспре¬
кословно подчиняется и заявляет, что не видит иного выхода
из создавшегося положения, как тот, который мы ему предложили.
Но по всему его виду я чувствую, что он доволен такой развязкой:
ведь теперь у него есть отговорка, что он силою снят с поста, и его
«офицерская честь» не пострадает. Мы решили подвергнуть Фи¬
липпова домашнему аресту и отобрали у него оружие. Караул
известие об аресте встретил довольно спокойно, и лишь унтер-
офицер, бывший разводящий, пытался запротестовать, заявив, что
он не имеет права без особого приказания коменданта исполнять
распоряжения Арутюнянца, который принял на себя обязанности
начальника арсенала. Но и это слабое сопротивление было быстро
сломлено. Арутюнянц вступил в новую должность и начал энер¬
гично действовать, выясняя имеющиеся на складе запасы и зна¬
комясь с постановкой дела и администрацией. Для предупреждения всяких неожиданностей мной было дано
распоряжение выслать для смены караула арсенала надежный
взвод от команды Кольта (до этого охрану склада несла местная
команда). Филиппов между тем ушел, дав нам честное слово
удалиться из крепости на квартиру и не выходить из нее до моего
распоряжения. Тов. Павлов после его ухода сообщил мне, что есть
основание опасаться осложнений со стороны местной команды,
в которой Филиппов пользовался большой популярностью и кото¬
рая, по мнению Павлова, будучи недовольна таким оборотом дела
и под давлением Филиппова, может выступить. Не знаю почему,
но я не разделил опасений Павлова и был твердо уверен, что весь
инцидент обойдется благополучно. Уж больно жалким показался
мне этот прапорщик. Моя уверенность, как видно будет из после¬
дующего, не обманула меня. Между тем время незаметно летит. Скоро уже и восемь — час
собрания. Зал гарнизонного клуба наполняется. Присутствуют
не только члены гарнизонного комитета, но и солдаты частей
гарнизона. Офицеры отдельной кучкой жмутся около стола, вокруг
председателя гарнизонного комитета штабс-капитана Янушевско-
го, и о чем-то перешептываются. При моем приближении всякий
раз замолкают. Вижу, что за моим поведением они внимательно
наблюдают. Ждут событий и трусят. Зал между тем почти полный.
Приходит сам комендант полковник Васильев, старый царский
рубака, типичный военный, с зычным голосом, с самоуверенными
движениями. Солдаты, за исключением некоторых изящно одетых
самокатчиков, которые почтительно козыряют ему, не обращают 235
на приход коменданта внимания. Офицеры вытягиваются и при¬
ветствуют. Наконец заседание открывается Янушевским. Первым
берет слово Вишневский, потом Павлов, настроение сразу обри¬
совывается, и собрание делится на две части: за Временное прави¬
тельство — меньшая, а большая — против. Выступает Васильев.
Офицеры встряхиваются, видимо ждут эффекта от его речи. Гром¬
ко и отчетливо сыплет Васильев слова; здесь есть всего понемно¬
гу: и гибнущие в окопах братья, ждущие помощи, и его седины,
и старые раны и, наконец, ссылка на то, что представитель Военно¬
революционного комитета (то есть я) — лицо безответственное.
Речь свою он заканчивает призывом поддержать всемерно Времен¬
ное правительство. Раздаются довольно жидкие хлопки, главным
образом из рядов офицерства и частично из рядов членов гарни¬
зонного комитета (представителей самокатного батальона и мест¬
ной команды). После моего выступления и речей нескольких товарищей-
кольтистов большевиков собрание оканчивается с таким же успе¬
хом, как давеча в команде складов. Наша победа совершенно
очевидна; иду в дежурку; страшно хочется есть. Из беды выручает
товарищ Жендзян, посылающий за солдатским обедом. Из Смоль¬
ного звонит Лашевич и спрашивает о положении. Кратко передаю
ему события дня. Несмотря на довольно позднее время, оживле¬
ние в крепости громадное, начинают приходить делегации от заво¬
дов, моряков и воинских частей за оружием, приходят товарищи
от Совета Петроградской стороны и соседних воинских частей
и заводов для связи; телефон беспрерывно трещит и приносит
вести о наших новых успехах на собраниях и митингах. Иногда
чей-нибудь незнакомый голос сообщает провокационные слухи
о прибытии на вокзалы карательных отрядов с фронта. Но мы
знаем цену этим слухам и привыкли к ним, и это нас не тревожит.
Сон бежит от глаз. Ночь быстро-быстро проходит. Утром курьер из Смольного привозит секретный пакет. Чувст¬
вую недоброе. В пакете записочка — приказ, наскоро напечатан¬
ный, за подписью тов. Подвойского, предупреждающий о том,
что Керенский стягивает надежные воинские части с фронта
к Петрограду и при помощи их и юнкеров хочет задавить револю¬
цию. Военно-революционный комитет призывает комиссаров быть
особенно бдительными и принять все меры обороны. Немедленно
созываем военное совещание из крепостных работников, сообщаем
о полученном приказе и предлагаем срочно принять меры по охране
крепости. Наспех намечаем план тех пунктов, где должны быть
выставлены пулеметы, заставы и полевые караулы, даем распо¬
ряжение вооружить местную команду (оружие взять из арсенала).
Намеченное быстро проводится в жизнь. Крепостная стена прини¬
мает боевой вид. Устанавливаются пулеметы для обстрела Троиц¬
кого моста и набережной, вышка Народного дома занимается
отрядом кольтистов, к воротам крепости выставляется усиленный
караул, а за ее стены в разные направления высылаются патрули. 236
Команда Кольта приводится в боевой вид, идет чистка пулеме¬
тов. Получаю известие, что комендант крепости Васильев очень
часто сносится по телефону со штабом Керенского, помещающим¬
ся на Дворцовой площади,— якобы имеет намерение, опираясь
на часть самокатчиков и местную команду, арестовать меня
и ячейку и водворить в крепости «порядок». Почти одновременно
по телефону из Смольного мне позвонили и сказали, что есть
основание предполагать, что в крепость для ее занятия должны
прибыть казаки. Атмосфера начала сильно сгущаться. Даю приказание товарищам Кондакову и Павлову немедленно
арестовать коменданта крепости Васильева и его адъютанта,
снять телефонные аппараты как у них, так и вообще на офицерских
квартирах. Распоряжение, несмотря на отчаянные протесты пол¬
ковника и его истерики о том, что с виновниками будет поступленд
по всей строгости военных законов, проводится точно и быстро
в жизнь. Комендант запирается в своей квартире, и к нему пристав¬
ляются часовые. Между тем происшествия сыплются одно за другим как из
рога изобилия. Прибегает вестовой из комендантской канцелярии
и просит пойти туда, так как Зимний дворец срочно вызывает
к телефону коменданта. Бледный и растерянный начальник канце¬
лярии штабс-капитан Лашков, прикладывая руку к голове, на
которой нет фуражки, другой показывает на стол, где лежит
телефонная трубка. Тут же замечает свое неловкое отдание чести,
еще больше теряется и отходит в сторону. Беру трубку и узнаю,
что со мной говорит адъютант Керенского. Адъютант хочет узнать,
почему не действует телефон коменданта и что вообще происходит
в крепости. Сведения, по его словам, ему нужны для срочного
доклада Керенскому. Прежде всего сообщаю, что он говорит
с представителем Военно-революционного комитета, передаю обо
всем происходящем в крепости, не умалчиваю и об аресте ко¬
менданта и прошу передать Керенскому, что крепость теперь
исполняет распоряжения Военно-революционного комитета, с ко¬
торым он и может в дальнейшем сноситься. В ответ слышу снача¬
ла какое-то неясное бурчание, а затем крик: «Так вы вот как... Это
восстание! Хорошо же!» — И трубка с размаху бросается на
крючок. Тов. Подвойский сообщает по связи, что мне для поддержки
высылается броневик. Это очень кстати. Тем временем члены
ячейки уже разъяснили солдатам события; арест коменданта не
вызывает никаких осложнений. Самокатчики и местная команда
упорно молчат. Надо принять меры и растопить наконец этот лед
молчания, который не на шутку меня смущает. Было совершенно
очевидно, что раскаленная атмосфера крепости и революционная
энергия кольтистов начали оказывать благотворное действие не
только на колеблющихся (таких было много среди самокатчиков),
но и на враждебно настроенных к нам, подрывая их окончательно.
Нужно было ускорить этот процесс разложения еще отуманенных 237
фразеологией Керенского частей (самокатный батальон принадле¬
жал к таким частям). С местной командой дело, по-моему, обстояло безнадежно,
и ее привлечь на нашу сторону было нельзя, да она и не могла быть
опасной, так как за последний день почти вся разбрелась по домам
(налицо была едва одна треть). Решаем устроить специальный
митинг для самокатчиков и пригласить на него наши лучшие аги¬
тационные силы... Нужно сказать, что первая попытка организовать такой ми¬
тинг во дворе крепости с участием членов Военно-революционного
комитета потерпела неудачу, так как самокатчики на митинг почти
не явились. После мы выяснили, что главная причина их нежела¬
ния прийти заключалась в сильной офицерской эсеровской аги¬
тации, а в некоторых случаях — в запрещении начальства остав¬
лять казармы (воинская дисциплина палочного характера еще
существовала у самокатчиков даже и в это время). Случайно
вышедших на крепостной двор убеждали не слушать «ленинцев»
и вернуться в казармы. Через тов. Поппеля и других самокатчиков-
большевиков нами было сделано все, чтобы вызывать на предстоя¬
щий митинг в цирк «Модерн» солдат самокатного батальона.
...Вопрос с самокатчиками был наконец решен. По возвращении с митинга в крепость меня ожидала целая
куча новостей. На Невском юнкера задерживали рабочих. Казаки
пытались неудачно развести Литейный и Троицкий мосты. Оружие
из арсенала выдавалось с прежней интенсивностью. Крепость
по-старому кишела людьми. Производим осмотр подступов
и решаем увеличить число караулов. Уже спускается ночь, когда
мы возвращаемся обратно. Пишу донесение в Военно-революцион-
ный комитет, обмениваемся с товарищами мнениями о событиях.
Ночь по-прежнему проходит без сна. Все так же весело трещит
телефон и звучит оживленный говор в маленькой, наполненной
табачным дымом комнатке. Всем нам, крепостным работникам, страшно надоело выжида¬
тельное положение последних дней. Хотелось скорее кончить
и действовать немедленно и решительно. Около 12 часов дня
отправляюсь на бывшем комендантском автомобиле в Смольный
с твердым намерением предложить Военно-революционному коми¬
тету наступательный план действий — атаку Зимнего, в котором
засело Временное правительство под охраной юнкеров и ударни¬
ков. Первый, кто попался мне на глаза при входе во второй этаж,
был Антонов-Овсеенко. Он втащил меня в помещение Военно¬
революционного комитета, где у карты Петрограда, покрытой
флажками, оживленно беседовали товарищи Подвойский и Чуд-
новский. Мое предложение о наступлении на Зимний не дало ниче¬
го нового, так как товарищи сами ранее меня пришли к этому. Наскоро мы начали разрабатывать план военных действий
и произвели приблизительный подсчет наших сил. Главным опор¬
ным пунктом и базой должна была быть Петропавловская кре¬ 238
пость, которая связывалась с соседними частями и «Авророй»
(Антонов ехал на «Аврору»). Воинские части должны были со
стороны Миллионной улицы, Невского и других прилегающих
к Зимнему улиц изолировать плотным кольцом Зимний дворец
и затем по первому сигналу постепенно суживать это кольцо
вокруг дворца. Против предполагаемого выступления ненадеж¬
ных казачьих частей и юнкерских училищ были выставлены
заслоны от ближайших большевистских воинских частей и заво¬
дов. Эти заслоны должны были парализовать возможный удар
в тыл наступающим на Зимний дворец нашим частям. Провести
этот план в жизнь нужно было немедленно. Общее наступление
и бомбардировка Зимнего дворца должны были начаться сегодня
же, не позднее 9 часов вечера, после того как все будет готово,
по особому сигналу из крепости. Подробности плана должны
были выработать я и Антонов на месте. Распределив между собой участки и командование, мы поспе¬
шили на места, так как каждая минута была дорога, а тревожные
вести о подходе к Питеру преданных Керенскому казачьих войск
долетали все чаще и чаще. Антонов сразу поехал на «Аврору»,
стоящую у Николаевского моста, а я на одном автомобиле вместе
с Чудновским — в крепость. У въезда на Троицкий мост я простил¬
ся с тов. Чудновским, отправившимся в Павловский полк, которым
он должен был руководить в его наступлении на Зимний. Чуднов¬
ский обещал выслать от себя заставу на Марсово поле к концу
Троицкого моста, а я со своей стороны высылать периодически
патрули для связи с этой заставой и установить пулеметы для
продольного обстрела моста (в предупреждение возможной попыт¬
ки развода). Около бывшего дворца Кшесинской (против кре¬
пости) было заметно сильное оживление. Дворец после июльского
разгрома Временным правительством большевистской Военной
организации, помещавшейся в нем, был занят ударниками и геор¬
гиевскими кавалерами — частями, преданными Временному пра¬
вительству; теперь эта публика, по-видимому, к чему-то готови¬
лась. Старший нашего крепостного патруля, узнав меня, остано¬
вил автомобиль и подтвердил своим сообщением мое впечатление
о том, что у дворца Кшесинской делается что-то подозрительное.
По словам старшего, ночью к ударникам приезжали какие-то
автомобили и, при проверке предъявившие пропуска ВЦИК,
группами выходили люди; некоторые были вооружены винтовками.
Приказываю выслать разведчиков с заданием проникнуть во что
бы то ни стало внутрь дворца и, потолкавшись среди ударников,
выяснить их настроение и намерения. Охотник сейчас [же] нашел¬
ся из среды патрульных. В крепости вместе с Жендзяном даем распоряжение выставить
на всякий случай пулемет на стену, в сторону дворца Кшесинской.
Операция, намеренно проделанная нами с большой гласностью
и шумом, обращает на себя внимание ударников и, видимо, произ¬
водит действие (до 27-го ударники оставались пассивными). 239
Начинаем готовиться к бою. Крепость может стрелять только
из пулеметов и винтовок, орудия, грозно стоящие на парапетах,
для стрельбы не приспособлены и поставлены были исключительно
для большего эффекта (стреляла только одна пушка, заряжаемая
с дула и возвещавшая время). Нужно было подумать о том, что¬
бы достать орудия и их установить. После недолгих поисков на
дворе арсенала мы нашли несколько трехдюймовых орудий, по
внешнему виду нам, неартиллеристам, показавшихся исправными
и годными к употреблению. Соединенными усилиями, под предво¬
дительством Кондакова, орудия были вытащены за стены кре¬
пости в «лагери» (лагери — это небольшое пространство между
крепостной стеной и обводным каналом Невы, раньше, действи¬
тельно, место для лагерного расположения частей гарнизона,
а теперь просто свалочное место); выбрать иной позиции для
орудий не представлялось возможности, так как без всяких при¬
способлений втащить орудия на крепостную стену было невоз¬
можно (поставить орудия за стенами было нельзя по причине
близости цели — Зимнего, расстреливать который можно было
только прямой наводкой). С наступлением темноты Кондаков и Павлов должны были
выдвинуть орудия из-за куч мусора, где мы их на время оставили,
опасаясь, что они будут замечены наблюдателем с Зимнего, на
заранее выбранные места у самого берега Невы. Небольшое
количество снарядов к орудиям нашлось в арсенале, другая
часть нами была затребована дополнительно с Выборгской сторо¬
ны из склада огнеприпасов и своевременно выслана. Плохо было
с артиллеристами. Крепостная рота, как я уже раньше указал, не
могла считаться надежной. За последние дни командный состав
роты и часть солдат — жителей Петрограда на службу не явля¬
лись. Но выбора не было. С болью в сердце поручили мы тов. Пав¬
лову наметить несколько наиболее надежных артиллеристов и ко¬
мандира для обслуживания орудий и выслать их незамедлительно
для осмотра орудий и выбранного нами места. Скоро ко мне яви¬
лись делегаты крепостной роты и ее командир (фамилию не
помню), молодой прапорщик. Они заявили мне, что уполномоче¬
ны общим собранием роты довести до нашего сведения, что рота
так же, как и в дни 3 и 5 июля, намерена остаться нейтральной
и потому отказывается выделить артиллеристов к орудиям и вооб¬
ще выступать с оружием в руках на чьей бы то ни было стороне. Положение создалось критическое,— других артиллеристов не
было. Немедленно направляемся в казармы крепостной роты.
Там все в полном сборе: видимо, ждут ответа от своих делегатов.
Объясняю собравшимся, что занятая ими позиция не выдерживает
никакой критики, требую именем Петроградского Совета подчи¬
няться моим распоряжениям и предупреждаю, что неисполнение
их повлечет весьма нежелательные последствия. Заявление произ¬
водит большое впечатление. Подтвержденные мною распоряжения
о высылке потребного количества артиллеристов для осмотра 240
орудий и производства стрельбы из них по Зимнему после некото¬
рого колебания выполняется, и группа артиллеристов во главе
с командиром роты отправляется в «лагери» к орудиям. В это
время получаю сообщение о приезде тов. Антонова с матросами
с «Авроры». Антонов сообщает о своем намерении подвести «Авро¬
ру» еще ближе к Николаевскому мосту, а может быть, даже
продвинуть ее за мост к самой крепости. Для связи крепости
с «Авророй» будет выслан к Петропавловке паровой катер. Быстро
намечаем детали дальнейшего плана действия. Решаем, что после
того, как выясним готовность к бою всех частей, окруживших
Зимний, и выдвинем орудия на приготовленные для них места, на
мачте крепости будет вывешен красный сигнал (фонарь, дающий
знать о готовности). После этого «Аврора» открывает огонь из
орудий первоначально в воздух, в случае несдачи Временного
правительства начинает стрелять уже крепость боевыми снаряда¬
ми. И только если и после этого Зимний проявит упорство, «Авро¬
ра» откроет действительный огонь из своих орудий. Составляем
ультиматум Временному правительству о сдаче, даем ему срок на
размышление — 20 минут с момента вручения ультиматума. Ультиматум подписывается Антоновым и мною. Передачу берет
на себя охотник из самокатчиков. Время посылки определяем
за полчаса до сигнала о полной боевой готовности крепости
и частей, окружающих Зимний. Наконец Антонов уезжает. Катер
для связи с «Авророй» пришел своевременно. Стемнело. Непред¬
виденное и мелкое обстоятельство нарушило наш план: не оказа¬
лось фонаря для сигнала. После долгих поисков таковой нашли,
но водрузить его на мачту так, чтобы он брл хорошо виден,
представило большие трудности, и Трегубович, который за это
дело взялся, страшно перенервничал из-за неоднократных неудач. Я отправился тем временем к орудиям. Октябрьская ночь
вступала в свои права; фонари мерцали тусклым светом, и лучи
их дрожали на темной зыби Невы, жизнь города шла обычным
порядком: трамваи с резким звоном и шумом вереницей тянулись
через Троицкий мост; мелькали автомобили и фигурки пешеходов;
ничто не предвещало октябрьского боя. Кучка артиллеристов
жалась у стволов громадных ветел, оголенных от листьев осенним
холодом. Орудия в нескольких шагах чернели неподвижной
массой. Мне показалось, что при нашем приближении разговор сразу
стих и артиллеристам как будто стало не по себе. Подходим ближе.
Навстречу выходит прапорщик и докладывает, что стрелять из
орудий нельзя, так как они в неисправности — в компрессорах
нет ни капли масла и при первом выстреле их может разорвать.
Подозреваю подвох. Волна страшной злобы ударяет в голову,
рука против воли тянется к нагану, но вовремя сдерживаюсь.
Расспрашиваю. Фейерверкер и артиллеристы в один голос под¬
тверждают то же самое. Я ничего не понимаю в орудиях и потому
беспомощен уличить их во лжи. Вспоминаю, что Павлов имел 241
какое-то отношение к орудию, решаюсь поручить ему произвести
еще раз обследование, а в случае, если сообщение о негодности
орудий не подтвердится, расправиться с виновниками по всей
строгости. Эти свои соображения я и сообщил артиллеристам.
Последние выслушали меня, по-видимому, спокойно и даже с ра¬
достью приняли мое сообщение о назначении Павлова для обсле¬
дования орудий. Прапорщик сказал мне на прощание: «Вы, конеч¬
но, не верите мне, но даю вам слово, что я говорю чистую правду —
стрелять из орудий крайне опасно». Между тем со стороны Зимне¬
го начали слышаться ружейные выстрелы, сначала редкие, потом
все чаще и чаще. По связи мне сообщили, что перестрелку ведут
павловцы с засевшими во дворце юнкерами. Из Смольного мне
несколько раз звонили и указывали на необходимость немедленно
начинать... Несмотря на то что не все готово, отправляю с товарищем
ультиматум во дворец. Вдруг дверь дежурной комнаты широко
распахивается настежь, и в нее влетает Антонов, страшно встре¬
воженный. Он набрасывается на меня с упреками за то, что я долго
не начинаю. Кратко объясняю создавшееся положение, предлагаю
пройти к орудиям, возле которых уже орудует Павлов. Темень
на дворе еще больше сгустилась. Недавно прошедший дождь
налил громадные лужи, по которым мы шлепали самым беспощад¬
ным образом. Со стороны дворца слышалась сильная ружейная
перестрелка, изредка строчил пулемет. Стреляли и наши с крепост¬
ных стен бесцельно в сторону набережной и Зимнего сада, откуда
изредка вспыхивали ответные ружейные огоньки юнкеров. Анто¬
нов, имеющий довольно слабое зрение, то и дело вваливался
в лужу: грязь каскадами летела во все стороны. Антонов и я быстро
облепились ею. За страшной темнотой мы сбились с дороги и неко¬
торое время блуждали по закоулкам крепости. Особенно ясно
помню один из моментов этого печального путешествия. У одного
из слабо мерцающих фонарей у стены крепости Антонов вдруг
остановился и пытливо поверх очков почти в упор взглянул на
меня. В его глазах я прочел затаенную тревогу. Вот и орудия.
Павлов и Кондаков подтверждают мне все сказанное артил¬
леристами. Даже при свете керосиновых ламп они заметили боль¬
шую ржавчину на частях орудия и отсутствие масла в компрессо¬
рах: стрельба, несомненно, была сопряжена с громадным риском.
Что же делать? Найдется ли товарищ, умеющий стрелять и жертво¬
вать жизнью для революции? (Такие товарищи, как видно будет
из дальнейшего, нашлись.) Где-то вдалеке шлепают по грязи ноги бегущего человека,
ближе и ближе. Вот слышно, как он споткнулся и упал, раздается
громкое ругательство и веселый возглас: «Товарищ Благонравов,
где вы?» Радостью дышит этот голос. Дурманящая весть: «Зим¬
ний сдался и наши там». Что-то большое ударяет мне в голову,
кажется, почва уходит из-под ног; бессонные ночи тут тоже сказа¬
лись. Антонов слегка поддерживает меня и крепко сжимает мне 242
руку. Идем в гарнизонный клуб. Товарищ, посланный давеча
с ультиматумом, уже возвратился и сообщил, что поручение им
выполнено. Выстрелы, однако, не прекращаются, но я успокаиваю
себя мыслью, что это отстреливаются отдельные юнкера. В дежур¬
ной комнате ко мне обратились двое матросов, предъявившие
мне записку за подписью тов. Лашевича о том, что они — артилле¬
ристы и посылаются в мое распоряжение. — 	Теперь уже поздно, товарищи,— говорю им,— вот если бы
вы пришли часа на два пораньше, так очень бы пригодились. Рассказываю историю с орудиями. Они говорят, что хотя и не
специалисты по полевым орудиям (матросы на полигонах — а то¬
варищи были именно с полигона — учатся главным образом обслу¬
живать крепостные и морские орудия), но тем не менее считают,
что стрелять из трехдюймовых с некоторым риском было бы можно. Решаю поехать лично во взятый дворец. Снаружи почти тихо,
лишь изредка звучит одинокий выстрел, и огненная вспышка
режет темноту ночи. Выхожу за крепостные ворота. На мостике
отчаянно тарахтит чей-то автомобиль, ослепивший меня светом
своих прожекторов. Подхожу ближе, узнаю товарищей Подвойско¬
го и Еремеева, они объезжали действующие части и заехали в кре¬
пость, чтобы узнать о положении. Сообщаю им весть о взятии
Зимнего. Решаемся ехать вместе к Зимнему, сажусь в машину,
быстро летим через Троицкий мост, Марсово поле, по Миллионной
улице к дворцу. По обеим сторонам на тротуарах разбросаны
солдаты Павловского полка, а ближе к мостику через Зимнюю
канавку мы наезжаем на правильно раскинутую цепь. Нас окли¬
кают и задерживают. Объясняем, кто мы. Передаем весть о взятии
Зимнего. Известие встречается с большим недоверием; голос из
цепи авторитетно заявляет: «Какой там сдались, недавно оттуда нас здорово шпарили,
опасно туда ехать». Но мы остаемся при своем мнении: решаем,
что Зимний взят частями, действующими со стороны Невского,
что цепь просто не осведомлена, а стрельба, о которой говорил
товарищ, относилась к периоду более раннему. Катим дальше.
Вслед нам несутся предостережения товарищей быть осторожнее.
Шофер замедляет ход. Кругом тишина. Вот автомобиль почти
подходит к арке Эрмитажа, и в этот же момент раздается громкое
«ура», рой пуль со свистом летит над автомобилем, а несколько
пулеметов со стороны дворца начинают отчаянно стрелять. Наш
шофер, будучи человеком смелым и увидя, что дело принимает
опасный оборот, моментально останавливает машину и дает зад¬
ний ход. Я и Подвойский опускаемся на дно машины, чтобы не
быть слишком большой мишенью для пуль, а Еремеев, сидевший
вместе с шофером, выпрыгивает на мостовую и растягивается там
по всем правилам воинского устава. Через мгновение мы проле¬
таем мостик через Зимнюю канавку, и уже минует опасность,
так как за мостиком почва значительно понижается и пули не
могут нас поражать. 243
Благополучное окончание происшествия, главным образом,
объясняется тем, что юнкера слабо приспособились к продольному
обстрелу Миллионной улицы, сильно нервничали, а главное —
потому, что шофер оказался человеком с громадным самооблада¬
нием. Павловцы, встревоженные сильным огнем, тарахтением
пулеметов, шумом машины и криками «ура», которые неслись
со стороны дворца, подумали, что против них перешли в атаку,
и открыли беглый и беспорядочный огонь в сторону дворца вдоль
Миллионной, причем в некоторых группах их произошло замеша¬
тельство, и они начали отходить к Марсову полю. Наше положе¬
ние было весьма незавидное: мы попали под обстрел своих. Приш¬
лось остановить автомобиль и обратиться с речью к павловцам.
Заминка была быстро ликвидирована. Как потом оказалось, сооб¬
щение о взятии Зимнего было ложно, был взят только штаб, поме¬
щающийся на Дворцовой площади против дворца. Нами было
решено немедленно открыть интенсивный огонь из крепости (я мог
обещать это сделать, так как помнил о присланных мне артилле-
ристах-моряках). Тотчас по возвращении я сообщил морякам о положении
и о том, что от них требовалось. Одновременно распорядился
открыть сосредоточенный пулеметный огонь вдоль набережной
и по дворцу. Скоро треск выстрелов показал мне, что приказание
с точностью выполнено. С орудиями тоже все было готово; моряки
уже заложили снаряды и ждали распоряжения стрелять; цепь под
командованием тов. Поппеля была расположена по берегу для
прикрытия орудий (хотя ждать атаки по воде даже и на лодках
было трудно). Получив приказ, матросы без малейшего колебания открыли
беглый огонь по дворцу (спешу оговориться, что из 30—35 выстре¬
лов, произведенных ими, попадания было всего лишь два — в кар¬
низ Зимнего, причем один из осколков прошиб окно и попал
в комнату, никого не ранив; остальные снаряды прошли поверху).
Если огонь принес мало разрушений, то зато оказал громадное
моральное действие... Невесело чувствовали себя обитатели Зим¬
него. Огни во дворце давно потушены, чтобы не привлекать наше
внимание и не указывать цель. Изредка свистит шальная пуля
над головой. Так проходит с полчаса. Чудновский сообщает по телефону о взятии Зимнего. Научен¬
ный горьким опытом, отношусь к этому сообщению скептически,
но все же даю распоряжение прекратить стрельбу из боязни
подстрелить своих. Навожу справки по телефону, получаю под¬
тверждение, сообщение о взятии Зимнего. Радостная весть быстро
распространяется по крепости. Антонов-Овсеенко присылает
записку с просьбой приготовить камеры в Трубецком бастионе
для арестованных министров Временного правительства. Среди
ночи, под усиленным конвоем революционных рабочих и солдат
во главе с Антоновым, вступает исторический кортеж пленных
министров в стены Петропавловской крепости. В маленьком зале 244
гарнизонного клуба при свете дымной керосиновой лампочки
(электричество было испорчено) устраивает Антонов перекличку
бывшим людям. Чинно сидят они по скамейкам, и темные блики
дрожат на их бледных лицах, и такими ничтожными и жалкими
они кажутся среди этой радостной, окружающей их толпы рабочих
и солдат. Почернелые от грязи и пороха, с блестящими глазами
и веселой речью, бодро стоят представители восставшего народа
с винтовками в руках. Какой разительный контраст! Неповто¬
ряемое зрелище! Антонов заканчивает все формальности: пленни¬
ков ведут по камерам. Глухо хлопает за ними тяжелая дверь
Трубецкого бастиона. «Туда вам и дорога»,— слышу я возглас
одного из товарищей. История, подумал я, скажет то же. Весело
прощаюсь с Антоновым и спешу в помещение, чтобы впервые
после бессонных ночей соснуть несколько часов. В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982, с. 213—230
И. П. Флеровский БОЛЬШЕВИСТСКИЙ КРОНШТАДТ
В 1917 ГОДУ КАНУН ОКТЯБРЬСКИХ
ДНЕЙ 17 	октября на заседании Кронштадтского Совета были выбраны
делегаты на II Всероссийский съезд Советов. Избранными оказа¬
лись трое: я, анархист Ярчук и максималист Ривкин. Эти выборы
превосходно определяли настроение Совета и Кронштадта. Бли¬
зость переворота ощущалась всеми. Всем была ясна и несом¬
ненна в этом перевороте организующая роль партии большеви¬
ков, поэтому моя кандидатура, выдвинутая большевистской фрак¬
цией и Кронштадтским комитетом РСДРП (б), прошла почти
единогласно. Ривкин получил крайне относительное большинство
голосов. Третьим кандидатом был эсер. Этот кандидат еле-еле
собрал голоса своей фракции. Анархо-синдикалист Ярчук получил
значительно больше голосов, чем максималист. За него отдали
свои голоса большевистская фракция, часть эсеров и макси¬
малистов. Голосование нашей фракции за Ярчука определялось необхо¬
димостью иметь на съезде политически решительного человека,
способного без колебаний идти за нами до конца. Ярчук был таким.
Ни одному из эсеров и максималистов, рожденных из вчерашних
обывателей, мы не доверяли. Да они и сами себе не доверяли.
Несуразностью являлось на первый взгляд то обстоятельство,
что под лозунгом «Власть Советам!», под лозунгом «За проле¬
тарскую диктатуру!» прошел абсолютный противник всякой
власти — анархо-синдикалист Ярчук. Он охотно принял мандат
на съезд Советов, так как избрание было подкреплено точной,
императивной резолюцией: «Съезд обязан отстранить прави¬
тельство Керенского и взять власть в свои руки». Ярчук рассмат¬
ривал захват власти в руки Советов как переходный момент к пол¬
ному безвластию, к организации в ближайший последующий
момент федерации рабочих синдикатов и крестьянских коммун.
Это был, так сказать, анархический оппортунизм или, наоборот,
оппортунистический анархизм, не раз «разоблачавшийся» непри¬
миримым Блейхманом. Для нас практического значения теоретические соображения
Ярчука не имели, важнее было в решающий момент иметь челове¬
ка без колебаний, и потому Ярчук оказался более приемлемым 246
для большевиков, нежели любой из эсеров и «максимальных
обывателей*, как мы в шутку прозвали максималистов. 22 	октября, в День Петроградского Совета, мы с Ярчуком
ранним утром отправились в Петроград на небольшом буксире.
Съезд назначался к открытию 25-го, но нам нужно было запастись
мандатами, а главное — узнать о питерской атмосфере, получить
в ЦК и ПК информацию. Буксирик в Питере удержали, приказав
ему быть наготове. Атмосфера в Питере накалялась. Контррево¬
люция пыталась в этот день устроить крестный ход и шествие
инвалидов, спровоцировать рабочих и солдат на преждевремен¬
ное выступление. Однако достигнуть этого буржуазной клике
Временного правительства не удалось. Обычный ход трамвая казался нам очень медленным. Нетерпе¬
ние скорее услышать, узнать прямо физически жгло. От остановки
в Смольный пустились бегом. Здесь при входе уже чувствова¬
лась боевая атмосфера: в промежутках среди колонн стояли пуле¬
меты, здание охраняли часовые, красногвардейцы и солдаты. Первым из членов Военно-революционного комитета повстре¬
чался тов. Дашкевич — не то поручик, не то прапорщик из Петер¬
гофа, всегда добродушный и улыбчивый. Добродушие — великое
дело, но, когда контрреволюция стала поднимать голову и гото¬
вить одну провокацию за другой, оно стало нестерпимым. Тут
подошел тов. Чудновский, вернувшийся из эмиграции, на редкость
хороший, кристально чистый человек. За короткое время мы успели
с ним близко сойтись и подружиться. Сейчас он только что вернул¬
ся из армии и нашего революционного нетерпения отнюдь не
разделял. Разгорелся жестокий спор — брать власть или выждать
Учредительного собрания? Чудновский стоял за последнее, ссы¬
лаясь на солдатские настроения. Нам это казалось непроститель¬
ным оппортунизмом, трусостью, политической близорукостью.
Но Чудновский не был трусом и не страдал пороком близору¬
кости,— это был исключительно смелый человек, что он показал
в боях у Зимнего дворца и в гражданской войне. В наших настрое¬
ниях лишь отражалась разница опыта. Тогдашний фронт еще не
был Кронштадтом и заставлял в прогнозе событий быть осторож¬
ным. Отсюда и точка зрения Чудновского. Но тогда нам эта точка
зрения казалась недопустимой... В разгар спора в комнату вошел тов. Свердлов. Отозвав меня
в сторону, он предложил мне немедленно вернуться в Кроштадт:
«События назревают так быстро, что каждому надо быть на своем
месте». В коротком распоряжении я остро почуял дисциплину
наступающего восстания, и потому мне не понадобилось спраши¬
вать мотивов и объяснений. Пожав руки товарищам и пригласив
с собой Ярчука, я быстро вышел из Смольного. На вопросы Ярчука: «В чем дело? Куда мы идем?» — коротко
ответил: «Восстание на носу. Едем в Кронштадт!» 247
ПОДГОТОВКА ВЫСТУПЛЕНИЯ КРОНШТАДТЦЕВ
И ПОХОД В ПЕТРОГРАД Вернулись в Кронштадт поздно вечером. Днем 23 октября собрал¬
ся пленум Кронштадтского Совета. По поручению исполкома
я выступил с докладом о поездке в Петроград, в Смольный. В конце
сообщения я заявил: «Никакой резолюции, никакой декларации я вам не предла¬
гаю и исполнительный комитет не предлагает. Исполком поручил
мне только осведомить всех кронштадтских матросов, солдат
и рабочих, что теперь приходится стоять не только на страже рево¬
люции, не только зорко следить за всеми развивающимися собы¬
тиями,— теперь надо быть готовым к работе, в любую мину¬
ту поехать туда, куда потребуются наши силы. Из стадии резолю¬
ций, из стадии слов мы перешли в стадию дела. Теперь слово за
нашим военно-техническим органом, перед которым стоит ряд не¬
посредственных задач. Он должен давать указания и прика¬
зания». Вслед за мной в том же духе выступил Ярчук. Мне было задано
много вопросов об отношении фронтовиков к Военно-революцион-
ному комитету при Петроградском Совете. Я охарактеризовал
это отношение как отношение друзей, которые в минуту опасности
явятся поддержкой Военно-революционного комитета, как и наш
революционный Кронштадт. Кронштадтский Совет на этом заседании избрал 18 комисса¬
ров в распоряжение военно-технической комиссии при исполкоме
Совета. В своем заключительном слове мной было особо под¬
черкнуто то обстоятельство, что Временному правительству и эсе-
ро-меньшевистским вождям не удалось и не удастся сорвать II 	Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов,
что на 22 октября до 12 часов на съезд прибыло около 300 деле¬
гатов и из них две трети — большевики, а из эсеров преобла¬
дают левые эсеры, ч^о большинство за лозунг «Вся власть Со¬
ветам!». После меня выступил представитель минного заградителя
«Амур» тов. Красавин и заявил Кронштадтскому Совету: «Вы
можете располагать «Амуром» по вашему усмотрению, когда
потребуется, до вооруженной силы включительно». На другой день, 24 октября, во второй половине дня была полу¬
чена телефонограмма Военно-революционного комитета при Пет¬
роградском Совете, предписывающая революционным силам
Кронштадта выступить на защиту Всероссийского съезда Советов
утром 25 октября 1917 года. К вечеру меня вызвали на заседание исполнительного комитета
Кронштадтского Совета. Когда я пришел в Морское собрание,
исполком уже заседал. На заседании в полном составе присутство¬ 248
вала военно-техническая комиссия. Без лишних разговоров и спо¬
ров, быстро и энергично выносились решения, распределялись
функции между членами исполкома Совета и военно-технической
комиссии. Для руководства сводным боевым отрядом крон¬
штадтских моряков и всей операцией по переброске в Петроград
многотысячного отряда матросов, солдат и красногвардейцев из
Кронштадта по заливу, Морскому каналу и реке Неве был выделен
штаб в составе Смирнова Петра (техник, большевик), Каллиса 1
и Гримма 2. В этот штаб вошел я, как представитель Кронштадта в Военно¬
революционном комитете при Петроградском Совете, и Ярчук —
делегат II Всероссийского съезда Советов. Кроме того, были выде¬
лены семь комиссаров в сводный боевой отряд кронштадтцев для
руководства подразделениями отряда. Вся подготовка к выступлению в Питер проходила исключи¬
тельно ночью. Вряд ли в эту ночь в Кронштадте кто-нибудь сомкнул
глаза... Морское собрание переполнено матросами, солдатами
и рабочими. У всех боевой вид, полная готовность к походу. Прихо¬
дят за распоряжениями, выносят приказы. Революционный штаб
точно намечает план операции, определяет части и команды
к выступлению, подсчитывает запасы, шлет назначения. Ночь
проходит в напряженной обстановке. К выступлению намечены
суда: минный заградитель «Амур», только что прибывший в Крон¬
штадт из действующего флота, участник Моонзундского сраже¬
ния 29 сентября — 7 октября 1917 года, старый линейный ко¬
рабль «Заря свободы» (бывший «Александр II»), посыльное суд¬
но «Ястреб», госпитальное судно «Зарница», учебное судно «Вер¬
ный», заградитель «Хопер» и ряд других. «Амур», «Хопер», «Зарница», «Ястреб», «Верный», крон¬
штадтские пароходы и буксиры были предназначены для пере¬
броски сводного боевого кронштадтского отряда в Петроград,
а «Заря свободы» — для артиллерийского обеспечения подходов
к Петрограду со стороны Балтийской железной дороги (Лигово —
Стрельна) и занятия корабельным десантом станции Лигово.
Стоянка корабля намечена была у входа в Морской канал (пикет
№ 114). Когда план выступления был готов и важнейшие приказы
отданы, мы с Каллисом вышли на улицу. Здесь большое, но молча¬
ливое движение. К военной гавани движутся отряды моряков
и солдат, при свете факелов видишь только первые ряды бойцов,
серьезные, решительные лица. Ни смеха, ни говора — четкий шаг,
редкие слова команды. Тишину ночи нарушает лишь громыхание 1 Прапорщик, левый эсер, впоследствии коммунист, павший смертью храбрых
за Советскую Родину в 1918 г. Прим. автора. 2 Солдат-максималист, впоследствии перешедший в лагерь врагов Советской
власти, расстрелянный в 1919 г. за участие в контрреволюционном мятеже на
форту Красная Горка. Прим. автора. 249
грузовиков, перевозящих на суда запасы из интендантских скла¬
дов крепости. В гавани идет тоже молчаливая, напряженная
и спешная погрузка. Отряды подошли к набережной и терпеливо
ждут посадки. Невольно думалось: «Неужели это последние минуты перед
величайшим в мире революционным переворотом? Все так просто
и четко, как перед любым военно-боевым выступлением, так непо¬
хоже на все известные в истории картины революции». «Эта революция пойдет по-настоящему»,— говорит мой спут¬
ник. Оборачиваюсь к нему. При блеклом свете фонаря не лицо,
а будто мертвенная, загадочная маска. Только в серых спокойных
глазах поблескивают искорки. Я вижу его словно впервые, знаю
о нем, что он из чужой, враждебной партии, но сейчас питаю к нему
безграничное доверие и странное уважение. Сам дивлюсь своим
чувствам. Должно быть, это особая революционная интуиция,
раскрывающая в решительные моменты людей прежде незнако¬
мых. И революционная интуиция в отношении тов. Каллиса не
подвела. Пару слов скажу об этом позднее трагически погибшем
революционере. Безграничная смелость, решительность, спокойствие и беспо¬
щадность к врагам революции — вот его черты. Наш Доло-
хов — Долохов в революции—таков был Каллис. С той лишь
разницей, что толстовский Долохов — авантюрист по преиму¬
ществу, а основные качества Каллиса спружинились вокруг погло¬
щающей, безграничной преданности революции и рабочему классу.
С той минуты, как все больше обнаруживались колебания и поло¬
винчатость левых эсеров, он отходил от эсеровской партии и к ок¬
тябрю, без формального разрыва с прошлым, вошел в наши ряды.
В революционном штабе его резкие, короткие замечания решали
дело, в самой рискованной операции он шел впереди, и на него
безусловно можно было положиться там, где требовалась крайняя
решительность. Так было в Октябрьские дни, так было в походе
против Каледина, когда он руководил кронштадтскими бойцами. «Революция пойдет по-настоящему» — в этих словах был весь
Каллис. В рассчитанном плане, в суровом напряжении, в четком
исполнении, в отсутствии безалаберности, в беспрекословной
дисциплине он чувствовал настоящую, новую, массовую револю¬
цию и предвидел ее успех. Брезжило пасмурное осеннее утро, когда началась посадка.
В черных бушлатах, с винтовками за плечами и патронными
сумками у пояса моряки с привычной быстротой и ловкостью
взлетали по трапу на корабль. Медленно поднимались солдаты
гарнизона и красногвардейцы. Часам к девяти посадка была закон¬
чена. Революционный штаб поместился на «Амуре», в каюте су¬
дового комитета. «Амур» шел головным. Комиссаром «Зари свобо¬
ды» на заседании исполкома Совета избрали тов. Колбина, боль-
шевика-матроса. Он должен был руководить боевыми действиями
корабля. 250
Просигналили сбор, и матросы тесно сгрудились на верхней
и средней палубах. Мне и Ярчуку надо было сказать слова револю¬
ционного напутствия. Не знаю, что испытывал Ярчук. Но когда
передо мной встали сотни сосредоточенных лиц, когда я увидел
эту массу глаз, на меня устремленных, я почувствовал небывалый,
восторженный трепет. Он пронизал насквозь все тело, первые
секунды сжал горло. Я, как никогда, реально осязал нити, связую¬
щие меня с этой массой лиц и глаз. Хотелось не говорить, а бро¬
ситься и обнять эту многоликую силу пролетарской революции,
великой мечты, готовой вот-вот стать действительностью. С боль¬
шим трудом я мог вымолвить несколько слов: «Товарищи, насту¬
пают исключительные события в истории нашей страны и всего
мира. Мы идем творить социальную революцию. Мы идем оружием
сбросить власть капитала. Это нам на долю выпало величайшее,
неизбывное счастье — осуществить страстные мечты угнетен¬
ных...» Прошло много лет, а картина этого митинга, последних минут
перед выступлением так и стоит перед глазами, и едва ли кто из
участников ее забудет. Ни рукоплесканий, ни криков и возгласов,—
сжимают в крепких объятиях, целуют, тискают руки, на энергич¬
ных, обветренных лицах слезы и сияние глаз... Другое собрание. В кают-компании господа офицеры. Здесь
настроение иное — тревога, озабоченность, недоумение. При моем
появлении и обычном приветствии все встали. Стоя выслушали
короткое объяснение и... приказ: «Мы идем с оружием в руках
свергнуть Временное правительство. Власть переходит к Советам.
На ваше сочувствие мы не рассчитываем, и оно нам не нужно;
но мы требуем, чтобы вы были на своих местах, точно испол¬
няли свои обязанности по кораблю и наши приказы. От лишних
испытаний мы вас избавим». Вот и все. В ответ прозвучало
короткое морское «есть» командира судна, и сейчас же офицеры
разошлись по местам и своим каютам. Командир вышел на мос¬
тик. Медленно тронулся «Амур» с матросами, сплошь покрывшими
палубу. Было их свыше двух тысяч, жались, громоздились, где
могли, и не двигались,— для ходьбы не было места. В каюте судо¬
вого комитета, где разместился штаб, тоже теснота и давка.
В уголке прикорнул Блейхман, растерянный, забытый и нико¬
му не нужный с его анархизмом. Он сам чувствовал свою не¬
нужность, и вся фигура его говорила о какой-то робости,
словно просила, чтобы его, «пожалуйста», не трогали. Через
несколько дней он снова будет «призывать», а теперь...
теперь Блейхман немножко жалок, как и его призывы. Не символ
ли это анархизма, с бурливой словесностью и никчемностью в
революции? Идем по узкому каналу, в кильватере — «Ястреб» и другие
суда. Невольно думаешь: а что, если правительство предусмотри¬
тельно поставило здесь пару мин и расставило десятки пулеметов 251
за прикрытиями на берегу; так ведь это просто и так легко разгро¬
мить наше предприятие. Но правительству не до того. Вот и Нева.
Фабричные трубы, суда — все спокойно, без признаков грядущей
социальной боевой грозы. Мы решаем вопрос, где встать для высадки десанта. Вдруг
слышим ликующее могучее «ура». Выскакиваем на палубу. Посре¬
ди Невы развернулся наш крейсер «Аврора». Гремят приветствен¬
ные крики, радость, оживление ключом забили на палубе. «Какая
жалость, что мы забыли оркестр!» Ничего, скоро будет другая
музыка! В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982, с. 231 — 238
Эдуард Ныу НЕ ЗАБЫТЬ
ТЕХ ДНЕЙ В начале октября минзаг «Амур» прибыл в Кронштадт. Наши
представители торжественно заявили на заседании Кронштадтско¬
го Совета рабочих и солдатских депутатов: «Вы можете распола¬
гать «Амуром» по вашему усмотрению». Приближались исторические события. День 24 октября прошел
в Кронштадте в напряженном ожидании. А в ночь поступило при¬
казание Военно-революционного комитета о немедленном выступ¬
лении. Получив оружие и боеприпасы, приняв на борт десант
моряков и рабочих морского порта, минзаг «Амур», ставший
к тому времени флагманом отряда кораблей, снялся с якоря.
Один за другим направились за «Амуром» в Питер миноносцы
«Прозорливый», «Прочный»... На Неве, вблизи Николаевского моста (теперь мост Лейтенанта
Шмидта), мы увидели уже развернувшуюся «Аврору». «Амур»
стал ближе к мосту. Вскоре на борт заградителя прибыл член руководящей тройки
по штурму Зимнего дворца тов. Антонов-Овсеенко. Заседание
находившегося на «Амуре» революционного штаба моряков было
деловым, коротким. Было решено послать значительную часть
десанта на взятие Зимнего дворца. Антонов-Овсеенко сообщил
морякам, что, стремясь обойтись без кровопролития, Военно-ре-
волюционный комитет посылает Временному правительству, за¬
севшему в Зимнем дворце, ультиматум о сдаче. В случае отклоне¬
ния ультиматума Петропавловская крепость даст «Амуру» сиг¬
нальный холостой выстрел. С «Амура» предполагалось дать
ответный холостой, и после получения нового сигнала наш корабль
должен был открыть боевую стрельбу по дворцу. Но позже выяснилось, что «Амур» стрелять не может: на линии
его выстрела находился Николаевский мост. Тогда с «Амура»
запросили «Аврору» — сможет ли крейсер открыть огонь. С «Авро¬
ры» последовал положительный ответ. Тем временем кронштадтцы высаживались на Васильевском
острове« на Английской набережной, мощным потоком заполняли
Благовещенскую, Сенатскую и Исаакиевскую площади, рассыпа¬
лись по Конногвардейскому бульвару и Большой Морской улице. 253
Я попал в отряд, которому было поручено патрулировать по
улицам города. Мы беспрепятственно прошли по Конногвардейско¬
му бульвару, а на углу Морской и Гороховой улиц встретились
с юнкерами. В стычке с ними захватили две пушки и двинулись
дальше, к Дворцовой площади. В это время красногвардейцы, солдаты и матросы, входившие
в другие отряды, овладели почтой, телеграфом, электростанцией,
мостами, правительственными учреждениями. Кольцо вокруг Зимнего дворца сжималось все теснее. Отряды
Военно-революционного комитета заняли все выходы с Дворцовой
площади. Вечером к площади подошел и наш отряд. Надо сказать, что защитники Зимнего приложили немало сил,
чтобы затруднить доступ во дворец. Мы увидели баррикады
из дров, пулеметы и орудия, направленные на площадь и приле¬
гающие к ней улицы. Красногвардейцы все смелее подбирались к Зимнему. Настрое¬
ние у всех нас было приподнятое, боевое. Всюду мелькали рабо¬
чие куртки, матросские бушлаты. Мы рвались в бой. Когда вспо¬
минаешь эти незабываемые часы, хочется сказать словами поэта: Когда я итожу то, что прожил, И роюсь в днях —
ярчайший где, Я вспоминаю одно и то же — Двадцать пятое,
первый день... В 9 часов вечера с Петропавловской крепости раздался ору¬
дийный выстрел. Вслед за ним прогремел, прокатившись гулким
эхом по Неве и всему Петрограду, исторический выстрел шести¬
дюймового орудия «Авроры». Лавина рабочих, матросов и солдат с криками «ура» бросилась
на штурм Зимнего дворца. Послышался треск пулеметов, пальба
из ружей. Защитники Зимнего, укрывшись за штабелями дров,
открыли ответный огонь. Из-под стен Главного штаба раздался орудийный выстрел —
стреляли прямой наводкой по Зимнему дворцу. Ружейный и пулеметный огонь у Зимнего все нарастал. Через
Салтыковский подъезд, со стороны Адмиралтейства ворвались
во дворец первые группы восставших. Матросы, красногвар¬
дейцы и солдаты стремительно рассыпались по всем этажам.
Борьба разгорелась на лестницах, в коридорах. В один из моментов ожесточенной перестрелки был смертельно
ранен мой товарищ — комендор Куропаткин. Взяв патроны погиб¬
шего друга, я с еще большей ненавистью стал стрелять по юнкерам.
Теснимые все больше и больше, защитники дворца стали постепен¬
но сдаваться. К двум часам ночи Зимний дворец был взят. Послед¬
няя цитадель буржуазного Временного правительства пала. 254
И сколько бы лет еще ни прошло — не забыть мне тех минут.
Крики «ура», топот тысяч ног, стук прикладов... Радостные, воз¬
бужденные .яйца восставших. Группа моряков, в которой был и я, под руководством Антоно¬
ва-Овсеенко ворвалась в помещение, где укрылись министры
Временного правительства, бледные, растерянные. Тов. Антонов-
Овсеенко объявил их арестованными. Здесь же составили список
этих горе-правителей. Затем их стали выводить. Каждого министра
вызывали по фамилии и под надежным конвоем отправляли в Пет¬
ропавловскую крепость. В 3 часа 10 минут ночи II Всероссийский съезд Советов выслу¬
шал сообщение о взятии Зимнего дворца и принял ленинское обра¬
щение «К рабочим, солдатам и крестьянам», в котором оповещал,
что Временное правительство низложено и арестовано. Великая
Октябрьская социалистическая революция совершилась. Россия
стала первой в мире республикой Советов рабочих, солдатских
и крестьянских депутатов. Альманах жЭстония», № VIII. Таллин,
1957, с. 122—124
E. H. Сурков ВЗЯТИЕ
ЗИМНЕГО К этому дню мы готовились давно. На поле в промежутках между
строевыми занятиями и учебной стрельбой среди красногвардей¬
цев велись горячие разговоры: когда наконец придет этот дол¬
гожданный решительный день — день вооруженного восстания.
Красногвардейцы рвались в бой против ненавистного Временного
правительства. Но руководители из путиловского большевистско¬
го комитета успокаивали самых нетерпеливых: — Ваше от вас не уйдет. Ждите призыва партии. И мы ждали, а пока изо дня в день маршировали после работ
по топкому Петергофскому шоссе, учились строю, перебежкам,
применению к местности, метали гранаты, а иногда даже устраива¬
ли парады рабочей Красной гвардии. Как только создался Военно-революционный комитет Петро¬
градского Совета, стало понятно, что восстание не за горами. 18 	октября у нас за Нарвской состоялось общее собрание красно¬
гвардейских боевых дружин. Определенно было сказано, что
в любую минуту надо быть готовыми к выступлению. В заключе¬
ние комендант боевых дружин района взял у одного красногвар¬
дейца винтовку и скомандовал самому себе: — К бою готовьсь! Собрание оживилось. Все было совершенно ясно. Еще через день — 19 октября — мы в нашем транспортном
цехе собрали солдат Тарутинского полка, работавших на заводе.
Поставили перед ними вопрос прямо: — Пойдете с нами до конца? Вы с нами шли против генераль¬
ской контрреволюции Корнилова. Мы вас поддерживали в ваших
требованиях. Вместе с нами вы принимали резолюцию, требующую
передачи всей власти Советам. Теперь наступает решительный
момент. Нужно силой свергнуть Временное правительство. Тарутинцы объявили себя боевой дружиной, выбрали коман¬
диров — сотника, десятских — и стали частью путиловского
красногвардейского отряда. Теперь уже на заводе и на верфи было 12 	сотен — общей численностью свыше полутора тысяч человек
организованных и вооруженных красногвардейцев. Отряд был
построен так, что в нужный момент каждая сотня развертывалась
в роту в 240 штыков и, таким образом, отряд составил бы два
полных боевых красногвардейских полка. 256
Наш отряд был снабжен всем необходимым. У нас были винтов¬
ки и пулеметы. Мы имели свои — собственного производства —
пушки, тяжелые и легкие, зенитные орудия, грузовики, двуколки,
санитарные повозки, походные кухни, которыми мы в корнилов¬
ские дни снабжали Измайловский полк. О том, что пришла пора выступать, стало известно 22 октября. В этот день Петроградский Совет, руководимый большевиками,
проверял готовность масс к восстанию. Огромный митинг на
Путиловском заводе показал, что рабочие только ждут сигнала,
призыва своей большевистской партии. В этот день по всему
городу — полкам, заводам, фабрикам — проходили собрания.
В Павловский полк, с которым мы были тесно связаны, были
посланы наши товарищи. Вернувшись, они сообщили, что солда-
ты-павловцы целиком стоят за захват власти Советами и вместе
со всеми петроградскими пролетариями пойдут свергать Временное
правительство буржуазии. Для того чтобы обеспечить успех восстания, мы направили
разведку в места, где были расположены воинские части. В Нарв-
ско-Петергофском районе их было немало: два донских казачьих
полка и вологодская пешая дружина — на Обводном канале;
Николаевское кавалерийское училище — на Лермонтовском про¬
спекте; автомобильные части — на Гутуевском острове; каза¬
чий эскадрон — на даче Шереметева. А в пригородах, прилегавших
к району,— Лигове, Стрельне, Петергофе, Ораниенбауме — нахо¬
дились пулеметные полки, авторота, школа прапорщиков, пехот¬
ные части. О некоторых из них, как, например, о Николаевском
кавалерийском училище, нам было известно, что в корниловские
дни они намеревались выступить на стороне контрреволюции.
Во всех этих воинских частях побывали наши товарищи. Они
выясняли настроение солдат, определяли обстановку и заодно
намечали места для красногвардейских дозоров, которые должны
были в момент восстания задержать колеблющиеся части в казар¬
мах. Эту боевую операцию по расстановке дозоров за Нарвской
начали еще с утра 24 октября. Рано утром 25 октября меня, как сотника дружины, вызвали
в заводской комитет. Деревянное здание заводского комитета
было запружено людьми. Но никакой суеты не было. Я протолкался
в комнату, где обычно находился член заводского комитета, ведав¬
ший вооружением рабочих. Там уже был представитель районного
революционного комитета. Он отдавал короткие распоряжения
вызванным к нему командирам боевых дружин. Мне было прика¬
зано собрать свою сотню и отправиться к арке Главного штаба
на Морскую улицу. Там я получу дальнейшие распоряжения.
Было сказано, что наш отряд предназначается для наступления
на Зимний дворец, где окопалось Временное правительство. За
нами двинутся солдаты разных полков, поэтому необходимо, чтобы
отряд путиловцев составился из таких красногвардейцев, которые
пойдут только вперед. 9 Заказ 2428 257
Из завода мы вышли после полудня. Было нас человек восемь¬
десят: молодые обмотались крест-накрест пулеметными лентами,
за поясом наган; пожилые, солидные рабочие — с одной винтовкой
и полными карманами патронов. Было и несколько стариков пути-
ловцев. Большинство состояло членами партии большевиков.
На этих бойцов вполне можно было положиться — они ни за
что не отступят. Шли мы не спеша по Садовой до Сенной, затем
свернули влево, к Морской, и направились к месту назначения.
По дороге дважды останавливались для перекурки, и оба раза
я предупреждал товарищей: кто чувствует хоть малейшую слаби¬
ну, колебание — вернись. Никто не ушел. Жизнь в городе текла по-прежнему: магазины были открыты,
извозчики ездили не торопясь, на улицах толпилось много людей.
Наш красногвардейский отряд не вызывал к себе особенного
внимания: он был обычным явлением тех дней. Чем ближе мы подходили к Невскому, тем сильнее нас охваты¬
вало необыкновенное чувство уверенности и вместе с тем волнения.
Мы запели любимую красногвардейскую песню «Смело, товарищи,
в ногу», и боевые слова ее звучали для нас в эти минуты по-осо¬
бому: Свергнем могучей рукою
Г нет роковой навсегда
И водрузим над землею
Красное знамя труда... У Невского навстречу нам стали попадаться патрули. Там шло
передвижение войск, занимавших исходные позиции для штурма
последней твердыни Временного правительства — Зимнего двор¬
ца. Кое-где стояли пулеметы и пушки. Узнав, что мы путиловцы,
нас встретили приветствиями и криками «ура». Путиловский отряд остановился у самой арки Главного штаба.
Нам отдали приказ — расположиться так, чтобы не попасть под
обстрел юнкеров, и ждать дальнейших распоряжений. Ждать
пришлось долго — часа три. За это время мы смешались с солда¬
тами и матросами, стоявшими тут же. Двое матросов, обвешан¬
ных гранатами, заявили, что пойдут вместе с нами, путиловцами,
в головном отряде. Каждую минуту приходили новые вести. Говорили о захвате
солдатами мостов, о прибытии подкрепления из Кронштадта, о том,
что Зимний окружен со всех сторон и ряды защитников Временного
правительства редеют. Приходили вести и из Смольного. Мы чувствовали, что наше
дело крепнет с каждой минутой — решительный момент наступает. Нетерпение охватывало осаждающих: чего ждем, скорей
в атаку! Но приказа Военно-революционного комитета не нарушил
никто. Терпеливо ждали сигнала — пушечного выстрела. Перестрелка вначале велась вяло с обеих сторон. Но час от
часу становилось жарче. С наступлением темноты пошли в ход 258
пулеметы. Кольцо осады все больше и больше сжималось. Мы под¬
вигались вперед небольшими перебежками. Дул холодный ок¬
тябрьский ветер. Было слякотно. Накрапывал дождь. При пере¬
бежках мы валились в грязь, лежали, пока не подтянутся цепи,
снова подымались, шли вперед и опять валились в грязь. Подви¬
гались медленно. Перед нами маячила огромная Александровская
колонна с ангелом наверху. Красногвардейцы между собой говори¬
ли: до ангела доберемся — веселей станет, а там скоро и конец
будет временным правителям. Наш отряд был впереди всей сол¬
датской цепи. Мы стреляли по ярко освещенным окнам Зимнего,
по штабелям дров, за которыми засели юнкера. У юнкеров пози¬
ции были выгоднее: мы выходили на открытую площадь, они были
за солидными прикрытиями. Наши товарищи предложили разнести
штабеля артиллерийским огнем. Но командиры не согласились:
и без артиллерии обойдемся. Казалось, войска Временного прави¬
тельства сдадутся сами. Некоторые, действительно, сдавались.
Но были упорные контрреволюционные отряды, остававшиеся
верными своему буржуазному правительству. Наконец загрохотали пушки Петропавловской крепости. Уда¬
рил выстрел с крейсера «Аврора». Раздался выстрел из-под арки
Главного штаба. Сигнал дан. В атаку! На штурм! Прямо лобовым ударом двинулся на Зимний крепкий кулак
из рабочих Нарвской заставы, Выборгской и Петроградской сто¬
рон, моряков и солдат. От Миллионной улицы двинулись наши
друзья-павловцы. Они поклялись честно сражаться за народ.
И выполнили свою клятву. От Александровского сада шли густые
цепи осаждающих — василеостровцы, рабочие Московской, Нар¬
вской застав, солдаты-кексгольмцы. Лавина обрушилась на дво¬
рец. Мы перескакивали через штабеля дров, как заправские гим¬
насты. Сбивали юнкеров и «ударниц» из женского «батальона
смерти». Они бросились наутек. Преследуя их, ворвались во двор,
затем в самое здание дворца. Наш отряд разбился на части. Возле
меня осталось человек тридцать. Мы гнались по лестницам дворца
за юнкерами с первого на второй, со второго на третий этаж. За¬
тем — на чердак и на крышу. Так загнали мы их в тупик. Повинуясь грозному крику «Бросай
оружие!», перепуганные, бледные юнкера и офицеры складывали
винтовки. Мы уводили их вниз. В поисках спрятавшихся юнкеров наши красногвардейцы
забрели в царскую кухню. Там в большом медном котле обнару¬
жили человека. Это был один из царских поваров. Дрожа и плача,
он просил пощадить его, хотя никто и не думал его трогать. У него
только потребовали чего-нибудь поесть. Он открыл какую-то кла¬
довую. Хлеба там не было, зато была вкусная колбаса. В одной комнате мы наткнулись на раненых солдат в темно¬
синих халатах. Они совсем не беспокоились, дружески с нами 259
говорили и были довольны совершившимся. Главное — войне
чтоб конец, говорили они. В этом мы их уверили — уж большевики добьются, чтоб война
прекратилась. Обходя комнаты, подвалы и закоулки дворца, мы нашли немало
спрятавшихся юнкеров. Очистив Зимний от контрреволюционной
нечисти, многие солдаты и матросы разбрелись по дворцу смотреть
«царскую хату». Но всюду по инициативе самих красногвардей¬
цев стали постовые. Все входы и выходы из дворца были заняты.
Зимний дворец стал нашим. Восставший народ захватил послед¬
ний оплот буржуазии. В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982, с. 253—258
A. A. Дорогов О взятии ЗИМНЕГО ДВОРЦА 20 октября 1917 года в Кронштадте получены были сведения,
что состоялось постановление ЦК партии большевиков о выступ¬
лении против Временного правительства. Было созвано экстренное
заседание Кронштадтского исполкома, на котором постановили:
избрать двух товарищей для посылки в Петроград в ЦК, выяснить,
в какой мере Кронштадт может принять участие в выступлении.
На этом же заседании была выделена комиссия для выявления
численности могущего выступить гарнизона. 21 октября выделенные товарищи выехали в Петроград, где им
сообщили, что в данный момент выступать не следует, но необходи¬
мо быть наготове. 22 октября Кронштадтским Советом было принято воззвание
от имени кронштадтских рабочих и гарнизона к петроградским
рабочим и гарнизону Петрограда — выступить совместно с крон¬
штадтскими рабочими и гарнизоном против Временного прави¬
тельства. 23 октября из Петрограда получены были сведения о полной
подготовленности к выступлению против Временного прави¬
тельства, а также и о лихорадочной подготовке Временного прави¬
тельства, формирующего свои верные части и юнкеров. 24 октября весь кронштадтский гарнизон рвется в последний
и решительный бой. Из Петрограда стали поступать сведения,
что все мосты заняты юнкерами и разведены. От Военно-револю-
ционного комитета был получен приказ выступить. По получении
приказа исполком наметил следующий план действия: были вы¬
делены ударные части, погружены на минный заградитель «Амур»,
который должен был отправиться к Зимнему дворцу в Петроград.
Линейный корабль «Заря свободы» должен был выйти в канал
для обстрела правительственных войск; если будет передвижение
в Петроград, он должен был погрузить и отправить снаряды в Пет¬
роград для «Авроры». Был назначен морской революционный
штаб, который должен был отправиться на «Амуре»... 25 октября, рано утром, минный заградитель «Амур» погрузил
десант из матросов 1-го Балтийского флотского экипажа, машин¬
ной школы и отправился в Петроград, чтобы сменить Временное
буржуазное правительство на постоянное рабоче-крестьянское. 261
Войдя в устье Невы, на «Амуре» подняли боевой флаг; горнист
заиграл тревогу, команда стала на свои боевые места. Настроение
как у команды «Амура», так и у кронштадтских матросов было
бодрое, была полная уверенность в своих силах и победе. Пройдя мимо Балтийского судостроительного завода со строя¬
щимися гигантами дредноутами, «Амур», приветствуемый рабочи¬
ми завода, подошел к крейсеру «Аврора», стоявшему на Неве, где
команда была вся в сборе на палубе. Под звуки музыки и под
крики «ура» «Амур» прошел мимо «Авроры» и, не доходя Чугун¬
ного моста ', отдал якорь. Через несколько времени на «Амур»
прибыл член Военно-революционного комитета тов. Антонов-Овсе-
енко — старый знакомый морякам по Гельсингфорсу. Устроили
заседание штаба с судовым комитетом, где тов. Антонов-Овсеенко
кратко информировал о положении в Петрограде, сообщил, какие
части присоединились к революционному комитету, после чего
приступили к выработке плана участия прибывших в наступлении
на Зимний дворец. «Амур» хотели подвести под самый Зимний
дворец и в случае, если Временное правительство не будет сдавать¬
ся, бить из орудий в упор. При сильном течении через мост судно провести оказалось
очень трудно, и решили оставить «Амур» там, где он остано¬
вился. В случае надобности решили обстрел производить пе¬
рекидным огнем, шрапнелью, тут же вычислили расстояние. За
мост пропустили два прибывших миноносца. Часа в 3—4 вечера Военно-революционным комитетом было
предложено выделить с «Авроры» и «Амура» по одному надеж¬
ному товарищу для связи с Петропавловской крепостью и посыл¬
ки их парламентерами к Временному правительству. От «Амура»
был командирован я. Срочно был спущен на воду катер, поставлен
на нем пулемет, и я отправился в Петропавловскую крепость.
Немного не доходя до Зимнего дворца, мы были обстреляны из
пулемета от Зимнего; стоявший у пулемета тов. Иванов был легко
ранен в руку. На стрельбу мы ответили стрельбой. Зайдя в канал
к воротам Петропавловской крепости, катер подойти к ней не
мог из-за мели, и в крепость я вошел через окно 2, куда меня
принял комиссар крепости тов. Благонравов. По прибытии в кре¬
пость я увидел, что и там все были готовы к наступлению. После моего прибытия в крепость вскоре приехал тов. Анто-
нов-Овсеенко, и началось совещание, в котором участвовали
товарищи Благонравов, Антонов-Овсеенко, Тарасов-Родионов,
Поппель, Павлов, товарищи с «Авроры», я и другие товарищи,
фамилий которых не помню. Опять обсуждали план захвата
Зимнего. План заключался в следующем. В б'/г часа вечера дол¬
жен был быть наполовину поднят флаг на Петропавловской кре¬
пости. В это время части, верные революции, должны были при¬ 1 Имеется в виду Николаевский мост. Ред. 2 Так в подлиннике. Ред. 262
готовиться к наступлению, вместе с тем должны были быть пос¬
ланы к Временному правительству с ультиматумом следующего
содержания: Временному правительству предлагалось сложить
свои полномочия, и если в течение 20 минут оно не сложит пол¬
номочий, то предлагалось ему эвакуировать находящийся во
дворце лазарет, а в случае неполучения ответа в указанный срок
на Зимний дворец должны были быть направлены орудия Петро¬
павловской крепости и судов. В 7 часов флаг должен'был быть
поднят до конца, что означало наступление. Мы были связаны с крейсером «Аврора», с заградителем
«Амур». У нас в Петропавловской крепости в гарнизоне было около
40 пулеметчиков. В воинских частях было около 4 тысяч надежных
товарищей: пулеметный батальон Кольта, две самокатные ро¬
ты— 1-я и 3-я — и пехотная команда артиллерийского склада
и о#соло тысячи было под сомнением. Мы могли очень многих
вооружить, потому что в наших руках был Кронверкский арсенал,
из которого мы снабжали оружием рабочих. В особенности перед
взятием Зимнего дворца очень много оружия выдавали заводам. На совещании распределили роли участников совещания:
товарищам Антонову-Овсеенко и Благонравову поручено было
общее руководство наступлением; товарищам Тарасову-Родионо¬
ву и Павлову — командование крепостной артиллерией, которая
состояла из трех или четырех орудий, поставленных на мысу у
Петропавловской крепости и наведенных на Зимний дворец;
тов. Поппелю — командование цепью, которая должна была
залечь у Петропавловки и обстреливать Зимний дворец; тов.
Жендзян с пулеметами должен был занять горку, чтобы обеспе¬
чить тыл. Я и товарищи с «Авроры» должны были отправиться в
Зимний с ультиматумом. На совещании кто-то подал мысль, чтобы орудие поставить
на стену Петропавловки. Павлов сказал, что где-то можно вта¬
щить. Пошли втаскивать орудие, но это не удалось. Во время совещания стали прибывать большими партиями
с заводов рабочие, которых-начали вооружать из арсенала Пет¬
ропавловки. Только что закончилось совещание и приближалось время
начала действий, как явились назначенные к орудиям артил¬
леристы и заявили, что они стрелять отказываются, так как орудия
неисправны и из них стрелять нельзя: испорчены компрессоры.
Тов. Антонов-Овсеенко был возмущен подобным положением дела.
Было решено вызвать артиллеристов-моряков, а товарищи Анто¬
нов-Овсеенко и Благонравов пошли проверять орудия. Пока они
ходили, тов. Лашевич прислал двух моряков, которые заявили
о согласии стрелять из любых орудий. Во время заседания поступали сведения о присоединении
новых и новых частей, также поступили сведения о присоединении
моряков 2-го Балтийского флотского экипажа, который долгое
время колебался и был нейтральным. В воинских частях у боль¬ 263
шинства настроение было революционное, и лишь в некоторых
частях наблюдались колебания. Во 2-м Балтийском экипаже
приблизительно до 4 часов было нейтральное настроение — ни
за большевиков, ни за правительство. Но часа в четыре мы
получили из Петропавловской крепости известие о том, что они
к нам присоединились. И все время с четырех часов поступали
сведения о новых и новых присоединениях к большевикам. Вследствие отказа артиллеристов стрелять и в связи с обхо¬
дом товарищами Антоновым-Овсеенко и Благонравовым назна¬
ченное к выступлению время истекло, и план действия немного
пришлось изменить. Временному правительству попытались передать ультиматум
по телефону, но на вызов Зимний не ответил. Чтобы не упустить
время, решили послать его с самокатчиками. Через некоторое
время самокатчики вернулись с сообщением, что штаб округа
сдался, а в Зимний ультиматум передать не могли,— там его
не приняли. Тов. Антонов-Овсеенко собрался выехать в штаб
округа принимать дела, но мы настояли на том, чтобы он оставал¬
ся, а поехал я, так как у нас не было уверенности, что штаб сдал¬
ся так легко. Приехав в штаб, я увидел, что сдача дел штабом
подходит к концу. Я сразу вернулся в крепость за тов. Антоновым-
Овсеенко, и вместе с ним и с тов. Павловым поехали опять в
штаб. По прибытии туда мы членов штаба на месте не застали;
солдаты и красногвардейцы разбирали и просматривали в
шкафах штабные бумаги. Как только вошли в помещение штаба округа, тов. Антонов-
Овсеенко сел за стол писать второй ультиматум Временному
правительству, приблизительно следующего содержания: штаб
округа сдался, Зимний окружен революционными войсками и, если
в течение 20 минут Временное правительство не сложит свои
полномочия и не сдастся, по дворцу будет открыт огонь с судов
и из Петропавловской крепости, и все будут сметены вместе
с дворцом. Когда он написал ультиматум и стал передавать мне,
чтобы я снес его и предъявил Временному правительству, я ему
заметил, что нет печати Военно-революционного комитета, на
что он сказал: «Меня хорошо знают и по подписи». С ульти¬
матумом отправились я и Павлов; Павлов остался на середине
площади, между штабом округа и дворцом, чтобы обоим не гиб¬
нуть,— настроение было такое: живыми от юнкеров не вернемся
и в случае, если одного расстреляют, другой может сообщить
в крепость. Подходя к баррикадам, поленницам березовых дров,
которыми был окружен Зимний дворец с площади, я услышал за
баррикадами гул голосов. Раздался оклик: «Стой! Кто идет?»
Несколько солдат направили на меня винтовки с баррикад. Я
ответил: «Иду от революционного комитета парламентером к Вре¬
менному правительству с пакетом, и пакет нужно передать лично».
Солдаты стали звать офицера; подошел офицер и предложил пе¬
редать пакет ему. Я ответил, что по поручению Военно-револю¬ 264
ционного комитета пакет должен передать лично Временному пра¬
вительству и сейчас же должен получить ответ. Он грубо ответил:
«Давай и не разговаривай, иначе будешь расстрелян!» Я заявил
ему, что в этом не сомневаюсь, а пакет передать ему не могу. Он
тогда понизил голос и сказал: «Пакет я передам Временному пра¬
вительству сейчас, а ты отбегай, а за ответом позовем через де¬
сять минут». Мне ничего не оставалось делать, как отдать, а в голове мельк¬
нуло: «Сейчас, подлецы, в спину расстреляют». Отдав пакет, я
отошел от баррикад и подошел к Павлову. Минут десять пого¬
ворили, за ответом не зовут, я решил вернуться к Зимнему за от¬
ветом. Я не дошел двух шагов до баррикад, как со стороны
Морской началась стрельба. Со всех концов Зимнего на стрельбу
ответили из пулеметов и винтовок, из-за баррикад правительствен¬
ными войсками был дан ружейный залп по штабу округа, и вышла
цепь. Я сразу лег у баррикад. У красногвардейцев, стоявших возле
штаба округа, произошло замешательство: некоторые бросились
в подъезд, часть столпилась у подъездов, часть разбежалась за
угол, и на огонь из Зимнего от штаба округа ответили беспоря¬
дочной стрельбой. Под свист пуль с двух сторон я шагов двадцать отполз и
кружным путем побежал в крепость сообщить, что началось на¬
ступление на Зимний и необходимо открыть огонь. Прибежав к
мосту, я услышал стрельбу орудий из крепости холостыми и сразу
же второй залп боевыми и звон разбитых окон в Зимнем дворце.
Вскоре же послышались два выстрела холостыми зарядами с
«Авроры». Впоследствии у обывательщины Петрограда и у соглашателей
было много разговоров о расстреле с «Авроры» мирных жителей,
была и вторая версия, исходящая из советских кругов, что с «Ав¬
роры» отбили у Зимнего дворца угол. Но и то и другое было
неверно. В Зимний дворец действительно два раза попали снаряды
из Петропавловской крепости: один — в зал заседаний, а второй —
в угол Зимнего дворца. «Аврора» при всем желании не могла
отбить угол, не разбив по пути домов, стоящих рядом с Зимним.
Помнится, еще не успели для «Авроры» привести вовремя баржу
со снарядами из Кронштадта, на «Авроре» не было боевых
снарядов, так как она находилась в ремонте, но если допустить,
что снаряды доставили, то при всем желании по прямому
углу стрелять было невозможно, перекидным же огнем отбить угол
довольно трудно, а Петропавловка била почти в упор. Помнится, что тогда среди товарищей были споры, нужно ли
стрелять или не нужно, и Тарасов-Родионов говорил, что нужно
начать стрельбу, а Павлов говорил, что рано, еще не время
стрелять. Прибыв в крепость, я встретил товарищей Благонравова
и Тарасова-Родионова, информировал их о положении и сказал,
что удачно сделали нападение. (...) После нескольких минут раз¬ 265
говора я направился к Зимнему, который был окружен со всех
сторон. Юнкера стали сдаваться, но при входе в Зимний женщины
из «батальона смерти» стали бросать гранаты, по ним открыли
стрельбу, они выбросили белый флаг, но, когда стали подхо¬
дить ближе, они — гранатами. Несколько раз повторялась та же
история. Юнкеров, сдавшихся без оружия, стали отпускать по домам,
захваченных с оружием в руках — направлять в Петропавловскую
крепость, а женщин из «батальона смерти» — во 2-й флотский
экипаж. В 12 часов ночи 1 дворец был взят революционными
войсками, а вместе с дворцом пало и Временное правительство.
Сразу же прибыл Антонов-Овсеенко, забрал бывших министров
и под охраной моряков отправил их в крепость. По дороге в
крепость, на мосту, у многих идущих навстречу процессии было
поползновение, когда узнали, что ведут бывших министров, уст¬
роить им в Неве холодную ванну, и конвою стоило больших
усилий удержать товарищей от такой «заботы» о министрах. По
прибытии в крепость министры с мягких дворцовых кресел были
посажены рядышком в рабочем клубе Монетного двора, где на¬
ходился наш штаб; их усадили на деревянные солдатские ска¬
меечки, но не для заседания, а для проверки, все ли благополучно
прибыли. Антонов-Овсеенко, выйдя вперед на сцену, стал по спис¬
ку делать поверку. Когда начал выкликать фамилии, они, жалкие,
как ощипанные курицы, вставая, откликались на перекличку,
точно солдаты на поверке, и только один, адмирал Вердеревский,
отозвался «есть» — по-морскому. Министры были все налицо.
Не оказалось только председателя, который удрал от петроград¬
ского пролетариата и солдат,— А. Ф. Керенского. В дни Октября. Воспоминания участ¬
ников Октябрьского вооруженного вос¬
стания в Петрограде. Л., 1982, с. 259—
266 1 Временное правительство было арестовано в 2 часа 10 минут, в ночь на 26 ок¬
тября 1917 г. Ред.
K. C. Еремеев ОСАДА
ЗИМНЕГО ДВОРЦА В шесть часов утра в Военно-революционном комитете все на
ногах Есть запись донесений: все вокзалы заняты, мосты в
порядке, электростанция под надежной охраной, занят телеграф.
