д,о ч ь
степипуеашеКОРНИ
ГА71ИМДЖАНИБРАГИМОВдочь степиГ/ШБОКИС КОРНИРОМАНЫПеревод с татарского
Р. ФАИЗОВОИТАТАРСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
КАЗАНЬ 1966
.дочь степи
Ты видишь простор бесконечный, степной.
Как шалью покрытый беспечной травой.
Здесь горы да небо, медовые реки.Я сын твой, отчизна, рожденный тобой...I|Гыло у казахов два крепкого достатка многснш-
"сленных рода.'Один назывался Кара-Айгыр,
другой — Сарман., С тысячными табунами коней, поро¬
дистыми верблюдами, несчетными отарами овец при¬
вольно кочевали они по широким степям Сары-Арка,
ставя белые свои юрты то на одном жайляуто'на дру¬
гом.Судьба не обошла их счастьем, Но вот с недавней
поры племена, что любили Заносчиво повторять: «Мы-де
кровные потомки Чингиза», стали теснить их на их же
собственных землях, стали угрожать насилием. Это тре¬
вожило, наводило на мысли о надвигающейся опасно¬
сти — междоусобной распре.Однажды на большом пиру по случаю поминок Ты-
нычбая-ата, после долгих игр й байге2 в память о но-1	Ж а И л я у т- летнее становище,2	Байге — скачки,7
койном, после обильной трапезы, почтенные мужи обоих
родов завели беседу о наступивших тяжелых временах,
о чинимых врагами обидах. Слово за слово, разговори¬
лись... И тут один из гостей, поигрывая камчой *, сказал
как бы случайно:—	Слышали мы, что достойнейшие семьи двух на¬
ших родов стали сватьями. Не знаю, верно ли это? Но
если верно, если мы закрепим узы, наложенные единым
владением землей, узами крови, кто из недругов осме¬
лится подняться против нас?То, что мудрый старик преподнес под видом дошед¬
шего до него слуха, было его сокровенным Желанием,
иноречиво высказанным советом. Хитроумный этот со¬
вет всем пришелся по душе. Его подхватил и старейши¬
на одного из родев аксакал 2 Биремжан-аке.—	Найманы и дюрткара,—заявил он,— лишили по¬
коя оба наших рода. Они умыкают девушек, захваты¬
вают жайляу, угоняют скот. Кровное сближение сарма-
нов и кара-айгыров огнем сожжет сердца врагов, по¬
разит их разум. Благословляю это/сватовство!Больше уже не к чему было и говорить.Новость мгновенцо разлетелась по всем жайляу. Ра¬
дость, как говорят в народе, не вмещалась в объятья,
ликованию не было предела. В тот же день состоялся
сговор. А прошла неделя — и по всей степи погнали гон¬
цов созывать родичей на пир. Кумыса в ту пору было
вволю, овцы были нагулянные, и у горячих скакунов тре¬
вожно бились сердца в ожидании байге. На пир съеха¬
лись и стар, и млад, красавцы-жигиты и красавицы-де-
вушш. Не смолкали над степью песни, звенела домбра.
Игры, состязания, скачки — одно сменялось другим. Три¬
дцать дней, как говорится, веселились, тридцать дней пи¬
ровали —так два рода провели сватовство, зарученье
§tek собой.Много торговались о калыме 3. После долгих споров
сладились на сотне голов скота, четырех сотнях золо¬
тых, двух сундуках дорогих иарядоз.1	а м ч а — плетка.2	Аксакал — белобородый; старец, заслуживший всеобщее
уважёйие. •-3	Калым — выкуп за невесту.8
С этого дня полуторагодовалая дочь Сарсембая
стала нареченной Кал та я, полуторамесячного младенца
из рода Кара Айгыр. Мальчика объявили женихом, де¬
вочку — калымлык, невестой.Шли месяцы, годы. Семьи беззаботно кочевали с
жайляу на жайляу, делили досуг и радости, вместе пи¬
ровали, Вместе веселились. Лишь сговоренные, дети не
смели, по обычаю, показываться на глаза будущим свек¬
ру и свекрови, тестю и теще, скрывались от них. •Так, в раздольной степи, кочуя в веселом гаме ты¬
сячных табунов и отар, играя в бабки, мчась в байге
на скакунах, резвясь среди статных юношей и пригожих
девушек, состязаясь на пиршествах в песнях и жырах1,
выросли Калтай и Карлыгач. Друг с другом, однако, не
сблизились. Девушка при встречах, и сама того не за¬
мечая, смотрела на подростка Калтая с откровенным
пренебрежением. А тот. терялся, робел перед этой острой
на язык, рослой по сравнению с ним, красивой девушкой.Пришла пора, стала Карлыгач первой красавицей в
степи и такой певуньей, что прозвали ее соловьем. Акы¬
ны в своих песнях'сравнивали ее стройный стан с гиб¬
ким камышом, длинные ресннцы — со стрелами, ясное
лицо— с луной... И в народе называли ее не просто по
имени, а Карлыгач-Слу, красавицей Карлыгач." 'Но вот вступила девушка в восемнадцатую §есну сво¬
ей жизни, и обе семьи начали подумывать о свадьбе, о
проводах невесты в новый ее дом. Калым был полностью
уплачен, и, по обычаю, жигит с той поры обретал право
тайком от родных, от старших проводить ночи у невес¬
ты. Теперь уже, как только опускалась на степь темно¬
та и затихала жизнь на жайляу, сердце Калтая неуемно
стремилось к юрте Карлыгач-Слу.IIБыла одна из ясных, лунных ночей лета.Жигит надел самую нарядную, дорогую'одежду, осед¬
лал любимого иноходца Байчубара, заткнул камчу за
пояс и -г- лишь угомонилось все вокруг:— поскакал в
Алтын-Куль, на жайляу Сарсембая.‘Дыр- рассказ в стихах,9
У южного берега большого озера полукружьем стоя¬
ли на тучной траве освещенные луной двенадцать юрт.
В трех средних жила семья самого бая. Жигит знал, что
в левой, белой юрте должна быть она, Карлыгач-Слу.
Но так заведено, что до поры до времени жених не мо¬
жет прямо пойти к невесте. Поэтому Калтай проехал к
крайней в ауле бедной юрте, где жила Айбала, близкая
Карлыгыач-Слу мододуха-женге \ которую он выбрал
посредницей между собой и девушкой: Соскочив с коня
и привязав его к столбу, жигит вошел в юрту. Одетая в
бешмет, узкий в талии и обшитый на груди монетами,
повязанная белым покрывалом, Айбала встретила жиги-
та приветливой улыбкой. Расспросив хозяйку, как при¬
личествует, .о здоровье, о житье-бытье, Калтай, не таясь,
открылся ей.—	Женге, милая, ты знаешь, что у меня на сердце...
Пойди, скажи моей Слу, что приехал я к ней, стоско*
в^лся.И отдал привезенный подарок. Таков был обычай,
и Айбала приняла подарок, ничуть не смутясь.—	Как доброму жигиту не стосковаться по своей
суженой, — протянула она нараспев и, кинув на Калтая
лукавый взгляд, торопливо вышла.Привязанный у юрты конь, испугавшись женщины,
метнулся в сторону, проснулись, повскакали с мест овцы
в кот а не2.Женге мелкими быстрыми шажками направилась
прямо к белой юрте Карлыгач-Слу. В правой, малой
юрте света не было. А в средней, большой, видно, в
ожидании ужина сидели, беседуя мужчины. Оттуда вре¬
мя от времени доносились взрывы смеха. Напротив юрты
горел очаг, и огонь, ярко загораясь временами, освещал
наклоненную над казаном обмотанную белым покрыва¬
лом голову токал 3. В юрте рядом мелькнул свет, но го¬
лосов там не было слышно.Айбала оеторожне-прокрал'ась туда.В застланной коврами девичьей юрте на низкой под¬
ставке горела маленькая лампа. На множестве сундуков,
		1	Ж-е н г е — невестка, жена старшего родственника. Так чаете
обращаются вообще к женщине.2	Кота и — открытый загон для овец,3	Токал — младшая жена.10
поставленных вдоль стены, громоздились- сложенные
друг на друга одеяла, паласы. В глубине юрты Карлы¬
гач-Слу в островерхой шапоч!ке, отороченной каракулем,
в нарядном, обшитом позументами 'камзоле, что-то ис¬
кала среди вещей. Девушка обернулась на звук шагов,
и на смуглом ее лице, в красивых черных глазах заиг¬
рала улыбка., — Слу-джан, я пришла к тебе с весточкой, — таин¬
ственно сказала Айбала, подойдя к Карлыгач-Слу.Девушка поняла ее сразу, улыбка мгновенно, исчезла
с ее лица, и словно бы тень легла на щеки от длинных
ресниц.	'—	Карагым ^женгем, была бы ты мне другом, не
пришла бы с такой вестью.Айбала удивленно уставил ась на дейушку.•— Ой, Слу^джан, что ты говоришь?—	То и говорю, — глухо ответила Карлыгач-Слу, не
поднимая головы. — Не приму я его! Сердце мое лежит
к другому. Пусть не мучает меня!Женге едва не лишилась чувств, схватила девушку
за руку:—	В уме ли ты?! Два рода шестнадцать лет про¬
жили, считаясь сватьями. Мы приняли калым. А моло¬
дое сердце — его куда не потянет... Или ты, саулем 2, ре^
шила посеять раздор в народе?	*. В глазах Карлыгач-Слу появилась тревога, однако
она продолжала твердить свое:—	Слышала я это много раз. Но что делать? Ты ведь
знаешь, приходил уж он и раньше. «Таков обычай рода,
так повелела судьба»,— сказала я себе и приняла его...
И что же? Даже смотреть на негр не могу. Ростом мал,
косоглазый, нос приплюснут, лицо рябое, а разит-то от
него как! Скажи, Карагым-женгем, можно ли с таким
существом жизнь прожить?! Бывают люди — ае лицом,
так речами, разумом душу захватят, мужеством, удалью
сердце притянут! А этот Калтай одно знает —лезет ла¬
пами, будто обезьяна, к тебе за пазуху, а слов от него
не дождешься! Как же, скажешь, мне поступить?!Женге снова попыталась напомнить ей о шестнадца¬1	Карагым — буквально: зрачок мой. Ласкательное слово в
значении зеница ока моего.,ч2	Саулем — ласкательное выражение от слова луч, свет*11
ти годах сватовства, о полученном дальше, о - праве
жениха посещать любимую невесту, но девушка не дала
ей и договорить.—	Пропади пропадом и жених и его любовь!'^ ^бо-
рвала она Айбалу.	^В это время снаружи послышались шаги. Створки
тонкой крашеной двери распахнулись, и в юрту вошла
высокая, осанистая, уже начинающая седеть байбичэ *.
Карлыгач начала раздеваться, смущенная Айбала по¬
спешила уйти.Выйдя из юрты, Айбала в замешательстве останови¬
лась, не зная, куда ей теперь идти. По небу медленно
плыла полная луна. Айбала её и не заметила. Даже зна¬
комое озеро ей сейчас показалось страшным, точно было
оно заколдованным морем. А когда ее острые глаза раз¬
глядели стоявшего возле дальней юрты коня Калтая,
страхи ее еще усилились. Вернуться в свою юрту к
гостю-жигиту с отказом от невесты у женге не хватало
духу.Но что делать, с кем посоветоваться? Пока женге
стояла в раздумье, из большой юрты вышел мужчина в
накинутом на плечи коне2. Луна ярко осветила его лицо.
Этот казах с густыми и блестящими черными волосами
оказался мужем Айбалы.	vОна, пытаясь сдерживать себя, неторопливо напра¬
вилась к нему.—	Погоди, муженек!Тот дожДался ее и, заигрывая, обхватил руками.—	Создатель наградил меня самой ладной женой.
За мной что ли пришла? Сейчас поем,«мяса и вернусь!—	Пусти, т-сердито сказала Айбала, отталкивая му¬
жа.—Не до шуток теперь. Тут у меня голова кругом
идет.— И начала рассказывать, что произошло. — Кар¬
лыгач-Слу жениха принимать отказывается. А тот мне
отрез на платье обещал,, и еще — ярочку полугодовалую.
Как быть-то, посоветуй!—	Пропади и сам он и его обещания!— махнул ру¬
кой казах. — Не люблю я вашего Калтая, ходит —уста¬
вится в землю, свинья-свиньей! Жалко мне очень КарлйГ-
гач-Слу,— закончил он и повернулся, чтобы уйти./1 Ъ а йб и ч э — старшая жена.А К о и е — кафтан, подбитый верблюжьей или овечьей шерстью.
Айбала, й вовсе напугавшись, схватила мужа за
руку/—	Проклятье на твою мать! Ч го гы болтаешь? А что
два рода шестнадцать лет в сватьях ходили? Что Сар-
сембай калым получил и собирается через пару месяцев
свадьбу сыграть и дочь проводить; Это, по-твоему, ниче¬
го не значит?Т-акал, хлопотавшая у котла, понесла в большую юр¬
ту полное блюдо мяса. Муж Айбалы, увидев ее, не
пожелал больше терять времени.—	Оставь меня, пожалуйста! Вон мясо пон«еяи,—
сказал он и, забыв, зачем выходил, поспешил за токал
в большую’юрту.Огонь в очаге погас. В большой юрте, видимо, с по¬
явлением мяса, сразу умолкли и смех и разговоры.Айбала, не привыкшая к глубоким раздумьям, так и
не сумела притти ни к какому решению и пошла, пону¬
рая, к своей юрте, на краю аула, где стоял, похрапывая
и перебирая ногами, оседланный Байчубар.Гость ждал ее в глубине юрты, полулежа на подуш¬
ках; брошенных на кошму. Время от времени он под¬
хлестывал камчой огонь в очаге, зажженном посредине
юрты, и нетерпеливо посвистывал.Стараясь из всех сил казаться спокойной, Айбала
улыбнулась жигиту, заговорила ласково:—	Твоя женге, карагым, заслужила любую брань.
Но повинна не я одна. Карлыгач-Слу не может принять
тебя нынче. Просила сказать, чтобы не обижался ты,
что сильно занемогла она...Жигит вдруг вскочил с места. В глазах у него помути¬
лось. На лице появилось жестокое, хищное выражение.
Возмущенный, оскорбленный, он не мог вымолвить ни
слова.Сплетницы-старухи уще кое о чем ему нашептывали.
Злые языки ■ давно путали имя его нареченной .Карлы¬
гач-Слу с Арсланбаем, жигитом из рода Таиабуга. Но
этого Арсланбая два года,назад выслали; обвинив в
оскорблении самого царя. И сердце Калтая тогда обрело
покой. Не слышал ещё Калтай, что несколько дней на¬
зад Арсланбай возвратился в свой аул, но слова женге
почему-то заставили его вспомнить об этом опасном жи-
гите. Нет, в болезнь девушки он не поверил, но в чужом
доме был вынужден сдерживать себя. Qh затянул потуже13
пояс, надел островерхую шапку, взял камчу и, сунув
Айбале двугривенный, пошел к выходу.По небу бродили тучи. Луна то скрывалась, то, улы¬
баясь, словно игривая девушка-красавица, показыва¬
лась снова. Байчубар встретил хозяина тихим ржанием
и потянулся к нему. Но Калтай был зол и не приласкал,
как всегда, своего иноходца. Он, резко дернув поводья,
отвязал коня, перекинул повод , и, подтянув подпругу,
продел ногу в стремя. Айбала^ которая вышла проводить
грстя, совсем растерялась и, стояла молча, не зная, что
ей и сказать. Жигит вскочил на коня и, обернувшись к
женщине, просипел сдавленным голосом:Будьте здоровы! И передайте мои слова: род Ка-
ра-Айгыр сумеёт посчитаться с этой Слу, негодной до¬
черью почтенного отца! — Он с трудом сдерживал коня,
нетерпеливо перебиравшего ногами.—	Что ты говоришь, достойный мой жигит! — про¬
тянула Айбала, как и прежде, ласково и приветливо.—
Не век же наша Слу будет болеть.Байчубар не вытерпел, рванулся и в одно мгновение
вынес жигита с берега Алтын-Куля в широкую стець.Луна зашла за тучи. Густая темнота быстро поглоти¬
ла всадника, его уже не было видно совсем. Лишь топот
сильных копыт иноходца еще доносился некоторое вре¬
мя, а там н его не стало слышно.Айбала испугалась не на шутку. У нее не хватало сил
хранить одной эту тяжелую тайну, ее так и тянуло пой¬
ти к байбичэ. Но как взять на себя такую смелость?
Ведь жених приезжал, таясь от всех. Родителям же де¬
вушки не положено знать об этом. Они, если даже и до¬
гадаются, должны делать вид, что ничего не заметили.
И может случиться, что Алтынчэч-бикэ 1 выслушает ее и
начнет упрекать да выговаривать.—	Ты, — скажет, — казашка, выросшая среди каза¬
хов, мать двоих детей, как не постыдилась притти ко мне
с подобной вестью?Однако другого выхода не было. Жигит, уезжая, бро¬
сил слова, которые невозможно было понять иначе, как
угрозу кровавой распри между двумя родами. «Не могу
утаить»,—решила женщина.—Сколько бы ни ругала--
стерплю. Д,. может, и не обругает, похвалит^что далаЩ . 1 Б и к э — жена родовитого человека.
узнать о беде, которая подкралась перед самой свадь¬
бой». И Айбала, не дожидаясь возвращення мужа, побе¬
жала, вспугнув опять всех овей в загоне, к юрте Сарсем-
бая — открывать байбичэ тайну.V	,-	IllПравитель рода Байтурэ лежал на смертном одре.
Но eFO острый ум, отточенный в многолетних племенных
и родовых распрях, был еще ясен. Вот уже сколько вре¬
мени лежал он больной в своей большой, богатой юрте,
а мысли о судьбе, ожидавшей найманов и дюрткара пос¬
ле его смерти, не давали ему покоя. Он не сомневался,
что враги немедленно поднимут голову. И после долгих,
размышлений решил, что одной из защитных мер долж¬
но стать приглашение Биремжана-аксакала и пред-^
смертное замирение с ним.—	В этой бренной жизни, — сказал Байтурэ, — мно¬
го сотворил я добра, но и зла причинил немало. Пусть
же хмирское не потянется за мной; останется в мире.
Пошлю Азима-акэ к Биремжану с приглашением. Коли
приедет, поставим кумыса вволю, зарежем отгульную
кобылу, подарю ему дорогих коней, попрошу прощения.
Думаю, не откажет он мне: вместе мы росли, вместе учи¬
лись, вместе скакали на конях. Если преставлюсь, не
найдя пути к сердцу друга юности, душа моя не обретет
успокоения... Да и сыны найманов почувствуют после
меня, как тяжко скажется это во всех их’делах.Токал, которая примостилась у самых дверей наряд¬
ной юрты и пахтала мутовкой кумыс в саба 1, услышав
<;лова мужа, удивленно взглянула на него. «Ой, что
случилось? Или бредит мой бай?» — подумала она, толь¬
ко высказать что-либо у нее смелости не хватило:Но сидевшая у постели больного дородная, черногла¬
зая байбичэ в белом шелковом-покрывале на седых
уже волосах, не смогла промолчать. То, что сказал сей¬
час старый Байтурэ, не вмещалось в ее голове,—	Ты,— заговорила она сдержанно, но с ноткой раз¬
дражения в голосе,— прожил жизнь, обладая глубоким
разумом, истинным мужеством. Неужели в последние
свои дни ты Задумал совершить глупость?1	С аба — кожаный^ мешок для хранения кумыса,v	15
. Больной не успел, ответить, отворилась дверь, и в
юрту, вошел среднего роста, тучный мужчина с толстой,
лоснящейся шеей и реденькой с проседью бороденкой.
Это был Якуп, младший брат старика Байтурэ. 'Не отвечая на его вопрос о здоровье больного, Ро-
кия-бикэ уже с нескрываемым возмущением, сообщила
ему:—	Потомок ханов и султанов, правитель благород¬
ного рода Найман, сорок лет державший народ в узде,
твой ага 1 вознамерился помириться с этим выжившим
из ума стариком Биремжаном, решил человека за ним
послать. У меня голова кругом идет! Ведь то оскорби¬
тельное слово, что двадцать лет назад этот злокознен¬
ный старик бросил мне в*, лицо на свадьбе Янгирбая,
должно быть еще в памяти всего нашего аула... Как я
приму этого Человека, как угощать ^ буду? Скажи хоть
ты что-нибудь, не прислушается ли к тебе?Якуп в это время что-то искал среди висевшей на ке-
реге2 кЬнской сбруи. Вытащив кожаную подпругу и
камчу с посеребренной рукояткой, он, ни на кого не
глядя, ответил:—	Ага еще вчера говорил мн£ об этом. Что ни пьь
тался я сказать ему — все отверг... А блажной этот Би-
ремжан всему народу известен!Но старый лев, привыкший к беспрекословному пови¬
новению, даже будучи больным не изменил себе. Отки¬
нув атласное одеяло, он сердито приподнял голову:—	Саулем Рокия! Не поддавайся бабьему нутру. Что
поделать, за долгую жизнь познаешь и добро и зло! Если
ты двадцать лет назад услышала от него одно обидное
слово, я с ним хорок лет враждовал. Не надевай шоры
на разум. Этот собачий сын, негодный Сарсембай наме¬
ревается поднять свой род против нас. В народе много
слухов ходит. То, что задумал я, нужно не мне! Если уж
настал мой час, если создатель хочет мою душу к себе
вернуть, я попытаюсь прежде упрочить положение най-
манов и дюрткара. -Разговор утомил его. Обессиленный, он опустился на
подушку и уже с трудом отдал распоряжение:1	А г а г-старший брат или родственник; обращение к/старше-
му мужчине.2	К е р е г е — деревянная решетка, образующая остов юрты.16
—	Я не привык повторять дважды: Позовите ко мне
Азим-бая и муллу-татарина, оседлайте для; них Кашку
и Дульдуля. Пусть съездят на жайляу Коргак^Кулъ!:,Не оставалось ничего,/как смириться. Ни прекосло¬
вить, ни приводить другие доводы никто не осмелился.
Тшал затянула саба, повесила на кереге мутовку и вы¬
шла, Горько было на душе у байбичэ, однако волновать
больного новыми возражениями ей не хотелось. Она под¬
нялась, поправила мужу подушки, одеяло; из маленько¬
го торсука, подвешенного возле двери, налила кумыса
в .зеленую бухарскую пиалу и подала ему:—	У тебя, наверное, во рту пересохло. Выпей не¬
много!Силы у больного иссякли, у него дрожали рукй; ог¬
ромное, жирлое тело обмякло. Он сделал несколько-	глотков -и отстранил пиалу: .—	Ай, карагым, видно, смерть моя приближается./ Не могу проглотить, в горло не идет... *Якуп тем временем полностью снарядился в путь.
Надел красиво выстеганный новый копе, островерхую
бархатную шапку, подбитую рыжей лисой’ и оторочен¬
ную выдрой, затянулся серебряным поясом с золотой
чеканкой, в руки взял камчу. Следовалохеще объяснить,
почему в такое время, когда тяжело болен старщий
брат, он вдруг собрался куда-то ехать.—	У Янгирбая той 1 по случаю рождения ребенка,—
/сказал он выжидавшим в. полном молчании брату и
женге. — Соберутся, надо полагать, уважаемые люди со
всего края. Думаю побеседовать, потолковать со ста-*
рейшинами родов, с биями 2, аксакалами... .То было время, когда род Байтурэ, могущественный,
непобедимый, лачал терять свою мощь, когда его поло¬
жение пошатнулось# а враги стали набирать силу. И сам
бай, и опытная бикэ не только не возразили, а одобри¬
ли поездку Якупа.	Л—	.Передай наипочтеннейшим мой салям3,— устало
проговорил Байтурэ. — Жалею, что не могу быть вместе
с ними, не могу йослушать их беседуй. — Нам прислали весть, что сегодня прибудут сваты1	Т о й ~ пир, ййршёство:2	Б и и — выборный! судья.3	С а л я и ; привет, поклон.
сговаривать нашу Мэриям... КакЗв он, сын того, кто по¬
желал стать сватом Байтурэ, богатство его каково?
Порасспроси о том байбичэ Янгирбая Гюльбарчин. Не
повредит, если выведаешь и об. их собственных намере¬
ниях! — как бы шутя и не придавая своим словам серь¬
езного значения, сказала байбичэ Я купу, провожая его
до дверей.В последнее время велись усиленные переговоры по
обручению двухмесячной дочери токал с новорожден¬
ным сыном Юлдузбая. Об этом и вела речь бикэ. Якуп,
прекрасно понимая подспудные мотивы сватовства,
улыбнулся.—	Зря ты родилась женщиной,— бросил он, уходя,
восхищенный острым умом Рокии-бикэ.Видно, токал передала поручение бая. В юрту шумно
вошел Азимбай.Это был очень подвижный, сухой и жилистый старик
с затаенной хитростью в маленьких глазках. На худом
лице его резко выдавались широкие скулы, редкими
клочьями торчала на сильно заостренном подбородке
седая борода. Одет он был в плохонький камзол, старые
ичиги1 с кявушами2; бритую голову прикрывала рас-*
плющенная блином, засаленная татарская тюбетейка.Едва шагнув в дверь, он окинул взглядом богатое
убранство юрты: крашеные сундуки, стоявшие вдоль
кереге, с грудами атласных одеял на них, мягкие ков¬
ры, развешенные по стенам и разостланные по полу.—	Салямалейкум... Как здоровье, бай? — поздоро¬
вался он высоким, бодрым голосом, проходя в глубь
юрты. Усевшись на ковре, он провел ладонями по лицу,
как бы творя молитву, и, обратись к лежавшему на кро¬
вати больному, заговорил так же бодро и подобостра¬
стно:• — - Ты, бай, всегда покорял и землю и жизнь/Неужго
теперь поддаешься болезни, принесенной на копыте злого
жеребца?! Народ без тебя осиротел.Потом повернулся к Рокии:1	Ичиги —*■ мягкие азиатские сапоги,2	Кявуши — кожаные галоши.13
—	В добром.ли здоровья, благополучии ли ты, муд¬
рая бикэ? Мы не перестаем молиться за тебя, знаем, бу¬
дешь здоровая ты — выходишь и старого мирзу Ч На
тебя вся наша надежда!Байбичэ не любила старика и не верила ему. Но по¬
скольку старик вывозил на себе много всяких дел рода
и был доверенным посыльным у ее мужа, она никогда
не выдавала, не показывала, что у нее на сердце. И сей¬
час' поднесла ему,' налив из саба, большую чашу кумыса.—	Не дано человеку отвратить то, что предначертано
судьбой, — тихо, смиренно проговорила она, утирая еле-*
зы, и, вкладывая в свои слова особый внутренний смысл,v
добавила: — Но питаю надежду, что с помощью моле¬
ний добрых людей, молитв святых наш Байтурэ в скором
времени поднимется и начнет, вершить дела народа!Больной повернулся, чтобы видеть гостя.—	Вот она, жизнь, Азим-аке!—сказал он слабым,
надтреснутым голосом. — Будь ханом, будь начальни¬
ком, будь баем — всё равно, для всех уготован один пре¬
дел!.. Знаешь сам, много случалось у нас столкновений
с Биремжан-аксакалом... Сила была во мне, власть
была у меня... Немало причинил я обид старику, немало
ран нанес его сердцу. Кажется мне, не сегодня-завтра
оставлю я этот мир... Хочу, пока речью да разумом
владею, проститься с ним, с ровесником моим, прощения
у него’ попросить, хочу умереть, помирив его с найма-
нами*.. И добро и зло в этой жизни мы с тобой испы¬
тывали вместе... Так выполни и последнее мое поруче¬
ние: оседлай серого моего Дульдуля, возьми мою камчу*,
поезжай на жайляу Коргак-Куль. Передай Биремжану-
аке мой салям, мою просьбу, скажи, что роды Найман
и Дюрткара ждут его в гости к себе!Азимбай, выпив кумыс, передал чашу байбичэ и,
несколько растерянный, погладил в раздумье редкую
свою бороду. _ ^—г Коли приказываешь, не могу ослушаться. Только
слишком хорошо знаю я Биремжана-аксакала. Одно,
слово «Найман» в ярость его приводит. «Не упоминай¬
те,— говорит, — при мне этих собак, что казахский на¬
род белому царю продали, русских начальников в Сары-
арка степи наши топтать пустили». Черствый, блажной1 Мирза — господин,	* : " v№
он. Старое сердце, ожесточенное от обиды, отойдет ли
оно? Не напрасно ли прогоняем мы твоего скакуна в тот
далекий жайляу?..Ядом проникли в душу больного эти словаТТоречь
и злоба отразились на ёго лице, в его глазах: Дрогнули
тяжелые, нависшие вёки. Однако он сдержал себя, не
стал горячиться.: — Что это значит? — суровым и скорбным голосом
спросил он у Азимбая. — Или старость одолела меня и
покинул разум? Или люди в степи испортились? С тех
пор, как заболел, слово мое ни к кому пути не находит.
Уж я, махнув рукой на молодежь, на глупых жен, по¬
звал тебя, а ты тоже им вторишь!Байбичэ подала глазами знак старику.'Тот смутился:—	Я от службы тебе не отказываюсь! Не перечить я
хотел...Байтурэ снова перебил его:: — думал я вас вдвоем с молдакэ1 послать, да бо-
юсь,дА^о своей татарской головой не сообразит, скажет
что-нибудь лишнее, все дело испортит. Поезжай один!Старик, попрощавшись, вышел,—	Доброго пути!— пожелала ему вслед байбичэ.v ' ">Много сложных ходов, поворотов повидал на своем
веку, Азим-аке в племенных; и междоусобных раздорах.
Но сегодняшнее поручение Байтурэ показалось вхму осо¬
бенно важным и сложным. Что там ни говори, а салям
Байтурэ — это первая попытка, к примирению извечно
враждующих родов. Если будет сопутствовать^ему уда¬
ча, если самый заклятый враг Байтурэ Биремжан-акса-»
кал примет приглашение и приедет в их аул, изопьет у
них кумыса, отведает мяса, тогд4 будет проложена троп-
ка к прекращению распри ме>Кду двух племен.•Возложенная на него задача была столь значитель¬
ной, что Азим-аке почувствовал себя не просто посыль^
ным, а послом из Якты-Куля к кзыл-куртам и подумал,
что одеться ему надо тоже приличественно событию.
Поэтому, выйдя от больного, он сначала направился к1	-М олд а к э — учитель,20
себе, чтобы переодеться в то, что найдется у него по¬
лучше.На жайляу здесь было всего пятнадцать юрт. Девять
из них принадлежали бедным казахам, а шесть, что бы¬
ли поставлены посредине, — семье Байтурэ. Юрта Азим-
бая стояла на самом краю.Горько было на душе у старика. Шестьдесят лет
тянул он ярмо жизни и не переставал молить бога:
«Дай богатела, дай счастья!»Жил надеждой избавиться от'рабства у Байтурэ, на¬
деждой стать самому главой'над людьми. Но счастье не
пришло. Однажды, когда он, казалось, был уже близок
к богатству, джут 1 сгубил весь его скот. И старик, озло*
бясь и на жизнь, и на бога, и на бая, стал желчным,
вечйо ругался, сыпал проклятьями.. Несметное богатство, представшее перед его взором,
как- только он переступил порог юрты бая, еще больше
распалило его злобу, растравило душевную рану. Вот он,
ш-ирокий жайляу!; Словно миллионное войско, окружив¬
шее ставку военачальника, табуны, отары, стада Бай¬
турэ тучей покрывают степи вокруг.^Вон от озера в степь уходят верблюды, крупные,
двугорбые, маленькие головы гордо подняты на длин¬
ных, выгнутых книзу шеях. Они идут, важно покачива¬
ясь, медленно, спокойно, словно то караван движется
цепью. А возле них, резвясь, шагают вприпрыжку высо¬
кие, тонконогие верблюжата.Чуть поодаль верхом на конях едут два пастуха.
В руках у них кнуты, слева под коленами зажаты длин¬
ные куруки 2.Ближе верблюжьего каравану между озером и юр-
тамй, стоят на прийязи сотни жеребят. Невдалеке жен¬
щины в белых покрывалах и черных бешметах ловят
курукамн и доят кобылиц, пасущихся рядом. А там даль¬
ше чабан не спеша гонит бессчетную отару овец.Эти движущиеся лавинои отары, табуны, тучей сте¬
лющиеся по степи, совсем разбередили сердце старого
Азимбая.	,1	Д ж у т — стихийное бедствие, когда зимой или даже осенью
из-за гололедицы гибнет от голода скот.2	К у р У к — длинный шест с петлей на конце для поимки ло¬
шадей.21
—	Ай, боже, разорился бы ты что ли, если бы дал
мне хоть сотую долю всего этого?! — бормотал он, про¬
ходя сквозь бредущую отару к стоявшей на отшибе жал¬
кой своей юрте, — Не внял ты, боже, моим мольбам]—	Азим-аке! — услышал он вдруг женский голос. —
С рыжей кобылицей никак не справимся. Поди сюда!Это звала токал — младшая жена бая. Делать было
нечего, пришлось повернуть туда, где сгрудились на
привязи жеребята.Старик Азимбай, хоть и беден он был, провёл всю
жизнь возле скотины, имел свой, особый подход к ней.
Во всей округе он считался лучшим знатоком коней.
Говорили о нем, что сама рука его приносит исцеление
лошадям. Если у какого бая заболевал дорогой рысак,
тут же посылали за Азим-аке. А во время больших ба¬
заров и ярмарок, куда съезжались барышники скупать
лошадей, крупные татарские купцы — Гани-бай, Ахмет-
бай или Яушевы — за большие деньги вызывали в.пЬ-
мощь себе Азимбая.—	Азим-аке понимает язык животных,— с полной
убежденностью утверждали женщины. Если норовистые
молодые кобылицы не давали доить себя или не подпус¬
кали жеребят, спешили за старым Азимбаем. Вот и сей¬
час токал бая встретила его и стала, смеясь, расска¬
зывать:—	Прибежала доильщица, говорит, что рыжая кобы¬
ла в руки не дается! Я и пришла сама, думаю, как же
это, чтобы лошадь, которая слушается Азима-аке, мне
не подчинилась... Видишь, не вышло ничего. Помоги
нам.Старик ни слова не молвил в ответ. После недав¬
них горестных размышлений на дуй/е у него было еще
очень неспокойно. Он взйл у рослого работника, стояв¬
шего возле женщин, курук и, сделав несколько шагов,
неожиданно вскинул руку и мгновенно набросил петлю
на шею рыжей кобылице. Та испуганно шарахнулась,
но петля уже затянулась на ней. Азим-аке, ласково при¬
говаривая и передвигая руками по вытянутому куруку,
приблизился к лошади и положил другую, свободную
руку ей на холку. Однако лошадь была строптивая и
злая, она, всхрапнув, взвилась, норовя вырваться из
петли. А старик, все так же ласково уговаривая, гладил
по ее спине, по бокам'и добрался, наконец, до вымени.
Но только он коснулся сосцов, камнем затвердевших от
молока, накопившегося за два дня,- как рыжая кобылица
вновь задурила, завизжала, стала бить ногами.Есть, оказывается, на свете скотина, которой сам
Азим-аке нипочем!Старик, не волнуясь, не торопясь, успокоил лошадь
и, поглаживая ее по холке, по спине, снова дотронулся
до вымени. Кобылица опять забилась, забрыкалась. .9Токал. рассмеялась уже с откровенной издевкой: .Ну, дед! Эта рыжая кобылка всю твою пятиде¬
сятилетнюю славу на нет сводит!Азимбай же с поразительной терпеливостью подсту¬
пился в третий раз 'и победил: кобылица, лишь сжали
ей сосцы, с облегчением расставила ноги, и молоко па¬
лилось.Старик насмешливо посмотрел на токал.—	Теперь любая, даже немощная от рождения баба
подоит ее!—	Всем тк хорош, Азим-аке, но твой язык так и жа*
лит человека!Старик пошел к себе, пробивая дорогу среди раз¬
бредшихся между .юрт жеребят и телят, оглядывая по
привычке их стати, оценивая породность..Вскоре он появился, переодетый с ног до головы. На
нем были ладные казанские ичйги с кявушами, новый
малахай. Ворот у белой рубахи был выпущен на копе,
.а само копе — 'новое, в крупных, ярких узорах/просте¬
ганное по верху и изнутри, было подхвачено нарядным
поясом. Теперь Азимбай выглядел уважаемым аксака¬
лом, достойным быть бием у любого племени.Старика уже поджидал работник с оседланным се«
рым аргам-аком бая — Дульдулем.—	Богатая на тебе одежда, настоящий под тобой
тулпар 1. Да будет счастливым твой путь, Азим-аке!-—
сказал с умёшкой работник. ’	.На коне этом ездил только сам бай и со дня его бо¬
лезни конь еще ни разу не был под седлом. Почувство¬
вав на себе седока,-он нетерпеливо заржал и понес по¬
сланника найманов к жайляу Коргак-Куль.1 Тулпар — редчайшей породы конь.23
VIПроехав часа полтора, старйк увидел скакавших ему
навстречу верховых жигитав и 'спросил у них, куда от¬
кочевал аул Ахмета.	.' ■ — Во-он там!— ответили ему жигиты.Но до этого степного «во-он там» пришлось ехать
еще верст шестьдесят.	; : ■Когда Азим-аке на взмокшем Дульдуле вступил на
землю Коргак-Куля, солнце уже перевалило за пол¬
день, воздух стал прохладней, и скот после изнуряющего
дневного зноя fc большей охотой пасся на траве;Только не понравился жайляу старику. Земля пло¬
хая, с . желтью, будто ржавая. Трава редкая, худосоч¬
ная. А озеро недаром назвали Коргак-Куль, сухим озе¬
ром. Оно и в са мом деле почти высохло. Обнаженное
дно из края в край заросло мелкой красноватой трав¬
кой. И скот, пасущийся в степи, заморенный: уже се¬
редина лета, а он ещё не нагулян, как у них в Якты-Ку-
ле. Вон некоторые жеребята облезлые ходят, даже шер¬
стку весеннюю еще не скинули. Есть ргчесоточные кони.—	Нет равенства на твоей земле, господи! — вздох¬
нул старик Азимбай. Расспросив у встречного мальчу¬
гана дорогу, он подъехал и остановился у юрты, стояв¬
шей за юртами бая Ахмета.	Г-
На громкое приветствие вышла молодая женщина в
белом покрывале, бедно;- но чисто одетая.—' Мужчин нет дома, дед слеп, не может выйти встре¬
тить гостя. Добро пожалорать! — сказала она кротким,
тихим голосом.Гость слез с коня, привязал его и с камчой в руке
дэюшел следом за женщиной в юрту.Юрта был а просторная, высокая, но со множеством
заплат. Земляной пол в большей части не был ничем
покрыт, лишь в глубине застлан кошмой. Вдоль кереге
стояли облезлые сундуки, на' них лежали несколько оде¬
ял, ковров. Палева от двери валялись хомут, ссохшийся
пустой саба, л^овка, давно не касавшаяся кумыса. Тут
же стояли грязный самовар, несколько блюд — вот й все;
богатство.	: vНапротив двери, в переднем углу юрты, на бурой,
длинношерстойодееч^	к сундуку,, и.псдогнуй ноги, сидел старик. Обутый в поношенные ~ичи«24
г и с кявушами, в завязанной у горла длинной белой
рубахе, в накинутом на плечи грубом, вытканном с во¬
лосом^ верблюжьем, копе, этот белобородый, по всей ви¬
димости, высокий, но весь высохший старик с ястреби¬
ным носом, и был знаменитый Биремжан-аксакал.При входе Азимбая он не шелохнулся, не поднял
головы, его неподвижней взгляд остался устремленным
в одну точку, но по всему напряженному о.блику чув¬
ствовалось, что его слух готов уловить, различить малей¬
ший шорох, малейшие колебания звуков.—	Да будет счастлив твой путь, ровесник, — прого¬
ворил он, «все также устремив взор в одну точку; — По
голосу и походке чую, ты —Азим-аке из рода Найман...
Еще не совсем забыл, значит, ваш род пути, ведущие к
жайляу Коргак-Куль!Указав гостю место подле себя, Биремжан велел ему
сесть и стал расспрашивать о благополучии в стадах, о
здоровье-благоденствии в юртах.Завершив этот первый круг беседы, гость выразил
свое удивление и восхищение памятью хозяина: ,—	Похороны Чингиза-бая, старейшего правителя все¬
го Сары-Арка, были в год барана К А теперь уже второй
раз 'наступил год лошади. Если не ошибаюсь, четырнад¬
цать лет прошло с той поры. В те времена вы кочевали
в .лучших местах степи —на жайляу Яшель-Сырт. С тех
похорон не суждено было мне увидеться с вами,, Би¬
ремжан-ага... Столько прошло лет, а вы узнали меня
■по голосу. Это непостижимо человеческому разуму! Вид¬
но, нет предела мудрости, ниспосланной вам творцом!Аксакал тяжело вздохнул, а в его ответе зазвучала
глубокая скорбь.—	Какая мне радость от тонкого слуха, светик мой!
Много лет взываю я к создателю; да, видно, не настал
еще час, не внемлет он мне. Молил я: «Не терзай моего
сердца тяжелой долей СаркгАрка, возьми мою душу!
Или ослепи ме;ня, освободи от муки видеть стра¬
дания, беды народа. Сделай меня глухим, чтобы не слы¬
шал я слезных его стенаний. Не услышал он меня. За
восьмой десяток я переступил, к девяноста годам бли¬
жусь и не перестаю просить, чтоб; прервал он земную1 По летоисчислению, принятому прежде казахами, время дели¬
лось на периоды, состоящие из 12 лет. Каждый год при этом носнл
название животного.25
мою долю... Не слышит он. Только одно моленье при*
иял— зрения меня лишил. Слух же мой по-прежнёму
остр. Я не только узнаю по голосу человека, которого
раз, может, и повстречал Пятнадцать лет назад, нЪ, сидя
в этой ветхой юрте, слышу, как во всем моем краю, в
Большой, Малой, Средней Орде — всюду лучшие его сы¬
ны плачут горько, как верблюжонок, потерявший мать,
плачут, стонут под тяжестью судьбы... Велика моя оби¬
да на творца всевышнего за то, что душу мою не взял.Женщина внесла самовар. Достав из низкого шкаф¬
чика, стоявшего слева от двери, грязную скатерть, разо¬
стлала ее перед гостем, поставила чайник с отбитой
ручкой, подклеенные чашки и немного баурсаку 1 в та¬
релке и стала разливать чай с густыми сливками. .Биремжан-ага, прославленный на всю Сары-Арка
умом и красноречием аксакал, когда-то был зажиточным
человеком. Но пришел к власти Байтурэ со своими при¬
спешниками. Биремжан начал против них борьбу, и на
второй же год в темную ночь у него угнали целый табун
лошадей. Потом напали на большой его караван, ходив¬
ший между Атбасаром, Кокчетавом и Петропавловском,
разграбили его. Эти две беды сломили старика, отвра¬
тилось от него счастье. Коварными происками найманы
добились того, что знаменитые его жайляу Яшель-Сырт
перешли во владения казенного коннозаводства и ук-
раинцам-переселенцам. А на этом жайляу, Коргак-
Куль, захирел его скот — не подошли солончаковые тра-*
вы, и стал старик постепенно разоряться. Когда же ос¬
леп он, и единственный его сын Жанбирде сильно зане-,
мог, впал Бирем&ан в полную бедность.Помня старые обычаи, Биремжан считал, что только
мясо и кумыс— достойное угощение почтенному гостю*
А такие новшества, как самовар, чай, баурсак он ни во
что не ставил^ Поэтому счел нужным извиниться перед
Азимбаем.—	Да не осудит нас гость из далекого рода: богат¬
ство наше иссякло... В доме нет кумыса! Нелегко моему
сердцу без чаши кумыса, без котла мяса^гостей прини¬
мать.Много повидавший на своем веку, со многими со¬
стязавшийся в красноречии, Азимбай вдруг растерялся1 Баурсак — шарики из теста, жареные в масле;26
церед этим аксакалом. Казалось, каждое его слово
стрелой вонзается ему в сердце, а дело, с которым он
приехал, заранее осуждается на неудачу. И все же он
осмелился повернуть беседу на свою тропу. Покружив,
попетляв в разговоре, он ловко перешел на просьбу
Байтурэ.—	В этом бренном мире человек совершает и зло, и
добро. Друга нашей юности Байтурэ^ подкосила болезнь.
Настал, говорит он, положенный ему судьбой срок, ле¬
жит, смерти ожидает... Но если, говорит, уйду из жизни,
не получив прощения у ровесника моего Биремжана, не
найдет моя душа покоя в могиле. С этим и послал он
меня к вам.Дальше Азимбай повел пространную речь о тридцати¬
летней вражде между родами Найман и Сарман, о тра¬
гических событиях, порожденных междоусобными рас¬
прями, борьбой при выборах волостных управителей и
биев.	-—	Люди рода Найман, — сказал он под конец,—
остались в надежде увиде1ъ у себя гостем почтенного
аксакала Средней Орды Биремжана-аке... Если вкралась
в мои слова ошибка, почитаемый, ага. чистым сердцем
своим простит меня, укажет, где поскользнулся посла¬
нец, поможет добрым советом найти истинный путь.
Этого' лишь желаем мы и ждем! -Если дан казаху редкостный дар речи, дано ему и
умение слушать. Долгие излияния гостя, растянувшиеся,
как говорят в степи, на время, достаточное, чтобы сва¬
рилось мясо, Бирем-аке выслушал, почти не прерывая,
вникая с глубоким вниманием в каждое слово. Потом
заговорил сам.—	Нет у нас злобы против людей рода Найман. Но
быть гостем в доме их правителей Байтурэ и Якупа, от¬
ведывать их мяса и кумыса — это для нас то же, что
есть из одного блюда со свиньей!.Речь его текла неторопливо, сдержанно. Теперь он
вел гостя по тем же тридцати годам борьбы и вражды.
Но он рассказывал о том, как Байтурэ и его сподручные
в сговоре с царскими чиновниками ввергли Сары-Арка в
позор, в рабство; как обогащаются они сами, как мно¬
жатся их стада и как разоряется народ, изгоняемый со
своих земель; как по их наветам томятся сыны казахов
в тюрьмах Омска, Семипалатинска, Орска, Тургая, Пет-27
ропавловска, как тоскуют они за железной решеткой по
родным степям, по матерям; по кумысу..;—	Послу нет смерти, я тебя не корю,- но Байтурэ
передай: что человек сотворит руками, то поднимет и на
плечи! Он сеял камни, кровью народной поливал. Если
они застрянут у него в глотке, пусть знает — своими ру¬
ками взрастил!!! Коли он волею судьбы уйдет из жизни;
в память былой, юношеской дружбы приеду на его по¬
хороны, но заупокойной молитвы над ним не прочту, по¬
минальных даров не приму, ни к мясу, ни к кумысу не
прикоснусь..- Почтенным рода Найман передай мой
салям!Последние слова хозяина гость принял как благо¬
словение на обратный путь. Поговорив еще немного о
всяческих заботах, посетовав на жизнь, он поднялся.—	С великой надеждой ехал к вам,— сказал он
на прощание,— а конца распрям не вижу. Тревожно у
меня на душе, Бирем-аке!VIIАксакал остался сидеть на том же месте, устремив
глаза в одну точку. Азимбай, распростившись, пожелав
ему долгой жизни и здоровья, вышел. Возле юрты це¬
лая толпа обступила редкостного аргамака. Оборванные;
а то и вовсе голые мальчишки восхищённо разглядывали
богатое седло на4 коне, посеребрённую уздечку. О Чём-то
спорили молодые жигиты, перекидывались шутками, ос¬
трили, поддевая друг друга, точно озорные девушки.
Молодухи с младенцами у обнаженных грудей собрались
тут же круг и шумно переговаривались. Среди них,
опираясь на длинную'палку, стояла старуха и кричала,
проклиная кого-то. Платье на ней изодралось, сквозь
грязные лохмотья проглядывало^ обвисшее старческое
тело. Выбившиеся из-под платка косматые волосы,
странный, блуждающий взгляд придавали егквид безум¬
ной. Она то и дело взмахивала руками, поводила гла¬
зами по сторонам.Гость поздоровался с собравшимися и только хотел
отвязать коня, как вдруг старуха с криком, кинулась на
него.—	Ты — собака! Гложешь кости, кинутые *ебе Бай¬
турэ, и грабишь народ!28
. Не переставая кричать, она замахивалась палкой то
на Азимбая, то на коня.Дети,-словно галчата, вспугнутые ястребом, с виз¬
гом рассыпались в разные стороны.■ —Стыд-то какой, гостя оскорбили! — всполошились
молодухи и, пытаясь удержать старуху, вырвать у нее
'палку, подняли еще больший крик.Старый Биремжан, услышав этот разноголосый шум,
сразу понял, что произошло. С неожиданным провор¬
ством он поднял лежавший, рядом посОх и вышел к тол¬
пе. Его появление подбодрило молодух, и они еще упор¬
нее взялись усмирять старуху. Однако та не поддава¬
лась им, вырывалась, замахивалась палкой.Аксакал быстро прекратил скандал. Идя на голоса,
он подошел прямо к старухе и схватил ее за руку:—	Что ты натворила, безумная старуха? Азим-аке —
мой гость! Слыхано ли, чтобы у казахов оскорбили во¬
шедшего в их дом гостя?Народ утих. Устыдившись беспримерного поступка'
етарухи, все стали просить извинения у гостя. Старуха,
однако, утихомирилась нескоро. Брань и угрозы смени¬
лись теперь плачем, причитаниями.—Этот лютый пес по кличке Байтурэ велел забрать
единственного моего сына, светика моего, дал ложную
клятву, что он убил русского начальника, и сослал его
на каторгу. Деток его сиротками оставил... Последнюю
лошадь за подати увел... Да будет .проклят дух его от¬
ца! Открыть бы могил его дедов и прадедов и.н... туда!-
Сама я — беспомощная старуха, дети —. малолетки...
Сидим все голодные, день и ночь слезы льем; Широкая
степь тесной стала для нас, нет нам в ней места! .Старуха горька зарыдала, начала рвать на себе во:
л осы. Глядя на нее, заплакали двое малышей. Да и у
взрослых сердца натгюлнились.жалостью, на глаза навер¬
нулись, слезы, словно трагедия старухи коснулась всех.Плач старухи мог вновь перерасти в ругань. Бирем¬
жан, пОпросив многократно прощения у гостя, принялся
успокаивать ее.		-	— Перестань,, не плачь! Я тебя к Сарсембаю отправ¬
лю. За скотом присмотришь, войлок поможешь валять,
голодной не будешь! — И с помощью снохи увел ее к
себе в юрту.Гость был ошеломлен нанесенным ему неожиданным,29
небывалым в степи унижением. Он, шестидесятилетний
старик, в жизни не испытывал подобного позора. Не
произнеся ни слова, он тяжело взобрался на аргамака
и погнал его к кочевью найманов,VIIIОтъехав недалеко от Коргак-Куля, Азимбай вдруг
круто натянул левый повод. Конь, хорошо знавший свою
дорогу, видно, решил, что седок ошибся, и начал упря¬
миться, тянуть в сторону стойбища найманов. Тогда
Азимбай с силой вдавил стремя в бок иноходцу и уже
сердито дернул повод влево. Только после этого конь
понял, что ошибки нет, что им предстоит иной путь, и
подчинился.Навстречу, гарцуя на молодом жеребце, ехал казах
с длинным куруком в руке.—	Счастливый путь! — крикнул казах издали, при»
держивая коня.•— Да будет так!	у—	Салям-алейкум! Салям-алейкум! —■ приветствова¬
ли путники друг друга. Начались взаимные расспросы
о благополучии в стадах, о здоровье и благоденствии...—	Еду я на жайляу Арсланбая, сына Магжана из
рода Танабуга, — сказал после приветствий Азимбай.—-
Не знаю только, куда они откочевали теперь?Встречный казах, сдерживая беспокойного жеребца,
показал рукой на восток::— Во-он там!И стал перечислять.—	Проедешь Кучум, Кипкен-Озеи, от Шубар-Айгыра
повернешь налево, пересечешь Байжигит и увидишь
холм —вот там на жайляу Яман-Чуль и найдешь Арс-
лан-бая!Старик часто хвастал, что нет в Сары-Арка места,
где бы ни ступала нога его коня. И в самом деле, ему
не надо было и переспрашивать, все местности, что на¬
зывал казах, одна за другой вставали перед его гла¬
зами.—	Да будет твое богатство изобильным, прощай! —•
Азимбай ослабил повод и, тронув стременами коня, по*
скакал дальше.Дав лошади полную волю, Азимбай-аке ехал доволь¬
но быстро. Остановившись ненадолго в Кучуме, выпил30
-]|;умжа.-'Но/:БуЩуба-{ьАйшре9 увидев за большой белой
юртой оседланных коней и жидкий дымок над очагом,
понял, что там собрались гости и варится мясо. Задер¬
жав коня и здесь, Азимбай-аке вошел, приветствуя хо¬
зяев, в'юрту. Хоть и не был он ни с кем знаком, его при¬
няли с почтением и, посадив рядом с хозяином, угости¬
ли самыми ^жирными кусками мяса, самой жирной ,частью
колбасы из конины, Выпив и в этой юрте две чаши
кумыса, положив под язык щепотку насбая 1 для пище¬
варения, и, пожелав хозяевам изобилия и счастья, он сно*
на" пустился в путь.Бока серому Дульдулю подтянуло, от жажды он стал
облизывать губы, глаза воспаленно заблестели, ц все
же, когда Азим-аке поднялся на указанный тем казахом
холм, солнце уже начало клониться к закату. Жайляу,
который искал Азимбай, был виден с вершины холма как
на ладони. Только и здесь не понравилось Азимбаю.
Озера нет, а если и было когда, то высохло. Теперь на
его месте выбилась какая-то бесполезная и людям и ско-
тине бурая трава. Да и всюду вокруг растительность
была скудная, и хотя перекочевали сюда недавно, нача¬
ла желтеть. Только кое-где островками выделялась гус¬
тая зелень. Все это наводило Азимбая на грустные раз¬
мышления.—	«До чего же сметливы были люди в старину! Всему
находили точное название. Действительно, этот жайляу
й есть Яман-чуль, дурная степь», — подумал он.Окинув взглядом десяток юрт, поставленных на юж«
ной стороне высохшей, побуревшей котловины былого
озера, Азимбай сразу заметил среди них большую белую
юрту.•«Это, наверное, юрта Арсланбая», — решил старик. }IXМежду юртами и бурой котловиной, возле загона, где
стояли на привязи жеребята, женщины с ведрами и цу-
руками в руках ловили и доили кобылиц.Старик повернул коня вправо и подъехал к юртам с
задней стороны. У двух крайних юрт шустроглазые, гру¬
дастые молодухи и девушки в красных каляпушах на1 Н а с 6 а й . • нюхательный табак.
черных, шелковистых волосах, распущенных по плечам,
распевая песни, .валяя# под присмотром одной старухи
войлок. Тут же крутились жигиты, перекидываясь шут¬
ками с молодухами и девушками, давая понять намека¬
ми, что они непрочь заглянуть к ним вечерком.Поразили старика стоявшие несколько в стороне от
юрт двухлемешный плуг, косилка и жнейка, слишком
чуждыми показались они ему для степной жизни, слов¬
но длинноволосый поп с крестом в мечети.Миновав их, он направился пряма к белой юрте.. Там
около оседланного коня стояло несколько жигитов, Один
из них,чпомоложе, кажется, был одет по-дорожному.Увидев приближавшегося Азимбая, он пошел ему на¬
встречу.—	Добро пожаловать! Уже Лет десять, наверное,
как Яман-Чуль не видел вас.Это и был Арсланбай. .Они протянули друг другу руки и, расспрашивая, по
обычаю, о благополучии скота и людей, вошли в юрту.Много лет назад старик Азимбай был сватом этого
дома. Тогда он как раз начал богатеть и сблизился с
отцом Арсланбая Магжаном-хаджиг. Сговорив свою
двухлетнюю дочь Чулпан за четырехлетнего Арсланбая,
он успел даже получить часть калыма. Но девочка умер¬
ла от оспы. А в разгар междоусобной схватки Азим-аке
принял сторону Байтурэ, Магжан присоединился к Сар-
сембаю. Прекратились поездки в гости, совместные пиры,
угощения. Связь първалась.Кроме давней близости, было еще и другое, чем
гость интересовал сейчас жигита. Арслан только на днях
возвратился из ссылки, а старик был вестником из Сары-
Арка, человеком, который всегда находился в центре
междоусобных племенных интриг. Холодность, наступив¬
шая в отношениях, двух семей в последнее десятилетие,
была забыта, Арсланбай искренно обрадовался приезду
гостя.Сегодня утром он получил весточку от своей люби-*
мой Карлыгач-Слу. Девушка сообщала, что отказалась
принять жениха Калтая, и еще слово в слово передали
от нее другое:	$ ' '	j1 X а д ж и —человек, совершивший паломничество на могилу
Магомета.32
«Дошло до нас, что ты уже два дня как вернулся..,
Нехорошо* что до сих пор не навестил свою подругу, не
отдал салям дому Сарсембая, который заменил тебе
отца». .Арслан уже собрался ехать к ней, но увидев гостя,
решил отложить поездку. Слишком сложное было сейчас
время:. Байтурэ лежал на смертном одре; того гляди
разгорятся, давние, не потухшие распри, да и выборы
близки... Было ясно, что старый посыльный найманов
приехал к ним неспроста. Поэтому Арсланбай радунь
но встретил Азима-аке, усадил егоШа почетном месте
своей богато убранной юрты и полушутливо сказал на¬
ходившейся там женщине:	-—	Смотрите, как бы сват прежний не обессудил
нас,—заколите овцу пожирнее, ^принесите кумыса по¬
больше!'Однако настроение у гостя было невеселбе. Хоть он
й бросал иногда шутливые фразы и словечки, чувствова¬
лось, „что есть у него на душе какая-то тяжесть. Это за¬
ставляло Арсланбая сдерживаться. Он даже порывался
несколько раз спросить у старика, что случилось, да счел
неудобным проявлять любопытство, когда старший че¬
ловек сам о том не заговаривал. Но гость недолго заста¬
вил ждать. Как только сила кумыса разошлась па жи-
лам, разгорячила кровь, он открылся Арсланбато.—	Мы с твоим покойным отцом большие друзья бы¬
ли. Если бы моя дочь Чулпан не умерла, ты бы мои-м
зятем стал. И все же не гостем я приехал к вам на жай¬
ляу.— Он начал рассказывать о'своей поездке на Кор-
гак-Куль, о беседе с Биремжан-аксакалом, и, наконец, о
старухе Минди, поднявшей на него палку.—	За шестой десяток мне перевалило... В годы мо¬
лодости я у одной токал коней увел. И попался. Били
так, что кости на спине трещали. С той поры никто ещё
на меня руки не поднимал... .А нынче негодная старуха
перед всем^ миром опозорила. Ответить ей тем же духу
не хватило... Единственный раз в жизни рта не смог рас¬
крыть. «Ты, — сказала она, — облезлый, паршивый пес, за
кости, кинутые Байтурэ* сторожишь его грехом нажитые
стада, ты, паршивыц пес, оберегаешь награбленное им у
народа добро». И дух отца моего прокляла, и седую
мою бороду пакостным словом оскорбила...Арсланбай был поражен услышанным и искренне по-3 №1063. : м33
жалел старика. Однако переживания Азимбая оказались
куда горше, чем даже представлял себе жигит.	'—	Это выжившая из ума старуха уму меня наста-»
вила! Что я мог ей возразить?! Верно, пес я и есть!
Только никакой кости мне не перепало. Бием менй не
рыбирали,. аульным старшиной не наз;й1й:а'лй, должность
волостного управителя мне лишь во сне снится! А если
изредка кумыса байского выпью или мяса съем —так
разве казах не накормит, не напоит даже бедолагу-та-
тарина, бродящего по степи?! Растравила она мое ста¬
рое сердце... Вот почему из Коргак-Куля не к найманам
я погнал скакуна серого, а к вам повернул, в Яман-
Чуль.Старик остался ночевать у Арсланбая. Знал жигит,
обидится Карлыгач:Слу, но думал, что простит, когда уз*
нает, отчего он не civio# поехать к ней. Долго беседовал
он с гостем, рассказывал о том, где побывал, что пови¬
дал, расспросил о всех раздорах и схватках, будоражив*
ших степь в два последних года.Наутро Азимбай-аке, наевшись мяса и на-пившись ку¬
мыса, сказал свое последйее слово.—	Сын мри, поезжай на жайляу Алтын-Куль. Сар-
манам передай мой салям. И еще доведи до старейшин
рода мои слова: как ни кажутся вечными горные кряжи,
настает день — и они рассыпаются! Морем бескрайним
разливаются озера, но и они однажды высыхают. Так
может случиться и с родом Байтурэ!.. Если роды Тана-
буга, Кара-Айгыр, КзЫл-Курт, Сарман захотят объеди¬
нить вокруг себя народ, все чистые сердцем казахи будут
готовы придти к ним на помощь... Пусть Сарсембай при*
слушается к моим словам!Эти ясные намеки старика наполнили радостью серд¬
це Арсланбая и, он поспешил выразить ему свое почте¬
ние.—	Теперь, Азим-аке, вы узнали дорогу к нашему
жайляу. Род Танабуга всегда примет вас как дорогого
гостя!Они вышли в степь. Кони были уже оседланы. Вде¬
вая ногу в стремя, старик опять высказал то, что на¬
болело.—	Создатель наградил меня даром речи, умом на¬
градил, но коли нет богатства, никто тебя на этом свете
не ценит! Кличка «собака Байтурэ» и удары палкой,
что получил я вчера от дрянной старухи, на много лет34
сократили мою жизнь. Хоть бй остаток дней провести
по-человечески*Друзья Арсланбая, собравшиеся проводить гостя, не
поняв его, в недоумении переглянулись. Азим-аке и
Арсланбай сели на коней. Один взял путь на Якты-Куль,
другой — на жайляу сарманов, где его, тоскуя, ожидала
любимая девушка Карлыгач-Слу.4 ХСолнце, как бывает в жаркую пору лета, поднялось
красное, словно подожженное огнем, а вместе с ним про¬
будилась й степь. В ауле Сарсембая, раскинувшемся воз¬
ле озера Алтын-Куль, началась обычная, суматошливая
жизнь.Первыми зашевелились овцы. Этой ночью их дважды
вспугнули, нарушили их покой. Но они, не опаздывая, в
свой привычный час, на заре, стали подавать друг другу
голоса. А потом так расшумелись, что и хромой чабан,
старичок Кучарбай, поднял, продирая тлаза, голову.Уже рассвело. С озера тянул легкий белесоватый ту¬
ман и медленно рассеивался в воздухе. В густой росной
траве искрились лучи яркого утреннего солнца. Однако
ничто не было в силах тронуть усталое сердце старика.
Много повидал он на своем веку и белых/степных зорь,
й золотых рассветов. Если бы взамен их дали ему еще
один час сна, его усталые кости, может, отдохнули бы
немного. Но это было невозможно. Вот и вчера баи
упрекнул его. «Поздно,— говорит,—уходишь, рано воз¬
вращаешься».Кучарбай тяжело поднялся, растер, позевывая, оне¬
мевшие суставы и пошел к большой юрте бая.Кругом еще спали. Лишь токал, обязанная выполнять
все работы по дому, проснулась с приходом старика.
Встав с постели, она подобрала растрепанные волосы й
сонным голосом сказала чабану:—	Откинь-ка тундук \ Кучарбай-аке!Старик вы'шел и, потянув свисавший до земли креп*,
кий, свитый с конским волосом, аркан,.откинул тундук.
Юргта мгновенно наполнилась светом и свежим воз¬
духом.1 Тундук — кошма, закрывающая надкупольное отверстие
юрты.
Токал тем временем приготовила чабану поесть. Тот,
смочив ладони несколькими каплями воды, вытерся гряз¬
ным полотенцем, съел полную плошку густой пшенич¬
ной болтушки, пожевал высушенного вареного пшена и,
прихватив маленький торсук с айраном \ пошел к своей
отаре.Цол, на котором он ездил верхом, был привязан нег
далеко от овечьего загона. Старик отвязал вола, поло¬
жил ему на спину деревянное седло, покрыл старым вой¬
локом и, взобравшись на него, оглядел свое хозяйство:
коз| ведущих отару, чуть ли не тысячу овец с белыми
пушистыми ягнятами, которые жалобно блеяли, тычась
под брюхо своих маток, старых, круторогих баранов.
И погнал их навстречу солнцу в широкую степь.Как только овечья'отара двинулась из аула, токае
подошла к черной, соседней с байскими, юрте и сердито
крикнула:	\—	Эй, ты жива?! Вставай скорее!Не получив ответа, она вошла в юрту и лринялась
толкать ногой кого-то, лежавшего, укрывшись мешком,
iia войлоке у самой двери. -То была прислужница Калямпер, которая поднима¬
лась вместе, с солнцем, и, день-деньской на ногах, крути¬
лась, хлопотала: доила коров, кобылиц, ставила само¬
вар, на волах возила с озера воду, собирала сухой ки¬
зяк в степи, мыла посуду и за полночь только валилась
спать.\ Под пинками токал она. зашевелилась, открыла глаза
и, пробурчав что-то невнятное, снова погрузилась в сон.Жена бая разозлилась и сдернула с нее мешок. Ка¬
лямпер тогда лишь очнулась совсем и встала.—	Воды нет ни капли, пока не начала доить коров,
^ъезди на озеро! — Приказала токал и, взяв кумган, по¬
била в степь.Крик токал разбудил и работника, спавшего на теле-,
ге у самой юрты.	V	т*—	Ох, и заспался же я,— пробормотал он, зевая, и
потянулся так, что у него все "кости хрустнули. Сунув
ноги, в старые, сбитые сапоги с широкими голенищами,
работник слез с телеги, надел изодранный, залатанный1 А й р а н — разведенное кислое молоко,36\
бешмет и, подвязав его веревкой, зашагал вслед за Ка-
л ям пер;А та пыталась в это время впрячь вола в телегу с
водовозной бочкой. Увидев работника, она обрадо¬
валась.—	Вчера кобыла лягнула, видишь^ опухла рука, —
показала она правую руку, — помоги мне!Тот вмиг загнал вола меж оглобель, подтянул черес¬
седельник и стегнул ;животину кнутом по спине:—	Ну, поезжай!Прислужница заткнула ведром ©тверстие в бочке и,
погоняя бредущего лениво вола, отправилась по воду.Вдруг в степи поднялся гулкий шум. Это мчался в
аул табун. Лошади ржали, кусали на скаку друг друга;
кобылицы со злым визгом отбивались от неспокойных
жеребцов. Табунщик, проведший бессонную ночь в сед¬
ле, гнал их, замахиваясь длинным куруком, прямо к
загону. -Табун возвратился с ночного, и аул совсем ожил.
Между юртами засновали люди, забегали ребятишки,
всюду слышались разговоры, смех. Жигит-работник,
взяв в руки курук, пошел к соскочившему с коня'табун-,
щику.—	В полном ли все благополучии, Султ#н-ага? — по
обычаю спросил он.. — Гнедая кобыла захромала, видно' занозила ногу.
Старику Атабаю показать придется.Вдвоем они занялись жеребятами. Дойных кобылиц
было в табуне с полсотни. Тридцать пять из них принад¬
лежали Сарсембаю, остальные—по две, по три головы-
бедным казахам аула. Работник и табунщик хват ад и
жеребят —одних прямо руками, других, что поно]#6ви-
стей, коротким куруком — и привязывали к аркану, про¬
тянутому по вбитым в землю колышкам. Догда байские
жеребята почти все уже были на привязи, подошли за¬
спанная Айбала и 'еще несколько женщин и, заигрывая,
балагуря, попросили мужчин притязать их жеребят тоже.
К этому времени токал, Калямпер и другие помощницы
кончили доить коров, и пастух Абиш медленно погнал
стадо вдоль весело поблескивавшего на солнце озера,
оставляя на зеленой росной траве глубокие темные
следы.Закончив дела у загона, женщины вернулись к юр¬37
там. Токал поставила самовар и, набросав кизяк, стала
раздувать огонь под двумя большими казанами: один —
для молока, другой—для воды, чтоб валять войлок.
Прислужница Калямпер таскала из соседней, черной юр¬
ты мешки с овечьей шерстью и вываливала на камышо¬
вые маты*Из новой белой юрты вышла красивая, разодетая, но
еще сонная байбичэ. Она казалась расстроенной, угне¬
тенной чем-то. Увидев проходившего мимо работника,
байбичэ окликнула его:—	Жолкынбай, пойди открой тундук в белой юрте!—
Она показала на меньшую белую юрту.— И войлок с
правой стороны приподыми!Подойдя к Калямпер, возившейся у казана с водой,
байбичэ еще больше помрачнела.—	Разве я тебя вчера не предупреждала? — сердито,
но сдержанно начала выговаривать она,— Черную и
бурую шерсть пока не трогайте, из белой валяйте!Женщина вздрогнула, растерялась.—	Ай, боже! Памятьгвовсе отшибло, забыла про ваше
распоряжение, — приниженно, заискивающе оправдыва¬
лась она и стала накладывать обратно в мешки выло¬
женную шерсть.Вскоре, закончив свои домашние работы, прибежала
Айбала, помогать, как всегда, байской юрте. По указа¬
нию токал она вынесла из юрты недосушенныйУкурт 1 и
разложила на солнце. Потом рядом с прежними разо¬
жгла третий очаг и принялась варить в казане творог.Токал, вся согнувшись под тяжестью огромного кипя¬
щего самовара, понесла его в юрту и занялась приготов¬
лениями к чаю.Из юрты байбичэ, позевывая, вышел сам хозяин —
широкоплечий; плотный, но уже седеющий Сарсембай.
