НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ БИБЛИОТЕКА
Профессор Н. Н. РОЗЕНТАЛЬ
доктор исторических наук
ХРИСТИАНСТВО,
ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ
И СУЩНОСТЬ

ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
МОСКВА — I960
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Доктор исторических наук профессор Н. Н. Розенталь в бро-
шюре «Христианство, его происхождение и сущность» интересно рас-
сказывает о социально-экономических причинах и идейных истоках
возникновения христианства, происхождении и социальной сущности
мифа о Христе.
В брошюре говорится об истории возникновения и развития
основных направлений христианской религии — католицизма, право-
славия и протестантизма — и раскрывается их социальная роль.
Брошюра представляет интерес как для верующего, так и для
неверующего читателя. Вместе с тем она дает богатый материал для
лекторов, пропагандистов и агитаторов, ведущих атеистическую про-
паганду. Небольшой объем брошюры позволил включить в нее лишь
две лекции Н. Н. Розенталя, с которыми он неоднократно выступал
по заданию Всесоюзного общества по распространению политиче-
ских и научных знаний: «Христианство, его происхождение и сущ-
ность», «Из истории православия, католицизма и протестантизма».
Редакция ограничилась лишь самыми необходимыми исправлениями,
стремясь сохранить не только содержание, но форму и стиль этих
лекций.
I. ХРИСТИАНСТВО, ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ
И СУЩНОСТЬ
ЧТО ТАКОЕ ХРИСТИАНСКАЯ РЕЛИГИЯ?
Христианство представляет собой самую мощную и
влиятельную из всех существующих в настоящее время
форм религии. Современные приверженцы христианства
распадаются на ряд больших международных религиоз-
ных организаций — так называемых церквей, как, на-
пример, католическая, православная, лютеранская,
кальвинистская и другие церкви, а также на бесчислен-
ное множество всевозможных сект. Все они в одинаковой
степени считают себя христианами, т. е. почитателями
некоего воображаемого ими божественного существа
под именем Иисуса Христа, которому они поклоняются.
Ввиду своей широкой распространенности и своего
все еще сильного воздействия на умственную жизнь
значительной части человечества христианство, как и
всякая другая религиозная система, мешает развитию на-
учной мысли, укрепляет в странах капитала эксплуа-
тацию трудящихся и тем самым сильнейшим образом
тормозит общий социальный и культурный прогресс.
Поэтому во имя прогресса, победы коммунизма и нераз-
рывно связанного с ним повышения уровня жизни на-
родных масс нам необходимо последовательно разобла-
чать несостоятельность и реакционность христианской
религии и освобождать человеческие умы от ее упорного
влияния. А для успешного решения этой задачи мы дол-
жны прежде всего уяснить себе, что такое христианство,
каким образом оно возникло и чьи классовые интересы
выражает.
1*
3
Марксистско-ленинская теория учит, что всякая ре-
лигия представляет собой неправильное, искаженное от-
ражение действительности. «В начале истории, — гово-
рит Энгельс, — объектами этого отражения являются
прежде всего силы природы... Но вскоре, наряду
с силами природы, выступают также и общественные
силы, — силы, которые противостоят человеку и так же
чужды и первоначально так же необъяснимы для него,
как и силы природы, и подобно последним господствуют
над ним...» Ч
К таким более поздним и развитым формам религии
принадлежит и христианская вера в фантастического
бога-человека Иисуса Христа. Эта вера складывалась
в течение нескольких столетий в эпоху, когда первобыт-
но-общинный строй жизни людей уже сравнительно
давно уступил место рабовладельческому строю с его
все более резко углублявшимися противоречиями между
антагонистическими классами рабовладельцев и рабов,
когда рабовладельцы для сохранения своего классового
господства всячески укрепляли созданные ими полити-
ческие организации. Родиной христианства было самое
сильное и обширное из всех тогдашних рабовладель-
ческих государств — Римская империя, которая ко вре-
мени возникновения этой религии объединила в своих
пределах все страны Европы, Азии и Африки, располо-
женные вокруг Средиземного моря. В. И. Ленин отме-
чал, что Римская империя целиком была основана на
рабстве 1 2.
Не удивительно, что на всем содержании христиан-
ского вероучения лежит яркая печать рабовладельче-
ской эпохи. Христиане постоянно называют себя рабами
бога и, совершая свой культ, становятся на колени и
делают земные поклоны. Их священные книги учат сми-
рению и покорности, обещая верующим за это блажен-
ную вечную жизнь, которая якобы ждет их после смерти.
Отметим, что и все другие религии, возникшие и сло-
жившиеся в классовом обществе, основаны на обязатель-
ной вере в так называемую «будущую жизнь», но нигде
эта вера не занимает такого центрального места, как в
христианстве. Вера в воображаемую, не существующую
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1955, стр. 299.
2 См. В. И. Лени н. Соч., т. 29, стр. 444.
4
жизнь за гробом, где якобы сам господь бог по всей
справедливости одних награждает за добродетели, а
других наказывает за пороки, была создана фантазией
людей, сознающих свое бессилие осуществить справедли-
вое общественное устройство в реальной действительно-
сти. Социальные корни религиозной мечты о будто бы
ожидающем нас всех посмертном божественном право-
судии глубоко вскрыты В. И. Лениным в его замеча-
тельной статье «Социализм и религия». Ленин подчерки-
вал, что «религия есть один из видов духовного гнета,
лежащего везде и повсюду на народных массах, задав-
ленных вечной работой на других, нуждою и одиноче-
ством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с
эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в
лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе
с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса
и т. п.» х.
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ И ИДЕЙНЫЕ
ИСТОКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ХРИСТИАНСТВА
Христианские богословы совершенно неправильно ут-
верждают, будто бы их религия возникла сразу, в гото-
вом виде, как непосредственное откровение бога, вопло-
тившегося на земле в образе идеального человека —
Иисуса Христа. В действительности христианство скла-
дывалось в течение долгого времени и постепенно вос-
приняло в себя многие существенные элементы более
древних, языческих религий.
Основной предпосылкой возникновения христианства,
как и других религиозных систем классового общества,
явилось такое развитие социально-экономических проти-
воречий, при котором угнетенные низшие слои населения
после многих неудачных попыток собственными силами
облегчить свою участь были вынуждены искать уте-
шения в вере, надеяться на сверхъестественную по-
мощь со стороны какою-либо благосклонного к ним бо-
жества. В течение II и I веков до н. э. в Римской импе-
рии неоднократно происходили грандиозные восстания
рабов, которые, однако, каждый раз кончались жесто-
кими поражениями вследствие недостаточной организо-
1 В. И. Л е"н и н. Соч., т. 10, стр. 65.
5
ванности и сознательности восставших. Наиболее
серьезным и опасным для римских эксплуататоров-ра-
бовладельцев народно-революционным движением было
великое восстание рабов в Италии 73—71 годов до н. э.
под предводительством Спартака, которого В. И. Ленин
называет «одним из самых выдающихся героев» 1 того
времени. Но и это восстание также завершилось крова-
вым разгромом рабов.
Один из новейших исследователей истории раннего
христианства французский ученый-коммунист Шарль
Эншлен справедливо отмечает закономерную связь ме-
жду поражением Спартака и резким подъемом мисти-
ческих чаяний среди угнетенных масс божественного
спасителя. «Можно сказать, — пишет Эншлен, —
что Христос победил потому, что потерпел пораже-
ние Спартак. На смену земному мстителю пришел
мститель небесный, апокалиптический; на смену общей
борьбы — покорность судьбе, на место реальных на-
дежд — отказ от всего земного и упования на небесное
воздаяние» 2.
Ожидание чудесного спасения от божества или ка-
кого-нибудь его представителя было особенно распро-
странено в Иудее, маленькой стране Передней Азии, ко-
торая с середины I века до н. э. находилась под вла-
стью Рима. В иудейском (еврейском) народе издавна
жили традиционные верования в божественных вож-
дей — пророков, которые, начиная со сказочного Мои-
сея, якобы доставляли своим соплеменникам великие
победы над всеми их врагами. И теперь, томясь под же-
стоким игом римских императоров, иудеи страстно ожи-
дали нового освободителя и верили, что сам бог пошлет
им своего «помазанника», или по-еврейски — Мессию.
Поскольку иудейское общество того времени было клас-
совым, рабовладельческим, то различные слои этого об-
щества, разумеется, представляли себе грядущего Мес-
сию по-разному. Для господствующего класса населе-
ния Иудеи Мессия был прежде всего вождем иудей-
ской рабовладельческой знати, которому предстояло не
только освободить свою страну от иноземного захват-
1 В. И. Ленин. Соч., т. 29, стр. 444.
2 Шарль Эншлен. Происхождение религии. Изд-во ино-
странной литературы, 1954, стр. 118.
6
чика, но даже подчинить ей чужие страны. Напротив, в
глазах рабов и примыкавших к ним по своему положе-
нию беднейших свободных элементов Мессия являлся
преимущественно избавителем народных низов от тяго-
тевшего над ними социального гнета. Разнородные
представления о Мессии-спасителе стали складываться и
за пределами Иудеи, в многочисленных общинах, орга-
низованных иудейскими эмигрантами в Египте, Малой
Азии и других областях Ближнего Востока. В этих об-
щинах иудеи постепенно сближались со своими инопле-
менными соседями, знакомились с их языком, образом
мыслей и культурой. Насколько мы можем судить по
дошедшим до нас источникам, именно в восточных элли-
низированных городах 1 Римской империи и зародилась
древнейшая форма христианства, представлявшая со-
бой своеобразную, качественно новую разновидность
иудейского мессианизма.
Ни точного времени возникновения христианства, ни
каких-либо биографий его первых деятелей мы совер-
шенно не знаем. Однако несомненно, что лицо, именуе-
мое Иисусом Христом, которое официально считается
основателем христианства, в действительности никогда
не существовало — ни в качестве воплощенного боже-
ства, которому поклоняются верующие, ни даже в каче-
стве определенной исторической личности, которую сто-
ронники христианской морали признают образцом всех
человеческих добродетелей. Это лицо всецело является
продуктом фантазии, чистейшим мифом, вымыслом.
Скудость наших сведений о наиболее раннем
периоде истории христианства, естественно, объясняется
тем, что первоначально оно распространялось среди са-
мых бедных и обездоленных слоев населения, которые не
имели фактической возможности оставлять по себе
записи. «...Христианство при своем зарождении, — ука-
зывает Ф. Энгельс, — было движением угнетенных: оно
выступало сначала как религия рабов и вольноотпущен-
ных, бедняков и бесправных, покоренных или рассеян-
ных Римом народов» 2.
Таким образом, социально-экономические причины
возникновения христианства, как и некоторых других
1 Города Малой Азии и Ближнего Востока, в которых широко
была распространена древнегреческая культура.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. II, стр 409.
7
аналогичных течений внутри восточного мессианизма,
коренились в придавленности эксплуатируемых масс
рабовладельческой Римской империи, в невыносимом
классовом гнете, тяготевшем над ними. Не веря в соб-
ственные силы, они надеялись уничтожить этот гнет с
чудесной помощью ожидаемого свыше божественного
спасителя.
О демократическом составе участников ранних хри-
стианских общин, об их резко отрицательном отношении
к эксплуататорскому режиму Римской империи и о пи-
таемых ими мистических надеждах на небесную защиту
достаточно красочно свидетельствует единственное до-
шедшее до нас произведение древней христианской ли-
тературы — так называемое «Откровение Иоанна», убе-
дительно относимое Ф. Энгельсом к 68 или 69 году
позднейшего христианского летосчисления. По словам
неизвестного автора этого произведения, который сам
именует себя Иоанном, его единомышленники в подав-
ляющем большинстве бедны и бесправны и чувствуют
непримиримую ненависть к ненасытному мировому экс-
плуататору Риму — «великой блуднице», «зверю в ба-
гряной одежде» — и ко всем порядкам и учреждениям,
установленным Римской империей.
В своей статье «К истории раннего христианства», ос-
нованной на критическом анализе «Откровения Иоанна»,
Энгельс подчеркивает, что в этом наиболее древ-
нем христианском литературном памятнике «нет ни дог-
матики, ни этики позднейшего христианства; зато здесь
есть сознание того, что борьба идет со всем миром и что
эта борьба увенчается победой; есть радость борьбы и
уверенность в победе, совершенно утерянные современ-
ными христианами... здесь еще нет ни слова о «религии
любви»... здесь проповедуется неприкрытая месть, здо-
ровая, честная месть гонителям христиан. И так это во
всей книге» Ч
Однако, несмотря на угнетенное положение первых
христиан и всю ту злобу, которую возбуждал в них тя-
готевший над ними режим, христианство, даже на самом
раннем этапе своего существования, отнюдь не являлось
идеологией революционной народной борьбы. Понятия
религии и революции принципиально противоречат друг
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., ъ XVI, ч II, стр. 419, 424.
8
другу. Всякая религия сама по себе всегда реакционна;
отрицать это — значит искажать действительность, уда-
ляться от науки. Именно так поступил извратитель и
предатель марксизма К. Каутский, который в своей
книге «Происхождение христианства» поставил знак ра-
венства между идеологией первых христиан и мировоз-
зрением революционного рабочего класса. Реакционность
раннего христианства резко проявилась в том, что оно
призывало своих последователей рассчитывать не на са-
мих себя, а на сверхъестественное божественное вмеша-
тельство. Тот, кто обнадеживает людей помощью свыше,
объективно убивает в них инициативу и активность —
необходимые условия революционной деятельности. Ха-
рактерно, что автор «Откровения Иоанна», страстно про-
клиная Рим и его властителей, предсказывая предстоя-
щую погибель «зверя» — Нерона, вместе с тем и не ду-
мал говорить о необходимости активных насильственных
действий. Он лишь убеждал своих единомышленников
надеяться на пришествие небесного спасителя, которое
должно было наступить в самом недалеком будущем.
Как видим, христианство уже на заре своей истории от-
влекало народные массы от реальной освободительной
борьбы.
Именно это обстоятельство и сделало возможным в
дальнейшем превращение христианства из религии угне-
тенных в религию угнетателей, из движения, выражав-
шего субъективный протест народных масс против экс-
плуататорского строя, в идеологическую опору рабо-
владельческого экономического базиса.
Возникнув, подобно иудейскому мессианизму, в ре-
зультате крайнего обострения социально-экономиче-
ского неравенства и политического гнета, христианство
существенно отличалось от националистических сект
Иудеи не только своим полнейшим отказом от активных
методов сопротивления, но и тем, что оно очень рано
отвергло всякую племенную замкнутость. Хотя автор
«Откровения Иоанна» еще называет своих единоверцев
иудеями, однако эти иудеи уже в силу новых условий
жизни на чужбине, в греческих городах Малой Азии,
должны были все более отступать от отечественных тра-
диций. Даже самый текст «Откровения» написан не по-
еврейски, а по-гречески, так что иудейское понятие
Мессия — божественный «помазанник» — переведено
9
здесь однозначащим греческим словом Христос. Если
иудейские мессианисты, за немногими исключениями,
были заинтересованы лишь в судьбе своего «богоиз-
бранного» народа, то «Откровение Иоанна» обещает
спасение решительно всем людям независимо от их эт-
нической принадлежности — стоит им только уверовать
во Христа. Отрицание племенной исключительности
чрезвычайно характерно для христианства, как новой
религии, зародившейся в ту позднюю историческую
эпоху, когда на смену прежнему обособленному сущест-
вованию отдельных народностей пришло постепенное
объединение их под всеобщей и сглаживающей все ме-
стные особенности властью миродержавного Рима.
В отличие от всех древних языческих, племенных ре-
лигий христианство не видело никакой принципиальной
разницы между какими бы то ни было племенами и го-
тово было каждого принять в свои ряды, заявляя, что
для него «нет ни Эллина, ни Иудея, ни обрезания, ни
необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все
и во всем Христос» (Послание так называемого «апо-
стола Павла» к Колоссянам, глава 3, стих 11). Если
основной догмат христианства — вера в божественного
спасителя, посредством которого «все страждущие и об-
ремененные» обретут лучшую жизнь, — сложился на
почве тяжелого социального гнета и неспособности его
жертв достигнуть спасения собственными силами, то уни-
версально-космополитический характер христианской ре-
лигии мог возникнуть лишь в результате такой необхо-
мой объективной предпосылки, как существование уни-
версальной Римской империи. Успешному распростране-
нию христианства, по словам Ф. Энгельса, способствовал
тот факт, что оно было свободно от многих древних об-
рядов, неразрывно связанных с историческим развитием
местных племенных культов: «...Освобождение от обряд-
ностей, которые затрудняли или делали невозможными
сношения с иноверцами, было первым условием мировой
религии» Ч
Быстрому распространению христианства немало со-
действовало и то обстоятельство, что его идеи были до-
статочно хорошо знакомы также другим, более древним
религиозным системам и уже нередко высказывались
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVI, ч. II, стр. 418.
10
в литературе. Так, идея божественного спасителя, по-
рожденная бедствиями и отчаянием угнетенных масс,
распространяется еще задолго до создания первых хри-
стианских легенд о нем чуть ли не среди всех народов
языческого мира. У греков систематически перерабаты-
вались в соответствующем направлении старинные мифы
о богах и героях — благодетелях человечества— Проме-
тее, Дионисе, Геракле и Асклепии (Эскулапе) — чудес-
ном исцелителе. В Египте, Малой Азии, Сирии и Месо-
потамии развивались преобразованные, а частично и
вновь учрежденные культы страдающих и воскресающих
божеств, очень близкие к зарождавшемуся культу Хри-
ста и, несомненно, оказавшие на него влияние: Осириса,
ставшего судьей в загробном мире; Аттиса и Таммуза,
провозглашенных «спасителями»; Митры, посредника ме-
жду верховным богом и людьми и др. Все эти фантасти-
ческие образы были так похожи друг на друга, что легко
смешивались между собой и в таком синкретическом,
смешанном виде переходили из страны в страну, по-
всюду находя себе верующих почитателей.
Как отметил Ф. Энгельс в статье «Людвиг Фейербах и
конец классической немецкой философии», христианство
возникло из «обобщенной восточной, в особенности ев-
рейской, теологии и вульгаризированной греческой, в
особенности стоической, философии» Г В другой своей
статье «Бруно Бауэр и раннее христианство» Энгельс
даже называет еврейского богослова Филона из Алек-
сандрии (конец I века до н. э. — первая половина I века
н. э.) «отцом христианства», а известного философа-
стоика Сенеку (родился около 4 года до н. э. — умер в
65 году н. э.) — «дядей его»1 2.
«Это примирение западных и восточных воззрений, —
говорит Энгельс, — содержит уже по существу все
христианские представления: прирожденную греховность
человека; логос, — слово, — которое есть у бога и само
есть бог, которое становится посредником между богом
и человеком; покаяние не путем приношения в жертву
животных, а путем принесения своего собственного сердца
богу...» 3.
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II, Госполитиздат, 1952, стр. 378.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XV, стр. 603.
8 Т а м же.
11
Характерно, что христианство по мере своего фор-
мирования как элемента идеологической надстройки ра-
бовладельческого общества заимствовало у своих рели-
гиозных и философских предшественников главным об-
разом такие положения, которые сложились уже в эпоху
развитого рабовладения и выражали интересы господ-
ствовавших классов. Учение о прирожденной греховности
человека оправдывало существование в мире зла, усмат-
ривая причину последнего не в социальных порядках, а
в несовершенстве человеческой природы. Постепенно раз-
вивавшаяся во многих дохристианских религиях идея
единого верховного божества укрепляла принцип монар-
хической централизации древних рабовладельческих го-
сударств. Вера в божественных «спасителей» — посред-
ников между верховным богом и людьми, — с одной
стороны, устраняла противоречие в представлении о
недосягаемом величии божества и его деятельном вме-
шательстве в человеческую жизнь, а с другой стороны,
побуждала людей к пассивной покорности воле божьей.
Равным образом и занявшая важное место в христиан-
стве идея «непорочного зачатия» не только постоянно
встречалась в языческих мифах (например, о рождении
Геракла, Диониса, Персея и др.), но даже вошла в
официальный культ римских императоров, которые, на-
чиная с Августа, торжественно провозглашали себя «бо-
жественными» — сыновьями не простых смертных, а
богов. Понятно, что эти идеи выражали интересы рабо-
владельцев, стремившихся еще более возвысить в гла-
зах народных масс престиж императорской власти, соз-
данной ими для укрепления своего классового господ-
ства.
В интересах того же правящего класса развивались
и моральные воззрения древнего мира. Характерно, что
в стоической философии, в частности у «дяди христиан-
ства» Сенеки, высказываются чрезвычайно близкие к
христианским мысли о необходимости сохранять нрав-
ственную чистоту, презирать богатство, умерщвлять
«грешную» плоть и вести аскетический образ жизни. За-
метим, кстати, что сам Сенека менее всего заботился о
личном соблюдении своих моральных правил: он пред-
назначал их для других — прежде всего, разумеется,
для неимущих-, — а сам преспокойно наживал огромные
богатства.
12
Господствующему классу было выгодно внушать мас-
сам презрение к материальным благам. Это облегчало
эксплуататорам сосредоточение богатств в своих руках.
Поэтому все идеологи эксплуататоров, особенно те, кто
выступал в эпохи резкого обострения социальных кон-
фликтов, в том числе стоики и христиане, постоянно об-
ращались к угнетенным классам с призывами безро-
потно покоряться воле божьей и смиренно выполнять
возложенный на них «свыше» обязательный нравствен-
ный долг. Чтобы примирить народные массы с их тяже-
лым положением, им демагогически внушалось, что они
не имеют оснований жаловаться на свою судьбу, так как
перед богом (но только перед Оогом!) все равны — и
угнетатели, и угнетенные. Сенека, как и позднейшие ду-
ховные руководители христиан, не стеснялся даже про-
поведовать любовь между рабами и рабовладельцами,
понимая, что раб по убеждению надежнее раба по при-
нуждению. Мы знаем, что Сенека буквально одними и
и теми же словами с его христианским единомышленни-
ком, мифическим апостолом Павлом, доказывал рабо-
владельцам, что «слугам лучше почитать своих господ,
чем бояться их» («К Луцилию», письмо 47).
Исторически вполне закономерно, что два крупней-
ших события античной истории — смена республикан-
ского режима в Римском государстве императорским и
возникновение христианства, впоследствии вытеснив-
шего в этом государстве все более древние, языческие
религии, — произошли приблизительно в одно время.
И то, и другое событие было обусловлено крайним обо-
стрением классовых противоречий в античном рабовла-
дельческом обществе. Мощные восстания рабов II и I ве-
ков до н. э. еще не привели к уничтожению рабовла-
дельческого экономического базиса, но в борьбе за свое
сохранение он был вынужден соответствующим образом
реорганизовать обслуживающую его надстройку. В поли-
тической области возникает военно-бюрократическая
диктатура рабовладельцев в виде монархически управ-
ляемой империи, а в идеологической области — христи-
анская религия, несравненно более приспособленная к
поддержке рабовладельческого строя, чем все древние ре-
лигии, возникшие еще в доклассовую эпоху и поэтому
проникнутые различными пережитками первобытно-об-
щинных отношений.
13
Но новую массовую религию нельзя было создать
путем императорских декретов или кабинетных бого-
словских трактатов. По справедливому замечанию Эн-
гельса в статье «Бруно Бауэр и раннее христианство»,
«религии создаются людьми, которые сами ощущают ре-
лигиозную потребность и понимают религиозные потреб-
ности масс, а этого как раз у людей с философским
образованием обычно не бывает» 1. Необходимым для гос-
подствующих классов влиянием на народные массы мо-
жет обладать только та религия, которая зародилась в
самих массах как ответ на их насущные жизненные по-
требности. Именно такой религией и явилось христиан-
ство, выражавшее в своих первоначальных формах и
гневный протест угнетенных и обездоленных социальных
низов против тяготевшего над ними классового гнета, и
вместе с тем трагическое сознание своего бессилия за-
воевать себе лучшую участь. Безысходный страх и горь-
кое разочарование закономерно влекли за собой ис-
ступленную мечту найти для себя хотя бы призрачное
утешение в религиозной фантазии. «Всеобщему беспра-
вию и утере надежды на возможность лучших поряд-
ков, — пишет Ф. Энгельс, — соответствовала всеобщая
апатия и деморализация» 2.