В городе спокойно. В полках дежурные роты наготове, в районах
и на некоторых заводах дежурят отряды Красной гвардии. А телефонная станция? Сведений нет. Выясняют, звонят в разные места. Собираются
послать отряд. Однако является «связь» и сообщает, что сейчас
занята телефонная станция: юнкерский караул не хотел уходить,
но в конце концов испугался и все-таки ушел. Что дальше? Начальство наше не появляется, но ясно, что
хлопот будет немало. Надо пока умыться да раздобыть что-нибудь
закусить, вечером-то об этом позабыли. Умывшись и сходив на Суворовский проспект за хлебом, я
почувствовал себя совсем отдохнувшим и бодрым. Вооруженный
народ, тоже кое-как подремавший, оживился — шли в столовую
за кипятком, столовая была полна народа, ели и на дворе, на сту¬
пеньках крыльца. Грузовики привозили в экспедицию газеты. Надо газетку до¬
быть, нотам очередь. Сейчас пошлют наверх, разнесут по учрежде¬
ниям. Ладно, подождем. Пошел еще раз осмотреть Смольный, но
не удалось,— началась какая-то тревога, бежали вниз люди и
спрашивали: — В чем дело? — Говорят, казаки подступают к Смольному. — Где казаки? — Да нет их. Так, сдуру кто-то сбрехнул. — Нет, не сдуру. На Пальменбахской [улице] казаки. Однако за воротами все спокойно, никто не беспокоится. Идем в сторону Невы, у монастыря спрашиваем караульных. — Нет никого. Для проверки идем до самой Невы — тишина и пустота. Лож¬
ная тревога, может быть, провокация. Возвращаемся и успо¬
каиваем коменданта, который уже привел в ружье свои боевые
силы. 1 25 октября 1917 г. Ред. 267
В Военно-революционном комитете очень оживленно. — Что слышно? Как у вас дела? — Ничего. Там совещаются. Быстро идет Н. И. Подвойский с какими-то бумагами в руках. — От ЦК поручение,— говорит он.— Надо покончить со шта¬
бом и ликвидировать юнкеров. Выделяется полевой штаб, кото¬
рому и поручено это сделать: Бубнов, Антонов, Чудновский, Ере¬
меев и я. Временное правительство надо будет арестовать. Сей¬
час будем совещаться, надо быстро обсудить. Имейте в виду, что
уже напечатано объявление о переходе власти к Петроградско¬
му Совету. Собираемся в какой-то укромный уголок. — С чего начнем? — Нужен прежде всего план Петрограда. Посылаются товарищи на поиски, и вскоре тов. Васильевский
приносит нам план. — Пусть Подвойский осветит обстановку. Николай Ильич,
у тебя все нити в руках. Говори! Николай Ильич суммирует сведения: на нашей стороне весь
гарнизон, все рабочие. Вооруженной силы достаточно. Вокзалы,
телефоны, телеграф — наши. На их стороне — батальон. Есть
артиллерия. Нейтральны: 1, 4, 14-й казачьи полки, инженерный
полк, Павловское училище, Михайловское артиллерийское учили¬
ще, кавалерийские полки, артиллерийская кавалерийская брига¬
да, Инженерное училище, самокатный батальон, автомобильная
школа, один автобронеотряд, Семеновский полк, измайловцы.
Кажется, все существенные. Есть еще мелкие команды, да они
не в счет. — Преображенский полк тоже нейтрален,— заявляет Чуднов¬
ский.— Вчера обсуждали. Сколько ни бились — полковой коми¬
тет свое: не будем принимать участия в выступлении. И за Вре¬
менное правительство не пойдем. — Черт возьми! Это очень важно: казармы полка у самого
Зимнего дворца. Может быть, они снюхались там с юнкерами? — И офицерство там ненадежное,— дополняет Чудновский. — Так оставить нельзя, надо еще попытаться. Решено: Чудновскому взять кого-нибудь в помощь, поречистее,
из военных, и мчаться в полк. Попытаться склонить их к выступ¬
лению или гарантировать невмешательство. В том и в другом
случае обеспечить освещение настроения преображенцев и их
действий на все время, пока будет длиться операция. Времени
дается... один час. — Помните: один час точно. Через час вы должны быть здесь.
Заметьте время,— говорит Подвойский. — Одиннадцать без десяти,— отвечает Чудновский и исчезает. Чудновский — сам делегат Преображенского полка, хороший оратор. Не большевик, а интернационалист, работающий дружно
с большевиками. 268
— Давайте дальше. Известно ли точно, кто стянут к Зимнему? — Там школа прапорщиков, ударники и бабий батальон. Ка¬
жется, еще инженерная школа прапорщиков из Ораниенбаума, но
если есть, то только часть ее. Ударники — в штабе, остальные —
внутри дворца. Стоят заставы, и ходят патрули юнкеров. Больше,
кажется, пока ничего не предпринимают. Артиллерия из Констан-
тиновского артиллерийского училища стоит на площади. Могут,
конечно, подойти и другие юнкерские школы. — Так. Значит, они никуда не распространились. Их район —
Дворцовая площадь. Надо им помешать расширяться. — Они ждут прихода подкреплений, до тех пор не двинутся.
А у нас мышь не проскочит, чтобы мы не знали... Теперь —
Мариинский дворец, там в карауле рота юнкеров. Совет респуб¬
лики, кажется, заседает. Значит, одновременно надо ликвиди¬
ровать и Мариинский дворец. — Значит, связи нет между штабом и Мариинским? — По-видимому, нет. К Мариинскому пока никаких войск не
стянуто. Они о нем и забыли, самим чувствуется жара. — А где Временное правительство? — Это устанавливается. Вчера Керенский там разводил
истерику. Сейчас пока неизвестно, где он. Судя по приготовлениям,
все министры или в штабе, или в Зимнем. Намерения правитель¬
ства пока не определились. — Ну, а нам теперь все ясно. Определим наши действия. Надо
оцепить весь район. — Я предлагаю так: оцепить от Невы — от Троицкого моста,
Марсово поле, затем по Мойке до Мариинского дворца и окружить
его. В этом районе будут две точки для удара: Мариинский и Двор¬
цовая площадь. — Тогда надо и всю операцию разделить на две части. Лучше
всего сначала покончить с Мариинским и затем со всех сторон
наступать на площадь, здесь их зажать в кулак. — Да, тут удобно будет дать им бой. — Ну, какой бой! Юнкера боятся солдат. Верней всего,
они засядут в штабе и Зимнем, и придется их оттуда выковы¬
ривать. — Надо предусмотреть и то и другое. Во всяком случае, будет
правильнее сначала ликвидировать Мариинский. — Дело. Надо записать для памяти, вроде протокола. Значит,
первое: охватывается такой-то район от Невы и так далее...
Затем по Мойке... докудова? — Да все по Мойке, до Морских казарм. Тут как раз выйдет
2-й Балтийский экипаж. — А как Гвардейский экипаж? Ведь он будет тут как раз
в тылу? — Они заявляли нейтральность, но, верней всего, поддержат,
раз выступят балтийцы. Да еще идут кронштадтцы. Во всяком
случае, тут никакой опасности: против моряков моряки не пойдут, 269
а за Временное правительство их и калачом не вызовешь. Крейсер
«Аврора» стоит у Балтийского завода, к ним послана связь. — Все-таки этот фланг надо держать под наблюдением.
Нужна получше связь. — Связь хорошая. Значит — вот район действий. Две удар¬
ных точки. Дальше: оцепить или остановить движение? — Вопрос спорный. С одной стороны, могут собраться толпы
людей, будут мешать, может быть и провокация. С другой сто¬
роны, прекратить движение трудно, надо вводить в дело большое
количество войск — это может вызвать в городе ложную тревогу.
А для нас лучше, если сделать дело незаметнее, бесшумнее. Решаем прекратить движение только у Мариинского дворца
на время действий, а в районе Зимнего — участок от Дворцово¬
го моста, по Мойке до Красного моста и от Адмиралтейства до
Гороховой. Трамваи сквозного движения пропускать, пока не нач¬
нутся боевые действия, а тогда прекратить. Вооруженные отряды
какие-нибудь могут появиться,— разоружать их или менять на¬
правление, смотря, что за отряды и куда идут. Отряды, идущие
на Дворцовую площадь, надо не пускать, рассеивать, а если по
каким-либо другим делам — менять им направление, возвращать
обратно. Все, по возможности, мирным путем. — Так. Теперь вопрос: какие нужны силы? — С этим надо осторожно. Есть заявления полков, которые
желают выступить в первую очередь. Красная гвардия тоже жела¬
ет. Моряки — тоже. Но нет смысла вводить в дело много частей. — Сводный отряд. От всех частей... — Нет, не годится. Если сводный отряд пустить, так пере¬
мешаются. Может выйти разноголосица какая-нибудь. Да это
и сложно, времени нет. Мы думали — Преображенский, Павлов¬
ский полки, Петроградский и Выборгский районы — с одной
стороны, моряки, финляндцы, кексгольмцы, Васильевский и Нар-
вский районы — с другой стороны. Еще можно 180-й полк — с той
стороны вокзалы, надо больше сил. — Выставить можно много полков, но не стоит перегружать.
Лишние только помешают. — Все хотят участвовать. Надо это так и устроить. Вот при¬
дет Чудновский, тогда решим. — А пока — вопрос тактики. Надо обсудить: идти ли прямо
на бой или зажимать, чтобы сдались. Вопрос важный — может
быть кровопролитие. — Вопрос тактики сейчас не решать — все будет зависеть
от фактического положения дел. Порученное дело надо сделать
так или иначе, хотя бы с боем. Обойдемся без боя — хорошо,
нет — тем хуже для них. — Ясно. — А вот вопрос тыла темен. Черт их знает, этих нейтральных!
Не ударили бы в спину. Правительственные агитаторы шныряют
по частям, уговаривают. 270
— Сообщали, что стягивают офицеров в «Асторию». — Пусть стянут: это лучше, будут в одной куче. Пока не видно,
чтоб там организовывались или вооружались. А так, с револь¬
верами, они не сила. — «Асторию»-то нужно тоже ликвидировать. — Одновременно с Мариинским занять нашим отрядом и по¬
ставить своего коменданта... Что-то Чудновский... — А вот и Чудновский. Чудновский явился несколько взволнованный и огорченный
неудачей своей поездки. — Не опоздал: пять минут раньше срока,— говорил он, по¬
казывая часы.— Упарился я там. Никакого толку. Одно обе¬
щали — нейтралитет. Я просил, чтобы они совсем на улицу не
выходили и закрыли бы ворота и подъезд. Обещали. — А можно на их обещание положиться? Они нам, не того...
не преподнесут сюрприза? — Мое впечатление такое, что можно. Они не за правитель¬
ство, но и не за большевиков, хотя не возражают против. Какой
им расчет выступать против нас? Они знают, что за нами ряд пол¬
ков, флотские и рабочие. — Делать нечего. Придется просто их не упускать из виду.
Кто тут будет командовать, тому смотреть и смотреть в оба. — Я свою связь оставил, будут извещать немедленно, чуть
что изменится у них или чего заметят подозрительное. Это
обеспечено. — Будем держать их на мушке. Давайте кончать. Вот мы о
чем решили. Чудновскому было рассказано о плане наступления. — Есть возражения? Дополнения? — спрашивает Николай
Ильич.— Ну, отвечайте быстро. — В общем нет. А в частности... Во-первых, мал район охвата,
надо увеличить до Фонтанки, до цирка, по Невскому — до Са¬
довой или по крайней мере до Казанского. Вернее, надо сделать
так: это — район охвата, а это — район тыла. Тыл должен быть
надежно обеспечен. Третий район — район Смольного. Они долж¬
ны иметь контакт. — Громоздко. — Смольный оставьте в стороне. У него свое дело — съезд
сейчас должен открыться, и здесь будут приняты меры. А второй
район было бы не худо... Спокойнее. Но только времени нет. Да¬
вайте остановимся на том, что обсудили. Я все же обращаю внимание, что надо обеспечить тыл опе¬
рации. Мое мнение — лучше выделить район. Потратим еще
полчаса. Но на это не соглашались. Пусть, кто будет наступать, по¬
заботится и о своем тыле. Какие меры можно принять для
обеспечения тыла? — Резервы всегда можно вызвать. 271
— Резервы само собой. Но необходимо во всех удобных местах
устроить баррикады и к ним поставить охрану. Наступающие бу¬
дут уверены, что сзади не нападут. На это согласились. Наметили по плану примерно места бар¬
рикад. Теперь последнее: кто пойдет? Два участка фронта, на
каждый послать двоих. А один останется здесь для контакта. — Нет, лишний расход людей. Довольно по одному. Вот Чуд-
новский и Еремеев. Остальные останутся для контакта, связи
и руководства. Петропавловка обеспечена: туда послан поручик
Благонравов... — Тогда я прошу дать мне участок с Преображенским полком,
а Еремеев пусть с матросами. — Да, мы еще не решили, какие войска будут участвовать. — Преображенский выпал. Остается Павловский и сюда
Красную гвардию. А там — флот, Финляндский и Кексгольмский
полки, которые хотели в резерв, василеостровцы и путиловцы.
180-й в резерве. — Чудновского не годится на этот участок, неудобно, раз его
полк не участвует. Наоборот, надо Еремеева сюда, Чудновского
туда. Оба пусть держат контакт. — А я думал, что так лучше. Но, пожалуй... если осложнение,
то неловко выйдет: делегат полка против своего полка. — Итак, кончено? — Кончено. Мы остались с Чудновским. — Давайте напишу записку к товарищу, чтобы пришел к вам,
пошлите с кем-нибудь. Где будет ваш штаб? — Думаю, в Павловском полку. — Я вас найду посовещаться. Нам дадут мандаты. Но Н. И. Подвойский уже прибежал к нам: — Возьмите мандаты. Да возьмите несколько бланков с пе¬
чатью комитета, может, понадобится на случай. Возьмите по ав¬
томобилю в свое распоряжение. Понадобится — вызывайте мо¬
тоциклистов. Сообщайте немедленно, когда все будет готово к
наступлению. Мы отсюда дадим вам знать. Я и сам к вам приеду.
Держите связь. С этим напутствием, мандатами, написанными от руки хи¬
мическим карандашом, и несколькими пустыми бланочками мы
уехали: Чудновский — во флотский экипаж, а я — в Павлов¬
ский полк. В городе ничто не напоминало войны. Погода выдалась про¬
хладная, но было солнце, изредка покрывавшееся облаками. По
улицам шли люди, как всегда, по своим делам, трусили извозчи¬
ки; бегали автомобили и мотоциклетки. Я проехал к Троицкому мосту. Там стоял караул Павловского
полка, охранявший мост. В это время прошел батальон юнкеров с
офицером впереди, направляясь по набережной к Зимнему дворцу.
Офицер что-то спросил у караульных на мосту и догнал отряд. 272
Подъехав к подъезду полка с Миллионной улицы, я подписал
путевку шоферу и отпустил его, полагая, что в Смольном он будет
нужнее, чем мне. Часовые пропустили меня по мандату. В канцелярии я спросил
комиссара полка. Комиссаром там был товарищ Дзенис, которого Н. 	И. Подвойский рекомендовал мне как хорошего комиссара,
сумевшего наладить отношения в полку. Он оказался молодым
человеком с приятным бледноватым лицом. Когда я показал ему мандат, он сразу понял, в чем дело,
и оживился. — Хорошо, что вы приехали. У нас в полку уже разные раз¬
говоры, спрашивают: чего молчит Смольный? Дворцовая пло¬
щадь занята юнкерами и артиллерией. Что-то готовится... Полк
неспокоен. — Ничего. Теперь не июльские дни. Какие у вас отношения
с преображенцами? — Как будто ничего, но они, кажется, не хотят выступать. — Не особенно приятны такие соседи, но ничего не поде¬
лаешь. Вряд ли они будут помогать юнкерам. — Не будут, я уверен. И против солдат не пойдут. Юнкера тут
патрули послали, так мы им сказали, чтоб мимо нас не ходили.
Теперь ходят только до переулка по Миллионной. На дворе у нас
дежурит взвод. Объяснив тов. Дзенису вкратце, в чем дело, я попросил пос¬
лать надежного человека с запиской в Преображенские казармы,
и если он найдет адресата, то привел бы его сюда. Затем я по¬
просил созвать полковой комитет, с которым необходимо было
столковаться о выполнении задания. Комитет собрался очень
быстро. Познакомившись с председателем комитета, я сказал ему,
что собираюсь сделать заявление от Военно-революционного ко¬
митета. Заседание открылось без излишних формальностей. Я счел нужным очень кратко очертить положение, указал,
что сейчас, вероятно, уже открылся съезд, который установит
новую власть Советов, а Временное правительство нужно ликви¬
дировать, для чего занять его опорные пункты: Мариинский дво¬
рец, штаб округа и Зимний дворец. Поскольку оно отдало приказ
арестовать Военно-революционный комитет, то и с ним мы по¬
ступим так же, а там пусть их разберет наша новая власть. Ко¬
нечно, правительство может сделать попытку сопротивляться,
у них собраны юнкера... — И бабы... бочкаревский батальон да пушки! — Ну вот видите, какая у них сила. Вот против этой силы
и для выполнения задачи Военно-революционный комитет наз¬
начил меня во главе вашего полка и Красной гвардии. — Товарищи, тут, я думаю, толковать не о чем,— сказал пред¬
седатель.— Нам дан приказ — мы его исполним без разговору. Кто
хочет что сказать? А то голосовать буду. 273
— Дозволь мне слово, я хочу сказать, товарищ председа¬
тель,— сказал один унтер-офицер, немолодой, черноусый. — Говори ближе к делу. Он стал горячо говорить об обмане народа Временным пра¬
вительством, что народ ожидает облегчения, перво-наперво мира,
крестьянству тяжело, а тут еще хотят пожилых гнать на фронт,
а воевать нам не за что, пусть буржуи воюют... — Ладно,— сказал председатель, прерывая его в паузе.—
Еще кто? Поднялись две-три руки. — Не довольно ли? Надо дело делать. — Нет, дай и мне слово,— сказал еще один. — Еще одному дам, а больше — довольно. Вопрос ясен. Другой сказал почти то же, только другими словами, и закончил: — Надо избавиться от этого правительства. Однако после него еще несколько ораторов пожелали говорить,
и я подумал: как бы не затянулось? Но председатель был умелый и
сказал, что речи кончены. — Вот только товарищу из комитета последнее слово. Я сказал, что теперь будем исполнять приказ. Для этого нужно
нарядить роты: четыре в оцепление и заставы, две — в резерв
с флангов, роту для охранения тыла. Когда подойдут рабочие,
то часть их вольем в середину оцепления. — Я хочу сказать слово,— заявил еще один. — О чем говорить? Бросим разговоры. — Да я по делу. Об этом оцеплении. — Говори короче. — Товарищи, я так думаю, что Павловский полк — сила.. И
хватит его, чтоб расколотить всех юнкеров и с бабьим батальоном
вместе. Так что лишне дают нам в подмогу рабочих. Может, нам не
доверяют?.. Признаться, я не ожидал такого осложнения. Пришлось взять
слово для объяснения и сказать, что из всего гарнизона намечены
только Павловский и Кексгольмский полки, остальные в резерве,
значит, где же недоверие? Конечно, все революционные полки
хотели бы быть в первых рядах, но выбраны те, которые поближе
к месту действия. Затем — участвуют моряки. Надо, чтобы были
рабочие. Присоединить их к морякам неудобно, так как они к нам
ближе — с Петроградской и Выборгской сторон. Красная гвардия
других районов тоже в резерве. В революционном деле не может
быть обид: дело общее — рабочих, солдат, моряков, крестьян. Послышались голоса: — Брось! Чего выдумал! Без рабочих нельзя. Председатель сразу покончил с этим: — Это не к делу. Кончен вопрос. Пусть товарищ приказывает,
что нам делать. — Дайте мне комнату ближе к выходу. Попрошу комитет 274
выделить человек пять товарищей плюс председатель комитета
и комиссар: это будет у нас полевой штаб. Через него мы и будем
действовать. Наметили несколько человек. Под полевой штаб отвели клас¬
сную комнату. Сказали, что сейчас пришлют писаря, машинку
и бумагу. — Объявляю собрание комитета закрытым. Штаб остается,
остальные товарищи все по ротам. Какие роты в наряд — пришлем
сейчас из штаба,— заявил председатель. Мы расположились в классной комнате, где были столы и пар¬
ты. Наряд был быстро составлен, я в это не вмешивался, а пока
он составлялся, я вышел на улицу посмотреть, дошел до моста
и обратно. Видел юнкерские патрули на набережной и в глубине
Миллионной. Диспозиция наша была такова: рота была выслана к Поли¬
цейскому мосту, ей указано было выставить охранение к мосту и
занять дворы по обе стороны Невского. Рота должна была укрыть¬
ся по набережной вблизи моста и затем по приказу перейти мост
и произвести оцепление от Невского в сторону штаба округа, на¬
блюдая за своим левым флангом, которому войти в связь с теми,
кто будет наступать от Исаакиевской площади. Когда части от пло¬
щади подойдут, идти через арку на Морской, согласно приказу об
общем движении, и присоединиться к штурмующим. Две роты
обходом идут и скрываются во дворе Певческой капеллы, роту —
на Конюшенную площадь для удара по тому направлению, которое
будет признано необходимым, вероятней — по Миллионной и через
переулки по набережной, и роту для охранения со стороны Марсова
поля с выдвижением застав к мостам Троицкому, Певческому,
Инженерному и через Фонтанку на набережной, с высылкой пат¬
рулей в направлении тыла. Две команды были выделены для заго¬
товки материала для баррикад на набережной у Мраморного
дворца и у Полицейского моста, материал предполагался строи¬
тельный, заготовленный на местах для ремонта. Две роты Красной
гвардии я предполагал направить по их приходе по Певческому
мосту для усиления нападающих на штаб округа и затем по Эр¬
митажному переулку для охвата Зимнего со стороны Невы. Кроме
того, из оставшихся были наряжены безоружные разведчики —
пешие и оказались еще велосипедисты — для глубокой разведки
в тыл, а также и в районы неприятеля, пока будет возможность.
Под секретное наблюдение был взят и Преображенский полк,
куда были посланы разведчики. Роты и баррикадные команды были уже готовы, когда нам
доложили, что офицеров нет, и просили назначить командиров. — Об офицерах-то мы и забыли. Все без них делаем и без
командира полка. — А на кой они нам! Должны быть на местах, в своих ротах,
а раз их нету, и черт с ними,— раздались голоса. У нас вышло маленькое разногласие — привлекать офицеров
или нет. 0-с
— Где же офицеры? — Офицеры должны быть все в полку. Вот приказ по полку,
и там сказано. — Они все в офицерском собрании. — Товарищи, их надо или поставить в строй, или изолировать,
чтобы не могли мешать. Комиссар полка и некоторые товарищи находили, что офицеры
не пойдут против солдат и, наверно, станут в строй. — Пойдемте в офицерское собрание. Мы с комиссаром и председателем полкового комитета вышли
на улицу и прошли в подъезд с Марсова поля. Поднялись по ле¬
стнице мимо полковой церкви и большого зала, убранного для
заседаний, и поднялись в офицерский клуб. Там, действительно,
было много офицеров, которые, видимо, проводили время по-клуб-
ному. В столовой накрывали завтрак. Дежурный по клубу офицер
подошел, и ему сказали, что член Военно-революционного коми¬
тета желает видеть командира полка. Из внутренних комнат вышел средних лет офицер, сухощавый
брюнет среднего роста, изящный и корректный: — Имею честь: командир полка. Я объяснил ему, что желаю переговорить со всеми офицерами,
и он приказал дежурному: — Пригласите всех офицеров сюда. Две-три минуты, пока офицеры наполняли столовую, мы с
командиром вели нейтральный разговор о погоде, о смутных вре¬
менах, о том, что полк все же поддерживает порядок и ученье,
и долю в этом имеет и комиссар полка, который помогает. Он
предложил мне папироску, но я закурил трубку, и мы поговорили
о табаке. Видя, что офицеры собрались и притихли, он спросил меня: — Как прикажете объявить о вас и о вашей цели? — Скажите: член Военно-революционного комитета о выступ¬
лении против Временного правительства. Я вынул и показал ему мой мандат. Командир полка, видимо, был смущен и не решился повторить
точно, хотя близко стоящие и слышали мои слова. Он сказал: — Господа офицеры! Прибывший член Военно-революцион-
ного комитета имеет говорить о Временном правительстве. Он
уполномочен по мандату от Военно-революционного комитета. Офицеры, видимо, с живым любопытством подвинулись по¬
ближе, рассматривая меня во все глаза, как невиданное чудо.
У некоторых были, как мне показалось, иронические улыбки. Я очень коротко, но выбирая определенные, категорические
выражения, объяснил положение вещей. Не зная еще, что дела¬
ется на съезде, я все-таки сказал, что вот заседает Всероссийский
съезд Советов, который решил сменить правительство, чтобы раз¬
решить коренные вопросы страны, прежде всего о войне. Посколь¬
ку Временное правительство во главе с Керенским не желает 276
подчиниться Совету и, видимо, пытается бороться за власть силой,
Военно-революционный комитет приказал объявить ему ультима¬
тум о сдаче и в случае отказа обезоружить и распустить его
оборону, а само правительство арестовать. Павловскому полку
поручено принять в этом участие, и полк готов к выступлению,
однако офицеры не на местах. Офицеры должны ясно сказать,
с кем они. Тогда командир полка сказал: — Разрешите мне сказать от имени всех офицеров полка.
Мы уже обсудили вопрос о возможном выступлении и решили быть
всем в строю. Мы не хотим отделяться от солдат. Очень жаль,
что нам не сказали раньше, мы узнали, что идут приготовления,
и думали, что нас хотят отстранить. Если это отпадает, мы все
очень рады. Разрешите офицерам разойтись по ротам. Ему был передан наш наряд ротам. Он выразил неудовольствие: — Жаль, что мне не сказали и нет моей подписи. Солдаты
могут подумать, что я отстранен. Я успокоил его: времени слишком мало, в дальнейшем он
будет принимать участие. Он объявил наряд офицерам, и команди¬
ры ушли, вежливо откланявшись. Я попросил его оказывать содей¬
ствие во всем, он в свою очередь предложил мне столоваться у них
в собрании, причем похвалил повара. Но мне так и не пришлось
оценить офицерского повара Павловского полка. Командир обе¬
щал все время находиться или у себя в кабинете, или в офицерском
собрании, и мы вежливо расстались. Больше я его уже не видал.
Все наше свидание длилось не больше двадцати минут. Не знаю,
принимал ли он в дальнейшем какое-либо участие. Кажется, то¬
варищ Дзенис и полковой комитет обходились без него. — Все готово, можно выводить роты. Но надо, чтобы вы
пошли, сказали им несколько слов, тем более что офицеры на ме¬
стах,— сказал товарищ Дзенис. — Я было думал только командирам объяснить задание. При
них должны быть члены полкового комитета. — Есть, уже наряжены. А все-таки вам надо пойти сказать
напутствие. Так будет лучше. Мы пошли в роты, которые приготовились к выступлению.
Собрать их все вместе нельзя было. Приходилось говорить с каж¬
дой отдельно. Мы прошли по шести ротам. При нашем входе командовали
«смирно», командир роты подходил и рапортовал: такая-то рота
в строю. Я кратко говорил, в чем состоит задача, и заканчивал
поздравлением, что это — последнее усилие и затем уж будет
власть Советов. Командиров просил идти за мной и в последней
роте, в ротной канцелярии, объяснил каждому его тактическую
задачу, как держать связь с нашим полевым штабом. Все объяснения кончены. Приказываю выступать. Рота за
ротой выходят из казарм во двор и оттуда колоннами на улицу
идут по назначению. От казарм до Троицкого моста сейчас же 277
выставляется оцепление. Команда, караулившая мост, снимается.
Это было, вероятно, около часу дня. Решаю прекратить движение по Миллионной и набережной
Невы от моста. Даем из штаба соответствующее распоряжение.
Автомобили задерживать, пассажиров направлять в полевой штаб
для выяснения. В случае прохождения вооруженных отрядов
вызывать немедленно со двора дежурную роту, останавливать
отряд, а начальников направлять в полевой штаб. Даем также
приказ выставить секреты и двинуть густые патрули с целью
захвата юнкерских патрулей, которые обезоруживать и достав¬
лять во двор полка, где их сажать куда-нибудь под арест. Развед¬
чики высланы. Красной гвардии еще нет, а мне хотелось бы, чтобы она скорей
пришла. Мне казалось, что я буду прочнее себя чувствовать с
рабочим отрядом как в отношении сомнительного Преображенско¬
го полка, так и в отношении тыла. Тыл, то есть так называемые
«нейтральные» части, для меня не совсем ясен. Я попросил одного
товарища — фельдфебеля полка — привести в известность, какие
части расположены в районе по эту сторону Невского, и он наво¬
дил справки в полковой канцелярии вместе с адъютантом полка.
Через некоторое время был принесен наскоро набросанный ка¬
рандашом список: Инженерное училище, комендатура города, три
конных дивизиона, конная артиллерийская бригада, экипажная
рота, артиллерийская школа, 3-й или 4-й саперные батальоны,
электротехнический батальон, самокатная рота, автомобильный
батальон, часть ударного батальона георгиевских кавалеров, часть
женского батальона в Аракчеевских казармах, прибывшая сегодня
из Левашова, кавалергардский полк и три казачьих полка — 1, 	4 и 14-й донские. Много нестроевщины — не так страшно, но все же могут
наделать тревоги. Придется усилить охрану тыла — наряжаем
еще одну роту. Оцепление наше быстро подействовало. Остановлено несколько
автомобилей, приводят их пассажиров, некоторых пешеходов,
курьеров учреждений, идущих с пакетами. Просматриваю пакеты:
в штаб округа или Зимний — нет. Отпускаю. Пассажиры автомо¬
билей не так покорно-безропотны, повышают голос: — Почему мы задержаны? Что тут происходит? На каком
основании? Отвечаю: — Дело военное, вас не касается. Будьте любезны предъявить
ваши документы. Несколько купчиков-голубчиков, адвокат с дамой, какие-то
иностранные коммерсанты. — Можете идти. Автомобили пока будут задержаны. — Как так? Это незаконно! Мы будем жаловаться... Какой-то в штатском оказался полковник — инженерный или артиллерийский. 278
— Вам придется проехать в Смольный. Дадим провожатого. Входит прилично одетый, с портфелем. Конвоир-солдат гово¬
рит: — Товарищ начальник, вот министр. — Что у вас тут делается? Это безобразие! Меня задержали,
я министр Прокопович, еду на заседание правительства. — Вам придется проехать в Смольный. Министр Прокопович был взволнован и раздражен: — Что это такое? Насилие над членом правительства! Это
неслыханно, чудовищно! Объясните же, что здесь делается. Кто
вы? Я назвал себя. — Кто вам дал право задерживать члена правительства? Это
самоуправство. Вы тяжело ответите. Я требую, чтобы меня отпу¬
стили... Мне спешно нужно на заседание правительства. — Вы там не будете. Вам придется проехать в Смольный. — Это невероятно! Вы понесете ответственность... Да пони¬
маете ли вы, что вы делаете? — Совершенно: это революция. Ваше правительство не су¬
ществует. Все разговоры бесполезны — вы поедете в Смольный. Он вышел с протестами и возгласами. Вскоре зашел и другой министр: — Я министр исповеданий Карташев. Благообразный господин, он был вежлив и ненастойчив. Видно
было, что порядком струхнул, и без особых разговоров покорился.
Привели еще управляющего делами Временного правительства,
кажется Гальперна, еще с кем-то. Он просил, чтобы его отпустили,
хоть пешком, у него важные дела. Его тоже отправили с конвоем.
Мне помнится, что мы были очень вежливы и корректны. В автомобилях для развозки у нас не было недостатка. Десятка два машин уже стояли рядом у подъезда под охраной
часовых. Некоторые шоферы, правда, протестовали, но мы им
предлагали уходить, оставив машину. Другие же, наоборот, пого¬
ворив с солдатами, оставались охотно и выполняли поручения
с удовольствием. Одного нахального шофера из военного мини¬
стерства пришлось дежурному офицеру посадить под арест, где он
и пробыл часа три, пока не был отпущен. В дальнейшем задержанных прибывало все больше и больше.
Пришлось выделить несколько членов полкового комитета раз¬
бираться в документах под руководством тов. Дзениса, который
давал им направления. В третьем часу дня доложили, что подошел отряд Красной
гвардии. Я велел поскорее пропустить его во двор, чтобы избавить
от любопытства публики, собиравшейся время от времени на углу
Марсова поля, хотя ее часовые и отгоняли. Это был отряд Петроградского района под командой немолодо¬
го рабочего (он был, кажется, мастером какого-то завода, имени
не помню). Отряд человек в четыреста был хорошо одет: с винтов¬ 279
ками на новых ремнях и новыми подсумками. Он имел вполне
военный вид. Начальник отряда в кожаной тужурке тоже имел военную
выправку и оказался бывшим фельдфебелем или унтер-офицером.
Я сказал отряду, что теперь речи говорить не приходится. Они
пришли в помощь другим силам — солдатам и морякам, чтобы
покончить с Временным правительством, которое пытается оказать
сопротивление. Возможно, что придется применить силу. Солдаты-
павловцы уже на позиции. Начальник отряда сказал: — Отвечаю за весь отряд: мы готовы. Дозвольте несколько
отдохнуть и напиться воды и ведите нас на позиции. Я попросил полевой штаб отвести какое-нибудь помещение
рабочим, пока они оправятся и напьются. Их провели в помещение
маршевых рот, которое пустовало. Сейчас же к ним пришли
солдаты, стали угощать их чаем и беседовать. С приходом рабочих опять возник вопрос об их участии.
Некоторые члены полкового комитета приходили ко мне и пред¬
лагали: — Прикажите наступать: возьмем штаб и дворец штурмом.
Выведем еще роты, весь полк. Мы и без рабочих управимся. Они
люди не военные, могут помешать делу. Пусть будут в резерве. Пришлось взять категорический тон и заявить, что, они тоже
военные, из бывших солдат, и будут исполнять то, что им будет
поручено. Эти разговоры излишни, ибо вопрос этот мы уже решили
в полковом комитете и, кроме того, так приказано Военно-револю-
ционным комитетом. О подобных разговорах мне потом сказал и
начальник рабочего отряда, которого я успокоил, что и они и
ожидаемые мной выборжцы будут участвовать в операциях. Дело
скоро начнется, как только мы войдем в контакт с наступающими
моряками, которые пока заняты захватом Мариинского дворца. Затем пришел и отряд Красной гвардии Выборгского района,
начальник которого беспокоился, что они пришли без пулеметов,
так как не было указания. Я ответил, что в пулеметах нужды нет,
пулеметов в полку достаточно, но употреблять их не предвидится,
разве только на Марсовом поле в случае нападения с тыла. Но для
этого имеется полковая команда, ока наготове. Этот отряд был
также помещен в маршевом помещении. Улучив минутку, я написал и послал коротенькое донесение
Подвойскому в Военно-революционный комитет о том, что у меня
все готово и обстоит так-то. К этому времени обстановка изменилась. Во-первых, наши
патрули и секреты поарестовали все юнкерские патрули, так что
их охранение стояло только у самой Дворцовой площади. Затем
от Зимнего ушла бывшая там юнкерская артиллерийская батарея,
которая была пропущена в свое расположение. После ее ухода
юнкерское охранение втянулось в штаб и в Зимний, патрули
прекратились и площадь опустела, в чем я лично убедился. Таким
образом, стало очевидным, что неприятель не полагает, вернее, не 280
может развивать активные операции и вынужден к пассивной
обороне, к отсиживанию за стенами. В нашем полевом штабе,
наоборот, было активное настроение, и нет-нет кто-нибудь пред¬
лагал: — Давайте ударим на них! Чего ждать? Но у меня еще не было контакта с Чудновским, который должен
был заехать ко мне. Он приехал, должно быть, после трех часов
прямо из Смольного, оживленный, веселый. — С Мариинским кончено. Все как по писаному: окружили,
поставили броневики, вошли туда и предложили разойтись. Юнке¬
ров разоружили. «Асторию» пока не заняли, но поставили надеж¬
ный караул и броневик, чтоб никто не выходил до распоряжения...
Что там было! В Мариинском растерянность, паника, представить
себе не можете, ушли как в воду опущенные. Протесты? Жалкий
лепет: «Покоряемся грубой силе»... Баррикадами мы окружились
по всем переулкам. Автомобили все поарестовали, кроме своих,
конечно. Совет республики просил дать им хотя бы в автомобилях
домой разъехаться, напоследях, так сказать. А матросы им крича¬
ли: «Невелики господа, пешком дойдете. Полезно к аппетиту!»...
Как нравится: «Полезно к аппетиту!»? Ну, как у вас? Я рассказал ему, как у нас обстоит дело. — Э, вы мало баррикад делаете! Надо больше. — Да мне негде и делать — река, канал, площадь. — А вы их подальше в тыл вынесите. Могут пригодиться.
Ходят разные слухи, что могут ударить в тыл ударники или инже¬
нерные войска. Послушайте моего совета — делайте побольше
баррикад. Я послушался и послал устроить заграждения в Шведском
переулке, у церкви Воскресения и у Прачечного моста на Фонтанке
у Летнего сада, эти пункты мы выбрали вместе. Но проверить
исполнение у меня не было времени. Я лично не видел в них особой
нужды. — Теперь вот что,— сказал Чудновский,— во-первых, я еду
в Зимний парламентером и предъявлю ультиматум. Во-вторых,
мне поручено по результатам переговоров контактировать все
наступление. Так что я потом к вам опять заеду через час, и тогда
уговоримся. В-третьих, к вам идет по Мойке Кексгольмский полк,
пусть будет на Мойке в резерве, командир к вам явится. В-четвер-
тых, когда вернусь, будем наступать. Ну, что еще?.. Пожмите мне
руку. Еду!.. Потом в Смольный. Потом к вам. Я дал ему мое донесение и просил передать, когда будет в
Смольном. Вскоре по его отъезде приехал Н. И. Подвойский. Узнав, что
был Чудновский и из Зимнего отправится в Смольный, он предло¬
жил проехать по нашему фронту до Невского, откуда он направит¬
ся в Смольный. В это время мне доложили, что приехали пушки.
Явился офицер и отрапортовал, что в мое распоряжение прибыла
полевая полубатарея. Я его отправил на Невский к Полицейскому 281
мосту и сказал, что там его встречу. После него явилась «связь»
от роты, находящейся у Полицейского моста, с запиской от коман¬
дира — просит явиться на левый фланг, куда прибыла еще одна
часть. Посланец сказал об этом и на словах, с тревогой, что,
может быть, это чужая часть? Не вышло бы чего? Мы поехали с Н. И. Подвойским к Невскому. В полевом штабе
я просил тов. Дзениса сделать распоряжения, какие понадобятся,
а в случае чего прислать за мной автомобиль. У моста я вышел, а
Н. И. уехал. Ко мне подошел командир нашей роты с другим,
высоким, стройным офицером и доложил, что прибыл батальон
Кексгольмского полка. Офицер заявил, что он прислан для охране¬
ния линии Мойки до стыка с нашими частями, причем указания
должен получать от меня. Я распорядился нашей полуроте отойти
через Невский, соединяясь с другой полуротой, а Кексгольмскому
полку стать вплоть до моста, выставить заставу, а роты убрать во
дворы. Кстати, поручил им заготовить на набережной материал
для баррикады, на что офицер сказал, что и тов. Чудновский
приказывал ему это. Старшим на участке я назначил командира
павловской роты, через которого кексгольмцы будут получать
приказания. Тут подъехали наши орудия. Я приказал поставить
их на самом мосту — одно дулом к Садовой, другое дулом к
Александровскому саду. На вопрос командира полубатареи, какое
ему будет дано задание,— причем он указал на то, что артиллерии
тут действовать затруднительно: близко дома,— я объяснил, что
действовать ему придется в самом крайнем случае, если будет
нападение больших масс с той или с другой стороны. Тогда ему
надлежит бить в упор по приказу моему или начальника участка.
Если есть холостые, то сначала дать холостые предупредительные
выстрелы. Холостых снарядов оказалось две очереди. Начальнику
участка, присутствовавшему тут же, я приказал прекратить движе¬
ние по Невскому в сторону Зимнего, пропуская лишь трамваи в
обе стороны, поскольку еще не закрыт Дворцовый мост, выслать
патрули до Казанского собора и безоружных разведчиков выслать
до Садовой. На случай быстрого сообщения дал ему автомобиль,
написав записку в полевой штаб, с которой направился фельдфе¬
бель, член полкового комитета, большевик, которому было поруче¬
но состоять при командире. Только что я сделал эти распоряжения, как за мной пришел
автомобиль — нужно как можно скорее явиться в штаб: задержа¬
ли двух каких-то казаков. Оказалось — один офицер и один нижний чин верхами ехали
на Дворцовую площадь. Спешившись, офицер подошел ко мне
и заявил, что они делегаты от полка донских казаков (не помню,
4-го или 14-го). Едут по полномочию собрания полка и с удостове¬
рением от Совета казачьих войск в Зимний дворец, чтобы снять
оттуда их казачью сотню — таково решение полка. Он просил
пропустить их туда, а затем пропустить сотню оттуда, не обезору¬
живая казаков, ибо они не за Временное правительство и сотня, 282
вызванная туда, осталась там по недоразумению. Я разрешил, и
они уехали. Дав инструкцию о пропуске казаков обратно, я на
всякий случай сказал командиру роты, бывшей во дворе, не
прозевать их проезда и быть настороже. Действительно, через некоторое время казаки показались по
Миллионной, мне сообщили об этом. Офицер наш понял «быть
настороже» таким образом, что, скомандовав роте: «В ружье»,
вывел всю ее за ворота перед казармой. Это, в соединении с нахо¬
дившейся тут заставой и значительным количеством свободных
пока солдат, представляло, несомненно, внушительную картину, о
которой казаки могли рассказать у себя в полку. Вероятно, они
заметили и пару пулеметов, дежуривших на углу площади. Они
проехали шагом, уныло и угрюмо смотря перед собой. В связи с указаниями тов. Подвойского и полагая, что наступ¬
ление моряков уже началось, я вывел и Красную гвардию, напра¬
вив один отряд, поменьше, к капелле, другой — к Конюшенной
площади. Затем послал приказ прекратить всякое движение
посторонних и медленно продвигаться вперед, к центру — на охват
штаба округа, а правому флангу — на охват Зимнего. Был, вероят¬
но, пятый час дня, может быть, около пяти. Разведчики сообщили, что от Морской, Исаакиевской площади
и по берегу Невы от Сенатской площади надвигаются большие
отряды моряков с броневиками. Движение трамваев с той стороны
Невы прекратилось. С левого фланга меня запросили, что делать
с трамваями, которые скопились перед Полицейским мостом.
Приехав туда, я увидел довольно большую толпу вышедших из
вагонов пассажиров и собравшихся любопытных зевак, которая
выражала неудовольствие на задержку и невозможность попасть
на ту сторону Невы. Сначала я было подумал оттеснить толпу к
Казанской площади, а вагоны оставить на случай заграждения
Невского, но увидел, что это будет нецелесообразно, так как толпа
будет еще больше привлечена видом вагонов. Тогда я пошел сам
и поручил фельдфебелю обойти вагоновожатых и кондукторов,
и мы объяснили им, что сегодня движение трамваев по Невскому
в этой части не будет допущено и чтобы они заявили об этом
службе движения, которая может направить вагоны в обход на
Николаевский и Троицкий мосты. Вагоновожатые перевели вклю¬
чение на задние моторы, кондуктора прокричали: «Садитесь,
сейчас поедем окружным путем», сигналы прозвонили, и напол¬
ненные вагоны двинулись обратно. Больше сюда трамваи уже
не ходили. С уходом трамваев толпа уменьшилась, однако зевак было
еще довольно много. Пришлось выставить роту поперек всего
Невского и оттеснить толпу до Казанской площади, где она разо¬
шлась. В предупреждение новых больших скоплений мы выставили
взвод на углу Конюшенной, который протянул поперек Невского
редкую цепь. Солдаты должны были предупреждать публику, что
вниз по Невскому нет прохода, и пропускали только живущих в 283
домах этого района. То же делали и патрули павловцев и кексголь-
мцев, которые по очереди ходили до Казанской площади. Разведчики без оружия, которые ходили вплоть до Садовой,
сообщали, что на Казанской площади и около Михайловской
улицы народу немного, но что громадные толпы собираются на
углу Садовой и Невского и дальше по Невскому. Особенно тол¬
пятся у редакции газеты «Вечернее время», которая вывешивает
плакаты с новостями. Никаких вооруженных нигде не замечено.
В разговорах публики толкуют о съезде, о роспуске Государствен¬
ного совета, но не слышно ничего о вооруженных выступлениях.
По-видимому, публика совсем не представляла себе, что делается
за завесой оцепления. И газеты не знали. Смеркалось. На Невском горели огни. Проехав отсюда через мост и по набережной Мойки, я увидел
павловцев, красногвардейцев и моряков, оцепивших штаб и сгру¬
дившихся вблизи подъезда на Гвардейской площади, прикрываясь
за стеной штаба от Зимнего, откуда могли стрелять. Но стрельбы
не было. Выйдя из автомобиля, я подошел и спросил, в чем дело и
почему нет строя. Кто-то из толпы грубо меня облаял... В это время послышались выстрелы. От дворца прибежали
патрульные сообщить командиру, что стреляют из ворот Зимнего.
В ответ послышалась трескотня от Александровского сада. — Пошлите узнать по набережной. Если матросы штурмуют,
то вламывайтесь и вы. Наша центральная колонна во дворе штаба. Перестрелка скоро утихла. Это только была проба винтовок и...
нервов. Несколько солдат подошли ко мне и сказали, что, когда наши
проходят по Эрмитажной канавке на набережную, преображен-
цы, казарма которых как раз находится рядом с Эрмитажем, дела¬
ют им замечания, чтобы не ходили мимо их казармы, и говорят: — Обходите кругом. — Кроме того, они позволяют себе насмешки над красно¬
гвардейцами, которые тут проходят. И вообще выражаются:
«С кем воюете? С бабами? Порт-Артур берете?» и т. п. Я тоже заметил у ворот Преображенского полка группу воору¬
женных солдат, и в приоткрытые ворота виднелось еще их много.
Толпились и в парадном подъезде. Отослав автомобиль в полк
с запиской, что я зайду к преображенцам и скоро приду, я вошел
в подъезд и поднялся по лестнице. Ни часовые у дверей и никто
меня не спросил. Увидя комнату полкового комитета, я вошел туда.
Она была переполнена, стоял густой табачный дым, все разговари¬
вали друг с другом. С трудом я разыскал председателя комитета,
сказал ему, кто я. Он кликнул еще двух-трех товарищей, и им
я заявил именем Военно-революционного комитета требование
убрать с улицы всех вооруженных солдат, закрыть ворота и никого
не выпускать, также закрыть и парадный подъезд и лишь впускать
своих. 284
— Нейтралитет — дело ваше,— сказал я.— Но мешать Воен¬
но-революционному комитету вы не имеете права. Там есть и ваши
представители, вы их не отозвали. Вы должны исполнять то, что
заявляли. Иначе могут выйти осложнения. Тут в переулке у Архива
мои пулеметы и вблизи два орудия. Если выйдут осложнения, будет
очень нехорошо. Я должен донести о препятствиях в Смольный. Меня стали уверять, что у преображенцев и в мыслях нет
мешать нам, а тем более помогать Временному правительству. Это
просто недосмотр дежурного по полку. Был вызван дежурный по
полку офицер, ему было сказано убрать всех с улицы и закрыть
ворота. На дворе будет дежурный взвод: без этого они не могут
ввиду событий. Парадную дверь офицер просил не закрывать,
потому что из города приходит много солдат и офицеров — затруд¬
нительно поминутно отмыкать и замыкать. Я согласился. Когда
я вышел, офицер загнал солдат во двор и приказал замкнуть
ворота. В дальнейшем действительно преображенцы с винтовками
не высовывались больше. Вернувшись в полк, я застал только что приехавшего Н. И. Под¬
войского. Он сообщил мне, что Советом послан правительству
ультиматум уже в последний раз. Чудновский не достиг соглаше¬
ния, его там хотели задержать, но наконец выпустили. Он был в
Смольном с докладом, а теперь уехал руководить наступлением.
Если не сдадутся, то будет приказано бить из пушек с верков
Петропавловки и, если понадобится, с крейсера «Аврора», который
стоит у Николаевского моста. Я выразил опасение, как бы снаряды не били наших,— руко¬
водить огнем трудно, а наши войска уже облепляют дворец, как
муравьи, именно со стороны Невы. Еще немного — и те сдадутся,
потому что им не высидеть долго под обстрелом. Н. И. Подвойский
заявил, что он сейчас проедет на площадь посмотреть, а потом
направится в Петропавловку. Мне он посоветовал усилить охрану
тыла и не «спускать глаз» с города ввиду разноречивых, но упор¬
ных слухов о выступлении некоторых частей в помощь бывшему
правительству. Такие же слухи были принесены разведчиками
с улиц, называли даже части. Так, усиленно говорили, что остатки
женского батальона движутся на помощь вместе с георгиевскими
ударниками, что идет какая-то артиллерия, броневики, Инженер¬
ный полк. Любопытно, что совсем не было слухов о движении войск
на Петроград извне, из окрестностей. Слухи были только город¬
ские. С Дворцовой площади донеслась стрельба. — Кончать надо, уже Ильич выступил в Совете. Пойдем по¬
смотрим, что на площади, и я поеду в крепость,— сказал Подвой¬
ский. Мы въехали было на площадь, но шофер быстро повернул
кругом. Из ворот дворца часто рокотали пулеметы. Дворец обстре¬
ливали от Главного штаба и от арки, пользуясь прикрытием шта¬
белей длинных дров или бревен, сложенных невдалеке от Алек¬ 285
сандровской колонны. Осада находилась пока в стадии обстрела,
за выступами стен дворца уже показались вооруженные люди. Н. И. Подвойский наказывал мне найти Чудновского и угово¬
риться с ним ворваться во дворец, когда услышим пушечные
выстрелы,— они будут холостыми. Это значит — ультиматум не
принят и надо кончать разом. Кроме того, наказал опять не «спу¬
скать глаз» с города и вообще с тыла, проверить, нет ли какой
части в Летнем саду, которая могла тайком забраться, а потом
вдруг ударить в спину. Он уехал в Петропавловку. На душе у меня стало тревожно. Было ясно, что Зимний дворец
бессилен и что, если не сдадутся юнкера, их перебьют всех, да,
пожалуй, не будет пощады и министрам. С этой стороны трево¬
житься было нечего. Но со стороны тыла... кто знает? Действи¬
тельно могут быть неожиданности. Внимание приковано к дворцу,
а там, сзади, служба, наверно, ослабела. Правда, полевой штаб
и тов. Дзенис во главе его бодрствовали и работали неустанно, но
их интерес направлен в сторону дворца. И этот Летний сад. Мы о
нем теперь и забыли, а наступившая темнота делает все возмож¬
ным. У полевого штаба было еще много хлопот с приводимыми
арестованными и пленными. Забирали сначала юнкеров, обыскива¬
ли, составляли списки; приводили разных подозрительных людей,
выясняли. Произвели смену рот флангового и тылового охранения.
Выставили пулеметы на Марсовом поле. Но ходят ли еще развед¬
чики и патрули так далеко, как им было указано? Смогут ли они
предупредить вовремя? Я пошел к Певческому мосту, где за зданием штаба стояли
наши роты и рабочие. Разыскав командира сводного отряда и
члена полкового комитета при нем, я рассказал им все, что знал
о положении вокруг дворца, объяснил им задачу. Когда ударят
пушки — штурмовать со всех сторон все входы и дворы, подослать
людей к воротам и кричать, чтобы сдавались, а кто не сдается,
будет потом расстрелян. И это должно повлиять, особенно на
женщин. И затем действовать по заданию. Подойдя к Павловским казармам, я увидел в автомобиле
Чудновского, который спрашивал меня. Он не вышел из машины,
и мы тут же переговорили. Он рассказал, как во дворце был схва¬
чен офицером и юнкерами с гранатами, ему угрожали, но наконец
провели в зал, где было правительство. Переговоры опять не
привели ни к чему. Керенского не видел. Кишкин заявил, что он
диктатор Петрограда и им уполномочен какой-то Пальчинский
разбить большевиков и ликвидировать анархию. Угрожал рас¬
стрелять всех большевиков, когда придут войска с фронта. «Довольно с вами нянчились, теперь за вас круто возьмемся»,—
заявил он. Пальчинский предложил арестовать Чудновского и держать
его, но Чудновский пояснил им бессмысленность его ареста, за
последствия которого он не ручается, ибо его ждут с ответом. Он
был отпущен и выведен на площадь, откуда и уехал на автомобиле. 286
— Теперь вот что. Наши хотят палить из Петропавловки, но
я против этого. Что это даст? Испортим дворец Растрелли. Я кате¬
горически против. Мы и так их возьмем. Раз они не сдаются,
значит, сами желают кровопролития, и будет же им жарко! Матро¬
сы давно говорят, что устроят им всем жаркую баню, а весь бабий
батальон отвезут в Кронштадт на усиление гарнизона: «Там, мол,
они нам послужат до победного конца...» Сейчас я поеду туда и
прикажу кончать дело без всяких пушек. Кардинальный момент.
Но нам обоим не следует быть там, надо позаботиться о тыле.
Есть скверные слухи. Я им не верю ни на грош, а все-таки береже¬
ного и бог бережет. Представьте, ударная часть какая-нибудь
свежая, с хорошим руководителем... Может выйти такая кровавая
каша. — Я намерен объехать весь тыл и все осмотреть. А потом
вернусь. Тут у меня в полевом штабе товарищи хорошо следят... На том и согласились, что он отправляется наступать, а я —
проверить обеспечение тыла, а затем всю линию фронта. — Давайте еще условимся, кто будет наблюдать за порядком
около Зимнего дворца, а кто внутри. Когда войдем туда, там надо
будет сразу принять меры. Там масса ценных предметов, соблазна
будет много, а какая-нибудь шатия найдется. За всех нельзя пору¬
читься. — Я думаю, надо немедленно назначить коменданта или
комиссию из трех товарищей. — Это потом. А сразу, как войдем в помещение, надо тому
распоряжаться, кто из нас войдет первый. И иметь около себя
верных людей. Давайте так условимся. А кто останется, должен
организовать на площади порядок... и опять осмотреть тыл. Согла¬
сен? Хорошо. Еду. Кругом ехать далеко, поеду по Миллионной
и через площадь, авось пронесет. Стрельба-то затихла. Товарищ
шофер, как, проедем? — Проедем,— ответил шофер. Забежав на минутку в штаб, я тоже сел в автомобиль и отпра¬
вился сначала по набережной до Фонтанки, потом проехал по
Фонтанке мимо цирка и Михайловского манежа, Инженерного
замка, завернул на Конюшенную площадь и выехал на набереж¬
ную Мойки. Везде по пути проезда было спокойно и почти безлюд¬
но. Инженерный замок был мрачен и безлюден, все входы закрыты.
Наши заставы стояли, и патрули ходили. Меня останавливали.
Узнав, спрашивали, почему так долго? Идет ли бой? Скоро ли
возьмут дворец? Когда их сменят? — Скучно тут, никого нет, публика почти не ходит. Лучше бы
там быть, на фронте. Я освещал им положение дела и внушал нести дозор по всем
правилам, что это очень важно для успеха, хотя и скучно. — Следите хорошенько за Летним садом. Не накопился бы там
противник. — Нет, туда никто не проберется, ведь наши есть и с той сто¬
роны. Скорей бы только кончали. 287
— Скоро кончим, не хотим напрасного кровопролития. Хоро¬
шенько глядеть за Инженерным замком, следить за Михайловским
манежем, за Садовой. — Так и делаем, наши ходят до Литейного — и там ничего
особенного. А нельзя ли хоть костры зажечь у застав? Погреться,
да и веселее. — Нет, костры не надо. Ведь сейчас же соберется к вам народ
всякий, потом пойдут, будут рассказывать другим. Чем незаметнее,
тем лучше. — Да мы и то хорошо схоронившись. Действительно, заставы были укрыты во дворах; патрули не
могли привлекать к себе особенное внимание, их принимали за
обычные патрули для порядка. В назначенных местах лежали кучи
досок, ящиков, приготовленных на случай баррикад, но, видимо,
без особого старания. На набережной Мойки я увидел Н. И. Под¬
войского, которому сказали, что я пошел сюда. Автомобили мы
оставили на набережной и пошли к Полицейскому мосту. К нам
подошли павловский фельдфебель и офицер Кексгольмского полка
доложить о положении. Я удивился, что нет офицера, старшего
на участке. — Где начальник участка? — Он куда-то отлучился. — Но ведь он сказал, где его найти? — Он, кажется, побежал домой, нашу роту сменили, но я
остался, потому что мне известно все задание. Новый командир
побыл здесь, а затем попросил остаться за себя поручика, сказал,
что ему необходимо ненадолго отлучиться,— сказал мне фельд¬
фебель. — Давно он ушел? — Да с час, больше. — А где же поручик, почему он не является? — Да вот он, стоит у перил. Поручика кликнули. Я довольно резко сделал ему выговор,
заметив, что он наряжен на фронт, а не на ротное учение. — Вы, верно, с вашего ротного берете пример небрежности.
Не рапортуете и вообще неглижируете. Ваш ротный совсем ушел
с фронтового участка. Как это называется? За это—расстрел! Поручик струхнул: — Можно за ним послать, я знаю, это недалеко. Я лично очень
извиняюсь, не узнал вас... — К чему посылать. Мы его и после найдем и предадим суду.
Да он и ненадежен. Я назначаю товарища фельдфебеля началь¬
ником участка, а вы, поручик, будьте за командира роты и не
сдавайте команды ротному, хотя бы он и пришел. Пока я тут разбирался, Н. И. Подвойский толковал с солдатами
и артиллеристами. Мы пошли до Морской и повернули к арке
Главного штаба. На площади шла стрельба, которая то усилива¬
лась, то затихала. В это время послышался пушечный выстрел, за 288
ним еще, потом опять. Это были выстрелы с верков Петропавловки
и два холостых выстрела с «Авроры». Пулеметы щелкали со двора
Зимнего во всю мочь, ружейная стрельба раздавалась переливами. — Ишь, не дают подойти. Как жарят. Разрешите их хоть раз
пугнуть из орудия,— говорили солдаты, бывшие с нами. — Что ж, Николай Ильич, давай пошлем им снаряд. Полагаю,
что одного довольно будет,— сказал я Подвойскому. Он не возражал. — Ну, товарищи, давайте орудие, которое сюда смотрит. Начальник полубатареи сначала не поверил солдатам, подбе¬
жал к нам увериться. Я ему пояснил: — Мы хотим дать один или два выстрела во дворец из-под
арки. Тогда он ответил: — Тогда можно без упряжки: подадим на руках. Я вызвал сюда еще взвод для прикрытия, ибо молодой артил¬
лерист все беспокоился о прикрытии, которое полагалось по уставу. Пушку скоро подали. Мы вышли из-под арки на площадь,
чтобы выбрать место, с которого поудобнее было пустить снаряд
в ворота дворцового двора. Однако там так свистели пули, очевид¬
но рассыпаемые веером, что орудие там установить было трудно,
да и темно брать прицел. Время от времени звенели и осыпались
от пуль стекла, пули чиркали или чокались о стены. Пришлось
орудие поставить под аркой, где было относительно спокойней. Но
здесь имелось неудобство для прицела в виде Александровской
колонны и фонарей около нее. — Наводите. Постарайтесь, чтобы снаряд влетел во двор. Это
сразу снимет все их пулеметы. Только не ахните в колонну. Был ли неискусен наводчик или повлияла крайняя близость
расстояния, но наш выстрел, как я обнаружил на следующий день,
попал правее ворот, в самый верхний карниз, и, пробив его,
пролетел, по-видимому, через чердак, упав где-то в помещении
набережного корпуса, пробив потолок верхнего этажа. Особого
вреда он, кажется, не причинил никому, но все же имел некоторое
моральное воздействие. По крайней мере, пулеметы на дворцовом
дворе примолкли на время, и потом оказалось, что их сочли за
благо снять со штабелей дров, на которых они стояли. От выстрела
с окон арки и прилегающих домов прямо на нас посыпались градом
осколки стекол. Это был единственный сильный выстрел по Зимнему, так как
крепость и «Аврора» стреляли холостыми зарядами. Мы полагали, что одного этого выстрела достаточно, и отпра¬
вили орудие на место. Мы хотели пройти через площадь к дворцу,
однако стрельба из Зимнего возобновилась, и нам пришлось вер¬
нуться, чтоб объехать на автомобиле с другой стороны. Поворачивая с Морской на Невский, мы увидели идущую к нам
навстречу толпу людей человек в триста совершенно штатского
вида. Они шли в сопровождении нашего офицера и нескольких 10 Заказ 2428 289
солдат. Выехавший им навстречу из-за угла морской грузовик с
матросами заставил их остановиться. Я сейчас же приказал начальнику взвода, бывшего в прикры¬
тии к орудию, и другим нашим солдатам, тут находившимся,
быстрее стать в цепь поперек Невского и, если эта толпа будет
пытаться идти дальше, не пропускать. — Нас мало, пожалуй, не сдержим. — Сдержите. В случае напора — прикладами. Тут наши неда¬
леко, сейчас подзовем. И я попросил какого-то товарища побежать и привести сюда
остальные взводы этой роты. Когда я подошел к толпе, услышал нервные, взволнованные
голоса: — Как не можете, почему не можете? Мы — мирная делегация. Эти люди обращались к находившимся на грузовике матросам. — Мы ничего не знаем. Мы патруль,— отвечали матросы.—
Обратитесь к здешнему начальству. Тогда женский голос умоляюще воскликнул: — Гражданин офицер! Да поймите же наше положение...
Я вас умоляю! Но офицер возразил: — Я уже вам сказал, что я не могу. Тут есть начальник,
сейчас приедет. Обратитесь к нему. — Где же начальник? Кто здесь начальник? Попросите его
сюда! — плачущим, надрывающимся голосом восклицала жен¬
щина. Кто-то сказал: — Вот пришел начальник. Передо мной расступились. Матрос на грузовике сказал гром¬
ко: — Тут есть начальник. Давай — поехали! Автомобиль затарахтел, пыхнул бензином и ушел. Ко мне обратилось сразу несколько человек, но я прежде всего
обратился к офицеру — это был поручик: — Как вы смели пропустить эту толпу через мост? Немедленно
давайте сюда команду. Оцепить и вывести дальше. Офицер, козырнув, сказал: «Слушаю» — и побежал. — Гражданин начальник, позвольте... Выслушайте... — Кто вы? В чем дело? — Мы мирная делегация... члены Комитета общественного
спасения из городской думы. Видите, мы же безоружны... Среди
нас женщины... Видите — у нас белый флаг... мы идем в Зимний
дворец умолять правительство прекратить кровопролитие. Я ответил, что не знаю такого комитета и не пропущу. — Но, надеюсь, вы городскую думу знаете? Мы все — гласные
городской думы. Мы — народные представители. Я — гласный
Постников... вот мои бумаги... Вы не имеете права задерживать
представителей города. 290
— А я такой-то... Я — доктор такой-то (не помню имен). — Я — городской голова. Я — член ЦИК. Я — министр. — Пустите, я ему скажу. Ко мне выдвинулась пожилая, почтенная женщина: — Я вам скажу... Я женщина... Вы послушайте женщину...
Я — графиня Панина... Вы, наверное, знаете Народный дом
графини Паниной? Я всю жизнь работаю для народа... Вы должны
нас пропустить. Мы будем на коленях умолять правительство
окончить это ужасное человекоубийство... Я и вас буду умолять
на коленях... — Бесполезно,— прервал я.— Вы туда не пойдете. Да это было
бы для вас и небезопасно: слышите, там стреляют. — Пусть стреляют. Мы высоко поднимем белый флаг, они
увидят... Мы во что бы то ни стало обязаны быть там. Мы пойдем
силой. — Если вы пойдете силой, то я прикажу вас прогнать силой
же, прикладами. — Вы на это не решитесь! — Прошу вас идти обратно. Мне некогда. В это время подошла еще колонна солдат. Завернула по
команде налево, отрезая стеной улицу. Это закончило разговор. — Вы — человек без сердца! Помните: это вам говорит ста¬
рая женщина. Пойдемте, господа! Подчиняемся насилию. — Это гнусное насилие!.. Мы покоряемся грубой силе!.. Это
бандиты какие-то!.. Что вы хотите — большевики! Чего от них
ждать! Пойдем в Смольный!.. Пойдемте, будем жаловаться! С таким ропотом пошли они обратно, а я велел патрулям
проводить их до Казанской площади. Роту я оставил на этом
месте, на углах Морской. Надо было ехать, но я не упустил сделать
выговор поручику: — Разве это служба? Так несут боевую службу? Любая банда
пойдет, а вы будете с ней фигли-мигли разводить! Вы не офицер,
а... Будете отвечать вместе со своим командиром. Он оправдывался тем, что его смутил белый флаг и безоруж-
ность толпы. Кроме того, на них не обратили внимания и патрули,
потому что шли они по обоим тротуарам и, соединившись уже у
самого моста, пошли очень быстро... — А что, если б у них было оружие под платьем и они захва¬
тили бы на мосту орудие? Пришлось бы вас расстрелять без суда. — Я понимаю свою оплошность и вину. Но больше уж это не
повторится. Подвойский уже сидел в автомобиле, и я направлялся к нему,
когда ко мне подошел офицер: — Разрешите доложить... Я — командир этой роты. Вы меня
отстранили? У меня была чрезвычайная, важная причина... Я от¬
сутствовал только сорок минут. — Мне сейчас некогда. Мы поговорим завтра. Пока можете
отправляться домой. 291
Больше я не встречал его никогда. Думаю, что он вспоминал
меня затем без особенного удовольствия, хотя мои угрозы и оста¬
лись без осуществления. Мы — Подвойский, Благонравов и я — подъехали к Эрмитажу
и, остановив автомобиль, направились на площадь. Перестрелка
продолжалась. У правого подъезда толпились группы солдат
разных полков, матросов и рабочих, пытаясь открыть двери.
Вдруг чьи-то пули посыпались в эту сторону, у ворот дворца разда¬
лись крики — там пытались взять штурмом ворота. Сразу все
отпрянули к Миллионной улице и стали залегать за прикрытия.
Нам пришлось тоже отойти. Вскоре вдоль стены дворца пробежало
несколько человек. — Идите к воротам. Юнкера сдаются, требуют начальника. Около ворот была довольно большая смешанная толпа наших. Сюда уже подбежал Чудновский. Раздавались разные выкрики,
ругань. Ругались за воротами во дворец, и женские голоса крича¬
ли: — Не дадим вам уйти. Стрелять будем в... Сволочь! Юнкериш- ки! Наши отсюда подбадривали: — Не бойсь, выходи. Все равно уже дворец взят. — Врете! Вы — сволочи, большевики! Уйдите, бить вас будем! Это волновались женщины-солдаты, не позволявшие уйти юнкерам и не дававшие открыть ворота. На углу, у правого подъезда, раздались громкие крики: — Ура! Вали, вали! Это отворилась дверь, которую распахнули изнутри вошедшие
со входа от набережной моряки и солдаты. В дверь хлынул поток людей. — Я побегу туда, примите юнкеров, они сдадутся! — крикнул
Чудновский, убегая. Юнкера действительно оттеснили ударниц от ворот и передние
возились с запорами, а сзади них остальные стояли в рядах
колонной. Ударницы галдели и кричали: — Не дадим выйти! Изменники! Уходите, черт с вами, только
винтовки и патроны оставьте. Трусы! Юнкера, по-видимому, решили уйти во что бы то ни стало. Они
почти не отвечали, мрачно помалкивая. Наконец ворота приоткры¬
лись на ширину заложенной основательной цепи, которой не
сбросили. Передние стали подлезать под нее, волоча за собой
винтовки, перебирались через сложенную из дров невысокую бар¬
рикаду и сейчас же начали выстраиваться. У выходящих юнкеров
стали отбирать винтовки, они поначалу сопротивлялись и не
отдавали. Несколько ударов прикладами и угрозы всех переколоть
подействовали, но некоторые юнкера получили ушибы и раны в
голову. Впрочем, тех, которые были сзади, «ударницы» успели
обезоружить. Павловцы повели их в свои казармы, оцепив со всех 292
сторон. «Ударницы» не стреляли в спину, как обещали, но постара¬
лись поскорее захлопнуть ворота и бросили к ним поленья, чтобы
затруднить открытие. Оставшиеся у ворот матросы, солдаты и рабочие продолжали
уговаривать ударниц: — Сдавайтесь и вы. Во дворце уже наши. Потом хуже будет.
Выходите сейчас же, не тронем... Все равно силой возьмем; ну,
тогда всех вас по казармам разведем... Но они храбрились и отвечали: — Уйдите к черту! Умрем, но не сдадимся!.. — Уходите, стрелять будем. И время от времени раздавался выстрел, не причинявший,
однако, никому вреда. Я подумал, что если бы притащить сюда бревно, то можно бы
открыть ворота, напугав женщин выстрелами или брошенной
гранатой. С этой мыслью я направился к правому подъезду, куда
сгрудилась масса наших войск. Двери были распахнуты, и вся
лестница занята людьми. Я протискался на площадку. Там Чуд-
новский хлопотал у закрытых дверей, которые не поддавались
напору. Слышались возгласы: — Топор надо!.. Кто бы принес топор? — Гранату бы... — Осторожно с гранатой: вишь, народу сколько!.. — Слесаря надо! — Еремеев, нельзя ли топор или лом какой-нибудь! — Поскорей, голубчик! Наши уже там, с того входа... Я вытеснился обратно, раздумывая о топоре, ломе и бревне.
Некоторые солдаты уже бегали по соседству к преображенцам, но
входы там были закрыты, а часовые сказали, что солдаты уже
спят и искать некому. Проще всего было достать в Павловском
полку. Мой автомобиль, оказалось, не уехал, а стоял у Эрмитажа. — Что ж не уехал? — Да уж больно интересно. Что, взяли дворец? Я видел —
юнкеров вели. — Вошли туда наши, да дальше все двери заперты, нужен лом
и топор, поедем, привезем из полка. Мигом были около полка. Стоящие тут солдаты сейчас же
обступили с расспросами. Я объяснил насчет топора, и шофер
вызвался моментально его туда доставить. Два-три солдата ушли
во двор искать. Подошел ко мне один офицер и сказал: — Хорошо, что вы приехали, можете принять меры. Тут юн¬
керов избивают. — Где юнкера? — На дворе. Я видел окровавленные лица. Пройдя во двор, я убедился, что юнкеров окарауливают, но
около них нет любопытствующих, тем более враждебных солдат.
Партиями их отводили в полевой штаб и в канцелярию полкового 293
комитета. Я сказал тов. Дзенису о заявлении офицера, но он
ответил, что офицер врет. Правда, у некоторых разбиты головы и
лица, но их такими и привели, и фельдшер оказывает им помощь. — Их, сволочей, не так бы надо бить,— сказал кто-то.—
Насовали оружия во все карманы и не сдают. Пришлось обыс¬
кивать. Действительно, при мне вытаскивали у юнкеров из карманов
револьверы, в большинстве по два револьвера. Целая куча лежа¬
ла на столе и окне — русские наганы, наганы испанские, браунин¬
ги. Кроме винтовок их снабдили еще основательным вооружением.
У некоторых были и гранаты, но без вставленных запалов. Юнкера
просили их отпустить, обещая, что они уйдут в школу и лягут спать,
но мы решили держать их, пока все кончится. Моего шофера не было, но другой, бывший тут, предложил: — Я вас свезу. Хочется поглядеть. Стою тут давно и ничего не
видел. Подъехали. Занят весь дворец. Приехал товарищ Подвойский
и товарищ Антонов — они там... Ударницы все еще не сдаются,
заперлись во дворе и продолжают стрелять. Я вошел было во дворец, но остановился, так как навстречу мне
густо шли люди. — Министров арестовали! Министров ведут! Вышли на площадь. Товарищ Антонов организовал конвой из
смешанных наших отрядов и требовал революционного порядка.
Порядок установился, и министров повели. Вслед слышались восклицания: — Что их вести? Пристрелить — и конец. Сколько зла они
сделали России. Но, конечно, против этого были и возражения. Н. И. Подвойский сказал мне: — Ну, теперь конец. Тянули долго, да теперь будет крепко.
Во дворце комендантом оставлен Чудновский. Посмотри там, не
надо ли ему помочь, а я поеду в Петропавловку. Гостям квартиры
отводить. Я опять вошел во дворец и увидел Чудновского, расставляюще¬
го караулы. — Поздравляем! — воскликнул он.— Я в восторге, как удачно
вышло. Без кровопролития. Без жертв. — Мы еще не знаем. Где-нибудь, может, еще лежат раненые
или убитые. На площади подняли несколько раненых. — Но немного. Я не знаю пока ни одного случая. Теперь самое
важное — очистить от людей дворец, организовать охрану. Я сказал ему, что во дворце остался женский батальон. Надо
на них воздействовать изнутри дворца и разоружить. — Хорошо. Идите наружу и позаботьтесь об охране. А мы их
пугнем. Вот только часовых еще поставлю. Когда я вышел на площадь и подошел к воротам, они уже были
открыты, и толпа женщин в солдатских фуражках, гимнастерках 294
и штанах высыпала на площадь. Тут скопилось много моряков
и солдат. Много их также вбежало в ворота и заполнило дворцовый
двор. Шел разговор и даже спор: отпустить или отвести куда-
нибудь, и, кажется, матросы хотели их конвоировать в казармы
2-го Балтийского экипажа, считая своей военной добычей. Но
павловцы настаивали, что они отведут их туда же, куда отвели
юнкеров. — Нам приказано вести их в штаб. — Какой штаб? У нас тоже штаб. — В какой — в революционный. Он сегодня у нас помещается. Тут оказался командир роты павловцев, который старался собрать своих в строй. Ему я и поручил оцепить бывших ударниц и
отвести в штаб. Недовольные поворчали, но затем смирились. Женщин-солдат окружили и повели. — Пошли-поехали! Павловские невесты! — кричали вслед
ударницам матросы. — Сегодня павловцы жениться будут. Павловцы, зовите на
крестины. Невесты, веселей, с песней! Но бедным «невестам» было не до песен. Их недавнее оживле¬
ние перешло в подавленное состояние. Невесело пошли под градом
насмешек, кое-как построившись в ряды. Ничего воинственного
в них уже не было. Только что пришел я в штаб, как приехал Н. И. Подвойский. — Я хочу объехать кругом, посмотреть, как обстоят дела. По¬
едем вместе. Я попросил своих сотоварищей по штабу отпустить юнкеров,
но не в строю, а вразбивку, чтобы шли по домам, и принять арес¬
тованных ударниц да проследить, чтобы наши солдаты с ними не
охальничали. Сказали, что поместят их в помещение маршевой роты до
распоряжения. Мы поехали по линии оцепления, где еще находились роты, и
отпустили их, велев снять все заставы. Отпустили полубатарею.
На Невском было уже совсем безлюдно. Затем мы проехали в казармы 2-го Балтийского экипажа.
Там было очень оживленно, все еще толковали, обсуждали собы¬
тия дня. Пока мы беседовали в канцелярии комитета, пришли
матросы с сообщением, что привели двух генералов. Матросы,
узнав, что Керенский не попался, полагали, что он спрятался
и затем попытается уйти. Обыскав дворец и не найдя его там, они
решили покараулить, и несколько десятков человек патрулирова¬
ли по окраинам площади и у Александровского сада. Было захва¬
чено несколько человек, которых опросил комитет экипажа
и отпустил. Но на этот раз попались «хорошие люди», о чем пат¬
рульные и возвестили торжествующе. — А нуте, ведите их сюда скорей,— сказал Подвойский. Ввели
двух почтенных господ в штатских пальто и шапках. Матрос
распахнул пальто одного из них и сказал: 295
— Вот полюбуйтесь! Действительно, под штатской внешностью оказался генерал
в форме. Он стал довольно несообразно бормотать о том, что он со
своими знакомыми случайно был в гостях в Зимнем дворце и ввиду
суматохи не могли уйти, а когда стало потише, они вышли, но их
забрал матросский патруль. А служат они в Генеральном штабе. — Обыскивали их? — спросил Н. И. Подвойский. — Нет еще. — Так что же вы? Надо обыскать. Достали из карманов браунинги. Вынули бумаги: у одного
оказалось удостоверение — генерал-майор Багратуни, начальник
штаба округа. (Потом обнаружилось, что он был назначен коман¬
дующим войсками округа вместо «неспособного» полковника
Полковникова.) — Ишь, гуси! А прикинулись червячками! Мы ничего, мы
в картишки в гостях играли! Моряки, видно, были рассержены. — Расстрелять их надо, гадов. — Нет, позвольте,— вмешался тов. Подвойский.— Это нельзя.
Они деятели контрреволюции. Их надо доставить в Смольный.
Судить их будем. Но моряки возражали: наша добыча, мы их дуванем. После
уговоров согласились доставить их завтра. — Не завтра, а сегодня. Сейчас,— решил Н. И. Подвойский.— У 	вас тут, наверно, найдется машина? — Да, вот мы на грузовичке приехали. — Ну так вот: комитет, наряжайте надежней конвой и отправ¬
ляйте. Да смотрите, товарищи, кто повезет, доставьте как следует.
Глядите в оба, чтоб не сбежали. А то будете отвечать перед Воен¬
но-революционным комитетом. Собрали конвойных и при нас повезли генералов в Смольный.
Поехали и мы. Везде уже было тихо, только кое-где расходились
по домам группы вооруженных людей. На Дворцовой площади,
недавно еще такой шумливой и гремящей выстрелами, было тихо.
В Зимнем дворце еще горели огни. — Поедем в Смольный, здесь уже нечего делать,— предло¬
жил Н. И. Подвойский, когда подъехали к Павловскому полку. — Мне еще нельзя, есть разные мелкие дела. Ты, как будешь
проезжать мимо Инженерного, объяви, кто ты, и скажи, чтобы
застава убирала патрули и шла домой. — Могут не послушать. — А ты им скажи наш пароль. Вот на бумажке тут написано. — Хорошо. До свидания... Какой прекрасный день! Я вернулся в штаб. Товарищи там хлопотали все с разными
делами. — Ну поздравляю: все кончено. Посылайте отзывать заставы.
Наверно, клянут нас здорово. 296
— 	Ничего. Все они были со сменами. Каждая рота хотела
участвовать. Мы так устроили, что участвовали все. Тов. Дзенис раздобыл чаю и предложил мне. Я с утра не пил
и не ел, и чай с хлебом показался очень вкусным. Было часа три
ночи... Итоги происшедшего. Так я и не мог подвести на бумаге
этих итогов. Итоги чего? Все это вчера были мелочи, необходимые
действия, нужная суета. Множество было эпизодов, вытекающих
прямо из нашего революционного быта. Мелочи революционной
жизни, без которых вообще не обходится жизнь. Но итоги происшедшего были. Ильич вернулся. Он вчера выступал в Совете. Не он ли был
пророком на площади Финляндского вокзала в апреле? Его приезд,
встреча вооруженными рабочими, моряками, солдатами оставили
неизгладимое впечатление. И его речь с броневика: «Да здравст¬
вует социалистическая революция!» И день 25 октября, как последнее звено цепи, протянутой от
площади вокзала до площади дворца. И вот итог: Всероссийский съезд Советов постановил под ак¬
компанемент ружейной и пулеметной стрельбы: «Вся власть на местах и в центре переходит к Советам рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов!» В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного вос¬
стания в Петрограде. Л., 1982. с. 270—
A. M. Иткина БОЛЬШЕВИКИ
РУКОВОДЯТ
ВОССТАНИЕМ В 6 часов вечера 24 октября в райком партии 1 приехали Н. И. Под¬
войский и В. И. Невский. По их указанию срочно были собраны
парторганизаторы всех коллективов. Подвойский сообщил, что
вооруженное восстание началось и надо быть готовыми к выступ¬
лению. Он говорил о необходимости отправиться на предприятия
и ждать распоряжений, предложил привести все красногвар¬
дейские отряды в полную боевую готовность и перевести их на
казарменное положение. Сохранились в памяти его высокая фигу¬
ра в солдатской шинели, его стремительная, горячая, убежден¬
ная речь. В эту ночь никто из нас, членов бюро райкома, не спал, все
были начеку, выполняли распоряжения, которые приходили из
Смольного, поддерживали связь с другими районами. Срочно был
создан боевой отряд и направлен в распоряжение Военно-револю-
ционного комитета. Вслед за ним были посланы и другие отряды.
В Смольный направлялись наряды пулеметчиков. В помещении
райкома всюду, где только можно было, разместились красногвар¬
дейцы, ожидавшие распоряжений. Вечером 24-го райком партии наметил кандидатов в состав
Нарвского революционного комитета при районном Совете, кото¬
рый должен был организационно и технически выполнять все
распоряжения Военно-революционного комитета при Петроград¬
ском Совете. В состав Нарвского ревкома вошли Ф. Лемешев,
Т. Барановский, И. Гиль и С. Корчагин. Красногвардейцы района участвовали в блокировании и штур¬
ме Зимнего дворца, они овладели Варшавским вокзалом, заняли
вместе с рабочими других районов почту и телеграф, они охра¬
няли Питер от возможного нападения контрреволюционных войск
со стороны Балтийской и Варшавской железных дорог. И везде
и всегда они выполняли свой пролетарский долг с честью, проявив
бесстрашие и героизм. Никогда не забыть историческую ночь 25 октября. Поздно вече¬
ром, часов в 10—11, вместе с несколькими товарищами я пришла
в Смольный, чтобы присутствовать на открытии II Всероссийского 1 	Речь идет о Нарвском райкоме РСДРП (б) Петрограда. Ред. 298
съезда Советов. Смольный был залит огнями. Белоснежный акто¬
вый зал заполнен рабочими, красногвардейцами, солдатами, мат¬
росами, крестьянами. Царило необычайное возбуждение. Пани¬
ческие крики меньшевиков о «безумии», о «гибели революции»
встречались смехом почти всего зала. Никто не в состоянии был
поколебать твердой веры в победу, веры в то, что народ сумеет
удержать только что завоеванную власть и подлинную свободу. Ленинское воззвание к «Рабочим, солдатам и крестьянам!»