Женщина-прислужница бросила все дела и живо подала
ему медный кумган с водой.Неторопливо, с явным удовольствием умываясь под
солнышком тут же на травке, он подозвал к себе Жол-
кынбая.—	Кони, что на привязи, пусть передохнут, >*отведи
их в табун. А оттуда пригонишь буланого иноходца и
сивого жеребца. Нынче в город -с тобой съездим,—• К у р т —г овечий сыр.'38
распорядился он и пошел к большой юрте, где его ждали
к чаю. У двери он оглянулся и крикнул хлопотавшей у
казанов Айбале:—	Эй, келин Ч Видно, Карлыгач-Слу еще не встава¬
ла, пойди, разбуди ее!:XIКарлыгач-Слу проснулась давно, но после вчерашнего
разговора с матерью стеснялась показаться ей на глаза и
лежала подавленная, мрачная/ впервые, может быть,
размышляя серьезно о своей горькой судьбе. Работник
откинул тундук, в юрту хлынул сверху чистый степной
воздух. С правой стороны приподнялась кошма, и лучи
солнца, проникнув сквозь решетку кереге в юрту, заиг¬
рали яркими квадратами на паласах, постеленных на
полу. Было видно, как сверкали на стеблях трав не^ ус¬
певшие высохнуть капли росы. А изнеженная Слу ле¬
жала на кровати под пуховыми одеялами, рассыпав по
подушке черные волосы, подобрав под ночную рубашку
маленькие розовые ноги, и вертелась с боку на бок. Как
ни старалась она направить свои мысли на что-либо
другое, в ушах ее неизменно звучали вчерашние мате¬
ринские слова: «Если ослушаешься, молоко мое белое,
тобой испитое, вовек не будет благословенно для тебя?»И еще вспомнила Карлыгач-Слу приезд Калтая, ко¬
торого она не допустила к себе,- и его угрозу, переданную
ей Айбалой: «Род Кара-Айгыр, сумеет посчитаться с
этой Слу, негодной дочерью почтенного отца!»...Открыла ли Айбала что-нибудь матери, или материн¬
ское сердце само почувствовало беду и испугалось, что
вспыхнет между сватьями вражда — этого Карлыгач-Слу
не знала. Но вчера, поздно ночью, Алтынчэч-бикэ вы¬
звала к себе дочь, приласкала ее, приголубила, а дальше
дала понять, что месяца через полтора будет ее свадьба,
и все сокрушалась, что горько, матери растить дочь,
оберегать ее, как зеницу ока, для того, чтобы проводить
потом в чужой дом.Вначале Карлыгач слушала, не проронив ни слова,
но под конец не выдержала, прижалась лицом к груди
матери и заплакала:1 Келин — невестка, снрха; так обращаются вообще к жене
младшего родича или к младшей по возрасту замужней женщине.39
—	Матушка, родная, не пойду я за него!Мать, крайне удрученная, пыталась успокоить ее:—	Славного рода, почтенных родителей сын... Судь¬
бой тебе назначен... С полутора лет помолвлена, калым
получен полностью... — и еще всячески уговаривала она
дочь.Однако никакие доводы на Карлыгач не действова¬
ли. Она перестала плакать и, отойдя от матери, присло¬
нилась кчдверному косяку.Поступай как хочешь. Я Калтая не люблю, дру¬
гой мне по душе..., Станете неволить, найдете мое тело
на дне Алтын-Куля! — заявила она твердо.Байбичэ ожесточилась и с гневом бросила в лицо до¬
чери:—	Если ослушаешься, если оставишь выбранного на¬
ми жигита и вызовешь раздор между нашими родами,
молоко мое белое, тобой испитое, не_будет* благословен¬
но для тебя вовек!На. этОхМ разговор оборвался.Вот почему, когда вся степь купалась в солнечных
лучах, когда все живое полнилось радостью и во всем
ауле кипела жизнь, Карлыгач-Слу одиноко лежала в юр¬
те и тщетно искала выход из неразрешимой беды. Вдруг
она услышала мягкий голос отца, окликнувший Айбалу:—	Келин! Вйдно Карлыгач-Слу еще не вставала,
пойди, разбуди ее!Сердце Карлыгач-Слу дрогнуло.' Ведь отец души в
ней не чаял, нежил, баловал свою старшую дочь. Может,
не будет он неволить ее и, если она, уткнувшись ему в
колени, станет умолять и плакать, пожалеет ее? Но и
эта надежда была непрочной. Последние дни отец казал¬
ся чем-то расстроенным и посматривал настороженно,
словно затаил в душе недовольство или обиду на дочь,
был холоден с ней.—	Ой, что мне делать,-ума не приложу! —■ снова зп-
металась Карлыгач-Слу.Послышались шаги. Тихо напевая красивую, протяж¬
ную песню, вошла Айбала.В клюве ль птица тебя принесла?Иль тулпар быстроногий примчал?Для кого родилась ты?У девушки как-то'сразу полегчало на душе, и она,
смеясь, подхватила песню.40
Кто гордо* как сокол, за тучи взлетает,Кто с лёгу, как ястреб, добычу хватает,Кто носит камзол дорогой на плечах,Для того родилась я!	—Айбала-келин была бедной и некрасивой, но это не
мешало ей смотреть на все с беспечной легкостью, улы¬
баться, радоваться жизни.—	В тундук солнце на тебя заглядывается! Жаво¬
ронки над юртой летают. «Вставай,— поют,— Карлы¬
гач-Слу, вставай!» Не слышишь разве?. Что же: ты ле¬
жишь, жеребеночек мой балованный? Ну-ка, подымай¬
ся!—затараторила она весело, и, кинувшись к кровати,
стянула с Карлыгач-Слу одеяло и принялась тормошить,
щекотать ее.	-Они были давними подругами, и девушка, ничуть не
сердясь, взмолилась:—	Не раскрывай меня, я же не одета! — и, выхватив
у Айбалы одеяло, снова закуталась. От мрачных мыслей
не осталось и следа. Но Айбала заметила тут, что у
подруги тени легли под глазами/. — Карагым, что с тобой? — перестав смеяться, уча¬
стливо спросила она, целуя Карлыгач-Слу. — Ты сегодня
как цветок привядший!..Шуток как не бывало.—	Не спалось мне, сны плохие замучили, — сникшим
^голосом ответила Карлыгач-Слу.Айбала искренне встревожилась и, перебирая, паль¬
цами черные,^шелковистые волосы девушки, рассыпан¬
ные по подушке, виновато проговорила:—	Жеребеночек мой, если ты простила свою глупую
подружку за вчерашний ее приход от Калтая, поведай,
что за сон тебе приснился, открой сердце!—	Разве я скрывала что-нибудь от тебя? ТольКо*сау-
лем, начнешь рассказывать — слов не хватит, начнешь
плакать—слез не хватит... Злосчастная дочь я степи
раздольной!Карлыгач-Слу задумалась. В ее черных, чуть припод¬
нятых к вискам глазах, во всем ее смуглом, точеном
лице отразились внутренняя тревога и боль.Однако не из тех людей была Айбала, чтобы RQjito
предаваться горю-печали. В ней снова заговорили ее
природная живость, озорство.—	Брось пустое* карагым! В богатстве, в холе жи¬41
вешь, в счастье купаешься: Красота твоя звездой яркой
в народе сияет! Чего тебе не хватает? — И она очень ос¬
торожно, всякими иносказаниями повела речь о том, нет
ли другого жигита, который занозил сердце девушки,КарлыгачгСлу внезапно посветлела, погасшие было
глаза загорелись, а на полных красных губах опять по¬
явилась ее обычная шаловливая улыбка. Она словно
сама прислушивалась сейчас к полнившей ее радости.—	Догадлива ты, женге-ем! — смеясь, протянула
Карлыгач-Слу, и даже ее мелкие, белые," как > чистый
жемчуг, зубы блеснули весело.Айбала уже.даэно замечала, что девушка увлечена,
что дружба ее с Арсланбаем' вовсе не детская, но и не
предполагала, что она зайдет так далеко. Думала, что
встрепенется юное сердце и утихнет. Но вчерашняя исто¬
рия с Калтаем показала, что рана Карлыгач слишком
глубока. А теперь девушка и сама подтвердила это.—	Светик мой, понимаю сердце твое, лишь бы род
Кара-Айгыр зла нам не причинил. Вот что меня страшит!Мысль о нависщейюпасности донимала и Карлыгыч-
Слу, но сердце перебороть она не смогла. И от подруги
того не скрыла:—	Будь что будет! Но я дала клятву не выходить ни
за кого, кроме Арслана. И матушке сказала: если, стане¬
те принуждать, будете искать мое тело на дне Алтын-
Куля...	* '	tПосле такого признания для женщины уже не суще-,
ствовало никаких страхов, она была полна сочувствия к
Карлыгач-Слу.—	Слов нет, Арслан—лучший из лучших жигитов.
Только обидно, *что ты до сих пор от меня скрывала...
А если сейчас не расскажешь обо всем, Айбала -крепко
на тебя рассердится!Девушка встала с постели и медленно, лениво нача¬
ла одеваться.	\—	Вижу, что обиделась,— не без лукавства заметила*
она. — Ну, ладно, слушай.;. .На одной из. больших свадеб* какие справляют в ка¬
захской стели, Собрались жигиты и юные девушки-кра¬
савицы. Сидели они друг против друга, играли на дом-'42
бре, пели песни, жыры, затевали шумные йгрУ, шутили,
смеялись.Тогда Карлыгач сравнялось всего четырнадцать лет,
но была она рослая, видная, и сердйе ее уже пробуди¬
лось для любви. Напротив нее сидел жигит из рода
Кзыл-Курт, нарядный, в шапке, расшитой позумента¬
ми, затянутый поясом с золотой чеканкой. Только не по¬
нравился жигит Карлыгау: Сколько, ни пел он ей хвалу,
она все отвечала ему колкой песней... В это время от¬
ворилась дверь, и в юрту вошел незнакомый жигит с
камчой в руке. Тут поднялся акын, сидевший среди них
и* стоя, стал воспевать его.Жигит был высок и строен,'над губой 'его уже про¬
чертились густые черные усы, чуть ширившееся ко лбу
лино дышало умом.И загорелось юное сердце Карлыгач.. На расспро¬
сить о нем она постеснялась, молвить слово ему самому
не посмела. И все же не стерпела под конец, спросила:
«Кто он?» Ответили: «Единственный сын старейшины
рода Танабуга, Магжана-хаджи. Но сердцем к нему не
тянись. Есть у него калымлык-нёвеста. Светла лицом,
как луна, стройна станом, как камыш. Дочь Азимбая из
рода Найман»; И — в утешение что ли — прибавили:
«Мало ли в бескрайних наших степях красивых девушек,
пригожих жигитов?»Но разве йайдет покой встревоженное сердце? И
Карлыгач, скрывая от всех свою тайну, стала искать
встречи с'тем жигитом.Прошли месяцы. Однажды, когда аул Сарсембая от¬
кочевывал большим караваном из Жылкы-Баткана на
жайляу Алтын-Куль, они снова повстречались. Стари¬
ки, старухи, женщины ехали на телегах, а некоторые —
на верблюдах. Не станет же Карлыгач сидеть, закутав¬
шись в платок, среди старух! Она с подругами и жи-
гитами скакала впереди каравана на коне... Вдруг на¬
встречу им —две девушки и трое жигитов на прекрас¬
ных скакунах. Был между ними и сын Магжана.—	Счастливый путь!—. Счастливый путь!—	Аул Сарсембая-аке откочевывает на жайляу Ал¬
тын-Куль!—	Едем из Танабуга в гости в Яшель-Сырт!43
После обычного обмена приветствиями кто-то из
самых бойких.предложил:'	.—	Уж если , встретились красивейшие из девушек,
храбрейшие из жигитов, нельзя расставаться, не поме¬
рившись силами... Сумеете ли удержаться?—	Мы-то сумеем, подумайте о себе!—ответила Кар¬
лыгач, выехав Вперед.Натянулись поводья, взвились плетки, напряглись
стремена... И под ярким солнцем, по степной равнине
поскакали,, вздымая пыль, юноши и девушки,, затеяли
игру: кто кого стянет с седла.рыло у Карлыгач-Слу озорное намерение: стащить
с седла жигита с черными, будто вычерченными, усами,
посмеяться над ним. Она стегнула своего быстрого коня
и, стремительно выехав наперерез жигиту с быстротой
нападающего сокола, дернула коня противника за повод,
Жигит хотел увернуться, Карлыгач в это время рванула
его за руку в другую сторону. Белый рысак под ним
зашатался, но жигит, обернувшись, изо всей силы хлест¬
нул коня девушки, и тот понёсся прочь. Жигит же в
мгновение ока или, цак говорят в степи, скорее, чем
слово может сорваться с губ, догнав девушку и, точно
беркут, хватающий свою жертву, на скаку обнял ее за
талию и потянул к себе. Конь внезапно остановился, ноги
девушки выскочили из стремян, и она повисла, готовая
упасть с седла.,.	'Все засмеялись.—	Чем наградите .победителя? — спросил жигит, под¬
держивая Карлыгач.:,Карлыгач тоже рассмеялась: •	<—	Удали в тебе много, бери,.что хочешь!Жигит притянул девушку к себе и, поцеловав ее в
щеки, .в полные алые губы, посадил обратно в седло.Жигит-с друзьями поскакал на юг, Карлыгач про¬
должила свой путь с караваном на север. .Жигит этот был Арсланбай. Тот день и положил на¬
чало их любви.	/Рассказ подруги так захватил Айбалу, что она не в
силах была ни прервать его, ни уйти, хотя знала,. что
отругает ее байбичэ за оставленный без присмотра ка¬
зан с творогом. Карлыгач и сама преобразилась вся,
ожила.—	Через два дняг—повела она дальше свою испо¬
ведь,— пришла к нам в аул какая-то женщина и пере¬
дала его слова: «Если примет, приду к ней со своим
признанием»! Могу ли я не принять, — ответила я, —
если он ^ тот славный жигит, которого я избрала. Не
хватит у меня смелости отказать лучшему жигиту ро¬
да..; Той же осенью сговорили малютку Минслу с двух¬
летним Койбагаррм. Таким образом, род Арсланбая ока¬
зался с нами хоть и в дальнем, но все-таки свойстве...Начались пиры, угощения. Жигиту открылся путь в
наш дом. С тех пор в сердце своем его ношу... Я пила
мед его уст, баюкала его в жарких объятиях. Но про¬
шло два года, и жестокий Байтурэ, обвинив его в оскор¬
блении царя, ложными клятвами добился его ссылки.
Уехал он в далекие края.—	Где же скитался бедняга?—	Этого, я не знаю. Получила я одно письмо от
него... Ума'не могла приложить, что делать с ним? Че¬
ловека надежного не находила, чтобы дать прочесть, и
белую ту бумагу, исписанную мелко-мелко, целый месяц
на груди хранила. Как-то забрел к нам мулла-татарин,
тихий такой, смирный. Сунула я ему рубль, помолись,
говорю, за меня, сердце у меня болит... Поверил божий
человек, дал амулет с молитвой — на груди носить. На¬
конец решилась, дала ему письмо прочесть. Прочитал
он, посмотрел мне в глаза и рассмеялся: «Нет,—гово¬
рит,—светик, мой амулет твою болезнь не исцелит».Трогательная эта история потрясла Айбалу до глу¬
бины души. Она порывисто обняла Карылгач: . ^—	Прости меня,, милая, впредь о Калтае и не зайЩ
нусь! Рабой твоей стану, но только скажи, что будет с
родом нашим?	> * '—	Арсланбай мой вернулся. Весточку получила: при¬
едет он к нам. Все время жду. Как он захочет, так и
будет. Я на ; все готова! — не задумываясь ответила
Карлыгач.	, / .	^Айбала испуганно взглянула на дй&ушку, но больше
не стала беспокоить ее сомнениями.—	Прости меня, саулем-джан; я твоя раба, —про¬
молвила она и побежала к забытому давно творогу.Карлыгач-Слу впервые поделилась своей сокровен¬
ной тайной, своим горем. На душе у нее стало легко и
вместе с тем зародилось твердое решение. (Зна быстро
поднялась, обулась в красивые, тонкой казанской рабо¬45
ты красные сапожки надела ярко-синее платье, долго
расчесывала волосы и, не заплетая, не связывая, распус¬
тила их по спине. Затем, выбрав маленький черный ка-
ляпуш, надела его, чуть сдвинув набок, и вышла в пол-
ную разноголосого шума и гомона, яркую солнечную
степь.XIIIОколо черной юрты для прислужников,: поставлен¬
ной позади большой байской, женщины, распевая пес¬
ни, валяли войлок. Они встретили Карлыгач ласковой
шуткой:—	Солнце на небе с таким нетерпением ждало над
твоей юртой: когда, мол, проснется моя Слу. Да так и
не дождалось, двинулось дальше своей дорогой.,. -—	Карагым, притомились мы, помоги нам немно¬
го!— окликнула ее Айбала. Она уже покончила с тво¬
рогом и валяла вместе с другими войлок.Девушка поздоровалась со старухами и со смехом
ответила:—	Я в большой обиде на отца и на матушку: не
обучили меня этому ремеслу.—	А чему тут учиться? Была бы охота, поглядишь
разок и все поймещь! — пошутила Айбала.—	Может, и осудят меня женге и бабушки, но и
охоты к этому ремеслу не имею.—	И не надо, саулем!.-^-сказала седая старуха в
грязном платье, с перебитым носом, присматривавшая
за работой. — Девичья пора — золотая пора. Что ни ска¬
жешь"— то хорошо, что ни сделаешь —то ладно... Но как
ступишь снохой в дом свекра, узнаешь, что бабья
жизнь — собачья жизнь. Так-то, дитятко! Жизни под
крылышком матери цену знай — веселись да играй! —
закончила она прибауткой. .—	Правду гошрит .старухд: девичья пора —золотая
пора! Ой, туго придется, когда снохой станешь, — под¬
хватили женщины.Раскатав огромный; как бревно, скаток войлока, они
стали поливать его кипятком из казана и снова валять,
добавляя шерсти на те места, где войлок получился
тоньше.	' .Из большой юрты послышался голос байбичэ. Кар¬
лыгач повернулась, чтобы пойти на зов матери, но в4£
это время к юртам на тощем воле, запряженном е двух¬
колесную арбу, подъехала старуха. Женщины оставили
войлок и собрались вокруг телеги.—	Добро пожаловать, матушка! — приветствовала
Айбала старуху и чуть ли не на руках сняла ее с арбы.Это была та самая старуха Минди из аула Ахмета;
побившая Азима-аке. Она доводилась дальней родствен¬
ницей работнику Сарсембая-аке Жолкынбаю, Поздоро¬
вавшись с встречавшими ее женщинами, старуха, не до¬
жидаясь конца положенных расспросов о благополучии,
и здоровье скота и людей, громко запричитала:—	Пес по кличке, Байтурэ велел забрать единствен¬
ного моего сына, светика моего. Убил, мол, он русского
начальника. Надавал ложных клятв, свидетелей ложных
подставил и сослал его на каторгу... Лошадь последнюю
за подати продал... Куда мне, полоумной старухе, де¬
ваться? Биремжан-аке сказал: «Поезжай к своему роди¬
чу на жайляу Алтын-Куль, будешь у Сарсембая сыта и
одета, за скотом Присмотришь, войлок поможешь валять,
веревки вить». Могл# ли я ослушаться почтенного ак¬
сакала? Запрягла вола и тронулась в путь... Что мне
осталось? Разве для старухи, ожидающей смерти, моги¬
лы не найдется?И тут же, путаясь, сбиваясь, рассказала, как избила
она посыльного Байтурэ, старика Азимбая.—	Ты — родственница Жолкынбая, выросла в нашем
ауле. Перестань плакать, пока жив Сарсембай, с голо¬
ду не помрешь! — наперебой утешали ее женщины.А Карлыгач-Слу схватила палку'старухи и побежала
с ней в большую юрту к отцу.XIVВот уже два дня Карлыгач почему-то казалось, что
■отец холоден к ней. Вестью о том, что избит посыльный
кровного их врага, надеялась ановь расположить его к
себе.Когда она вошл$, Сарсембай сидел в переднем углу
юрты и пил чай. Балованная девушка, немного робея,
но, как всегда, ласково улыбаясь, подошла к нему.—	Отец, дочь йрищла к тебе с новостью. Что ей по¬
даришь за это?Сарсембай привлек ее к себе, погладил по волосам:At
—1 Жеребеночек мой ласковый! Пусть сожрет собака
то, что я пожалею для тебя! Говори, что за новость* дам
все, что попросишь!Личико девушки озарилось детской радостью.—	Ах, отец, целый год прошу пегого жеребца, кото¬
рый от серого тулпара, и никак не получу...	■:Просьба дочери, привела Сареем бая в прекрасное
расположение духа. Ведь Карлыгач была самой боль¬
шой его радостью в жизни.—	Ладно, — сказал он, — если твоя новость и в са¬
мом деле стоит того, сегодня же отправимся в табун,
получишь пегого жеребца!	;Карлыгач выбежала из юрты и вернулась, ведя за
руку растрепанную, грязную старуху Минди.—	Вот бабушка" из аула Ахмета, а это ее палка, ко-4
торой она, избила посыльного Байтурэ, старого Азим¬
бая,—торжественно проговорила она и, прислонив кри¬
вую палку к сундуку, села'к самовару и принялась раз¬
ливать чай.—	Добро пожаловать, матушка, проходи сюда! —
приветствовал Сарсембай старуху, не вставая, однако, с
места.Старуха подсела к разостланной на кошме скатерти
и после обычных расспросов о здоровье и благополу¬
чии передала салям от Биремжана-аксакала:—	Если не прогонишь, приехала искать приюта у те¬
бя,— добавила она.—	У ка,захов таких вещей не говорят. Степь широ¬
ка,- просторен жайляу,—ответил бай.т-Для одной ста¬
рухи у нас место всегда найдется. К тому же ты вырос¬
ла в этом ауле.Старуха заговорила о величайшем событии в своей
жизни! Она *говорила медленно, но все равно путалась,
а временами даже казалось, что видится ей сам Бай¬
турэ.—	Серый иноходен, седло, серебром украшенное, и
камча—все его, все Байтурэ! Как увидала, так сердце
и зашлось, взяла палку, стала дожидаться его выхода...
Зачем приехал, не ведала. Проклятье, говорю, на твоего
отца, Байтурэ, твой это челЬвек? Аксакал ничего мне не
сказал, сама не спросила... Будь, говорю, проклят, Бай¬
турэ, открыть бьГ могилы твоих дедов и прадедов и н...
туда, такая-то, говорю, твоя борода,— и стукнула Азим-48
баяу по голове.;. Проклятья, говорю, на твоего отца, ты,
облезлый пес, ради кастей, брошенных тебе Байтурэ,
стада его, грехом нажитые, сторожишь, добрЪ, награб¬
ленное, у народа, оберегаешь, паршивый пес, такая-то,
говорю, твоя борода!.. Не дали избить... В слезах, в бре¬
ду провела всю ночь и вот к тебе приехала. У аксакала
спросить постеснялась, но этот старый пес Азим приез¬
жал, чтобы примирить наш род с этим собачьим от¬
родьем, с найманами... Так сноха Биремжана сказала..., Снаружи послышался конский топот. Старуха и'Кар¬
лыгач-Слу вышли.В дверях юрты показались четверо мужчин с плет¬
ками в руках, одетые несмотря на жару, в большие са¬
поги, стеганые копе и лисьи малахаи.Отдали салям — приветствовали хозяина.... — Удачи вам в пути! — сказал бай. ТГости, каждый сообразно своему достатку, расселись,
поджав'ноги: одни —в переднем углу, другие —ближе
к выходу.—	Нынче годовщина со дня смерти Кашкарба*я-хад-
жи. Едем на поминки... Решили наведаться к вам по
пути, узнать о здоровье-благополучии, отведать кумыса
в почтенном доме, приветствовать всех ,, достойных, —
сказал один из них, толстый казах по имени Этбай.—	Добро пожаловать! — ответил бай.В юрте незаметно появилась "токал и, развязав гор¬
лышко подвешенного возле двери большого саба,_ не¬
сколько раз помешала в нем мутовкой и налила полную
миску кумыса. Поставив кумыс перед Сарсембаем, она
подала еще чаши для гостей,'Завязалась долгая беседа о делах родов и племен,о	том, как мало теперь для кочевий жайляу, как перехо¬
дят в руки русского начальства полноводные озера, луч¬
шие пастбища, а у казахов не остается земли не только
для выгона скота,,но даже’ для могил, чтобы умерших
детей-хоронить..А бай в£е разливал и разливал к’умыс по чашам,После сетований насчет жайляу, речь зашла о ле¬
жавшем, ожидая смерти, Байтурэ, о том, что его кончи¬
на неминуемо вызовет междоусобную борьбу. Посреди
разговора в юрту спокойно, с достоинством вошла бай-
бичэ Алтынчэч в белом покрывале. Гости, не поднимаясь,
поздоровались с ней:4 fi-106549
Здорова ли, байбичэ?—	Слава богу! — еле слышно и не глядя на гостей,
произнесла, женщина и, открыв один из сундуков, стояв¬
ших в глубине юрты, стала что-то доставать оттуда.Разговор перекинулся на последнее событие.Дочь одного из старейшин рода Найман, бая Янгир-
бвйу человека, близкого к Байтурэ, бь^ла помолвлена в
семилетием возрасте с сыном бая из другого рода. Про¬
шли годы. И теперь; когда близилась свадьба, оказа¬
лось, что невеста любит другого. Минувшей ночью четы¬
ре жигита умыкнули девушку. А между двумя родами
того и гляди завяжется кровавая схватка.. До этого Алтынчэч, занятая своим делом, не вника-
лв в беседу мужчин. Однако, услышав новость, она
прикрыла сундук и, повернувшись к ним, сггала выспра¬
шивать о подробностях. Ведь это сватовство в свое
время состоялось лишь благодаря ловкости старшей
жены Байтурэ Рокии. А обе байбичэ—Алтынчэч и Ро-
кия — были вечные сопериицьк Каждая старалась завое¬
вать первенство в народе: в молодости — красотой, а
позже — богатством.Женщина забыла о своей обычной сдержанности, и в
голосе ее прозвучало плохо скрытое злорадство.—	На свадьбе Тургайбая-хаджи Рокйй-баибичэ пе¬
ред всеми гостями с сатанинской спесьь^ заявила мне:
«Коли надо —скот дарим, коли надо —девушку выдаем,
коли надо — на каторгу ссылаем, но уж своего добива¬
емся'». Поглядим, что' предпримет мудрая жена Байту¬
рэ, если род жениха, кликнув боевой клич, кровь проль¬
ет и табуны их угонит!Гости прекрасно знали, что бикэ ненавидят друг дру¬
га. Все видели давно, что вражда, которую с чисто жен¬
ским крварством и страстью вели между собой эти
красивые и умные байбичэ, была куда острее, чем даже
борьба Байтурэ и Сарсембая за главенство над наро¬
дом.	^—	В старину говорили: «Нет колодца, который бы
не высох, нет камня, который бы не раскололся». Ка¬
жется, положение Рокии к тому близится,— сказал си¬
девший выше всех толстый казах, зная, чем можно уго¬
дить хозяйке.v Допив чаши, гости собрались уехать, но Алтынчэч
задержала их.50
—	Путь у вас дальний, а день зноем пышет. Отведай¬
те еще молодогодкумыса!На этот раз подали кумыс из маленького саба. Г®с-
ти выпили и, проведя ладонями по лицу *, отправились
в путь.Вскоре ушел и Сарсембай. Ему надо было съездить
на жайляу " Кзыл-Кум, куда в; ближайшее время соби¬
рался откочевать их аул.Байбичэ отставила посуду и снова, открыв сундук,
стала рыться в каких-то бумагах. Через полтора месяца
предстоит свадьба Карлыгач-Слу, не за семью перевала¬
ми и выборы со всеми междоусобицами и распрями. И то
и другое потребует больших расходов. А в последнее
время поговаривали, что поднялись цены на скотч По¬
этому бай намеревался догнать в город на продажу го¬
лов пятьдесят ко-ней, ^овец, волов, Куда-то задевались
некоторые нужные для этого бумаги, и байбичэ была
занята сейчас их поисками.XVЗа стенами юрты послышался детский плач. Не ус*
пела байбичэ сообразить, кто это, в юрту ворвалась де¬
вочка, подстриженная и одетая, как мальчик, и с ревом
кинулась к ней,. — Пастух Кучарбай утиные яйца мне принес, а соп-
ляк сын Карима украл их и не отдает!Байбичэ, бросив свои дела, в сердцах крикнула в
дверь:—	Приведите сейчас же негодника! Ни утром, ни ве¬
чером покоя от него нет. То яйца стащит, то другое, до
слез кровавых доводит мою „Гюльчечек, собачий сын!Скоро в дверях показалась худая, изможденная жен¬
щина в рваном платье, Она тащила за ухо совсем го¬
лого мальчишку лет восьми-девяти. Ноги у малышка
были короткие, кривые, живот большой, из носа^1умя
дырками торчавшего посредине плоского, как^доска,
чумазого лица, текли сопли. Он, точно коза, которую
ведут на убой, изо всех сил упирался и, прижимая к себе1 У мусульман молитва завёршаётся этим жестом. В данном
случае подчеркивается, что дело не в молитве, а в ставшем привыч¬
ным . после трапезы движении рук.4*	.	-	Ы
дрцньш каляпуш с; утиными яйцами, истошно орал. Жен*
щина перешагнула порог и, глядя угасшим взглядом
прямо в лицо байбичэ, скл он ил а сь, опустив правое кол е*
но почти дсГ земли. .Затем сделала несколько шагов и
опустилась на левое колено. И так, опускаясь то на
правое, то на левое колено, она прошла вглубь юрты.Это был обычай, исстари заведенный. Любая кЬлин
аула, впервые входя в большую, юрту к старшей жене
бая, в знак уважения должна была его выполнять.Женщина остановилась перед байбичэ, крепко держа
за ухо исходившего криком мальчишку.—	Сколько ни ругаю, не слушается,—приниженно
сказала она, пытаясь отвести от себя беду, показать
свою непричастность к греху сына.— То и дело перед
вами меня срамит.Мальчик, не желая расставаться со своим добром,
засунул каляпуш между ног и с *ревом твердил:—	Не брал я у нее яиц, сам у озера в камышах со*
брал!.. “гОднако хорошенькая, Избалованная Гюльчечек ?чне
отступала от своего.	^Разгневанная байбичэ, вспыхнув, кинулась к висев¬
шей на кереге конской упряжи/схватила камчу со свин¬
чаткой на конце и, замахнувшись, крикнула:—	Не отдашь, отхлещу до лицу!Голый, грязный мальчишка, испугавшись, завизжал
пуще прежнего и, бросив каляпуш с яйцами, со всех
ног кинулся из юрты. Гюльчечек с торжествующим сме¬
хом подобрала яйца, а драный каляпуш, подхватив кон¬
чиками пальцев;гвыкинула за дверь.. Вслед за сыном, опустив голову, вышла и.мать. ...Алтынчэч заперла сундук и позвала Айбалу. В ауле
заболела одна старуха, и еще'вчера передавали, что
больная хочет повидать.байбичэ.•— Очень плоха, — Ответила Айбала байбичэ, ветре-,,
тившей ее вопросом о старухе. — Мучается от сухоты в
горле.Алтынчэч-бикэ велела Дйбале налить кумыса в ма¬
ленький торсук, взяла небольшой круг колбасы, копче¬
ной холки и пошла проведать больную. Айбала, прово¬
див бикэ, снова присоединилась к женщинам, валявшим
войлок. ■ " . ,Солнце поднималось все выше. День становился не-v52
етерпимо жарким. Ни леса, ни гор, кругом ровная степь,
раскаленный воздух, зной, безветрие. То тут, то там-воз¬
никало марево серебрилось, колыхалось будто вспе¬
ненное море. Изнемогая от жары, возвращался с пастбищ
скот. Задрав хвосты, мчались, вздымая пыль, яловые
кобылицы, годовалые бычки и, спасаясь от оводов, бро¬
сались в озеро. Овцы, измученные жарой и мухами,
брели, тычась мордами в пыль и фыркая, к своему за¬
гону. А за ними, едва" волоча ноги, ковылял сухонький,
хромой старик— чабан Кучарбай. Байские прислужни¬
цы, Айбала, токал и новоприбывшая полоумная старуха
захлопотали возле загона — считали ягнят, доили овец.
Солнц! близилось к зениту. Накаленный до предела воз¬
дух обжигал югнем.4	XVIИстомившись от жары и устав от игр, Карлыгач, раз¬
горяченная, вернулась в свою юрту, закрыла тундук и
подняла войлок с теневой стороны. В юрте стало немно^
го прохладней. Она уже хотела взяться за рукоделие,
но в это время, не чуя ног от радости, прибежала Айба¬
ла и кинулась целовать девушку:—*Сйетик мой, какой я получу суюиче? 1 Жигит твой
приехал!—	Жеигем, милая! Большого подарка нет у меня,
пусть белое платье, что недавно сшили, твоим будет! —
сказала Карлыгач, задыхаясь от волнения, и, таща.>за
собой Айбалу, помчалась из юрты.Айбала сказала правду: позади большой юрты возле
потного иноходца, оседланного дорЬгим, с серебряными
украшениями, седлом, стоял стройный жигит в шапке с
позументами, из-под которой выбивались черные блестя¬
щие волосы, в пестрой нарядной одежде, подпоясанный
ремнем с золотой чеканкой: Смугло-румяный, крутоло¬
бый, с черными, точно нарисованными, усами, он, по¬
игрывая камчой, что-то со смехом рассказывал окружив¬
шим его женщинам, среди которых были и токал, и даже
полоумная старуха Минди, У девушки перехватило ды¬
хание, кровь бросилась в голову. Айбала испугалась, как
бы она по молодости не выдала себя. Но Карлыгач-Слу1 Суюиче — подарок за хорошую весть,.<:• 53
взяла себя в руки, замедлила шаг и со спокойной,
ясной улыбкой подошла к жигиту._— Да будет светел путь моего друга, изгнанного по
черному навету из степи! — проговорила она мягким,
полным сдержанного чувства голосом. — Народ все го¬
ды, исходя слезами, ждал тебя!Г ость, не выпуская нежных, маленьких рук Карлы¬
гач-Слу и не отрывая от нее восхищенных глаз, ответил:—	Не знаю, помнил ли народ сосланного сына, но
Арсланбай много тосковал на чужбине о золотых днях,
проведенных йа этом жайляу.Смуглое личико Карлыгач-Слу озарилось радостью,
и он$, уже ни о чем не думая, ответила многозначи¬
тельно:—	Мой гость может быть спокоен. И стада наши, и
люди — в полном здоровья, благополучии. Правда, над
лебедями Алтын-Куля долго кружили черные ястребы,
но судьба оберегла их!Смысл сказанного жигитом и девушкой поняли и ос¬
тальные. Озорная, отчаянная, но благоразумная Айба¬
ла поспешила перевести разговор на другое.—	Видно, земли и воды чужих краев подошли на¬
шему Арсланбаю — уезжал он мальчиком, а вернулся на¬
стоящим, достойным жигитом!Токал, как старшая здесь представительница дома
Сарсембая, ,тоже сказала несколько слов об ожидании,о	тревоге за судьбу жигита. Безумная старуха, все улы¬
бавшаяся молча, вдруг обрела речь:—	Дй, боже, боже* Коли доля земная ^не иссякла,
коли цела голова, человек возвращается... А мой Шакир
умер, наверно, умер...— И она, дико завыв, снова на¬
чала осыпать проклятьями Байтурэ и сквернословить.—
О, Байтурэ, будь проклят твой отец!.. В могилы твоих
предков...—	Стыд-то какой перед гостем, матушка! — смути¬
лась Айбала и потащила старуху в сторону.Токал пошла наливать кумыс для гостя, а Карлыгач-
Слу с Арсланбаем, спокойно разговаривая, степенно,
как того требовали приличия, прошли в белую юрту.Но как только затворилась за ними Дверь, были за¬
быты и обычаи, и традиции, и правила приличия.. Карлы¬
гач уже не могла больше сдерживаться и, вскрикнув:
«Милый, любимый!», кинулась в Объятия жигита. Они54
забыли о людях, о жизни, кипевшей за стенами юрты,
забыли обо всем... Земля, небо, свет — все исчезло. Ос¬
тались только они одни, измученные долгими месяцами
разлуки...	'	лСнаружи как будто послышался чей-то голос. Де¬
вушка очнулась й в смятении, поправляя на ходу воло¬
сы, метнулась к двери. Но там никого не оказалось.
Жигит снбва привлек к себе Карлыгач и стал жадно
целовать ее.—	Постой... Увидят нас, погибнем!—Усилием воли
Карлыгач заставила себя вырваться из рук Арсланбая,
поправила платье и торопливо причесала растрепавшие»
с я волосы.XVIIОтворилась дверь, и в юрту вошла токал с большой
деревянной чашей, полной кумыса. Следом за ней юркну¬
ла маленькая дочь бая Гюльчечек и, подбежав к Арслан-
баю, прижалась к нему. Тот погладил ее по голове, по¬
целовал в щечки и, расспросив, где она достала бабки,
что держала в руках, дал ей несколько конфеток. Де¬
вочка, довольная, начала увлеченно рассказывать ут¬
реннюю историю с утиными яйцами. Токал догадыва¬
лась, что творится с юной девушкой и ее гостем. Но
сердце не дозволяло ей вмешиваться в их дела. Несчаст¬
ная в своем замужестве, она так и не мог,ца рассудить,
какой из возможных поворотов в судьбе девушки ока¬
жется*, к добру. Она видела и горящие щеки Карлыгач-
Слу, и сияющие глаза, и помятое платье, но ничем не
выдала, что заметила что-нибудь.—	Посмотрите, Арслан, дорогой, не только мы, но и
ребенок по вас соскучился, — сказала она, улыбаясь с
самым невозмутимым видом, и, предложив гостю сесть,
стала разливать кумыс.Не успел жигит ответить, как в юрту своей обычной
горделивой походкой вошла холодная, сдержанная бай-
бичэ/ Но при виде гостя лицо ее прояснилось, потеплели
глаза и на губах появилась улыбка.Мать Арсланбая, покойная Гюльсудо-бикэ, была близ¬
кой ее подругой. Если бы междоусобные и родовые ин¬
триги не вынудили род Сарсембая пойти на сближение с,
ка{>а-айгырами, Алтынчэч, возможно, была бы не прочь
видеть Арсла^ба» своим зятем: Судьба, од на к5, повелела
иначе. Но, чтя память ^подруги, байбичэ искренно отко¬
силась к жигиту как к15лизкомучеловеку.—	Добро пожаловать, сын мой! — от самого порота
приветствовала она гостя.Арслар встал, поздоровался с ней за руку и расспро¬
сил о здоровье.—	Соседка-старуха тяжело захворала, ходила прове^
дать ее да задержалась... -—объяснила бай^ичэ'свое дол¬
гое отсутствие, присаживаясь.— Нехорошо получилось,
что сына дорогой Гюльсум не встретила...Гость, прихлебывая кумыс,, рассказывал, как много
пережил он на чужбине, как скучал по их семье.—С матерью твоей Гюльсум были мы закадычными
подругами. Как сын родной ты был для меня, а пови¬
дать перед высылкой не удалось, и оттого сердце мое все
изныло... Пусть ноги твои обретут покой на родной зем¬
ле. А то растим детей, радуемся, душу всю вкладываем,
но приходит день — расстаемся! — говорила байбичэ,
утирая концом покрывала выступившие слезы.Послышался конский топот, и тут же раздался гус¬
той, мягкий голос Сарсембая.—..Отец приехал, отец приехал! — вскричала Польче-
чек и выскочила из Юрты. Поднялись и остальные, по¬
шли встречать бая. Уехав еще утром осматривать места
будущего кочевья, Сарсембай Сейчас только возвра¬
щался оттуда. Он устал, нажарился под солнцем. Но
заметив среди женщин Арсланбая, сразу повеселел. Опу¬
щенные веки поднялись, толстое, лоснящееся от жира
лицо его осветилось радостью.—	Я уж обижался тут... Вместо отца, думаю, ему
остался, а он—сколько дней, как приехал —салям от¬
дать не удосужится, — с дружеской укоризной пожурил
Сарсембай гостя.Теперь все направились в большую юрту. Л ишь-токал
отделилась от них, пошла хлопотать по хощйству.
юрте с закрытым тундуком, со свёрнутыми боковыми;
кошмами было несколько прохладней. Нё прерывая разт
говора, бай снял островерхою шапку, скинул с плеч
копе, обтер полотенцем медно-красную, жирную шею- и
сел, подогнув логи, в переднем углу по правую руку.
гостя.	-Карлыгач-Слу\побежала в белую юрту за чашами для56
кумыса. Увидев проходившую к очагам токал, она оста¬
новила ее и зашептала на ухо:—	Мама сегодня у нас самый дорогой гость... Уж
ты вели заколоть ярку нагульную, а холку, колбасу
выбери пожирнее...«Ой, дитятко, негасимым огнем зажглось твое серд¬
це»,— подумала токал, с жалостью глядя ей вслед.Девушка принесла посуду, поставила кумыс и, поме¬
шивая черпаком, начала разливать его по чашам.Сарсембай, покончив с обычными вопросами о жиз¬
ни, о делах аула, сказал гостю:—	Ну, светик мой, теперь послушаем, что повидал,
пережил ты в дальних краях!Большая деревянная миска все доливалась и долива¬
лась, а чаши, опорожняясь, все тянулись к миске и сно¬
ва наполнялись до краев. Карлыгач не стала пить мно¬
го, отсела со своим рукодельем в сторону. Но у муж¬
чин уже отяжелела голова, заблестели от пота лица, и
кумь1С, легким хмелем растекаясь по жилам, начал при-,
ятно горячить их.Язык казаха, и без того многоречивый, с особым
наслаждением отдает дань беседе за кумысом. И жигит
долго-долго рассказывал о виденном, w перед внима¬
тельными его слушателями вставали картины — то
мрачные, печальные, то смешные, веселые... Он как бы
вновь проследовал по тяжкому своему пути от А'тбасараг
Петропавловска, Кокчетава, Кустаная, Семипалатинска,*
Омска к краям Сары-Арка, Средней, Малой и Большой
Орды, прошел степи Тургая, Мангышлака, Пешпека,
побывал на озере Балхаш, на Аральском море, в доли¬
нах Зеравшана и через Ташкент, сделав добрый крюк
к Актюбинску, добрался1 до Орска. А дальше жигит
перешел к истории своего возвращения.—	Много помог^ мне в этом близкий друг отца ад-;
вокат Тынычбаев. Он и к степному губернатору обра¬
щался, и в Петербург • ездил, с сановниками разными
гшделся. По его совету, почтенные люди нашего народа
подали прошение, в котором написали: «Считаем, что
Арсланбай несправедливо подвергся ссылке. Мы хорошо
его знаем, не такой он человек, чтобы позволить себе
царя задевать. Обыкновенный он казахский жигит, толь-1 В семье,'где у отца много жен, дети называют всех матерями.57
ко и знал, что со своими сверстниками по степи гонял,
скакал на коне но гостям сжайляу на жайляу, 'пил ку¬
мыс, искал веселья, забавлялся да на девушек загляды¬
вался». По этому прощению вышел приказ: «Казаха
Арсланбая, сына Магжана из рода Танабуга, считать
невиновным и разрешить ему вернуться на родину».Сарсембай, сильно подогретый кумысом, с остерве¬
нением плюнул чуть лИ не до двери.—	Будь они прокляты, настанет ли день, когда Са-
ры-Арка избавится от найманов? Ведь это они добились
твоей ссылки, — восклинул ой и смачно выругался.Разговор, перешел на ставшую знаменитой палку
полоумной старухи.	:—	Та кривая палка, что научила уму-разуму Азйм-
бая, дорого мне обошлась, — усмехнулся бай, взглянув
на дочь, — Моя Карлыгач за эту новость потребовала
на суюнче пегого жеребца от серой кобылы из породы
тулпаров.—	Целый год просила я отца подарить мне этого
тулпара. Посыльный Байтурэ, сам того не ведая, помог
мне получить его, — весело вступила в разговор Карлы¬
гач. i—	Мой конь одних кровей с этим жеребцом. Что
если я и Слу устроим состязание? — пошутил гость. |—	Отец обещал сегодня в табун за ним доехать.
Бот приведем его и тогда увидим, каков в беге ваш ино¬
ходец!*	Старик добродушно засмеялся.—	Жеребенок мой балованный! Твой отец с утра не
слезал с лошади, дальний жайляу из края в край объ¬
ехал. Не жалко тебе его опять в табун таскать?Байбичэ, недовольная, молчала. Но девушка настоя¬
ла на своем и уговорила отца сегодня же отправиться
за скакуном.Гость, Карлыгач и Сарсембай решили поехать в та¬
бун втроем, когда спадет жара.-А пока разговор опять
вернулся к побитому старухой Азимбаю.XVIII' Самая важная новость была, оказывается, у Арслан¬
бая.—	Вчера, — рассказывал он, —собрался я к вам
ехать. Мне уж и коня оседлали, и вдруг на сером арга¬58
маке, Байтурэ заявляется к нам наш бывший сват Азим-
аке! Усталый, измученный и расстроенный сильно. При¬
нял я его как дорогого гостя. Овцу заколол жирную,
кумыса вволю поставил. Заночевал он у меня, а утром
вместе выехали мы с ним. Он к себе, к юайманам, взял
путь, а я — к вам... Много о чем говорил старик, видно,
с годами ума набрался.Сарсембай хорошо знал Азима-аке. В свое время,
случалось, сводили их вместе торговые дела. Но старик
больше всего был известен ему как ловкий, хитроумный
посыльный рода Найман. И если он, побывав у Бйрем-
жада-аксакала и отведав там палки безумной старухи,
поехал не к себе, а в противоположную сторону, к Яман-
Чулю, значит, была тому своя причина.—	Что ж это с ним, с беднягой? —спросил Сарсем-
<5ай, подливая гостю кумыса.—	Вот что сказал мне Азимбай: «Поезжай, сынок,
на жайляу Алтын-Куль, передай сарманам мой салям.
Д^р^ди до старейший рода мои слова: кажутся вечны-
мр Горные кряжи, но настает день, и они рассыпаются,
а^разлившиеся морем полноводные озера однажды вы¬
сыхают... К тому идет род Байтурэ. Если ваши заду¬
мают народ вокруг себя объединить, все чистые сердцем
казахи на помощь к вам придут».Хозяин, жадно ловивший каждое слово гостя, даже
приподнялся. Он мгновенно представил себе соотноше¬
ние сил в будущей схватке. С одной стороны — Байтурэ,
Якуп, Янгирбай, другой — Сарсембай, Арслан, род его
будущего зятя Калтая и еще много' союзников! Правда,
у врагов много скота, много денег, и русское начальство
тайно их пoддepживaeт., Однако, если понадобится, род
сарманов и деньги потратив и использует гнев народа
против Байтурэ...Задумавшись надо всем этйм, Сарсембай забыл и
про гостя, и про ь кумыс. -—	Эй, — крикнул он в дверь, — позовите ко мне
ЖолкынбаяКВошел высокий, рябой прислужник в рваной одежде
и, прислонившись к косяку, уставился голодными глаза¬
ми на миску с кумысом.—	Поездку в город отложим на завтра, — объявил
ему бай и стал перечислять поручения: — Запряги в та¬
рантас буланого иноходца и сивого жереюца, которых из
табуна пригнали. Положи в тарантас кошму, одеяло,
подушку, возьми с собой старика Карймо и поезжай на
жайляу Коргак-Куль прямо ;■ к Биремжану-аксакалу!
Скажи ему: «Сарсембай зовет тебя в гости, отведать у
него мяса и кумысаГ» И еще добавь, что сын Мапкана-
хаджи из рода Танабуга, Арсланбай тоже у нас в гос¬
тях находится. Понял?Жолкынбай отвел взгляд от кумыса: надеяться на
угощение было бесполезно.	, *	-—	Понял, — ответил он и повернулся,^	уйти,
нр бай остановил его.•	— Постой! Ты сам останься, запряги лошадей и
пусть старик Карим один поедет, скажи, чтобы не меш¬
кал.Работник ушел/ Присутствующие удивленно смотре¬
ли на Сарсембай. Гость не осмелился спросить, чем
вызвано подобное распоряжение, но байбичэ не любила
оставаться в неведении.—	Не пойму я причийы, из-за которой тьг решился
потревожить девяностолетнего старца?—	Пока что *у нас есть только палка. А о чем гово¬
рил избитый той палкой Азимбай с Биремжан-аксака-
лом, нам известно недостаточно. Оттого и пригласил! —
коротко пояснил бай-.Кумыса было выпито столько* что продолжать даль¬
ше возлияние бцло невозможно. Да и нить разговора
как-то оборвалась. '—	Может, пройдемся? ^ предложил гость.Все поднялись и выщйй из юрты.xix *-к. Время уже перевалило за полдень. Зной начал спа¬
дать, и дышать стало легче. Чабаны и пастухи снова
погнали стада на выпас, в степь. Только несколько объ¬
ягнившихся нынче овец бродили со своими слабеньки¬
ми ягнятами между юрт по аулу. Жеребята, стоявшие
на привязи, с жалобным ржанием нетерпеливо дерга¬
лись, тянулись на арканах, порываясь вырваться на во¬
лю: их только вечером погонят вместе с матками в ноч*
ное.Напротив большой юрты горел очаг. В огромном,
закопченном котле токал варила мясо.Сарсембай вызвал из соседней бедной юрты жигита*60
—	Оседлай нам коней, сынок, вот Карлыгач-Слу
заставляет -усталого отца в дальний табун ехать, —
улыбнувшись дочери и Арсланбаю, сказал oif и, взяв
медный кумгам, пошел в степь.Пока седлали коней и пока не вернулся бай, девушка
и жигит на несколько минут остались вдвоём. Карлыгач
поспешила рассказать Арсланбаю все, что произошло в
последние дни.—	Определенно пока ничего не говорят, но к свадьбе
готовятся; кажется, хотят месяца через два проводить
меня в аул Калтая... Сам Калтай недавно приезжал
сюда, но я не приняла его. Уезжая, он кинул угрозу:
«Наш род сумеет посчитаться с негодной дочерью поч¬
тенного отца. Как бы не пришлось сарманам держать
ответ перед кара-айгырами за Карлыгач-Слу!» Матуш¬
ка, видно, догадывается: позвала к себе, уговаривала.
Я со слезами умоляла ее, сказала: «Если будете при¬
нуждать, найдете мое тело на дне Алтын-Куля». Матуш¬
ка разгневалась, заявила, что проклянет. «Если, говорит,
ослушаешься, вызовешь вражду между родами, не бу¬
дет мое молоко благословенно для тебя!» Как быть нам
теперь?Жигит этого не ожидал. Он надеялся, заплатив ка¬
лым, добиться согласия родителей и поладить с родом
КарасАйгыр. Но все равно отступать он.не собирался.—* Не беспокойся, карагым!— сказал он.— Посла¬
ны лошади за Биремжан-аксакалом. Приедет он, и я
посоветуюсь с ним. Может быть, он возьмется угово¬
рить отца твоего и матушку. А если нет, сами .свою
судьбу решим!Лицо девушки точно окаменело," что-то, тяжелое,
мрачное появилось в ее взгляде.—	А если не захотят расторгнуть помолвки?—	Я не привык останавливаться на пол пути, — ре¬
шительно ответил жигит. w И в крепость твоего серЩа .
тоже верю; Или не стало у нас' в степи жигитов, йтй-
цей летящих на конях?-Если темной ночью мы ускачем
на быстрых аргамаках из Алтын-Куля в^Яман-Чуль, кто
нас догонит, кто осмелится выйти в бой "против Арслан-
бая, сына Магжана из рода Танабуга, чтобы отбить у
него Карлыгач-Слу?	,Огромные* черные глаза девушки вновь загорелись
любовью и решимостью.6i
^ А если кара-айгыры прбльют кровь?..Подвели оседланных коней. Вернулся и Сарсембай.—	Не тревожься, дорогая, бее уладим!—успел шеп¬
нуть любимой Арсланбай.Все трое вскочили на коней.и доскакали в степь.XXДо табуна оказалось верст пятнадцать, хотя жигит,
оседлавший им коней, объясняя дорогу, говорил, будто
это совсем рядом.	1Кони, привыкшие ветром лететь по степи, примча¬
лись к несчетному табуну, тучей покрывцшму склоны по¬
росшего сочной зеленью холма, взмылёнйые, в хлопьях
белой пены. Но зато и времени прошло не больше со¬
рока минут.На вершине холма трое мужчин на конях о чем-то
разговаривали между собой. Это были байские пастухи.
Они стерегли косяки поочередно и в аул возвращались
только по одному. Увидев хозяина, один из пастухов
повернул коня и поскакал ему навстречу. Это был ста1-
рик Юнус, которого все называли «отцом-табунщиком».
Всю жизнь провел он на коне и-редко когда расставался
с куруком. В молодости он был конокрадом и/хозяином
немалого стада. Но в одну из жестоких буранных зим
скот его, оставленный без загона, без корма, погиб в об¬
леденелой степи от джута. С тех пор он так и не смог
поправить свои дела и пошел в табунщики. Не было
равных старику Юнусу в искусстве находить похищен¬
ных лошадей. Идя на крупный угон, конокрады и теперь
советовались со стариком, звали в сообщники. Иногда
он и присоединялся к ним, а если даже оставался в
стороне, никогда не наводил на их след. Когда у баев
пройадали редкостные кони, они посылали к Юнусу че-
д^ека поговорить, не знает ли он что-либо, не помо¬
жет ли в постигшей беде. Если угон бывал заведомо
известен Юнусу, посланного ожидал один ответ: «Не
знаю, не ведаю^ничего!» Но когда оказывались причаст¬
ными к краже чужие, неизвестные ему люди, он почти
всегда нападал на их след, вызволял уведенных ко¬
ней.	'Табуны же, доверенные старику Юнусу, можно было
считать неприкосновенными, беды обходили их.62
Здоровы ли, отагасы? 1 — приветствовал старйх
Сарсем^ая.Хозяин ответил ему как равному и спросил о состоя¬
нии табуна.—	Одного жеребенка волки зарезали, остальные в
полном благополучии!Узнав Арсланбая, Юнус вперил в него свои острые,
горевшие недобрым огнем глаза.Гора с горой не сойдутся, а человек с человеком
столкнутся всегда. Ведь ты— Арслан, сын Магжана-
хаджи, дорогой жигит! — выразил он свое почтение
грстю,— Лет десять назад, еще при жизни самого хад¬
жи^ я вырвал из зубов похитителей его прекрасного
иноходца, такфь же, как у теоя... В ту пору ты был еще
мальчишкой.*	Потом обратился к Карлыгач, которая никак не мог¬
ла успокоить горячившегося коня.	:—	Да будет ваш приезд к счастью! В этом году вы
совсем забыли наш табун.	*—	Отец подарил мне пегого тулпара от серой кобы¬
лы,—ответила Карлыгач, натягивая поводья.— Мы за
ним приехали,	,	-	'Сарсембай, внимательно оглядывавший табун, услы¬
шав слова дочери, опять шутливо пожаловался:—	Уж давно выпрашивала его. Не дала мне покоя,
сюда притащила!К ним подъехал другой табунщик, помоложе. Бай
приказал ему пригнать жеребца.XXIТабунщик, хлеетнув камчой своего коня, мгновенно
достиг вершины холма, спустился на противоположный
склон, а потом пригнал оттуда по косогору косяк лоша¬
дей. В косяке были две нежеребые кобыли, несколько
молодых жеребцов и голов десять стригунов. Они рез¬
во шли прямо на ожидавших их всадников, нq вдруг
метнулись в сторону и вихрем пронеслись мимо. Вне¬
запный стремительный бег косяка всполошил весь та¬
бун. Лошади подняли головы, насторожили уши; Моло¬
дые кони, только и ожидавшие случая, вырвались из1	О т а г а с Ы/Тт почтительное обращение к пожилому мужчине,
табуна и пустились скакать, вздымая пыль по
степи.Отец-табунщик расстроился; Он не любил такого
беспорядка и нерасторопности, привык с одного наметй
ловить на курук любого коня. И теперь, не стерпев,
свистнул, вдавил стремена в бока лошади и, вылетев
птицей вперед, обогнул косяк 41 с ходу накинул петлю
на шею пегому, вороному с белым, жеребцу. Однако
тот оказался или слишком хитрым или непомерно силь¬
ным. Почувствовав прикосновение аркана, он мгновенно
отпрянул назад и, вытянув голову из петли, в бешеной
скачке умчался прочь от косяка.; Карлыгач-Слу с замиранием сердца следила за этим
единоборством, сочувствуя и коню, и пШтуху. Бай и
Арслан стояли спокойно, наблюдали, что табуньЦик
предпримет дальше.Отец-табунщик был разъярен постигшим его позо¬
ром. Он молча проследил, куда направился жеребец и,
велев своим помощникам обойти его с двух сторон, мед¬
ленно повел своего коня через табун.Карлыгач, не отрывавшая глаз от старика, не успела
даже как следует разглядеть: взметнулся курук, про¬
изошла молниеносная схватка, пастух исчез со спины
коня, а весь табун, наполнив степь ржанием, визгом,
топотом, кинулся врассыпную. На опустевшей площадке
остались оседланная лошадь и жеребец. *	'Оказалось, дикий конь, захваченный арканом, рва¬
нулся изо всех сил и стянул старика с.седла. * Старик,
однако, удержался в стременах и не выпустил курук,
хотя пойманный жеребец, задыхаясь от петли, не пере¬
ставал в&цш&ашься .и кидался из стороны в сторону. Тут
подоспел один из,молодых табунщиков, подхватил ку¬
рук, и Юнус снова смог сестьГв седло. Теперь жеребец
был крепко заарканен, побежден, но все еще не хотел
сдаваться, метался, вскидывал нарами. Других лошадей
поблизости уже не было, и гости тоже подошли к месту
этой бешеной схватки.Пойманнь}# жеребец и был тот самый, обещанный
Карлыгач-Слу, пегий тулпар. Ему шел уже пятый год,
но он еще не знал узды, и рука человека к нему не
прикасалась.Даже в человеке, которого захватили бы в плен и
безжалостно, жестоко заковали в цепи, который сям64
бы не ведал, какая его ожидает казнь, пбжалуй, не
было бы столько ярости и страха, сколько было в этом
пегом тулпаре. Петля, затянутая на шее, душила его, и
он, казалось, совершенно обессилел. Но когда Юнус,
натянув курук, подобрался к нему и провел рукой по
холке, жеребец, всхрапнув, взвился на дыбы, точно хо-
гел обрушиться всей тяжестью на'старика и вырваться
от него. Юнус, однако, был беспощаден, а узы прочны.
На помощь пастухам пришли Арсланбай с Сарсембаем.
Поводя руками по гриве,/поглаживая ласково по шее,
они общими усилиями надели на голову жеребца ко¬
жаный недоуздок с длинным, толстым поводком и креп¬
ко затянули двойной подгубник.* Теперь жеребец по¬
чувствовал себя плененным навеки, но успокоиться не
мог, дрожал всем телом, а огромные его глаза' горели
диким страхом я злобой. Карлыгач-Слу, 'сама дрожа от
•волнения и восторга, подошла к облюбовайному давно
коню, положила руку ему на шею и, потянувшись, по¬
гладила по черной, блестящей гриве.—	Ну,\теперь ты довольна, доченька? — со смехом
спросил Сарсембай;	-XXIIКоньки в самом деле оказался редкостным.Туловище у него дбыло длинное, рост средний. Гус¬
тые грива и хвост смолисто-черной волной вздрагива¬
ли, непрестанно колыхались.' Широкая грудь и чуть' вы¬
давшиеся вбок ляжки^при стройном, подбористом ста¬
не; а особенно круглые, маленькие и сильные копыта,
говорили, что жеребец не уступит в беге м-ногим "при¬
знанным скакунам казахской степи; Большие; горящие
глаза, белая извилина, тянувшаяся ото лба до губы, и
узкая, белая поло/са, проходившая по лоснящейся чер¬
ной шерсти от гривы до хвоста, да белые ноги выделили
бы жеребца даже в тысячном - табуне.—	фтличното вы получили/ скакуна,— любуясь ста¬
тями жеребца,— сказал Арсланбай Карлыгач-Слу.—
Но все же хочется мне потягаться с вами.—	Что ж, давайте, испытаем вашего аргамака! —
согласилась девушка,Жеребца взнуздали, оседлали с трудом, и хотя он5 Н-1065.*65
слова взбесвдся,: когда затягивали подпругу, чувдтво-
йалось, что кош> *№гал сдаваться.V ~ Тебе не цр^ходйлОсь выезжать дикого коня? —
с просил Сарсембай у одного из табунщиков. — Попро¬
буй!	" ;	' ’■ ;	:Седло сняли, табунщик перекинул назад поводок и
внезапным рывков! вскочил коню на спину. Это уже
было полной неожиданностью для жеребца. Табунщик
едва успел схватить пЬвод, жеребец отпрянул назад и,
не выдержав боли от удил, рвущих ему губы, взвился
свечкой, точно хотел взметнуться к самым небесам. Но,
как он ни метался, ни дыбился, сбросить седока емуудалось! Жигит будто прирос к его спине, и чем
больше тот бесновался и прыгачП, тем сильнее он натяги¬
вал удила. Наконец, крепко стиснув ногами бока жереб¬
цу, жигит с яростью хлестнул его камчой по крупу, и
тот, взбрыкивая и дыбясь на скаку, обезумевший, понес
жигита в степь.Старый Юнус и гости, довольные и конем, и жигитом,
улыбаясь смотрели им вс лёд. Дикий жеребец с седоком
на спине в одну минуту скрылся с глаз."После долгой бешеной* скачки жй гит, возвратил ся к
ожидавшим на смирившемся, укрёЩейфЬм коне.•— Довольно, оседлай Снова, — приказал отец-табу н-ЩИК.	■' ■	? :Сердце Карлыгач-Слу дрогнуло, -она: у>ке загорелась
надеждой сама испытать скакуна. Однако старый табун¬
щик даже мысли об этом нё допустил. ;—	Чтобы приручить дикохо жеребца, незачем терять
прославленную красавйцу степи! —решительно заявил
ош .	:Не уступил старик kdiWi‘ й Арсл анбаю. На своем веку
’ему много пришлдсь вьгйжать лбШадёй, и он знал, что
с этим коней прёдстоит еще даого хлопот. Кроме того,
старик сообрйЗйл, что, если в ауле гоСть, значит, ва¬
рится мясо. Ему тоже хотелось угоститься мясом яроч-
кй и колбасой, поэтому он объявил, что на жеребце
поедет сам. Никто, разуйеётся, ему не возражал." Старый Юнус с to	табунщиков взо¬брался в седло. Сели На коней й Сарсембай с дочерью
й гостем. Й вчетвером они отправились на. жайляу Ал¬
тын-Куль. /Нелёгко было* однако, Ющсу держаться в ряду с
№
остальными на только что усмиренном коне/. Жеребец
то начинал метаться, то уносил старика куда-то в сто¬
рону. Й табунщик, Измучившись, но немного наладив
ход коню, решил взмылить его как следует; и, отделив¬
шись от остальных, понесся, осыпая жеребца ударами
камчи, своей дорогой.—	Я хочу ехать вместе с отцом-табунщиком, •
капризно протянула Карлыгач-Слу.Отец позволил ей, и девушка, подхлестнув коня, пом¬
чалась за диким жеребцом.Арсланбай, как ни хотелось ему быть вместе с ней,
счел неудобным оставлять Сарсембая одного- и только
посмотрел вслед девушке, стрелой летевшей по стели
на маленьком гнедом скакуне.ххшОни вернулись под вечер. Солнце уже склонилось к
закату, и его багрянцем озарились бесконечные земнце
-просторы, засветилась широкая озерная гладь, и уди¬
вительно безмятежным повеяло в степи покоем.Хромой, тщедушный чабан Кучарбай пригнал отару,
и овцы забились в загон. Жолкынбай и прислужница
Калямпер отвязывали жеребят. Айбала, токал, одна из
бедных соседок и мать того мальчишед, который утром
сцепился из-за утиных яиц с Гюльчечек, доили коров,
подпускали к ним телят. Полоумная старуха. Минди
ска тыв а л а кошм ы* свалянные за день, и перетаскивала
их в черную юрту.чАул встречал вечер. Кобц^ицы и коровы ласково
/облизывали разлучеи^ык с ними на день сосунков. Ват
погнали на ночной выпас; кобылиц, и жеребята, огласив
воздух серебристым, заливистым ржанием, резвясь и
прыгая BOicpyr маток, то>$§ доскакали в степь.Давно заложенные в казаны жирная бара*|ин£,
конская холка и кодбаса сварились у токал вкусные,
а>роматные. JBce собрались розле байской юрты и, пред¬
вкушая удовольствие, неТёрцедиво ожидали, когда вы¬
ложат, jy*$co из казанов, и лишь беспечная детвора, окру¬
жив загнанного до пены краСавца-жеребца с горящими
глазами^ горячо о бс у ж Д ал а, % оде и и в а л а его, спорила,
обгонит ли он аргамака Арсланбая.*67
-	Жигит и девушка По возвращении из табуна ^тотчас
расстались. Арсланбай тблько и успел шепнуть:—	Карлыгач, многое холу сказать тебе, Позволь
придти вечером.—	У какой девушки хватит силы отказать своему
долгожданному? — улыбнулась Карлыгач-Слу и ушла к
матери в белую юрту.С большой миской вышла к очагу токал. И в ту же
минуту соседи, накинув на плечи * копе и поглядывай,
сколько из казана выкладывается мяса, медленной по¬
ступью прошли в большую" юрту. И потянулись туда
един за другим работники, жейщины, пронырливые
мальчишки. Отец-табунщик, стоявший поодаль со своим
родичем, хромым Кучарбаем, заметив усилившееся дви¬
жение, прервал* разговор, заторопился.—	Пойдем. Кажется, мясо подают!К их приходу юрта была уже полна людей. Каждый
расположился по своему положению, по достатку: кто —
ближе к баю, кто — к двери, некоторые и вовсе стояли
у входа или примостились там на корточках.В переднем углу на бархатном ковре огррмной жир¬
ной тушей возвышался над всеми Сарсембай. Пр одну
сторону от него сидели гость Арсланбай в своей яркой,
расшитой шапке, отец-табунщик, бедный, но самый ста¬
рый сосед дед Иржан;. по другую —доверенный бая по
торговым делам, длинноволосый жигит Куйбагар, и
дальше по обеим сторонам разместились, замыкая боль¬
шой' круг трапезы, малоимущие соседи — мужчины в
летах и помоложе. Те, кто не попал в круг, так и оста¬
лись стоять у двери. —;.Жолкынбай с небольшим медным тазом и кумганом
стал обходить сидящих, предлагая вымыть руки. Пер¬
вым он подошел к баю.—	Я уже мыл, — отказался тот. Остальные слегка
сполоснули руки и вытерди поданным грязным поло¬
тенцем.—	Мясо несут! — взволнованно объявил кто-то.Дверь отворилась, тяжело неся огромные Миски/во¬
шли: токал'и прислужница. Люди, сгрудившиеся у двери,
жадными глазами впились в клубящиеся паром жирное
мясо и колбасу. А мясо уже пронесли мимо них и
поставили перед баем. Бай, по обычаю, провел руками
по лицу, как^бы благодаря всевышнего за ниспЬсланные
ястза, и подвинул миску, на которой поверх разрублен^
ной вареной туши, лежали овечья голова и джайма \ к
старику Юнусу.Все работники и прислужники, старые и молодые* на
пирах, угощениях, всегда толпились, в ожидании подач¬
ки у дверей. И только старый Юнус неизменно допус¬
кался к трапезе. Конские табуны, занимали главное
места в жизненном укладе степи, оттого и старшие та¬
бунщики пользовались особым- положением среди всей
Остальной челяди. Так было заведено и в доме Сарсем-
бая. Пока Жолкынбай, Кучарбай выстаивали у входа,
отец-табунщик входил в круг гостей.; : Вот Юнус вынул из кармана кожаный футляр», до¬
стал оттуда небольшой нож с деревянным черенком,
провел лезвием по краю миски и, пробормотав благо¬
дарение богу, принялся за доверенное ему .дело. Прежде
всего он протянул овечью голову хозяину Сарсембаю.
Тот отхватил" зубами	кусков от головы и пе¬редал ее дорогому гостю Арсланбаю.	х" В белую юрту я мяса не подавала, выделите-от¬
сюда,-- сказала токал, присевшая поблизости на кошму.
•' Принёсли небольшую эмалированную, чашку. Отец-
табунщик положил в нее несколько кусков колбасы, че¬
тыре: ребра, одну 'почку, джайму и - передал Айбале. Та
унесла чашку в бел у ю Юрту: эхо было для байбичэ и
Карлыгач-Слу. Остальное мясо, предназначалось для
присутствующих. * ^	'Теперьefapbifr;№	мясо. Сидевшийрядом с баем длинноволосый житит-приказчик тоже вьг-
нуЛ из кармана складной ножик и стал помогать Юну¬
су. Другие же, не задерживаясь, приступили к еде.'Да
*иЛОнусс Куйбагярой^	Че¬люсти их :нё пёр ёСтай ja Л irJ д в и га т&ся, и лучШйе" жирные
куски они то и дело молниеносно отправляли себё‘ в
’рот. . (’ 4 \.:В юрТе на какое-то время установилось почти пол¬
ное безмолвие. Двигались руки, усердно работали че¬
люсти, |(огда' от .всей груды' мяса осталось лишь немно¬
го на донышке миски, отец-табунщик примерился гла¬
зом, и сообразил, что пора и совесть знать.-Д ж. э и м а — тон^о раскатаннде, лзрезаицое крупцьими ;кус-
^ам,и = вареное тесто. .
—	Насытился/ благодарение богу! благочестиво
произнес он и стал обтирать о голенища сапог перёма-
зМные жиром руки.	/Остальные, насытились или нет, но намёк поняли й,
наспех проглатывая подхваченные куски, отвалились от
чишсок.4 Бай придвинул оставшееся мясо к себе и предложил
приезжему гостю отведать еще немного, Арсланбай Ът-
казался. Тогда хозяин стал оделять одного за другим
тёх, кто толпился у двери. Когда и сколько кто получит,
й здесь зависело от положенйя каждого*СйрсеМбай, не торопясь, отобрав пять жирных кус¬
ков мяса.	^—	Чабан мой, поди сюда!Старый чабан Кучарбай прйхромал к хозяину и про¬
тянул руку.v Тот покачал головой.—	Открой рот!	1Разжевывая сунутое ему в рот мясо, Кучарбай вер¬
нулся на свое место. Угощение нынче для него этим и
ограничилось.Хозяин отобрал еще три-чётырё куска мяса.—	Слуга мой, поди сюда!	f’ Высокий, крупный Жолкынбай склонился перед баем
и отошел с набитым ртом.■’ Были тут еще соседские ж и гиты. И они проглотили
по два, по три куска. Тот голый черномазый мальчиш¬
ка,-: который схватился утром с ГкхдЬчечек, с самого по¬
явления в «юрте мяса, сидел у входа и не отрывал горя¬
щих глаз от миски. Переживая всём существом, следил
он, как гости прихватывали пальцами жирные куски,
отправляли их в рот, жё&Зйй:.. Ой был в отчаянии. Мясо
могло кончиться, а ему Йичего не перепадет. Но бай
вспомнил и 6 нем.—	Абиш, поди сюДй!Он нарочно приготовил полную горсгь джаймы, мяса,
жира, и было сомнительно, поместится ли все это во
рту маленького мальчишки; А тот уже подлетёл и ши*
fOKO открыл рот. Бай под общий хохот запихивал ему
в рот мясо. Мальчик нехмог пошёвелить языком, с уг¬
лов губ у него тек жир, выпучились глаза, он чуть не
задохнулся, но не сдался. Отошел с набитым до отказа70
ртом на свое место и, не обращая внимания на сщк
взрослых, проглотил все. В миске оставалось еще немно¬
го мяса и,джаймы. Бай протянул миску токал,—	Отдайте старухе Минди!	/	..Полоумная старуха, наработавшись за день, сидела
усталая, "дремала. Услышав свое имя, она проснулась,
почесалась и вмиг прикончила доставшееся ей угрще-
ние.Внесли бульон. Его подавали в деревянной чаще,
вместимостью в несколько стаканов. Бульон этот — цз
целой рвечьей туши — был необычайно крепкий, цербы-
чаймо вкусный и стол'ь же сытный. Бай взял поданную
ему чашу, отпил три глотка, и передал Арсладбаю. Тот
Трдько пригубил и передал дальше. Чаща пошла пр кру¬
гу, но все так объелись, что были не в силах даже глот¬
нуть. Зато те, кто стоял, скучившись у входа, заполу¬
чив чашу, не отдавали ее, пока, не допили, бульон до
дна. _ .....	... .. . ..Когда было покончено с бульоном, все вместе возде¬
ли руки, помолились. Слуги, женщины, детвора, сосед¬
ские жигиты ушли. Оставшиеся в юрте выпили по чаш¬
ке кумыса и, каждый найдя прил ^чествующее:ему место,
растянулись — кто на подушках, кто, на ковре, или на
кошме, а кто и просто на земде. Й так харкая, и рыгая,
и благодаря аллаха'за сытную пищу,. опять харкая и
опять рыгая, с насб^ем под языком или с папиросой,
они начали долгую-долгую беседу.Выслушали с интересом рассказ Арсланбая о его
жизни в; ссылке, Сарсембая — о распрях с родом Бай¬
турэ, но самыми увлекательными оказалась истории
старика Юнуса. Он рассказывал* как угонял целые ко-
•сяки коней у враждебных племен, а особенно у пересе¬
ленцев, осевших на казахских жайляу, как находил и
отнимал у конокрадов похищенных скакунов. Истории
его были то. веселыми,, то сЧграшным^и. Казалось, собст¬
венные воспоминания захватывали старика. На лице его
появилось что-то хищное,, узкие, маленькие глазки заж¬
ались недобрым огнем, и все, о чем он рассказывал,
словно оживало перед , с л у ш а тел я ми.