В этой социальной обстановке, приводящей к уси-
ленному росту мистических настроений, христианство
должно было мало-помалу завоевать себе признание на
всем протяжении римского мира и даже частично за его
границами. Численный рост христиан, разумеется, со-
провождался также определенными качественными изме-
нениями в их религиозной идеологии. Примитивные
представления раннего христианства, дополняясь вся-
кого рода заимствованиями и вновь выработанными дог-
матами, нередко искажались до неузнаваемости. И пре-
жде всего совершенно изменился образ спасителя Хри-
ста, который из смутно оформленного орудия божествен-
ного правосудия, обещанного людям в будущем, превра-
тился в конкретное человеческое воплощение всевышнего
бога. Оказалось также, что очеловеченный бог жил на
земле под видом якобы определенной исторической лич-
ности — иудея Иисуса, который будто бы умер искупи-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XV, стр. 604.
2 Т а м же, стр. 606.
14
тельной смертью за грехи людей и затем воскрес. И, на-
конец, все эти события будто бы произошли уже за
несколько десятков лет до того, как в «Откровении
Иоанна» было предсказано еще лишь предстоящее при-
шествие божественного спасителя.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ МИФА
О ХРИСТЕ
О том, что предполагаемый основатель христианства
Иисус Христос не был в действительности реальной лич-
ностью, а является вымышленным, мифическим образом,
достаточно ясно свидетельствует, между прочим, само
его имя. Греческое слово Христос, как мы знаем, озна-
чает то же, что еврейское слово Мессия — божественный
избранник, «помазанник». Что касается имени Иисус —
по-еврейски Иошуа, Иешуа, Осия, — то так назывался
один из древнейших еврейских племенных богов, и это
название сохранилось у евреев для обозначения понятия
божества вообще. Трудно допустить, чтобы какой-нибудь
реально существовавший человек носил имя бога и бо-
жественного «помазанника», как хотят уверить нас хри-
стианские священные книги.
Но мифичность Иисуса Христа становится совер-
шенно очевидной, если мы обратимся к развитию его
образа в литературных источниках. Наиболее раннее из
христианских сочинений — «Откровение Иоанна», напи-
санное, как известно, в 60-х годах I века, вообще не
знает подобной личности. И сам Иоанн, и его сподвиж-
ники, которые, кстати сказать, называли себя еще не
христианами, а иудеями, верили отнюдь не в воплоще-
ние божества, якобы уже имевшее место в прошлом, но
лишь в будущее пришествие небесного спасителя и при-
том твердо надеялись на то, что оно должно совершиться
буквально со дня на день. «Се, гряду скоро, и воз-
мездие мое со мною, чтобы воздать каждому по делам
его», — читаем мы в «Откровении» (глава 22, стих 12).
Таким образом, Христос, по указанию древнейшего ли-
тературного памятника самих христиан, во всяком слу-
чае, не появлялся среди людей раньше конца 60-х годов
I века, а в эти годы они его еще только ожидали. И вот
возникает вопрос: если Иисус Христос действительно су-
ществовал, то когда же и где именно?
15
Поскольку Иоанновы пророчества, разумеется, не
сбылись и ожидавшееся пришествие божественного спа-
сителя не состоялось, но, тем не менее, число верующих
в него непрерывно увеличивалось, перед руководителями
христианских общин возникла чрезвычайно острая про-
блема — примирить мечты и обещания с объективными
фактами. К тому же по мере распространения христи-
анства состав его последователей все более пополнялся
новыми, чужеродными элементами, причем не только в
смысле этнической 1 принадлежности, но и общественно-
го положения. Если первыми христианами были предста-
вители низших классов, главным образом рабы, то по-
степенно, во всяком случае начиная уже со II века, к
®им стали присоединяться и более высокостоящие лица.
Многих привлекали к себе организационные формы
жизни христиан, внутренняя сплоченность их общин или
церквей (от греческого слова — божье достояние), при-
меняемые ими меры взаимопомощи и т. д. Торговцы были
заинтересованы в использовании крепких связей, суще-
ствовавших между христианскими общинами независимо
от места их нахождения. Даже то обстоятельство, что
христианские общинники были обязаны — по крайней
мере на первых порах — материально поддерживать
друг друга и что каждый новый член общины должен
был отдавать ей известную часть своего состояния, по
существу, вовсе не являлось для имущих последовате-
лей Христа особенно тяжелым бременем. Согласно рано
установившемуся обычаю, тот, кто делал больше по-
жертвований в пользу своих единоверцев, избирался ими
на пост руководителя общины — епископа (это старин-
ное греческое слово означало надзиратель, надсмотр-
щик) — или по крайней мере становился одним из чле-
нов общинной администрации, которая по мере умноже-
ния ее функций стала строиться по иерархическому2
принципу.
Возникшая таким образом христианская церковная
иерархия, получившая название духовенства, или клира
(«кирьякон» — по-гречески жребий, так как первона-
чально руководители христианских общин выбирались по
1 Этнический — связанный с принадлежностью к какому-
либо народу.
2 Иерархия — служебная лестница, ряд должностей, зва-
ний и т. д. в порядке подчинения и перехода от низшей к высшей.
16
жребию), уже в течение II—III веков почти целиком ока-
залась в руках представителей новой, экономически силь-
ной христианской верхушки. С другой стороны, занятие
высших должностей в христианском духовенстве немало
способствовало приобретению занимавшими их лицами
как материального могущества, так и определенного об-
щественного веса. Не удивительно, что эти должности
привлекали к себе, между прочим, и разного рода аван-
тюристов и карьеристов, о чем ярко свидетельствует за-
мечательный греческий писатель II века Лукиан Само-
сатский (родился около 120—умер около 180 года). В
его рассказе «Смерть Перегрина» изображен некий че-
столюбец, который не только проник в среду христиан,
но даже принял активное участие в составлении их свя-
щенных книг.
Указанные перемены в социальном составе последо-
вателей христианства, естественно, наложили соответ-
ствующую печать и на их религиозные представления.
Во II—III веках ведущую роль в большинстве христиан-
ских общин стали играть люди имущие, владевшие ра-
бами и отнюдь не заинтересованные в потрясении основ
рабовладельческого общественного строя. Они не только
трепетали перед народными восстаниями, но совсем не
желали и прихода небесного спасителя, призванного
установить справедливость и сокрушить существующие
эксплуататорские порядки. Они были кровно заинтере-
сованы в том, чтобы рабы безропотно трудились на них,
на своих господ, и чтобы вообще все стоящие ниже на
социальной лестнице смиренно повиновались тем, кто
стоит выше. Вот почему уже в средних десятилетиях
II века появляется ряд новых христианских сочинений,
ни по содержанию, ни по настроениям совершенно непо-
хожих на их литературного предшественника — «Откро-
вение Иоанна». Это прежде всего — четырнадцать пас-
тырских посланий, адресованных различным общинам и
лицам, авторство которых приписывается некоему апо-
столу (странствующему проповеднику) Павлу, и в осо-
бенности так называемые «евангелия» (греческое слово—
добрая весть).
«Послания Павла» представляют собой по преиму-
ществу сборник наставлений морального характера. Ос-
новное, что сразу бросается здесь в глаза читателю, —
это резко выраженный социальный консерватизм. Именно
2 Н. Н. Розенталь
17
из «Посланий Павла» христиане узнают о том, что каж-
дый должен оставаться в своем звании («I послание
Коринфской общине», глава 7, стих 20), что рабам сле-
дует «повиноваться своим господам, угождать им во всем,
не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую вер-
ность» («Послание к Титу», глава 2, стихи 9—10). На-
ряду с этим апостол неоднократно советует своим едино-
верцам не волновать себя чересчур напряженным
ожиданием предсказанного им прихода спасителя и на-
ступления торжественного божьего суда над угнетате-
лями. Обещанное, конечно, исполнится, но, когда это
будет, никому не известно! Поэтому все люди должны в
любом случае жизни спокойно и добросовестно выполнять
возложенные на них повседневные обязанности.
Легко заметить, что наиболее часто и настойчиво
Павел обращался к рабам с призывом хранить покор-
ность и смирение. Рабы в Римской империи являлись ос-
новными производителями. Их положение было осо-
бенно тяжелым. Именно их спокойствие вернее всего
обеспечивало социальный мир. И вот почти в каждом из
Павловых посланий слышится один и тот же посто-
янно повторяющийся мотив: «Рабы, под игом находя-
щиеся, должны почитать господ своих достойными вся-
кой чести» («I послание к Тимофею», глава 6, стих 1);
«Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со стра-
хом и трепетом» («Послание к Ефесянам», глава 6,
стих 5) и т. д.
Характерно, что такую же беспрекословную покор-
ность Павел считал обязательной вообще для всех жи-
телей Римской империи и по отношению к верховной го-
сударственной власти. Впоследствии христианские свя-
щенники в своих верноподданических монархических
проповедях всегда ссылались на следующее изречение
Павла: «Всякая душа да будет покорна высшим вла-
стям, ибо нет власти не от бога; существующие же вла-
сти от бога установлены» («Послание к Римлянам»,
глава 13, стих 1).
Чтобы повысить авторитетность своих слов, Павел
прямо называет себя апостолом, проповедующим учение
Христа. Во времена Павла стали все упорнее распро-
страняться слухи, будто бы давно обещанный небесный
спаситель уже однажды являлся на землю и лично оста-
вил людям пример величайшего смирения. Никаких
18
фактов о земной жизни Христа Павел не сообщает: оче-
видно, эти «факты» тогда еще не были придуманы. Но,
конечно, не случайно, что спаситель у Павла принимает
на земле образ раба и тем самым как бы свыше утверж-
дает необходимость рабства. Вот что мы читаем об этом
в «Послании Павла Филиппийской общине», глава 2,
стих 6—8: «Он, будучи образом божьим, не почитал
хищением быть равным богу; но уничижил себя самого,
приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и
по виду став как человек; смирил себя, быв послушным
даже до смерти, и смерти крестной».
Ничего не зная о жизни Христа, Павел, тем не ме-
нее, говорит о его смерти на кресте и о его воскресении
из мертвых. Крест являлся в ту эпоху обычным орудием
казни, применявшимся именно к рабам, а что касается
воскресения, то оно сообщало спасителю ореол непрере-
каемой божественности, уподобляя его наиболее попу-
лярным языческим богам: греческому Дионису, египет-
скому Осирису, фригийскому Аттису и другим. Вера в
воскресение особенно импонировала униженным, отча-
явшимся людям того времени, когда господствовали
«всеобщая апатия и деморализация» (Ф. Энгельс).
Образ умершего и воскресшего бога символизировал от-
рицание смерти и вечную жизнь за гробом, которая так
привлекала к себе тех, кто был не удовлетворен реальной
действительностью. Но вместе с тем идея загробного бла-
женства чрезвычайно устраивала идеологов эксплуататор-
ского класса, считавших это блаженство вполне доста-
точным вознаграждением для трудящихся. Поэтому
древнеязыческий сюжет о смерти и воскресении бога по-
следовательно развивается в новую, христианскую сказку
об искупительной божественной жертве за люд-
ские грехи и о даровании искупленным людям небес-
ного рая.
Таким образом, если в «Откровении Иоанна» Христос
должен был в грозе и буре сойти с неба, чтобы устано-
вить лучшую жизнь на земле, то в «Посланиях Павла»
Христос в смиренном обличии раба умирает на кресте,
искупает своей смертью грехи человечества и с земли
восходит на небо, открывая за собой дорогу всем искуп-
ленным его жертвой. Как видим, ранний миф о Христе-
освободителе в дальнейшем сменился качественно иным
мифом о Христе-искупителе.
2*
19
Следующий и крупнейший шаг в процессе христиан-
ского мифотворчества был сделан неизвестными авто-
рами евангелий, написанных с целью заполнить зияю-
щий пробел в «Посланиях Павла», который, по остро-
умному замечанию одного исследователя, «лучше знал
деятельность Христа на небе, чем на земле». В еванге-
лиях Христос впервые получает черты реальной истори-
ческой личности; здесь даже сделаны попытки опреде-
лить время и место его земной жизни. Евангелий появи-
лось довольно много, примерно до пятидесяти, но впос-
ледствии руководители христианской церкви признали
из них каноническими, т. е. законными, только четыре,
а все остальные были объявлены еретическими и под-
лежащими уничтожению. Понятно, что такаЦ решитель-
ная мера была вызвана желанием церковных руководи-
телей по возможности скрыть вопиющие противоречия
между евангелистами (авторами евангелий); но даже и
в тех произведениях, которые вошли в христианский ка-
нон, имеются достаточно существенные разногласия.
Евангелия создавались в середине II века, по всей
вероятности в период, наступивший после неудачного
восстания иудеев в 132—135 годах под предводительст-
вом Симона Бар-Кохбы, провозглашенного Мессией.
Христиане не только не принимали никакого участия в
этом восстании, но, напротив, относились к нему отрица-
тельно. Вообще между проповедью смирения, которая
становилась все более характерной для христиан, и меч-
тами иудейских мессианистов, желавших освободить
свою родину от иноземного ига, давно уже легла непро-
ходимая пропасть. Поэтому напуганные восстанием Бар-
Кохбы духовные вожди христианства были особенно за-
интересованы в том, чтобы как можно резче отмежевать
себя и свою новую религию от политически скомпроме-
тированного иудаизма. И вот составляются евангелия,
где Христос изображен не только божественным иску-
пителем грехов человечества, но и реальной историче-
ской личностью, к тому же еще пострадавшей от злоб-
ных происков иудейского народа. Именно иудеи, начи-
ная с царя Ирода и кончая первосвященниками Анной и
Каиафой с их презренным агентом Иудой-предателем,
выводятся здесь в качестве злейших гонителей и пала-
чей праведника Иисуса.
Однако ни история, ни география, служащие в еван-
20
гелиях необходимым фоном для придания правдоподо-
бия картине, не выдерживают решительно никакой кри-
тики. Приурочив события своего повествования ко вре-
мени первых римских императоров Августа и Тиберия,
евангелисты не могли дать сколько-нибудь точных
сведений об этой эпохе, так как слишком плохо знали
ее. Их главной задачей было связать вымышленную ими
историю Иисуса Христа с формальными данными неко-
торых «пророчеств» о будущем Мессии, имевшихся в
иудейских священных книгах. Таким способом они на-
деялись доказать, что только Иисус — единый истин-
ный Мессия, а все остальные, выдававшие себя за Мес-
сию, как Бар-Кохба или те, кто назовется им позднее,—
самозванцы и лжецы. И вот евангелисты заставили сво-
его Христа по возможности говорить и делать букваль-
но то, что соответствовало известным мессианским
пророчествам. Но, разумеется, в результате этого сближе-
ния было достигнуто лишь относительное внешнее сход-
ство, так как в евангельском Христе не осталось ника-
ких существенных черт, характерных для образа иудей-
ского Мессии, непримиримого к врагам.
О грубых фактических ошибках, допущенных во всех
евангелиях, существует большая специальная литера-
тура. Типичным примером таких ошибок могут служить
хотя бы явные хронологические несообразности даже в
наиболее тщательно отредактированном так называе-
мом «третьем евангелии», авторство которого приписы-
вается некоему Луке. Здесь, в частности, говорится, что
Иисус родился во времена царя Ирода и что в год ро-
ждения Иисуса была произведена перепись населения
Иудеи, предпринятая римским наместником Квиринием.
Но римляне стали непосредственно управлять Иудеей
через своих наместников лишь после смерти Ирода и из-
гнания его сына Архелая, и, между прочим, Квириний
был назначен наместником только спустя 10 лет после
того, как умер Ирод. По евангельскому сообщению,
Иисус провел детство в Назарете, но такого места в те
времена вообще не существовало. Столь же наивное не-
вежество обнаруживается в известном рассказе об огром-
ном стаде свиней, в которых, по слову Иисуса, якобы
вселились бесы. Однако в Палестине свиньи никак не
могли разводиться, потому что их мясо было запрещено
для еды религиозными правилами.
21
Помимо желания приписать Христу исполнение древ-
них «пророчеств», для всех евангелий характерно также
систематическое перенесение на их героя различных за-
имствований из языческих мифов. Например, евангель-
ский Христос превращает воду в вино; свершение этого
чуда значительно раньше связывалось с греческим бо-
гом Дионисом. Христос идет по воде; так же точно хо-
дил, согласно мифу, другой греческий бог Посейдон.
Христос исцеляет больных и возвращает жизнь умер-
шим; это — явное заимствование из мифов о боге-цели-
теле Асклепии, или Эскулапе. Христос рождается в хле-
ву, почти как иранский бог Митра, родившийся в пе-
щере. Наконец, все рассказы о смерти и воскресении
Христа вплоть до отдельных подробностей воспроизводят
различные мифы об умирающих и воскресающих языче-
ских божествах.
Немало места в евангелиях отводится пресловутым
моральным наставлениям и поучениям сошедшего к лю-
дям спасителя. Но по своим идейным установкам еван-
гельские проповеди Иисуса содержат мало нового по
сравнению с апостольскими посланиями Павла. Правда,
в некоторых местах евангелий порой слышатся отголоски
демократического осуждения ранними христианами
богатства и знатности, но это осуждение пассивное, не
имеющее ничего общего с призывом к револю-
ционной борьбе. Напротив, всем «страждущим и обре-
мененным», всем рабам и беднякам настойчиво вну-
шается необходимость покорного терпения, за которое
их якобы ждет небесная награда. «Блаженны нищие ду-
хом!» («Евангелие от Матфея», глава 5, стих 3); «Не за-
ботьтесь о завтрашнем дне!» (там же, глава 6,
стих 34); «Не ищите, что вам есть или что пить... Наи-
паче ищите царствия божия!» («Евангелие от Луки»,
глава 12, стихи 29, 31); «Кто унижает себя, тот возвы-
сится!» («Евангелие от Матфея», глава 23, стих 12) —
таковы характерные правила христианского поведения,
очень выгодные эксплуататорским классам. Последние
были даже готовы формально признать за бедняками
все права на первое место в небесном раю, лишь бы со-
хранить за собой монополию на земной рай. Отсюда из-
вестное евангельское изречение: «Удобнее верблюду
пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в
22
царство божие» («Евангелие от Матфея», глава 19,
стих 24).
Так, наряду с оформлением христианства как ярко
выраженной идеологии эксплуататорского рабовладель-
ческого класса, сформировался и мифический образ
Иисуса Христа, вера в которого обрекала народные
массы на полнейшую пассивность и безграничное само-
отречение. Им предоставлялось ожидать для себя спасе-
ния не на земле, а на мистическом, нереальном небе:
«Ибо один у вас отец, который на небесах» («Еванге-
лие от Матфея», глава 23, стих 9).
Последним творческим штрихом в создании мифа о
Христе явилось установление «точной» даты его ро-
ждения. Это было впервые сделано лишь в VI веке. По
инициативе монаха Дионисия христианское духовенство
решило считать годом «рождества Христова» тридцатый
год единовластия первого римского императора Авгу-
ста. Днем этого вымышленного события было выбрано
25 декабря. В этот день в старину торжественно празд-
новалось рождение иранского бога Митры, и он прихо-
дился на время зимнего солнцестояния (этот праздник
был связан с древним земледельческим культом
Солнца).
Так возникла новая, христианская эра летосчисле-
ния, которая, очевидно, в силу уже достаточно долгой
традиции именуется у нас «нашей эрой» (сокращенно
н. э.).
О том, что новозаветного Иисуса Христа как реаль-
ной личности никогда не существовало, свидетельствует
и отсутствие каких-либо конкретных данных о нем в со-
временных ему исторических источниках. До нас дошло
много сочинений, написанных в I веке н. э., когда, по
утверждению евангелий, якобы жил Христос, проповедо-
вал, страдал, был казнен и оставил после себя своих
учеников. Однако об этих событиях, связанных с лич-
ностью Христа, не знает ни один из живших тогда писа-
телей. Впрочем, позднейшие христианские переписчики
позволили себе при переписывании сочинений еврейского
историка Иосифа Флавия (37—104 годы н. э.) внести в
текст одного из них, под названием «Иудейские древно-
сти» (книга XVIII, глава 3), специальную вставку (ин-
терполяцию), содержащую краткое сообщение о Хри-
сте. Новейшие научные данные доказывают, что это
23
сообщение никак не могло принадлежать самому
Иосифу Флавию: оно не только резко отличается от
всего остального текста его произведения по содержа-
нию и стилю, но и решительно не соответствует мировоз-
зрению автора, который, будучи убежденным привер-
женцем иудаизма, ни в каком случае не стал бы назы-
вать Иисуса Христом (божественным «помазанником»)
и говорить о его воскресении.
Что касается сочинения знаменитого римского исто-
рика Тацита «Летописи», где в 44-й главе 15-й книги
внезапно упоминается о казни Христа во времена прав-
ления императора Тиберия, то это упоминание на-
столько не связано со всем предыдущим и последующим
изложением, что явно принадлежит совсем другому
лицу. Таким образом, о реальном существовании Хри-
ста впервые заговорили лишь его последователи и то не
ранее, чем через 100 лет после его предполагаемого ро-
ждения.
Об этом убедительно рассказал в своем последнем
исследовании «Рим и раннее христианство» крупнейший
советский историк академик Р. Ю. Виппер. В течение
II века, помимо вставок в сочинения различных древних
авторов, были составлены даже вымышленные доку-
менты, имевшие целью засвидетельствовать историч-
ность существования Христа, а также связанное с этим
обстоятельством раннее возникновение христианской
религии. Самой древней из такого рода фальсификаций
являются не дошедшие до нас, но использованные всеми
каноническими евангелиями «Акты Пилата», представ-
ляющие собой подделку протокольной записи судебного
процесса, которому якобы был подвергнут Иисус Хри-
стос.
ПРЕВРАЩЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА ИЗ РЕЛИГИИ УГНЕТЕННЫХ
В РЕЛИГИЮ УГНЕТАТЕЛЕЙ
К концу III — началу IV веков христианство на-
столько изменило свое социальное лицо и приняло в
себя столько новых догматических и моральных поло-
жений, что, по словам Ф. Энгельса, «было, как небо от
земли» \ далеко от примитивной религии «Откровения
Иоанна».
1 См. К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. XVI, ч. II, стр. 419.
24
Как отмечает Энгельс, для христианской морали
«была бесцеремонно использована... стоическая филосо-
фия, в особенности Сенека», а христианская догматика
развивалась «с одной стороны, в связи со складывав-
шейся евангельской легендой об Иисусе, с другой сто-
роны— в борьбе между христианами из евреев и хри-
стианами из язычников»
Если в первые времена существования христианства
римское императорское правительство нередко подвер-
гало репрессиям членов новой религиозной организации
ввиду их демократического состава и отрицательного от-
ношения к официальным государственным порядкам, то
мало-помалу такие репрессии явно потеряли всякий по-
литический смысл. Руководители христианских общин
не только перестали считать римскую императорскую
власть «венчанным зверем» и «великой блудницей», но
начали горячо призывать своих единоверцев к самому
ревностному выполнению государственных повинностей.