вызвало бурю восторга. Все поднялись, все хотели быть ближе
к трибуне, с которой прозвучали исторические слова воззвания.
Торжественно звучит «Интернационал». 26 вечером — вновь в Смольном. Незабываемое выступление
Ильича о мире и земле, о торжестве революции и победе Советской
власти. В зале царил огромный подъем. На следующий день после исторического заседания съезда,
объявившего, что Советы являются верховным органом власти
в стране, было созвано экстренное заседание Петергофского Сове¬
та, на котором приступили к организации Советской власти в рай¬
оне. Было намечено создать при райсовете свой совет комиссаров,
в состав которого должны были войти комиссары по промышлен¬
ности, труду, торговле, финансам, просвещению и т. д. Таким образом, уже в первый день после победоносного
восстания на местах приступили к мирной государственной работе/
Но контрреволюция без боя не сдавалась. Она бросила против
советского Петрограда казачий корпус Краснова. Вновь пришлось
мобилизовать всех и всё, чтобы отбить атаки контрреволюции.
Около 11 тысяч красногвардейцев и рабочих были направлены
в распоряжение военного командования. Наш район находился на пути к фронту, и поэтому здесь нача¬
ли рыть окопы, ставить проволочные заграждения, организовывать
питательные пункты. Путиловцы готовили артиллерию и броне¬
поезд. Пушки, которые сделали рабочие завода, не на чем было
вывезти, не было лошадей. Сколько волнений и тревог было связа¬
но с этим! Утром 29-го в районный комитет пришел член Путиловского
завкома П. А. Данилов и рассказал, что ночью в завкоме был
В. И. Ленин. Данилов говорил об этом с понятным волнением.
Судя по его рассказу, Владимир Ильич хотел проверить, а заодно
ускорить отправку пушек на фронт, объяснить рабочим необходи¬
мость срочно закончить строительство бронепоезда. Утром же 29 октября один из депутатов райсовета привел из
Николаевского кавалерийского училища лошадей; на них пушки
вывезли к позициям. Одновременно для этой цели в районе у извоз¬
чиков реквизировали всех лошадей. В эти тревожные дни на всех рабочих собраниях провокацион¬
ные вылазки меньшевиков и эсеров встречались в штыки. Рабочие,
давая достойный отпор предателям революции, заявляли о полной
своей поддержке декретов, принятых II съездом Советов. 299
В таком именно духе высказалось и делегатское собрание
представителей всех цехов Путиловского завода, рабочих завода
«Треугольник» и других предприятий заставы. Районный комитет партии выразил свое резко отрицательное
отношение к капитулянтской позиции Зиновьева, Каменева и дру¬
гих, считавших необходимым создать коалиционное правительство
из всех социалистических партий. В решении, принятом на заседа¬
нии 1 ноября, райком заявил, что он считает недопустимым какое
бы то ни было соглашение с меньшевиками и эсерами. Большевики Нарвской заставы с честью выполнили задачи,
поставленные партией и ее вождем В. И. Лениным в борьбе за побе¬
ду пролетарской революции. Нарвская застава в 1917 г. в воспо¬
минаниях и документах. Л., 1960, с. 183—186
A. A. Игнатьев В НОЧЬ
НА 25 ОКТЯБРЯ
1917 ГОДА В 1917 году в теперешних казармах 1-го саперного батальона
(Преображенская ул., 39) стоял 6-й запасный саперный батальон,
состоящий из пяти рот общей численностью около 10 тысяч чело¬
век. По политическому своему сознанию в батальоне первая рота
была также первой, имея в своем составе двух видных большеви¬
ков: товарищей Белякова и Березовского, [избранных] представи¬
телями в Петроградский Совет, и унтер-офицеров, из которых
некоторые еще помнили Туркестанское восстание солдат-саперов
и ужасы его усмирения царским правительством. Рота была
идейным вождем всего батальона, сохранила внутреннюю спайку,
дисциплину и получила еще с Февральской революции наименова¬
ние «большевистской». В памяти саперов было еще свежо воспоминание о расправе
буржуазии над рабочими и солдатами за июльские дни 1917 года
и стремление Временного правительства заменить понимающий
кое-что в политике петроградский гарнизон малосознательными
частями с фронта. Твердо тогда решили саперы 6-го запасного
саперного батальона выступить на защиту II Всероссийского
съезда рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Не любил роту за ее революционное единодушие и выступление
в июльские дни командир батальона капитан Кейхель. С обнажен¬
ной шашкой в руках, тюрьмой, позицией и расстрелом грозил
он саперам и приводил их в повиновение. Но ничего не помогло.
Единственная дисциплинированная, боеспособная рота по-прежне-
му составляла в батальоне отдельный лагерь, явно враждебный
Временному правительству. Вечером 25 октября 1 1917 года в первой роте, как обыкновенно,
кучки саперов оживленно обсуждали текущие события, в част¬
ности и предстоящее выступление. Вот и 2 часа ночи, а спать никто не ложится. В канцелярии
с командиром поручиком Ермолаевым, у столиков унтер-офицеров,
на двухэтажных нарах и на полу кишит встревоженный полутора¬
тысячный улей саперов. Видно, крепко задумано завоевать власть
трудящихся. 1 Очевидно, должно быть: 24 октября. Ред. 301
— 	Становись! — крикнул командир роты, выходя на середину
коридора. Его команду подхватили унтер-офицеры, и рота, изго¬
товившаяся раньше и получившая патроны, мигом выстроилась. Стало известно, что на роту возложена задача немедленно
занять Николаевский вокзал. Не митингуя и не обсуждая, что
будут делать остальные роты батальона и части петроградского
гарнизона, рота выступила и через четверть часа уже заняла
Николаевский вокзал, окружив его цепью сильных караулов. Ночь была морозная. Северный ветер пронизывал до костей.
На прилегающих к Николаевскому вокзалу улицах, поеживаясь
от холода, стояли группы саперов, зорко всматриваясь в полусум¬
рак ночи. Луна делала картину фантастической: громады домов
походили на средневековые замки, саперов сопровождали тени-
великаны, при виде которых изумленно осаживала коня статуя
предпоследнего самодержца. Громко и уверенно несся к прибли¬
жающимся автомобилям окрик: «Стой! Кто едет?» — и следовала
проверка документов. Около 6 часов утра окрик «Стой!» раздался громче обыкно¬
венного. Часовой при виде двух неостановившихся автомобилей
с вооруженными людьми дал выстрел-сигнал, и... грозно вылетели
из вестибюля Николаевского вокзала саперы со щелкающими
затворами винтовок и криками: «Сдавайся, буржуазные щенки!»...
Прибывшие юнкера были обезоружены. Обезоруженных, числом
около 80 человек, отправили в Смольный. Утром 26 октября 1 на фоне падающего большими хлопьями
снега вырисовывались на площади Восстания фигуры разгуливаю¬
щих на постах саперов. Обыватель, заснувший при Временном правительстве и
проснувшийся при Советской власти, недоумевал... В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. Л., 1982. с. 182—183 1 Следует: 25 октября. Ред.
С. Л. Лызлов ГАЗЕТА
НАЗЫВАЕТСЯ
«СОЛДАТ» Буржуазное Временное правительство, понимая, какую взрывную
силу таит популярная в массах рабочих и солдат газета, решило
расправиться с ней. В 2 часа ночи 10 августа 1917 года в типогра¬
фию «Народ и труд» ворвался отряд буржуазной милиции. В типографии в это время никого из администрации не было.
16-й номер газеты «Рабочий и солдат» был уже сверстан и нахо¬
дился в ротационной. Представитель властей приказал мастеру
ротационного отделения отпечатать шесть экземпляров газеты,
после чего набор рассыпали, стереотипы сломали, а матрицы
приложили к протоколу. Тут же по телефону меня вызвали в ти¬
пографию, вероятно, для подписания протокола об аресте газеты.
Я не поехал, сославшись на болезнь жены. Тогда представители
власти в ту же ночь явились ко мне на квартиру и заставили дать
подписку в том, что мне объявлено о закрытии газеты и что я обя¬
зуюсь больше не печатать в нашей типографии газету «Рабочий
и солдат». Ночные гости интересовались, где живет ответственный
редактор газеты, но я твердо ответил, что адрес его мне неизвестен. ...Не прошло и месяца, как я снова стал сотрудничать с боль¬
шевиками, несмотря на данную мною подписку и угрозы военных
властей. С сентября мы снова начали печатать большевистскую
газету, изменив заголовок. Газета стала называться «Солдат». Подвойский и Кедров стали бывать у нас все реже и реже,
занятые, вероятно, более насущными делами революции; газетный
материал доставлялся в типографию экспедитором. Статьи в «Солдате» с каждым днем становились все более
и более резкими. Временному правительству открыто предъявля¬
лись обвинения в измене народу. Охранка Керенского, очевидно, потеряла следы издания боль¬
шевистской газеты и больше нашу типографию не беспокоила.
Да, пожалуй, ей тогда было и не до нее. Революционные события
развертывались с молниеносной быстротой. В воздухе чувствова¬
лась гроза. В канун Октябрьского переворота, вечером 24 октября, я, как
обычно, пришел в типографию и застал там полный переполох.
В конторке толпились незнакомые мне рабочие, вооруженные 303
винтовками. Несколько человек в солдатских шинелях втаскивали
что-то тяжелое, закрытое черным чехлом. Под чехлом оказался пулемет системы «кольт». — Что это значит? — спросил я у одного из солдат. Or улыбнулся и ответил: — А то, товарищ, что можете сейчас работать спокойно. Газе¬
ту нашу теперь никто не забидит! В ту ночь газета «Солдат» была отпечатана тройным тира¬
жом (бумагу «одолжили» у контрреволюционных изданий). 25 	октября пролетариат Питера под руководством больше¬
вистской партии во главе с В. И. Лениным взял власть в свои
руки. 26 октября газета «Солдат» на первой полосе торжественно
объявила об этом историческом событии... Петроград в дни Великого Октября.
Воспоминания участников революцион¬
ных событий в Петрограде в 1917 г. Л., 1967, с. 212-214
A. M. Коллонтай ЛЕНИН
В смольном Если меня спросят: какой был самый великий, самый памятный
час в моей жизни, я, не колеблясь, отвечу: час, в который была
провозглашена власть Советов. Никогда не забыть и ни с чем не сравнить нашей светлой и гор¬
дой радости, когда мы услыхали с трибуны II съезда Советов
в Смольном простые и величавые слова исторического решения: «Вся власть переходит к Советам рабочих, солдатских и кресть¬
янских депутатов!» Не забыть Владимира Ильича Ленина в тот великий час! Он
провозгласил знаменитые первые декреты Советской власти —
о мире, о земле. Проницательный, полный энергии и мысли взгляд
Ленина был устремлен вперед — он видел то, что мы еще не виде¬
ли: провозглашаемые декреты в их живом воплощении, будущее,
которое предстояло завоевать. Удивительна, незабываема была эта сосредоточенная и вдох¬
новенная задумчивость Владимира Ильича за столом президиума
первого советского законодательного собрания, когда большевики
в первые же часы власти начинали социалистическое строительст¬
во, строительство нового мира. ...Владимир Ильич прибыл в Смольный в ночь на 25 октября
(7 ноября). Он прибыл из подполья, из Лесного, где по решению
партии скрывался от ищеек Керенского. На следующий день Ленин открыто направился на заседание
Петросовета. Некоторые товарищи пытались удержать Ленина, не допустить
его до опасности открытого появления в Совете. Кто это пережил,
тот не забудет тех минут напряженнейшего опасения за Ильича. Но время подполья миновало. Ленин не слушал предостере¬
жений. Он даже не возражал нам. Он спешил в Белый зал, где
заседал Совет. Ленин лучше нас знал настроение пролетарских масс города
и деревни, лучше знал фронтовиков, он знал, что его ждут, ждут
его решающего выступления. И вот Ленин в дверях зала. По залу пронесся шелест голосов: «Ленин!» И восторженные
овации депутатов долго не давали ему говорить. 305
Доклад Владимира Ильича был необычайной силы. Он словно
электризовал волю депутатов Совета. Возвращаясь из зала заседаний, Ильич говорил нам с ласковой
усмешкой: — 	Вот видите, как депутаты отозвались. А вы еще сомнева¬
лись.— И он укоризненно качал головой, лукаво косясь в сторону
своих ретивых телохранителей. Ленин взял в свои руки непосредст¬
венное руководство восстанием. Помню комнату в Смольном окнами на Неву. Вечер. Темный,
октябрьский. С Невы порывами дул шквальный ветер. В комнате
тускло светила электрическая лампочка над небольшим квадрат¬
ным столом. А за столом собрались члены ЦК, избранные на VI 	съезде партии. Кто-то принес несколько стаканов горячего чая. Ленин здесь. Ленин был среди нас. Это давало нам бодрость
и уверенность в победе. Ленин спокоен. Ленин тверд. И такая
ясность и сила была в его приказаниях, в его действиях, какая
бывает у очень опытного капитана в шторм. А шторм был невидан¬
ный — шторм величайшей социалистической революции... Вскоре мы услышали залп «Авроры». Воспоминания о Владимире Ильиче Ле¬
нине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984, т. 2,
с. 452—453
А. П. Спунде СМОЛЬНЫЙ
24—26 ОКТЯБРЯ
1917 ГОДА В конце октября 1917 года в составе уральской делегации я выехал
в Петроград на II съезд Советов. Уже чувствовалось прибли¬
жение новой революционной грозы, и многое из того, что произош¬
ло в те дни, врезалось в память на всю жизнь. Через день или два после приезда в Питер я попал на совеща¬
ние делегатов предстоящего съезда с руководителями старого
ЦИК. Вожди меньшевиков и социалистов-революционеров, подня¬
тые Февральской революцией, выступали на нем со своими, по
сути дела, последними речами, всеми силами стараясь остановить
грозные события, приближение которых они отчетливо понимали.
Но они били лишь на чувства, пугая катастрофой, с которой встре¬
тится страна, если власть перейдет к Советам. Никакой положи¬
тельной, а главное, действенной программы они не выдвигали,
и это больше всего отталкивало от них слушателей. Мартов, высту¬
павший от имени меньшевиков-интернационалистов, на словах
был за власть Советов, но резко возражал против методов, кото¬
рыми действуют большевики, то есть против реальной борьбы за
эту власть. На этом совещании уже безраздельно властвовали
большевистские ораторы. Ход революции 1917 года, в полном соответствии с прогнозом
большевиков, показал, что реально способны бороться за власть
лишь рабочий класс и его авангард — партия большевиков. Поэто¬
му программа меньшевиков и эсеров оказалась нежизнеспособ¬
ной, и апелляция к чувствам осталась единственной возмож¬
ностью для тех, кто не сумел подняться до сурового и ясного ана¬
лиза событий. На совещании, о котором я рассказываю, царил дух глубокого
раскола. В этом расколе был теперь единственный путь спасения
революции. Но это был путь через раскол к созданию потом, пос¬
ле прочной победы, последовательного революционного единства
тех, кто готов отстаивать революцию до конца, с теми, кто готов
принять совершившуюся революцию, сочувствовать и помогать
ей. Так воспринимали сложившуюся обстановку многие из нас,
большевиков — участников совещания, и это усиливало нашу
веру в победу. 307
В Смольном большевистских делегатов немедленно после ре¬
гистрации включали в работу по организации восстания. Меня
в ночь с 24 на 25 октября направили в гарнизон Красного Села,
настроения в котором вызывали опасения. Приехал я туда уже
вечером и сразу направился в полковой комитет, где мне наотрез
отказали в организации митинга. Я решил против мнения комитета
не идти и солдат не будоражить. Я не имел никакой зацепки
в солдатской массе и не знал ее настроения, поэтому выступление
могло привести к отрицательному результату. Я просидел в полко¬
вом комитете до последнего поезда, и только убедившись, что
настроение у членов комитета нейтральное и что в решающую ночь
гарнизон ни в коем случае не выступит против нас, вернулся в Пет¬
роград, чтобы к открытию съезда быть на месте. Утром 25 октября я встретил в коридоре Смольного старого
партийца Филиппа Голощекина и узнал от него, что на заседании
в актовом зале будет выступать Ленин. Я поспешил туда и здесь
впервые увидел его... Говорил он просто, ни в чем, даже самом малейшем, не ставя
себя над массой, над слушателями. Его речь была сильна тем, что
она отражала глубокую убежденность в правоте и в то же время
обосновывала эту убежденность громадной силой аргументов.
Ни одного слова, ни одного жеста, бьющего только на чувства.
Речь была страстная и в то же время глубоко обоснованная анали¬
зом, аргументами. На душе было необычайно радостно. Начинается эра такой
организации человеческого общества, где не будет причин для
взаимного отчуждения людей, где лучшие качества человека
получат все условия для своего полного развития, где правда
в историческом смысле этого понятия будет полностью совпадать
с правдой в ее конкретном человеческом содержании. Что может
дать большую радость, чем участие в борьбе за победу, укрепле¬
ние и развитие такого общества!.. Вечером в напряженной обстановке открылся II съезд Советов.
Я был весь в состоянии огромного душевного подъема. Так нача¬
лась эта исключительная по своему значению ночь. Делегаты левого крыла съезда (левого по своей полити¬
ческой позиции, ибо места территориально не распределялись
и каждый делегат или каждая группа делегатов садились на
свободные места по своему выбору) были авангардом народных
масс. Это были рабочие, солдаты, матросы, интеллигенты, близкие
к этим массам, полные решимости стойко и беззаветно бороться
за власть Советов. Весь Петроград был уже в руках Военно-рево¬
люционного комитета, и только Зимний дворец с Временным
правительством был окружен, но еще не взят. На собрании большевистской фракции, которое состоялось
за несколько часов до открытия съезда, легко и быстро прошли все
предложения ЦК о конституировании съезда,— порядок дня,
президиум и т. д. В бюро большевистской фракции съезда были ЗОв
выбраны трое: Ларин, я, третьего не помню. Оно так ни в чем себя
и не проявило. И это только к пользе дела. В такой острый момент
было лучше, чтобы действовало непосредственно то ядро ЦК, в ру¬
ках которого были все нити восстания. Решение о восстании приня¬
то, оно поддержано всем, что есть живого и влиятельного в партии.
Все дело теперь в возможно более быстрых и всеохватывающих
действиях. Бесполезно, а то и прямо вредно устраивать лишние
заседания, лучше застраховаться даже от малейшего шанса двое-
центрия. Насколько я помню, ни большевистская фракция съезда,
ни бюро этой фракции формально ни разу не собирались. Происхо¬
дили лишь совещания отдельных групп делегатов-болыиевиков по
отдельным вопросам, возникавшим в ходе съезда... Почти всеобщей была у нас в этот момент психология суро¬
вости, решимости не останавливаться перед крайними мерами,
если это необходимо для победы, но всем нам хотелось избежать
пусть хоть одной не абсолютно необходимой жертвы. Это объясня¬
лось не только атмосферой общего душевного подъема, проявления
лучших человеческих качеств, но и глубоким пониманием того,
что наше теперешнее отношение не только к врагам, но и к колеб¬
лющимся, к заблуждающимся скажется на всем дальнейшем
ходе первого в мире социалистического переворота. Доклад Ленина о мире я слушал с напряженным вниманием.
Все мы чувствовали и осознавали, что съезд от имени рабочих
и солдат не только кончает с участием в империалистической
войне, но и закладывает основы международных отношений нового
типа, построенных на интернациональной солидарности трудящих¬
ся. Мы отдавали себе ясный отчет, сколь трудной будет борьба,
которую мы тепфь поведем дальше уже как социалистическое
государство против еще гигантски сильного империализма. Поэто¬
му я с глубоким удовлетворением отметил у Ленина сочетание
последовательности в разрыве с империализмом и решение исполь¬
зовать малейший шанс для облегчения этого дела. Ленин в своем
докладе сформулировал последовательно антиимпериалисти¬
ческую программу мира, но сразу прибавил, что Советское прави¬
тельство не считает свои условия ультимативными и готово вести
переговоры и на иной основе. Еще сильнее было впечатление от доклада о земле, в котором
отразилось отношение большевиков к нуждам крестьян. Большеви¬
ки в течение всех революционных месяцев делали попытки нащу¬
пать почву для создания отдельной организации сельскохозяйст¬
венных рабочих. Тогда могла бы появиться база для сохранения
и немедленного развития после революции крупного сельского
хозяйства. Что успех или неуспех в этом деле в огромной степени
определит, насколько велики будут трудности, через которые
пролетарской революции придется пройти после победы, было
ясно всем. Но опыт показал, что в условиях тогдашней России
пролетарская революция может победить, лишь взвалив на свои
плечи тяжелую ношу мелкого земледелия, поскольку реальный 309
союз с крестьянством оказался возможным лишь на основе прак¬
тически полного раздела помещичьей земли на мелкие и мельчай¬
шие крестьянские наделы. И то, что Ленин построил Декрет о земле
полностью на основе крестьянских наказов, вновь продемонстри¬
ровало всю силу его таланта. Крестьяне сами сформулировали наиболее последовательную
программу антифеодальной аграрной революции: национализацию
земли и решительный «черный передел». И вот на съезде у меня не исчезало чувство гордости за нашу
партию, которая из правильного принципиального курса на круп¬
ное земледелие не сделала ни на минуту книжной, сектантской
доктрины. Для меня было совершенно неоспоримо, что надо безо
всяких колебаний идти на эту форму союза с крестьянством,
хотя она, облегчая в громадной степени победу революции, в то
же время создает ей исключительные трудности в деле закрепле¬
ния победы социализма и решения его основных задач. Даже
тогда, в октябре 1917 года, когда мы все были полны уверенности
в непосредственной близости пролетарской революции в Европе,
особенно в Германии, мы отдавали себе ясный отчет в этих труд¬
ностях. Мы понимали, что наше решение земельного вопроса,
будучи гигантским прыжком вперед на данном этапе, в то же
время создает противоречия исключительной силы, которые при¬
дется преодолевать в дальнейшем ходе революции. Сблизив и спа¬
яв с социалистической революцией большинство крестьянства,
окончательно отделив его от буржуазно-помещичьей контррево¬
люции, это решение в то же время ставило во весь рост проблему
сроков и формы перехода крестьянской частновладельческой эко¬
номики к социализму, прямым переходом к которому в городе был
рабочий контроль над производством. В Петрограде восстание продолжалось одни сутки и было почти
бескровным. Временное правительство фактически оказалось
в условиях полной общественной изоляции. Большевистские
агитаторы действовали среди солдат почти открыто. В Зимнем
дворце остались лишь группы офицеров и юнкеров. Даже отра¬
жение контрвыступления юнкеров и казаков против победившего
Питера стоило сравнительно малых жертв, и почти во всех рабо¬
чих центрах России большевики с первых же часов после получе¬
ния сообщений из Петрограда стали полновластными хозяевами
положения. Лишь в Москве кровопролитные бои шли целую не¬
делю... Но мы чувствовали себя в эти дни не только на гребне огромной
русской революционной волны, мы были убеждены, что ее движе¬
ние и на запад, и далеко на восток стало неотвратимым и быстрым.
Хотелось отдать все силы этому движению, вовлечь в него мил¬
лионы людей, преобразить их жизнь самим участием в борьбе.
И вместе с небывалым подъемом энергии, неутолимой жаждой
деятельности и всеохватывающей радостью от сказочного роста
нашего влияния на массы людей, сказочного роста их самостоя¬ 310
тельности нарастало чувство огромной ответственности за то
дело, которое мы, большевики, должны были теперь вести уже
в качестве реальной правящей силы. 26 	октября я долго ходил по улицам нашего Петрограда.
Хотелось остаться наедине со своими мыслями. На душе было
радостно и в то же время тревожно. Хватит ли у нас сил, ума,
способностей, умения для того, чтобы выполнить наши обещания?
Оправдаем ли мы надежды тех, кто дал нам власть, и тех, кто
погиб, не дождавшись победы?.. Хотелось пристальнее вгляды¬
ваться в жизнь, глубже проверять ею каждый свой шаг. В дни Октября. Воспоминания участни¬
ков Октябрьского вооруженного восста¬
ния в Петрограде. J1., 1982, с. 312—319
И. X. Бодякшин НА II ВСЕРОССИЙСКОМ
СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ II Всероссийский съезд Советов — важная веха в истории Со¬
ветского государства. Этот съезд рабочих и солдатских депутатов
с участием представителей крестьянских Советов принял из рук
Военно-революционного комитета завоеванную пролетариатом
власть, утвердил важнейшие декреты, сформировал первое в мире
рабоче-крестьянское правительство. Я был делегатом съезда от Ржевского Совета рабочих и сол¬
датских депутатов. Во Ржеве я служил тогда прапорщиком в за¬
пасном полку, там вступил в большевистскую партию, участвовал
в борьбе за победу Советов в городе. Сейчас живо представляю
себе события бурных дней Октября. Помню и ход работы II съезда
Советов. Съезд был созван вопреки желанию эсеро-меньшевистского
руководства ВЦИК, под давлением местных Советов и револю¬
ционных армейских организаций. Делегаты начали съезжаться
в Петроград еще 15—18 октября, так как открытие съезда ожида¬
лось 20 октября. Из 318 провинциальных Советов, представленных
на съезде, 241 безоговорочно поддерживал лозунг «Вся власть
Советам!». Большевиков среди делегатов было 390 человек из
650 1 прибывших к началу работы съезда. Состав делегатов
наглядно продемонстрировал возросшее влияние большевиков
в массах, падение доверия народа к соглашательским партиям. Открылся съезд в 10 часов 45 2 минут вечера 25 октября. Зали¬
тый огнями люстр Белый колонный зал Смольного был полон
людей: многие толпились в дверях и проходах, некоторые взобра¬
лись на выступы колонн, на подоконники. Толстый лысоватый человек в форме военного врача зазвонил
в колокольчик, требуя внимания. Это был меньшевик Дан. Он
начал вступительную речь. Говорил крикливо и нудно. Слушая его,
думалось, что меньшевики и их неразлучные спутники — правые
эсеры затем только и пришли на съезд, чтобы окончательно
раскрыть перед восставшими рабочими и крестьянами свое
контрреволюционное лицо. С первого же момента они открыто 1 К моменту открытия на съезде присутствовало 649 делегатов. Ред. 2 В 10 часов 40 минут. Ред. 312
поддержали контрреволюцию, гнездо которой — Зимний дворец
рабочие, солдаты и моряки брали в этот момент штурмом. ...Наконец Дан объявил заседание съезда открытым и предло¬
жил приступить к выборам президиума. Тов. Аванесов от имени большевиков внес предложение избрать
президиум на основе пропорционального представительства всех
фракций, присутствующих на съезде. Представителями большеви¬
ков в президиуме были Ленин, Луначарский, Ногин, Стучка, Кол¬
лонтай и др. Однако меньшевики и правые эсеры, саботируя работу
съезда, отказались выдвинуть своих представителей. Председательствующий огласил порядок съезда, намеченный
еще старым ЦИК: об организации власти, о войне и мире, об Учре¬
дительном собрании. На трибуне появляется лидер меньшевиков Мартов. Истерич¬
ным, хриплым голосом он начал всячески поносить большевиков,
называя революционные действия пролетариата «тайным загово¬
ром» и предлагая восставшим рабочим и солдатам образумиться,
пока еще не поздно. Он призывал делегатов пойти на улицы Петро¬
града и уговорить восставших разойтись по домам. Задыхаясь от бешеной злобы, требует слова меньшевик Хараш.
Меньшевики и эсеры, заявил этот человек с капитанскими погона¬
ми на плечах, считают необходимым отмежеваться от всего, что
здесь происходит, и собрать общественные силы, чтобы оказать
упорное сопротивление попыткам захвата власти. Потом взял слово меньшевик офицер Кучин. Он говорил яко¬
бы от имени армейских комитетов нескольких армий. Кучин ра¬
товал за мобилизацию сил против революции, угрожал съезду
тем, что с фронта придут в Петроград армии и не оставят от горо¬
да камня на камне. Из всех своих карманов, как семечками, сы¬
пал резолюциями армейских комитетов, полными угроз больше¬
викам. Зал насторожился. Вдруг все это правда? И тут тишину нару¬
шил громкий голос солдата-фронтовика, торопливо пробиравшего¬
ся к трибуне. — 	Здесь выступали два офицера,— начал он.— Они говорили
не от имени солдат, а излагали мнение кучек, засевших в армейских
и фронтовых комитетах. Армия давно требует перевыборов этих
комитетов. Жители окопов ждут с нетерпением передачи власти
в руки Советов. Выступает еще ряд солдат. Все они гневно протестуют против
безответственных выступлений Кучина и Хараша — типичных
представителей армейских комитетов, избранных еще в марте —
апреле, правильно расценивают этих комитетчиков как агентов
Главного штаба, в котором засели контрреволюционеры. Возму¬
щенные их наглостью, солдаты-ораторы говорили: «Они не пред¬
ставляют солдат. Пусть уходят — армия не с ними». Появляющиеся один за другим на трибуне лидеры меньшевиков
и эсеров читают декларации, полные злобы на социалистическую 313
революцию, на большевиков. Но, видя, что их не поддерживают,
меньшевики, эсеры, бундовцы покинули съезд. Когда главари соглашательских партий пробирались от стола
президиума через весь зал к выходу, вслед им раздавались свист,
возгласы: «Дезертиры! Предатели! Скатертью дорога!» В ответ на уход меньшевиков и эсеров съезд принял больше¬
вистскую резолюцию, в которой говорилось: «Второй Всерос¬
сийский съезд Советов констатирует: уход со съезда делегатов
меньшевиков и с.-р. представляет собой бесцельную и преступ¬
ную попытку сорвать полномочное Всероссийское представи¬
тельство рабочих и солдатских масс в тот момент, когда авангард
этих масс с оружием в руках защищает съезд и революцию от
натиска контрреволюции». Далее в резолюции подчеркивалось,
что уход соглашателей не ослабляет Советы, а усиливает их,
так как очищает от контрреволюционных примесей рабочую
и крестьянскую революцию. Заканчивалась резолюция словами:
«Да здравствует победоносное восстание солдат, рабочих и
крестьян!» После короткого перерыва заседание съезда возобновилось.
Из президиума сообщили: пала последняя твердыня контррево¬
люции — Зимний дворец. Министры Временного правительст¬
ва во главе с «диктатором» Кишкиным арестованы Красной
гвардией. Одно за другим под горячие аплодисменты делегатов съезд
заслушивал сообщения о победах социалистической революции,
о переходе все новых и новых частей и кораблей на сторону
восставшего народа. На трибуне А. В. Луначарский. Он огласил написанное
В. И. Лениным воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам!» '.
В наступившей тишине слышалось: «Второй Всероссийский съезд
Советов рабочих и солдатских депутатов открылся. На нем пред¬
ставлено громадное большинство Советов. На съезде присутству¬
ет и ряд делегатов от крестьянских Советов. Полномочия соглаша¬
тельского ЦИК окончились. Опираясь на волю громадного боль¬
шинства рабочих, солдат и крестьян, опираясь на совершившееся
в Петрограде победоносное восстание рабочих и гарнизона, съезд
берет власть в свои руки. Временное правительство низложено. Большинство членов Вре¬
менного правительства уже арестовано... Съезд постановляет: вся власть на местах переходит к Советам
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые и должны
обеспечить подлинный революционный порядок». Ленинское
воззвание заканчивалось призывом к бдительности и стойкости
в борьбе с врагом. Как только умолк голос Луначарского, зал разразился громом
аплодисментов. Делегаты ликовали. 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 11 —12. Ред. 314
Первое заседание II съезда Советов закрылось в 6 часов
утра. Мы выходили из Смольного, когда брезжил рассвет. Начи¬
нался день, первый день новой, свободной жизни. Второе заседание съезда открылось в 9 часов вечера 26 октяб¬
ря. На этом заседании присутствовал и В. И. Ленин — любимый
вождь трудящихся нашей страны, всего мирового пролетариата.
Овацией встретили делегаты появление Владимира Ильича в пре¬
зидиуме съезда. На этом заседании были приняты решения огромной истори¬
ческой важности. Первым делом съезд принял постановление об
отмене смертной казни, введенной на фронте Керенским, и о немед¬
ленном освобождении всех арестованных Временным правительст¬
вом солдат и офицеров — революционеров. Но вот слово по вопросу о мире предоставляется В. И. Лени¬
ну. Трудно описать, что делалось в те минуты в зале заседания
съезда. Люди вскочили со своих мест, горячо и долго аплодирова¬
ли вождю революции, невысокая фигура которого с большим от¬
крытым лбом и зоркими умными глазами возвышалась над три¬
буной. Смущенный всем этим, Ленин вынул часы из жилетного карма¬
на, показывая, что время дорого. Наконец овации стихли, и Вла¬
димир Ильич получил возможность говорить. — 	Вопрос о мире,— сказал он,— есть жгучий вопрос, больной
вопрос современности. О нем много говорено, написано, и вы все,
вероятно, не мало обсуждали его. Поэтому позвольте мне перейти
к чтению декларации, которую должно будет издать избранное
вами правительство. И Ленин стал читать написанное им обращение к народам
и правительствам всех воюющих стран, известное как Декрет
о мире Содержание обращения здесь нет нужды повторять.
Хочется сказать о том огромном впечатлении, которое произвело
оно на делегатов. Каждое слово Ленина делегаты ловили букваль¬
но на лету. Простые, доходчивые слова этого документа отвечали
сокровенным чаяниям и надеждам миллионов людей. Зачитав обращение, Ленин предложил съезду ратифициро¬
вать его. Начались прения. В. И. Ленин внимательно слушал высту¬
павших. Все ораторы одобряли декларацию. При этом некоторые
товарищи даже требовали больше того, о чем в ней говорилось.
Так, один из делегатов заявил, что он будет голосовать за декла¬
рацию, но при одном условии: если из нее будут выброшены слова
о том, что мы будем рассматривать всякие условия мира. «Это
даст повод,— утверждал он,— думать, что мы слабы. Наше требо¬
вание о мире без аннексий и контрибуций должно быть ульти¬
мативным». 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 13—18. Ред. 315
В. И. Ленин в заключительном слове 1 убедительно показал,
почему нельзя делать этого. Он говорил, что ультимативность
может оказаться губительной для всего нашего дела. Мы не
должны требовать того, что дало бы империалистическим прави¬
тельствам возможность сказать, что нельзя было вступить с нами
в переговоры о мире из-за нашей непримиримости... Во время прений кто-то заявил, что не следует в декларации
говорить об усталости страны и армии. Владимир Ильич разъяснил
и этот вопрос. Нам нечего бояться, подчеркнул он, сказать правду
об усталости, ибо какое государство сейчас не устало, какой народ
не говорит открыто об этом? Здесь он сослался на Италию и Гер¬
манию. Было 20 минут одиннадцатого, когда президиум поставил дек¬
ларацию о мире на голосование. Она была принята единогласно.
После голосования все делегаты встали и запели «Интерна¬
ционал». Я никогда не слыхал такого вдохновенного пения про¬
летарского гимна. Затем съезд перешел к обсуждению Декрета о земле. Аграрный вопрос был в России самым острым и злободневным.
Ни в одной другой капиталистической стране крестьянство так
не страдало от безземелья, не переживало такого разорения,
таких унижений, как в России. Заветной мечтой крестьянина было
получить землю. В. И. Ленин, как никто, всесторонне изучил аграрный вопрос,
создал стройную аграрную программу нашей партии. Доклад на съезде по вопросу о земле Ленин начал словами:
«Мы полагаем, что революция доказала и показала, насколько
важно, чтобы вопрос о земле был поставлен ясно. Возникновение
вооруженного восстания, второй, Октябрьской революции ясно
доказывает, что земля должна быть передана в руки крестьян.
Преступление совершало то правительство, которое свергну¬
то, и соглашательские партии меньшевиков и с.-р., которые под
разными предлогами оттягивали разрешение земельного вопро¬
са и тем самым привели страну к разрухе и к крестьянскому вос¬
станию» 2. При огромном внимании зала Владимир Ильич зачитал Декрет
о земле. В основу его был положен общекрестьянский наказ,
составленный на основании 242 наказов местных Советов крестьян¬
ских депутатов. Согласно декрету помещичья собственность на
землю отменялась немедленно без всякого выкупа. Крестьянство
получало более 150 миллионов десятин земель, находившихся до
этого в руках помещиков, церквей, монастырей. Крестьяне осво¬
бождались от ежегодных арендных платежей помещикам в сумме
около 500 миллионов рублей золотом. Все недра земли отныне
переходили в собственность народа. 1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 19—22. Ред. 2 Там же, с. 23. Ред. 316
Слушая декрет пункт за пунктом, делегаты, особенно из кресть¬
ян, ликовали. Сбылась наконец извечная мечта крестьянина о зем¬
ле! Я переживал двойную радость: в последнем пункте декрета
было учтено мое дополнение, внесенное при обсуждении проекта
декрета на большевистской фракции. Речь идет о последней строке
декрета: «Земля рядовых крестьян и рядовых казаков не конфис¬
куется». После доклада Ленина выступили несколько ораторов. Боль¬
шое впечатление произвела на всех речь крестьянина нашего
Ржевского уезда К. Г. Жигунова. Он говорил, что привез низкий
поклон Владимиру Ильичу Ленину и съезду Советов. От имени
своих выборщиков-крестьян Жигунов требовал ареста краснобаев
авксентьевых и черновых, которые предавали интересы крестьян.
Он заявил, что в исполнительном комитете крестьянского Совета
засели не крестьянские представители, а кадеты, которые далеки
от интересов народа, и место им в тюрьме. В заключение Жигунов
еще раз поблагодарил от имени крестьян В. И. Ленина как самого
стойкого защитника крестьянской бедноты. Речь моего земляка
делегаты съезда покрыли шумными аплодисментами. Съезд принял Декрет об образовании рабоче-крестьянского
правительства — Совета Народных Комиссаров. При единодуш¬
ном одобрении Председателем Совета Народных Комиссаров был
утвержден Владимир Ильич Ленин. Было раннее утро 27 октября, когда мы, делегаты съезда,
покидали Смольный. Каждый из нас получил газеты и листовки
с декретами, принятыми съездом. Мы спешили на вокзал, чтобы
быстрее попасть домой и, засучив рукава, взяться за укрепление
только что родившейся Советской власти... Воспоминания о Владимире Ильиче Ле¬
нине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984, т. 3,
с. 9—14
A. A. Андреев ЛЕНИН НА II ВСЕРОССИЙСКОМ
СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ
В ОКТЯБРЕ 1917 ГОДА Еще до открытия съезда... по приказу Военно-революционного
комитета были двинуты отряды Красной гвардии и воинские
части для овладения важнейшими ключевыми позициями, как
это предусматривалось ленинским планом вооруженного восста¬
ния. Загремели выстрелы. Скоро были заняты телефонная станция,
вокзалы, банк, мосты, и после залпов «Авроры» рабочие, солда¬
ты и матросы штурмом заняли цитадель Временного прави¬
тельства — Зимний дворец ‘. Открытие II Всероссийского съезда Советов было назначено
на 25 октября. Смольный, где открывался съезд, представлял собой
незабываемое зрелище, походил на боевой лагерь. Был темный
и холодный петроградский вечер. Перед Смольным горели костры.
Приходили и уходили, получая назначения, вооруженные отряды
рабочих, солдат и матросов. У входа в Смольный стояли орудия,
броневики. Я хорошо помню первые бурные дни Февральской революции
в Петрограде. Приходилось тогда быть и на улицах, участвуя
в демонстрациях, бывать и в Таврическом дворце, где обосновался
Петроградский Совет депутатов и куда стекались со всех сторон
рабочие заводов, роты и полки солдат, экипажи балтийских матро¬
сов, чтобы выразить свою верность революции. Переодетая в сол¬
датские шинели полиция в упор стреляла на Невском в толпу
демонстрантов, обстреливала народ из пулеметов с чердаков,
а люди, несмотря на все это, снова собирались и шли. Все понима¬
ли, что царизм сгнил, падает и нет у него никакой поддержки ни
в стране, ни в столице. Но тогда было у людей какое-то другое
настроение — опьянения, ощущения свободы при сравнительно
легкой победе. Теперь же, в октябре, у восставших рабочих и сол¬
дат было что-то другое, было какое-то соединение уверенности,
решительности и сосредоточенности. В феврале преобладала
бьющая через край стихийность — тут во всем был необычайный
революционный подъем и вместе с тем организованность. Это
была другая революция. Теперь борьба предстояла посерьезнее 1 Зимний дворец был занят в ночь на 26 октября 1917 г. Ред. 318
и с другим врагом — объединенными силами буржуазно-поме¬
щичьей и кулацкой контрреволюции, получавшей прямую под¬
держку международного империализма. В зале заседания задолго до открытия съезда собрались де¬
легаты. Шли заседания фракций. Съезд открылся поздно вече¬
ром. Меньшевики и эсеры, оказавшиеся на съезде в жалком
меньшинстве, пытались поднять шум по поводу происходящих
на улицах Петрограда событий, но, получив дружный отпор боль¬
шинства, ушли со съезда. Левые эсеры и часть меньшевиков
остались. На первом заседании Ленин не присутствовал: он руководил
вооруженным восстанием и в этот же день выступал в Петро¬
градском Совете. Съезд утвердил порядок дня. Важнейшими вопросами были
вопросы о мире, о земле и образовании рабоче-крестьянского
правительства. С огромным воодушевлением съезд принял напи¬
санное Лениным обращение к рабочим, крестьянам и солдатам,
в котором объявлялось о победе восставших петроградских рабо¬
чих и солдат, о свержении Временного правительства, о том, что
отныне вся власть переходит в руки Советов. В обращении съезда
в сжатой форме была изложена программа ближайших шагов
Советской власти: речь шла о предложении немедленного демок¬
ратического мира, о передаче помещичьих земель крестьянским
комитетам, о рабочем контроле над производством, о доставке го¬
родам хлеба, а деревне товаров, о праве наций на самоопреде¬
ление. В ходе съезда делегатам все время из президиума сообщалось
об успешном развертывании восстания. Взятие Зимнего дворца
было встречено бурными аплодисментами. Первое заседание съез¬
да окончилось поздно ночью; большинство делегатов съезда так
и не расходилось из Смольного до следующего заседания. Вечером на другой день началось второе заседание. Первым
вопросом был доклад о мире. Когда Ленин появился на трибуне,
весь зал поднялся и сдвинулся к трибуне, где стоял Ленин. Он
долго не мог начать свою речь из-за непрекращающихся апло¬
дисментов и возгласов: «Да здравствует Ленин!» В зале заседания творилось что-то невероятное. Аплодисменты
перемешивались с криками радости. Тут уж были не только деле¬
гаты съезда, зал наполнился до отказа находившимися в Смольном
рабочими, солдатами и матросами. Люди становились на подокон¬
ники, выступы колонн, на стулья, лишь бы увидеть стоявшего на
трибуне Ленина. В воздух летели шапки, кепки, матросские беско¬
зырки, мелькали поднятые вверх винтовки. Так, стоя, съезд выслу¬
шал доклад Ленина о мире. Ленин начал доклад с указания на то, что вопрос о мире явля¬
ется наиболее жгучим и больным, и тотчас перешел к зачитыванию
Декрета о мире, предлагаемого партией большевиков на рассмот¬
рение съезда. В декрете предлагалось всем воюющим народам 319
и их правительствам начать немедленно переговоры о мире на
условиях отказа от захвата чужих земель и контрибуций, немед¬
ленного заключения перемирия. Советское правительство отменя¬
ло тайную дипломатию и заключенные тайные договоры. Ленин в докладе и в заключительном слове особо подчерки¬
вал, что наши условия переговоров не должны носить ультима¬
тивного характера. Мы должны лишить сторонников продолжения
грабительской войны выигрышного положения, и мы готовы рас¬
смотреть и другие предложения. Это не может быть истолковано
как наше бессилие. Надо отбросить буржуазную фальшь о силе.
Сила, по буржуазному представлению, говорил Ленин, это когда
массы идут на бойню, повинуясь указке империалистических пра¬
вительств. По нашему же представлению, государство сильно
сознательностью масс, когда массы все знают, обо всем могут
судить и идут на все сознательно. Как бы предупреждая о труд¬
ностях, он говорил, что правительства и буржуазия употребят
все усилия, чтобы объединиться и потопить в крови рабочую
и крестьянскую революцию. Но народ всюду устал от войны, ши¬
рится революционное движение в других странах. После обсуждения доклада, которое вылилось, по существу,
в демонстрацию поддержки внесенных Лениным предложений,
съезд с большим подъемом, дружно одобрил Декрет о мире. Этот
декрет, написанный Лениным, замечателен тем, что в нем со всей
прямотой говорилось о мирной политике Советской власти с перво¬
го же момента ее существования. В декрете съезда были заложены
основы всей дальнейшей мирной политики Советского прави¬
тельства и нашей партии. Дальше съезд перешел к рассмотрению вопроса о земле. Снова
на трибуне Ленин, встреченный бурными аплодисментами. Его
выступление было кратким, он говорил о том, как важно, чтобы
вопрос о земле был поставлен ясно. Свергнутое правительство,
меньшевики и эсеры всячески оттягивали решение земельного
вопроса и привели страну к разрухе и крестьянским восстаниям. Земля, говорил Ленин, должна быть передана крестьянам.
Правительство рабоче-крестьянской революции в первую голову
должно решить вопрос о земле. Ленин читает Декрет о земле,
которым помещичья собственность отменяется, все помещичьи
земли, как и земли удельные, монастырские, с постройками, живым
и мертвым инвентарем, переходят в распоряжение земельных
комитетов и Советов. Ленин тут же пояснил, что в декрете помещен
наказ земельным комитетам, составленный на основании 242 нака¬
зов местных Советов крестьянских депутатов. Как демократи¬
ческое правительство, заявил Ленин, мы не можем обойти поста¬
новление народных низов. Мы должны предоставить полную
свободу творчества народным массам. Суть в том, чтобы кресть¬
янство получило полную уверенность, что помещиков в деревне
больше нет. Так был решен одним взмахом в самом начале социа¬
листической революции вековечный вопрос о земле. 320
Краткостью своего доклада, сжатостью его Ленин как бы под¬
черкивал, что наступило время практических действий, что социа¬
листическая революция и Советское правительство с первых своих
шагов решительно, без лишних слов, без проволочек, по-деловому
разрешают вопросы восставшего народа. Близилось утро. После единодушного принятия Декрета о зем¬
ле съезд избрал первое в мире Советское правительство во главе
с гением пролетарской революции В. И. Лениным. Так началась
новая, социалистическая эра человеческой истории. Воспоминания о Владимире Ильине Ле¬
нине. В 5-ти т. Изд. 3-е. М., 1984,
т. 2, с. 464—466 11 Заказ 2428
Р. И. Кисис ВСЕ ВЗОРЫ
ОБРАЩЕНЫ
К ПЕТРОГРАДУ Все взоры теперь были обращены к Петрограду. От Петрограда
ждали, чтобы он начал сражение, осуществил надежды измучен¬
ных войной миллионов трудящихся, поднял знамя нового госу¬
дарства рабочих и крестьян, знамя диктатуры пролетариата. Объединенный Совет латышских стрелковых полков избрал
делегатами на II Всероссийский съезд Советов К. Петерсона,
П. Старкиса и Р. Кисиса. Когда мы, делегаты латышских стрелков на II Всероссийский
съезд Советов, утром 24 октября садились в Цесисе на поезд,
идущий в Петроград, на лицах и во взорах провожающих нас
стрелков можно было прочитать лишь одно: Петроград не обманет,
Петроград восстанет... Передайте от нас привет героическому
Петрограду! В тот момент никто в Цесисе еще не знал, что петро¬
градские красногвардейцы уже маршируют к штабу революции —
Смольному институту, что вооруженное восстание уже началось.
Лишь поздней ночью, когда наш поезд прибыл в Гатчину, мы
узнали, что в Петрограде Варшавский и Балтийский вокзалы
уже заняты Красной гвардией и солдатами революционного
петроградского гарнизона. Утром 25 октября Петроград встретил нас гулом боев *. По
дороге с вокзала в Смольный нас обгоняли вооруженные отряды
матросов и солдат. Где-то в центре города трещал пулемет, рвались
гранаты. Просторный двор Смольного института в тот день пред¬
ставлял собой вооруженный лагерь. Там сверкали штыки состав¬
ленных в пирамиды винтовок, там угрожающе глядели в небо
жерла орудий. Пылали костры, вокруг которых грелись роты и ба¬
тальоны красногвардейцев, матросов и солдат, дожидаясь распо¬
ряжений и боевых заданий от Петроградского военно-революцион¬
ного комитета. 25 октября в Смольном институте я впервые увидел Ленина.
Это было еще до открытия съезда. В первом этаже института ре¬
гистрировали делегатов-большевиков. Там собралось много това- 1 	Утром 25 октября в столице основные пункты, кроме Зимнего дворца и Глав¬
ного штаба, находились уже в руках восставших, поэтому крупных боевых опера¬
ций в это время не велось, а шла подготовка к штурму Зимнего дворца. Ред. 322
рищей из разных мест. Вдруг разнеслась весть: «Ленин! Говорит
Ленин!» Эти слова разом подняли людей на ноги, и все поспешили
в большой актовый зал института, где на заседании Петроградско¬
го Совета рабочих и солдатских депутатов выступал Ленин. Ленин не принадлежал к тем ораторам, что стремятся пленить
публику театральными жестами и блестками фраз. Он говорил
очень просто. Но каждое слово он произносил с особой внутренней
силой и неотразимой убежденностью. Слушая Ленина, каждый
ощущал, что его словами вещает сама истина, что в его речи
просто и ясно сформулировано то, что у самого слушателя наки¬
пело на сердце. В позднейшие годы мне не раз приходилось слы¬
шать Ленина и снова испытать на себе неодолимую силу его слова.
Так говорить мог только великий гений, исполин мысли, вырази¬
тель чаяний и чувств миллионов трудящихся. Исторический II Всероссийский съезд Советов начал свою
работу 25 октября в 10 часов 45 минут 1 в большом зале Смольного
института. К тому времени руководимое большевиками воору¬
женное восстание рабочих и солдат Петрограда приближалось
к полной победе. Восставшие уже захватили центральный те¬
леграф, телефон, вокзалы, мосты через Неву, банки и министерст¬
ва. Министры Временного правительства были осаждены в Зим¬
нем дворце. В начале съезда эсеры и меньшевики устроили обструкцию.
Они кричали, что происходящий переворот — незаконный. Они
обвиняли большевиков в узурпации власти. Особенно «драматич¬
ными» были речи меньшевистского лидера Мартова и председа¬
теля «черного Искосола» 12-й армии Кучина. Мартов взошел на трибуну как раз в тот момент, когда от
грохота орудий задрожали стекла в окнах Смольного института.
И вот под аккомпанемент этих гулких раскатов лидер меньше¬
виков Мартов начал выкрикивать ругательства по адресу боль¬
шевиков. Он рекомендовал съезду избрать делегацию для пере¬
говоров с другими социалистическими партиями и организациями,
чтобы достигнуть прекращения начавшегося столкновения. Мартову не дали договорить. В зале поднялась такая буря
протеста, что горе-адвокату контрреволюции пришлось освободить
трибуну. Потом выступал меньшевик офицер Кучин. Колотя кулаком по
трибуне, он стал угрожать съезду открытием фронта и гибелью
России. «От чьего имени говорите вы? — спрашивают его с мест.—
Когда выбраны? А солдаты что говорят?» Вся речь Кучина была чистейшей ложью. Необходимо было
тотчас же разоблачить шарлатана Кучина, и это великолепно
сделал делегат латышских стрелков Карл Петерсон. Карл Петерсон не блистал искусством слова. Его сильной
стороной был организаторский талант. Обычно он мало говорил, 1 В 10 часов 40 минут. Ред. 323
а много делал. Но на этот раз Карл Петерсон произнес прекрасную
захватывающую речь. Он показал, что угрозы Кучина — пустой
звук, что Кучин говорит лишь от имени обанкротившихся эсеро¬
меньшевистских армейских комитетов, что солдатские массы стоят
на стороне революции, что латышские стрелковые полки в пол¬
ной боевой готовности целиком поступают в распоряжение Со¬
ветской власти. А если кучины грозят покинуть съезд — ска¬
тертью им дорога. Армия не за них, а за Советскую власть. Речь Петерсона, эту присягу латышских стрелков на верность
Октябрьской революции, делегаты съезда встретили возгласа¬
ми «ура!» и бурными аплодисментами. Меньшевистско-эсеровская обструкция закончилась бегством
их со съезда. Дезертиры! Предатели! Корниловцы! — кричали
им вслед делегаты съезда. Первое заседание съезда продолжалось всю ночь. С горячим
восторгом выслушал съезд сообщение о взятии Зимнего дворца.
Контрреволюционное Временное правительство перестало сущест¬
вовать. Его министры были арестованы, и вся власть в стране
отныне принадлежала Всероссийскому съезду Советов. Съезд
принял написанное Лениным историческое воззвание «Рабочим,
солдатам и крестьянам!», провозгласившее Советскую власть во
всей стране. На небе забрезжила утренняя заря, когда закончилось первое
заседание II Всероссийского съезда Советов. Это было первое утро
новой эры в истории человечества. Второе заседание состоялось 26 октября в 9 часов вечера.
Здесь были приняты исторические решения — декреты о мире, о 	земле, а также создано первое Советское правительство —
Совет Народных Комиссаров. С докладом о мире и о земле выступил Ленин. Он не присутст¬
вовал на первом заседании, потому что непосредственно руководил
вооруженным восстанием. Теперь, когда восстание в Петрограде
увенчалось полной победой, Ленин пришел на съезд, чтобы сфор¬
мулировать и обосновать первые законы Советской власти... Мы, делегаты латышских стрелков, вместе с другими делега¬
тами латышского народа, вместе с делегатами всей России голосо¬
вали за решения II съезда Советов, ибо были уверены, что за
Советскую власть, за построение социализма стоит весь трудовой
народ Латвии. Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в про¬
мышленных центрах и национальных
районах России. М., 1958, с. 469—472
Ill ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
В. И. Ленин ИЗ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОТЧЕТА
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
VII ЭКСТРЕННОМУ СЪЕЗДУ РКП (б)
7 МАРТА 1918 ГОДА ...В нашей революции мы имеем такие переломы, которые будут
иметь громадное значение для революции международной, а имен¬
но — Октябрьскую революцию. Первые успехи Февральской революции были обусловлены тем,
что за пролетариатом шла не только деревенская масса, но и бур¬
жуазия. Отсюда легкость победы над царизмом, чего не удалось
нам достигнуть в 1905 году. Самочинное, стихийное создание
Советов рабочих депутатов в Февральскую революцию повторило
опыт 1905 года — нам пришлось провозгласить принцип Совет¬
ской власти. Массы учились задачам революции из собственного
опыта борьбы. События 20—21 апреля — своеобразное сочетание
демонстрации с чем-то вроде вооруженного восстания. Этого было
достаточно для падения буржуазного правительства. Начинается
длительная соглашательская политика, вытекающая из самого
существа мелкобуржуазного правительства, ставшего у власти.
Июльские события не могли еще осуществить диктатуру пролета¬
риата — массы еще не были подготовлены. Поэтому ни одна из
ответственных организаций и не призывала их к этому. Но в смысле
разведки в стане врагов июльские события имели огромное значе¬
ние. Корниловщина и последующие события, как практические
уроки, сделали возможной октябрьскую победу. Ошибка желавших
разделить и в октябре власть 1 — в том, что они не связали ок¬
тябрьской победы с июльскими днями, наступлением, корнилов¬
щиной и т. д., и т. д., что подвело многомиллионные массы к созна¬
нию того, что Советская власть стала неизбежна. Далее следует
наше триумфальное шествие по всей России, сопутствуемое стрем¬
лением всех к миру. Мы знаем, что односторонним отказом от
войны мы не получим мира; это указывалось нами еще на Апрель¬
ской конференции 2. Солдаты так ясно осознали и в эпоху с апреля
по октябрь, что соглашательская политика все затягивает войну,
ведет к диким, бессмысленным попыткам империалистов насту¬
пать, запутаться еще больше в войне, которая будет тянуться
годами. Вот на этой почве необходимо было во что бы то ни стало 1 См. Поли. собр. соч., т. 35, с. 44—46, 47—49. Ред. 2 См. там же, т. 31, с. 394—395, 405. Ред. 327
перейти поскорее к активной политике мира, необходимо было
взять в руки Советов власть, смести до конца помещичье землевла¬
дение. Вы знаете, его поддерживал не только Керенский, но и Ав¬
ксентьев, доходя даже до ареста членов земельных комитетов.
И вот эта политика, этот лозунг «власть Советам», насаждаемые
нами в сознание широчайших народных масс, дали нам возмож¬
ность в октябре победить так легко в Петербурге, превратили
последние месяцы русской революции в одно сплошное триум¬
фальное шествие. Гражданская война стала фактом. То, что нами предсказы¬
валось в начале революции и даже в начале войны, и к чему тогда
в значительной части социалистических кругов относились с недо¬
верием или даже с насмешкой, именно превращение империалист¬
ской войны в войну гражданскую, 25 октября 1917 года стало
фактом для одной из самых больших и самых отсталых стран,
участвовавших в войне. В этой гражданской войне подавляющее
большинство населения оказалось на нашей стороне, и вследствие
этого победа давалась нам необычайно легко. Войска, уходящие с фронта, приносили оттуда всюду, куда
только они являлись, максимум революционной решимости покон¬
чить с соглашательством, и соглашательские элементы, белая
гвардия, сынки помещиков оказались лишенными всякой опоры
в населении. Война с ними постепенно, с переходом на сторону
большевиков широких масс и войсковых частей, двигавшихся про¬
тив нас, превратилась в победное триумфальное шествие рево¬
люции. Это мы видели в Питере, на Гатчинском фронте, где каза¬
ки, которых Керенский и Краснов пытались вести против красной
столицы, заколебались, это мы видели потом в Москве, в Оренбур¬
ге, на Украине. По всей России вздымалась волна гражданской
войны, и везде мы побеждали с необыкновенной легкостью именно
потому, что плод созрел, потому, что массы уже проделали весь
опыт соглашательства с буржуазией. Наш лозунг «Вся власть
Советам», практически проверенный массами долгим историческим
опытом, стал их плотью и кровью. Вот почему сплошным триумфальным шествием были первые
месяцы русской революции после 25 октября 1917 года. За этим
сплошным триумфальным шествием забывались, отодвигались на
второй план те трудности, на которые социалистическая револю¬
ция наткнулась сразу и не могла не наткнуться. Одно из основных
различий между буржуазной и социалистической революцией
состоит в том, что для буржуазной революции, вырастающей из
феодализма, в недрах старого строя постепенно создаются новые
экономические организации, которые изменяют постепенно все
стороны феодального общества. Перед буржуазной революцией
была только одна задача — смести, отбросить, разрушить все путы
прежнего общества. Выполняя эту задачу, всякая буржуазная
революция выполняет все, что от нее требуется: она усиливает
рост капитализма. 328
В совершенно ином положении революция социалистическая.
Чем более отсталой является страна, которой пришлось, в силу
зигзагов истории, начать социалистическую революцию, тем труд¬
нее для нее переход от старых капиталистических отношений к со¬
циалистическим. Здесь к задачам разрушения прибавляются но¬
вые, неслыханной трудности задачи — организационные. Если бы
народное творчество русской революции, прошедшее через вели¬
кий опыт 1905 года, не создало Советов еще в феврале 1917 года,
то ни в каком случае они не могли бы взять власть в октябре, так
как успех зависел только от наличности уже готовых органи¬
зационных форм движения, охватившего миллионы. Этой готовой
формой явились Советы, и потому в политической области нас
ждали те блестящие успехи, то сплошное триумфальное шествие,
которое мы пережили, ибо новая форма политической власти
была наготове и нам оставалось только несколькими декретами
превратить власть Советов из того эмбрионального состояния,
в котором она находилась в первые месяцы революции, в форму
законно признанную, утвердившуюся в Российском государстве,—
в Российскую Советскую республику. Она родилась сразу, роди¬
лась так легко потому, что в феврале 1917 года массы создали Со¬
веты, раньше даже, чем какая бы то ни было партия успела про¬
возгласить этот лозунг. Само глубокое народное творчество, про¬
шедшее через горький опыт 1905 года, умудренное им,— вот кто
создал эту форму пролетарской власти. Задача победы над внут¬
ренним врагом была в высшей степени легкой задачей. Задача
создания политической власти была в высшей степени легка, ибо
массы дали нам скелет, основу этой власти. Республика Советов
родилась сразу. Полн. собр. соч.. т. 36, с. 3—6
В. И. Ленин ИЗ СТАТЬИ
«ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА
НАШИХ ДНЕЙ» России пришлось особенно отчетливо наблюдать, особенно остро
и мучительно переживать наиболее крутые из крутых изломов
истории, поворачивающей от империализма к коммунистической
революции. Мы в несколько дней разрушили одну из самых ста¬
рых, мощных, варварских и зверских монархий. Мы в несколько
месяцев прошли ряд этапов соглашательства с буржуазией, изжи¬
вания мелкобуржуазных иллюзий, на что другие страны тратили
десятилетия. Мы в несколько недель, свергнув буржуазию, побе¬
дили ее открытое сопротивление в гражданской войне. Мы прошли
победным триумфальным шествием большевизма из конца в конец
громадной страны. Мы подняли к свободе и к самостоятельной
жизни самые низшие из угнетенных царизмом и буржуазией
слоев трудящихся масс. Мы ввели и упрочили Советскую респуб¬
лику, новый тип государства, неизмеримо более высокий и демокра¬
тический, чем лучшие из буржуазно-парламентарных республик.
Мы установили диктатуру пролетариата, поддержанного бед¬
нейшим крестьянством, и начали широко задуманную систему
социалистических преобразований. Мы пробудили веру в свои силы
и зажгли огонь энтузиазма в миллионах и миллионах рабочих
всех стран. Мы бросили повсюду клич международной рабочей
революции. Мы бросили вызов империалистским хищникам
всех стран. Полн. собр. соч., т. 36, с. 78—79
В. И. Ленин ИЗ ДОКЛАДА О РАТИФИКАЦИИ МИРНОГО
ДОГОВОРА НА IV ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ
ВСЕРОССИЙСКОМ
СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ
14 МАРТА 1918 ГОДА ...Мы пережили июльское поражение, пережили корниловщину и
только на опыте массовой борьбы, только тогда, когда широчай¬
шие массы рабочих и крестьян не из проповеди, а из собственного
опыта увидели всю тщету мелкобуржуазного соглашательства,—
только тогда, после долгого политического развития, после долгой
подготовки и перемены в настроении и взглядах партийных группи¬
ровок создалась почва для Октябрьского переворота, и наступил
третий период русской революции в ее первой, оторванной или
временно отделенной от международной, полосе. Этот третий период, октябрьский, период организации, наибо¬
лее трудный и в то же время период наиболее крупных и наиболее
быстрых триумфов. С октября наша революция, отдавшая власть
в руки революционного пролетариата, установившая его дикта¬
туру, обеспечившая ему поддержку громадного большинства про¬
летариата и беднейшего крестьянства, с октября наша революция
шла победным, триумфальным шествием. По всем концам России
началась гражданская война в виде сопротивления эксплуата¬
торов, помещиков и буржуазии, поддержанных частью империали¬
стической буржуазии. Началась гражданская война, и в этой гражданской войне силы
противников Советской власти, силы врагов трудящихся и эксплуа¬
тируемых масс, оказались ничтожными; гражданская война была
сплошным триумфом Советской власти, потому что у противников
ее, у эксплуататоров, у помещиков и буржуазии, не было никакой,
ни политической, ни экономической опоры, и их нападение разби¬
лось. Борьба с ними соединяла в себе не столько военные действия,
сколько агитацию; слой за слоем, массы за массами, вплоть до
трудящегося казачества, отпадали от тех эксплуататоров, которые
пытались вести ее от Советской власти. Этот период победного, триумфального шествия диктатуры
пролетариата и Советской власти, когда она привлекла на свою
сторону безусловно, решительно и бесповоротно гигантские массы 331
трудящихся и эксплуатируемых в России, ознаменовал собой
последний и высший пункт развития русской революции, которая
все это время шла как бы в независимости от международного
империализма. Это было причиной, почему страна, наиболее
отставшая и наиболее подготовленная к революции опытом
1905 года, так быстро, так легко, так планомерно выдвигала
к власти один класс за другим, изживая отдельные политические
составы, и наконец пришла к тому политическому составу, который
являлся последним словом не только русской революции, но и за¬
падноевропейских рабочих революций, ибо Советская власть
упрочилась в России и приобрела бесповоротные симпатии трудя¬
щихся и эксплуатируемых, потому что уничтожила старый угнета¬
тельский аппарат государственной власти, потому что она в основе
создала новый и высший тип государства, каким в зародыше
была Парижская Коммуна, низвергнувшая старый аппарат и по¬
ставившая на его место непосредственно вооруженную силу масс,
заменившая демократизм буржуазно-парламентарный демокра¬
тизмом трудовых масс за исключением эксплуататоров и систе¬
матически подавлявшая их сопротивление. Полн. собр. соч., т. 36, с. 94—95
В. И. Ленин ИЗ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО
ВАРИАНТА СТАТЬИ
«ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ
СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ» После того как большевикам еще при царизме, с одной стороны,
и при правительстве Керенского, с другой стороны, удалось
привлечь на свою сторону большинство активных и сознательных
элементов трудящихся масс, перед нашей партией выдвинулась
задача завоевания власти и подавления сопротивления эксплуата¬
торов. Вместо того, чтобы убеждать, на первое место стала задача
завоевывать Россию. С конца октября 1917 года и приблизи¬
тельно до февраля 1918 года эта боевая или военная задача стояла
на первом плане, как естественно должна была встать такая зада¬
ча на первый план для всякой политической партии, достигающей
господства в обстановке острой и наиболее ожесточенной борьбы.
Само собою понятно, что для партии пролетариата задача подавле¬
ния сопротивления эксплуататоров ставится особенно остро, пото¬
му что против трудящихся масс, становящихся на сторону проле¬
тариата, выступают здесь объединенные между собою представи¬
тели имущих классов, вооруженные и силою капитала, и силою
знания, и многолетней, чтобы не сказать вековой, привычкой и на¬
выком к управлению. Благодаря особым условиям, которые исто¬
рически сложились в России под влиянием не забытых еще уроков
революции 1905 года и под влиянием гораздо более тяжелых
и острых уроков настоящей войны,— благодаря этим условиям
большевикам удалось сравнительно чрезвычайно легко решить
задачу завоевания власти как в столице, так и в главных промыш¬
ленных центрах России. Но в провинции, в отдаленных от центра
местах, и особенно в тех районах России, где сосредоточено было
больше всего известного количества населения, сравнительно
отсталого и прочнее всего держащегося за традиции монархии
и средневековья,— например, в казачьих областях,— Советской
власти пришлось выдержать сопротивление, принимавшее воен¬
ные формы, и только теперь, по истечении более чем четырех меся¬
цев со времени Октябрьской революции, приходящее к полному
концу. В настоящее время задача преодоления и подавления
сопротивления эксплуататоров в России окончена в своих главных
чертах. Россия завоевана большевиками, главным образом пото¬
му,— как это признал недавно и виднейший деятель контрреволю¬
ционного казачества на Дону Богаевский,— что подавляющее ззз
большинство народа даже среди казачества сознательно, твердо
и решительно перешло на сторону большевиков. Но особые усло¬
вия, в которые поставлены имущие классы по своему экономи¬
ческому положению, дают им естественную возможность органи¬
зовать не только пассивное сопротивление (саботаж), но и повто¬
рить попытку военного сопротивления Советской власти. Поэтому
задача подавления сопротивления эксплуататоров также не может
считаться завершенной до конца. Но во всяком случае теперь она
явным образом решена уже в главных чертах и отходит на второй
план. Советская власть ни на минуту не позволит себе забыть об
этой задаче и никоим образом не даст отвлечь себя от ее выполне¬
ния какими угодно политическими или якобы социалистическими
кличками и декламацией... Полн. собр. соч., т. 36, с. 127—129
О. А. Пятницкий ИЗ МОЕЙ РАБОТЫ
В МОСКОВСКОМ КОМИТЕТЕ ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ 25 октября по ст. ст. утром мы узнали о перевороте в Петрограде.
МК сейчас же собрался и наметил Революционный военный коми¬
тет, который прошел на пленуме Совета; далее, он выбрал двух
членов в боевую пятерку (Владимирского-Камского и пишущего
эти строки). Боевая пятерка была составлена таким образом: два
от МК, два от областного бюро (Яковлева и Стуков) и один от
окружного комитета (В. И. Соловьев) *. На пленуме Совета не
чувствовалось, что надвигается буря. Шли доклады, содоклады
и бесконечные прения. Была даже создана согласительная комис¬
сия из представителей большевиков, эсеров, меньшевиков и интер¬
националистов для согласования резолюций. Был выбран ВРК,
куда вошли большевики и интернационалисты (последние очень
скоро вышли из ВРК). После пленума ночью заседали боевая пятерка и большевики,
члены ВРК; принятые решения должны были после быть проведе¬
ны через собрание ВРК, где заседали и интернационалисты.
Последние много говорили по поводу предложенных мероприя¬
тий — этим оттягивалось исполнение решений. Когда вызывались
воинские части в первый день, то они являлись с большим опозда¬
нием, и то приходилось агитировать их, чтобы они шли туда, куда
их посылали. В помещении Совета еще сидели эсеры и меньшеви¬
ки, и они вели контрагитацию. Словом, первый день, 27 октября 2,
прошел очень вяло. Белогвардейцы на второй день заставили
взяться энергично за организацию сил для серьезного отпора
и наступления, ибо они окружили Совет со всех сторон и начали
сжимать кольцо вокруг него. 27-го вечером был созван Московский комитет ввиду того,
что в боевой пятерке и в Революционном комитете были разногла¬
сия по вопросу о переговорах с Рябцевым и Рудневым 3. МК значи- 1 В Боевой партийный центр вошли также: от Военной организации —
Ем. Ярославский, от профсоюзов — Б. Г. Козелев. Ред. 2 Очевидно, речь идет о 26 октября. Ред. 3 Полковник Рябцев — командующий войсками Московского военного окру¬
га. Руднев — московский городской голова. Ред. 335
тельным большинством запретил вести переговоры с белогвар¬
дейцами. 28-го утром я отправился в Викжель для установления теле¬
фонной связи с Питером. С большим трудом удалось мне связаться
с Питером и узнать, какое создалось правительство и его состав
(два члена Совета Народных Комиссаров были в Москве: Ломов,
член ВРК — нарком юстиции, и И. И. Скворцов-Степанов — нар¬
ком торговли и промышленности)1. Когда связь с Питером была
установлена, я и Зимин 29-го утром отправились с Каланчевской
площади в Московский Совет. Перестрелка шла уже на всех ули¬
цах. Нам пришлось уже пробираться переулками, и с большим
трудом мы добрались до Совета. Ближе к Совету была уже не перестрелка, а шла кругом него
пальба. Когда мы вошли в Совет, мне бросилась в глаза полная
перемена (я целых 24 часа не был в Совете, а сносился с боевыми
органами только по телефону). Совет был наполнен войсками
и вооруженными рабочими, ВРК перебрался в заднюю комнату,
и шла лихорадочная работа. Нам даже не дали времени огля¬
нуться. Нам заявили, что мы должны немедленно удалиться, ибо
постановлено разделить боевые органы: ВРК должен остаться
в здании Совета, а пятерка должна заседать в другом месте на тот
случай, если Совет будет взят, чтобы борьба не прекратилась
(с этого момента до заключения договора с Рябцевым и Рудневым
2 ноября 1917 года оба органа находились в разных местах. На
важные заседания ВРК ездили представители пятерки). Мне был дан адрес, где вечером будет заседать пятерка, и мы
с Зиминым удалились из Совета. Выйдя из него, мы попали под
обстрел из пулемета. Обстреливалась Скобелевская (теперь Со¬
ветская) площадь, где помещались МК («Дрезден») и Московский
Совет. Я направился по Тверской и опять попал под обстрел.
Стреляли из магазина Пате и из Гнездниковского переулка и по
Тверскому бульвару, у Страстной площади. По Тверской улице,
между Садовой улицей и Страстной площадью, артиллеристы-
солдаты везли большую пушку (очевидно, с Ходынки). Везли ее
почти без прикрытия. Вслед за пушкой, гоняясь за ней, двигался
отряд конных казаков в 5—7 человек. Вот они налетают на артил¬
леристов, последние останавливаются, отгоняют казаков и едут
дальше. Казаки отъезжают в сторону, через переулки опять выез¬
жают на Тверскую — и опять столкновения. Так продолжалось
до тех пор, пока пушка не проехала Страстную площадь. Там уже
стояли советские патрули. Вечер того же дня был жуткий. На улицах не было фонарей,
дома не освещались, а в воздухе над головами летали с шумом
из Лефортова в Хамовники çeeTHiuHecH снаряды, й трудно было
разобрать, наши они или вражеские. Когда стало темно, я и Его¬
ров, заведующий тогда типографией и изданием «Известий Мо¬ 1 И. И. Скворцов-Степанов был назначен наркомом финансов. Ред. 336
сковского Совета», отправились через Миусскую, Екатерининскую
площади и множество переулков на Цветной бульвар, и там мы
с трудом нашли Троицкую улицу. Попав туда, уже нетрудно было
найти союз металлистов, где уже находилась московская боевая
пятерка. Я застал всех в сборе. То и дело приходили и уходили
представители районов, которые информировали нас о положении
дел и получали от нас скудную информацию о том, что делается
в центре. Но мы могли информировать одни районы о том, что де¬
лается в других районах. В этот вечер пятерка направила несколь¬
ко товарищей, знающих военное дело, для усиления работы
в районах (помню, что Мойсеев Зефир был послан в Рогожский
район) и были даны поручения нескольким членам пятерки объ¬
ехать районы. После ознакомления с положением в районах было
постановлено центр тяжести борьбы перенести в районы, переда¬
вая им инициативу действий. Я считаю, что это решение имело
громадное значение: в каждом районе боевые органы его старались
очищать свою территорию от белогвардейцев, после чего осво¬
бождались силы для штурма Кремля, Арбата и тех немногочислен¬
ных улиц, которые еще держались юнкерами. На этом же собрании было определено местонахождение пя¬
терки — Замоскворецкий район (Замоскворечье легче было защи¬
щать в случае нужды, так как там почти сплошь живут рабочие
и к тому же рабочие там были недурно вооружены). Все районы
были извещены, что завтра, 30 октября, пятерка будет в Замоскво¬
речье, и мы разошлись. Рано утром я отправился по Садовой к Смоленскому рынку.
До него я более или менее добрался сносно. Кое-где была пере¬
стрелка, но двигаться можно было. Но дальше, по Новинскому
бульвару, ближе к Крымскому мосту, пулеметная и ружейная
стрельба была настолько сильна, что пули ударялись в стену и сы¬
пались по тротуару, по которому я шел. Я не знал, что делать.
Деться было некуда, ибо ворота и парадные двери были закрыты.
Я просто прислонился к стене. Но тут я сразу сообразил, что
когда двигаешься, то труднее попасть, и я пустился бегом. Перебе¬
гая Пречистенку, я наткнулся на патруль, бледного как смерть
рабочего с винтовкой. Он потребовал от меня пароль, которого
я не знал. К счастью, он удовлетворился моими мандатами, и я ско¬
ро очутился на Крымском мосту, где стояли вооруженные рабо¬
чие, охранявшие мост. То и дело летели пули, ударяясь о перила
моста, но на мосту хоть видно было, куда стреляют и откуда летят
пули,— и становилось весело. На Новинском же бульваре летели
пули, но откуда они появлялись, не было видно. Вокруг Замоскворецкого районного Совета толпились рабочие
и солдаты. Внутри кипела жизнь. Во всех комнатах находились
вооруженные рабочие, изредка слышались выстрелы в комнатах —
это ружья сами стреляли, ибо* не все рабочие знали, как с ними
обращаться. У товарища Ильи Цивцивадзе (член МК) я узнал
адрес пятерки (она находилась в столовой Коммерческого инсти- 337
тута). Там же находились как члены пятерки, так и члены редакции
«Социал-демократа» и «Известий Московского Совета». Был орга¬
низован выпуск газеты, кажется, в типографии Сытина. Районы
сразу связались с пятеркой, и последняя информировала ВРК
и районы, где что происходит, и она старалась доставить то, чего
не хватало тому или другому району. С ВРК связь была постоян¬
ная: все время ездили члены пятерки, а в институте оказался
телефон (кажется, у директора), который работал все время, а в
Совете тоже были два телефона, по которым, в крайнем случае,
мы разговаривали. Сколько было заседаний, какие вопросы об¬
суждались — я не помню, но у меня осталось в памяти одно утро.
Это могло быть 31 октября, когда Замоскворецкий районный Совет
нам заявил, что у них вышли берданочные патроны, а Централь¬
ный штаб Красной гвардии требовал от нас трехлинейные и
итальянские патроны. Где мы могли бы их взять? День был крити¬
ческий. Вдруг является представитель Железнодорожного района
с извещением, что на Казанском вокзале при осмотре вагонов
были найдены винтовки и патроны (как выяснилось после, патро¬
нов не оказалось), и что ближайшие районы извещены уже об
этом, и что Сокольнический район уже оружие взял. Нами было
об этом дано знать в другие районы. Из Замоскворечья тоже поеха¬
ли за винтовками, и в тот же день был привезен большой грузовик
с винтовками. Почти в то же время нам сообщили, что красно¬
гвардейцами взяты Симоновские пороховые погреба, где были
патроны. Около 40 тысяч винтовок и патронов были в один день
розданы. Ими вооружились рабочие, борьба закипела с невидан¬
ной до того времени силой. Было уже ясно, что победа останется
за революционными рабочими и их властью — Советами. 1 	или 2 ноября, рано утром (борьба на некоторых улицах еще
продолжалась), в Московском Совете появилась депутация попов
с предложением прекратить кровопролитие. К ним выслали
В. И. Соловьева. В этот же день стали появляться обыватели в Совете за разъяс¬
нением тех или иных распоряжений ВРК. На улицах домовла¬
дельцы и обыватели стали наводить порядок, возвращали оружие,
как это требовал приказ ВРК. Стало ясно, что население считает уже нас победителями. По настоянию интернационалистов и еще каких-то партий, не
участвовавших в борьбе, и по предложению Руднева — Рябцева
начались переговоры о перемирии '. От ВРК были делегированы
В. Смирнов и П. Г. Смидович. Они пошли слишком далеко в уступ¬
ках эсерам и юнкерам (если эсеры, кадеты и юнкера победили бы,
они не пошли бы на переговоры, а разделались бы с рабочими,
солдатами, ВРК и Советом так, как Колчак разделывался с рабо- 1 	Перемирие было заключено на сутки начиная с 12 часов ночи 29 октября.
В ночь на 31 октября революционные войска возобновили наступательные дейст¬
вия, полностью завершив разгром контрреволюции 2 ноября 1917 г. Ред. 338
чими-коммунистами). Договор вызвал на совместном заседании
ВРК и пятерки сильное неудовольствие и большие прения. Нако¬
нец он был утвержден, и мне пришлось объехать несколько районов
(Железнодорожный, Сокольнический, Лефортовский, Рогожский
или Басманный), чтобы привести договор в исполнение. Во всех
вышеназванных районах меня прямо взяли на штыки. Только-толь-
ко районы развернулись — они подошли вплотную к Кремлю,
Александровскому военному училищу, и для каждого было ясно,
что от белогвардейцев ничего не осталось бы. И вдруг борьба
прекращается. Все же районы подчинились, и борьба прекрати¬
лась в Москве 3 ноября 1917 года. Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде
и Москве. М., 1957, с. 375—379
Т. Ф. Людвинская ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ
В МОСКВЕ На мою долю выпало большое счастье — быть в Октябрьские
дни в Москве, среди московских большевиков, вместе с ними
бороться за победу социалистической революции. В этой борьбе наша партия крепла и росла, очищалась от оп¬
портунистов и оттачивала свое оружие, шла к победе во главе масс
и с массами, творя великое дело Октября. Московская организация большевиков подошла к решающим
октябрьским боям, ведя за собой подавляющее большинство рабо¬
чих масс. Динамика роста партийной организации как нельзя
лучше показывает рост влияния большевистской партии в массах.