XXIVЗа войлочной стеной приглушенно заговорили' раз¬
дался чистый, звенящий смех, точно задели серебряную
струну кобыза1. То рассмеялась Карлыгач-Слу. Здесь,
в юрте, ее никто, кажется, и не услышал, а гость-жйгй^
понял, что девушка зовет его. Но нельзя было уходить,
прерывая беседу старших, приходилось выжидать удобг
ного момента.	' ; » ;Вдруг гулкий топот копыт заглушил голоса и смех
за юртой. Кто-то на всем скаку остановил коня и, не
слезая с седла, взволнованно что-то >выкрикнул.—	Скончался... Дженаза 2... “ разобрали отдельные
слова сидящие в юрте. Они приподнялись-и стали при¬
слушиваться, но голос уже замолк, снова застучали ко¬
пыта и, отдаляясь, загихли.	х *Беседа прервалась. Все были в тревожном напршкё-'НИИ.-	'	• -г: •• •: . 'V/-—	Что случилось? Подите^^узнайтё! —не обращаясь;
ни к кому лично, приказал Сарсембай.	; r /i,Поднялся молодой длинноволосый шриказчи^
не дешел и до двери, каквбежала: Кйрлыгач-Слу; на¬
рядная, в расшитом позуме^амй бархатном бешмете, в;
островерхой, тоже ярко расшитой и отороченной кара¬
кулем шапке, и испуганно, возбужденно начала расска¬
зывать.	•—	Мы с Айбалой-женге стояли возле моегЬ пегого
жеребца, вдруг со стороны Узун-Куля прйскакад гонец.
Вот что он передал. «Сегодня на заходе солнйа скогг-
чался правитель рода Найман Байтурэ-мирза:... Охвачен*
ные горем брат его Якуп й; овдовевшая байбичэ Йокия
послали меня известить об эт<?м' t род > Са р м а н. За втр гг & *
полдень джензза...» А сам помчался со свгоей вестью
дальше, на другие жайляу. .	v	■Новость, принесенная девушкой?- ошеломила всех.н
Точяо окаменевшие, сидели и хозяин, и гости, не двйгй^:
ясь, не произнося ни слова, как будто смерть, унесшая
их врага Байтурэ, залетела в юрту и здесь распластал#’
свои черные крылья,..	- ■ •—	Да будет проклят тбой отец! выругался олоМ*1	Кобыз — национальный музыкальный ийструмГент; •! :2	Д жен а з а —похороны. ^ •	;72
пившийся первым жигит Куйбагар.— Долго ты истязал
народ! Место тебе в аду!рднако умный,, . тактичный Сарсембай Остановил
его,,...;.,,;•	;•	у,.. ', '.т7* Что человек сотворит, руками, то поднимет и на
плечи. Покойников не клянут,	, ;-Видно, быстро разлетелась весть.. Из белой юрты
ярищла байбичэ. Под личиной -печали у нее так и про*
.. гл яды вал а радость.—	Говорят, гонец был от овдовевшей Рокии-байбичэ
с приглашением на похороны Байтурэ. Верно ли?Карлыгач-Слу. с удивительной непосрёдственноотмо,
так;же горячась и волнуясь, слово в слово повторила
свой рассказ. , .. . .	•>..>. ^Разговор опять оборвался. Сарсё^бай весь ушел в
планы будущей борьбы с оставшимися после смерш
Байтурэ врагами-. = Алтынчэч; с; гор еч ью раз м ы ш л я л а,
сколь опасным может оказаться именно сейчас разрыв
со сватами чКзра-Айпыр. Арсланбай же смотрел на свою
Карлыгач-Слу и думзл^'как; теперь- должна запутаться
И,Х; сложная судьба;.'.: V.-	-Никто; не решался .высказать- что-нибудь, опередив
сдмого/ бая. Н^1^€4.о0тед^та%нщик< Hie выдержал.^ — Если,; человек должен, поднять на свои плечи то,
что'; сотворил руками,;^ заговорил он, искоса погляды¬
вая на Сарсембая, — хватит ли „в Сары-Арка плеч, что-
.бцт поднять- содеяаное; Байтурэ?Тяжела /будет	бедняге, — заметил молчавгший дорого Арслана й,—t Ми ого слез людских проглот
-тидо его сердцё?!;	^	^	ь\Бай и байбизэ-сонл^^неудобным^Говорить о покойном
плохое. ^Поэтому, бай: ^ражел разговор на предстоягцу)©
откочевку; Прошел иочтимесяц,, как аул-расположилея
на берегу Алтын-Куля. Пастбища в окрестностях оску-г
дели, вытоптались. Скот: стал беспокойным, v требовал
нрвы%; выпасов^ Пока ж;: начали косить сено, следовало
открдав&ть нановыйжайляу. Новость, сообщенная Сар-
седо(^ем,, был а., для ,всех, а особенно для- ■Карлыгач-
Слу, истинной радостью. Ибо кочевки караванами, пусть
онис и хдапотны/— это^астодадий праздник, это? путь,
полный веселья, игр, шуток, а веселье й шутки были
потребностью души /казала. ~—	Если мы задержимся :,на похоронах, -начинайте7а
укЯадываться, нас не дожидайтесь!—сказал бай, под¬
нимаясь и выходя из юрты.Следом за ним вышли и остальные.Погода к ночи резко изменилась. Небо заволокло *
тучами, дул аетер. Кажется, на озере поднялось волне¬
ний, оттуда, тревожа сердце, доносились какие-то шб-
рохи и всплески. Лишь на миг выглянула из-за туч
луна и скрылась совсем. Густая тьма окутала степь.Старый Юнус сел на рысака, на котором Карлыгач
ездила сегодня в табун.—	Косяки в аул пригонять не стану, — сказал сш,
трогая коня, — отправимся прямо на новый жайляу, в
Кзыл-Кум!Все разошлись по юртам. В ауле воцарилась тй-
ш1ша.	}XXVНочь была пасмурная, ветреная, и все работники
легли в черной юрте. Один старик Кучарбай, зная, что
пугливые овцы из-за любого пустяка могут переполо¬
шиться и бежать из загона, подкатил поближе к своей
отаре телегу и улегся пбд ней.Старуха Минди, отмучившись, перемыв ^всю посуду и
казаны,; пошла спать в большую юрту к тбкал.Свет в юрте был потушен. В темноте слышалось лишь
ровное дыхание маленькой Гюлйчечек и женщины-
прислужницы, .спавших на кошме у кереге. Старуха рас¬
стелила себе подстилку около двери и, выпив щ торсу-
ка айрану, собралась было лечь, но вдруг ее чуткий еще
слух уловил странные приглушённые звук похожие на
плач, раздававшиеся с кровати токал, стоявшей в перед¬
нем углу, в глубине юрты. ^ J—	Кто это? Токал, светик, ' ты спишь? -^ спросила
недоуменно старуха.	v	_ v—	Где уж спать, сон в гЛаза не идет, ответил
осипший от долгих слёз голос.И сноба плач, снова всхлипывания, все сильнее- жд-
лостнее.	-	"Старуха растерялась. _	■ •—	Что случилось, саулем, или недужится’ тебе?^
Медленно, осторожно передвигая: ноги, чтоб не" сйотк^
нуться в темноте, она подошл a к* кровати. ^*74
t : Женщина, одетая^ лежала на неразобранной постели
и, уткнувшись лицом в подушку, горько плакала./ — Телом-то я здорова, душа у меня болит, — про-
щептала она, судорожно всхлипнув, и открылась стару¬
хе. — Как мне не плакать, матушка! Вот уже сколько
вдёмени бай отдает м^и ночи бикэ... От светлой зари
до темной ночи хожу я за скотом, стряпаю, кручусь у
казанов, устаю как собака,... Платье на мне грязное,
вымыться, переодеться некогда. Чём я его привлеку к
себе, господи!.. — Токал вся забилась и прижалась ли-
ДОм к подушке, чтоб заглушить подступившие рыда¬
ния.До обычаю, муж должен отдавать свои ночи женахМ
поровну: одну ночь — одной, другую — другой. Сарсем¬
бай же, нарушая справедливость, больше ночей прово¬
дил у Алтынчэч. За последние^ десять дней только две
ночи и перепало на долю токал?Поскольку гости на ночь
располагались обычно в белой юрте, бедная женщина
надеялась хоть сегодня заполучить к себе мужа. Но вот
съели мясо, побеседовали, пошутили-посмеялись, а муж
вместе с Арсланбаем , прошей в белую юрту, опять к
своей дорогой бикэ.	фТакова была трагедия токал, заставлявшая ее пла¬
вать горючими слезами.Старуха подсела к токал на кровать. И в тишине
темной юрты он# проговорили всю ночь. Долго прожив¬
шая, много повидавшая бабушка Минди рассказы¬
вала тока л' о цривориотных травах,, учила заклина-
йиям.	'	•, '■—	В Яман-Чуле, в ауле сьша Магжана, есть воро¬
жея. Может, и к ндм когда :заглянет, посоветуешься с
ней! ^ "v—	Виделась я: с той ворожеей, дважды виделась.
И она оба ра'за одно и то же сказала: «На светлом
твоем пути чёрная змея поперек лежит, от нее все твои
несчастья». И еще растолковала: «Черная та змея с то¬
бою вместе обитается, с одного блюда пищу принимает,
щ одной чаши кумыс пьет». Вог что ворожея мне от¬
крыла.—	Чта бы это означало, милая?/—испуганно спроси¬
ла старуха.Токал вытерла мокрые от слез глаза.^ Неужто не понкла,- матушка? Та черная змея —
не Алтынчэч ли, что и ест, и. пьет вместе со мной? Дру¬
гой я не вижу...Переживания молодой женщины никак не вмеща¬
лись в голове старухи. Ей казалось, что одна ёсть ка
свете великая пёчаль — безвинное осуждение едйнётвей-
ного ее сына, продажа за подэть. единственной ее 'ло¬
шади. Всех, кто не испытал подобного, она считала
счастливыми. Признания такие &ой:ем сбили ее с толку,
й она только охала да покачивала головой.Годами, молча, таила" токал своё' горе, черной
кровью, спеклось -оно в ее сердце, но теперь в ночной
тишине она не выдержала, излила все>свои муки.—	В-детству еще сговорили меня за младшего брата
Сарсембай, Асылжйгйта... Пятнадцать лёт мне сравйй-
лобь, когда я приняла его в свои объятия. Умом да но¬
ровом таков был мой Асылжигит, что мог стать прави¬
телем рода. Но случилась схватка с русскими за жай¬
ляу, и убили его.... ( ;Вспомнив своего первого мужа, женщинк заплакала
еще пуще и, давясь слезами, продолжала:—	Ты же знаешь наши обычай. Если умирает муж,
один из братьев — любит или 'не ■ Шрбит — женится на
вдове, только бы калым зря не й|)б11Йл/ПоФойу, видно,
и говорили в старину: «С мужем расстанешься, а с ро¬
дом — нет»... Могла ли я возражать? Хоть и боялаЬъ
злобной Алтыйчэч, а должна была останься’ в этом ДОмё,
как токал Сарсёмбая. Велика моя обида на создателя,
матушка! Не оделил он меня краедТой, зато мужем уай
ным наградил. И сам же его отйял, бросил ммй в
чину. Видишь мою жизнь: работаю, сп№у гйу|.-сльЖ?
одну хулу! И вперёда- ничего иного;./;.V'; . .xxvi;:^В степи зашуршал дождь. Ветер усилился. От поры¬
вов ветра юрта вздрагивала времёнами.	х:Прорвавшийся поток горьких" излияний не и^сяк^й.
Женщина продолжала рассказывать:	Ц—	Очень верно нагадала ворожёя. Черной зм!$й
легла Алтынчэч на моем светлом пути... "Шел втйщи
год, как погиб мой Асылжигит и как стала я жецШ
Сарсембая. ""Затяжелела я как раз дочкой Гюльчёчёк
тогда. Приехал к нам в аул учитель — высокий, здЬрЪ-
вый жигит-татарлн. Полюбился он всем — и детям, и
аксакалам. Девушки и молодухи покоя ему не дава¬
ли. Сидели мы как-то в юрте, разговоры всякие вели.
И молдаке тут... Дочка Арсынбая, красавица £юлща-
ныс, начала подшучивать над ним: «У нас, — говорит,
у казахов, считается позором, если молодой жигит
один спит. Нынче вечером приду к тебе». Бедный тата¬
рин покраснел, не нашелся, что ответить. Какая-то мо*
лодуха подхватила шутку: «А что, мол, сделаешь, если
молдаке дверй запрет?» Девушка расхохоталась: «Под¬
ниму кошму и £лезу». Смирный был бедняга, смутился,
покраснел, точро дитя невинное, и вышел. С тех пор, от
Жалости что ли, стал он близок моему сердцу...—	Папа... ап... — забормотала во сне Гюльчечек и
затихла.Старуху одолевала дремота, но она чувствовала,, что
токал необходимо высказать все, что накопилось в ду¬
ше, и копилась изо всех сил. Токал же продолжала:—	Biry пору Алтынчэч сердита на меня была... Три
ночи подряд не отпускала ко мне бая.' На четвертый день
утром сказала я ему прямо: «Что ждет в судный день
того, кто долю одного отдает другому?» Промолчал он."
А ночью, сколько ни ждала, не пришел... Переполни¬
лось обидГой мое сердце, слез натекли озера. Плакала я,
щакала, и уснула вот на этой самой кровати... Молдаке
еще раньше меня тут же в юрте лег на полу, закутав¬
шись в одеяла. И вдруг,, сон ли счастливый мне снится
или явь — даже не поняла сразу— мягкая, теплая рука
погладила мою грудь, опустилась к бедру... Кровь во
мне так и загорелась, и чую зап^хг,сладкий. Открыла
глаза — молдаке передо мной! Просит: «Положи меня с
собой». Что я могла поделать? Как было отказать ува¬
жаемому человеку? Разве не мог он обидеться? Поце¬
ловала, я его крепко, взяла к себе. Блаженную провели
мы ночь, только на заре, расстались... Видно, остался
на мне запах его благовоний. Наутро байбичэ осрамила
меня перед всеми снохами аула, перед злоязычными ста-
.рухами-сплетницами.	s /. ч<Похоже на то, что тела токал и татарина-молдаке
касались друг друга: от обоих хладким мускусом не¬
сет», — сказала она. Рассердилась, я: «Язык у тебя от¬
сохнет, Дикэ. Не наставник ли он детей, не уважаемый
ли человек из далеких краев, хоть и татарин? Зачем
злословишь?» В шутку пыталась она все обратить. *?Ой,
карагым, не сердись, ты же знаешь, казашки шуткаМи
любят душу отводить»... Но слова ее разошлись по все¬
му аулу. Девушки да молодухи стали подсмеиваться
надо мной, оставь, мол, и на нашу долю жигита с запа¬
хом сладким. А жигит мой ни на кого больше не полЬ-
гтился^ и те ночи, когда бай бывал у Алтынчэч, прово¬
дил со, мной.—	Й Сарсембай ни о чем не догадывался? — удив¬
ленно спросила старуха.	>—	Думала, что не догадывался, но ошибалась:..
Однажды заехали к нам мужчины, шатающиеся по всём
аулам, распивая кумыс да заводя беседы. Закололи
жирную овцу, кумыса подали вволю. Пили до опьяне¬
ния. А я сидела с ними, разливала кумыс. Наговорив¬
шись о всех делах и заботах, о стадах и табунах, добра¬
лись до женщин. Чего только не наговорили! И как чья
жена целует, как обнимает — обо всем потолковали, йй-
чего в тайне не осталась. Сарсембай спьяну Тоже всту¬
пил в разговор: «В старину, мол, говорили, что умный
коня похвалит, глупый — жену; Й все же не могу не
сказать, что моя токал, вйДать, из Огня-пламени создай^:
как поцелует, обнимет; так тело и разгорячится, кровь
закипит». Гости усмехнулись' себе в усы и члерегл'яну-
лись, будто хотели сказать:’ «Знаем мы, чье тело она
горячит». Бай ни слова не сказал,' только вдруг посуро¬
вел, глаза стали злые. Увидев, что хозяин расстроилск,
гости уехали. Тотчас, как они вышли, Сарсембай позвал
работника и дал распоряжением «Сейчас же запряги в
тарантас пару лошадей и отвези того узкоголового та¬
тарина в город». Я тйк 'й^бомлела. Чего-нибудь страш¬
ного ждала. Вошел моЛдакё,йспуганный, бледный. Все
хотел что-то объяснить, да'^зык у 'нёго заплетался. Бйй
тихим, сдержанным голосом сказал ему: «Вот твой день¬
ги, вот вещи. Забирай все и уезжай туда, откуда прй-
ехал! Честь не позволяет мне на глазах у всего народа
делить свою жену с какиМ-то татарином. Хотел я при¬
казать, чтобы избили тебя, как собаку, й, привязав
твои же вещи к шее/бр&йли в озёрО, нО; помня, чтЬ’ ты
учитель детей; удержался. ’БлёДный молдак^е ^ел^ ^в
тарантас и уехал. *Он-то отасся, а я осталась-'в огнё/..
Всему причиной был злой язйк байбичэ'. Кта*Же'Шк11йе78
Алтынчэч,, та черная змея; на моем светлом дута, о ко¬
торой ворожея говорила, кто, жроме нее,. матущка?Старуха уже ничего .не соображала, у неё слипа-
. лдаь гл ааа..; Ой, господи,,—зевнула она, потягиваясь, и опять
вспомнила. сосланного сына и проданную, лошадь.^, .Токал же выговорилась и словно бы легче стало у
нее на душе.—	Вроде. светать начинает... Хлопотный день у нас
завтра. Бай на похороны едет,- и к кочевке собирать¬
ся убудем, сказала она утомленным, но уже спокойным
гГолором и повалилась спать.*,. . Послышались чьи-то.осторожные шаги. Кажется, кто-
то крался мимо юрты в сторону степи.То был Арсланбай,Г!^ Гость-жигит, как только старики уснули, пробрался
г.к Карлыгач-Слу ..и оставался у нее вою ночь. С первыми
проблесками зарн, прежде чем вернутьсяч в себе, он по
угррсьбе, девушки пошел к коновязи взглянуть на пегого
жеребца. Голодный, прозябший под дождем конь встре¬
тил Арсланбая настороженно, однако не стал уже вы¬
рываться, когда тот, отпустив подпругу, погладил его
пр шее. Огромный,.сытый, neq, не признав сначала гостя,
брехнул раза два, но . пот'ом_^завилял хвостом, начал
^ластиться к Арсланбаю, а тому надо было спешить,, и
рн, стараясь быть незамеченным, крадучись* вернулся в
белую юрту.И снова воцарилась в ауле тишина, и недвижность.
Лишь по мглистому, предрассветному небу текли гони¬
мые ветром черные, косматые тучи, клубились над раз¬
дольной степью, над ее большими озерами, над бело¬
зерными стайками юрт, осевшими то тут, то там на туч¬
ных урочищах, над богатыми табунами, над развалина¬
ми зимовок и погруженными в сон жайляу. Клубились,
спешили куда-то... .XXVII, Вся степь была в глубоком сн*е. Только в ауле най-
.манов, на Берегу Якты-Куля, в двух больших юртах
горел свет. Кончина Байтурэ, предстоящие похороны
лйщили здесь людей покоя. В безутешном горе; всю
ночь без сна, готовились они к траурному дню. Якуп,
Рокия, Янгррбай, Азим-аке о чем-то совещались, что^
то обсуждали.	,Но с зарею, в ауле Якты-Куль началось такое двиг
жение, такое людское кружение, какое быЪает на Врс*
токе — на базарах, на Западе — на карнавалах, а у ара¬
бов в их легендах о светопреставлении, 'День был ненастный. По небу непрестанно ползлд:
свинцово-черные тучи, сердито шумело взлохмаченное
волнами озеро Якты-Куль*, свистел; неистовствовал ве¬
тер, гоняя по степи из конца в конец влажный туман.:
И, несмотря на непогоду, к полудню все ближние и
дальние окрестности аула были полны людей, съехав¬
шихся на похороны Байтурэ. Седые, морщинистые ста¬
рухи с печальными глазами, заплаканные келин-невеет-
ки, любящие всяческую суматоху молодые девушки —г
все суетились, ходили озабоченные из юрты в юрту.
Группами в десять, в двадцать человек стояли муж¬
чины: и старики с редкими бороденками, и пожилые,
и средних лет, и множество жигцтов. Туго затянув по¬
ясами стеганые копе, надвинув низко на лоб, ятобы
защититься от дождя и ветра, лисьи ;малахаи, они сте¬
пенно, серьезно о чём-то разговаривали, поглядывая на
прибывающих и прибывающих людей. Среди всей этой
толпы виднелись татарские муллы в чалмах и джиля-
пах1, татары-купцы в добротных казакинах, каракуле¬
вых шапках, ичигах и кявушах, юноши-казахи в студен¬
ческой форме или в форме семинаристов, несколько офи¬
церов, мундиры которых еще больше подчеркивали и-уз?
кий разрез их черных глаз, и .смуглость широкоскулые
лиц, седобородый казах-адвокат в европейской одежде*
тбйстые баи с-медалями,,«а груди, нищие арабы-хаджи
в. стеганых красных джуббеЛ в высоких чалмах, и еще
много разных людей неизвестного рода, неведомого пле¬
мени...	лГ.;.Несколько в стороне от аула, ближе к пастбищам,
стояли тарантасы, -арбы, большей частью запряженные
парой, а оседланным коням не быд,о счету. К жердяным
оградам овечьего загона было привязано голов пятьде¬1	Д ж и л я н — мужская одежда наподобие длинного халата,
которую носят духовные лица.2	Д ж у б бе — мужская одеЖда, длинная, с широкими рукава¬
ми (арабck),	,80
сят разного скота. Тут были кобылицы с жеребятами,
два откормленных жеребца, четыре верблюда/ пять че¬
соточных стригунов; корова с присохшим к заду поме¬
том, много овец. И чем больше выстраивалось телег,
оседланных коней, чем плотнее становилась толпа при¬
бывших на похороны, тем заметнее ‘ возрастало число
скота на привязи у загона, множился счет верблюжа¬
там; яловым кобылицам, захиревшим телушкам, овцам,
пригоняемым близкими друзьями и родней усопшего
для раздачи во кскупление его грехов. Все это, сведен¬
ное в одно стадо, не смиряясь с новым соседством,
салось, брыкалось* визжало..; ^В одной из юрт поднялся плач, и аул, наполненный
конским ржанием, рёвом верблюдов, гулом человеческих
голосов, вдруг вздрогнул от многоголосого женского
вопля: ;—	Ой, мой турэ \ ой-й! На кого ты бросил нас,
ой-й!..7 От горького, жалобного .вскрика у людей словно все
оборвалось внутри, щемящей болью проникло им в
сердце горе. Женщины остановились не скоро, они при¬
читали, оплакивали покойного Байтурэ, превозносили
его добродетели, снова и снова > прерывая причитания
слезным воплем:—	Ой, мой турэ, ой-й! На кого ты бросил нас,
ой-й!;. '.	• ' ■ ;.	’ - ;■Но вот раздирающий душу плач стал несколько ути¬
хать, и люди- увидели: в аул въехал на коне человек с
домброй у пояса и, спешившись, пошел к траурной
где лежал покойник. Этот худой человек со стр^йр1,
неверной походкой, с отрешенным взглядом, был изйёс^|
ный на всю округу акын Тылсымжан. ■ . ^ *>—	~Акын. приехал, акын приехал! — раздалось со
всех сторон.	. -Старый Азимбай, , устдвший от поездки на дальние
жайляу, набегавшийся с похоронными хлопотами, и тут-
подоспел раньше всех, сказал, взяв его за руки:—	На глазах твоих слёзы, на лице печаль... Но по¬
чему молчишь? Иль слова у тебя иссякли?•	Акын бросил на Азима-аке блуждающий взгляд и
" > '■1 Т у р э — начальник, господин,6 Н-1065.81
-запричитал на известный в степи тягучий,^зауньщнэдй
мотив: -	,—	Мудрено ли, если иссякли г у меня слова, если
даже лишился я разума. Не старшего ли сред& народов
Сары-Арка правителя потеряли мы?Вокруг Тылсымжана, давя друг друга, столпился на¬
род^ Каждый старался что-нибудь да сказать знамени¬
тому акыну, а тот, не задумываясь, отвечал всем напев¬
ным сшим. говором.	,Среди собравшихся стоял и жених Карлыгач-Слу,
.Калтай. Хоть и был он скуден разумом, не хотелось ему
от других отставать, прогнусавил Тылсымжану:-	^ Из глаз твоих вода бежит, лицо твое почернело,
не из сырой ли могилы ты вылез?—	Бывают сердца, мертвые при. жизни, которые не
ведают, что такое горе, которые не опечалятся, если
даже рухнет мир, — мгновенно отпарировал акын, "не
меняя напевности речи. — Но пусть никто не удивляется
сегодня слезам казаха, печали и скорби на его лице!
Не только люди, земля и небо впали сегодня в тоскли¬
вую думу. Разве густые черные тучи, заслонившие яс¬
ное небо* разве дождь, льющийся на нас, не есть траур¬
ное покрывал# на небесном челе,: не горестные слезы
из-за смерти Байтурэ-мирзы?!Калтай примолк.	^	;—	О, жарыктык \ создатель, не скупясь, одарил тебя
красноречием! — хвалили акына со :всех сторон.А он* не останавливаясь, лишь меняя напевы, про¬
должал:Чтобы выразить постигшее нас горе, не надо
красноречивости. Если чист ты душой, если не иссякла^
еердце твоем любовьгк родному краю, даже^немой,. ты
запоешь сегодня песню скорби!.. О, мой Байтурэ; един-
ственный/ мой! Кровь Чингиз# в тебе текла, деды-праде¬
ды твои ханами, султанами были! В юности храбрым,
бесстрашным ты; был!: МужФм зрелым—кровь за народ
свой пролил! Старости достигнув,; дни и ночи" покоя не
»едал, заботы	твтмп заботами стали! Созда¬тель наградил тебя тысячами коней, верблюдов, бесчис¬
ленным м вожёётвом овец* и весь твой род кормилец1 Ж а р ы к т ы к — свет, светлый, почтительное обращение к
старшим, слово, педчерюгааюо^ особое уважение.
возле тебя! Ты ушел, имя же Твое будет вечно жйть в
степи! Но на кого ты оставил нас, о, Байтурэ!Так воспевал он высокий род бая, его бессчетное
’богатство, его могущество. А друзья покойного подхва¬
тили восхваления и сами еще приумножили его до¬
стоинства,Кто-то из мулл передал - слова, якобы сказанные
крупным татарским ишаном—	Ежели бы не Байтурэ, тяжко пришлось бы святой
нашей вере — исламу в казахской степи./> Татарский купец из ближнего города, в свое время
разбогатевший на том, что скупал у казахов за бесце¬
нок шерсть, а привезенные товары продавал им втридо¬
рога и во всех случаях обманывал их в весе и в мере,
тоже поддакнул:—	Я уж не говорю уездном начальстве, о гу^^»
н а торе* но уважаемый Байтурэ был известен и самому
белому царю. Разве не Байтурэ был одним из двух йред-
ставителей степи, ездивших на коронование при восще?
ствии на престол ныне царствующего Николая Вто¬
рого?-	— Да, единственный он был у нас, Байтурэ. Белой
был он кости, из рода Чингиза. Пусть сам бог укажет,
кто сможет занять его место! сказал Янгирбай, один
из старейшин у сторонников Байтурэ.Друзья расхваливалщ превозносили усопшего до не¬
бес, но враги, хоть и прибыли они на похороны, разжи¬
гали страсти среди своих, дабы не заступил на место
Байтурэ его брат Якуп.v — Подох злодей, стоявший над казахским народом*
Теперь мы сами сумеем устроить свою судьбу, в раб*
ство к найманам не яойдем'! говорили они- - ui: XXVII!•	i'i-w V; . 'if М.,•' Люди шумно между собфй разговаривали, Вокруг
акына та^е толпились слушатели. Но вот один из них,
показывая на тарантас, приближавшийся к йулу, заме¬
тил: ■> ; ^ * ?■ -и.-- л :•••••— -	,	•-Вроде бы Сарсембая лошада.. Не Биремжан ак-
сакал там сидит?1 Ищанглава религиозна1 общины*6*	\	,	Щ
Услышав это, Азимбай искренне обрадовался.—	Говорил аксакал: «Пока жив Байтурэ, кумыса,
мйса у него не отведаю, но коли настанет смертный его
час, приеду на похороны». Сдержал слово лучший из
лучших людей, едет мой старик!—сказал он, довольный,
if повернулся к стоявшему рядом Сарсембаю.— Упряж¬
ка на твою похожа! ^Сарсембай еше накануне послал лошадей за Ви-
рёмжаном, да аул успел откочевать, вознице пришлось
покружить по жайляу и, чтобы не опоздать на похоро¬
ны, он, не заезжая в Алтын-Куль, привез аксакала пря¬
мо к найманам. Арсланбай и Сарсембай поспешили на¬
встречу старику, за ними волною хлынули и остальные.
И было то не без причины: старый Биремжан после
смерти отца Арсланбая Магжана-хаджи уже три года не
бывал ни на одних похоронах. Все знали вражду акса¬
кала к Байту]рэ .и хотя не высказывали этого вслух,
сомневались, приедет ли он на погребение своего не¬
друга. Появление Биремжана-аксакала в ауле найманов
было поистине большим событием. Азимбай подоспел
первым к старику.—	Почитаемый отец, если б не прибыл ты нынче,
горький осадок остался бы у нас в душе!—	Не юродствуй, — оборвал его тот, слезая с по^
мощью двух мужчин с тарантаса.— Говорил же я тебе?
мяса, кумыса не стану отведывать, а на ‘похороны
приеду. Иль забыл?Все многозначительно переглянулись.4	Арсланбаю очень хотелось поговорить, посоветовать¬
ся со стариком, как сделать, чтобы Калтай из рода
Кара-Айгыр уступил Карлыгач-Слу ему, Арсланбаю.
Однако понял, что ЗДесь это будет невозможно. Аксака¬
ла, конечно, ни на мийуту йё оставят в покое, вокруг
него постоянно будет сонмище людей. Решив отложить
разговор до возвращения й Адгтьгн-Куль, Арсланбай по¬
дошел, поздоровался со стариком. Бирем-аке сразу уз¬
нал его по голосу.—	Был у нас добрый обычай: молодежь, возвра¬
щаясь откуда-нибудь, спешила к аксакалам — салям
отдать. Слышалй мы, что Арслафба!й вернулся в Яман-
Чуль, а навестить старого друга отца он нё удосужился,
О, дети! '	; ; ;i/"
Жигит стал извиняться, объяснять,' почему не смог
побывать у него, но старика уже отвлекли другие.ещё вчера ждали вашего приезда. Жайляу
Длтынь-Куль соскучился по вас! — обратился Сарсем-
баи }<.. аксакалу. /	:. —. Мы на новый жайляу откочевали, " ваш, человек
опоздал, — коротко ответил тот.;*К аксакалу один за другим .подходили остальные,
здоровались, начинали с ним беседу. Сквозь толпу про¬
чился старый, седобрродый адвокат в европейской
одежде.	. :; — Слышал я о твоей уелуге, — приняв его Салям*
сказал Биремжаи.— Думаю, за твои хлопоты об осво-
.б^дении Арсланбая возблагодарит тебя душа его
отца, Магжана-хаджи. Достойные ’. люди не забудут, о
1воей помоЩн.; — Ваши слова ^для меня превыше всякой благодар¬
ности;. "больше ^	не надо! — склонил гТеред
стариком голову адвокат.'" ^ Приветствовать. Биремжана. подошел и Янгирбай.
Он начал#расспрашивать аксакала о здоровье, о житье-
бытье и предложил неожиданно:1	Дошло до нас, что ващи проШлогодние жайляу
захватили переселенцы, чтр м£Ло у вашего аула оста¬
лось пастбищ. Если' угрднр,'\"мы; через уездного началь¬
ника дозвратим вам эти ;зёмли?	* /
feM временем перед большой белой юртой расстели¬
ли на траве толстый, войлочный -палас и, подведя под
руки старика, усадили его. Тут собрались старейшины
всех родов. ♦Разговор снова вернулсязатронутым Ян-
гйрбаем с переселенцами из. Рос-
сйи,, с царскимй; чиновниками, сащм белым царем. Бд-
ремжан Послушал нёмногр и резко оборвал говорйв-
Шх. . ' :V • _ ;7 ’ / . : ;:"J Ты сам, трои покойный .родич Байтурэ и единой
с’вами крови ханы Абульхрйрй, чтобы завладеть всеми
тремя ордами в степи, продали Сары-Арка русскому
царю! — бросил он в л идоЯн гир ба ю горький упрек. —
В£Шй деды, чтобы сохрарнть ханство, отцы — султан-
стъо,»а вы:caiyjn, чтобы ^получить чины, бийство, чтобы
завладев лучшими землями,, умножить свои стада, —
обездолили весь народ! А теперь ты. хочешь взять обрат¬
но и передать мне кусочек степи, заполненный кукала-
ми1, черными чекменями *?!/Нет, я уже стар и ожидаю
посланца смерти от создателя. Нужную! мне землю лег¬
ко Отмерить: два шага — й все!	> vЭти слова Молнией поразили людей, теснившихся
тут, дабы послушать мудрого старика. «О, ж^рыктык
аксакал, каждое его слово — на вес золота», — торже¬
ствовали в душе враги покойного и всех найманов. Но
Друзья помрачнели. «К чему было приглашать этого
Выжившего из ума юродивого старца!» — злобно сожа¬
лели они. Адвокат же, семинаристы, студенты расте¬
рянно оглядывались, как бы боясь, нет ли поблизости
стр'ажнйка.—	Велико наше уважение к тебе, аксакал! — всту¬
пил в разговор пожилой казах, не скрывая обиды, не¬
довольства. — Но есть у нас в душе сомнение. Ты вс{0
жизнь проклинаешь Абульхаира, татарина-генерала
Тевкелёва3, позоришь благородных найманов, ведущих
свои род от самого Чингиза. Они-де за чины, за богат¬
ство- продали в рабство Сары-Арка. А когда кукалы
захватили Яшель-Сырт, и m£l броси-лй боевой клич на
всю степь, чтобы стар й Млад в бой вышли, не почи¬
таемый ли наш отец Бирёмжан-аке тогда воспротивил¬
ся нам?—	Да, я! — твердо отвётил Биремжан — Я был про¬
бив того, Чтобы грабили кукалов й жгли их дома! Есл'и
желаешь узнать причину, выслушай слепого старца.
Спроси и других, коли не помнишь сам. Не Биремжан
ли, лишаясь добра, землй, вЯо жиёнь провел в схватках
■Щ' родных его сердцу казахов?—	Верно говорит уважаемый отец... — крикнули со
всех сторон.	1
f — Если верно это, расскажу вам другую верную
историю. Было время, когДа русский царь ханство в
Степи отменил,, завёл выборйЦх султанов, а повозившись
с4 выборными, решил пробраться в Ьамбе сердце Сары-
Арка, все казахскйе земли своим владением объявил.
Не стало, и султанов. Прислужники царские начали
Йезть в §ий и волостные управители, и пбшли подкупы,Так в степи прежде называли ;украиицбв'пё^ё^ленцев. -
г Подразумеваются русские крестьяне-переселенцы... e T е р е .^.е в А. И.	им ператрицы Анмы, ^оановны,Приводи в шин казахов к присяге.
взятки, лжесвидетельства. Появилась в степи невидан¬
ные нами дотоле кука.лы, .русские. Царевы чиновники
отнимали наши жайляу, озера, ревд, поселяли на: луч¬
ших землях черных чекменей, а нас гнали в сухие без¬
водные степи. Немало поездил я тогда по Сары-Арка
и всюду слезы горькие лил. И дал я клятву сотворив¬
шему меня создателю: где только можно, убивать ку¬
кал а, черцрго чекменя Беру на себй обет, сказал я, про¬
ливать их кровь, угонять их скот... Много душ преста¬
вилось от мрей руки, много скота я угнал... Как-то э
одном ауле увидел я пятерых кукалов, пришли пропав¬
ших коней требовать. Были,со мной храбрые жигиты, и
сказал я им; ответ сам буду держать, бейте их, пусть
враги в крови своей захлебнутся!..; Схватились мы, и те
пикнуть не успели, вытянулись, на земле. Но один еще,
оказывается, в юрте прятался. Вытащили его мои жиги-
ты. Как верблюд он , ревел под их пинками. Поставили
передо мной, .Был это старый, бородатый кукал, обрр^
ванный весь и в лаптях, По-казахски уже умел, говорить
немного. Упал на колени, завыл:«Пятеро деток дома..? схаруха больная лежит. По¬
жалей!»	.«Будь, говорю, проклят тврй отец! Казахов грабишь,
жайляу отнимаешь, а как до. самого дело дошло, жа¬
лости просишь?»' Заплакал, точно малое дитя, старый кукал. «Выслу¬
шай, говорит, мои слова, ртагасы, защити меня!» А сле¬
зы так и катятся у бедняги по л иду, по белой бороде.
«Ну, спрашиваю, что ты хочешь сказать?» Вот что ои
рассказал мне: «В родном нашем краю солнце теплее,
3,емля плодородная. Растут у нас, блоки, я годы-ви не¬
гра ды. Только радости не Шлр нам от земли той, не
ею владели. Замучились’ эды ! без земли, взбунвдвались,
И погнали нас из родного!" к^ сюда, А здесь вы нас
проклинаете, что ж,айляу^ ^ы ’вдщи отняли. Что же нам
делать теперь, куда девать^?»; Плачет старик, а у меня у самого слезы на глазам
выступили, велел жигитам отпустить кукал а: «Оставь¬
те, сказал, старика в покое, пусть уезжает, расстроил¬
ся я». Но один не послушался, снова избивать старика
начал. Кинулся тот мне в нош и-так зарыдал- что серд¬
це мое все истерзалось. «Остановись!» -^ крикнул я Жи¬
гиту. Он взглянул на меня' злФбно,.. хлестнул:кукал‘ал кам-
чей по лицу и, вскочив на конД, умчался в степь, С. ъощ
дня нарушил я свою клятву. Остыло у меня сердц^
перестал лить кровь, кукалов и черных чекменей, пере¬
стал скот их угонять/После этого случая и воспроти¬
вился я вашему кличу — идти войной' за Яшель-Сырт...
Поразмысли, пораскинь умом. Когда бьют тебя, крго.
винить: плетку или руку?Рассказ аксакала вызвал целую бурю среди сдущат
телей. Мало кто понял его.	' гл—	Видно, старость одолела Биремжана, разума ли¬
шился! — шумёли, одни. _—	Пусть язык отсохнет у того, кто сказал подрбноц
о почтеннейшем, аксакале! — горячились другие. : ^XXIX	,	- V**В самый разгар слрвесцой ,схватки Азимбай подняла
ця на арбу и, заглушив голрса, оповестил:V	^—	Муллы, кто желает, пожалуйте на дэзр1!..На площади перед фртщи ' началась суматоха.
Старшие каждого рода, аула искали своихлмулл,,ито6ы
они. не пропустили фидию.2. И со; всех сторон к боль¬
шой белой юрте,. где лежал,- п^родшк^ пустились бежать
шакирды^.казахи, обучавщи^сз, в- татарских, медресе
татарские шакирды, живущие летом в степных	щположении, мулл, мелкие .ишаны,г суфии,5,, ар^бь?-хаджй:..?' Сарсембай, который любвд пащущгь^ кольцуть^при
случае, подозвал к себе ^fyллiy 1-,Яигирбая — татарского
шакирда Габдуллу э^ь-Казани.}., . V.-\.—. Молдаке, ,у нас грдоряту<<Где ^сть^рава^ скот
реет, 3"де покщниц,, мрл^ ^ир^еет»,. Др%од
это слышать? — м^расс^ядед^до
людей в джиляках,’ джуЫ^щ^анах if тужурках. 'Намек был слишком откровенный. Однако Габдулла,1	Д э в р — религиозный обря^ «передачи» грехов умершего тем,
кто пожелал их принять (обычно духовным лицам) и будет их от¬
маливать.'	;v.f2	Ф. и .д и я — jBbiKyn; за грехи, 1фторый.^ают радс^в^нцкИ'^мр]?^
шего люДя^, соглашвшцмся «принять» эти грех» отмаливание. . .® Ш а й1й р д — у^аьЦиис^ялтёд^ес^е.	! 4 " *4	Медресе — мусульманское духовное училище.5	С у ф и й — прслелрвавдь каког.о;л»^о ищана или шейха,) тла-
вы религиозной-’ секты.	'	ч;л88.
эл'ь-Казани уже не первый год ггрйезжал \< кязахщ;
xopoufe знал их нравы й не растерялся, не возмутился:’
Есть у нас большой акын АкмулЛа, известный и
вам^ казаха^, — насмешливо улыб'нулся он. — Однажды
какой-то жирный, вроде тебя, бай сказал ему то же, что
и Ъы* мне; Акый ответил: «Где есть трава, скот жирееТ;
где покойник, мулла жиреет, а есш темную ‘казахскую ;
стёпь не просветят муллы, у таких невежд, как ты, вши в
головах зажиреют». Приходилось тебе это слышать?^ Верно говоришь, молдаке, — сказал . Сарсембай,
продо'лжая смеяться. — Во, времена нашего детства отёЦг
прйглаёил, татарина-муллу грамоте нас: учить. Мясом
его кормил, кумысом пойл^ а молодые невестки аула Ни
в* чем ему не отказывали: что, мол, поделаешь, почтен¬
ный он человек. Ну, а мы, дети, воображали, что учим¬
ся^.. Прошло много лет. И видим мы теперь: ничего у
нас не осталось 6т татарина-Муллы, кромё следов на
спине от его ТСалки. Раз Так училй; Ваши мулль!, откуда
нам знать, что АкмулЛа Говорил?Из юрты выглянул Азййбай.	^—	МуЛла Янгйрбая, — ok^	Габдуллу элй-
Ка^айй, — Тй что, на дэвр пойти ; не Желаешь?" Где это видано, чтобы ворон от падали прочь ле¬
тел? К&к может мулла фйдию упустйть? — снова поддел
Сарсем:бай.	5—	Хотелось мне, Сарсёке *, в споре с тобой пбтй-
гаТъся, да на похоронах считаю эТо неудобным, — бро¬
сил тот, идя на зов Азимбая.—	Ай, молдаке, такие острословы, как ты, редко:
ор&и тйтар встречаются.1 Приезжай ко мне, овцу зарё-кумьгса поста вЛю... • Выпьем вволю, побеседуем! ;
дойол&ный, крикнул 1 ему1 вейё#Са^Сёмбай.	'—	Ладнб' йриеДу! ~ йообещал ГабДулла, входя
юрту. "XXXБольшая* юрта была полда народу. Вдоль кереге --
плотно сидели мужчины: в крце и малахаях, заплакан¬
ные женщины вбёлых %|^Ъ1ралах^ Впереди инх полу-Ж ' tШV1 С а рс е к е —- йочтитедьное от Сарсембая (Сокр. от" Сарсем¬
бай аке).
кружьем уселись гости, по своей преданности вере При¬
ехавшие в джуббе, джнлянах, чапанах и чалмах, рьци
тут и шакирды в круглых каракулевых шапках^ тужур¬
ках. Посредине юрты головой к кибле 1, ногами к двери
лежал, возвышаясь громадным холмом, покойник, за¬
вернутый поверх савана в одеяло и кошму, лицо его
было прикрыто белым полотенцем.По левую сторону от покойника с четками в руках
стоял Якуп, по правую — до самых дверей, в два ркда
расселось съехавшееся за фидией духовенство.Старый Азимбай внимательно оглядел юрту.—	Можно начинать!4 Я ку п когда-то учился в медресе и хорошо знал обря¬
ды отпевания и погребения.'	4 ...—	Усопшему было семьдесят девять лет,— сказал од
.приглушенным голосом, взглянув на татарина-ишана,
возглавлявшего ряды духовенства^ — за сколько лет и?
них следует д^ть фидию?Габдулла эль-Казани оказался самым быстрым S
расчетах.—	Двенадцать лет исключаются как годы , детства.
Фидия полагается -за оставшиеся щестьдесять семь
лет, — быстро ответил он.	' ‘Сосчитали всех, кто изъявил Желание взять на серя
грехи покойного Байтурэ. Их оказалось тридцать четы¬
ре человека. Но двоих из них, одного слепца и одного
подростка, признали непригодными для участия в дэвре
и вывели из рядов. Осталось тридцать два, на которых и
возлагались грехи шестидесяти семи лет жизни покой¬
ного. Рассчитав, что на двадцать девять человек призд?
дится по два, а на троих — по три дэвра^ приступили к
обряду.	• .У ног Я купа лежал маленький сверток с такой сум¬
мой денег, которая по щаридту.2 могла окупить греди
умершего, содеянные им за один год.Перевесив четки подальше к локтю, Якуп сел и взял
в руки сверток.—	Принимаешь ли сйё как фидию Во искуплецие•'	A i f^ К и б л а— сторона, куда мусульмане обращаются. лйцЬм = *во
время, молитву.	.	< -2 Ш а р и а т — свод религиозных. и бытовых правил у* мусуль¬ман.90
того, что не было'совершено при жизни ныне усопшим
ЕЙ#турэ, сыном Хан тем ир а, хотя и было возложено на
него свыШе* к обязательному и неукоснительному совер¬
шению? торжественно произнес он, четко выговари¬
вая'каждое слово, и протянул сверток через грудь по¬
койного сидевшему напротив ишану.: — Кабэльти вэ хйбтё лэкэ2, — по-арабски сказал
ишан, беря обеими руками сверток и возвращая его
Об^атнЪ Якупу.ЙШаНу следовало грехов за три года, поэтому пере¬
дачу фидии повторили трижды.Ишан отошел, его место занял ГабдулЛа эль-Казани.. — Принимаешь ли сие как фидию во. искупление
того, что не было совершено при жизни ныне усопшим
Байтурэ, сыном Хантемира’ хотя и было возложено, на
н'ёго; свыше к обязательному и неукоснительному совер¬
шению? — спросил и~ у него Якуп, протягивая тот же
сйерток. •' '	. ‘v ‘ “•/’—	Кабэльти вэ хйбте лэкэ! — ответил Габдулла с
чисТё^ший арабским произнЬшени^м и вернул 'Якупу
сверток.	4	;	_ ^■ Ему полагалось грехов за два года, и сверток он при¬
нял и возвратил дважды. Так, повторив с каждым обряд
дэвра., распределили грехи покойного бая, Накопленные
за шестьдесят семь’ лет.	,и Якуп‘ поднялся на ноги.	гМуллы, взамен этого мы дадим вам скот, — за¬
явил Он, засовывая сверток в карман.Согласны?^ — Согласны, согласны! ответили те в один голос.' 4 В юрту вошло еще много людей, и все вместе воз-
нёслй мблйТву во славу аллаха. Настало время джёна-
3W3; Близкие родичи, подняв на руки; вынесли заверну¬
тое в одеяло и кошмы тело Байтурэ.
с В юрТе опять поднялся' ‘п^ач. Рок ft-я-ба й 6 и ч э, с и лев¬
ша й До ТОго в скорбном МоМНауий, испустив вопль, за¬
билась о кереге. у	' , •Р^чь.идет о не совершенных намазах — обязательных етолит-
вёййых обрядах; ‘искупить эти, самые тягчайшие грехи— отмолить
их берутся те, кто получает фидию.2	Кабэльти в э хибте лэкэ — принял и спора возвратил
<гебе- 6 дар. ^	"• ‘3	Дж еназа — панихида. У мусульман в ;отпе&а1пш,-'пркЪЙ11И'*Ш •: участвуют, Только мужчины, = 4 * ; ■ j ;91
—	О, мой Байтурэ, Байтурэ! На - кого ты меня цо-
кидаешь? — рвался из юрты горький ее крик. ,Около Рокии собрались женщины и, сами всхлипы-
вая^начали успокаивать ее, но байбичэ была безутепща.—	О, мой Байтурэ, Байтурэ! На кого ты меня
даешь? — продолжала она причитать. . , X-ГК ней присоединились, запричитали остальные, жен¬
щины, и снова под войлочным куполом зазвучала песня-
плач о Байтурэ, о его величий, о добрых его деяниях...,., М ужч и ны, опусти в низко .содовы, один за другим ры-
ходили из юрты. Они спешили на Дженазу.XXXI-Покойника саженях в тридцати от юрты положили
на 'траву. Какой-то жигит вскочил на коня и огласил
площадь зычным призывом:—- На ' дженазу!.. На дже-на-зу!..Люди волною хлынули йа; его зов. Они тёсныйи'ря¬
дами становились по лебую сторону of покойника, и
вскоре широкую, ровнуй площадь перед юртамц зйюл-
1^ил народ. Сверху эт& площадь показалась бй тёйёрь
густым лесом из островерхих шапок и тымаков. ; > !гВсе встали! — ^	сзади.... Для придания: джёназё Особой торжественности ро¬
дичи издалёка привезли известного 1 татарского;' ЙШ&на.
Маленький," сгорбленный, й зелёном чапане и белой ’^ал-
йё,'он стоял, Опираясь 'на ддайнъш зеленый посох^ впе¬
реди рядов.	^ _ *' : ’ : :i;—	Отдайтесь в мыслях^ваших • предстоящей ’ молит¬
ве! 1 сказал он тонким^ дребезжащий' голосом/^v Вперед /выШед Габдуйла.1 эль-КаЗани в наглухо за¬
стегнутом ДЖиляке,; в;:й|щЬЬученйой на лоб круглой,
"отороченной выдрой тата|к^Ьй дапкё. Он медленно,
звучно прочел моление—..вознесение душой к алл аку,; Иля'хи •*’, вбзнаМерйлся" я' Ьов^шить 'зй душу усоп¬
шего моление дженазы славу божйю^ во славу iipo^
рока! Обращаю Лицо свое к кибле/следую в молйтйе
пастырю, предо мйой стоящему... Аллах' велик! — и дО-.1 Это .означает, что- каждый должен произнести про себя
ленное моление. ,	у	,, :	, ...2 И д я X И ; . ГОСПОДИ.V -	'	‘ "j£'4‘92
бавйл, обернувшись к пастБе: — Повторите это каждый
про себя! ; _	* 'Старый ишан воздел руки. Моление началось. Но
тут произошел конфуз. Только ишан произнес хвалу
аллаху, как в средних рядах некоторые, перепутав дже-
назу с каждодневным молением, склонились в поясном
поклоне, а в задних рядах даже распростерлись в пок¬
лоне земном. Среди них был и жених Карлыгач, Кал¬
тай. Какого-то татарского шакирда это развеселило до
того, что он громко прыснул и был вынужден перебрать¬
ся в последний ряд. Но как бы то ни было, отпевание
кончилось. Якуп, стоявший в первом ряду, повернулся
лицом к остальным и громко задал полагавшийся по
обряду вопрос:—	Скажите, каким человеком был покойный?—	Хорошим был человеком! — ответили ему.Есть ли среди вас люди, кого он обидел еловом
или, делом? Да простят они его, если есть!—	HeTv нет!—раздалось отовсюду.Покойника положили на телегу и повезли на клад¬
бище. За телегой пошло всего несколько ^человек, осталь¬
ные толпой двинулись к загону;;Четыре рослых верблюда, привязанных к изгороди,
ровернув длинные шеи,, недоуменно досмотрели на сте¬
кавшийся люд и снова принялись жевать свою жвачку.
Коровы, чесоточные жеребята, тощие телята Тоже стоя¬
ли спокойно. Только дикий жеребец, которого лишь се¬
годня пригнали из табуна, увидев надвигавшуюся на
него толпу, заметался в страхе.Фидию и поминальные дары решили раздавать не
на кладбище, а на месте, в ауле. Скот, стоявший возле
загона, и был к тому предназначен. Тут только десять
голов были из стада Байтурэ, остальных пригнали его
родичи и друзья. _ ; .Теперь перед Якупом и Янгирбаем стояла главная
задача — распределить фидию и поминальные дары.
А задача эта была трудная. Здесь надо было учитывать,
и*.к какому роду принадлежит наделяемый, и чьей руки
он держится, и почитаем ли в народе.В установлении доли мулл тоже мерилом служили
не ученость; не количество взятых ими на себя гре¬
хов покойного, а в чьем ауле, у какого бая кто живет.Вот родственники Байтурэ приблизились к загону, и93
среди духовенства мгновенно пробежал шепот: кому ч1 to
достанется?	*Якуп с Янгирбаем мысленно уже разделили мулл ка
три группы. В первой оказалось шесть человек; ерей
них был и Габдулла эль-Казани. Во второй —= девять,
остальные —в третьей.	14Бот отвязали и вывели на середину дикого жеребца.
У ожидавших даяния разгорелись глаза: *—	Кому? Кому?	'	п) 'Вызвали старого иШана. Тот сначала вознес благо¬
дарственную Молитву, а потом, отвернув полу чапана,
с опаской подхватил полой повод и передал скорее ра¬
ботнику, чтобы тот отвел и привязал коня к его таран¬
тасу. Не меньшие надежды пробудил и крупный одно¬
горбый вербл*од. Но он не достался никому из присут¬
ствующих. Оказывается, из-за болезни не приехал на
похороны некий ученый казах Юлдузбай-хаджи, кото¬
рый мно^о лёт проучился в татарском мёДресе в Троиц¬
ке, совершил паломничество в Мекку йиМеДину, пОтом
жил в Бухар.е. Будь Юлдузбай-хаджи здоров, он бы
отслужил и джен'азу по Байтурэ. Верблюд предназна¬
чался ему." >•'	•:Затем отсчитали одного? верблюда, двух чесоточных
годовалых жеребят, коровуг - жеребую кобылицу; четы¬
рех овец и вручили их чохом Муллам из первой группы.
Дележ они должны были произвести сами. Муллы, т<й-
но так же, как и старый ишан, захватив полами повод¬
ки, отвели скотину^ в сторону и коленопреклоненно
прочли молитву.	'Дальше так и пошло одаривание — то отдельно, то
скопом. Мулл при этом вызывали не по их именами а
по имени их баев. ; ^ ^—	Мулла Исахмета; ноди сюдаГВ круг медленно вы{шёл;; щеголеватый казанский
шакирд Заки Гайфи, в джуббе, штиблетах, в каракуле¬
вой шапке на длинных!волосах. Шакирд явно стыдился,
чувствовал себя униженным; Не поднимая глаз, он про*-
чел молитву и со своим шелудивым жеребенком вовсе
ушел с площади.	-v ■	—и—	Мулла Бурёбая, поди сюда]-	Из толпы вынырнул бородатый человек в белой шап¬
ке, в желтоватом джуббе, в больших кявушах. Это был94
^атарсдий хальфэ 1 Сейфулла. Он без малейшего стесне¬
ния, смело беру, мол, что мне положено, подошел, шле-
вдя кярушами,, к Якуп.у и, .окинув оценивающим взгля¬
дом пестрого вола, опустился на колени и быстро про¬
чел ,г^1рлитву,* размышляя .при этом, что скотина, пожа¬
луй, стоит не меньше-двадцати целковых.. А привязывая
904а к стоявшей невдалеке, телеге, он уже откровенно
пощупал, ему и лребет. й ребра, дабы лучше определить
его упитанность.Так| роздали весь скот.	... ,V:Два араба-хаджи, ожидавшие в сторонке от других,
щлучиди пр золотой десятке.—	Вам будет хлопотно возиться с продажей скота,—
Объяснили им.	.	“ • ,v Ублажив духовенство,, начали одари вать цочтенных
дедей. Среди подарков было много чапанов, разных по
рдедветке и по .цене,-- от двухрублевых до т^идцатируб-
лввод: неооддьк# дорогих» ковров, пять отрезов черного
£укн$ по чещре аршина нв, каждом. Все это тоже пре¬
подносили в соответствии.до-знатностью рода, с возрас¬
том гИ с т#м,; кто чьей руки держится; в ^межродовой борь¬
бе. Из близких соседей не был обделен никто,; из даль-
нде .же —г.. подарки; ^переп^ли.,;.только г блям* аульным
управителям^ да аксакалам. Старику Дзимбаю дали до¬
рогую шубу и чзйан, «которое носил сам Байтурэ. Азим-
4?й накинул на плечи лисью шубу,' взял в руки'зеленый
чщзан; и, словно ребенок,; получивший игрушку, доволь-
йыйу сияющий, пошел бродить меж людей. Только одна
въедливая мысль нет-нет да вкрадывалась в душу ста-
$жкз, «Ведь. совсем недавно по дорогеот? Биремжана-
Ф^сакала я сделал; ,крк>к, ь проехал к Арсланбаю, чтобы
наговорить там в пользу Сарсембая.: :Не совершил ли
я тогда ошибки? Как же. .рдевшись в щубу Байтурэ,
оседлав его коня,; пойду проТШл н а им а нов ? » — думал онсмущенно.,; _А.vj lie -каждому угодили родичи-покойного своими да,-
ра;миг как Аз им у - аке* н ада иеь и недовольные!. Обиделся
дядя Кдлтая; Сарыбай, он считал, що ему дали подарок
худший, чем Ян гир б а юг хотя по положению в нароДе
они были равны. 1^ак бы там ни б ьш о, дел а да.я н и я ми*	X а л ь фэ — учитель медресе,
подходили,к концу. Роздали детям и калекам медяки и
все скопом, кто на телегах, кто верхом, поспешили на
кладбище. В ауле остались одни женщины.^ :XXXIIМужчины, которые только что, позабыв о своих рас¬
прях, толклись все вместе в ауле^выехав в степь* точно
по уговору, разбились на группы по родам, по друже¬
ственным партиям. До кладбища было верст -Десять.
И всю дорогу в каждой группе советовались меж собой,
составляли свои тайные планы.Сарсембай и Арсланбай ехали верхом. Бай позвал с
собой и Сарыбая, свата, который, как показалось бак),
вроде бы норовил отделиться от них. Среди множества
людей, мчавшихся по широкому простору степи и вер¬
хом, и в разных повозках, они разыскали старика Бй-
ремжана. Он ехал в пароконном тарантасе, рядом с ним
нахохлившись .сидел акын Тылсымжан.—	Почтенный отец Бирем-аке все бранит меня... —•
жалобой встретил акын подъехавших.—	Я знаю, что говорю,, — прервал его старик. —.
У тебя, я полагаю, должна быть уже .седая борода, пора
бы ума набраться. А ты всю жизнь только и знаешь*
что белую Кость возносишь да над горемыками изде-
васшься!-Не вернее ли было бы с великого акына Сары-
Арка Аба я и акына Турганбая пример взять!При Тылсымжане обсуждать дела, их занимавшие,
баи не могли, ибо тот всегда тянул свою песню в лад
найманам. Не задерживаясь возле старца, они поскака¬
ли вперед. 'НемнЬго поодаль от них, о че^1-то переговариваясь,
ехала своей дорогой еще одна.группа. Там были и Я куп
с Янгирбаем, и старый Азимбай.—	Арсланбай! Видишь своего Азима-Зке?— спросил,
кивнув в их сторону, Сарсембай.Жигит махнул рукой.—	Безвольный человек! Видно, шуба да чапай уми¬
ротворили его душу!—	Я бы этому блажному старику дал не только
шубу и чапан, но и оседланного коня да еще и верблю¬
дицу с верблюжонком в придачу!—сказал молчавший
до того Сарыбай.96
К стр. 153.
—	Пожалуй, людей, что заслуживают оседланных
коней и верблюдиц с верблюжатами, у'нас и без Азим-
бая найдется достаточно,—- многозначительно Ответил
Сарсембай;Хотя в лавине, несущейся на, кладбище, заполнив
степь во всю ее ширь, были люди из множества родов,
по тому, кто с кем переговаривался, кто к кому ближе
держался, можно было увидеть, что они разделяются
как бы на два потока/ Танабуга, Кзыл-Курт,. Кара-Ай-
гыр тянулись к сарманам; а роды Дюрткара, Ал ты ц кру¬
тились возле знатных найманов.Пер вы й поток ка к будто был мн ого ч и с л е н не й.Г Сарсембай, очнувшись от каких-то Мыслей, - прогово¬
рил громко,- чтобы услышали спутники:—	Пусть они хвастают своей родовитостью, зато мы
их числом побьем. Смотрите, сколько нас!..Вот впереди зеленая степь запестрела белыми мазан¬
ками. Невысокие, просторные, они выстроились у Огром¬
ного* разлившегося вольно озера.	,Когда-то эти земли были жайляу. Биремжаца^аке,, но
лет десять назад здесь поставили свои хаты украинские
крестьяне-переселенцы, и теперь их становище выросло
в большое с^ло. Из-за плотней выскочили, забрехали
собаки, выбежали толстоногие, простоволосые бабы и
уставились с любопытством: что за рать несется? А ка¬
захи — верхом и в телегах — промчались мимо.Кладбище находилось в полуверсте от этого села.
Покрытые письменами надгробные камни, большие и
малые, новые и, старые, печальные, полуразвалившиеся,
они, казалось, еще издали взывали к, состраданию, жа¬
ловались, что их покинули среди чужих.Немного в стороне стояли лошади — запряженные в
телегу и под седлом. В центре кладбища шло погребе¬
ние Байтурэ.Вскоре всюду выстроились тарантасы, телеги, скучи¬
лись оседланные кони вновь прибывших. Кладбище
ожило,' расцветилось склонившимися над могилами ма¬
лахаями; шапками: все со своими муллами обходили
захороненных родных и близких, читали, присев возле
могил, коран.V- Готово! — крикнул кто-то от могилы Байтурэ.Народ стал стекаться на зов.'По четырем углам свеженасыпанного холма сели7 Н-1065-,97
четверо мулл; по бокам расселись по трое^ по дрое дру¬
гие муллы и духовные лица.	• '. Когда все србра^нсц. байИсахм^
заносчив^ крикнул своеЙу - --мулл^:’*	‘, — Молдаке, читай тэбарэк!1	*Заки Гайфи откашлялся и бткрыл/Ныло рЬт, чтоСэы
приступить к чтению, как вкл и н и Лея мулл а ’ Бу реба я
С,ейфулла, не пожел авший- уступи	4 г•— Эгузе билляхи...2 —1 началЬн сильны^
гголосом. И не успел Закц Гайфи, бп'Ьм^ЙтьСя^"^
фулла уже завершил ,тэбарэк. Он всегда УиТал быстро
и ,очень мелодичцо, пр напеву, который на Зыйался наНе-
BOM , Шаймурзы.	;	"О, почтенный/молдаке!..Молйтй
его' уст! — восхитились все, ' V' ..	, У,/’•., Муллы, сидевшие по углам и побокам МЪ^лы, тр>1<е
прочли короткие куски из разных сур. Один мулла по
делению своего бая. даже прйнйлся читать «Ясин», дол¬
гую отходную молитву, однако сбился в самом Качале
и,'пропустив середину, произнес л иШь последний стих,
чем уронил себя в глазах не то	но и.всего народа. Было ясно, что теперь; он наДолгб станет
.мишеныр для насмешек.	. 1Родичи покойного опять взялись за^крйёлъКи, роз¬
дали духовенству пр десять копеек, Ёще р;аз все воздели
руки, помолились, и на этом заверплилйсь джёназа, по-
гр^бение, распределение даянйй. Народл снова сел на
коней, снова заиграл в руках плетки. Скова разбий-
шись щ группы по рода^м; пй дружёствеНнцм партиям,
цер егов а р и в а я сь н а скаку, аонеслиСь по стёДи; f Снова,
раззадорив собак, промчались мимо белbix украинских
мазанок д, помышляя лишь 6 мясе, окумысе, лавиной
устремились на Жайляу^^ усопшего Байтурэ,' в Якты-
Куль.XXXIIIТучи рассеялись, небо прояснилось. Й день, недавно
еще ненастный, заулыбался всем ослепительно# улыб¬
кой. Не просохшая после дождя, зеленая ст^пн а я ширь1	Т э б э р э к -гт сура, глава , ш коранэ, р . ;. , -, ;2	Вступление..к мрлитве.	.	■98
йдруг засверкала на солнце изумрудным морем. Дети,
у ны л о сцдейщ и е закутавшись в ЩуЙы и %кошмы, вмиг
развеселились, высыпали из к)рт. Юные жигиты, озор¬
ные девушки, залучив коней, скакали, пользуясь любым
предлогом, из одного жайляу на другой. Жеребята,
продрогшие от ,затя>кных дожДей и пронзительных вет¬
ров, радостно ржали, носились кругами по степи. ОЗе-
ро Якты-Куль, будто посеребренное, искрилось чистой,
ясной своей гладью.}\ у людей, что возвратились с кладбища, настроение
сразу поднялось, чу вство подавленности, на гнёта вшееёя
с утра непогодой, нависшими над головой черными туча¬
ми, дженазой, погребением, быстро рассеялось.Большинство юрт на этом жайляу принадлежало ка-
захам-0еднякам, но теми просторными, белыми, что кра¬
совались в самом центре аула, владели Байтурэ и Якуп.
Й гости сейчас стали р>ассаживатЛя сообразно их поло¬
жению пр этим, б^йскйм, юртаМ. Для тех же, кому не
хватило места, устроили Трапезу, разделив их на группы
ДО: тридцать — сорок человек и расстелив кошмы и па¬
ласы поД открытым небом.По обычаю начали с чтения корана, потом снбйа
роздали муллам полагающуюся мзду. А тар уж буДШ^г
не умер Байтурэ, буДто не было дженазы и свежего
могильного холма на кладбище — все выветрилось йз
памяти, и поминальная трапеза превратилась в веселей
пир, на- котором состязались в находчивости, в остро¬
словии.*В доме' самого бая кумыса было наготовлено
безмерно. Родня и друзья покойного тоже навезли пол¬
ные торсуки и саба. Кумыс лился рекой, и чем быстрёё
опорожнялись чащи, тем больше появлялось в мыслях
легкости, ярче разгорались глаза, острее становились
речи. ^ :В большой юрте, где жил сам покойный бай, собра¬
лись сильные народа: родоначальники, аксакалы, бий,
баи. На самом почетном месте.сидел Биремжан-аксакал,
по одну его руку — Якуп, Янгирбай, по другую — Сар¬
сембай со сватом Сарыбаем, а за ними следовали воз¬
любленный ' Карлыгач Арсланбай, ее жених Калтай и
так до самых дверей каждый по его положению1 в
роду. Азим-аке, немного жалкий, раскрасневшийся, оде¬
тый в дарованный ему чапан покойника, обслуживал
эту юрту и все шутил, пытаясь занять ростей.7*
Бирем-аке заговорил о Временах минувших. Он осы¬
пал проклятьями Абульхаир-хана. Упрекнул во вредном
посредничестве царского посла, татарина Тевкелева.
И полными намеков иносказаниями подвел речь к тому,
что у найманов тоже нашлись свои Абульхаиры и Тев-
келевы, чем бросил тень на дедов хозяина. Вспомнил
аксакал и батыров, что поднимали народ против ханов,
и долго рассказывал о батыре из далеких степей— Ко-
тибаре. Слова старика ядом проникали в душу сторон¬
ников Байтурэ — Якупа, но для Сарсембаев они были
просто праздником. Янгирбай с Ареланбаем даже обме¬
нялись язвительными колкостями, хоть и старались
прикрыть их улыбками/	~Но от выпитого кумыса настроение у гостей было
приподнятое и, перейди беседа к обычной застольной
шутке, все бы только обрадовались. Азимбай измучился,
не зная, каким образом направить разговор в другое
русло. Появление в этот момент в юрте старого акына
Тылсымжана, который оставался, на кладбище оплакать
покойного, всем принесло облегчение., Азим-аке радостно
подхватил его под руку, гости потеснились, усадили
акына в центре трапезы. На кереге в переднем углу оди¬
ноко висели зеленый чапан и расшитая шапка.—	Азим-аке, надень их на акына, — распорядился
Якуп, не двигаясь с места,— Такова была, воля брата. Это" внесло новое оживление!-в пиршество. Старик
Азимбай проворно подбежал, снял с кереге подарки и с
шутками-прибаутками надел на акына. Теперь внима¬
ние всех отвлеклось на Азима-аке и Тылсымжана.' .4- Благодарение аллаху! — промолвил акын, прове¬
дя руками по лицу, и потянулся к домбре, висевшей у
пояса. .	.	V.—	Был у нас- Байтурэ, единственный. Потеря его ра¬
нила мое сердце... Когда на светлой заре весть о чер¬
ной смерти сердце мне пронзила, тогда и домбра моя
умолкла. Если, позволят наипочтенные, она бы непрочь
сейчас излить свою тоску, —^ сказал он и, не дожидаясь
ответа, ударил по струнам вечного своего спутника,, за¬
пел одну из народных песен.	.ч> . .Тот на свете не жигит, "Кто конем не знаменит! ;Тот на свете не герой,Кто без шубы дорогой.100.