«Существующие же власти от бога установлены!»,—
внушал апостол Павел Римской общине («Послание к
Римлянам», глава 13, стих 1). «Отдавайте кесарево ке-
сарю, а божие — богу!», — учило евангелие («Евангелие
от Марка», глава 12, стих 17; «Евангелие от Луки»,
глава 20, стих 25).
Уже во II веке руководители христиан стали непо-
средственно обращаться к императорам с настоятель-
ными просьбами узаконить их религию. Характерно, что
в качестве наиболее убедительного аргумента они ссы-
лались на ту помощь, которую христиане фактически
оказывали государственной власти в охране существую-
щего рабовладельческого строя. «В отношении общест-
венного спокойствия, — писал христианский философ се-
редины II века Юстин, — мы вам особенно полезны... Из
страха перед вашими законами и карами люди ста-
раются скрывать свои преступления, но они делают их,
так как знают, что вы тоже люди и вас можно обма-
нуть. А если бы они были уверены в том, что от бога
ничего нельзя скрыть, не только никакого поступка, но
даже намерения, то, по крайней мере, из страха нака-
заний старались бы жить добродетельно, — с этим и вы
1 К Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. XV, стр. 605.
25
должны согласиться» (Юстин-Мученик. «Первая аполо-
гия», глава 12).
Нельзя не прийти к выводу, что защитник христиан-
ства II века с большой точностью определил основные
функции светской и духовной власти во всяком эксплуа-
таторском обществе. Одна власть принуждает, а другая
уговаривает, ссылаясь на всевышнюю божественную
волю. Ведь именно о таком классовом союзе светской
и духовной властей говорил В. И. Ленин, разоблачая
врагов пролетарской революции. «Все и всякие угне-
тающие классы, — говорил Ленин, — нуждаются для
охраны своего господства в двух социальных функциях:
в функции палача и в функции попа. Палач должен по-
давлять протест и возмущение угнетенных. Поп должен
утешать угнетенных, рисовать им перспективы... смягче-
ния бедствий и жертв при сохранении классового гос-
подства, а тем самым примирять их с этим господст-
вом...» Ч
Захватив руководящие посты в большинстве хри-
стианских общин, идеологи рабовладельцев немедленно
повели ожесточенную борьбу против всех враждебных
им течений среди христиан. Демократические тенденции
первоначального христианства и его отрицательное отно-
шение к общественно-политическому строю Римской им-
перии, как и вообще всякое отступление от ведущей ли-
нии церковного руководства, были объявлены заблу-
ждением, «ересью». Многие древние христианские
сочинения были уничтожены, как еретические, а единст-
венно уцелевшее — «Откровение Иоанна» — подверглось
специальной редакционной обработке. В его текст были
внесены различные поправки и дополнения (интерполя-
ции). Так, указывалось, что будто бы Иоанн предсказы-
вал не первое, а второе пришествие спасителя, который,
мол, уже приходил к людям раньше, чтобы оставить им
свое учение. В конце концов из всех произведений, пи-
савшихся христианами, только сравнительно небольшая
часть получила надлежащую церковную санкцию и
вошла в официальный новозаветный канон («новым за-
ветом» стали называть христианство в отличие от «вет-
хого завета» — иудаизма).
1 В. И. Ленин.- Соч., т. 21, стр. 206.
26
Выработка единого и обязательного для каждого
ортодоксального христианина вероучения оказалась воз-
можной только благодаря новой централизованной
организации христианских общин. В течение III века эта
организация окончательно оформилась по территориаль-
ному принципу, соответственно административному
устройству Римской империи. Духовенство во всех му-
ниципальных округах было подчинено епископам, кото-
рые в свою очередь подчинились митрополитам, как
стали называть епископов главных городов каждой ад-
министративной области — провинции (от греческого
слова главный город, метрополия). Для решения об-
щих вопросов и соблюдения религиозного единства епи-
скопы собирались на областные или общие съезды — си-
ноды (по-гречески собрание). Таким образом, уже в
III веке все христианские общины Римской империи
объединились в единую «великую церковь», которая в
начале следующего столетия, на общем съезде 325 года,
торжественно приняла название «вселенской» или «като-
лической» (что значит по-гречески всеобщий).
В борьбе за свое идеологическое и организационное
единство католическая церковь беспощадно расправля-
лась со всеми еретиками, т. е. с теми христианами, ко-
торые не разделяли взглядов церковного руководства.
С особенной ненавистью вожди «великой церкви», разу-
меется, относились к хранителям демократических тра-
диций прошлого, упорно не желавшим примиряться с
«царством дьявола», как они продолжали называть су-
ществующие имперские порядки. «Ни с кем из них мы
не общаемся, зная, что они безбожны, нечестивы, не-
праведны и беззаконны», — с горячностью заявляет блю-
ститель христианской ортодоксии Юстин («Разговор с
Трифоном-иудеем», глава 35).
Однако при всей своей преданности интересам экс-
плуататорского класса церковь стремилась также по
возможности привлекать к себе и народные низы. Она
демагогически спекулировала как материальной нуж-
дой народных масс, так и их разочарованием в попыт-
ках собственными силами улучшить свое положение.
Хотя церковные соборы и предписывали духовенству
употреблять не менее трети своих ежегодных доходов на
благотворительные цели, но, конечно, в качестве основ-
ного средства воздействия 'на массы христианские па-
27
стыри искусно применяли утешительные сказки о за-
гробном воздаянии за все земные дела. «Того, кто всю
жизнь работает и нуждается, — указывал Ленин, — ре-
лигия учит смирению и терпению в земной жизни, уте-
шая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет
чужим трудом, религия учит благотворительности...» Г
Никакая другая религиозная система не могла срав-
ниться с христианством в умении одурманивать психику
эксплуатируемых масс, находящихся под влиянием ре-
лигии.
Если уже во II веке, когда Римская империя пережи-
вала период относительного внутреннего спокойствия,
руководители христианской церкви могли рекомендовать
императорскому правительству свою новую религию в
качестве незаменимого орудия защиты общественного
порядка, то не удивительно, что в следующем столетии,
когда античный рабовладельческий мир был вновь по-
трясен массовыми революционными движениями более
грозными, чем все прежние (восстание в северной Аф-
рике 238 года, «рабская война» в Сицилии 60-х годов
III века, движение багаудов в Галлии 80-х годов и др.),
интерес к христианству стал возрастать в правящих кру-
гах империи с особенной силой. Характерно, что именно
в течение второй половины III века, как свидетельст-
вуют исторические источники, в ряды христиан вступило
множество представителей высшего слоя общества,
вплоть до членов императорских фамилий.
При таких обстоятельствах и сама верховная власть
оказалась вынужденной отказаться от своего недоверия
по отношению к христианской церкви, которое шло от
традиционного недоверия ко всякого рода независимым
от государства общественным организациям, особенно к
тем, которые пользовались сколько-нибудь широкой по-
пулярностью. Упорная непримиримость императора
Диоклетиана к христианам возбудила против него недо-
вольство не только со стороны последних, но и со сто-
роны многих богатых и влиятельных лиц, остававшихся
еще формально язычниками. По признанию епископа
Афанасия Александрийского, «язычники скрывали у
себя отыскиваемых братий наших, христиан, и часто они
тратили деньги, терпели заключение в темницах, только
1 В. И Ленин. Соч, т. 10, стр. 65.
28
бы не стать предателями бежавших» («История ариан»,
глава 64). Можно предположить, что слишком позднее
осознание ошибочности проводившейся им религиозной
политики заставило Диоклетиана в 305 году добро-
вольно сложить с себя императорскую власть. Для
преемников его вопрос о необходимости заключения тес-
ного союза с христианством в целях укрепления сущест-
вующего режима стоял уже достаточно отчетливо.
Обоюдную выгоду этого союза впервые со всей яс-
ностью оценил дальновидный император Константин I
(306—337 годы), который признал христианство сперва
полноправной, а затем и господствующей религией Рим-
ской империи. Христианское духовенство, разумеется,
не осталось в долгу перед Константином, торжественно
провозгласив его великим, святым и даже равноапо-
стольным. Но следует заметить, что этот ловкий поли-
тик отнюдь не отличался благочестием или вообще ка-
кими-нибудь христианскими добродетелями. Напротив,
он был, пожалуй, самым жестоким и порочным из всех
римских императоров, до Нерона включительно. Чтобы
обеспечить себе неограниченную власть, Константин не
остановился перед поголовным истреблением чуть ли не
всех, своих родных. В течение нескольких лет он после-
довательно убил своего тестя Максимиана, своего сына
Криспа, свою жену Фаусту, своего зятя Лициния и пле-
мянника Лициниана. Этот совершенно аморальный и
беспринципный эгоист имел перед собой только одну
цель — стать единоличным владыкой империи, и по-
этому он, естественно, не мог не задуматься над теми
огромными политическими услугами, которые сулило
оказать ему христианство. По правильному замечанию
Ф. Энгельса, «честолюбивый Константин убедился, что
принять эту бессмысленную религию — лучшее средство
для того, чтобы возвыситься до положения самодержца
римского мира»1.
Так был основан союз между государственной
властью и христианской церковью, который до настоя-
щего времени продолжает оставаться сильнейшим ору-
дием господствующих классов эксплуататорского обще-
ства в порабощении ими трудового народа.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. XV, стр. 603.
29
В качестве официальной религии Римской империи
христианство сделалось важнейшим союзником импера-
торского правительства и постоянно поддерживало своим
авторитетом все его мероприятия, направленные против
эксплуатируемых масс. Характерно, что в этих условиях
церковь благословила даже военную службу, которую
раньше принципиально осуждала Уже в 314 году, непо-
средственно после легализации христианства, церковный
собор в Арле дополнил существующие уголовные нака-
зания за дезертирство еще специальными религиозными
карами. Церковь стала проклинать всех участников на-
родных восстаний; освятила жестокие расправы прави-
тельственных войск с агонистиками в Африке и с багау-
дами в Галлии; объявила великим такого императора,
как Феодосий I (379—395 годы), который безжалостно
подавил голодный бунт в Антиохии и приказал пере-
бить семь тысяч жителей в Фессалониках.
Классовая роль официального христианства как эле-
мента идеологической надстройки рабовладельческого
общества с особенной яркостью раскрывается в той
борьбе, которую эта религия вела со всеми враждеб-
ными ей воззрениями. Соперниками христианства были,
с одной стороны, древние языческие верования, а с дру-
гой— всевозможные «ереси». Отметим, что наибольшим
гонениям со стороны государственной церкви подверг-
лись те религиозные течения, которые были проникнуты
демократическим духом раннего христианства. И харак-
терно, что именно подобного рода демократические
«ереси», выражавшие собой стихийный протест народ-
ных масс против эксплуататоров, отличались наиболь-
шей живучестью и несокрушимостью. Их неоднократно
подавляли, но они неизменно возрождались вновь,—
хотя бы и под другим названием, — что было закономер-
ным следствием однородности порождавших их социаль-
но-экономических предпосылок. Среди таких демократи-
ческих «ересей» наиболее известны манихеи (зародив-
шиеся в III веке), донатисты (IV—V века), павликиане
(VI и следующие века) и другие. Против всех этих со-
циально-религиозных движений официальная христиан-
ская церковь и неразрывно связанная с ней государст-
венная власть выступали во всеоружии средств самого
беспощадного террора.
30
Но в отношении язычников, а также еретиков, дале-
ких от народных масс, официальное христианство го-
тово было — разумеется лишь до известных пределов —
действовать и путем убеждения. Как правило, предста-
вители высших рабовладельческих слоев общества не
обнаруживали никакой сколько-нибудь глубокой привя-
занности к древнему язычеству и охотно принимали хри-
стианскую веру, поскольку последняя несравненно
лучше, чем какая-либо другая доступная им религия,
защищала их классовые интересы.
Действительно, из всех религиозных систем, сущест-
вовавших в то время на территории средиземноморского
мира, только христианство впервые сделало своей цен-
тральной проблемой утверждение и освящение рабства.
Как иудаизм, так и все главнейшие языческие религии
на определенном этапе своего развития санкциониро-
вали правомерность рабства и сурово осуждали стрем-
ление рабов к свободе. Но каждая из этих религий ори-
ентировалась исключительно на свободных людей и
целиком оставляла рабов в ведении их господ и государ-
ственной власти. В отличие от всех прежних религиоз-
ных систем христианство стало обращаться не только к
свободным, но и к рабам. Оно внушало рабам сознание
личной ответственности за свое поведение и убеждало
их, что в глазах бога они ничуть не хуже свободных,
что на них, как и на всех людей, возложен свыше опре-
деленный долг и что в ожидающей их за гробом «вечной
жизни» им уготовано даже более высокое место, чем их
господам. «Ибо то угодно богу, если кто, помышляя о
боге, переносит скорби, страдая несправедливо» («I по-
слание апостола Петра», глава 2, стих 19).
Сам образ Христа, созданный идеологами новой ре-
лигии, неимущего, бездомного, униженного страдальца,
открывал неограниченные возможности для оправдания
рабства, а также всяких других эксплуататорских по-
рядков ссылками на личный пример божественного спа-
сителя. Не случайно литературный основатель официаль-
ного христианства, именуемый апостолом Павлом, осме-
лился даже прямо заявить, что Христос, явившись на
землю, «уничижил себя самого, приняв образ раба...
смирил себя, быв послушным даже до смерти и смерти
крестной» («Послание к Филиппийцам», глава 2,
стих 7—8).
31
Христиане, разумеется, прекрасно понимали, что
именно в этой их концепции спасителя и заключается
прежде всего тр новое, что отличает их религию от всех
остальных: «Мы проповедуем Христа распятого, для
Иудеев соблазн, а для Эллинов безумие» («I послание
апостола Павла к Коринфянам», глава 1, стих 23).
Сознательное стремление примирить идею Христа —
человека, могущего служить образцом для всех людей,
с принципом формального единобожия привело руко-
водителей христианской церкви к признанию на обще-
церковном («вселенском») соборе 325 года догмата о
боге-отце и боге-сыне, едином по существу, но высту-
пающем в двух лицах. В 381 году это учение было до-
полнено догматом о третьем лице единого божества —
святом духе, что привело к возникновению нового поня-
тия— христианской святой троицы. Это понятие может
служить важным свидетельством постепенно происхо-
дившего проникновения в христианство различных эле-
ментов из наиболее влиятельных старинных языческих
религий. Культ божественной троицы издавна существо-
вал и в древней Вавилонии (Ану, Энлиль и Эа), и в
древнем Египте (Осирис, Исида и Гор), и в древней Ин-
дии (Брахма, Вишну и Шива). Характерно, что вообще
начиная с III—IV веков в христианских верованиях
стали занимать все более и более видное место разного
рода заимствования из язычества. К ним должно быть
прежде всего отнесено быстро распространившееся ре-
лигиозное почитание матери Иисуса Христа — сказочной
девы Марии, которая в евангелиях представлена еще
простым человеческим существом. В скором времени
образ христианской богородицы, провозглашенной «ми-
лосердной заступницей за грешников», получил ярко
выраженные черты наиболее популярных богинь языче-
ской древности — египетской Исиды и малоазиатской
Кибелы, широко известной в Римской империи под име-
нем «Великой матери богов».
Наряду со старинными религиозными понятиями и
мифологическими представлениями, христианство при-
своило себе также многие языческие обряды и праздне-
ства. Все эти заимствования, надлежащим образом при-
способленные к новым официальным религиозным воз-
зрениям и очищенные от «языческой скверны», были с
32
Зак. 72
успехом использованы христианством для усиления его
воздействия на психику народных масс.
Однако, несмотря на усердную поддержку со сто-
роны христианской церкви, Римская империя, раздирае-
мая острыми внутренними противоречиями, неотвра-
тимо клонилась к упадку. В V веке все ее западные об-
ласти были одна за другой захвачены соседними племе-
нами Центральной Европы, которые повсюду находили
себе многочисленных союзников среди угнетенных низ-
ших слоев имперского населения. Уцелела лишь восточ-
ная половина империи с центром в Византии, или Кон-
стантинополе— городе Константина, которая с тех пор
сделалась особым государством, обычно называемым
нами Восточно-Римской, Греческой (по преобладаю-
щему там языку) или Византийской империей.
Если в Византии христианская церковь сохранила
в основном такое же положение, какое она со времен
Константина I занимала в прежней единой Римской им-
перии, то на Западе, где под властью иноплеменных
завоевателей возник целый ряд новых самостоятельных
государств, церковь была вынуждена приспособиться к
существенно изменившейся социально-политической об-
становке. Падение Западной Римской империи явилось
закономерным следствием происходившего там револю-
ционного процесса разложения рабовладельческого
строя, в недрах которого постепенно зарождались эле-
менты новой общественной формации — феодализма,
или крепостничества. Вторгшиеся в империю иноземные
племена с их примитивным «варварским» бытом, еще не
знавшим развитых форм рабства, со своей стороны на-
несли сильный удар разлагавшимся в западноримских
провинциях рабовладельческим отношениям и тем самым
объективно ускорили там переход к феодализму. Пле-
менные вожди и их ближайшие соратники вместе с уце-
левшими представителями имперской земельной знати,
в состав которой входили и руководящие кадры христи-
анского духовенства, вскоре образовали социально
однородное ядро нового, господствующего во всех за-
падноевропейских странах класса феодалов-крепост-
ников.
Для раннего периода феодализма в Западной Европе
характерно преобладание замкнутого натурального хо-
зяйства, а также обусловленного им раздробления об-
3 Н. Н. Розенталь
33
щества между более или менее самодовлеющими эконо-
мическими и политическими единицами — феодальными
поместьями. Эксплуатируемую массу населения в этих
поместьях составили закрепощенные крестьяне и реме-
сленники, а господствующий класс феодалов разделился
на два сословия: духовное и светское. Такая обществен-
ная структура делала невозможным существование
сильной центральной власти. Каждый феодал управлял
крепостными при помощи своих военных слуг — васса-
лов.
Отсутствие на Западе крепкого государственного
административного аппарата немало способствовало
дальнейшему подъему авторитета христианской церкви,
сохранившей и в новых условиях свою прежнюю центра-
лизованную иерархию. В течение ряда столетий, до тех
пор, пока развитие производства и обмена не привело к
образованию в Западной Европе новых, сильных свет-
ских государств, высшее католическое духовенство
оставалось здесь первым правящим сословием.
Могущество западнохристианской церкви, которая в
XI веке формально отделилась от восточнохристианской,
или православной, было основано прежде всего на ее
огромных материальных средствах. В течение всего пе-
риода феодализма ей принадлежало не менее трети об-
щей площади земель в Западной Европе. Кроме того,
авторитет римско-католической церкви, как она стала
обычно называть себя, в значительной мере обусловли-
вался ее сплоченной внутренней организацией. В то
время как западноевропейское светское общество на-
долго распалось на множество мелких замкнутых фео-
дальных мирков, католическое духовенство не только
продолжало собираться на свои соборы, но и объедини-
лось вокруг единого верховного главы — римского архи-
епископа, присвоившего себе звание всеобщего отца, или
папы. Наконец, благодаря своей экономической силе и
своим организационным связям, церковь прочно захва-
тила на Западе монопольное господство в духовной
жизни общества. «В руках попов, — говорит Ф. Эн-
гельс,— политика и юриспруденция, как и все остальные
науки, превратились в простые отрасли богословия...
Это верховное господство богословия во всех областях
умственной деятельности было... необходимым следст-
вием того положения, которое занимала церковь в каче-
34
стве наиболее общего синтеза и наиболее общей санк-
ции существующего феодального строя»1.
Действительно, основная задача католической церкви
в эпоху феодализма заключалась в том, чтобы навсегда
увековечить этот строй и в корне подавить всякие по-
пытки борьбы с ним. Идеологи католичества торжест-
венно провозгласили, что сам бог навеки разделил чело-
веческий род на три неизменных сословия, поручив им
следующие обязанности: первому сословию — духовен-
ству— молиться (огаге), второму — светским феодалам,
или дворянам, — воевать (bellicare) и, наконец, третьему
сословию — народу — работать (laborare). Поистине вы-
годное разделение труда для правящих классов!
Католическая церковь, возглавляемая римским па-
пой, выработала чрезвычайно сильные средства идеоло-
гического воздействия на общество. Не довольствуясь
традиционными положениями христианской религии и
морали, она добавила к ним сложившееся в средние
века учение о мистической «благодати», которой якобы
обладают лишь посвященные в сан члены духовного со-
словия. Ссылаясь на дарованную ему свыше «благо-
дать», духовенство присвоило себе монопольное право
совершать особые магические обряды, так называемые
«таинства» (крещение, причащение, исповедь и др.,
всего семь), которые были объявлены обязательными
для всех христиан. Если священнослужитель отказывал
какому-нибудь человеку в совершении для него «таин-
ства», то этот человек считался отлученным от церкви;
его душа подвергалась проклятию и. если последнее не
было снято, обрекалась после смерти на вечные муки,
а сам грешник автоматически лишался покровительства
всех светских законов.
Представители высшего духовенства — епископы —
могли запрещать совершение «таинств» и вообще вся-
кого рода церковных служб в пределах всей подведом-
ственной им области (это называлось — наложить
интердикт на данную область), а верховный глава като-
лической церкви — папа — распространял для себя соот-
ветствующее право на целые государства. Чтобы
избавиться от папского проклятия, могущественный гер-
1 Ф Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 33, 34.
3*
35
манский император Генрих IV должен был униженно про-
сить помилования у папы Григория VII (1073—1085 го-
ды) в замке Каносса, а король Англии Джон Плантаге-
нет согласился даже официально признать себя вассалом
папы Иннокентия III (1198—1216 годы).
Церковь благословляла кровопролитные захватниче-
ские войны европейских феодалов против «иноверцев»,
под которыми подразумевались все не католики, и назы-
вали эти войны крестовыми походами. В XIII веке, когда
в Западной Европе в связи с общим ростом производ-
ства и культуры стала усиливаться критика реакцион-
ного католицизма, папство создало специальный терро-
ристический орган — инквизицию (в переводе с латин-
ского языка — розыск), который присудил к смертной
казни путем сожжения на костре множество лучших
людей того времени.
Основное обвинение, которое предъявлялось привле-
кавшимся к суду инквизиции, состояло в том, что они
якобы находились в сношениях с враждебным богу фан-
тастическим существом — дьяволом. Христианская цер-
ковь утверждала, что дьявол постоянно подстрекает лю-
дей совершать запрещаемые богом поступки и, в част-
ности, противиться богоустановленным общественным
порядкам. Поэтому всякое революционное выступление,
всякое восстание против эксплуататорского строя обычно
рассматривалось церковью как «дьявольское науще-
ние». Не удивительно, что услугами инквизиции охотно
пользовались также светские государи, которым она
оказала немалую помощь в подавлении угрожавших им
политических движений. Особенно мрачную, кровавую
известность получила королевская инквизиция в Испа-
нии, организованная в 1478 году. По свидетельству се-
кретаря мадридского отдела испанской инквизиции
Льоренте, общее число жертв последней достигло к
концу XVIII столетия 350 тысяч, из которых 31 912 чело-
век были сожжены живыми на кострах. К. Маркс спе-
циально указывал, что в Испании «благодаря инквизиции
церковь превратилась в самое страшное орудие абсолю-
тизма» Ч
В 1487 году монахи-инквизиторы нашли нужным
опубликовать для своих собратьев подробное руковод-
1 К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 720.
36
ство (в 200 страниц), как «обличить» лиц, связанных с
дьяволом. Это руководство получило название «Молот
ведьм», так как оно было направлено главным образом
против женщин, будто бы получивших от дьявола вол-
шебную силу для совершения различных вредоносных
действий, — насылать болезни, засуху, голод, вызывать
выкидыши у беременных, губить скот и посевы и т. п.
По объяснениям инквизиторов, ведьмой может ока-
заться женщина даже самого добродетельного и благо-
честивого образа жизни, который она ведет для того,
чтобы отвлечь от себя подозрения в связи с дьяволом.