Партийная организация города Москвы и области к Октябрю
выросла до 70 тысяч членов, между тем как в апреле насчитыва¬
ла примерно 20 тысяч человек. Помню хмурый, непогожий день 25 октября 1917 года, день,
когда до Москвы дошла радостная весть о победе пролетариата
в Петрограде. Это известие было получено в Москве рано утром
по телефону. Сообщил делегат II съезда Советов, председатель
Моссовета В. П. Ногин. В тот момент в гостинице «Дрезден» (на
Скобелевской площади, ныне Советской) происходило заседание
Московского комитета партии, на котором кроме вопросов о воору¬
жении рабочих и формировании Красной гвардии обсуждались
события в Калуге, где казаки разгромили Совет. Явившийся позднее на заседание МК начальник штаба Крас¬
ной гвардии А. С. Ведерников уже располагал подробными сведе¬
ниями о победоносных боях в Питере. Заседание немедленно
переключилось на обсуждение организационных мероприятий, свя¬
занных с восстанием. Тут же был создан боевой партийный центр
в составе товарищей Е. Ярославского, В. Подбельского, М. Вла¬
димирского, О. Пятницкого и др. Московский комитет дал наказ немедленно приступить к созда¬
нию районных ревкомов, к усиленному формированию отрядов
Красной гвардии. Кроме того, для руководства выступлением на
местах партийный центр выделил уполномоченных по районам:
в Замоскворецкий район — Штернберга, в Рогожско-Симонов-
ский район — Землячку, в Городской — Усиевича. 340
По указанию В. И. Ленина решено было начать с захвата
почты, телеграфа, телефона, Кремля и вокзалов. На этом же
заседании был намечен состав Военно-революционного комитета
при Московском Совете, куда вошли Г. Усиевич, А. С. Ведерни¬
ков, А. Ломов,, А. Аросев, С. Будзинский, В. Смирнов и др. Открытая вооруженная борьба с буржуазией в Москве начина¬
лась в условиях, когда широкие рабочие массы твердо шли за
большевиками и большевистские лозунги владели умами. Это еще
и еще раз продемонстрировало заседание пленума Московского
Совета, состоявшееся вечером того же исторического 25 октября
(в Политехническом музее — большая аудитория), когда огром¬
ным большинством голосов — в 394 голоса против 106, при 23
воздержавшихся, было принято решение о создании Военно-рево-
люционного комитета. В тот же день, в 9 часов вечера, состоялось заседание городской
думы (в здании, где теперь Музей Ленина, на площади Револю¬
ции), на котором эсеры и меньшевики пытались смазать решение
пленума Моссовета, но встретили достойный отпор большевиков. Мне, как гласному районной думы, довелось присутствовать
на этом заседании, и в моей памяти запечатлелась речь
И. И. Скворцова-Степанова, произнесенная с большим подъемом.
Голос этого старого большевика прозвучал с исключительной
силой и убедительностью. «Вы, жалкие, мелкие людишки,— обличал Скворцов эсеров¬
скую братию.— Народ, рабочие и крестьяне ненавидят вас за
ваше небывалое предательство интересов революции. Начало
революции вы стараетесь представить как выступление кучки
заговорщиков. Из большинства вы стали ничтожным меньшинст¬
вом. Суд истории настает для вас раньше, чем вы это могли пред¬
полагать». Это выступление Скворцова-Степанова произвело огромное
впечатление на присутствующих. Под большевистскими лозунгами сплотились рабочие массы
Москвы, революционная часть гарнизона и наиболее передовые
элементы трудовой интеллигенции. В этих условиях мы не могли не победить! Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде
и Москве. М.. 1957. с. 423—425
В. И. Соловьев В МОСКОВСКОМ СОВЕТЕ
И РАЙОНАХ Напряженные дни переживала Москва. В десятых числах октября московскими партийными организа¬
циями (Областным бюро, Московским и окружным комитетами
партии) была получена директива Центрального Комитета партии
о «курсе на восстанием. Ряд товарищей, работавших в области,— Стуков, Кизель-
штейн, Нацаренус и др. поехали по городам Московской области
для предварительной информации и подготовки местных партко¬
мов к одновременному выступлению вместе с Москвой. Работники
«окружки» (так сокращенно по традиции со времен подполья назы¬
валась московская губернская организация) объехали уездные
организации Московской губернии. В самой Москве был произведен ряд совещаний активных
работников, и к середине октября отдельные меньшевики довери¬
тельно допытывали нас, большевиков: — 	Да скажите же наконец нам, когда назначено выступление. Нужно было начинать действовать, и, когда утром 25 октября
(ст. ст.) пришли первые сведения о начавшемся восстании в Петро¬
граде, к вечеру было созвано соединенное заседание Совета рабо¬
чих и Совета солдатских депутатов для избрания Военно-револю¬
ционного комитета. Одновременно по партийной линии, в целях объединения рабо¬
ты большевистских партийных организаций, был создан партий¬
ный центр. В него вошли: от Московского комитета — М. Вла¬
димирский и Осип Пятницкий, кандидатом — В. Подбельский, от
окружного (губернского) комитета — В. Соловьев, от Московско¬
го областного бюро партии — И. Стуков и В. Яковлева, канди¬
датом — И. Кизельштейн. Начались страдные дни. Москва стала готовиться к бою. Мне трудно хронологически и в деталях восстановить ге¬
роические дни великой борьбы. Я не помню или словно сквозь
туман припоминаю, что происходило днем и что ночью. Выступают
отдельные эпизоды, отдельные переживания. 342
Вечер первого дня !. Здание Московского Совета. Маленькая
витая железная лестница, ведущая на третий этаж. В первой ком¬
нате — партийная пятерка, рядом заседает Военно-революцион-
ный комитет. С утра решаем объявить всеобщую забастовку.
Военно-революционный комитет сейчас же подтверждает это реше¬
ние, отдается распоряжение о выпуске воззвания, начинают пере¬
давать телефонограммы по районам, но и только... А дальше? Выплывает вопрос о газетах. Ясно, что наутро могут выйти
только советские газеты, только «Известия» и «Социал-демократ».
Подвертывается Голенко. — Товарищ Голенко, по постановлению партийного центра
и Военно-революционного комитета вы должны не допустить
выхода завтра буржуазных и соглашательских газет. — Но, товарищи... — Это постановлено. — Хорошо. Утром вышли только «Известия» и «Социал-демократ». В здании Совета, где находится партийный центр и Военно¬
революционный комитет, шум и беготня. Носят оружие и патроны.
Идет запись в Красную гвардию. В стороне допрашивают пере¬
бежчиков. Слышны отдельные выстрелы. Телефоны еще не выклю¬
чены. Звонок. Подхожу к телефону. — Совет? Кого-нибудь из Военно-революционного комитета.
Срочно, скорее!! — Откуда говорят? В чем дело? Звонят из Кремля, один из солдат Кремлевского 56-го полка.
Рудневцы говорят, что большевики все сдались, предлагают сло¬
жить оружие. Взволнованный голос спрашивает, как быть и что
делать. Я начинаю спокойно объяснять, что борьба только начи¬
нается, что впереди возможна только победа, что большевики не
сдаются. Предлагаю не верить провокации и успокоить товари¬
щей... Мы готовим помощь и скоро придем на выручку. Ночью раздались первые выстрелы на Красной площади 2. При¬
бежало несколько «двинцев». «Мы прорвались через засаду юнке¬
ров, они занимают Кремль. Скорее, нужна помощь». Направляем
их в наш штаб. Там Ярославский, Аросев. Высылаются дозоры, за
организацию разведки берется Максимов. Шум, беготня; раздают¬
ся оружие и патроны. Сразу помощи двинуть не удалось, и юнкера
заняли Кремль, отрезав наш 56-й полк. 1 27 октября. Ред. 2 Вечером 27 октября на Красной площади юнкера пытались разоружить
отряд солдат-сдвинцев», направлявшийся из Замоскворечья на охрану Москов¬
ского Совета. В бою погибли командир отряда E. Н. Сапунов и несколько солдат.
Ред. 343
Все горячее становится вокруг Военно-революционного комите¬
та. Меньшевики уже ушли из его состава. Начинают приносить
раненых. Наспех организуется лазарет. Военно-революционный
комитет выносит постановление об удалении из здания Совета
всех не принимающих непосредственного участия в работе. Начи¬
наю обходить комнаты, чтобы проверить, не осталось ли кого-ни¬
будь, кто мог бы быть более полезен в районе или в более спо¬
койной обстановке. В одной из дальних комнат застаю М. Покров¬
ского и И. Скворцова (Степанова). Оба они работают в нашей
газете «Социал-демократ», выходящей несмотря на события. — Вы почему здесь? Вам здесь не место,— дружески улы¬
баясь, обращаюсь к ним. А Михаил Николаевич и Иван Иванович смотрят виновато. — Не гоните... Хочется быть вместе со всеми! — Нельзя. В Замоскворечье! Там помещение для редакции,
там спокойнее, там должны вы быть!.. Оба наших заслуженных товарища пытаются оправдаться и до¬
казать, что они должны остаться в здании Совета. — Постановление Военно-революционного комитета должно
быть выполнено! Медленно и неохотно уходят. Военно-революционному комитету начинает угрожать непо¬
средственная опасность. Юнкера вновь наступают по Брюсовскому
и Чернышевскому переулкам. Слаба и опасна связь с окраинами
города, с рабочими районами. Слишком много ответственных това¬
рищей в центре. Партийный центр постановляет, что часть актив¬
ных защитников Совета и членов Военно-революционного комите¬
та надо перебросить в районы, а в центре, в самом комитете, оста¬
вить минимальное число. Чтобы решить, кого и где, устраивается
совместное летучее заседание. Несмотря на очевидную опасность,
никто добровольно не хочет уходить. Аросев, Мельничанский, Ры-
кунов, Ногин и члены комитета и партийного центра (пятерки)
и не члены соперничают друг с другом в почетном праве остаться
на опасном посту. Партийная пятерка удаляется на совещание и выносит готовое
решение, кому оставаться в Совете и кому и куда идти в районы. Итак, белогвардейцы занимают «Метрополь», здание город¬
ской думы, Кремль, Никитскую и Арбат. Все районы — наши;
от пробивающихся к нам товарищей мы знаем, что там кипит рабо¬
та и организуются красногвардейские части, но здесь, в центре,
в Московском Совете, мы чувствуем, что нас могут окружить.
Мы уже почти отрезаны от Замоскворечья и Лефортова, нас
отрезают от Бутырок. Низ Тверской занят юнкерами, выше, попе¬
рек Тверской, работает неприятельский пулемет, поставленный
в переулке на церковной колокольне. Единственная связь с внеш¬
ним миром — по переулку на Б. Дмитровку и Петровку. 344
По постановлению штаба В. М. Смирнов отправляется на
Ходынку за артиллерией и пропадает. Проходит ночь, а его все нет.
Разносится слух, что артиллерия уже у «Яра», но идут часы, слух
не подтверждается. Отовсюду доносится частая, беспорядочная
стрельба, совсем рядом с Советом. Подсчитываем наличные силы;
выясняется, что в здании около 200 вооруженных людей. Немного. К этому времени мы перешли во второй этаж. Окна комнаты,
в которой заседают Военно-революционный комитет и партийная
пятерка, выходят во двор, рядом за тонкой стеной — штаб, окна
его комнаты выходят на Чернышевский переулок. В углу нашей
комнаты мягкий большой диван. Во дворе суетня и крики. Мы си¬
дим на диване и тихо перекидываемся отдельными словами. Вдруг из штаба кто-то вбегает: — Сейчас нас начнут обстреливать из пулемета. Надо перей¬
ти в другую комнату. — В чем дело? Говорите толком! Откуда, кто?.. Но толку не добиться. — Куда этот дьявол Смирнов подевался со своей артил¬
лерией? На всякий случай переходим в соседнюю комнату. Приносят
миску с супом. Ага, значит время обедать. Кто из тарелок, кто
прямо из общего котла. А положение все остается неопределенным. Несколько часов
нет вестей из районов, где-то пропала наша артиллерия, сейчас
начнет обстреливать какой-то полумифический пулемет. Нам ясно
одно, что сейчас заседать не о чем и не для чего, что на счету каж¬
дый человек, что наше место теперь на Тверской и на Черны¬
шевском, вместе с рабочими и солдатами. Как-то само собой скла¬
дывается это убеждение у всех. С нами бессменно ведут протоко¬
лы секретарши Совета Темкина, Бричкина, Ломтатидзе. Вдруг
они куда-то уходят. Через полчаса каждому из нас они надевают
на руку красную повязку с надписью: «Член Военно-революцион¬
ного комитета». Пусть знают юнкера и вся эта сволочь, куда им направлять
штыки, если им удастся ворваться в Совет, пусть радуются...
пока-что. Совет они могут взять, но пусть они попробуют взять
Сокольники или Благушу. Торжественная минута. И тут произошло то, что бывает или
в сказке, или... в революции. Быстрыми шагами вошел В. /1. Смирнов: — Наша артиллерия на Скобелевской площади. Сразу почувствовалось, что начинается перелом. Одно орудие
направлено вниз по Тверской, другое вверх, третье по Козьмо¬
демьянскому переулку. — Теперь голыми руками они Совета не возьмут. Теперь мы
продержимся день-другой, пока не подтянутся районы. Первый орудийный выстрел. Задрожали и полопались стекла.
Меткий удар в гостиницу «Националь». 345
С совещания у «нейтрального» Викжеля вернулся Смидович
и, волнуясь, начинает рассказывать о своих впечатлениях. Взгляд
его падает на лежащие на столе револьверы. Он обрывает свой
рассказ: — Ведь я-то и стрелять по-настоящему не умею, а без этого
нельзя. Смидович берет в руки револьвер и начинает его вертеть и рас¬
сматривать. Раздается выстрел, по случайности никого не за¬
девший. — А еще голова седая,— укоризненно бросает кто-то сзади. Проходная комната. Взад и вперед снуют люди. У дверей штаба толпится несколько солдат. В стороне стучат машинист¬
ки. За столом сидит Серебряков, курит папиросу и разбирает бу¬
маги. Не то он только что вернулся из Питера, не то собирает¬
ся туда. Резкий взрыв. Где-то совсем рядом. Никто ничего не понимает.
Паника. Падают на пол. Лезут под стол. Дюжий парень оказы¬
вается в ногах у Серебрякова. — Ты куда, что с тобой? — Я... я... Бросаются к выходу. Серебряков с улыбкой смотрит на опу¬
стевшую комнату. — Товарищи, спокойствие, это у нашего гранатчика взорва¬
лась граната. Тяжелая борьба шла в телефонной станции и у почтамта. Юнкера крепко засели в Милютинском переулке. Наступлением
на них руководит Усиевич. В это время пришло известие, что
почтамт уже занят нами. Надо посылать своего человека, чтобы наладить работу на
телеграфе и связаться с Питером и провинцией. — Вадим Николаевич, вам придется идти. — Иду,— отвечает Подбельский. Телеграф был за нами закреплен. Идут тревожные дни, на смену приходят бессонные ночи. Все
увереннее и тверже становится в районах, крепнет настроение
центра. Радостные вести приходят отовсюду. Захвачен дом гра¬
доначальства с пленными. Заняты Никитские ворота. Подбит
неприятельский пулемет. Утром отброшены к вокзалу ударники,
пытавшиеся пробиться в центр. В комнату Военно-революционного комитета вбегает красно¬
гвардеец с винтовкой: — Товарищи, какой-то митрополит или шут его знает кто,
в белом облачении, просится войти в Совет. — Пропустите. 346
Оказался делегат заседающего в то время в Москве церковного
собора, митрополит Платон. Чтобы не принимать его в комнате
комитета и не нарушать работы, стали решать, кому поручить
переговоры с ним. Как я ни отнекивался и ни упирался, остано¬
вились на мне. Стоящий у двери Игнатов в буквальном смысле
вытолкнул меня из комнаты: — Идите, и никаких. Делать было нечего. Шумная соседняя комната. Приносят ору¬
жие. Стучит машинка. С винтовками за плечами проходят в штаб,
находившийся рядом с комитетом, группы красногвардейцев и сол¬
дат. В полном облачении, в митре, с крестом в руках стоит Пла¬
тон. Подхожу: — Здравствуйте. Военно-революционный комитет поручил
мне переговорить с вами. Что угодно? Указываю на соседний стул и сажусь сам рядом. Платон хвата¬
ет меня за руки и падает на колени. Бессвязно и волнуясь начинает
говорить: — Прекратите кровопролитие... Не надо смертей... В городе
ужас... Когда все это кончится?.. Успокаиваю. Предлагаю сесть на стул. Начинаю объяснять,
что в кровопролитии виноват Комитет общественной безопасности,
который не желает признавать и подчиняться власти Советов,
единственной народной власти. — Идите к ним и с ними разговаривайте. Как только юнкера
сложат оружие, мы прекратим обстрел. Митрополит поддакивает: — Так это верно? Вы не жаждете крови? Согласны прекра¬
тить борьбу?.. Не могу не улыбнуться. Снова повторяю, что, как только
белогвардейцы сдадутся, мы приступим к мирной работе. — Хорошо, хорошо, я все передам собору. Разговор окончен. Я вызвал краснокрестскую карету и пору¬
чил отзезти митрополита в подворье, где тот жил. Я получаю поручение побывать в Замоскворечье, чтобы устано¬
вить связь с районом и с редакциями «Известий» и «Социал-демок-
рата», которые перебрались туда. Выхожу ночью, вместе с
П. Н. Мостовенко. Несколько раз останавливают наши часовые.
Выходим на Б. Дмитровку, обходим Страстной монастырь, на
Тверскую, по Садовой налево. Безлунно, темно. Вдали ухают ору¬
дия. В небе зарево пожара: горит зажженный нашими снарядами
дом у Никитских ворот. На Садовой спокойно. У Кудрина снова
раздаются выстрелы. Спрашиваем патрульного: — Товарищ, какого полка? — 193-го. — Ну, как у вас здесь? — Да вот из дома напротив пошаливают. Утром надо будет дознаться. о47
Снова выстрел, потом другой. Слышен удар пули. Мы отходим
за угол и идем дальше. Мостовенко тащит к себе: — Зайдем перекусим, что есть, часик отдохнем... Утром иду дальше. Зубовский бульвар. Пустынно. Вдруг
откуда-то раздаются выстрелы. Треск разбитых стекол. Крымский
вал. Калужская площадь. Рабочий район. Всюду оживление
и движение. Мчится автомобиль с хлебом. Группами идут воору¬
женные рабочие. Сразу становится спокойно, хорошо и уверенно. В районном Совете народу тьма-тьмущая. Суетится и отда¬
ет приказания Фрадкин (Волин). Редакции поместились в сто¬
ловой Коммерческого института на М. Серпуховке. В полутемной
комнате за двумя столами сидят И. И. Степанов, М. С. Оль¬
минский. Тем временем подходят В. Н. Яковлева, Кизельштейн, Вла¬
димирский. Устраиваем летучее заседание и обмениваемся мне¬
ниями о положении в разных районах. Общие сведения самые
благоприятные. Владимирский остается дежурить на ночь в инсти¬
туте, Кизельштейн идет в районный Совет, я возвращаюсь в Воен-
но-революционный комитет. Условливаемся утром сойтись в Цент¬
ральном Совете. Сажусь на автомобиль вместе с Подбельским и Бричкиной.
Советуют ехать через Краснохолмский мост. Подъезжаем к Та¬
ганке. Наши часовые предупреждают, что на площади работает
чужой пулемет, и предлагают ехать переулками. Шофер разго¬
няет машину, и мы в темноте проносимся прямо через площадь.
Благополучно. Пулемет трещит в стороне. Нас окликает наша
застава. Проверка документов, надо показать пропуска. Но тормоз
у автомобиля оказался испорченным, и мы мчимся вниз, к Землян¬
ке. По нас открывают стрельбу наши же солдаты. Жуткая минута.
И, главное, ничего нельзя сделать. Машина все же с трудом и скри¬
пя останавливается. Подбегает патруль. — Ваши пропуска? Суем ворох бумаг. Шофер включает огонь. Бумаги в порядке. — Что вы, дьяволы, едете, как с цепи сорвавшись? Или вам
жизнь надоела? И еще, и еще. Оправдываемся, тормоз, мол, ничего не поделать, нельзя. Шо¬
фер отказался ехать дальше. — Видите, машина испорчена. Пошли пешком. Не успели мы пройти десятка два шагов, нас
снова догоняет автомобиль. Видно у шофера отошло от сердца. — Садитесь, довезу как-нибудь. До Красных Ворот добрались уже благополучно. Там мы
отпустили машину назад и решили дальше пробираться пешком. На Сухаревке зашли в городской районный Совет. Несмотря
на ночной час, жизнь бьет ключом. Вверх и вниз торопливо бегают
люди. Рассказывают о стычке на Лубянке и о том, что Никольская 348
улица уже в наших руках. Очевидно становится, что дни наших
врагов сочтены. Скорее в Центральный Совет со свежими, хоро¬
шими новостями. Вечер 2 ноября. В районах продолжается борьба, там еще
не знают о решении центра. Распределяем между собой, кому в ка¬
кой район ехать, чтобы там объявить об окончании вооруженной
борьбы и о капитуляции контрреволюционеров. Мне достается
ехать в Городской район. Со мной командируется «нейтральный»
Эдмин. В районе нас встречает старая большевичка Ольга Афана¬
сьевна Варенцова. Созываем районный Военно-революционный
комитет и всех активных работников. Читаю договор и приказ
Военно-революционного комитета: «Революционные войска победили... Враг сдался... Все на охра¬
ну завоеваний новой рабочей, солдатской и крестьянской револю¬
ции... Войска Советов остаются на своих местах... Войскам не
расходиться до особого приказа Военно-революционного ко¬
митета». Тихо, без энтузиазма был встречен этот приказ. Пролетарским
чутьем чувствовали массы, что борьба не кончена, враг еще не
сдался, что впереди новая борьба. Но приказ был выполнен. — 	Да здравствует Советская власть! Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде
и Москве. М., 1957, с. 394—402
К. В. Островитянов ЗАМОСКВОРЕЧЬЕ
В ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ 25 	октября Петроградский Военно-революционный комитет в воз¬
звании «К гражданам России», написанном В. И. Лениным, воз¬
вестил о победе социалистической революции. 26 октября II Все¬
российский съезд Советов взял власть в свои руки, принял декреты о 	мире и земле и создал Совет Народных Комиссаров во главе
с В. И. Лениным. Известие о победоносной революции в Петрограде пришло
в Москву 25 октября, и в тот же день вечером на объединенном
заседании Советов рабочих и солдатских депутатов города Москвы
был избран Московский Военно-революционный комитет из семи
человек во главе с Г. А. Усиевичем. Весть о победе социалистической революции в Петрограде
вызвала большой подъем среди рабочих и солдат Замоскворечья. 25 	октября 1917 года пленум Замоскворецкого Совета рабочих
депутатов совместно с представителями фабкомов и завкомов
района избрали Военно-революционный комитет в составе товари¬
щей И. Косиора (председателя Замоскворецкого Совета),
Ю. Шиллерта, К. Витковского, В. Файдыша (начальника Крас¬
ной гвардии района) и Вл. Ротшильда, одного меньшевика и одно¬
го эсера. Через день меньшевик и эсер вышли из состава Военно¬
революционного комитета. Вместе с тем комитет пополнился
новыми товарищами, присланными из центра: профессором П. К. Штернбергом, Б. Волиным, а также партийным органи¬
затором района И. Цивцивадзе. В некоторых воспоминаниях работа Замоскворецкого военно¬
революционного комитета, как и военно-революционных комитетов
других районов, рисуется слишком организованной, с отделами,
подотделами, чуть ли не по типу современных министерств. Между
тем на самом деле в то время не было и не могло быть строго
продуманной и четкой организации. Все находилось в непрерыв¬
ном движении. Те или иные формы организации появлялись в ходе
развертывания революционных событий, когда возникала потреб¬
ность в этих организациях. Не было четкого разграничения обя¬
занностей между членами Военно-революционного комитета. Да
и самый факт выборности, как мы видели, не имел сколько-нибудь
решающего значения. 350
Фактически Замоскворецким военно-революционным комите¬
том и прежде всего боевыми операциями в районе руководил
профессор П. К. Штернберг. В организационно-административных
вопросах его часто замещали Б. Волин и другие члены Военно¬
революционного комитета. П. К. Штернберг представлял собою яркую фигуру револю-
ционера-ученого. Он был профессором астрономии Московского
университета, ученым, известным не только у нас, но и за границей,
членом партии большевиков с 1905 года, руководителем боевыми
действиями в дни Октябрьской революции. Во втором томе «Истории гражданской войны» Штернберг
рисуется глубоко штатским человеком, типичным старым интелли¬
гентом. «Необычайно мягкий, отзывчивый,— говорится в этом
томе,— он тяжело переживал страдания раненых. Его штатский
вид, общий облик старого интеллигента вызывали удивление,
когда он появлялся на позиции» (с. 252). На самом деле Штернберг как по своему духовному содер¬
жанию, так и по внешнему виду менее всего напоминал старо¬
го интеллигента. Умное, энергичное лицо, пышная шевелюра,
орлиный нос, окладистая борода с проседью, кожаные кепка,
куртка и солдатские сапоги, наган у пояса. Так выглядел он в дни
октябрьских боев. Появление этой внушительной фигуры на бо¬
евых участках не только не вызывало удивления, а, наобо¬
рот, поднимало у бойцов бодрость, боевой дух, укрепляло волю
к победе. Военно-революционный комитет сразу стал общепризнанным
боевым центром. Сюда стягивались с фабрик и заводов отряды
красногвардейцев, сюда свозилось оружие, отсюда вооруженные
отряды рассылались по окопам и боевым участкам, сюда приходи¬
ли утомленные красногвардейцы, чтобы отдохнуть, съесть бу¬
терброд, выпить стакан чаю, лоспать несколько часов, затем
вновь ринуться в бой. Военно-революционный комитет во время боев жил в неве¬
роятном напряжении. Кроме руководства боевыми операциями,
он выполнял разнообразные административно-организационные
функции. Ревком должен был снабжать население продовольстви¬
ем, наблюдать за порядком в районе и т. д. При нем была создана
юридическая комиссия, которая допрашивала арестованных, с тем,
правда, чтобы в большинстве случаев их отпускать. Военно-революционный комитет опирался на широкий актив
работников. В него входили Юрий Мышкин, П. Арутюнянц, Бори-
сов-Гуревич, Марьин, Лисинова, Семенова, Е. Герцовская,
Эпштейн, Дьяконов, Калинин, пишущий эти строки и др. Как и многим другим товарищам, мне приходилось выполнять
самые разнообразные поручения Военно-революционного комите¬
та: то я исполнял обязанности секретаря, то ездил агитировать
в какую-нибудь воинскую часть, то участвовал в разных совеща¬
ниях или производил обыски, устанавливал связь с центром и т. д. 351
Базой восстания были предприятия района. Эта база была
поистине неисчерпаемой. Чем более развивались боевые действия,
тем быстрее росли силы восстания, увеличивалось количество
красногвардейцев, готовых отдать жизнь за победу пролетарской
революции. Октябрьское восстание в Москве проходило в иных условиях,
нежели в Петрограде. Военно-революционный комитет проявлял
колебания и нерешительность. Так, он вступил в переговоры с Ряб-
цевым и Рудневым и тем допустил заминку, которая была исполь¬
зована белогвардейцами для мобилизации своих сил и захвата
важных стратегических позиций. Это вызвало большое недо¬
вольство в районах. 26 октября, под вечер, в районном комитете партии большеви¬
ков на Малой Серпуховке, дом № 28, было собрание партактива
Замоскворецкого района. Многие из выступавших на активе
с возмущением говорили о медлительности центра и требовали
немедленного выступления. Указывалось на то, что, пока центр
медлит, белогвардейские массы стягивают свои силы, укреп¬
ляются. При этих условиях борьба будет более тяжелой. На
собрании была избрана специальная делегация, которой было
поручено поехать в Военно-революционный комитет Москвы
и настаивать перед ним на немедленном открытии боевых действий
против контрреволюции. Делегация вернулась в Замоскворечье часам к двум ночи
через Каменный мост, где уже был выставлен пикет юнкеров.
Ревком в это время перебрался с Малой Серпуховки на Ка¬
лужскую площадь, в бывший ресторан Полякова. По приезде
делегации состоялось совещание ревкома. Было решено захватить
мосты. Все свободные и вооруженные рабочие-красногвардейцы
были разбиты на отряды и посланы в наиболее важные в стра¬
тегическом отношении пункты района: к Большому Каменному,
Москворецкому и Крымскому мостам, откуда надо было ожидать
наступления белогвардейцев. 26 	октября ночью было получено распоряжение от Московского
революционного комитета о присылке ему подкрепления. Посланы
свыше 100 человек «двинцев», вооруженных русскими винтовками
из запасов завода Михельсона. Первая стычка этого отряда
с белогвардейцами произошла на Красной площади Свыше поло¬
вины отряда прорвалось к зданию Московского Совета. По инициативе работниц и студенток под руководством Алек¬
сандра Калинина на Серпуховской площади, в бывшем кафе
«Франция», был организован санитарный отряд. Медикаменты
и необходимые материалы взяли из аптеки и с завода «Феррейн». В Московском коммерческом институте оказался белогвар¬
дейский отряд студентов из 200—250 человек. Этот отряд пытался 1 Вооруженное столкновение «двинцев» с юнкерами произошло вечером 27 ок¬
тября. Ред. 352
выступить против вооруженных рабочих Замоскворечья. Предста¬
вителю 55-го полка солдату Алексееву с ротой приказано было
оцепить и ликвидировать этот очаг белогвардейцев в районе.
К этому отряду присоединились красногвардейцы завода «Постав¬
щик». Тов. Алексеев потребовал от студентов добровольной сда¬
чи, на что они ответили выстрелами, но под натиском солдат
и красногвардейцев принуждены были сдаться. Их под конвоем
направили в Серпуховский арестный дом. Под утро их глава¬
рей допросила комиссия Военно-революционного комитета.
Оказалось, что студенты получили оружие от Комитета обще¬
ственной безопасности и действовали по его указаниям. Студен¬
тов оставили под арестом и освободили только 1 ноября, взяв у
них подписку, что они не будут с оружием выступать против Со¬
ветской власти. С 27-го числа отряды рабочих со всех заводов и фабрик района
начали стекаться в штаб революционного комитета, требуя оружия
для участия в боевых действиях. День 27 октября прошел в орга¬
низации этих отрядов. По мере вооружения отряды направлялись на те или другие
участки боя. Одновременно Военно-революционный комитет отко¬
мандировал специальных комиссаров для занятия милицейских
участков. В первые дни восстания была проведена огромная агитацион¬
ная работа, в особенности среди воинских частей. Представители
Военно-революционного комитета и агитаторы побывали во всех
воинских частях, чтобы выявить настроение солдат и склонить
их к участию в восстании. Так, тов. Борисова (Гуревича) напра¬
вили в 55-й полк, а тов. Мышкина — в 196-ю запасную дружину.
Призыв Военно-революционного комитета вызвал большой подъем
и единодушную поддержку со стороны солдатских масс. Ряд
колеблющихся солдатских частей удалось склонить на нашу
сторону. Одним из наиболее слабых мест в боевой деятельности Воен-
но-революционного комитета было отсутствие налаженной связи
внутри района. Между тем в одном из домов фабрики «Эйнем»,
выходящем на Берсеневскую набережную и соседний переулок,
стояла рота мотоциклистов, или, как их тогда называли, самокат¬
чиков. Рота решила сохранять нейтралитет. Мне было поручено
сагитировать роту примкнуть к восстанию. В помощь мне был
прикомандирован очень энергичный и инициативный красногвар¬
деец ярко выраженного восточного облика (к сожалению, я не
помню его фамилии). На машине мы с ним поехали до Малого Каменного моста
и далее пешком пробрались к зданию, где помещались мотоцик¬
листы. Набережная и переулок находились прямо против храма
Христа Спасителя, где засели юнкера, державшие эти пункты
под непрерывным обстрелом. Приходилось прятаться за выступы
зданий, водосточные трубы. 12 Заказ 2428 353
Войдя к мотоциклистам, мы немедленно созвали собрание.
Я произнес короткую речь, в которой сообщил о победе проле¬
тарской революции в Петрограде, о развертывающемся револю¬
ционном восстании рабочих и солдат в Москве. — 	В такой момент,— сказал я,— недопустимо и стыдно стоять
в стороне. Тот, кто воздерживается от помощи революции, играет
на руку контрреволюции!.. Мотоциклисты единодушно решили предоставить себя в распо¬
ряжение Военно-революционного комитета. Сопротивлявшихся
этому решению офицеров арестовали. Мотоциклисты очень помогли Военно-революционному комите¬
ту, обеспечив связь с пунктами боевых действий, с фабриками
и заводами. Внутри района задача Военно-революционного комитета
свелась главным образом к охране революционного порядка. Всю¬
ду в центральных пунктах были расставлены патрули из красно¬
гвардейцев и солдат. На заводах были созданы свои военно-рево¬
люционные комитеты, которые охраняли не только свое предприя¬
тие, но и прилегающую к нему часть района. В первые дни восстания сплошь да рядом по нашим отрядам
стреляли из буржуазных домов, так что по вечерам приходилось
ездить на трамваях с потушенными огнями. Однако благодаря
принятым мерам Военно-революционного комитета, а также рево¬
люционной бдительности завкомов и самих рабочих масс действия
врагов революции были быстро парализованы. Ревком издал приказ о беспощадной расправе за погромы,
стрельбу из домов, черносотенную агитацию и за продажу водки. Попытки грабежа со стороны бандитов в районе быстро ликви¬
дировались. Так, цинделевские рабочие захватили банду громил,
забравшихся в часовой магазин. Не только красногвардейские патрули, военно-революционные
комитеты фабрик и заводов, но и рабочие массы активно участво¬
вали в охране района. Малейшее движение со стороны противни¬
ка: выстрел, прозвучавший из буржуазного дома, слухи об оружии,
хранящемся в той или иной квартире, световые сигналы против¬
ника — обо всем сообщалось в Военно-революционный комитет,
который немедля посылал отряды, производившие обыски, изымав¬
шие оружие, арестовывавшие белогвардейцев и т. д. Помню эпизод с первым обыском, который мне поручил произ¬
вести Военно-революционный комитет. Поступило сообщение,
что в квартире одного из буржуазных домов где-то в районе Боль¬
шой Серпуховки припрятано оружие. Мне дали отряд красно¬
гвардейцев и целый трамвайный вагон. Поехали с потушенными
огнями. Мне никогда в жизни не приходилось производить обыски,
хотя сам подвергался им со стороны царской полиции. Немудре¬
но, что первый блин получился комом. В полночь мы позвонили
в указанную квартиру. Нам открыли дверь полураздетые взволно¬
ванные хозяева. Красногвардейцы, не более меня «опытные» 354
в производстве обысков, не дожидаясь приказа, со словами «Руки
вверх!» направили на хозяев ружья. Началась невообразимая
паника, крики. С трудом удалось установить порядок. Наспех обследовали квартиру и, ничего не найдя, смущенные,
поехали обратно. Оказывается, обыск требует опыта и умения.
В дальнейшем я учел этот первый неудачный опыт и проводил
обыски более умело и эффективно. Наиболее важными стратегическими пунктами района были
участки у Большого Каменного и Москворецкого мостов и в осо¬
бенности район Крымского моста и Остоженки, где главным обра¬
зом и происходили бои. У Большого Каменного моста нашему району приходилось
выдерживать натиск юнкеров, засевших в Кремле и в храме
Христа Спасителя. Этот участок был важен, во-первых, в том
отношении, что здесь лежал главный путь из центра: Большой
Каменный мост был своего рода воротами Замоскворечья; во-вто¬
рых, этот участок находился по линии наиболее близкого сопри¬
косновения с боевыми центрами белогвардейцев; наконец, здесь
помещалась трамвайная электрическая станция, а у Москво¬
рецкого моста — электрическая станция Об-ва 1886 года. В боях у Большого и Малого Каменных мостов участвовали
красногвардейцы трамвайной электрической станции, заводов
«Густав Лист», Михельсона, фабрики «Эйнем», 4-я рота 55-го
запасного полка. У мостов вырыли окопы. Красногвардейцы заня¬
ли вышку трамвайной электрической станции и колокольню сосед¬
ней церкви, где установили пулеметы для обстрела противника.
При помощи полевого телефона боевой участок на трамвайной
электрической станции связали с Замоскворецким военно-рево¬
люционным комитетом, с заводом «Густав Лист» и фабрикой
«Эйнем». Наличие в наших руках трамвайной электрической станции
дало нам возможность пользоваться трамваями для перевозки
продовольствия, оружия, войск и т. д. Когда юнкера перерезали
часть Садового кольца, трамвайщики Замоскворецкого парка
Апаков и другие, завесив чугунными листами переднюю площадку,
разъезжали с небольшой охраной по нашим поручениям в самых
опасных местах. Противник неоднократно пытался прорваться через Большой
Каменный мост в Замоскворечье, чтобы захватить трамвайную
электрическую станцию и нанести нам удар в самом центре
района, зная, что наши силы в значительной мере оттянуты боями
на Остоженке. 27 октября на нескольких грузовиках хорошо
вооруженные юнкера двинулись с Большого Каменного моста по
Всехсвятской улице по направлению к Б. Полянке. Наши посты
вовремя заметили движущиеся огни, сообщили об этом отрядам
красногвардейцев, находившимся на Центральной трамвайной
электрической станции. Те залегли по обе стороны улицы в кана¬
вах и, когда автомобили подъехали на близкое расстояние, дали 355
по ним несколько залпов. Юнкера от неожиданности растерялись
и разбежались, оставив на месте несколько винтовок. Делались
и другие попытки прорваться в Замоскворечье через Большой
Каменный мост, но все они были отбиты красногвардейцами
и солдатами. Важную роль в борьбе с белогвардейцами сыграла также на¬
ходившаяся в наших руках электрическая станция Об-ва 1886 го¬
да. По приказанию Военно-революционного комитета были остав¬
лены без света все белогвардейские участки. Красногвардейцы электрической станции Об-ва 1886 года
вместе с красногвардейцами заводов «Густав Лист», «Поставщик»
и других надежно охраняли подступы к Замоскворечью через
Москворецкий мост. В первые дни восстания Московский Военно-революционный
комитет, помещавшийся в нынешнем здании Московского Совета,
был окружен белогвардейскими частями и отрезан от районов.
Чтобы попасть к зданию Моссовета, надо было пересечь районы,
занятые юнкерами. Обычно для этой цели посылались двое: жен¬
щина и мужчина. В случае опасности они могли сойти за влюблен¬
ную парочку. Большую работу по связи с центром и по разведке
расположения сил противника проделала кондуктор Замоскво¬
рецкого трамвайного парка тов. Легонькая. На разведку она
отправлялась одна или в паре с рабочим Крюковым, проявляя
при этом много хитрости и изобретательности. Так, например, она
отваживалась подходить к Кремлю, занятому юнкерами, и, чтобы
дать знать нашим о количестве стоявших на стенах Кремля юнке¬
ров, отбивала соответствующее количество поклонов перед Спас¬
скими и другими воротами. Во время этих разведок тов. Легонькую
однажды арестовали юнкера, и она получила несколько ударов
прикладами. Однако во всех случаях она с успехом выходила из
самых трудных, казалось, безвыходных положений и точно выпол¬
няла ответственные поручения Военно-революционного комитета.
Было много и других связисток и разведчиц, самоотверженно
выполнявших задания Военно-революционного комитета. При установлении связи с центром важное значение иМел
учет классовой психологии противника. В период Октябрьского
восстания классовые противоречия достигли крайней остроты,
получили почти скульптурное по четкости и точности выражение.
На стороне революции — рабочие и солдаты, на стороне контрре¬
волюции — юнкера, офицеры и многие студенты. Мне было поручено пробраться в Московский военно-револю-
ционный комитет через районы, занятые юнкерами. Я надел сту¬
денческую форму Московского коммерческого института, моя спут¬
ница Шура Родникова тоже принарядилась так, чтобы выглядеть
как можно более далекой от всякой политики. В ботинке у меня
находился пропуск Военно-революционного комитета. От нас жда¬
ли сообщений о положении в районе, и мы должны были получить
указания Центрального штаба восстания. Маршрут пролегал 356
через Зацепу, Краснохолмский мост, Таганку, Покровский и Чисто¬
прудный бульвары, надо было пересечь Мясницкую улицу, Неглин¬
ную и Петровку, чтобы через Столешников переулок выйти к Мос¬
совету. В пролетарских районах нас на каждом шагу останавли¬
вали красногвардейцы, и приходилось то и дело вынимать и пока¬
зывать пропуск Военно-революционного комитета. Зато в районах,
занятых юнкерами, пропуском нам служили студенческая шинель
с блестящими погонами и пуговицами и соответственно нарядный
вид моей спутницы. У почтамта нас остановили юнкера лишь для
того, чтобы любезно предупредить относительно улиц и переулков,
где нам угрожает опасность попасть в лапы большевиков. В центре
шла стрельба. Пули иногда ударялись впереди или позади нас на
довольно близком расстоянии. Неглинная обстреливалась юнке¬
рами, засевшими в «Метрополе». Пришлось долго выжидать
момента, когда затихнет стрельба, чтобы перебежать Неглинную
и пробраться к Столешникову переулку и Моссовету. Поручение
было выполнено успешно, и мы тем же путем к вечеру вернулись
обратно. Расчет на классовую психологию противника полностью
оправдался. Главное внимание и силы нашего района были сосредоточены
на участке Крымского моста и Остоженки, где велись ожесточен¬
ные бои против штаба Московского военного округа, являвшегося
важным пунктом концентрации белогвардейцев. В боях у Крымского моста и на Остоженке участвовали красно¬
гвардейцы заводов Михельсона, «Поставщик», Варшавского ар¬
матурного, «Мотор», «Бромлей», Телефонно-телеграфного, Про¬
тезного, фабрики «Циндель», фабрики «Брокар» и других пред¬
приятий Замоскворечья. Активное участие в этих боях принимали
солдаты 55-го запасного пехотного полка и полурота солдат 193-го
пехотного полка под командой командира Померанцева. Рабочие отряды по Остоженке постепенно пробивались к штабу
Московского военного округа. На углу Коробейникова переулка,
в доме № 33, находилась ночная чайная. В ней поместился штаб
Остоженско-Пречистенского района. Командовал боевыми дейст¬
виями на Остоженке рабочий Добрынин. В этом месте Остоженка
делает изгиб, что дало возможность укрепиться отряду. Из За¬
москворечья привезли тюки с хлопком, которыми загородили Осто¬
женку около чайной, и под их прикрытием поперек улицы вырыли
окопы. В чайной после смены отдыхали отряды красногвардейцев,
сюда прибывали пополнения из района, здесь находились продо¬
вольственный отряд, главный перевязочный пункт и санитар¬
ные летучки. По продовольственному и санитарному делу в штабе
работали сестры Леля и Валя Кравчук и Полина Замогильная. В то время как красногвардейские отряды укреплялись на
Остоженке, часть красногвардейцев старалась пробраться по
Мансуровскому переулку на Пречистенку, а оттуда к Московскому
военному округу, но была отбита пулеметным огнем. Отойдя к углу
Мансуровского переулка, красногвардейцы вырыли окопы на 357
Пречистенке. Здесь замоскворецкие отряды слились с группами
красногвардейцев Хамовнического района и стали под общую
команду нашего штаба на Остоженке. 29 	октября продолжалось дальнейшее укрепление на занятых
позициях. Одновременно по Коробейниковскому и 3-му Зачатьев¬
скому переулкам, выходящим на Остоженку, был занят женский
Зачатьевский монастырь. Монастырь заняли два отряда. Один
состоял из рабочих «Поставщика» под командой Смирнова, а дру¬
гой — из саперов 3-го Ржевского саперного батальона под коман¬
дой унтер-офицера. Саперы имели порядочные запасы патронов. Отсюда велась перестрелка с юнкерами, засевшими в угловом
доме № 17/15 по Остоженке. Боевые операции Остоженского
района были направлены к тому, чтобы с правого фланга — от
Зачатьевского монастыря и по возможности с Москворецкой
набережной — выйти по Савеловскому переулку в тыл штаба
Московского военного округа, одновременно прикрывая свой
левый, пречистенский фланг от возможного обхода юнкерами. В эту ночь из штаба Замоскворечья перебросили пулемет
и поставили его на колокольню Зачатьевского монастыря, а к утру
перенесли в иконописную мастерскую. Снабжались продовольстви¬
ем оба отряда из монастырских запасов. В ночь с 29 на 30 октября Московский военно-революционный
комитет заключил перемирие. Сообщение о перемирии красногвар¬
дейцы встретили с возмущением и недоверием, имевшим серьезные
основания. Положение на боевых участках складывалось все более
благоприятно для красных. Красногвардейцы понимали, что
белогвардейцы пытаются использовать перемирие в своих инте¬
ресах. Примерно в это же время юнкера прорвались у Смоленского
рынка по бульвару в направлении к Зубовской площади, где вели
бои красногвардейцы и солдаты Хамовнического района. Таким
образом, фактически боевые действия на этом участке не прекра¬
щались. 1 В ночь с 30 на 31 октября белогвардейцы усиленно обстрели¬
вали Зачатьевский монастырь и делали попытки подойти к нему,
но были отбиты. Во время боевых действий на Остоженке был смертельно ра¬
нен командир этого участка тов. Добрынин. Падая, он крикнул:
«Да здравствует революция!» Подобравшие его белогвардейские
сестры штаба Московского военного округа впоследствии расска¬
зывали, что тов. Добрынин получил тяжелое ранение в живот
разрывной пулей, перед смертью очень сильно мучился и просил
его пристрелить. Это была тяжелая потеря. Тов. Добрынин — молодой рабочий,
самоотверженный революционер, преданный делу партии больше¬
вик. В течение трех суток он руководил боями на этом ответствен¬
ном участке. Мне не раз приходилось в эти дни его видеть. Все его
мысли и чувства были сосредоточены на боевых действиях, он
был весь охвачен одним страстным желанием победы. Он почти 358
не спал, забывал о еде и держался только огромным нервным на¬
пряжением. Не будучи военным, Добрынин оказался великолеп¬
ным командиром, показывавшим красногвардейцам пример ини¬
циативы, сообразительности, бесстрашия и героизма. Теперь имя
Добрынина носит бывшая Серпуховская площадь Москворецкого
района. После смерти Добрынина командование перешло к товарищам
Арутюнянцу и Мышкину, которые по обоюдному согласию реши¬
ли командовать «коллегиально» — вдвоем, о чем немедленно дове¬
ли до сведения ревкома Замоскворецкого района, утвердившего
их решение. Почти одновременно на Остоженке погибла и Люся Лисинова,
активная участница Октябрьского восстания в Замоскворечье.
Это была чрезвычайно скромная, симпатичная, умная и развитая
девушка с выразительными грустными глазами, с большим серд¬
цем, беспредельно преданная делу партии. Люся Лисинова в дни
восстания стремилась всей душой помочь красногвардейцам,
борющимся за победу революции. Она забывала о себе, об угро¬
жающих ей опасностях и хотела быть там, где она нужнее. Когда
в штаб поступили сведения о тяжелых боях на Остоженке, Люся
без колебаний отправилась туда и была сражена белогвардейской
пулей. Ее трагическую смерть мы, все ее товарищи, пережили очень
тяжело. Светлую память об этой юной девушке, отдавшей жизнь
за революцию, мы свято чтим и храним в наших сердцах. Имя
Люси Лисиновой присвоено теперь бывшей Малой Серпуховской
улице, где помещалась студенческая столовая, с которой она была
связана по своей революционной работе. 31 октября юнкера предприняли обход с Арбата по Левшин¬
скому переулку на Пречистенку, в тыл наших окопов, находив¬
шихся у Мансуровского переулка. Красногвардейцы не растеря¬
лись, немедленно заняли дом на углу Мансуровского переулка, по
Пречистенке, выходящий на Левшинский переулок, продавили
в окнах стекла и, лежа у подоконников, открыли огонь вдоль
Левшинского переулка. Одновременно группа красногвардейцев
поднялась на крышу соседнего шестиэтажного дома на углу
Пречистенки и Еропкинского переулка и также открыла огонь по
юнкерам. Благодаря храбрости и находчивости красногвардейцев в тече¬
ние очень короткого времени удалось отбить наступающую группу
юнкеров и ликвидировать их обходное движение. Вечером 31-го числа отряд, находившийся в Зачатьевском
монастыре, сильным огнем оттеснил юнкеров к углу 1-го Зачатьев¬
ского переулка (на Остоженке), вышел к дому № 17 (по-новому
15) по Остоженке и занял его. Здесь были вырыты окопы на
расстоянии 1 —1,5 квартала от окопов юнкеров, находившихся
у штаба военного округа. Замоскворецкий военно-революционный комитет предвидел
возможность прибытия воинских частей в помощь контрреволюции 359
по Рязано-Уральской железной дороге. Наблюдение за дорогой
было поручено Военно-революционному комитету станции Москва-
Павелецкая, распространившему свое влияние на ряд станций,
находящихся на расстоянии нескольких сот километров от Москвы. 1 ноября в ревком поступило донесение, что колонны казаков
движутся по Серпуховскому шоссе из Каширы. Ревком немедлен¬
но командировал для переговоров с казаками тов. Карпова, кото¬
рый сам был казаком. Одновременно приняли меры к укреплению
района у Серпуховской заставы. Тов. Карпову путем переговоров
удалось приостановить движение казаков. Военно-революционный комитет Замоскворечья неоднократно
ставил вопрос перед Московским ревкомом о необходимости при¬
бегнуть к артиллерийскому огню по противнику, чтобы дать воз¬
можность красногвардейцам под его прикрытием двинуться вперед
и занять штаб Московского военного округа. 1 ноября наше ору¬
дие, стоявшее на берегу Москвы-реки, у Крымского моста, загово¬
рило. Снаряды давали недолет и перелет. Один снаряд попал
в тыл наших окопов, в Мансуровском переулке, пробил крышу
особняка и ранил жившего в нем генерала Брусилова. 1 ноября во всех районах города Москвы начались решитель¬
ные боевые действия. Красногвардейские отряды и солдатские
части перешли в наступление против пунктов, занятых юнкерами.
Усилился артиллерийский обстрел белогвардейских укрепленных
мест. 2 ноября Руднев послал письмо в Московский военно-револю-
ционный комитет, в котором заявлял о прекращении вооруженной
борьбы против Советской власти. Начались переговоры об усло¬
виях капитуляции белых. Тем временем наступление красных продолжалось с возрастаю¬
щей силой. Были заняты гостиница «Метрополь*, Китай-город,
городская дума, Исторический музей, Верхние торговые ряды.
Кремль был окружен и рано утром 3 ноября занят революционны¬
ми отрядами. Упорные бои замоскворецких красногвардейцев и солдат на
Остоженке закончились занятием штаба Московского военного
округа. Отряд под командой Смирнова подошел к штабу Московского
военного округа. У ворот стояли часовые. На предложение открыть
ворота они ответили отказом. Тогда тов. Смирнов с несколькими
красногвардейцами перелез через ворота и распорядился никого
не впускать и не выпускать из ворот. Из окон было видно, как
в первых двух этажах юнкера переодевались в солдатские шине¬
ли. На столах лежало много шоколада и хлеба. В помещении штаба была обнаружена касса и в ней 100 тысяч
рублей. У кассы поставили охрану. На чердаках и в верхних
этажах штаба захватили 12 пулеметов. Вскоре в помещение штаба
прибыл один из начальников Остоженского боевого участка,
Петр Арутюнянц, с несколькими десятками красногвардейцев. 360
Офицеров и юнкеров, находившихся в штабе, обезоружили и
отправили в Серпуховский арестный дом. Помимо пулеметов
и другого оружия при занятии штаба Московского военного окру¬
га в наши руки попали восемь машин и четыре мотоцикла. В это время отряды красногвардейцев, боровшиеся у Большого
Каменного моста, перейдя в наступление, выбили юнкеров из
храма Христа Спасителя, вынудив их отступить к Александровско¬
му военному училищу. Московский Военно-революционный комитет 2 ноября спе¬
циальным приказом известил революционные войска о разгроме
и сдаче белогвардейцев. Замоскворецкий Военно-революционный комитет в свою оче¬
редь издал приказ, в котором говорилось: «Враг сдался. Все наши
условия приняты. Признана власть Советов. Мирные условия
вырабатываются. Позиций не ослаблять. Быть на страже». Так закончились боевые действия в Москве. Вопросы истории КПСС, 1957, № 3,
с. 195—203
П. Ф. Федотов НАШ ДОЛГ
БЫТЬ ВСЕГДА
ВПЕРЕДИ 27 	июня 1917 года на большом собрании солдат 479-го пехотного
полка была принята резолюция, в которой говорилось: «Мы
требуем немедленной передачи центральной власти в руки Советов
рабочих и солдатских депутатов...», «Мы будем драться как львы...
за истинное дело социализма». Резолюция эта за моей подписью
была напечатана в газете «Правда» № 97 от 2 июля 1917 г. После этого собрания нас, 9 человек солдат, вызвали в штаб
армии и там арестовали, посадив в Двинскую военную тюрьму.
К 4 июля 1917 года в тюрьме уже сидело около 900 человек солдат
разных полков двинского участка фронта. Это были председатели
ротных, батальонных, полковых комитетов, и все они были аресто¬
ваны за революционную большевистскую деятельность на фронте
в связи с июньским наступлением. Мы узнали, что всего в Двин¬
ской крепости содержится арестованных солдат до 20 тысяч че¬
ловек. Мрачные тюремные стены казематов содрогались от дружного
солдатского пения; «Смело, товарищи, в ногу!», «Вихри враждеб¬
ные», «Интернационал» и другие революционные песни раздава¬
лись в тюрьме. > Мы требовали своего освобождения. Но штаб решил отправить
арестованных в глубь России. Мы получили донесение нашего
товарища Фролова, что после ареста Федотова и Летунова в
479-м пехотном полку возникло волнение. 400 человек солдат
собрались к штабу полка и требовали нашего освобождения. Как теперь стало известно по архивным материалам, военным
судом заочно я и еще несколько человек были приговорены по ст.
110 и 112 к расстрелу, а некоторые—к каторжным работам. Через два дня нас, 869 человек, под усиленным конвоем «ба¬
тальонов смерти» и под угрозой пулеметов посадили в товарные
вагоны и направили к Витебску. По приезде в Витебск наши вагоны
открыли. Мы сейчас же устроили митинги, направились к Совету,
где потребовали, чтобы нас отправили в Москву. Тут же мы собра¬
ли наш тюремный комитет, председателем которого был я, и, обсу¬
див положение, мы обратились к Витебскому Совету рабочих
и солдатских депутатов и к станционному начальнику и потребо¬
вали отправить нас в Москву. И нас целым эшелоном направили
в Москву. 362
Москва! Москва! Как отрадно бьется сердце от мысли, что едем
к родным братьям, революционным пролетариям. По прибытии
в Москву сговорились в тюрьму не садиться и требовать делега¬
тов от рабочих. Но нас всех встретили вооруженная рота 55-го полка и комен¬
дант Бутырской тюрьмы. Окруженные новым усиленным конвоем,
мы требуем кого-нибудь из большевиков. Пришел человек в рабо¬
чем костюме и сказал, что он член тюремной комиссии Совета,
показал мандат и стал уговаривать нас временно, до разбора
дела, сесть в тюрьму. Пошумели, а потом решили,— все равно
завтра выпустят, а пока на ночь сядем в тюрьму. Все 869 человек с песней «Смело, товарищи, в ногу» входим
в ворота Бутырской тюрьмы, которую я знал по предыдущему
заключению в 1913 году. Ждем день, другой — не выпускают. С одним товарищем я пе¬
редал записку в Московский комитет партии большевиков, расска¬
зал, что арестованы 869 человек солдат-большевиков. На девятый
день мы решили объявить общую голодовку. На следующий день к нам попал номер газеты «Социал-
демократ», орган МК большевиков, где было напечатано: «Жертвы
Керенского солдаты-«двинцы» объявили голодовку, выставив
лозунг «Свобода или смерть!». Наша голодовка продолжалась шесть суток. За это время
был послан ряд наших протестов и заявлений о нашем немедлен¬
ном освобождении в Московский Совет рабочих депутатов и в МК
большевиков. В сообщениях газеты «Социал-демократ» говорилось о собра¬
нии Военной организации МК РСДРП (большевиков), что в Бу¬
тырской тюрьме уже несколько дней голодают солдаты-большеви-
ки, так как им не предъявлено никаких обвинений. Решено в частях
войск поднять широкую агитацию и посылать делегации в Совет
с требованием немедленного освобождения голодающих това¬
рищей и других арестованных членов нашей партии. Рабочие-трамвайщики Золоторожского трамвайного парка
объявили забастовку с требованием немедленного освобождения
«двинцев» из тюрьмы. Рабочие военно-артиллерийского завода
также требовали немедленного освобождения голодающих «двин¬
цев» из тюрьмы. К этому требованию присоединились рабочие
многих районов Москвы. А к нам на свидание в тюрьму приходили
товарищи-москвичи, приносили разную пищу, но мы отказывались. В нашу камеру на четвертый день голодовки принесли хороший
наваристый суп — пар идет, и мясом пахнет. Помощник комен¬
данта тюрьмы соблазняет: «Надо вам покушать, солдатики, нельзя
морить себя голодом, желудок, он не свой брат, пищи требует.
Эх, а суп-то!» Летунов подошел и стал помешивать ложкой, иро¬
нически приговаривая: «Вот наварили, первый раз за время жизни
Временного правительства. Сам Керенский приказал, что ли, а?»
И почерпнув ложку, поднес ее ко рту помощника коменданта 363
тюрьмы, крикнул: «Кушайте, жрите на здоровье, ваше благоро¬
дие»,— потом с силой толкнул бак с пищей, все содержимое
разлилось по полу. В нашей и соседней камере закричали «ура!».
Помощник коменданта вышел обескураженный. «Черт с вами,—
закричал он,— бандиты, дохните как мухи, в карцер всех запрем!» Комиссия от Совета пришла к нам в тюрьму на шестой день
голодовки и стала уговаривать прекратить голодовку. Но мы
наотрез отказались и направили новое заявление в Московский
Совет. И 17 сентября первая группа «двинцев» в составе 79 чело¬
век была выпущена из тюрьмы. 22 сентября были освобождены
почти все «двинцы» и размещены на положении больных в двух
госпиталях Москвы — в Савеловском около 450 человек и в Озер¬
ковском в Замоскворечье — около 400 человек. Итак, мы, «двинцы», вступили в жизнь предоктябрьской рево¬
люционной Москвы. Много было радости, когда мы увиделись
с руководящими товарищами, работниками Военного бюро при
Московском комитете большевиков, с незабываемым, умершим
теперь, Емельяном Ярославским и Ольгой Афанасьевной Варен-
цовой. Из «двинцев» было организовано 37 агитаторских групп,
и во всех частях гарнизона и на заводах и фабриках Москвы стали
выступать «двинцы». Всюду нам был оказан восторженный
прием. Мы громили в своих речах произвол Керенского и его сатрапов
на фронте, рассказывали об арестах и революционных настроениях
солдат, рассказывали, как расстреливали солдат только за то,
что они большевики. Одновременно во всех районах Москвы мы готовили кадры
красногвардейцев для боевых операций за власть Советов, обучая
их военному делу. > По перевыборам в Московский Совет от команды «двинцев»
было избрано два депутата — я, Федотов Петр, и Козин. Нас ши¬
роко знала революционная Москва. Вечером 25 октября 1917 года
в здании Политехнического музея состоялся знаменитый пленум
Московского Совета, на котором был избран Военно-революцион¬
ный комитет. Воздух был насыщен борьбой, восстанием. Утром
26 октября я был вызван в Совет, и Усиевич побеседовал со мной
как представитель Военно-революционного комитета. Постановле¬
нием ревкома на меня была возложена организация разведки при
Военно-революционном комитете. Мне поручалось немедленно
привести в Московский Совет всех «двинцев». Придя в Савеловский госпиталь, я сообщил последние сведе¬
ния о захвате власти в Петрограде, об аресте членов Временного
правительства и о том, что Московский Совет рабочих и солдат¬
ских депутатов решил драться за власть Советов. — 	Мы хорошо знаем военное дело, и наш долг быть везде
впереди,— сказал я. «Умрем за рабочее дело как один»,— ответили
«двинцы» на призыв ревкома. 364
К вечеру мы вооружились берданками, винтовками, но всем
оружия недоставало. Пришли в здание Московского Совета, где
и расположились в двух залах, выставив четыре пулемета из окон
на Скобелевскую площадь. Ревком приказал вызвать и второй
отряд «двинцев» из Озерковского госпиталя. Около 300 человек
во главе с командиром отряда товарищем Сапуновым двинулись
в Московский Совет для охраны Военно-революционного комитета. Когда команда поднялась к храму Василия Блаженного, непо¬
далеку от Лобного места, путь преградили юнкера-белогвар-
дейцы. Их было около 50 человек. Взяв винтовки на изготовку,
пошли прямо на «двинцев». Их офицер, идущий впереди, спросил:
«Кто такие, куда идете?» «Двинцы», шедшие впереди, ответили,
что идут для охраны Московского Совета. Юнкера якобы удовлет¬
ворились ответом, взяли «к ноге» и пропустили «двинцев». Наш
отряд «двинцев» шел не замедляя шага, и когда «двинцы» подошли
вплотную к Историческому музею, навстречу снова выступили
юнкера, их было не менее 200 человек. Их командир полковник вы¬
шел вперед и резко крикнул: «Куда идете? Стой, ни с места!»
Команда «двинцев» остановилась. Полковник заорал: «Мы сами
охраняем весь центр, а также и Московский Совет... Сдавай ору¬
жие!» «Двинцы» оружия не сдали. Полковник выхватил револьвер
и убил нашего командира Сапунова. Цуцын занял место Сапунова и скомандовал «двинцам»: «пли!»
Рассыпавшись в цепь, «двинцы» пошли в лобовую атаку и с боем
прорвались к Московскому Совету. Так пролилась первая кровь Октябрьского восстания в Москве.
Весть о том, что много «двинцев» погибло в бою с белогвардейцами
на Красной площади, послужила толчком, ускорившим развязыва¬
ние Октябрьских победоносных боев московских рабочих и солдат
за власть Советов. Всю ночь к Московскому Совету подходили вооруженные отря¬
ды красногвардейцев и солдаты 85-го, 192-го и 55-го пехотных
полков и артиллеристы с Ходынки. Артиллерист товарищ Давыдовский выставил четыре орудия
на площади у Московского Совета, и Совет превратился в настоя¬
щий вооруженный лагерь. Мною, как начальником разведки, по указанию ревкома было
дано задание выяснить, какие и где расположены силы юнкеров
и белой гвардии. Полковник Рябцев стянул свою белую сволочь
в Кремль и засел там. «Двинцы» в эту ночь сыграли роль искусных разведчиков,
действуя не столько силой, сколько хитростью. Лично я пробрался
в белогвардейское Александровское военное училище, будучи одет
в дамский костюм и в парике, и разведал, сколько у них штыков,
оружия и боеприпасов. И когда я рассказывал Усиевичу, тот
смеялся от всей души над этим эпизодом. Наутро не было в Москве такого района, где бы не было «двин¬
цев», они вдохнули боевую жизнь. Через них ревком имел пра¬ 365
вильную ориентировку в развертывании боевых действий и полу¬
чал сведения о силах противника и состоянии наших сил — Крас¬
ной гвардии. Помимо «двинцев» — разведчиков и связистов, разосланных
по районам, из команды «двинцев» была составлена ударная
группа в 300 человек, которая дралась у Никитских ворот, забра¬
сывала гранатами из Брюсовского переулка дом градоначальства.
Штурмовала ворота Кремля специальная пулеметная группа,
которая, действуя под командованием «двинца» Грачева, вела
успешные бои. Первой крупной победой «двинцев» было взятие
градоначальства, где было взято в плен около 200 человек бело¬
гвардейцев разных мастей, которые под конвоем были приведены
к Моссовету. «Двинцы», оказывая помощь красногвардейцам,
бдительно охраняли московские вокзалы. Семь дней Москва была в огне боев. Семь ночей не спали мы,
ибо ночью Усиевич и я проверяли наши посты и бдительность. У Кудринской площади Усиевич спрашивает патрульного
Бочкова: «Ну, как чувствуешь себя?» Бочков ответил: «Не буду
дремать до победы революции, я ведь «двинец». Но вот наступили решающие бои на подступах к Кремлю. Посы¬
лаем 100 человек самых боевых «двинцев». Ревком дал распоря¬
жение Демидову, нашему командиру тяжелой артиллерии из
Благуше-Лефортовского района, обстрелять ворота Кремля, что
и было сделано. После этого революционные войска прорвались
в Кремль, и полковник Рябцев со всеми его юнкерами был наго¬
лову разбит. В Москве была установлена власть рабочих и крестьян, власть
Советов. Уцелевшие «двинцы» потом были направлены по другим горо¬
дам и добивали белую гвардию. ’ Великая Октябрьская социалистиче¬
ская революция. Сборник воспоминаний
участников революции в Петрограде
и Москве. М.. 1957, с. 381—386
Я. Я. Грунт КОЛОМНА ПОМОГАЕТ
МОСКВИЧАМ Уверенно приближался в Коломне Великий Октябрь. Не толь¬
ко партийные, но и беспартийная масса коломенских рабочих
предчувствовали приближение великого неизбежного дня.
Только... меньшевики и эсеры смеялись по поводу наших ожи¬
даний. Устраиваемые нами собрания и митинги привлекали все боль¬
ше и больше слушателей. Редактируемый мною журнал «Боль¬
шевик» расхватывался в буквальном смысле слова. Рабочие
не только покупали его, но и устраивали денежные сборы в поль¬
зу его. За несколько дней до 25 октября уехал наш делегат товарищ
Сарвечев на Всероссийский съезд Советов в Петербург. Левшин
и я были оставлены в Коломне на подготовку переворота. Аппарат партийной организации был слаб: не было совершенно
технических сотрудников, не было ни одной пишущей машинки...
А 24-го мы решили приступить к печатанию мандатов и разных
распоряжений. После занятий в Совете мы с Левшиным захватили
пишущую машинку, но не смогли найти машинистку. Пришлось
печатать самим. Несколько десятков разных мандатов на случай
переворота мы печатали всю ночь. А утром надо было отправиться
в казармы и приготовить солдат к нашему выступлению. Целый
день мы ходили по казармам, из роты в роту. Приходилось выдер¬
живать целые битвы, так как меньшевики и эсеры послали туда
и своих контрагитаторов. К вечеру казармы были наши. Солдаты
поклялись выступить вместе с рабочими и гнать в шею из казарм
всякого, кто так или иначе попытается сломить боевое настроение
солдат. Все, что нужно, было сделано, и можно было отдохнуть, чтобы
с новыми силами приступить к работе. Я отправился домой и лег спать. Проспал я недолго, так как
глубокой ночью раздался бешеный стук в ворота. Звали меня.
Оказалось, что Левшин остался дежурить в Совете и дождался
телеграммы из Москвы о перевороте в Питере. Немедленно были
подняты на ноги все члены Совета. Ночью напротив Коммерческого
собрания открылось торжественное заседание Совета. 367
Перед открытием заседания царило мертвое молчание. Только
слышно было тревожное и радостное биение большевистских
сердец. Краткая информация о перевороте была встречена радостным
криком: «Вся власть Советам!» Вызвали войска, которые выстроились перед зданием Сове¬
та, и под охраной их мы приступили к выборам должностных
лиц. Левшин был избран председателем Коломенского Совета
рабочих и солдатских депутатов, я — комиссаром города Колом¬
ны и уезда. Из членов Совета, членов партийной организации и сочувст¬
вующей нам беспартийной рабочей молодежи была создана боевая
рабочая дружина. Приступил к работе и штаб Красной гвардии.
Той же ночью были нами захвачены телеграф и телефонная стан¬
ция. Главным комиссаром почты и телеграфа был назначен старый
партиец петроградский рабочий Лобохин. * 	* * В Коломне власть Советами была захвачена без боя. Тем не
менее настроение было нервное, возбужденное, каждый день жда¬
ли столкновений с невидимым врагом. Местных наших врагов мы
не боялись. Меньшевистская организация разложилась и совер¬
шенно притихла, социалисты^революционеры во главе с бездар¬
ным и тупым Комиссаровым продолжали шуметь только в своем
партийном комитете и земской управе. Сломить их сопротивление
ничего не стоило, но тогда мы еще считали их хоть и плохими, но
социалистами и применять к ним хотя бы самое необходимое наси¬
лие не решались. Эсеры врывались к нам в Совет/ мешали рабо¬
тать, не подчинялись ни в чем, и мы смотрели чересчур добродушно
на их хулиганские выходки... и выжидали, когда им самим угодно
будет оставить нас в покое. Зато в организации своих сил на случай возможности нападе¬
ния на нас со стороны мы проявили максимум энергии. Дни и ночи
производилось во дворе Совета обучение военному искусству
наших товарищей. Невольно перед глазами рисуются необычайные картины
нашей деятельности. Как-то раз с какого-то обыска поздней ночью
я пришел в Совет. Во дворе под проливным дождем в грязи топта¬
лось несколько десятков членов Совета, вооруженных с ног до го¬
ловы. Там же находился и председатель Совета Левшин; похож
он был скорее на разбойника, чем на председателя Совета. Уве¬
шанный бомбами, с ружьем через плечо и громадным кинжалом
за поясом, он усталым и охрипшим голосом выкрикивал: «Левой,
правой!..» Левшин уже несколько ночей не спал, лицо страшно осунулось
и обросло светлой щетиной. Глаза расширились, глубоко впали 368
и блестели нервным огнем. Чувствовалось, что он в конце концов
должен сорваться, если так будет продолжаться еще несколько
дней. Я постарался его пристыдить: — Левшин, брось! Тебе надо делать, как председателю Совета,
более важное и ответственное дело, а не топтаться в грязи. Он зло поглядел на меня, но пошел вместе, со мной в здание
Совета. Уговорить его уйти домой и поспать не удалось. Из Совета
он не отлучался ни одной минуты. Пришлось силой уложить его
спать тут же на полу в Совете, но из этого ничего не вышло, так
как через несколько минут к нам в Совет принесли провокацион¬
ную телеграмму о том, что со стороны Рязани двигается на нас
большой отряд казаков. Затрещали телефонные аппараты, спешно
вызывались войска и красногвардейцы, выставлялся усиленный
патруль по всему городу и у Рязанской заставы... Коломенский завод находится вне Коломны, и мы решили обе¬
зоружить всех администраторов завода, а также лишить их всяких
средств передвижения. С несколькими товарищами я отправился
прямо в заводский гараж. Захватил все автомобили, за исключе¬
нием одного, и отправил в распоряжение Коломенского Совета.
Оставшийся сорока сил большой легкий автомобиль «Мичуган»
что-то не ладился, но без него уйти я не желал, и я остался на
заводе в ожидании его. Нашли сочувствующего нам шофера
Зиновьева, который, провозившись с ним часа два, привел его
в движение, и мы пустили его на четвертой скорости по направле¬
нию к Коломне. Из-за некоторой путаницы в распоряжениях
Левшина выставленный на шоссе патруль не знал, что я должен
выехать из завода на автомобиле. Все полагали, что со стороны
завода могут ехать только наши враги, а потому патруль был
в боевом настроении. Была темная ночь, и моросил густой мелкий осенний дождь.
Разобрать что-либо не было никакой возможности. Большие авто¬
мобильные фонари бросали свет только на несколько шагов, и то
только перед собой на шоссе, и вдруг где-то близко раздались
свирепые крики: «Стой, стой, стой!» Шофер или не слыхал этих криков, или не мог сразу остановить
машину, но она продолжала мчаться. Сзади, спереди и с боков
раздались ружейные выстрелы. Сидящий со мной рядом болезненно вскрикнул. Такой же, но
более жалобный крик вслед за ним издал и шофер. Пули жужжа¬
ли, сквозь шум выстрелов, дождя и воркотню мотора слышны
были удары пуль о жестяной кузов автомобиля. Не было
сомнений, что нас расстреливали свои, и я вскочил и начал беше¬
но кричать: — Перестаньте стрелять! Едут свои. К счастью, шоферу удалось остановить автомобиль... Сопровождавший меня товарищ был легко ранен в руку, а я от¬
делался только потерей одной пуговицы, которая была оторвана 369
от пальто. Зато автомобиль был продырявлен в буквальном смысле
слова. Тяжело в живот ранен был только наш шофер Зиновьев Обучались наши товарищи не зря, стреляли они метко... Началось следствие, которым руководил Левшин. Все говорило
за то, что это результат известного недоразумения, но он почему-то
решил, что обстрел автомобиля, в котором я ехал, является следст¬
вием белогвардейского заговора. Левшина нельзя было узнать,
он стал страшным. Все заступничество за виновников стрельбы
ни к чему не привело. Они были арестованы и разоружены. С одной
стороны, эта мера дала и положительные результаты, так как при
проверке всех арестованных нам удалось среди них обнаружить,
кажется, двух примазавшихся к нам уголовных... * 	* * О московских боях к нам в Коломну приходили самые неве¬
роятные известия. Точных сведений у нас не было. Вести из
Москвы мы ловили жадно. Последнее известие гласило, что юнкера
берут верх, и Коломна решила помочь москвичам. Было решено
отправить отряд красногвардейцев, но предварительно послали
на автомобиле меня на разведку. По дороге наш автомобиль
задерживали во всех рабочих районах, и только после тщательной
проверки документов нас пропускали дальше. Не доезжая верст
сорок до Москвы, уже слышалась беспрерывная канонада. Значит,
слухи о том, что нас разбили, неверны, значит, борьба продол¬
жается. Приезжаем в Люберцы, нас снова останавливают, проверяют
мандаты, и, хотя все в порядке, нас дальше не пускают. Едем в Со¬
вет. По дороге везде вооруженные рабочие, ружья наготове. Так
и кажется, что сейчас начнется обстрел нашей майшны. Но сопро¬
вождающий местный рабочий громко кричит: «Товарищи, едут
свои!» И поднятые винтовки, готовые уничтожить нас при малейшем
подозрительном движении с нашей стороны, покорно опускаются. В Люберецком Совете такой же шум и нервная работа, как
и в Коломенском. В общей комйате толпятся сотни рабочих в ожи¬
дании оглашения постановлений революционного комитета, кото¬
рый заседает тут же день и ночь. Нас проводят в ревком. Мы узнаем там точные и верные све¬
дения о событиях в Москве. Посылка отрядов туда излишня,
так как там сил достаточно. Проехать в Москву на автомобиле
невозможно, так как надо проезжать через белогвардейскую
линию. Возвращаемся в Коломну с радостным известием о том, что
Кремль в наших руках, что белогвардейцы с каждым днем слабе- 1 Его с трудом вылечили, и так как он потерял трудоспособность, Коло¬
менский Совет назначил ему пенсию. Прим. автора. 370
ют и что недалек тот час, когда и Москва будет во власти красного
пролетарского Октября... Наконец приходит весть об окончательной победе красных
коммунаров. Коломна ликует. Производится смотр войсковым
частям и рабочим дружинам. Окружается офицерское собрание,
где собралось человек 40 офицеров, и предлагается им присягнуть
Советскому правительству. Они отказываются, и на командные
должности назначаются более развитые солдаты. Не только наружно, но и внутренне начинается строительство
новой жизни на новых началах даже в отсталой и тихой Коломне. Пролетарская революция, 1922, № 10,
с. 327—331
А. И. Кауль РЕВОЛЮЦИОННАЯ
ТУЛА В результате улучшения политической работы в массах, роста
революционного сознания рабочих и постепенного саморазобла¬
чения меньшевиков и эсеров авторитет большевистской организа¬
ции и ее численный состав неуклонно возрастали. Этому способ¬
ствовала пропаганда решений исторического VI съезда партии,
нацелившего нас на подготовку вооруженного восстания. Тульский партийный комитет, разместившийся к тому времени
в частном доме на Тургеневской улице, № 32, стал центром, где
ежедневно проводились собрания, совещания, читались лекции. Постепенно комитет стал превращаться в руководящий центр
большевистских сил, находившихся в уездах. Так, например, 8 ок¬
тября в помещении партийного комитета было созвано первое
совещание представителей большевистских организаций губернии.
Это была своеобразная партийная конференция, на которой
присутствовали от Веневского уезда большевики товарищи Пан¬
ков, Соломенцев, Милейковский, были товарищи от Алексинского
и из других уездов. На этом совещании я председательствовал,'с докладом по
текущему моменту выступил Г. Н. Каминский. Он с присущим
ему темпераментом и глубиной обрисовал политическое положение
в стране и, исходя из решений VI съезда партии, сформулировал
задачи, стоящие перед партийной организацией в деле подго¬
товки пролетариата и беднейшего крестьянства к вооруженному
восстанию. Доклад о предстоящих выборах в Учредительное
собрание сделал я. Участники совещания были единодушны в оценке текущего
момента и задач большевистской организации в борьбе за власть
и одобрили конкретные меры по улучшению партийной работы,
усилению политического влияния в массах. Большую работу в массах мы вели за большевизацию Туль¬
ского Совета. Еще в июле и особенно в глгусте мы сумели доказать
рабочим необходимость отзыва из Совета некоторых меньшевиков
и эсеров и замены их большевиками. Эта работа продолжалась
до октября, когда мы, при противодействии меньшевистско-эсеров¬
ского блока, добились решения v перевыборах Тульского Совета
в целом. Это дало нам возможность провести в Совет значитель- 372
ное количество большевиков и организовать в нем сильную боль¬
шевистскую фракцию. Усиление нашего влияния в массах, видно, беспокоило мень¬
шевиков и эсеров, и, по-видимому, по их ходатайству прибыли
из Москвы в Тулу старые «специалисты» меньшевистско-эсеров-
ского дела, среди которых были меньшевик Мартынов и эсер Гоц.
Мы встретились с ними на рабочих собраниях Патронного завода.
Но рабочие уже не верили этим краснобаям, их перебивали вся¬
кими репликами, и Мартынов сошел с трибуны, не закончив своей
речи, а Гоц так и не выступил на Патронном заводе. Такое отношение к меньшевикам и эсерам складывалось и
в деревне. Сама деревенская действительность лучше всяких
речей разоблачала предательскую меньшевистско-эсеровскую по¬
литику. Деревня бурлила. Отражая настроения трудового крестьян¬
ства, губернский исполком Совета крестьянских и военно-кресть¬
янских депутатов еще в июне принял решение о передаче поме¬
щичьих земель в ведение земельных комитетов. Несмотря на то
что это постановление по ходатайству тульских помещиков было
отменено Временным правительством, крестьянские комитеты
продолжали отбирать помещичьи земли, скот и инвентарь. Гу¬
бернский же комиссар Временного правительства Дзюбин и его
компания — Черносвитов, Восленский и др. арестовывали «бун¬
товщиков» и вызывали из центра карательные отряды для распра¬
вы с крестьянством. Интересно отметить, что III губернский крестьянский съезд,
состоявшийся в августе 1917 года, постановил: все дела о кресть¬
янских восстаниях изъять из ведения судебных органов, а губерн¬
скую следственную комиссию распустить. Вспоминаю, что IV губернский крестьянский съезд проходил
в конце сентября под еще большим большевистским влиянием.