—	Где же настоящие жигиты?— как бы спросил он
и снова запел:„	v-'%:	: Их видалй. в^*Андижане,*	\ . ■-	^ И в - Казани, и < в; Кокднде, ;•	: s-ч . .. г;. t И. в Крыму, ,и в Бухаре, ' . y-v.;. \ ;. В Самарканде и Хиве;.'. ,y-tvtibLL Так йели в Старину. Но в нашу пору есть настоя¬
щие	и здесь, в 0ары:-Арка, — сказал Тылсымжан
й/'ййД>гйййвй своей" домбр	восхвалять сидевших
йёр£д1нйми' знатных людей народа. • -
■v:liJ'LL‘ (^apeit ес№ среди нас и летами велик, и разумом
вознёсШ; Не видят очиего, но . чистое "сердце пламенем
негасимым горит из-за горьких печалей народа, -г- вос¬
пел о н пер в ы м Б й р ем ж а н а - а кс а к а л а.: ^ Род его от* самого Чингйза .идет, кровь' ханов,
СултайЙв в нем течет; Знатного отца сын, ныне правите¬
лем рода; стал, — перейел акын далее к Я купу.: ПотЬм он примолк и Стал задумчиво перебирать
пал Щ&Ми струны, слбвно прислушивался к рождающей¬
ся в нем новой песне, й повернулся к Арсланбаю.—	Твой отец величием своим на всю широкую степь
прославился, а Ты хоть и молод летами, но на челе
твоем свет мудрости Сияет, а сердце' твое мужества,
доблести полно!..Звуки^домбры и несни привлекли гостей из других
юрт. Людям негде было" разместиться, хпришлось под¬
нять боковые кошмы, и открытую со всех сторон боль¬
шую юрту плотной стеной обступила толпа женщин и
мужчин.	-А Тйлсымжа'н словно и не вйдел, что вокруг него
происходит. Его пальцы стремительно бегали по стру¬
нам, голова, будто он был в каком-то. исступлении, ка¬
чалась в лад напеву домбры. Он пел, на этот раз славя
Сйрсембая.' Выдержки, упорства’тебе не занимать, богатством,
дбстатком; не обделен; пусть не белой ты кости, но сил
для Народа’ своих не жалеешь. Из стаи соколов орлом
взлети!..И тут же повернулся к Янгирбаю:—	Увидишь врага—беркутом на него налетишь, ус¬
лышишь боевой клич — стрелой, пущенной из лука, на
клич тот летишь! — воздал он и ему хвалу. И вдруг не¬101
ожиданно сменил протяжный напев домбры на более -ве¬
селый, й гол осом, в котЬром сквбЗйл а наемешка, пропел
Азимбаю:	:	/V! УУ . ./: Не жалуйся, что ’нётгу тебя богатства^ что обде¬
лен ты счастьем, не жалуйся, трон гёбя ожйдает в раю!Это вызвало всеобщее одобрение и смех.' — Ап,' почтенный Тылсымж^н! Твбрёц-сбздатель не
поскупился, наделяя тебя ■крксй6рёчием!;	л ос ь ;совсех сторон.	;	:	"',ч и;;:!—	О, мой акын, свет тъ\ мой! -—‘обижённ6 заговорил
старый Азимбай.^-День и ночь я молил господа: «Дай
iifte богатства, счастья мне'дай!"» ;Йё* йй-ял ;<jtf .моим моль-
бйм, и сам же отнял во время страшного джута тот
скот, который дал’ мне.	^	; л Г/ Был Азимбай стар, й борода его уже йббелела, но
из-за бедности осталсяон прйниЖёнШм; V	роду,потому над ним, как над юродивым, подучивать лю¬
били. ‘ • ‘	' ;■	•: ’ : 1'—	Бай скончался, тебе ёгб шубЙ й ^айай остались,
неужто твоя душа1 еще нёдовЬлъна? — йё; без ироний
спросил у него Сарыба/i.	' : '	:: : Его слова' всё принялй как^ грубость: !;На жестоком
Апцё Янгирбая1 появилась 'п^ез'рйтельнкй усмешка.—	Haf подобное краейоре^йе способны лййь рождён¬
ные от плохой кобылицы кара-айгыры.! 1 — сказал он.То был намек йа низкое пройс^бждёнйё рода Кара-
Айгьф.	' -..и ;	''"•• •■Тут' выпитый кумысударшг лкйям в 'гоЛбвы. Язь^ки
'раз^заЛись.	u	1:| : ; ,ч'!; - \'—	Что бы mr сказали другие,: 1 не ббижуёй я, но когда
Яйгйрбаи начинает хвастать своим родом, как нам, ка¬
закам, от смеха удёрж&ться? Давно ведомо, что дюрт-
Кара — всего-навсего четыре головы скота, выкраден¬
ных у туркмен! — бросил в лицо Янгирбаю один из сто¬
явших позади кара-айгыров.■	Это уже прозвучало откровенным вызовом. О роде
Дюрткара 2, который считал себя одним из знатнейших,
й в самом деле существовал^ легенда, будто берет он*	Название рода Кара-Айгыр, представителем которого является
Сарыбай, в переводе означает «вороной жеребец».2	Название рода Дюрткара состоит из слов «дюрт кара», что
означает: четыре головы скота,	> » <.102 *
начало от тех предков, что скот у туркменов краали.
Упоминание об этом всегда! растравливало Янгнрбая,
стыдившегося черного пятна на чести рода. Он потерял
самообладание и, выхватыз из-за пояса плетку» вскочил
на ноги.Столкновение начало переходить за грани обычной
словесной распри. Сначала суетились дюрткара и кара-
айгыры, потом присоедийились еще сарманы с кзыл-
куртами. У разгоряченного Азимбая тоже вскипела
кровь.—	При всех спорах между собой не должно забы¬
вать о роде Найман, прямой долг которого главенство¬
вать над Остальными! — крикнул он.^ И напрасно крикнул. Необдуманнее его слова воз¬
мутили молчавших до сих пор людей из рода Танабуга:
найманы были их извечными врагами.—	Не знаем, каков у найманов долг, прямой иди
нет, но путь, которым они идут, совсем не прямой! —
резко оборвал Азимбая один из них.Вмешался и Якуп.—	Не отрицаю, могло быть и что-то дурное, но. кто
закроет глаза ня все хорошее* что содеяно наймаиа-
ми? — произнес он с видом облеченного величием че¬
ловека.Это только подлило масла в огонь. Борьба отдель¬
ных людей за земли, воды, жайляу, за главенЬтво над
другими, .тянувшаяся годами под видом защиты инте¬
ресов всего рода, вражда; сдерживаемая здесь только
из:за похорон,— все вдруг прорвалось, обнажилось.
Разгорелась в жилах кровь, в глазах зажегся огонь,
руки сжали плетки. Слова о добрых дедах, творимьгх
найманами, вывели из себя даже молчавшего до сих pop
Арсланбая. .	-—	Да будет проклят твой отец!., —-вскричал он, за¬
махнувшись плеткой. — Кто сгонял казахов с их -жай¬
ляу, кто нас в ссылку ссылал? Не вы ли, найманы? ^На него с налитыми кровью глазами пошел Янйр-
бай. Уж готов был раздаться боевой клич, назревала
нешуточная схватка* но слепой аксакал Биремжан пред¬
отвратил «ее; он надел кявуши, поднялся , на ноги и,
сказав:	х—	Для стычек найдем другое место, дети,—.вышел
из юрты.103
Все помяли, что аксакал предлагает hivj разъехаться.
На жайляу поднялся шум, заскридели телеги, подтя¬
гивались подпруги. Ругаясь, рсыпая про	отца и
предков хозяев, гости вскочили на коней, и все, кроме
дюрткара и найманов, стремительно, словно рх ржидала
решительная битва, двинулись! из. Якты-Кудя, помчались
во все концы степи. / r ^ У г У и : ^
Якупу пришлось призадуматься. ЭтД ^ыло ндчдлом
открытой войны за власть н^д родамц. 'Нохороньь^
шего брата Байтурэ он хотел использовать в сррих, инте¬
ресах, но вышло по-иному. Ему сейчас казалось* л1то вон
те, мчавшиеся по бе.скрДйней степи всадники, уехали, из
жайляу Якты-Куль, бр оси в у грозу от jji мен и всед, четы¬
рех враждебных родов. Ему , так . и сль1шадрсь:( «Теперь
вашему роду не быть у власти, мы.вырвем из ваших
рук бийсгво, вол ост н оеп р а в лен и е. Иссохли, реки, рухну¬
ли горные кряжи найманов!» УОн не ошибался. Надежды на, примирение, на согла¬
шение не осталось. Впереди были жестокая борьба, ог¬
ромные затраты; загнанные кони 'и схватки,, день и
ночь схватки, нинего больше.,, Так думали и те, ко¬
торые, стиснув в гневе зубы й яростно размахйвая плет¬
ками, гнали коней по степи. Огонь борьбы, до этого
тлевший как-то подспудно, скрытно, вспыхнул, вырвался
наружу, , и обе стороны, с разбушевавшейся кровью,
разъяренные, кинулись в тот огонь.	. - * 'XXXIVКазахи, в неистовой злобе покинувшие поминальную
трапезу, ехали сначала, разделившись по родам и дер¬
жа на ходу совет между собой, потом: сошлись главы
родов и тоже Друг с другом, посовещались. Сарсембаю
наутро предстояла откочейка на новый жайляу, в Кзы^-
Кум, поэтому окончательные переговоры отложили гна
пятницу и вскоре разъехал,ись, Взяв путь к своим стой¬
бищам." ..	; : У \ .. "	.Сарсембай, Арсланбай, Биремжан-аксакад, длинно¬
волосый жигит-приказчик и дед Карим вернулись ; в
Алтын-Кул^ к заходу солнца. Как всегда к этому вре¬
мени уже были спущены с привязи жеребята, наполни¬
ли аул блеяньем и мычаньем овечьи отары и стада,
пригнанные с жайля^. Но юрты, еще на заре стоявшие104
полукружье^ у^озё|^	и уложены наповозки. В одиночестве остй л ас ь только белая байская
юрта; ДёвуШКн, йолЬДки; подростки: — все с веселым
шумом й'гамдм хлопоМли’ в6У*Пе телёг:1 увязыдали узлы,
стягййалй ;скйтки j кршм,-; скл ады вал и мешки, набитые
шерстЬк>: Й Мишь %6чаг 'nb-npe>ki!eViy горел на своем
обычном месте, в^р^лся полный котей мяса, бурлил.
вски!йёвйгий; сёмёвар.РаШтнй^ •вс¥рётил: ттриёйвших, й{)йнял коней, Из
белой' 'Ю|зтыивЬ1ш(лй Кйрлыгач й, байбичэ;; Возвращение
к ниМ Арсланбай,'которы знал о предстоящей откочев¬
ке ayjia/ W удивйл о ■ Ал т£л н чэУ, и огорчило, напомнив еще
разур вбзмЬжйыоёло>кнейй^х в судьбе дочери, но, она
ничем *тгё выдала свбёй тревоги. ^ •-4 Жайляу Сау^ёмбая давно ожидал почтённого
отца! ^ обратйл1асъ она : с приветствием к ^Бирёмжану-
аксакалу и тут же повернулась к Арсланбаю: —Пло^о
ли положил^ надгробный камень на могилу? В народе
есть прсловйй|й: «Плохой человек' из могилы восстанет».Арсланбай мнЬгозначительно улыбнулся ри стал рас¬
сказывать о;тоМ, 4to произошло на - похоронах.—	Нишу 1 в могиле Байтурэ мы глиной замазали, —
сказал он в заклЮчёйие,5 — а над головами живых най:
манов бурю, ураган подняли! *Карлыгач-Слу, которая очень любила шумные проис¬
шествия, жалея в душе, что сам,а не была на похоронах,
выспрашивала у Арсланбая о всяких подробностях, а
жигит, улучив момент, заговорил о том, что касалось их
самих.' — Я закинул слойечкб аксакалу... Не похоже, что:
бы он; дал согласие.* При первом же удобном случае
опять с ним поговорю.Оживленное личико девушки сразу изменилось, гла¬
за в какой-fо внутренней сосредоточенности уставились
в зеШш.:	'	7 ,—	О, господи!.. — не прбговорила — выдохнула она
удрученно и, придвинувшись, к жигиту, зашептала: --
Видно, никто нам не поможет, — лишь темная ночь да
оседланный конЫУ Арсланбая даже в глазах потемнело: с одной сто¬1 У Мусульман могила рвется так, что покойник оказывается в
специальйой "нинку105
роны, он вступил; в\ йеприМй|ш^ую борьбу с най^а'нами;
с другой — должен пойти на разрыв с самой сильнёй
опорой в этой борьбе- с ее^вёжаЫом Сарсембаем и от¬
цом; Калтая Сарьгбаем?.1 ¥&к; поступить ’ему, оказавшему¬
ся меж двух 4огней? ;:Однако то было лиШь минутным колебанием. ВЗТлйд
девушки, устремленный на него с 1 любовью й печалью,
заставил его- отбросить все сомнения: : v i1 / п = :—	Будь твердой, na'iilW'готовы перед саблйШ kapila-
айгыров не склонятся! “^ешйтёльно : сказал рй. ;Токал понесла в юрту большое блюдо с мясом* Весь
аул — и стар; и млад — кййулсй: за ней туда'же;:Уже наступила нЬ^ь,; когда съев мясЬ и вьйив ку¬
мыс, все вышли из юртЬ1: Степь затихла, окуталась Мйг-
кой, ласковой теменью. Все жйвое утихомирилось, за¬
снуло. Лишь собаки в ожиданий костей вертелись возле
юрты, ластились, помахивая хвостами, к каждому вы¬
ходящему.	' / ”; ••	= vБайбичэ; Биремжан-аксакйл; Сарсембай и Гюльче-
чек улеглись в юрте. : ; ' ;->:—	Матушка, я вместе ‘ с 1 Айбалой на воле лягу
спать^-- цЬпросила Карлыгач-Слу. ' !	•' v Байбйчэ подозрительно1 взгляйула: на дочь, но про¬
тивиться1 ее желанию йёстала: :i	^	^ ^Эда ночь дала девушке и жигиту возможность впер¬
вые без всякого страха привести вместе несколько сча¬
стливых часов.	^ iXXXVБледный рассвет еще только обозначился вдали по
краю неба, а весь аул уже был на ногах. Женщины
торопливо убирали, укладывали посуду. А когда встала
семья бая, живо разобрали белую Юрту й сложили KOfiLij
мы и керёге в особый фургой. Приказчик и старый Ка¬
рим собрали Свой вещи с вечёра, а теперь, едва продра¬
ли глаза, заспанные, неумытые пришли на помощь дому
бая. ВмёсТе с работником Жолкынбаем; запрягли лош’а-
дей, толстыми волосяными арканами ! перевязали; возы;
устроили меёта для сидёнья женщйнай.Сам хозяин вместе с 1росТями и семьёй выпил не¬
сколько чашек чаю и пошел проверить, все ли делается
как положено и должйб. Коё-чтО он поправил, прика-106
зад снят;ь три узла с фургона и переложить на дву¬
колку.—	Приведите верблюдов,,—распорядился он под
конец, убедившись, что с укладкой уже управились.Боль'шая часть убранства белой юрты — кошм^,
Ковры, одеяла, увязанные, в тюки, лежали тут же на
.земле. Их перевозили не на телегах. Жолкынбай привел
четырех крупных двугорбых верблюдов, держа за про¬
дернутые меж ноздрями поводки.Старый Карим схватил одного верблюда за повод.;— Ложись! Ложись!Верблюд сначала не спеша согнул передние ноги,
стал на колени, потом осел всем туловищем. Под при¬
смотром бая на него нагрузили пудов двадцать клади.—	Хачт! Хачт! 1 — крикнул теперь старик, и корабль
пустыни так же спокойно, неторопливо поднялся на
ноги.У Алтынчэч-байбичэ была неизменная привычка: пе¬
реезды с одного жайляу на другой она любила совер¬
шать на верблюде. Над ней, бывало, посмеивались, пы¬
тались, уговаривать, что-де в жаркой степи на верблю¬
дах дальние между жайляу дороги слишком утомитель¬
ны, однако все равно на телегу она никогда не сади¬
лась. Нравилось байбичэ, ездить, мерно покачиваясь, на
, верблюжьем горбу.Нагрузив трех верблюдов, Сарсембай с усмешкой об¬
ратился к жене:—	Моя малютка Алтынчэч нынче тоже пожелает,
чтобы верблюд ее укачивал?—	А как же мой Акдюльбэр без меня пойдет? —
пытаясь скрыть недовольство, • ответила женщина, за¬
детая улыбками окружающих.Разумеется, ей никто не возразил. Для нее застави¬
ли опуститься белого, очень смирного верблюда с ма¬
ленькой головой и большими,печальными глазами, при¬
вязали меж двух его горбов нечто вроде деревянного
дожа, устланного ковром. На нем можно было не толь¬
ко сидеть, но и полулежать. Сбоку к сиденью приторо¬
чили маленький торсук с кумысом.Лошади для молодежи были уже оседланы, все сбо¬
ры закончены, - но тут зашумела Гюльчечек.J X а ч т — этим окриком погоняют. верблюда.107
—	Мне лошади не дали, я тоже хочу верхом ехать!—
захныкала она;	'	^ ^	^	>Не без труда договорились е ней,, что она сядет на
верблюда с байбичэ, а: если у fata нет, переберется^ в та¬
рантас к матери, к токал.	" VДля Бирём-жана-аксакаЛа подйля повоЗку, которой
обычно ездил ’ сам СарЬембай;: V • . У' J ^Из-за горизонта, Пламенея', показалось" сблнце и
золотым сияньем залилб' всю- Wen ь,: наполнйло^уши
людей 'радостью. ••‘ '■ -" '':■ ‘^	^ ‘у *'1 v"Все были в ожидании. Сарсембай -вскочил на-евбёгб
любимого иноходца.	-	*—	Кар им-а кё, открой Нам" путь!—	Отдаемся в тбои руки, создатель! — громко про¬
изнес старик и тронул коня;;	^	' н :'Впереди поехали большие' фургоны; двуколки, за
ними — навьюченные верблюды, тарантасы;: повозки,
Акдюльбэр с байбичэ и Гюль^ечёк. Вытянувшись длин¬
ной цепью, огромный тот караван ; ДВинулёя к северу.
Пастухи верхом на лошадях погналй вслед за карава¬
ном отары овец, стада коров, дойных кобылиц с жеребя¬
тами/'1 ■	4 'Карлыгач-Слу после , долгих пререканМ добилась у
отца1 разрешения ехать на своем5 новом, недавно при¬
гнанном из дальнего табуна, жеребце! Тёперь Карлыгач
и Арсланбай, ехавший на иноходце, вместе с длинново¬
лосым приказчиком, Айбалой и еще несколькими девуш¬
ками стали ради развлечения помогать ‘пастухам гнать
полусонную 'скотину; Когда же Отары и стала спокойно,
как по привычной дороге, побрели по степи, они начали
носиться вдоль пути каравана, появляясь то с одной, то
с другой стороны обоза; перекидывались шутками С
восседавшей на верблюде байбичэ й с другими, и везде!
вносили радостное оживление й веселье. ‘Однако ' молодежи надоёло час от часу: следовать
медленной поступи каравана.'Для- Айбалы, как и для остальных, откочевка на но¬
вый жайляу была настоящим праздником. ' Занятая в
обыденное время с утра до поздней ночи работой, в
дни переездов она давала пол fry id волю своему неуго¬
монному характеру, живости, молодому задору. ‘ '
Она первая заметила вдалеке,; с правой стороны,
стоявшие, словно копны, юрты; Ударив пйтка’ки тнёдого108
в бока, она пустила его вскачь, догнала Карлыгач-
Слу.—	Видишь вон те юрты? Что если заедем туда ку-
мыс.а выпить?,—	Хоть гты; и женщина, но голова у тебя отлично ра¬
ботает! Поехали!—смеясь, подхватид Арсланбай.. ;—	Мы едем вон, в тот жайляу! — крикнула матери
карл ы га ч - С л у и, натянув поводья, поскакала вперед. За
девушкой, летевшей на пегом красавце, наполнив звон¬
кими возгласами степь, првдчались: остальные. ,XXXVI4 Юрты были уже совсем близко.—	А ты знаешь,-- сказал, подъехав к Карлыгач-
Слу, жигит-приказчик, —* это жайляу Дирвисала..;
Твою подругу Чулпан седа выдали.—	Что ты говоришь? Разве они не на урочище Дин-
гез-Куль? — удивилась Слу.Дингез-Куль отошел во владения казны... — пояс¬
нил Арсланбай. — А Дирвисал-аке на этом никчемном
жайляу мыкается.Похлестывая камчой коней, всадники быстро достиг¬
ли аула. Навстречу им выскочила целая свора собак.
Из юрты показался хозяин, необыкновенной толщины
старик.	~—	Удачного пути ва*м, дети!Арсланбай, первым соскочив с коня, отдал старику
салям.	;—	Аул Сарсембая переезжает из Алтын-Куля в
Кзыл-Кум. Вот молодежь повернула с дороги коней в
вашу сторону и меня с собой потянула!Старик едва шевельнулся.—	Добро пожаловать, дети! Хоть и плох наш жай¬
ляу, но сейчас пора, кумысом обильная, и ярки жир
нагулять успели! — ответил он, приглашая гостей в
дом. .В это время к загону, где стояли на привязи жеребя¬
та, подошла с полным ведром молока молодая женщи¬
на. Голова ее была закутана белым покрывалом, одежда
замызгана* Миловидное, но .измученное лицо выражало
крайнюю усталость. Увидев гостей, женщина просияла
улыбкой и поспешила к ним, но никто не обратил иа псе109
1(шиманкя'.; Карлыгач уже входила в юрту,; как ее бсТй-
'нови л р а з д а вши йся р я^ом;! мягкий голоё:	'Н ■—	Милая • Слу,1' ты не узнаёшь своей1 подругц; Чул-ТШН-?* ; * ;Девушка оглянулась и'застыла Ьт изумления: лерёд
ней стояла: ее закадычная .подруга, которая делила с
ней радость детских игр У котора я^ была рядом й тогд&,
когда Карлыгач впервыёувидела ^А^сланбая на свадьбе
и когда повстречалась с ний ь’ степи; Тблька 5 Та была
другая Чулпан, избаЛЬваййа^ крйёивай, бойкай'й осТр^я
на; язык. Вместо Прежней вёселои девушки Карлыгач
увидела теперь обыкновенную безжизненную каЗаШку с
устало опущеннымй!плёЧамй| с ШбйекЩ^тй, пожелтев¬
шим лицом, без света, без блеска в глазах, v 4Подруги молча протянули друг другу руки, обня¬
лись..- :Ч ' V' : ■' 'ч-;;" :	5Карлыгач все еще не могла прийти в сёбя.Чулпан, саулем! Что с тобой случилось? Или Ты
больна? — спрашивала она/ заглядывая в глаза жен-Та вытерла1 углом Покрывала слез-ы.: ■—	Слышала, наверно- говорят у нас: «Что сноха в
доме, что собака во дворе — одна тварь». Со свеТлбй
зарей лоднима ешься, тем ной ночью * валишьёй С ‘ ног.
Некогда присесть, некогда чашку кумыса выпить! Что
при'такой жизни могло остаться от балованной твюей
.подруги Чулпан? :	-!V'; :‘ " ^ГТодруги, обнявшись, отошли в сторонку.■— Рабою низкой спину : гну, а слышу одну хулу!
Старуха-свекровь! злой* змеей шипит... Знай, светик- мой:
девичья пора* золотая по|>а; умей ценить ее. - Станешь
снохой, и во сне таких дней ■ йе увидишь; вся черная,
тяжелая работа на тебя ляжет!	- *' ; ; 1 ; •Долго делились подруги своими горестями.—	Я тоже оказалась между двух орйей! — не стерпе¬
ла Карлыгач и поведала о своей беде. Матушка гйе-
вается, грозит: «Не пойдешь за 'Калтая, ослушаешься
меня, белое мое молоко, которым тебя вспоила, воэёк
не будет благословенно для тебя!>>: Отец с найманами в
раздоре. Знаешь ведь,: просватали меня, полуторагодо¬
валую, за родича бия кара-айгыров Сарыб^я, Получили
калым—и скот, и деньги, и сундуки добра;.. Свадьбу
хотят поскорее справить, к карагайгырам' :меня: П|Шво-110
дить. }io не лежит у ,мешг сердце к Калтаю. Видела, на¬
верно, его: будто свинья пакостная, ходит, / в зщл|о
уставится, исподлобья глядит^ Ростом мал, нос приплюс¬
нутый, от самого дух тяжелый идет. И поговорить трд-
.ком не умеет, ни ума у него, ни мужества... Как такого
к себе допустить, в ббъятья свои принять? Приезжал
недавно к нам, на жайляу, .Через Айбалу весть передал.
ОдКр я смогла сказать:, не приму! Уехал, погрозился:
<<Род Кара-Айпыр сумеет посчитаться с этой Слу, негод¬
ной дочерьюпочтеннцх родителей!»Чудпан, прошедшая сама через подобное испытание,
всем сердцем откликнулась н*а беду Карлыгач.—	Ой, подруженька, и тебя преследует моя судьба!Карлыгач, даже не вдаваясь в смысл услышанныхjcjiqb, продолжала рассказывать:Отец, видно, напугался. Выйди я за другого,
ссора с кара-айвдрами вспыхнет, отношения с ними
дорвутся, и: в борьбе с найманами отступятся они от
«еш. Боится, что тогда найманы победят.—	Пускай побеждают! — снова прервала ее Чул¬
пан.— Хорошего ты жигита избрала, с Кал таем себя не
губи! Коли подчинишься,, выйдешь, вернуться не смо¬
жешь, светик'мой!; Из юрты вышла женщина* позвала Карлыгач.■	—г Ты, наверно, устала с дороги, милая Слу. Зайди
вебш^й несколько чашек кумыса!Карлыгач-Слу пошла к юрте.Мясо у меня в котле варится, пока не отведаете
ярочки, не отпудцу вас. А то я и на Говормться-то с тобой
:не успела! бросила ей вдогонку ,Чулпан*, - Арсланбай рассказывал баю аула, старику Дирви¬
са лу, о своей жизни в изгнании, о возвращении домой,
поведал и о том, что произошло вчера, на похоронах.—	Видно, иссякли источники найманов. Большинство
народа на будущих выборах* волостным управителем
желает избрать Сарсембая-аке. Похоже на то, что Яку-
:Лу уже не занять места Байтурэ, и власть перейдет в
;руки сарманов>/>-	< Хозяин, стоявший в стороне от междоусобны х рас¬
прей, особого интересаг к новости, что сообщил Арслан¬
бай, не проявил'. Старика донимали другие заботы,, и
^ прийялсй ^изливать свои горести,-сетовать на негод¬
ный жайляу^ • •• м	-/V- v' -Г-111
Айбала тоже нашла: себе собеседницу— байскую то¬
ка л. До л го во л ооого приказчика окружили жигиты аула,
а несчастная. Чулпан' не расставалась с подругой Кар¬
лыгач.	^Как ни порывались гости продолжить прерванный
путь, без обильного угощения мясом их не^отпустили.XXXVIIБыло уже за полдень, жар;а. начала спадать. Гости
попрощались с хозяев ами- й, пожелав им доброго; бла¬
гополучия, сели на коней-Они решили приехать на новый жайляу раньше ка¬
равана и снова с веселым задором во весь опор по¬
неслись по степи.И все-таки не успели.Когда пегий жеребец, опередив остальных, коснулся
копытами земли Кзыл-Кума, кочевой обоз уже стоял
на южном- берегу небольшого, не очень полноводного,
но удивительно живописного озера* Песчаная отмель
красной каймой опоясывала озеро, оттого и назвали эти
места «Кзыл-Кум» — красные пески.	‘Увидев новое стойбище, Карлыгач в порыве восторга
вся подалась вперед. Натянув поводья й чуть тройув но¬
гами своего тулпара, она взмахнула плеткой и, вмиг
объехав караван, остановилась возле матери.Матушка, мы были на жайляу Дирвисалатаке,—
оживленно заговорила она, соскакивая с коня. — Ели
мясо, кумыс пили... Подружку Чулпан я там встре¬
тила... •:	^Тем временем^ подоспели и остальные. Пожелав
счастья на новом жайляу, все принялись за работу-
В сборке, юрт главной была--.'-г;;:^ладш-ая' жена бая,
токал. Старуха Минди, работница Калямпер, Айбала
. помогали ей. Около них вертелась Карлыгач-Слу, заня¬
тая не столько делом, сколько шутками, шалостью. Ра:
ботник Жолкынбай приходил на помощь каждый раз,
когда приходилось перетаскивать тяжелые веиццу когда
требовалась его недюжинная сила. ^	п * ,Выбрав определенное место, токая, по обычаю, про¬
изнесла ’над ним заклинания и пбдоэв^ла Жрладн-
баЯ '
—	Принеси, положи шанрак 1 здесь! кРаботник принес, деревянный круг с отверстиями повсему кругу й -положил на указанное место.:;Тут должен
.быть центр будущей юрты. Токал, определив на глаз
расстояние, начала устанавливать кереге - решетчатые
створкй остова шириной в два и высотой в три аршина.
Каждая створка была сколочена из плоских крашеных
жердей. Токал поставила первую кереге и, велев Калям¬
пер принести вторую/; £/§е: помощью ловко скрепила их,
связала тонкой, прочной веревкой. Так же проворно она
приставила и привязал^ третью, четвертую створку и
дальше, устанавливая по кругу одну за другой, дошла
до десятой, последней. Между десятой и первой кереге
осталось расстояние аршина в полтора, предназначенное
для двери. Приладив по низу порожек, женщины при¬
крепили к крайним кереге косяки и навесили легкую
двустворчатую дверь, ярко раскрашенную в сйний с
красным цвета. Затем Для прочности оцепили кереге
сверху арканом, закрепив концы' его на косяках. ,Так собрали нижний остов юрты, и теперь .она стоя¬
ла похожая на ажурный шалаш.Старуха Минди даже повеселела; глядя на юрту.—	Золотые твои руки, светик мой, — похвалила она
токал и, отворив двери* первая вступила внутрь.За ней вошли другие Оставалось поднять #упол
юрты. Жолкынбай взялл длинный - шест с раздвоенным
концом иу поддев лё^кавший на земле шайра к за кресто¬
вину, поднял его. Женщйны прикрепили шанрак к кере¬
ге, но ч этого было еще недостаточно. Чтобк прида/ь
верху юрты куполообразность, взяли укй — длищ!^|
гнутые жерди — и просунули ж ч^рез отверстия на* цгй||*
раке, прочно прикрепив нижние^у щсти уков к кереге.
Посередине* над куполом, осталось большое отверстие —?
тундук, через 'которое в юрту проникает свет, врздух и
выходит дым, если очаг .разводят внутри. гЖолкынбай снял с арбы четыре белых добрЬтдая^
кошмы с веревками на концах./Женщины по указедию
токал накрыли ими юрту с наружной стороны я прикре¬
пили в верхней части к кереге и укам. Потом, достав
. две большие кошмы о^д^кими/волосяя^и--- арканами1	Ш а н р деревянный круг, сретавляющий верхнюю часть
юрты.	’8 Н-1065113
»а концах, закинули их* .подхватив шестом, на купол
фрты. Арканами, свисавшими : по краям* ■ перевязали
вперехлест боковые кошмы. Оставалась еще одна* тре-
урольнрй формы кошма с очень длинными арканами по
углам. Забросив кошму, на купол, Жолкынбай, закрыл
ею тундук юрты. Женщины, туго натянув арканы* при¬
цепили их к стенным креплениям.:	.. На этом сборка юрты завершилась. Она стояла
большая, широкая, точно стог-сена. Чтобы проверить,
плотно ли пригнаны кошмы, правильно ли установлены
кереге, женщины вошли внутрь юрты. Их окружила гус¬
тая, непроглядная темнота. Айбала вышла и, потянув
один из арканов верхней кошмы, раскрыл^ тундук,
юрта наполнилась , светом. Все остались довольны: ке¬
реге были прочно скреплены, танрак положен на свое
место, дверь навешена правильно* а кошмы наложены
так, что ни ветры, ни дожди не могли сюда проникнуть,
г Старуха снова похвалила работу.Теперь надо было заняться убранством *ррты, разве¬
сить вещи. Позвали долговолосого Жигита-приказчика.
Подоспела и сама байбичэ, строго все оглядела и начала
распоряжаться*. Двое мужчин перетаскивали снятые, с
возов чвещи. На полу под самым тундуком, > в; центре
юрты, соскребли траву,: Здесь, когда надо, будут разжи¬
гать очаг. Всю остальную часть пола покрыли камышо¬
выми мата ми, а сверху — ветхим черным войлоком. По¬
том сталивносить сундуки, раскрашенные в яркие цвета,
в большинстве обитые жестью. В переднем углу, напро¬
тив дверей, оставили пространство аршина в два — место
#ля*самого хозяина или почетного гостя. По обе сторо¬
ны от этого места в два яруса поставили сундуки, На
них положили тонкие белые кошмы, множество атлас¬
ных и шелковых одеял. С правой стороны юрты* ближе
к переднему углу, вплотную к сундукам установили кро¬
вать байбичэ, а ниже — невысокий шкафчик, где храни¬
лась чай, сахар, ценная посуда. С левой стороны, также
й^идвинув к сундукам, поставили другую кровать. Пол
поверх черного покрыли еще белы м войлоком, потом
разостлали ковры. Хозяйское место застелили рыжей,
длинношерстой овечьей шкурой^Эта юрта считалась белой юртой аула, в ней постоян¬
но жила байбичэ. Женщины, пощнчив с делами здесь,
пошл^ставить вторую юрту.л> :П4
-■■■■■'■Ее должна было собирать в «етырех-пятй саженях от
первой' Она бвда- такая Же, как и та, но попросторней,
и кошмы, покрывавшие её, были уже не новы. Убран¬
ство тоже было попроще: Кроме сундуков, одеял, кро¬
ватей, в этой юртё хранились сабаг и торсуки с кумысом,
всякая посуда с каты ком 5|, айраном, с коже2, котлы г и
кухонная утварь. Здесь же развешивались колбасы.; Эта^ юрта, „называемая большой, предоставлялась
младшей жене 0ая —^ока л. В ней принимали гостей,
устраивались пиры. : ^	^; Собрав большую юрту и еще одну белую, поменьше,
для Карлыгач, поставили маленькую, черную, для при¬
служников. С ней управились быстро, перетаскав туда
хомуты, седла, скатки вб^йлока, узлы и мешки с вер¬
блюжьей иовечьей^ щерстью,Связки конского волоса. ■?Пока тут возились с байским хозяйством, беднее
семьи аула уже успели установить свои черные, ветхие
юрты. У них в одной и той же юрте скл адывались сун¬
дуки и одеяла, утварь кухонная и конская упряжь — все
ВМесте.	'• ^ , • • • •Не прошло и двух часов с Чех пор, как караван, до¬
стиг Кзыл-Кума, а на зеленой траве, которой нынче еще
tie Касались ни ноги человека, ни копыта коня, вырос аул.-	Юрты выстроились на расстоянии в четыре-пять са¬
женей друг от друга и не по прямой, а полукругом. Пло¬
щадь перед юртами отводилась для общего котана
открытого загона; Сюда сгоняли на ночь овец; привязы¬
вали днем жеребят.Телеги, тарантасы стояли позади каждой юрты.
Гостям вообще въезжать верхом или в повозке в полу¬
кружье перед юртами считалось п р е досу д и те л ьн ы м. Им
следовало останавливаться позади юрт. Позади юрт же
поставили двухлемешные плуги, жатки и косилки бая.X^XVMI-	Предоставив женщинам хлопоты с юртами, СарсеМ-
бай пошел встречать добредшую до новых мест скак¬
ну — кобылиц, овец, коров. Расспросил пастухов о со¬
стоянии животных, осмотрел больных и велел позвать
старика Карима, чтобы тот полечил их.1. Кат ы к — квашеное кислое молоко^2	Коже — жидкая пшеничная каша.115
Тем временем в стороне от общей суматохи/ полуле¬
жа на кошме и гтодушках, Арсланбай с аксакалом вели
свою беседу. Жигит долго р а сс к а з ы в а л ст а р й ку о трм,
что не давало ему покоя, о чем он уже начинал с ним
разговор и по дороге с похорон.' Однако Бирем-аке был
неумолим.	5	; / :	V—	У тебя есть разум, ты — жигит рассудительный
как же могла эта негодная мыс^ь в голову тёбе взбрес¬
ти, сын мой? — раздраженно начал он и, все больше воз¬
мущаясь, долго распекал: Арсланбая,,;	. У ’■ •В самую напряжённую минуту их. разгрвора показа¬
лась Ка]р«лыгач-Слу. Убрав свою ^рту, застелив постель
шелковыми одеялами, взбив ; вьЩйТые подушки, раз;
весив наряды, девушка — оживленная, веселая — при¬
шла звать гостей в дом. Йо, увидев лица любимого жи-
гита и старика, она испуганно остановилась. У деда
брови были насуплены, сухое, морщинистое лицо потем¬
нело от гнева, Арсланбай же сидел, стиснув зубы, весь
ощетинившийся.—	Бирем-аке, с жильем уже управились, матушка
ожидает вас в белой юрте,— растерянно проговорила
Карлыгач-Слу и скорее побежала от нйх к возвращав¬
шемуся of стада отцу. ^Только пришлось ей задержаться на пол дороге. К ним
в аул шли двое Мужчин и старуха из соседнего жайляу.
;] По, заведённому исстари обучаю соседнее становье
посылает к прикочевавшим на новые места своих людей
с добрым приветствием, мясом и Кумысом. Вот и по¬
спешили люди из аула, расположенного на том берегу
озера, с блюдами, полными варёного'мяса, в Кзыл-Кум.
Поздравили с новым кочевьем, пожелали стадам и та¬
бунам благополучия, хозяевам — здоровья и благоден^
ствия.Подошел-Сарсембай и повёл гостей в большую юрту,
усадил за мясо, за кумыс.Близился закат. Жизнь аула и здесь, как на преж¬
них жайляу, вошла в свою квлею.Бирема-аке уговорили остаться ночевать, ведь его
из-за переезда не смогли ни гГ^инять; ни угостить как
должно. Арсланбаю же пора было возвращаться. . По¬
благодарив хозяев и выразив им благие пожелания/ жи¬
гит вскочил на коня и отбыл в свой Яман-Чуль.116
Перед прощанием аксакал наедине £ще раз строго
предостерёг его: -'V V ‘У ^ !•; — Ты уткё вступил в пор у, когда слуша юте я р а з-ума,
брось ребячьи повадкиГ. ?‘УКарлйгач-Слу проявила Йемало ' изворотливости,
чтобы улучить несколько мйнут и переговорить и а пос ле¬
док с любимым.’ Ссориться не хотят с кара-айгырами, боятся, что
раздор мейду родами начнется, — с негодованием ска¬
за^' жигит!— Аксакал тоже, ^	нас. Крепко меня
бранил, — Арсланбай/ поднял голову; добавил твердо: —
БуДь^му& Дет у нас Щ друзей/ нй помощни¬
ков^ кроме темной но^и да крылатых тулпаров! Дня че¬
рез; два весть пришлй! Будь готова!Девушкк тяжело вздохнула, но решение ее былб
бесповоротно: за Калтая она не пойдет, ночи напролет
будет ждать любимого с оседланными скакунами,XXXIXСтепь в то утро встретила кроваво-красный диск
солнца, взошедший над ее просторами, разгаром меж
друсобной борьбы^ . . .Якуп й 'Янгирбац прекрасно поняли, отчего люди,
собравшиеся на похоронь^ рассорились из-за пустякрв и
уехали полные ярости. В тот же день /^ни пригласили
набольшй из дружественных родов; всех своих сторон¬
ников по Межродовым ‘схваткам ид	ними со¬
вет. Обсудили, кого одарить скотом, кого приманить
обещанйями бийства и других аульных должностей, как
сеять смуту среди врагов. V’,*Старик Азимбай отказался от своего прежнего непо¬
требного замысла и, можно сказать, не слезая с коня,
объёзжал нужных людей, деньги нОчь проводил в седле,
Случалось, он за день оборачивался за сто верст и заго¬
нял прекрасных коней. Чтобы получить, лишний шар на
выборах, уговорились не жалеть для подарков ни золо¬
та, нй скота/ ни чапанов, ни шуб. Сотни голов крупного
екбта, двадцать —: тридцкть /тыся^ ' золотых' рублей —-
ничего бы их не остановило. Рокия-байбйчэ , стояла в[
центрё этой борьбы, и помнила, как самаг говорила ког¬
да-то жене Сарсёмбая, Алтынчэч: «Коли надо — скот117
дарим, коли надо — девушку. дэ^м, ;коли надо — на ка-
трргу ссылаем, но ,уж. своего добиваемся!>>Между тем произошло, событие, чреватое серьезной
опасностью. Дочь Янгид^ая Гюльфанис, сговоренная с
семи лет, любила не жениха, а другого. Этот другой, од¬
нажды темной ночью пробрался с четырьмя товарищз-
щ\ в аул Янифбая и. умыкнул любимую девушку. Меж¬
ду родом Янгирбая и родом жениха готова была вспых¬
нуть великая вражда. Если отец не сумеет вернуть дочь,
род оскорбленного жениха может переметнуться на,сто¬
рону Сарсембая или полностью обособиться в борьбе,
или же вообще остаться в стороне. В л!рбом случае нан-
маны потерпели бы урон.^ Сватовство это в свое время наладилось благодаря
стараниям и ловкости Рокий, и теперь она, поклявшись
настоять на,своем, взяла дело расправы со смельчаком
в свои руки. С помощью Азимбая-байбичэ созвала сорок
жигитов; мяса для них велела наварить самого жир¬
ного, кумыса поставить самого крепкого, подарок каж¬
дому обещала. Некоторые жигиты, угостившись* разо¬
шлись по домам'; но другие, оседлав байских ск&Кунов,
нагрянули с бранью в аул жигита, умыкнувшего де¬
вушку, вырвали в схватке Гюл ьфанис и отвезли ее в
.отчий дом. Род жигита был не из богатых и хорошо
'знал, что за спиной Рокии-бикэ стоит городское началь¬
ство, не хватило у них решимости постоять за молодых,
так и отступились.	;: Случай этот взбудоражил весь край, а род Жениха,
готовый было отколоться от найманов и дюрткара, стал
еще крепче к ним привязан. Все поняли, что с най^анамл
щутки плохи.' Такой поворот дела немало опечалив Сарсембая и
его друзей, однако они, несмотря ни на что, продолжали
расширять распрю.Они были не белой кости, не столь родовиты, как
Янгирбай и Якуп. Не могли они в своей борьбе столь же
щедро, как те, распорядиться золотом и скотом, не стоял
за их плечами и царский чиновник, готовый прийти, по
первому зову на помощь. И все-таки Виремжан-акса ка л
твердо верил в победу. Народ смотрел на найманов как
на сподручных царя, и хотя внешне почитал их, в душе
таил к ним вражду; на племя Байтурэ народ возлагал
вину за отторгнутые жайляу; его же проклинал за* без-118
Briннб высланных из родной ' страны и томившихся 1; в
городских казематах Сыновей своих. Зная это, БйреМ-
жан верил, что теперь; кбгда умер жестокий, но умный
Байтгурэ, 'за каких-то егб последышей казахи гЬлосов не
отдадут^1.w '	•'' ’'Об этом й: говорил старик, когда остался ночевать у
Сарсембай. Он СноЁа и снова возвращался к черной
истории найманов, к своей борьбе против imx. Старик ’и
в самом деле бйл >кйвой летописью былых трагедий
народа.Деды Биремжана жйли в Малой Орде под властью
хана Абульхаира. Далекий его предок Торсунбай с са¬
нтим ханом вступал в пререкания. «Хотя в твоем имени
и есть слово добро г; Дела, творимые тобою, от добра да¬
леки!»—бросил он как-то АбульхаируГОн же исхлестал
плетью брата *ана и Царского' посланника Тевкелейа.
Потом переёхал в Среднюю Орду и, нанявшись' к кара-
ванбаши Мустафе, водил караваны между Петропавт
ловскШ, КокчётавОм, Семипалатинском, Ташкентом,
Трощком. Под старость стал разводить скот, примкнул
k offitiky из родрв, жайляу завел, так и дожил Свой Ык.
Потомки Торсу на и богатства большого нС на жил ц; и
покоя не Ьбрели.В детские и отроческие годы Биремжан слышал мно¬
жество Легенд о предке Торсунбае. Став жигитом, и сам
удалью прославился. Наступила зрелость, и Биремжан
за мудрость свою был признан набольшим не только в
собственнЬм роду Кзыл-Курт, но и во всем племени. Ме¬
нялось управление в Сары-Арка. Не стало ханов. Вместо
них появились на арене жизни ага-султаны. Со време¬
нем отменили и султанство. Попала Степь в руки ауль-
й.ых старшин, бйев, волостных. Только были то не акса¬
калы, которые неустанными заботами о благе людей за¬
служили доверие всего рода, всего племени, а те, кто
богаты, ктб золото имел на подкулы.Народ не раз пытался выбрать Биремжана-аксакала
•бйем или вйлостным, однако он и слышать об этом не Хо¬
тел. Указывая на. бляхи, висевшие на груди выборных
казахов, он брезгливо говорил:—	Пускай цепляют их на шеи собакам, я своей шеи
поганить не дам!	' - *1 X аир — добро, благо.119
С тех пор, как зав-елись новьж порядки, власть в сте¬
ли захватывали люди, угодные царскому чиновнику, им
облюбованные. * ' ' - v, •/.,•••	■Пока Бирем-аке высмеивал выбор н ы ху > п о том ки >х а н р в ■
и ага-султанов, почуяв перемены*.увидев^вдом нынче,сш
ла, в ту сторону и подал ись: >фтцу!/&;<цйШъноВ; ?мнош\еи(/к.!
приложил* ни денег,. ни. ек(Щ^нгр<^а&еа* ^.етЗал* вотестг ■
ным правителем. Родичей да друзей i бия ми, ? щлшым и-
назначил,: и; стали овдч. делами^всей;;округич запраадяггь*
Царевызаместнде^ в городах-сз0ИМ№их^иризнали; *ч •-> А V
У Бирем^ацаг-аксакала:прявил*ш> нрвмеьвраги;Н;! а ?■:
Был жив, Байтурэ.у Бире^мжан осыпал его^проклятия-'-,
ми, но дальше этого.це щелкХеиерьгже* несмотря,на ста-ь
рость,;да слепрту^ о^вышел^на/арену >борьбы. ; ; ^Для себя Бирем-аке чинов jte искал. Хо^л на/ место
умершего Байтурэ Сарсембая ьволостным ; правителем
провести, думал, что будет тот печься о пользе < народа*
надеялся, в случае удачи, снять одного; за другим-подлых
аульных, биев-взяточников :ц людьми, с чцстой совестью
их заменить. •.	: ..4 yv:,	-.-хчОн понимал, что если отнимет Арзданбай КарлЙРач у
жениха* начнется вражда- g . адра-айгырами, потому и
увещевал строго жигита. Это; было большой поддержкой>
для Сарсембая. .	: - • -у-После отъезда Аосланбая Бирем-аке с Сарсембаем
провели э беседе всю ночь Наутро, как ни, хотел уехать
старик, хозяин опять не отпустилего;—	Сваты сегодня ко ''мне приедут. Посоветоваться
бы нам сообща, а то худо будет .положение, наше, г—
сказал он.	*	/? ^	: /■Прибыли не только сваты. Не ради потчевания, .а ра¬
ди дела: приглтасйли еще Иржана из рода Танабуга, Ах¬
мета от кзыл-куртов, То были баи — гл авы ррдову.адто*
рых притеснили найманы, лишили- лучших земель
немало учинили обид. К тому же были они сватаки ро>
да Сарман, связаны с ним нитями свойства. Выберут
Сарсембая волостным, станут они биями или аульными.Закололи жирных ярок; кумыса подали вдосталь;)
Байбичэ в знак особого почтения распорядилась приго¬
товить жаркое и копченые почки.;Целый день гости ели до отвала жирное мясо, пили
допьяна кумыс, целый день сидели за трапезой — сове¬
щались.120
Точно определилось следующее.Сарманвд танабуга, кзыл^курты; карагайгыры, конеч¬
но, будут-на одной стороне;	:Вацлаве противников стоят найманы, дюртк^ра. Те¬
перь, когда-отбили дочь ^Яигирбагяу его сваты кипчаки 1
тожемостшсутеялетними.- ( | ;Но^были* еще на адешнйх>зеш1ях аулы, отдельные ста¬
новища казахов* < отколовшихся от различных племен.
Хотя в выборах примут участие йе все, а лишь аульные,
бии, аксакалы;: баи, от этих • мелких аулов, несмотря на
их бедность, тоже" наберется' голосов Тридцать.Главная задача;состояла в том, чтобы сохранить един¬
ство между четырьмя дружественными родами и перетя¬
нуть на свою сторону вот эти тридцать голосов.JfaK перетянуть? V;—	В народе найманы известйы, их все считают пре¬
дателями! ^повторял свое аксакал.:Однако Сарсембай, тоже испытавший кое-что в жиз¬
ни, понимал, что для победы его партий этого вовсе не¬
достаточно. Он не забывал хвастливогоi заявления Ро-
кии-бйкэ:^ «Коли надо ^окот-дарим, коли надо ^ девуш^
ку даем,. коли надо — на каторгу ссылаем, но-уж сво¬
его добиваемся!»Всех своих мыслей аксакалу прямо не .выскажешь.—	Душа наша чиста* намерения светлы, будем на¬
деяться^ что творец-создатель поможет нам... Но разве
человек и-сам не должен приложить усилие? — уклон¬
чиво ответил Сарсембай.Старик уехал после полудня. В казане не переставав
ло вариться мясо, лился из саба и торсуков кумыс. Бе¬
седа продолжалась. Сват Сарсембая прикинул, какие
предстоят на выборах затраты, кого и чем придется под¬
купить, * кто и на сколько сможет раскошелиться...—	Потребуется самое меньшее сто голов крупного
скота, тысяч десять денег; -^ сказал он . наконец. — ЕЖе-
ли ты* Сарсембай, половину всего на себя ' возьмешь,
остальное внесём мы.Выкладки свата не особенно смутили Сдрсембая. На
опыте Байтурэ он прекрасно зйал* что добро, потрачен¬1 Кипчаки — название рода*
ное перед выборами, если он Ианет волостным, вернётся
к нему с лихвой.На том договорившись, гости сели -на koiiefi и, каж¬
дый найдй свой предлог, разъехались По аулам тех са-
мыд, бедных, соседей, Проводив их, Сарсембай лощед? *
белую юрту к байбичэ.	у ;—	Говорят, в городе скот вздорожал. Скоро свадьба
Карлыгач, расходы большие будут.' Потом старейшины
прЪчат меня в волостные правители. Тут тоже без зат¬
рат, без хлопот не обойдемся... Пожалуй, придется нам
лошадей да воЛОв голов двадцать продать!Алтынчэч-бикэ в таких вопросах разбиралась 'чуть
ли не лучше, ^ем муж. Не стала пускаться в рассужде¬
ния, сразу согласилась:—	Послезавтра в городе базарный день... Бели ре¬
шил ехать, пошли Жолкынбая за отцом-табунщиком.Сарсембай кликнул работника, приказал поехать в
табун, а сам тоже, оседлав коня, отправился на жай¬
ляу Таштубэ. Ему нужно было кое с кем столковаться
о свадебных и предвыборных хлопотах, кое-что пере¬
дать.	ч 'Карлыгач-Слу, чуя встревоженным сердцем, что во
всех этих таинственных переговорах на кон поставлена
и ее судьба, рейшла открыться отцу, но так и не смогла
улучить момент, чтобы подступиться к нему. Разговари¬
вать же с матерью, она понимала, не имело смысла. Да
Алтынчэч-бикэ и сама, кажется, избегала объяснений-
она старалась не оставаться с дочерью наедине.В последние дни ^арлыгач-Слу жила в состоянии та¬
кого страха перед неминуемой бедой, какое, вероятно.,
бывает у людей, живущих у подножия вулканов когда
они чувствуют первые содрогания почвы, предвещающие
землетрясение. Где-то*что-то происходит, к чему-то гото¬
вятся, какая-то грозная опасность неотвратимо йадвк-
гается на нее. Что произойдет? Сможет лй она спастись?
Или' принесут ее в жертву?	■В тяжелых размышлениях провела девущка эту
ночь...XLIСон или явь — разобрать трудно...	/Кого-то жестоко избивают. Тот захлебывается а
ча^нных воплях.122
.. г Его,ОПЯТЬ бьютг ИОПЯТ^ ОН ИСХОЩ1Т дрико
R Й^вушка йсНуНаннб' Открыла гЛ аза j'//; /'' "/ :
Ясный, пронизанный солнце^ £еад>/j|Qi<QBa^,;:kqiii ма
й|пгы откинута *■ весел ые/ду^	в ра скрыты й тун-^нСук;,(скользят^ йгра'юг на ;	коврах! ’	•ЬА>; tiiyi^;' воилй нё "‘прекраайются> "	Г ,. 1<(^лыгачтСлу; ;в.эдрчиЛ|а,: . дое ji££ ./ра^чёс.#^ волосы,
чут £ Ы су р Ь й и л а : дл ий яы^ ££с н иды, : ц;а де л аёрош еиное
fra кройтц новое роа^^.^атье^ натянула/на .малень¬
кие ноги уздие, дёгк'иё 1саНожки" и/выбежал а, в степь. ; ;;За большой: юрто дрзлё ^плугов, косилок и жнеек
толпилось мгф>кёстбр ;p4|5w? $<ёищин,	/.;/.. УТ1 ос jp ё н е сто ял и Сар.семба и, стар ик KapHivi, отец-
табунщйк1, байбичэ и еще кто-то. Там же муж Айбалы
изо всей, силы ( KorQ:Tq хдестал камчой. , V
‘ у- Что paccKa^bmaji? ^a^jyi лошадь к Янгирбзю гр-
нял?£о. злостью; прйгода^вдал ;1 ,он„ занося камчу. —»
ПрйЗнавайс^ ^/буд^прэдда	У\У . ,' Девушка	Ьстановидзсь в растерян¬ности.	УУУУ// ^/,У:. • • • " -УСо Скрученными назад 'руками, ворочаясь всем своим
огромным туловиш,ем,,. леж,ал: ,, на;1 зем ле Жолкынбаи.
Бешмет на/ нем йзрдрадся/в ;кЛочья,: ророт был оторван,
ййпррчь.. Иссечённое,|/^г залЙтое кровью, залёпленноё
грязью Л^Цо было ртрйщнЬУ/^л /У У ;•У,//' • ;.1; ;/Муж А йба л ь^на нрс ^ л УД^р за уда ром, а Жолк1>1нбаГ1;
^е Нытался йыс.врбдаит^ £У:^	плетки цкрйчалУ/^ /,,/У/,. У//,у V /‘, У /У
; Карлыгач схэ^тала/отцд за руку. :/’ —^ Ofeu,' что* ’сЛучилфь.^! / /	../ ' _{?абрт^йк довернул к./ней 'голову, ничего' не сказал,
йоэ залитых кровью глазах его бы л а мрлъба о пощаде.
/ /rtpToW ^олк'ынбай излрв1чился и, эёсъ выгнувшись,
оттолкнул пленом истязателя, вскочил на нргй., f — Убить/ хотите? 77 прохр.ип^л он, силясь вырваться
из круга. ‘ ' V ’	./.	■■■■■■*/Но Сарсембай сильным/пинком снова повалил его
наземь. ‘1 ’ "V—	Ешь мой хлеб, пьешь мой- кумыс, и меня же вра¬
гам моим продаешь? Будь проклят твой отец! — Он стал
топтать работника ногами, стегать плетью по лицу, по
голове. Обычно сдёржа;Нный, сйркойный,4 Сарсембай в.
гйёвё fepfflл бЛ'асН йад сЬбой/ От'его побоев ЖоЛкынбай123
Совсем обессилел, но все равно ни в чем не сознался,
только, продолжал вопить- -л л	v/м uvV.На краю аула, у озера, показался .какой^то человек.
Работник, словно нашел; то единственное существо, ко¬
торое Может "вызволив его, крикнул; и>?'- -и...—	Приведите вон того кум ал а кчи!; Гадал ьщика при¬
ведите! Он видел меня. Не верите .мщеу/его расспро¬
сите! OjiVM ,К-'Карлыгач побежала и ш миг <; жир и<ве л;3:; г.адал&щика,
> Таща :его-за руку." и	.л г; Это был юродивый 1 * за ни<ма ющшшя >iFaданйе>М!.' Обор.-
ваййЬ1йу босой, в одной руке* он• держал домбру, & дру¬
гой узелок £ дощечкой и камешкамй /для - гаданп^и ••Бай повернулся к нему. ; i ^	;; ^ Откуда идешь?	,;:U? i.;-,	*■'V — О жайляу ЯктььКуль!	-: ■• В какое время ты видел вот этого человека на
том жайляу? : ;• ' • .i " •.	.Юродивый с жалостью посмотрел на 9Колкын-
багя.	■■ ■■■	''V. V-;-	.V:,. .а'-^-. Получив от бая подаяние, погадав старухам,
ушел я из аула Якупа-мирзы. В вашу сторону напра¬
вился. Тут он идет мне навстречу. Куда, спрашиваю,
путь держишь? «Еду на ' жайляу Байтурэ, отвечает
он, ^ Ка что-то тревожно на душе. Светел мой путь, иди
черен — не знаю. Разложи кумалак, погадай мне!»Люди, йораженные, мол*№ слушали его. Бай отбро¬
сил плеть. Жолкынбай привстал. ;	ч:—	Если у кого просьба есть ко мне, могу ли отка¬
зать ему? — продолжал юродивый. — Положил на зем¬
лю дощечку и, предавшись святым всем сердцем, кинул
кймешки — разложил кумалак... Только прогневался на
меня создатель, ничего не раскрыл мой кумалак;.. Жй-
гйт обозлился и поскакал в Якты-Куль. А я к вам по¬
шел. Недолго и шел-то я-, вдруг слышу топот сзади,
смотрю — Жолкынбай. Так и не доехал он, обратно
повернул. Поравнялся со мной, выругался-и, стегнув
меня камчой, помчался дальше... Если не верите, по¬
смотрите спину...	- ■Молодежь нашла для себя забаву. Go смехом задра¬
ли юродивому рубаху. И вправду на его спине двойным
рубцом чернел след от плетки. * * ;—	Скажи, юродивый^ когда Жолкынбай повернул от124
жа йляу Якты-Куль* доехав до него или с полдороги? -г*
спросил молчавший до того отец-табунщик.;—	Что ты болтаешь? До жайляу далеко было. Не
доезжая повернул. Это точно знаю, — не задумываясь
ответил юродивый,	.Отец-табунщик подошел к Сарсембаю.—	Ошибка моя, надо отпустить.Он стал развязывать; руки батраку.—	Эх, светик мой Жолкынбай! Не нашлось тебе,
несчастному горемыке, доли в просторных степях Сары-
Арка! Но -не' отчаивайся. За ошибку, что произошла,
бай пожалел тебя. Извести вдову, на которой жениться
хочешь: Сарсеке исполнит своё обещание, даст четыре
головы скота, что Вдова требует! — Старик переглянул¬
ся с байбичэ. Сметливая женщина, восхищенная тем,
как ловко тот повернул дело, благодарно улыбнулась.Скинув путы с рук, работник поднялся.—	Бай сумеет отнять завтра то, что дал сегодня. Нет
больше веры в моем сердце... Ухожу отсюда.. Если суж¬
дено, найду и жену...—сказал он, вытирая грязь и
кровь с лица, vАйбала протянула ему чащу с кумысом. Но жНгит
отвернулся от нее. Весь разбитый, шатаясь, он с трудом
дотащился до черной юрты -и стад собирать свои по¬
житки-Сарсембай, боясь возможных осложнений, послал за
ним старика Юнуса.XLIIЖолкынбай встретил старого Юнуса страшной
бранью. Он даже хотел избить его, виновника перене¬
сенных только что мучений, но, чувствуя свою слабость,
сдержался. Вид у табунщика был виноватый.4 — На мне грех,—заговорил тот с раскаянием в
голосе. — Слышал я, что на похоронах Байтурэ пес
найманов Азим-аке сбкрутить тебя пытался. Бай прика¬
зал мне: «Навостри уши, гляди во все глаза! Похоже,
враги, чтоб выведывать, наши тайны, с работником
моим сговорились».: Так и вскипелр мое сердце. А когда
ты, чуть не загнав лошадь, со стороны жайляу Якты-
Кудь в табун к нам прискакал, утвердился я в своем
подозрении: .вернб, что сомневался бай, подумал я. Этот125
человек от сдрманбй к йа има нам тайны возит! Щ иёхай
& аул, баю доложил; Сам'зн$ёй&, Сар^гё^
но услышать имена Шшурэ й Йкупа; как он тут же рй-
зум теряет и глаза у него кровыб наЛиваю+ся,.. Бай
сгоряча и велел связать тебя. Но главная вина шг мй;ё!Жигит какое-то время сйдёл моЛч(а, пер^еб^ра^ рва¬
ную одежду, потом вдруг поднял гфову.—	Будь проклят твой отец! Засуетились? Ведь вчера
ту\ старейшины кзыл'-куртов, Танабуга, кара-ай^ыров
день-деньскбй совет дёржэлй. Многое я: услышал. И точ¬
но: в Якты-КуЛь отправился; чтобы Якупу-мирзе всё
передать!	; •': v‘;?Острые глаза та б у н щи к а с вёркн ул и з л об о й: ■--- Выходит, верны были мой подозрения. Так мне
сама судьба повелела голову тебе рассечь, пакостник!—
Он выхватил из-за пояса плетку и замахнулся. /Но Жолкынбай•'нисколько'':нё'ийпугалс!я,:.рукй' у него
теперь были свободны, он успел передохнуть, и сил,
чтобы свернуть шею этому старику, у него хватило бы.' ’ '— Ты, Юнус-аке, — сказал он! спокойно, —'человёк
старый. Так .умей блюсти достоинство. А не то ухоДй;
Покуда голова цела!	^	;Старик сдержался. И как бы дружески заглянул жи^
гиту в глаза.	Ч!!;" "	;; ’'—	Все, что скажешь, останется мёжду нами. При¬
знайся, чем купил тебя Якуп-мирза?.Работник только уёмёхнулся на обидные его слова.—	Было у него намерение купить, да не сумел. Н6
если бы вместо Жолкынбдя оказался старый Юнус или
Азимбай, немного бы понадобилось) найМанам, чтобы
своего добиться... А мне душа не позволила. — И рас4
сказал он,~то'смеясь, то ругаясь, как все произошло; i>;Родился Жолкынбай в горькой бедности, рос — одни
пинки да затрещины от байских отпрысков и байскшс
молодок получал. Достигнув Же восемнадцати лёт; по¬
кинул родную стейь, ушел б чужие края на заработку;
Был пастухом у украинца-пёрёселенца, батраком у рус-
скогб богатея, возчикоМ в городе, на заводе. Как-то,
приехав, на жайляу, увидел он в ауле Б ир ем ж а на: акса¬
кала молодую вдовушку, приглянулась она ему. Согла¬
силась женщина замуж за него 1 пойти, только постави¬
ла условие: должен Жолкынбай калым дать — четыре
головы крупного скота и тридцать рублей. Не уехал126
^ол 1ьще;	рцдеу&а, задался: Сарсемфаю в рабртни-щ".'. Tote щу' р^ьд^ся т руб лей jb, год положил., Прршел
гр$,' рткрылся ^ол кынрай хрзяину.;	,У ; — Й#и .жалрвадь^^	или рбёщай.жевдть меняУ , У u;-\уу У,уЧ	У-УМ;*;i ~^абат^й. пока,; ,а, там, видно будет, в долгу не оста¬
нусь, — Ьтветил .ЪфЩК н,, >; ; ’ ,, ( У,0«У .• •, Три,рода рабрт^л /жигит:,,ждал., Обещание все не вы¬
полняв ,Расс^рщл^сь вдрра: .../.УуУ .,У.’,/{, г- |Ст^	Какой же ты мужчина,если/н^скрль^а ;fолрв; ’скота завести не. можешь! Пропа¬
ди ты пройадом! Другой уж мне по душе.Откуда, Щолкьтбяю* скотинг>]; взять? Сарсембай вро-
дэ.бы иf не,рознил р своем обещании* И вот в муторную
таку!о пору на;зеседн^й ,ярэдарке позвал Янгирбай, жа-гаТа . К C^6eV;;^-^?-; У У:;..У/	: ’Г	;. - ;Перед всем ^народом,: теЬя, =. осрамили,.. — укориз¬
ненно, загодррид; он. -- Ср^ол ты см еды й, неужто изгза
четырех грлов <скота вдощ пр игл я н у в дгу юс я упустишь?
Не, ценит те^, Сарсе^^аи... Но ты продол^жаи у него
работать, а когда . п он адобитс я * д. нам послужи. .Услы¬
шишь что важное, сообщишь. Будет у тебя за.этоv и
мясавдов^	У ^Отругал жигит бая всякими словами. , .;-
;г“г ..^е.подбивай, меня на такое дело!, % ;Янгирбай не рассердился. . ,
г, —. Не блаЖ;И,} — сказал он на прощанье, — зацомни^ОИ СДОВа... ’, ,	• Л!' ^ ■ •Вчера, кргда собрались в; ауле старшие четырех рог
щущ;Mr УШД ;Жздкь1нбая мцргр; интересного, из их речей
улр^ида, что-то. рз^илея он >и обещание Янгирбдя вдруг
вспрмнил. белел ему тут хозяин р табун съездить, а он,
$3к сел на крн^-Так и потяйул повод в сторону Якты-
^у^я, , ^а ; засрмневался потом:«Разве не рднр и то же, не,тот же Иес и Сарсембай
ц Янгирбай?,. Какая мне польза, если в этой распре
победят, наймацы, какой мне вред, если победят еарма-
цы?,>. К чему мне тайды Кзыл-Кума в Якты-Куль во¬
зить?!» -Как раз встретился Жолкынбаю на пути гадальщик.
Нр и тот ничего жигиту в его, судьбе не раскрыл.. И так
уж изныло у, Жодкынбая /сердце* не стерпел он, по-
лоснул камчой гадальщика. Поскакал от Якты-Куля к
Табунам.Услышав все это, старый Юнус стал сильно каяться
в содеянном. Сел. рядом с жигитом , обхватил его за
плечи.•— Что поделать, светик мой, ошибся я. Не ищи ты
суда, не делись со старухами-сплетнидами. Я договорил-^
ся с баем. Исполнит ой обещание; Извести свою вдо¬
вушку, получит она калым: И живи в своё удовольствие
•с женой!	- . ';'4'—	Много отведала плеток моя спина в этом прокля¬
том ауле,—с гбречью ответил Жолкынбай. ^ Напле¬
вать мне теперь на все байские посулы, когда та жен¬
щина за другого вышла! Если суждено на роду, найдет¬
ся и для меня кто-нибудь, а нет, так разве мало бродит
по степи бедолаг-жигитов, чье сердце по семье, а чрево
по мясу изголодалось? Скажи баю, пусть заплатит, что
мне причитается. Ухожу я. У русского ли богатея, у
украинца, или на заводе буду в городе — не все ли рав¬
но? Мне везде привычно... ■ ■Старый табунщик вышел из юрты.Пришла Карлыгач, молча протянула Жолкынбаю
маленький тор су к с кумысом, мяса и баурсаков. Наелся,
напился жигит досыта и повалился на кошму. Слишком
он был измучен и проспал почти сутки.хинМного думал Арсланбай, возвратившись под вечер
после наетавйений Биремжана-аксакала к себе, в Яман-
Чуль. Как быть? Ведь он не просто жигит, он бай, на-,
больший аула, где живут десять семей. Пусть имеются
у них на жайляу мужи, старше Арсланбая, и старики,
убеленные сединой, но они бедняки, а вершит все дела
рода, за все держит ответ сам Арсланбай — сын имени¬
того отца.. Крепко пробирал его Бйрем-аке. А тут и сомнениями
своими нё с кем поделиться. Не случится ли какая беда,
когда он исполнит задуманное, не навлечет'ли он кару
на весь род Танабуга? Два дня ломал голову жигит. На
третий велел он выбрать в отаре нагульную ярку. И еще
распорядился заложить в казаны колбасы пожирнее, по¬128
дать кумыса вдоволь и ?пр и гласил в белую юрту трех
падежных жигитов.—	Скажите мне, — спросил он у них, — если' жигит
и девушка много лёт любят друг друга, а родители де-"
вущки, несмотря на это, хотят выдать дочь за того, с кем
ещё в малолетстве её сговорили, й просьбами, уговора¬
ми их не пронять, — как бы в таком случае поступили?Был среди приглашенных сметливый, бойкий парень
Тургайбай. Сдвинул он шарку на затылок, поправил
камчу, засунутую, за пояс, хитро улыбнулся Арслан-
баю.	* v:— Что-то я шгоречивые с'лова перестал понимать,
Ковори прямо, ты хочешь, чтобы мы умыкнули из жай¬
ляу Кзыл-Кум дочь Сарсембая Карлыгач-Слу? Хоть ты
и не делился с нами, давно мы приметили, «куда тебя
тянет! , '	^	г. — Если приметили, если верно меня поняли, что
с кажете., в ответ?	\ .. . '—	Что нам остаётся сказать? Не думаешь же ты, что
мы в Кзыл-Кум на конях-сйетать побоимся?Жигиты, даже на миг( не задумались, согласились
все. А; у Арсланбая пять лучших в табуне аргамаков
уже давно стояли под седлом:Поели мяса, выпили кумыса, папирос, накурились и,
побеседовав, потолковав немного, ' отправились четыре
жигита, — ведя с собой еще одного осёдланного коня,,
на жайляу Сарсембая. %	^ гXLIVДевушка была предупреждена заранее. Айбале по¬
ручили следить: как появятся в камышах на, северном
берегу озера всадники, тут же бежать к Карлыгач-
Слу.Но сегодня весь вечер -так. и выискивались хлопоты
да заботы.	... .Слух о том, как: и за что был избит Жолкынбай, ус¬
пел, дойти до Якты-Куля. Враг Янгирбай поспешил
взбаламутить всю степь: ни за'что, мал, людей изби-
баюту к; суду, мол, надо, виновных привлечь. Узнав, что
пошла q нем молва по степи, Жолкынбай разъярился
еще: пуще. Тут уж пришлось Алтынчэч-'бикэ самой вме¬
шаться, самой к жищту пойти.9 Н-1065.129
( -т Баю на базар не; с , кем ехать, — стала уговари¬
вать она. — Сено косить пора, и жатва подоспела, а кто,
<гебя, с машинами справится? Проглоти обиду,
остава йся. Обещание в^йодаигм,. сама свадьбу тебе
устрою.	.. Как раз с хорошей вестью вернулся человек, которого
посылали разувнать насчет адовы. Хоть я грозилась
женщина за другого замуж пойти, но не вышла еще.
Жягатуназавтра предстояло екать на базар с хозяином.
Поэтому, не откладывав задумали нынче ж^: сваху к
вдаве отправить. Умыли-, причесали полоумную’ старуху
М?щди*одели ее в белое "нлатье, голову белыяй покры¬
валом повязали.	4	' %—	Т& единственный близкий человек Жолкьшбаю, —
садзада ей,— тебе и быть свахой.Однако решили, потом, что нельзя ей одной такое
^е^яоручат.ь, яотугаляоь, как ^бы она сдуру все не на^
путала, дали ей в провожатые Айбалу. Запрягли в те-
яегу лошадь, посадили возницей, обрядив его в рубаш¬
ку, того голопузого мальчонку, что с байской доч'кой
вздорил, и поехали' ©•-.соседний-жайляу невесту сва¬
тать.Вдову и уговаривать не пришлось.—	Этот здоровый жигит .давно но сердцу мне при¬
шёлся. Три гбда ждала *е#о, — призналась ода и дала
Iверное согласие.	vТеперь оставалось пригнать обещанный скот да
справить свадьбу. Айбала вернулась, разделавшись со
сватовством, уже в сумерки, но ее 'снова позвала бай¬
бичэ.	/	*—' Завтра Сарсембай на~базар лошадей да волов
продавать поедет, надо приготовить кое-что, Ты уж под¬
соби мне, Айбала-карагым!.Что оставалось делать Айбале? Пришлось e&eribM6i
гать Алтынчэч собирать да складывать вещи. Лишь
поздно вечером, когда токал подала в большую юрту
сваренное мясо, и мужчины/ополоснув руки, принялись?