Но с наибольшим упорством инквизиторы усматривали
дьявольские козни во всех попытках пробуждавшейся
человеческой мысли освободиться от сковывавших ее
средневековых религиозных суеверий. Католическая
церковь прилагала все усилия, чтобы помешать разви-
тию науки, в которой она постоянно видела непримири-
мого врага своему господству. В 1600 году папские ин-
квизиторы сожгли в Риме великого мыслителя Джор-
дано Бруно за его передовое учение об устройстве все-
ленной, направленное против церковных вымыслов.
В страхе перед такой же участью был вынужден офици-
ально отречься от своих научных взглядов другой зна-
менитый ученый того времени — Галилео Галилей.
Засилью духовенства в политической и культурной
жизни западноевропейского общества был нанесен со-
крушительный удар в XVI—XVIII веках, в эпоху разло-
жения феодализма и первых победоносных буржуазных
революций. Поднимавшийся на Западе новый класс —
буржуазия — стремился захватить в свои руки огромные
церковные богатства и был недоволен теми препятст-
виями, которые духовенство упорно ставило развитию
всякой научной мысли. Даже многие из светских феода-
лов хотели также отобрать у церкви ее земли. Поэтому
уже в первой половине XVI века от католицизма отпал
целый ряд западных стран, в которых были организо-
ваны новые официальные христианские церкви, более
приспособленные к буржуазным отношениям,— лютеран-
ская, кальвинистская и англиканская.
Главным нововведением, общим для всех трех ука-
занных церквей, явилось освобождение их от антина-
ционального, космополитического верховенства римских
пап. Само название, которое приняла реформированная
37
церковь в Англии — «англиканская», что по-латыни
означает «английская», — говорит о том, что она дол-
жна была стать теперь национальной церковью. Ее гла-
вой был признан английский король; богослужение стало
проводиться в ней, как и в других реформированных
церквах, на национальном языке. В Англии были за-
крыты монастыри, земли и другие богатства которых
перешли в королевскую казну, а затем большей частью
достались близким к королю дворянам и постепенно
поднимавшейся буржуазии. Но вплоть до английской
буржуазной революции XVII века церковь в Англии
сохранила почти все католические догматы и обряды.
Были сохранены также привилегии и земельные владе-
ния епископов — только назначать их стал уже не папа,
а король, — в связи с чем англиканская церковь иначе
называется епископальной.
В результате реформ в XVI веке несколько глубже
изменилась церковь в Германии, по образцу которой
впоследствии произошла реформация религии также и
в скандинавских государствах. В Германии религиоз-
ные преобразования первоначально сопровождались
массовым революционным движением крестьян и горо-
жан. Однако распыленность и недостаточная организо-
ванность привели к разгрому этого движения и торже-
ству владетельных князей, которые в то время управ-
ляли политически разобщенными областями германской
территории. К интересам князей должен был, в конеч-
ном итоге, приспособить и свою реформированную хри-
стианскую религию идеолог немецкого мещанства (бюр-
герства) Мартин Лютер. Чтобы увеличить свои сравни-
тельно небольшие доходы, немецкие князья захватили
земли не только монастырей, но и епископов и сильно
сократили издержки на богослужение и содержание ду-
ховенства, для чего, в частности, признали из семи ка-
толических «таинств» лишь два самых главных — креще-
ние и причащение. Лютеранство ослабило и обществен-
ный авторитет духовенства, объявив, что важнейшим
условием спасения человеческих душ является не совер-
шение обрядов, а индивидуальная вера в Иисуса Хри-
ста. Таким образом, в лютеранстве до известной степени
выразилось отрицательное отношение зарождавшейся
буржуазии к аристократическому и поглощавшему ог-
ромные средства феодально-церковному строю.
38
Но наиболее резко выраженный буржуазный харак-
тер был придан христианству швейцарскими реформато-
рами XVI века — Цвингли и особенно Кальвином, уче-
ние которого полностью отразило интересы молодой, но
уже начинавшей сознавать свои силы буржуазии эпохи
первоначального накопления капитала. Кальвинизм ре-
шительно отвергал феодально-сословный строй, утвер-
ждая, что единственным основанием для высокого или
низкого положения людей является божественное предо-
пределение. Кого бог определил к вечному блаженству
после «смерти, того же он определил и к соответствую-
щему процветанию при жизни. Поэтому всякий успе-
вающий в делах независимо от своего социального про-
исхождения может быть уверен в ожидающем его счаст-
ливом будущем и твердо добиваться поставленной цели.
Даже при неудачах такой человек не должен падать ду-
хом, так как, по учению Кальвина, сама способность к
борьбе служит доказательством предопределенности к
спасению, хотя бы в загробном мире. Разумеется, по-
следний аргумент предназначался кальвинистами глав-
ным образом для бедняков, которым было трудно рас-
считывать на достижение желательного земного благо-
получия!
Кальвинистская церковь была организована по бур-
жуазно-республиканскому принципу и не имела особого
духовного сословия. Во главе ее стояли светские лица —
пресвитеры (старшины), которые избирались по терри-
ториальным округам из наиболее состоятельного мест-
ного населения. Для морально-религиозного руководства
своими согражданами они назначали специально подго-
товлявшихся под их наблюдением проповедников.
Как видим, даже и в своих новейших радикально ре-
формированных формах христианство осталось, как и
прежде, орудием эксплуататорского общественного
меньшинства, служащим целям подавления эксплуати-
руемых народных масс.
Образование в различных странах Западной Европы
независимых от римского папства реформированных
христианских церквей, значительно ограничившее сферу
влияния католицизма, естественно, не могло не повлечь
за собой также соответствующих изменений в про-
грамме и тактике последнего. И католическая церковь
стала по необходимости приспосабливаться к развивав-
39
шимся капиталистическим отношениям. Несмотря на тя-
готеющие над ней традиции прошлого, она сумела со-
хранить перед всеми своими младшими религиозными
соперницами такое существенное преимущество, как
испытанный веками, опытный и дисциплинированный
церковный аппарат, который она целиком предоставила
теперь к услугам нынешнего господствующего класса
эксплуататоров — капиталистов.
В эпоху империализма все христианские церкви во
главе со своей католической прародительницей оказали
и оказывают немалые услуги правящей буржуазии как
в борьбе с социалистическим рабочим движением, так и
в организации и поддержке колониальных грабежей.
Наконец, на наших глазах руководители всех направле-
ний христианства, за очень немногими исключениями,
выступали в качестве злейших врагов Великой Октябрь-
ской социалистической революции и начатого ею все-
мирно-исторического дела — построения социализма.
Оформившись в древнем мире как идеология рабо-
владельцев, христианство, благодаря выработанным им
искусным методам воздействия на народные низы,
могло путем соответствующей эволюции легко приспо-
собиться к обслуживанию интересов всех исторически
складывавшихся эксплуататорских классов. Поскольку
наиболее глубоким корнем всех существующих в настоя-
щее время религий,— а христианство — самая организо-
ванная и влиятельная среди них — является социальная
придавленность трудящихся масс, постольку оконча-
тельная ликвидация религиозных предрассудков совер-
шится лишь вместе с окончательным крушением экс-
плуататорских общественных порядков. Как указывали
еще Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической
партии», «эксплуатация одной части общества другою
является фактом, общим всем минувшим столетиям.
Неудивительно поэтому, что общественное сознание всех
веков, несмотря на все разнообразие и все различия,
движется в определенных общих формах, в таких фор-
мах,— формах сознания, — которые вполне исчезнут
лишь с окончательным исчезновением противоположно-
сти классов» Ч
1 К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с. Избранные произведения в двух
томах, т. 1, Госпблитиздат, 1952, стр. 27.
40
Реакционная эксплуататорская сущность христиан-
ства на всех предшествовавших этапах его многовековой
истории с исчерпывающей четкостью раскрывается в
следующих словах К. Маркса: «Социальные принципы
христианства оправдывали античное рабство, превозно-
сили средневековое крепостничество и умеют также...
защитить... угнетение пролетариата».
И в нашей стране христианство до Великой Октябрь-
ской социалистической революции являлось орудием
господствующих эксплуататорских классов, помогавшим
им держать в покорности народные массы.
До X века у восточных славян, в частности на терри-
тории Киевской Руси, преобладали старинные языческие
верования, представлявшие собой, как и везде, харак-
терное для доклассового общества обожествление сти-
хийных сил природы. Но с разложением древнего перво-
бытно-общинного строя и с ростом связей между Русью
и соседними феодальными государствами, в особенно-
сти с Византийской империей, и в нашей стране в свою
очередь стали складываться феодальные отношения с
присущими им классовыми противоречиями.
Возвышавшийся в тот период класс феодалов во
главе с великим князем киевским не мог удовольство-
ваться древними языческими формами религии, которые
не были приспособлены к новым общественным усло-
виям. Поэтому после неудачной попытки централизовать
различные местные языческие культы, придав им офици-
альный государственный характер, киевский князь Вла-
димир (978—1015 годы) под давлением окружавшей его
военно-придворной верхушки, среди которой уже было
немало христиан, торжественно признал христианство
господствующей религией своей страны. Все языческие
верования и их приверженцы начали подвергаться суро-
вым преследованиям.
Чтобы ускорить процесс христианизации Руси, пра-
вители ее широко использовали опыт и содействие цер-
ковной организации Византийской империи. Главой рус-
ского духовенства стал киевский митрополит, непосред-
ственно подчиненный константинопольскому патриарху.
В отдельных церковных областях появились епископы и
зависимое от них низшее духовенство. Таким образом,
русская церковь получила такое же иерархическое
устройство, как и церкви других христианских госу-
41
дарств. Однако религия и церковные организации на
Руси получили несколько иные формы, чем на римско-
католическом Западе. Русская православная церковь
была независима от власти римских пап и поэтому
имела возможность совершать богослужение и вести
письменность не на том языке, который был официально
принят в Риме, т. е. латинском, а на понятном насе-
лению церковно-славянском языке. Отметим, что, на-
ряду с другими причинами, этот факт способствовал
развитию на Руси грамотности и раннему появлению вы-
дающихся литературных произведений.
Христианство в России стало усердно помогать пра-
вящим классам—сперва феодалам, а затем и буржуа-
зии — жестоко эксплуатировать трудящихся, безжало-
стно подавлять народные восстания и обманывать тру-
дящихся вымыслами о загробной жизни.
МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ О СОЦИАЛЬНЫХ ПРИНЦИПАХ
ХРИСТИАНСТВА
Великая теория марксизма-ленинизма вынесла беспо-
щадный приговор христианству, как идеологии господст-
вующих классов, постоянно угнетающих трудящиеся
массы. Явившись закономерным продуктом развития
классовых противоречий, христианство органически вра-
ждебно бесклассовому коммунистическому строю, ибо
оно охраняет эксплуататорские общественные порядки.
«Социальные принципы христианства, — писал
К. Маркс, — проповедуют необходимость существования
классов — господствующего и порабощаемого, — и для
последнего у них находится лишь благочестивое поже-
лание, чтобы первый ему благодетельствовал».
Христианство оказывает неоценимую услугу эксплу-
ататорам тем, что оно одурманивает сознание народных
масс, внушая им вредную мысль о бесполезности попы-
ток улучшить свою реальную земную жизнь, ибо эта
жизнь имеет лишь кратковременный характер и за ней
якобы следует вечная жизнь за гробом. Поэтому, по
христианскому учению, отнюдь не следует заботиться
о своем земном существовании, но необходимо смиренно
переносить всякие потери и бедствия, дабы оказаться
достойными загробного блаженства. «Социальные прин-
ципы христианства, — отмечает Маркс, — переносят на
42
небо... вознаграждение за все перенесенные на земле
мерзости и тем самым оправдывают продолжение этих
мерзостей на земле.
Социальные принципы христианства провозглашают
все гнусности угнетателей против угнетаемых либо спра-
ведливым наказанием за... грехи, либо испытанием, кото-
рое господь в своей премудрости ниспосылает... людям...».
Христианская религия не только убивает революци-
онную активность людей, но и деморализует их в нрав-
ственном отношении. Готовность во всем полагаться на
бога и отказываться от всякого рода личных интересов
делает человека робким, приниженным, глубоко пассив-
ным существом. Проповедь христианского смирения за-
прещает сопротивляться злу, учит любить врагов, под-
ставлять левую щеку после того, как будет побита пра-
вая, и т. п. Все это выгодно насильникам и угнетателям,
но отнимает у угнетенных последние следы человече-
ского достоинства. И, обращаясь к революционному
пролетариату, К. Маркс с удовлетворением отмечает,
что его мораль не имеет ничего общего с христианской:
«Социальные принципы христианства превозносят тру-
сость, презрение к самому себе, самоунижение, подчине-
ние, смирение, словом — все качества черни, но для про-
летариата, который не желает, чтобы с ним обращались,
как с отребьем человечества, для пролетариата сме-
лость, самосознание, чувство гордости и независимо-
сти — важнее хлеба.
На социальных принципах христианства лежит пе-
чать пронырливости и ханжества, пролетариат же — ре-
волюционен».
Такую же глубокую критику христианской религии с
позиций самого передового общественного класса — ре-
волюционного пролетариата —дает и В. И. Ленин. Вели-
кий вождь нашей партии систематически вскрывал экс-
плуататорскую сущность христианства. В статье, напи-
санной еще в 1902 году, «Политическая агитация и
классовая точка зрения» В. И. Ленин твердо заявляет:
«Вот в чем суть-то! Святыня православия тем дорога, что
учит «безропотно» переносить горе! Какая же это выгод-
ная, в самом деле, для господствующих классов святыня!
Когда общество устроено так, что ничтожное меньшин-
ство пользуется богатством и властью, а масса посто-
янно терпит «лишения» и несет «тяжелые обязанности»,
43
то вполне естественно сочувствие эксплуататоров к рели-
гии, учащей «безропотно» переносить земной ад ради
небесного, будто бы, рая» Г
Поэтому В. И. Ленин с замечательной принципиаль-
ностью отвергал всякие попытки примирения с рели-
гией «Приукрасив идею бога, — писал он А. М. Горь-
кому по поводу так называемого «богостроительства»,—
Вы приукрасили цепи, коими они (эксплуататоры на-
рода.— Н. Р.) сковывают темных рабочих и мужиков.
Бог есть (исторически и житейски) прежде всего ком-
плекс идей, порожденных тупой придавленностью чело-
века и внешней природой и классовым гнетом, — идей,
закрепляющих эту придавленность, усыпляющих классо-
вую борьбу... всякая, даже самая утонченная, самая бла-
гонамеренная защита или оправдание идеи бога есть
оправдание реакции» 1 2.
По словам В. И. Ленина, любая религия воздействует
на людей подобно отравлению алкоголем. «Религия есть
опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в кото-
рой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои
требования на сколько-нибудь достойную человека
жизнь» 3.
Последовательно борясь с религией, В. И. Ленин ни-
когда не отделял этой борьбы от общего.дела революци-
онного освобождения человечества. Он подчеркивал, что
только уничтожение социально-экономических основ
эксплуатации человека человеком нанесет окончательный
удар всем религиозным верованиям. «Почему держится
религия в отсталых слоях городского пролетариата, в ши-
роких слоях полупролетариата, а также в массе крестьян-
ства?» — ставит вопрос В. И. Ленин о наиболее глубоких
корнях религии и дает на него подлинно материалистиче-
ский, научный ответ: «В современных капиталистических
странах это — корни, главным образом, социальные. Со-
циальная придавленность трудящихся масс, кажущаяся
полная беспомощность их перед слепыми силами капита-
лизма... вот в чем самый глубокий современный корень
религии» 4. Но, совершенно правильно связывая конец вся-
1 В И. Лен и н Соч., т 5, стр. 311.
2В И Ленин. Соч., т. 35, стр. 93.
3 В. И. Ленин Соч., т 10, стр 66.
4 В. И. Ленин. Соч., т. 15, стр. 374—375.
44
ких религиозных представлений с торжеством мирового
коммунизма, В. И. Ленин никогда не отрицал постоянной
необходимости просветительной атеистической пропа-
ганды. В. И. Ленин подчеркивал, что «атеистическая про-
паганда социал-демократии должна быть подчинена ее
основной задаче: развитию классовой борьбы эксплуати-
руемых масс против эксплуататоров» ].
* *
*
В настоящее время все христианские церкви в капи-
талистических странах, за исключением немногих вхо-
дящих в них лиц, всячески стремятся поддержать ша-
тающиеся устои эксплуататорского общественного по-
рядка. Но, несомненно, наиболее реакционную позицию
среди христианских церквей занимает самая старая и
самая влиятельная из них — католическая церковь.
Нынешние римские папы — преемники прежних вла-
детельных государей Средней Италии — сохранили в
своих руках верховную правительственную власть
только в небольшом ватиканском округе на территории
города Рима (размерами в 45 гектаров и с населением
около тысячи человек); но щупальца Ватикана тянутся
буквально во все уголки света. И теперь, как сотни лет
тому назад, папы остаются упорнейшими врагами про-
гресса и культуры. Со времени возникновения Советской
власти основной целью всей папской политики яв-
ляется ликвидация этого очага свободы и счастья на-
родов ценой каких угодно средств. Костры инквизиции и
кровавые расправы со всеми инакомыслящими давно
уже приучили христианских первосвященников не счи-
таться с христовыми заповедями любви и милосердия!
На наших глазах католические церковные организа-
ции помогли фашистским преступникам захватить власть
в 1922 году в Италии и в 1933 году в Германии.
В 1929—1930 годах папа Пий XI официально провозгла-
сил «крестовый поход» против СССР. В 1936—1939 го-
дах католики активно содействовали порабощению фа-
шистами республиканской Испании. Во время второй
мировой войны Ватикан открыто поддерживал гитле-
ровскую агрессию. После ниспровержения фашистских
режимов в Италии и Германии недавно умерший глава
1 В. И. Ленин. Соч., т. 15, стр. 375.
45
католической церкви папа Пий XII верно служил совре-
менной реакционной империалистической буржуазии.
Папские агенты систематически участвовали во всех
главных заговорах последнего времени против СССР и
стран народной демократии: в Венгрии, Чехословакии,
а также в западных областях УССР, где в 1949 году был
убит смелый обличитель Ватикана, выдающийся украин-
ский советский писатель Ярослав Галан.
Возрождая худшие традиции средневекового мрако-
бесия, папа Пий XII издал в июле 1949 года декрет об
отлучении от церкви не только всех коммунистов и со-
чувствующих им, но и всех тех, кто читает марксистскую
литературу. В 1950 году он официально осудил новей-
шие достижения естественных наук и потребовал от уче-
ных, чтобы они безоговорочно следовали указаниям биб-
лии. «Христианская вера обязывает нас, — писал папа в
своем циркулярном послании, — веровать в непосредст-
венное создание живых существ богом». Отвергая учение
о закономерном развитии всего существующего, верхов-
ный глава католицизма тем самым открыто признал не-
совместимость религии с наукой и с прогрессивным исто-
рическим движением человечества.
Воинствующие защитники религиозной идеологии
всячески стремятся опровергнуть марксизм, как высшее
достижение научной мысли человечества. Еще в 1952 го-
ду в Нью-Йорке был издан большой сборник статей
руководящих сотрудников богословской академии в
Риме, специально направленных против «философии
коммунизма». Марксистской материалистической диа-
лектике римские богословы пытаются противопоставить
религиозную веру в божественное провидение. Если
марксизм на основе научного анализа законов общест-
венного развития доказывает неизбежность смены клас-
сового, эксплуататорского строя бесклассовым, коммуни-
стическим, то идейные руководители современной като-
лической церкви провозглашают «святость частной
собственности» и считают «богатство в руках христиа-
нина орудием любви». Всякий социальный протест со
стороны эксплуатируемых объявляется новейшими апо-
логетами христианской религии «грехом против бога».
Авторы антикоммунистического сборника откровенно ссы-
лаются на новозаветные «священные писания», и прежде
всего на пресловутые сочинения апостола Павла, где го-
46
ворится о необходимости существования классового
общественного устройства на основе взаимной братской
любви между эксплуататорами и эксплуатируемыми.
Как видим, служители христианской церкви продол-
жают и теперь в своей идеологической борьбе с комму-
низмом пользоваться тем же самым орудием, каким
пользовались в прошлом рабовладельцы для удержания
в покорности своих рабов. Поэтому мы со своей сто-
роны должны неустанно разоблачать реакционную и
антинаучную сущность религии вообще и христианства в
частности.
В Советском Союзе, где победа социализма ликвиди-
ровала эксплуатацию человека человеком, никакая ре-
лигия, в том числе и христианская, не имеет более для
себя питательной социальной почвы. Поэтому в нашей
стране религиозные верования сохраняются лишь как
пережиток прошлого в сознании некоторой части насе-
ления.
В нашем социалистическом обществе религиозные
организации не имеют возможности ни непосредственно
эксплуатировать трудящихся, ни защищать интересы
эксплуататорских классов, поскольку таких классов у
нас вообще не существует. Но всякая религия реакци-
онна и задерживает общественный прогресс. Поэтому и
в нашей стране все виды религиозной идеологии — от
иерархически организованного православного христиан-
ства до любой, самой незначительной секты — в равной
степени являются пережитками прошлого и мешают на-
шему движению к коммунизму.
Для успешного построения коммунистического обще-
ства мы должны быть свободны от всех остатков разру-
шенного нами капиталистического строя, и прежде всего
от такого устойчивого и вредного пережитка его, как ре-
лигия.
Строитель коммунизма должен активно стремиться к
реальному счастью человечества, к разрушению всего
мешающего этой цели, а религия внушает людям, что
истинное счастье ждет их только за гробом и что всякая
деятельность на земле не имеет никакого самостоятель-
ного значения.
Строитель коммунизма должен с непримиримой не-
навистью относиться ко всем пережиткам эксплуататор-
ской морали, ко всем проявлениям бесчеловечия и рав-
47
нодушия, а религия убеждает людей смиренно перено-
сить зло и даже любить заведомых врагов.
Строитель коммунизма должен настойчиво, упорно
учиться и овладевать знанием законов развития при-
роды и общества, а религия требует, чтобы мы во всем
видели божью волю и беспрекословно подчинялись ей.
Последовательно религиозные люди находят неправиль-
ным даже лечение больных, которых бог якобы хочет
призвать к себе. С точки зрения религии всякое стихий-
ное бедствие представляет собой либо божье наказание
за грехи, либо испытание, которое бог посылает людям,
чтобы проверить их терпение.
Наконец, к тяжелому наследству религии относятся
.и грубейшие первобытные верования во всякого рода
магические обряды, шарлатанские снадобья, в различ-
ные якобы чудодейственные святыни, в гадания, хоро-
шие и плохие приметы и прочие нелепости, от которых,
к сожалению, еще слишком часто страдает здоровье,
психика и благополучие некоторых советских людей.
Борясь за повышение сознательности трудящихся
масс и за постепенное освобождение их от религиозных
предрассудков, мы должны, как постоянно учила и учит
нас партия, избегать всякого оскорбления чувств верую-
щих.
Всякая религия является реакционной, антинаучной
идеологией, и поэтому ее существование мешает обще-
ственному прогрессу. Наша задача — помочь людям, еще
находящимся под влиянием религиозных пережитков,
скорее освободиться от всех темных пережитков прош-
лого и овладеть единственно научным, диалектико-мате-
риалистическим мировоззрением.
Наша партия и правительство, следуя великим заве-
там основоположников марксизма-ленинизма, зовут нас
к самой активной борьбе против религиозных пережит-
ков путем массовой атеистической пропаганды. Разо-
блачая антинаучный характер всякого рода религиоз-
ных учений, мы должны нести в массы наше научное,
проверенное опытом всего человечества марксистско-ле-
нинское мировоззрение.