Как мы тогда писали в газете «Пролетарская правда», съезд
обнаружил полный политический крах партии эсеров и доказал
правильность той линии, которой держатся большевики. Таким образом, трудовое крестьянство поддерживало нас,
большевиков, в земельном вопросе, в борьбе за мир и сочувствен¬
но относилось к требованию тульских рабочих об установлении
контроля над производством, введении 8-часового рабочего дня,
к борьбе за переход власти в руки Советов. Крепнущий союз рабочего класса и трудового крестьянства
проявился также в голосовании при выборах в Учредительное
собрание. Несмотря на то что эти выборы проходили в условиях, когда
власть в Туле и в большинстве уездов находилась в руках мень¬
шевиков и эсеров, которые пользовались печатью и средствами
связи, все же результаты выборов были благоприятны для нас,
большевиков. По нашему списку № 5 оказались выбранными в Уч¬
редительное собрание товарищи, работавшие в Туле: Каминский 373
Григорий Наумович, Колесников Сергей Сергеевич и я. По боль¬
шевистскому списку были также избраны от Тульской губернии
два работника центральных учреждений. В условиях острой борьбы за власть Советов Тульский боль¬
шевистский комитет принимал меры к созданию своих отрядов
Красной гвардии. Эту работу выполняли приехавший в Тулу
Фридрих Бундурин, Василий Михеев и др. Многое сделал для
вооружения красногвардейцев большевик Ф. Куренков, возглав¬
лявший тогда завком оружейного завода. Оружие, поступавшее
при помощи тов. Куренкова с завода, мы хранили в партийном
комитете на Тургеневской улице. По поручению комитета им ведал
Д. Прокудин. Коротко хочу рассказать об отправке оружия в Москву. 30 	октября из Московского областного бюро партии приехал
к нам тов. Максимовский вместе с левым эсером Черепановым,
прибывшим от Московского Совета, и стал говорить о помощи
московскому пролетариату оружием, которое ему необходимо
в разгоревшейся борьбе за власть Советов. Мы собрались в Туль¬
ском комитете партии, обсудили этот вопрос и заявили, что оружие
не только достанем, но и доставим в Москву. Вместе с ними наме¬
тили и тактику осуществления этого мероприятия. В арсенале среди караула уже недели две-три вел работу боль¬
шевик Иван Михеев, который жил в Заречье и через своего род¬
ственника, работавшего шофером в арсенале, установил хорошую
связь с караульными частями арсенала. Вместе с Михеевым вел
работу в арсенале и Виктор Городнов. Они убедили караул в
необходимости отпуска по ордеру пулеметов, при помощи кра¬
сногвардейцев погрузили их на автомашины и под охраной отпра¬
вили в Москву. В этот день проходило заседание Тульского Совета рабочих
и солдатских депутатов. В разгар заседания выступил меньшевик
Пестун: «Большевики нас заговаривают, а сами дела делают.
Они уже увезли оружие для Москвы, гражданскую войну открыли,
а вы с ними разговариваете!» Поднялся невообразимый шум,
крики, начинается длительное обсуждение действий большеви¬
ков, а когда мы получили сведение о благополучном прибытии
оружия в Серпухов, то заявили: «Сколько вы ни кричите, а авто¬
мобили с оружием уже прошли Серпуховский мост и ничто и никто
вам, меньшевикам, не поможет». Как известно, 7 декабря 1917 года Тульский Совет рабочих
и солдатских депутатов принял решение о переходе власти в
руки Совета как в Туле, так и в губернии. На этом заседании был
распущен Комитет народной борьбы с контрреволюцией, а также
Военно-революционный комитет, существовавший при Тульском
комитете РСДРП (б), и организован Военно-революционный ко¬
митет Тульского Совета. В его состав входили товарищи Камин¬
ский, Бундурин, Шкирятов, Максимовский, Капцинель, Прокудин,
Дробышев, Кремнев и я. Несколько позже вошли товарищи Курен- 374
ков, Кульнев, Джулин, а через некоторое время по специальной
договоренности в состав ВРК были включены эсеры-максима-
листы Титов (Рябовол) и Сундуков. Председателем комитета
выбрали меня. Военно-революционный комитет Тульского Совета многое сде¬
лал для закрепления завоеваний Октября, сыграл значительную
роль в деле создания и налаживания работы органов власти в
Туле и Тульской губернии. Комитет заседал почти ежедневно,
решая неотложные вопросы. Особенно много пришлось заниматься вопросами снабжения
оружием революционных частей, отрядов и организаций, пред¬
ставители которых приезжали в Тулу. Трудно перечислить города, революционные воинские части
и отряды, которые воспользовались тульским оружием в борьбе за
власть Советов. Тульские винтовки, пулеметы и боеприпасы вы¬
давались Петроградскому Военно-революционному комитету,
Екатеринославскому Совету, для вооружения отрядов Красной
гвардии Харьковской области, выдавались комитету Совета сол¬
датских депутатов рязанского гарнизона, для военных кораблей
Балтийского флота и многих других. Оружие выдавалось по
специальному указанию Совнаркома и В. И. Ленина. Помню, приехал в Тулу бронированный поезд под командо¬
ванием беспартийного полковника и комиссара Павлуновского,
которого я знал в последующие годы как прекрасного товарища
и хорошего большевика-чекиста. Они ехали с этим бронированным
поездом для борьбы с калединцами. Кажется, у них было письмо В. 	И. Ленина, в котором он обращался к тульским оружейникам
с предложением обеспечить оружием этот отряд. Мы им выдали
большое количество винтовок, пулеметов и еще послали в помощь
им своих красногвардейцев. Большую работу пришлось провести в деле снабжения рабочих
заводов и другого населения Тулы хлебом и продуктами первой
необходимости. Была образована специальная комиссия по борьбе
со спекуляцией во главе с членом Военно-революционного коми¬
тета Ф. Куренковым. После перехода власти в руки Тульского Совета старая продо¬
вольственная управа саботировала вопросы снабжения населения
продовольствием, что вынудило Военно-революционный комитет
создать новый продовольственный аппарат, назначить комиссаром
продовольствия члена комитета Ф. Бундурина, который с огромной
энергией взялся за это сложное, ответственное дело. К сожалению,
этот верный большевик через короткое время погиб на боевом
посту, став жертвой кулацкого террора. Нам пришлось заниматься и вопросами работы промышлен¬
ных предприятий, бороться с саботажем прежних владельцев,
верхушки служащих. Мы проводили также ряд мероприятий и по налаживанию
народного хозяйства губернии. 375
Так сама жизнь выдвинула вопрос о ликвидации земской
управы и замене ее советским органом. В помещении Нового театра (сейчас театр им. Горького)
было созвано собрание всех земских служащих. Мы пригласили
на собрание побольше низовых работников, сочувствующих Со¬
ветской власти, чтобы, опираясь на них, решить вопрос об упразд¬
нении этого земства. Защищать изжившее себя ведомство приехал
бывший член исполкома общественных организаций, состоявший
при исполкоме комиссаром по делам губернского правления, вид¬
ный земец Восленский. Как нарочно, в связи с тяжелым продовольственным поло¬
жением я был вызван из Военно-революционного комитета на
Патронный завод, где требовалось разъяснение по этому острому
вопросу. И вот, когда я со значительным запозданием прибыл
в театр и вошел на сцену, Восленский демагогически заявил:
«Я представляю себе, с какой радостью тов. Кауль вырвался к нам
от рабочих-патронников», намекая на то, что меня теребили на
заводе за отсутствие хлеба. А хлеба-то в Туле не было по вине
тех же Восленского, Дзюбина и др. Сбзнание этого придало мне
больше остроты и темперамента, и я, выступая на собрании, резко
поставил вопрос: быть или не быть земству и до каких пор оно будет
путаться в ногах и тормозить осуществление мероприятий органов
Советской власти. После всех выступлений на этом собрании голосами самих
же земцев принято решение о ликвидации земской управы. Вместо
нее затем был образован совет народного хозяйства... В центре внимания Военно-революционного комитета находи¬
лись вопросы охраны заводов, борьбы с бандитизмом, с контр¬
революционными выступлениями. Это было в 1917... Сборник воспоминаний участ¬
ников октябрьских событий в Туле. Тула, 1957,
с. 29—34
Н. И. Конопацкий В РОСЛАВЛЕ1 В конце июля я уехал в Москву на областную конференцию,
а оттуда в Питер на VI съезд партии. Вернувшись в Рославль, я застал ряды нашей организации
значительно поредевшими. Наиболее активные солдаты выбыли
на фронт в составе маршевых рот. Штаб постарался. Между
тем перед нами стоял вопрос об участии в кампании выборов в
городскую управу и уездное земство. Первые были назначены
на 15 августа, вторые—на 22 октября (ст. ст.). На заседании
нашего большевистского комитета решили кандидатуры выстав¬
лять, ни с кем не блокироваться, но участие в организационной
работе не принимать: сил не хватит. Наш список шел под № 7.
В своем воззвании мы предупредили избирателей, что зовем го¬
лосовать за нас только тех, кто решил беззаветно, до конца бо¬
роться рука об руку с нашей партией за власть Советов, за социа¬
лизм. Результат голосования должен был стать мерилом нашего
влияния на массы. И результат оказался неожиданным даже для
нас самих. Наш список вышел на первое место! Солдатская масса в
подавляющем большинстве голосовала за нас. Эсеро-меньшевист-
ские комитеты уже никаким влиянием среди солдат не поль¬
зовались. Корниловский мятеж повлек за собой еще большее полеве¬
ние солдатской и рабочей массы, и проходившие в конце сен¬
тября перевыборы депутатов Совета изменили его состав в нашу
пользу: большинство депутатов Совета теперь шло за боль¬
шевиками. Чувствуя, что почва из-под ног уходит, председатель
Совета Резников сложил с себя председательство и уехал в
Москву. Еще до Октябрьской революции Совет стал единственной
властью в городе, правда очень еще слабой и неуверенной в себе.
16 октября 1917 года я был выбран председателем Рославльского
Совета. Основная задача, которая стояла перед нами в сентябре 1 Рославль — в 1917 г. уездный город Смоленской губернии. Ред. 377
и октябре,— это коренным образом изменить состав крестьянской
секции Совета. Пользуясь тем, что у нас не хватало сил, рославльские эсеры
прибрали крестьянскую секцию к своим рукам, набрали в нее кула¬
ков, устраивали с ними какие-то келейные совещания, не допуская
на них посторонних, и всячески старались оградить их от осталь¬
ной массы депутатов. В уезде уже начался кое-где стихийный
захват помещичьей земли и разгром усадеб. Крестьянская сек¬
ция старалась всячески задержать этот процесс и обраща¬
лась в штаб за военной помощью для подавления восстания
крестьян. Прежде всего необходимо было разогнать эту так на¬
зываемую крестьянскую, фактически кулацкую, секцию и про¬
вести в деревне выборы новых депутатов. Эта кампания совпа¬
ла с кампанией выборов депутатов на II Всероссийский съезд
Советов. Закончить нам ее до Октябрьской революции не уда¬
лось. Последняя партия отправляющихся на фронт солдат вынес¬
ла на митинге резолюцию: «В наступление не ходить, агитиро¬
вать немцев, чтобы поскорей сбрасывали своего кайзера и
организовывали по нашему образцу Советы солдатских де¬
путатов». В конце октября перестали поступать газеты. Шел только
бесконечный поток путаных викжелевских телеграмм. Решили
образовать ревком в составе Конопацкого, Носова и прапорщика
Клочкова, вступившего в июле 1917 года в нашу партию. Из Совета
мы не выходили сутками. На телеграфе организовали дежурство
специально выделенного комиссара. Наконец плотина молчания
и викжелевской путаницы прорвана: Смоленск сообщил о победе
революции в Петрограде, образовании Совета Народных Комисса¬
ров. Вскоре получены были первые декреты Советской власти:
о мире, о земле. Немедленно по- получении мы их перепечатали
в рославльской типографии и расклеили по городу, передали в пол¬
ки, разослали по уезду. В Москве еще шли бои, когда ночью меня позвали к прямому
проводу из Смоленска. Иду. — Кто у аппарата? — Предревкома Конопацкий. — Говорит комиссар Смоленского военного округа Смоляни-
нов. К вам идет воинский эшелон, направленный фронтом на
помощь московским юнкерам. Категорически приказываю: эшелон
задержать во что бы то ни стало и разоружить. Вызвал Носова и Алещенко. Решили, что Носов станет с пу¬
леметом на мосту над путями, держа эшелон под обстрелом;
Алещенко поедет на паровозе до ближайшего разъезда и будет
ждать у прямого провода приказа разобрать путь. В Рославле обычно происходила смена паровоза. Даю приказ
задержать смену до особого распоряжения. Носов отправился
в штаб эшелона для переговоров. Через несколько минут он пришел 378
с известием: «Сдаются». Оружие — винтовки и пулеметы — мы свалили в комнатушке при железнодорожном клубе, офицер¬
ский состав, обезоружив, разместили в зрительном зале клуба.
Большая часть солдат — украинцы. Я рассказал им, какую гнус¬
ную роль они должны были сыграть. Солдаты с ликованием встре¬
тили мои слова о том, что все они могут разъехаться по домам.
Я приказал прицепить паровоз и отправил эшелон назад. Сле¬
дующий эшелон сдался так же легко. Нам помогла темная ночь:
офицеры и солдаты не видели, с какими ничтожными силами
мы действуем. Под утро подошел третий эшелон, он оказался менее сго¬
ворчивым. Как только эшелон остановился, кто-то из штаба
кинулся к паровозу и под угрозой расстрела заставил маши¬
ниста вести поезд дальше. С моста застрекотал наш пулемет.
Затем, когда поезд проходил мимо военных бараков, послы¬
шалась стрельба. Вскоре Алещенко сообщил с разъезда: «Эше¬
лон согласен сдаться, просит выехать для приемки. Есть ра¬
неные». Когда я выехал, уже совсем рассвело. Перевязав раненых, я
пошел принимать сдавшихся командиров эшелона. Все купе
штабного вагона было тесно набито офицерами. Я выставил усло¬
вия сдачи: полное разоружение, офицерский состав будет аресто¬
ван, гарантирую жизнь; солдаты будут отпущены по домам. Наши
условия были приняты, и мы двинулись в обратный путь, к Рос-
лавлю. Задерживать долго арестованных офицеров мы не могли:
нечем было их кормить, и мы решили постепенно отпускать их
небольшими партиями, взяв предварительно обязательство в
письменной форме не принимать никакого участия в борьбе против
Советской власти. Кладовая при штабе ревкома теперь была завалена оружием.
За несколько дней до описываемых событий мы организовали
отряд Красной гвардии, и теперь Носов принялся обучать обра¬
щению с оружием молодых красногвардейцев. Вскоре газеты принесли известие об окончательной победе
революции в Москве. Мы решили распустить ревком и создать
исполком Рославльского Совета. В Совет шли со всеми нуждами: тут и разбор конфликтов, и
жалобы работниц на своих хозяев, и регистрация брака. Обратилась к нам и группа солдат-большевиков, высланных из
Полотняного завода под Калугой после происшедшего там контр¬
революционного переворота и захвата Совета белогвардейскими
бандами. Они просили снабдить их оружием и помочь выбить
белогвардейцев из Полотняного завода. Мы решили организовать
сборный отряд, включить в него и наших красногвардейцев. Ор¬
ганизацию отряда мы поручили Носову. От желающих ехать с
отрядом не было отбоя. При отправке эшелона мы договорились, что после освобожде¬
ния Полотняного завода наша часть отряда вернется в Рославль. 379
Но, выбив внезапным налетом белобандитов из артиллерийских
мастерских, отряд решил двинуться на юг. В Курске им удалось
взять в плен и разоружить английский бронеотряд, затем отряд
частью распался, частью влился в другие красногвардейские
отряды. В Рославль вернулся один Носов. От Московского областного бюро я получил приказ выехать
в Москву, так как был выбран на областном съезде Советов в
состав облисполкома. С большими трудностями мне удалось
попасть в эшелон и уехать из Рославля. Рассказывают участники Великого
Октября. М.. 1957, с. 324—327
Д. А. Фурманов НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ДНИ (Октябрьские дни в Иваново-Вознесенске) Мы знаем, что 25 октября совершится переворот — именно 25-го,—
ни раньше, ни позже. Центральный бой будет в Питере и Мос¬
кве — там решается почти все. Туда будет нужна наша помощь: мы должны им сказать,
что сами готовы, что можем дать своих лучших солдат, что здесь
у себя мы — победители! Когда один, другой, десятый, сотый город скажет, что и он
победил, что и он готов к помощи — только тогда победа. Де¬
ревня победит вослед... Мы это знаем и лихорадочно готовимся
к роковым решающим дням. Рабочим за октябрь выдано по 5 фунтов дрянной муки. Больше
не дадут ничего, надежд на близкую получку нет, достать не¬
откуда, а покупать им не на что и негде. Положение грошовое. Мы приходим на митинги, многотысячные митинги ткачей,
которые собираются у себя по фабричным дворам. Приходим, сами до тошноты голодные, говорить с ними о
голоде: — Рабочие! Дорогие товарищи!.. Видите сами — откуда мы
добудем хлеба?.. Ближнюю неделю так и не ждите, не будет со¬
всем... А там... там, может быть, будет: твердо не заверяем, а
надежда есть... Вы за октябрь получили только пять фунтов —
это тяжело; но что же делать, коли хлеба нет и не видно: все карто¬
фельную шелуху жуем... — И картофельной-то нет,— простонет из гущи со скорбью
ткачиха, и ей глухо отзовется старая, строгая, мрачная соседка. — Ах, ты, господи, что же делать-то будешь... — А вот что,— взвизгнет откуда-то женский крик,— вот што
делать: у меня два дня не жрамши дети сидят!.. Ишь словарь
какой нашелся (это уже к нам), на што мне слова твои, ты хлеба
дай — хлеба, а то мне — тьфу на тебя... Вот што... Это мать. Она не говорит, а, прыгая на месте, пронзительно и
часто причитает, неистово машет руками. Грани терпения перей¬
дены, ее уговаривать невозможно. Молчаливо стоят угрюмые, суровые ткачи: они понимают го¬
лодную мать — не помешают ей в криках, в протестах, в угрозах
отвести взволнованную душу. И мы замолчим. 381
Так, одна от другой заражаясь скорбью, вспомнив плачущих
голодных ребят, еще больней, еще острей почувствовав вдруг
всю муку лишений женщины-матери, измученные ткачихи взывают
о помощи, бранят и проклинают — кого?.. Сами не знают кого,
голосят словно у дорогого гроба... Спокойны, строги, серьезны стоят без движения ткачи... Проходят минуты острого негодования, жалоб, безумных про¬
тестов и угроз... Море утихает, снова можно сказать; говоришь —
и слушают тебя, и верят тебе и знают, что помощь придет все
равно откуда-то из Совета, от этих вот, стоящих на бочках, людей,
которых выбрали они же, ткачи, которым вверили свою жизнь и
которых можно крепко побранить, излить на них всю невыноси¬
мую боль страданий от голода, от болезней, лишений на каждом
шагу и каждый миг: свои, не обидятся. Пробовали на эти митинги проникать мясники и в бурные
минуты недовольства и угроз начинали сами кричать, только по-
своему, по-мясницкому... Их узнавали, иной раз колотили, выбра¬
сывали из рабочих дворов: — Не лезь в чужое дело — здесь свои бранятся, сами и стол¬
куются... Над толпою проносятся слова: — Мы опутаны изменой и предательством. Правительство бес¬
сильно: оно продолжает кровавую бойню, оно фабрики держит
за фабрикантами, не дает крестьянам землю... Станем ли дальше
терпеть? Силы в нас, мы все можем сделать! — И сделаем... Но лишь тогда, когда власть возьмем в свои
руки! — Верно, верно,— вырывается из сотен и тысяч грудей...—
Вся власть Советам!.. Долой министров-капиталистов! Долой
социалистов-изменников! Забыли про голод, забыли про тяжелую нужду — вот они
стоят, рабочие, готовые на борьбу, самоотверженные, сознатель¬
ные, неумолимые в своем решении... — Подходят дни — мчатся новые обжигающие слова — по¬
следние дни, когда решается наша судьба: пролетарская Россия
готовится к бою... Готовы ли вы, ткачи? — Мы всегда готовы... — Так знайте же, что в близком будущем нам придется по¬
стоять на посту! Окончено собрание — зашумела, заговорила, заволновалась
толпа, рассыпалась — потекла в разные стороны... Рабочие были готовы встретить врага. На железной дороге — в депо, по мастерским, у водокачки —
шныряли какие-то шептуны, задерживали рабочих, уверяли их,
что надо скоро остановить движение, потому остановить, что в
Питере и в Москве захватчики хотят отнять народную власть... 382
Им не надо, говорили, давать помощи, их надо оторвать от всех,
оставить одних, там и добьют их молодцы юнкера и свободный
народ... Рабочие недоуменно смотрели на агитаторов, потом шли в же¬
лезнодорожный комитет и докладывали об этом своим «вожакам».
Хотели шептунов изловить, да пропали, так и не узнали, откуда
взялись, кто подослал... Иваново-вознесенские железнодорожники по всему обширному
узлу приносили немалую пользу в Октябрьские дни. Они всегда
были с рабоче-солдатским Советом, имели в нем своих пред¬
ставителей, ничего не делали поперек его воли, обо всем догова¬
ривались вовремя. Выбиваясь из сил, чинили паровозы и вагоны; справляли
маршрутные поезда, гнали их за хлебом... В самую горячку вос¬
стания они перевозили в Москву наши рабочие отряды помогать
москвичам... Железнодорожники на своих предоктябрьских собра¬
ниях говорили то же, что ткачи, они были также готовы к дей¬
ствию. В городе стоял 199-й запасный полк. В нем 11, 12, 14-я роты,
а обучена из них и готова одна лишь 11-я... Ну что же: и одна рота
при случае сделает немалое дело. В казармах сыро, холодно, грязно... — Солдаты! Товарищи! Вам, может быть, в близком будущем
придется выступать... Подлое и гнилое правительство не хочет, да
и не может отдать трудовому народу все, что принадлежит ему по
праву... — Давно бы так,— крикнул кто-то из серой массы... — Долой предателей... От стены к стене по каменному холодному корпусу метались
грозные лозунги, ухали проклятья, торжественно и гордо вырыва¬
лись и застывали над серошинельною массой святые клятвы
идти на бой... — Мы надеемся на ваше оружие, товарищи, оно, может быть,
скоро понадобится — отстаивать Советскую власть. — Да здравствуют Советы! — провозгласил кто-то в устано¬
вившейся на миг тишине... И масса неудержно, в каком-то исступлении закричала: — Ура!., ура!., ура!.. — Да здравствуют Советы! — еще раз крикнул тот же голос. И новая буря криков, восторгов, пламенных клятв... Солдаты были с нами... Так рабочих-ткачей, железнодорожников и солдат мы готовили
накануне великих дней... Им скоро пришлось сражаться, только
не здесь — в Москве, куда отправляли на помощь. 383
С этой ли силой не победим? Кто же совладает с нею? У нас
и сомнения нет, что победа будет за нами... Все ближе подходят сроки... Мы нервно ждем сигнала, ждем окончательных вестей — и
они пришли. Совет рабочих и солдатских депутатов помещался в Полу-
шинском доме, по Советской улице — лучшего места для тех вре¬
мен не найти. Куда хотите — всюду близко: до станции рукой
подать, на фабрики тоже недалеко, вот они: Бурылинская, Полу-
шинская, Дербеневская, Гандурина, Ивана Гарелина, Компания,
Зубковская — до любой по шесть минут ходу. А это важно: там
черпал Совет постоянную энергию, видел поддержку, там получал
указания, узнавал желания — оттуда было все... На пленумах Совета, всегда многолюдных, шумных и ориги¬
нальных, в течение шести — восьмичасовых заседаний, тянувших¬
ся чаще за полночь, каких-каких только не разбирали мы тогда
вопросов: не хватает хлопка на фабрике, угля, железа, тесу, кра¬
сок — разбираем; где-нибудь, кто-нибудь «хапнул», кого-нибудь
оскорбили, поколотили, выгнали, наказали самостийно — разбира¬
ем; объявился шпион, подмастерья загрубили с рабочими, где-то
надумали организовать детский приют, анархисты захватили купе¬
ческий дом, крестьяне укокошили помещичью усадьбу — разби¬
раем. Не было вопроса, который прошел бы, минуя Совет: все сте¬
калось сюда. 25-го на 6 часов вечера назначено было заседание Совета.
Что за вопросы разбирались — не помню, только настроение в
тот вечер было исключительное: спорили как-то особенно горячо,
неистово, безо всякого соответствия значению вопросов, возбуж¬
дались быстро, реагировали на все болезненно; то и дело подава¬
лись ядовитые реплики; протестовавшие вскакивали на лавках,
словно пузыри на воде: попрыгают-попрыгают и пропадут. А там
другие... И можно было видеть, что все эти разбираемые вопро¬
сы — не главные, что на них только вымещают что-то кипящее
внутри, вот то самое главное, о чем так хочется говорить, чего
ждут не дождутся собравшиеся делегаты... Ведь сегодня 25-е...
Может быть, утром... может быть, в ночь придет... А может быть,
и теперь, вот в эти самые минуты — гремят там орудия, дробят
пулеметы, колоннами идут рабочие и льется, льется, льется брат¬
ская кровь... Эх, скорей бы узнать. Уж разом бы узнать — все
станет легче... Три раза пытался я связываться с Москвой по телефону — не
выходило. Наконец дали редакцию «Известий» и оттуда сообщили
незабываемой силы слова: 384
«Временное правительство свергнуто!» Чуть помню себя: ворвался в зал, оборвал говоривших, вста¬
ла мертвая тишина и, четко скандируя слова, бросил в толпу де¬
легатов: «Товарищи, Временное правительство свергнуто!..» Через мгновение зал стонал. Кричали кому что вздумается:
кто проклятия, кто приветствия, жали руки, вскакивали на лавки,
а иные зачем-то аплодировали, топали ногами, били палками
о скамьи и стены, зычно ревели: «Товарищи!., товарищи!., това¬
рищи!» Один горячий слесарь ухватил массивный стул и с размаху
едва не метнул его в толпу... Уханье, выкрики, зачатки песен —
все сгрудилось в густой бессвязный гул... Кто-то выкрикнул: «Интернационал!» И из хаоса вдруг родились, окрепли и помчались звуки свя¬
щенного гимна... Певали свой гимн мы до этого, певали и после
этого многие сотни раз, но не помню другого дня, когда его пели
бы как теперь: с такою раскрывшейся внутренней силой, с таким
горячим, захлебывающимся порывом, с такой целомудренной
глубокой верой в каждое слово: Вставай, проклятьем заклейменный
Весь мир голодных и рабов, Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов... Мы не только пели — мы видели перед собою, наяву, как под¬
нялись, идут, колышутся рабочие рати на этот смертный послед¬
ний бой; нам уже слышны грозные воинственные клики, нам слы¬
шится суровая команда — чеканная, короткая, строгая, мы слы¬
шим, как лязгает, звенит оружие... Да, это поднялись рабочие
рати. И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей, Для нас все так же солнце станет
Сиять огнем своих лучей... Эти вести из Москвы — вот он и грянул великий гром! Рабо¬
чие победили. Рабочие взяли власть... Враг разбит — повержена
«свора псов и палачей»... А солнце сияет, сжигает огнем своих лучей... Да-да: все как
в песне: наш путеводный гимн, самая дорогая, заветная песня,
которую пели в подполье рабы, за которую гнали, ссылали, рас¬
стреливали, вешали, истязали по тюрьмам — может ли ошибаться
эта песня, вспоенная кровью мучеников?.. Пришли наши дни —
их мы ждали. Здравствуй, новая жизнь!.. Первые минуты бешеной радости прошли, но еще долго не
могли улечься суетливость, нервность, торопливость. Вспоми¬
налось, как два месяца тому назад в корниловские дни — вот 13 Заказ 2428 385
так же, как теперь, сидели мы на этих самых лавках и торопились
решить: что делать? — Да, так что же делать, с чего начать? Мы ведь пока узна¬
ли лишь о том, что Александра IV нет — так Керенского в шутку
звали у нас солдаты. Но дальше? Идет ли сражение или окончи¬
лось, да и было ли оно вообще? Разговор по телефону оборвался
в самом начале, его, быть может, оборвали сознательно, чтобы не
дать нам знать про все, что совершилось. Мы еще не знали тогда
предательской, подлой роли, которую разыграли в великие дни
наши почтово-телеграфники, но предчувствие недоброго было уже
у многих. Посыпались градом предложения — страстные, энергич¬
ные, но все больше какие-то фантастические, для дела совершенно
негодные: — Выслать немедленно в Москву на помощь наш полк, а во
главу дать членов исполкома... — Идти по фабрикам теперь же, сию минуту, оставив рас¬
суждения; фабричными свистками собрать рабочих, объяснить по¬
ложение, организовать на месте батальоны и слать их в Москву. — Прекратить временно всю гражданскую работу, всем
влиться в полк: одним организаторами и политработниками, дру¬
гим — стрелками... Как это бывает всегда в подобных случаях: пока горячие
головы фантазировали, другие за них думали, соображали, взве¬
шивали обстоятельства, прикидывали разные возможности. Было постановлено коротко. Так как с Москвой и Питером подробности неясны — будем
их добиваться, а пока, вслепую, ничего не предпринимать. Это —
во-первых. Во-вторых, заняться организацией обороны у себя и
помнить, что Иваново-Вознесенск, хотя и неофициально, является
признанным центром огромного промышленного района, который
надо обслужить, организовать, спаять, приготовить ко всем не¬
ожиданностям серьезного момента. В-третьих, создать особый боевой орган, которому вверить
на самый горячий период все дело борьбы. Орган создали, назва¬
ли революционным штабом, выбрали нас пятерых, дали общую
директиву: «Держитесь крепко, смотрите зорко». Штаб ушел для выработки срочных мер. Советское заседание продолжалось, но, видимо, путалось, не
клеилось, да и не могло в такие минуты оно продолжаться, по¬
просту делегатам не хотелось уходить. Через короткое время мы воротились и сообщили, что ставим
сейчас же по городу караулы, ставим в нужные места специальную
охрану: на железнодорожную станцию, на телеграф, на телефон¬
ную станцию — всюду посылаем рабочий контроль; принимаем
меры к оповещению города и окрестностей о событиях; связы¬
ваемся тесно со всем районом; берем кого надо под надзор, на¬
мечаем заложников и т. д. и т. д., словом, те самые меры, которые
применяли мы постоянно в решающие минуты. Совет одобрил — 386
работа закипела. Делегаты разошлись. Наутро весь город знал
о происшедшем. На железной дороге создали свой специальный
орган; в полку уже сам собой организовался из пяти человек
военно-революционный штаб. Непрерывно работал телефон, это нас тревожили каждую ми¬
нуту Родники, Тейково, Шуя, Вичуга, Кинешма — все крупные
рабочие центры: они не давали нам покоя, точно так же, как мы
Москве, что мы узнавали — сейчас же передавали дальше, и в
результате весь обширный район почти в одно время узнавал
самые свежие новости... На телефонах буквально висели, уста¬
навливались очереди, каждому отдельному рабочему центру на¬
значили свои часы. Наши рабочие восторженно встретили весть о перевороте:
они собирались огромными массами по фабрикам, слушали совет¬
ских депутатов, жадно ловили новости, присылали за ними своих
посланцев; то и дело с песнями, с флагами кружили около Совета. Железнодорожники посылали свои делегации с клятвами
дружно работать, с заявлением о готовности умереть за Советскую
власть. Полк в боевом вооружении, блестя щетиною штыков, уже не
раз демонстрировал перед нашими окнами и громко заявил, что
по первому зову расстреляет любую толпу, которая попыталась
бы с недобрыми мыслями тронуть наш Совет. Первые ночи не спали сплошь. Из здания Совета почти не
выходили: разве только на час-другой съездишь по вызову куда-
нибудь на фабрику. Многие среди бела дня, не выдержав усталости, бросались
на голые просторные столы и так засыпали под общий гвалт,
под визг и хлопанье дверей, телефонные звонки, хрипы автомо¬
билей, трескотню мотоциклеток. Здание Совета представляло собой настоящий вооруженный
лагерь: кругом с винтовками рабочие, на окнах пулеметы, у нас
у всех торчат за поясом револьверы, многие увешаны бомбами,
иные хватили лишку: протянули через плечо пулеметные ленты. Первая ночь прошла. В три часа дня назначено заседание
Совета. К нам приходят сведения, что на почте-телеграфе не¬
благополучно: служащие собираются кучками, о чем-то сговари¬
ваются, контроль наш совершенно игнорируют, всячески его от¬
тирают, при случае глумятся и все время провоцируют — вызы¬
вают на брань. Уже несколько телеграмм послано в Москву помимо кон¬
троля. Ясное дело, что тут затевается что-то неладное. Но как,
как дощупаться до всего? Откуда возьмем знатоков дела? Кто
поможет? Провести любого из нас не составляло ни.малейшего
труда. Мы хорошо понимали, что контроль наш, действительно,
лишь «постольку — поскольку», что если и не будет обмана, то не 387
по дозору, а единственно из страха «спецов» перед нашим кру¬
тым наказанием. В 12 часов почтово-телеграфники заявили Совету свой про¬
тест по поводу контроля, потребовали его убрать, угрожая в
противном случае приостановить работу. Они ссылались на без¬
законность и ненужность самого мероприятия, т. е. постановки
контроля, указывали на грубости, которые якобы позволяли
рабочие, говорили о том, что контроль осложняет всю технику
дела и дальнейшую работу делает окончательно невозможной;
что, наконец, у них, почтово-телеграфников, есть свой централь¬
ный комитет в Москве и они еще не знают его точки зрения на
нашу меру, а если точка зрения ихнего ЦК будет отрицательная,
тогда, дескать, «во имя профессиональной дисциплины они не
могут нарушить» и т. д. и т. д. Мы эту дребедень выслушали. Понимали, что за пустыми
словами кроется самое явное, самое недвусмысленное дело: им
немила рабочая власть, они борются за Временное — увы! — уже
свергнутое — правительство... Но от репрессий мы пока решили
воздержаться, предложили им выбрать представителя и прислать
его на сегодняшнее заседание Совета в 3 часа. Представитель явился: какой-то фертик в воротничках и ман¬
жетах, с высокомерным, надменным лицом... Впечатление произ¬
водил отрицательное. Держался нагло, почти смело — не могу все
же допустить — утрированно и потому неправдиво, будто за спи¬
ной у себя чувствовал непреоборимую силу. Надо сказать, что во¬
круг почтово-телеграфников уже стала группироваться вся бе¬
ленькая, серенькая и даже совершенно черная интеллигентская
обывательская масса. Представителя фактами прижали к стене и заставили со¬
знаться, что никаких оскорблений от рабочих контролеров в сущ¬
ности не было, что технику дела контроль не убивает и т. д. — В чем же дело? — задаем ему вопрос. Минутку помялся, а потом заявил: — Мы, организованные демократы почты и телеграфа, прежде
всего являемся людьми совершенно беспартийными и к поли¬
тике никакого отношения не имеем... Свою работу как вели, так
и будем вести. Нам все равно, чьи отправлять телеграммы: ваши
или фабрикантовы. Это мы и будем делать... Контроль требуем
снять немедленно, а когда явится надобность в Совете — мы
сами сюда пришлем извещение. Мы также думаем, между прочим,
что власть должна быть выбрана всем народом, а захватов никому
и никаких поощрять не станем. Поэтому выбранное всем народом
Временное правительство признаем как единственно законное
и станем помогать... Молодцу не дали договорить — поднялся невообразимый шум.
Рабочие вознегодовали, услышав в своей среде вызывающие речи
этого господина; тотчас же «пятерке» поручили принять по отно¬
шению к наглеющей публике беспощадные меры. Когда волне¬ 388
ние поулеглось, представителя отпустили восвояси, только нака¬
зали ему снестись со своим московским ЦК и назавтра, к заседа¬
нию Совета, представить результаты переговоров. Но каково же было удивление, когда наутро — это было
27-го — почта и телеграф объявили забастовку и прекратили рабо¬
ту. Что было делать? Мы отовсюду оказались изолированными.
Железнодорожники обещали пару-другую телеграфистов и теле¬
фонистов, но что же с ними одними поделаешь? Сейчас же созвали к Совету рабочих, набрали группу хоть
кое-что понимающих, послали их на место забастовавших. В этот же день созваны были президиумы всех социалисти¬
ческих партий, железнодорожного и полкового комитетов, в полном
составе городская управа и исполком. Лишь только открылось заседание, как меньшевики и эсеры
заявили свой протест (против чего?) и ушли. Главною целью заседания было избрание вместо «пятерки»
постоянно действующего органа — штаба революционных органи¬
заций. Мы вошли в эту новую организацию: два от исполкома,
один от управы, по одному от комитетов: большевиков, макси¬
малистов, железнодорожников и полкового. Ночью же «пятерка» передала штабу свои полномочия и дела.
В эту ночь и весь следующий день с телеграфом и телефонами
намаялись мы немало. Помню до сих пор, как трудно достался мне один № 88 теле¬
фона, как отчаянно пошла кругом голова от всей этой работы.
А ничего не поделать, было. Сгоряча, видя, как трудно работать
с «чужими», мы решили создать из ткачей свою армию телегра¬
фистов, телефонистов, почтовиков и открыть для этого в бли¬
жайшие дни специальные курсы. Но дело обернулось по-другому — никаких курсов создавать
не понадобилось. На следующий день, 28-го, всю эту забастовавшую ораву (их
было человек 200) мы арестовали и проводили в столовую Куваев-
ской фабрики: помещение холодное, неприветливое, угрюмое. Сначала арестованные геройствовали, держались с большим
гонором, на что-то надеялись, чего-то ждали... Но чем дальше,
тем быстрее падало их настроение. Было уже, помню, около 10-ти вечера. В Совете шло заседание. Решено было избрать теперь же человек 20 из присутствующих,
разработать специальные вопросы арестованным и ночью же
отправиться в столовую для допроса. Уже готов был вопросник,
но перед самым отправлением передумали, и нам, вчетвером,
поручено было отправиться на «политическую разведку». Разведка удалась — она превратилась даже в настоящее сра¬
жение, и это сражение окончилось нашей победой... — Кто такие почтово-телеграфники? — спросили мы себя.—
Представляют ли они единую массу, с едиными интересами? — Конечно, нет. 389
— Все ли они враги наши? — Нет. — Так нельзя ли их раздробить по сему случаю? — Ясно, что можно. И мы принялись дробить. Обращаясь главным образом к почтальонам, прислуге, мел¬
ким чиновникам, мы указали, разъяснили им, где чьи интересы,
и рекомендовали отколоться от «высоких» чиновников, высказав
нам свободно и совершенно безбоязненно свое мнение. Результаты были чудесные: после двухчасовой перепалки,
споров, беседы, протестов, ультиматумов мы добились того, что
заключенные «генералы» остались в жалком меньшинстве, а вся
масса порешила бросить забастовку, завтра же утром встать на
работу, оставляя наш контроль и присоединяя к нему свой, для
избежания технических осложнений... Отлично, мы согласились. Политический вопросник оказался неиспользованным. Аре¬
стованных выпустили... Перед тем как разойтись после примире¬
ния, спели даже «Интернационал», впрочем, слов они не знали и
мычали за нами довольно сумбурно и нелепо. Весь «инцидент» на этом и покончился. Да диво ли: в рабочем центре, в таком котле пролетарском,
как Иваново-Вознесенск, что тут могли быть за «движения»,
когда рабочие фактически держали власть и до и после Октября? Дни были нервные, нервничали и мы; даже свой боевой орган,
штаб революционных организаций, не распускали целых две
недели... Как оглянешься назад — дух захватывает от величественного
пути, который открыли незабываемые Октябрьские дни. Пролетарская революция, 1922, № 10,
с. 225—236
Г. И. Макаров ОКТЯБРЬ В ТВЕРИ В первой половине октября 1917 года Тверская партийная орга¬
низация развернула большую организационно-пропагандистскую
работу среди рабочих и солдат. Берговский районный комитет
большевистской партии, председателем которого в то время был
я, собрал совещание партийного актива фабрики. На этом совеща¬
нии присутствовал А. П. Вагжанов, а также были приглашены
представители от райкомов: от Морозовского — П. Ф. Волков, от
вагонного завода — Белов и Цаунэ. На совещании обсудили
итоги губернской партконференции, губернского съезда Советов
и наметили целый ряд конкретных мероприятий, как-то: органи¬
зация круглосуточного дежурства членов райкома партии и членов
штаба Красной гвардии, разбивка отряда Красной гвардии на
взводы и отделения, установление ежедневного дежурства красно¬
гвардейцев у фабричного коммутатора и т. д. Была выделена
целая группа членов партии и девушек-связных, которые в случае
вызова по тревоге должны были собраться в определенном поме¬
щении. Для наблюдения за поведением тверских юнкеров, чтобы
они тайно не уехали в Москву на помощь московским юнкерам,
выделили десять девушек — членов партии: Соколову, Михееву,
Потапову, Алексееву, Жукову, Матвееву и др. Мы провели также собрание с солдатами 196-го пехотного
запасного полка, в котором до этого наша районная парторгани¬
зация вела работу. Настроение тверских рабочих с первых дней революции было
возбужденное. Ведь до Октябрьской революции ни один из волну¬
ющих рабочих вопросов не был разрешен: с каждым днем уси¬
ливался в стране голод, продолжалась война и не было видно ее
конца, не увеличивали и заработную плату рабочим. В стране
наступил финансовый кризис, деньги с каждым днем все больше
обесценивались. Чтобы смягчить финансовый кризис, Временное
правительство выпустило «заем свободы». Деньги, известные под
названием «керенок», лучше всего говорят о характере финансо¬
вого положения буржуазии. Небольшие клочки бумаги с надписью
«20» и «40» рублей не имели ни подписи, ни даты, ни номера. В ре¬
зультате этого рабочий получал заработную плату «падающими
рублями» — деньгами, горевшими в руках. 391
Рабочий класс хорошо понимал, что русская буржуазия созна¬
тельно обостряла обстановку в стране, ибо она хотела с помощью
голода задушить революцию. Что же касается настроения солдат,
то оно было особенно возбужденным, так как не был решен основ¬
ной для них вопрос — о войне и передаче помещичьей земли
крестьянам. Поэтому рабочие и солдаты в любой момент могли
выйти на улицу. Нужно сказать, что авторитет нашей партии среди
рабочих и солдат рос с каждым днем. 21 октября состоялось заседание Тверского Совета рабочих
депутатов. На этом заседании комиссар Временного правительства
Забелин говорил о выступлении в газете «Новая жизнь» Зиновьева
и Каменева, которые выдали секретное решение ЦК партии
о восстании. Забелин потребовал от нас, большевиков, ответа
о готовящемся восстании. Депутаты-большевики ответили ему,
что когда соберется II Всероссийский съезд Советов рабочих
и солдатских депутатов, тогда он и решит, а сейчас отчитываться
перед кем-либо большевики не собираются. 28 	октября 1917 года рано утром вызвали всех членов горкома,
райкомов партии и председателей фабкомов в партийный клуб
в Красной слободе... На этом совещании товарищ Вагжанов
огласил решение II Всероссийского съезда Советов рабочих и сол¬
датских депутатов о взятии Советами власти, об организации
Совета Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным и низвер¬
жении Временного правительства. На этом же совещании было
объявлено указание Тверского ревкома о проведении целого
ряда мероприятий: о занятии Красной гвардией почты и телегра¬
фа, железнодорожной станции Тверь, о назначении губвоенко-
ма, начальника городской милиции и т. д. Товарищ Вагжанов по¬
ставил совещание в известность, что ревком предъявил ультима¬
тум командованию Тверского юнкерского училища о невыез¬
де из Твери; такой же ультиматум был предъявлен и командо¬
ванию казачьей сотни. На этом же совещании срочно был направ¬
лен в Кимры один товарищ для вызова в Тверь автоброневиков
на помощь. В этот же день было созвано заседание Тверского Совета
рабочих и солдатских депутатов. Сообщение товарища Вагжанова
о решении II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских
депутатов о взятии Советами власти и образовании Совета Народ¬
ных Комиссаров было встречено аплодисментами. В это время
к зданию, где заседал Совет, подошли колонны рабочих с фабрик
и заводов и солдаты, среди которых не видно было ни одного
офицера. Они несли лозунги: «Вся власть Советам!», «Требуем
от Тверского Совета, чтобы он взял власть в свои руки!» На засе¬
дание Совета пришла делегация от рабочих Морозовской и Бер-
говской фабрик, вагонного завода и железной дороги. С приветст¬
вием выступили А. Д. Хромов, Л. И. Комелов, П. Ф. Волков и дру¬
гие. После этого президиум и члены ревкома вышли на балкон
и приветствовали рабочих и солдат. Как только Совет возобновил 392
свою работу, меньшевики и правые эсеры устроили грандиозный
скандал. Они кричали, что большевики — захватчики, наглецы
и т. п. Но все эти оскорбления выглядели не больше чем криком
умирающего старого строя, на смену которому шел новый, социа¬
листический строй. Когда меньшевики и правые эсеры немного успокоились, то¬
варищ Вагжанов сообщил, что по распоряжению ревкома Крас¬
ная гвардия заняла почту и телеграф, телефонную станцию, же¬
лезнодорожную станцию Тверь и т. д. Он внес на утверждение
Советов предложение о ликвидации должности комиссара
Временного правительства, поскольку уже самого Временного
правительства теперь не существует, и об отстранении на¬
чальника городской милиции Панова. Решения и проведенные
ревкомом мероприятия были утверждены абсолютным большин¬
ством голосов. В этот же день вечером состоялось общее собрание Тверской
парторганизации. Мне на этом партсобрании присутствовать не
пришлось, так как я был командирован в Москву для связи с Мо¬
сковским ревкомом. Нужно было договориться о единстве дейст¬
вий обоих ревкомов. Вечером я выехал поездом в Москву. С Мо¬
сковским ревкомом удалось установить связь через члена ревкома
товарища Аросева, который от имени Московского ревкома просил
Тверской ревком не пускать в Москву юнкеров и войска, верные
Временному правительству, а также, если имеется возможность,
оказать помощь вооруженной силой. По приезде в Тверь я доложил о просьбе Московского ревкома.
Тверской ревком немедленно послал Баклаева и Михеева в Стари¬
цу, откуда и был доставлен в Москву вооруженный отряд солдат
в количестве 300 человек. Через Лихославль была установлена связь с Бологое, что дало
нам возможность знать о воинских эшелонах, направляющихся
в Москву. Как-то сообщили, что из Бологого в Москву вышел
воинский эшелон настроенных против Советской власти солдат.
Необходимо было их разоружить. Но для этого нужно было иметь
в эшелоне своих людей. Со станции Тверь на паровозе выеха¬
ло 12—14 членов партии во главе с Воробьевым. Они должны
были попасть в этот эшелон и осторожно вести среди солдат
пропаганду. Задание было выполнено. Когда эшелон прибыл на
станцию Тверь, наши красногвардейцы дали вдоль поезда две пу¬
леметные очереди и предложили никому из вагона не выходить,
а сами вызвали начальника эшелона — полковника. Когда мы
предложили ему немедленно сдать оружие, вначале он не хотел
с нами разговаривать. Но когда ушел паровоз и никому не дали
уйти из вагона, полковник начал вести с нами переговоры. Вскоре
мы договорились, что они сдадут нам оружие и мы отправим их
дальше. Пока солдаты сдавали винтовки и патроны, мы подобра¬
ли верных нам машиниста и его помощника и дали им задание
дальше Завидова состав не вести, а начальнику станции Завидово 393
поставить поезд на запасной путь с расчетом, чтобы паровоз мог
уйти, а проходящие поезда на станции не останавливались. Паро¬
возная бригада и начальник станции Завидово блестяще справи¬
лись со своей задачей. Точно так же был разоружен и второй
эшелон. В октябре 1917 года в Твери Советы взяли власть без едино¬
го выстрела. Был сломан и разрушен старый бюрократический
буржуазный аппарат и начал создаваться новый, советский ап¬
парат. За власть Советов. Воспоминания
участников революционных событий
в Тверской губернии. Калинин, 1957,
с. 34—38
И. А. Богданов СЕМЬ
РЕШАЮЩИХ
ДНЕЙ После VI съезда партии началась подготовка к вооруженному
восстанию. Нижегородский губком усилил партийную работу
в пролетарских районах и воинских частях, ускорил обучение
и комплектование отрядов красногвардейцев. Шел октябрь 1917 года. 10 октября состоялось заседание
ЦК партии, на котором была принята историческая резолюция
о вооруженном восстании, написанная В. И. Лениным. Ниже¬
городский губком партии всецело поддержал решение ЦК партии
о вооруженном восстании и немедленно начал подготовку к свер¬
жению органов Временного правительства в губернии. Нижегородские большевики работали в тесном контакте с Мо¬
сковским областным бюро РСДРП (большевиков). Его упол¬
номоченным в Нижнем Новгороде был профессиональный револю¬
ционер Григорий Львович Бабушкин (Шкловский), ранее рабо¬
тавший за границей под руководством Владимира Ильича Ленина. При Нижегородском губкоме партии был создан губернский
штаб Красной гвардии. В него вошли М. С. Сергушев, Я. 3. Во¬
робьев, А. И. Писарев. В распоряжение штаба поступили все
красногвардейские отряды Сормова, Канавина и Мызы. А ночью 25 октября (по старому стилю) в Нижний Новгород
пришло известие о революционном перевороте в Петрограде. Была
получена телеграмма от нижегородского делегата II Всероссийско¬
го съезда Советов С. А. Левита. Он извещал, что Временное пра¬
вительство низложено и власть в Петрограде в руках Военно¬
революционного комитета. На другой день стало известно о
выступлении московских рабочих. Нельзя было больше медлить
и нам. Нижегородский губком РСДРП (большевиков) поставил перед
пролетарскими партийными организациями вопрос о поддержке
трудящихся Петрограда и Москвы. 26 	октября у нас в Сормове состоялся многолюдный митинг.
Присутствовали рабочие всех смен. Все единодушно выразили
решимость бороться за дело революции. Правда, меньшевики
и эсеры пытались еще агитировать за Временное правительство,
но сормовичи отвергли это и дружно проголосовали за предло¬
жение большевиков поддержать петроградских рабочих. 395
Меньшевики и эсеры задумали протащить свои антиреволю-
ционные резолюции другими путями. Вечером 26 октября они
созвали экстренный пленум Нижегородского Совета и отчаянно
добивались поддержки от депутатов. Они развязно клеветали
на большевиков, особенно отличился в этом меньшевик Налетов. Надо сказать, состав Совета в основном был меньшевистско-
эсеровским, и нашим врагам удалось вынести резолюцию о выра¬
жении недоверия Советской власти. На пленуме выступили пред¬
ставители рабочих и зачитали декларации большевистского ха¬
рактера, которые приняли на общих собраниях рабочие круп¬
нейших заводов Доброва и Набгольц, «Сормово», «Сименс и Галь-
ске», Канавинского общезаводского комитета, Молитовской фаб¬
рики и Шуваловского завода. На том же экстренном пленуме рабочие и солдатские депута¬
ты добились решения о срочном проведении перевыборов Совета. Фактически с этого времени Совет рабочих и солдатских депу¬
татов перестал существовать. Нижегородский губком партии большевиков, не дожидаясь
результатов перевыборов Совета, 27 октября 1917 года создал
Военно-революционный комитет. В составе его членов был и я.
Председателем комитета стал пламенный большевик, пользовав¬
шийся большим авторитетом у нижегородских трудящихся, Иван
Романович Романов. Секретарем избрали И. Г. Королева-Баты-
шева, возглавлявшего тогда Канавинский райком профсоюза
металлистов. Военно-революционный комитет, созданный при губкоме пар¬
тии, встал во главе нижегородского пролетариата и явился штабом
практического решения задач Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции. Он действовал с 27 октября 1917 года и выпол¬
нил возложенные на него исторические обязанности. Успех революционной перестройки стал возможен потому, что
нашей опорой был пролетариат, восторженно принявший сверше¬
ние Великого Октября. У нас была огромная масса помощников:
партийные организации большевиков с заводов и фабрик, отряды
Красной гвардии, вооруженные винтовками и обеспеченные боевы¬
ми патронами. Нам помогали полки и батальоны Нижегородского
гарнизона, волгари и железнодорожники. В моих памятных тетрадях есть записи о боевых делах нашего
Военно-революционного комитета. Перечитывая их, я будто снова
переживаю те горячие дни. 1-й день. Он начался в предрассветный час 27 октября. Воен-
но-революционный комитет собрался в полном составе, и пришло
много активистов с заводов, фабрик, красногвардейцев, речников
и рабочих железной дороги. Мы заполнили коридоры первого этажа во Дворце Свободы
в Нижегородском Кремле. Там находился губком партии больше¬
виков. И. Р. Романов пригласил членов Военно-революционного
комитета в зал. За узким длинным столом все не могли разместить¬ 396
ся. Помню, на подоконник сел председатель губкома партии Нико¬
лай Михайлович Федоровский, являвшийся членом Военно-рево-
люционного комитета. Около окна поставила свой стул Александра
Васильевна Савельева, редактор большевистской газеты «Интер¬
национал». В состав комитета входили люди, беспредельно преданные
великому делу партии Ленина. Весь пыл своих горячих сердец
они отдавали борьбе за счастье трудового народа, за победу
социалистической революции. Среди них были Анатолий Иванович
Писарев, Яков Зиновьевич Воробьев, Александр Дмитриевич
Костин, Иван Гаврилович Макаров. Нашего председателя Ивана Романовича Романова мы давно
знали как энергичного, очень вдумчивого и принципиального
руководителя. Он открыл первое заседание. Предстояло выработать план захвата власти в Нижнем Новго¬
роде. Порядок установили такой: заседание продолжать непре¬
рывно до полного решения основных вопросов. Те, кому будет
поручено выполнение принятого решения по одному вопросу,
должны немедленно идти по заданию, оперативно докладывать
через связных о состоянии дел. Исполнив поручение, возвратиться
на заседание. Решили так же поочередно уходить и на короткий
отдых. Из зала заседания непрерывно во все районы города отправ¬
лялись связные, чтобы передать трудящимся постановления Воен-
но-революционного комитета. В нашем распоряжении были сотни красногвардейцев. Все
комнаты на первом этаже Дворца Свободы были забиты народом. В первом нашем решении было записано, что Военно-рево-
люционный комитет берет на себя всю полноту власти в городе. Пока обсуждали этот вопрос, эсер Градский много раз прибегал
узнать, кто и как высказывается, и сообщал новости своим со¬
общникам. Помнится, что меньшевики и эсеры из состава уже не
существующего Нижегородского Совета всю ночь совещались
на втором этаже Дворца Свободы. А как только им стало известно
наше решение, они демонстративно перешли в здание городской
думы... Ревком обязал городскую думу немедленно распустить создан¬
ный ею «Комитет спасения родины и революции», который пы¬
тался объединить врагов всенародной победы. Вечером в военные части Нижегородского гарнизона отправи¬
лись большевики А. В. Савельева и H. М. Федоровский. Они
возглавили подготовку солдат к участию в назначенной на утро
массовой демонстрации. Многие члены Военно-революционного комитета побывали
в этот день на заводах и фабриках, у речников и железнодорожни¬
ков, разъясняли на рабочих собраниях решения ВРК, готовили
демонстрацию трудящихся. Я три раза ездил на Сормовский завод,
беседовал в цехах и выступал на общем собрании рабочих. 397
2-й день. 28 октября в 4 часа утра по зову Военно-революцион-
ного комитета из пролетарских районов — Сормова, Канавина,
Мызы, Молитовки выступили вооруженные отряды красногвар¬
дейцев. Шли они в Кремль под красными знаменами с музыкой
и революционными песнями. К ним присоединилось очень много
народа. В это утро весь город проснулся в ранний час, в каждой
трудовой семье собирались на народное торжество. Особенно
массовым шествие стало на центральной улице — Большой Пок¬
ровке, где слились колонны разных районов. Красногвардейцы, трудящиеся прошли в Кремль к зданию
Дворца Свободы. Сюда прибыли и воинские части Нижегородско¬
го гарнизона. Всем очевидна была могучая сила народа и непоколебимая
уверенность в победе. Часов в 11 утра перед Дворцом Свободы в Кремле состоялся
митинг. От ревкома выступили И. Р. Романов, А. И. Писарев
и И. Г. Макаров. Они сообщили о революционном перевороте
в Петрограде и Москве и призвали бороться за победу Великого
Октября, поддержать власть Нижегородского Военно-революцион-
ного комитета. В ответных выступлениях рабочие и солдаты заявили, что они
всеми силами будут помогать укреплению завоеваний Великой
Октябрьской социалистической революции и защищать ревком
с оружием в руках. Солдаты дали клятвенную присягу верности Военно-револю-
ционному комитету. После митинга часть войск гарнизона оставалась при Дворце
Свободы, а часть вернулась в казармы. Отряды красногвардейцев
отправились выполнять задания ревкома — занимать телеграф,
телефон, почту, банк, типографию и редакции буржуазных газет
«Нижегородский листок» и «Волгарь». Руководили этими операциями Я. 3. Воробьев и А. Д. Костин.
В этот день многие члены Военно-революционного комитета прово¬
дили беседы со связистами и печатниками. Мне, например, пору¬
чено было провести собрание рабочих типографии. Результат
сказался на деле: удостоверения ревкома отпечатали. В этот день был арестован начальник Нижегородского гарни¬
зона прапорщик Змиев, как открытый сторонник Временного
правительства. Вместо него назначили сормовского большевика
Анатолия Ивановича Писарева, на которого возложили и обя¬
занности коменданта города. Поздно вечером красногвардейцы заняли арсенал, а ночью
разоружили батальон юнкеров, готовый к защите контрреволю¬
ционеров и имевший на вооружении не только винтовки, но и пуле¬
меты и гранаты. 3-й день. 29 октября 1917 года утром ревком обсуждал вопрос
о городской думе. Она вела агитацию среди служащих различных
учреждений за срыв решений Военно-революционного комитета. 398
Гласные думы засели в своем здании, устроив у входа на лестницах
баррикады из стульев и шкафов и выставив вооруженную охрану... Примерно к полудню к нам явились от городской думы проку¬
рор Чернявский и следователь по особо важным делам Иващенко.
Они пытались затеять дело о незаконном аресте бывшего началь¬
ника гарнизона Змиева. Им очень обоснованно ответил председа¬
тель ревкома И. Р. Романов и предложил убраться, пока их самих
не арестовали. Ревком продолжал борьбу за победу социалистической рево¬
люции. Красногвардейцы заняли Московский и Ромодановский
вокзалы. Большевистская партийная организация железнодорож¬
ников решила не отправлять ни одного поезда по требованию
свергнутого Временного правительства. Была занята электростан¬
ция. Днем и ночью по улицам ходили красногвардейские патрули.
Это помогло предотвратить в ряде мест саботаж, затеваемый бур¬
жуазией и ее подпевалами — меньшевиками и эсерами. Весь день проводились митинги на заводах и фабриках, в воин¬
ских частях. Участники их выражали полное доверие и горячую
поддержку Военно-революционному комитету. 4-й день, 30 октября. Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции укреплялась. Это признавали даже наши
враги. Трудовой народ уверенно шел за большевиками, последова¬
тельно проводившими линию ленинского Центрального Комитета. Руководство революционной перестройкой осуществляли Воен¬
но-революционный комитет во главе с И. Р. Романовым и Ниже-'
городский губком партии, в состав которого входили стойкие
большевики H. М. Федоровский, С. М. Кузнецов, Я. 3. Воробьев,
С. К. Козлов и Б. И. Краевский. Поступали отчеты о выполнении решений ревкома на местах.
Они подтверждали, что всюду было обеспечено единство масс в
борьбе за захват власти и предотвращение контрреволюционных
выступлений. Попытки саботажа, вредительства со стороны быв¬
ших «властителей жизни» народ разоблачал и подавлял. Это радовало нас и приводило в бешенство наших врагов —
буржуазных идеологов, меньшевиков и эсеров. Они еще пытались
оказывать свое влияние на рабочих даже на таком крупном заво¬
де, как Сормовский. Однако это им не удавалось. Сормовичи на своем массовом митинге приняли обращение
ко всем трудящимся Нижнего Новгорода с призывом поддержать
утвержденную в Петрограде и Москве власть Советов. В резолю¬
ции говорилось, что сормовичи шлют свой братский привет
восставшим товарищам, рабочим и солдатам, обещают поддержи¬
вать Совет Народных Комиссаров и всеми силами помогать в борь¬
бе против буржуазного правительства Керенского за укрепление
нерушимого союза рабочих, солдат и крестьян. В тот же день, 30 октября, гласные городской думы обратились
в Военно-революционный комитет за разрешением вести агитацию 399
в войсках. Им ответили отказом. Солдат И. В. Петров заявил,
что 185-й полк состоит далеко не из большевиков, но все примыка¬
ют к ним в стремлении равняться на Петроград. Мы получили радостную весть, что в Питере и в Москве власть
полностью в руках большевиков, что занят Московский Кремль. Все новыми рубежами овладевали и нижегородские проле¬
тарии. Вышедший днем экстренный выпуск «Нижегородского лист¬
ка» — «Телеграммы» — был конфискован ревкомом, так как
содержал клеветнические нападки на революционную власть. А вечером Военно-революционный комитет разрешил возобно¬
вить издание не выходивших два дня газет «Нижегородский
листок» и «Волгарь», но установил свою цензуру. Редакциям было
предложено напечатать в очередных номерах газет декреты о мире
и о земле, принятые II Всероссийским съездом Советов и изданные
за подписью Владимира Ильича Ленина. Ревком обязал местные банки возобновить операции. Одновре¬
менно мы занимались организацией работы почты и телеграфа. 5-й день, 31 октября. Губком партии и ревком руководили
подготовкой к перевыборам Совета. Большинство членов ревкома
побывало на заводах, проводило беседы о выдвижении кандидатов
в депутаты. Надо было закрепить завоеванную власть избранием
большевистского Совета рабочих и солдатских депутатов. Меньшевики и эсеры вышли из засады, надеялись протащить
своих депутатов, выступали на рабочих собраниях. Завязалась
острая борьба. 6-й день, 1 ноября. С утра вышло новое воззвание городского
головы В. Ганчеля к населению с хвастливым заявлением, что
значительная вооруженная сила готовится подавить большевиков. Военно-революционный комитет быстро издал летучки, в кото¬
рых развенчал антинародную политику ставленника буржуазии. Заканчивались перевыборы Нижегородского Совета. В новый
состав в преобладающем числе народ выдвигал большевиков.
Выборы проводились на заводах по спискам партий. На Сормов¬
ском заводе по списку большевиков депутатом выбрали и меня. 7-й день, 2 ноября. На очень многолюдном заседании в зале
общественного собрания вновь избранный Нижегородский Совет
провозгласил Советскую власть единственной властью в городе
и губернии. Громкими аплодисментами была встречена речь пла¬
менного трибуна и организатора большевика И. Р. Романова,
избранного председателем президиума Нижегородского городско¬
го Совета рабочих и солдатских депутатов. Итак, еще в одном пролетарском центре России победила Ве¬
ликая Октябрьская социалистическая революция, ленинский ло¬
зунг «Вся власть Советам!» получил реальное воплощение. За власть Советов! Вспоминают участ¬
ники борьбы за Советскую власть
в Нижегородской губернии. Горький,
1967. с. 72—82
С. Я. Тиунов ТРУДНЫЕ ДНИ
САМАРСКИХ
БОЛЬШЕВИКОВ Сам Октябрьский переворот произошел в Самаре бескровно. На
объединенном заседании Советов рабочих, солдатских и крестьян¬
ских депутатов была принята предложенная большевиками ре¬
золюция: «Собрание заявляет, что демократия находится в положении
борьбы с правительством и будет стремиться к его низвержению.
Все распоряжения правительства и его агентов признаются не¬
действительными. Единственной властью в стране демократия
Самары признает власть Советов. Признавая единственной
властью и на местах Советы рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов, собрание избирает из своей среды революционный
комитет, который, опираясь в своей деятельности на Советы... обла¬
дает неограниченными полномочиями в сохранении революционно¬
го порядка и организации сил самарской демократии в борьбе
с правительством и контрреволюцией». Меньшевики предложили свою резолюцию, она признавала
необходимым «создание единого органа революционной демокра¬
тии, облеченного всей полнотой власти, в состав которого должны
войти как представители Советов, политических партий, так
и представители органов демократического управления и других
демократических организаций». Наша резолюция собрала 441 голос, в то время как меньше¬
вистская — всего 140 голосов. Таким образом, было совершенно очевидно, что самарский про¬
летариат и гарнизон идут за нами. На этом заседании был избран ревком. В первоначальный
состав ревкома вошли три большевика: В. В. Куйбышев, М. П. Ге¬
расимов и С. Я. Тиунов, два социал-демократа интернациона¬
листа: штабс-капитан П. П. Митрофанов и С. Н. Васильев — и
максималист В. А. Кузьмин. Потерпев поражение в Совете, меньшевики и эсеры пытались
создать противостоящую ревкому организацию, опираясь на го¬
родскую думу, где враждебные нам партии имели около 63 процен¬
тов состава. Бывший комиссар Временного правительства эсер С. 	А. Волков предложил избрать так называемый «Комитет 401
общественной безопасности», в состав которого вошли: шесть эсе¬
ров, впоследствии ставших активными деятелями Самарского ко¬
митета членов Учредительного собрания (Комуча), и один мень¬
шевик. Не желая принимать участия в обсуждении этого вопроса,
большевики и максималисты демонстративно ушли с заседания.
Избрав комитет уже после ухода наших товарищей, дума поручила
ему войти в соглашение с «Комитетом народной власти» — орга¬
ном свергнутого правительства Керенского — об образовании
губернского «Комитета общественной безопасности». Вот это и бы¬
ло началом настоящей борьбы. «Комитет общественной безопасности» выпустил воззвание,
призывающее к неповиновению ревкому, которое, конечно, было
немедленно нами конфисковано. Ревком же, наоборот, опублико¬
вал воззвание к гражданам о переходе в Самаре власти к Со¬
ветам. На заседании Совета рабочих и солдатских депутатов, состояв¬
шемся 11 ноября (28 октября), были заслушаны доклады
H. М. Шверника и П. С. Борисов?, приехавших из Петрограда,
и доклад Куйбышева о деятельности* ревкома. Наши противники
выступали с резкой и злобной критикой. Меньшевики выдвинули
лозунг однородного социалистического министерства, а эсеры
требовали передачи всей власти Учредительному собранию. Одна¬
ко они обнаружили крупные разногласия в своих собственных
рядах. От имени «меньшинства эсеров» была оглашена деклара¬
ция, в которой говорилось: «Расходясь в вопросах тактики с боль¬
шевиками, мы в данный момент считаем, что с одной стороны бо¬
рется пролетариат, а с другой — Каледин и его единомышленники.
Мы не допустим изоляции революционной демократии. Мы пойдем
с большинством, сгруппировавшимся вокруг Советов, и будем
бороться за правительство из представителей социалистических
партий». После всех этих прений Совет признал, что «организация
так называемого «Комитета общественной безопасности» со сто¬
роны кучки противников передачи власти Советам является
попыткой дезорганизовать революционные массы Самары, жела¬
нием противопоставить их друг другу и довести их до граждан¬
ской войны», и потребовал от ревкома «энергичной борьбы со
всеми дезорганизаторскими выступлениями врагов Советской
власти». В своей борьбе против ревкома эсеры использовали созванный
Советом крестьянских депутатов IV крестьянский губернский
съезд. На нем развернулась ожесточенная борьба. На каждое
выступление в прениях бурно реагировала присутствовавшая
на хорах публика, состоявшая главным образом из солдат, т. е.
преимущественно тех же крестьян, только в военных шинелях.
Выступления эсеров Волкова, Панюжева, Позднякова, Тюрникова
и других солдаты на хорах встречали криками «Долой!». Наобо¬ 402
рот, речи представителей ревкома Теплова, Масленникова, а также
делегата Совета крестьянских депутатов Алашаева в защиту
власти Советов встречали одобрительными возгласами и аплодис¬
ментами. Несмотря на требование президиума, шум на хорах
продолжался, и руководители съезда принуждены были закрыть
заседание и принять решение, чтобы на следующее постороннюю
публику не пускать. Эсеры одержали на съезде победу. Их резолюция о не¬
медленной замене Советской власти властью Учредительного
собрания собрала около 300 голосов, в то время как за нашу ре¬
золюцию голосовало всего 30 человек, а за резолюцию левых
эсеров — 15. На одном из следующих заседаний мы предложили пересмот¬
реть это решение, однако 238 голосами против 136 наше предло¬
жение было отклонено. Но новое голосование показало, что нам
удалось привлечь на свою сторону более 100 делегатов. Тем не менее 20 декабря руководители крестьянского съезда
устроили манифестацию под лозунгом «Вся власть Учредитель¬
ному собранию!». В ней приняли участие чиновники, служащие,
учащиеся, торговцы, приказчики и печатники и некоторые солда¬
ты. Она направилась к помещению, где заседал собравшийся
накануне 1 губернский съезд Советов. Депутация от манифестантов явилась на заседание и потре¬
бовала освобождения капиталистов, арестованных за то, что они
отказались реализовать предложенный им пятимиллионный заем.
Съезд подавляющим большинством голосов отказался удовлетво¬
рить это требование. После этого с внеочередным заявлением
выступил представитель 4-й батареи 52-го мортирного дивизиона
и 1-го парка дивизиона, который заявил, что, услышав о мани¬
фестации, солдаты этих частей пришли с оружием в руках на под¬
держку Советов и не позволят нарушить волю съезда. После это¬
го депутация покинула заседание, а пришедшие в ее составе сол¬
даты демонстративно вышли из нее и остались на заседании
съезда. Губернский съезд Советов показал, что большинство рабочих,
солдат и крестьян губернии идет за нашей партией. Из 50 делега¬
тов 31 человек — большевики, два — беспартийные, сочувствую¬
щие большевикам, три — примыкали к максималистам, семь —
к левым эсерам, один — к социал-демократам интернациона¬
листам. Правых эсеров было всего два, меньшевиков — один
и беспартийных — три... Для того чтобы прочно завоевать влияние среди крестьянства,
губернский комитет партии и губернский исполнительный комитет
Советов послали на места большую группу агитаторов, что сказа¬
лось на составе нового крестьянского съезда, созванного 25 янва¬
ря. Он переизбрал прежний исполнительный комитет Совета
крестьянских депутатов и завершил объединение с Советом рабо¬
чих и солдатских депутатов. 403
Мне пришлось работать в составе губернского исполнительного
комитета, избранного I съездом Советов. В нем было 14 больше¬
виков, четыре максималиста, три левых эсера и три беспартий¬
ных. Председателем его являлся В. В. Куйбышев, товарищами
председателя — М. П. Герасимов и А. Г. Самсонов. Я и товарищ
Батюшенко были секретарями. Губисполком выделил ревком из
семи лиц, в состав которого кроме президиума, перечисленного
мною выше, входили еще товарищи П. П. Кузьмин, А. П. Галак¬
тионов и А. В. Зуев. Работать приходилось в очень напряженной обстановке... Краеведческие записки Куйбышевского
областного музея краеведения. Куй¬
бышев, /963, вып. /, с. 14—22
В. В. Куйбышев САМАРА
В ТЕ ДНИ Революционная борьба в Самаре, в общем, развивалась тем же
темпом, как и во всей стране, являясь отзвуком столичных собы¬
тий... Задача состояла в том, чтобы неуклонно следить за жизнью,
изучать процессы, происходящие в рабочем классе и крестьянстве,
тесно связываться с революционными центрами и уметь вовремя
парировать удары и натиски буржуазных и социал-предательских
партий. В этой неустанной работе Самарская организация
РСДРП (б), несмотря на отдельные ошибки, колебания, оказалась
на должной высоте. Сами события, сама жизнь являлись лучши¬
ми помощниками для нас в достижении поставленных задач. Все
больше отрезвляясь от буржуазных иллюзий, революционное
движение шло через июльские дни, Московское совещание, за¬
бастовки к августовскому подъему. Стремление Временного пра¬
вительства различными способами задержать надвигающееся
забастовочное движение и борьбу крестьян за землю помогло
массам полностью прийти к нашей партии. Корниловский мятеж достаточно накалил атмосферу, и массы
уже сознательно принимали резолюции партии большевиков о пе¬
реходе власти к Советам и о решительной борьбе с правыми
партиями. Этот период явился переломным периодом, когда влия¬
ние соглашательских партий на массы оказалось выбитым. Революция начала переходить в высшую фазу своего развития. 2 	сентября Совет высказался за революционную диктатуру про¬
летариата и беднейшего крестьянства. Развертывается и все уси¬
ливается революционное творчество масс. Совет вклинивается во
все поры жизни. 30 сентября Совет уже окончательно сделался
большевистским. Надо удивляться огромной и самоотверженной
работе, проделанной небольшой группой нашей партии, которая
неуклонно вела массы к Октябрю. Партия деятельно готовилась
к грядущим битвам... Борьба разворачивалась и принимала определенный характер
борьбы за власть. 22 октября исполнительный комитет Совета,
в соответствии с подготовленностью к этому масс, поставил воп¬
рос о переходе к нему власти. В ночь с 26 на 27 октября при полу¬
чении первых известий о восстании в Петрограде исполнительный
комитет при поддержке большинства гарнизона объявил свергну¬ 405
той власть эсеровско-меньшевистского «комитета народной
власти» и создал революционный комитет. 27 	октября ревком приступил к действиям. Метнувшиеся в сто¬
рону от рабочего класса мелкобуржуазные слои саботировали,
бастовали. От забастовок, демонстраций с требованием учредилки
единый фронт меньшевиков, эсеров и кадетов шел к налетам,
убийствам и мобилизации всех контрреволюционных сил. Надо
было и бороться и строить жизнь на новых основах. На горизонте
появились зловещие тучи активной контрреволюции в лице дутов-
ских казачьих эшелонов и юнкеров. Все живое в рабочем классе
надо было организовать для отпора. И массы откликнулись мощ¬
ным порывом революционного энтузиазма, заменившим им техни¬
ческое неумение против вооруженных и обученных войск реакции.
Первые атаки контрреволюции были успешно отбиты, а затем
в трудной ожесточенной борьбе были разгромлены все ее силы... Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Сборник вос¬
поминаний участников революции в
промышленных центрах и националь¬
ных районах России. М.. 1958, с. 31—32
В. П. Антонов-Саратовский ОКТЯБРЬ
В САРАТОВЕ НОЧЬ НА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ Сорок шесть лет прошло с тех пор, но не сглаживается в памяти
ночь на 27 октября 1917 года. В помещении консерватории должен состояться пленум Сара¬
товского Совета рабочих и солдатских депутатов. Слова «Пет¬
роград», «большевики», «Ленин», «восстание» люди передавали
друг другу как революционную эстафету. Открытия пленума все
ждали с огромным нетерпением. Кроме членов Совета и представи¬
телей фабрично-заводских комитетов, пришли сотни рабочих и
солдат. Те, кто не смог войти, стояли толпой у подъезда. У многих
в руках свежие, пахнущие типографской краской листовки го¬
родского комитета большевистской партии. Это происходит под знаком выполнения решений VI съезда
партии, который состоялся накануне нового революционного
подъема. Саратовские большевики подняли пролетариат и бедней¬
шее крестьянство на вооруженное восстание во имя победы социа¬
листической революции. Они несли в массы манифест съезда, кото¬
рый призывал всех трудящихся, всех рабочих, солдат, крестьян
готовиться под знаменем большевистской партии к решающей
схватке с буржуазией. ...Становится известно, что городская дума и управа не
желают добровольно уходить со сцены. Еще 10 октября, после принятия Советом резолюции об отка¬
зе признать правительство Керенского, меньшевики заявили, что
они выходят из исполкома, а эсеры — из исполкома и Совета. В час ночи я как председатель Совета открываю пленум. Неожиданно на заседание явились меньшевистские лидеры.
Меньшевик Чертков пытается торжественно огласить «теле¬
граммы» о победах Керенского, о том, что его войска якобы
вступили в Петроград. Черткову не дают говорить. Отовсюду
сыплются возгласы: — Ложь! Долой! — Нет, я не лгу! — кричит Чертков.— Вам лгут и скрывают
истинное положение вещей большевистские руководители. Пой¬
мите, вас тянут в пропасть, вы будете в ближайшие дни уничто¬
жены революционной демократией, которая верит Временному
правительству, верит уважаемому вождю товарищу Керенскому. 407
Возмущение зала достигает предела. Дружные крики «долой!»
снова заглушают меньшевистского оратора. Едва-едва его можно
услышать в первых рядах. Большевики выступают с ответом на позорную речь Черткова.
Оценка меньшевистской позиции самая резкая. В час величайших
исторических событий, когда наши братья — рабочие Петро¬
града с оружием в руках восстали против буржуазии и когда ста¬
ло известно, что войско атамана Каледина идет на Царицын,
господа меньшевики не нашли ничего более достойного, чем
пугать нас Керенским. Они требуют от нас, представителей
рабочего класса и крестьянства, отказаться от поддержки вос¬
ставших товарищей, осудить рабочих и солдат, проливающих
свою кровь на улицах Петрограда, и поддержать палача Керен¬
ского! В трудный, напряженный момент меньшевики сыграли гнус¬
ную роль, пытались самым подлым образом обмануть рабочих и
солдат. Вопрос ставится на голосование. — Кто против восставших рабочих и солдат Петрограда? В зале воцаряется необыкновенная тишина. Поднимается не более десятка рук, и снова крики негодования. — Кто за Совет? Кто за рабочую и солдатскую власть? Лес рук. Овация, громовые крики «ура!». Члены Совета, все присутствующие рабочие и солдаты голосуют за Совет. Звучат воз¬
гласы в честь питерских рабочих, Советской власти, в честь пар¬
тии большевиков и товарища Ленина. Чертков и предводительствуемые им меньшевики тянутся к
выходу. — Долой! Скатертью дорога! — несется им вслед. В разгар заседания наши товарищи известили, что городская
дума создала свой штаб и готовится к нападению на Совет.
Когда я сообщил об этом, по залу прокатилась волна возмущения.
Все поднялись с мест, у многих в руках револьверы. Пленум Совета закрыт. Большевики выходят на улицы, от¬
правляются в солдатские казармы, на заводы, фабрики, чтобы
рассказать о последних событиях, поднять народ на защиту Со¬
вета. И вот уже четыре часа утра 27 октября. Здание Саратов¬
ского Совета рабочих и солдатских депутатов. Зеркальный зал.
Открывается первое заседание исполнительного органа пролетар¬
ской власти в нашем городе. Мы избираем бюро исполкома. Оно представляло собой «уз¬
кий состав» исполкома, заменяло его в некоторых случаях и было
перед ним ответственно за свои действия. В состав бюро вошли:
П. Алексеев, В. Антонов, В. Бабушкин, М. Васильев, М. Венгеров,
П. Лебедев, В. Радус-Зенькович, М. Савельев. Исполком решает немедленно подготовить два важнейших до¬
кумента: обращение к населению о переходе государственной вла¬
сти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов и местный 408
декрет (приказ) о земле. Времени в обрез. Но работаем мы с
большим воодушевлением — дело спорится. Заседание исполкома
ведет И. К. Плаксин, а я усаживаюсь у подоконника и начинаю
писать проект декрета о земле. Обсуждается обращение к населению. В нем говорится, что
трагическое положение страны заставило петроградских рабочих
и солдат отстранить от власти правительство Керенского и Коно¬
валова. Власть в Петрограде перешла в руки Совета рабочих
и солдатских депутатов. Наш Совет потребовал от всех служащих правительственных
и общественных учреждений оставаться на своих местах и беспре¬
кословно подчиняться распоряжениям Совета и его органов. Вой¬
ска местного гарнизона должны находиться в боевой готовности
и подчиняться лишь распоряжениям президиума военной секции
Совета. Мы обратились к рабочим с призывом не оставлять работу,
а к фабрично-заводским комитетам — обеспечить нормальное
течение жизни на предприятиях. Декрет о земле (в последующих изданиях он был назван при¬
казом) требовал все помещичьи, монастырские, церковные и удель¬
ные земли немедленно взять на учет и передать в распоряжение
земельных комитетов. Скот должен быть использован для нужд
крестьянской бедноты, каждый раз с разрешения комитета или
соответствующих организаций. Сельскохозяйственный инвентарь
(плуги, жнейки, веялки и пр.) используется на полевых работах,
а потом в исправном виде возвращается под контроль комитетов.
Декрет также предусматривал тщательную опись и строгое сохра¬
нение помещичьих усадеб и домов буржуазии со всем их внутрен¬
ним убранством, книжными хранилищами, художественными цен¬
ностями. Пока на заседании исполкома зачитывается обращение к на¬
селению и приказ о земле, в здании слышатся громкие возгласы,
звяканье оружия. Это пулеметчики приходят охранять Совет. Они
становятся как бы непосредственными участниками заседания ис¬
полкома, внимательно слушают, ободряюще улыбаются. Солдаты
еще и еще раз убеждаются, что Советская власть — власть народа.
Крепче сжимают они в своих руках оружие, готовые до последнего
защищать свою власть, свой Совет. А мы продолжаем решать неотложные дела. Намечается захват
телефонной станции и телеграфа. Что вокзал занят дружиной ра-
бочих-железнодорожников, уже известно. Решаем выключить все
телефоны городской думы и частных лиц, кроме некоторых, нужных
нам. Смещаем губернского комиссара Временного правительства.