за еду, Айбала' сумела,*вырваться к^себе, в жалкую юрту
на краю аула. Не успела она передохнуть, тонкий ее
слух уловил доносившийся с севера гулкий стук копыт.
Приложив ухо к земле, Айбала прислушалась: топот
прекратился.; Она смекнула, в чем дедо, и берегом помчалась кт
темневший Вдали зарослям камыша. Там, под прикрыг
таем высоких камышей; стбялй- прядая ушами, оседлан:
ные кони/Возле них виднелксь:;Шгйгы в малахаях, бот
от их группы отдеяился'-'Ар'сЛ'акбай с камчой в руке.—	Алтынчэч-бикэ и Бирем-аке сильно гневаются на
нас, — сказал он, ^подходя к Айбале. — Но другого вы¬
хода не на шлось. Мы ждем Г	"Айбала, торопясь, прошла прямо через загон к белой
юрте и, переступив порог,; остановилась. Мать й'Доч^'
мирно беседуя, ели т блюда жирное мйсо, колбасу.
Айбала запнулась, не смогла произнести ни слова, Толь¬
ко глазами дала девушке понять все. Байбичэ; как при¬
личествует, пригласила Айбалу разделить с ними тра¬
пезу, но лицо Айбалы выражало такое смятение, что
Карлыгач испугалась, как бы мать не заметила ;это.М'—	Карагым, пожалуйста, подай мне вон то полотен¬
це! — попросила она, чтобы дать женщине время прййти
в себя.Та и в самом деле успокоилась немного. Подав по¬
лотенце, уселась за блюдо с мясом, пододвинутое к ней.Карлыгач-Слу съела еще вару кусков и, вытерев по¬
лотенцем руки, поднялась, в нарушение обычаев, прежде
старших. Надев бешмет и шапочку, она взялв в руки
кумга*К и, окинув прощальным взглядом белую юрту,
вышла в степь. ;	" . '	йТак, навсегда локидала она свой дом, избавлялась от
ненавистного жениха, к которому толкали ее дорогие
отец и мать, готовящиеся сыграть свадьбу,, убегала;
спасалась и от них.XLV. В большой и. белой юртах продолжали есть мясо.Карлыгач-Слу оставила в загоне кум га н 1г осторож¬
но, робко ступая, направилась к камышовым заргослям;
на дальнем берегу озера. Сгустившиеся тучи заслонили
луну. Тело девушки горело как в огне. В -голову удари¬
ла кровь, заколотилось сердце. Но раздумывать време¬
на! не было.’ Рядом тускло блестело озеро, вот уже близ¬
ко камыши, * будто стройные, вытянувшиеся стрелой
деревца. Оттуда послышался конский храп. Испугав¬
шись чего-то, взлетела стайка уток. Ухо улоЬило чей-то
тихий голос. Впереди зачернейп какие-то тени. Девушка9*№
цощдэ прямо, на них. Тени зашевелились. Одна из них
устремилась навстречу девушке, и через секунду Карлы-
г^ч'-Слу очутилась в крепких объятиях Арсланбая', по¬
чувствовала на.щеках, на глазах, жаркие поцелуи/ услы-
ЙЙГала шепот. ..	v—	Скорее, сэулемджан!, Сильные. руйи обхватили девушку за талию и, при¬
подняв, посадили на спину приведенной для нее лошади.
В одно, мгновение жигиты все вскочили на коней.Пять скакунов,— счастливого 0им пути! — словно чуя
возможную погоню, летели, стлались над тучной степной
травой, спешили на жайляу Яман-Чуль. Только преодо¬
лев. добрук} часть дороги, Арсланбай облегченно вздох¬
нул и, сдерживая коня, сказал Карлыгач-Слу:—	Здесь мы вне опасности, карагым! На жайляу
Кзыл-Кум не найдется коней, чтоб догнать аргамаков
Танабуга!.Однако теперь уже трудно было сдержать порыв и
беглянки, и жигитов, и мчавшихся их скакунов.... Тучи рассеялись. Светлая луна с далекой своей вы¬
соты 'залила степь/серебристым: сияньем, вселяя в души
покой.Вдруг конь самого юного жигита, видно, попав, но¬
гой в нору суслика, споткнулся и, не удержавшись, рух¬
нул, а седок перелетел через его голову и шлегШулся на
землю. Но не успели остальные понять, что произошло,
как конь вскочил, а жигит снова вспрыгнул в седло и
пустился вдогонку за товарищами.	'. Случай этот развеселил -всех. Посыпались ^шутки.
Вместе с жигитами звонко смеялась и Карлыгач-Слу. ;Уже брезжил рассвет, когда они, доскакав до жай¬
ляу Яман-Чуль, остановились позади большой юрты
Арсланбая. Коней привязали, не расседлывая. Друзья?
ж'игиты решили пока не расходиться, расположились,на
ОТДЫХ' поблизости.,	^	;. ;.л- Да войдет с тобой счастье в дом! пожелали они
Карлыгач-Слу. .	. .Жигит и девушка, отныне муж и .жена, взявшись за
руки, вошли в белую юрту.Наутро жайляу Яман-Чуль разбудила новость:—	Ночью Арсданбай умыкнул дочь Сарсембая Дар¬
лы га ч-Сл у !>	'■ _ч,;; ( ,Первой ; об этом узнала -жен щин а;- п рис л у >|ш и ца.132
Удивленна#, растерянная; она поделилась с чабанам,
тот передал пастуху, пастух работнику;; и в несколько
минут новость обошла весь аул; А когда Карлыгач-Слу,
как обык новен на я невестка-МоЛ оДу £а,5 повязавшись^ бе-
лым покрывалом, с ведром в >руке, вышла вместе с тет¬
кой Арсланбая кобылиц доить, ликованию не было кон¬
ца. Старухи, пожилые Женщины ласково гладили её по
спине. '	- ''	" ч: ; ■' • ;VV:;—	Да будет освещено" счастьем твое прибытий! —
приветствовали они ее.	" -	г 1Ж и гиты, да и женатые мужчины, тоже пбглядыЬали
с одобрением, хвалили:—	Отличную девушку заполучил наш АрёМнбай! '
Когда погнали в степь овец й коров; поставили напривянь жёребят, стали сходиться старики хо всего ж,ай-
ляу. Они входили к Арсланбаю с добрым приветствием,
с поздравлениями, но в глазах, в лицах проскалъзьгвал'и
опасение, настороженность. Немало на своем веку ста¬
рики видели сами и слышали, как умыкали чужих йё-
вест, но, умудренные жизнью, они также знали, что за
'этим может последовать. БёдьП что обрушились на род',
на аул жигита, который похитил дочь Янгирбая, 4ie
могли йе пугать их; л . ' .	^Однако разговора об этом не заводили, невестка всем
пришлась по нраву, и разошлись старики, в душе тверАо
ретив отстоять ее, сколько бы людей ни наслал на них
Сарсембай.	; --Закололи кобылу, много пили кумыса. Первый йёнь
жизни Карлыгач-Слу в новом домё отпраздновали иг¬
рищами, конным состязанием, шумным весельем. "
Но настоящая свадьба была еще впереди.Молодые в счастье и тревоге стали ждать, какая
прибудет. вёСть от сарманов и кара-айгыров. Карлыгач-
Слу словно сбросила тяжелые цепи. Клянясь и клянясь
самой себе, что никакие расори, битвы, проклятья йе
заставят ее уступит^, ^йтй за КалтаяГ она осталась
жить молодой невесткой; в новом жайляу. ' ; ^^ xtvi	ф А'''*М6лв#':о: пбхищёйий-'йе’бушки- иё поползла, а' полетег
ла по степи. ,	;//“■ *"#Юныё, бёздумные жигиты, что носились, попившая ку-m
м;цс, даща веселья да невест>красавиц, с жайляу на жай¬
ляу, почтенные, мужи, чхр? потеряв покой в предвыборных
раздррах, не сходили с седел, в тот ■ же день "разнесло
новость во все концы. .Враги торжествовали.. ^Янгирбай и Якуп тотчас от¬
правили посыльного, дабы / подстрекнул он жениха: не¬
гаже* мод, жигиту подобное посрамление сносить. Огонь
невидимый пустили в аул Сарсембая — людей подосла¬
ли бывалых, чтобы сарманов с танабуга расколоть. И
твердо верили в успех.Друзей охватйло смятение. Сарсембай со своей бай¬
бичэ за головы схватились, .почернели от гнева. •—	Как сына честного отца, гостем его принимала,
на почетное место салола, а он' пищу мою ел и на мой
же ;дом... —поносила Арсланбая Алтынчэч.—	Я ему покажу, проклятому мальчике! С кара-
айгырами такие шутки даром не пройдут! — грозился
потерявший невесту Калтай и, чтобы с боем отбить Кар^
лыгач-Слу, стал собирать вокруг себя жигитов, кумысом
их поил, мясом угощал, распалял им кровь, призывая
защитить честь рода* " '	4Но больше всех негодовал Биремжан-аксакал.
v Он сидел в юрте аульного бая Ахмета с гостями за
кумысом, ^рассказывая былые истории, когда нежданно
мрннесли новую весть. Старик вышел из себя, вскочил,
схватив палку, зашумел:. — Говорил я ему, негодному сыну хорошего отца,
чтобы бросил ребячьи повадки, что пора ему разумом
жить!.. Не внял мне, будь он проклят!.. — и выругался
такими словами, каких от него уже много лет не слы¬
хали, • .. /Боялся аксакал, что вспыхнет между двумя родами
иражда, а враги не преминут воспользоваться этим, и
тогда снова победят найманы,—	Вели запрягать лошадей, —- сказал он Ахмету, —
еду к •кара-айгырам!.Такая решительность в восьми десятилетнем слепом
с'тзрце и поразила л восхитила всех. ;Не прошло и часа — бельки рысак, запряженный в та¬
рантас, Ьримчался на жайляу кара-айгыров, остажовился
воз-ади юрты главы рода Сарыбая.	-В ауле, точно в растревоженном муравейнике, суети¬
лись, волновались. То тут, то там вспыхивали споры.
И все сводилось if одному: как поступить с родом Тана¬
буга, похитившим девушку, за которую шестнадцать лёг
выплачивали калым,. и с родом Сарман, допустивший
ее похищение?	-	1Сарыбай встретил гостя удрученный; растерянный.—	Почтенный отец, что посоветуешь? — спросил' ст.
вводя его в юрту и усаживая. — Поруган^ честь вЬ'ёго
рода Кара-Айгыр!	^ -АксакаЛ всю дорогу обдумывал, перебирал, как зер¬
на четок, слова, которые скажет кара-айгырам по
приезде.	"	*—	Не спешите, дети мои!/-*- начал он. — Затем я и
приехал, чтобы вместе все обсудить. Род Кара-Айгыр
извечно враждовал с сильным Найманом. Нёдругов у
вас достаточно, смотрите/ как бы еще одного не запо¬
лучить!Юрта'была полна народу. Мужчину, женщины, стар
и млад — все были здесь.—	Сосватанная девушка принадлежит не жйгиту, а
всему роду! — отозвался, поднимаясь, какой-то старик.
«От мужа уйдет, от власти рода не уйдет!» — сказыва¬
ли в старину о бабе. Мы, кара-айгыры, готовы бросить
клиЧ' и с боем вернуть себе нашу невестку!Остальные шумно поддержали его речь. Оскорблен¬
ный жених, невзрачный, неприглядный, наговорил вся¬
кой пакости.—	Пусть богатство мое прахом пойдет! — кр'ичал он
сиплым голосом. — Пусть дом -мой рушится! Но я не 1
остановлюсь/ пока не верну Карлыгач кара-айгырам!Однако крик его впечатления, им ожидаемого, не
произвел. За грубый нрав, за дурные, чуждые^казахам,
привычки Калтая даже в его собственном роду не лю¬
били. Когда-то его отец, помешанный па желании -про¬
браться к власти, решил подготовить ж этому и сына,
послал ёго в учительскую семинарию. Однако через год
за какой-то проступок Калтая из семинарии выгнали:
Вот и получилось, как; сказала про* него одна старуха:—	И ypycojvi 1 не стал, и казахский лик потерял!'И если похищение девушки вызвало возмущение ка-
р^-айгыров, то нё в Калтае было тут дел*о, а в защитё
чести рода.
Аксакал выслушал всех, ц, поняв, что есть еще н под¬
спудные мнения, который ему. помогут, стал решительно
призывать собравшихся срхр а нить спокойствие. , :—	Негодный, тот жигит, — заявил он в конце*—еще
поплатится за содеянное. Но пусть поразмыслят старей¬
шины: ежели мы из-за бабы длинноволосой распрю, за¬
теем, прольем ч кровь, — друзья цащи слезами изойдут, а
извечные "враги, жирные найманы, восторжествуют и
лишь спасибо нам скажут. Не спешите, не совершайте
необдуманных поступков!	vЕсли бы на месте Калтая был человек, дорогой .серд¬
цу рода, аксакалу вряд ли удалось бы кого вразумить.
И в то же время, как бы никчемен ни- был Калтай, если
бы не стоял у всех перед глазами коварный враг, точно
говоря: «Грызитесь, грызитесь, а мы вас поодиночке
проглотим!» — не послушались бы кара-айгыры аксака¬
ла и, поднявшись, пошли бы в бой за возвращение не¬
весты в свой род.Все это учел Бирем-аке и заставил, старейшин при¬
задуматься. После „долгих споров, несмотря на буйство
жениха, аксакал сумел унять страсти, предотвратит^
бурю.	„	<—	Родоначальники Сармана и Та набу га явятся к
хара^айгырам, дернут калым, скот возвратят со всем
приплодом. Ежели не пойдут на это, кара-айгыры полу¬
чат право защитить свою честь в боевой схватке!На том- и порешили. Биремжан-аксакал, не отклады¬
вая, отправился в Кзыл-Кум, позвав с собой четырех
старейшин рода Кара-Айгыр. Эти четверо были послан¬
цами, которым доверили примирение двух родов.XLVII«Аул Сарсембая встретил их мрачный,- подавленный.
Однако хозяин, когда увидел рядом с тарантасом Бй-
ремжана всадников из кара-айгыроэ, сразу воспрянул
духом. Байбичэ тоже догадалась, что событие, готовое
обернуться для них трагедией, может обойтись без круп¬
ных стычек, без кровопролития.В большой юрте Сарсембая опять собрались старей¬
шины рода; чтобы встретиться с посланцами. Много рез¬
ких, обидных слов наговорили друг другу. Были минуты,136
когда казалось, что вот-вот произойдет стычка, гости
сорвутся с мест и, вскочий на коней, уедут. ;1 v ’’Но Сарсембай^ выдержкой своей спасал дело. После
долгих споров и здесь согласились с условиями мира,
принятыми йа жайляу к&ра-айгыро'в в большой юрте
Сарыбая. Только- по твердому настоянию Сарсембая до¬
бавили -коё-что: ^калым, полученный за Кйрлйгач:Слу,
Сарсембай возвращает полностью^ ^о Арсланбай дол¬
жен возместить ему половину денег и скота.Это требование поначалу показалось странным и
даже вызвало насмешки. •—	Головы нам пустяками морочите! Это все равно,
что лошадей к ветру привязать. Нё была такого у каза¬
хов, чтобы с похитителя дочери калым ^реб;овали...;— rb-
ворили ОДНИ.	'	_ ' _А ^сли танабуга откажутся, на чем вы сами поре¬
шите? сомневались другие.	'V.Снова- разгорелся спор, посыпались бскорбления/. бйг
рем.-аке крёгтко всех выругал, прекратил шум.—	Ежели мм мозги конь не з а ш и б, та и а бу га должны
согласиться! А. коли заткнут перед мудрый! словом ушИ,
не . миновать им плеток от всех' наших четырех, родов!
Поглядим, выдержат. ли?!. 4 Ч ;; • /Это было серьезное предупреждение. Оно означало:
«Если танабуга заупрямятся, против них подымутся
копья чётьщех родов».Кумыса выпили-изрядно. Мясо было заложено в кот¬
лы самое жирное, жаркого гнагртовлено вдосталь.
И гости, довольные, что не обагрится CTejib кровью,’ по¬
сидели охотно за трапезой, побеседовали и, пожелав
дому хозяина изобилия, пустились с вестью о мире в
обратный путь, на жайляу Сарыбая. Выехал в свой аул
и Б и ре м ж а н - а к с а к а л.Только не кончились на. этом его заботы, Вызва.д он
к себя бая .АхМета и еще людей, в возрасте почтен ном,
поведал им о том,, чего добился, и велел послать, в
Яман-Чуль .за Арсланбаем. .	. ■ .Жайляу ^ман-Чуль весь день в смятении. В любое
время могли нагрянуть целым войском кара-айгыры н^и
сарганы и напасть на аул, чтобы отбить девушку. Муж¬
чины на всякий случай . никуда не отлучались, собрались
в- б^йскрй^ jopTC, коротали время. Ели мясо, пили кумыс,
а лошадей г^од седлом держали.137
Гонца, показавшегося на дороге от Кор га к - К у л я, до -
жи дал йсь; упова я на то, что скачет он с доброй вестью.
А когда тот передал жигиту-баю и старейшинам пригла1
шекие Биремжан а - а кс акал а, стали много спокойней. На¬
дежда на мирный исход дела возросла. Арсланбай и
двоё старейщин рода, сели на тех самых аргамаков, на
которых в^ера девушку умыкали, и взяли путь на жай¬
ляу Бирем-аке.Аксакал встретил гостей с гневной отповедью.—	Богатство у вас небольшое, род малочисленный...
Забыли о своих возможностях и, будто лев* безрассуд¬
ный, на луну пытаетесь прыгнуть... Против кара-айгы-
ров и сарманов затеяли свару! А с кем в этой /степи
жить думаете?!Долго лютовал старик. Но жигит не собирался от¬
ступать, хотя гёо его 'лицу, по голосу можно было шо-
нять, что он признает себя в какой-то мере виноватым.-	— С какой целью пригласили вы нас, уважаемый
отец? — спросил он.—	Тебя —чтобы камчой отстегать, — вспылил опять
аксакал. — А ст&риков — чтобы держать совет общий!—	Думаем и верим, что Бирем-аке лучше нас знает
нравы и обычаи предков, — вступил в разговор один ш
стариков рода Танабуга. — Если жигит похитит девуш¬
ку, себе равную, off ее не возвращает!Слова эти только распалили Бирем-аке, и он снова
обрушился с руганью на жигита.Гости молчали. Им надо было блюсти достоинство,
и, кроме того, они сами стремились к мирному завер-
йзению всей этой истории.	‘Наконец Биремжан-аке рассказал, зачем их вызвал,
объяснил, каким путем может произойти примирение,—	Первый раз слышим, чтобы за похищенную: де¬
вушку калым требовали!—- тоже выразили удивление
гости.—	Не заплатите калым; отведаете плетей кара-айгь1-
ров и сарманов! — резко ответил Биремжан.Снова они оказались на грани ссоры, но* тут Арслан¬
бай легко пошел на уступки.	'—	Мы не можем отклонить решение, принятое §та-
рейшинам'й кровно : близких нам родов, Я согласен от¬
дать отцу девушки половину 'тоГо, что он должен воз-'
вратить роду Кара-Айгыр. *	;
Примирение состоялось. .	; , Л :—	От большой беды избавили нас, — благодарили
аксакала- старейшины рода Та набу га.	/у1^1еред отъездом Арсланбай пригласил весь аул Би-
рем на - акса кал а к себе на свадьбу..— Эту великую радость мы отметим как праздник,
зададим пир на всю степь! Прошу всех пожаловать к
нам послезавтра!В тот же день ддое стариков из Яман-Чуля, надев
новые копе и новые шапки, оседла® лучших коней, за¬
хватив ценные подарки баю, байбичэ, токал и старейши¬
нам рода*, поехали сватами на жайляу Кзьш-Кум.Так и посчитали, что раздор, возникший из-за Кар¬
лыгач-Слу, на этом заглох. Лишь бывший жених Кал-
тай, не желая смериться, изшдил упреками своего
дядю С а рыб а я.'	^ А—	Я все равно отобью Карлыгач. э£" привезу к се^бе.
А не то покину этот род, который даже за честь свою
состоять нё может! — твердил он.Вздорным речам и проискам Калтая не было конца.
Этим он еще больше уронил себя в глазах всего рода,
и даже близкие стали корить его за то, что он не принял
решения старейшин. Зато Калтай нашел поддержку у
найманов и дюрткара. Янгирбай и тут пустился на под¬
стрекательства. «Где честь того рода, который не встал
на защиту своего оскорбленного сына?» — распалял он
жигита. А старик Азимбай многих коней притомил,
^разъезжая с подобными россказнями из одного жайляу
на другой Однако разъезда его кончились тем, что попал
он в ловушку, расставленную сторонниками Сарсембая.XL VIII. Междоусобные распри, притушенные раздором, кото¬
рый возник после похищения^ Карлыгач-Слу, на следую¬
щем же день после примирения разгорелись с еще боль¬
шей силой, захватили степь от края до края,; Янгир бай и Якуп с при бл ижением дня выборов ста -
ли тратить деньги напропалую. Раздаренному скоту по¬
теряли счет. Чтоб склонить на свою сторону старейшину
одного аула или бия другого, им давали по пять голов
крупного скота. Засылали сватов направо и налево, ЧТ9-
бы сблизиться с кем-fd, сговаривали даже неродавшихся
детей. Было обещано столько должностей биев и ауль-
, ных управителей, что; если выполнить эти обещания* на
каждой должности оказалось бы несколько человек,В стане противников особенную прыть выказали ка-
ра-айгыры. Не столько из дружбы к сарма нам, сколько
из вражды к дюрткара и найманам, они бросили вс§.
силы на борьбу, чтобы-победить Я.купа и провести во¬
лостным управителем на место Байтурэ Сарсембая. Вы¬
бирали волостного на три . года и, хотя кара-айгыры
сами были не прочь заполучить власть, пока, чтобы
сломить Якупа, сочли более подходящим Сарсембая.Подстрекательские разговоры о том, что кара-айгы-
ров опозорили, похитив их невесту, что они не сумели
даже честь свою защитить, особенной силы не возыме-•	ли. Сарыбай искренне порадовался примирению и за¬
думал потратить, возвращенный калым на. выборы.
Однако одного калыма не хватило..-Если вначале наме¬
ревались бросить на общее дело десять тысяч рублей,
сейчас и тридцати тысяч оказалось мало. А сколько
ушло добра! Сарсембай, страстный охотник, не найдя
другой возможности привлечь уважаемого в народе
старика Дирвисала, лишился любимого беркута— пода¬
рил его Дирвисалу и еще двух соколов в придачу дал.
Главам некоторых аулов, не примыкавшим ни к той, ни
к другой партии, он преподнес дорогие ружья, кому-то
посулил отдать *по приезде на зимовку своего лучшего
скакуна.	t	vБольше всего, пользуясь удобным поводом, раздали
подарков-взяток во время свадьбы Арсланбая и Карлы¬
гач-Слу на жайляу Яман-Чуль.Свадьбу справили^ пышную. Постарались созвать, ка¬
захов из всей округи. Сколько голов скота закололи,
сколько саба кумыса опустошили — не ведали,, не счита¬
ли... В честь молодых устроили скачки, борьбу, победи¬
телей одаривали ценными подарками. Если кого нужно¬
го не удавалось умаслить’таким способом, придумывали
иные пути: дар в знак особого расположения жигита и
девушки, дар за хлопоты дю сватовству, и так—одному
подводили коня, на другого надевали дорогой чапан.,.Хитростью залучили старика Азимбая. Послали к
нему человека, передали через него;—	Хоть он и в стане наших врагов, но, годы у него
почтенные, душа светлая, ждем efo на свадьбу! *140
V' Старик понял, что еМу льстят, но прйёхал. 'Его встре¬
тили с почетом, наделила подарком. ' ■ ПосЛё ?трапезы
Сарсембай отозвал госта в стОрЬну.	'■	^ Борода у тебя поседела. А вёю жизнь в собаках
ты был у Байтурэ й Якупа. Так и в могилу хочешь
сойти? v'-	: ?j " "	"", г '' А если и не хочу, что могу сделать? Головой
биться о камейь?	** ‘Этого было достаточно," чтобы понять друг друга.
Сарсембай тут же, не моргнув глазом, отсчитал старику
сто рублей золотыми.	. '—	Коней купишь, каких сам пожелаешь,"верблюдов
и коров выберешь тоже!	' ^	^ ;И ещё дал клятвенное слово биём его назначить. На
этой разговор закончился. 1 " " ’ ^	,*	- Азим-а_ке нарочно затеял с кем-то ссору и, будто
обйдевшись; уехал со свадебного пира. Вернулся на
ЪкайЛяу Якты-Куль, слёг.: — Конь в пути" чего-то- испугался й понес. Упал я,
поясницу повредил, — объяснил он. ^ГТолёжал 'Старик какой-то/срок, постонал' и вдруг
с6брался] в путь: ;	” " v" * — Вроде смерть близится. Хочу благословений у
Святых людей tetipoc^Tb! — заяййл он й уехал в город,
за бто; верёт, ;к татарскому йшану.•» Это был крупный выигрыш партий Сарсембая: Через
Азимбая выведали тайны противника: кому что подаре¬
но, 'какая должность обещана. А ёгОсаэдргЪ, хитроумного
интригана, правую руку найманов и дюрткара, удалили
с арены борьбы.•	Разумеется,свадьбой в Яман-Чуле дело не ограничи¬
лось. Обе стороны, выискивая любые предлоги, устраи¬
вали пиры, скачкй: Угощениям, подношениям потерялй
счет. Некоторые весьма ловко использовали предвыбор-
й'Ыё padnpn: сидели в юртах- то у одного, то у другого
|?ротйвнйка^	кумbfc, открыто торговались,
Одаряли по фукйм; получалй -взятки и у тех я у ?других'.
П'рйЮДилбёь постоянно угощать, одаривать и своих,
дабы не; пбдкуйил, не пёр ема нил их противник^ А уж на
Тех; кто* йё прййадЛёжал' к: враждующим родам; и-вовсе
было мало надежды. ■ - . :	_*	' Дур4Юйгя 4то лй, класть шар за Сарсембая, сына
такого 'жё ТемнбгЪ {кйза^а-табуйшй'каэ-. как я, когда есть141
у нас потомок ханов,. султанов благородный Якул из
рада самого Чингиза? — заявлял иногда -тот, кто лишь
накануне восхвалял Сарсембая.И также некоторые, превознося на одном пиру Я ку¬
па, на другом говорили обратное.—	Много лет мы выбирали найманов,. ханского-де
рода люди, но они только богатств-о свое приумножали,
земли кавахов чужакам-переселенцам да казне отдали,
народ грабили... А Сарсембай свой для нас, простой,
чистой души человек!Таких людей было много, и приходилось следить,
где появится брешь, чтобы скорее замазать ее, скотом
ли кого одарить, золотом ли купить, забыв о сне, о еде,
скакать с жайляу на жайляу, бросать еще деньги, еще
средства, чтобы не допустить колебаний в боевых рядах.До самых выборов, до последней минуты степь не¬
прерывно кипела в ссорах, склоках, раздорах. Ни один
пир, ни одно сборище без яростной схватки не обходи^
лись.	. ,XL IXСолнце не показывалось с утра. Мрачные тучи тяже¬
ло нависли над степью. Поднялся ветер, уже несколько
раз порывами шел сильный дождь. Все. войруг было
угрюмо, холодно. Воздух весь пропитался сыростью.Сегодня были выборы.Несмотря на непогоду, вокруг единственного дома,
выглядевшего как-то странно в этой голой степи* твори¬
лась сущее светопреставлёние:-столько здесь собралось
народу. Старейшины .родов, аульные, баи, бии, аксакалы
до отказа набились в здание управления, в этот при¬
земистый, в три окна, побеленный кирпичный дом-, гдё
должны были происходить выборы, а те, кто остался на
воле, терпеливо ждали, чем кончится долго разжигав¬
шая всеобщие страсти предвыборная борьба. Оседлан¬
ным коням не было счета. Возле парных тарантасов,
дышловых упряжек, двуколок, верблюдов непрестанно
кружила шумная толпа мужчин в копе и малахаях,
молодежи, стариков, закутанных покрывалами 'женщин.
Немного в стороне на своём любимом Акдюльбаре сиде¬
ла Алтынчэч-байбйчэ. На приличном от нее* расстояний,
откинувшись на спинку дорогой’ ко'ляски, с кем-то разго¬142
вариваЛа мудрая Рокия-бикэ.;. Тут же ходил, \ заметно
выделяясь в толпе, длинноусый стражник в черной ши¬
нели с зеленым Фантом, в сдвинутой набок фуражке с
зеленым же околышем, с /саблей на боку, и, важно по¬
глядывав кругом, наводил порядок...В шумных разговорах чаще всего раздавалось одно
и то же: кто победит, чья сторона получит больше ша¬
ров? Временами вспыхивали ссоры. Что-то неспокойны¬
ми, растерянными были найманы и дюрткара. Зато кзыл-
курты', кара-айгыры, карманы,' та набу га расхаживали,
выпятив грудь, говорили вызывающе громко. Старый
табунщик Юнус тоже был здесь. Он подходил то к. од¬
ной группе людей, то к другой и что-то оживленно рас¬
сказывал. Где-то хвалил Сарсембая, где-то подкусывал
Якупа, подзадоривал противников.—	Вам, жирные найманы, предстоит увидеть- небы¬
валое,— посмеивался оц. — Нынче обыкновенный рысак
степняка-ка за ха обойдет чистокровного тулпара канских
потомков!В волнующейся толпе шутку старика Юнуса под¬
хватили мгновенно й стали передавать из уст в уста.
Сторонцийи найманов разъярились, посыпалась брань...В этот момент распахнулись двери дома. Оттуда с
непокрытой головой выбежал длинноволосый жигит,
приказчик, Сарсембая, вскочил на ближайшего коня,
встал на седло и, приложи© руки ко рту, крикнул на всю
площадь:—	Великая радость всему казахскому народу! Же¬
лание его исполнилось: Сарсембай получил на четырнад¬
цать шаров больше!.. Якуп побежден!..Точно < шквал пронёсся по площади. Поднялся нево¬
образимый шум. Люди, туча людей, всколыхнулись и все
вместе — конные и пешие — кинулись к управлению.—	Что за безобразие? Что за бунт? — заорал страж¬
ник ri нырнул в самую гущу-толпы, пытаясь разогнать
ее, восстановить порядок. Но следующая волна сбила с
ног, подмяла и стражника. Сшибаясь, зацепляясь коле¬
сами, тронулись враз телеги, тарантасы, двуколки. Воз¬
ницы вступили в яростную перебранку меж собой, зама¬
хали плетками.Но чуть не в следующую же минуту на крыльце дома
показался приехавший из города начальник с седой бо¬
родкой, в парадной форм*е с блестящими погонами и при143
шпаге. Он был рагзгйеван, губы его дрожал in Сопро¬
вождавшие начальника Янгирбай и Якуп, с потемневши-
мй от злости лйцами, что-то .наперебой' ему рассказыва¬
ли. Но вот появился в дверях Сарсембай. Толстый, ко¬
роткошеий, он стоял, и его круглое лицо расплывалось п
улыбке. Отец-табунщик и приказчик встретили его вос¬
торженным криком. К ’ ним присоединились остальные
друзья'и с веселым смехом, с радостными возгласами
окружили Сарсембая.' Застывшая на мгновение площадь
снова пришла в движение, заволновалась. В непрекра-
щающемся шуме, в суматохе люди на конях, на верблю-
дах,: в телегах, тарантасах рассыпались по степи, заспе¬
шили в свои аулы, на свои, жайляу:LПодошла середина зимы. Широкая степь лежала под
толстым покровом снега. На' жайляу, где летом приволь¬
но носились сытые косяки коней, теперь свирепствовали
бураны, выли жгучие ветры, да бродили, ощерив пасть,
голодные волки, Прорывались ночами сквозь снежную
мглу к зимовьям, чтобы напасть на овчарни.Казахдуже Давно распрощались с зелеными просто¬
рами й, откочевав на зимовки, вселились в заброшен¬
ные свои землянки. Как узник мечтает вырваться из
затхлой,к;ырой темницы на волю, так и они,-забившись
в тесные землянки, мечтали о весне, когда зазеленеет,
трава, когД'2Гможно будет ставить белые юрты на бере¬
гах озер, пйть кумыс, мчаться по степным просторам -на
быстроногих скакунах. А пока вокруг лежал снег/ Кор¬
мов не хватало, и скот пасся в открытом поле, разры¬
вая копытами снег, ища прошлогодние травы. Только в
сильные вьюги он возвращался на зимовки, забивался в
тесные укрытия.-	Эта зима принесла великую беду. Неожиданно дни
потеплели, как-то с вечера полил дождь, а наутро хва¬
тили морозы. Всю степь сковал лед, смерзлась с оледе¬
невшим талым снегом трава. Начался джут. Скот, ли¬
шённый подснежного корма, погибал бессчетно... А йо¬
том небывало повалил снег, заиграли лютые бураны-—	НынеШний Год — год лошади, — вздыхали- видав¬
шие виды старики. — Оттого и зима тяжелая.—Они уже'
мало надеялись, что овцы и молодняк дотянут до вееньг.141
Была одна ji3 таких лютых, Лдькщныхдючей.'-
у По занееенным снегами .. редким л' степныи, .тропам
пришел к- зимовке. Сарсембая высокий молодой ка:зах в
ветхой одежде и, остановившись у чьих-то ворот, посту¬
чал. Никто на его стук не отозвался. Он забарабанил в
окно. Опять ни звука.-г -- Коли спят люди, должны бы собаки залаять, —
пробормотал путник и, перемахнув через глинобитную
ограду во двор, провалился по пояс в снег. Тут давно.не
ступала человеческая нога; ни тропинки, ни следа — од¬
ни сугробы. Лишь в дальнем углу едва выступал из сне¬
га саманный хлев с сорванным створом.Путник стоял в недоумении. Он знал, что бая высла¬
ли еще летом. Но ведь Алтынчэч-бикэ и токал не высы¬
лали, скот не конфисковали^ Куда они делись?Путник снова перелез через ограду и, поглядывая по
сторонам, пс>шел по зимодкег Здесь только у Сарсембая
был - деревянцый дом с большими окнами, с двускатной
крышей. Остальные же были жалкие, едва выглядывав¬
шие из сугробов саманные лачути под плоскими крыша-
«ми или даже просто землянки с парой маленьких око¬
шек, затянутых пузырем,-	Хотя летом, чтобы было привольней стадам и табу¬
нам, кочевые аулы составляются из восьми-десяти-се¬
мей, зимовье у них часто бывает общее. Тут тоже вы¬
строилась до, тридцати домов.^Путник докину л взглядом селение и направился к
дому, где в: окошке чуть брезжил свет. Огромная злая
^собака встретила его отчаянным лаем. В нрзеньких са*
данных хлевах, один из которых был пристроен к жило-
м-у домуу слышалось,. как хрупают лошади, жуют жвач¬
ку коровы. Это сразу, ободрило путника. Значит, лошади'
содержались в стойлах, а это сейчас для него было
очень важно. Он подошед к маленькой заваленной Сне¬
гом, двери И; йостучал. Изнутри раздался голос.; Было
ли то разрешение войти или не^, путник не разобрал и,
С; трудрМ; отворив неподатл ивую дверь, вошел в темные
сени, а оттуда к споткнувшись обо что-то и едва не упав,
прошел,^сгибаясь под притолокой, в полутемную комна¬
ту, освещенную тлевшим в очаге кизяком,
i Комнаад была разделена на две половины. В первой*
где вошедшего сразу охватывал тяжелый, кислый' дух,
земляной под былЛзастлан грязной соломбй, из0^явщит10 Н-1065.145
<мцс# клочьями сеца. На них лежали только что появив¬
шиеся на свет телята и с десяток ягнят. За большой,
низкой пеуью, занимавшей часть этой половины, был
аход во вторую, где жили сами хозяева. Там вместо пола
был почти. сплошь устроен помост —1 сакв; покрытый
войлоком. Вдоль стен, как и в юртах, стояли сундуки,'с
одеялами на них, с подушками. Стены были, обмазаны
.бурой глиной, но это, видно, было давно, они сильно
потрескались. Слева от входа на больших деревянных
костылях, вбитых в стену, висели хомуты, уздечки,
седла.... Войдя в комнату, яутщп$ почтительно отдал лалям.
На саке в переднем углу си^ел древний старик с редень¬
кой бородкой, в пестром коше, мягких ичигах.—	Да будет твой путь удачен, сын мои! — привет¬
ливо встретил он пришельца. — Проходи!Тот подошел к старику, поздоровался.. :— Здоровы ли вы? — обратился он также и к женщи¬
не, стоявшей около печи и раздувавшей огонь а очаге,
чтобы согреть на ночь остывший дом.—	Слава богу!— тнхо отозвалась она, не поднимая!
головы.Хозяин дома, сидевший на-саке старик, был Бирем-
жан-аксакал. „Можно ли без всякого угощения уложить озябшего
путника? Несмотря на поздний час, женщина принесла
из колодца воды, поставила самовар, дослала с полки
сливки, баурсаки, расставила чашки.На воле; кажется,'завьюжило еще сильнее. Ветер,
словно заблудившийся злой дух, пронзительно выл и
плакал, бился в окно, кружил в трубе... Гость и хозяин,
прислушиваясь к ветру, прихлебывая горячий чай, пус¬
тились в долгую беседу.Первйй, о ком заговорил гость, был" Сарсембай.Старик глубоко вздохнул.—	Раз в жизни вступил я в грязь, что» называют рас-
црей родов-соперников, и даже победителем оказался,
но добра из этого не вышло... — И он стал рассказывать
в событиях, которые потрясли всю. раздольную
степь.; Вот уже пять месяцев путник находился в бегах,
скрывался от недругов,_ от полиции, и многое из того,
что повшал старик, было полной для н^о нёожидан-,.|*Ш
if остью. Hv, а если что и было ему известно, все рашто
он слушал молча. г	1; Кара-айгыры, сарманы, танабугд и к зы л-курты, объ¬
единившись, одержали на выборах победу. Но победой
той дело не кончилось. Выборы еще надлежало утвер¬
дить у большого русского -начальника. Тут как раз и
вышла заминка: донесли чиновнику, что Сарсембай бли¬
зок с людьми, враждебными царю, что и сам речи зло¬
козненные сказывал. В это же время бывший ж£ни.ч
Карлыгач-Слу, Калтай, поднялся против дяди своего,,
против всего рода.Я не хочу жить в роду Кара-Айгыр, который чес¬
ти сына защитить не сумел! — заявил он и, потребовав
через суд раздела имущества, покинул родной аул.Янгирбай только этого и дожидался. Подыскал жи*
гиту невесту из своего рода, сыграл свадьбу.—	Пр екрасные ж и гиты, котор ы х не ценят кара-а й¬
гыры, находят почет у дюрткара!— шумел он йа всю
степь и .принял Калтая в свой аул.Вот Калтай и стал орудием в руках найманов. Че¬
рез знакомого Янгирбаю адвоката он подал донос на
Сарсембая и Арсланбая. Мало того, сам в город съездил,
начальнику нашептал:	4—	Сарсембай, когда сватом нашего рода был, на
большом пиру так и сказал: «Не самый чин волостного
управителя, начальника прельщает Меня. Но видите все,
царь земли у нас отбирает, ^гоняет на голые пески, го¬
лодом нас сломить хочет. Ради борьбы с ним и нужно
мне избрание!»—	Мы точно слышали эти слова Сарсембая] — клят¬
венно подтвердили сорок человек.Но еще больше казахов, сторонников Сарсембая,
присягнули в другое*.—	Клятвы их ложные... Их и не было вовсе ш да
пиру с Сарсембаем! — и поименно указали, кто из на¬
ветчиков в ту пору на базар ездил, кто на свадьбе в дру¬
гом ауле был, кто болел... Затем первые обрушились
вторых, их-де сарманы подкупили, подбили на лжепри¬
сягу. А там последовали клятвы в третий, в четвертый
раз, и такой поднялся раздор., что все прежние схватки
показались ничтожнымц.В конце концов партия Якупа — Янгирбая победила.
Начальник не утвердил Сарсембая волостным управите-147
{лем. Обвинив в подстрекательстве; народа к смуте/ вы¬
слала" четырех"именитых людей;,Среди, них были й Сар¬
сембай с Арсл анбаем. Якуп 'оказался единственным кан¬
дидатам в. волостные, управители. Заняв место своего
умершего брата 'Байтурэ, Якуп взял в руки власть и
начал преследовать протйвников.•- Только что вышедшей
замуж Карлыгач-Слу показалось страшным оставаться
теперь, в степи, и она решила последовать за мужем.
Дальновидная Алтынчэч-байби^э понимала, что ей, рас¬
ставшейся с мужем-покровителём, найманы все равно
житья не дадут, Байбичэ сама со старым табунщиком
Юнусом ездил а по базара м, распрода л а ^ весь скот и,
забрав с собой токал с Гюдьчечек, поехала вместе с
Карлыгач-Слу в.далекий город, куда были высланы ее
муж и зять.	>•	.V.Говорили з старину; «Чем быть султаном на чуж¬
бине, будь ултаном 1 на родине». Но что мы можем по¬
слать, если -вольная степь. Сары-Арка мачехой для рас
стэл’а! — сказали они, навсегда покидая, родные края.,
Но до этого .произошли события, еще более ужасные.
Через несколькр .дней прсле высылки Сарсембая нашли
в /озере хруп убитого кем-m Калтая — нового друга
Янг^рбая. Подозрение пало на Жолкынбая и одного жи*
гита из Танабуга. Четверо казахов; над кораном при¬
сягнули:	'	•—	Жолкынбай нас тоже подбивал на убийство, но
мы не согласились! - . ;-Жигита из Танабуга. в тот же день, заковав в кан¬
далы, отправили в город, в тюрьму. . Жолкынбай же,
услышав, что хотят забрать его, как увидел при,стаза
с-шёстью, стражниками, вскочил на чью-то лошадь и
ускакал. Видно, в чужие края подался,
v „Запуталась судьба, и остальные Раскрылась тайна
Азимбая, дознались, что он. врагам продался. Якуп зло
расправился с ним. - Старика крепко избили, а стада
бай повелел угнать. Говорят, совсем старик лишился
разума, ходит cvдомброй из аула, в аул и песню; прет. , ;.;;— Богатства молил у тебя.-, .счастья\модиЛ' у тебя* —
тянет он .одно/и то. же. Одна*ж.ды да-л--^зджут :ртнял.
Другой раз дал —Якуп отнял... Как дальше прстушш^
со мной, создатель мой?* , v ^	ч1 У л т а н — подметка.148
Теперь против найманов еще: сильнее вбсстал5 гЛЙйа
рода- Кара-Айгыр Сарыбай. Вокруг него собираются все
враги Якуца и Янгирбай.	* • ’: Закончив рассказ, Биремжан-аке тяжело вздохнул.	Опостылел мне этот мир...— тоскливо сказал он.—Как услышу шаги снаружи, ожидаю с надеждой, ду¬
маю, смерть-голубка ко мне идет... Но всегда какри-нй-
будь горемыка, вроде тебя, приходит.	1 ^Недавняя смерть единственного сына совсем, надло¬
мила старика.“ На небесах, видно,' тоже совершают ошибки: та¬
ких, как я, обходят, а забирают души молодые, полньге
сил...	VВетер стих. В маленькое окошко проглядывался ку¬
сочек неба. Сверкнули* звезды, значит, тучи рассеялись.
А вон крохотная яркая звездочка. По ней всегда мож¬
но узнать, близится ли рассвет. "■*	v	JПутник заторопился. Пока не проснулась зимрЁкЙ,
пока на дорогах не появились люди, ему надо было ис¬
чезнуть отсюда. Он признался старику:—	Я — несчастный скиталец, которому не найти угла
в степи раздольной... Но есть у меня'надежда: переме¬
нится мир... Буду жив — отплачу добром, дай, Бирем-
аке, если можешь, коня, чтоб я скрыться скорее *мбг!
Не к кому мне* больше идти.Старик ни разу не повел речи о том, кто он, его
гость, откуда идет. *И сейчас не спросил.—	Достань, дитя мое, седло из желтой кожи, — об¬
ратился'он к дремавшей в углу снохе. — И кожаную
:уздечку с короткой камчой подай!, Он поднялся с места, нашел ощупью и накинул на
себя подбитое овчиной копе, надел на голову тымак, на¬
тянул на ноги высокие, на войлочной подкладке, сапоги.—	Пойдем, сын мой, путнику лучше быть в пути, —
сказал он и, опираясь на руку гостя, вышел во двор, -гБуран уже совсем затих.-'В далеком небе сверкали
звезды, степь раскинулась снежным морем. Воздух чист.
Стужа пронизывала насквозь. Под ногами хрустел снег.Хозяин протянул гостю, уздечку, указал на одну из
пристроек.	~	*—	Вон там четыре коня. Возьми черногривого, кото¬
рый справа.Гость скрылся в конюшне.149
Было слышно, как испуганные -jkohh шарахнулись в
сторону. Один,, всхрапнув;, кажется, ударился сильно о
стойку. Через несколько минут гость вышел с конем на
поводу.Это был буланый жеребец с длинным, тонким туло¬
вищем, широкими ляжками, с огромной черной гривой
и белой звездочкой на лбу. Только отощал он после
джута, живот у него подобрался, свалялась шерсть.Коня, вероятно, испугала •‘ночное вторжение чужого
человека, но увидев хозяина, он успокоился. И даже то,
что посреди ночи накинули на? него седло и туго затяну¬
ли подпругу, не удивило коня. Ведь его часто гоняли в
темень то в табун, то на волков. '	■На небе ,не осталось ни одного облачка. Вдали тон¬
кой полоской забрезжила заря, разлилась по небу алым
светом и чуть зарделась по кромке.Гость был уже готов отправиться в путь. Он почти¬
тельно и растроганно поблагодарил хозяина, сжал обе¬
им# руками его холодные пальцы и вскочил на коня.—	Светлого тебе пути! — пожелал ему Бирем-аке.Буланый^жеребец, разрывая грудью снежные наме¬
ты,, понес ночного гостя навстречу вспыхнувшей огнем
^алещш ^за^е.	-Путнрк тот был -батрак Сарсембая — Жолкынбай.л.К&запь, 1923.
ИНаМОН аиноввм
IV17 били Фахри.Была темная майская ночь. Начавшийся с вечера
дождь не прекращался. Дул .порывистый ветер. Разрывая
глухую темень, нависшую над землей, сверкали молнии,
с жутким грохотом, точно где-то рушились горы, гремел
гром.Гайшэ не смыкала глаз. Надеясь, что муж зот-вэт
вернется, она'то и'дело разогревала самовар. Но когда
время перевалило за полночь, не выдержала, побежала
к соседу — военному курсанту комсомольцу Шаяхмету.Под проливным грозовым дождем они вместе пошли
к председателю сельсовета Тимеркаеву.Jot уже спал. На стук в ворота одна за другой за¬
брехали по деревне собаки. Отчаянный лай пробудил и
хозяина. Отворив окошко, он высунулся на улицу:—	Что там?Гайшэ близко придвинулась к окну и тихо,"взволно¬
ванно сказала:—	Как быть, Шангерей-абзы? 1 Фахри не пришел.
Боюсь ji, не случилось ли чего?—	На Фахрй-абзы многие точат зубы,— глухо доба¬
вил Шаяхмет,1 ”	I.* Абзы —дядя; обращение к старшему по возрасту мужчине.153
Тревожно (Лгало и Шангерею, сна как не бывало: Он
мигом надел лапти, накинул на себя чекмень и вместе с
Гайшэ и парнем-кэмсомольцем отправился в сельсовет." С этой ночи и начались поиски.Не зная роздыху, пристегивая, как говорится, ночь
ко дню, день к ночи, облазили все окрестности. Только
не нашли й следа Фахри. Уж кажется, не оставалось ни¬
каких надежд, как вдруг tia четвертые сутки притащился
домой весь отощавший.пес Акбай— старый друг Фахри.
Полными слез глазами посмотрел он на собравшихся во¬
круг людей и, жалобно повизгивая, побрел обратно и все
оглядывался — идут за ним или нет.	^День тогда Зародился весь в тучах. Небо вйсело. сум¬
рачно-тяжелое, грузное.Байра'ковцев охватывало сомнение, но старый пес
смотрел на них такими молящими глазами, что они не¬
вольно следовали за ним.На крутом лесистом берегу Волги, как раз между
Байраком й совхозом «Хзмэт»:есть глубокий овраг
Яманкул. И верный Акбайгн&ероятно, обегавший в поис¬
ках хозяина все ближайшие леса и горы, привел кре¬
стьян к этрму самому Яманкулу.Моросил дождь. Трава намокла, под ногами хлюпа¬
ло, и было скользко, но никто не замечал этого. Первым
за Акбаем сполз в овраг Шаяхм^ет. За ним — осталь¬
ные.Акбай не ошибся. На дне оврага в разросшихся кус¬
тарниках лежал Фахри.	*Лицо его было продавлено и сплошь запеклось
кровью, череп проломлен, желтовато^белой массой вы¬
тек мозг, на шее и левом плече комками засохла окро¬
вавленная глина...Быстро донеслась горькая весть до байраковцев. И в
ту же минуту, в ту же секунду мужики, бабы, детвора —
все от мала до велика — побросали свои дела, занятия,
позабыли об играх и двинулись к оврагу Яманкул.Крестьяне любили Фахри. Любили в нем своего, род¬
ного человека, который коренником тащил их тяжелый
воз. Его гибель, уход его из их жизни вызвав у всё*
острое чувство осиротелости. Темным облаком легло го1	Х'з м э т — труд.154
на лида : крестьян. Не зная, что сказать, онемей от
ужаса, смотрели* они на обезображенный труд Фахри, -Вместе с другими пришел сюда и дед Джщанща;
Крупный, всегда державшийся прямо, он. сейчас; сгор¬
бился. Не в сдлах вы м ол ьить ни сл ова, задыхаясь от
слез,, помогал он Шангерею переложить тело Фахри на
рогожу и вдруг заметил валявшийся тут же рядом окро¬
вавленный железный шкворень. Дед вздрогнул. Шкво¬
рень .показался ему знакомым, и он протянул за ним
руку, Но что-то удержало его, ему стало страшно. А.гла¬
за, снова и снова находили шкворень: толстый конец его
был обмотан пеньковрй веревкой, в маленькое отверстие
на тощсом конце продет кривой гвоздь. Старик ткнул
длинной своей палкой в гвоздь, потом в обмотку на
шжворне и растерянно проговорилГ—	Д. ведь шкворень-то мой! — И сразу осекся, слов¬
но испугался собственных слов.Гайшэ, которая, вся поникнув, сидела тут же на мок¬
рой траве, медленно подняла залитое слезами лицо и не¬
понимающим взглядом уставилась на старика. Осталь¬
ные тоже, вздрогнув, повернулись к нему, С той поры,
как исчез Фахри, мысль о нем, не переставая, сверлила
всем мозг, неизвестность угнетала, давила. И теперь, ко-^
гда Фахри, нашли убитым, слова деда Джиханши по¬
трясли. всех.	»	-Чувствуя, что взоры людей обращены к нему, дед
еще раз ткнул палкой в шкворень, затем взял его в ру¬
ки, повертел и тем же срывающимся голосом подтвердил:—	Точно, он!.. И гвоздь тот же; и обмотка моя..,.. Гайшэ и Шангерей одновременно сделали движение,
соф*ра,ясь что-то .сказать, но их опередил курсант Шаях-
мет. Бледный, испуганный, он шагнул к старику:г- Ты что говоришь, дед? Ты же собственную голову
под удар подставляешь! — Помедлив немного, доба:
вил:-т- Если шкворень твой, почему же он в крови Фах-
ри-арз.ы?	. * . .	.Слова курсанта страшно воз хм ухи л л деда Джиханшу.
Как будто ,;у него прямо спросили: «Это ты убил Фах¬
ри?» Обычная сдержанность оставила деда, Старое, вы¬
сохшее лицо .. даредернулось, глубоко запавшие .глаза
вспыхнули ’ обидой и гневом.—	Что я, бандит, человека убивать?! — крикнул он.—155
Ты сам-то молсешь уразумёть, чтб болтает твой язык?! —•
И;■ неожиданно замахнулся на Шаяхме'та палкой;•	Шаяхмет, вздрогнув, отвел занесенную над ним пал¬
ьни продолжал свое, хоть й несколько мягче:	-
Ты напрасно обижаешься, дедушка Джиханша!
Ведь я. не сказал/что ты убил; Я спрашиваю про шкво¬
рень: как он п'опал в овраг. Только о^Гэтом я и спраши¬
ваю у тебя! : '^Крестьяне молчали:	::Шаяхмет все продолжал допытываться, расспраши¬
вал деда Джиханшу,' стараясь докопаться до истины.
Старик отвечал с горечью и абидой, и чем дальше, тем
ожесточеннее становился разговор"' между шШ.:.' Будущей осенью Шаяхмету минет девятнадцать лёт,
пойдет двадцатый. В первые годы кровопролитных рево¬
люционных боев он был еще мал, но подвиги его родных
братьев и многих других людей совершались на глазах
Шаяхмета. В восемнадцатом году, после вступления че¬
хов в Казань, он сам ви дел-Л как под конвоем вели в
тюрьму Мулланура Вахитова, а когда узнал, что т6!ч>
расстреляли, две ночи был точно в бреду, не мог сомк¬
нуть глаз. Это при нег^ избили его £рата Бир.ахмета и,
привязав к конскому хвосту,‘ волочили, пока не замучили
насмерть. Самоотверженная борьба Фахри; кочегара Са-
дыка, Шангерея и многих-мнбгих других оставила в его
душе неизгладимый след. Пролитая ими кровь, их муки,
их геройство зажгли в юном сердце Шаяхмета желание
стать таким же, как они.	--	Если Шаяхмета окрыляли мечты о грядущих'днях и
будущих подвигах,, в которых он непременно видел
и самого себя, то старого Джиханшу наполняло рор-
достью-его прошлое. Он считал, что жертвы, принесен¬
ные им во имя Советов, пролитые им слезы, горе, пере¬
житое в борьбе за Советы, — все это дает ему право на¬
зываться солдатом революции. То, что он хоть под конец
жизни увидел плоды своих надежд, бесконечно радовало
его старое, израненное ударами .судьбы сердце.Нелегкую прожил дед жизнь. Выпало на его долю
с лихвой и горя, и тяжкого труда.	• ‘ ’В девятьсот пятом году его младшего брата Тим ершу
на глазах у всей деревни подвесили к колодезному бо-
роту, посекли саблями его тело и, посыпая солью-жи¬
вые раны, убили мученической смертью: Тогда и посё-136
дела у Джиханши голова. Йвух сыновей отдал он прЬ-
летарской революции. Старшего звали Ахметша, млад¬
шего— Мухаммстша. Были они крепкие, ловкие; смелые,
ни перед чем не ведали страха. Коль надо было рабо¬
тать — они первые засучивали рукава. Первыми в дерев¬
не были и в играх и в веселье. При одном упоминании
о сыновьях Джиханши у девушек занимались ошедо
сердца, туманились головы. Но вот навалились в восем¬
надцатом году чехи, за ними появились колчаковцы. Весь
рабсше-крестьянекий люд поднялся против них. Не оста¬
лись в стороне и сыновья Джиханши.—	Не сетуй, отец, что покидаем тебя одного под ста¬
росту. Если придется сложить головы, прости! — сказа¬
ли они и добровольцами пошли на фронт под красным
знаменем.Семь боев прошел невредимым старший. Получил за
храбрость орДен. А кргда освобождали Крым, под Пере¬
копом снес ему вражеский снаряд голову. - .Младший, Мухамметща, погиб летом девятнадцатого
года при бомбежке переправы через реку Белую, когда,
преследуя армию Колчака, шел с двадцать пятой диви¬
зией к Уфе.—	Я Советам Двух львов дал!—говорил дед Джихан-
вспоминая своих сыновей. Я своей кровью за¬
щищал Советы! — И склоненная под гнетом жизни го¬
лова его поднималась выше; 0;гтого и задели старика
тдк больно обидные, резкие слова комсомольца Шаяхме-
та. Но он уже вновь обрел самообладание и, превозмо¬
гая себя,; обратился к собравшимся:^ — Сказать, язык не поворачивается, молчать тоже^
нельзя... Ведь 1пкворень-то у меня Садык брал. Стар я
стал, запамятовал. <Много смутных мыслей вызвало у людей ..убийство
Фахри.. Черная тень-подозрения ложилась тагна одного,
тна другого, но никому, ид голову не пришло заподо¬
зрит^: кочегара.	• ,То, что, услышали крестьяне от старика, поразило их
как гром среди .ясного неба. - Цее растерянно,перегляну¬
лись., ;7-v Когда брал? Для чего? -г- оторопело спросил Шан-
герей, :	. •... Дждаанша стал п р и пом и н а ть:.-п- Тэ£.. день-то вроде субботний были Одна нога
у.него была обута, другой сапог в руке держал.;. ГТри-
.уррмал ко мне и просит: «В сапоге на пятке1 гвозди про¬
бились. Дай-ка шкворень, сбить надо;..» — «Ладно,; го>
ворю, бери,' вон он там лежит,..»Дед медленно рассказывал о том, что произошло то¬
гда* и слова его, казалось, превращались в тяжелые
цепи, готорые опутать кочегара.Садыка знали все, и он пользовался здесь большой
любовью. Был он как-никак их зятем — из их деревни де¬
вушку взял себе в жены. А главное, в свое время настав¬
лял их»' растолковывал/ как получить землю, помогал
Фахри в городе, когда тот ездил улаживать дела с пере¬
селением деревни из Старого Акташа в нынешний Бай-
рак)Никто не смог сказать о нем что-либо дурное. Лигёь
жена Шангерея Рагия, которая всю жизнь недолюбли¬
вала кочегара, не^ стерпела, выложила накипевшую
злобу:—	Напасти-то какие, батюшки! Видать, светопрестав^
ление наступило, приезжают в гости в твой дом и тебя
же убивают! Упаси, господи! — И добавила с нена¬
вистью: — Он! Он и есть! Дед Джиханша напраслины не
скажет! Никто другой, только Садык мог это сделать!:.—	Придержи язык, Рагия,— резко оборвал жену
Шангерей. — Несет неведомо чего! При чем тут Садык?.
Они же были самые близкие товарищи! Дура!,Спор разгорался.Стоявший до этого в стороне низкорослый, косогла¬
зый старик, Гимади тоже вмешался в разговор. Он про¬
шел, шаркая лаптями, в круг и, как всегда, неторопливо
завел:—	Слово, говорят, за слово цепляется. Скажу и я,
коли так. Запало мне в душу одно сомнение. Три дня
прошло, три ночи.:* А оно все гложет меня. Я и говорнз:
пили небось вместе, перепилить. Характер-то ведь был
что у одного, что у другого — ой-ой!.. Вот небось взял Да
и стукнул чем ни попадя... Ведь они всю жизнь зубы то¬
чили друг на друга...Косому старику не удалось договорить. Его слова
точно кольнули и вывели из оцепенения Гайшэ, согнув¬
шуюся под тяжестью невыносимого горя.—	Что ты говоришь, Гимади-абзЫу—недоуменно спро¬
сила она, поднимая на старика опухшие от слез< гл-а*-1584
эд. н- Откуда ты взял, что они зуб имели друг н& Друга?
iif -— А как «же? — повысил голос Гим аДи. — От чьей
руки* шрам-то на лбу у кочегара?Женщина даже всплеснула руками: •-гг Тр^ко-то? Да в молодости кто спьяну не дерется?
Не греши лучше; не выдумывай насчет вражды между
ними. Фахри всегда-всегда говорил: кочегар^ мойучитель
революции.... Но-когда старик расходился, его трудно было урезо¬
нить.,. i— Ты не больно-то заступайся! — грубо прервал он
Гайшэ.— Знаем мы Садыта! С виду друг, с в душе-—
дерна я змея! ...-— Напраслину ты возводишь, вредный у тебя язык!- -
промолвила Гайшэ, Однако сейчас ей было не до прере-,
каний. «Приедут, разберут»,.—подумала она и отошла
к , деду Джиханш^.Шаяхмет, хоть и сам недавно чуть было не сцепился
с Джиханшой, пришел в негодование от слов ГиМади,
Как ни сдерживал он себя" чтобы не поднимать ссоры,
а не стерпел, крикнул возмущенно: ' ;-т* . 3х* дед! Так, видно, « пройдет твоя жизнь. В чью
телегу сядешь, того и песню поешь! Ты что, взялся подпе¬
вать кожевнику Вали?!'V\.^.Шaнгepeй.■нe ,дал; ему договорить, подозвал к себе:—	Беги, Шаяхмет, в кузню! Скажи своему джизии \
чтобы возвращался скорее*. Тут о нем невесть что бол¬
тают. • .*	^Шаяхмет докарабкался по склону оврага вверх, за¬
тонул потуже ремень и, зажав в руке свой красноармей¬
ский шлем, быстро зашагал к лесу. Вскоре он скрылся
в березняке, тянувшемся до самого Байрака.
ч Дождь уже перестал. Возле деревни, у околичных во¬
рот, остановилась лошадь, впряженная в телегу.,Щ а нгереи, выбравшийся у,а верх вслед за Шаяхме-
TQM* издалека узнал старого хромого мерина, а в одном
щ:- сцдевших в телеге — Петрова, бывшего фронтового
друга.;. Как только обнаружился труп Фахри, Шангерей тот¬
час, же. погнал посыльного в рол исполком. И сейчас, ко-: t>.У Д жизни — муж- Старшей сёстры или родственницы; иногда
таю обращаются л и к адужу/ женщины из близкой семьи.I139
г да он увидел исполкомовскую упряжку, на душе у него
сразу стало легче.Убили Фахрю Великое, жестокое горе. А тут вдоба¬
вок, точно соль на рану сыплют, про кочегара слухи рас¬
пускают один страшнее другого. И шкворень^ мол, и
шрам на лбу, и еще что-то!..Совсем было растерялся Шангерей. Сколько ни ду¬
мал, не мог разобраться в этой тяжелой, запутанной ис¬
тории. Теперь он облегченно вздохнул, словно те4, . прип¬
ехавшие, уже приняли на себя часть давившего его не>
посильного бремени. Он обернулся . к крестьянам, кото¬
рые выбирались из оврага с телом Фахри, все еще про¬
должая спорить между собой, и с укоризной сказал:—	Довольно вам! Могли бы и не галдеть над покой¬
ником! Вон приехали* расследуют, выяснят все..— И он
показал рукой в сторону .деревни.Шум мгновенно пресекся. Гайшэ, дед Джиханша, Ра-
гия, Гимади — все проводили глазами телегу.Надо было торопиться в деревню.IIНедавно напали на след известного вора ^Чумара!
Схватил и. еще и других бандитов, порядком изводивщих
жителей окрестных деревень. Клубок начал размать^
ваться и привел к одному работнику волисполкома, .of
него нить потянулась к секретарю машинно-товарного
общества «Трактор». Дотянулась она и до заместителя
председателя кооператива.	,Для расследования преступлений всей этой шайки из
города прислали-коммуниста чуваша Паларусова. Четве¬
ро суток вел он дознание. Допросил пятьдесят четыре
человека. Двенадцать преступников — русских, татар,
чувашей — отпраЕвил в город, в тюрьму.Закончив предварительное следствие, Паларусов со¬
брался ехать обратно в город. Запрягли лошадь, чтобы
отвезти его на пристань. Но. когда Паларусов с пухлым
от бумаг брезентовым портфелем в руке усаживался в
телегу, в дверях волисполкома показался худой муж¬
чина с длинными светло-русыми волосами и окликнул
его:160
—	Товарищ Паларусов! Подождите минутку, дело
есть!Паларусов оглянулся и увидел спешившего к нему
Петрова, агента уголовного розыска.—	Из Байрака человека прислали. Фахри нашли-уби¬
тым. Мне надо ехать туда. А. вы?Вопрос Петрова был задан таким тоном, что его при¬
ходилось понимать не иначе/ как: «Вы, разумеется^ тоже
отправитесь со мной?»Паларусов сощурил и без того узкие глаза, задумал¬
ся, точно очутился на распутье и ему предстояло решать:,
какую, из двух дорог выбрать?Не сегодня-завтра в городе начнется партийная кон¬
ференция. Он. избран делегатом и^-конечно, должен быть
там к открытию; Оппозиция ведет тайную подготовку.
Чтобы сорвать ее замыслы, надо вовремя перейти к ак¬
тивным действиям. Кроме того, в числе других дел на
конференции будут решаться два важных экономиче¬
ских вопроса, особенно занимавших Паларусова.А тут еще весть;.об убийстве Фахри. Следователь и.е
может ни отказаться от зыезда на место преступления/
ни отложить его./Все эти мысли, сталкиваясь одна с дру¬
гой, промелькнули вг голове Паларусова. Надо было при¬
нимать решение.—	Когда прибудет пароход? — с заметным чуваш¬
ским акцентом спросил он Петрова.—	По расписанию — в семь... На несколько часов
опоздает...«Может, успею обернуться, — подумал Паларусов, —-
ведь другого выхода нет».	_. — В таком случае едемте, — сказал он. — И пусть
милиционер сейчас же выезжает. И в больницу передай¬
те: надо немедленно послать доктора, возможно,» прой¬
дется вскрывать.	^День прояснился. Полуденное солнце щедр/) грело
землю.	•Петров с Паларусовым сели в телегу и покатили
в Байрак,Путь этот был давно знаком крупной сивой лошади,
запряженной в телегу. Еще когда здесь проходили ли¬
нии многих фронтов, сивке приходилось возить грузы по
этим дорогам. Перевозил он и чехов'. Только вот.кол¬
чаковцы подбили его. Когда ^красные отступали, а сивкаИ H-I065.161
бШгв ш обозе, Сколком снаряда задело ему заднюю
негу.	v«Все одно подохйет»,— сказали возчики и хотели уже
пристрелить конягу, но какой-то старик чуваш выпро¬
сил его себе: «Подохнет так подохнет, а коли нет— мое
будет счастье».	•Повезло старику: лошадь выжила. Два года работа¬
ла на него. Атам началась голодуха. Помер тот чуваш
с голоду. И сменяли высохшего до кости сивку на пол¬
тора пуда Лебедевой муки. Трудно понять, как он не про¬
тянул ноги. Но прошли тяжелые годы бескормицы, и сно¬
ва взбодрился сивка, снова отъелся. И вот уж третий год
работает В| вол исполкоме. Работа нетрудная. Насчет
корму тоже хорошо: сена всегда вдоволь. И овес кое-
когда перепадает. Раз в неделю выгоняют на луга, на
зеленую травку. Случается; даже попадать в ночное,
тогда он до утра пасется на лесной поляне, наслаждает-
^ся сочной росн'ой травой.Так и идет жизнь — светло, спокойно. Тащить, тяжё¬
лые грузы сивке вовсе не приходит^. Да и места, куда
он возит исполкомовскую телегу, недальние. Дороги все
знакомые. Вот и сейчас, как дотрусил до развилки до¬
роги, подумал: «Куда, интересно, едем? На пристань,
пожалуй...» —-и хотел уже пуститься по большаку, но
вожжи дернулись вправо, и опытный сивка тут же сооб¬
разил: «В Байрак, значит, поехали!» — и размеренным,*	машистым шагом, чуть припадая на з-аднюю ногу, побе*-
жал по дороге, пролегшей меж зеленеющих пашен.'•'* Ярко сияло солнце. Все вокруг, словно и не было не*
давней хмури, озарилось-весенним, мягким светом. /
Апрель нынче выдался холодный. Пасмурные, дожд¬
ливые стояли и первые две недели мая."Но в последние
дни небо прояснялось все чаще, начало припекать солн¬
це.# И хотя снова прошло несколько грозовых дождей,
в воздухе потеплело.Просторные поля, низовые луга, широкие леса — все
покрылось зеленым покровом, все задышало радостью.
По зеленому бархату полей веселым узором рассыпались
цветы — белые, алые, желтые, голубые, синие. А над
ними, перелетая с венчика на венчик, беспрестанно рез¬
вились бабочки, жужжали, собирая сладкую дань, не¬
угомонные пчелы. Взбудораженные весенним воздухом,
копошились в травах букашки. Стосковавшись после
зимнего расставания, вернулись из-за дальних морей
птицы, — соловьи, белогрудые ласточки, друзья пахарей
жаворонки славили родную землю, красоту обновленной
природы. Легко носясь в травах * и цветах, взлетая, «з
ветки деревьев, они с веселым теньканьем, с песнями вя¬
ли гнезда для будущих своих пт'ёнцов.После тяжелой, суроврй зимы вышли под весеннее
солнце пахари, старые и молодые, и, не жалея сил и тру¬
да, вспахали отогревшуюся землю и засеяли ее, разрых¬
ленную, чистыми семенами, доверили природе, благо¬
датному ее тёплу, све*гу все свои надежды: вот семена
пустят корни, проклюнутся стебельками, прорежутся
листьями.;. Д§дут богатый урожай... Порукой их дове¬
рию было жаркое в небе солнце, буйное весеннее лико¬
ванье, охватившее все живое вокруг. Вместе с травами,
цветами, с пестрым роем бабочек, щебечущими птицажи
радовался и пахарь. Ему «казалось, что впереди ждут его
дни;такие же яркие, как это весеннее празднество. Свет¬
лые полосы всходов пшеницы, овса, темные клинья не
расцветшей еще гречихи на обширных полях делали ра¬
дость пахаря глубже, весомей. Он верил, что так же, кале
пришла за суровой зимой весна, так и за сумрачном
прошлым наступит ясная, счастливая жизнь...Через всю эту красоту, через зелень и легкую выбь
растущих хлебов, через луговое цветение, мимо пашен
и пахарей провез сивка своих седоков и добрался до
речки, которую' за мелководье, видно, назвали Саран —
скупая. Переправились мигом, вода едва доходила до
осей «колес. Но дальше шло взгорье, и поднимались на
него шагом. С горы вел крутой спуск. Петров не успел
натянуть вожжи, и старая лошадь, поддавшись толчку
телеги, задурила, понесла, взбрыкивая, вниз. А там до¬
рогу с обеих Сторон обступил лес.Лес был небольшой. И деревья в нем были не очень
рослые. Но природа и здесь торжествовал а^весну. Густо
разросшиеся травы, цветы, вытянувшиеся к небу тонкие
сосны, плотно окутанные резными листьями дубы, кра¬
савицы березки, медоносные, ласковые липы, черемухи,
ветви которых скоро ' покроются белой кипенью цве¬
тов, — все дышало весной, все было "охвачено пьянящей
радостью обновления.Вот лес уже кончился, а путников все еще провожал
терпкий запах цветов, липы, ^хвои... Впереди — за нива-т
•	ми, за неровной грядой холмов; показалась широкая,
разлившаяся, словно море, река.То была родная, великая река — Волга.На том месте, где дорога выбегала из леса, Волга
делала крутой излом. Она долго текла мимо обрывисто¬
го, поросшего соснами берега и внезапно сворачивала
в луга, в тальники.Вот на широкой глади реки появился длинный плот.