П. ИЗ ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВИЯ, КАТОЛИЦИЗМА
И ПРОТЕСТАНТИЗМА
В настоящее время существует много религий, назы-
вающих себя христианскими, причем каждая из них
претендует на то, что только она одна является истин-
ной христианской религией.
Из нынешних форм христианства старше других пра-
вославие и католицизм. В XVI веке появилось несколько
новых официально признанных христианских религий,
получивших общее название протестантизма, потому что
они сложились в борьбе с католицизмом как протест
против него. Кроме того, от всех основных направлений
в христианстве постоянно отделялись различные тече-
ния, или секты, которые в свою очередь считали себя
единственными обладателями христианской религиозной
истины.
Как само происхождение христианства, так и все его
позднейшие видоизменения были обусловлены законо-
мерным процессом развития объективной социально-
экономической действительности. Подобно всякой иде-
ологии, христианство во все эпохи своего существования
оставалось отражением общественного бытия.
Христианство возникло в древности, в Римской импе-
рии, где оно стало официальной религиозной идеологией
рабовладельческого общества. С переходом от рабовла-
дельчества к феодализму образовались две социально
однородные формы господствующей христианской рели-
гии— православие и католицизм, из которых первая от-
разила своеобразные черты развития феодального строя
на территории бывших восточных областей Римской им-
перии, а вторая — западных. В процессе разложения
4 Н. Н. Розенталь
49
феодализма и зарождения капитализма в ряде стран
Западной Европы утвердились различные протестантские
формы христианства. Наконец, многочисленные секты,
отпадавшие в разное время от всех основных христиан-
ских религий — от православия, католицизма и проте-
стантизма,— также в той или иной степени отражали
под своей религиозной оболочкой возникавшие во вся-
ком классовом обществе внутренние противоречия.
Однако при всем многообразии современных нам на-
правлений в христианстве каждое из них выполняет те-
перь, по существу, одну и ту же чрезвычайно вредную
социальную роль. Эта роль заключается в отвлечении
народных масс от активной сознательной деятельности,
направленной на создание лучших условий реальной
жизни, посредством распространения ложной, фанта-
стической веры в существование вымышленного, якобы
ожидающего людей после смерти загробного, потусто-
роннего мира.
Все разновидности христианства, как и вообще все
сохранившиеся до нашего времени религии, утверждают,
что люди должны прежде всего заботиться не о своем
земном благоустройстве, а о том, чтобы своим поведе-
нием на земле обеспечить себе вечное блаженство за
гробом. С религиозной, и особенно с христианской, точки
зрения единственно реальная, земная жизнь не имеет
самостоятельного значения и дана богом людям исклю-
чительно лишь для подготовки к тому, что ждет их
после смерти: кто благочестиво следует предписаниям
религии, попадает на «том свете» в рай; кто заблу-
ждается и грешит, будет мучиться в аду (или, как допу-
скают католики, может быть, в чистилище).
И, как бы ни расходились между собой по отдель-
ным вопросам различные направления в христианстве,
все они согласны в том, что для достижения загробного
блаженства люди должны быть смиренными и крот-
кими, покорно исполнять возложенные на них обязан-
ности, повиноваться установленным властям и никому
не мстить за обиды. Соблюдение подобных требований,
разумеется, всегда было очень выгодно для всех господ-
ствующих классов, поэтому христианскую религию вся-
чески поддерживали и рабовладельцы, и феодалы, и ка-
питалисты. Когда бы и в какой бы форме христианство
ни господствовало, оно постоянно осуждало революци-
50
онно-освободительную борьбу и призывало угнетенных
безропотно переносить свою участь.
В прошлом христианству удалось вытеснить все дру-
гие, более древние религии, существовавшие в Римской
империи, потому что оно на практике доказало господ-
ствующему классу свою незаменимость в качестве ду-
ховного орудия обуздания недовольных народных масс.
Действительно, никакая религия не имеет такого разра-
ботанного учения о загробном воздаянии за смирение и
покорность, как христианство. «...Вот явилось христиан-
ство,— замечает Ф. Энгельс, — отнеслось по-серьезному
к наградам и карам в потустороннем мире, создало небо
и ад, и был найден выход, который вел страждущих и
обремененных из нашей земной юдоли прямо в вечный
рай. И в самом деле, только надеждой на награду в том
мире возможно было... увлечь угнетенные народные
массы» L
Влияние христианства продолжает сказываться и в
наши дни, причем не только в капиталистическом мире,
но и среди известной части населения СССР и стран на-
родной демократии. Конечно, в результате победы со-
циализма и ликвидации эксплуататорских классов у нас
подорваны социальные корни религии. Но в сознании
некоторых людей еще сохраняются ее пережитки. Науч-
ное изучение истории религии может принести большую
пользу для атеистической пропаганды, борьбы со всеми
религиозными предрассудками и для распространения под-
линно научного, диалектико-материалистического миро-
воззрения. В предлагаемом кратком очерке сделана по-
пытка популярного сравнительно-исторического анализа
трехосновных направлений в христианстве — правосла-
вия, католицизма и протестантизма.
ХРИСТИАНСТВО ДО РАЗДЕЛЕНИЯ ЦЕРКВЕЙ
Христианство не образовалось сразу в готовом виде.
Оно складывалось в продолжение нескольких столетий
из различных религиозных течений. Первоначальное со-
держание христианства составляла стихийная вера по-
рабощенных народных масс древней Римской империи в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. О религии. Госполитиздат, 1955,
стр. 256—257.
4*
51
предстоящее пришествие божественного избавителя, ко-
торый разрушит существующий эксплуататорский строй
и установит на месте его блаженное царство божье для
всех, кто раньше страдал. Эта вера широко распростра-
нилась среди низших слоев населения империи. Буду-
щего избавителя чаще всего называли двумя именами:
Иисус (по-еврейски Иошуа, что значит спаситель) и
Христос (по-гречески помазанник). Таким образом, вна-
чале христианство сводилось лишь к ожиданию чудес-
ного прихода божественного спасителя —помазанника,
Иисуса Христа.
Несбыточные надежды на сверхъестественную по-
мощь свыше, которыми утешали себя народные низы
Римской империи—рабы и бедняки,— были порождены,
с одной стороны, их невыносимо тяжелым положением,
а с другой — их разочарованием в своих собственных
силах. Характерные для рабовладельческого способа
производства разобщенность и неорганизованность тру-
дящихся систематически приводили к постоянным неуда-
чам их восстаний и к вытекающему отсюда чувству без-
выходного отчаяния. Это неверие в себя закономерно
обусловило возникновение страстной, нерассуждающей
веры в фантастического небесного спасителя, призван-
ного сурово отомстить за всех обиженных страдальцев.
Поскольку такая вера питалась чувствами народного
гнева и мщения, она носила субъективно-революционный
характер, но поскольку верующие люди отвлекались от
реальной борьбы в область беспочвенных религиозных
мечтаний, она объективно имела самые реакционные ре-
зультаты. Вместо того чтобы разрушать и бороться, ве-
рующие утешали себя пассивным, бесплодным ожида-
нием потустороннего вмешательства. Подобная пассив-
ность, разумеется, могла принести практическую пользу
только эксплуататорам.
Зародившись «как движение угнетенных... как рели-
гия рабов и вольноотпущенных, бедняков и бесправных,
покоренных или рассеянных Римом народов» христиан-
ство фактически обрекло своих последователей на без-
действенную покорность судьбе. Поэтому не удиви-
тельно, что по мере своего распространения новое вероис-
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс. О религии. Госполитиздат,
1955, стр. 243.
52
поведание стало все более привлекать к себе внимание
идеологов господствующего класса. Обладая необходиг
мыми материальными средствами и надлежащим фило-
софским образованием, представители рабовладельцев
захватили в свои руки руководство христианскими об-
щинами и создали соответствующую богословскую лите-
ратуру, в которой провозгласили главными обязанно-
стями христиан терпение, смиренную кротость и
безропотное послушание властям.
Поскольку верующие в скорый приход Иисуса Хри-
ста оказались обманутыми в своих ожиданиях, руково-
дители христиан объявили, что Христос однажды уже
приходил к людям и оставил им свое учение, но что он
придет еще раз и тогда по заслугам наградит всех, кто
следовал его учению, и строго накажет ослушников. Так
возник миф о якобы существовавшей когда-то лично-
сти — божественном человеке Иисусе Христе, сыне Ма-
рии, жены плотника Иосифа из Назарета. Этой сказоч-
ной личности было приписано учение, которое призы-
вало рабов и вообще всех, кто находится в угнетении,
смиренно и кротко переносить свою тяжелую участь в
ожидании неизвестно когда предстоящего «второго при-
шествия Христова». Что же касается его вымышленного
«первого пришествия», то это никогда не происходившее
в действительности событие было приурочено ко вре-
мени установления в Римском государстве император-
ской власти. Таким образом, христианство как бы да-
вало последней божественное благословение и вместе с
тем заявляло о своей полной политической благонадеж-
ности.
После того как христианская религия в достаточной
степени оформилась в качестве религии покорности, тер-
пения и преданности существующему режиму, импера-
торское правительство в конце концов, разумеется, на-
шло нужным официально признать ее, а затем даже
сделать единственным законным вероисповеданием. При
императоре Константине I (306—337) христианство за-
ключило неразрывный союз с эксплуататорской государ-
ственной властью.
Римские императоры не только узаконили христиан-
скую религию, но и всячески содействовали укреплению
ее общественной организации — так называемой «церк-
ви». Слово церковь, происходящее от греческого кирья-
53
кон (божье достояние), получило двойное значение. Оно
обозначало, с одной стороны, совокупность всех верующих
христиан, в таком случае обычно говорили великая, или
вселенская (по-гречески католическая), церковь. С дру-
гой стороны, тем же словом называли также каждую
общину, составлявшую первичную ячейку христианского
религиозного здания. Церковь располагала специальным
штатом служителей культа — духовенством (по-грече-
ски клиром). В общинах были старейшины (по-грече-
ски пресвитеры) и их помощники — диаконы. В каче-
стве руководителей богослужения и исполнителей хри-
стианских церковных обрядов («священных таинств»)
пресвитеры обычно назывались священниками (по-гре-
чески иереями— жрецами). Все общины, находившиеся
на территории какого-либо городского (муниципаль-
ного) округа империи, составляли также соответствую-
щий церковный округ, во главе которого стоял епископ
(по-гречески надзиратель, или надсмотрщик). Епископы
управляли духовенством подвластных им церковных
округов, но сами в свою очередь подчинялись главным
епископам провинций — митрополитам (от греческого
слова метрбполис — главный город, метрополия). Свя-
щенники в приходах, как назывались первичные общины
верующих, епископы в церковно-городских округах и
митрополиты в провинциях образовывали основные сту-
пени постепенно складывавшейся христианской духовной
лестницы (по-гречески иерархии).
Наряду с духовенством, непосредственно общавшим-
ся с верующими массами, с конца III века стало ши-
роко распространяться сперва на Востоке, а затем также
и на Западе так называемое «монашество» (от грече-
ского слова мбнос — один). Монахами становились те
люди, которые порывали связи с обществом и уходили в
необитаемые, пустынные места, где вели уединенную
жизнь, посвященную молитве и всякого рода религиоз-
но-аскетическим упражнениям. Первоначально христиан-
ское монашество представляло собой своеобразную
форму социального протеста разоренных, обнищавших
элементов населения Римской империи. Но руководите-
лям церкви вскоре удалось овладеть этим движением и
поставить его себе на службу. Монахи получили специ-
альную организацию, были объединены по общежи-
тиям — монастырям — и подчинены строго разработан-
54
ным уставам. Религиозный фанатизм монашества сде-
лался чрезвычайно опасным разрушительным орудием в
руках церковных властей. Так, уже в 391 году изуве-
рами-монахами по инициативе главы христианской
церкви в Александрии Феофила был разрушен языче-
ский храм Серапеум с его знаменитой, величайшей в
мире рукописной библиотекой. В 415 году по указаниям
другого александрийского первосвятителя Кирилла мо-
нахи умертвили замечательную ученую женщину-языч-
ницу по имени Гипатия, прославленную своими много-
численными научными трудами по философии, матема-
тике и астрономии. И впоследствии на протяжении всей
многовековой истории христианства из рядов монашества
постоянно выходили злейшие враги передовой человече-
ской мысли, просвещения и культуры.
Начиная с царствования Константина — первого
христианского императора, ведущие церковники стали
принимать деятельное участие в решении важнейших
государственных вопросов. Разумеется, руководители
церкви в основном поддерживали политику рабовла-
дельческой императорской власти. Характерно, что уже
в 314 году, непосредственно после легализации христи-
анства, церковный собор, созванный в городе Арле, ре-
шительно запретил христианам уклоняться от военной
службы. Церковь подвергла проклятию всех участни-
ков народных восстаний, освятила жестокие расправы
императорского правительства с ведшими революционную
борьбу агонистиками (от греческого слова агония —
борьба) в Африке и багаудами (от кельтского слова —
бага — борьба) в Галлии. Императоры, подобные Кон-
стантину I, предательски перебившему своих ближай-
ших родственников, или Феодосию I (379—395), казнив-
шему семь тысяч жителей города Фессалоники, были
торжественно провозглашены великими за оказанные
ими услуги церкви.
Постепенно среди христианских духовных сановни-
ков особенно возвысились митрополиты некоторых, наи-
более значительных административно-хозяйственных и
культурных центров империи — Рима, Константинополя,
Александрии и Антиохии За всеми ними, в первую оче-
редь за главой римской церкви, утвердился почетный
титул патриархов, или пап (от греческого слова пап-
пас — отец). В распоряжении этих высокопоставленных
55
вождей христианства находились самые богатые церков-
ные земельные владения, а также другие многочислен-
ные источники доходов, и не удивительно, что замеще-
ние их должностей стало вызывать жестокую, иногда
даже кровавую конкуренцию.
Вероисповедные основы христианства — так назы-
ваемые книги «Нового завета» — были полностью раз-
работаны, как доказано специальными научными иссле-
дованиями, уже к III веку. Однако глубокие социально-
экономические изменения, происходившие в последний
период существования Римской империи, разумеется, не
могли не найти себе соответствующего отражения также
и в области идеологии. Общее содержание этих измене-
ний обусловливалось историческим процессом разложе-
ния рабовладельческого строя и возникновения феода-
лизма. Но указанный процесс происходил неравномерно:
в западных областях Римской империи он совер-
шался быстрее и резче, чем в восточных. Поэтому и соот-
ветствующая эволюция христианской религии должна
была в более ясных формах обнаружиться на Западе.
Основными характерными чертами феодализма по
сравнению с рабовладельчеством явились: в эконо-
мике — вытеснение хозяйства рабовладельческих ла-
тифундий (обширных земельных владений) мелким ин-
дивидуальным хозяйством крепостных крестьян и в по-
литике — ослабление центральной государственной вла-
сти и переход многих правительственных функций
непосредственно в руки феодальных землевладельцев.
Превращение раба в экономически самостоятельного,
хотя и лично несвободного производителя и распад госу-
дарственной военно-административной машины делали
необходимым для господствующего класса всемерное
усиление религиозно-мистического воздействия на чув-
ства трудящихся. Слабость государственного аппарата
принуждения должна была компенсироваться влиянием
священника и его «таинственных» обрядов. Поэтому в фео-
дальном обществе, особенно на ранних ступенях его раз-
вития, повсюду происходит подчинение всей умственной
жизни религии и соответственно увеличивается могуще-
ство духовенства.
Вместе с тем распространение христианства среди
сельского населения, естественно, сопровождалось при-
обретением этой религией несвойственного ей раньше
56
деревенского характера. Теперь главным объектом ее
воздействия сделались уже не рабы и свободные бед-
няки, а крепостные крестьяне, беспомощные перед сти-
хийными силами природы и вынужденные содержать
своим трудом паразитическое, занятое грабительскими
походами дворянство.
Если первоначально в Римской империи христианская
религия была преимущественно сосредоточена в горо-
дах — тогда как в деревнях (по-латыни пагус) еще
долго держались старинные языческие верования (от-
сюда позднейшее латинское название язычника паганус,
породившее соответствующее русское слово поганый),—
то с распространением феодально-крепостнических отно-
шений христианство должно было вытеснить язычество
и из сознания деревенского населения. Но, конечно, при
этом сама христианская религия не могла не воспри-
нять некоторые существенные элементы из древних язы-
ческих культов.
Приспособляясь к примитивным земледельческим
религиозным представлениям, основанным на почита-
нии различных сил природы, христианство фактически
в значительной степени отошло от своего первоначаль-
ного библейского монотеизма — веры в единого бога.
Евангельский Иисус Христос сперва рассматривался со-
всем не как верховное божество, а лишь как божий «пома-
занник», посланный на землю для спасения людей. В
первых трех евангелиях Христос постоянно обращается
с молитвами к своему «небесному отцу» — богу, волю
которого он послушно выполняет. Но уже в четвертом,
по-видимому наиболее позднем, евангелии сам Христос
признан предвечным, изначальным богом. В вырабо-
танном на первом «вселенском» церковном соборе в го-
роде Никее в 325 году кратком изложении основных
христианских религиозных догматов («символе веры»)
Христос был провозглашен богом-сыном, имеющим об-
щую сущность с богом-отцом и выступающим лишь в
качестве его особого лица (ипостаси). Так возникло
явно противоречащее логике богословское утверждение
о том, что христиане должны почитать единого бога, но
наряду с ним еще одного, во всем равного первому.
Не ограничившись сделанным отступлением от прин-
ципа «единобожия», церковь на своем следующем «все-
ленском» соборе (в Константинополе) в 381 году уста-
57
новила догмат о третьем лице божества — святом духе,
что привело к образованию понятия христианской «свя-
той троицы». Нетрудно обнаружить здесь явное влия-
ние старинных языческих религий. Культ верховной бо-
жественной троицы издавна существовал и в древней
Вавилонии (Ану, Энлиль и Эа), и в древнем Египте
(Осирис. Исида и Гор), и в древней Индии (Брахма,
Вишну и Шива).
Признание наряду с богом-отцом бога-сына и бога-
святого духа было признанием трех равных верховных
божеств. Но в дальнейшем христианство узаконило
также уже в качестве низших членов своей божествен-
ной иерархии множество других языческих богов и бо-
гинь. Среди них особо почетное место заняла мифиче-
ская мать Иисуса Христа — дева Мария, которую еван-
гелия изображают еще простым человеческим сущест-
вом. Третий «вселенский» собор христианской церкви в
431 году признал за Марией звание «богородицы» и по-
становил воздавать ей божеские почести. Так был соз-
дан новый религиозный образ божественной матери,
аналогичный наиболее популярным языческим богиням:
Исиде в Египте, Иштар в Вавилонии, Астарте в Фини-
кии, Кибеле в Малой Азии, Деметре в Греции и т. п.
В то же время в христианстве стало широко распростра-
няться поклонение всевозможным «святым», также ухо-
дящее своими корнями в глубокую старину, когда скла-
дывался первобытный культ предков. Христиане, разу-
меется, объявляли «святыми» прежде всего тех людей,
которые содействовали успехам церкви, причем далеко
не все из них были людьми высокой морали. В «святые»
попал, например, император Константин I, вполне искупив-
ший в глазах церковников свои чудовищные злодеяния
государственным признанием христианской религии. Был
причислен к «святым», между прочим, жестокий и коры-
столюбивый епископ Георгий, который был убит в
360 году жителями города Александрии, возмущенными
его вымогательствами. Заметим, кстати, что, по-видимому,
как указывали еще прогрессивные историки прошлого, в
частности Эдуард Гиббон, именно этот самый «мученик»
стал почитаться впоследствии под именем святого Геор-
гия Победоносца — «небесного патрона» Англии! Обряд
возведения в «святые» (канонизация) был заимствован
христианской церковью из римского языческого обряда
58
обожествления (апофеоза). Он совершался посмертно,
иногда через много лет после смерти канонизируемых лиц,
если последние вообще существовали на свете, а не явля-
лись позднейшим порождением религиозной фантазии,
как хотя бы так называемые «апостолы Христовы» или
всевозможные «первомученики» христианства.
Распространяя почитание «святых», церковь вместе с
тем переносила на них функции, выполнявшиеся раньше
по представлению верующих различными языческими
богами. Появились «святые» — покровители посевов и
скота, исцелители от тех или иных болезней, по-
сылающие с неба дождь, грозу и т. п. О каждом из
них стали создаваться самые фантастические биографии
(жития), и в конце концов новая, христианская мифоло-
гия целиком поглотила старую, языческую. По замеча-
нию Ф. Энгельса, «христианство... могло вытеснить у на-
родных масс культ старых богов только посредством
культа святых» Ч
Процесс разложения рабовладельческого строя, про-
текавший особенно бурными темпами в западных областях
Римской империи, был еще более ускорен завоеванием
этих областей в V веке пограничными европейскими,
преимущественно германскими племенами. Завоевание
окончательно разрушило хозяйственное и полити-
тическое единство империи, увеличило население за-
хваченных территорий массой свободных производите-
лей, организованных в сельские общины, и тем самым в
значительной мере содействовало ликвидации старого
римского рабства. На месте разрушенной Западнорим-
ской империи образовалось несколько самостоятельных,
быстро феодализировавшихся государств.
Напротив, в восточной половине империи дольше
сохранялись и прежние социально-экономические по-
рядки, и прежняя система централизованной государст-
венной власти. Столицей Восточноримской империи сде-
лался город Константинополь, основанный на месте
древней греческой колонии — Византии, ввиду чего сама
эта империя стала обычно называться Византийской.
Чем больше увеличивалось различие между социально-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. О религии. Госполитиздат,
1955, стр. 262.
59
экономическим и политическим положением европей-
ского Запада и византийского Востока, тем сильнее дол-
жно было отражаться это различие также на формах их
религиозной жизни.
ПРАВОСЛАВИЕ И КАТОЛИЦИЗМ
Предпосылки раскола единой христианской церкви
на восточную, православную, и западную, католическую,
начали намечаться уже в V веке, в период завоевания
западноримских областей германскими племенами. Не-
прерывные политические смуты и ослабление централь-
ной власти заставляли господствующие классы Запада
усиленно обращаться за помощью к духовенству как для
обуздания народных волнений, так и для переговоров
с завоевателями. Несмотря на то что последние в своей
массе еще оставались язычниками, возникавшая у них
правящая верхушка уже была готова использовать в
своих интересах христианство и охотно шла на сближе-
ние с его духовными руководителями. Не случайно при
разгроме Рима в 410 году вестготы, завладев городом,
оставили нетронутыми христианские храмы и хранив-
шиеся в них богатства. В 452 году вождь гуннов Аттила
принял мирные условия, предложенные ему по поруче-
нию императора римским папой Львом I, которого хри-
стианские писатели называют великим.