Временным губернским комиссаром Советской власти назначен
П. А. Лебедев. Советские комиссары назначаются во все уезды. Ис¬
полком запрещает редакциям печатных органов враждебных пар¬
тий и типографиям публиковать антисоветские статьи, прокла¬
мации, воззвания. В продовольственную управу посылаем своих
людей из продовольственного отдела Совета. 409
Ночь убывает незаметно. Только мы собираемся немного пос¬
пать, как приходят с телефонной станции: телефонистки отказы¬
ваются работать под контролем большевиков. Наш комиссар Тугу-
сов и просил, и грозил, и обещал даже... угостить пирожными
за исправную работу — все напрасно. Телефонистки ругались, пла¬
кали, но работать упорно не хотели. Что ж, приходится заменить
«телефонных барышень» солдатами-связистами Саратовского гар¬
низона. ПЕРВЫЙ БОЙ Проходят сутки. Обстановка в городе не теряет остроты. Городская
дума и Совет — обе стороны — готовятся к схватке в открытом
бою. Губернский комиссар Временного правительства Топуридзе
и городской голова Мукосеев обращаются «ко всем гражданам
г. Саратова». Они приказывают всем способным носить оружие,
всем солдатам и офицерам немедленно явиться в городскую управу
и предоставить себя в распоряжение так называемого «Комитета
спасения революции», созданного приверженцами Керенского.
Около трех тысяч явных врагов пролетарской власти являются на
думские баррикады. Но мы принимаем необходимые меры предо¬
сторожности. Воинские части и красногвардейцы окружают думу.
Артиллеристы подвозят орудия. Всеми операциями руководит
военный совет, состоящий из трех человек: М. И. Васильева, на¬
дежного офицера П. К. Щербакова и меня как председателя Сове¬
та и исполкома. Офицера П. К. Щербакова выдвигают сами солдаты, члены
военной секции Совета. Он одет в солдатскую шинель, среднего
роста, широкоплеч, серые глаза смотрят прямо. Спрашиваю его: — Вы за Советскую власть? — Да. — Вы знаете, на что идете? Если погибнем мы, погибнете и вы.
Командующего большевистскими частями не пощадят. — Да, знаю. — А знаете, что если вы нам измените, то и мы вас не пощадим? — Да, я отвечаю головой, но прошу и требую, чтобы мне была
предоставлена оперативная свобода. После этого разговора решаем образовать военный совет в
составе трех человек. Исполком утверждает его состав, и мы
поочередно работаем с нашим новым командующим. Он держится
независимо, проявляет незаурядные способности. Мы видим в нем
человека дела, но на первых порах относимся настороженно —
правда, всячески стремимся не подать повода к обиде. Петр Кар¬
пович Щербаков оказался достойным нашего доверия. Вскоре его
приняли в партию. 410
По нашим военным приготовлениям и решительным действиям
городская дума понимает, что мы шутить не намерены. Члены думы
просят принять их делегацию для мирных переговоров. Согла¬
шаемся и требуем немедленной капитуляции. Вот запись в прото¬
коле исполнительного комитета Саратовского Совета от 29 ок¬
тября: «После начала пальбы приходили три делегации, самым
отвратительным и трусливым образом торговались. Наконец ус¬
ловия были ими приняты». Первая попытка саратовской буржуазии подавить Советскую
власть в городе провалилась. Ни в те дни, ни потом большеви¬
стский красный флаг не опускался со здания исполнительного ко¬
митета Саратовского Совета рабочих и солдатских депутатов. Нас воодушевляют декреты, принятые II съездом Советов,
написанное В. И. Лениным обращение «Рабочим, солдатам и
крестьянам!». II съезд Советов постановил, что вся власть на
местах переходит к Советам рабочих, солдатских и кресть¬
янских депутатов, которые должны обеспечить революционный
порядок. ...К городу стягивается 2-я Оренбургская казачья дивизия.
Казаки были направлены Временным правительством в по¬
мещичьи усадьбы, чтобы «защитить» их от крестьян. Бывший ко¬
миссар Топуридзе, эсеры и какой-то купец Юрьев просят дивизию
прибыть в Саратов «для подавления большевистского бунта».
В листке войскового атамана Дутова опубликовано провокацион¬
ное сообщение: «Из Саратова. Город в руках большевиков. Офи¬
церы и юнкера в каторжной тюрьме испытывают на себе режим
хуже германского: их морят голодом, бьют плетьми, прикладами,
на день приковывают к стенам, не дают спать... В городе грабежи,
расстрелы и виселицы. Войсковой атаман Дутов отдал приказ
Оренбургской дивизии, находящейся вблизи Саратова, освободить
город от большевиков». Над городом снова нависает опасность. Восстанавливается
военный совет, созданный в период думского мятежа. Но мы надеемся не только на силу оружия, хотя в военном
отношении довольно сильны: в городе расквартированы надежные
воинские части, красногвардейцы, в их руках много пушек, около
трехсот пулеметов. Надеемся прежде всего на силу своих идей,
большевистской агитации. Тем временем саратовские солдаты выбирают из своей среды
делегатов и отправляют их брататься с казаками. В ответ в город
приезжает делегация казаков. Они просят прислать к ним «знаю¬
щего человека, который надоумил бы всю команду». Два члена
Саратовского Совета едут в казачью дивизию. Они выигрывают
бой за души людей: казаки устраивают сходки, говорят, что хо¬
тят не в Саратов, а по домам. Мы, в свою очередь, сообщаем каза¬
кам, что исполком Саратовского Совета принял решение раз¬
решить им бесплатный проезд по железной дороге к себе на родину.
Казаки покидают окрестности города. 411
Сорвана еще одна военная провокация, затеянная городской
думой, эсерами и меньшевиками. Мы с радостью узнаем о торжестве Советской власти на
территории огромной страны, о победном марше социалистичес¬
кой революции. Проваливается поход Керенского — Краснова. В
Петрограде ликвидирован контрреволюционный заговор, органи¬
зованный кадетами. Подавлено восстание казачьих верхов на Дону
и Южном Урале. КАК ПЫТАЛИСЬ ИЗОЛИРОВАТЬ БОЛЬШЕВИКОВ... Но враги не сдаются. Они задумали спровоцировать всеобщую
забастовку саратовских служащих и таким образом парализовать
жизнь города. Копошатся эсеры и меньшевики, проводят собрания
служащих; навязывают резолюции о забастовке. Не дремлет и Совет. Он принимает воззвание, которое за¬
канчивается словами: «Если же служащие не одумаются, то, воз¬
лагая всю ответственность на них, исполнительный комитет при
общем сочувствии населения примет меры, включая самые реши¬
тельные, дабы восстановить нормальную жизнь в городе и спасти
население от последствий преступной забастовки». Президиум военной секции Совета предостерегает: поддав¬
шиеся враждебной агитации служащие, организовав забастовку,
могут поднять против себя солдат гарнизона. Эсеры и меньшевики
идут на попятную. Объявив об отмене забастовки, они утешаются
лишь тем, что в который уж раз призывают солдат и рабочих
«сбросить иго большевиков». Получив удар в открытом бою, наши противники избирают дру¬
гую тактику — саботаж. «Необходимо изолировать большевиков
от какой бы то ни было культурной поддержки»,— вопит в «Са¬
ратовском листке» главарь местных кадетов (конституционных
демократов). Известно, какую преступную роль сыграли кадеты
в Петрограде и Москве. У нас, в Саратове, они держали себя
не лучше, и большевики вели с ними самую решительную борьбу. Кое-кто из служащих подхватывает кадетский лозунг, и са¬
ботаж растет. Агитаторы-большевики на собраниях пытаются
урезонить саботажников. — 	Вы скоро слетите, хамы! Вам не удержаться,— кричат
разъяренные мещане. Наши попытки убедить их принимаются эти¬
ми людьми за признак слабости Совета. Саботаж не прекращается. Выжидать дальше значило бы проявить действительную сла¬
бость. Исполком Совета принимает решение — немедленно напра¬
вить в ведущие учреждения комиссаров с широкими полномочиями
Совета. Перед нашими товарищами предстала омерзительная картина:
саботажники из числа служащих воруют переписку, уничтожают 412
дела, растаскивают пишущие машинки и прочее оборудование. На
телеграфе они наладили переговоры по проводам между нашими
врагами — калединцами и дутовцами. И в то же время положили
под сукно, утаили от нас около двух тысяч важных телеграмм
Советского правительства, центральных органов. Главный комитет
Рязано-Уральской железной дороги, находившийся в руках мень¬
шевиков и эсеров, помогает передвижению контрреволюцион¬
ных отрядов. Надо начинать решительное наступление на старую, буржуаз¬
ную государственную машину, создавать свой, советский аппарат
управления местными делами. Во всей этой огромной работе
саратовские большевики руководствуются ленинскими указания¬
ми, директивами Центрального Комитета нашей партии, решения¬
ми ее съездов. Иногда приходилось искать самостоятельные ре¬
шения. Их подсказывали партийный опыт и осознание ответствен¬
ности за свои действия. Одним из первых жизнь ставит перед Советом продовольст¬
венный вопрос. Тут «командуют» враждебные нам губернская и
городская продовольственные управы с разветвленным аппаратом
в городе и губернии. Как к нему подступиться? Некоторые из нас опасались, что трудно будет справиться
со снабжением населения. Кое-кто предлагал пока не трогать
старые продовольственные органы. Наши представители сталкива¬
ются там с упорным саботажем. Руководители продовольственной
управы направляют исполкому письмо, в котором заявляют, что
служащие не приступят к работе, пока исполнительный комитет
Совета не издаст распоряжения о снятии политического контроля
большевистского Совета над работой продовольственной орга¬
низации и не гарантирует личную неприкосновенность работникам
управы. И тут — наша ошибка: мы удовлетворяем это требование,
исполком Совета большинством голосов решает отозвать своих
представителей и снять контроль. Последствия такого необдуманного шага не замедлили ска¬
заться. Меньшевики, эсеры, кадеты, окопавшиеся в продовольст¬
венных органах, сообща пускаются на провокацию, благо подвер¬
тывается удобный случай: в продажу должна поступить новая
партия сахара. У продовольственных лавок скапливаются огром¬
ные очереди. Люди не могут понять, в чем дело, долгое бессмыслен¬
ное ожидание взвинчивает их. Зреет недовольство. Наконец сахар
начинают выдавать. Но по какой цене! В пять раз дороже. Это
переполняет чашу терпения. А заведующие районными продо¬
вольственными лавками тут как тут и «объясняют»: дескать, рас¬
поряжение большевистского Совета. Толпа, в которой преобладают женщины, направляется к зда¬
нию исполкома. Провокаторы призывают учинить погром. Члены
исполкома выходят к собравшимся и разъясняют, что Совет ника¬
ких решений по продовольственным делам не принимал. Через
некоторое время мне звонит председатель продуправы. Он просит 413
защиты — прислать вооруженную охрану. Оказывается, толпа
идет расправляться с провокаторами-продработниками. Кое-кому
из них в тот день крепко досталось. Но урок не идет впрок. Меньшевики и эсеры продолжают чи¬
нить всевозможные препятствия. Они поговаривают о «костлявой
руке голода», которая, дескать, задушит большевиков. Теперь
уже в исполкоме Совета созревает единодушное решение: со ста¬
рой продовольственной управой надо кончать. Мы упраздняем управу и вместо нее создаем совет продоволь¬
ственных комиссаров. Тридцать членов исполкома, крестьян,
направляются принимать продовольственный аппарат. Трудно
приходится нашим товарищам. Но они делают все, чтобы снабдить
население продовольствием, отправить хлеб Петрограду, Москве
и другим районам страны. В деревню уходят продотряды, конфис¬
куется хлеб у крупных торговцев Саратова; исполком Совета
обращается к крестьянам с воззванием: «Хлеба нет, дайте хлеб!» РЕШИТЕЛЬНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ Почувствовав, что большевики смело берутся за дело и решительно
пресекают саботаж и провокации, прихвостни буржуазии поднима¬
ют злобный вой. Городской комитет партии и исполком Совета обсуждают соз¬
давшееся положение. По предложению горпарткома исполком вы¬
носит решение закрыть прессу врагов — газеты «Почта», «Вест¬
ник» и другие. Следующий шаг — захват банков. Эту меру ускоряют сообще¬
ния, которые мы получаем от преданных нам служащих банков и
почтово-телеграфных контор: местные промышленные и торговые
тузы переводят капиталы из саратовских банков в банки тех горо¬
дов, где хозяйничает атаман Каледин. Операцию готовим в строжайшей тайне. В полдень 18 ноября
несколько отрядов рабочих-красногвардейцев и солдат неожидан¬
но появляются во всех саратовских банках. У денежных кладовых
и сейфов устанавливается вооруженная охрана. Все служащие
остаются на своих местах, в помещение никого не допускают.
Через два часа операция закончена. Ознакомившись с финансо¬
выми документами, узнаем, что около двадцати миллионов рублей
капиталистам все-таки удалось перевести в районы, где власть
была в руках белогвардейцев. Наша нерасторопность обошлась
нам в буквальном смысле этого слова дорого. На следующий день после занятия банковских учреждений
исполком Совета опубликовал сообщение о введении контроля
над банками, в котором говорилось, что с сегодняшнего дня ни
одна копейка не уйдет из банка без ведома нашего комиссара
по финансовым делам (эти обязанности исполнял председатель
исполкома Совета), ни одна копейка не пойдет во вред народу. 414
Исполком обратился к населению с призывом к спокойствию и
сохранению вкладов. «Банк — крепость капиталистов — берется
под народный контроль». Так мы выполнили указание В. И. Ленина
о захвате банков — опоры господства буржуазии. Через три дня появляется думское воззвание «К гражданам».
Оно расклеивается на стенах и заборах. Дума не согласна, дума
протестует и, видите ли, отказывает большевикам в праве «рас¬
поряжаться деньгами, принадлежащими всему народу». По существу, это призыв к новому мятежу. Промедление гро¬
зит нам неприятными последствиями. Осуществить роспуск думы
горпартком и исполком Совета поручают той же группе, которая
занималась захватом банков. Приказ о роспуске городской думы гласит: «1. Саратовскую го¬
родскую думу и ее исполнительный орган — управу распустить. 2. 	Днем роспуска считать 25 ноября 1917 года. Дабы хозяйст¬
венная жизнь города не пострадала, назначить особых комиссаров.
Совет городских комиссаров заступает управу впредь до новых
выборов думы. 3. Всем служащим саратовского городского
самоуправления оставаться при исполнении служебных обязанно¬
стей, самовольно оставивших службу считать немедленно уволен¬
ными. 4. Новые выборы назначить немедленно особым приказом
по составлении правильных списков (избирателей); виновные в
неподчинении настоящему приказу, а также в умышленной порче
или уничтожении городского имущества подвергаются аресту для
предания военно-революционному суду». В городской думе нас не ждали. Когда гласные^думы узнают,
в чем дело, шум и крик поднимаются невероятные. Однако после долгих разговоров благоразумие берет верх.
От имени служащих кто-то обещает, что с понедельника все вый¬
дут на работу. Члены управы скорбно пишут, что они под дав¬
лением исполкома отказываются от своих постов и передают ключи
комиссарам большевиков. Но мы не спешим радоваться мирному исходу. Как и предпо¬
лагали, на следующий день происходит нелегальное чрезвычайное
заседание думы, которая принимает протестующее постановление.
Дума не хочет признавать себя распущенной. Она намерена про¬
должать свою деятельность впредь до окончания полномочий,
призывает население и служащих городского самоуправления к
протесту. Это постановление думцы нахально расклеивают рядом
с нашим приказом о роспуске думы. Немногочисленные служа¬
щие, следуя неразумным призывам своих вожаков, хотят бас¬
товать. Но тщетно. Дума изжила себя. Основная масса населе¬
ния ее не поддерживает. Еще несколько тайных сборищ, еще не¬
сколько ядовитых протестов и резолюций — и все. Городской
думы не стало. Шаг за шагом саратовские большевики ломают сопротивление
свергнутых классов, крушат старую государственную машину,
строят советский аппарат. 415
Рабочие, солдатские, крестьянские массы идут за большеви¬
ками. Народная поддержка придает нашей работе небывалый раз¬
мах, делает ее боевой, действенной. За короткий, всего двух¬
месячный, срок в условиях острейшей классовой борьбы заканчи¬
вают свое существование полицейские участки, канцелярии губерн¬
ского и уездных комиссаров Временного правительства, губерн¬
ское присутствие, жандармское управление, городские думы и уп¬
равы, старые земские учреждения, продовольственные управы,
прокуратура, суд. Развивается и крепнет власть народа, создается аппарат
Советского государства. Саратовские большевики, как и их това¬
рищи по всей стране, отдают этому великому делу всю свою
энергию, все свои силы. Советы депутатов трудящихся, 1963,
№ 11, с. 77—82
В. И. Кортов КАЗАНСКИЕ БОЛЬШЕВИКИ
В БОРЬБЕ
ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ Центральный Комитет партии в общем плане подготовки воору¬
женного восстания в Поволжье придавал исключительно важное
значение Казани, как центру крупнейшего военного округа. В
марте, как уже упоминалось, ЦК направил в Казань своего упол¬
номоченного, старого большевика В. А. Тихомирнова. 5 	августа ЦК принял решение включить казанскую организа¬
цию в состав объединенных сил большевистских организаций
Московской области. После VI съезда, на котором В. Тихомирнов был делегатом
от казанской организации, ЦК партии командировал его в Москву,
где он принимал активное участие в подготовке и проведении
вооруженного восстания. С ним и Олькеницким в борьбе за
Октябрь казанские большевики прошли трудный путь революцион¬
ной борьбы. После отъезда Тихомирнова на работу в Москву в ка¬
занскую партийную организацию был прислан Я. С. Шейнкман —
старый большевик, работавший до этого в Екатеринбурге. Прежде чем подойти вплотную к рассказу о вооруженном
восстании, следует сказать о предшествовавших ему событиях:
забастовке металлистов и митинге-демонстрации воинских частей
казанского гарнизона. Эти два события имели исключительное
значение. Рабочие-металлисты потребовали заключения коллективного
договора. Заводчики отказались наотрез. Тогда 5 октября нача¬
лась забастовка. Собрание рабочей секции Казанского Совета
с участием рабочих, состоявшееся в Панаевском саду, по предло¬
жению председателя рабочей секции большевика А. Карпова
решило не отступать до полного удовлетворения требований
рабочих. В знак солидарности с металлистами рабочие всех крупных
предприятий города — Порохового завода, завода Крестовни-
ковых, Алафузовских предприятий и других — прекратили работу.
Приостановили работу трамвайщики. Бастовало 10 тысяч человек.
Не помогли ни увещевания соглашателей, ни угрозы властей
привлечь бастующих к суровому суду. Забастовка явилась яркой демонстрацией политической зре¬
лости рабочих масс, она революционизировала солдат и мобили¬
зовала рабочих для решающей схватки с буржуазией. 14 Заказ 2428 417
Предприниматели не выдержали и 8 октября капитулировали. В двадцатых числах октября Казанский комитет большевиков
получил директиву ЦК быть готовым к вооруженному восстанию.
Подготовка развернулась по всему фронту. Один из видных орга¬
низаторов восстания — Н. Ершов, председатель военной органи¬
зации Казанского комитета и фракции большевиков солдатской
секции, разработал памятку партработникам и солдатам револю¬
ционных воинских частей. В памятку были включены схемати¬
ческий план города, его окрестностей и много других необходимых
военных сведений. 14 	октября по инициативе большевиков — членов президиума
солдатской секции было созвано заседание Совета рабочих и
солдатских депутатов. Собрание обсудило план демонстрации,
за проведение которой высказался и гарнизон Казани. На этом заседании возник спор относительно характера де¬
монстрации: какой она должна быть — вооруженной или нево¬
оруженной? Эсеры и меньшевики категорически были против демонстрации,
да и левые эсеры вначале отказались призвать к демонстрации
от имени объединенного Совета. Лишь после обсуждения вопроса на фракциях, благодаря
настойчивости Шейнкмана и Ершова и твердому заявлению пред¬
ставителей гарнизона о том, что в случае отказа Совета возглавить
демонстрацию гарнизон проведет ее самостоятельно, левые эсеры
согласились на невооруженную демонстрацию. А эсеры и мень¬
шевики, в виде протеста против демонстрации, покинули заседание
Совета. Всю ночь шла подготовка к демонстрации. Члены Совета
знакомили представителей частей с распорядком демонстрации,
а активисты занимались оформлением — лозунгами, плакатами.
К утру приготовления были закончены. К часу дня 15 октября все части гарнизона торжественным
маршем, под музыку духовых оркестров направились на луг за
вокзалом. Впереди некоторых частей шли сочувственно настро¬
енные младшие офицеры, но большинство солдат вел командный
состав, состоящий из большевиков и членов солдатской секции. На лугу собрались руководители Казанского комитета партии
и солдатской секции. Тут были Г. Олькеницкий, Я. Шейнкман,
И. Волков, М. М. Северов, А. И. Карпов, Н. Я. Ежов, H. Е. Ершов,
И. П. Шелыхманов, Я. Д. Чанышев, В. И. Кортов и др. Пришли
в значительном числе и левые эсеры. Никогда мне не забыть эту грандиозную картину. Вот все в сборе. Митинг начинается. Председательствует ру¬
ководитель солдатской секции прапорщик Ершов. Огромная масса,
более 40 тысяч человек, шумная, колыхающаяся, как море, за¬
мерла на месте, слушая ораторов. На митинге присутствовало
много рабочих, которые участвовали в общей демонстрации после
митинга. 418
Открывая митинг, Н. Ершов призвал гарнизон продолжать
начатую борьбу за власть Советов, дать наказ делегату на II Все¬
российский съезд Советов добиваться передачи власти в руки
Советов. Большевик Назар Ежов, избранный делегатом на съезд Со¬
ветов, дал клятвенное обязательство добиваться в Петрограде
осуществления наказа гарнизона. Под звуки «Марсельезы» и восторженное «ура!» была огла¬
шена и принята следующая резолюция, предложенная больше¬
виками: «Всю власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов!» — этот лозунг все повелительней встает перед наро¬
дом, ибо становится все хуже и хуже, разруха разрастается, невоз¬
можным становится удовлетворение самых первейших потреб¬
ностей. Сам народ- — рабочее и крестьяне должны стать кузнецами
своего счастья, творцами своей жизни. Поэтому мы, солдаты
казанского гарнизона, обращаемся с призывом к Петроградскому
Совету и съезду Советов осуществить на деле революционное
народовластие. То же самое должны делать Советы на местах,
и к ним мы обращаем свой призыв. Этот призыв настойчиво
обращаем к Казанскому Совету, его власть и авторитет, а равно
и власть Центрального Совета мы будем отстаивать всеми име¬
ющимися в нашем распоряжении средствами. Да здравствует
власть Советов! Да здравствует революция, твердая власть против
банкиров, фабрикантов и помещиков, из-за чьих прихотей погуб¬
лены миллионы человеческих жизней! Да здравствует социализм! Немедленный переход земли, лесов
и вод в руки народа! Да здравствует час расплаты!» Митинг принял предложение послать приветственные теле¬
граммы В. И. Ленину, Московскому, Петроградскому, Крон¬
штадтскому и Казанскому Советам. Митинг окончен. Его участники сомкнутыми рядами прошли
по городу. «Долой войну!», «Вся власть Советам!» — под такими лозун¬
гами прошла незабываемая демонстрация солдат и рабочих ны¬
нешней столицы Советской Татарии — Казани. Наряду с подготовкой к восстанию в полках под руковод¬
ством Казанского комитета большевиков и районных партийных
организаторов энергично действовали рабочие коллективы за¬
водов. В первых рядах был Пороховой завод. На всех круп¬
ных предприятиях пополнялись и вооружались отряды Красной
гвардии. Обескураженные военной демонстрацией солдат и рабочих 15 	октября, власти Временного правительства, однако, не сло¬
жили рук. В тот же день во дворце командующего округом 1 1 В состав военного округа входило 98 гарнизонов Поволжья, Сибири и Юж¬
ного Урала. В 1917 г. количество войск округа достигало 850 тысяч человек. Казан¬
ский гарнизон насчитывал свыше 55 тысяч. Ред. 419
было созвано экстренное совещание, которое под руководством
командующего Архипова и военного комиссара Временного прави¬
тельства Калинина создало штаб для расправы с революционными
солдатами и рабочими. Реальная сила, на которую опирался этот штаб контррево¬
люции, состояла из юнкеров 1-й и 2-й школ прапорщиков, военного
училища, из драгун, казаков 1-й Оренбургской казачьей сотни
и некоторой части артиллеристов Финляндского артдивизиона.
Этим соединениям были приданы четыре бронеавтомобиля. Все остальные части гарнизона: 94, 95, 164, 240-й пехотные за¬
пасные полки, 2-й артдивизион, 685-я, 686-я дружины и составы
многих учреждений — госпиталей, интендантских складов — были
на стороне Казанского комитета большевиков и солдатской секции,
подчинялись их распоряжениям и директивам. Первое вооруженное столкновение произошло 19 октября в
районе Арских казарм. Поводом к нему послужило требование,
предъявленное командованием артиллеристам о выдаче поручика
Гроздова, который вел в казармах агитацию против Временного
правительства и смертной казни на фронте. Артиллеристы заявили
прибывшим на автомашинах юнкерам: «Гроздова не выдадим!» В юнкерской вылазке солдатская секция Казанского Совета
правильно усмотрела намерение обезглавить и разоружить солдат
гарнизона. Арские казармы были приведены в боевую готовность, дула
пушек обращены в сторону города. Военные власти вновь потребовали выдачи Гроздова и вечером
20 октября к Арским казармам двинули пушки, пулеметы, броне¬
вики. Конфликт закончился соглашением, что Гроздов будет достав¬
лен в его полк в город Саранск, но не будет выдан юнкерам. 22 октября гарнизонное собрание представителей частей ре¬
шило не выполнять распоряжений властей Временного правитель¬
ства, если они не будут утверждены Советом, и разоружить юнке¬
ров. 23 октября на экстренном заседании Казанского Совета рабо¬
чих, солдатских и крестьянских депутатов с участием представите¬
лей фабрично-заводских и полковых комитетов, созванном по
инициативе большевиков, постановление представителей гарнизо¬
на было единодушно одобрено. По докладу большевиков было
принято решение: немедленно приступить к раздаче оружия рабо¬
чим. Собрание предложило отряды Красной гвардии фабрик и
заводов «сегодня же привести в боевую готовность». Надо было быть начеку: стремясь обезглавить Совет, власти
стали охотиться за большевистскими руководителями. В тот же день собрался Казанский комитет партии с участием
актива. Обсудив политическую обстановку, комитет принял сле¬
дующее решение: 1) необходимо дать бой юнкерам; 2) привести в
боевой порядок отряды Красной гвардии и вывести их на борьбу 420
с юнкерами; 3) призвать рабочих ко всеобщей забастовке. На этом
заседании был создан Военно-революционный комитет (штаб
восстания) в составе Г. Олькеницкого, И. Волкова, Н. Ершова,
И. Шелыхманова, А. Карпова, Рудова и др. На H. Е. Ершова было
возложено руководство вооруженным восстанием. Это были боевые директивы. Так именно они и были воспри¬
няты низовыми партийными организациями. На предприятиях
тут же стали создаваться местные ревкомы. В ночь на 24 октября штаб командующего округом отдал
распоряжение об аресте видных большевиков — работников Ка¬
занского комитета и Совета. Предупрежденный Ершов успел уйти
в Каргопольские казармы, где стоял 2-й артдивизион. Здесь он
собрал дивизионный и батальонный комитеты и рассказал о
начавшихся арестах. Собрание потребовало немедленного осво¬
бождения арестованных, находившихся в казанских тюрьмах,
призвало все части гарнизона быть готовыми к бою. По всем частям гарнизона резолюцию разнесли нарочные.
Ершов отдал ряд распоряжений: о сосредоточении войск в наме¬
ченных пунктах, об изоляции реакционных офицеров и др. Вскоре поступило тревожное известие: солдаты 6-й Финлянд¬
ской батареи под командой поручика Поплавского, захватив
телефон, вызвали из города броневик и пытались разоружить
артдивизион. Надо было переходить к решительным действиям. Восстание началось в тот же день и переросло в октябрьский
переворот. Всюду на важнейших участках находились большевики. На
крупных предприятиях и в воинских частях образовались свои
революционные штабы. Ревштабом при 240-м пехотном запасном полку руководил
Н. Ершов. Этот штаб принял на себя общее руководство вооружен¬
ным восстанием всех воинских частей и рабочих отрядов. Бои завязались вечером 24 октября. Юнкера, засевшие в пар¬
ках Казанского военного госпиталя и Высших женских курсов,
открыли ружейный огонь. Наши артиллеристы выпустили по ним
очередь снарядов из легких орудий. В ответ броневик противника,
показавшийся в районе позиции революционных войск, открыл
стрельбу из пулеметов, а затем юнкера повели шрапнельный огонь. Хотя юнкера и другие части штаба Калинина находились в
самом городе, что давало им некоторое преимущество, их положе¬
ние к утру 25 октября заметно ухудшилось: 164-й полк из Козьей
слободы прорвался к Арскому полю и соединился с нашими частя¬
ми, уже начавшими бой. Здесь наш перевес был налицо. Хорошо сражались татары —
солдаты и рабочие. Их не могли сдержать ни муллы, ни националь¬
ная буржуазия. Не одна сотня татар мужественно сражалась в
красногвардейских отрядах Алафузовской слободы и других пред¬
приятий. 421
Ершов во главе подошедших рот 95-го полка направился к
арсеналу. Рабочим не хватало оружия, и его надо было добыть. Арсенал захвачен. Однако патронов и пулеметов «максим» мы
не нашли: они были вывезены раньше военными властями. Оста¬
лись только пистолеты «кольт», но зато их было много, и Ершов
организовал раздачу оружия рабочим. Настроение бойцов подня¬
лось. На Арское поле прибывали все новые войска, верные револю¬
ции: батальон пехоты 95-го полка, батальоны 164-го полка и др. 1-й дивизион 2-й артбригады приготовился к бою: пушки выка¬
тили на позиции. Вскоре стало ясно, что безусловный перевес сил на стороне
восставших и сопротивление противника бесполезно. Руководители Казанского комитета большевиков Олькеницкий
и Ершов отдали распоряжение прекратить боевые действия и
предъявить командующему войсками округа ультиматум: отка¬
заться от сопротивления и немедленно разоружить юнкеров. В контрреволюционный штаб Калинина прибыла делегация
революционных сил от пехоты и от артиллерии — И. Шелыхманов
и Я. Чанышев. Командование округа, особенно Калинин, держало себя вы¬
зывающе. Архипов отверг наш ультиматум. Командующий войсками и
его свора рассчитывали выиграть время в ожидании выгодных
для себя сведений из Питера, где уже шли октябрьские бои. Кроме
того, они все еще надеялись на сформированный ими карательный
отряд. Наши товарищи — Шелыхманов и Чанышев — заявили коман¬
дованию округа, что вся ответственность за кровь, которая про¬
льется, падет на его голову, на головы меньшевиков и эсеров. Во время переговоров перестрелка в отдельных пунктах не
прекращалась, а затем стала нарастать. Революционный штаб двинул войска на город. С Арского поля
и других пунктов усилился артиллерийский обстрел противника.
Части 94-го полка вышли на Чистопольскую дорогу, которой
угрожали юнкера. Другие революционные части двинулись на
железнодорожную линию, чтобы захватить железнодорожный
узел, и для охраны Свияжского моста. Была занята дамба у реки
Казанки, соединяющая город с Адмиралтейской слободой. К часу дня 25 октября с юнкерами, засевшими на дровяном
складе близ реки Казанки, было в основном покончено. Наши пехотные части со стороны Заречья подошли к крепости,
казанскому кремлю, и усилили нажим на юнкеров. Самоотвержен¬
но дрались с юнкерами рабочие отряды Красной гвардии порохови¬
ков, алафузовцев, завода Крестовниковых и других предприятий. К вечеру отдельные группы юнкеров начали отступать и с
Арского поля в крепость. Впрочем, крепость не была надежным
местом для обороны: революционная пехота уже обложила ее с
трех сторон. 422
Поздно вечером 25 октября общее наступление восставших
привело к тому, что сопротивление юнкеров было сломлено. Вос¬
ставшие вошли в город, оттеснив врага от всех фабрик и заводов.
Юнкера отступили к Кремлю и укрылись там. Утро оказалось мудренее вечера. С рассветом 26 октября
юнкера капитулировали. Этому, видимо, способствовало и полу¬
ченное из Петрограда сообщение о бегстве Керенского и аресте
Временного правительства. С утра 26 октября вся власть в Казани была уже в руках проле¬
тариата и революционных солдат. Ревком арестовал Калинина
и Архипова. Победа на берегах Волги и Камы совпала с победой на берегах
Невы. Она была завоевана в день, который мы с гордостью отме¬
чаем как наш великий праздник Октября. Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Сборник вос¬
поминаний участников революции в
промышленных центрах и националь¬
ных районах России. М., 1958, с. 69—76.
М. Г. Рошаль ДНИ ВЕЛИКОГО
ПЕРЕВОРОТА 26 октября в Новгороде было получено телеграфное сообще¬
ние о Великой Октябрьской социалистической революции. На
следующий день собрался губисполком совместно с предста¬
вителями воинских частей гарнизона. На этом бурном заседании
мы, опираясь на поддержку представителей революционных
полков, внесли предложение полностью признать совершив¬
шийся великий социалистический переворот и оказать Петроград¬
скому Военно-революционному комитету активную и всесторон¬
нюю помощь и поддержку. Мы настаивали на немедленном осу¬
ществлении передачи всей власти на местах Советам. Меньшеви¬
ки и эсеры выступили со злобными нападками, обвиняя нас в
захвате власти методом бланкистского заговора. Они утверждали,
что наши действия обрекают на гибель революцию. Они запу¬
гивали колеблющихся и неустойчивых депутатов возможностью
победы контрреволюции. За громкими, напыщенными фразами обанкротившихся согла¬
шателей скрывалась неистощимая ненависть к большевикам
и боязнь диктатуры рабочего класса. Наши враги были погло¬
щены заботой сохранить во что бы то ни стало капиталистиче¬
ский строй. После длительной словесной перепалки на собрании была при¬
нята непоследовательная половинчатая резолюция. В ее вводной
части признавалось, что «бывшее Временное правительство и фак¬
тически и юридически не существует» и что «безвластие приведет
к контрреволюции и гибели страны». Основываясь на этом, Новго¬
родский исполком вместе с представителями гарнизона принял
постановление: «1) Не желая междуусобной войны, признать временно
власть Всероссийского съезда Советов и требовать от него не¬
медленного создания коалиционного социалистического прави¬
тельства и созыва Учредительного собрания в объявленный срок. 2) Вместе с тем требовать, чтобы все социалистические эле¬
менты объединились вокруг съезда, а также были введены пол¬
ностью представители от крестьянских организаций. 3) Местная исполнительная власть, в силу создавшихся
условий, принимается губисполкомом, который конструирует 424
ее соответственно местным условиям, не нарушая нормальной
жизни в губернии. 4) 	Исполнительный комитет готов к борьбе с контрреволю¬
цией и анархией и призывает сознательную демократию под¬
держать революционный порядок». Эта резолюция была принята большинством, состоявшим
из левых эсеров, социал-демократов-интернационалистов и бес¬
партийных. Естественно, в таком виде она не могла нас удовлет¬
ворить своими нечеткими формулировками и неясным содержа¬
нием, ориентирующим на временный характер нашей власти и
призывающим к коалиции. Но на том этапе начала ожесточен¬
ной борьбы она означала крупную победу, позволившую раз¬
вернуть наступление за утверждение большевистской линии
в Совете. В эти дни мы в губкоме вели энергичную подготовительную
работу в воинских частях, чтобы поддерживать боевой дух и не¬
нависть к соглашателям. Наибольшим возбуждением был охва¬
чен кавалергардский полк. На прошедшем заседании Совета его
представители, видя нерешительность большинства, заявили,
что в дальнейшем они будут действовать самостоятельно в ин¬
тересах революции. В те замечательные дни этот полк явился
основной нашей опорой в борьбе с контрреволюцией, помогал
воздействовать на колеблющееся большинство исполкома. Крайняя тревога за ход революционной борьбы в Питере
вызвала у нас, естественно, желание быть в курсе событий и
наладить получение информации. Местная почтовая контора
крайне враждебно относилась к большевикам, и туда появиться
мы не могли. Начальник конторы Овчинников, свой человек у
комиссара Временного правительства А. Булатова, кроме того,
поддерживал тесные дружеские отношения с председателем Сове¬
та П. Кобяковым. Вся эта компания была в сговоре. Они стара¬
тельно прятали от народа и исполкома полученные по телеграфу
важнейшие решения, принятые съездом о земле и о мире. При¬
ходилось изыскивать обходные пути получения постоянной ин¬
формации. Я связался с местными железнодорожниками, часто посе¬
щая мастерские паровозного депо станции Новгород. Как-то на
вокзале мне удалось завязать знакомство с одним молодым
человеком, беспартийным телеграфистом, сочувственно относив¬
шимся к большевикам. Довольно скоро у нас установились при¬
ятельские отношения, и я почти ежедневно в те напряженные дни
приходил к нему на службу. Однажды в холодную темную осеннюю
ночь, после бурного заседания Совета, я узнал на железнодо¬
рожном телеграфе тревожную новость. В ярко освещенной ком¬
нате под треск работающих аппаратов Морзе, облокотившись
на стул сидевшего за аппаратом приятеля, при напряженном
внимании находившихся в комнате телеграфистов, я слушал
громкое чтение поступающего сообщения. Длинная, узкая теле- 425
графная лента извивалась змеей, с легким шелестом опуска¬
ясь на пол. Правда, содержание телеграммы не во всем отвечало
моему настроению, носило кое-где необъективный характер, но
оно давало представление о ходе событий и обстановке. Сообща¬
лось, что Керенский собирает казачьи части с Северного фронта
под командой генерала Краснова. Они продвигались и направля¬
лись в обход нашей железнодорожной ветки, через Лугу на Пе¬
троград. Керенский посылал один за другим призывы и приказы
своим приверженцам о посылке немедленной помощи. Полученное сообщение охватило меня большой тревогой.
Было чего опасаться. В Новгороде находились два боевых ба¬
тальона «ударников», приверженцев Временного правительства.
Обе эти контрреволюционные части были настроены вызываю¬
ще враждебно в отношении нас. Телеграф грозно сообщал приказ
Керенского командиру офицерского батальона Николаеву неме¬
дленно двинуться в Гатчину на помощь казачьим частям. Не мешкая ни минуты, я побежал в губком и, несмотря на
поздний час, мне удалось собрать нескольких близких товари¬
щей и сообщить им о нависшей над нами угрозе. В тот памят¬
ный вечер у нас возникло твердое решение оказать вооруженное
сопротивление выступлению «ударников». Утром мы вступили в переговоры с левыми эсерами и социал-
демократами-интернационалистами. 29 октября ночью по нашему
требованию в Совете было созвано военное совещание с пред¬
ставителями полковых и батальонных комитетов, на которое
пригласили и командиров воинских частей гарнизона. На этом совещании белогвардейский офицер Николаев после
оглашения перехваченной телеграммы Керенского, категори¬
чески заявил о своем безусловном намерении на следующий
день вывести батальон на поддержку Керенского. Второй удар¬
ный батальон командира Сидоренко, однако, не решился открыто
выступить против нас, зная настроение остальных войск гарни¬
зона, и занял выжидательную нейтральную позицию. В городе
создалось опасное положение. Пришлось, не медля ни минуты,
вновь разослать представителей губкома по полкам. К утру все
наши сторонники были оповещены о возможном вооруженном
столкновении с «ударниками». Особенно стойко держались ка¬
валеристы из села Кречевицы. Утром 30 октября Совет вновь созвал представителей пол¬
ков и частей гарнизона. Решительно настроенные большевист¬
ские части, по нашему предложению, приняли решение не ос¬
танавливаться перед применением силы, никого из вооруженных
«ударников» не выпускать из Новгорода. Сложившаяся обста¬
новка неминуемо вела к вооруженному столкновению с белогвар-
дейцами. Но к этому времени Викжель 1 начал проводить политику 1 Викжель — Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железно¬
дорожников, состоявший в большинстве из меньшевиков, проявил колебания
и выступил против революции. Прим. автора. 426
нейтралитета, отказываясь перевозить по железным дорогам
как наши вооруженные силы, так и силы противника. Кроме того,
побывав в депо, мы разъяснили железнодорожникам, к каким
тяжелым последствиям может привести выступление «ударников».
Принятые меры оказали свое действие: офицерский батальон не
мог получить подвижного состава для погрузки. Приказ Керен¬
ского «ударникам» о выступлении в Гатчину не был выполнен.
Понимая состояние настороженности и враждебности гарнизона,
командир контрреволюционного батальона предпринял меры для
своей охраны. Вокруг казарм им было выставлено сторожевое
оцепление и пулеметы. Все же офицеры батальона сами не ре¬
шались начать боевые действия против войск революционного
гарнизона и пойти в открытое наступление. Революционные силы
гарнизона во много раз численно превосходили ударные баталь¬
оны. Вскоре, осознав свою беспомощность, окруженные со всех
сторон враждебно настроенными солдатами, офицеры-«ударники»
разбежались из казарм и скрылись в укромных уголках в ожида¬
нии удобного случая для вооруженного выступления. Этим был закончен только небольшой эпизод начала борь¬
бы. В этот момент мы не собрали еще необходимых сил для
того, чтобы вступить в решительный бой. Предстояли трудные
дни осуществления разгрома контрреволюционных сил в Нов¬
городе. После возвращения Валентинова со съезда 1 и обсуждения
в губкоме создавшегося положения, я получил разрешение срочно
выехать в Петроград. Нужно было информировать о наших
делах и получить необходимые указания, как действовать. В давке и тесноте, в вагоне с разбитыми стеклами, ночью,
среди самой разнообразной публики — спекулянтов и дезер¬
тиров, бежавших с фронта, ехал я в Петроград — к сердцу и
мозгу социалистической революции. Сразу с вокзала я напра¬
вился в Военно-революционный комитет. В Смольном я разыскал
товарищей Подвойского и Антонова-Овсеенко и подробно расска¬
зал им об обстановке в Новгороде. После непродолжительной бесе¬
ды они порекомендовали немедля приступить к организации в Нов¬
городе Военно-революционного комитета, на который следовало
возложить оперативное руководство военными действиями и
силами наших сторонников в гарнизоне. Тут же, в Смольном, пробираясь по длинным коридорам
между вооруженными солдатами и матросами, я неожиданно
столкнулся с моим братом Семеном, которого Октябрьская ре¬
волюция освободила из тюрьмы, куда он попал в июле по приказу
Временного правительства. Все дни Октября Семен проводил
в напряженной борьбе, руководя боевыми действиями на фронтах
против Керенского. Я его встретил несколько утомленным, но,
как всегда, полным энергии и воинственного задора. Занятый 1 Имеется в виду II Всероссийский съезд Советоэ. Ред. 427
срочными делами, он не мог уделить мне времени для беседы.
Однако, обрадованный неожиданной встречей после продол¬
жительной разлуки, я неотступно сопровождал его, едва успевая
рассказать о пережитом и заинтересовавших его делах в Новго¬
роде. Семен предложил мне выехать с ним на фронт в Гатчину.
Безуспешно закончив поиски бесславно скрывшегося главы
бывшего Временного правительства, в тот же день мы возвра¬
тились в Петроград. На прощание Семен, с которым я поделился
волнующими меня вопросами новгородской обстановки, рекомен¬
довал немедленно возвращаться обратно. Это была моя последняя встреча с братом. Вскоре его жизнь
трагически оборвалась при выполнении ответственного поли¬
тического поручения, имевшего большое государственное значе¬
ние. 17(30)ноября 1917 года С. Рошаль был назначен ЦК нашей
партии комиссаром Советского правительства на Румынском
фронте. Ему предстояло осуществить решение партии и привести
войска и командование этого фронта к повиновению Советской
власти. Нужно было обеспечить декрет II съезда Советов о мире.
Но ему была подготовлена ловушка белогвардейским офицер¬
ством. Он был предательски захвачен и зверски растерзан. Вечером я втиснулся в изрядно потрепанный вагон. Отъез¬
жали преимущественно солдаты. Вагон был переполнен, присесть
было негде. Пришлось устроиться на корточках на полу в кори¬
доре и так просидеть несколько утомительных часов. С вокзала
я направился в комитет. Валентинов спал за столом. Подняв его,
я рассказал обо всем виденном и поделился впечатлениями о
своей поездке. Контрреволюционные силы Керенского, наступавшие на Пи¬
тер, рассеяны и обезврежены, восстание юнкеров подавлено.
Однако силы контрреволюции не дремлют и все еще продолжают
борьбу, спешно организуясь вокруг своих нелегальных центров.
Наше партийное руководство занято окончательным формирова¬
нием правительства и привлечением сил, отражающих настроения
некоторой части крестьянства. Вероятно, левые эсеры войдут
в Советское правительство. Такова была моя краткая информа¬
ция о поездке. Наша новгородская действительность за эти несколько дней
нисколько не изменилась. Обстановка по-прежнему была накалена
до последней степени. Враждебные революции силы вели себя без¬
застенчиво и нагло и деятельно готовили нам войну. Ими руко¬
водили эмиссары «Комитета спасения родины и революции»
Кобяков и Бильдзюкевич. Их штабами являлись: земская упра¬
ва, городская дума, газета «Новгородское вече» и церковь. В безу¬
держном страхе, беспомощно захлебываясь от неистовой злобы,
метался губернский комиссар бывшего Временного правитель¬
ства Булатов. На улицах города за его подписью распростра¬
нялась напечатанная 25 октября 1917 года листовка-обращение к
«потомкам великих новгородцев». В ней незадачливый правитель 428
вопрошал: «К чему же бунт? К чему гражданская война? Вы,
сеющие смуту, образумьтесь! Одумайтесь!.. Все решить предо¬
ставьте Учредительному собранию!» Гнилому новгородскому ме¬
щанству это блюдо было вполне по вкусу. Оно зашевелилось и
тоже решило проявить свое враждебное отношение к социа¬
листической революции. 30 октября 1917 года общее собрание
служащих города Новгорода заявило свое «величайшее него¬
дование к насильственному захвату власти» и что при первом же
вмешательстве Военно-революционного комитета «в дела и распо¬
рядок» правительственных и общественных учреждений они прек¬
ратят работу. Наши заботы и внимание устремились в первую очередь к
организации Военно-революционного комитета из представителей
воинских частей. Мы стремились создать штаб революции в
Новгороде, опираясь на который возможно руководить боевыми
силами. В эти дни наши усилия еще не увенчались успехом. Со¬
бравшееся в наше отсутствие на заседание губисполкома боль¬
шинство приняло 31 октября постановление, объявлявшее «ней¬
тралитет» в борьбе сил революции с контрреволюцией. В опубли¬
кованной и разосланной директиве предлагалось уездам воздер¬
жаться от смещения должностных лиц, назначенных Временным
правительством, не образовывать ни военно-революционные ко¬
митеты, ни контрреволюционные «комитеты спасения родины и
революции». Уездные Советы обязывались принять все меры к
сохранению порядка. Несколько позже было принято и другое
решение губисполкома, опубликованное 7 ноября в газете «Из¬
вестия Новгородского Совета PC и КД» № 64. В нем заявлялось,
что выступление хотя бы одной из частей войск, расположенных
в Новгородской губернии, для оказания активной поддержки
какой-либо из враждующих сторон, неминуемо поведет к граждан¬
ской войне внутри Новгородской губернии, «которую Совет не
считает для себя нравственно возможным допустить». Поэтому
губисполком постановил: «1. Воспретить всем частям войск, расположенным в Новго¬
родской губернии, исполнять приказы от кого бы они ни ис¬
ходили, касающиеся их выступления на чьей бы то ни было сто¬
роне. 2. Требовать от враждующих сторон немедленно прекра¬
тить братоубийственную бойню. Не откладывая ни одного часа,
приступить к разрешению конфликта мирным путем. 3. Категорически протестовать против всех зверств, которые
допускаются враждебными сторонами. 4. Означенный наказ препроводить обеим враждующим сто¬
ронам в лице их руководящих органов». Этот документ был подписан руководившими в то время левым
эсером Лихачевым и социал-демократом Карманским. Мы были
немедленно с ним ознакомлены и, естественно, никак не могли
согласиться. В нем отчетливо проявлялась половинчатая гнилая 429
политика нейтралитета, от которой давно пришла пора отказаться,
ибо почти никто ее не поддерживал. Мы в губкоме были решительно настроены игнорировать
провалившийся в массах исполком и помимо него — и против
него — развернули широкую политическую кампанию. С такой
открытой агитацией мы пошли к солдатам гарнизона. Внутри
исполкома мы выдвинули требование о немедленном созыве
чрезвычайного губернского общедемократического съезда. Однако общая обстановка и неопределенное политическое
состояние дел в самом Новгороде вызывали тревогу. Было полу¬
чено сообщение о восстании юнкеров в Питере и о продолжа¬
ющихся жестоких боях с белогвардейцами в Москве. Беспокойство
вызывали и поступавшие сообщения о длительных переговорах
по окончательному формированию правительства. Общего и
ясного представления о том, что делается в стране, у нас не было. Взволнованные событиями, собрались мы 4 ноября в своей
небольшой комнате на узкое заседание губкома. Присутствовали
семь человек. Шел разговор о наших новгородских делах. В конце
заседания невольно перешли на обсуждение общего положения
в стране, которое мы не могли себе представить достаточно ясно.
Во всяком случае мы были настроены проявить безусловную
твердость и решительность на месте, во что бы то ни стало поло¬
жить конец шатаниям в исполкоме, повести жесткую линию с
неустойчивыми левыми эсерами, заставить их полностью вклю¬
читься в нашу общую борьбу. Кроме того, на этом заседании
нами была принята ошибочная резолюция по вопросу органи¬
зации Советского правительства. Мы просили Центральный Ко¬
митет скорее разрешить этот назревший вопрос. Эта резолюция была подписана и мною как секретарем губкома
партии. В тот же день меня командировали в Питер для вру¬
чения ее в ЦК. 5 ноября я уже был у Я. М. Свердлова. Стоя у
окна, молча и хмуро выслушал мой доклад Яков Михайлович.
На его лице и в глазах я прочел явный укор нашему легкомыслен¬
ному пониманию политической обстановки и не в меру поспешному
и неумелому выводу из нее. Товарищ Свердлов слушал меня
очень внимательно, не перебивая, и, когда я закончил свои объяс¬
нения, взял у меня написанную от руки резолюцию, которую вновь
через 39 лет я увидел в архиве ЦК партии. Она воскресила в
моей памяти события тех замечательных дней и разговор с Яковом
Михайловичем Свердловым. Невозмутимо спокойный, он просто и по-товарищески мяг¬
ко начал меня просвещать: — 	Чем же вы там занимаетесь? Вам следует поскорее разо¬
ружить «ударников». Взять власть в свои руки. А управлять вы
научитесь в процессе борьбы,— сказал он. И, отвечая на мой безмолвный вопрос о формировании Со¬
ветского правительства с участием близких тогда к нам левых
эсеров, Яков Михайлович терпеливо разъяснил ошибочность 430
наших позиций. Смущенный и подавленный неуместностью и
бестактностью нашей резолюции в такой момент, я опустил
глаза, избегая взгляда Якова Михайловича. Неожиданно для
меня товарищ Свердлов ободряюще похлопал меня по плечу и,
закончив нашу беседу, попрощался. Не задерживаясь дольше,
я в тот же вечер выехал обратно в Новгород. Если душой и вдохновителем всей политики партии, ее вождем
являлся Владимир Ильич, то самым ближайшим его помощником,
его правой рукой, был Я. М. Свердлов. Обладая незаурядной па¬
мятью, умением учитывать конкретную обстановку, прекрасно зная
лично весь костяк партии, он оперативно руководил деятель¬
ностью местных партийных организаций. Это был крупнейший по¬
литический деятель с непревзойденным организаторским талантом
и наиболее близкий и доступный наш руководитель, у которого
в руках концентрировались все нити управления силами партии.
В период подготовки восстания мы, ее практические работники,
могли получить от него необходимый совет и указания в сложной,
ответственной борьбе за власть. По приезде в губком я рассказал содержание моего разговора
с Яковом Михайловичем. Мы учли в полной мере его справед¬
ливые замечания. Парторганизация продолжила начатую работу
по быстрейшему созданию Военно-революционного комитета в
Новгороде. Испуганное большинство исполкома медленно поддавалось
на наши требования, продолжало сопротивляться, призывая
к гнилому нейтралитету. Местные «Известия Совета» обращались
к воинским частям с предложением собирать митинги и выносить
на них примиренческие резолюции об образовании однородного
правительства из всех социалистических партий. Но митингов
созвать не удалось. Между тем мы продолжали упорно, целеустремленно вести
свою линию в исполкоме, воздействуя на неустойчивых его членов
через наших приверженцев в воинских частях, где наше влияние
уже получило всеобщее признание. В те дни заседания исполкома превратились в арену жестокой
борьбы. От неожиданно нахлынувших событий левые эсеры и
социал-демократы-интернационалисты окончательно растерялись.
Для них идеалом продолжал оставаться созыв Учредительного
собрания. А пока они считали необходимым создание «единого
революционного демократического правительства из всех со¬
циалистических партий». Все они выступали против создания
Военно-революционного комитета, считая его совершенно излиш¬
ним. В панике они неистово кричали, что началось бессмысленное
дикое самоуничтожение и что «правительство, созданное 2-м
Всероссийским съездом Советов, не является народным прави¬
тельством». Выступивший лидер левых эсеров В. Ромм дошел до
того, что назвал захват власти «авантюрой». На заседании 6 но¬
ября 1917 года мы выступили от нашей фракции с требованием 431
к колеблющимся выразить недоверие исполкомовскому боль¬
шинству, которое тормозило разворот событий и не считалось
с мнением масс. Нас поддержали присутствовавшие на заседании
уполномоченные воинских частей. Представитель 175-го пехотного
запасного полка (Старая Русса) заявил: «Полк, вопреки рас¬
поряжениям исполкома, будет подчиняться только ВРК>. В ог¬
лашенной им резолюции полка высказывалось недоверие и по¬
рицание деятельности Новгородского исполкома. Представитель
177-го полка, в свою очередь, сообщил, что Новгородский гар¬
низон не будет исполнять приказаний исполкома, потому что
последний не отражает мнения масс. В заключение им был по¬
ставлен резко и прямо вопрос: «Признает ли исполком власть
Советов?» Уйти от поставленных острых вопросов было невозможно.
Исполкомовское большинство вынуждено было принять реше¬
ние, содействовавшее дальнейшему ходу революционных событий
в Новгородской губернии. На этом заседании было санкциони¬
ровано создание ВРК из представителей воинских частей и было
решено созвать чрезвычайный демократический съезд. Таким
образом, все ключевые позиции отныне перешли в наши руки,
сопротивление врагов революции было, наконец, сломлено. Мы
окончательно выставили из Совета соглашателей — правых эсеров
и меньшевиков, и они больше не появлялись на заседаниях. Наша
партийная организация устанавливала власть диктатуры проле¬
тариата по губернии. М. Рошаль. События Октября в Нов¬
городе. (Воспоминания). Новгород,
1957, с. 35—44
Р. И. Кисис ЛАТЫШСКИЕ
СТРЕЛКИ
ВЕРНЫ
РЕВОЛЮЦИИ Мы, делегаты латышских стрелков, вместе с другими делегатами
латышского народа, вместе с делегатами всей России голосовали
за решения II съезда Советов, ибо были уверены, что за Совет¬
скую власть, за построение социализма стоит весь трудовой народ
Латвии... Среди делегатов II съезда Советов был также П. Стучка — вы¬
дающийся организатор и руководитель революционного движе¬
ния в Латвии. Сейчас же по окончании съезда Стучка пригласил на совеща¬
ние делегатов из Латвии. Мы получили от Стучки указание как
можно скорее возвратиться в Цесис. Керенскому удалось бежать
из Зимнего дворца, и он в районе Гатчины пытался организовать
наступление на Петроград контрреволюционных частей, в первую
очередь — казаков. В этих условиях необходимо было помешать
штабу Северного фронта в Пскове и штабу 12-й армии в Валке
прийти на помощь Керенскому, надо было срочно ликвидировать
авантюру Керенского. Революционные латышские и сибирские
стрелковые полки должны были немедленно вступить в борь¬
бу с контрреволюцией Керенского. Но что происходило в 12-й ар¬
мии, в Цесисе и в Валке,— об этом утром 27 октября в Смоль¬
ном не было никаких сведений. Поэтому Стучка торопил нас с
отъездом из Петрограда, советовал воспользоваться любым по¬
ездом и доставить в военно-революционный комитет 12-й ар¬
мии распоряжение Петроградского Военно-революционного
комитета немедленно поддержать Петроград латышскими
стрелковыми полками. Нам предстояло ехать через захвачен¬
ную казаками Гатчину, поэтому приходилось действовать осто¬
рожно. Распоряжение Петроградского ревкома было зашито
в воротник моей шинели, и таким путем оно благополуч¬
но дошло до председателя военно-революционного комитета
12-й армии Чарина. 433
28 	октября мы, делегаты II съезда Советов, вернулись в Це-
сис. Вооруженное восстание в районе 12-й армии успешно разви¬
валось. 1-й Даугавпилсский и 3-й Курземский латышские стрелко¬
вые полки, выполняя приказ Военно-революционного комитета,
еще 27 октября заняли Цесис и парализовали «черный Искосол».
Теперь был дан приказ взять Валмиеру, Валк и Тарту (Юрьев),
чтобы удержать в руках военно-революционного комитета все
важнейшие центры района 12-й армии и воспрепятствовать шта¬
бам организовать нападение на революционный Петроград. Эти
распоряжения были успешно выполнены. 7-й Баусский латыш¬
ский стрелковый полк занял Валмиеру. 6-й Тукумский стрелковый
полк вместе с батальоном 436-го Новоладожского полка вступил
в Валк и принудил к сдаче штабных офицеров 12-й армии. В Тарту
обеспечил быструю победу Советской власти расквартированный
там латышский стрелковый запасной полк. Керенский не получил
от 12-й армии никакой помощи, и вскоре его авантюра была окон¬
чательно ликвидирована. Больше времени потребовалось на то, чтобы выгнать из Иско-
сола 12-й армии эсеров и меньшевиков. На заседании Совета
солдатских депутатов 12-й армии, собравшемся 28 октября в
Цесисе, голоса разделились между эсеро-меныиевиками и боль¬
шевиками почти поровну. Как потом выяснилось, это про¬
изошло потому, что приспешники меньшевика Кучина во мно¬
гих случаях получили мандаты с поМощью самого бесстыдного
обмана солдат. Они перед солдатами выдавали себя за больше¬
виков, сторонников Советской власти, а на Совете поддержива¬
ли Кучина. Равновесие голосов поставило Совет в такое положение, что
он не мог принять никаких решений. Начались долгие совещания
левого (большевистского) и правого (меньшевистского) блоков
с целью найти какой-нибудь компромисс. Помню, как левый блок всю ночь с 28 на 29 октября совещал¬
ся в Цесисской церкви. Эту церковь большевики уже с сен¬
тября использовали для собраний и митингов, иногда там да¬
же играли на органе «Интернационал». Наконец оба блока
договорились о выборе временного Искосола с равным числом
членов от большевиков и от эсеро-меньшевиков и о проведе¬
нии в воинских частях новых выборов. Было решено через
десять дней созвать новый Совет солдатских депутатов 12-й
армии. В этом новом Совете подавляющее большинство голосов при¬
надлежало левому блоку. Тогда и произошло окончательное изгна¬
ние эсеров и меньшевиков из Искосола 12-й. Был избран револю¬
ционный большевистский Искосол. Председателем выбрали На-
химсона, заместителем председателя — Самсона, секретарями —
Траутмана и Кисиса. Выборы революционного Искосола завершили победу Октябрь¬
ского восстания во всей 12-й армии. 8 и 9 ноября в Валке собрался 434
Совет депутатов рабочих и безземельных крестьян Латвии. Испол¬
нительный комитет Совета — Исколат был пополнен несколькими
новыми членами. Теперь он стал высшим органом Советской
власти в Латвии. Председателем Исколата был избран только что
вернувшийся из эмиграции Ф. Розинь. Советская власть была завоевана. Социалистический переворот
стал фактом. Начался период строительства социализма в нашей
стране. Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспоми¬
наний участников революции в промыш¬
ленных центрах и национальных райо¬
нах России. М., 1958, с. 472—474
И. В. Рабчинский ОКТЯБРЬСКИЕ ДНИ
В ЭСТОНИИ В результате упорной и последовательной разъяснительной рабо¬
ты, проводившейся среди солдат и матросов весной и летом
1917 года, большевикам удалось уже в сентябре привлечь на
свою сторону активное большинство таллинского гарнизона. Но
эта победа далась нелегко. Дело было в следующем: Временное правительство прекрасно
понимало, что ему не справиться с большевиками без борьбы.
Поэтому наряду с другими мерами, которые были предприняты
в Петрограде и его окрестностях, оно попыталось уже почти с пер¬
вых дней Февральской революции обеспечить себе поддержку тех
воинских сил, которые располагались на Северном фронте и в его
тылу, то есть поблизости от Петрограда. Поэтому Таллин, где находились штабы сухопутных и морских
войск и где были сосредоточены большие воинские силы, оказался
тем пунктом, за овладение которым велась непрерывная борьба.
Лидеры эсеров часто приезжали из Петрограда в Таллин вести
агитационную работу. Так, здесь побывали Керенский, Брешко-
Брешковская, Чернов, Лебедев и Бунаков. Кроме того, в Таллин
на постоянную работу были присланы агенты эсеров. Таллинская
база Балтийского военно-морского флота 1 долго поддерживала
Керенского. Сухопутные части гарнизона уже раньше были под
влиянием большевиков, и это влияние особенно усилилось после
того, как большевистская организация взяла в свои руки армей¬
ский клуб. Под руководством партийного комитета в клубе развер¬
нулась энергичная разъяснительная работа, клуб наладил связи
со всеми воинскими частями крепости. Звезда Керенского и эсеров начала закатываться; большевист¬
ское знамя, выдержавшее многочисленные атаки эсеров, завое¬
вывало все больше и больше сторонников. Рабочие фабрик, заводов и крепости, всего около 50 тысяч
человек, все почти были на стороне большевиков. Эта сила, хотя 1 	В первые месяцы революции матросы Таллинской базы, оторванные от
революционного Петрограда, находились под влиянием меньшевиков и эсеров.
В конце апреля, с образованием Центроба.иа (Центральный Комитет Балтийского
флота), влияние большевиков среди мат,юсов Таллинской базы усилилось. Ред. 436
и невооруженная, оказывала огромное влияние на войска своей
дисциплинированностью. Рабочие всех заводов выступали органи¬
зованно и единодушно каждый раз, когда они узнавали через
советы старшин фабрик и заводов (в которых большевики имели
большинство), что по тому или иному поводу необходимо провести
манифестацию. К тому времени по всей Эстонии широко проводилось создание
комитетов безземельных '. Поэтому Комитету большевистской
организации Эстонии под руководством Яна Анвельта удалось
с помощью этих комитетов быстрее, чем в других местах России,
национализировать имения. Благодаря предварительно принятым
мерам эта работа была проведена без особых трудностей и с боль¬
шим успехом. В августе произошли перевыборы Таллинского
Совета рабочих и воинских депутатов. В новом Совете большевики
получили большинство2. Встал вопрос о взятии власти. Была
проведена подготовительная работа. Значительно возрос спрос
на партийные газеты «Тээлине» (на эстонском языке) и «Звезда»
(на русском языке), которые начали выходить вместо закрытых
по непосредственному указанию Керенского газет «Кийр» и «Утро
правды». Председатель Финляндского Совета рабочих и солдатских
депутатов, который по заданию Центрального Комитета
РСДРП (б) ездил к главнокомандующему войсками Северного
фронта для того, чтобы обсудить вопрос о выводе из Финляндии
некоторых воинских частей, на обратном пути был приглашен на
заседание Таллинского Совета, где он выступил с докладом о поло¬
жении в Финляндии. Таллинский комитет большевистской партии для согласования
деятельности поручил мне выяснить некоторые вопросы с предста¬
вителем Центрального Комитета. В результате этих переговоров
было созвано общее собрание таллинского гарнизона, в котором
приняли участие исполнительные комитеты Эстляндского и Тал¬
линского Советов, Советы рабочих и воинских депутатов, советы
старост фабрик и заводов, полковые, ротные и судовые комитеты
Балтийского флота, Центральное бюро профсоюзов Эстонии. Соб¬
рание состоялось в конце сентября в помещении матросского
клуба. Участвовало примерно 700 человек, большая часть которых
была избрана на последних перевыборах. На этом собрании была принята представленная нами резолю¬
ция о поддержке Совета Финляндии, которая оканчивалась при¬
мерно следующими словами: «Таллинский гарнизон полностью
готов в любой момент взять власть в свои руки». 1 Решение о создании уездных и волостных комитетов безземельных крестьян
было принято на конференции безземельных крестьян Эстонии, состоявшейся в Тал¬
лине в середине августа 1917 г. Ред. 2 У большевиков в это время еще не было большинства в Таллинском Совете,
но их предложения получали большинство голосов потому, что левые эсеры и мень¬
шевики-интернационалисты голосовали за предложения большевиков. Ред. 437
За резолюцию голосовали все присутствовавшие, за исключе¬
нием 5—10 человек — меньшевиков и правых эсеров. Как те, так
и другие на последних перевыборах потерпели полное поражение. Сразу, уже на другой день, было решено послать делегатов
в Петроград, Москву, Кронштадт, Псков и во все Советы Эстлян-
дии и Лифляндии с известием о решении таллинского гарнизона,
чтобы на основе разработанной программы полностью согласовать
единый план действий. Я выступил на проходившей в то время в Гельсингфорсе об¬
ластной конференции большевистской партии с докладом о собы¬
тиях в Таллине. Конференция постановила послать меня вместе с представи¬
телем Центрального Комитета в Петроград, в Центральный Коми¬
тет партии, чтобы передать сообщение и данные о том, что вокруг
революционного Питера сложилось почти замкнутое кольцо обо¬
роны: можно было твердо рассчитывать на Балтийский флот
с моря, а также на Эстонию и Финляндию '. Таким образом, оста¬
валось выяснить лишь положение со стороны Москвы в направ¬
лении Николаевской железной дороги и со стороны Пскова и Нов¬
города. Никто не сомневался, что Керенский попытается помешать
проведению Всероссийского съезда Советов и что борьба поэтому
неизбежна. В тот же вечер мы выехали в Петроград. В Центральном Коми¬
тете наши сообщения сочли очень важными и решили созвать
через Петроградский Совет рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов 8 октября 1917 года в Гельсингфорсе съезд Советов
Северной области. Позднее решение было изменено, и съезд
должен был состояться в Петрограде 12 или 15 октября2. На этом съезде все депутаты, за исключением двух-трех мень¬
шевиков (от Новгородского Совета), были большевики, левые
эсеры или максималисты. Съезд Советов Северной области происходил в обстановке
большого подъема. Был избран исполнительный комитет, которому
поручили обеспечить созыв Всероссийского съезда Советов. Испол¬
нительный комитет избрал из своей среды правление, после чего
остальная его часть, получив необходимые указания, разъехалась
по местам. На съезде было принято постановление о безвозмездной пере¬
даче земли в руки народа и т. д. 1 Имеются в виду русские войска и корабли Балтфлота, располагавшиеся
в Финляндии. Ред. 2 Областной съезд Советов Северной области, созванный по решению ЦК пар¬
тии большевиков, состоялся в Петрограде 11 —13 октября 1917 г. В организации
съезда деятельное участие принял Петроградский Совет, послав на съезд 30 чело¬
век. Эсеро-меньшевистский ЦИК отозвал своих делегатов. На съезде были пред¬
ставлены Советы Петрограда, Москвы, Кронштадта, Гельсингфорса, Таллина,
Тарту, Нарвы и др. Присутствовало 94 делегата, из них 51 — большевики. Ред. 438
Этот съезд имел большое значение: он поднял настроение
петроградцев, которые увидели вокруг себя силу, или — как сказал
кто-то из товарищей — «революционное кольцо». Только один
пункт — Псковская дорога — не был достаточно надежен. Ни
с какой другой стороны, в том числе и со стороны Москвы, Петро¬
град не боялся больше нападения. Кроме того, надеяться на удач¬
ное проведение Всероссийского съезда Советов позволяло и то
обстоятельство, что делегатами на него были избраны, как прави¬
ло, большевики и левые эсеры. В основном здесь, на съезде Советов
Северной области, был разработан единый план выступления,
порядок поддержания связи и т. д.; каждый участник знал, что
он должен делать и как поступать. На местах шла горячая работа. Представленный Таллинскому
комитету РСДРП (б) план действий был полностью одобрен. План
состоял в том, что Ян Анвельт должен был взять на себя действи¬
тельное руководство исполнительным комитетом Таллинского
Совета, а В. Кингисепп — исполнительным комитетом Совета
Эстляндии. Мне было поручено через армейский клуб тайно орга¬
низовать все надежные воинские силы крепости, чтобы обеспечить
переход власти в руки Советов и в случае сопротивления эсеров,
меньшевиков и офицеров подавить его. По нашим сведениям, этого можно было ожидать, так как
наиболее активная часть исполнительного комитета Совета 12-й
армии, занимавшая оборонческие позиции, во главе с Кучиным
и другими меньшевиками и эсерами при полной поддержке ко¬
мандования прибыла из Пскова в Таллин, где начала создавать
центральное исполнительное учреждение для всех воинских частей
Северной области и вводить туда своих сторонников. В конце
концов эта попытка была сведена почти к нулю, и это учреждение
не имело почти никакого влияния, так как вошедшие в него боль¬
шевики разоблачили подлинные цели его организаторов. Пока шла борьба между Советами и вышеназванным новым
воинским учреждением, продолжалась совершенно тайная работа
по распределению заданий между воинскими частями и детальная
разработка плана действий. Были предусмотрены все мелочи:
тяжелые орудия 4-го артиллерийского полка были наведены на
расположенные в районе Таллинского вокзала и крепости казачьи
полки; Усть-Двинскому полку было поручено несение патрульной
службы; 175-й полк был определен в резерв; корабли были приве¬
дены в боевую готовность. Ежедневно два корабля несли сторо¬
жевую службу. Рабочие портового судоремонтного завода под
руководством группы опытных рабочих должны были вывести из
строя бронемашины, так как экипажи последних, недавно при¬
бывшие в Таллин, не внушали доверия. На телеграфе и в теле¬
фонной связи сухопутных и морских сил была составлена точная
программа персонального несения караульной службы; были нала¬
жены связи с местными Советами, латышскими полками, с Тарту,
Валга, Вынну и другими городами; обеспечен был также захват
узловых пунктов. 4«q
22 октября под руководством партии, по согласованию с пет¬
роградской партийной организацией, состоялось заседание ис¬
полкома Совета Эстонии и Таллинского Совета, на котором был
образован Военно-революционный комитет Эстонии под моим
председательством. Военно-революционному комитету были подчи¬
нены в крепости все значительные пункты. Все ответственные задания были поручены только большеви¬
кам. Но никто, кроме составителей плана, не знал дня и часа
выступления. Наступило 25 октября, и власть в крепости была
захвачена. Насколько я помню, во время захвата власти в Таллине не было
никого из представителей Центрального Комитета партии, так
как все были заняты выполнением своих заданий. В моем распоря¬
жении был прямой телефон, по которому я поддерживал связь
с Яковом Михайловичем Свердловым. Таким образом, я имел
возможность передавать ему необходимые сведения о положении
в Таллине. До этого я посылал ему сообщения с миноносцами,
которые поддерживали повседневную регулярную связь между
Таллином и Петроградом. Я сообщал Я. М. Свердлову обо всем,
и он был в курсе всех событий. Неожиданность, точность и планомерность при захвате кре¬
пости ошеломляюще подействовали на все командование, эсеров
и высланных для отпора казаков, даже на экипажи бронемашин
и другие недавно прибывшие в Таллин части, в которых еще слабо
велась разъяснительная работа. В 10 часов утра 26 октября по требованию Военно-револю¬
ционного комитета все командование во главе с командующим
сухопутными частями Гендрихсоном, комендантом крепости Гера¬
симовым 1 и начальником береговой обороны Жерве явилось в по¬
мещение бывшего окружного суда, где происходило заседание
Военно-революционного комитета, и торжественно объявило о сво¬
ем нейтралитете в отношении новой власти, установленной Все¬
российским съездом Советов в Петрограде. На этом заседании было поставлено условие, что все началь¬
ники, обладающие правами перемещения воинских частей с одного
места на другое, лишаются этих прав. Когда по данным контрраз¬
ведки подтверждалась угроза наступления немцев и возникала
необходимость перевести воинские части на другое место, это мож¬
но было сделать лишь по приказу, который кроме командира соот¬
ветствующей части был подписан специальным комиссаром. Такие
комиссары были прикомандированы к каждому командиру части.
Так, например, при командующем сухопутными войсками комис¬
саром был назначен коммунист Девишин. Комиссары согласовыва¬
ли всю свою работу с Военно-революционным комитетом, который
заседал непрерывно, и каждый вечер они были обязаны представ¬
лять краткие отчеты о положении на данный момент. 1 Фамилия указана неверно. Комендантом крепости был Изместьев. Ред. 440
За командирами частей был установлен надзор. Ни один из
них не мог ничего предпринять без того, чтобы это тут же не стало
известно комитету. На следующий день 1 извещения, напечатанные в местных
газетах и расклеенные по городу, сообщали, что вся граждан¬
ская и военная власть в городе, крепости и во всей Эстляндии,
включая Приморский фронт и Северную Лифляндию, перешла
в руки Военно-революционного комитета Эстляндии. Приказ
такого же содержания был разослан во все воинские части. Видные эсеры и меньшевики Кучин, Доброхотов и компания
сбежали. На месте остались лишь малоизвестные деятели, которые
исподтишка начали организовывать саботаж. Развернулась ожесточенная борьба. Трудно несколькими словами описать сложное положение и
крайне напряженную атмосферу, господствовавшие в то время
в Таллине. Так как командование войсками уже объявило о своем нейтра¬
литете в отношении новой власти, по отношению к нему не было
предпринято каких-либо мер даже и в последующие дни, когда
стало ясно, что борьба между большевиками и левыми эсерами, с
одной стороны, и остальными партиями, с другой, принимает все
более острый характер. Прослышав о целом ряде изданных выс¬
шим командованием стратегических и военных приказов, рас¬
сылке которых всячески способствовали войтинские, кучины и дру¬
гие социал-предатели, действовавшие как представители войск,
командование совершенно потеряло голову. Вскоре через специ¬
альных курьеров от главнокомандующего Северным фронтом на¬
чали поступать приказы, требовавшие посылки в Лугу казачьих,
артиллерийских и других частей. Но выполнять эти приказы было невозможно, так как едва ли
нашлась бы такая воинская часть, которая выполнила бы при¬
каз, не подписанный комиссаром. Военно-революционный комитет энергично продолжал рабо¬
ту по упрочению завоеванного положения, укреплению железно¬
дорожных узлов и других важных пунктов, вел борьбу против
спекуляции и вывоза продуктов в Финляндию, начал реоргани¬
зацию работы контрразведки, которая повела борьбу против дея¬
тельности баронов и других предателей и собирала материалы
о них. Комитет наладил связи со всеми Советами и давал им ука¬
зания, поддерживал связи с латышскими воинскими частями, с
Валгой, Вынну, Вольмаром и Псковом. Со всеми этими пунктами у Военно-революционного коми¬
тета была телеграфная связь, исключением оказался только
Псков, куда собрались все социал-предатели из частей Северного
фронта. 1 Воззвание Военно-революционного комитета, которое имеет в виду автор,
было выпущено 26 октября. Ред. 441
По плану латышские стрелки из-под Вольмара должны были
пройти через Вольмар, Валгу и затем занять Псков. Город Валга
был занят. Но под Псковом продвижение было приостановлено,
так как латышские товарищи сообщили, что в Пскове могут про¬
изойти серьезные столкновения с воинскими частями, введенными
в заблуждение провокационными действиями засевших там со-
циал-предателей. Из Таллина в Гдов было сообщено, чтобы там организовали
воинскую часть, которая воспрепятствовала бы посылке контрре¬
волюционных войск из Пскова в Лугу. Отчасти под влиянием этого
известия, отчасти опасаясь столкновения с латышскими стрел¬
ками, а также и потому, что у самих контрреволюционеров воз¬
никло сомнение в послушании своих войск, Краснов и Керенский
так и не решились использовать этот единственный свободный
для них путь. Задачи Военно-революционного комитета постепенно все бо¬
лее усложнялись. Было известно, что Керенский, пытаясь спасти
положение, предпринял далеко идущие, серьезные меры. Прежде
всего у него были основания предполагать, что части Северного
фронта, в их числе и 5-я армия, придут ему на помощь. Он надеял¬
ся за два-три дня переправить эти части по Эстляндской железной
дороге под Петроград. После того как ему не удалось освободиться
от «ненадежных» частей петроградского гарнизона, он уже зара¬
нее предпринял решительные шаги: был отдан приказ вывести из
Финляндии некоторые полки и заменить их казачьими полками, но
сделать это не удалось, так как исполнительный комитет Совета
Финляндии воспротивился этому приказу. В Эстонии обстановка была еще сложнее. Еще до перехода
власти в руки Советов в Таллин прибыли 13-й и 15-й казачьи пол¬
ки. Последний из них успел даже здесь расквартироваться. Кроме
того, прибыли бронемашины, команды которых также раскварти¬
ровались в районе судостроительных заводов. Вокруг самого Тал¬
лина были стянуты войска, и на Петроград должен был двинуться
49-й корпус, который, если мне не изменяет память, был выделен
из состава 5-й армии. Все это стало известно лишь на второй или
третий день после того, как власть перешла в руки Военно-револю-
ционного комитета. После срочных мер, предпринятых Военно-революционным ко¬
митетом Таллина, и захвата им почти всех железнодорожных уз¬
лов по всей Эстонии было разослано несколько десятков агитато¬
ров — солдат, матросов, эстонских и русских рабочих. Наиболее опасным был 49-й корпус, контрреволюционное ко¬
мандование которого хорошо знало, что ему нужно делать. Корпус
расположился в окрестностях Раквере. Здесь силам Военно-рево¬
люционного комитета было оказано сопротивление. Железнодо¬
рожный узел сразу захватить не удалось. Было решено укрепить
силы на станциях Тапа и Нарва, обезопасить корпус и установить
надзор за его командованием. 442
В район корпуса были направлены отряды агитаторов из сол¬
дат и матросов. В результате двух-трехдневной разъяснительной
работы корпус был «обезврежен». С некоторыми, особенно тех¬
ническими, частями удалось установить связи, после чего желез¬
нодорожная станция перешла в наши руки. Между прочим, в этом корпусе издавалась газетка наподобие
«Нового времени», выдававшая себя за орган Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета Советов. Газетка изда¬
валась с провокационными целями и носила откровенно погромный
характер. Корпусу был отдан приказ не двигаться с места. У Керенского и Краснова дела были плохи. Телеграммы, кото¬
рые они рассылали, в большинстве случаев не уходили дальше
Таллина. В этих телеграммах они слали отчаянные просьбы о том,
чтобы им на помощь были посланы казачьи войска. Высылавшиеся ими военные курьеры задерживались нашими
специальными отрядами. Таким образом, Керенский и Краснов
напрасно ждали помощи. К нам поступило сообщение, что из Гатчины в Таллин вышел
специальный поезд, в котором едет чуть ли не сам Краснов. На всякий случай были приведены в боевую готовность два
сторожевых корабля, 4-й артиллерийский полк и Усть-Двинский
пехотный полк. Ближайшие железнодорожные станции были взя¬
ты под контроль, и по всей железнодорожной линии был отдан
приказ не задерживать поезд. Этот пресловутый поезд без единого
выстрела был захвачен перед въездом в Таллин на станции Дви¬
гатель1. В поезде оказалось 20 казаков, из них 4 офицера. При
обыске последних были найдены важные документы, в том числе
отпечатанные боевые приказы казачьим полкам, в которых этим
полкам предписывалось поспешить на помощь своему атаману
(этих приказов было изъято около 1000 экземпляров). Были и ру¬
кописные приказы. Среди последних наибольший интерес предста¬
влял приказ, написанный карандашом на листке блокнота дове¬
ренного казачьего офицера и подписанный самим Керенским. Этот
приказ был написан в страшной спешке, в последнюю минуту
перед отправкой поезда, и на него Керенский возлагал свои пос¬
ледние надежды. Если бы он был выполнен, вся прибрежная линия Прибалтий¬
ского фронта — от Палдиски до Пярну и дальше на юг, а также
позиции войск Северного фронта были бы очищены от противо¬
стоящих немцам войск, и тем самым фронт был бы открыт врагу.