Он плыл сверху вниз. На плоту виднелись маленькие
деревянные домишки, и люди на нем казались отсюда
крохотными. К плоту и с правого и с левого бортов под¬
катывали волны. Они пытались взобраться на бревна,
доплеснуться до самых домишек. Но; так и не дотянув¬
шись, падали обратно в petfy.Наконец плот добрался до излучины, но не успел пе¬
реплыть -fee, как снизу показался поднимавшийся на¬
встречу нарядный, белый двухпалубный пароход. И в тот
же мхх Волга, прибрежные леса, луга огласились низким,
протяжным гудком. На плоту началось суетливое движе¬
ние, несколько человек бросились к вытянувшемуся сза¬
ди кормилу и изо всех сил стали повертывать его влево.Пароход, приблйзясь, еще раз загудел и, потеснив
плот к берегу, с шумом поплыл по вспененным волнам
вверх по реке. Мощный, тягучий гуд опять прокатился
по всей Волге, по бсей окрестности. Он стлался, дрожа,
по широкой водной глади, бился 0 крутояр, залетел
в плавни, ударился о черневший на том берегу еловый
лес и, возвратясь снова, гулко пронесся над голова[ми
пу-тйиков, ворвался в оставшийся позади лесок и затих
тдм во влажных ветвях.	V 'А сивка все катил телегу по лесам, по равнинам
и взгоркам, и путники даже не заметили, как подъехали
к Байраку.Чернявый босоногий мальчишка с красным галсту¬
ком на шее растворил перед н if ми околичные ворота.
В-два ряда вдоль широкой улицы выстроились избы.
Соломенные крыши. Возле одной избы, подняв зубчатые
крылья, стояла жнейка. Тут же на завалинке сидел бе¬
лобородый старик в'каляпуше 1.Не дожидаясь понуканий, сивка побежал по знако¬
мой' дороге.прямо к сельсовету.' 1 К а л я п у ш — то же, что тюбетейка, только из бархата, ча-
щё черного.•104
Паларусов хорошо знал: Фахри.Они работали вместе в тяжелые голодные годы. В те
страшные дни,, когда голод безжалостно косил людей,
они рука об руку боролись против голода, против
смерти. Фахри был тогда председателем, волисполкама,
Паларусов — уполномоченный центра. Им часто прихо¬
дилось встречаться на совещаниях, собраниях, Приходи¬
лось иногда схватываться в спорах. Позже Пала ру сова
послали в его родную Чувашскую республику, там и ра¬
ботал он все последние годы. В этих краях, в Байраке,
он с тех пор не бывал.Как и многие чуваши, Паларусов, хоть и несколько
затрудненно, с акцентом, но говорил по-татарски. Вот
и сейчас, подъехав из сельсовета к дому Фахри, он слез
с телеги и поздоровался по-татарски с собравшимися
тут стариками. Гайшэ он выразил соболезнование, скат
зал ей, что 0ыл дружен е* Фахри и, не затягивая дальше
разговора, попросил Шангерея рассказать, когда, где
и как обнаружили труп. Потом снова обратился к Гайшэ:—	Вам тяжело, 'конечно, джинги \ но все-таки при-
детс5ьпрйти с нами!И уже ло-русски позвал с собою Шангерея и Петрова.
Нужны были еще двое понятых." — Ежели сгожусь, могу я пойти!—вызвался косо-
гл азы й дед Гимади—	Вторым''пусть дед Джиханща идет, он 1 человек
честны^ — закричали со всех сторон. - ' ;Паларусов не стал возражать. Вместе с понятыми,
Гайшэ и. Шанпереем они пошли к оврагу Яманкул, где
был найден труп Фахри.У	Ямашкула, на крутом берегу Волги, стоял одино¬
кий, многовековой дуб. Корни его ушли глубоко в землю,
ш^тр'ом раскинулись могучие ветвй, а листва была так
густа, что даже в самую жаркую .пору лета в его тени
царила; прохлада. *Паларусов и Петров оставили под дубом вещи и вме¬
сте со своими спутниками, скользя и падая, спустились
овраг.f Д ж И-Н г и — жена старшего брата или родственника; иногда
так обращаются й к старшей по возрасту женщине.165
Паларусов начал с выговора Шангерею: тот никак
не должен был до прибытия следователей Трогать труп,
переносить его в деревню. Потом он достал бумагу и,
Лабросав чертеж, обстоятельно описал место обнаруже¬
ния преступления. На правом скате оврага в желтоватом
песке четко обозначился глубокий след ноги: Видно бы¬
ло, что кто-то наступил здесь в слякоть во время дождя.
Паларусов измерил след, & когда выбрались наверх,
тщательно осмотрел узкую тропку, пролегшую от старо¬
го дуба к Байраку и совхозу «Хзмэт», начер>тил ее со
всеми разветвлениями на бумаге. Затем прочел протокол
вслух и попросил всех подписать его. Это-то как раз
и оказалось для свидетелей самым сложным. Немало
попотели бедняги, /сидя под развесистым дубом, пока
выводили свои имена.В детстве Гайшэ несколько лет бегала на уроки к же¬
не муллы, но дальше чтения по складам молитвенной
книжки дело у нее не пошло. Со временем и это забы¬
лось, точно снегом замело/ Лишь после революции,
урывая между тысячами хлопот и забот крохи времени,
она позанималась недель пять в кружке ликбеза. Там
научилась читать по-печатному, с письмом же, как ни
старалась, ничего не выходило. Загрубелые в многолет¬
ней тяжелой работе пальцы .плохо справлялись с пером.
Только и приучилась Гайшэ выводить свое имя да фами¬
лию. Но это тоже было великой радостью для нее./ Взяв протянутую ей Паларусовым ручку, она стара¬
тельно, на всю ширину страницы, расписалась: «Гайшэ
Гильманова»..От нее ручка перешла к деду Джиханше. Когда-то,
еше мальчонкой, был он крепостным крестьянином Хай-
лара-мирзы 1 Акчулпанова. Отменили крепостное право,
но вее равно не удалось Джиханше перешагнуть порог
школы. Так всю жизнь и ставил он вместо подписи свою
тамгу — вырисовывал вилы. Сейчас за него расписался
Петров.	"	IШ'ангерей в детстве ходил в деревенский- мектеб2.
Много розог принял он и от хальфэ и от хазрета3. Убе¬1	М и р з а—дворянин.2	M e к т е б — в старей татарской деревне — приходская, ду¬
ховная начальная школа.3	X а з р е т — почтительное именование муллы. :
га л раза два, но его возвращали и били пуще прежнего.
Так с розгами да колотушками научился он понемногу
различать, как говорится, белое и черное. Но вот запряг¬
ла Шангерея жизнь в оглобли, и словно выдуло у него
все из головы, Зуть не начисто позабыл он грамоту.
Только с приходом Советов и удалось ему восстановить
в памяти, что знал. Заглядывая й тетрадки сынишки
Сабита, Шангерей научился читать и писать. Это
стало и гордостью его, и большим подспорьем в сельсо¬
ветской работе. Когда очередь дошла до него, он взял
ручку и поставил свою подпись с ловким росчерком.Последним был дед Гимади. Этого старика в деревне
все считали грамотеем. В молодости он был казием —
надзирателем в большом известном медресе. Оттуда пе¬
решел в дом'самого хазрета— наставника медресе. По¬
сле смерхи хазрета пожалел Гимади Габдулла-ишан.
«Преданный, надежный человек», — сказал он о Гимлди
и, взял его себе в подручные.В девятнадцатом году, когда черные волны колча¬
ковщины захлестнули значительную территорию нынеш¬
ней Татарской республики и уже подступали к Казани,
Габдулла-ишан стал во имя веры подстрекать народ про¬
тив Советов, за что по приказу кочегара Садыка Мин-
лабаева был расстрелян, а дома его были переданы
волисполкодеу. Туго пришлось тсгда Гимади, остался он
без крова, И сюда кинулся и туда, наконец по протек¬
ции домуллы1 Фаридельгасри устроился в , совхоз,
в котором директором работал бывший бай Вали Ха¬
санов.-	Поскольку Гимади всю свою жизнь провел среди лю¬
дей ученых да богатых, никто никогда и не сомневался
в его грамотности. И поэтому, когда старик''заявил, что
поставит свою тамгу — серп, не поверили, решили, что
он шутит, насмехается над невежеством деда Джихан¬
ши, Но оказалось, что Гимади и в самом деле умел толь¬
ко читать, расписался за него Шангерей.Покончив с окончательно утомившими крестьян под¬
писями, все возвратились обратно в Байрак. Несмотря
на жару, возле дома Фахри собралось еще больше
народу. Успели прибыть из волости и милиционер с се-1 Дом у л л а — мулла, облеченный правами преподавателя.
добородым высоким доктором, Сергеем Тимофеевичем
Красильниковым. Они сидели в тени на завалинке, под¬
жидая Паларусова.	#-	Их приезд переполошил жителей деревни: «Вскры¬
вать будут... Как вскроют, тут же узнают, кто убил,
и расстреляют...» Слухи, зародившись на одном конце
улицы, с помощью Рагии все больше раздувались и, об¬
растая по пути еще более страшными подробностями,
добрались.до другого конца. А там, уползая в двери,
выползая из ркон и приняв чудовищные формы, уже по
другой улице вернулись к той же Рагии., — Он, точно он! Его перед всем миром будут каз¬
нить. Кровь за кровь! — не уставала она нашептывать
и тем, кто слушал ее, и тем, кто вовсе не хотел слушать.
Ребятишки позабыли об играх, молодухи и девушки не-
достряпали еду, недомесили тесто, мужики побросали
недовитые веревки, оставили телеги и все прочее, что
мастерили, и, подхваченные потоком жутких слухов, по¬
валили к избе Фахри.Паларусов с понятыми пробился через эту перепу¬
ганную, снедаемую любопытством толпу и, позвав док¬
тора с милиционером, прошел к «лети, где лежал труп
Фахри. В нескольких словах он передал доктору исто¬
рию убийства и обнаружения трупа.	V ~—	Вот оружие, которое нашли около него. — Пала-
^усов показал на окровавленный шкворень.Сергей Тимофеевич с помощью милиционера пере¬
вернул труп, быстро осмотрел его и, прикладывая шкво¬
рень к проломленному черепу, пояснил:—	Ясно! Вполне ясно! Вот смотрите: первый удар
был нанесен неожиданно с правой стороны, Твердая,
сильная рука. Сразу пробила голову... Второй раз уда¬
рили этим же шкворнем спереди; вот сюда и — послабее,
череп только треснул... На теле нет ни ран, ни повреж¬
дений. Прикончили двумя ударами. Вскрывать труп нет
никакой необходимости... Все ясно и так.Составив^ протокол и.дав всем подписать его, доктор
собрался уезжать.	>'—	Меня больные ждут, —- объяснил он и, сев в свой
тарантас, погнал лошадку обратно в волость.Теперь надо было приступать к допросу, 1 начинать
следствие. Паларусов дал несколько указаний карауль¬
ным и вышел из клети.I68
День стоял ясный, воздух был чист и свеж. Лучше
бы, конечно, провес+й следствие на воле, чем париться
в душной крестьянской избе. Поставить в тени стол,
стулья и одного за другим вызывать людей. Но это бы¬
ло невозможно. Слишком взбудоражены были сейчас
крестьяне, слишком волновали йх вопросы: «Кто убйл?
Кого заберут? Кого посадят? Кого расстреляют?» .И трудно, было бы поэтому д опрашивать во дворе и
Свидетелей и тех, кш взят на подозрение. Шумевший
там, за воротами, людской поток прорвался бы к нему
через всё 'преграды, и ему не удалось бы сохранить в тай¬
не материалы расследования.Паларусов подозвал к себе Шангерея и Петрова,
объяснил им, как будет вести дознание, и, повернувшись
к вддве убитого, сказал:-—	Давайте,^жинги, пройдем к вам в дом. — Держа
под мыщкой портфель, набитый материалами по делу
бандита Чумара, /Паларусов вслед за хозяйкой вошел
в избу.IVФахри, уходя из родительского дома, не взял ни ко¬
лышка. Да и брать там было нечего. Жена его тоже не
принесла с собой приданого, потому что вышла за Фах-
рй против воли отца'и матери. Так и жили они долгие
годы по чужим избам, по чужйм углам. Потом Фахри
воевал, был на разных,фронтах. Вот в это время Гайшэ
и занялась устройством их собственного гнёзда. -
Когда началась революция, крестьяне их деревни вы¬
рубили, у помещика много лесу. Доставшиеся на ее до¬
лю бревна Гайшэ ободрала, просушила. Общество вы¬
делило ей; землю под дом, и она с помощью добрых со¬
седей сумела поставить вот эту самую маленькую избу.Старик Джиханша иногда похвалялся: «Я джигитом
•камни на Урале рубил». ,Не пустой оказалась его похвальба. Он 6а м раздобыл
камни для фундамента, сам обтесал их и помог сложить.Шангерей тоже не остался в стороне. «Начнешь лю¬
дей нанимать — не расплатишься. Последнюю шкуру
сдерут. Давай-ка сам срублю тебе избу, а летом' ты мне
jb поле поможешь», — сказал он Гайшэ и взялся за рабо¬
ту. Отец у Шангерея был плотником, и Шангерей в мо-169
лодосги ходил иногда у него в подручных. Все же вна¬
чале он опасался: «Давно не плотничал. Как бы руки не
подвели...» ■Но сруб получился на славу: аккуратный, складный.
Даже старикам понравился. Бревна были плотно при¬
гнаны-одно к другому, углы— ровные, прямые, дверные,
оконные проемы тоже прорублены искусно.Доски для пола, потолка и дверей Гайшэ купила на
базаре, тут 'уж, конечно, пришлось нанимать мастеров.
Но все остальное сработали миром сами крестьяне.«Избу буду подымать, созываю помочь!» — объявила
Гайшэ, и пришли 'к ней с зарею Ахмада, Шаяхмет* Шан-
герей, Ситдык, дед Джиханша -и многие , другие, и уже*	к полдню поставили, как говорится, дом на ноги»«Смотрите, чтоб не продувало/ чтоб тепло держа¬
лось!» — говорил ЦЦнРёрей, поглядывая, как конопатят
избу, а сам приладил дверные да оконные косяки. У Ша¬
яхмета оказался запас ржаной соломы. Он привез и сва¬
лил ее два полных воза.«Дело, что‘отложишь, снегом занесет. Закончим все
разом!» —. решили мужики и, тут же, - не Откладывая,
возвели решетку кровли, .покрыли ее соломой.Вот так и обзавелась Гайшэ домом.Теперь оставалась забота — печку сложить. С этим
Гайшэ справилась быстро. Купила кирпичи/ натаскала
красной глины, и лучший в деревне мастер Шамсетдин
сложил ей за тридцать фунтов муки печку. Гайшэ ^сама
ее побелила, — мел у нее был припасен давно. -А через неделю, как угнездилась Гайшэ в новой из¬
бе, случилось большое событие: нежданно-негаданно
приехала мать Г айшэ старуха Бадри я.Приехала Бадрия на тощей-лошаденке, в телеге, поля¬
ной домашней утвари. И, видно, всю дорогу проплакала,
даже, опухла от слез.Обняла старуха дочь ц опять >;прослезилась: \—	Отец-то. у тебя сильно болея. Чуть не при смерти.
Да и меня .старость одолевает. Осердилась я на. тебя в ту
пору, обиделась. Только не вытерпело сердце-то, как
прослышала, что избу ты себе поставила.,; Да будет все
к добру, доченька, к благополучию. Живи тут.в здра¬
вии, расти детушек, чтоб/покойная была у тебя старость.
А я тебе к новоселью привезла кое-чего из вешдаек...
Подарок, по мере возможности....170
Глянула Гайшэ и ахнула. Материнское «кое-что»
оказалось полным хозяйством. Чего тут только не было!,.'Взмокшую лошадку распрягли, привязали в тени
и принялись разбирать поклажу. Гайшэ и сердилась
и смеялась. Бедная' мать привезла все свое богатство.
Прежде всего, она^достал а из тел еги два совсем еще ное¬
вых, выкрашеннЬ№ в голубой цвет ведра. Они были очень
и очень кстати. Ведра у Гайшэ. давно прохудились, и она
мучилась, затыкая их каждый раз тряпками.Потом появились маленький самовар, четыре пары
чашек, две тарелки, шесть кленовых ложек, большая де¬
ревянная чашка, решето, железное сито, доска для теста,
скалка, ковшик, две чугунные сковороды и еще и еще...Но самым дорогим подарком для Гайшэ была зана¬
веска. Она сама выткала ее еще в девичьи годы, когда
готовила себе приданое. Из>ба у нее маленькая, делить
ее перегородкой не .стали, ла и досок бы не хватило.
А с занавеской хорошо: ее можно повесить посредине
и задергивать только в случае, ксгда заглянет кто по¬
сторонний.Бадрия никак не могла наглядеться на дочерин дом
Осмотрела его со всех сторон, проверила конопатку,
и бревна расхвалила и печ^ку. Помолилась усердно ал¬
лаху, испрашивая дочери всяческого благоденствия,
скорого возвращения мужа и долгой* покойной жизни.
Потом сама^продела тесьму в занавеску, сама ее повеси¬
ла, разделив избу на две половины. Теперь стряпной
угол был отделен от горницы, и в избе вроде стало еще
краше.За годы разлуки с дочерью-ослушницей в сердце
Бадрии накопилось, накипело столько обид, упреков,
нежной любви'и тоски, что все в нем запеклось черной
кровью.. И нынче, свидевшись с дочерью, мать без умол¬
ку изливала ей свои переживания.- Выгружала'ли при¬
везенные с собой вещи, осматривала ли дом, вешала за-'
навеску — она все говорила, говорила,шеремежая слова
слезами, радостным смехом, и снова вспоминала обиды
я огорчения... Наконец обняла дрожащими руками лю¬
бимую свою дочь, сказала:Ладно, доченька... Облегчилось Мое* сердце, успо¬
коилось. Напои меня теперь чаем.А чем Гайшэ могла угостить мать? Не было в доме
ничего, кроме черствсгэ ржаного хлеба да снятого мо-171
лака. Засуетилась бедняжка, собралась бежать во двор.
«Может, куры снеслись, — думала она, —.хоть яйшенк>*
пожарю».Но напрасно Гайшэ встревожилась: мать словно
предчувствовала — все захватила с собой. Развязав ку¬
мачовую скатерку/ она стала доставать гостинцы. Тут
оказались й чай/и сахар, и сдобные Лепешки, лаваши,
пирожки, пончики и еще всякая снедь.Вскипятили привезенный только что самовар, рас¬
ставили чашки, и мать с дочерью сели за стол друг про¬
тив друга и принялись за чай. Раза три подливали в са¬
мовар воды, подбавляли угольков — все чаевничали,
все беседовали. И опять ворошили свои обиды, опять
плакали и! цвели обе счастливой, радостной улыбкой.В тот же вечер старуха Бадрия. собралась ехать об¬
ратно.—	Отец твой сильно болеет! — все повторяла она. —
Спрашивает о тебе. Забрала бы детишек да приехала
погостить в родной дом.' На прощание велела передавать поклоны зятю, когда
будет писать ему, и крепко-накрепко наказала:Ка^ возвратится, на другой же-день приезжайтек нам!«Артель/коммуна, колхоз»...—только это,и было все¬
гда на уме у Фахри. Потому и не нашлось у него времени
позаботиться,о собственном гнезде. И когда после раз¬
грома Колчака, по дороге на Северный фронт, Фахри
заехал к жене, то глазам своим йё поверил. Только поу¬
был он в новом йоме недолго, всего одну ночь, а наутро,
встав вместе с солнцем, отправился догонять полк. Лишь
после окончания боев на всех фронтахГвернулся Фахри
и зажил: в собственном доме.	IВ этот самый дом и вошел теперь Паларусов вслед
за вдовой убитого Фахри. Его опытный следовательский
глаз сразу подметил и аккуратно подвернутую занавес¬
ку, и расставленную на саке 1 возле печи посуду.«Справно жил», — подумал он, вешая кожаный кар¬
туз на вбитый возле двери деревянный костыль. Порт¬
фель он бросил на некрашеный деревянный стол* Стол’Саке широкая й низкая деревянная тахта.172
был;еще новый, но беспокойные мальчишечьи руки уже
успели оставить на нем свои следы. Прямо на .середине
стола было вырезано ножом: «Пионер Самат», а ниже
невероятнымиг каракулями нацарапано: «Октябренок
Азат». Паларусов сразу заметил , эти царапины, , но по¬
нять не понял: он не умел читать по-татарски. На полке:,
прибитой к стене, разглядел татарскую «Крестьянскую
газету», русский журнал «Деревенский коммунист» и еще
немало книг и брошюр по сельскому хозяйству; об ар¬
телях, о коммуне, колхозах, о тракторах...Паларусов сел, выложил на стол бумаги, бланки, ма¬
ленький бло-кнот. Придвинув Гайшэ табуретку, начал
расспрашивать ее.	_Существует уже установившийся шаблон ведения до¬
проса. Паларусов же часто ломал этот шаблон — вел
допрос так, как считал нужным, в зависимости от обста¬
новки.	^	^ vВот и сейчас, не дожидаясь даже, пока Г а йшэ уся¬
дется, он прямо спросил ее:^ — Ну, джинги, скажите откровенно: кого подозре¬
ваете?	,Гайщэ не ждала такого вопроса, ответила не сразу:—	Не знаю!—	А все же?—	Определенно ни на кого не могу указать.—	Что это вы так скупо говорите? Слова-то не куп¬
ленные! Были ведь у него и друзья и враги?.— Как же не быть!,■ —т; Кто? ~ ..—	Много, очень много! Невесть сколько и тех, кто
перегрыз бы ему* горло, и тех, кто бросился бы за него
в ргонь и в воду.Отчего же у него оказалось много врагов?—	Как отчего? Не нравилось кое-кому, что -землю
у них отнял; что подбивает крестьян идти в артель,
в коммуну: ножку, мол, нам подставляет.—	Кому подставляет ножку?—	Да кулакам, конечно. Разве они угомонятся?ЧГо
в кооператив сунут нос, то Совет к рукам прибрать ста¬
раются., А Фахри все им на хвост наступал.,.Паларусов перешел к обычному допросу; сколько лет
было Фахри, чем он занимался, с чего жил, z кем об¬
щался. И. хотя Гайшэ не была щедра на слова, все же
сумела по расставленным Паларусотвым вехам начертить
жизненный путь своего мужа. •••:	;То была самая обычная биография татарской кре-
стьянина-активиста.Отец Фахри крестьянствовал в Акташе. Бедовал он
немало, но нраву был решительного, потому и погиб рано.
Фахри с детства вместе с отцом и матерью нанимался
в сенокос и жатву к разным баям. А в семнадцать лет
стал батраком у помещика фон Келлера. Четыре года
отдал помещику. Потом солдатчина^ не прошло полу¬
тора лет, как началась германская война. Фронт. При
отступлении на Карпатах попал «к -австриякам. Бежали
вчетвером. Двоих поймали. Фахри с одним марийским
джигитом, измученный, раненный, добрался до России.
Четыре месяца лазарета в Петербурге. Февральская ре¬
волюция. А там — Октябрь. Красные фронты. А после i—
партийная, советская работа, ; *Когда Гайшэ добралась в своем рассказе до недав¬
них дней, Паларусов спросил;	-—	А почему на последних выборах его не провели
в волисполком?—	Да уж так!—	А все-гаки?—	Татарские коммунисты в волости разбилиС£ на
груплы и схватились между собой. Победили сторонники
Шакира Рамазанова, вы небось знаете его'... Вот и сва¬
лили Фахри...	м^ Он оставался без работы?—	Да, три месяца...	>—	Потом?	' ' - ,•	Потом его заставили ревизию делать в кооперати¬
ве. Выбрали секретарем ячейки.Следователь опять повернул допрос в другую сто¬
рону:> — Как вы жили с мужем?—	Да ничего, жили...	.-.и—	Не дрались, не ругались?..—	Всяко бывало...—	У татар девушек нередко насильно выдавали
муж. И с вами так же было?	:. ,Гайшэ горькё усмехнулась. Вопрос показался ей сб-
всем ненужным, «Морочит мне йопусту голову»; ^поду-174
лгала она; Однако Паларусов не любил отступать, он по¬
ставил вопрос по-иному; И женщина, сама того не заме¬
чая,'рассказала ему: всю свою историю. И крупное, и
мелкое, и важное, и неважное — все прошло перед сле¬
дователем.	г•'-i;- уФахри был беден, зато боек и заметен ладным своим
станом и пригожестью. А Гайшэ уже в. шестнадцать лет
прослыла переборчивой: над одним посмеется* от дру¬
гого отвернется, третьего вовсе обидит. Но вот к Фахрй
сразу потянулась всем сердцем.Выросла Гайшэ стройной, будто тростиночка, сноро¬
вистой. И уж такая она была, что даже самым краси¬
вым девушкам не уступала. Правда, огорчали ее иногда
веснушки на лице, и ей вдруг казалось, что и^-за этих
веснушек н-й один джигит на нее не взглянет, да тут же
аа’бывала про свои огорчения. А связав себя в мечтах
с Фахри, она только и думала; как бы склонить его
к себе.Уж так повелось, что Гайшэ всегда оказывалась пер¬
вой, затейницей на девичьих посиделках. И любимой ее
игрой был розыгрыш — кто кому? Всегда уверенная
в себе;1 Гайшэ вдруг терялась, лишь только начиналась
эта игра, будтЪ клали на чашу весов ее судьбу. Робея
и дрожа, ждала она, что назовут имя фахри рядом с ее.
Если же надежда обманывала ее, и Фахри «нарекали»
другой девушке, Гайшэ не спала всю ночь; Но уж если
улыбалось счастье, и в игре' Фахри «доставался» Гайшэ*
она, точно ребенок, прыгала, кружилась от радости
и еще пуще загоралась надеждой. «Видно, суженый он
мой, судьбой мне предназначенный»,:—говорила она
себе.	лТак в волнениях и сердечных тревогах прошло целых
два года.	’	fА джигит и сам вздыхал по девушке. Только не бы¬
ло у него никакой надежды.	~ 	«Нет, не пойдет она за бедного»,—думал он. И даже
абинягком дал понять это самой Гайшэ. Однажды, когда
гуляли джигиты с гармонью по деревне* Фахри спел пгод
окном девушки:	^ ,175
Не томи свое запястье,"Г	Ты сними с руки браслет.Обещаешь мне ты счастье.Нё дразни меня, мой свет.Гайшэ смекнула, что песня эта — упрек ей, и побе^*	жала к соседке-молодухе, которой всегда поверяла свои
тайны. Велела передать джигиту: ;—	Лежит у меня сердце к нему.*. А он вернется не*
надолго и снова исчезает, покажется; и опять нет его.
С ним и не встретишься. Нынче, *как стемнеет,
пус^гь приходит к нам на задворки. Буду ждать его
у стога.Не знал джигит, верить или нет. А ему как^раз надо
было в тот вечер возвращаться на работу, к поме¬
щику.—	Нет, не станет она шутить со мной,—решил он
и остался в Акташе еще на день.До самого веч.ера боролись в его душе радость и со¬
мнение. Очень долго не заходило солнце. Очень медлен¬
но опускалась на деревню темнота. Но вот взошла луна
и скрылась за облаками. На всякий случай джигит су¬
нул шкворень за подхваченный оборами толстый чулок,
взял в руки крепкую дубинку и, оглядываясь, не под¬
стерегает ли его опасность, пошел задами к дому-Гай-
шэ; Осторожно перелез он 'через прясло и шагнул к вы-
сй&шемуч:я за хлевами стогу. И тут, словно бы земля
покачнулась под ним, он увидел стоявших рядом строй¬
ную девушку и ее соседку, низкорослую молодуху* Так,
темной ночью впервые встретились наедине Фахри
и Гайшэ. Только не успели они нацелрваться вволю, не
успели понять: то ли всю ночь длились их объятия
и клятвы, то ли одно мгновение, — подошло время рас*
ставаться.На Ьтот раз Фахри ушел из деревни окрыленный
новым чувством, новыми надеждами.	■ _С той поры и начались их встречи и тайные свида¬
ния. Но с той же поры погголзли по деревне слухи, сплет¬
ник Посыпались л а Гайшэ- попрёки родителей, побои
братьев.—	Весь наш род опозорила!—кричали на* нее род¬
ные.— С голяком спуталась! Ты что же, ровню себе не
найдешь?!	т176
Не смогли пронять словами, пытались образумить
палкой. ' ‘;Но разве уговоры да побои могут усмирить стропти¬
вое сердце девушки? ГЗишэ не образумилась. Не отсту¬
пила перед сплетнями.По настоянию са^юй Гайшэ дважды присылал Фахри
сватов к ее^ отцу Таджетдину, Первым был дед Джихан-
ша. Ему ответили'уклончиво:	^—	Тяжелый Нынче год у нас. Не до свадеб.Но джигите девушкой не сдавались. Другого посла¬
ли свата.' Этот был поязыкастей и, получив отказ, попро¬
бовал взять на испуг.Напрасно ты противишься!—сказал он Таджет¬
дину» — Дети в нынешнее время не больно-то надежные.
Порешат между собой — и все. Тогда и захочешь свадь¬
бу сыграть, да поздно будет.И без того норовистый, Таджетдин вовсе вскипел,
услыхав , такие слова.-г- Передай, — сказал он, — передай своему нищему
псу, что не ощенилась еще моя сука, чтоб из ее помета
сучку ему пбдобрать1 Слышал?! — И выгнал сва¬
та вон.	*Ответ отца не сломил Гайшэ. Наоборот, у нее точно
крылья выросли. В тот же день известила она Фахри
и ночью, накинув на себя бешмет и взяв только люби¬
мые свои серебряные чулпы1 и браслеты, бежала
с ним.	\	;	.Так началась история"этой семьи/ Конечно, Гайшэ не
обо всем рассказала Паларусову. Умолчала она о том,
что после ухода мужа на германский» фронт-одна воро¬
чала по хозяйству. Что, подобно многим солдаткам, сама
пахала землю, сеяла хлеб, наперегонки с мужиками ко¬
сила сено. Не помянула и о том, кдк сама рубила лес,
сама таскала бревна, как приходилось ей возить в город
хлеб на продажу...Но об одном случае, который и посейчас некоторые
вспоминают с усмешкой, Гайшэ все же рассказала.Ее несколько раз выбирали членом сельского совета.
Это, разумеется, была рядовая работа! Но она так горя¬
чо принималась за все, так яростно спорила с мужика¬
ми/отстаивая интересы дела, что ее выбрали делегаткой		;		J	* V1 Ч у л п ы — украшение* подвески к косам.12 Н-1065.177
с город на съезд. Там она сидела в президиуме й высту¬
пала с речью. Целых пятнадцать минут: говорила она
о. том, что в сельском кооперативе товары не дохоДят во-
время до крестьян, что в кооператив пролезли кулаки.
Речь Гайшэ всем понравилась. Ее напечатали и в та¬
тарской и в русской газетах. Мало туго, поместили порт¬
рет Гайшэ с надписью: «Татарская крестьянка-активист-
ка Гайшэ Гильманова». С портрета смотрела обожжен-'
пая солнцем и ветрами веснушчатая женщина в черном
бешмете, повязанная платком, в лаптях.На том съезде Гайшэ выбрали делегаткой на съезд
Советов в Москоу. Для нее это был* путь в широкий
мир. Теперь она уже крепко стояла на ногах, кругозор
_ее расширился, богаче стал опыт. Через некоторое время
по предложению ячейки Гайшэ решили выбрать предсе¬
дателем сельсовета.^ Загорелась рыло Гайшэ, решилась: «Ну, теперь
я покажу, как надо работать!» Но вскоре же, .сколько
ее. ни уговаривали, отказалась. Злые языки тут же рас¬
пустили слух: «Из-за Фахри отступилась. Он ведь ей так
и заявил: «Будешь жить, как я хочу! Либо я, либо Со¬
вет! Пойдешь работать в Совет, домой не возвращайся!»
Вот Гайшэ и запротивилась».—	А что, в самом деле Фахри запрети^? — спросил
Паларусов.	^Гайшэ покачала головой.^ 1 — Тяжелая была я, на четвертом месяце... Как же
мне было тогда браться за такую большую работу?Гайшэ подписала протокол и вышла из избьг. Пала¬
русов, высунувшись в окно, крикнул Петрову;^— Зовите Гимадетдйна Бикмурзина!VI—	Что вам известно об убш1Стве Фахретдина Гиль¬
манова? Рассказывайте!Вопрос следователя ничуть не смутил -вошедшего
крестьянина.v Старик был роста малого, худощав, с козлиной бо¬
родкой и ^уть косящими глазами. В подпоясанном ве¬
ревкой джиляне, в круглой татарской шапке, оторочен¬
ной потертым мехом,* в шерстяных чулках и лаптях — он
вошел медленно^ без всякой робости, приниженности, и,178X	т
окинув быстрым взглядом стол и пухлый портфель* ле¬
жавший на тем, молча сел на табуретку.—	Что. вам известно об убийстве Фахретдина Г ил ь-
манова? — снова по-русски спросил у него Паларусов.
Русский язык, разумеется, был для него привычным.
С Гайшэ он разговаривал на родном ее языке, боясь,
что иначе та его не поймет, но с мужчинами решил пе¬
рейти на русскую речь, чтобы облегчить себе ведение
допроса. Однако молчание старика заставило Пал ару-
сова опять заговорить по-татарски: '—- Почему вы не отвечаете?—	А чего тут говорить? Одно мне известно — коче¬
гар.!.: .»	. «■Категорический ответ старика, казалось, даже не по¬
нимавшего вопроса, несколько удивил следователя. Он
впился глазами в Гимади: '—	Какой кочегар? •-. Какой же еще? Тот самый, городской ваш! Истин¬
ный бандит: и тогда он расстрелял ни в чем не повин¬
ного человека по имени Габдулла. Я утром так и сказал
Гайшэ: есть, мол, у меня подозрения насчет кочегара.
А меня обругали как собаку... Зятем он им приходится,
б а краковским. Выгораживают!Паларусов не сводил с ,него глаз:—	Почему же вы его подозреваете?—	Три дня минуло и три ночи, как пропал Фахри, а
на сердце у меня#все скребет да скребет! Ни еда,’ ни питье
на ум нейдут! Небось, думаю, напились оба, к тому же
оба шибко карахтерные, вот и ударил его кочегар ^ем ни
попадя. Они же всю жизнь друг на друга зубы точили...Вспомнил Гимади также случай со шрамом на лбу
у кочегара. Потом долго толковало шкворне, а в довер¬
шение всего заявил, что в тот самый день, когда исчез
Фахри, видел он под ве^ер, как шли они с Садыком
в сторону Яманкула и ругались.—	Ахми тоже видел их, — добавил он.Это уже было новостью. Следователь начал задавать
наводящие вопросы, и вскоре язык у старика совсем раз¬
вязался.	, ,—	Стало быть, так... начал он. Приехал к н^м
в совхоз хазрет...	•••—	Какой хазрет? Что ему понадобилось в совхозе?—**
перебил Паларусов.179
. — Фарид-хазрет. Его еще и домуллой зовут. Близ¬
кий он челойек Вали-баю, часто приезжает;.. Позвал
меня Вали-бай (байраковские его .кожевником 'Вали
кличут) и говорит: вот хазрет приехал, по берегу Волги
хочет прогуляться, пойди проводи его. Ладно, отвечаю.
Что я Могу поделать, коли велят. День был погожий.
Домулла взял свои зеленый посох, я прихватил весла,
и пошли мы по крутому бережку, Идем мимо старого
дуба над Яманкулом. Хазрет мой и говорит: «Погляди,
рбвесник Гимадетдин, как , милостив аллах. В давние
времена владычествовали на этих землях наши предки
булгары, потом ханы казанские; А .как покорил нас мос¬
ковский падишах, отняли у iiac земли и отдали русским
fe а я м, го с пой а м,\ м о н а х а м д а попам русским. Еще недав¬
но, говорит, священную эту землю рыли поганые свиньи
Гяуров — помещика Алексея и князя Гагарина. А нын¬
че поразмыслишь и удивишься: храбрая, доблестная
наша молодежь создала здесь Татарскую республику.
Я, говорит; слышал, что сюда, на берег Волги, пересе¬
ляются бедные мусульмане и строят целые дерев¬
ни, что таких новых деревень уже много. По¬
казал бы, Говорит, ты мне, ровесник , Гимадет-
дин..;	^ "■	' “ ' /^Паларусов нетерпеливо, посмотрел на час;ы: .если
Каждый свидетель начнет эдак вести разговор с сотво¬
рён ия^йр а, то ему сегодня не уехать и уж никак не
поп a eft на открытие партконференции^	г'.. — К чему это, дедушка? — прервал он мерное тече¬
ние стариковской речи. — Вы -мне сказки це рассказы¬
вайте, вы говорите лдшь то, что вам известно об убий¬
стве Фахри!■	Гимади встал:—	Не буду, коли не надо! У меня язык не чешется!
Сам же велел рассказывать!	.: Он сердито замигал и отвернулся к окну.Паларусов попросил его сесть. ’—	Говорить я вам не запрещаю. Говорите..; Но лишь
то, что важно!Старик все еще упрямился:—	Я к тебе в душу не лазил, откуда мне знать, что
тебе важно. Как могу, так и оказываю. Перо ведь в тво¬
их руках: нужное запишешь, а , ненужное отбро¬
сишь!: ' ’	; •	v180
—	Ну и упрямый же вы старик! — рассмеялся следо¬
ватель. — Ладно, говорите, как знаете!	:'vГимади без всякой заминки, спокойно продолжал
рассказ с прерванного места:—	...Ты, говорит, ровесник Гимадетдин, показал бы
мне Байрак. Я бы своими глазами посмотрел на пере¬
селенческую мусульманскую деревню, пал бы ниц на ее
землю, воанес аллаху молитву, испросил бы ей благо¬
денствия. Ладно, думаю, так и быть — ублажу тебя, по¬
веду. Повел его в деревню. Увидел мой домулла Байрак
и ахнул: и в самом, говорит, деле, мусульманская дерев¬
ня. Как, говорит, отрадно видеть мусульманских детей
в каляпушах, женщин в платках. Верно, поддакнул и я
ему. Помещик-то Алексей смылся в чужое королевство;
к агёльчанам. Вот, говорю, и пользуется наша мусуль¬
манская беднота его землями да машинами. А хазрет
все твердит: удивительно, удивительно! Вот, смотри, го¬
ворю, у них -- около трехсот десятин посевов. Хоть и не¬
большую, Говорю, а дали им и леса делянку. Все от .Со¬
ветов.Так в разговорах прошли мы по деревне и вышли че¬
рез околичные ворота на дорогу, что к Волге ведет.
А хазрет все избы считает. В одном, говорит, , порядке
восемнадцать, в другом — семнадцать домов. Верно, от¬
вечаю, й объясняю ему: есть, мол, у нйх очень толковый
человек по имени Фахри. Он и добился, что сорок семей
из старого Акташа сюда переселились... Очень, говорю,
стараются. Ночь лй, день ли, зима или лето — беспре¬
станно трудятся. На первых порах, как переселились,
были у них, почитай, одни землянки да мазанки, А те¬
перь, говорю, деревянные избы ставить начали. И Совет
им помогает. Еще, говорю, завелся у них в городе этот.,,
«шиф» называется. И за школой он у них присмотрит,
й красный уголок откроет, книги, газеты пришлет, зимой
взрослых грамоте учит. Весной, говорю, научили их 'со-,
обща зёмлю трактором пахатЪ. Они,— толкую хазрету,—
тягу имеют к камунии... Завсегда стараются артелью ра¬
ботать.	\Так потихоньку добрались мы до Волги. Спустились
вниз, лоДку отцепили и переправились на другой берег.
Весекнйе потоки омыли песок, и он блестел на солнце*
будто золбто. Хазрет совершил омовение, стал молиться,181
а я, вроде бы спасаясь от мошкары, забрался в тальник
и прилег с трубкой в тени.., Прежде я не курил. Но, как
расстрелял этот кочегар нашего Габдуллу-ишана, при¬
страстился яг к табаку... А время идет, смеркаться уже
начало. Хазрет перестал шептрть молитву, окликнул
меня:—	Пожалуй, пора возвращаться,, ровесник Гимадет¬
дин. Очень хорошо отдохнули.--- Ладно, — говорю, — возвращаться так возвра¬
щаться.Сели мы в лодку и — обратно на этот берег... За¬
мкнул я лодку, взял в руки, весла, вдруг слышу голоса.
Поднял голову и вижу: меж ветел по узкой тропке идут
два человека прямо к дубу над Яманкулом. Точно при¬
знал: один был кочегар Садык, другой — покойный Фах¬
ри. Пьяны были или трезвы—доподлинно сказать не
могу, только ругались они на чем свет стоит; Как раз
в это время Ахми подошел, Вали?бай его прислал за на¬
ми: чего, мол, замешкались, пуокай идут скорее. Ахми
тоже видел, как они шли, кочегар с покойным Фахри.
Идут, бранятся...Старик разжег, свою трубку и снова заговорил:—	Вот отчего три ночи и три дня грызет меня сомне¬
ние. Как услышал я •горькую весть, таки засомневался.
Вспомнил про шрадо, а когда возле покойника шкворень
нашли, который Сёдык у Джиханши брал, и вовсе поте¬
рял покой...На этом закончился долгий рассказ старика. Пала¬
русов прочитал протокол, дал Гимади поставить тамгу
и опять высунулся в окно:—	Товарищ Петров! Товарищ Тимеркаев! Быстрень¬
ко найдите рабочего совхоза Ахмета Уразова и £адыка
Минлебаева!Из толпы, окружавшей избу, выступила одетая по-
городскому молодая женщина. Лицо ее было бледно.
Она приблизилась к окну и дрогнувшим голосом сказала
по-русски:—	Товарищ Паларусов, он в кузнице. Мой
брат Шаяхмет да^но уж побежал за ним: скоро бу¬
дут.За Ахми тоже кого-то послали. До их прихода слёдо*
ватель занялся дедом Джиханшой.182
VII—	Чей это шкворень?Таким воцросом встретил Паларусов деда, вытаски¬
вая из-под портфеля завернутый в бумагу окровавлен¬
ный шкворень.Дед Джиханша был высок и широкоплеч. Седые его
волосы были сбриты наголо, белая, лопатой, борода:
спадала на,;грудь. Несмотря на свои семьдесят с лиш¬
ним лет, дед был еще довольно крепок. К. допросу, как
к делу важному, он переоделся. На ногах у него вместо
лаптей были ичиги с кявушами, поверх белоснежной
рубахи ладет^дерный камзол, на голове — новый ка-
лялуш.,.	<• 1Старика рассердило, что Гимади долго пробыл у сле^-
дователя. Он даже собирался- высказать* Паларусову
свое недовольство: «Гимади.,. мол, вечно болтает всякие
небылицы! А ты сидишь и записываешь его россказни».
Но . не успел. , Едва он вошел, как тут же раздалось: «Чей
это шкворень?» — Это сразу сбило деда, и ему пришлось
собраться с мыслями и снова рассказывать историю со \
шкворнем. Как Садык взял его в; Субботу и не вернул,
и как нашли его на дне. Яманкула.. Потом следователь спросил, что он знает о шраме
на лбу Садыка. . v	^—	Знаю, все знаю! — ответил старик. — Я на свадь*
бе Садыка посаженым отцом был. Его жена Нагимэ;в#^ <
росла, у нас, в старом Акташе. Там ее и замуж выдали
за Садыка, а я был ей посаженым отцом.Паларусов долго расспрашивал про этот случай со
шрамом и ?незаметно подвел разговор к тому, что его
больше всего, интересовало.—	Каковы были v отношения между Фахретдином-
Гильмановым . и .Садыком Минлебаевым? — будто
вскользь спросил он. — Отчего они враждовали между
собой, устраивали драки? . *.>■Этот как бы случайно заданный вопрос задел деда
Джиханшу за, самое сердце. Он вскочил, с табурет¬
ки и, стукнув палкой об пол, воскликнул с негодова-
нием:■V г-т Так. и знал!.. Так и знал, что Гимади беспременно
взбаламутит все!.. А ты еще бумагу мараешь его выдум- '
ками! —Деда Джиханшу трясло от ярости. Пораженный/183-
такой вспышкой гнева, Паларусов пытался успокоить
стар и к а;	Л. /	.-у' i — Так уж положено, дедушкаЬ Йельзя . иначе. Для
того я и послан сюда, Записал : его показания, задищу
и твои.Но старик не унимался..	——	Я — другое дела! Мои слрва пиши! А его — нет!
.Он наговорит чего и вовсе не было!■— А ты всё-таки скажи, каковы были отнащения
между ФахретдижЯл Гильмановым и Сады ком Минле-
баевым? — настойчиво переспросил Паларусов,— Отче¬
го они постоянно враждовали?Дед .устремил,, на следователя полный изумления
взгляд. Казалось, глаза его так и говорили: «Откуда это
взбрело тебе в голову?»	. ,—	Не было этого!—решительна заявил/он! — fbi
вот. слушай и бери все на заметку! Тогда сам ,увидишь,
какие были у них отношения. — И уже спокойно, убеж¬
дённый, что докажет истину, повел обстоятельный рас¬
сказ: — Царя свергли, а землю нам так и не дали, и сы¬
новья наши с войны не вернулись... •	"У: Наконец старик добрался до того момента, как^фах-
ри с Садыком приехали домой.—	Народ собирается каждый день — шумит. Соби¬
рается н шумит. Тут заявился Садык, начал- втолковы¬
вать, разъяснять все людям,, отобрал у помещика земли,
лес. Садык во всей нашей округе'был первым указчиком.
А Фахри — первым в. волости большевистским комисса¬
ром, Вот ты говоришь — враждовали. Как же в таком
разе считать:7 друзья они были или враги?. Ты. человек
башковитый, .сам рассуди!Следователь записывал,^ а дед продолжал Говорить:
л — Ты вот небось бывал на фронте, — может, и тебе
приходилось слышать. Мой старшин сын Ахметша, кото¬
рый на Перекопе погиб, когда Крым выручали, так и на¬
писал мужик	нашего Фахри вошел в (оольшую
известность. Даже товарищ Фрунзе оказал в своем при¬
казе, что Акташский отряд — самый лучший из отрядов
татарских крестьян». Это он про отряд Фахри сказал...
Вот оно как! — Старик начинал горячиться,. — Наша
прежняя деревня Акташем называется. Как дошло до
нас, что чехи объявились, что перерезал» они в Самаре
бол ьшеви ков,та к все и поднялись; Из одной нашей де-' №
'ревни пошли двести человек. Срёди них было двадцать
баб и семеро стариков бородатых, вроде меня. Садык
сколотил отряд, а Фахри командиром у нас стал. Вот
и подумай — друзья они были или враги? Пораскинь
умом!.. А что делал тогда твой Гимади? Я ведь ему го¬
ворил: что бы, мол, ни пришлось пережить, переживем
со своими Советами, не оставайся у белых, уйдем вме¬
сте. А он не схотел. Я, мол, ни к той, ни к другой стороне
не присоединяюсь. Й остался. Вот он какой, твой Ги¬
мади!Паларусов не выдержал, рассмеялся.—	На меня-то что сердишься, дед Джиханша?—	А то* что на Гимадиеву брехню вон сколько бу¬
маги извел. А что я говорю, ленишься писать, чиркаешь
кое-как. На то и сержусь!—	Да нет, дедушка, я записал. Все записал.—	Ну, ладно, коли так. Только яснее пиши: из одно¬
го только А«таша, мол, двести батыров пошли. Дальше
пиши: товарищ Фрунзе в своем приказе так и объявил:
АкташскИй отряд — самый лучший из татарских отря¬
дов; Пиши, что акташские крестьяне пролили кровь за
Советы и за красный Татарстан... И йр всех их делах
Садык был главным советчиком и наставником, а Фах¬
ри сам впрягался и тянул...Чтобы перевести разговор в другое русло, Палару¬
сов стал задавать деду обычные вопросы о возрасте,
о работе...Дед Джиханша — живая история — не преминул
и тут пуститься в воспоминания, углубился в события,
кровью и муками вписанные в его п-амять.Владел ими крупный татарский помещик Хайдар-
мирза Акчулпанов. Человек он был набожный, ходил
всегда в чапанё и чалме, не пропускал ни одного нама¬
застроил для всей округи мечети.—	А измывался над нами,— рассказывал дед,— пуще
русского барина. Ежели что’ему. не по нраву, пропадёт
там что или на жену свою осердится, за все кнут гулял
по мужицким спинам.	.Был я вовсе маленький, когда меня, мать и старшую
сестру продали кому-то вместе со щенятами, теленком и' Н а м а з — молитвенный обряд,, совершаемый вееколько:раз
в день,	' -185
двузд десятинами, луговой земли. Только ...покупатель
не внес в срок денег, и мирза забрал нас обратно. Из той
сотни сорок да из этой — двадцать...— считал старик,
загибая пальцы на руках.— Получается шестьдесят. Еще
прибавить лет пять-шесть... Шестьдесят пять... Выходит,
было мне, когда продали нас, всего-то шесть или семь
годков. Здесь, — продолжал дед,—нас, мусульман, так и
делили: князья, мирзы да крепостные. На втором годе,
как нас обратно вернули, вышла нам, рабам, воля. Му¬
жики в первый день от радости будто хмельные
ходили,, а на следующий день почернели с горя. Во-
лю-то дали, а землю — нет. А куда крестьянину без
земли?..	VСтали мы бунтовать, да Пользы не вышло никакой.
Только шкуры с нас спустили. Отец’ Фахри Тимерща,
родным братом он мне приходился, вовсе погиб.
А жизнь наша, к&к была собачьей, так собачьей и оста¬
лась.Паларусов взглянул на часы. Его не уставляла на¬
дежда попасть на партконференцию, но йи прервать
старика Джиханшу, ни попросить его говорить короче: у
Паларусова не хватило духу.А тот все рассказывал:—	Ежели сильно натянуть, аркан тоже рвется. Й мы
не вытерпели, разорвали обручи, которые нас сковали.
Японская война тогда только кончилась, смута в народе
ндчала' подниматься... Вот Тимерща и говорит: «Видите,
кипит все :кругом. Сколько ни приговаривай: яблоко, со¬
зрей, в рот попади! — оно само в рот не- полезет. Надо
своими руками долю добывать. Пора трогаться и нам!»
Запали в летний зной солому, она сразу вспыхнет.. Та«
И:, мы. Похватали топоры, ножи, вилы, дубины, у кого-
то ружьишко нашлось, у другого — сабля старая, и по¬
шли... Стали барский лес, рубить, землю захватили и на¬
чали ' пахать — дело-то весной быдо. Да не успели мы и
по десятине на душу, вспахать; как нагрянула на Акташ
казачья -сотня!, Кого в город под конвоем погнали, крго
на месте плетьми секли. Баб насильничали... Сорок ден
стояли они в Акташе. Последних овец и кур отняли, хле¬
ба'ни крохи не оставили — все подчистую сожрали. Что
тут было делать? Кто успел — ;убежал, кто нет — сдался.
Только четверо до ^онца противились им, да ^ на свою
беду. Первым Отца Фахри Тимершу схватили, повесилд186
вниз головой на колодезный ворот. Весь в крови, руки
сломаны/как плети висят, а сам дышит еще... А офи¬
цер ^молоденький такой, красивенький, — рассечет ему
саблей живое тело* посыплет солью и кричит: «Говори,
кто вас подбил?» Тимерша задыхается, хрипит:■	«Кто нас будет подбивать, безземелье подбило!»Ругает его офицер на чем свет стоит, ударит саблей
да опять; солью посыпает: «Говори* кто вас подбил?!»А Тимерша, чуть живой, отвечает из остатних сил:
«Кто нас будет подбивать,'безземелье подбило!»Сколько ни мучил его офицер, другого ответа не до¬
бился, схватил он тогда ищи к да вспорол Тимерше жи¬
вот.	VГорькие эти воспоминания еще больше распалили
старика. Он весь кипел, рассказывая, как Фахри, тогда
мальчишка еще, кинулся к убитому отцу, обхватил его
руками и тут же упал без памяти.—	В крови и в муках созрел наш Фахри,— добавил
ан под конец. — И незачем тебе брать на бумагу всякую
брехню. А то, что я говорил, записывай, ничего не за¬
будь! Пиши как следует! Вот, мол, татарские крестьяне
из какого огня выбрались, в битвах за Советы к?ровь
свою проливали. Во всех, мол, делах наставлял их из го¬
рода Садык, а Фахри рядом впрягался и тянул... А теперь
ты и сам поймешь; враги были Фахри с Садыком или
друзья...Старик ушел. За ним вызвали Шангерея, потом На-
гимэ, ту самую, одетую по-городскому молодую женщи¬
ну. И опять допрос свелся к пресловутому шраму, окро¬
вавленному шкворню, вражде м^жду Садыком и
Фахри...	.Неизменное возвращение следователя к одним и тем
же вопросам сильно встревожило Нагим$: безусловно,
Паларусов что-то затаил в душе, спросит о Садыке и ч
ожидании ответа прямо впивается в тебя глазами. Тре¬
вога ее уже перерастала вхтрах^Не вытерпела Нагимэ»
передала свою грудную дочку Гайшэ и побежала за му¬
жем в кузницу.VII»Нагимэ бежала вдоль реки по обрыву. Вдруг впереди
из-под откбса показались сначала два удилища, потом
вынырнули две головы —- одна в шлеме, другая в серой187
кепке, а там во весь рост поднялись две мужские фигуры.
Одетый в зеленоватый френч был Шаяхмет, а другой,
"в синей рабочей блузе,' с удилищами в руке— высокий,
худощавый, но крепко сложенный мужчина — был муж
Нагимэ Садык.Шрам на его лбу, тянувшийся от левого виска до ул?,-
казалось, выделялся сегодня особенно резко, и мррщины
на лице стали как будто глубже. Большие, натруженные
руки словно бы налились тяжестью, а. глаза, обычно за¬
думчивые, смотрели сурово.Нагимэ бросилась к мужу и; схватив его за руку,
спросила:—	Что ты так долго?При виде жены взгляд Садыка немного прояснился,
он взял ее под локоть и ответил вопросом же:, — А ты что так напугалась? ~—	Напугаешься! Там чего только на тебя не нагова¬
ривают! Рагия заявила, что тебя непременно арестуют.Садык от души рассмеялся. И на какой-то миг разт
гладились и шрам и морщины на его лице.—	Глупая! Кто же меня, арестует?Нагимэ уже спокойнее взглянула на мужа и, словдр
только что увидела его, воскликнула:—	Фу! Ты что, в трубу лазил? Словно черт из npef;
исподней, весь в саже! На, хоть оботрись немного! —
Вынув из-за обшлага платок, она протянула -ет мужу ц.
стала стряхивать угольную пыль с блузы Садыка.Уголь плохой, — проворчал Садык, — однапыль.В это время к ним подбежали двое босоногих, черных
от загара мальчишек лет восьми — десяти и с криком по¬
висли на Садыке. Увидев удилища, они зашумели еще
сильнее.. — Мне! Мне! — И каждый потянулся за удилищем.'Садьик выбрал удилище подлиннее и его млад¬
шему, сыну'Куручу.	^—	Мое длиннее! Мое длиннее! — закричал Куруч и
вприпрыжку побежал к реке. г	^ ".Старший, Хасан, взмахнул своим удилищем и, на&ув
губы, отбросил есо:—	Уж лучше бы вовсе не ’приносил, чем такое...•	— Как тебе не стыдно, Хасан. Куруч меньше тебя, он
и, удить-то не умеет... А ты и короткое можешь дальше188
него закинуть, — сказал отец и, подняв удилище, взмах*
нул и Mi ■ '	: " 1Глаза у мальчика сразу повеселели. Улыбнувшись
сквозь слезы, он подхватил свое удилище и побежал за
Куручем.Тем временем Паларусов продолжал допрос. Сейчас
у него сидела жена Шангерея Рагия. Вначале, услышав,
что ее вызывают к следователю, она струсила не на
шутку. ^—	Господи, сама на себя беду накликала... За
утрешние слова попалась...На вопросы Паларусова Рагия отвечала путано, сби¬
ваясь, наговорила много, но чувствовалось, что и знает-
то она всего-навсего историю со шрамо^.—	Видела, своими глазами видела,— захлебыйаясь,
рассказывала Рагия.— Драл ись-то по соседству с нами.
Голова у Садыка с левой стороны была вовсе рассечена,
кровь так и хлестала, так и хлестала. Уж мы й паутину
накладывали, и соли ложками насыпали — никак йе
могли унять. Только тогда и остановилась кровь, как по¬
ложили на рану паленого войлоку. _kПод конец Рагия так увлеклась собственным расска¬
зом, что убежденно заявила:—	Садык! Больше некому! Его'рук дело...,Всю жизнь
безобразничал!. В это время, не дожидаясь вызова, в избу вошел Са-*
дык и, едва переступив порог, спросил:—	Вы посылали за мной? Зачем?Рагия вышла. Садык сел напротив Паларусова и
закурил -папиросу.Г1о имевшимся уликам, по собранным сейчас мате¬
риалам виновность кочегара казалась почти неопровер¬
жимой. Но в душе следователя все протестовало против
такого решения. Он надеялся, что обнаружатся факты,
которые отведут от Садыка угрозу обвинения, и, присту:
пая к допросу, ни на миг не згерял этой надежды.Допрос Паларусов начал как* обычно: записал имя;
фамилию, спросил о профессии и, когда Садык ответил:
«Химик!» — удивленно и даже с некотором недоверием
спросил:—	Отчего же вы получили кличку «кочегар»?—	Да так прозвали когда-то.	; ^—	А почему все-таки? .	-№\
—	Весной девятьсот двенадцатого года, когда на Ле-
не расстреляли рабочих, на нашем заводе в знак проте*
ста объявили трехдневную забастовку. Одиннадцать че¬
ловек, в том числе и меня, как зачинщиков, арестовали,
а потом выгнали с завода... и я долгое время был без¬
работным... После многих мытарств поступил кочегаром
на Алафузовский завод... С той поры и осталась клич¬
ка... А сам я химик...—	Где вы работали?Садык стал припоминать: семилетним мальчишкой
начал работать учеником на спичечной фабрике Хамито¬
вых. Потом — в Елабужском уезде на Бондюжском за¬
воде, в Казани — у Ушаковых, у Крестовниковых...
А там Баку.... Урал, снова Казань... Такая же судьба,
как^я была у многих русских и татарских рабочих,—
беспрестанные гонения, увольнения...—Где работаете сейчас?Перечень работ и нагрузок у Садыка оказался до¬
вольно большим: фабзавкэм, заводская администрация,
бюро ячейки, райком, горсовет, экономический совет, ко¬
миссии, еще комиссии...	)Разговор d причине его приезда в Ба&рак получился
недолгим. Садык объяснил, что era жена родом из этих
мест и что он решил провести летний отпуск с семьей в
деревне у шурина Щаяхмета.—	Тогда что же вы делаете в кузнице?—	Работаю. Верстах в трех или четырех отсюда есть
артель «Маяк», Кузнец у них утонул. Напился и ут<энуя
в Волге. Пришли ко мне старики, стали упрашивать:
«Молот и наковальня есть у нас. И горнило в дей¬
ствии. Уголь то<же есть запасенный. Договорись, моя,
с подручным покойного кузнеца и потрудись ма¬
лость. А то ни лошадь подковать, ни шину натянуть. Не¬
дели через две начнется горячка — серпы править, косы,
машины налаживать—и опять-таки некому». А мне,
сказать по правде, безделье уже надоедать стало. Ну,
собрался и пошел в кузницу.—Откуда вы знаете кузнечное дело?Оказывается, отец Садыка был'искусным кузнецом.
Н временами, в безработицу, Садык возвращался домой
и помогал ему.	,Разговор приближался к основной; деда допроса.—	В какое время вы ушли из кузницы в\субботу?.190
Точ но сказать Сады к не мог, но пбмнил, что солнце
уже клонилось к закату. '—	Вы шли один?Садык не понимал, зачем все это нужно, но расска¬
зывал ' терпеливо:—	До старого дуба, что над ^манкулом, мы шли вме¬
сте с Фахрй, а там расстались. Я пошел в Байрак, ^ Фах-
ри повернул к совхозу «Хзмэт». Он должен был провести
там расследование. Между рабочими совхоза и кожевни¬
ком Вали возникла какая-то распря, дело дошло до
ячейки...‘ Неожиданно, ка к бы случайно заметив шрам на лбу
Сады ка, Паларусов спросил:Откуда у вас этот шрам?Кочегар без утайки, посмеиваясь, рассказал давнюю
историю.Был он тогда молодым парнем. В Акташе в те годы
каждое‘лето устраивали гулянье. Однажды Садык при¬
урочил свбй 'приезд- в деревню как раз к этим дням: иг¬
рал на гармони, озоровал вместе со всеми.Жак-то выпи¬
ли лицшее, началась ссора, потом драка; Ну, Фахрй раз¬
горячился с чего-то и полоснул Садыка ножом пр лбу.
Кровь кое-как уняли, перевязали Садыку рану, уложили
^гр, а Фахрй скрутили руки и ноги, был ил и на не^о не¬
сколько ведер колодезной воды,'отрезвили... Тем дело и
кончилось...Паларусов задуйался. Ничего нового, что бы измени¬
ло ход дознания, нё устанавливалось. Он отодви¬
нул портфель. Под ним лежал окровавленный шкво¬
рень.Не сводя с Садыка глаз, Пала русов спросил:—	Узнаете?Садык вздрогнул, вскочил с места и потрогал гвоздь
и пеньковую веревку на конце шкворня. И даже не ду¬
мая о том, что надо просить разрешения, распахнул окно
4 шГ улицу и крикнул жене: ’ .—	Нагимэ! Я несколько дн^ назад брал у деда
Джиханши шкворень, где он?Паларусов продолжал сверлить Садьика глазами и
не отзывал его от окна. С улицы послышался испуган¬
ный голос Нагимэ:—	Я все перерыла! Не пойму, куда ЗапрОПаС-
ТИЛСя:'	' ' , ' ’191
Усадив Садык^ tia прежнее место, Паларусов велел
рассказать, для чего тот брал у старика шкворень.Пришлось Садыку вспомнить все тот же злополуч¬
ный субботний день. Он торопился в кузницу. А в сапоге,
как назло, пробились гвозди. Пришлось взять, у деда
Джиханши шкворень. А вернуть забыл. Вот и вся исто¬
рия. .'	.—	А этот самый шкворень найден в овраге Яманкул.
Окровавленным... >Садык побледнел. Ег5 худощавое, жесткое лицо слов¬
но окаменело. Он молча, негодующе уставился на шкво¬
рень. Паларусову было знакомо это выражение резкого
протеста, возникавшее на лице обвиняемых, Чтобы еще
какое-то время продержать Сады ка в таком состояния,
он решил устроить ему очную ставку с одним^из свиде¬
телей. “—	Введите Ахмеда Уразова, если он; пришел!Отворилась дверь. В избу, приниженно кланяясь,вошел крестьянин в облезлой войлочной шляпе, в ветхом
чувашском чекмене, подпоясанном веревкой,. в плохих,
стоптанных лаптях, надетЬгх на грязные, залубеневшие
вязаные чулки. Он был высок ростом, но. весь какой-то
жидкий, расхлябанный. Лицо у него было нечистое, вы¬
вернутые веки воспалены.	-Растерянный, напуганный, он озирался: по сторонам
бессмысленным, животным взглядом. Паларусов усадил
его на край саке и, задав обычные вопросы об имени*
фамилии, возрасте, спросил, с каких пор он работает в
совхозе.- Затем сразу перешел к субботнему вечеру, ког¬
да он ходил к Волге за Гимади и дом у дл ой Фаридель-
,гасри	людей,>кошр>ые гшшша берегу и ссо*рились.	^	vАхми вытер грязным рукавом гноящиеся глаза.-	—: Да как сказать, видел... Где мне видеть-то...,Боль*
ные у^меня глаза. Трахума, говорят... С самого мало¬
летства...—	Значит, ничего не видели?	*•—	Да как сказать... Все 5ке приметил малость... Вро¬
де тени какие-то прошли за деревьями.—	Кто же это был?—	Один — Фдхри-а«бзы, это точно,.. A jjpyroii - как
будто на Садыка-джизни походил... Доподлинно не
скажу...	.192
—	Не слышали вы, о чем они говорили?—	Ругались... Да ведь туговат я на ухо-то... П'ришиб-
ли, когда еще мальцом был...—	Ничего не разобрали? '—	Нет. Только слыхал, вроде один крикнул: мать,
мол, твою... много, мол, я видал таких4, как ты... "Не успел Ахми договорить, как Садык,-выйдя из оце¬
пенения, вскочил и, подойдя вплотную к Ахми, заглянул
ему в лицо.—	Смотрит в глаза и врет{ Кто его научил?! — крик¬
нул он пол“ньш удивления я возмущения голосом.Вызвали Гимади. Старик с девятнадцатого года бо¬
ялся, даже имени Садыка. Когда его вторично позвали к
следователю, он с ужасом подумал: «Только бы он меня
не пристукнул!»'Однако от слов своих Гимади не отказался: хоть й
путался немного, но повторил прежние показания.IXВ молодые годы, если Садыку не удавалось вразу¬
мить кого-либо словом, он бывал не прочь* наставить
уму-разуму и кулаком. - И сейчас в' цщ. Ъсе -кипело, он
даже грозно подался вперед. «Надо проучить этого ста¬
рого упыря! — мелькнуло у него в голове.—Он же меня
под Сибирь подводит!» Но сдержался: «Нельзя пачкать
руки!..»А старик краешком глаза поглядывал на Садыка, не
находившего себе места от ярости, и дрожал от стртха.
Однако увидев, что в избу без всякого вызова, без раз¬
решения стали входить мужики, успокоился: «Не набро¬
сится же при всех... А ежели привяжется к нему, он,
Гимади, так и отрежет: «Хочешь, мол, бандитничатъ по-
прежнему? Силой-то своей не заносись, Советы не та¬
ких, как ты; обламывали!».Впрочем, дело до этого не дошло. Поскольку Палару¬
сов никогр из вошедших обратно не выставил, в избу по¬
валил весь народ. Мужики хранили молчание и, видимо
чувствуя, «куда клонятся события, недоуменно пер-егля-
дывались.	’Дознание было закончено. Паларусов надел картуз,
накинул на плечи кожан й, подойдя к столу, стал запихи¬
вать в портфель исписайные бумаги, бланки, напряжен-13 Н-1065.193
но думая при этом, как, в какой форме сказать о приня¬
том им решении. В городе, разумеется, тоже будут по¬
ражены, возможно, даже дадут ему взбучку, но другого
исхода он не видел. Взяв портфель под мышку, Пала¬
русов. взглянул на часы и повернулся \к Садыку:—	Одевайтесь, Садык Минлебаев, сейчас мы е вами
отправимся в город.—	Зачем? У меня еще две недели...-—	Так надо. На основании полученных материалов
вам придется ехать.Лицо стоявшей среди крестьян Нагимэ покрылось
мертвенной бледностью. На душе у нее уже с утра было
очень и очень неспокойно, но она и не предполагала, что
дело примет такой оборот.	*—	Что это значит?-! Они же были самыми близкими
«друзьями!—- крикнула она, бросаясь к мужу.Напряжение, охватившее людей, дошло до преде¬
ла. Если бы сейчас кто-нибудь кинул: «Нет! Не выйдет,
не отдадим кочегара!» — они, не раздумывая, даже с
боем отстояли бы его. Но Садык держал себя так, точно
не произошло ничего особенного. Правда, и он потерялся
вначале. «Что это? Ошибка? — забилось у него в моз¬
гу.— Или исподволь подготовленный врагами ход? Чья
рука здесь орудует? Контрреволюционеры? Групповщин
ки? Но ведь онг Садык, не замешан ни в каких группо¬
вых распрях?!» Ни на один из этих вопросов он не мог
найти ответа и не видел выхода из создавшегося поло¬
жения. Как быть? Можно бы, конечно, скрутить и Пала-
русова и милиционера...Но Садыку и самому стало смешно от этой мысли.
Не бандит же он, чтобы оказывать сопротивление пред¬
ставителю Советской власти, ,■ за которую проливал
Кровь.Может быть, поехать прямо в Контрольную комис¬
сию? Нет. Не стоит. Ведь в городе его все равно сейчас
же освободят... Самое верное — беспрекословно подчи¬
ниться.Все это промелькнуло в голове Садыка в тысячную
долю секунды. Уже в следующее мгновение 'он обхватил
за -плечи бросившуюся к нем-у жену и, посадив ее на
саке, стал успокаивать:	-—	Не плачь? Меня завтра же освободят!Шгимэ и сама видела, что иного выхода не остава*т
лось. Она побежала к Шаяхмету, у которого они гости-
ли, принесла мужу пальто и, сколько тот ни уговаривал
ее, настояла на своем: .—	Нет, нет! Без тебя мы здесь ни за что не останем¬
ся. Выпустят — завтра же вместе вернемся, а сейчас
поедем вслед за тобой!Подали подводы. Петров отправился в волиспол«ом,
а Паларусов с Садыком Минлебаевым и милиционе¬
ром поехали на пристань к пароходу.Байраковцы, потрясенные всем случившимся, прово¬
дили их в суровом молчании. Дед Джиханша Долго, пока
те не скрылись с глаз, 'глядел вслед уехавшим, потом
грузно опустился на бревно возле дома покойного Фах-
ри. Голова у него была будто в тумане. Даже не в ту¬
мане, а в каком-то едком чаду.Люди в представлении деда Джиханши Делились на
друзей и врагов. Те, кто от всего сердца признает Сове¬
ты,— друзья. А кто нет — враги! Советская власть са¬
жает в острог всякую контру. Это — нормально. Контры
вещают, режут большевиков, рабочих, крестьян. Это.то¬
же нормально. Такие веши старик вполне мог уложить
и-разместить по полочка м в своей голове. Но что Советы
могут накладывать руку на такого человека, как Са¬
дык, — этого уж разум деда не воспринимал. «Выходит,
они собственное дите стали поедать? — сокрушенно раз¬
думывал дед, снова и снова ища объяснения случивше¬
муся,— А может, это и есть то самое, что называют су¬
дебной ошибкой?»	-	1 -Дед устало повел вокруг глазами и вдруг, заметил:
далеко, за околицей, что-то двигалось—-тр ли лошади,
то ли рослые люди. Обернувшись, он крикнул в раство¬
ренное окно:—	Гайшэ, сношенька! Что там такое? Не разгляжу
никак... Нё" сюда ли движутся?Опухшая от слез Гайшэ по пояс высунулась из окна
и посмотрела из-под руки'туда, куда показывал дед
Джиханша. Потом окликнула стоявшего у соседних во¬
рот курсанта:—	шаяхмет! Кто это? Один вроде похож на Щарафя,
Такой же долговолосый. А другой кто? Не Василий ли
Петрович? Может, до шефским делам приехали.Шаяхмет всегда гордился своей зоркостью, недаром
он считался среди курсантов самым метким стрелком.13*195
—	Они, они, Гайшэ-джинги! — крикнул он, с. перво¬
го взгляда узнав приезжих, и пустился ^бежать навстре¬
чу. Он подбежал к околичным воротам в тот самый мо¬
мент, когда Петров разъехался с приезжими и погнав
хромого сивку в сторону леса. Шаяхмет подсел на теле¬
гу, запряженную красивым вороным жеребцом со звез¬
дочкой на лбу. В телеге сидели сухощавый Шарафи и
Василий Петрович — пожилой человек с коротко под¬
стриженной белой бородой, несколько скрывавшей худо*
бу его лица. Видимо, они объехали немало деревень:
загорели на ветру да на жарком солнце, запылились.Шаяхмет на своем корявом русском языке начал рас¬
сказывать им об убийстве Фахри.Когда горячий, красивый вороной остановился у до-"
ма покойного, Шаяхмет, соскакивая с телеги, закончил;■— Этот Паларусов или слепой, или — продажная.,
шкура!Тем временем сюда снова сбежались и стар и млад—
мужики, бабы, детвора. Шангерей откровенно выразил
свое возмущение, а дед Джиханша добавил:—	Что же это такое? Советы собственное йите нача¬
ли поедать, а?!Люди со всех сторон окружили приезжих, и все напе¬
ребой стали обсуждать случившееся. Шаяхмет категори¬
чески заявил:	;—	Я знаю одно: за всем этим делом стоит Вали Ха¬
санов!Слова Шаяхмета невольно насторожили Шарафи.