Но еще более поднялся политический авторитет рим-
ских пап в VI—VII веках, когда верховная светская
власть в Италии оказалась разделенной между визан-
тийскими императорами и вождями воинственного племен-
ного союза, организовавшегося под руководством
германского племени лангобардов (по имени которых
впоследствии стала называться Северная Италия — Лом-
бардия). Из дошедшей до нас дипломатической перепи-
ски папы Григория I (590—604) видно, что папа факти-
чески выступал тогда в качестве признанного главы фе-
одальной аристократии Италии, которая находилась под
угрозой как внутренних народных движений, так и за-
хватнических действий внешних врагов. Используя со-
перничество между Византийской империей и лангобар-
дами, папа Григорий сумел занять независимое положе-
ние по отношению к обеим сторонам. «Благочестивые
императоры не вмешиваются в церковные дела», — пи-
сал он в Константинополь. Через своих миссионеров
G0
Григорий убедил принять христианство лангобардскую
королеву Теоделинду и установил с ней регулярную
письменную связь. Как равный с равными, Григорий
переписывался также с племенными вождями (коро-
лями) вестготов, франков и англо-саксов.. Именно во
время пребывания Григория на посту римского папы
широко распространилась во всем христианском мире
сказка о том, что первым, кто занимал этот пост, был ми-
фический святой Петр, считавшийся главным апостолом
Иисуса Христа. И Григорий решительно требовал к себе
уважения, подобающего преемникам апостола Петра и
даже наместникам самого бога на земле. «Я скорее го-
тов умереть, — заявлял он, — чем допустить унижение
церкви святого Петра». Григорий претендовал на без-
условное первенство среди духовенства. Епископ города
Салоны в Далмации, осмелившийся не исполнить его
повеления, был вынужден три часа пролежать у его
ног, повторяя с раскаянием: «Я согрешил против бога
и блаженнейшего папы Григория».
Поскольку и в других западных странах, как и в
Италии, не было в то время единой сильной светской
власти, постольку господствовавший там класс феода-
лов повсюду нуждался в авторитетном, организованном
и дисциплинированном духовенстве. Поэтому уже тогда
западноевропейские церковники независимо от своей
территориальной и этнической принадлежности стали по-
степенно объединяться в единое духовное сословие,
низшие члены которого находились в подчинении у выс-
ших, а все они возглавлялись самым богатым и влия-
тельным из них — римским папой. Так было положено
начало, говоря словами Ф. Энгельса, крупному интерна-
циональному центру феодальной системы, каким явилась
римско-католическая церковь. «Несмотря на все внут-
ренние войны, — замечает Энгельс, — она объединяла
всю феодальную Западную Европу в одно большое по-
литическое целое... Она окружила феодальный строй
ореолом божественной благодати. Свою собственную
иерархию она установила по феодальному образцу, и,
наконец, она была самым крупным феодальным владе-
телем...» Г
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 93.
61
Совершенно иным было положение духовенства в Ви-
зантийской империи. Там оно по необходимости продол-
жало оставаться в тесной зависимости от еще доста-
точно могущественной светской, императорской власти.
Попытки александрийских патриархов Кирилла (422—
444) и Диоскора (444—451) добиться политической са-
мостоятельности кончились полным поражением. Пер-
венствующее положение в восточнохристианской церкви
занял патриарх столичного города Константинополя, но
и он должен был во всем подчиняться императору. В не-
однократных столкновениях, происходивших между рим-
скими папами и константинопольскими патриархами,
последние, по существу, выступали лишь в качестве по-
слушных исполнителей воли своих государей. Византий-
ские императоры созывали соборы подвластного им ду-
ховенства, которые до VIII века иногда еще именовались
по традиции «вселенскими», но фактически являлись
представительством одного лишь христианского Востока.
Даже канонизация «святых» происходила там по спе-
циальным императорским указам.
Напротив, на Западе духовенство с такой настойчи-
востью стремилось отстоять свою независимость от при-
тязаний светской власти, что не остановилось даже пе-
ред фабрикацией заведомых фальшивок. В. VIII—IX ве-
ках были сочинены два знаменитых в истории запад-
ного христианства документа. Первый из них — так
называемый «Дар Константина» — представлял собой
подложную грамоту, в которой император Константин I,
возведенный в звание «святого», объявлял о передаче
им бывшему тогда папой Сильвестру I (314—335) вер-
ховной государственной власти над всей западной по-
ловиной Римской империи. Эта фальсификация была
разоблачена лишь в XV веке, когда выдающийся италь-
янский ученый-филолог Лоренцо Валла (1407—1457) до-
казал, что латинский язык, на котором составлялась
мнимая дарственная запись Константина, существенно
отличается от других письменных актов, современных
названному императору, и относится к значительно бо-
лее поздней эпохе. Другой документ — точнее, целый
сборник документов — известен под достаточно выра-
зительным именем «Лжеисидоровых декреталий» (по-
становлений). В этом сборнике, составление которого
приписывается некоему Исидору Меркатору, но создавав-
62
шемся по указаниям некоторых видных руководителей
западного духовенства середины IX века, содержались, на-
ряду с подлинными старинными каноническими актами,
различные позднейшие подделки, запрещавшие светским
властям вмешиваться в дела церкви и ставившие всех
епископов в непосредственное подчинение папе.
Папы постепенно начали присваивать себе право санк-
ционирования и даже провозглашения новых религиоз-
ных догматов. Уже в проповедях Григория I была вы-
сказана мысль о том, что душа человека может попасть
после смерти не только в рай, где ее ожидает вечное
блаженство, или в ад — область вечных мучений, но и в
некое промежуточное место — чистилище, где муки но-
сят временный характер и должны закончиться очище-
нием души и переходом ее в рай.
г..И я второе царство воспою,
Где души обретают очищенье
И к вечному восходят бытию !, —
писал впоследствии великий итальянский поэт Данте.
Учение о чистилище, совершенно незнакомое хри-
стианству эпохи составления книг Нового завета, воз-
никло в прямых интересах духовенства, которое благо-
даря этому учению могло заявить, что оно в состоянии
«спасать» души людей не только при их жизни, но и «на
том свете», сокращая своими молитвами и обрядами
сроки их посмертного пребывания в чистилище. Позд-
нее на Западе с целью еще более увеличить авторитет
и доходы церкви было введено другое столь же смелое
религиозное новшество: духовенство объявило себя рас-
порядителем мистической «сокровищницы божественной
благодати». По разъяснению западных богословов, папа
в качестве наместника бога обладает властью наделять
его благодатью даже самых безнадежных грешников за
счет избытка этой благодати, имеющегося у наиболее
совершенных праведников. Отсюда началась церковная
торговля специальными свидетельствами об отпущении
грехов — так называемыми «индульгенциями» (от ла-
1 Данте Алигьери. Божественная комедия. Гослитиздат,
1950, стр. 147.
63
тинского глагола индульгео — снисходить, быть мило-
стивым). Впервые массовое отпущение грехов состоя-
лось в 1096 году, когда оно было предоставлено всем, кто
отправлялся в поход против мусульман, завладевших
священным для христиан городом — Иерусалимом.
Огромные материальные средства, которые посту-
пали западному христианскому духовенству за его очи-
стительные молитвы и широко распространявшиеся ин-
дульгенции, добывались в конечном итоге трудом за-
крепощенного народа и ускользали из рук светских фео-
дальных эксплуататоров. Вот почему на христианском
Востоке, где светская власть постоянно оставалась бо-
лее сильной, чем духовная, церковь при всем желании
не могла создать для себя такие же условия обогаще-
ния, как на Западе. В восточном христианском мире ни-
когда не разрешалось торговать индульгенциями. Не
появилось там и учения о чистилище, если не считать
его зачаточной формы в виде постепенно сложившегося
поверья, что душа человека в продолжение сорока дней
после смерти тела остается где-то между раем и адом
и что церковные молитвы и службы могут в это время
облегчить ей доступ в рай. Еще и теперь у нас верую-
щие иногда заказывают священнику так называемый
«сорокоуст» — молитвы, которые читаются для спасения
души покойника в течение сорока дней после его
смерти.
Одним из самых ранних догматических отступлений
западной церкви от христианской традиции явилось но-
вое учение о святом духе. На втором «вселенском» со-
боре 381 года было принято положение, что святой дух
«исходит от бога-отца». Но уже в V веке в Испании, а за-
тем и в других западноевропейских странах духовенство
стало утверждать, что святой дух исходит также
и от бога-сына, что было в конце концов офи-
циально утверждено римским папой. Эта поправка к
старинной соборной формуле была принята на Западе
в борьбе против так называемой «ереси» александрий-
ского пресвитера Ария, которая была распространена
среди большинства германских племен, захвативших в
V веке западную половину Римской империи. Арий,
осужденный, как еретик, еще на первом «вселенском»
церковном соборе в Никее в 325 году, учил, что Иисус
Христос не равен богу-отцу, а является его созданием.
64
Арианство долго держалось на Востоке и проникло от-
туда к пограничным германским племенам. Чтобы под-
нять божественное достоинство Иисуса Христа, запад-
ные христиане, полемизируя с захватчиками-арианами,
объявили, что поскольку бог-отец и бог-сын во всем
равны друг другу, то и бог-святой дух должен одина-
ково исходить от них обоих. Этот новый догмат не
только был отвергнут на византийском Востоке, но
долго не разделялся и многими западными богословами,
так как он означал принципиальный отказ от древне-
христианского монотеизма, признавая равную творче-
скую силу не за одним, а за двумя верховными божест-
вами.
Сделавшись высшим, первым сословием феодального
общества, западное духовенство отметило свое приви-
легированное положение также соответствующими внеш-
ними знаками отличия. Христианский обряд причащения,
состоявший в потреблении верующими освященного хлеба
и вина, что означало мистическое вкушение тела и крови
Иисуса Христа (своеобразный пережиток первобытного
тотемизма!), совершался раньше одинаково и для духов-
ных, и для светских лиц (мирян). Но позднее на Западе
духовенство присвоило одному себе право причащаться
«под обоими видами», т. е. и хлебом, и вином, тогда как
миряне стали получать причастие только в виде специ-
ально приготовленного хлеба — облаток.
Материальным могуществом и руководящей общест-
венной ролью западноевропейского духовного сословия
объясняется также запрещение священнослужителям
вступать в брак и заводить семью. Этой мерой, с одной
стороны, устранялась возможность отчуждения церков-
ных имуществ, находившихся в управлении духовенства,
путем передачи их по наследству, а с другой стороны,
повышалась профессиональная дисциплина членов со-
словия, освобождавшихся от обусловленных браком се-
мейных забот и обязанностей. Принудительное безбра-
чие (по-латыни целибат) сперва долго не соблюдалось
отдельными служителями западной церкви и было окон-
чательно установлено только в XI веке. Разумеется,
церковное руководство скрывало действительные мотивы
введения целибата и ссылалось на необходимость для
духовенства соблюдать строгую моральную чистоту, по-
добающую будущим обитателям царства небесного; ме-
5 Н. Н. Розенталь
65
жду прочим, термин «целибат» произошел от латинского
слова «целум» — небо.
На христианском Востоке личная жизнь церковнослу-
жителей подвергалась менее строгой регулировке. Ос-
новная масса духовенства, за исключением „монашества
и высших членов сословия, имеет право вступать в брак,
хотя и не больше одного раза. Женатое духовенство во-
сточной церкви обычно называется «белым» в отличие
от безбрачного, или «черного».
Так, мало-помалу определились важнейшие догма-
тические и организационные особенности восточного и
западного направлений в христианстве. Но их формаль-
ный разрыв был обусловлен не столько идейными при-
чинами, сколько борьбой за сферы влияния и доходы.
Разрыв этот подготовлялся в течение долгого времени и
неоднократно казался близким к осуществлению. Нако-
нец, в IX веке отношения между римскими папами и ви-
зантийскими императорами чрезвычайно резко обостри-
лись. В 800 году, воспользовавшись внутренними сму-
тами на Востоке, папа Лев III отказался подчиняться
константинопольскому правительству и официально при-
знал императором своего союзника, франкского короля
Карла Великого. За политическим конфликтом, естест-
венно, последовал и религиозный. Римские папы стали
оспаривать притязания константинопольских патриархов
на церковное руководство в недавно обращенной в хри-
стианство Болгарии. Как Рим, так и Константинополь
были и в моральном, и в материальном отношении за-
интересованы в том, чтобы подчинить эту новую христи-
анскую страну своей непосредственной архипастырской
опеке. Папа Николай I (858—867) и бывший в те же
самые годы константинопольским патриархом Фотий
всячески стремились привлечь болгар к себе и взаимно
опорочить друг друга. Фотий упрекал «западников» в
отступлении от старинных основ христианской веры, а
Николай презрительно называл своего соперника став-
ленником императора, а не бога. Наконец, в 867 году
оба высших христианских иерарха, созвав соответствую-
щие соборы, торжественно предали один другого прок-
лятию.
В дошедшем до нас послании константинопольского
патриарха к подведомственным ему руководителям во-
сточного духовенства прямо заявляется, что «разделение
66
церквей» было вызвано главным образом папскими про-
исками среди вновь обращенных болгар. «Этот народ, —
пишет патриарх Фотий, — еще и двух лет не исповедо-
вал правой христианской веры, как люди нечестивые и
достойные отвращения... люди, вышедшие из мрака, ибо
они порождение западной страны... эти люди, как гром,
землетрясение, обильный град, или, точнее сказать, как
дикий вепрь, вторглись в народ новопризванный и ут-
вержденный в благочестии и опустошили виноградник
господень, возлюбленный и новонасажденный, истребляя
его и ногами и зубами — стезями нечестивой жизни и
искажением — они и на это отважились! — догматов».
Дальше следует перечень важнейших догматических и
обрядовых нововведений, укоренившихся на Западе1.
Однако быстрый распад государства Карла Великого
и его преемников, угроза со стороны арабов, опустошав-
ших южные области Италии, а также временное укреп-
ление могущества Византийской империи заставили пап
вновь пойти на соглашение с восточной церковью. Офи-
циальное единство христианства окончательно исчезло
только в XI веке, после нового религиозного разрыва
Рима с Константинополем в 1054 году.
Каждая из разделившихся христианских церквей, ра-
зумеется, считала себя истинной, а другую — впавшей
в раскол (по-гречески схизма), если не в прямую
«ересь». Каждая полагала себя вправе называться и
православной, т. е. ортодоксально-христианской, и като-
лической, т. е. мировой, вселенской, если не фактически,
то, во всяком случае, в перспективе. Однако название
«католическая» преимущественно закрепилось за западной
церковью, так как в эпоху разделения она господство-
вала в подавляющем большинстве европейских стран и в
1099 году завладела на некоторое время Иерусалимом,
а в 1204 году даже Константинополем, хотя тоже нена-
долго. Восточная церковь не знала такой бурной экспан-
сии, но зато она не вводила у себя тех религиозных нов-
шеств, которые начиная с V века принимались на За-
паде, и поэтому, чтобы подчеркнуть свою верность древ-
ним христианским традициям, стала по преимуществу
называть себя православной.
1 См. А. М. Иванцов-Платонов. О римском католицизме и его
отношении к православию, 1869, ч. 1, стр. 226.
5*
67
Поскольку в Западной Европе письменность перво-
начально везде велась на латинском языке, а в Визан-
тийской империи официальное хождение имел греческий
язык, постольку западнохристианская, или католическая,
церковь получила также название латинской, а восточ-
нохристианская, или православная, — греческой.
В XI веке католический мир во главе с римским пап-
ством под лицемерным предлогом «освобождения» Ие-
русалима, где якобы находился «гроб господень», пред-
принял захватническую войну против ближневосточных
стран. Папа Урбан II (1088—1099) раздавал свидетель-
ства об отпущении грехов (индульгенции) всем, кто ухо-
дил в так называемый «крестовый поход». Напротив,
для православной, Византийской империи тогда насту-
пал последний период существования. Турки отняли у
нее Малую Азию и начинали угрожать европейским вла-
дениям Византии. Но гибель Византийской империи не
повлекла за собой гибели православия. Центр восточ-
ного христианства переместился в славянские государ-
ства — Болгарию, Сербию и особенно в Россию, где уже
в XV веке Москва сделалась признанной религиозной
преемницей Константинополя.
Основное различие в исторической судьбе правосла-
вия и католицизма со времени их взаимного обособле-
ния определилось тем, что первое большей частью яв-
лялось покорным слугой светской государственной власти,
тогда как второй обладал в значительной степени неза-
висимой, самоуправлявшейся церковной организацией.
Католическая церковь, как крепко сплетенная паутина,
опутывала все страны, находившиеся под ее духовным
господством, и деспотически руководила всей их умст-
венной жизнью.
Школьное и даже университетское образование в За-
падной Европе вплоть до наступления капиталистиче-
ской эры целиком находилось в ведении духовенства.
Латинское слово «клерикус» (клирик) стало служить од-
новременно для обозначения духовного лица и вообще
всякого грамотного человека. Все члены католического
духовенства, как и все люди, учившиеся в школах сред-
невекового Запада, понимали друг друга, потому что
основным общеобразовательным предметом обучения
являлся тогда латинский язык, на котором долго писа-
лись почти все книги и могло совершаться церковное бого-
68
служение. Поэтому в глазах темных, невежественных
масс духовные липа, умеющие говорить на книжном языке
и произносить на нем молитвы богу и святым, были обла-
дателями каких-то сокровенных, таинственных знаний и
располагали сверхъестественным могуществом. Католи-
ческое духовенство с выгодой для себя использовало свой
престиж и ревниво охраняло захваченное им монопольное
положение в умственной жизни общества. Оно подвергало
злобным преследованиям всех тех, кто, не будучи клири-
ком, пользовался в народе репутацией знающего, сведу-
щего человека — знахаря, ведуна. В таких людях духовен-
ство видело своих опасных соперников и ожесточенно
обвиняло их в сношениях с «нечистой силой» — дьяволом.
С большим подозрением церковь относилась также к исте-
рическим женщинам, не поддававшимся воздействию ме-
стных духовных пастырей. Этих несчастных больных
женщин объявляли ведьмами и взваливали на них от-
ветственность за происходившие там, где они жили,
стихийные бедствия — засуху, неурожай и т. п. Обвини-
тельные процессы против «ведьм» рассматривались на
церковных соборах, как, например, в Париже в 829 году,
и служили материалом для некоторых папских посла-
ний (булл).
Православное духовенство в отличие от католичес-
кого должно было довольствоваться более скромной об-
щественной ролью. Ни в Византийской империи, ни в
царской России оно никогда не стояло выше светской
государственной власти и даже не являлось первым со-
словием, но занимало второе место после дворянства.
Православная церковь не могла противопоставлять себя
государству и претендовать на положение международ-
ной, космополитической организации. Поэтому она не
имела и своего специфического универсального языка,
каким на католйческом Западе стал латинский язык.
Служители православной церкви в каждой стране дол-
жны были говорить и писать на языке, понятном людям
этой страны. Указанное обстоятельство, безусловно,
имело положительное значение для развития духовной
культуры. В Киевской Руси уже в XI веке были созданы
такие выдающиеся литературные произведения на раз-
говорном языке, как, например, «Повесть временных
лет», подобных которым в то время не появилось нигде
в Западной Европе. Даже виднейшим авторам раннесред-
69
невекового Запада, в том числе известным летописцам—
Григорию Турскому, Бэде, Эйнгарду, Нитарду, Гвиберту
Ножанскому и другим, — приходилось писать исключи-
тельно по-латыни.
Но при всем различии в политическом положении ка-
толической и православной церквей они обе, разумеется,
имели одинаковую социальную сущность, и поэтому обе
по мере сил одинаково служили интересам господству-
ющего класса. Только католическая церковь большей
частью действовала при этом от своего собственного
имени, тогда как православная обычно выступала в ка-
честве духовного орудия государства. Но поскольку
и в России, и в других странах, где господствовала пра-
вославная религия, руководство умственной жизнью
эпохи феодализма, особенно на его ранних стадиях, це-
ликом принадлежало духовенству, постольку и здесь
именно духовенство несет на себе полную ответственность
как за преследование самостоятельно мысливших людей,
так и за борьбу со всякого рода иноверцами. Не слу-
чайно, что, когда правительство царя Ивана IV приго-
ворило к смертной казни холопа Никиту, который пы-
тался полететь на сделанных им деревянных крыльях,
оно мотивировало свой приговор чисто религиозными
соображениями: «Человек не птица, крыльев не имат.
Аше же приставит себе крылья деревянны, против есте-
ства творит. То не божье дело, а от нечистой силы. За
сие дружество с нечистой силой отрубить выдумщику
голову». Как видим, православная церковь, подобно
католической, приписывала смелые, творческие мысли
внушению дьявола! Преследованиям духовенства под-
вергся и знаменитый русский первопечатник Иван Федо-
ров, которому пришлось в 1565 году покинуть Москву, так
как в печатании книг была усмотрена «ересь».
И на Западе, и в России в эпоху феодализма классо-
вая борьба угнетенных против угнетателей обычно при-
нимала религиозную форму, так как умственная жизнь
феодального общества всецело находилась под опекой
церковников.
«...Как это бывает на всех ранних ступенях разви-
тия, — говорил Ф. Энгельс, — монополия на интеллек-
туальное образование досталась попам... При этих усло-
виях все выраженные в общей форме нападки на фео-
дализм и прежде всего нападки на церковь^ все социаль-
но
ные и политические революционные доктрины должны
были по преимуществу представлять из себя одновре-
менно и богословские ереси» \ Точно так же и В. И. Ле-
нин отмечал, что «было время в истории, когда... борьба
демократии и пролетариата шла в форме борьбы одной
религиозной идеи против другой» 1 2. Стремясь уничтожить
«ереси», представлявшие собой, по определению Ф. Эн-
гельса, «выраженные в общей форме нападки на фео-
дализм», католическая церковь создала специальный
орган для сыска еретиков, получивший грозную всемир-
но-историческую известность под латинским названием
инквизиция (розыск). Члены этого учреждения — инк-
визиторы (следователи) — посредством допросов и пы-
ток разоблачали подозреваемых в принадлежности к
какой-либо еретической секте. Лица, осужденные инкви-
зицией в качестве еретиков, передавались затем в руки
светской власти для соответствующих наказаний. Те, кто
отказывался отречься от своих взглядов, подвергались
смертной казни, причем церковь лицемерно настаивала
на том, чтобы приговор выполнялся по возможности
«мягко и без пролития крови». Поэтому в целях бук-
вального соблюдения поставленного условия обычным
способом расправы с еретиками сделалось сожжение их
живыми на кострах.
Первые инквизиционные суды были организованы в
конце XII века епископами Южной Франции для борьбы
с распространившейся там еретической сектой катаров
(от греческого слова «катарос» — чистый), или альбигой-
цев (от названия французского города Альби, который
сделался одним из главных центров указанной «ереси»).
Сектанты упрекали духовенство — в равной мере право-
славное и католическое — в его корыстолюбии, лицеме-
рии и жестоком отношении к угнетенному народу и про-
поведовали самоотвержение и строгую моральную чи-
стоту. Папа Иннокентий III (1198—1216), воздействуя
на темный фанатизм населения, организовал против
альбигойцев в 1209 году специальный «крестовый по-
ход». При осаде «крестоносцами» города Безье произо-
шел следующий характерный эпизод. Готовясь к при-
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 33, 34.
2 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 93.
71
ступу, рыцари, которых прежде всего интересовала воен-
ная добыча, потребовали от папского уполномоченного,
чтобы он разрешил им грабить и убивать подряд всех,
кто им попадется под руку независимо от того, еретик
это или нет. Иначе «крестоносцы» не соглашались идти
на приступ. Папский посол недолго раздумывал: «Уби-
вайте всех! — объявил он. — Бог уж сам своих разбе-
рет».
При папе Григории IX (1227—1241) инквизиция по-
лучила распространение во всем католическом мире и
была отдана в ведение специального монашеского ор-
дена доминиканцев, основанного непримиримым врагом
альбигойцев «святым» Домиником. Доминиканцы с та-
ким остервенением преследовали и истребляли еретиков,
что впоследствии их стали называть по выразительному
созвучию двумя латинскими словами — domini canes,
означающими псы господни.
Деятельность инквизиции вызывала у многих ужас
и отвращение. В 1236 году в Северной Германии вос-
ставшие крестьяне убили широко известного своими же-
стокостями инквизитора Конрада Марбургского —
«грозу еретиков». В 1243 году погибло от рук населения
несколько инквизиторов города Авиньона, беспощадно
расправлявшихся с альбигойцами.
Чтобы способствовать популярности инквизиции,
руководители католической церкви всячески пробуждали
в народе чувства самого грубого, слепого фанатизма.