Только за этот приказ его составители должны были бы по зако¬
нам военного времени быть расстреляны. Этими авантюристами овладел такой панический страх, что они
были готовы на все — предать и продать свою родину, послать
войска на гибель или предпринять любой провокационный шаг,
лишь бы удержать власть хоть один лишний день. 1 Нынешняя станция Юлемисте. Ред. 443
Офицеры, знавшие расположение частей Северного фронта,
услышав об этих приказах, были возмущены таким откровенным
и вероломным предательством. Среди изъятых документов были также всевозможные удосто¬
верения, подписанные различными эсеровскими и меньшевистс¬
кими заправилами, в том числе Бунаковым и другими, и выданные
для организации контрреволюции и шпионской работы. После обыска казачьи офицеры были отправлены в Кронштадт,
найденные у них документы через Финляндию отосланы в Петро¬
град, а казаков временно отправили на корабль «Рюрик». Военно-революционному комитету пришлось вести борьбу на
всех фронтах. Главный штаб крепости не имел возможности действовать
открыто, но он действовал тайно. Верный штабу чиновник Сенков-
ский подбил служащих почты и телеграфа на забастовку. В конце
концов пришлось арестовать более 200 человек, препятствовавших
работе, после чего почта и телеграф снова начали работать. Была организована борьба против спекуляции, усилению ко¬
торой во многом способствовал земский совет Эстонии, так как
он налево и направо раздавал разрешения на изъятие и продажу
продовольствия. В двух эстонских полках произошли волнения в связи с разжи¬
гавшимся там национализмом. Командование полков старалось
держать своих солдат в полном неведении о событиях и разжигало
в них вражду к Военно-революционному комитету, вело агитацию
контрреволюционного характера, поддерживавшуюся штабом
войск. В связи с этим был издан приказ об аресте командира полка А. 	Тыниссона и других офицеров. Эстонская буржуазия, подзадориваемая местными баронами,
стремилась разжигать националистические настроения и начала
борьбу против Военно-революционного комитета, утверждая, что
последний будто бы состоит из одних русских, а руководит дела¬
ми всей Эстонии. На деле же это было вовсе не так. Наибольшим авторитетом в
Военно-революционном комитете пользовались большевики, три
четверти которых составляли эстонцы. В Военно-революционный
комитет входили руководители эстонских трудящихся Я. Анвельт
и В. Кингисепп. Эстонская буржуазия носилась со своим земским советом
(«маапяэвом») как с писаной торбой, несмотря на то что послед¬
ний не имел никакой опоры, что он был совершенно безынициати¬
вен и бездеятелен. Это жалкое и беспомощное учреждение было
избрано во времена Керенского, и при его избрании были допу¬
щены нарушения законов и фальсификация. Земский совет всячески старался тормозить работу расправ¬
лявшего крылья эстонского пролетариата. Но для того чтобы не
давать ни малейшего повода для разжигания национальной вра¬
жды, Военно-революционный комитет оставлял неприкосновен¬ 444
ным этот лжепредставительный орган. Задачу прекращения его
деятельности взял на себя Совет рабочих и воинских депутатов
Эстонии, который, опираясь на демонстрацию таллинских рабо¬
чих, разогнал 15 ноября «маапяэв» и взял в свои руки все нити
правления. Вместе с тем в руки Совета рабочих и воинских депутатов Эс¬
тонии перешла, конечно, большая часть функций Военно-рево¬
люционного комитета. Совет, который возглавляли Я. Анвельт, В. 	Кингисепп и X. Пэгельман, проделал большую революционную
работу. Военно-революционный комитет, объем работы которого те¬
перь уменьшился, стал уделять больше внимания стратегическо¬
му положению и организации Красной гвардии. В заключение хочу сказать, что Военно-революционный коми¬
тет с честью выполнил возложенные на него задачи. Несмотря
на все неожиданности и большие препятствия, он точно выполнил
клятву, данную Центральному Комитету большевистской партии
в конце сентября в Петрограде,— «Со стороны Эстонии не будет
пропущен ни один солдат против петроградских рабочих». Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в про¬
мышленных центрах и национальных
районах России. М.. 1958, с. 411—421
X. Г. Дорошин БОРЬБА
ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ
В КАРЕЛИИ В исторические Октябрьские дни 1917 года судьба Временного пра¬
вительства была решена. Волею народных масс, руководимых
большевистской партией, оно было свергнуто, и власть перешла
в руки Совета Народных Комиссаров. Первые известия о свержении Временного правительства и
победе вооруженного восстания в Петрограде мы получили утром 26 	октября. Они глубоко взволновали рабочих Александровского
завода. Во всех цехах шли горячие споры о значении и послед¬
ствиях октябрьских событий в Петрограде. Сторонники меньшевиков и эсеров прилагали все усилия к тому,
чтобы дискредитировать перед рабочими Советское правитель¬
ство и его революционные декреты. «Ну вот, скажем, нас бы с то¬
бой допустили к власти,— шептал иной меньшевик или эсер ка-
кому-либо рабочему,— разве мы что-нибудь с тобой понимаем?» «Ну взяли власть в свои руки, а что будет дальше,— кричали
другие,— ведь все равно не справиться». Враги революции зло¬
радно пророчили падение Советского правительства. Большевистская группа разоблачала попытки эсеров и мень¬
шевиков дискредитировать социалистическую революцию и дея¬
тельность Советского правительства. На собраниях и митингах,
проводившихся на заводе, большевики Григорьев, Аксентьев и
другие выступали с разъяснением сущности социалистической
революции и Советской власти. По вопросу об отношении к событиям в Петрограде 26 октяб¬
ря 1917 года по инициативе меньшевиков и эсеров было созвано
объединенное собрание губернского Совета рабочих и солдатских
депутатов, главного дорожного комитета Мурманской железной
дороги, представителей ротных и батальонных комитетов мест¬
ного гарнизона, городской думы, земства, губернского земельно¬
го комитета. Собрание заявило о непризнании власти нового ра¬
боче-крестьянского правительства и избрало специальную комис¬
сию для разработки проекта организации государственной власти
в губернии. Это контрреволюционное решение имело своей целью
помешать развитию социалистической революции в крае путем
изоляции губернии от Петрограда и других пролетарских центров. 446
27 	октября 1917 года было утверждено так называемое «По¬
ложение о государственной власти в Олонецкой губернии». Сог¬
ласно «Положению» высшая власть в губернии передавалась Оло¬
нецкому губернскому Совету рабочих и солдатских депутатов.
Совет должен был пополняться двойным представительством от
всех организаций, входивших ранее в его состав, путем довыбо¬
ров, причем Александровскому заводу предоставлялось право до-
выбрать 19 депутатов. Проводя борьбу против контрреволюционной политики не¬
признания центральной Советской власти, большевистская груп¬
па решила воспользоваться довыборами для усиления своих по¬
зиций в губсовете. Для этого нужно было добиться изменения су¬
ществовавшего на заводе порядка выборов, установившегося с
первых дней после Февральской революции. Фактически выборы
проводились без всякой предварительной подготовки. На обще¬
заводском собрании объявлялось, в какой орган и сколько чело¬
век необходимо избрать. Участники собрания называли фамилии
кандидатов, а затем без всякого обсуждения кандидатур присту¬
пали к голосованию. Это создавало благоприятные условия для
избрания случайных лиц и было на руку меньшевистско-эсеров¬
скому блоку. На совещании с членами заводского комитета и правления
союза металлистов большевистская группа предложила иной по¬
рядок выборов, а именно выдвижение на общем собрании для го¬
лосования единого списка рабочих кандидатов, предварительно
намечаемых заводским комитетом и правлением союза метал¬
листов. Это предложение было принято, и тут же, на совещании, в
список кандидатов были включены члены большевистской группы
и беспартийные, сочувствующие большевикам. Предвыборная агитация, проведенная нами среди рабочих на’
организованных летучках-митингах в цехах и мастерских, обеспе¬
чила успех на выборах. По нашему списку 28 октября 1917 года подавляющим боль¬
шинством голосов в Совет было избрано 19 человек, среди них:
Н. Григорьев, Н. Одинцов, А. Маликов, В. Ильин, Л. Чехонин,
X. Дорошин и др. Все избранные депутаты были большевиками
или сочувствующими большевистской партии. Избрание в губерн¬
ский Совет значительного числа большевиков позволило внутри
его создать большевистскую фракцию. Большую помощь в организации большевистских сил губернии
оказал ЦК большевистской партии. Из Петрограда в ноябре
приехал представитель ЦК партии Розен. При его содействии наша
группа установила связь с большевиками Мурманской железной
дороги. На ряде объединенных совещаний был обсужден вопрос о
совместных действиях большевиков Александровского завода и
железнодорожного узла против контрреволюционного руководства
в губернском Совете. В ходе этих совещаний возникла необходи¬
мость объединения большевистских групп и создания единой пар¬
тийной организации в городе. 447
Связь между большевистскими группами Александровского
завода и Мурманской железной дороги с отдельными большеви¬
ками из среды солдат до конца 1917 года была слабой. Объединение большевистских сил города и оформление боль¬
шевистской организации произошло в декабре 1917 года. Первое
объединенное собрание большевиков Александровского завода и
железнодорожной станции Петрозаводск состоялось 11 декабря
1917 года. На этом собрании было принято решение об организации
объединенного комитета РСДРП (б) Александровского завода
и железнодорожников. В состав объединенного комитета РСДРП (б) были избраны от
большевиков Александровского завода Н. Григорьев, А. Маликов
и X. Дорошин, от железнодорожников — Г. Миронцев и еще один
представитель, фамилии которого я не помню. Собрание выдвинуло
в качестве основной задачи партийной организации борьбу за
установление власти революционных Советов в Олонецкой гу¬
бернии. Живо встает в памяти картина одного из наших первых пар¬
тийных собраний в конце декабря 1917 года. В продолговатой просторной комнате конторы Александров¬
ского завода сидят за столом несколько десятков рабочих Алек¬
сандровского завода и железнодорожников. Среди них Петр Ак-
сентьев, Григорий Миронцев, Николай Григорьев, Александр Мо¬
розов и др. Собрание открывает председатель объединенного ко¬
митета РСДРП (б) Миронцев. Он же единогласно избирается
председателем собрания. На повестке дня стоят вопросы: о текущем моменте, о положе¬
нии дел на Александровском заводе. По предложению H. Т. Гри¬
горьева второй вопрос был сформулирован примерно так: о сок¬
ращении рабочих в связи с прекращением военных заказов и о
переоборудовании завода на производство мирного времени. По¬
становка этого вопроса диктовалась тем обстоятельством, что
военные заказы артиллерийского управления подходили к концу
и с завода была уволена часть рабочих, поступивших на работу
в годы первой мировой войны. Это были главным образом выход¬
цы из деревни. Сейчас увольнение должно было коснуться кадровых, потом¬
ственных рабочих. Перспективы переоборудования завода для вы¬
пуска мирной продукции были неясны. Надвигалась угроза голода
для рабочих и их семей. По поручению объединенного комитета РСДРП (б) с докладом
выступил председатель профсоюза металлистов П. Аксентьев.
Он охарактеризовал тяжелое финансово-экономическое положение
завода. Обращаясь к собранию, докладчик отметил, что задача
партийной организации состоит в том, чтобы отстоять завод, сох¬
ранить рабочие кадры, спасти семьи рабочих от надвигающегося
голода. Наступило тягостное молчание. Все коммунисты понимали, 448
какую большую ответственность должна взять на себя партийная
организация при решении этого жизненно важного для рабочего
коллектива вопроса. Сложный комплекс административных, технических и хозяйст¬
венных мероприятий, необходимых для сохранения жизни завода,
должны были решать заводские коммунисты — люди от станка и
наковальни. Все выступавшие в один голос заявляли, что завод надо сохра¬
нить. Было принято постановление: потребовать от администра¬
ции и инженерно-технического персонала разработать конкретные
мероприятия по приспособлению завода к производству мирной
продукции и дать свои соображения о потребности в рабочих кад¬
рах. Собрание поручило заводскому комитету немедленно начать
переговоры по этому вопросу с заводоуправлением. Кроме того, ценное предложение внес Г. Миронцев. Он сказал,
что при содействии профсоюза железнодорожников часть рабо¬
чих, подлежащих увольнению, можно разместить на различных
объектах Мурманской железной дороги и что не исключена воз¬
можность использования завода под средний ремонт паровозов
для Мурманской железной дороги. Соображения Миронцева были
встречены единодушным одобрением. Так мы начали 40 лет тому назад свою практическую работу.
Наша молодая организация, состоявшая из малоопытных ком¬
мунистов, особенно нуждалась в помощи и всесторонней связи
с руководящим партийным центром. С этой целью в конце декаб¬
ря 1917 года в Петроград были направлены Миронцев и я. В Центральном Комитете партии мы были приняты Я. М. Свер¬
дловым, который с присущим ему вниманием ознакомился с поло¬
жением дел в Петрозаводске и Олонецкой губернии. Я. М. Сверд¬
лов подробно расспрашивал нас о настроениях рабочих, солдат и
крестьянства и одобрил первые шаги партийной организации, ука¬
зав, однако, на слабую связь нашего большевистского комитета
с солдатами. Он дал ряд практических советов по налаживанию
партийной работы, оказал нам содействие в получении литерату¬
ры и оружия. В заключение беседы Я. М. Свердлов обещал прис¬
лать в Петрозаводск нам в помощь опытных партийных работни¬
ков. Вскоре в Петрозаводск приехал представитель ЦК партии
и ВЦИК А. И. Алексеев. Готовясь к решительной схватке с контрреволюцией, мы стали
организовывать отряды Красной гвардии из рабочих Александров¬
ского завода и железнодорожников. 2 января 1918 года был про¬
веден митинг на Александровском заводе. Рабочие с большим
подъемом откликнулись на наш призыв создать отряд Кра¬
сной гвардии. Желающих записаться в Красную гвардию оказа¬
лось много. Командиром заводского отряда был назначен И. Н. Су¬
ханов. В Центральный Комитет партии наша организация напра¬
вила представителя с докладом об организации и вооружении
Красной гвардии. 15 Заказ 2428 449
3 	января 1918 года на совместном заседании объединенного
комитета РСДРП (б) и фракции большевиков Олонецкого губсо-
вета был разработан план выступления против меньшевистско-
эсеровского руководства в Совете. Это выступление решено было
начать с организации общегородской демонстрации трудящихся. Наконец наступил решающий день 4 января 1918 года '. По
призыву большевиков в 12 часов дня прекратилась работа на Алек¬
сандровском заводе. Начался митинг, на который стали приходить
рабочие других предприятий города и солдаты. После митинга
рабочие стройными колоннами вышли на улицу. Высоко реяли
красные флаги и плакаты с лозунгами: «Да здравствуют револю¬
ционные Советы!», «Да здравствует Совет Народных Комиссаров!»
Радостно звучала пролетарская песня «Смело, товарищи, в ногу!». Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в про¬
мышленных центрах и национальных
районах России. М.. 1958, с. 226—230 1 В этот день в городе установилась Советская власть. Ред.
И. Я. Алибегов ПОД ЗНАМЕНЕМ
БОЛЬШЕВИКОВ Октябрьские события в Петрограде всколыхнули рабочих, кресть¬
ян и солдат в Белоруссии. Широчайшие массы повсеместно созда¬
ют органы Советской власти. По распоряжению Минского Совета
освобождаются политические заключенные, из них создается 1-й
революционный имени Минского Совета красногвардейский полк.
Все верные Совету воинские силы были приведены в боевую готов¬
ность. 26 	октября организуется Военно-революционный комитет За¬
падной области и фронта для практического руководства по уста¬
новлению Советской власти в Белоруссии и на Западном фронте.
В его состав вошли Мясников, Ландер, Фомин, Фрейман и др. Таким образом, фактически мирно, без крови была установле¬
на Советская власть в Белоруссии. Этот мирный захват власти
был обусловлен в первую очередь победой пролетариата под руко¬
водством партии большевиков в Питере и в других крупных про¬
летарских центрах России, а затем подготовительной революци¬
онной работой, которую вели большевики в Белоруссии и на За¬
падном фронте в период от Февраля к Октябрю. Главнокомандующий Западным фронтом генерал Балуев и
комиссар Временного правительства при штабе Западного фрон¬
та Жданов вынуждены были «признать» образовавшуюся Совет¬
скую власть и принять представителя ее С. Е. Щукина в качестве
комиссара штаба фронта. Минский Совет располагал целым рядом воинских частей в
виде караульного батальона, 1-го революционного имени Минско¬
го Совета рабочих и солдатских депутатов красногвардейского
полка. Одновременно в районе Минска враги революции собирали
наиболее «благонадежные» воинские силы. В город тотчас были
вызваны 2-я Кавказская кавалерийская дивизия, батальон удар¬
ников, сформированный из добровольцев-контрреволюционеров, и
другие части. На эти части рассчитывали опереться представите¬
ли Временного правительства в своей борьбе против большевиков
и революционных масс. Наша ошибка была в том, что мы не приняли всех мер, чтобы
перетянуть на свою сторону солдат кавалерийской дивизии. Кро- 451
ме того, мы своевременно не вызвали с фронта в Минск верные
нам части. Вообще никто в нашей организации не догадался пос¬
тавить вопрос о необходимости создания в Минске решающего
перевеса в войсках и вооружении. В день получения радиотелег¬
раммы о вооруженном восстании в Петрограде 25 октября фрон¬
товой комитет спешно направил в Кавказскую дивизию ярых вра¬
гов большевиков и Советской власти эсера Нестерова и меньше¬
вика Колотухина. В ночь с 26 на 27 октября в Минске появились
кавалерийские части, которые стали главной опорой контрреволю¬
ционных сил фронтового комитета, штаба Западного фронта, ко¬
миссара Временного правительства. Планы контрреволюции сво¬
дились не только к тому, чтобы задушить пролетарскую револю¬
цию в Минске, Белоруссии, но и принять все меры к подавлению
революционных сил в Петрограде, Москве, использовав для этого
реакционные силы Западного фронта. Эсеры, меньшевики, бундовцы и другие враги революции ста¬
ли активизироваться. Используя преимущества в вооруженной
силе, они сняли наши военные и комиссарские посты на почте, те¬
леграфе, в штабе Западного фронта и в других учреждениях и за¬
менили их своими. Правда, это им не удалось осуществить на
вокзалах, которые по-прежнему охранялись вооруженными же¬
лезнодорожниками, действовавшими под руководством больше¬
виков. Соглашатели не осмеливались снять эти посты вследствие
сопротивления вооруженных рабочих. 27 	октября контрреволюция в Минске создала свой боевой штаб
под названием «Комитет спасения родины и революции». Этот
комитет потребовал у нас полной сдачи власти. В это время по¬
являются сердобольные «примиренцы» из соглашательского ла¬
геря, которые хотели во что бы то ни стало «сохранить единство».
Меньшевик Штерн явился к нам на переговоры о том, как бы избе¬
жать столкновений и кровопролития, а по существу, как бы удер¬
жать руководство массами в своих соглашательских руках. После переговоров представителей «Комитета спасения» и
Минского Совета (Ландер, Мясников, Кнорин и др.), происхо¬
дивших, кажется, в здании фронтового комитета, 27 октября было
выработано соглашение между «Комитетом спасения» и Минским
Советом рабочих и солдатских депутатов. По этому соглашению Минский Совет передал власть «Коми¬
тету спасения», куда вошли представители Совета Алибегов и Пер-
но. Минский Совет обязан был подчиняться постановлениям «Ко¬
митета спасения». Войска же, находившиеся в распоряжении Со¬
вета, выполняли приказы «Комитета спасения» лишь при условии
получения их через Совет. Одновременно с этим «Комитет спасе¬
ния» взял на себя обязательство не направлять через штаб фронта
никаких воинских сил на Петроград и Москву. Областной комитет нашей партии, учитывая явный перевес
сил на стороне контрреволюции, вынужден был временно отсту¬
пить и пойти на соглашение по тактическим соображениям. Не¬ 452
обходимо было выиграть время, чтобы перебросить с фронта в
Минск революционные части и не дать возможности контррево¬
люции посылать войска на Петроград и Москву, где решались судь¬
бы революции. Представители Минского Совета должны были
оставаться в составе контрреволюционного комитета до прибытия
решающих большевистских вооруженных сил с фронта, куда пар¬
тийный комитет срочно направил товарищей Щукина, Полукаро-
ва, Соловьева и др. «Комитет спасения» на всех заседаниях представлял собой ор¬
ган из двух враждебно настроенных друг к другу лагерей: несколь¬
ко десятков соглашателей против двух, и только двух, представи¬
телей Минского Совета, представителей революционного проле¬
тариата и солдатских масс. Заседания протекали в истерических
криках, шуме и угрозах меньшевистско-эсеровской своры по
адресу большевиков и большевистских частей. 29 	октября вечером разыгралась бурная сцена. Вбегают на
заседание «Комитета спасения» меньшевик Жданов и эсер Зло¬
бин и требуют слова для внеочередного заявления. При возбуж¬
денном настроении всех членов комитета председательствующий,
кажется Вайнштейн, предоставляет им слово. Они с бранью и кри¬
ками набросились на представителей Минского Совета, обвинив
Совет и большевиков в попытке арестовать членов «Комитета спа¬
сения» и разгромить штаб Западного фронта. Тут же было объяв¬
лено, что по всему городу выставлены пикеты Минского револю¬
ционного полка, а сам полк движется с целью захвата штаба фрон¬
та, направив на него жерла зенитных орудий. Меньшевик Жданов,
истерично выкрикивая слова, требует принятия немедленных ре¬
шительных мер и предупреждает, что в противном случае будет
поздно, ибо большевики не постесняются арестовать весь «Коми¬
тет спасения». Интересы, мол, революции требуют решительной
борьбы против «губительной революции». Злобин дополнил, что
Минский Совет не сдержал своего слова и начинает действовать
против «Комитета спасения». Особенную активность проявили эсеры Пашкевич, Николаев и
Нестеров. В своих выступлениях они требовали немедленного
ареста большевиков и разоружения верных Минскому Совету
войск. Наконец, меньшевик Штерн вносит предложение потребо¬
вать от представителей Совета объяснений по внеочередному
заявлению, после чего «Комитет спасения», обсудив все предло¬
жения, примет необходимые меры для урегулирования этого воп¬
роса. Наша делегация категорически отвела все подозрения высту¬
павших относительно тайных целей Минского Совета о захвате
штаба фронта и аресте членов «Комитета спасения». Она указа¬
ла, что в ее распоряжении нет подобных данных, причем Минский
Совет не мог нарушить соглашения, он строго его придержива¬
ется и без ведома своих представителей в «Комитете спасения»
не отдает никаких распоряжений верным ему вооруженным
силам.
Если же в городе и были выставлены где-нибудь пикеты, то,
вероятно, это было сделано по почину самих войск. Поэтому сле¬
дует во всем разобраться на месте. Делегация предложила свои
услуги: проверить инцидент с пикетами. В случае обнаруже¬
ния таковых она, на основе имеющихся полномочий от Мин¬
ского Совета, обещала их снять, чтобы тем самым еще раз под¬
твердить лояльность Совета к «Комитету спасения». Наше пред¬
ложение было поддержано делегатом профессиональных сою¬
зов Перелем, который выразил несогласие с крайними мерами
эсеров и меньшевиков. 30 	октября в «Комитете спасения» был поставлен вопрос о су¬
ществовании Военно-революционного комитета. «Комитет спасе¬
ния» не допускал одновременного существования Военно-револю-
ционного комитета, который, по словам эсеров и меньшевиков,
преследует цели, вопреки соглашению, подготовки гражданской
войны и «контрреволюционного переворота». В обоснование сво¬
его положения они приводили решение Военно-революционного
комитета и большевиков о посылке Щукина, Фомина и других на¬
ших товарищей на фронт с задачей самочинного снятия больше¬
вистски настроенных полков для направления их в Минск против
«Комитета спасения». Наша делегация заявила, что Военно-революционный комитет
в действительности не распущен и существует как орган Совета,
соблюдающий все пункты состоявшегося договора, и следит за
черносотенными элементами контрреволюции, которые, по име¬
ющимся в Совете донесениям, угрожают существованию не толь¬
ко Минского Совета и его вооруженных частей, но и самого «Коми¬
тета спасения». По второму же вопросу было заявлено, что инфор¬
мация ложная, так как сами делегаты вчера видели Щукина и дру¬
гих и что никакого решения подобного рода не было принято. Пос¬
ле целого ряда реплик и пререканий делегация твердо продол¬
жала стоять на своей позиции и хотя не убедила всех, но вызва¬
ла некоторое колебание среди многих членов «Комитета спасения».
В заключение по инициативе Штерна и Вайнштейна была выне¬
сена резолюция о немедленном роспуске Военно-революционного
комитета. Конечно, мы прекрасно знали о поездке товарищей
на фронт за вооруженными силами и старались скрыть этот факт. У перепуганных соглашателей не обошлось и без комизма.
На одном из заседаний «Комитета спасения» сообщают меньше¬
вику Жданову, что к его дому прибыл грузовик с вооруженными
солдатами. Жданов истерическим голосом заявляет, что грузо¬
вик явился обыскать помещение и арестовать его. Он требует не¬
медленных решительных мер против Минского Совета и больше¬
виков. Как выяснилось потом, грузовик-то был отправлен по рас¬
поряжению самого Жданова за бумагой. Вот до чего запуталась
мелкобуржуазная свора даже в своих собственных мероприятиях. Достаточно и этих сцен борьбы Минского Совета, Военно-рево¬
люционного комитета и его делегации против так называемого 454
«Комитета спасения родины и революции», чтобы показать пра¬
вильность тактической линии представителей Минского Совета
в этом комитете, призванных проводить в жизнь решение област¬
ного комитета партии об оттягивании времени открытых столк¬
новений до прибытия в Минск фронтовых подкреплений. Быть
может, отдельные выражения и даже некоторые выступления были
неудачными, но в основном делегация не сдала позиций и удов ¬
летворительно выполнила задачу тактической игры. Появление в ночь с 1-го на 2 ноября бронированного поезда...
под командой геройски действовавшего Пролыгина, бронема¬
шин и частей, кажется, 60-го Сибирского полка было тем допол¬
нительным фактором, который изменил решительно соотношение
сил в Минске в пользу большевиков. Опираясь на эти грозные для контрреволюционных элемен¬
тов силы, Минский Совет через свою специальную новую делега¬
цию огласил в «Комитете спасения родины и революции» декла¬
рацию о нарушении им соглашения — направлении некоторых
войск против революции в Петроград и Москву — и заявил о вы¬
ходе своих представителей из комитета спасения контрреволюции. Таким образом, на базе массового революционного движения
рабочих и солдат в Белоруссии партия большевиков с приходом
дополнительной вооруженной силы с фронта восстановила власть
Советов и ликвидировала власть контрреволюционного «Коми¬
тета спасения». Партийная организация большевиков в Минске допускала
ряд ошибок на путях подготовки к Октябрю, но она шла в основ¬
ном по ленинской дороге в массы и с массами к восстанию, к
Великой Октябрьской социалистической революции. Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Сборник вос¬
поминаний участников революции в
промышленных центрах и националь¬
ных районах России. М., 1Ù58,
с. 307—311
М. М. Хатаевич ОКТЯБРЬ
В ГОМЕЛЕ В подготовительной кампании ко II Всероссийскому съезду Сове¬
тов Гомельский Совет по всем основным вопросам: о войне, о вла¬
сти и о земле — принял наши большевистские резолюции. Было
избрано два делегата (большевик и левый эсер), которым был
дан наказ добиваться перехода всей власти в руки Советов. Тогда же был переизбран исполком Совета. В значительном
большинстве в него вошли левые. Наша же фракция получила
шесть мест из пятнадцати и два места в президиуме. При получении первых отрывочных известий о происшедшем
25 октября в Петрограде перевороте, о бегстве Керенского, о Вик-
желе и т. д. возбуждение и радость, а вместе с тем и тревога ох¬
ватили нашу большевистскую организацию, всех солдат гарни¬
зона и значительную часть рабочих. Почти во всех частях гарни¬
зона и на многих предприятиях на громадных митингах нам уда¬
лось провести резолюцию сочувствия и решительной поддержки
происшедшему в Петрограде перевороту. Солдаты рвались в бой,
требовали немедленно вести их против Керенского, и нам стоило
больших трудов удерживать их. Наиболее революционные воин¬
ские части были переведены на боевое положение и действительно
готовы были по первому нашему зову выступить в бой. Тогда же
нами были сформированы первые отряды Красной гвардии из
400 рабочих, членов нашей партии и сочувствующих, вооруженных
винтовками и револьверами, которые мы взяли революционным
путем из оружейной базы Западного фронта. Соглашатели тоже взбудоражились и, опираясь главным об¬
разом на городскую думу и на уездный Совет крестьянских де¬
путатов (так как из городского Совета рабочих и солдатских де¬
путатов они были на три четверти уже вытеснены), стали вести
усиленную кампанию против переворота, принимая резолюции в
поддержку Временного правительства, распространяя всякого ро¬
да лживые сведения о происходящих в Петрограде событиях, о
победах Керенского, генерала Краснова и т. д. В смысле же получения правильных сведений о действитель¬
ном ходе событий мы очутились в самом тяжелом положении.
Засевшая в Могилеве в Ставке вместе с генералом Духониным
кучка правых эсеров (Гольман и др.), в том числе и специально 456
приехавший туда Чернов, рассылала с целью внесения разложе¬
ния и уныния в революционные массы рабочих и солдат по всей
стране вымышленные телеграммы и сообщения о победах Керен¬
ского, о неудаче переворота, о том, что провинция и фронт не
поддержали переворота, который неизбежно обречен на неуда¬
чу. К нам в Гомель, кроме первых сообщений, полученных непос¬
редственно из Петрограда в ночь на 26 октября, больше никаких
сведений вплоть до окончания боев с войсками генерала Красно¬
ва под Петроградом не поступало. Также ничего не было извест¬
но, каково положение дела в других местностях страны и на фрон¬
те. Шли только тревожные слухи о кровопролитных боях на ули¬
цах Москвы, о том, что железнодорожники в лице Викжеля
предъявили новой революционной власти ультиматум с угрозой
забастовки, и одновременно дюжинами получались провокацион¬
ные телеграммы из Могилева, гласившие о безнадежном положе¬
нии и неизбежном крахе Октябрьского переворота. Трудно описать то состояние огромнейшего возбуждения и
тревоги, в котором находились мы, а вместе с нами все револю¬
ционно настроенные массы в эти дни. 28 	октября было созвано заседание Совета, на котором должно
было выявиться отношение гомельских рабочих и солдат к проис¬
ходящим событиям и должен был быть решен вопрос, присоеди¬
нится Гомель к перевороту, произведенному питерскими рабочи¬
ми и солдатами и II Всероссийским съездом Советов, или нет. Заседание это было чрезвычайно многолюдное. Будет не фра¬
зой, а самой подлинной действительностью, если скажу, что труд¬
но найти те слова, которыми можно описать необычайно напря¬
женное и возбужденно-сосредоточенное состояние и настроение,
царившие на этом заседании. В тот вечер не было обычного шума,
криков и аплодисментов, которыми раньше сопровождались все
заседания Совета. Прения были чрезвычайно горячими и страстными. К концу
их была оглашена только что полученная из Могилева новая лжи¬
вая, провокационная телеграмма, извещавшая о том, что казаки
Краснова при содействии восставших внутри города юнкеров во¬
шли в Петроград, что ими окружен уже Смольный, что Ленин бе¬
жал и что большая часть членов большевистского правительства
уже арестована. Эта телеграмма была выслушана молча, и, навер¬
но, многие из тех, кто присутствовал на этом заседании, не забыли
и долго не забудут этого момента и того состояния, которое пере¬
жили они тогда. После оглашения телеграммы были заслушаны
еще раз представители всех фракций, и затем значительным бо¬
льшинством голосов была принята предложенная нашей фракцией
резолюция, приветствовавшая происшедший переворот и обещав¬
шая от лица гомельских рабочих и солдат полную поддержку
вновь создавшемуся революционному рабоче-крестьянскому пра¬
вительству. По принятии этой резолюции члены Совета молча ра¬
зошлись. 457
Два дня после этого мы еще пребывали в мучительной без¬
вестности. Только 30 октября получены были наконец несколько
более подробные сведения о перевороте 25 октября и о сопрово¬
ждавших его в Петрограде и Москве событиях. В тот же день по¬
лучено было известие о победе, одержанной под Пулковом питер¬
скими рабочими над войсками генерала Краснова, о захвате этого
генерала в плен и о бегстве Керенского. Одновременно со всех
концов страны и со всех фронтов шли сообщения, что рабочие и
солдаты всюду с громадным энтузиазмом встречают весть о пере¬
вороте, что везде власть переходит к Советам почти без сопротив¬
ления со стороны соглашателей и других агентов Временного пра¬
вительства. Состояние тревоги и напряжения, вызывавшееся безвестно¬
стью, сменилось чрезвычайной радостью и подъемом, которые зах¬
ватили всех солдат гарнизона и большинство рабочих. Состоялось торжественное заседание Гомельского Совета сов¬
местно с уездным исполкомом Совета крестьянских депутатов, на
котором большинством голосов было постановлено о переходе всей
политической власти в городе и уезде в руки Советов и о немед¬
ленном отстранении и аресте всех агентов и представителей Вре¬
менного правительства, которые не пожелают этого признать.
Было принято также решение о необходимости в ближайшее вре¬
мя произвести общие перевыборы Совета и его исполкома. Эти
перевыборы были произведены в ноябре и дали нам абсолютное
большинство мест в Совете и в исполкоме. Гомельские соглашатели не пошли по пятам своих московских
и петроградских собратьев, не выступили активно с оружием в
руках против Октябрьского переворота. Но на словах и в печати
они всячески клеймили его, называли авантюрой, солдатским
восстанием, спровоцированным большевиками, которое через нес¬
колько дней будто бы должно окончиться полным крахом. Они
продолжали оставаться в Совете и исполкоме, произнося по каж¬
дому поводу длиннейшие и скучнейшие речи. Постановлением того же заседания Совета был образован Во¬
енно-революционный комитет в составе девяти человек, в который
вошло четыре члена нашей фракции, два левых эсера и по одному
представителю от других фракций. Этому комитету было поручено
осуществить переход к власти Советов. Фактическое положение вещей на первых порах после Октябрь¬
ского переворота изменилось у нас в Гомеле очень мало, ибо и
раньше, до Октября, вся реальная политическая власть в городе
принадлежала Совету и все молчаливо эту власть признали.
Сразу после переворота Совет принял на себя несколько основ¬
ных функций общего управления городом и уездом, издал несколь¬
ко приказов, выдавал разрешения на право ношения оружия. Руко¬
водство же большинством городских и уездных учреждений про¬
должало фактически оставаться в течение ряда недель в руках
городской думы и уездной земской управы. Только понемногу и с 458
опаской приходили мы к необходимости взять в свои руки одну за
другой все части административного и хозяйственного аппарата.
Целиком процесс проникновения советской руки во все углы и за¬
коулки прежнего аппарата и переустройства его на новый, совет¬
ский лад не был закончен даже к моменту эвакуации советских
органов при наступлении немцев в феврале 1918 года. В уезде непосредственно после переворота власть от правых
эсеров перешла к левым или, вернее, некоторая часть правых сра¬
зу стала «левой», а другая отстранилась от работы в уездном
Совете крестьянских депутатов и ушла целиком в агитацию перед
выборами в Учредительное собрание. Идейное руководство и влияние в организации эсеров перешло
к тем из них, которые раньше стояли во главе левого крыла. Хотя
политически наша деревня гораздо более туго, чем город, приня¬
ла идею и смысл Октябрьского переворота и признала его, но
Декрет о земле, изданный II Всероссийским съездом Советов, был
с поразительной быстротой осуществлен здесь самими крестья¬
нами. В течение трех недель большинство помещиков и их управ¬
ляющих или арендаторов вынуждено было с большой поспешно¬
стью покинуть свои усадьбы. Вся их земля и инвентарь перешли
в руки крестьян, причем дело не обошлось без разгромов и под¬
жогов многих помещичьих имений и всякого рода иных эксцессов. Первые восторги и упоения победой прошли. Началась страд¬
ная пора строительства новых форм жизни в необычайно тяже¬
лой обстановке. Из партии, которая главную свою задачу видела
в разрушении существующего, в революционной борьбе против
старого, мы сразу превратились в партию, осуществляющую и
отстаивающую господство трудящихся, в партию, которая глав¬
ную свою задачу видит в строительстве и созидании нового. Надо
было укреплять свою пролетарскую власть, готовиться к тому,
чтобы отстоять ее от бешеного натиска всех сил старого мира,
приближение и неизбежность которого в тот момент многие чув¬
ствовали. Наша партийная организация, не колеблясь и не особенно дол¬
го раздумывая, приступила к этой новой своей работе, к разреше¬
нию тех новых задач, которые встали перед ней. Не было опыта
и достаточной умелости, было много наивности и излишнего увле¬
чения внешним, у некоторых было отсутствие трезвого учета объек¬
тивной обстановки, отсутствие понимания всей величины и тя¬
жести, которую взваливали мы на свои плечи. Но была беззавет¬
ная революционная решительность, был энтузиазм и вера в победу,
была твердая решимость до конца осуществлять и проводить в
жизнь только то, что диктуется интересами пролетариата, была
железная пролетарская спайка и дисциплина. И с этим багажом
мы смело выходили навстречу величайшим трудностям, выходили
на дорогу, по которой до нас не ступала еще ни одна партия В МИре. Рассказывают участники Великого Октября. М., 1957, с. 371—376
А. И. Черницкий ОКТЯБРЬСКИЙ
ПЕРЕВОРОТ Политические события в стране продолжали нарастать. Массы
с каждым днем все больше левели и на опыте убеждались в контр¬
революционном характере Временного правительства и в преда¬
тельском характере мелкобуржуазных партий, поддерживавших
основную линию этого правительства — продолжение империа¬
листической войны, отказ от разрешения земельного вопроса.
Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов и Советы во
многих других городах становились большевистскими. Только
Могилевский Совет по-прежнему находился в руках соглашатель¬
ских партий. Совет не переизбирался. Правда, после превращения
могилевской организации РСДРП в большевистско-интернацио¬
налистскую в сентябре в исполком Совета были кооптированы
члены партийного комитета Залманзон и Лозинский. Однако это
почти не отразилось на соотношении сил в Совете, где по-прежнему
господствовали правые эсеры, меньшевики и бундовцы. Об 	Октябрьском перевороте мы узнали утром 26 октября.
В городе, в помещении Совета, шли оживленные споры по поводу
происшедших в Петрограде событий. Отношение Совета к Ок¬
тябрьской революции было резко враждебным. Вечером того же
дня губернский комиссар Певзнер созвал совещание общественных
и политических организаций города. Совещание было созвано
в помещении губернского земства. На совещание явились пред¬
ставители Совета рабочих и солдатских депутатов, почтово¬
телеграфного союза, общеармейского комитета, Совета крестьян¬
ских депутатов, городской управы и представители партий: эсеров,
народных социалистов, Бунда, кадетов, Польской рады, Белорус¬
ского комитета. От могилевской организации РСДРП большеви¬
ков и интернационалистов присутствовали Залманзон, Черницкий
и Лозинский. С вступительным словом выступил губернский
комиссар Певзнер, который информировал совещание о происшед¬
ших в Петрограде событиях, гибельных, по его словам, для судеб
России, о том, как реагируют на эти события различные полити¬
ческие и общественные организации, извращая, конечно, действи¬
тельное положение вещей. Он призывал партийные, политические
и общественные организации, явившиеся на совещание, высказать
свое отношение к произведенному перевороту и о необходимых 460
мерах, которые должны предпринять в создавшейся обстановке
местные могилевские организации. После выступления губернского комиссара слово взял пред¬
ставитель комитета большевиков и интернационалистов Залман-
зон и зачитал от нашего имени заявление примерно следующего
содержания: мы, представители могилевской организации РСДРП
большевиков и интернационалистов, не считаем возможным
оставаться на настоящем совещании совместно с представителями
кадетской и других буржуазных партий, на руках которых не
обсохла еще кровь, пролитая во время корниловского мятежа,
и покидаем настоящее совещание. Мы поднялись и покинули зал губернского земства. Назавтра
узнали, что на этом совещании был создан контрреволюционный
«Комитет спасения революции». На следующий день, 28 октября, состоялось заседание Совета
рабочих и солдатских депутатов. Оно проходило очень бурно. Все
депутаты Совета, за небольшим исключением, были настроены
резко антибольшевистски. Они одобрительно приветствовали речи
противников Советского правительства и крайне нетерпимо встре¬
чали выступления большевиков Хохлова и Залманзона и интер¬
националиста Лозинского. В своем решении Могилевский Совет, как и следовало ожидать,
осудил выступление большевиков и высказался за создание
«однородного социалистического правительства». Через два дня после заседания Совета собралась городская
дума, которая также решила высказать свое отношение к этим
событиям. Состав ее был более реакционным, чем состав Совета.
Из 64 депутатов 30 было от буржуазных партий и национальных
групп и 33 — от правосоциалистических партий1. Поэтому и
выступления здесь были еще более враждебными по отношению
к Октябрьской революции, чем в Совете. Нечего уже и говорить о позиции, занятой общеармейским
комитетом при Ставке, состоявшим из правых эсеров и меньшеви¬
ков. Он с самого начала занял резко враждебную позицию к
Октябрьскому перевороту и служил прочной опорой контррево¬
люционной Ставки. Более того, Ставка предпочитала оставаться
в тени, выдвигая на передний план общеармейский комитет,
который своей революционной фразеологией пытался удержать за
собою солдатские массы и рабочих. Ставка стала центром, куда устремились контрреволюционные
вожди эсеров, меньшевиков, Бунда и буржуазных партий. Здесь
составлялись планы создания нового правительства. В Могилев
приезжали Чернов, Гоц, Авксентьев, Скобелев и другие лидеры
эсеров и меньшевиков. При общеармейском комитете состоялось
совещание по вопросу о создании правительства во главе с Черно¬ 1 Единственным депутатом от большевиков являлся автор этих строк. Прим.
автора. 461
вым. В Могилеве предполагался созыв Всероссийского крестьян¬
ского съезда. Эти мероприятия Ставки и общеармейского комите¬
та находили поддержку в Совете рабочих и солдатских депута¬
тов, в Совете крестьянских депутатов и в эсеровской органи¬
зации. Однако с связи с проведением мероприятий Советского пра¬
вительства, ростом революционных настроений в стране и армии
все эти контрреволюционные затеи лопнули. Боевой пыл общеар¬
мейского комитета стал остывать. Члены будущего так и не
созданного «правительства» во главе с его председателем Черно¬
вым стали покидать Могилев, затем уехали и все остальные
главари эсеров и меньшевиков. В это время Ставка вступила в открытый конфликт с Советским
правительством. Когда Ленин вызвал к прямому проводу испол¬
няющего обязанности верховного главнокомандующего Духонина
и приказал ему от имени Совета Народных Комиссаров немедленно
обратиться ко всем воюющим державам с предложением вступить
в переговоры о мире, последний отказался от выполнения этого
приказа. Тогда ему было объявлено, что он отстраняется от
должности главковерха и на этот пост назначается Крыленко.
Ему же предлагалось, впредь до приезда Крыленко, временно
продолжать дела. Переговоры о перемирии начались через голову
Ставки. Так как Духонин не подчинился приказу Совета Народных
Комиссаров и, опираясь на поддержку общеармейского комитета
и Могилевского Совета, продолжал действовать как верховный
главнокомандующий, то Крыленко 13 ноября отправил телеграмму
Могилевскому Совету рабочих и солдатских депутатов и губерн¬
скому Совету крестьянских депутатов, в которой сообщил, что
распоряжения Духонина не подлежат исполнению, что общеар¬
мейский комитет распускается и назначаются новые выборы. Он
просил Могилевский Совет рабочих и солдатских депутатов и
губернский Совет крестьянских депутатов принять все меры к
отстранению Духонина от должности. Вечером того же дня собралось объединенное заседание испол¬
нительных комитетов этих организаций. Хотя я и не был членом
исполкома Совета, однако присутствовал на нем. В работе заседа¬
ния принимал участие член комитета большевистско-интернацио-
налистской организации, он же член исполкома Совета, Лозинский. Из Ставки на заседание прибыли генерал Бонч-Бруевич (брат
большевика Бонч-Бруевича) и другие генералы, а также комиссар
Временного правительства при Ставке Станкевич. Были там
представители и общеармейского комитета. Атмосфера на заседа¬
нии была накаленной. Отдельные выступления за поддержку
предложений Крыленко тонули в хоре многочисленных выступле¬
ний правых социал-демократов и правых эсеров, которые резко
выступали против предложений Крыленко, за поддержку Ставки
и общеармейского комитета. 462
С речью выступил комиссар Временного правительства правый
эсер Станкевич Он призвал не выполнять распоряжений Совет¬
ского правительства и оказывать поддержку Ставке, так как, по
его словам, Ставка — это единственный орган, который представ¬
ляет Россию в целом и признается всеми. Ставку признают иност¬
ранные государства, ее признает армия, ее признают все народы
России. Значительным большинством против нескольких голосов при
колеблющейся позиции левых эсеров было принято решение:
Советского правительства не признавать; Крыленко как верхов¬
ного главнокомандующего не признавать и его распоряжения не
выполнять; оказывать всемерную поддержку Ставке и общеармей¬
скому комитету. Однако через несколько дней под влиянием развивающихся
событий внутри и вне Могилева, а главное, под влиянием получен¬
ного сообщения о том, что на Могилев движется красногвардей¬
ский отряд вместе с Крыленко, поведение Могилевского Совета
резко изменилось и левые эсеры повели себя более решительно. Ставка в это время готовилась к борьбе и решила не допустить
в Могилев нового главнокомандующего Крыленко. Предполага¬
лось дать бой отрядам Крыленко, опираясь на надежные части,
которые находились в Ставке, в частности на ударный полк. Од¬
нако, несмотря на свою решимость дать бой советским частям
и не допустить в Ставку Крыленко, Ставка и общеармейский
комитет чувствовали, что у них почва горит под ногами. Они
метались от одного проекта к другому. То готовились к сопротивле¬
нию, то выдвинули проект нейтрализации Ставки, сохранив ее как
чисто технический орган, наконец, решили эвакуировать Ставку
в Киев. Совещание шло за совещанием. Но ничто уже не могло
помочь. На Могилев двигались революционные части. Революционные силы в самом городе в лице большевистско-
интернационалистской партийной организации активизировали
свою работу среди колеблющихся членов исполкома и среди сол¬
дат. Георгиевский батальон был окончательно распропагандиро¬
ван. На него уже можно было опереться в борьбе со Ставкой.
В задачу нашей организации входило помешать выезду Ставки
из Могилева и вывозу архивов, добиться до момента прибытия
Крыленко и его отрядов в Могилев установления Советской власти
в городе. И когда за два дня до вступления в Могилев отрядов
Крыленко на машины были погружены все дела Ставки, чтобы
переехать в Киев, солдаты Георгиевского батальона задержали
машины, все дела из машин выбросили и воспрепятствовали
переезду Ставки и бегству Духонина. На следующий день было срочно созвано объединенное заседа¬
ние исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депу¬
татов и Совета крестьянских депутатов. На нем представитель 1 Станкевич был народным социалистом. Ред. 463
общеармейского комитета Нехамкин «обосновывал» необходи¬
мость допустить немедленный отъезд Духонина из Ставки. Отъезд
Духонина, по его словам, облегчит, мол, достижение соглашения
с противной стороной, к чему стремится общеармейский комитет.
Дальше он взывал к совести и чести членов исполкома, напомнив,
что только по решению общеармейского комитета и местного Со¬
вета генерал Духонин взял на себя тяжелую ответственность не
подчиниться приказу Совета Народных Комиссаров и остался на
посту верховного главнокомандующего. Он призывал членов ис¬
полкома «не быть предателями» и допустить отъезд Духонина. Конечно, даже тогда, когда контрреволюционная Ставка была
накануне падения, нельзя было сомневаться в решении Могилев¬
ского Совета, если бы заседание продолжалось в первоначальном
составе. Но тут сплоченный блок левых фракций — большевиков,
интернационалистов, левых эсеров и ППС (левица) — занял
решительную позицию. Представитель левого блока заявил, что
судьбу города Могилева должен решать только Совет рабочих
и солдатских депутатов. Представители Совета крестьянских
депутатов не должны были принимать участия в решении вопроса,
тем более что члены исполкома Совета крестьянских депутатов в
то время уже не отражали действительного настроения крестьян.
Заявление было сделано в ультимативной форме. В случае его
отклонения представители левых фракций уходят с заседания,
слагая с себя всякую ответственность за дальнейшие события. Представители правых фракций исполкома Совета рабочих и
солдатских депутатов заявили, что они не могут согласиться с
таким предложением, так как рабочие, солдаты и крестьяне пред¬
ставляют собой одну семью, и решения в особо важных случаях
должны приниматься совместно. Ультиматум левых представите¬
лей был отклонен. Левые фракции демонстративно вышли из зала.
После этого члены исполкома Совета крестьянских депутатов
заявили, что ввиду создавшегося положения они не будут прини¬
мать участия в заседании, но об этом доложат съехавшимся на
губернский съезд представителям уездов и вынесут свое решение. Тогда левые вернулись, но потребовали, чтобы в зале, во
избежание всякого давления на членов исполкома Совета, никого,
кроме членов исполкома, не оставалось. Представители общеар¬
мейского комитета, военного союза, губернский комиссар Певзнер
и другие покинули зал. Ушли с заседания и некоторые члены
исполкома — правые эсеры. Вопрос об отъезде Духонина был решен отрицательно, но
решением гарантировалась безопасность Духонину. Затем исполком перешел к обсуждению вопроса, внесенного
левыми представителями, о признании Советской власти и пере¬
ходе всей власти в Могилеве в руки Совета рабочих и солдатских
депутатов. Это предложение вызвало продолжительные прения.
Его настойчиво поддерживали представители большевиков и
интернационалистов Хохлов, Залманзон, Лозинский, Гоникман. 464
Это предложение поддерживали также левые эсеры. Шла борьба
за колеблющихся членов исполкома. Позиция правых, наиболее
ярые из которых покинули заседание, стала слабеть. На позицию
левых постепенно стали переходить не только колеблющиеся, но
и отдельные представители правых (Яковлев, Брильсон и др.),
которые вдруг заявили о себе, что они «левые». Соотношение сил
явно изменилось в пользу левых. Исполком принял решение о признании Советской власти и о
переходе всей власти в городе в руки Совета рабочих и солдатских
депутатов. До перевыборов Совета власть сосредоточивалась в
Военно-революционном комитете *. На том же заседании был
утвержден и состав бюро Военно-революционного комитета. В не¬
го вошли: левый эсер Усанов (председатель), интернационалист
Гоникман (секретарь), большевики Хохлов и Зобков, упомянутые
выше Яковлев и Брильсон и др. Решение исполкома, объявленное членам Совета, представи¬
телям гарнизона и гражданам, ожидавшим в переполненном зале,
было встречено бурными аплодисментами. Могилев стал советским
городом. Власть в городе и контроль над Ставкой перешли в руки
Военно-революционного комитета. Это было 18 ноября, за день до вступления в Могилев Крыленко
с отрядом матросов и красногвардейцев. Военно-революционный комитет немедленно взял под домаш¬
ний арест генерала Духонина и комиссара свергнутого Временного
правительства Станкевича. Общеармейский комитет был объявлен
распущенным, а его члены — содержащимися под домашним
арестом. Для контроля над деятельностью Ставки Военно-револю¬
ционный комитет назначил своих комиссаров. В этот же день завершилась эвакуация из города ударных
частей Ставки. Ночью стало известно, что из Быховской тюрьмы
бежали на юг Корнилов, Деникин, Лукомский и их окружение.
Военно-революционный комитет, узнав о бегстве Корнилова и
других, тут же принял меры к их задержанию. Но эти меры уже
были запоздалыми и остались безрезультатными. Утром 20 ноября в Могилев вступил отряд Крыленко. В помещении Военно-революционного комитета ему была уст¬
роена торжественная встреча. После этого он поехал в Ставку.
Ставка была ликвидирована. Приступили к созданию новой,
революционной Ставки. В тот же день на вокзале был убит генерал
Духонин. Отчаянные попытки Крыленко спасти его не помогли,
так как солдаты и матросы были возмущены известием о бегстве
Корнилова. Начальником... штаба Ставки был назначен генерал
Бонч-Бруевич. Взамен распущенного общеармейского комитета
был создан временный Военно-революционный комитет из пред- 1 	В состав Военно-революционного комитета, образованного на заседании
исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов, вошли все члены исполкома,
признавшие Советскую власть, и несколько представителей от армии. Прим. автора. 465
ставителей армий Западного фронта, матросского отряда, приехав¬
шего с Крыленко, Могилевского Совета и представителей Ставки. На состоявшемся в начале декабря в Могилеве общеармейском
съезде вместо временного Военно-революционного комитета при
Ставке был избран Центральный комитет действующей армии
и флота (ЦЕКОДАРФ). Там же Крыленко был единогласно
избран Верховным главнокомандующим. После создания в Могилеве Военно-революционного комитета
стали создаваться в городе советские учреждения. В первые
же дни было приступлено к созыву Могилевского Совета нового
состава и к выборам нового исполкома. В новом Совете преобла¬
дающее влияние имели представители левых партий: большевики,
интернационалисты, ППС (левица), левые эсеры. В основном из
представителей этих же партий был избран и состав нового испол¬
кома Совета. В начале декабря мы решили выйти из состава объединенной
большевистско-интернационалистской организации и создать
самостоятельную большевистскую организацию. В помещении
Совета было созвано общее собрание большевиков в количестве
около 35 человек. Решение о создании самостоятельной больше¬
вистской организации было принято единогласно. На этом же соб¬
рании был избран партийный комитет в составе Максимова, Жи¬
томирского, Иофина и Черницкого. Пятого члена комитета не могу
припомнить. Председателем комитета был избран Максимов,
секретарем — Житомирский. Комитет в этом составе действовал
в течение трех месяцев, до эвакуации Могилева. После оформления организации большевиков в нее постепенно
вступали интернационалисты. Одновременно с перевыборами Совета и оформлением в само¬
стоятельную большевистскую организацию мы провели подготовку
и созвали губернский съезд Советов рабочих, солдатских и кре¬
стьянских депутатов. На нем был избран губернский исполнитель¬
ный комитет, который приступил к наведению революционного
порядка в губернии, к проведению в жизнь декретов Советской
власти. Победа Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Сборник вос¬
поминаний участников революции в
промышленных центрах и националь¬
ных районах России. М., 1958, с. 316—323
Я. Б. Гамарник 25 ОКТЯБРЯ
1917 ГОДА К 25 октября в Киеве, как и в целом ряде других более или ме¬
нее больших городов, Совет рабочих депутатов был завоеван
нашей партией. Мы имели в нем большинство, и это целиком со¬
ответствовало настроениям киевского пролетариата; в Совете
солдатских депутатов мы имели меньшинство, но фактически весь
гарнизон был за нами, состав же солдатского Совета объяснял¬
ся тем, что он в течение нескольких месяцев до Октябрьской ре¬
волюции не переизбирался. С момента созыва так называемого Демократического сове¬
щания и создания Предпарламента в Киеве пахло близкой ре¬
волюционной грозой; наша достаточно сильная в то время пар¬
тийная организация вела в среде киевских рабочих и солдат
усиленную идейную подготовку к вооруженному восстанию.
В нашей киевской организации по этому вопросу не было раз¬
ногласий, о которых в то время В. И. Ленин писал в своем бле¬
стящем «Письме к товарищам» \ у нас не было колебаний; когда
фракция Демократического совещания постановила идти в Пред¬
парламент, Киевская общегородская конференция огромным боль¬
шинством осудила постановление фракции, ибо считала, что бли¬
зок час, когда вопросы будут решаться на баррикадах, а не в за¬
лах питерских дворцов. 25 	октября 1917 года до Киева донесся раскат грома проле¬
тарской революции в Петрограде. Ток восстания прошел по телу
киевского пролетариата, и 26-го вечером в помещении городского
театра был созван Совет рабочих депутатов, который после стра¬
стных дебатов вынес резолюцию солидарности с восставшими
питерскими рабочими 2. Врезалась мне в память на этом собрании
речь Ружейникова, тогда члена исполкома Юго-Западного фронта,
от имени которого он предостерегал нас от выступления, а в
случае такового грозил расправой; помню, как после своей речи
он, социал-демократ меньшевик (левый), говорил мне: «Если бы я
хоть на одну минуту поверил в вашу, хотя бы временную, победу, 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 398—418. Ред. 2 Резолюция солидарности с петроградскими рабочими была принята 27 ок¬
тября 1917 г. на объединенном заседании Советов рабочих и солдатских депутатов
с участием представителей воинских частей, фабзавкомов и профсоюзов. Ред. 467
я был бы с вами, но я глубоко убежден в вашем поражении, а
потому предостерегаю вас от авантюры». С утра 27-го началась
кипучая организационная работа в бывшем дворце, где нахо¬
дился наш уже большевистский исполком Совета рабочих депута¬
тов и в известной большинству киевских товарищей комнате № 9
комитет партии. Взад и вперед бегали рабочие и солдаты, уста¬
навливалась живая связь с фабриками, заводами и воинскими
частями и в первую очередь с нашими крепостями — арсеналом
и 3-м авиапарком. Мы готовили выступление, но не дремали и
наши враги — агенты Керенского и Центральной рады. Команду¬
ющий Киевским военным округом, генерал, и Григорьев, помощ¬
ник комиссара по Юго-Западному фронту от Временного прави¬
тельства, опираясь на заседавший в Киеве казачий съезд, на¬
считывавший до 2000 человек ', решили сами перейти против нас
в наступление. Позиция же Центральной рады была выжида¬
тельной, она металась и колебалась, готова была отдаться силь¬
ному, продать себя богатому, тому, кто больше даст. 27-го к ве¬
черу юнкерские и казачьи отряды окружили дворец, отрезали
нас от готовых к выступлению рабочих и солдат 2. Они полагали,
что, сняв голову, предупредят выступление. Во дворце нас было
мало: 14 товарищей — членов комитета партии и исполкома и
30—40 солдат. От белогвардейского отряда к нам явилась делегация во главе
с помощником комиссара Юго-Западного фронта Григорьевым,
министром Центральной рады Ткаченко и председателем город¬
ской думы Дрелингом. Они предложили нам покинуть дворец,
гарантируя полную неприкосновенность. После двадцатиминут¬
ного совещания мы решили согласиться, ибо иного выхода не
было, мы были окружены силами раз в 10 большими, и о сколько-
нибудь продолжительном с нашей стороны сопротивлении не
могло быть и речи. Спустя некоторое время во дворец ворвались
юнкера и казаки, стали свирепо рыскать по дворцу; они искали
большевистскую литературу и оружие. Нас арестовали и повели
из комнаты № 9 наверх в помещение исполкома; здесь помещичье-
генеральская контрреволюция, скрывавшаяся за ширмой керен¬
щины, показала свое лицо. Когда казаки осыпали нас площадной
бранью, приставляли к груди штыки, требовали нашего расстрела,
«демократическая» делегация пыталась вмешаться, пыталась
говорить именем Временного правительства, но все было напрасно,
я помню вой казаков — «довольно нам Керенского, мы все за
Корнилова», и делегация вся съежилась и замолкла. Арестован¬
ными, под конвоем, нас повели из дворца в штаб командующего
по Банковской улице 3, поместили нас в одной комнате на соломе 1 Всероссийский общеказачий съезд был созван Временным правительством
21 октября в Киеве и продолжал свою работу до 31 октября 1917 г. На съезде при¬
сутствовало около 600 делегатов. Ред. 2 Юнкера и казаки окружили дворец в ночь с 28 на 29 октября 1917 г. Ред. 3 Ныне ул. Орджоникидзе. Ред. 468
на полу и поставили сильный караул из юнкеров в соседней комна¬
те, а у нас в комнате двух часовых. Тягостно длинно тянулась ночь и весь следующий день. Нас
оторвали от готовых восстать рабочих и солдат, нас посадили
под арест. Но к вечеру 28-го к нам стала доноситься ружейная,
пулеметная и артиллерийская пальба ': то брались за оружие
арсенальцы, товарищи из 3-го авиапарка, артдивизионы, распо¬
ложенные за Днепром, и перешедший на сторону восставших
против воли Центральной рады 1-й Украинский полк. Оставшиеся
на свободе товарищи быстро создали руководящий восстанием
центр и повели в бой рабочие и солдатские отряды, они на деле
показали белогвардейцам, что мало снять голову, что нельзя этим
остановить революцию. 29-го прибыли в Киев снятые с фронта
для борьбы с большевиками чехословацкие части. Комиссар Юго-Западного фронта от Временного правитель¬
ства социал-демократ Кириенко приветствовал их, выстроивших¬
ся против здания округа, и до нас доносилась его горячая речь,
призывавшая бить большевиков, защищать Временное прави¬
тельство. А перестрелка в городе все усиливалась, мы же сидели
отрезанные от всего мира, никто из нас не боялся смерти, хотя
она и была близка, мы все думали и говорили о восстании в Петро¬
граде, о борьбе на улицах Киева; каждый из нас думал только
об одном: как бы вырваться к восставшим, как бы встать в их
ряды. Часто сменявшиеся караульные все пытались уверить нас,
что в Питере все ликвидировано, но мы верили в силу Октябрьской
революции, в силы ее бойцов, а пулеметный треск нашу веру
укреплял. Три дня провели мы под арестом, три дня на улицах
Киева шел баррикадный бой, арсенальцы создали великолепные
баррикады по Московской и Александровской улицам, 3-й авиа¬
парк дал своих бойцов, в арсенале был создан штаб, установлена
связь со всеми воинскими частями, и казаки, юнкера и чехословац¬
кие части оказались слабее рабочей революции; на третий день к
вечеру неожиданно для нас, арестованных, явился к нам команду¬
ющий округом, генерал, в сопровождении парламентера от арсе-
нальцев 2. Из нескольких кратких слов арсенальца мы узнали радост¬
ную весть — восставшие побеждают, и его прислали сюда в штаб
с предложением обменять нас, 14, на 400 юнкеров и казаков,
содержавшихся под арестом в арсенале. Через час нам предложено было собраться и под конвоем
сербского отряда идти к углу Александровской и Левашевской,
где нас должна была ждать рабочая делегация; когда нас про¬
водили из комнаты, а затем по Банковской улице, мы слышали
сплошной звериный вой офицерско-юнкерской шайки, они в
бессильной злобе готовы были броситься на нас, растерзать 1 Восстание началось вечером 29, а не 28 октября. Ред. 2 Этим парламентером был А. В. Иванов. Ред. 469
на куски, им не хотелось выпустить большевиков, но дисципли¬
нированный сербский отряд не допускал их к нам, он выполнял
приказ командующего округом. На углу Левашевской и Алек¬
сандровской арестованных юнкеров не оказалось, но под наше
честное слово, что юнкера будут освобождены, мы были отпущены. Сразу, свободные, мы бросились во дворец, там заседал уже
Совет победившего киевского пролетариата. Из дворца мы на¬
правились в штаб восстания, находившийся в арсенале, и помню
я путь из дворца в арсенал — всюду рабочие патрули, баррикады,
чувствуешь могучее дыхание пролетарской революции, чувствуешь
в каждом бойце веру в рабочее дело и в рабочую победу. Прибыли
в арсенал, и здесь стало ясно, почему мы разбили белогвардейцев;
здесь все кипело, все работало; рабочие, работницы и солдаты —
все горели энтузиазмом, все горело ненавистью к буржуазному
миру. Помню, как один из арсенальцев мне говорил: «Сегодня
в 1 час ночи мы решили бить по штабу на Банковской улице, до
сегодняшнего дня мы этого не делали из-за вас, 14-ти, а сегодня
решили, что для революции придется вами пожертвовать и разгро¬
мить артиллерией белогвардейский штаб». Это заявление вреза¬
лось мне в память, ибо оно говорило и говорит о высокой сознатель¬
ности киевского пролетариата в Октябрьские дни. Мы в эту ночь
узнали, что Центральная рада, убедившись в нашей силе, качну¬
лась в нашу сторону, стала с нами заигрывать. Но на следующий
день белогвардейские части при содействии той же Центральной
рады стали уходить на Дон. Киев стал советским городом, но нена¬
долго, столкновение с Центральной радой было неминуемо.
Я здесь ставлю точку, поскольку хотел остановиться только на
моменте вооруженной октябрьской борьбы. Киевский пролетариат
в эти дни выполнил свой долг перед революцией, он честно сражал¬
ся за Советскую власть и честно за нее умирал. Могила красных
бойцов против бывшего дворца об этом говорит современникам и
будет говорить грядущим поколениям коммунаров. Киевский про¬
летариат и в январе 1918 года ручьями крови оросил улицы Киева
в борьбе с Центральной радой и похоронил сотни бойцов, но сего¬
дня... мы поем вечную память и славу бойцам Октября. Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в про¬
мышленных центрах и национальных
районах России. М., /958, с. 277—281
С. И. Гопнер s ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
В ЕКАТЕРИНОСЛАВЕ Корниловщина вызвала у нас новый большой сдвиг в сторону по¬
левения масс. Рабочие стали энергичнее вооружаться. До этого
меньшевистско-эсеровское руководство Совета сопротивлялось
организации Красной гвардии. В этом вопросе мы не сочли воз¬
можным подчиниться меньшевистскому руководству Совета. Во¬
преки прямому запрету, мы начали организовывать Красную гвар¬
дию еще в майские дни и поставили во главе ее брянского рабоче¬
го— литейщика Тихона Бондарева, авторитет которого, как и в
подполье, был очень велик. На первомайскую демонстрацию Бон¬
дарев вывел небольшой отряд первых красногвардейцев с особым
знаменем и со специальными отличительными знаками на одежде.
А в конце мая все записавшиеся в Красную гвардию были созва¬
ны на собрание, которое избрало руководство в составе Тихона
Бондарева, Мирона Переславского, Михаила Потапова, а от Го¬
родского района Наума (Варлен) и др. Корниловщина, вызвав¬
шая известное «полевение» меньшевиков, заставила исполком
легализовать Красную гвардию. Вооружение пошло более быст¬
рыми темпами, однако Красная гвардия превратилась в реальную
военную силу только в декабре. А между тем уже накануне Октября мобилизация масс на
борьбу против контрреволюции, собиравшей силы в ближай¬
шем соседстве с Донецким бассейном, у нас стала первоочеред¬
ной задачей. Однако никто не мог предвидеть той конкретной обстановки,
которая сложилась на Украине вообще и в частности в Екате-
ринославе. Нельзя забывать, что на этом этапе еще не существо¬
вало никакого всеукраинского центра — ни партийного, ни совет¬
ского. А в каждом крупном городе Украины складывалась своя
оригинальная обстановка. В самый момент обсуждения в Совете вопроса об Октябрь¬
ском перевороте наш Екатеринославский комитет пошел на
компромисс, который впоследствии был отрицательно оценен
нашей партийной общественностью. Мне лично неизвестно, был
ли осужден этот компромисс какой-нибудь партийной организа¬
цией, но отдельные товарищи устно и в печати резко критиковали
этот компромисс. 471
Этот компромисс связан с тем, что к моменту Октябрьского
переворота у нас все еще не было большинства в Совете — боль¬
шевики и сочувствующие им составляли меньше половины депу¬
татов. В то время, когда все мы, члены комитета и десятки партий¬
ных агитаторов, отправились на заводы и в казармы разъяснять
петроградские события и мобилизовывать массы под знаменем
Октября, Екатеринославский Совет все еще был в руках мень¬
шевиков и эсеров, которые слышать не хотели о взятии власти
Советом. Мы не могли, прежде всего, допустить принятия мень¬
шевистско-эсеровской резолюции, осуждающей Октябрьский пе¬
реворот. Мы требовали присоединения Совета к Октябрьскому
перевороту и немедленного перехода местной власти в руки Совета.
Собрание Совета 27 октября могло стать историческим, если
бы оно постановило взять в руки власть. Но мы знали, что наша
резолюция будет провалена большинством в несколько голосов.
И вот во время нашего доклада на собрании Совета 27 октября
о событиях в Петрограде, в момент, когда приближалось голо¬
сование, где-то за кулисами украинские эсдеки 1 предложили
двум членам нашего комитета присоединить свои 5—6 голосов
к нашим, чтобы совместно провалить резолюцию меньшевистско-
эсеровского лагеря и обеспечить большинство за нашей резолю¬
цией. Украинские эсдеки предложили это, однако, при одном усло¬
вии: что в этой резолюции наряду с нашими лозунгами должен еще
быть пункт о признании выделенного Центральной радой «Коми¬
тета обороны революции»2. Представители нашего комитета,
не без борьбы, все же согласились с этим добавлением. В итоге
большинство Совета голосовало за нашу резолюцию с добавле¬
нием украинских социал-демократов. Этот компромисс, от которого мы чуть ли не в те же дни отка¬
зались, через два-три дня вообще потерял всякое значение. Мы не
успели распространить эту резолюцию, как началась открытая
война Центральной рады против Советской власти. Хотя местная
группа украинских социал-демократов уверяла нас, что поведение
Центральной рады и для нее неожиданно, но очень скоро эта груп¬
па включилась также в борьбу Центральной рады против Совет¬
ской власти. Создалась новая ситуация, для нас совершенно нео¬
жиданная. В эти же дни шеститысячный митинг на Брянском заводе,
большие митинги в Нижнеднепровских вагонных мастерских и на
ряде других заводов, а также митинг 271-го запасного полка
после докладов членов нашего комитета приняли резолюции 1 Украинские социал-демократы — мелкобуржуазная, националистическая
партия, активно боровшаяся против пролетарской революции на Украине. Ред. 2 Для борьбы с силами пролетарской революции в Киеве Центральная рада
создала «Комитет обороны революции», в состав которого вошли представители
украинских националистических партий, городской думы и различных буржуазных
организаций. Ред. 472
приветствия Октябрьскому перевороту и полного присоединения
к нему. Во всех этих резолюциях было подчеркнуто требование
Екатеринославскому Совету немедленно взять власть в свои руки,
а также заключался призыв к немедленному переизбранию Со¬
вета. Однако эти резолюции имели только морально-политическое
значение: в городе фактически создалось многовластие. Официаль¬
ные органы Временного правительства, по существу, уже никакой
властью не обладали и начать против нас вооруженную борьбу
были бессильны. Местная буржуазная великодержавная контр¬
революция ждала момента, когда ей на помощь придут войска
донского казачества. Что касается городской думы, наше влия¬
ние в ней было не меньше, чем в Совете, хотя численно мы со¬
ставляли только пятую часть гласных. Совет же, пока он не был
переизбран, не хотел и не мог стать властью. Конечно, о нашей
вооруженной борьбе против Совета не могло быть и речи. Помню момент, когда привезли на завод «Трубный А» (ныне
завод имени Ленина) свежеотпечатанные декреты о мире и земле
и стали раздавать их рабочим. Получив декреты, рабочие сохра¬
няли такое молчание, которое придавало всему необыкновенную
торжественность. Рабочие молча ждали доклада. В ближайшем
углу я увидела старого рабочего, который плакал, тихо приго¬
варивая: «Наконец-то!» После докладчика выступали с огромным подъемом рабочие
и фронтовики. Митинг продолжался очень долго. Мне пришлось
его покинуть, чтобы поспеть в другое место, а именно в 271-й полк,
в Симферопольские казармы. Здесь солдаты и офицеры стояли
уже во дворе и ждали. Митинг кончился резолюцией, восторженно приветствовав¬
шей переворот и выражавшей готовность защищать Советскую
власть до последней капли крови. * * * Что Совет должен взять власть в свои руки если не мир¬
ным путем, то путем вооруженной борьбы, не вызывало в нашей
среде никаких споров. Я не помню, чтобы в комитете или на район¬
ных партийных собраниях были какие-нибудь дискуссии по этому
вопросу. Когда нам стали непосредственно угрожать значительные
вооруженные силы Центральной рады, расположившиеся по сосед¬
ству с Екатеринославом, возникла сложная ситуация. Инициативу
борьбы против Советской власти взяла на себя контрреволюция
в лице Центральной рады, которая уже сговорилась с немецким
командованием и пошла у него на поводу. Политически, в смысле
боеспособности, сознательности и организованности рабочих масс,
наша сила была неотразима, и с ней не шла ни в какое сравнение
сила украинской националистической буржуазии. Но нужного
вооружения и военной организованности у нас почти не было. 473
Наша Красная гвардия росла, но для войны с войсками Централь¬
ной рады была недостаточно сильна. Другой нашей опорой был полк имени атамана Орлика, прибыв¬
ший с севера в период выделения из старой армии украинских
воинских частей. Однако, хотя этот полк в общем был револю¬
ционизирован и сочувствовал большевикам, командование его
было ненадежно. В дни вооруженных боев в декабре полк сохранял
дружественный нейтралитет. Условия, обеспечившие успех нашей борьбы, были созданы
только в последние дни декабря. Во-первых, мы получили оружие,
для чего в Москву был послан член комитета Борис Ройзенман.
В результате его поездки мы получили 10 тысяч винтовок, 10 мил¬
лионов патронов, 10 пулеметов и несколько сот наганов. Во-вторых,
к моменту боев к нам на помощь подоспели вооруженные отряды
из числа тех, которые Москва направляла на Дон и путь которых
лежал через Донбасс, близко от Екатеринослава. В-третьих, к это¬
му времени мы и политически были уже подготовлены, так как в
декабре, во время третьих выборов, мы получили наконец боль¬
шинство в Совете. Непосредственный переход к вооруженным действиям был
ускорен провокациями гайдамаков, которые стягивали свои части
к городу и которые стали выставлять свои караулы на почте и на
вокзале, а также ставить пулеметы на крышах ближайших к
Совету домов. Узнав, что прибыл поезд с оружием, привезенным Ройзенма-
ном, гайдамаки пробрались к вагонам и стали расхищать оружие.
Узнавшие об этом брянские отряды Красной гвардии увезли глав¬
ную массу оружия на Брянский завод, который превратился в ар¬
сенал и крепость революции. С момента получения оружия рабочие рвались в бой. Уже
приходилось считаться с тем, что вооруженные брянцы, не до¬
ждавшись приказа военно-революционного штаба, организован¬
ного специально для руководства вооруженной борьбой, выступят
преждевременно. А приказ о выступлении задерживался, так как
с минуты на минуту ждали прибытия московских вооруженных
отрядов. Накануне решающих дней наш комитет командировал
меня на Брянский завод, чтобы призвать рабочих не выступать
без приказа, который ожидался с сегодня на завтра. Обширная столовая Брянского завода была до предела за¬
полнена рабочими с новенькими винтовками в руках, в полной
боевой готовности. Подъем был так высок, что, казалось, слышишь,
как стучит горячая рабочая кровь, как пылают сердца. Выслушав
мою информацию о соотношении сил в городе и о решении начать
выступление в самые ближайшие сроки, брянцы решили не нару¬
шать дисциплину и ждать сигнала. 23 декабря на первой странице «Звезды» появился призыв:
«Екатеринославский Совет должен действовать, Советская власть
должна стать фактом!» Под ним громадный аншлаг гласил: «Рабо¬ 474
чие и солдаты Екатеринослава! Пробил час, когда вы больше не
можете оставаться в бездействии. Победа революции шествует
из города в город. Вместе с нашими товарищами питерцами,
москвичами и харьковчанами пойдем на бой за революцию, за со¬
циализм. Мы разделим с ними трудности борьбы и честь победы;
революция непобедима. Да погибнут все враги ее! Среди нас нет
колебания. Среди нас не будет малодушных!» События были ускорены тем, что в этот или на следующий
день гайдамаки привезли из Александровска (Запорожье) броне¬
вик и стали с ним разъезжать взад и вперед по проспекту, то
приближаясь, то удаляясь от здания Совета. В ночь на рождество наши товарищи увезли этот броневик.
Это было организовано так: на ночь гайдамаки поставили броневик
в гараж городской пожарной команды. Воспользовавшись момен¬
том, когда гайдамаки перепились в ночь наступавшего рождества,
наши товарищи увезли броневик на Брянский завод. Похищение
броневика было придумано руководителями революционного
штаба с целью ускорить вооруженные бои, пока на помощь
гайдамакам не прибудут новые силы, и использовать момент,
когда мы были сильнее в связи с приездом московских вооружен¬
ных отрядов. 26-го утром гайдамаки прислали на Брянский завод делегацию
с ультиматумом, в котором потребовали немедленного возвра¬
щения броневика под угрозой артиллерийского обстрела завода.
Огромный мостовой цех завода был немедленно заполнен рабо¬
чими. Подъем достиг высшей точки. Рабочие знали, что должен
приехать В. Аверин, который был назначен председателем рево¬
люционного штаба. Аверин после доклада о создавшейся ситуа¬
ции поставил перед рабочими вопрос: вернуть ли броневик или
драться? Собрание, как один человек, голосовало за то, чтобы
драться. Оно приняло резолюцию, в которой рабочие поклялись
не сдаваться, дать бой и победить. В этот же вечер был проведен на
заводе еще один такой митинг, на котором больше 1000 вооружен¬
ных рабочих голосовали также за бой. Подобные митинги были
проведены на железной дороге и других заводах. Бой начался с обстрела Брянского завода гайдамаками, про¬
должался в общем двое суток и кончился 29 декабря полной на¬
шей победой. Через несколько дней рабочие Екатеринослава в
похоронном шествии по всему проспекту пронесли на Соборную
площадь 21 гроб с телами товарищей, погибших в этих боях. В первый день боев гайдамаки, захватившие почту, арестовали
выехавших с завода в город председателя революционного штаба
Аверина и другого члена штаба — Гринбаума (Кржеминского).
Город оказался отрезанным от Чечелевки и вообще от заводов.
Совет остался почти без охраны. Гайдамаки его обстреливали с
почты и с соседних крыш. И тогда произошло нечто неожиданное:
к Совету бросились городские вооруженные рабочие — члены
меньшевистской и других мелкобуржуазных организаций. Они, 475
вопреки запрету своих лидеров, активно участвовали в защите
Совета, в то время как их лидеры объявили «нейтралитет». В этом
эпизоде особенно ярко отражен был ореол, которым в широких мас¬
сах был окружен Совет. Эти декабрьские дни, таким образом,
были одним из тех моментов, которые ускорили политическое
банкротство и распад мелкобуржуазных партий. Скорая и полная наша победа была обеспечена вмешательст¬
вом московских отрядов, прибывших для борьбы с Калединым.