В девятнадцатом году ему довелось столкнуться с Вали
Хасановым на фронте. Позднее- очень серьезные мате¬
риалы передавал о нем в редакцию Фахри. Некоторые
из них Шарафи тогда же направил в прокуратуру, а
ч*асть-гв земотдел, Салахиеву. Сейчас ему казалось,
что между всем этим и тем, что сказал Шаяхмет,-не¬
сомненно, имеется какая-то связь. Но здесь, в толпе, и
без того возбужденной; он не счел возможным выска¬
зать свое отношение и даже пытался сдерживать кипя¬
тившегося Шаяхмета.Василий Петрович много пережил, всякого нагля¬
делся на своем веку, и все же у него никак не# уклады¬
валось в голове, что кочегар, которого он так хорошо
•впал,'• мог.. быть причастным к преступлению. Окровав¬
ленный шкворень, безобразная ссора на пути к Яманку-т
лу —sBce это никак не вязалось с образом Садыка. Что
же„ теперь делать? Сколько Василий Петрович ни ломалГ
голову, как ни прикидывал, ничего путного придумать
не мог и потому решил, что надо поскорее вернуться в
город и ознакомиться с делом через прокурора Гайфул-
лина.—	Нам необходимо сейчас же ехать на пристань,—
сказал он Шарафи,— надо поспеть к пароходу.Шарафи и Василий Петрович часто приезжали в
Байрак по шефским делам, и сейчас "крестьяне жак от
друзей ждали от них помощи, заверения, что оци все
исправят.»«Эти вмиг разберутся, освободят кочегара»,— дума¬
ли они. Но, не услышав ни ..одного обнадеживающего
слова, разочарованные, стали расходиться.Вскоре к отъезжающим присоединилась Нагимэ с
детьми. За нею с ее узлами спешил Шаяхмет. Он тоже
уезжал. Срок его отпуска .истек еще вчера, и задержался
он в деревне только из-за Фахрй.НагиМэ с ребёнком на руках и ее младший -сынишка
уселись в телеге рядом с Василием Петровичем. Шара¬
фи с Шаяхметом пошли напрямик пешком. Хасан тоже
увязался за ними.Шаяххмет всю дорогу возмущался и ругал Палару-
сова:—	Паларусов, коли он не. глуп, должен был понять:
если я вздумал .убить кого-нибудь, так неужели возьму
для этого шкворень у соседа? Ну, пускай, предположим,
что взял, проломил им голову человеку, так разве я бро¬
шу возле убитого окровавленный шкворень? Ведь это
значит выдать самого себя...Шаяхмет распалялся все сильнее и уже начал
разоблачать Паларусова.—	У нас на курсах,— рассказывал он,— есть чуваш
Емельянов, Толковый парець. Он давно говорил, что у
них не' любят Паларусова, считают его. не то сынком
кулацким, не то подкулачником. На Паларусова вроде-и
заявление писали в Москву, в Контрольную комиссию!
Как приедем, я тут же разыщу .Емельянова и с его по¬
мощью все доподлинно разузнаю!-	Шарафи никак не мог согласиться с ним. Он лйчно
знал Паларусова. В свое время Паларусов в частях
Красной Армии, громя колчаковцев,;прошел с боями от197
Чебоксар до Иркутска. В годы продразверсток едва не
погиб от руки кулаков.Рднако все это нисколько не разубедило Шаяхмета.—	Может, тогда он и был порядочным, да переме¬
нился,— решительно заявил курсант.На пароходе они все время говорили только о Сады-
»ке и Фахри. Нагимэ не вмешивалась в разговор. Но,
слушая рассуждения Шарафи, Василия Петровича и
Шаяхмета, она все больше успокаивалась, и ей уже ка¬
залось, что она скоро, сегодня же встретится с мужем.,.Так-они доехали до города.XНеожиданное возвращение Нагимэ с детьми очень
удивило старуху, которая оставалась домовничать у них
« квартире. А когда Нагимэ, едва переступив порог, ки¬
нула ей:	X ,—	Бабушка, при см отри за ребйтами! — и ту^\Ш; kv-
да-то убежала, старуха поняла, что случилось нечто
серьезное..Нагимэ не считала нужным ничего объяснять, она
не теряла надежды, что возвратится домой вместе с му¬
жем.	■ .Смеркалось. Набухшие дождей свинцовые тучи затя¬
нули все цебо. Нагимэ бежала, ничего не замечая вокруг,
пересекала улицы, только чудом не попала под машину,
пролетевшую перед самым ее носом. Но на повороте к
центральной площади 'ее остановила вереница подвод,
запряженных здоровенными, лохматыми битюгами. Под¬
воды эти, груженные каким-то железом, чугунными ко¬
лесами, разными машинами, сплошной цепью двигались
с вокзальной улицы в сторону складов земотдела. На¬
гимэ нетерпеливо посмотрела в хвост железного кара¬
вана и, видя, что нет ему конца, бросилась вперед ц,
пригнув голову, проскочила прямо под мордой лошади,
йоказайшейся ей смирнее других.Ш Советской улице возле огромного серого здания
кто-то окликнул ее:	'—	Куда 'ты так мчишься, Нагимэ? Погоди!Нагимэ даже не обернулась... Вот городской сад, па¬
мятник Ленину... Она пересекла еще одну улицу и, тя¬
жело дыша, остановилась* перед высоким, очень старымт
желтым зданием, с окнами, забранными решеткой, с бе¬
лой башней над воротами. То была старая городская
тюрьма. До революции Нагимэ!’ много-много раз прихот
даа сюда с передачей для мужа или чтобы свидеться
с ним, а то и просто надеясь услышать что-либо утеши¬
тельное... Казалось, те мрачные дни снова надвигались
на нее. Смущенно озираясь, она подошла к деревянном
воротам и стукнула несколько раз. Открылся маленький
глазок, чей-то густой голос спросил:—	Что eilxe?—	Мой муж зд^есь. Насчет «его я..Л—	В "субботу приходи. Можно и в среду. От двена¬
дцати до двух часов. В другое время не пускают.—
И глазок захлопнулся.Нагихмэ растерялась.«Мой муж коммунист,— хотелось ей сказать.— Он
ответственный работник...»	гНо говорить было не с «ем. Глазок больше не откры¬
вался.	' . 'Несколько минут Нагимэ простояла в замешатель¬
стве, не зная, что делйтъ. Потом вспомнила о Василии
Петровиче и пустилась бежать к нему.—	Он на партконференции,— сообщила ей жена Ва¬
силия Петровича.-^ В шесть часов открылась. Как при¬
ехал, и чаю не стал пить — прямо туда пошел.Нагимэ отправилась на лочту — позвонить на татар¬
ско-башкирские командные курсы. Какой-то толстый де¬
лец долго не вылезал из телефонной будки, говорил
и говорил... Когда наконец Нагимэ дозвонилась и пои
просила позвать Шаяхмета, ей спокойно ответили:—	Он в ячейке. Там доклад идет.—	Пожалуйста, вызовите его на минутку, я— его
старшая сестра!—	Нельзя,— заявил тот же невозмутимый голос.—
Начались прения по докладу.Все еще не теряя надеждр- увидеться с кем-нибудь,
Нагимэ повернула к бывшим номерам Козлова. Этот дам
теперь назывался . Первым Домом Советов. Шарафи жия
там.	^За высокой стеклянной дверью Нагимэ увидела йрй-
вратницу,	4—	Вы к кому? — спросила та.В тридцать вторую комнату. Он дома?199
—	Нет., ~—	Где же он?—	В ячейке.В доме жили еще несколько знакомых ей коммуни-
стов-татар. Нагимэ спросила о них. Ответ был один
и тот же.—	Что же это? Никогда дома не застанешь!— воз¬
мутилась Нагимэ. .Привратница рассмеялась:—	А как же?! В шесть открылась конференция. Одни
пошли туда, другие — на собрания ячеек... Ведь вторник
нынче: партийный день! Не знаете! разве?Нагимэ совсем забыла о*б этом, Теперь-то вспомнила,
но ей от этого легче не стало, дело с освобождением
мужа не продвинулось ни на шаг, Оставалось одно: пойг-
ти на партконференцию. Она поспешила, в Комклуб.% Этот двухэтажный роскошный особняк прежде при¬
надлежал дворянскому собранию. После революции
особняк сохранили во всем его великолепии. Величе¬
ственные колонны, резные балконы сверкали белизной.
По'вечерам в огромных залах тысячами огней зажига¬
лись люстры. Только вместо потомственных дворян здесь
собирались теперь рабочие, крестьяне, красноармейцы.
Здесь проводились.все большие собрания — съезды, кон¬
ференции. Татары, русские, чуваши — молодые и ста¬
рые коммунисты, комсомольцы, прошедшие семь фрон¬
тов герои войны сходились здесь, чтобы решать важ¬
ные вопросы, стоявшие перед партией, Советами.Внизу, в зале, направо от высоких входных дверей,
расположилась библиотека. Рядом — антирелигиозный
кабинет.. В комнатах налево от входа — выставка «Исто¬
рия пролетарской «революции», кружки молодых писате¬
лей, фоторадиолюбителей... Массивные двери то й дело
открывались, впуская хлеборобов в лаптях, красноар¬
мейцев в шинелях и шлемах, рабочих в синих блузах,
кепках, работниц в алых косынках... Тут, в Комклубе,
.целый день не прекращалось движение, не умолкал шум.
Трудовая молодежь, пробужденная к жизни револю¬
цией, жадно набрасывалась на книги, газеты — читала,
спорила, доказывала...Конференция уже начала свою работу, но в вестибю¬
ле у вешалки еще толпились, шумели люди. Запоздав¬
шие делегаты, гости торопливо раздевались и, предъя¬2С0
вив мандаты контролерам, взбегали по широкой лестни¬
це в зал заседаний.Нагимэ, не раздеваясь, хотела подняться за ними, но
ее не пуетили.^ — Я не на конференцию,—запротестовала Нагимэ.—
Мне надо, повидать там одного человека. сейчас же
выйду.	. .Контролеры, однако, были неумолимы. Вдруг Нагимэ
заметила наверху человека"с папиросой в руках. Вгля¬
девшись, она узйала в нем Иванова й позвала его вниз.
Назвав несколько фамилий, , Нагимэ попросила Ива¬
нова:' — Пожалуйста, передайте эту записку^ любому из
них.Вскоре из зала, встряхивая длинной, густой шевелю¬
рой, вышел Шарафи и, закурив папйр&еу; спустился к
Нггимэ. Он, оказывается, сделал у себя в ячейке док¬
лад и отпросился на конференцию.—	Узнали что-нибудь? — с надеждой спросила На¬
гл мэ.Но Шарафи еще ничего не успел предпринять. Он
пытался/ объяснить, что из-за конференции невозможно
ни повидаться ни с кем, ни переговорить.Нагимэ печально опустила голову:—^За'были! Приехали 'и забыли!Шарафи устал, измотался весь. Но обещал Сейчас же
принять меры, чтобы освободить Садыка. Бросив окурок
в урну, Шарафи сказал Нагимэ:—	Я попытаюсь вытащить кое-кого оттуда. Посидите
пока в библиотеке.Шарафи поднялся наверх и, предъявив мандат де¬
журному, вошел4 в зал заседаний.Если партия—авангард пролетариата, если партия—
великая армия, которая сквозь пламя жестоких социаль¬
ных битв ведет трудовой нар,од к коммунизму, седевшие
вот здесь з зале делегаты — русские, чуваши, евреи, та¬
тары — были одним из отрядов этой великой армии. То
были люди, закаленные в боях, в борьбе на хозяй¬
ственных и культурных фронтах, коммунары, гото¬
вые к штурму новых рубежей, борцы, пришедшие из бед¬
ных деревень, красных казарм, заводов,' фабрик.Шарафи внимательно оглядел ряда делегатов. Здесь
&ыло много знакомых ему людей.	он знал по ра¬201
боте в заводской ячейке, других — по фронту, с некото¬
рыми встречался в подшефной деревне или на совеща¬
нии рабселькоров... Но нужного ему человека —^ проку*"
papa Гайфуллина — не было видно нигде. Он прошел
немного вперед. Отсюда можно было разглядеть весь
президиум. Там среди таких же, как в зале, представи¬
телей заводов, деревень, воинских частей, сидели мет¬
ранпаж Гайнетдинов, ^Василий Петрович, Шакир Рама¬
занов из волости и другие знакомые. Над их головами
от колонны к колонне было протянуто кумачовое полот¬
нище, на котором на русском и татарском языках было
написано:чПРИВЕТ ДЕЛЕГАТАМ X ОБЛАСТНОЙ ПАРТИЙНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ!Внимание президиума и всех делегатов в зале было
обращено к стоявшему на трибуне широкоплечему че¬
ловеку с сероватой от проседи бородкой — бывшему по*
литкатор ж а н и ну Филимонову. Он делал доклад о работе
Центрального Комитета партии. Стараясь не шуметь,
Шарафи на цыпочках прошел к первым рядам.—	Чего бродишь? Садись слушай! — шепнул ему с
боковых кресел Салахиев.Шарафи не ответил ему, он увидел в первом ряду
Паларусова с Ивановым и уже хотел подойти к ним, но
в это время поднялась сидевшая между ними немолодая
работница-татарка. Вырвав из блокнота листок, она
спокойно подошла к трибуне, положила его перед Фили¬
моновым и вернулась на свое место. Филимонов, не
прерывая речи, взглянул краешком глаза на записку,
вынул из нагрудного .кармана карандаш и, написав на
уголке записки: «Переведите!» — передал ее, продол<
жая говорить, в президиум.Шарафи почувствовал толчок в спину.—	Тебе Гайфуллина, что ли? Вон он! — шепнул ему
Салахиев. ч :За президиумом у растворенной двери стоял высокий,
плотный человек с большим портфелем в руке. Словно
боясь, что тот сбежит от него, Шарафи кинулся кТай-
фуллину и схватил его за рукав:,т— Одну минуту! На одно слово!Но уТайфуллира не только минуты — секунды не бы«
ло свободной. Его избрали председателем мандатной кои202
миссии и теперь разрывали на части. А тут еще врйеха-?
ли запоздавшие делегации из двух районов, примем оба
района прислали делегатов Польше, чем следует. При¬
ходилось срочно созывать комиссию. Он, Гайфуллин,
даже московского докладчика. Филимонова не может
послушать. Гайфуллин выложил все это Шарафи и хо¬
тел уже уйти, но Шарафи не пустил его.—	Я только на минутку задержу вас, на секунду! —
сказал он и потянул Гайфуллина в комнату позади пре¬
зидиума.—	Вы, наверное, знаете, арестован Садык!.. ,Докладчик в это время перешел к международномупролетарскому движению и конгрессу Коминтерна.—	Даже доклад послушать нет возможности,— про¬
ворчал Гайфуллин, идя за Шарафи.—	С делом Минлебаева я отчасти знаком,— начал
он.— Паларусов на ходу рассказывал мне. Я ему сразу
сказал: «Ты поступил неправильно! Когда к обвиняемо¬
му применяют меру пресечения, надо действовать осто¬
рожно!»	ч—А он что?—	Вы же знаете Паларусова. Возражал, конечно.
Считает,'что для ареста у него были достаточно веские
основания.	*—	Какие?—	Во-первых, по его мнению, преступление* в кото¬
ром заподозрен Минлебаев* слишком крутое; Во-вто¬
рых, говорит, протЯЬ него имеются улики. В-третьих,
Минлебаев якобы очень дружит с байраковцами, даже,
кажется, родственник им, и потому Паларусов считает,
что, если оставить его на свободе, он может сговориться
с ними и уничтожить следы преступления.., Когда сле¬
дователь держится такой позиции, я один ничего сделать
не могу. По сто восемьдесят пятой статье Уголовно-
процессуального кодекса, в -случае возникновения раз¬
ногласия между следователем и прокурором о приме¬
нении меры пресечения вопрос этот передается на реше¬
ние раепорадительного заседания суда.Шарафи даже растерялся:^— Когда же оно состоится? ^ .„— Вообще-то его можно быстро созвать... Но ведь
все на конференции... Я тоже закрутился в мандатной
комиссии}	14	203
—	Кай же быть? Ведь Садык тоже был выбран на
конференцию...—	Знаю, он по нашему району проходил... Вам
остается одно из двух: или ждать распорядительного за¬
седания суда... или взять Минлебаева под чье-либо по¬
ручительство...В глазах Шарафи блеснула, надежда:—	А как это устроить?—	Очень просто. Поручительство за подписью двух
авторитетных лиц или какой-нибудь рабочей организа¬
ции;Закончив на этом разговор, .Гайфуллин ушел. Шара¬
фи написал что-то на клочке бумаги^и вернулся в зал.
Там в глубокой тишине представитель Центрального
Комитета продолжал свой доклад. Сейчас он уже гово¬
рил о внутренних делах страны, о вопросах хозяйствен¬
ного и культурного строительства.Шарафи стало досадно, что ему никак не удается
послушать ФйЛимонова, но внизу его дожидалась На¬
гимэ, и приходилось доводить начатое дело до конца. Он
подошел сзади к столу президиума и протянул из-за
спин-сидевших товарищей записку Василию Петровичу.
Тот обернулся, пальцем поманил к себе Шарафи и шеп¬
нул ему:	. 0—	Как только закончится ^доклад, я сам к ней спу¬
щусь. Пусть подождет, осталось не больше часа!Шарафи поспешил вниз, в библиотеку. Он объяснил
Нагимэ положение дел, конечно' умолчав о серьезности
улик против Садыка, сказал, что ситуация осложняется
из-за конференции,-передал ей просьбу Василия Петро¬
вича и побежал скорее в зал заседаний.Нагимэ не ожидала такого оборота дела. Ей теперь
казалось, что товарищи Садыка слишком равнодушны к
его судьбе, что никто из них не только не принял реши¬
тельных мер, но даже не сказал ей ничего определен¬
ного.Василий Петрович тоже ничем ее не утешил, тоже
сослался на партконференцию. Прощаясь с Нагимэ, он
обещал поговорить с прокурором и с секретарем обкома.Разбитая, подавленная, побрела Нагимэ к себе до¬
мой.Пришла, ночь.. 'Успокоения она не принесла. Перед глазами Нагимэ204
неотступно-стаяла тюрьма с глухими, за решеткой/
окнами...Вею ночь думала Нагимэ о муже, вспоминала про¬
житую с ним жизнь и горько плакала.Так, не сомкнув глаз, и встретила она рассвет.XIНагимэ выросла в Акташе. Выросла, расцвела яркой
красотой. И первым джигитом, который задел ее сердце,
оказался чужак Садык.Был погожий летний день. Как всегда, дыша ра¬
достью, улыбаясь и распевая, Нагимэ накопала в ого¬
роде картошки и принялась мыть ее у колодца. Вдруг за
соседским плетнем послышались осторожные тпаги. На¬
гимэ, не оборачиваясь, сразу почувствовала* кто это.Из города на праздник приехал к соседям джигит, их
родич. Нельзя сказать, чтобы он был очень пригож ли¬
цом, но зато взял ростом и статностью, был, хорош по¬
вадками. Заметила Нагимэ, что джигит этот погляды¬
вает на, нее, да каким-то особенным, ласковым взгля¬
дом.	• , * ■Вот и сейчас не ошиблась. Соседский гость Садык
подкрался к плетню, видно, хотел что-то шепнуть ей, но
Нагимэ огляделась по сторонам, сказала:—	Осторожнее, джигит, увидят наши парни* хребет
тебе сломают!	•	:Сказала не сердито, скорей даже с опаской за пар-*
ня, с заботой о нём. Садык и сам^понимал, что, коли
догадаются, спасибо не скажут... Не стерпят деревен¬
ские джигиты, что чужак, горожанин засматривается на
их красавицу, найдут повод — пересчитают ему ребра.Но это не остановило Садыка. Только теперь по зе-
черам, когда шел на гулянку, наматыйал он цепь на за¬
пястье да засовывал за голенище прихваченный в городе'
кистень. А сам стал еще щеголеватей:7 начищал до блес¬
ка сапоги, шапку надевал чуть набекрень, а ладная чер¬
ная куртка всегда была на нем как с иголочки... Даже
гармонь в его руке словно бы стал а певучей, так и бра¬
ла за сердце.Заслышит, бывало, Нагимэ Садыкову гармонь и за¬
мрет... Если случалось ей в ту пору быть одной в цзбе,
тихо^пела.в лад гармони, протяжную песню, а стоило205
Садыку завести плясовую, ноги .ее сами по себе начи¬
нали отбивать дробь. Когда Нагимэ хоть изредка удава¬
лось обменяться взглядом с джигитом, ее сразу броса¬
ло в жар. ,	4«Любцт, наверно. Не смотрел бы так, коли не лю¬
бил»,— говорила она про себя, и от этой мысли ей ста¬
новилось и радостно и страшно.Но вот, когда новое то чувство, .кажется, всецело за¬
хватило ее сердце, джигит внезапно исчез. ВозможнЪ,
его срочно вызвали в город или вообще ему настало •
время вернуться, и он не успел проститься с Нагимэ,—
как бы то ни было, Садык уехал... Нагийэ ходила слов¬
но потерянная, в ее душе роились тысячи сомнений, по¬
дозрений: конечно, что ему, приехал на неделю и за¬
влекал ее от скуки... Однако не прошло и месяца, в
доме у соседей опять показался джигит-родственник...
Нагимэ вновь расцвела. Улетучились все ее сомнения и
страхи, сердце наполнилось прежней радостью. Ксгда-то
ей нравилось напевать:Что же это за девица,Коль джигита не приманит...Теперь же эта песня казалась ей бессмысленной. От
девического тщеславия в Нагимэ не осталось и следа.
Ведь они даже не объяснились ни разу, а сердце ее уже
было отдано Садыку. И удивительно, что она смотрела
на его приезд как на нечто должное, верила, что Садык
приехал ради нее.В один из таких, наполненных предчувствием счастья
дней Нагимэ, улыбаясь яркому предзакатному солнцу,
шла с охапкой сена от сеновала к конюшне, как вдруг
что-то треснуло в соседском плетне, и не^ успела она
оглянуться — перед ней очутился Садык. От неожидан¬
ности Нагимэ выронила сено, а джигит схватил ее за
руки и, торопливо сказав: «Я люблю тебя,^; Скоро при¬
шлю сваху. Не бойся, говори ей прямб, что согласна»,
притянул к себе, поцеловал почти насильно и, перепрыг¬
нув через плетень, скрылся с глаз.Нагимэ ужаснулась: только бы не подглядел кто-ни¬
будь. Тело ее было как в огне, щеки, губы горели.«Наверно, я красная вся. Увидят, сразу догадают¬
ся»,— растерянно думала она. Потом аккуратно со-206
брала сено, отнесла его, осторожно поглядывая по сто¬
ронам, в конюшню, бросила в лоток и пошла к колодцу.Пип... пйц... пип... — слабыми голосками пищали у ко¬
лодца два больных гусенка — просили пить. • Вода в ко¬
лоде вся высохла. Нагимэ медленно опустила в колодец
ведро, долго водя скрипучим журавцом, наполнила его
до краев и т&к же медленно вытянула. Налив в колоду
воды, не спеша вымыла руки и, лишь когда совсем успо¬
коилась, вернулась * своей обычной, упругой походкой
в избу.Садык и смолоду был человеком твердого слова.
Сдержал обещание — на следующий же день прислал
свою родственницу, бабушку Махирэ, закинуть словечко.Мать девушки и отказать не отказала свахе, но и ре^
шительного соглашя не дал^а. ^—	С меньшенькой хочеизъ меня разлучить, — тихо
проговорила она. -- Насчет самого джигита ничего не
скажу... Только боюсь я в такую даль дочку отдавать...
Поразмыслю еще. С роднйми да близкими тоже надо по¬
советоваться!	4Она вырастила трех дочерей. Горше горького ока¬
залась судьба двух старших. Муж ее, покойный Гата, не
в укор его душе будь сказано, был жестоким, упрямым и
к тому же корыстолюбивым человеком. Польстившись на
богатый калым, даже не поговорив с женой, отдал он
старшую дочь во вторые жены одному баю. «Получу сто
пятьдесят рублей*денег, два батмана 1 меду, еще всякого
добра без счету», — хвастал он.«Первая жена бая уже стара, помрет скоро. Ваша
дочь будет в меду да в масле, в шелку да в атласе, будет
единственной бикэ у бая!» — говорили вначале. Но вы¬
жила, поднялась старая жена и драконом стала грызть
молодую. Мало того, после десяти лет жизни, когда ро¬
дила их дочь баю троих детей, тот взял в дом третью
жену.—	По шариату дозволяется' иметь четыре жены.
Состояния у меня, слава богу, хватит! — заявил он спо¬
койно.А жизнь в доме бая, где грызлись,, дрались, рвали
друг другу волосы три жены-соперницы, превратилась1 Б а т м а н. — десять фунтов,/ \207
в сущий ад. И старшая дочь старухи, вторая жена бая,
каждый раз, как приезжала в гости,в родительский дом,
плакала, проклинала покойного отца:—	Это он сделал меня несчастной навеки. Он сгубил
меня, на него одного падут мои слезы!Тяжелым камнем легло на сердце старухи это горе,
черной запеклось кровью. Но судьба средней дочери ока¬
залась еще страшней. Была она, как и Нагимэ, хороша
собой, весела да игрива. Не успела войти в полный цвет,
а уж заговорили про нее:—	С Нурием с верхней улицы слюбилась... Завидят
друг друга — перемаргиваются да бровями поводят...
Как пойдет она с подружками по воду на дальний род¬
ник, ждет ее джигит у околицы; подарками обменивают¬
ся; будто бы видели у джигита вышитый девуцжой пла¬
ток; будто видел кто-то своими глазами, как умывалась
девушка душистым мылом, купленным для нее джигитом
на базаре; будто есть между ними посредница-молодка;
будто видится девушка с джигитом ночами...Й еще много «будто», много сплетен...Ославилась девушка, а отец, услыхав такое, и вовсе
взъелся: , .—	Ну что ты будешь делать?.. Хоть в землю про¬
валиться. Ни с отцом, ни с матерью не посчиталась. Вы-
брала-то ведь кого? Помрешь со стыда! Людям-то как на
глаза покажусь теперь! — лютовал он. На мать накинул¬
ся:— Матерью называешься, а не смогла за дочерью
приглядеть! — Избил ее как последнюю собаку и опять
без совета, без разговора просватал дочь за вдовца,'ко¬
торому шел уже пятый десяток.Старшая дочь была смирная, кроткая. Только и ска¬
зала, когда заневолил ее отец:—Такая, видать, у меня судьба. Не станешь же пре^
кословить отцу-матери.Кровавыми обливалась срезами, но пошла[ за бая.А средняя уродиласьЛ*ная. Молила мать, волосы на
себе рвала, три дня, три ночи плакала. Стерегли глаз
с нее не спускали, асами готовились к свадьбе. Й вдень,
когда было назначено бракосочетание, когда ей должно
было пустить к себе жениха, бросилась девушка в глу¬
бокий колодец во дворе., После такой трагической гибели ее позабылись все
злобные слухи, сплетни. И появился в деревне ба-2С8
ит1 о жестоком отце, >о горькой девичьей судьбе. И стали
его петь везде и повсюду. Пройдут ночью джигиты с гар¬
монью по деревне, дойдут до дома старика Гаты и затя¬
нут тот самый, байт. Уже не в одном Акташе, во всех
окрестных деревнях пели: его и назвали байтом о де¬
вушке, которая бросилась в колодец. Пели байт девуш¬
ки, молодки, старухи, пели и заливались слезами.Ни на миг не давала покоя старухе неутешное ее
горе. Оттого и сдержалась она, н,е отказала тотчас сва¬
там, когда дело коснулось ее меньшенькой Нагимэ.
Решила хоть стороной, да выведать, что думает сама
дочь.Младший брат Нагимэ, подросток Шаяхмет, сразу
восстал против Садыка. v—	Не выдавай за него, мама! — слезно просил он
мать.— Что у нас, парней в деревне нет, за городскую
собаку ее отдавать? Ведь мне мальчишки проходу не
дадут, засмеют: никто* скажут,. не взял здёсь твою се¬
стру, вот и проводили в город...Старуха не стала сама заводить разговор? с дочерью,
поручила Гайшэ, жене Фахри:—	Постарайся, выведай что-нибудь!Слишком еще молода была Нагимэ, застеснялась.
Но после долгого молчания, покусывая кончик- платка,
которым прикрывала заалевшее лицо, проговорила, за¬
пинаясь:	——	Не хочу я маме перечйть. Как она скажет... Ну, а
если насчет дальности... так ,какая же это дальность в
нынешнее время? Письма можно слать по почте, если
в гости захочешь съездить или к себе пригласить —
опять же пароходы идут. И на лошадях-то всего сутки
ехать!.. Но я маме не стану перечить, пусть сама ре¬
шает!Гайшэ передала матери разговор, не обронив ни од¬
ного слова. .Побледнела старуха. Еще резче, обозначи¬
лись морщины на ее лице. Вздохнула горестно.—	Так, говоришь, и объявила: почта, napixo^u сутки
езды?.. Не*г, не ее это слова. Ей бы ввек не додуматься.
Подучили ее заранее... скажи, мол, так и так.'..Помня жестокую участь двух старших дочерей* ста-'
руха, конечно, и не мыслила выдать меньшую за- кого*1 Б а ит — народная ноэма, песня; былинного<жладд. ^, .14 н-юзб/
вибудь силой. И все-таки то, что передала ей Гайшэ,
•больно ранило сердце. Сколько мук приняла она ради
детей! Эту, последнюю дочку нежила особенно. Сама
носила бешмет с сорока заплатами, а дочери, чтоб не
никла она перед подружками, старалась каждый год
справлять новые платья, бешметы, покупала новые
платки. Оттого и ожидала мать, что дочь ее скажет дру¬
гое: «Не брошу я маму, не уеду в такую даль!»А она, Нагимэ, вон как заговорила: «Почта, пароход,
на лошадях и то всего сутки пути!»Нет, нет! Такое никогда бы не пришло в голову ее
Нагимэ. Ей втолковали, а она, юная душа, и поддалась.Измученное сердце н|ь1ло, не переставая, -—	Все вы такие, — упрекнула старуха Гайшэ. — Ты
первая подала пример. Родительского проклятья не по¬
боялась, не подумала, что слезы их падут на тебя, взяла
и сбежала! Все, все вы такие! День маешься, ночь не
спишь, растишь детей в^ муках, ими 1чэлько и живешь.
Они же — вырастут и не всйомнят про тебя: есть, мол, у
нас мать, что она скажет. Встретятся где-то, сговорятся,
порешат между;собой. А ты, хочешь не хочетнь, дай со¬
гласие, свадьбу справляй. Все вы нынче.такие, Гайшэ-
невестушка:.; А, каково это матери-то? Погоди, будут у
тебя свои дети, вспомнишь меня. Была, скажешь, одна
глупая старуха, наперед, мол, все угадала, оправдались,
мол, ее слова!..Излияниям старухи не виделось конца. Гайшэ не вы¬
терпела, вставила, улучив момент:—	Так-то оно так, бабушка, да ведь джигит больно
хороший. Надо бы выдать! Трудно нынче с дочерьми! —
И добавила тут же: — Ягода и та вянет, если не сорвать
ее вовремя! •	v 'Они говорили еще долго. Старуха, конечно, сдалась.
А затянувшийся разговор окончился обсуждением пред¬
стоящих свадебных хлопот и проводов в городаXIIЖила в деревне старушка по имени Гюльджихан.
Старшие называли ее бабушкой Джихан, ребятишки —
бабушкой-ягодницей. Как свои пять пальцев, знала она
все луга, горы и лощины ^вокруг деревни. Наступало ле-Ш 4
то, и детвора начинала поджидать, когда покажется/ба-
б у ш к а -ягод ни ца со своим лукошком. Она-то уж точно
знала, в какой год, в какой месяц, когда, где — в лесу, н,а
косогоре или в пойме — искать ягоду. И кто, бывало*
пойдет с ней, тот уж возвращается с полным до краев
туеском или лукошком...	\Очень любила Нагимэ бабушку Джихан. Куда бы та.
ни побрела, Нагимэ тут же поспевала за ней. Ей каза¬
лось, что и земляника, и ежевика, и орехи, и поздняя
калина—все, что собирала она вместе с бабушкой Джи¬
хан,— вкуснее обычного. Нравилось ей еще слушать
рассказы старушки о деревьях, травах, цветах, птицах...
Говорили, - что бабушка Джихан целых десять лет
прожила в городе. Там она будто бы и узнала э
многом.Выбираясь из леса, бабушка Джихан всегда находи¬
ла красивую поляну, усаживалась на травке и, переби¬
рая ягоды, рассказывала о чем-нибудь. Помнит Нагими
как однажды сидели они на полянке, а вокруг цвели яр¬
кие душистые цветы, летали крупные бёлые, голубе
бабочки. Любуясь на них, бабушка Джихан сказала
тогда:—	Все живет, все цветет на земле. И во всем есть
свое зернышко любви. Вон видите, как вьются, кружат¬
ся бабочки, они любят цветы, ласкаются к ним... -Юное, не ведавшее ничего сердце Нагимэ восприняло
слова бабушки как откровение. Девушку теперь волно¬
вало все, что она видела' вокруг, она часто задумыва¬
лась,— ей чего-то не хватало...Мать Нагимэ — старуха мягкого сердца — всегда ж а*
л ела птиц и животных. А уж ласточки и голуби пользо¬
вались особым ее покровительством. Они и сами чувст¬
вовали доброту старухи. Каждый год под кровлей у них
вили гнездо ласточки. Весной прилетали, осенью улета¬
ли и снова возвращались. А над клетью под застрехой
круглый год ютилась пара'голубков. Там они гнезди¬
лись, выводили птенцов. Хозяйка-старуха неусыпно сле¬
дила, стерегла их От вечных врагов — кошек, охотниц
до птичьего мяса, да озорных мальчишек. Голуби те
были темно-сизые, красивые, с огненно-красными лан¬
ками. Жили они удивительно дружно. Только вцглянег
*день, ясный и тихий, выбирались они на карниз, ворко¬
вали, нежно* кружили, друг около друга и... целовались*14*Ш
Целовались долго, очень долго и снова кружили, вор¬
ковали.С каким-то странным волнением следила Нагимэ за
голубками и спрашивала себя: «Неужели они любят
друг друга?»По соседству с Нагимэ жил один-джигит. А напро¬
тив, через улицу, — девушка. Чуть ли не с самого детст¬
ва любил джигит ту девушку. Был он один у отца, и
бояться солдатчины ему не приходилось. Мать его ослеп¬
ла, и в хозяйстве нужны былй женские руки. Оттого и не
стал отец противиться'браку сына, и джигит довольно
рано ввел любимую в дом к себе женой.Нагимэ. видела, как дружно, смеясь и шутя, молоти¬
ли они хлеб на гумне. Видела, как, тесно прижавшись
друг к другу, сидели они в телеге, когда ехали в поле
или возвращались домой.Однажды в сенокос Нагимэ с подружками и бабуш¬
кой Джихан, собирая ягоды* вышли из лесу прямо н,а их
луга. Стояла сильная жара. В тени под развесистым
дубом полдничали молодые: Муж* что-то говорил, а
жена все пыталась помешать, закрывала ему ладонью
рот. Вдруг он притянул к себе жену и стал'жадно цело¬
вать ее...Невольные свидетели, боясь спугнуть их, снова скры¬
лись в кустах.Тогда Нагимэ долго ходила встревоженной: всюду,
везде есть любовь. Бабочки тянутся к цветам. Любятся
голуби. Вон под дубом целуются молодые — ее соседи...
Когда ж взрастет зерно ее любви?..После первого же поцелуя у плетня Нагимэ поняла,
что в ее жизни свершилось какое-то чудо. А после пер¬
вых ласк Садыка в свадебную ночь она ощутила такой
прилив счастья, что тихо, радостно рассмеялась. Так она
вступила в новую полосу своей жизни.XIII	уНашлись, ‘ однако, люди, которые позавидовали
счастью Нагимэ и Садыка. Ночью после свадьбы кто-то
безобразно вымазал .дегтем зорота.Ночь была лунная. Старуха-мать спала неспокойно.
Томило ее предчувствие чего-то недоброго. Много пар¬
ней пыталось залучить к себе ее Нагимэ. Боялась мать,
как бы. не стал кто мстить ей теперь. Не раз просыпа-*212
лась она и выглядывала на улицу. Все было тихо. Но
вдруг яростно залаяла собака. Старуха; вздрогнув, вско¬
чила, сердце у нес сжалось. Босая, с непокрытой голо¬
вой выбежала на улицу.Но было уже поздно. Кто-то вот сейчас, вот только
что вымазал им ворота густым дегтем. Вереи, широкие
доски створов были совершенно черные, и деготь на них
еще не высох, медленно стекая вниз, капал на землю.Старуха вбежала в дом, схватила второпях мочалку^
вынесла большую чашку с водой. Бедняжка хотела, по¬
куда спят люди, смыть деготь, но только пуще размазала
его. Не помог и скребок — деготь уже крепко впитался
в дерево.Пока мать бегала, не зная, что ей делать, что пред¬
принять, поднялись и ^стальные. Весь дом охватило
страшное, черное, как'тот самый деготь, горе.v Больше
всех убивалась Нагимэ. Она не знала, куда бежать, где
скрыться от позора, билась, плакала, не вцдя выхода из
охватившего ее отчаяния.Если кто и отнесся спокойно к надругательству, так
это молодой муж, Садык. Он улыбался и еще утешал
других.—	Глупая, чего ты так переживаешь?—успокаивал он
Нагимз.— Стоит , ли плакать из-за каких-то хулиганов?Нагимэ была безутешна.	.—	Знаю я, чьих рук это дело, — говорила она мужу,
судорожно всхлипывая.— Конечно, это они. Сын Захида-
бая Щамси посылал мне подарки, .и лавочника Хайбул-
лы сын — тоже. Задобрить меня хотели... Я не приняла...
Гайшэ-апа1 все знает. Ей сын Хайбуллы сам сказал:
«Люба мне Нагимэ, пусть не запирает окошко, я приду
к ней, с самой свижусь». А Гайшэ-апа даже не дала
ему договорить, схватила камень и запустила , прямо в
голову. Пригнуться, говорит, успел* а то бы расшибла;
Он, говорит, как пустится от* меня.,. Если не веришь, у
самой Гайшэ-апа спроси... Не виновата я! Ни капли не
виновата! Это они со зла меня позорят, что отшила их,
что за тебя, городского, вышла!..Садык мягко так. засмеялся:—	Милая ты моя, красавица моя! Ну что ты слезы1 А п а — обращение к старшей сестре, к старшей щ) возрасту
женщине или девушке.213
попусту льешь?.. Я-то ведь звдю, что ту безвинна.
Пусть хоть не одни, а тысячи ворот измажут, плевал я
на это... Не деревенский же я мужик.Он целовал, обнимал ее, нашептал столько ласковых
слов, что у_Нагимэ начало отходить от сердца.Конечно, Нагимэ чувствовала себя глубоко оскорб¬
ленной, опозоренной. Но больше всего она боялась, что
возведенное на нее обвинение навсегда отравит ее толь¬
ко что начавшуюся, озаренную необыкновенным счасть¬
ем жизнь, навсегда вселит сомнение в сердце мужа й
ничем уж то сомнение не вытравишь.То, что н,а лице Садыка не появилось даже тени недо¬
верия, то, что он утешал ее, как малого ребенка, неволь¬
но успокаивало Нагимэ. Ведь Садык казался ей очень
сдержанным, немногословным человеком, И откуда,
после этого несчастья, взялось у него столько нежных,
ласковых слов: «Милая моя, красавица моя, моя женуш¬
ка».** Будто любовь его к ней стала глубже, горячей.
Теперь она уже верила, что не рушилось ее счастье, что
лишь темйЫе тучи нашли на него, что они скоро разве¬
ются и жизнь их будет точно такой, какой представля¬
лась еще в ранних ее мечтаниях.Успокоив молодую жену;, вышел Садык на улицу по¬
глядеть, Что там натворили.—	Хулиганы, мужичье! — выругался он, берясь за
ворота.Он снял с петель створки, повалил столбы.., В дро¬
вянике нашелся острый топор, отыскались пила и доло¬
то# Где-то на печи давно валялся рубанок — достали
ему и рубащж. Где было возможно, сострогал, где не
б^ал рубанок — стесал топором. А вокруг него уже соб¬
рались ротозеи.—	Ну как, городской? Снимаешь черное пятно с мо¬
лодухи? — насмехались некоторые.Вначале Садык отмалчивался. Но когда те начали
слишком расходиться, вскочил, замахнулся на зубоска¬
лов чем-то тяжелым:—	Проваливайте отсюда, хулиганы!.. Не досталась
она вам, так со зла грязью поливаете!..Тем временем подошли Фахрй и Шангерей, бывшие
дружками на свадьбе Садыка. Подоспел и посаженый
отец — дед Джиханша. Старик не на шутку раскипятил¬
ся. Однако, к удивлению всех* Садык оставался невоз¬214
мутимым. Вместе они быстро справились с делом. Пока
ставили ворота, у хозяек вскипел самовар, испеклись
оладьи.За чаем поднялся разговор об отъезде.Садык еще до свадьбы — на сговоре—поставил
условие.	^—	Я»— сказал он,—человек заводской. У меня не
тр что дни —часы считанные. После свадьбы1 погостйм
два дня и уедем в город.Но теперь, после злополучной историц с воротами,
мать Нагимэ и слышать об этом не хотела.—	Ведь опозорили нас. С ворот-то деготь сошел, а
с языков наговор не скоро сойдет... Ежели так сразу
уедете, наверняка скажут, что осердился зять, не захо¬
тел оставатьсяг И жену, скажут, .бросил б;Ы, да она
плакала, навязалась. Так и будут говорить... Нет, нет,
не пущу... Раньше четырех дней не пущу... Оттого что
опоздаешь на четыре дня, горы не перевернутся.И дружки и посаженый отец поддержали старуху.
Садык оказался меж двух огней. С трудом удалось ему
выпросить отпуск на заводе.—	Жениться еду. Через неделю же вернусь, в дон,е*
дельник на работу выйду/—уговаривал он мастера. Не
выговоров, не ругани он боялся теперь, а опасался, что
возьмут на его место другого человека. Безработных бы¬
ло много/ Каждое утро они толпились у заводских во¬
рот в надежде пблучить -хоть какую-нибудь работу.
Если он не вернется"домой к понедельнику, могут нанять
любого из них.	,С другой стороны, нельзя было не считаться и с созг
давшимся здесь положением. Дед Джиханша решитель¬
но заявил:—	Человек женится один раз... Взять жену — не ло¬
шадь на базаре купить. Тоже и слезы материнские надо
принять в расчел. Ведь как-никак, а старухе да ее Би-
рахмёту с Шаяхметом здесь придется жить... Нельзя
■ич о них не подумать...Четыре дня прошли в хождении молодых по гостям,
в веселых прогулках по лугам да взгорьям. Так и выш¬
ло, что не только деготь с ворот, но и сплетня с языко§
сошла.	; :Садык увез молодую жену с собой в город,Хоть он и не показывал виду, но всю дорогу его215
грызла одна и та же мысль; он почему-то даже не сом¬
невался, а точно был уверен, что его -уволили-...■	И не ошибся:Те, что добивалась работы, пустили слух, будто Са¬
дык* Минлебаев женился на единственной Дочери какому-
то старухи и вошел' примаком в дом. Он и от квартиры
здешней отказался, отписал хозяевам, что вещи свои
потом заберет. Будет, мол, крестьянствовать, кузнеч¬
ным, делом займется. "Поверив этим разговорам, в тот, назначенный поне¬
дельник на его место взяли другого^ Как Садык ни был
внутренне подготовлен к этому, все-таки тяжелая весть
ошеломила его: ведь он только что сыграл свддьбу; де¬
нег у него ни копейки. И с места, прогнали. Он пошел
на завод, ^пытался спорить.—- Ну .для* чего мне оставаться в деревне? — шумел
он.—Я в жизни косы а руки не брал, за плугом не хо¬
дил!Он оправдывался, объяснял причину своего опозда¬
ния, но уже ничего нельзя было сделатьГУ Садыка просто опустились руки, Нагимэ слишком
молода, не знает городской жизни. Будет думать, что
это она принесла^ ему несчастье, изведет себя. И он ре¬
шил не говорить ей ничего, надеясь вскорости подыскать
работу.Было у него две пары сапог. Пару, которая поновее,
он продал тайком от жены7 на базаре. Потом взял взай¬
мы. Его друг типографщик Гайнетдйнов даже Ходил
к Василию Петровичу — старому русскому рабочему--
посоветоваться насчет Садыка.—	Был бы он один или была бы у него жена поопыт¬
ней—тогда бы другое дело!.. А она ведь — цветочек^по-
левой, ничего-то не знает, — жалел он Нагимэ. Гайнет-
динову хотелось,> чтоб старик похлопотал о л^есте для
Садыка, а он сам пока соберет у товарищей денег ему
в долг...Но вот однажды Саяык вернулся домой пьяным. Для
Нагимэ это было уже страшной неожиданностью. Оца
стояла в^оцепененииу сжимая руками горло, словно сдер¬
живая готовый вырваться крик. И вдруг в устремлен*
ном ш нее виноватом взгляде мужа Нагимэ уловила
что-то похожее на упрек, на обиду. Это заставило ее
превозмочь себя. Стараяеь не слышать отвратительный£16
запах водки, она раздела Садыка, умыла и, уложив в
постель, еталачласково целовать его, поглаживая полбу,
тю волрсам. Садык" лежал молча, сосредоточенно думая
о чем-то, но вдруг вскочил, охватил руками колени На¬
гимэ и с какой-то глубокой надсадой проговорил:—	Эх, милая! Не знаешь ты, что творится у меня на
душе!..	^Нагимэ вся съежилась от страха. Перед ее глазами
возникли вымазанные дегтем ворота. Значит, не может
забыть, ревность его точит... Но Садык крепко обнял же¬
ну и, путаясь, запинаясь, выложил все: он уже несколь¬
ко месяцев без места, без работы, потому и нечюжег
ни порадовать ее ничем, ни удовольствия ей, молодой
своей жене,, доставить,В ту минуту Нагимэ впервые «почувствовала, как
глубоко, как тесно связаны их жизни. Легко спрыгнув
с постели и счастливо улыбаясь, она заглянула Садыку
в глаза и спросила:1—- И оттого только ты и напился? Брось даже ду¬
мать об этом! С голоду не помрем,..■	Она подбежала к привезенному из Акташа большо¬
му сундуку и, приговаривая: «Видишь? Видишь?» — ста¬
ла одно за другим выкидывать платья, пестрые пологи,
занавески, широкие с кумачовой каймой полотенца, раз¬
ноцветные платки и шали... _	*—	Видцшь сколько! Все продадим! А там и ^работу
найдешь! А	‘ -	.Морщины на лЪу Садыка разгладились, лицо осве¬
тилось доброй, признательной улыбкой.Это было их первое серьезное объяснение, и оно на¬
ложило неизгладимый отпечаток на их отношения, по¬
родило нерушимое доверие между щши на всю жизнь.~ XIVДо замужества Нагимэ видела- окружавший ее мир
лишь в розовом свете. Таким же представлялось ей
в мечтаниях и* будущее. И Садьик q его певучей гар¬
монью, озорными шутками, с его пылкостью внесет в ее
жизнь, думалось ей, только радость, только веселье...Однако Нагимэ ожидало изрядное разочарование.Кроме пылкости, эеселости, в характере ее мужа ока¬
зались еще и твердость, и вспыльчивость, и упрямство.217.
Правда, он не ругался по пустякам, не бил ее. Но уж
если что взбрело ему па ум, не разубедишь, как бы не
прав он ни был; Садык мог уступить только под* нажи¬
мом веских, неопровержимых доводов, и то с недоволь¬
ством, с ворчаньем. Много горя причиняла Нагимэ и без¬
думная тароватость Садыка. Бывало, сами7 едва пере¬
биваются с хлеба на воду, а придет товарищ, попро¬
сит: «Денег нет, хоть помирай! Одолжи!» — и Садык
тут же высыплет ему последние" гроши. Между мужем
и женой иногда вспыхивали ссоры из-за этого. Нагимэ
охватывали подозрения: «Что бы это значило? Или!
грех какой за ним водится? Или полюбовницу завеЛ на
стороне и для нее дает деньги?»	*Измученная, она не выдерживала и обрушивалась
со всеми своими подЪзрениями на мужа.—	Зачем было жениться, коли беспутство у тебя на
уме? — причитала она со слезами.И такая в ней поднималась тоска по деревне! Воз¬
вратиться бы к матери, к братьям, повеселиться, отве*
сти душу с подружками, погулять по привольным лугам,
широким лесам Акташа, собирать, как и прежде, полные
корзины ягод. Как и прежде,_выйти с песнями на косьбу,
надев белоснежные нарукавники, ворошить в шумном
девичьем ряду сено, а потом, намаявшись, усесться
в тени й уплетать горячую молодую картошку.*. Заму¬
жество свое Нагимэ начинала тогда считать несчастьем.
«Это Ганшэ-апа пбдбила меня! — убивалась она.— Ведь
сама знаю, что нескладная я и пригожая! И руки дела
не боятся! Нашелся бы по сердцу и свой, деревенский.
Только она, Гаишэ-апа, сгубила меня!»Но вот приходил домой Садык. Целовал жену в за¬
плаканные, глаза, в раскрасневшиеся щеки, обнимал,
утешал ее. И через пять —десять минут рассеивались
все подозрения, от мрачных мыслей не оставалось и сле¬
да, и обида на/Гайшэ казалась смешной. Когда муж,
обхватив сильными руками, прижимал ее к груди, На¬
гимэ слышала, как бьется у него сердце, чувствовала,
верила всей душой, что в этом сердце —лишь она, На¬
гимэ, лишь она одна! И это чувство, эта7 вера стали
прочной основой ее счастья. И когда она оставалась
одна с детьми, ксгда мужа ее высылали, сажали в тюрь¬
му, выгоняли с работы, «когда она терпела голод, нуж¬218
ду, глубокая эта вера всегда утешала ее, освещала тем¬
ные ее дни/На третий год замужества Нагимэ Садык снова
остался без работы. Его выгнали с завода как подстре¬
кателя к забастовке. Кинулся он туда-сюда, ничего
не получилось. Долгое время х работал где придет-»
ся, кем придется. Началось полуголодное существова¬
ние. Поехал Садык к отцу, покузнечить вместе с ним, но
к зиме и там стало мало работы. Наконец удалось ему
устроиться кочегаром на завод Алафузова. Вот в ту по¬
ру беспрерывного метания й мытарств Садык пристра¬
стился к водке. Для Нагимэ это стало самой тяжкой,
самой • горькой бедой...~ Должен возвратиться в восемь, а время уже один¬
надцать... Где-то он? Конечно, пьет — в долг или продал
что-нибудь с себя. А тут сиди одна. Ребенок болеет,
с квартиры гонят. Что ж это такое? Что с ними будет?После долгих ожиданий Нагимэ утирала1 слезы и от¬
правлялась на поиски мужа. Бегала из трактира в трак¬
тир, из пивной в пивную. Заходить внутрь она не реша¬
лась, боялась попасться кому на глаза. Еще начнутся
пересуды. «Кочегара, скажут, жену видели. Ночью, мол,
одна по трактирам шляется...»Прикрыв лицо старой плотной шалью, она приника¬
ла к окну пивной или трактира, а когда кто-лйбо при-
ходйл или уходил, бежала к распахнутой двери, вытянув
шею, пыталась разглядеть сидевших за столбм'людей.
Но где там было разглядеть!Пьяные песни, крики, хриплые -звуки граммофона,
отчаянная ругань, и все это в густом облаке табачного
дыма...Не одна Нагимэ — другие жены тоже приходили
к питейным разыскивать загулявших мужей, тоже боя¬
лись входить и подолгу стояли на улице, прижавшись
к окнам, й, замерзшие, дрожа, брели обратно домой.Дни получек для Нагимэ сталй теперь самыми горь¬
кими.	'Поначалу она стеснялась. «Нет,—говорила себе,—■
fie пойду». Но жизнь приучила и к этому, И Нагимэ
привыкла ходить каждую субботу к заводским -воротам.
Здесь она тоже была не одна: В дни получек возле
завода всегда толпились женщины. Они разделялись на
две группы. В одной — квартирные хозяйки, лавочницы,219
шинкарки. Эти подстерегали с^оих должников. В дру¬
гой — жены рабочих. Они ожидали мужей, надеясь уве¬
сти их домой, пока те не пропили деньги. Случалось, ка¬
кой-нибудь муж начинал скандалить, затевал драку,
кричал:	-—	После собач-ьих трудов да не пропустить половин¬
ки? Как тогда выдержать жизнь-то эдакую?! — И жена
решалась н-а крайнюю меру: шла, уцепившись за мужа,
в кабак, сама покупала ему красноголовку и, ворча, ве¬
ла благоверного домой, да еще не забывала при этом
купить немного капустки и огурцов.... — Пускай уж лучше дома пьет! Сколько бы ни вы-
пцл’, все на глазах будет!А муж тотчас по приходе домой опрокидывал на го¬
лодный желудок одну чашку за другой и, захмелев, на¬
чинал хвалить жену заглянувшему на чарочку со¬
седу:	т—	Вот— говорил он,— какая у меня жена! Золото,
чистое золото! Я нынче посидеть с компанией думал
в трактире.;. А она таки укараулила, потащила домой.
Ей-богу, потащила... вцепилась в рукав и тащит... Вот
такой и должна быть жена, а ежели нет — плюнуть на
нее. Золото моя жена, чистое золото...\Ты погляди; и вод?
ка есть, и огурец, и деньги!.. Чье это, думаешь, дело?
Женино!Поболтает так, наестся, напьется и завалится спать.Нагимэ тоже не раз приводила таким образом домок
своего Садыка. Он уже было начал отвыкать от кабаков*
но тут нагрянула новая беда: опять уволили его с рабо¬
ты, За что — он и сам не мог понять. Говорили, что яко¬
бы было указание из жандармерии. Говорили также,
что это мастер освободил место для родственника, при¬
ехавшего • из деревни.Как бы то ни было, на место Садыка приняли русской
го, Селиванова. Такова была действительность. Татари¬
ну'было сложнее в те времена получать квалификацию*
Оттого труднее было и устраиваться на работу. Если
даже устроится он, не давали ему рас^и, держали в чер¬
норабочих, а захметив, что начал обтесываться, тут же
выпроваживали.Садык потерял надежду найти здесь подходящую ра«
боту и решил держать путь в город покрупнее/,г*7 Поеду в Баку,—заявил он.—А не выйдет, ^ так220
подамся на Урал или в Екатеринбург... Там у., меня есть
знакомые ребята. Что заработаю, буду присылать, —
успокаивал он Нагимэ.— Ты и сама стиркой займешься.
Поденщина какая найдется...	хВпервые в* жизни Нагимэ оставалась одна в большом
городе.XVПосле отъезда Садыка в Баку умер у Нагимэ ее пер¬
вый ребенок. Только она оправилась немного от горя,
неожиданно явилась к ней какая-то^старуха. Она не ста¬
ла, подобно* другим бабушкам, выказывать благоче¬
стие— не помолилась, заговорила странно и непри¬
стойно.—	Не шестьдесят тебе лет,— сказала она.— Брось
слезы лить. Ты и молода и пригожа. А станом — прямо
тростиночка. Тебя одеть маленько да похолить, так му¬
жики, тебя увидючи, с ног повалятся...,И бесстыдно захихикала.■	На_гимэ даже растерялась сначала, но, когда поняла,
к-чему та клонит, схватила - кочергу и — по спине ста-
РУХУ:—	Убирайся отсюда, старая ведьма!Сама,в трт же миг побежала к Василию Петровичу,
рассказала ему обо всем:-	— Боюсь я одна оставаться. Позвольте мне до приез¬
да мужа у вас жить. Я буду все делать по дому, а на
пропитание сама себе заработало.Стариц конечно, был согласен, но послал Нагимэ
к жене:' ч"го та скажет.А жена побоялась. «Уж очень молодая да пригожая.
Чего мне на спокойную голову заботу принимать?>\—
подумала.она и соврала:—	.Вчера только письмо от-младшей сестры получи¬
ла. Едет с двумя детьми к нам. Тесно будет.Вернулась Нагимэ домой и долго-долго плакала
в одиночестве, потом пошла к лавочнику Сираджи и ста¬
ла диктовать письмо мужу. Все передала ему, ничего не
утаила.«Тут меня в силки хотят поймать»,—сообщила она
„прежде всего. И на жену Василия Петровича пожалова¬
лась, что испугалась* от ревности не взяла её к себе.221
И в конце категорически заявила: «Пожалуйста-, при¬
езжай скорее. Если в этом месяце не приедешь, распро¬
дам все вещи и сама поеду к тебе. Ми* ребеночка,ни
тебя — я с ума сойду здесь одна. А там, что бы ни слу¬
чилось, будем вместе!» . -Нагимэ попросила Сираджи прочесть, что он напи¬
сал, взяла в руки исписанный лист, повертела, посмотре¬
ла на обратную его сторону... Не было в письме чего-то,
что болыхге всего волновало ее душу. Она вернула пись¬
мо лавочнику, и, смущенна улыбаясь, попросила:—	Сираджи-абзы, добавь еще несколько слов*' — Ну, говори! ..\ — Пиши, как я скажу:Ой, горит мое сердечко,День и ночь горит в огне.Неужели это горе
Навсегда досталось мне?По-над Волгой тропка вьется,По-над Волгой лес густой.Я в разлуке увядаю
Без т«бя, любимый мой.V	^Сираджи написал и црочел снова:—	Так?. — Да, спасибо! —^облегченно вздохнула Щагимэ.
Она вышла от лавочника и опустила письмо в первый же
встретившийся на пути почтовый ящик,С э^ого дня, с этого часа Нагимэ стала в полном
смятении ожидать ответа от своего Садыка. Каждый
просроченный день усиливал ее смятение, воображение
рисовало картины одну мрачнее другой*А вдруг он и сам не вернется и ее не вызовет? Ну,
конечно, он там кого-то завел, к кому-то прилепился*
Нет, коли та»к, Нагимэ не станет терпеть ни дня, ни чаеа,
се ни минуты! Пропади, они пропадом, провались
и гэрод, и завод' и Садык вместе с ними! Ничего, нико¬
го ей не надо! Возьмет и поедет в свой Акташ, верне^я
к себе на родину. Правда, мать ее уже умерла...4Но есть
братья Бирахмет и Шаяхмет. Говорят, оу и растут дель¬
ными, дббрыми парнями. Конечно, в деревне ее на, смех
поднимут: «Ну как, скажут, теперь? Здесь себе рввш© йе
нашла, за городским погналась. Потаскалась з городе,
и опять Акташ понадобился? Ведь нос, скажут, задира,-222
ла; говорила, что хороша не та земля, где родился чело¬
век, а та, что его кормят. Чего же вернулась-то?»Ну, ничёго, посмеются — и перестанут. Повинную го¬
лову меч не сечет. Потихоньку все обойдется...Вот в таких тяжелых, путаных размышлениях й$о^-
шло десять дней.. На одиннадцатый день разом рассея¬
лись все сомнений, будто жизнь вновь распахнула'перед
Нагимэ двери счастья: от Садыка, от ее Садьика пришло
маленькое письмецо. Садык цисал: «Соскучился; по тебе
очень, очень соскучился. Сам я жив, здоров, работаю.
Одно томит душу, что тебя нет со мной. Для /меня воз¬
вращаться туда нет смысла. Лучше ты приезжай. Собери
пожитки, что нужно — захвати с собой, остальное отнеся
•пока к Василию Петровичу чИ трогайся в путь. С голоду
не помрем. Главное — будем вместе». И денег, девять
рублей прислал на дорогу. Нагимэ вся сияла, не ходила,
а летала на крыльях. В два дня управилась со сборами,
отнесла весь» остающийся скарб к Василию Петровичу
и, прощаясь со всеми, говорила:—	Нынче вечером уезжаю поездом в Баку.Но внезапно, когда уже собралась на вокзал, при¬
шло еще^дно письмо из Баку. Сердце у Нагимэ так
и оборвалось. «Не добрая тут весть, не добрая»,— поду¬
мала хЩа и снова побежал а к лавочнику Сираджи. Весть
и в сам&м деле была не добрая. Писал не Садык, а ка¬
кой-то его товарищ по фамилии Гарипов. В письме фьто
сказано: «Садыка Минлебаева и еще других в двадцать
четьцэе часа выслали из Баку. Садык просился на Урал,
в Екатеринбург,— не разрешили. Сегодня его отправи¬
ли этапом в Пермскую губернию, в город Шадрин...»—	Это все? Больше. ничего нет?Нагимэ просияла, от тревоги ее не осталось и следа.
Ведь она боялась не того, что муж ее оказался где-то на
чужбине, она не €оялась голода или нужды. Но ее бро¬
сало в дрожь при мысли, что .Садык может связаться
с какой-либо бабой.	-	vНет, письмо это ничуть не сломило ее.—	Где Пермь, где Шадрин? — начала расспраши¬
вать она и, узнав, что они намного ближе от них, чем
Баку, обрадовалась и твердо решила: «Как только Са¬
дык обоснуется на новом месте, тут же поеду к нему!»«Сколько еще в их жизни было печальных вестей, но
Нагимэ встречала их мужественно, не сдавалась. У нееm
был ее Садык, и она сама была в сердце Садыка, и в
дни любых испытаний Нагимэ успокаивала себя
мыслью: «Садык подскажет, Садык найдет выход...»В годы ссылок, в годы войны Нагцмэ, если не могла
в чем разобраться, если не могла сама- выбраться из бе¬
ды, всегда приходила к одному решению; «Напишу,
ему, посоветуюсь с ним»,—и терпеливо ожидала ответа
от Садыка.Как только свершилась революция, Садыка выбрали
от завода в Совет рабочих депутатов; товарищи написа¬
ли ему письмо, торопили с приездом. Тогда и Василий
Петрович будто сразу помолодел на десяток лет. Не¬
смотря на возраст, он трудился, не зная передышки.А Нагимэ только и жила ожиданием мужа: «Вернул¬
ся бы скорей!»У нее словно плютная пелена спала с глаз. Словно
рассеялся туман, окутавший ее мозг.	, .Она любила Садыка. А постоянные увольнения его
с работы, переходы с места на место, забастовки, тюрь¬
мы, ссылки считала несчастьем, напастью, уготованной
им судьбой.Но вздыбились волны революции, все те, кто. был
в тюрьмах, втсылказс, вернулись и, став во главе дел,
повели борьбу за нокую жизнь, й женщина в тот час, в
то мгновение и сердцем и разумом поняла смысл прош¬
лого. Она увидела прямую связь между бурным кипе¬
нием* пролетарской революции и тюрьмами, ссылками,
забастовками тысяч Садыков, для нее теперь те ссылки и
забастовки представлялись тысячами ручейков, впадав¬
шими в одно море, корнями, взрастившими одно могу¬
чее дерево.Теперь она всем существом радовалась своей любви.
Если раньше любовь к Садыку казалась ей порой каким-
то бедствием для нее, теперь эта любовь наполняла ее
огромны'м счастьем. ' "Возвратился Садык — в солдатской шинели, уста¬
лый, разбитый. А Казань встретила его массой дел и
забот. С первого же дня Садык с головой окунулся ,в
борьбу, в работу. Он охрип от выступлений на митин¬
гах, собраниях. Ему некогда было поесть, он исхудал,
осунулся. Однако Нагимэ уже не корила его, а только
жалела, старалась залучить хоть ненадолго домой, что¬
бы накормить, уложить на несколько часов поспать. 4224
Садык заметил эту добрую перемену в жене. Она
становилась настоящим товцрдещрм ему. В нем просну¬
лась .надежда, что Нагц^,.'Верный, разумный друг
в семье, хорошая мать детей, непременно займет место
рядом с ним в борьбе его, в труде. И в те короткие ми¬
нуты" дома за столом, перед сном Садык рассказывал
ей и о своих успеха* в работе' и об ошибках, делился с
ней размышлениями по важным вопросам. Как-то во
время одной из таких бесед Нагимэ сказала ему:Вот ты говоришь, что я тебе товарищ. Пустые эти
слова. Ты — на заводе. Ты —в Совете. А я все около
печки. Суп варю да стираю пеленки. Разве это товари¬
щество?Для Садыка слова Нагимэ явились полной неожи¬
данностью и заставили его задуматься. Позже он ска¬
зал жене:—	Отдадим детей — одного в ясли, другого в дет¬
ский сад.... Дома готовить не будешь,— станем ходить в
столовую. Устрою тебя на завод, включишься в обще¬
ственную работу...'Нагимэ даже оторопь взяла. «Ладно,—рассуждала
она про себя,— пускай будет невкусно, начнем обедать
в столовой. Работать на заводе, в Совете; я и сама
рвусь, Но дети? Отдать крошек сыновей в ясли, в дет¬
ский сад? Как они там будут без меня? И я сама... Я же
с ума сойду от тревоги за них!.А не рарстанешься с детьми, значит, никогда не от¬
делаешься от чугунов, плиты, от пеленок, и никогда не
будешь стоять плечом к плечу с Садыком...Но ведь Гайшэ-апа успевает? У нее тоже есть муж,
детишки. И в то же время она вовсю заправляет в сель¬
ском Совете. И до волисполкома доходит. Сколько раз
ее выбирали делегаткой на съезды, конференции. Она
даже выступала на съезде;; и ее речь вместе с портре¬
том печатали в газетах — и в русских и в татарских.
О ней так и говорят: одна, мол, из активисток красного
Татарстана».Нагимэ размышляла долго. Иногда встрепенется
всём сердцем, кажется, уже решится. Но время шло,
а перемен в ее жизни не наступало. Нынче же, после
ареста Садыка, Нагимэ не переставала упрекать себя.
Вот она ходила в тюрьму,— ее не пустили. Пыталась;
попасть на конференцию,— не дали пройти контролеры:15	1Н0С5.225
Сердце ее ни на минуту не находило покоя, а сделать
что-нибудь для Садыка она не могла.«Если б я работала, была активисткой,—рассужда¬
ла она про себя,— и голос мой звучал бы по-иному. Я бы
знала, кого повидать, на какую кнопку нажать. А так что
-получается? Идешь к Шарафи — он в ячейке, к Василию
Петровичу — тот на конференции, метранпаж Гайнет-
динов тоже пропадает в Комклубе, в президиуме конфе¬
ренции сидит. Что мне теперь делать? К кому обра¬
титься?»	/	.Так, не сомкнув глаз, провела Нагимэ эту ночь.
Утром поднялась, стала собираться в КомтГлуб, на кон¬
ференцию, опять надеясь повидаться с кем-нибудь. В
это время постучались в дверь, пришел Шаяхмет. Он
очень спешил, затараторил с ходу:—	Я, апа, на минутку забежал. Едем в лагеря на ма-
вевры. В прошлом году я занял первое мех:то по стрель¬
бе — на дальность и на меткость. И в этом году хочу
удержать за собой первенство... А вчера я, только сойдя
с парохода, вспомнил, что надо доклад делать.. Побежал
скорее. Хорошо еще, тезисы и материал.заранее подго¬
товил, Прибегаю весь взмокший, а в ячейке уже народ
собрался, меня ждут. Я там перепутал один съезд с кон¬
ференцией. Взгрели здорово!Нагимэ терпеливо слушала бра-та, думая, что Шаях¬
мет скажет наконец что-нибудь о Садыке, но, так и не
услышав ничего, сердито перебила:		—	Ты что соловьем распелся? Говори о деле: когда
Садыка выпустят? -Шаяхмет, ничуть не смущаясь, ответил:—	бидел я'вчера и Шарафи-абзы и Василия Петро¬
вича. Я так и заявил старику: у тебя — сорокалетний ра¬
бочий стаж, двадцатилетний партийный стаж, и не мо¬
жешь выручить Минлебаева!А он что?—	Усмехнулся. Стажем, говорит, кодекс не переши¬
бёшь. Конференция, говорит, только что открылась, все
там крутятся. Я, говорит, ^ам сегодня с прокурором
ругался, почему так затянул дело. А тот, оказывается,
уверяет, что обеспокоен не меньше его! — И Шаяхмёг
рассказал сестре о возникших между прокурором и Па-
ларусовым разногласиях в вопросе о мере пресечения,
о необходимости дожидаться Заседания распорядитель-226
наго суда. Причем он скрыл от сестры, что улики про¬
тив Садыка считаются очень серьезными.—	Редактор Шарафи,— продолжал Шаяхмет,— тс*-
же ничего не может поделать. Я. говорит, не в сдлая
сам этот замок отпереть, а люди, говорит, все на конфе¬
ренции. В этом деле и убийство, и политический, *и эко¬
номический моменты — все, говорит, перепуталось. По¬
том я разговаривал со своим товарищем. Он считает*
что арест 'Садыка-джизни, возможно, подстроен -груп¬
повщинами.. Ты знаешь, против «Четырнадцати» высту¬
пила группа «Двадцати четырех», Борьба между ними
все углубляется, обе стороны обвиняют друг друга в
отступлении от линии партии, от ленинской линии. Одни
говорят:«Вы не умеете претворять в жизнь национальную
политику партии, вы не разбираетесь в специфике на¬
ционального вопроса. Вы являетесь орудием русского
шовинизма!»А другие отвечают:«Вы не понимаете сущности классовой борьбы, вы —
агенты буржуазных националистов}»Разногласия между ними дошли до тс го, что их вы¬
звали в партийную организацию, распекли как следует,
заявили, -что обе стороны извращают линию партии.