Еретиков объявляли слугами дьявола, приписывали им
всевозможные, часто заведомо невероятные злодеяния.
Сожжение несчастных, приговоренных к казни церков-
ными судами, происходило в торжественной обста-
новке, в присутствии многочисленных зрителей. Собирав-
шимся на казнь еретика изуверам внушалось, что они
принимают участие в святом, богоугодном деле. Преда-
ние рассказывает, что во время сожжения знаменитого
чешского патриота Яна Гуса, обвиненного в пропа-
ганде «ереси», одна бедная старушка принесла на его
костер вязанку дров, надеясь таким образом спасти
свою душу. «Святая простота!» — будто бы сказал по
этому поводу умирающий чешский мыслитель.
Публичное сожжение еретиков особенно широко
распространялось вследствие различных исторических
причин в Испании и Португалии XVI—XVII веков, где
72
оно получило даже громкое название «актов веры» —
«аутодафе». По свидетельству бывшего деятеля испан-
ской инквизиции, ставшего впоследствии ее историком,
Хуана-Антонио Льоренте (1756—1823), инквизиторы в
течение трех столетий репрессировали в Испании до
350 тысяч человек, из которых около 32 тысяч было под-
вергнуто высшей мере наказания — сожжению.
Среди жертв инквизиции можно насчитать немало
имен лучших представителей передового человечества —
ученых, философов, писателей. Инквизиция сожгла на
костре в 1600 году Джордано Бруно, который доказывал
бесконечность вселенной. В 1619 году его участь разде-
лил Лючилио Ванини, писавший о естественных законо-
мерностях природы. В 1633 году инквизиторы заставили
семидесятилетнего старика Галилея отречься от учения
о вращении Земли. В 1564 году погиб в ссылке Андрей
Везалий — видный ученый, исследователь строения че-
ловеческого тела. Многие в страхе перед инквизицией
сами отдавались в ее руки, обвиняя себя в сношениях
с дьяволом. До такого религиозного помешательства
был доведен талантливый итальянский поэт Торквато
Тассо (1544—1595).
Православие не оставило по себе таких зловещих па-
мятников, как инквизиция и воинствующие монашеские
ордены типа доминиканцев или позднее — иезуитов.
Оно не располагало для этого необходимым материаль-
ным могуществом и соответствующими политическими
правами.
Однако нельзя сказать, чтобы, расправляясь с ино-
верцами или преследуя передовых деятелей культуры,
православная церковь только выполняла то, что ей при-
казывала светская власть. Напротив, большей частью
сами церковники очень настойчиво добивались от цар-
ского правительства применения репрессивных мер про-
тив всех «врагов престола и религии». В конце XV века,
когда в Новгороде распространялась так называемая
ересь «жидовствующих» (отвергавшая некоторые хри-
стианские нововведения эпохи феодализма, в частности
учение о троице, культ богородицы и святых), главным
инициатором борьбы с ней явился новгородский архи-
епископ Геннадий. В своих донесениях в Москву он на-
стаивал на беспощадном истреблении еретиков, предла-
гая их «жечи и вешати». Духовенство побуждало пра-
73
вительство принимать самые жестокие меры против
всех, кто выступал с критикой официальной православ-
ной церкви, — будь то противники церковной реформы,
проведенной при царе Алексее Михайловиче (1645—
1676), так называемые «старообрядцы» (раскольники),
или языческое население колониальных владений цар-
ской России, или, наконец, смелые, прогрессивные дея-
тели, разоблачавшие реакционный союз православия и
самодержавия.
Власть царска веру охраняет,
Власть царску вера утверждает,
Союзно общество гнетут;
Одна — сковать рассудок тщится,
Другая — волю стерть стремится,
На пользу общую — рекут, —
писал идеолог русского освободительного движения,
атеист и республиканец XVIII века А. Н. Радищев
(1749—1802). Величайший русский поэт А. С. Пушкин
заклеймил в своих стихах архимандрита Фотия — од-
ного из главных вдохновителей реакционной политики
императора Александра I.
Полуфанатик, полуплут,
Ему орудием духовным
Проклятье, меч, и крест, и кнут.
К счастью для человечества, православие в отличие
от католицизма не в состоянии было уничтожать на ко-
страх гениальных ученых и писателей. Но оно очень
мешало научной деятельности М. В. Ломоносова (1711 —
1765), добивалось запрещения трудов И. М. Сеченова
(1829—1905), отлучило от церкви Л. Н. Толстого (1828—
1910) и цинично клеветало на И. В. Мичурина (1855—
1935).
Только в одном отношении православная церковь,
безусловно, заслужила предпочтение перед католиче-
ской: и в России, и в других странах она была подчи-
нена государству, вследствие чего по необходимости
связывала свои интересы с его интересами. Поэтому пра-
вославное духовенство нередко оказывало поддержку
светской власти в борьбе за политическое возвышение и
национальную независимость. Известно, что первые «со-
74
биратели Руси» — московские князья XIV века — были
немало обязаны своими успехами материальной и мораль-
ной помощи митрополитов Петра и Алексия. Знаменитый
победитель татар на Куликовом поле князь Дмитрий Ива-
нович Донской имел авторитетного и надежного союзника
в лице основателя Троице-Сергиева монастыря Сергия
Радонежского. Наконец, нельзя забывать и о патриотиче-
ской деятельности русского патриарха Гермогена, муже-
ственно призывавшего народ в 1610—1612 годах встать
«всей землей» против польско-литовских интервентов и за
это погибшего мучительной смертью.
Напротив, католическая церковь, будучи космопо-
литической, антинациональной организацией, никогда
не участвовала, по крайней мере в эпоху своего моно-
польного господства в западнохристианском мире, в па-
триотических народных движениях. Католическое духо-
венство, в частности высшие церковные сановники Чехии,
являлось злейшим врагом великого сына чешского на-
рода Яна Гуса (1369—1415) и его сподвижников. Нацио-
нальная героиня Франции Жанна д’Арк (около 1412—
1431 годов) была сожжена на костре по приговору ка-
толического церковного суда, в котором в качестве
главного обвинителя выступал французский епископ
Пьер Кошон. Н. Г. Чернышевский в статье «Борьба пар-
тий во Франции при Людовике XVIII и Карле X» специ-
ально отметил ярко выраженный антинародный харак-
тер деятельности французских членов влиятельного ор-
дена иезуитов: «...интересы Франции для них ничтожны
в сравнении с выгодами ордена и папской власти, ко-
торая обыкновенно находится под их влиянием... От...
явных или тайных иезуитов происходят все скандалы,
которыми компрометируется католицизм во Франции.
Они заводят в семействах интриги, чтобы доставлять
своим конгрегациям те богатые пожертвования, из ко-
торых почти каждая соединена с отнятием имущества у
законных наследников... Из двадцати французских епи-
скопов едва ли найдется один, который не был бы... ие-
зуитом, врагом французской национальности и граждан-
ского французского правительства, каково бы оно ни
было» Г
1 Н. Г. Чернышевский. Избранные философские сочинения,
т. II. Госполитиздат, 1950, стр. 361.
75
Давая религиозное освещение феодальному обще-
ству, православие и католицизм всячески охраняли его
от назревавших в нем революционных переворотов, но,
разумеется, не могли остановить закономерный ход исто-
рического развития.
ПРОТЕСТАНТИЗМ И ЕГО ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ
В работах Ф. Энгельса неоднократно указывается,
что победы, одержанные протестантизмом над католи-
цизмом в XVI веке в ряде стран Западной Европы, были
идеологическим выражением происходившего тогда на
Западе процесса разложения феодального строя и за-
рождения капиталистических отношений. Если католи-
цизм был религиозным орудием феодалов, то протестан-
тизм в его различных направлениях явился духовным
детищем постепенно формировавшейся буржуазии, еще
очень разнородной по своему составу и уровню развития.
Главными разновидностями протестантизма, сло-
жившимися одна за другой в первой половине XVI века,
были лютеранство, кальвинизм, называемый также ре-
форматством, и англиканство.
Все протестантские течения возникли прежде всего
как протест против католицизма и его церковной органи-
зации, особенно против папства. Католическая религия,
говорит Ф. Энгельс, «окружила феодальный строй оре-
олом божественной благодати». Поэтому, «прежде чем
вступить в борьбу со светским феодализмом в каждой
стране в отдельности, необходимо было разрушить эту
его центральную священную организацию»
Начавшееся в XVI веке буржуазно-революционное
движение на своих ранних этапах происходило «в форме
борьбы одной религиозной идеи против другой», по-
скольку общественное сознание в те времена было еще
полностью опутано религией. Первой крупной решаю-
щей битвой европейской буржуазии против феодализма
Энгельс называет реформацию в Германии1 2.
В XVI веке Германия отнюдь не являлась передовой
западноевропейской страной. Напротив, в отличие хотя
бы от Франции и Англии, достигших к тому времени на-
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 93.
2 См. там же, стр. 94.
76
ционального объединения, Германия все еще находилась
в состоянии феодальной .раздробленности. Она дели-
лась на множество мелких независимых княжеств и са-
моуправлявшихся городов. Но именно вследствие
того, что Германия была раздроблена и не имела еди-
ной верховной национальной власти, она более, чем дру-
гие европейские страны, страдала от поборов и вымога-
тельств римского папства. Папы цинично называли
тогда Германию «лучшей жемчужиной своей короны».
Ни в одной стране папские агенты не собирали таких до-
ходов, нигде не происходило такой бесстыдной торговли
индульгенциями, нигде не было такой жестокой эксплу-
атации крестьян и ремесленников, как в задавленной
двойным гнетом — собственных феодалов и римских
первосвященников — Германии.
Сигналом для общего восстания германского народа
против римско-католической церкви явилось выступле-
ние бывшего монаха, доктора богословия Мартина Лю-
тера (1483—1546), подвергшего в 1517 году резкой кри-
тике учение об индульгенциях и вообще о праве духо-
венства отпускать грехи, а затем публично сжегшего
направленную против него папскую буллу. Первона-
чально Лютер нашел поддержку во всех слоях на-
селения Германии, даже среди известной части феодаль-
ной знати, так как церковные поборы не только тяжело
ложились на трудовые массы, но и уменьшали долю до-
хода светских эксплуататоров. Вот почему, говорит Эн-
гельс, «весь немецкий народ пришел в движение. С од-
ной стороны, крестьяне и плебеи увидели в его (Люте-
ра — Н. Р.) воззваниях против попов, в его проповеди
христианской свободы сигнал к восстанию; а с другой
стороны, к нему примкнули более умеренные (сравни-
тельно с демократическими элементами — Н. Р.) бюр-
геры и значительная часть низшего дворянства; общий
поток увлек за собой даже самих князей. Одни думали,
что настал день для того, чтобы свести счеты со всеми
своими угнетателями, другие желали лишь положить
конец могуществу попов и зависимости от Рима, уничто-
жить католическую иерархию и обогатиться посредст-
вом конфискации церковных имуществ» \
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германид Госполит^
издат, 1953, стр. 39.
77
Однако социальное ядро лютеран, как стали назы-
вать последователей Лютера, составляла зарождавшая-
ся немецкая буржуазия (бюргерство), хотя еще и очень
незрелая и распыленная, но уже выдвигавшая свои оп-
ределенные требования. «...Средневековые бюргеры, —
замечает Энгельс, — требовали прежде всего дешевой
церкви... Это дешевое устройство устраняло монахов,
прелатов, римскую курию, словом, все, что в церкви
было дорогостоящим» L Сокращение непроизводитель-
ных расходов на церковь являлось одним из необходи-
мых условий буржуазного накопления.
Вместе с тем буржуазия была заинтересована в от-
мене привилегий духовенства как высшего обществен-
ного сословия и в уничтожении его господства в умствен-
ной жизни, мешавшего развитию научной мысли и при-
обретению реальных знаний. Эти требования буржуазии
и легли в основу лютеранской религиозной реформа-
ции. Издержки на содержание духовенства и на церков-
ные службы были значительно сокращены. Само бого-
служение стало гораздо проще. Из семи главнейших
культовых обрядов — так называемых «таинств», при-
нятых в католицизме и православии, — у лютеран оста-
лись только два — крещение и причащение. Остальные
пять «таинств», в том числе исповедь с отпущением гре-
хов, были упразднены. Лютеранство уничтожило сосло-
вные привилегии духовенства и в значительной степени
разрушило его мистический авторитет, ликвидировав
культ святых, учение о чистилище, почитание икон
и других считавшихся священными предметов, вроде
мощей и различных реликвий (останков). «...Современ-
ная буржуазная эпоха с ее протестантизмом... устраняет
святых...» 1 2 — подчеркивал Ф. Энгельс.
Лютеранство объявило, что для спасения души необ-
ходимо не мистическое посредничество церкви между
богом и человеком, не молитвы и обряды духовенства,
не монашеское подвижничество и даже не всякого рода
«богоугодные» дела, а только твердая внутренняя вера в
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполит-
издат, 1953, стр. 35.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. О религии. Госполитиздат, 1955,
стр. 262.
78
«искупительную жертву» Иисуса Христа, связанная с
глубоким убеждением в истине евангельского учения.
В отличие от феодального христианства, требовав-
шего от верующих людей пассивного подчинения церков-
ному авторитету, лютеранство, как буржуазная форма
той же религии, стремилось воздействовать главным
образом на сознание своих последователей, внушая им
определенные религиозно-моральные идеи. Поэтому и в
лютеранском богослужении стала играть ведущую роль
не обрядовая сторона культа, а прежде всего поучи-
тельное слово — проповедь. Характерно, что священники
у лютеран называются не отцами или патерами (по-
итальянски падре), как у православных и католиков,
а пасторами (что значит по-русски пастырь, пастух).
Лютеранское духовенство обращается к своей духовной
пастве не как католическое — на незнакомом, латинском
языке, а на понятном, народном. Лютер лично впервые
перевел на немецкий язык библию и тем самым, заме-
чает Энгельс, «противопоставил феодализированному
христианству своего времени скромное христианство пер-
вых столетий» Ч
Красноречивые проповеди лютеранских пасторов
Имели вполне определенную социальную направлен-
ность: они призывали эксплуатируемых прилежно рабо-
ботать и терпеливо страдать в интересах эксплуатато-
ров. Несмотря на свою враждебность к католической
церкви, немецкие бюргеры, так же как и немецкие дво-
ряне, не могли вследствие их классовой природы всту-
пить в искренний и длительный союз с трудящимися
массами — крестьянами и городскими бедняками (пле-
беями). Если на первых порах под знаменем Лютера
объединились различные слои населения Германии, то
вскоре между ними неминуемо должен был произойти
раскол: все эксплуататорские элементы — буржуазные
и феодальные — образовали один лагерь; основная
масса крестьян и городских плебеев — другой. Сам Лю-
тер, замечает Ф. Энгельс, «не колебался ни одной ми-
нуты. Он отрекся от народных элементов движения и
перешел на сторону бюргеров, дворян и князей. Его при-
зывы к истребительной войне против Рима замолкли.
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 42.
79
Лютер стал теперь проповедовать мирное развитие и
пассивное сопротивление...» Ч
Впрочем, на мирных позициях Лютер оставался не-
долго. Угнетенные элементы немецкого народа под идей-
ным руководством революционера-демократа Томаса
Мюнцера (около 1490—1525 годов), о котором Ф. Эн-
гельс говорил, что его «религиозная философия... при-
ближалась к атеизму», а «его политическая программа
была близка к коммунизму» 2, начали освободительную
борьбу, вошедшую в историю под названием Великой
крестьянской войны. Тогда Лютер стал снова призывать
к кровопролитным действиям, но на этот раз уже против
поднявшегося трудового народа. Перед лицом револю-
ции, поясняет Энгельс, все старые раздоры были забыты;
по сравнению с толпами крестьян слуги римского Со-
дома были невинными агнцами, кроткими сынами божь-
ими; бюргеры и князья, дворяне и попы, Лютер и папа
соединились «против кровожадных и разбойничьих шаек
крестьян» (так назывался выпущенный Лютером погром-
ный листок — Н. Р.). «Каждый, кто может, должен
рубить их, душить и колоть, тайно и явно, так же, как
убивают бешеную собаку — восклицает Лютер... — По-
этому, возлюбленные господа, придите на помощь, спа-
сайте; коли, бей, дави их, кто только может...» 3.
Изменив народному делу, зарождавшаяся немецкая
буржуазия и ее религиозный идеолог Лютер отдались
под покровительство наиболее могущественных светских
феодалов Германии — владетельных князей. Эти князья
подавили своими наемными войсками широко разлив-
шуюся по Германии в 1525 году бурю крестьянской ре-
волюции, а затем подчинили себе и реформированную
Лютером церковь. Они захватили все расположенные в
их княжествах церковные земли и стали по своему ус-
мотрению назначать священников — пасторов. В инте-
ресах князей Лютер составил на основе библии подроб-
ное обоснование всех узурпированных ими прав. По
Энгельсу, это был «настоящий дифирамб... лучше кото-
рого не в состоянии был когда-либо изготовить ни один
блюдолиз абсолютной монархии. С помощью библии
5 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 40.
2 Т а м же, стр. 45.
3 Т а м же, стр. 42.
80
были санкционированы и княжеская власть божьей ми-
лостью, и безропотное повиновение, и даже крепостное
право... Лютер, таким образом, предал князьям не толь-
ко народное, но и бюргерское движение» Ч
Возникавшая в Германии буржуазия отказалась от ре-
волюционного союза с трудовыми массами, но, будучи
экономически слабой и не объединенной в националь-
ном масштабе, она должна была капитулировать перед
многоголовым феодальным абсолютизмом князей. По-
этому и буржуазно-лютеранская реформация христиан-
ства получила незавершенный, половинчатый характер.
Виной этому, говорит Энгельс, явилась нерешительность
«наиболее заинтересованной партии, городской буржуа-
зии...» 1 2.
Но лютеранская реформация, во всяком случае, уста-
новила в Германии «новую религию — именно такую,
какая как раз нужна была абсолютной монархии» 3.
По образцу германских княжеств лютеранство было
введено и в небольших монархических государствах
Скандинавского полуострова — Швеции и Дании, нахо-
дившейся тогда в династической унии с Норвегией.
К. Маркс признавал прогрессивное значение рефор-
мации даже в ее лютеранской форме, заявляя, что ре-
волюция в Германии «началась в мозгу монаха». Но вме-
сте с тем Маркс чрезвычайно ярко вскрыл специфиче-
ски буржуазный, эксплуататорский смысл произведен-
ной Лютером церковной реформы. «...Лютер, — читаем
мы дальше у Маркса, — победил рабство по набожно-
ста только тем, что поставил на его место рабство по
убеждению. Он разбил веру в авторитет, восстановив
авторитет веры. Он превратил попов в мирян, превра-
тив мирян в попов. Он освободил человека от внешней
религиозности, сделав религиозность внутренним миром
человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив
оковы на сердце человека» 4.
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 42—43.
2 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 94.
3 Т а м ж е.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Изд. 2-е. Соч., т. 1, стр. 422—423.
6 Н. Н. Розенталь	81
По мысли К. Маркса, лютеранство, подобно всем но-
вейшим разновидностям христианской религии, вредно
главным образом тем, что оно стремится воздейство-
вать на сознание, пытается подчинить себе рассудок.
С победой лютеранства над католицизмом встал во-
прос о необходимости вести борьбу уже не столько
с властью духовенства, сколько с внутренними убеж-
дениями верующих людей.
Значительно более ярко выраженным буржуазным
протестантским вероучением явилось реформатство, или
кальвинизм. Оно возникло несколько позднее лютеранства
на территории экономически передовых кантонов (округов)
Швейцарии — Цюриха и Берна. После гибели основопо-
ложника реформатства цюрихского священника Ульриха
Цвингли (1484—1531) главным продолжателем и завер-
шителем его дела стал Жан Кальвин (1509—1564), с име-
нем которого оно по преимуществу и связывается. При
Кальвине центром новой, реформатской религии сдела-
лась богатая городская республика Женева, свергшая с
себя верховную власть герцогов савойских и примкнувшая
на автономных началах к Швейцарскому союзу. Женева
играла в то время видную роль в международной торговле
и славилась своей знаменитой ярмаркой. Именно здесь
Кальвин нашел благодарную почву для разработки своей
догмы, которая, по определению Энгельса, «отвечала тре-
бованиям самой смелой части тогдашней буржуазии» 1.
Как и лютеранство, кальвинизм объявлял себя «ис-
тинной христианской религией», очищенной от всех тех
новшеств, которые были внесены в нее католическим ду-
ховенством. Но в своем критическом отношении к фео-
дальному католицизму Кальвин шел гораздо дальше
Лютера. Он отрицал даже давно вошедшее в христиан-
скую традицию положение, принятое также в православ-
ной церкви, о превращении в причастии хлеба и вина в
тело и кровь Христовы. По его толкованию, обряд при-
чащения не содержал в себе никакой мистической тайны,
а являлся лишь напоминаниелМ о последнем предсмерт-
ном ужине Иисуса Христа, который, как рассказывает
евангелие, он провел вместе с учениками.
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 94.
82
Мотивируя свою религиозную реформу необходимо-
стью восстановить древнее, «не испорченное католициз-
мом» христианство, Кальвин в действительности вводил
новое учение, отвечавшее народившимся потребностям
буржуазии. Центральное место в богословской системе
кальвинизма занимает догмат о «божественном предо-
пределении». Согласно этому догмату, судьба людей, их
успехи и достижения зависят не от их происхождения
или сословной принадлежности, но исключительно от
раз навсегда вынесенного божьего решения. Кого бог
предопределил к вечному блаженству после смерти,
того же он отметил своим милостивым вниманием и при
его жизни. Всякий, кому бог посылает успех в делах,
должен добиваться достойного положения в обществе
независимо от знатности своего рода, а также может
твердо рассчитывать на ожидающее его вечное блажен-
ство за гробом. Такому «избранному богом» человеку не
следует падать духом даже при постигающих его в
жизни неудачах. По учению Кэльвина, бог, наделив
своего избранника соответствующими способностями и
энергией, в любом случае не покинет его, даже на том
свете. Последнее утешение, разумеется, предназнача-
лось главным образом для бедняков, которым даже при
всех их усилиях было трудно гарантировать приобрете-
ние земного благополучия.
Впрочем, подобно всем остальным направлениям в
протестантизме, кальвинизм предостерегал своих после-
дователей от чрезмерного увлечения материальными
благами. Он угрюмо осуждал роскошный образ жизни
и распущенность феодальной знати, проповедуя аскети-
ческую строгость нравов, сущность которой, по заме-
чанию Энгельса, состояла «в буржуазной бережливо-
сти» 1.
Классики марксизма показали, что кальвиновский
догмат о «божественном предопределении» вполне зако-
номерно сложился в условиях возникавшего капита-
лизма, как религиозное отражение чрезвычайно неустой-
чивой экономической обстановки. Учение Кальвина о
предопределении, писал Ф. Энгельс, «было религиозным
выражением того факта, что в мире торговли и конку-
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 52.
6*
83
ренции удача или банкротство зависят не от деятельно-
сти или искусства отдельных лиц, а от обстоятельств, от
них не зависящих» Г Мысль Энгельса развивается при-
менительно к .более поздней стадии капитализма в ста-
тье В. И. Ленина «Об отношении рабочей партии к ре-
лигии»: «Страх перед слепой силой капитала, которая
слепа, ибо не может быть предусмотрена массами на-
рода, которая на каждом шагу жизни пролетария и мел-
кого хозяйчика грозит принести ему и приносит «вне-
запное», «неожиданное», «случайное» разорение, гибель,
превращение в нищего... вот... корень современной рели-
гии» 1 2.