Перевес сил с их приездом сразу оказался на нашей стороне. Победа Великой Октябрьской социалис¬
тической революции. Сборник воспоми¬
наний участников революции в промыш¬
ленных центрах и национальных райо¬
нах России. М.. 1958. с. 290—295
K. E. Ворошилов РЕВОЛЮЦИОННЫЙ
ЛУГАНСК Наступили тревожные корниловские дни. Местная буржуазия и
свободные от дела меньшевики не скупились на провокации, рас¬
пространение всяческих слухов и т. п., снова для них явилась роб¬
кая надежда... Нами был создан под моим председательством Военно-револю¬
ционный комитет защиты революции, куда вошли эсеры, а сначала
и меньшевики. Ночью были переарестованы офицеры, некоторые
буржуа и начальник гарнизона Ратаев. Охрана города и патрули¬
рование были усилены. Вместо арестованных офицеров были
назначены из Совета солдаты. Все эти невинные операции так
подействовали на слабонервных меньшевиков, что они, вопреки
своим «обычаям», не поставив нам даже ультиматума, сбежали
из ВРК. Эсеры (двое) остались персонально, потом оба вошли в
нашу партию. С этого времени Луганск с его неугомонными про¬
летариями буквально превращается в боевой лагерь. Дело в том, что соседство с Донобластью и старая, оставшаяся
от первой революции вражда между красным Луганском и весьма
черным Доном порождали массу вздорных и серьезных слухов,
предположений и ожиданий. Не проходило дня, чтобы «по слухам» на Луганск не двига¬
лись казачьи сотни, полки и даже дивизии. На деле ничего это¬
го не случилось, но в то же время это заставляло нашу Красную
гвардию (так, переменив название, именовалась боевая дружина)
нести большие и тяжелые наряды. С тех пор я много видов виды¬
вал, но, по совести должен сказать, такой добросовестной, такой
самоотверженной и бескорыстной службы революции на боевых
постах, как ее выполняли луганские пролетарии, я видел мало. В дождь, невылазную грязь и холод, страшную темень ночи
шли группами красногвардейцы после трудового дня на заводе за
город, в степь и до утра верными стражами оберегали всевозмож¬
ные подступы к городу. И так не день, не два, а целые месяцы. Для луганской организации в то время не стояло вопроса о
возможности перехода власти к пролетариату, мы ждали только
известия, когда это случится, в полной уверенности, что не случить¬
ся этого не может. 477
Поэтому, когда нужно было послать делегатов на II Всероссий¬
ский съезд Советов, ни меня, ни других ответственных товарищей
организация не пустила, будучи в полной уверенности, что перево¬
рот произойдет и нам на всякий случай лучше быть на месте. Казаки и тут были главным мотивом, а наши патроны и парово¬
зы фигурировали в качестве доказательств. Октябрьский переворот совершился. Луганская организация
и весь пролетариат этого района вздохнули легко и радостно, он
почувствовал теперь свою несокрушимость вместе со всем россий¬
ским пролетариатом и еще упорнее принялся за дело пролетарского
строительства. Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в
промышленных центрах и националь¬
ных районах России. М., 1958, с. 264—
265
И. 3. Тужиков полки ВСТАЮТ
ПОД КРАСНЫЕ
ЗНАМЕНА В Петрограде уже свершились великие события, а наш далекий
фронт1 жил ещё тревогами ожидания. Штабы и генералы попыта¬
лись воздвигнуть между нами и столицей глухую стену неизвест¬
ности. Но солнце ладонью не закрыть. В конце концов фронт узнал, что правительства предателей
революции уже нет, а есть правительство рабочих и крестьян
с его великими декретами. Полки, дивизии и целые корпуса ста¬
новились на сторону Совета Народных Комиссаров. Одним из первых в 7-й армии сделал это наш 6-й Финляндский
полк. Долгая и трудная борьба дала свои плоды. 28 октября полковой комитет объявил себя Военно-рево¬
люционным комитетом. Группа агитаторов, в которой участвовал и я, была направлена
в 8-й Финляндский полк. Два дня вели мы работу в ротах и ко¬
мандах. Беседовали с солдатами в одиночку, проводили собрания.
31 октября здесь тоже был создан Военно-революционный комитет. Трудную работу пришлось провести нашим агитаторам и в
других полках. Штабные сводки с тревогой регистрировали их
шаги. Так, командование 2-й Финляндской дивизии в конце ок¬
тября доносило в штаб корпуса: в 5-м полку 30 октября шесть
рот высказались против выступления большевиков. Шесть рот
заняли выжидательную позицию: в 6-м полку все за большевиков,
причем их агитаторы разъезжают по всей дивизии и корпусу,
устраивают собрания рот и команд и призывают солдат к активно¬
му действию; в 7-м полку все роты заняли выжидательную позицию;
в 8-м полку весь состав высказался за большевиков, и на
31 октября намечен митинг для выборов революционного коми¬
тета вместо полкового; в 14 часов 31 октября митинг состоялся.
Избран Военно-революционный комитет во главе с прапорщиком
Дубровым. Комиссар армии Сургучев побоялся приехать в полки. 31 ок¬
тября он разослал телеграммы, запрещающие митинги и угро¬
жающие расформировать «бунтующие» полки. Но Сургучева
уже никто не боялся. Части одна за другой выносили постанов- 1 Имеется в виду Юго-Западный фронт. Ред. 479
ления в поддержку 6-го полка. Если 30 октября еще шесть рот 5-го
полка высказались против большевиков, то 31 октября на митинге
этой части была принята следующая резолюция: «Приветствовать 6-й Финляндский стрелковый полк, смело выступивший с протестом
против людей, забывших про невинно льющуюся кровь и еще
настаивающих на ее продолжении». В этот же день последний, 7-й полк 2-й Финляндской дивизии на объединенном заседании
всех комитетов постановил: «Приветствовать выступление 6-го
полка за большевиков». Командование Юго-Западного фронта и 7-й армии метало
громы и молнии. Наша дивизия была «изъята» из 22-го корпуса
и передана как бы под надзор командования 1-го гвардейского
корпуса. Командиру корпуса было приказано принять все меры
против большевистских выступлений, выставив вокруг нас заста¬
вы, караулы и установив дозорную службу из команд конных раз¬
ведчиков. Генералы действовали так, будто перед ними была ди¬
визия неприятеля. В эти бурные дни к нам из Петрограда от ЦК партии и Сов¬
наркома прибыла подмога: делегаты II Всероссийского съезда
Советов Васянин, Упырь и другие большевики. Васянин имел
мандат на пост комиссара 7-й армии. Под руководством Васянина
20 ноября финляндские стрелки заняли Проскуров, где находился
соглашательский армейский комитет. Здесь был создан Военно-ре-
волюционный комитет армии. Чтобы совсем лишить влияния реакционное офицерство на
войска и закрепить одержанную победу, большевики призвали
солдат провести выборы командиров. В начале декабря коман¬
диром 6-го Финляндского полка был избран прапорщик Монгин,
командиром 5-го Финляндского полка — Третьяков. 23 декабря
из 2-й Финляндской дивизии отчисляются начальник дивизии
генерал Демидов и начальник штаба подполковник Сапрунович.
Вместо них избираются: начальником штаба дивизии Зверев и
временным начальником дивизии Заяц. Командующим 7-й армией
стал сочувствовавший большевикам офицер 6-го Финляндского
полка Триандафиллов. Но тут над нашей армией, ставшей под знамя Советской
власти, нависла новая опасность. Грушевские и петлюры, захватив
власть на Украине, повели бешеную подрывную работу против
оказавшегося у них в тылу революционного фронта. Под лозун¬
гом украинизации войск они начали натравливать солдат одной
национальности против другой, рассчитывая таким образом раз¬
валить фронт. Советское правительство, руководствуясь ленинской нацио¬
нальной политикой, в принципе не возражало против украини¬
зации, но считало, что этот вопрос должны решать сами массы
на широкой демократической основе. В ноябре советский Верхов¬
ный главнокомандующий издал приказ: украинизацию войск про¬
водить только с согласия выборных солдатских организаций, при 480
соблюдении принципа выборности командного состава и с учетом
того, чтобы эта мера не ослабляла фронт. Но националистические
войсковые рады действовали по-своему. Петлюра приказал укра¬
инским частям, расположенным на других фронтах, двигаться на
Украину. Этот шаг грозил совсем дезорганизовать армию и сор¬
вать перемирие. Многие солдаты распознали коварные маневры
Центральной рады и выделяться в украинизированные части не
пожелали. 2-я Финляндская дивизия, в частности 6-й полк, и в этом
случае осталась на высоте положения. Наш многонациональный
коллектив решительно выступил против происков националистов
и не допустил развала дивизии. В начале декабря собралось
объединенное заседание солдат-украинцев 6-го полка и Военно-ре¬
волюционного комитета. Членам ВРК (неукраинцам) было пре¬
доставлено лишь право совещательного голоса. Тем не менее
по докладу об организации полковой рады последовало такое
постановление: «Приветствуя право каждой народности на самоуправление,
то есть национально-территориальное объединение, мы осуждаем
тот способ объединения и формирования отдельных украинских
войсковых единиц, к которому прибегали буржуазные элементы
Украины еще в начале революции. Политика буржуазных элементов Украины довела до того, что
под видом борьбы с «кацапами»-большевиками, будто бы вме¬
шивающимися в устройство внутренней жизни Украины, идет
братоубийственная война не только с нашими товарищами вели¬
короссами, но также и с теми товарищами украинцами, которые
поддерживают партию большевиков». Ввиду этого солдаты-украинцы решили: организовать при
6-м Финляндском стрелковом полку раду, которая бы объединила
всех солдат-украинцев полка и помогла сплотиться всему проле¬
тариату Украины для борьбы с буржуазией и защиты интересов
голодных и обездоленных, и чтобы рада эта приложила все силы
и рассеяла тот мрак национальной вражды, который посеяли враги
на Украине... Мы всегда будем помогать друг другу против наших
общих врагов, на какой бы территории они ни появлялись, и
поэтому в наших общих, не национально-территориальных вопро¬
сах нас будет объединять существующий ныне Военно-револю¬
ционный комитет полка. Такую же линию сумели провести и некоторые другие части.
Там, где во главе солдат твердо стояли большевики, волкам в
овечьей шкуре из петлюровского лагеря не удалось совершить
свое черное дело раскола. Но так, к сожалению, было не всюду.
Часть солдат-украинцев на время поддалась обману Централь¬
ной рады. Советское правительство принимало все зависящие от него
меры, чтобы мирно урегулировать конфликт с Центральной радой
и, в частности, добиться соглашения о пропуске советских войск 16 Заказ 2428 481
с оружием и военным имуществом на территорию Советской Рос¬
сии. Однако рада всячески саботировала мирное соглашение и
фактически начала войну против РСФСР. Ввиду этого на совеща¬
нии в Ставке было решено силой оружия очистить путь выхода
советским войскам в Россию. По намеченному плану главный удар
наносила 7-я армия, как наиболее сохранившаяся в количествен¬
ном и боевом отношении. Сосредоточившись в районе станции Западница, 2-я Фин¬
ляндская дивизия в развернутых боевых порядках двинулась
на Старо-Константинов. 14 января город был занят и там вос¬
становлен Военно-революционный комитет 11-й армии. 6-й Финляндский полк в освобождении Старо-Константинова
не участвовал. Как самый надежный, он был оставлен для охра¬
ны штаба и Военно-революционного комитета 7-й армии. Полк
с честью справился с возложенной на него задачей. Его отдель¬
ные роты и батальоны посылались на самые ответственные за¬
дания. Они занимали отдельные оголенные участки фронта. Когда началось наступление немцев, 6-й полк в числе немно¬
гих частей, находившихся в районе Жмеринки, принял неравный
бой и почти весь был истреблен противником. Лишь немногим
его солдатам и командирам удалось прорваться через боевые
порядки неприятеля. Но и самой гибелью своей он вписал еще
одну яркую страницу в историю беспримерной борьбы нашего
народа за победу социалистической революции. Октябрь на фронте. М., 1967, с. 207—
211
А. В. Бархатов БОЛЬШЕВИКИ НИЖНЕГО ТАГИЛА
В БОРЬБЕ
ЗА СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ В первой половине августа проходили перевыборы Нижнетагиль¬
ского Совета рабочих депутатов. В состав нового Совета вошло
значительное количество большевиков (10—12 человек) и беспар¬
тийных, поддерживавших большевиков. В исполнительный коми¬
тет Совета из общего его количества 10—15 человек было избрано
пять большевиков: Петров (Мухин), Огнев, Бархатов и др. Под
воздействием большевиков и революционных рабочих Совет стал
более энергично проводить политику большевистской партии. Когда затем состоялись выборы в земскую управу, а также
в Учредительное собрание, большевистская организация Нижнего
Тагила выступала самостоятельно со своими списками кандидатов.
За список большевиков в земскую управу было подано, по прибли¬
зительным данным, до 4500 голосов, а в Учредительное собрание —
более 6934 голосов из 9000—10 000 голосов, поданных по всем
спискам (цифры мною взяты на память). Но вот совершилась Великая Октябрьская социалистическая
революция. 31 октября 1917 года в связи с этим событием состоя¬
лось расширенное заседание Нижнетагильского Совета рабочих
депутатов, на котором возвратившиеся со II Всероссийского съезда
Советов делегаты сделали сообщение о революционном восстании
рабочих и солдат Петрограда, о свержении Временного правитель¬
ства и о переходе власти к Советам. Сообщение было встречено
депутатами, рабочими и тысячной толпой солдат, собравшихся
возле здания Совета, с исключительным энтузиазмом. Выражая
мнение большинства присутствовавших, большевики предложили
Совету выступить с поддержкой петроградских рабочих, свергнув¬
ших буржуазию и передавших власть в руки Советов. Попытка
меньшевиков и эсеров добиться осуждения вооруженного восста¬
ния в Петрограде успеха не имела. Массы уже не верили им и при
новых перевыборах Совета отдали свои голоса преимущественно
большевикам. Председателем исполнительного комитета Совета
послеоктябрьского состава был избран большевик Добрынин. Взяв в свои руки всю полноту власти, Нижнетагильский Совет
рабочих депутатов вплотную взялся за осуществление больше¬
вистского лозунга о рабочем контроле над производством, за
упрочение экономической основы Советской власти. Это дело 483
оказалось также нелегким. И здесь протекала не менее напряжен¬
ная борьба с соглашателями, с саботажем и вредительством со
стороны капиталистов. Здесь потребовались твердое партийное
руководство, самоотверженность и творческая инициатива масс,
живая вера в успех большого дела. В Нижнем Тагиле — на Высокогорском, на Нижнетагильском
и Выйском заводах и в рудниках рабочий контроль начал вводить¬
ся сразу же после получения соответствующего декрета Совет¬
ского правительства. Сначала обсудили декрет на партийном
собрании, затем на заводах и рудниках, затем началась кампания
выборов членов рабочего контроля. На общем собрании рабочих
Высокогорского завода в состав комиссии рабочего контроля были
избраны: председателем — рабочий-большевик Ездоков, членами
президиума — табельщик цеха большевик П. В. Ильин и рабочий
И. С. Китаев. Все товарищи были освобождены от работы на про¬
изводстве и занимались исключительно делами контроля. Члены партийного комитета нижнетагильской организации
большевиков и Совета рабочих депутатов активно помогали на
месте разрешать различные вопросы, связанные с работой заводов.
Ценную помощь нам оказывали вышестоящие организации. Мне
лично неоднократно приходилось по поручению партийного комите¬
та большевиков и исполкома Совета рабочих депутатов выезжать
в Екатеринбург (ныне Свердловск) в областной комитет партии
большевиков и бывать у Петра Лазаревича Войкова и других по
делам рабочего контроля. Спустя некоторое время Нижнетагильский комитет партии
и исполком Совета рабочих депутатов командировали меня и двух
товарищей в Петроград к В. И. Ленину для разрешения целого
ряда вопросов, связанных с положением и работой заводов Тагиль¬
ского округа. Дело в том, что главное управление заводами про¬
должало подолгу затягивать выплату зарплаты рабочим, стара¬
лось под тем или иным предлогом остановить заводы, саботировало
нормальную их работу, не обеспечило доменные печи древесным
углем и рудой, всячески старалось свернуть производство, вызвать
безработицу и тем самым настроить рабочих против Советской
власти. Это был организованный саботаж. Прибыв в Петроград в середине ноября 1917 года, мы отправи¬
лись в Смольный. С В. И. Лениным мы встретились совершенно
неожиданно в коридоре Смольного. Узнав, что мы с Урала, с
тагильских заводов, Ленин пригласил нас к себе и начал расспра¬
шивать, как работает парторганизация и Совет рабочих депутатов,
поддерживают ли рабочие Советскую власть, имеется ли Красная
гвардия и как она вооружена, как работают и что производят за¬
воды, своевременно ли выплачивается рабочим зарплата и т. д.
На каждый вопрос мы старались дать короткий и ясный ответ.
В этой простой беседе все вопросы, с которыми мы приехали, как-то
сами собой разрешились. Ленин, как будто заранее зная, что нам
нужно, не только расспрашивал, но и давал соответствующие 484
указания, что и как нужно делать. Например, узнав, что главное
управление заводами Тагильского округа задерживает выдачу
зарплаты рабочим, Ленин тут же распорядился перевести требуе¬
мую сумму денег. Для разрешения чисто производственных вопро¬
сов Ленин направил нас к наркому торговли и промышленности
Ногину. Вопрос о переоборудовании Высокогорского механиче¬
ского завода для ремонта и производства железнодорожных ваго¬
нов по рекомендации Ленина обсуждали с Елизаровым — нарко¬
мом путей сообщения. В отношении оружия и пулемета для нашего
отряда Красной гвардии Ленин велел обратиться в Петроградский
штаб Красной гвардии. Во время разговора Ленин указал нам,
как должны работать Советы, и обратил внимание на необходи¬
мость тесной связи членов Совета с рабочими заводов и рудников.
Он говорил также об особой важности всемерного укрепления
Красной гвардии. Мы ушли от Ленина, согретые чувством огром¬
ной признательности к этому человеку, который все помнил и все
предвидел в великом деле социалистического строительства. Мы
безгранично верили Ленину и не ошиблись. Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Сборник воспо¬
минаний участников революции в про¬
мышленных центрах и национальных
районах России. М., 1958, с. 130—/32
A. A. Поздняков - ПЕРВЫЙ ЭТАП
БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ
ЗАКОНЧИЛСЯ... 26 	октября в Красноярске были получены первые сведения о
вооруженной борьбе за Советы в Петрограде. В газете «Известия
Красноярского Совета» на первой странице было крупно напеча¬
тано: «ВЛАСТЬ СОВЕТАМ». 28 октября, поздно вечером, в здании старого общественного
собрания был созван губернский исполнительный комитет для
обсуждения вопроса о текущих событиях. Хорошо помню этот
вечер. В комнате во всю ее длину стоял простой, тесаный казармен¬
ный стол на крестовинах и такие же длинные скамьи. За столом,
ведя ожесточенный спор, сидели члены соединенного исполкома —
большевики, меньшевики, эсеры, анархисты. У нас в губернии власть Советам была официально передана
еще 1 сентября, так что особенных споров и не должно было воз¬
никать. Однако эсеры и меньшевики, согласившиеся на переход
власти к Советам два месяца тому назад, на этом совещании запе¬
ли свои старые песни о вреде диктатуры пролетариата, о необхо¬
димости ничего не предпринимать до созыва Учредительного
собрания. Огласив письменные декларации, они ушли с заседания.
Анархисты заявили, что они вообще против всякой государствен¬
ной власти, как органа насилия над свободной личностью, но,
поскольку Советская власть — власть «децентрализованная», они
в интересах дальнейшего развития революции будут поддерживать
большевиков. Левые эсеры заявили о своей солидарности с боль¬
шевиками. На этом заседании решили создать губернский народный ко¬
миссариат, который под руководством губисполкома должен был
осуществлять административное и хозяйственное руководство
губернией. В комиссариат тут же были избраны: Илья Исаевич
Белопольский — большевик; Николай Владимирович Мазурин —
левый эсер; Адольф Густавович Перенсон — большевик, предсе¬
датель Енисейского Совета; Глафира Ивановна Теодорович (Оку¬
лова)— большевичка и Валентин Николаевич Яковлев — боль¬
шевик, агент Центрального Комитета партии. В газетах вскоре 486
появилась заметка о том, что Г. И. Теодорович принимала участие
в приеме дел губернского управления. Трем членам исполкома, руководившим солдатской секцией,
поручили занять с помощью солдат губернское управление, Госу¬
дарственный банк, казначейство и губернскую типографию. Вы¬
брана была также комиссия для составления обращения к насе¬
лению. Было уже далеко за полночь, когда члены исполнительного
комитета начали расходиться. Наконец остались только трое: Ла¬
зо, Поздняков и Соловьев. Было решено начать свои действия пе¬
ред рассветом. Мы отправились в 10-ю роту 15-го Сибирского стрелкового
запасного полка, расположенную в доме Юдина № 32 по Гостин-
ской улице (теперь улица К. Маркса). С. Г. Лазо кратко рассказал о решении исполкома и призвал
роту поддержать это решение. Тут же было отсчитано несколько
десятков человек, и мы трое, каждый во главе небольшого отряда,
пошли выполнять поручение исполкома. Мне досталось занять губернскую типографию и казначейст¬
во. В типографии, кроме сторожа, никого не было, и я, оставив ка¬
раул, отправился в казначейство. Внутренняя охрана на мой
стук приоткрыла дверь (на цепочке) и на мое требование впу¬
стить караул заявила, что она этого сделать без своего началь¬
ства не имеет права. В охране было несколько стариков, воору¬
женных длинными револьверами «смит-вессон». Не желая под¬
нимать шума, я поставил посты у всех дверей казначейства, а
караульное помещение организовал в редакции газеты «Крас¬
ноярский рабочий», помещавшейся в этом же здании. Через не¬
сколько минут мне сообщили, что охрана согласилась впустить
караул внутрь. Уже светало. День был праздничный — воскресенье, и в городе
была тишина. Я пришел в исполком, надеясь хоть немного поспать,
так как не спал уже несколько ночей. Но очень скоро меня разбуди¬
ли. Передо мной стоял И. И. Белопольский и кричал: — Ты тут спишь, а знаешь, что у тебя делается в губернской
типографии?! Оказывается, он, проходя мимо, увидел в типографии свет,
но часовой его не впустил в помещение. Когда мы пришли, нашим глазам представилась такая картина:
у входа стоит часовой, а в наборной работает наборщик, набираю¬
щий телеграмму Керенского из Гатчины о том, что выступление
большевиков подавлено. На мой вопрос, почему он впустил наборщика, часовой просто¬
душно ответил: — Так я его только туда впустил, а обратно не выпустил бы без
вашего приказания. Мы с Белопольским рассыпали набор и прогнали набор¬
щика. 487
30 октября солдатская секция созвала широкое совещание
полковых, ротных, командных, дружинных комитетов и членов
секции. После доклада С. Г. Лазо о задачах военных частей высту¬
пили председатели полковых комитетов, доложившие о положении
в частях. Председатель комитета 14-го полка Ф. И. Вейман заявил,
что полк высказался за Советы и власть эту решил отстаивать
всеми силами. Вслед за ним сообщения сделали представители
15-го и 30-го полков, 717-й дружины и других частей. Все они
говорили о готовности солдат отстаивать власть Советов. Сове¬
щание приняло резолюцию о поддержке Советской власти и приз¬
вало гарнизоны сохранять спокойствие, не поддаваться ни на какие
провокации, выступать только по призыЬу исполнительного коми¬
тета. Было решено просить исполком устранить офицеров — про¬
тивников Советской власти. Солдатская секция выполнила этот
наказ: от командования были устранены те, кто не признавал
власти Советов. Реакционное командование попыталось организовать выступ¬
ление против Советов, но из этого ничего не получилось. Началь¬
ник гарнизона полковник Ауэ, лавировавший между исполко¬
мом и офицерством, вместе с правыми эсерами организовал в
городском театре солдатский митинг с докладами против Совет¬
ской власти. На митинг явились и выступили члены исполнитель¬
ного комитета, и после этого митинг двумя тысячами голосов
против пятнадцати принял резолюцию о поддержке Советской
власти. 31 октября по поручению исполнительного комитета был выпу¬
щен первый приказ солдатской секции. Я всегда за обшлагом ши¬
нели носил бланки секции, и печать была в кармане. Приютившись
в уголке, мы с С. Г. Лазо наскоро сочинили и подписали следую¬
щий приказ: «Товарищи солдаты Красноярского гарнизона и гарнизона
военного городка! Солдатская секция в полном согласии с Губерн¬
ским Соединенным Исполнительным комитетом Советов рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов Енисейской губернии поста¬
новляет: 1. Приказ по гарнизону и по 6 Сибирской Стрелковой Запасной
бригаде, помимо обычных подписей, подписывается председателем
солдатской секции. 2. Приказы по отдельным частям (полку, дружине и т. д.),
помимо обычных подписей, подписываются председателем комите¬
та этой части. 3. Каждый приказ, изданный в прежнем порядке, т. е. не
подписанный председателем солдатской секции или комитета
части, считается незаконным и исполнению не подлежит. 4. Исполнительному комитету известны все контрреволюцион¬
ные приказы командного состава, не исполняйте их. Не дайте увлечь себя ни на одно выступление, помимо Испол¬
нительного Комитета. Сохраняйте и поддерживайте революцион¬ 488
ную дисциплину. Только выдержка и единство действий обеспечат
успех революции. Председатель солдатской секции С. Лазо. Секретарь А. Поздняков». Командир 6-й бригады полковник Ауэ был смещен, и на его
место был назначен командир 14-го полка полковник Я. Н. Су-
лаквелидзе, ставший на сторону Советов. Так кончился первый этап борьбы за власть Советов в Красно¬
ярске. Рассказывают участники Великого Ок¬
тября. М., 1957, с. 403—406
М. И. Губельман ВО ВЛАДИВОСТОКЕ Весть о выступлении революционных масс в Петрограде дошла
до Владивостока 26 октября. В этот же день поздно вечером мы
узнали и о свержении Временного правительства. Краевой комитет партии большевиков разослал всех своих
членов на предприятия, в казармы, на улицы. Город бурлил, он
превратился в сплошной митинг. Всюду толпы, взволнованные,
накаленные. Люди спорят друг с другом, доказывают и отвергают,
торжествуют и негодуют. Общее собрание рабочих механических мастерских военного
порта сказало: — Мы приветствуем революционный и решительный шаг пет¬
роградского пролетариата и революционных солдат и считаем
справедливым их требование перехода власти к Советам рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов. Портовиков поддержали рабочие мастерских Добровольного
флота: — Заявляем всем тем, кто посмеет поднять свои грязные лапы
против Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов:
мы выйдем с оружием в руках на защиту и поддержку рабочих.
Мы умрем с оружием в руках за лозунг: «Вся земля в руки трудо¬
вого крестьянства, а власть — Советам рабочих и солдатских де¬
путатов!» Через несколько дней во Владивосток пришла телеграмма от
Центрального Исполнительного Комитета Советов Сибири. В ней
говорилось: «Подтверждая свою позицию о переходе власти к
Советам, Центросибирь предлагает всем Советам Сибири осущест¬
вить этот переход возможно безболезненно... Подчинить Советам
все органы политической, военной и гражданской власти». Но большинство в Совете нами, большевиками, еще не было
завоевано. Эсеры и меньшевики, бравируя своим кажущимся —
численным — перевесом, внесли на исполком предложение не при¬
знавать Совет Народных Комиссаров. В ответ на эту вражескую
вылазку прокатилась волна вооруженных демонстраций. Матросы,
рабочие, солдаты, служащие шли с винтовками. На алых полот¬
нах лозунги: «Вся власть Советам рабочих и солдатских депута¬
тов!», «Да здравствует Совет Народных Комиссаров!», «За Ле¬
ниным!» 490
Соглашатели лишний раз убедились, что решающее слово
всегда остается за народом. Они слишком понадеялись на свой
прошлый авторитет, а его-то уже и не было. Вот что писал в
большевистскую газету «Красное знамя» рабочий-меньшевик:
«Рухнула вся надежда. Если раньше... я надеялся, верил, что
центр нашей партии все же способен расширить и углубить револю¬
цию (о правом крыле и думать противно), то теперь глубоко засела
только одна мысль: социализм и революция гнездятся только в
сердцах крайнего левого крыла социалистов (большевиков)».
И дальше, рассказывая о делах меньшевиков: «Помойной ямой от
всего этого так и несет». Помню, как в одном из своих выступлений матрос с крейсера
«Орел» Крамаренко точно охарактеризовал политическую обста¬
новку на флоте: — Хотя большинство из матросов было записано в партию
социалистов-революционеров, они в настоящее время уже вернули
свои квитанции обратно. Да, дальневосточные моряки, осознав истинное положение
вещей, «возвращали квитанции». В конце октября собрался на митинг 4-й пехотный полк. — Мы слишком бросались словом «товарищ»,— возбужденно
говорил пожилой солдат.— Товарищ не тот, кто тебе руку пожмет,
товарищ огнем испытан должен быть. Кто трудовому люду сейчас
товарищ? Тот, кто за Лениным идет, тот, кто за Советы кровь льет! В казарму вошла группа рабочих. Седоусый человек поднял
руку: — Товарищи! — И необычно, по-новому прозвучало сейчас
это обращение.— Товарищи! Довольно разговоров. Настало время
браться за оружие. Рабочим нужны винтовки. Помогите их дос¬
тать. В эту же ночь солдаты 4-го полка принесли красногвардейцам
300 винтовок. Следом за ними минеры дали тысячу. Меньшевистско-эсеровская часть Совета, пытаясь сорвать
вооружение владивостокского пролетариата, отдала распоряже¬
ние закрыть железнодорожные мастерские. Они не остановились
перед тем, чтобы выбросить на улицу 4 тысячи рабочих. Однако со¬
глашатели не учли существенного факта: хотя формально власть
еще не принадлежала большевикам, реальной властью обладали
только большевики. По их призыву мастерские не подчинились
приказу. Железнодорожники вооружились и продолжали рабо¬
тать. Огромное впечатление на дальневосточников произвело сле¬
дующее воззвание: % «Сучанский Совет рабочих депутатов от души приветствует
постановление Всероссийского съезда Советов рабочих, военных
и крестьянских депутатов, гласящее, что вся власть должна пе¬
рейти в руки Совета рабочих депутатов. Мы шлем свой сердеч¬
ный привет новому революционному правительству народных ко¬ 491
миссаров и обещаем поддерживать Советскую власть как искрен¬
нюю выразительницу и заступницу интересов трудового народа
нашей многострадальной родины. В то же время мы предлагаем
краевому комитету в Хабаровске и Владивостокскому Совету сде¬
лать решительный шаг, чтобы вся власть в здешнем крае была
в руках этих революционных органов местной демократии. Мы
делегируем председателя нашего Совета во Владивосток и члена
Сучанского Совета в Хабаровск для оказания всяческого содей¬
ствия тому крылу Советов, которое стремится к переходу власти
в руки Советов». Шахтеры Сучана — в то время наиболее революционный про¬
летарский отряд Приморья — первыми в крае провозгласили
Советскую власть. Мне, как председателю Владивостокского комитета
РСДРП (б), приходилось постоянно встречаться с рабочими, сол¬
датами, матросами. Они говорили: — Рабочий контроль мы установили, надо дальше действовать. — Сучан — советский, пора и нам... По призыву большевиков во Владивостоке началась вооружен¬
ная демонстрация. Поднимаются в мозолистых руках лозунги:
«Власть Советам!», «За Лениным!» Демонстранты направлялись к Народному дому, где проходил
пленум Совета. Зал заседаний заполнен рабочими и солдатами. На
трибуне — депутат-большевик А. Нейбут. — Совет должен избрать такой исполнительный комитет,
который мог бы выполнять функции твердой пролетарской вла¬
сти и непоколебимо выполнять решения Совета Народных Комис¬
саров. Зал отвечает бурными аплодисментами. — Ура! — раздается в зале и, подхваченное за стенами Народ¬
ного дома, разносится по площадям и улицам. Владивосток под¬
держивает большевистское предложение. В новом исполнительном комитете преобладают большевики.
Председателем исполкома избирается большевик К. А. Суханов. Спустя несколько дней — 29 ноября 1917 года — исполком
Владивостокского Совета, выполняя требование 30 тысяч проле¬
тариев и 46 тысяч матросов Сибирской флотилии и солдат влади¬
востокского гарнизона, вынес решение о взятии власти в свои руки. 32 	человека — «за», трое — «против». Постановление гласило:
«Объединенный исполнительный комитет является представителем
центральной Советской власти, высшим органом в городе, прово¬
дящим в жизнь волю Советского правительства, регулирующим
и контролирующим все правительственные учреждения и жизнь
города». Власть во Владивостоке перешла к Совету без единого вы¬
стрела. ...Часть солдат владивостокского гарнизона готовилась к от¬
правке домой. 492
На заседании партийного комитета А. Гульбинович, рабочий
военного порта, предложил: — Следует нам вот над чем подумать: хорошо бы этих солдат
сделать агитаторами. Силища-то какая!.. Разъедутся они по горо¬
дам и селам, вот пусть и расскажут, что такое Советы. Нехай всех
оповестят, что аж на самом Тихом океане пролетариат и трудовое
крестьянство теперь хозяева жизни. Отличная мысль! И вот около 500 солдат, уезжающих домой,
прошли специальные курсы по программе комитета большевиков.
Через некоторое время мы получили первое письмо. «Держитесь стойко, товарищи! — писали солдаты 3-го запас¬
ного телеграфного батальона.— Знайте, что на всем протяжении
пути от Владивостока до Красноярска (откуда мы пишем) по¬
давляющее большинство за нами. Да здравствует партия социал-демократов большевиков! Позор соглашателям-банкротам!» Переход власти к Советам проходил при жестоком сопротивле¬
нии контрреволюционных элементов. Комиссар Временного пра¬
вительства эсер Русанов, предвидя конец своей власти, задумал,
в противовес власти Советов, организовать антинародную власть в
лице съезда земских и городских самоуправлений. Его замыслы
были своевременно разоблачены большевиками. Русанова аресто¬
вали. Меньшевики и эсеры подняли вопль, они пытались взбудора¬
жить обывателей, неустойчивую, колеблющуюся часть рабочих.
Красногвардейцы, солдаты 730-й дружины и матросы Амурской
флотилии заняли важнейшие пункты города: почту, телеграф,
телефонную станцию, электростанцию, вокзал, казначейство, бан¬
ки. Большевики не дали разгореться пожару. В декабре в Хабаровске был созван III Дальневосточный крае¬
вой съезд Советов. Прибыли делегаты от Владивостока, Николь-
ска-Уссурийского, Благовещенска, Спасска, Зеи, Харбина, Сучана,
Николаевска-на-Амуре и других городов. Из 84 делегатов боль¬
шевиков — 41, эсеров — 27, меньшевиков — 9. Однако было бы ошибочным исходить лишь из количества
представителей тех или иных партий. Не цифры характеризовали
обстановку. Так, например, немало левых эсеров, таких, как
В. Вонсик, В. Сухарников, А. Санаров, М. Ковальчук, М. Тайшин,
П. Федорец, Н. Поспелов, голосовали за большевистские предло¬
жения, вместе с нами вели борьбу против буржуазии. Впоследствии
многие из них отдали свою жизнь, сражаясь за Советскую власть
с интервентами и белогвардейцами. Помню, как виляли, юлили и лгали меньшевики на съезде.
Их лидер Вакулин распинался: — Мы разно смотрим на характер русской революции. Боль¬
шевики указывают, что русская революция носит в себе зародыш
социалистической революции, но мы мыслим социалистический
переворот только в мировом масштабе. В Западной Европе, может
быть, имеются экономические предпосылки для социального пере¬ 493
ворота, но зато там еще не созрели предпосылки психологические.
У нас же наоборот. Зал развеселился. С мест послышались ядовитые реплики, смех.
На помощь обескураженному вождю поспешил Левитас, тоже
меньшевик. — Большевики способны только на насилие! — кричал он,
размахивая руками.— В Петрограде большевики разогнали Думу.
Они говорят, что хотят завоевать социализм, но зачем они это
делают, когда мы социализма не хотим в настоящее время! Невообразимый шум заглушил его слова. Он, словно бы по¬
давившись, безмолвно раскрывал рот. — Объяснимся наконец! — воскликнул кто-то.— Всем давно
уж известно, что вам социализма не надо. Оно понятно, под
крылышком буржуазии тепло небось. Меньшевики сами потащили Левитаса с трибуны, даже они не
ожидали столь откровенного саморазоблачения. Глубокая тишина воцарилась в зале, когда зачитывался проект
постановления съезда. Восторженными аплодисментами ответили
представители трудового народа на следующее заявление резолю¬
ции: «...призывая Советы рабочих, солдатских и крестьянских де¬
путатов стать несокрушимым оплотом защиты завоеваний револю¬
ции и борьбы против контрреволюционных попыток, III краевой
съезд Советов Дальнего Востока провозглашает единственным
представителем центральной власти Дальневосточный краевой
Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов... Совет
должен проводить неуклонно и немедленно в жизнь все декреты,
постановления и распоряжения правительства в лице Совета
Народных Комиссаров, бороться имеющимися в его руках мерами
с контрреволюцией, продовольственной, железнодорожной, поч-
тово-телеграфной и финансовой разрухами и установить твердую
власть, опирающуюся на широкие массы трудового народа». Шаги революции. Великий Октябрь
глазами современников. М., 1967, с. 218—224
КРАТКИЕ БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ
ОБ АВТОРАХ ВОСПОМИНАНИЙ АЛЕКСЕЕВА В. Ф.— член КПСС с 1914 г. После Февральской революции вела
революционную работу среди рабочих, солдат и женщин-работниц. Была сотруд¬
ницей бюро печати ЦК РСДРП (б). В Октябрьские дни выполняла ответственные
поручения Петроградского ВРК. АЛЕКСЕЕВА Е. А.— член КПСС с 1909 г., работница завода «Айваз» в Пе¬
тербурге. Участвовала в забастовках и демонстрациях. Выполняла многочислен¬
ные партийные поручения в период подготовки Октябрьского вооруженного восста¬
ния. АЛИБЕГОВ И. Я — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции член
исполкома Минского Совета и его большевистской фракции. С сентября председа¬
тель Минского комитета РСДРП (б), заместитель председателя Северо-Западного
областного комитета РСДРП (б). В октябре 1917 г. член ВРК Западной области
и фронта. АЛЛИЛУЕВ С. Я.—член КПСС с 1896 г., рабочий; в июле 1917 г. укрывал
в своей квартире В. И. Ленина. В дни Октября комиссар электростанции «Об¬
щества электроосвещения 1886 г.». АЛТАЕВ Ал. (Алтаева-Ямщикова М. В.) — писательница и журналистка.
В мае — июне 1917 г. сотрудница большевистской газеты «Солдатская правда»,
с сентября секретарь редакций газет «Солдат» и «Деревенская беднота». Участво¬
вала в работе II Всероссийского съезда Советов. АНДРЕЕВ А. А.— член КПСС с 1914 г., в 1917 г. член Петербургского коми¬
тета РСДРП (б), один из организаторов Петроградского союза металлистов. Ак¬
тивный участник Октябрьской революции. АНДРЕЕВ Ал. А.— член КПСС с 1915 г. Работал столяром на Сестрорецком
оружейном заводе. С апреля 1917 г. член Сестрорецкого революционного комисса¬
риата, где руководил деятельностью рабочей милиции. В июле 1917 г. по заданию
ЦК партии принимал участие в оформлении документа на имя рабочего Сестрорец¬
кого оружейного завода Константина Петровича Иванова. По этому документу
В. И. Ленин находился в подполье. Присутствовал на II съезде Советов. АНТОНОВ А. А.— член КПСС с 1914 г., в 1917 г. член Невского районного
комитета РСДРП (б), председатель исполкома Обуховского районного Совета,
депутат Петроградского Совета. 495
АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО В. A.—в РСДРП с 1903 г.; в 1910 г. эмигрировал
во Францию, где примыкал к меньшевикам. По возвращении из эмиграции в июне
1917 г. вступил в РСДРП (б). Один из руководителей Октябрьского вооруженного
восстания. Был секретарем Петроградского ВРК, активно участвовал в боевых
операциях, во взятии Зимнего дворца и аресте Временного правительства. На II 	Всероссийском съезде Советов вошел в первый состав Советского правительства
в качестве члена Комитета по военным и морским делам. АНТОНОВ-САРАТОВСКИЙ В. П.— член КПСС с 1902 г. Осенью 1917 г. пред¬
седатель Саратовского Совета, один из организаторов Октябрьского вооруженно¬
го восстания в Саратове. АНЦЕЛОВИЧ Н. М.—член КПСС с 1905 г., рабочий. В 1917 г. агитатор
Военной организации при ЦК РСДРП (б), член исполкома Петроградского сове¬
та профсоюзов, председатель правления союза рабочих-электриков, член Петро¬
градского ВРК. АФАНАСЬЕВ А. М.— член КПСС с 1905 г.; в 1917 г. председатель ревкома
в Сестрорецке, член Сестрорецкого райкома партии, фабрично-заводского коми¬
тета Сестрорецкого оружейного завода. АШКЕНАЗИ И. С.— член КПСС с 1917 г., рабочий завода «Русский Рено»,
депутат Петроградского и Выборгского районного Советов, делегат VI съезда
РСДРП (б). Активный участник Октябрьской революции. БАЛАГУРОВ А. И.— член КПСС с 1908 г., участник Февральской и Октябрь¬
ской революции. БАРХАТОВ А. В.— член КПСС с 1916 г. В годы подполья вел революционную
работу на заводах Урала. После Февральской революции — депутат Нижне¬
тагильского Совета. Один из руководителей нижнетагильской большевистской
организации. С середины августа член исполкома Нижнетагильского Совета. Ак¬
тивный участник борьбы за власть Советов на Урале. БЕЛЫШЕВ А. В.— член КПСС с 1917 г. После Февральской революции
председатель судового комитета крейсера «Аврора», с июня член Центробалта.
В Октябрьские дни комиссар крейсера «Аврора». БЛАГОНРАВОВ Г. И.— член КПСС с 1917 г. Прапорщик 180-го пехотного
полка (Петроград), активный работник Военной организации при ЦК РСДРП (б),
член ВЦИК первого созыва. В Октябрьские дни комиссар Петропавловской кре¬
пости. БОГДАНОВ И. А.— член КПСС с 1914 г., рабочий Сормовского завода. В Ок¬
тябрьские дни 1917 г. член Нижегородского Военно-революционного комитета. БОГДАСАРОВ А. С.— член КПСС с 1912 г. С первых дней Февральской
революции агитатор Василеостровского райкома РСДРП (б) в Петрограде. БОДЯКШИН И. X.— член КПСС с 1917 г., один из руководителей ржевской
городской и военной организаций РСДРП (б), делегат II Всероссийского съезда
Советов. 496
БОНЧ-БРУЕВИЧ В. Д.— член КПСС с 1895 г., сотрудник ленинской «Искры»,
других большевистских газет, участник революции 1905—1907 гг. После Февраль¬
ской революции член исполкома Петроградского Совета, входил в редакцию газеты
«Известия» (до мая 1917 г.), редактор большевистской газеты «Рабочий и сол¬
дат». Во время Октябрьского вооруженного восстания комендант района Смоль¬
ный — Таврический дворец, член Комитета революционной обороны Петрограда,
председатель Комитета по борьбе с саботажем и контрреволюцией. БОРИСОВА Р.— член КПСС с 1912 г. В 1917 г. вела партийную работу в Дон¬
бассе, а затем в Саратове. БЫКОВ П. М.— член КПСС с 1904 г. В 1917 г. председатель исполкома Ека¬
теринбургского Совета, делегат от Екатеринбурга на Всероссийском совещании
Советов. Организатор отрядов Красной гвардии на Урале. Член Петроградско¬
го ВРК, делегат II съезда Советов. ВАСИЛЬЕВ E. Н.— член КПСС с 1904 г. После Февральской революции член
Ковровского комитета РСДРП (б) Владимирской губернии и зам. председателя
Ковровского Совета. Один из организаторов установления Советской власти во
Владимирской губернии. ВИНОГРАДОВ В. П.— член КПСС с 1915 г. В дни Февральской револю¬
ции — член полкового комитета 2-го пехотного запасного полка. С марта 1917 г.—
секретарь комитета РСДРП (б) Металлического завода. Член Выборгского рай¬
кома партии, депутат Петроградского Совета, затем организатор заводского от¬
ряда Красной гвардии. В октябре 1917 г. по поручению ЦК РСДРП (б) участвовал
в установлении Советской власти в Калужской губернии. ВОРОБЬЕВ М. Г.— член КПСС с 1917 г. Активный участник Февральской
революции. Красногвардеец. В Октябрьские дни участник штурма Зимнего дворца. ВОРОШИЛОВ К. Е.— член КПСС с 1903 г. После Февральской революции
член Петроградского Совета и бюро его большевистской фракции. С марта — пред¬
седатель Луганского Совета и городской думы. Делегат VII (Апрельской) конфе¬
ренции и VI съезда РСДРП (б), участник II Всероссийского съезда Советов, на
котором избран членом ВЦИК. ГАМАРНИК Я. Б.— член КПСС с 1916 г. В 1917 г. секретарь Киевского коми¬
тета РСДРП (б), член Киевского ревкома. Один из руководителей борьбы за Со¬
ветскую власть в Киеве. ГЕРЦОВСКАЯ Е.— в 1917 г. активный работник Замоскворецкого ВРК
г. Москвы. ГИЛИС В. М.— член КПСС с 1917 г. Рабочий Путиловского завода. Участник
Февральской и Октябрьской революций, красногвардеец. ГОПНЕР С. И.— член КПСС с 1903 г. После Февральской революции член
Екатеринославского комитета РСДРП (б) и депутат Совета. Делегат VII (Апрель¬
ской) Всероссийской конференции РСДРП (б). Активная участница борьбы за
Советскую власть на Украине. 497
ГОРБАЧЕВ Е. Г.— член КПСС с 1910 г. С апреля 1912 г. член Киевского
комитета РСДРП (б). Делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции
РСДРП (б). Председатель правления Киевского союза металлистов. Активный
участник Октябрьского вооруженного восстания в Киеве. ГРАЗКИН Д. И.— член КПСС с 1909 г. Вел революционную работу в Петер¬
бурге, Сибири, Архангельске. Солдат 436-го Новоладожского полка (Северный
фронт). В 1917 г. один из руководителей большевистской организации 12-й армии,
один из основателей и редакторов газеты «Окопная правда». Активный участник
борьбы за Советскую власть на Северном фронте. Член ВЦИК. ГРАФ Т. И.— член КПСС с 1917 г. Член парткома Петроградского завода
военно-врачебных заготовлений, с июня член райкома РСДРП (б) Петроградской
стороны. В Октябрьские дни участвовала в формировании санитарных отрядов,
а затем в боях против войск Керенского — Краснова. ГРУНТ Я. Я.— член КПСС с 1907 г. В 1917 г. член Военно-революционного
комитета в Коломне, активный участник борьбы за установление Советской власти
в городе. ГУБЕЛЬМАН М. И.— член КПСС с 1902 г. В 1917 г. член Владивостокского
Совета, секретарь объединенной организации РСДРП, а с сентября секретарь
Владивостокского комитета РСДРП (б), который являлся партийным центром
большевиков края. ГУНДОРОВ А. С.— член КПСС с 1915 г. В 1917 г.— рабочий Обуховского
завода в Петрограде. Член Невского районного комитета РСДРП (б). Активный
участник Февральской и Октябрьской революций. ДАНИЛОВ П. А.— в 1917 г. .рабочий Путиловского завода, участник ми¬
тинга, на котором выступил В. И. Ленин. ДАШКЕВИЧ П. В.— член КПСС с 1910 г. Прапорщик 3-го пехотного запасно¬
го полка в Петрограде, вел революционную работу среди солдат. После Февраль¬
ской революции один из руководителей Военной организации при Петербургском
комитете и ЦК РСДРП (б). С начала июля 1917 г. член Петербургского комитета
большевиков. В Октябрьские дни член Петроградского ВРК, участник штурма
Зимнего дворца. ДМИТРИЕВ Ф. М.— член КПСС с 1917 г., секретарь Гельсингфорсского
, комитета РСДРП (б), член Областного комитета армии, флота и рабочих Фин¬
ляндии, делегат VII (Апрельской) конференции и VI съезда партии. ДОРОГОВ А. А.— машинист минного заградителя «Амур», председатель
судового комитета. Активный участник штурма Зимнего дворца. ДОРОШИН X. Г.— член КПСС с 1917 г. Член Олонецкого губернского Сове¬
та, председатель Петрозаводского комитета РСДРП (б). Активный участник борь¬
бы за установление Советской власти в Карелии. 498
ЕМЕЛЬЯНОВ H. A.— член КПСС с 1904 г. Рабочий Сестрорецкого завода.
В 1917 г. депутат Петроградского Совета, укрывал в Разливе В. И. Ленина, актив¬
ный участник Октябрьского вооруженного восстания. ЕРЕМЕЕВ К. С.— член КПСС с 1896 г. В дни Февральской революции член
Петербургского комитета РСДРП (б), а затем Русского бюро ЦК. Работал в редак¬
ции «Правды» и в Военной организации при ЦК РСДРП (б). В Октябрьские дни
член Петроградского ВРК, один из руководителей штурма Зимнего дворца. Во
главе сводного отряда революционных сил был направлен для помощи восстав¬
шей Москве. ИГНАТЬЕВ А. А.— в 1917 г. солдат 6-го запасного саперного батальона (Пет¬
роград), председатель батальонного комитета. Участник Октябрьского вооружен¬
ного восстания. ИЛЬИН-ЖЕНЕВСКИЙ А. Ф.—член КПСС с 1912 г. После Февральской
революции вел партийную работу среди моряков Балтийского флота, был редак¬
тором большевистских газет «Волна», «Голос правды» и «Солдатская правда».
Один из руководителей Военной организации при ЦК и ПК РСДРП (б), депутат
Петроградского Совета. В Октябрьские дни комиссар ВРК огнеметно-химического
батальона и гвардейского Гренадерского запасного полка, затем во главе отряда
матросов был направлен на помощь Москве. ИОНОВ А. М.— член КПСС с 1910 г. Вел партийную работу в Петербурге, ак¬
тивно сотрудничал в «Звезде» и «Правде». В 1917 г. рабочий завода «Айваз». Член
Выборгского районного Совета Петрограда. Председатель Центрального бюро
землячеств в Петрограде. Член агитколлегии ЦК и Военной организации партии. ИТКИНА А. М.— член КПСС с 1917 г. Активная участница революционного
движения в Петрограде. В 1917 г. была секретарем Нарвско-Петергофского райко¬
ма РСДРП (б), с октября — членом Петербургского комитета РСДРП (б). КАУЛИН К. Я.— член КПСС с 1907 г. Вел партийную работу в Баку и Риге.
Делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б). Один из орга¬
низаторов Советов безземельных крестьян в Латвии. В Октябрьские дни председа¬
тель Вольмарского ВРК и член ВРК 12-й армии. КАУЛЬ А. И.— член КПСС с 1917 г. Активный участник борьбы за власть
Советов в Туле, член Тульского комитета РСДРП (б), а затем председатель Туль¬
ского Совета. КАЩЕВСКИЙ Г. И.— член КПСС с 1903 г. Вел партийную работу в Ни¬
колаеве, Екатеринославе, Брянске. В дни Февральской революции член стачечного
комитета Путиловского завода. Участник Октябрьского вооруженного восстания
в Петрограде. КЕДРОВ М. С.— член КПСС с 1901 г. Врач. С мая 1917 г. один из руководи¬
телей Военной организации при ЦК и ПК РСДРП (б), с июня член Всероссийского
бюро военных организаций при ЦК РСДРП (б). Редактор газеты «Солдатская
правда», организатор газеты «Рабочий и солдат». 499
КИСИС Р. И — член КПСС с 1913 г. В мае — июле 1917 г. секретарь Стренч-
ского Совета рабочих и солдатских депутатов. Накануне Октябрьского вооруженно¬
го восстания член объединенного Совета латышских стрелковых полков, ВРК
12-й армии и полкового ВРК. Делегат II Всероссийского съезда Советов. КОКОВИХИН М. Н.— член КПСС с 1903 г. В 1917 г.— председатель ди¬
визионного комитета, член корпусного комитета и большевистской фракции испол¬
кома Особой армии. В Октябрьские дни заместитель председателя ВРК Юго-За-
падного фронта. КОЛЛОНТАЙ А. М.— член КПСС с 1915 г. В революционном движении
с 90-х годов XIX в. С марта 1917 г. член исполкома Петроградского Совета. Деле¬
гат VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б) и I Всероссийского
съезда Советов, на котором была избрана членом ЦИК. После июльских дней
арестована Временным правительством и заключена в тюрьму. На VI съезде партии
была избрана (заочно) одним из почетных председателей съезда, а затем членом
ЦК РСДРП (б). Участвовала в подготовке и проведении Октябрьского воору¬
женного восстания в Петрограде. Делегат и член президиума II Всероссийского
съезда Советов. В первом составе Советского правительства — нарком государст¬
венного призрения. КОНДАКОВ Д. H.— член КПСС с 1912 г. Матрос Балтийского флота. После
Февральской революции член Кронштадтского комитета РСДРП (б), депутат
Кронштадтского Совета. Один из организаторов отряда кронштадтских моряков,
отправленного в Петроград для участия в Октябрьском вооруженном восстании. КОНОПАЦКИЙ Н. И.— делегат VI съезда партии, председатель Рославль-
ского Совета. КОНСТАНТИНОВ М. М.— член КПСС с 1915 г. Участник Февральской
и Октябрьской революций в Твери. КОРОЛЕВ-БАТЫШЕВ И. Г.— член КПСС с 1905 г. Вел партийную работу
в Москве и Нижнем Новгороде. В 1917 г. секретарь комитета РСДРП (б) завода
«Фельзер» в Нижнем Новгороде, затем председатель Канавинского райкома проф¬
союза металлистов. Делегат VI съезда РСДРП (б). Член Нижегородского ВРК. КОРТОВ В. И.— член КПСС с 1917 г. Солдат. Секретарь военной организации
Казанского комитета РСДРП (б), член президиума солдатской секции Казанского
Совета. Активный участник Октябрьского вооруженного восстания в Казани. КОСТЕЛОВСКАЯ М. М.— член КПСС с 1903 г. Вела подпольную работу
в Ялте, Луганске, Оренбурге, Москве. В 1917 г. секретарь Пресненского райкома
РСДРП (б), делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции, один из редак¬
торов большевистской газеты «Деревенская правда». В дни Октябрьского воору¬
женного восстания — член Центрального штаба Красной гвардии при Моссовете. КРУПСКАЯ Н. К.— член КПСС с 1898 г. Соратник и жена В. И. Ленина.
В апреле 1917 г. вместе с ним вернулась в Россию. Делегат VII (Апрельской)
Всероссийской конференции и VI съезда РСДРП (б), член Выборгского райкома 500
партии в Петрограде. После июльских дней выполняла поручения В. И. Ленина,
находившегося в подполье, участвовала в организации социалистических союзов
рабочей молодежи. В дни подготовки и проведения Октябрьского вооруженного
восстания работала в Выборгском райкоме РСДРП (б), являлась доверенным
лицом В. И. Ленина в осуществлении его связи с ЦК и Петербургским ко¬
митетом РСДРП (б). КУЙБЫШЕВ В. В.— член КПСС с 1904 г., в революционном движении
участвовал с 1903 г., неоднократно подвергался арестам и ссылке. В марте 1917 г.
вернулся в Самару из Восточной Сибири и возглавил Самарскую организацию
РСДРП (б), был избран председателем Совета. Делегат VII (Апрельской) Всерос¬
сийской конференции РСДРП (б). В октябре 1917 г. один из руководителей борь¬
бы за установление Советской власти в Самаре, председатель Самарского Военно¬
революционного комитета и губкома партии. КУЧКИН А. П.— член КПСС с 1912 г. Вел подпольную работу в городах Ура¬
ла. Подвергался арестам и ссылкам. В 1917 г. один из организаторов Вятского
Совета и комитета РСДРП (б). Делегат I Всероссийского Совета крестьянских
депутатов, где встречался и беседовал с В. И. Лениным. Активный участник Ок¬
тябрьской революции. ЛАТУККА Юхо К.— член Социал-демократической партии Финляндии
с 1904 г. Журналист. В 1917 г.— депутат Выборгского Совета. На его квартире
скрывался В. И. Ленин в сентябре — начале октября 1917 г. перед возвращением
в Петроград. ЛАЦИС М. Я. (СУДРАБС Я. Ф.) — член КПСС с 1905 г. Участник револю¬
ционного движения в Латвии. Затем вел партийную работу в Москве и Петербурге.
После Февральской революции — ответственный организатор Выборгского райко¬
ма РСДРП (б) Петрограда, член Петербургского комитета большевиков. Делегат
VII (Апрельской) конференции и VI съезда РСДРП (б). Один из организаторов
Красной гвардии Выборгского района. В Октябрьские дни — член Петроградского
ВРК, руководитель Бюро комиссаров ВРК. ЛЕБЕДЕВ Я. И.— член КПСС с 1917 г. После Февральской революции был
избран членом Хамовнического ВРК и штаба Красной гвардии. ЛЕМЕШЕВ Ф. А.— член КПСС с 1914 г. Рабочий Путиловского завода.
В 1917 г. член Нарвского райкома РСДРП (б) в Петрограде. ЛЫЗЛОВ С. Л.— солдат 180-го запасного полка. После демобилизации ра¬
ботал в типографии «Народ и труд», печатавшей буржуазные издания. После
июльских дней помогал большевикам в издании газеты «Рабочий и солдат», заме¬
нившей «Правду». Участвовал в издании газеты «Солдат». ЛЮДВИНСКАЯ Т. Ф.— член КПСС с 1903 г. Вела подпольную работу в Одес¬
се, Петербурге. После возвращения из эмиграции весной 1917 г. работала в Петро¬
граде, входила в состав Богородского уездного комитета РСДРП (б). Член Мо¬
сковского окружного комитета РСДРП (б). Летом 1917 г. секретарь Бутырского
райкома РСДРП (б) Москвы, член Моссовета, один из организаторов отрядов
Красной гвардии. В Октябрьские дни член ВРК Сущевско-Марьинского района. 501
МАКАРОВ Г. И.— член КПСС с 1914 г. В 1917 г.— член Тверского Совета
рабочих депутатов, председатель Берговского райкома партии, член организацион¬
ной «тройки» по созданию Красной гвардии на Берговской фабрике, член правле¬
ния союза текстильщиков г. Твери. Активный участник Октябрьской революции
и установления Советской власти в Твери и Тверской губернии. МИКОЯН А. И.— член КПСС с 1915 г. После Февральской революции орга¬
низатор Совета солдатских депутатов в Эчмиадзине (Армения), затем вел партий¬
ную работу в Баку и Тифлисе. С октября 1917 г. член президиума Бакинского
комитета РСДРП (б), редактор большевистской газеты «Социал-демократ» (на
арм. языке), затем—«Известий Бакинского Совета». Один из руководителей
борьбы за установление Советской власти в Азербайджане. МИНИН В. В.— член КПСС с 1906 г. После Февральской революции был
избран членом Дмитровского уездного Совета, с июня — председатель уездного
комитета РСДРП (б). В дни Октябрьского вооруженного восстания член Дмит¬
ровского уездного ВРК и штаба Красной гвардии. МРАВЯН В. А.— член КПСС с 1912 г. Один из руководителей большевистской
организации в Караклисе. Активный участник борьбы за установление Советской
власти в Армении. НАУМОВ В. Н.— активный участник Октябрьской революции в Иваново-
Вознесенске, делегат VI съезда партии. НЕВСКИЙ В. И. (КРИВОБОКОВ Ф. И.) — член КПСС с 1897 г. Входил
в состав Русского бюро ЦК РСДРП (б). После Февральской революции член Пе¬
тербургского комитета РСДРП (б) и его исполнительной комиссии. Один из создате¬
лей Военной организации большевиков. Входил в редакции газет «Солдатская
правда», «Солдат», «Деревенская беднота.». В Октябрьские дни член Петроград¬
ского ВРК. НИКИТИН И. H.— член КПСС с 1917 г. Рабочий Металлического завода
в Петрограде. Депутат Выборгского районного Совета, активист Выборгского
райкома РСДРП (б) Петрограда. Красногвардеец. В Октябрьские дни обеспечи¬
вал революционный порядок в Выборгском районе. НЫУ Э.— кронштадтский матрос, активный участник штурма Зимнего дворца. ОДИНЦОВ В.— член КПСС с 1917 г., железнодорожный служащий станции
Борисоглебск Ярославской железной дороги. ОСТРОВИТЯНОВ К. В.— член КПСС с 1914 г., осенью 1917 г. секретарь
Замоскворецкого Военно-революционного комитета, активный участник борьбы за
Советскую власть в Москве. ПАРАДИС С. О.— член КПСС с 1917 г., солдат 30-го пехотного запасного
полка в Туле. После победы Февральской революции член Тульского Совета, один
из инициаторов создания в городе большевистской военной организации. После 502
перевода полка в Харьков член президиума Харьковского Совета. Участник уста¬
новления Советской власти в Харькове и Сумах. ПЕСТКОВСКИЙ С. С.— член КПСС с 1902 г. В 1917 г. член Петроградского
совета профсоюзов, секретарь фракций большевиков ВЦИК первого созыва
и Петроградского Совета, участник VI съезда партии. В Октябрьские дни комиссар
главного телеграфа в Петрограде. ПЕТРОВСКИЙ Г. И.— член КПСС с 1897 г. Во время Февральской революции
комиссар Якутской области. Вернувшись в Петроград из ссылки, был направлен
ЦК РСДРП (б) на Украину. Являлся членом Екатеринославского комитета
РСДРП (б), активно участвовал в борьбе за установление Советской власти в Дон¬
бассе. Делегат II Всероссийского съезда Советов. ПОДВОЙСКИЙ Н. И.— член КПСС с 1901 г. После Февральской революции
член Петербургского комитета РСДРП (б), депутат Петроградского Совета. Воз¬
главлял Военную организацию при ПК РСДРП (б), редактор газет «Солдатская
правда», «Солдат», «Рабочий и солдат». Председатель Всероссийского бюро
военных организаций при ЦК РСДРП (б). Делегат VII (Апрельской) Всероссий¬
ской конференции и VI съезда партии. В Октябрьские дни один из руководителей
Петроградского ВРК. ПОЗДНЯКОВ А. А.— член КПСС с 1917 г. Солдат 15-го Сибирского запасного
стрелкового полка. После Февральской революции депутат Красноярского Совета
и его солдатской комиссии. В Октябрьские дни один из организаторов взятия
власти Красноярским Советом. ПОЛИДОРОВ С. И.— член КПСС с 1905 г., в 1917 г. член Московского ок¬
ружного комитета РСДРП (б). В Октябрьские дни организатор красногвардейских
отрядов Подмосковья. ПОМЕРАНЦЕВА А. В.— член КПСС с 1903 г. Вела партийную работу в Кры¬
му, Орле, Брянске, Нижнем Новгороде, Москве. Редактор большевистской газеты
«Красноярский рабочий», член Красноярского губкома партии. ПРИЕЗЖИНСКИЙ М. Г.— член КПСС с 1917 г. Один из создателей боль¬
шевистских организаций на Северном фронте. Делегат Всероссийской конференции
фронтовых и тыловых военных организаций РСДРП (б). ПЯТНИЦКИЙ (ТАРШИС) О. А.— член КПСС с 1898 г. Один из руководите¬
лей борьбы за Советскую власть в Москве. После Февральской революции член
МК РСДРП (б). Делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции и VI съезда
РСДРП (б). В Октябрьские дни член Боевого партийного центра, руководившего
вооруженным восстанием в Москве. РАБЧИНСКИЙ И. В.— член КПСС с 1905 г. После Февральской революции
член Ревельского комитета РСДРП (б), редактор большевистской газеты «Утро
Правды». Делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции и VI съезда
РСДРП (б). Был членом Северо-Балтийского областного комитета РСДРП (б).
В Октябрьские дни председатель ВРК Эстонского края. 503
РАСТОПЧИН Н. П.— член КПСС с 1903 г. Вел партийную работу в Нижнем
Новгороде, Тифлисе, Петрограде, Саратове, в московской окружной организации,
Ярославле, Костроме. В 1917 г. член Костромского комитета РСДРП (б), редактор
губернской большевистской газеты «Северный рабочий». Делегат VI съезда
РСДРП (б). С осени 1917 г. председатель Костромского Совета. PATHEP Б. А.— член КПСС с 1916 г., участница Февральской и Октябрьской
революций. С сентября 1917 г. член Василеостровского райкома РСДРП (б). Руко¬
водила агитационной работой в воинских частях. РАХЬЯ Э. А.— член КПСС с 1903 г. Вел партийную работу в Петрограде.
Активный участник Февральской революции. По заданию ПК обеспечивал порядок
на Финляндском вокзале во время встречи Ленина. После июльских дней принимал
участие в охране Владимира Ильича, был связным между ним и ЦК партии. Сопро¬
вождал Ленина с конспиративной квартиры 16 октября на заседание ЦК партии
и вечером 25 октября в Смольный. РОВИО Г. С.— член КПСС с 1905 г., токарь. В 1917 г. начальник милиции
Гельсингфорса. В августе — сентябре в его квартире нелегально жил В. И. Ленин. РОШАЛЬ М. Г.— член КПСС с 1915 г. После Февральской революции вел
партийную работу среди моряков Балтийского флота, был секретарем Гельсинг¬
форсского городского комитета РСДРП (б). САМОЙЛОВ Ф. R— член КПСС с 1903 г. После Февральской революции
председатель Иваново-Вознесенского Совета, член городского комитета
РСДРП (б). СВЕРДЛОВ Я. М.—член КПСС с 1901 г. В 1912 г. кооптирован в ЦК
РСДРП(б), член Русского бюро ЦК. В 1917 г. секретарь ЦК партии, делегат VII
(Апрельской) конференции и VI съезда РСДРП (б), входил в Воен но-революцион¬
ный центр по руководству восстанием. СВЕШНИКОВ Н. Ф.— член КПСС с 1907 г. Рабочий завода «Старый Лесснер»
(Петроград). В 1917 г. член и казначей Выборгского районного и Петербургского
комитетов РСДРП (б). СЕМЕНОВ И. Я — член КПСС с 1904 г. Вел партийную работу в Самаре,
сначала в железнодорожном депо, а затем на Трубочном заводе. Один из органи¬
заторов рабочей боевой дружины. Депутат Самарского Совета. В Октябрьские
дни выполнял ответственные поручения Самарского комитета РСДРП (б), участво¬
вал в борьбе за установление Советской власти в Самаре. СОЛОВЬЕВ В. И.— член КПСС с 1913 г. Вел партийную работу в Петрограде
и Москве. Работал в большевистской газете «Правда». После Февральской рево¬
люции один из редакторов газеты «Социал-демократ». Делегат VII (Апрельской)
Всероссийской конференции и VI съезда партии. Член большевистских фракций
Московского Совета и Московской городской думы. В Октябрьские дни член Боево¬
го партийного центра. 504
СПУНДЕ А. П.— член КПСС с 1909 г. После Февральской революции
ЦК РСДРП (б) командирует его в Пермь, где он возглавил местную организацию
большевиков. С июля 1917 г. инструктор Уральского областного комитета
РСДРП (б). Активный участник Октябрьского вооруженного восстания, делегат II 	Всероссийского съезда Советов. СУЛИМОВА М. Л.— член КПСС с 1905 г. После Февральской революции
технический секретарь Петербургского комитета РСДРП (б), работала в Военной
организации при ПК и ЦК РСДРП (б). После июльских дней на ее квартире неле¬
гально жил В. И. Ленин до отъезда в Разлив. СУРКОВ E. Н.— член КПСС с 1918 г. В 1917 г. рабочий Путиловского заво¬
да, участвовал в штурме Зимнего дворца. ТАНХИЛЕВИЧ-БОГОСЛОВСКАЯ Н.^- член КПСС с 1916 г. В 1917 г. сотруд¬
ница Петербургского комитета РСДРП (б). ТИУНОВ С. Я — член КПСС с 1916 г., солдат. После Февральской революции
один из руководителей военной организации большевиков в Самаре. В Октябрьские
дни член Самарского ВРК. ТУЖИКОВ И. 3.— член КПСС с 1919 г. После Февральской революции актив¬
но участвовал в революционном движении на фронте, был членом полкового коми¬
тета и дивизионного Совета солдатских депутатов. В дни Октября входил в состав
Военно-революционного комитета 6-го Финляндского стрелкового полка 7-й армии
Юго-Западного фронта. УВАРОВ А. У.— член КПСС с 1915 г.; в 1917 г. рабочий завода Михельсона
в Москве, красногвардеец. УЛЬЯНОВА М. И.— член КПСС с 1898 г., младшая сестра В. И. Ленина;
в 1917 г. член редколлегии и ответственный секретарь газеты «Правда». УХИН Н. Т.— член КПСС с 1915 г. В 1917 г. секретарь завкома завода «Рус¬
ский Рено» в Петрограде. ФЕДОТОВ П. Ф.— член КПСС с 1912 г. Солдат 479-го пехотного Кадниковско-
го полка на Северном фронте. После Февральской революции член полкового ко¬
митета, председатель армейского съезда 1-й армии, делегат Всероссийского сове¬
щания Советов и участник заседания, на котором В. И. Ленин огласил Апрельские
тезисы. В сентябре был избран депутатом Московского Совета. В дни Московского
вооруженного восстания — один из руководителей команды «двинцев», начальник
разведки Московского ВРК. ФЛАКСЕРМАН Ю. H.— член КПСС с 1917 г. После Февральской революции
член исполкома Нижегородского Совета, позже возглавил Петергофский уездный
комитет РСДРП (б). Помогал охранять участников заседания ЦК партии 10 ок¬
тября 1917 г., принявшего решение о вооруженном восстании. Активный участник
борьбы за власть Советов. 505
ФЛЕРОВСКИЙ И. П.— член КПСС с 1905 г. В 1917 г. член Кронштадтского
комитета РСДРП (б), большевистской фракции Совета, делегат VI съезда
РСДРП (б); член Кронштадтского военно-революционного штаба и Петроградского
ВРК, делегат II Всероссийского съезда Советов. ФОФАНОВА М. В.— член КПСС с 1917 г. После Февральской революции
депутат Петроградского Совета, выполняла поручения Выборгского районного
комитета РСДРП (б). После июльских дней и в октябре 1917 г. в ее квартире жил
в подполье В. И. Ленин. Накануне Октябрьского вооруженного восстания была
одна из связных между Лениным и ЦК РСДРП (б). ФУРМАНОВ Д. А.— член КПСС с 1918 г., известный советский писатель.
Участник революционных событий 1917 г. в Иваново-Вознесенске. ХАТАЕВИЧ М. М.— член КПСС с 1913 г. После Февральской революции
был направлен Русским бюро ЦК РСДРП (б) в Гомель. Один из создателей в
городе большевистской организации. Делегат VII (Апрельской) Всероссийской
конференции. Член Юго-Западного областного комитета РСДРП (б), активный
участник борьбы за власть Советов в Гомеле и уезде. ЦВЕТКОВ-ПРОСВЕЩЕНСКИЙ А. К.—в 1917 г. секретарь Петергофского
районного Совета. ЧЕРНИЦКИЙ А. И.— член КПСС с 1917 г. Депутат Могилевского городско¬
го Совета и секретарь Центрального бюро профсоюзов Могилева. Затем член
Могилевского комитета РСДРП (б). В период борьбы за власть Советов входил
в Могилевский ВРК. ЧЕРНЫШЕВ А. В.— член КПСС с 1917 г., старший унтер-офицер 423-го
Лужского полка. ЧЕЧКОВСКИЙ А. Я.— член КПСС с 1912 г. Типографский рабочий. Вел рево¬
люционную работу в Петербурге. Делегат Всероссийской конференции военных
организаций РСДРП (б). В дни Октябрьского вооруженного восстания комиссар
Петроградского ВРК в воинских частях. ЧИНЕНОВ И. H.—член КПСС с 1917 г.; работал в Военной организации
при МК РСДРП (б), делегат Всероссийской конференции военных организаций
партии. ШИРОКОВ А. Н.— член КПСС с 1917 г. Рабочий Сестрорецкого оружейного
завода, один из организаторов заводского отряда Красной гвардии. ШОТМАН А. В.— член КПСС с 1899 г., активный участник Октябрьской рево¬
люции в Петрограде. Член ЦК и Русского бюро ЦК партии. После июльских дней
поддерживал связь ЦК РСДРП (б) с Лениным, находившимся в подполье, орга¬
низовывал его переезд в Финляндию. Делегат VI съезда партии. С октября 1917 г.
член Петроградского окружного комитета РСДРП (б). 506
ШУЛЬГА С. И.— член КПСС с 1916 г. Участница Февральской революции.
С апреля 1917 г. член Выборгской районной управы Петрограда. В Октябрьские
дни секретарь бюро комиссаров при Петроградском ВРК. ШУМЯЦКИЙ Б. 3.— член КПСС с 1903 г. Сотрудничал в «Правде». После
Февральской революции один из организаторов и руководителей Красноярского
Совета, большевистской газеты «Сибирская правда». С июля 1917 г. член Всерос¬
сийского бюро военных организаций при ЦК РСДРП (б). Делегат VI съезда
партии. С ноября 1917 г. председатель ЦИК Советов Сибири. ЯЛАВА Г. Э.— машинист паровоза, на котором В. И. Ленин в 1917 г. дважды
переправлялся через финляндскую границу, один из связных Владимира Ильича.
СОДЕРЖАНИЕ I. ВООРУЖЕННОЕ ВОССТАНИЕ НЕИЗБЕЖНО В. И. Ленин. Политическое положение 7 В. И. Ленин. К лозунгам 9 В. И. Ленин. Большевики должны взять власть 15 В. И. Ленин. Марксизм и восстание 17 Я К. Крупская. Из воспоминаний о Ленине 22 Я А. Емельянов. В последнем подполье 32 A. В. Шотман. Ленин в подполье 38 Г. С. Ровио. Как Ленин скрывался у гельсингфорсского «полицмейстера» 44 Юхо /С. Латукка. Ленин в подполье в Финляндии 51 Г. Э. Ялава. «Кочегар» паровоза № 293 56 Я П. Растопчин. На VI съезде 58 И. П. Флеровский. На VI съезде РСДРП (б) 65 К. Я. Каулин. Объединились вокруг ленинского знамени 69 О. А. Пятницкий. Из моей работы в Московском комитете 71 Я. И. Лебедев. Москва протестует 75 B. Н. Наумов. VI съезд влил новые силы в ряды борцов 80 И. Г. Королев-Батышев. Приходилось соблюдать конспирацию 82 А. 	М. Коллонтай. В тюрьме Керенского 87 Б. 3. Шумяцкий. Мысль об организации Центрального органа захватила нас целиком 114 Б. А. Ратнер. «Большевики должны взять власть» 120 A. М. Иткина. Указания Ленина — руководство к действию 123 Ю. Н. Флаксерман. 10 октября 1917 года 125 B. А. Антонов-Овсеенко. В революции 130 В. 	И. Невский. В Октябре 149 Е. А. Алексеева. На всю жизнь 156 H. И. Подвойский. Ленин в Октябре 166 А. 	Ф. Ильин-Женевский. Октябрьская революция 176 A. А. Антонов. Страницы из дневника 185 II. РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРШИЛАСЬ B. И. Ленин. Письмо членам ЦК 191 В. 	И. Ленин. К гражданам России! 193 Я К. Крупская. Из воспоминаний о Ленине 194 М. В. Фофанова. Последнее подполье 201 508
Э. Л. Рахья. Мои воспоминания о Владимире Ильиче С. 	И. Шульга. В. И. Ленин в Петроградском Военно-революционном ко¬
митете П. В. Дашкевич. В типографии большевистской газеты
Н. Ф. Свешников. Попытка закрыть «Рабочий путь» С. 	С. Пестковский. Об Октябрьских днях в Питере
А. Ф. Ильин-Женевский. Октябрьская революция
А. В. Белышев. На «Авроре» 25 октября Г. И. Благонравов. Октябрьские дни в Петропавловской крепости И. П. Флеровский. Большевистский Кронштадт в 1917 году Эдуард Ныу. Не забыть тех дней E. Н. Сурков. Взятие Зимнего А. А. Дорогое. О взятии Зимнего дворца К С. Еремеев. Осада Зимнего дворца А. М. Иткина. Большевики руководят восстанием А. А. Игнатьев. В ночь на 25 октября 1917 года С. 	Л. Лызлов. Газета называется «Солдат» А. М. Коллонтай. Ленин в Смольном А. П. Спунде. Смольный, 24—26 октября 1917 года И. X. Бодякшин. На II Всероссийском съезде Советов A. А. Андреев. Ленин на II Всероссийском съезде Советов в октябре 1917 года
Р. И. Кисис. Все взоры обращены к Петрограду III. 	ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ B. И. Ленин. Из политического отчета Центрального Комитета VII экстрен¬ ному съезду РКП (б) 7 марта 1918 года
В. И. Ленин. Из статьи «Главная задача наших дней» В. И. Ленин. Из доклада о ратификации мирного договора на IV чрезвы¬
чайном Всероссийском съезде Советов 14 марта 1918 года В. 	И. Ленин. Из первоначального варианта статьи «Очередные задачи
Советской власти» О. А. Пятницкий. Из моей работы в Московском комитете
Т. Ф. Людвинская. Октябрьские дни в Москве B. И. Соловьев. В Московском Совете и районах К В. Островитянов. Замоскворечье в Октябрьские дни
П. Ф. Федотов. Наш долг быть всегда впереди
Я. Я. Грунт. Коломна помогает москвичам A. И. Кауль. Революционная Тула
Н. И. Конопацкий. В Рославле Д. А. Фурманов. Незабываемые дни (Октябрьские дни в Иваново-Возне-
сенске) Г. И. Макаров. Октябрь в Твери
И. А. Богданов. Семь решающих дней C. Я. Тиунов. Трудные дни самарских большевиков B. В. Куйбышев. Самара в те дни В. 	П. Антонов-Саратовский. Октябрь в Саратове В. 	И. Кортов. Казанские большевики в борьбе за власть Советов М. Г. Рошаль. Дни великого переворота 206 211 215 219 222 226 229 231 246 253 256 261 267 298 301 303 305 307 312 318 322 327 330 331 333 335 340 342 350 362 367 372 377 381 391 395 401 405 407 417 424 509
Р. И. Kucuc. Латышские стрелки верны революции 433 И. В. Рабчинский. Октябрьские дни в Эстонии 436 X. Г. Дорошин. Борьба за власть Советов в Карелии 446 И. Я. Алибегов. Под знаменем большевиков 451 М. М. Хатаевин. Октябрь в Гомеле 456 А. И. Черницкий. Октябрьский переворот 460 Я. Б. Гамарник. 25 октября 1917 года 467 С. 	И. Гопнер. Октябрьская революция в Екатеринославе 471 К Е. Ворошилов. Революционный Луганск 477 И. 3. Тужиков. Полки встают под красные знамена 479 А. В. Бархатов. Большевики Нижнего Тагила в борьбе за Советскую власть 483 А. А. Поздняков. Первый этап борьбы за власть закончился... 486 М. И. Губельман. Во Владивостоке 490 Краткие биографические сведения об авторах воспоминаний 495
Э92 Это есть наш последний и решительный бой! В 2 кн.
Кн. 2. Июль — окт. 1917 / Сост.: В. И. Миллер и Т. Ф. Кузьмина.— М.: Политиздат, 1987.— 510 с., ил.—
(История КПСС в воспоминаниях современников). В книгу включены воспоминания участников и очевидцев Великого Октября,
рассказывающие о деятельности партии большевиков под руководством
В. И. Ленина по подготовке и осуществлению социалистической революции.
Состоит из двух частей. Первая охватывает период мирного развития рево¬
люции (с марта по 3—5 июля 1917 года), во второй рассказывается о подго¬
товке вооруженного восстания, победе революции, триумфальном шествии
Советской власти по стране. Издание подготовлено совместно с Институтом
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Адресуется широкому кругу читателей. ^ 0902020000-043 _ _ 9 079(02) — 87 87 ББК 66.61(2)257
ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! Книга вторая (Июль — октябрь 1917 г. Заведующий редакцией К. К. Яцкевич
Редакторы А. В. Качурина, Г. П. Шкаренкова
Младший редактор Л. Г. Еремина
Художник В. И. Андреев
Художественный редактор Е. А. Андрусенко
Технический редактор В. П. Крылова Книга 1 На 1-й сторонке переплета: Революция. С картины худ. Ю. Титова На 4-й сторонке переплета: В. И. Ленин в вагоне поезда
по пути в Петроград. С картины худ. С. Скубко Книга 2 На 1-й сторонке переплета: Октябрь. С картины худ. А. Наседкина На 4-й сторонке переплета: Штурм Зимнего. С картины худ. П. Соколова-Скаля И Б № 5983 Сдано в набор 27.11.86. Подписано в печать 08.05.87.
А00080. Формат 60X90'/ie. Бумага книжно-журнальная
офсетная. Гарнитура «Литературная». Печать офсетная.
Уел. печ. л. 32. Уел. кр.-отт. 36,25. Уч.-изд. л. 32,12. Тираж
100 тыс. экз. Заказ 2428. Цена 1 р. 20 к. Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7. Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.
июль-октябрь 1917 !
1 p. 20 к. Книга эта — воспоминания очевидцев
и участников событий незабываемого
1917-го, героев Великого Октября. Цен¬
ность этих воспоминаний огромна. Мно¬
гие факты революции известны нам только
по мемуарам, без них представления о ней
были бы неполными. Воспоминания рас¬
сказывают о деятельности партии боль- ■кг шевиков и ее вождя В. И. Ленина в усло¬
виях нарастания социалистической револю¬
ции, воссоздают образы тех, кто шел
в «последний и решительный бой» за ее
победу, кто своими руками созидал новое,
социалистическое общество. Издание выходит к 70-летию Великого
Октября и состоит из двух книг. Настоящая
книга охватывает период непосредственной
подготовки и победы Октябрьской револю¬
ции в центре и на местах.