В отличие от лютеранской церкви, которой пришлось
подчиниться монархической власти светских государей,
кальвинисты сумели организовать свое политическое и
церковное устройство на республиканских началах.
В Женеве и в других кальвинистских республиках цер-
ковь управлялась выборными окружными старейши-
нами— пресвитерами, принадлежавшими к наиболее за-
житочным слоям населения. Старейшины назначали
церковных проповедников (пасторов) из людей, подго-
товлявшихся в специальных учебных заведениях, и кон-
тролировали содержание их религиозно-нравственной
воспитательской деятельности. Характерным для каль-
винизма является полное упразднение духовного сосло-
вия: кальвинистские пасторы были не священниками, но
лишь служащими (министрами) церкви. Управление цер-
ковью осуществлялось коллегиально: пресвитеры и ми-
нистры каждого округа составляли совет (консисторию),
ведавший местными церковными делами.
Из Швейцарии кальвинизм проник в прирейнские
вольные города Германии и в Нидерланды, где под его
знаменем во второй половине XVI века произошла побе-
доносная революция против испанского владычества, за-
вершившаяся образованием буржуазной республики —
Голландии. Под лозунгами кальвинизма шотландцы бо-
ролись против англичан, а позднее, в середине XVII ве-
ка, и в самой Англии под теми же лозунгами разрази-
лась буржуазная революция. Кальвинизм стал также
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 94.
2 В. И. Ленин. Соч., т. 15, стр. 375.
84
мировоззрением гугенотов, как называлась религиозно-
политическая оппозиция во Франции.
По словам Ф. Энгельса, «церковный строй Кальвина
был... республиканским; а где уже и царство божие рес-
публиканизировано, могли ли там земные царства оста-
ваться верноподданными королей, епископов и феода-
лов? Если лютеранство в Германии стало послушным
орудием в руках германских мелких князей, то кальви-
низм создал республику в Голландии и сильные респуб-
ликанские партии в Англии и особенно в Шотландии»1.
Если отрицание папства, монархической власти и со-
словного строя составляло прогрессивную сторону каль-
винизма, то по отношению к трудящимся народным мас-
сам он выступал с религиозным оправданием новых
форм классового гнета и самой жестокой эксплуатации.
Рассматривая всякую деловую удачу, в том числе и вся-
кую прибыль, как проявление божьей милости, кальви-
низм признавал вполне допустимым любой ростовщиче-
ский процент, хотя ростовщичество осуждалось старой,
католической моралью, сложившейся в условиях фео-
дального, замкнуто-натурального хозяйства. Равным
образом кальвинизм положительно относился ко всякого
рода торговым спекуляциям, к ограблению колоний и к
порабощению их туземных жителей, беззащитных перед
европейским оружием.
Наконец, кальвинизм с мелочной нетерпимостью от-
носился ко всем другим религиозным верованиям,
а также к проявлениям смелой, независимой, свободной
мысли. Сам Кальвин глубоко опозорил себя своим мсти-
тельно жестоким, бесчеловечным отношением к идейным
противникам. В 1553 году он лично настоял на сожже*
нии в Женеве знаменитого ученого, врача-анатома Ми-
хаила Сервета, отвергавшего христианский догмат о
«троичности» бога. «...Характерно, — замечает по этому
поводу Ф. Энгельс, — что протестанты перещеголяли ка-
толиков в преследовании свободного изучения природы.
Кальвин сжег Сервета, когда тот подошел вплотную к
открытию кровообращения, и при этом заставил жарить
его живым два часа; инквизиция удовольствовалась по
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 94—95.
85
крайней мере тем, что просто сожгла Джордано
Бруно» Г
Своеобразным путем происходила религиозная ре-
формация в Англии, где образовалась национальная
форма протестантизма под названием «англиканство» (ан-
гликанский—латинизированная переделка слова «анг-
лийский»). Первоначально реформация выразилась здесь
только в разрыве с папой и в переходе высшей церков-
ной власти к королю, который немедленно приступил к
ликвидации монастырей, а также аналогичных, органи-
зованных по соответствующим уставам монашеских об-
щежитий. Непосредственные выгоды от этих мероприя-
тий достались, разумеется, английским королям и их
придворному дворянству. «Актом о королевском верхо-
венстве (супрематии)» 1534 года король Генрих VIII
присвоил себе доходы, которые раньше получал в Анг-
лии папа, после чего объявил себя собственником всех
бывших монастырских владений. Последние вскоре
были розданы и распроданы различным королевским
приближенным, что привело к обогащению почти сорока
тысяч дворянских семей.
Конечно, после разрыва с Римом богослужение в
английской церкви стало происходить, как и в других
реформированных церквах, на национальном языке. Но в
остальном и официальная религиозная идеология, и цер-
ковная организация остались в Англии без каких-либо
существенных изменений. В английской церкви сохра-
нились старинные богослужебные обряды и прежняя
иерархия священнослужителей во главе с епископами,
только назначал их теперь уже не папа, а король. Ввиду
сохранения епископата английскую церковь называют
также епископальной.
В тех формах, какие вначале приняла в Англии ре-
формация, она не могла найти там широкого сочувствия
в народных массах. Англия, благодаря своей крепкой,
централизованной государственной организации, го-
раздо меньше страдала от засилья папства, чем полити-
чески раздробленная Германия, а захват монастырских
земель жадным придворным дворянством не только не
улучшал, но значительно* ухудшал положение работавших
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1956,
стр. 4—5.
86
на этих землях крестьян. Характерно, что против рефор-
мации решительно выступил великий английский мысли-
тель-гуманист Томас Мор (1478—1535), написавший в
1516 году замечательную книжку «Утопия», где впервые
ярко показал отрицательные результаты происходившего
в то время в Англии роста крупной частной земельной
собственности и начинавшегося обезземеливания кре-
стьянства. В 1535 году ?Лор отказался признать короля
верховным главой английской церкви и за это был каз-
нен по обвинению в «оскорблении величества».
Недовольство крестьян складывавшейся в Англии
обстановкой выразилось в 1536—1537 годах в большом
народном восстании в северных областях страны, проис-
ходившем под лозунгами защиты католицизма и полу-
чившем поэтому название «благодатного паломниче-
ства». Восстание было подавлено со страшной жесто-
костью, как и все другие вскоре последовавшие за ним.
«Насильственная экспроприация народных масс,— писал
К. Маркс, — получила новый ужасный толчок в XVI сто-
летии благодаря реформации и сопровождавшему ее ко-
лоссальному расхищению церковных имений»1.
Но в дальнейшем круг лиц в Англии, заинтересован-
ных в успехах реформации, постепенно расширился.
Земли, розданные королевским приближенным, ча-
стично перешли путем купли-продажи в руки экономи-
чески возвышающейся английской буржуазии. К тому же
католицизм сильно скомпрометировал себя в глазах
англичан во время правления дочери короля Ген-
риха VIII — Марии (1553—1558), которая сама была
католичкой и подчиняла политику Англии реакционным
целям папства и Испании. При преемнице Марии— ко-
ролеве Елизавете I (1558—1603) — страх перед агрес-
сивными действиями испанского абсолютизма, находив-
шегося в тесном союзе с папством, заставил английский
народ решительно покончить с происками католической
реакции. Многие прогрессивные элементы населения
Англии времен Елизаветы склонялись к кальвинизму и
даже к более радикальным демократическим сектам,
начинавшим тогда распространяться. В 1571 году был
официально утвержден англиканский символ веры из
39 пунктов, содержавших в себе, наряду с некоторыми
1 К. Маркс. Капитал, т. I. Госполитиздат, 1953, стр. 725.
87
уцелевшими католическими положениями, ряд кальвини-
стских догматов, в частности знаменитое учение о «бо-
жественном предопределении».
В XVII веке кальвинизм являлся основным религиоз-
ным знаменем английской буржуазной революции. Ввиду
того что эта революция окончилась в 1689 году компромис-
сом между буржуазией и частью дворянства, в Англии
была восстановлена англиканская (епископальная) госу-
дарственная церковь, однако, говорит Энгельс, «уже не
в прежнем своем виде, не в виде католицизма, с королем,
играющим роль папы: теперь она была сильно окра-
шена кальвинизмом» Ч
Но какую бы форму ни принимала религия, она
всегда и везде, даже в своих наиболее реформирован-
ных разновидностях, оставалась орудием эксплуататор-
ского общественного меньшинства, направленным про-
тив эксплуатируемого большинства.
1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 380/
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Порождая новые религиозные системы, развитие ка-
питализма вместе с тем заставляло приспособляться к
изменившейся социальной действительности прежние,
исторически сложившиеся формы христианства. Для
православия процесс этого приспособления, естественно,
наступил значительно позже, чем для католицизма, по-
тому что в России и в других православных государст-
вах дольше сохранялись старые, докапиталистические
отношения. Но перед католицизмом уже в XVI веке
резко встал вопрос — признать себя окончательно
побежденным или перестроиться для продолжения
борьбы?
Руководители католической церкви вскоре убедились
в том, что они могут рассчитывать на успех, только на-
ходясь в союзе с какими-либо сильными светскими госу-
дарствами. И с тех пор они постоянно искали сближе-
ния с теми, кто был в состоянии оказать им наиболее
существенную поддержку. В XVI веке папы ориентиро-
вались главным образом на Испанию. После начавше-
гося упадка в Испании они переключились на Францию,
а потом в связи с военными неудачами французского ко-
роля Людовика XIV (1643—1715) стали пользоваться
преимущественным покровительством у повелителей
многоплеменной империи Габсбургов. Нетрудно заме-
тить, что и в новейшие времена бросающиеся в глаза
зигзаги папской дипломатии, как, например, ее недав-
ний поворот от германского фашизма к американскому
империализму, представляют собой продолжение той же
самой политической линии.
В обмен на необходимую помощь со стороны свет-
ских государств католическая церковь предоставляла к
89
йх услугам свой долгий исторический опыт и свою мно-
гочисленную, прекрасно дисциплинированную духовную
армию. В дополнение к прежним монашеским орденам
в 1540 году был основан новый, специально приспособ-
ленный к изменившимся объективным условиям, под
названием «Общество Иисуса», или иисуситов (по-ла-
тыни иезуитов). Этот орден, сыгравший чрезвычайно
важную роль в позднейшей истории католицизма, во
многом отличался от своих предшественников. Перед
иезуитами были поставлены чисто политические задачи.
Они выполняли дипломатические поручения папы, явля-
лись его тайными агентами во всех странах мира, уча-
ствовали в интригах и заговорах, вели религиозную
пропаганду среди иноверных народов и старательно го-
товили в своих закрытых учебных заведениях молодые
кадры воинствующих клерикалов. Ввиду специфического
характера своей деятельности иезуиты были избавлены
от необходимости формального соблюдения обычных
церковных правил: они могли не носить монашеской
одежды, не посещать богослужений и даже отступать от
обязательных для каждого христианина нравственных
норм — при единственном условии, чтобы все это дела-
лось «для вящей славы бога», т. е. в интересах католи-
цизма. Иезуит должен был беспрекословно повиноваться
своему орденскому начальству и точно выполнять каж-
дое его требование, «вплоть до совершения смертного
греха». Никакое, даже самое гнусное, преступление не
смущало совести иезуита, если оно предписывалось ему
его духовными властями. «Цель оправдывает сред-
ства!»— таков был лозунг иезуитского ордена. Не уди-
вительно, что слово «иезуит» сделалось синонимом лжи и
безнравственности.
Великий русский писатель Ф. М. Достоевский, го-
рячо осуждавший принципы и тактику католицизма, тем
не менее был вынужден отдать должное той ловкости,
с какой католические священники умели ловить в свои
сети находившихся в трудном положении людей. В этом
отношении католики, по признанию Достоевского, неиз-
меримо превосходили протестантов. В статье «Зимние
заметки о летних впечатлениях» Достоевский, исходя из
того, что видел во Франции и в Англии, дал очень мет-
кую сравнительную характеристику католического и ан-
гликанского духовенства. Достоевский называет пропа-
90
ганду, которую вели служители католицизма, «шныряю-
щей всюду, упорной, неустанной». По его наблюдениям,
«католический священник сам выследит и вотрется в
бедное семейство какого-нибудь работника... Он всех на-
кормит, оденет, обогреет, начнет лечить больного, поку-
пает лекарство, делается другом дома и под конец обра-
щает всех в католичество... Англиканский же священник
не пойдет к бедному. Бедных и в церковь не пускают,
потому что им нечем заплатить за место на скамье...
Англиканские священники и епископы горды и богаты...
Они большие педанты, очень образованны и сами важно
и серьезно верят в свое тупо нравственное достоинство,
в свое право читать спокойную и самоуверенную мораль,
жиреть и жить тут для богатых».
Действительно, как англиканство, так и вообще все
протестантские религии, признанные в XVI веке различ-
ными западноевропейскими государствами, далеко усту-
пают в настоящее время католицизму в смысле влия-
тельности и распространенности. Это объясняется
прежде всего исторически выработанной профессиональ-
ной дисциплиной и богатым опытом католического духо-
венства. Развивая испытанные средневековые традиции,
римские папы смело вводили новые религиозные дог-
маты, рассчитанные на психику отсталых масс, все бо-
лее и более разоряемых и угнетаемых современным ка-
питализмом. В частности, папы самым широким
образом использовали импонирующий темным неоргани-
зованным слоям населения мистический культ своей соб-
ственной личности. В 1870 году церковный собор в Ва-
тикане официально объявил римского папу «непогреши-
мым в вопросах вероучения».
Для оживления популярного среди мелких крестьян и
ремесленников, особенно у женщин, почитания «божьей
матери», или «мадонны», католическая церковь приняла
в 1854 году догмат об ее «непорочном зачатии», что ста-
вило ее на один уровень с самим Иисусом Христом. Это
явное новшество, не имеющее под собой решительно ни-
каких оснований в христианском «священном писании»,
было торжественно дополнено в 1950 и 1954 годах, когда
папа Пий XII, умерший в 1958 году, ввел догмат о те-
лесном вознесении девы Марии на небо и провозгласил
ее «королевой небес», в честь чего даже был установлен
специальный церковный праздник.
91
Наряду с культом «богородицы», современная като-
лическая церковь уделяет также большое внимание
культу «святых», который в свою очередь сильно при-
влекает к себе различные отсталые элементы. Совсем
недавно, уже в нашем столетии, были объявлены «свя-
тыми» американка Кабрини — первая женщина в Аме-
рике, удостоенная такой почести (1946), папа Пий X
(1954), несколько десятков католических священников, каз-
ненных во Франции в период революции 1789 года и погиб-
ших в Китае во время восстания 1900 года (1955), и др.
Спекулируя на наивных чувствах верующих людей,
католическая церковь вместе с тем расходует огромные
средства, собираемые ею с помощью ее богатых покро-
вителей на теоретическую борьбу с атеизмом и материа-
лизмом. Она создает свои институты и академии, пуб-
ликует множество книг и статей в защиту христианства,
а также с целью доказать возможность примирения ре-
лигии с наукой. Современные католические богословы не
стесняются даже прибегать к своеобразной диалектике.
Они утверждают, что теперь церковь, разумеется, не
стала бы сжигать ученых, как она сожгла, например,
Джордано Бруно, но что триста пятьдесят лет тому на-
зад такие меры были необходимы, потому что тогда че-
ловеческие умы еще не могли правильно воспринимать
научные истины!
Ни одна из протестантских церквей, основанных в
XVI веке, в настоящее время, как правило, не в состоя-
нии успешно конкурировать с католицизмом, не имея ни
его опыта, ни его материальных возможностей, ни его
боевой, крепко сколоченной и широко разветвленной
организации. Да и само идеологическое содержание
протестантизма, когда-то удовлетворявшее многие пе-
редовые умы, теперь уже давно перестало их интересо-
вать, а в борьбе за влияние на темные, отсталые массы
протестантские пастыри ни в малейшей степени не в си-
лах состязаться с католическими. Та роль, какую
раньше играл в качестве наиболее рациональной рели-
гиозной идеологии протестантизм, уже начиная с
XVII века постепенно переходит к различным новейшим
христианским течениям. Поскольку эти течения нигде
не сделались государственными религиями, постольку
они до сих пор обычно называются сектами (объедине-
ниями последователей каких-либо вероучителей, от ла-
92
тинского слова «секвор» — следую), хотя некоторые из них,
например баптисты, имеют в настоящее время не
меньше приверженцев, чем любая из официальных про-
тестантских церквей.
Но ни одна из существующих в наше время религи-
озных сект не имеет перед собой никакой будущности.
Характерно, что последней европейской революцией,
происходившей под знаменем религии, была революция
XVII века в Англии. С тех пор революционное движение
развивалось уже против всех устоев эксплуататорского
прошлого, в том числе и против всех религиозных веро-
ваний. Передовые умы человечества все яснее понимали,
что, где религия, там реакция и угнетение. «Истину я
взял себе, — писал В. Г. Белинский А. И. Герцену в
1845 году, — и в словах бог и религия вижу тьму, мрак,
цепи и кнут»1. В эти же годы великий гений
Маркса уже вскрыл эксплуататорскую сущность всех
форм христианства: социальные принципы христиан-
ства,— отвечал он тем, кто пытался усмотреть в этой
религии демократические тенденции, — оправдывали ан-
тичное рабство, превозносили средневековое крепостни-
чество и умеют также, в случае нужды, защищать, хотя
и с жалкими ужимками, угнетение пролетариата.
Освобождение революционных идей в Европе от их
религиозно-христианской оболочки означало, по замеча-
нию Ф. Энгельса, что «христианство вступило в свою
последнюю стадию. Оно уже не способно было впредь
поставлять идеологическую одежду для стремлений ка-
кого-нибудь прогрессивного класса...»2. «Теперь... —
объяснял В. И. Ленин А. М. Горькому, — всякая, даже
самая утонченная, самая благонамеренная защита или
оправдание идеи бога есть оправдание реакции» 3.
Подобно всем остальным христианским церквам, и
русская православная церковь до Великой Октябрьской
социалистической революции, а также и первое время
после революции являлась упорным врагом свободы и
прогресса. В постановлении ЦК КПСС «Об ошибках в
проведении научно-атеистической пропаганды среди на-
1 В. Г. Белинский. Письма, т. III, стр. 87.
2 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. Госполитиздат, 1952, стр. 380.
3 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 93.
93
селения» от 10 ноября 1954 года указывается, что
«в царской России церковь верно служила самодержа-
вию, помещикам и капиталистам, оправдывала жесто-
кую эксплуатацию народных масс, поддерживала экс-
плуататоров в борьбе против трудящихся. Известно
также, что сразу же после победы Октябрьской социа-
листической революции, в годы гражданской войны и
позже многие религиозные организации, группы духо-
венства держали себя враждебно по отношению к Со-
ветской власти».
Но по мере успехов социализма и укрепления совет-
ского строя служители православной церкви в подав-
ляющем большинстве решительно изменили свои поли-
тические позиции. «В настоящее время, — говорится в
постановлении ЦК, — в результате победы социализма и
ликвидации эксплуататорских классов в СССР подор-
ваны социальные корни религии, уничтожена база, на
которую опиралась церковь. Служители церкви в своем
большинстве, как свидетельствуют факты, также зани-
мают теперь лояльные позиции по отношению к Совет-
ской власти».
Однако, несмотря на нынешнюю политическую
лояльность духовенства, оно по-прежнему остается рас-
пространителем реакционной религиозной идеологии,
против которой мы ведем самую непримиримую идейную
борьбу. Православная религия, как и все другие на-
правления христианства, затемняет сознание человека,
отвлекает его силы и стремления от реального мира к
несуществующей загробной жизни, сковывает его творче-
скую энергию и инициативу. Поэтому ЦК КПСС в своем
постановлении от 10 ноября 1954 года призывает нас, ни
в каком случае «не допуская... оскорбления религиозных
чувств верующих, а также служителей культа», прово-
дить глубокую систематическую научно-атеистическую
пропаганду и принимать самое активное участие в иде-
ологической борьбе научного, материалистического ми-
ровоззрения против антинаучного, религиозного миро-
воззрения.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
I.	Христианство, его происхождение и сущность.............. 3
Что такое христианская религия? ..................... —
Социально-экономические причины и идейные истоки
возникновения христианства.......................   5
Происхождение и социальная сущность мифа о Христе 15
Превращение христианства из религии угнетенных в
религию угнетателей............................... 24
Марксизм-ленинизм о социальных принципах христиан-
ства ............................................. 42
II.	Из истории православия, католицизма и протестантизма 49
Христианство до разделения церквей.................. 51
Православие и католицизм.........................	60
Протестантизм и его основные формы.................. 76
Заключение................................................ 89
К ЧИТАТЕЛЯМ!
Военное издательство просит присылать
свои отзывы на эту книгу по адресу:
Москва, Б-140, Нижняя Красносельская,
д. 4. Военное издательство.
Профессор Николай Николаевич Розенталь, доктор исторических’ наук
ХРИСТИАНСТВО, ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СУЩНОСТЬ
Редактор Я. АГ. Кадер
Художественный редактор А. М. Голикова
Обложка художника С. А. Митрофанова
Технический редактор Н. А. Буковская	Корректор Л. Г. Елчича
Сдано в набор 23.01.60 г.	Подписано к печати 24,3.60 г.
Г-62531.
Формат бумаги 84 X IO8V32 —3 печ. л. = 4,92 усл. печ. л. 5,142 уч,-изд. л.
Военное издательство Министерства обороны Союза ССР
Москва, Центр, Тверской бульвар, 18.
Изд, № 1/1993.	Цена 1 р. 55 к.	Зак. 72.
1-я типография
Военного издательства Министерства обороны Союза ССР
Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3
„НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ БИБЛИОТЕКА"
Книги массовой «Научно-популярной библиотеки»
Военного издательства материалистически объясняют
явления природы, знакомят с современным состоянием
науки и техники по самым различным отраслям знаний,
связанным с военным делом. В них популярно рассказы-
вается, как с развитием науки и техники происходят су-
щественные изменения в военном деле, создаются новые
виды боевой техники и вооружения, меняются способы
их использования в бою. Книги помогают нашим воен-
ным кадрам постоянно совершенствовать свои военные
знания, овладевать новой боевой техникой, повышать
бдительность и боеготовность войск. Книги написаны
общедоступно и рассчитаны на широкие круги личного
состава Вооруженных Сил Союза ССР, советскую
молодежь и членов ДОСААФ.
ГОТОВЯТСЯ К ПЕЧАТИ И ПОСТУПЯТ В ПРОДАЖУ
Б. В. Ляпунов. Ракета.
А. А. Космодемьянский. К. Э. Циолковский — его жизнь и работы
по ракетной технике.
А. И. Иванов и Г. И. Рыбкин. Поражающее действие ядерного
взрыва.
Н. П. Петров и В. П. Сыриев. Радиоактивные излучения и их
измерения.
Л. А. Беликов. Бактериологическое оружие и способы защиты
от него.
В. А. Бирюков. Применение брони в военном деле.
М. К. Шевчук. Зажигательные средства и способы защиты
от них.
Г. Г. Громоздов и А. А. Подрудков. Как сохранить здоровье.
А. В. Воропай. Пьянство и борьба с
В. Е. Рожнов. Пьянство — общественн г еО
Ф. И. Долгих. Коммунистическое воспиташи? & преодоление ре-
лигиозных пережитков.
Л. И. Великович. С крестом и атомной бошюи.
Д. И. Сидоров. Война и религия.
Ф. И. Гаркавенко. Что такое религиозное сектантство?
В. И. Прокофьев. Две морали (мораль религиозная и мораль
коммунистическая).
В. А. Мезенцев. Наука и религия о предвидении будущего.
К. И. Беляев. Быт и религия.
Н. С. Мансуров. Наука и религия о психической деятельности.
Цена 1 р. 55 к.