А они и на конференции продолжают свой спор... Поэто¬
му некоторые' заседания проводят закрытыми. Наша
ячейка получила семь гостевых билетов. Я было пошел
сегодня в. Комклуб, а там впускают только делегатов.
По дороге как раз встретился с Шарафи-абзы. Ок
прямо сказал: дело скоро примет другой оборот. Долж¬
ны арестовать кожевника Вали. Твоего джизни выпу¬
стят. Но все застопорилось из-за этих «Четырнадцати»
и «Двадцати четырех». Одни из них встали на защиту
Вали. Он, мол, известный татарский меценат. Аресто¬
вать его — значит проявить бестактность. А другие гово¬
рят, что такого, черного контру — .помещика, .капитали^
ста — давно надо было расстрелять...	?Рассказам Шаяхмета не видно было конца. Нагимэ
попыталась, как и вначале, терпеливо слушать его, но
ионяла, что ничего утешительного не дождется.—	Разговоры... разговоры!..—с горечью.воскликнула
она.—Одна болтовня! А делать — никто ничего не де¬
лает! Только пыжитесь! А я вот всю ночь глаз не могла15*Ж
сомкнуть. Вспоминала и плакала, плакала и вспомина¬
ла. Всю свою жизнь с Сады ком перебрала день за
днем...	“1	'У Шаяхмета оставалось совсем мало времени,; ему
надо^Ыло ехать в лагеря, на маневры. Взглянув на ча¬
сы, он вскочил:	. .—	Он, апа! Опаздываю! — и, схватив шинель, шлем,
стремглав выбежал из «омнаты, так и недослушав се¬
тований сестры.Нагимэ осталась одна со своими тяжелыми мыслями.
Что делать? Как бы^ь? Она чувствовала свое бессилие,
но сидеть сложа руки, когда Садык' в тюрьме, тоже не
могла. Наконец, приняв решение самой повидать проку*
рора, самой рассказать ему обо всем, накормила детей,
позвала соседкутстаруху приглядеть за ними и, выйдя
из дому, направилась к центральной улице. Она быстро
дошла до большого трехэтажного здания и по широко^
лестнице мимо снующих вверх и вниз людей поднялась
прямо в кабинет Гаифуллина.XVIПридурковатый Ах ми сдался, можно сказать, добро¬
вольно. Это помогло напасть на след остальных. При¬
поднялся и другой конец завесы. Причиной тому оказал¬
ся казакин Ва ли-бая, нежданно попавший на тояк^ше1
в руки сватов Джамал и и Камали, а через них — вбдед-
ственные органы.В свободное от артельной'работы время ДжамаЛи
чинил, перешивал старую одежду, отглаживал ее как
новенькую и нее на воскресный базар, надеясь выручить
на пару пива. Его сват сапожник Камали поступал точ¬
но так же: добывал старые голенища, приделывал к ним
головки, прибивал подметки, каблуки, чернил ваксой,
начищал до блеска и, моля аллаха послать ему барыш,
нес свой, товар на толкучку.Если торговля оказывалась удачной, оба свата по до¬
роге домой заворачивали в пивную и пропускали по
паре-другой* пива.В это воскресенье Джамали Особенно повезло.«Говорят, попа встретишь — неудача будет-! Пустое
все! Не один, а-три попа враз дорогу мне^йерешли...
Долгогривые, в серебряных • крестах... Ничто не поме-
-щд^?:‘коли .суждено; За брюки руль на pyri-ь-выручил.;,«■а-' г';:	г..; 238
■тКуялю-ка я детишкам яблок' и поищу свата. Тут
нельзя де пропустить по одной...» — рассудил довольный
Джамалш	Г 1Пробиваясь по толкучке, он задел кого-то пленом, хо¬
тел было увернуться, но его крепко зацепила за бешмет
застежка на казакине прохожего. Джамали остановил¬
ся, чтобы отцепить злополучную застежку, и, странное
дело, казакин на прохожем показался ему очень знако¬
мым. Джамали захотелось разглядеть его получше, и он
деловито спросил:—	Не продается часом?	>Начался торг. Этот светлый добротного сукна каза¬
кин и в самом деле был знаком Джамали. Он внима¬
тельно, со всех сторон осмотрел бго, вывернул карманы,
рукава, но вместе с твердой уверенностью, что казакин
«тот самый», в нем возникло и смутное подозре¬
ние. Однако, не подавая виду, Джамали спокойно
сказал: ,	-—	Беру. Жди меня здесь. Я только подойду к свату,
денег у него возьму, — и кинулся в гущу шумной толпы
искать Камали.Базар жил своей кипучеи жизнью. Здесь все двига¬
лось, кружилось, толкалось... люди, вещи сотни, тыся¬
чи рааных вещей, и над всей этой плотной, колыхающей¬
ся массой стоял неумолчный гул голосов. Джамали про¬
тискался сквозь одежный ряд. Брюки, пальто, поднов¬
ленные утюжкой ^костюмы... Торговцы размахивали всем
этим видавшим виды тряпьем, расхваливали на все ла¬
ды свой товар, рядились, ударяли по рукам...Камали здесь не было.Джамали подался вправо, где так же кипело
и гудело, только здесь под носом у Джамали мелькали
наведенные глянцем старыё сапоги, латаные ичиги, зали¬
тые галоши, починенные штиблеты.Не найдя свата и среди сапожников, Джамали стал
пробираться дальше. Впереди ветсел растянутый между
двух столбов огромный ковер.	V'—	Двадцать аршин длина, шесть аршин ширина.
Настоящий текинский, настоящий текинский! — зазывал
покупателей старый татарин и расхваливал ковер, не
жалея слов. Ковер и вправду был красоты неописуемой:
дивное цветение роз, зелень листвы, трав, порхающие
среди гибких стеблей яркие, разноперые птицы... Джа-229
эдали в жизни своей ничего подобного еще не видал. Ему
jre верилось, что это создали человеческие руки. Сто¬
ял бы он здесь, стоял и любовался, да надо было торо¬
питься/ Попав в мебельный ряд, где выстроились шка¬
фы, зеркала, комоды, кровати, он оглянулся, чтобы еще
4>аз посмотреть на ковер, но упал, споткнувшись о ка¬
кую-то рухлядь, и, ругаясь, повернул налево. Там на
подстилках, прямо под ногами, были навалены, разло¬
жены, расставлены старая посуда, безделушки, граммо¬
фоны, самовары, чайники, разбитые мандолины, окрип-
ки без струн, серебряные и не серебряные ножи, вилки,
ложки, чашки простые и тончайшего фарфора и еще и
еще что-то, и со всех углов, со всех сторон, оглушая
покупателей и прохожих, поднимался разноголосый
жрик торговцев, призывавших купить только их, только
их редкостный товар.И опять не нашелся Камали.Джамали прошёл еще левее. В нос ему ударил гус¬
той запах варева. Тут начинался обжорный ряд. Сколо¬
ченные наскоро маленькие палатки. В каждой палатке
стоял стол, покрытый грязной скатертью. Рядом на при¬
мусах кипел суп, варились пельмени, жарилось мясо.
А напротив, без всяких навесов,, просто под открытым
небом, готовили дешевые обеды из требухи. Неопрятные
толстые бабы с красными, лоснящимися лицами суети^
лись возле грубых непокрытых столов, разливали по та¬
релкам пахучий суп. Другие тут же в шипящих котлах
жарили пирожки с капустой и зазывали истошными го¬
лосами базарный люд испробовать горячее.Джамали обошел весь обжорный ряд,/пересек его
вдоль и поперек, но Камали не было и здесь.—	Нет... Видно, продал и ушел, не стал дожидать¬
ся...— вздохнул он огорченно и поверЦул обратно. Вдруг
сзади послышался знакомый голос. Джамали живо
обернулся и увидел свата, затеявшего горячий торг с по¬
купателем.—	Ну, ладно. Добрая у тебя будет нынче покупка*
Накинь полтинник и бери! — говорил Камали.Чуваш-крестьянин никак ре1 соглашался:—	Нет. Я дал. что следует... Больше не могу.Джамали бросился к свату:^ Ищу, ищу тебя, замучился совсем! Пойдем скорее,
дело есть серьезное! ч230
Камали, однако, не любил торопиться: Опять ударил
по рукам, скинул пятачок; Чуваш собрался уходить. То¬
гда Камали сразу уступил^пятиалтынный. А тот только
рукой махнул.	.—	Набавь гривенник. Сапоги твои,— продолжал
торговаться Камали.—	Так и быть, пятачок набавлю...—	Скупой ты оказался Чуваш,— рассмеялся Камз-
ли.— Бери, носи на здоровье!Еле дождавшись, пока сват сосчитает и пересчитает
вырученные деньги, Джамали потащил его за собой че¬
рез весь шумный базар показывать казакин.Тот человек сдержал слово, не ушел. Джамали взял
у него казакин и стал показывать свату:—	У бая небось одежи полно, может, раз в год и на¬
девал его, видишь— целехонький! Ты погляди получше:
ведь мОя работа. Карманы-то, видишь, как вшиты, В ту?
пору в Казане никто, кроме меня, так не щил. А плечи?
Как литые, я их трижды волосом протачал. Петли-тр
видишь? Машина так не обметает. Что и говорить,
рука... А теперь смотри сюда!.. Видишь?!Джамали вынул из кармана переданный, нож аде
и стал скоблить темные пятна на борту и на рукаве.—	Видишь? Ведь кровь это, кровь! Только землей
присыпали и просушили. Чуешь теперь, куда дело кло*
нится? Не Вали-бая подшибает? Ну, прочтет у аденй
Вали-бай отходную с этй*» казакином...Незнакомцу разговор4 двух сватов что-то не понра¬
вился. Он смекнул, что ничего путного здесь не выйдет,
и решил убраться восвояси. Но Джамали не пустил его;—	Не спеши, братец, подождешь малости! — И по¬
звал милиционера.	'Узнав, в чем дело, милиционер . живо доставил всех
в отделение. Там их Допросили. Подозрения Джамали
оправдались: казакин совсем недавно был подарен
Вали-баем рабочему совхоза Дхми. Тот пьянствовал
в марийской деревне, где гонят самогон, и пропил каза¬
кин. Оттуда и попал он к нынешнему хозяину.Джамали был вне себя от восторга, шел — ног не
чуял.—	А то занесся больно! Как, бывало, увижу его, так
«а сердце и защемит. Что же это, думают и прежде
Вали-бай командовал, и при Советской- власти он комаа-231
дует. Ладно... Поймал я его все-таки, а? Такое дело,
сват, не обмыть нельзя. Пойдем, выпьем по паре, я уго¬
щаю!	~По дороге в пивною Джамали, все так же горячась,
рассказывал историю светлого казакина;—	А смекалистый я все-же, а? Ведь когда это было?
Года полтора всего прошло после японской войны...
Жил я в ту пору в большом, каменном доме Вали-бая,
что на главной улице. В подвале, конечно, жил... Позвал
бай меня как-то к себе. Пошел чя. «Вот, говорит, тебе
сукно. Сшей мне казакин, да смотри, говорит, чтобы
к празднику был готов. Но, говорит, крои не по-старин¬
ному — на пять сборов да на пять застежек, а по-ны¬
нешнему. Сукно, говорит, сам ридишь какое, чтоб и ра¬
бота была стоящая». — «Ладно,-тртвечаЮ'—Работа бу¬
дет первый сорт, и ты в деньгах не поскупишься». Сшил
я ему казакин что надо! Плечи, грудь три ра-за волосом
прошил. Карманы прорезал-прямые, тал-ню пустил ров¬
ную. Ну, прямо как живой получился казакин, сам по
себе стоит! Увидел бай и ахнул. «Ничего, говорит, не
скажешь, мастер ты своего дела. Первый в Казани мас¬
тер!» — «Старался!» — отвечаю ему.— Джамали гордо
ткнул себя пальцем в грудь: — Вот что значит хорошая-
то работа! Сколько прошло годов... Вали-бай соста¬
рился. Я тоже постарел. Бил царь Николай—окочу¬
рился. Была война — кончилась. Голод был — прошел.
Были у Вали-бая награбленные миллионы — не стало
их. А казакин, который я сшил, цел и поныне. Так-то,
сват Камали. Себе на голову сберег Вали-бай тОт каза¬
кин!.. Подцепил я его, ловко подцепил. Коль; говорят,
коготок увяз — всей птичке пропасть. Вот и • Вали-бай
увяз со свой м казакином. Пусть теперь поговорит со
мной!Оживленно беседуя, св&ты -выбрались переулком на
широкую людную улицу ц дошли до высокого дома,
нижний этаж которого сверкал стеклами витрин, а над
дверью красно-зеленой вязью было выведено «Пивная».
Ноги сватов словно сами задержались у двери и шагну¬
ли внутрь.Сизый табачный дым тучей окутал зал, и невозможно
было сразу разглядеть что-нибудь. Из густого смрадно¬
го тумана вырывался надтреснутый звук граммофона,
В углу играли на гармошках слепые, а в середине зала232
кто-тойизк№^Же^|*м^^	Рлазй' по¬степенно свыклись В ^а дом- и - дыующ стали различать
столы и тесно сидевших вокруг столов людей. А в пья¬
ном сотрясавшем зал гуле уже можно было разобрать
даже трезвые разговоры.—--Пожалуйте в заднюю комнату, там свободнее,—
пригласил новых гостей официант в белом переднике.С трудом пробравшись между столами, сваты вошли
в маленький зал. Здесь тоже было дымно, чадно, тоже
стоял пьяный-крик, но все же спокойнее, чем в большом
зале.Эй, Джамали-абзы, Камали-абзы! — раздалсяГОЛОС ИЗ yrili.Сваты увидели Сираджи и, довольные, что нашелся
свободный столик, подсели к нему.-*-■ Сколько? — спросил подоспевший тут же офи¬
циант.—	Шесть,— заказал Джамали..Хотя официант и не знал татарского языка, но обыч¬
ные здесь слова — «две», «четыре», «шесть», «двена¬
дцать» — понимал прекрасно. Он вмиг принес полдюжи¬
ны бутылок, выстроил их шеренгой и, ловко открыв одну
за другой, отошел от стола. Сираджи был сильно - пьян.—	Этот чуваш Паларусов, — начал он, безобразно
выругавшись,— настоящая собака. Поначалу-то хорошо
себя повёл, кочегара.-бандита засадил. А теперь, будто
взбесившийся пес, на всех начал кидаться.Джамали даже растерялся немне гх Он было приго?
товился рассказать со всеми подробностями историю ка¬
закина, -но, услышав слова Сираджи,* прикусил азы к.
Разлил по стаканам пенящееся пиво и молча выпил. За¬
кусил ржаным сухариком и горохом, тонкий ломоту вя¬
леной рыбы тоже оказался неплох. Потом5, потягивая
пену* выпил ёще раз^еще закусил и, набравшись немно¬
го Храбрости, сказал:	^	г—	Ты чего ругаёшься, Сираджи? Говори толком,
в чем дело? •Сираджи опять выругался, стукнул по столу кула¬
ком:.—	Тут уж как ни говори — все едино! Вали-бая
схватили. Сам видел. На моих глазах повели. Это- все
Пала^усова-подлеца дело! Как тут не ругаться!Джамали с Камали так и засыпали его вопросами.233
—	Вы что, с того света явились?.— Сираджи, кото¬
рый даже чуть, отрезвел от я рост и* на Паларусов^, зажег
папиросу, затянулся и уже более вразумительно рас-
оказал: — Собственными глазами видел. Вчера поехали
мы за Волгу погулять маленько. Кончилось у нас пиво,
я — на пристань/за добавкой. Смотрю: двое вооружен¬
ных милиционеров сводят Вали-бая с парохода. Народу
на пристани— полно, и все рты разинули, перепугались.
«В чем дело?»— спрашиваю. Нашейся один, объяснил:
оказывается* Вали-бай приехал на несколько дней в го¬
род. Окончил свои дела и — на пароход, домой, в сов¬
хоз, собрался ехаты Дали третий звонок, пароход вот-
вот отчалит, вдруг комендант кричит капитану: задер¬
житесь, мол, на минуту. В этот момент появляются двое
милиционеров, поднимаются на пароход, прямо в четвер¬
тую каюту первого класса и выводят Вали-бая. Пароход
отправляется своим ' путем, Вали-бая — в тюрьму...
А все этот Паларусов да бандит Садык. Их рук
дело... -Джамали слушал и только глаза таращил:—	Ну, дела! Ну, дела!Сираджи одним духом осушил стакан и с еще боль¬
шей горечью сказал:—	Думаете, на том кончилось? Не-е... В^ера вечером
Салахиева из квартиры забрали, А нынче Паларусов
вызвал на дапрос Иванова, и тоже — прямехонько в ка¬
талажку! • - •	$Джамали был подавлен окончательно. Он и думать
не мог, что событие, к которому он теперь' счиТал при¬
частным и себя, может принять такие размеры.—	Ну, дела! Ну, дела! — повторял он.Сираджи е^ыпил и в отчаянии замотал головой.—	Говорят, там какого-то косоглазого старика Ги¬
мади'и дурачка Ахми арестовали. С этого дурачка будто
и началось все. Он, пьяный, наболтал чего-то, а Палару-
сову только этого и надо... Конопатая Гайшэ, потаскуха
убитого бандита Фахрй, тоже набаламутила. Привезла,
говорят, сюда какого-то полоумка кряшена чего-то
доказывать собираются.Джамали пил свое пиво; и только головой- покачивал:—	Ну, дела! Ну, дела!1 Кряшен— крещеный гатарин.234
—	Стоит человеку упасть —- все враз начинают его
колошматить. Еще нашлабь какая-то сука, навалила не¬
весть что на Вали-бая.Джамали все глубже затаивал то, что недавно еще
охотно рассказал бы Сираджи: Ошеломленный услы¬
шанным, он никак не мог сообразить, какую роль во всей
этой истории сыграет окровавяенйый казакин. Но де¬
литься с Сираджи своими размышлениями он не стал.
Молча стакан за стаканом цил пиво и, хмефя, думал:
«Вот она ,жиЗнь-то! Все меняется. И Ваяй-^бая за глотку
схватили!»XVIIНебо заволокло свинцовО-черными тучами. Накрапы¬
вал холодный дождь.Вали-бай Хасанов брел, унылый, по пустынным ули¬
цам города. День был мрачный, беспросветный. А мысли
в голове еще того мрачней, еще беспросветней. Не похо¬
же было, что вернут ему отнятые миллионы, что жизнь
повернет в старое русло. Какие бы он ни строил планы,
все они рушились один за другим. Все его мечты-оказы¬
вались нереальными. Впереди не было ничего светлого,
ничего, что могло бы принести какое-нибудь облегчение.
Псгруженного в тяжелые думы Вали-бая догнал Иванов
и поздоровался с ним. Когда-то он служил у Вали-бая,
!а теперь был ответственным работником земотдела.Вали-бай, горько улыбаясь, пожаловался ену:—	Никакой возможности не осталось жить. Ведь
есть-иить Надо. И бездельничать тяжело. НаШел бы мне
ты какое-нибудь место, Федрр Кузьмич’! — И, усмехнув¬
шись, без всякой надежды добавил:'— Чтобы получше
да поденежней!Иванов как-то испытующе взглянул^йа него:	1ч— Постой, а у тебя им-ения не было?—	Еще какое!—	Серьезно?i— Уж куда серьезнее: на >реке Казанке, недалеко от
озера Зангар-куль, было у меня четыреста десятин зем¬
ли, восемьдесят десятин л«са, большое хозяйство, две
мельницы. Достаточно?—Дело не в этом. Ты сам хозяйствовал? Сумеешь
сейчас заправлять делами?235
—	А как же(?! До тонкости все знаю. Конечно, у ме¬
ня был управляющий, но я каждое лето жил в имении,,
сам во все входил.—	Тогда все в порядке. Ты будешь первым татар¬
ским спецом. У нас как раз ищут человека, чтобы нала¬
дить хозяйство в^совхозе «Хз'мэт». Завтра же и приходи.
Только предупреждаю заранее: работа на первых порах
будет каторжная!—	Работы я не боюсь!	v—	Ну тогда давай устраивайся, пока я не перешел
в прокуратуру!	^	уНа этом они расстались.Вали-бай на следующий день, явился в земотдел точ¬
но в назначенное время, Говорили с ним откровенно:—	Мы знаем, что вы были крупным капиталистом
и помещиком. Известно нам также, что вы были контр¬
революционно настроены и связаны с белыми. Но будем
считать, что это — дело прошлое. Сейчас Советская
власть привлекает к делам даже колчаковских генера¬
лов. Мы спрашиваем у вас прямо: хотите ли вы иску¬
пить ваше прошлое? Можете ли дать слово честно слу¬
жить Советской власти?	~Вали Хасанов даже обрадовался такой постановке
вопроса, взволнованно ответйл:	I—	Да. Сто раз, тысячу раз клянусь! Если в чем до¬
пущу ошибку, поправите, но сознательно на преступле¬
ние против Советской власти не пойду. Не сдержу клят¬
ву— можете расстрелять!Так он стал руководителем совхоза «Хзмэт». Домой
Вали-бай возвращался уже более уверенный в себе, он
чувствовал: крепнет у него почва под ногами...Квартира Вали-бая представляла собой большую
комнату в два окна. В ней и жил-он с женой Мэриям-
бикэ и взрослым сыном Мустафой. В -комнате было
очень тесно. Здесь было собрано почти все, что уцелело
из их домашнего скарба: дв^.резные дубовые кровати,
высокое, от пола до noto/iKa, трюмо, на полу лежал сов¬
сем недавно вытащенный из потайного места . дорогой
ковер; в Пассивный, с зеркальными стеклами буфет тоже
не так давно возвратились хрусталь, фарфор и всякая
другая посуда; комод, сундуки в углах были набиты бес¬
численным добром и одеждой... Прислуги хозяева не
держалигбоялись казаться состоятельными, да и краж
опасались. А когда Мэриям-бикэ бывала нужна помощь
по дому, она приглашала кого-нибудь из хорошо -зна¬
комых старух.Вали-бай вернулся домой сияющим. Мэриям-бикэ,
которая накрывала в это время к обеду, йе без удивле¬
ния посмотрела на довольное лицо мужа, потрму что
давно уже не верила, что к ним теперь может прийти
радость. Она постоянно бередила себя воспоминаниями
о прошлом, молила аллаха возвратись старую жизнь,
а ньщешнюю считала адом, карой, ниспосланной на них
свыше.Расставив приборы, она внесла фарфоровую миску
с дымящейся вкусцой лапшой и позвала к столу мужаЛ"Вали снял пальто, пиджак и, помыв руки, уселся/
с молитвой за стол.—	Вот так, жена! Ду будет все к добру. Я, положась
на волю аллаха, согласился...Мэриям-бикэ пододвинула мужу сметану,—	На что согласился? ’	JПохлебывая жирную лапшу, Вали рассказал женео	беседе в земотделе. В голосе его, в каждом произне-
сенйом им слове звучала радость. Но Мэриям-бикэ ре¬
шительно воспротивилась мужу:—	Нет, нет, отец! Не выдумывай, пожалуйста. Му¬
жики нынче с ума посходили, заважничали. Г лаз тебе
не дадут открыть, помещик, мол, бывший... Сам £ебя
в беду не ввергай. Не поедем мы туда!Вали протянул пустую тарелку, попросил еще лап¬
ши и, снова принимаясь за еду, сказал:—	Ты и не поедешь. Ведь Мустафе учиться надо,
квартиру нам терять нельзя. Останешься дома...—	Нет, нет. И я не могу, и ты не поедешь! В этом
еще пока нуждй нет. Если будем жить бережливо —,
на наш с тобой век хватит. Да и не станем мы сидеть
сложа руки, займемся кое-чем!:• Вали отер полотенцем пот с толстой шеи, с лица и от-
кинулся>‘на спинку стула>—	Латпди хватит. Есть что-нибудь еще?—	Есть!*Мариям-бикэ принесла плов с урюком. Нагнувшись
над тарелкой, Вали продолжал говорить:	^—	Ну, ладно. Скажем, проели мы с тобой все, что
имели, умерли и отделались. А сына с чем оставим?237
—	Коли тратить с умам—..и ему останется. Ты же
не мулла, ?то муллы могут сидеть, надеясь на милость
прихожан. При случае за торговлю попробуем v при¬
няться.j— А разве мы до сих пор не пробовали? — с горечью
сказал Вали — Открыл^ кожевенный завод. Полтора го¬
да мучился как собака, шесть тысяч ухлопал, а что вы¬
шло? Попытался примазаться к совнархозу.. Только
начал на ноги становиться— конкуренты свалили. Ты
надеешься на золото, на бриллианты. Нет, жена, жизнь,
оказывается, обманчива! Чего только у нас не было? Все
пошло прахом! Имела наша фирма в четырех городах
четыре крупных магазина? Имела. Имели мы три двух¬
этажных и трехэтажных каменных дома? Имели. Был
для нас неограниченный кредит в банке? Был. Было вре¬
мя, когда клочок бумаги с моей ф&яисъю пользовался
большим доверием, чем николае^Щя кредитка^Была
А что теперь? В одном доме дет^Щ^ сад,, в другом тех¬
никум, в третьем диспансер. He,jaK ли? А магазины где?
В одном хозяйничает ^Tafiec^j^ другом — «Татмаши-
на», в третьем — «Таткнйга»..;как обернулась—
жизнь-то!Вали-баи умолк, в душе у него кипели горечь и зло¬
ба. Отпив поданный на третье компот, он снова загово¬
рил:Так-то, жена. Ты говоришь, коли жить бережли¬
во, на наш век хватит. Неизвестно. Откуда знать, что
может случиться... .Ему хотелось отвлечься, отмахнуться от мрачных
мыслей, но в годову, тесня друг друга, лезли отравлен¬
ные горечью воспоминания.Мэриям-бикэ убрала со стола. Переменила скатерть,
поставила чашки, печенье, белый липовый мед, внесла
кипящий самовар и стала разливать чай. >Помешивая ложечной крепкий чай с лимоном, Вали
все говорил и говорил, не в силах сдержать яростного
напора воспоминаний о минувшем: *—	Сколько было земель,-сколько леса! А теперь?.
Даже на метилу земли не оставили, Этих большевиков
еще и в помине не было, когда мужики захватили наши
угодья. И кто бы мог подумать — свои, мусульмане,
братья по вере! А ведь помнишь, сколько я строил для
них мечетей* мулл для них содержал. Нет. Слышал я23&
когда-то, что не вера роднит, а богатство... Так оно
и есть!.. Хотя какая теперь разница!.. Не захвати тогда
крестьяне мою землю, все равно отняли бы Советы.
Сердце болит, потому только и говорю... Никуда не де¬
нешься. Жизнь.... Сильно она переменилась...	УВали надавил ложкой кружок лимона, выпил одним
глотком успевший остыть чай и протянул чашку
жене.	v	,—	Ты представь, мальчишки на улице дразнить ста¬
ли... Иду я на днях с базара, а они пальцем на меня
показывают, смеются: «Вон дедушка-контра идет! Де¬
душка-контра идет!». Один, такой настырный, все за
мной бежит. Повернулся я, чтобы обругать его, а он, ще¬
нок, схватил Камень и — вымени: «Вот, мол, твбе, конт¬
ра!» Видишь, куда катится жизнь...—	.Ну, мало ли озорников!.. Ты из-за пустяка руки
не опуокай. Не вечно так будет, переменится. Вчера вон
жена Садри-бая рассказывала: англичане где-то там
опять двинулись на нас. Всех большевиков прогнали,
чтобы народ ихний не ^баламутили, а кто остался, тех
перевешали, повырезали...—	Эх, жена, жена, — сказал Вали, отирая платком
потное лицо.— Что сделают одни англичане? Видно,
в этих Советах шайтанова сила сидит. Японцы, фран¬
цузы, поляки, американцы, можно сказать, вместе про¬
тив них воевали, а ничего не вышло... Ты говоришь —
переменится. Дай-то бог, поскорее бы! А если на беду
не возвратится старое, если Советы станут еще крепче?
Проедим, что имеем, а дальше? Милостыню пойдем про¬
сите? Пока еще мальчишки «дедушкой-контрой» драз¬
нят, а там начнут кричать вслед: «Нищий-контра, ни¬
щий-контра!'На, мол, тебе кусок!..»Мэриям-бикэ и сама день и ночь об этом только и ду¬
мала, день и ночь растравливала свое сердце. Она бре¬
дила возвратом их земель, и лесов, каменных домов,
магазинов, возвратом былой жизни, видела ее в снах
и просыпалась— то радостная, то в страхе, в слезах.
И все-таки такая полная безнадежность не понравилась
Мэриям-бикэ.—	Слишком уж ты поддаешься мрачным мыелям! —
с укоризной заметила она,— Аллах милостив, все пере¬
вернется, все будет по-прежнему...—* Эх, мать!— ответил Вали, беря изг рук жены ше¬
стую чашку чаю.—Уж который гол переворачивается.
Не чета нам с тобой, большие, ученые люди надеялись
на переворот. Не горюйте, мол, что отняли ваше'богат¬
ство. Это буря ненадолго. Пошумит и пе^^танет. Уля¬
жется через три дня. Потом сказали, что Церёз три- неде¬
ли, Три месяца. Мы ждали. Ждали три дня, три недели,
три месяца;.. Прошло три года, и еще три года. Скоро
минет еще три года. Кто знает, сколько трехлетий
придется ждать! Вот так, жена. Обжегшись на моло¬
ке—дуешь на воду. Нельзя, надеясь на журавля в небе,
упускать из рук воробышка. Запасы пусть себе лежат,—
они есть не просят. Коли настанет поворот в жизни,
будет на что разворачиваться. А коли эти засидятся, зо¬
лото тебе руки не оттянет,— каждый день, каждый час
будет на подмоге. Заболеешь — сможешь лучшего вра¬
ча пригласить. В деле каком попадешься, лучшего ад¬
воката наймешь. • Адвокат не вызволит — заберешься
повыше. С золотом, бывало, н до министра и до царя
добирались. Помнишь, чуть не пропали Тогда, чуть кан¬
далы на руках, на ногах не загремели! Выложили шесть¬
десят тысяч, до Распутина дошли, купили у #аря поми¬
лование... Если мошна толстая, она и сейчас Ьвое дело
сделает: одного угостишь как друга, другого напоишь,
тому в карты проиграешь, а тому на день рождения
жены, детей или матери подарок преподнесешь...Не скоро наговорились в тот день Вали и Мэриям.
Печаль и безнадежность, тоска о минувшем и упование
на возврат былого — все переплелось' в их долгой
’(беседе.Потом, заперев двери, они пересчитали, пересмотре¬
ли все свои ценности, ti тут старый бай выложил свой
главный довод:—	Не об этом одном думаю я. На будущий год наше¬
му Мустафе в университет поступать. Если я буду, как
сейчас, без дела околачиваться, не примут его, скажут —
спекулянтский сын. Если даже удастся устроить его* все
равно при каждой чистке привязываться станут...Мэриям-бикэ, хоть и противилась, но дйвно поняла,
что нет для них другого выхода, и ужё согласилась в ду¬
ше на отъезд мужа в совхоз. Лишь безотчетный страх
еще заставлял, ее возражать:—	Была бы хоть в городе должность! А то в деревню
ехать, к лапотникам! Ве'дь это — неотесанные, турыё
мужики! А |%перь и вовсе будто с цепи сорвались, озве¬
ре;! и...Вали только рукой махнул:—	Нет, жена, нет! Нам в городе нельзя! Здесь каж¬
дая собака нае‘ знает Все пальцами тычуТ: «Вот, мол,
Вали-бай идеТ..*» Врагов у нас больше, чем друзей,
и каждый норовит ужалить... Положимся на милость ал¬
лаха! Давай-ка собирай меня в дорогу.XVIL1Наиболее Трудным в приготовлениях Мэриям-бикэ
оказалось найти Надежного человека. Разумеется, нельзя
отпускать мужа одного. Ведь должен там кто-то кор¬
мить, поить его, ухаживать за ним. Если поедет она са¬
ма, сын останется без присмотра. И все же после долгих
колебаний Мэрия’м-бикэ решила, пока не наладится
жизнь в совхозе, поехать вместе с мужем, а присмотреть
за сыном пригласила давнюю знакомую — старшую же¬
ну Садри-бая.—	Все рдрно,— сказала она ей,— дома у тебя ни
радости, ни покоя. Я поеду на несколько месяцев с му¬
жем в деревню; налажу хозяйство, а ты подомовничай
у нас, за сыном присмотри.У Садри-б.ая в двух маленьких комнатках жили две
его жены и трое-детей. Все, что оставалось от прежнего
богатства, бЩЕр! прожито. А тут еще жены-соперницы...
Младшая ЛЙ^^рйзалась женщиной злой, .язвительной.
Но она была ШдоДа, и муж благоволил к ней. Потому
в доме ни днём* ф*ночью не прекращались раздоры, все
время вспыхивали„скш1далы. Случалось, дело доходило
до драки, царапалй жены друг друга в кровь, клоками
вырывали волосы. Возвращался Садри с барахолки
и ^принимался наст&влять их уму-разуму кулаками, и,
конечно, больше всего доставалось старой жене. Млад¬
шая прихорошиваласъ, ластилась к мужу и еще нагова¬
ривала на.<?щ|шу1Й веякую быль и небыль.Понят^^Ь о»брадовалась женщина. «Душа немно¬
го отдохнет»,^'й^думала она и согласилась на предлог
жение Мэриям-бикэ.Но несколько месяцев Мэриям-бикэ превратились
в год, а к году набежало еще полгода. Оставаться боль¬
ше в совхозе уже было невозможно. И сын скучал, звал16	11-1065.241
ее домой, и кое-какие дела настоятельно требовали ее
присутствия в городе. Вдобавок жена Садри - бая стала
выказывать строптивость.«Скажите бикэ, пусть возвращается скорей не то
брошу ее сына, уйду!» — передавала она со всеми кто
ехал в деревню.На первых порах старшая жена Садри - бая жила,
радуясь покою,- и- впрямь отошла душой. Но всоре же
начала грызть ее ревность.«Что я наделала! Оставила эту суку с мужем - на
радость, на удовольствие!» — ругала она себя и уже ва-
лась домой к прежней жизни, к ссорам, к дракам с со¬
перницей.Мэриям-бикэ вернулась, отблагодарив женщину,про¬
водил а ее домой и снова принялась за поиски какой-
нибудь старухи —послать в «Хзмэт» вести хозяйство
мужа. Самым подходящим человеком была, безусловно,
бабушка Минзифа. «Она, кажется, плохо живет
с невесткой и, наверное, согласится»,-- прикидывала
Мэриям-бикэ. Не откладывая дела, она отправи¬
лась « сапожнику Камали — сыну бабугрш
зифы.Минзифу в городе называли «бабушкой^тряпухой».
И в самом деле, никто не умел так готовить татарские
блюда, как она. Званый ли обед, свадьба, праздник в
богатых домах — непременно приглашали бабушку
Минзифу, и прослыла она в народе великой искусницей.
Даже самые привередливые бикэ, восхваляя хлебосоль¬
ных хозяев, не забывали отдать должное искусству етаг
рухи.—	Очень вкусный пирог, чувствуется pfка Минзйфы-
апа...—	Гюбэдия 1 удалась на славу. Не старуха ли Мин¬
зифа пекла?—говаривали гости.Но в последние годы Минзифу одадеда старость. Йе
стало пышных, на диво людям, свадеб. Не стало н самих
баев. Угасла былая слава бабушки МинзЕф|а. Хотя ино¬
гда и приглашали ее новые богачи, Тоже пытавшиеся
задавать пиры, да куда им было до прежний.Мэриям-бикэ и Минзифа долго всшзд^али прошлое
и, отирая набегавшие слезы, обсрудели наиболее удаё-1 Гюбэдия — многослойный пирог, национальное блюдо.242
jru-неся обеды. И только после этого бикэ перешла к ос¬
новной цел^и своего прихода:—	Минзйфа-апа, не откажи а моей просьбе, поез¬
жай в совхоз. Готовишь ты лучше меня, и если б согла^
силас^поехать, обрела бы моя душа покой.Старуха даже руками замахала:—	Нет, бикэ, нет!' Не люблю я Деревню! В те годы
поехала было за хлебом, да чуть жива осталась. Терт
петь не могу мужиков! Чисто зверье. Еще топором пог¬
рубят! "	лНо Мэриям-бикэ знала, что у старухи мягкое сердце
и потому не отступалась:—	Напрасно так думаешь, Минзифа-апай, хорошо'
там. С одной стороны Волга, с другой — сосновый лес
раскинулся, с третьей — золотятся хлеба. Я сама,- когда
ехала, говорила, что проживу месяц-два, и не заметила*
как прошло полтора года. Это и не деревня вовсе, а
имение. Дом там двухэтажный, с террасой. Большой
сад... да и какие же там мужики? Работники одни. Мой
старик держит их в строгости, на цыпочках ходят.Уговорить старуху помогли бикэ и сам Камали, п
его жена., — Ладно уж, — покорно -сказала Минзифа.—Дове¬
рюсь воле аллаха. Что суждено, то и будет...Получив согласие старухи, Мэриям-бикэ попросила
ее прийти назавтра к ней с вещами.—	Поедешь на той подводе, на которой я приехал^:
Приходи прямо к завтраку. Ты, наверное, и не знаешь;
где мы теперь живем... В нашем же доме, только, как
войдешь в ворота, поднимись по каменной лестнице и
постучись в первую дверзь налево. Я буду ждать,..Минзифа, поехав однажды за хлебом, попала в са¬
мую гущу кровавого кулацкого восстания и с тех пор
не могла без ужаса говорить о деревне. Вчера, после
ухоДа Мэриям-бикэ, она раз сорок принимала решение
отказаться от поездки. Но невестка, вредная баба, без
умолку повторяла одно: ты, мол, в свое время немало
отведала хлеба-соли Вали-бая. Раз обещала, теперь уж
отступать неловко.Сын*— Ка мал ш— грёб туда. же, куда и жена. Будто
сгово|)йдцшь. Неб<Й> ^тоШько и думают, как мать спрова¬
дить, радуются, чтб^Щним ртом меньше станет. Недаром243
в старину говорили: «Девушку, что без матери выросла,
в невестки не бери, джигита, что без отца вырос, в зятья
не бери»; Вот взяла такую за сына на свою голову,.... Раздумывая обо всем этом, расстроенная, явилась
бабушка Минзифа на квартиру Вали Хасанова. Мэриям-
бикэ уже проводила сына на занятия, ждала гостью
с кипящим самоваром.'—	Заходи, Минзифа-апа, заходи! — встретила она
старуху. Усадила ее за стол и, радушно угощая, приня¬
лась дотошно втолковывать, что ожидает Минзифу в
совхозе. Расхвалила кухню, печку.—. Даже погреб есть, мясо,-масло, молоко хранятся
замечательно. — Потом перешла к живности. — Бараш¬
ка, теленка на убой всегда можно раздобыть. А всякую
птицу— гусей, уток, кур, индеек я сама развела. Там у
меня кое-какие запасы остались: крупчатка, рис, урюк,,
сушеная вишня...-Думаю, хватит дней на десять. Стря-v
паешь ты лучше меня, — не обижайся, не говори, яйцо,
мол, курицу учит, — просто хочу, чтобы, ты знала: г у
моего старика, бывает, живот крепит. Ты _уж,' Д1инзифа-
ала, не забывай каждый день подавать ему компот1 за
обедом.Дальше Мэриям-бикэ перешла к мучным блюдам:—	Ты и сама, наверно, помнишь, Минзифа-апа, ста¬
рик мой любит, когда к завтраку есть 'что-нибудь муч¬
ное. Кое-когда можно испечь из пресного теста. Но луч¬
ше, если ты поставишь тесто с вечера и сготовишь ему
к утру что-нибудь пышненькое. Только помни: непре¬
менно замешивай на одном молоке, ну, еще разобьешь
пару .яичек, масла положишь. Только, боже-избави, не
сала! Оно вредно для желудка! Любит еще мой старик
гюбэдию... Ну да ладно, ее я каждую неделю отсюда
буду посылать...^ Мэриям-бикэ встала из-за стола и, подойдя к уложен*
ной корзине, стала выкладывать одну вещь за другой:—	Смотри Минзифа-апа: сюда я положила четыре
куска мылёлт-двй личных, два банных. Белья всякого
у меня и там много. Но вот еще пара полотенец, четыре
носовых- платка, две простыни... Знаешь, Минзифа-апа,
сТарик-то мой день-деньской трудится, устает. Ущ ты в
солнечные дни просушивай, взбивай его перины ‘да по:
душки. Сама не таскай, для этого там есть недоумок
один по имени Ах ми. Сунешь ему иногда остатков со сто¬
ла, так он сам будет прибегать:, что, мол, надо сделать,
бабушка!.. Кажется, все я тебе рассказала/ Да, я туда
много посуды навезла для мужа4. Смотри не путай с по¬
судой^ работников .. И еще... Можно бы и не говорить, са¬
ма бы увидела, но лучше предупрежу: есть там старик
Гимади. И летд и зиму в одной и Уой же шапке ходит,
джилян веревкой подпоясывает, лапти носит. Так-то он
человек послушливый, ни в чем мужу не перечит. Но есть
у него плохая: привычка: все караулит, не пеку ли я что-
нибудь вкусное. Ты стараешься, готовишь, а не успеешь
еще на ■стол подать — уж он тут как тут! Старик-то
у меня не привык отказывать, всегда приглашает: «Са^
дись, говорит, Гймади-абзы, поешь!» Ну, а тому только
и надо: накинется будто обжорливая корова, вмнг все
подберет. Ты, Минзифа-апа, будь с ним постро¬
же!..	'От бесчисленных ее советов у бабушки Минзифы рас¬
пухла голова, под конец она уже ничего не соображала.
Хорошо еще вошел кучер, прервал ее мучения.—	Ехать бы надо, — сказал он ворчливо. — Опазды¬
ваем.Бикэ велела кучеру взять корзину и пошла за ним
вместе со старухой. Оказывается, наставления ее еще не
кончились:,—	Тебя учить не надо, - Минзифа-апа, сама все уви¬
дишь, только так, на всякий случай говорю. Там есть
большой сад, от помещика остался. Рассказывают, что
был он раньше весь в цветах, но когда воевали белые
с красными, солдаты в усадьбе стбяли, так они все вы¬
топтали, Я там навела порядок. В двух шагах от терра¬
сы, сама увидишь, начинаются'грядки: лук, огурцы, мор¬
ковь, свекла,- редька. И еще там капуста посажена, тык¬
ва, хрен... На весь год нам хватит... Времена ведь нынче
тяжелые, Минзифа-апа, на базаре не накупишься!.. Се¬
мена мне из Казани привезли, жены, тамошних крестьян
накопали грядки. Сейчас все принялось: уж ты, Минз и-
фа-апа, не забудь, проследи, чтобы в жаркие дни гряд¬
ки поливали утром и вечером..Ведь старик мой очень
овощи любит. Зелень, говорит, мне всегда в охотку... Ну,
вроде всё сказала, только вот, Минзифа-апа...Лошадь тронулась, загрохотал тарантас, не дав Мэ¬
риям-бикэ досказать очередное наставление.245
XIXС грузом этих бесконечных советов и наставлений
приехала бабушка Минзифа в совхоз «Хзмэт».Мэриям-бикэ . не обманула ее. Здесь, можно сказать,
все было так, как она рассказывала. Внизу, под обры¬
вом, изгибаясь, сверкая под солнцем, текла Волга. От
самого берега далеко-далеко тянулись дремучие леса.
К западу от лесов полоса за полосой простирались паш¬
ни. Среди пашен и лугов, невдалеке от берега располо¬
жился совхоз «Хзмэт». Двухэтажный бсобн^к и огром¬
ный сад, большую часть которого занимал огород* были
огорожены расшатанным забором и колючей проволо¬
кой, а с одной стороны примыкали к обширному двору
с ветхими конюшнями, амбарами, клетями... Как и го¬
ворила бикэ, здесь были и отличная кухня, и погреб,
и еще много разной разности, о чем та и не упомянула.
В совхозе с утра до вечера толклись крестьяне, одни
уходили, другие приходили, возились с плугами, боро¬
нами, телегами, семенами, шумели возле трактора. Сюда
то пригоняли лошадей, коров, овец, то опять угоняли не¬
ведомо куда.Вали-бай целыми днями крутился тут; с одними ру¬
гался, с другими разговаривал спокойно, распоряжался
насчет работ, получал, выдавал деньги.Но бабушка Минзифа в этой суматошной жизни не
видела ни смысла, ни толка, ни тем более удовольствия.
И чем дальше, тем больше росло в ее душе какое-то
смутное беспокойство. А несколько человек, которых она
случайно заметила среди вечно сновавших в совхозе
русских, чувашских и татарских крестьян, еще более
растравили ее встревоженную душу.Приехал однажды в совхоз какой-то широкоплечий,
грузный мужик в новых ладных сапогах. К оглобле его
упряжки была прихлестнута за повод еще одна лошадь.
Было очень рано, Вали-бай только что сел за утренний
чай. Мужик этот вдруг, не спросясь, прямо прошел к не¬
му. Вскоре они оба вышли. Вали приказал работнику,
которого все называли «дурачок Ахми», оседлать для не¬
го лошадь, а сам вывел из конюшни могучего вороного
жеребца-шестилетку. Красавец жеребец не стоял, а пля¬
сал на месте. Увидев его, кобылы приезжего вдруг мел¬
ко, всем корпусом задрожали и заржали тонко, точно
взвизгнул». Вороной заплясал еще пуще, всхрапнул,240
рванулся к кобылам, но Вали был человек сильный, за:
мотал на руку поводок и удержал жеребца.Ахми тем временем подвел	Байтпередал ему поводок от жеребца и пошел с приезжим
мужиком в клеть — показал очищенные семена, ротом —
стальной трактор, стоявший под навесом.—	Ты, Низами, — сказал он мужику, — жди,, пока я
не вернусь. Кобыл Твоих Ахми в загоне к жеребцу пус¬
тит... Я съезжу на пашню к работникам.Он вскочил на мерина и поскакал в поле. Низами по¬
вел своих беспокойных, непрестанно дрожавших кобыл в-
загон. Едва удерживая жеребца, который яростно ржал
и вырывался из рук, Ахми пошел, за ним.У бабушки Минзифы, как увидела она приезжего,' так
сердце и сжалось; а когда услышала его имя, совсем ис¬
пугалась старуха. «Кто же он — этот Низами? —раздут
мы вал а она. — Где я его видела?»В тот же день вечером во двове совхоза поднялся
шум. Мужик по имени Фахри ругал Валикак собаку.• — Ты что?!— кричал он. — Думаешь, сел здесь на
место помещика? Лучше уймись, а то и не заметишь, как
полетишь отсюда!В ссору вмещался Гимади. Он тоже кричал, размахи¬
вал руками. У него и так был тонкий голос,'" а тут стал
совсем пронзительным. Сердце у бабушки Минзифы за¬
колотилось.«Постой, — подумала она, — я уже слышала где-то
этот голос...»Все перемещалось в голове старухи. А появившийся
позже в совхозе тракторист совсем смутил ее. Был о»:
молоденький и ловкий. Говорили, что парень он тол¬
ковый, понимает душу трактора, все его повадки знает.
И вот этот тракторист был как две капли воды похож на
человека, которого Минзйфа встречала очень давно.
«Как же это, — терялась в догадках старушка, — где
я могла видеть всех этих людей? Пропади она пропа¬
дом! — мысленно обрушивалась Минзифа на невестку. —
Чтоб ее перевернуло всю, аллах чтоб ее поразил! От нее,
только от. неё все-зло! Вот уж истинно: не сыта глотка,
да покойна голова! И чего я сюда, в мужицкое логово*
прикатила?! Грязные лапотники! Да еще упрямые* как
свиньи. И чего мне здесь было надо? Все из-за невестки247
проклятой! Тут того м гляди наградит?- с вилами, с топо^
рами! Убьют, как тогда ' убили БйрЙхйета: ПЙрйвяжут'.к
конскому хвосту и погонят... А откуда Низами взялся?.:
Ведь люди с ружьями повели расстрелйв£ть его! ИлиОНИ ВСе ИЗ МОГИЛЫ ПОДНЯЛИСЬ?.>	'Окончательно запуталась старуха, даже сна лиши¬
лась. Лежала долгими осенними ночами, глаз не смыка¬
ла—перебирала все в памяти, думала, гадала, как это
случилось, ^почему знала она этих людей...XXТо было время, когда на фронтах шли ожеезджа»ые
бои.: Все силы были брошены .да разгром врагов, под¬
нявшихся против Советской страны. Хозяйство б>1ЛО раз¬
рушено, разорено. Торговля прекратилась. Есть бьию не¬
чего. Жить, в городе^ становилось невмоготу.Сапогжнйк.>Камали, чтобы как-нибудь прокормит^
изголодавшуюся семью, кидался туда-сюда, но ничего
путного уцего не выходила О куске новой кожи не при^
годилось и мечтать. Дажес^^шх голв^щ невозможна
было най^ги. Если же попадались голёншца* не оказыва¬
лось подметок, подвернутся,^— ни ни¬
ток, чтоб прошить, ни гвоздей, чтоб прибить. А раздобу^
дет, так все одно неладно. Работать'-то" надо было ве¬
чером, а где взять стекло для лампы, где взять керосину*
фитиль? Но если даже повезет во всем и соберет он из
старья, сошьет, сколотит пару ичигов — не было базара,
где продать. Не было денег. Не было покупателя.И все же торговая братия не могла бездействовать.-
Она из ничего устраивала базары. Откуда-то выкапыва¬
ла сохранившиеся лоскуты аршинного товара; выклады¬
вала на лотки остатки галантереи, тащила застежки ":'с
цветными камнями, иголки с позолоченными ушками,
катушки ниток и выстраивалась где-нибудь на площади.
Тут же собирался-скобяной ряд — выкладывались куч¬
ками старые, заржавленные замки, гвозди и всякий-вся¬
кий лом. Еще набегала целая толпа с заношенными* по¬
терявшими всякую форму кадяпушами, шапками, кал-
факами г, старыми брюками, бешметами... Все начиналкг1 К ал ф а к — женский головкой убор: маленькая бархатна**,
шапочка, вышитая жемчугом или бисером.248
шуметь, галдеть, обманывать, обманываться. И в самый
разгар базара кто-то с ужасом замечал вооруженных
ьёрховых.	-—	Облава! Облава] — раздавался истошный крик-
и базарный люд, только что тучей закрывавший площадь,
в одну минуту подбирал разложенный товар, совал его "в
мешки, в карманы, прятал в толенищах и рассыпался
точно галочья стая, завидевшая коршуна. Площадь пус¬
тела. И торговцы и покупатели разбегались по приле¬
гавшим к ней улицам, переулкам. Но верховые молние-I	OCHO окружали все эти улицы и переулки, сгоняли - лю¬
дей в кучу со всеми их ведрами, ичигами, граммофонами
и драными мешками, и начинался обыск. Проверял» не
вещи, а документы. Тех, у кого бумаги оказывались в
порядке, тотчас отпускали, а дезертиров, людей, которые
уклонялись от работы и от фронта, забирали под стражу.Камали по-своему был даже другом Советской вла¬
сти: Его ни разу не заподозрили ни в дезертирстве, ни
в чём другом. Йо когда в дни облавы ему не удавалось
продать с трудом заготовленный товар/ его любовь к
Советам если и не исчезала совсем, то убывалdf наполо¬
вину.В те годы Камали жил в нижнем этаже каменного,
конфискованного у какого-то бая, дома. Квартира сама
по себе была неплохая. Но топйть не было дров, и углы
комнаты сплошь заледенели. А тут еще кто-то стекло
разбил в окне. Чтобы вставить, не нашлось ни стекла, ни
мастера, йн денег. Днем окно затыкали подушкой, ночью
заслоняли большЬй стряпной доской. Тепла она не со?
храняла, конечно, но от ветра и снега защищала. Каж¬
дый раз, неся ичиги на базар, Камали надеялся зарабо¬
тать на стекло. Да куда там} С деньгами в Ту пору тво¬
рилось неведомо что. Возвращаясь с базара, Камали
всегда ругался:—	С этими спекулянтами т— просто наказание! Толь¬
ко вчера фунт хлеба стоил два миллиона. За одну ночь
на пятьсот тысяч подскочила цена. Добро-бы, хлеб был
как хлеб! А то — Толченая солома пополам с овсяными
отрубями. Да еще без соли! И чего смотрит наша Чека?
Почему не заберут всех этих спекулянтов и не расстре¬
ляют?..На соседней улице был кооператив. Рремя от време-
йй там выдавали хлебные пайки. Иногда даже хорошие249
пайки; Весь февраль почти каждый день отпускали пд
четверть фунта на душу. А в последнюю неделю стало;
плохо. Когда ни пойдешь, на двери- записка: *Х£ё6а-
нет».Взрослые еще как -нибудь, а дети очень мучились от
голода. Вначале плакали, просили. Схватятся за животы
и кричат: «Дай хлеба! Дай хлеба!» Потом стихли. Ослаб*
ли совсем, высохли. Пожелтевшая, сморщеннай кожа
присохла к костям, как у старух. Казалось, жизнь угас¬
ла в них совсем. Дашь кусок — давятся, глотают не жуя.
Не дашь —так, скрючившись, и лежат, закутанные в
лохмотья.Эта лихая беда чуть не свела с ума жену Камали
Хафизу. Муки голодных детей приводили ее в отчаяние,
и она срывала бессильный гнев свой ^ на свекров#!;
поскольку та чаще других подвертывалась под руку.—	Люди каждую неделю в деревню ездят, — накину¬
лась она как-то на Минзифу.—Глядишь, 'мучицы при¬
везут, крупы, масла, яиц. А тебе и в голову не придет
поехать! Детишек бы хоть пожалела! Конечно, — невест¬
ки ны дети, пускай подыхают!Старуха даже затряслась от страха:—	К мужикам ехать?! Выдумает же такое! Что я,
смерти себе искать поеду?Ссоры стали возникать каждый день. Свекровь иф не¬
вестка, казалось, уже не могли обходиться без этих
столкновений.—	О себе только и заботишься! —начинала Хафи¬
за. — Невесткины, мол, дети, не жалко, коли и иом-РУТ-—	Дети, дети!.. — вскипала старуха. — Заладила од?*
но. А сама чего не едешь? Ты, молодая, будешь, поджаа
ноги, дома сидеть, а я к псам взбесившимся поеду? Ох,
и золотой у тебя разум! Недаром в старину говорили:
«Матери шестьдесят — служанку не надо брать...» На
моем горбу хочешь выехать?Голодные, глаза невестки загорались злобой:—	Хватит тебе на старости лет языком трепать! По-*
думаешь— шестьдесят лет! Как только язык не отсох¬
нет? Это я день и ночь на тебя работала! А что по*
лучила? Кяушей путных не носила, ничего, кроме твоих
обносков, не видала. Все тебя обхаживала: мыла, стира¬
ла; когда ты-болела, из-под тебя выносила. Как молить-»250
ся настанет riopai, теплой воды в кумган 1 наливала... На*
мазлык 2 расстилала... А ты и не замечала, как я ува¬
жить тебя старалась, —зверем лютым меня грызла!..И всякий раз Хафиза, начав с разных обид, перехо¬
дила вбе к тому же разговору о муке, о поездке в дерев¬
ню.1 Поняла старуха, что не отстанет от нее невестка, что
и сын, Камали, в лад с женой тянет, не выдержала, со¬
гласилась:	\г — Не миновать, видно, того, что суждено аллахом.
Так и быть, съезжу разок...И сразу прекратились ссоры в доме. Невестка забыла
о всех своих обидах, всячески пыталась задобрить свек¬
ровь: дала ей свой стеганый камзол, надела ей на ноги
свои мягкие шерстяные чулки.Бабушку Минзифу снаряжали в путь всем домом. Вы¬
ложили все, что нашлось в хозяйстве: два старых платка,
поношенный калйпуш, ла’Ганые ичиги, платье, полтора
фунта соли, две щепотки чаю—не морковного или тра¬
вяного,—а настоящего китайского. В последнюю минуту
Камали сбегал на базар, купил три коробки спичек— за¬
платил по десять тысяч за коробок. Вот с этим добром и
должна была отправиться бабушка Минзифа в де¬
ревню.Кое-что старуха натянула на себя, остальное спрята¬
ла за пазуху чсунуЛа за голенища ичигов и морозным ут¬
ром, усевшись в сани какого-то спекулянта, выехала за
продовольствием. Сердце ее сжималось от страха. Губы
шептали молитву, застилало глаза слезами:—	Что же это за напасть, господи? Невесткой бы-
л$—свекрови не угрдила, свекровью стала — невестке
не угрдила. За какие прегрешения наказываешь, гос¬
поди?!XXIJА страхи-то, кажется, оказались напрасными..Сколько в пути ни встречали они людей — даже
с винтовками и дубинками, — никто их не повесил, не за¬
резал. Мало того, некоторые сами уступали им дорогу
и приветствовали их! И никто не толтгко не остановил, не1 К у м г а » — медный кувшин для воды.й Н ам а эл ы к — коврик, для свершения намаза — молитвеи-
шич> обряда.'	251
ограбил, но даже не спросил у них,' куда они едут и за¬
чем...В деревне Шеланге жил родич покойного старика
Минзифы Ситдык. К нему и привез попутчик бабушку
Минзифу. День клонился к вечеру, шелУ густой снег, ве¬
тер усиливался, тянуло к вьюге.Деревня была та же, что и прежде* Те же стояли
избы. Как и всегда,» из труб над избами лениво вился
вверх белесый дым.Все было по-старому: Только встретили гостью у Сит¬
дык а совсем не по-обычному.	'В избе было темно, а огня не задували. Ситдык уса¬
дил бабушку на саке и сурово сказал:. — Может, ты и осудишь нас, Минзифа-апа, но уго¬
щать нечем. Поставил бы самовар — чаю-сахару нет,
хлеба — .ни кусочка. Вот и темно у нас. Стекло в лампе
еще в прошлом году разбилось. Керосину уже давно нет
и в помине... Так и живем. Сыновья все на фронте,
у красных. — И, помолчав, добавил: — Опять помещики
поднимается. Пока не^покончат с ними, видно, не будет
ни покоя, ни порядка...Старуха, слушая его, стала потихоньку раздеваться
и выкладывать привезенные вещи. Дрстала из-за пазухи
коробок спичек. Это уж оказалось целым богатством*
Из-за того/ что не было спичек, приходилось постоянно
поддерживать жар в очаге. Если гас огонь, шли с лучи¬
ной к соседям. Случалось, ветер раздувал пламя, искра
попадала в солому, вспыхивал пожар. Вот только вчера
едва спасли избу Хайруллы, что в нижнем порядке. Слу*
чи£ь это летом, все бы пропало. Хорошо — снег помог*
Чуть заметался огонь по крыше, сбежали соседи и за¬
кидали избу снегом.Ситдык рассказывал про пожар, а сам краешком гла¬
за разглядывал вещи, которые раскладывала на столе
бабушка Минзифа. Потом придвинулся поближе и
тоном, в котором были и насмешка и зависть, прого¬
ворил:—	В другое время, Минзифа-апа, твое тряпье выбро¬
сили бы в нужник. А нынче и это добро. Кой-чего выру.г
чишь... Я сам тебе все устрою, с пустыми руками не вер¬
нешься. — Мать, где ты? — крикнул он, высунувшись в
дверь. — Минзифа-апа приехала! Поставила бы самовар,
чай-то травяной небось найдется!252
Бабушка Минзифа вынула из-за чулка сверточек
с китайским чаем; протянула Ситдыку:—	Это тебе Камали прислал. По нынешним време¬
нам, говорит, ничего, кроме щепотки чаю, не могу по¬
слать. :В избу, занося с собой стужу, сбивая на ходу снег
с валенок* вошла хозяйка. Она поздоровалась с бабуш¬
кой и, жалуясь на жизнь, на голод, на тревоги, поставила
самовар. Достала с печи лучину, зажгла, в избе сразу
стало веселее.	*После чая позвали соседей, приступили к обмену. Ба¬
бушка оказалась удачливой. За привезенные вещи ей
дали три четверти фунта масла, четыре фунта крупы,
шесть фунговхмуки, два десятка яиц, полтора фунта
мяса... Это было целым состоянием, Глаза у бабушки
оживились, даже обиды на невестку, накопившиеся в ду¬
ше, сразу улетучились.В довершение всего нашелся хороший попутчик. Со¬
сед Ситдыка толстый Низами собрался ехать в город.
Сани у него были просторные, лошадь хорошая. Ниг
за ми сам и предложил подвезти бабушку, еще со¬
вет дал:—	В дороге всякое может стрястись, бабушка. Кое-
где в деревнях задерживают, обыски учиняют; Так ты
прикинься больной. Будешь лежать, а коли остановят,
заохаешь, животом, мол, маюсь, к доктору еду. Ладно?Старуха с радостью согласилась.Уложили ее в сани* прикрыли получше: Низами —
в теплой, туго подпоясанной шубе, шапке, в пестрых пи¬
мах, в толстых рукавицах — сел за кучера. Лошадь у не¬
го и в самом деле1 оказалась хорошей, так и понеслась
по свежему снегу.Проехали какую-то деревеньку. Никто их там не оста¬
навливал. Потом въехали в ле<&. Ветер стих* крупными
хлопьями падал снег, мягко устилал дорогу. Деревья
вокруг стояли точно окутанные . белоснежной ватой —
пышные, огромные... Лес был небольшой. За ним начина¬
лось пЪле. Широкое, ровное, оно казалось бескрайним
снежным морем, Через несколько часов пути дорога iio-
шла на подъем. С вершины горы далеко виднелись поля,
леса, деревни, и все кругом было бело, всё свер¬
кало.;.253
Гора осталась позади, сани снова ллавно ааекользи^
ли по снежной равнине. Вдруг у самой дороги мелькнул
пушистый комок. Это заяц увидел проезжих, навострил
уши и, перебежав им дорогу, скрылся из глаз.Путникам это показалось плохим предзнаменованием.—	О-ох! — тяжело вздохнул Низами.Бабушка Минзифа опять потеряла обретенный недаS'-
но покой. Сильно встревоженные, они въехали в боль¬
шую, богатую деревню.	'То была деревня Акташ. И здесь все улицы замело
снегом, занесло плетни, ворота.—	Бабушка,-—окликнул старуху Низами, —мы тут
к одним знакомым заедем. Лошадям надо передохнуть,
да и сами обогреемся.Минзифа была согласна на все..— Делай как знаешь... — пробормотала она.XXII* :У знакомого Низами было?два, построенных бок о бок,
дома на самой большой, главной улице деревин. Коми а*
та, в которую ввели путников, была жарко натоплена!
Вскоре вскипел самовар. Но налиться чаю-так никому
и не удалось. Только бабушка Минзифа поднесла, помо¬
лясь, блюдечко ко рту, как на улице поднялся страшный
шум. Все бросились к окнам и увидели: бежит какой-то
человек в шинели, за ним с криком гонятся несколько му^
жиков:—	Держи! Лови! Бей его!...Они пробежали дальше, но крики не стихли. В .оди¬
ночку и группами сновали по улице крестьяне, вооружен¬
ные вилами, топорами, лопатами. Их становилось все
больше. Вот послышался глухой, разноголосый . гул.
С нижней улицы, потрясая вилами, кольями, появились
еще люди. Между ними выделялся человек в белой чал¬
ме. Он вдруг начал во весь голос читать такбир *. Ему
стали вторить остальные.	' ;—	Аллах акбэр, аллах акбэр...2—понеслось над де*
ревней, как в праздник Курбан-гаита 3.Хозяева дома и Низами кинулись на улицу. Бабушках ,; \ Т а к б и р —- прославление аллаха.’' t. 2" Аллах акбэр — слова такбира: «аллах велик».3 К у р б а н-г а и т — большой религиозный праздник;254
Минзифа растерялась. Точно пригвожденная, стояла она
у окна и слушала нарастающие звуки такбира.—	Аллах акбэр, аллах акбэр...Голос у человека в чалме густой, грозный. Вон рядом
с wim идет старик в круглой, опушеннбй выдрой шапке,
в джиляне, подвязанном веревкой, в лаптях. Этот выво¬
дит такбир тонким, визгливым голодом, и Минзифе ста¬
ло казаться, что именно его пронзительный голос лезет
ей в уши и звенит, звенит...Хлопнули ворота, заскрипели ступени...Старуха в ужасе отпрянула от окна и в одно мгнове¬
ние забралась на печку. Кто-то, задыхаясь, вбежал в дом.
Такбир оборвался.—	йа, аллах! Что это такое? — Бабушка Минзифа
начала бормотать молитвы* В это время со страшной си¬
лой заколотили в ворота. '—	Вот она, смерть моя! йа* аллая, помилуй! Ляиляхэ
илляллах...1	k / *Грохнули ворота, — вид^!/их сорвали с петель,—
и в избу, распахнув двери, вй$вались разъяренные л*оди.
Рослый, здоровый мужик ъ ^^лезной бляхой на груди,
заглянув на печку, крик||$д> ^—	Что таращитесь!''Bw он, старухой переоделся!Несколько мужиков стынули бабушку Минзифу с печ¬
ки. Один содрал с ее головы платок, потянул за клок се¬
дых волос. Другой разжал ей руками челюсти, заглянул
в рот и оттолкнул от себя.—	Да нет... У нее и зубов-то во рту не осталось, толь¬
ко- два корешка и торчат впереди...—	Что безгрешную старушку мучаете? — воскликнул
вдруг один из мужиков; заглянув под саке. —Здесь он!—
И стал сащить кого-то за ноги.Сначала показалась пара ног в сапогах, потом брюки-
галифе. Уже по одежде опознав прятавшегося, мужики
с помутившимися от ярости-глазами бросились к нему и,
не давая подняться, начали бить, топтать его. Парень не
растерялся. Прикрывая левой рукой голову, он изогнул¬
ся —и правой вынул наган из кобуры.—	Прикончите этого ублюдка! — заорал, взмахнув
дубинкой, мужик с бляхой на груди. Раздался выстрел.
Бабушка Минзифа, которая ни жива ни мертва стояла,1 Начальные слова молитвы,255
притаившись, за печкой, упала без памяти. Мужйки,
толкая друг яруга, падая, крича, выбежали из дому,
Тоте бляхой, вероятно, успел наклониться. Пуля, не за¬
дев его, застряла в косяке двери. Парень поднялся с
пола, отряхнулся и, пойравив кобуру уселся с наганбм
в руке на саке.	■' ‘ j гЗвали парня-комсомольца Бйрахмет. Он знал, что от¬
ряд для подавления кулацкого восстания прибудет ско¬
ро, и ему хоть как-нибудь надо было продержаться. Он-
приподнялся и осторожно взглянул на улицу, на бесную¬
щуюся толпу.Бирахмета больше всего беспокоила судьба его стар¬
ших товарищей — Фахри и Шангерея, которые неожидан¬
но попали в самый разгар восстания., в деревню. Успели
они скрыться или нет? Судя по тому, что все главари вос¬
стания крутились на улице, а на снегу не видно было тру¬
пов, они спаслись. Это Д^Цдо надежду, что Фахри с
Шангереем могут поднять :на; кулаков бедное крестьян¬
ство, могут послать кого-нибудь, в город, чтоб там пото¬
ропили отряд...	,. Очнувшиеся от первого страха мужики стали снова
подбираться к окнам, к дверифВидя, что Бйрахмет, стоя
посредине избы, смотрит на них злым, затравленным
взглядом и не стреляет, мужики осмелели.—	Видели, сам аллах защитил меня!— подбадривал
всех староста Хайрулла. — Прямо под ухом свистнула пу¬
ля, а не попала! — Размахивая дубинкой, он подошел к
двери: — Ну. чего застыли?! ЩщлШ;Нескольга мужиков послейовййж за^яим. '—	Стреляй! Ну; стреляй! — исступлённо вопил кулак,
наступая на Бирахмета.— Погибну, так за святое дело!Наган у Бирахмета был пуст, потому он и не стрелял.
Но он сдался we скоро. Ударом нагана разбил Ха й рул л е
ЯР#ку, ёыбил зубы, нанес раны еще кое-кому из мужиков.
Йо один осилить это озверевшее кулачье он был не в си¬
лах. С налитыми кровью глазами, уже не соображая, кого
за что бьют, они подмяли комсомольца и вмиг растерза¬
ли его: переломили руки, ноги,, разбили голову; Пол в из¬
бе весь потемнел от крови. Хайрулла, успевший сбегать
к соседям и перевязать щеку, продолжал наскакивать и
вопить:256
—	Чего смотрите? Это. он хотел религию нашу изнич¬
тожить! Он нас грабил, коммунию Ьс^до^лей устроить],.
Это он хлеб у нас отнимал! Чего смотрите?! Чтоб род его
весь сгину#к Ярикончите ублюдка! — И, схватив живого
еще комсомольца за сломанную руку, поволок его на
улицу.Потом привели еще одного сильно избитого человека.
То был деревенский учитель 7ХабибДжагфаров^ Увидев
окровавленного учитедя, старик в джилянеу и лаптях,
гот самый^ который тонким голосом возиосил такбир,
спросил недоуменно: -ф.Учцхеля-то зачём?Йрогать?1 Он же не с коммуяией!Некоторые из толпы тоже подали голос в защиту учи¬
теля. Но кулак с бляхой быстро пресек разговорьь
^ Ты что за него заступаешься? — заорал он на ста¬
рика, Сам,того же захотел? Учитель Хабиб—такая же
собака! Хоть и не из коммунии, а с ними из однрй чадокй
л а кает,; йх песню поетL	■' >ч;;; — Верно, верно! — раздалось со всех сторон". ;—	С корнем надегйх уничтожить!Прискакал чей-то паренек на резвом рыжем жеребце,
к добротному кованому1Хомуту на шее жеребца был при¬
вязан длинный прочный аркан.	•Староста велел подтащить ближе живых еще учите¬
ля и комсомольца, их туловища%акрепко захлестну-
ли арканом и ;с криком; «Гай... Ш$да!..» ^ ударили ше-
ребца.От неожиданности жеребец шарахнулся и, взметая
комья окровавленного снега, ронесся по улице, волоча за
собой Бирахмета и Хабиба. Щх подкидывало, бросало из
стороны в сторону- било обо йсе, что попадалось на пути.
За ними по,.кровавому снегу с неистовым лаем бежали
собаки; криком кричали дети, бабы. А жеребец, подго¬
няемый naperibkoM, носился со cbotim страшным грузом
по улицамдеревни.	: * ,Вдруг в,верхнем краю, на околице заколыхалось что-
тотемное,. Тучей застило заснеженный путь и двинулось
вниз по улице. То, вспугнутые кем-то, бежали мужики со
своими вилами, кольями, топорахми.—	Что- бы, это значило?.. — озадаченно спрашивали
все друг у друга и вдруг увидели, что убегавших rtpe^
следойали " лфди ъ серых щ ин^||й;;Р в+штовками , 'са 6л ямц
в руках... Л/	v17 Н-1065.257
Tv ,/— Спаси аллах, опять польется кровь... —прошептал,
бледнея, старик с тонким голосом.	; гВ н ез а п но з а гово р и л п у л емет., — .Тк...тк,,..тррр,..т]к ,.тки.тррр,:.-^трещал он, швдо <ш-«
пал свинцовым горохом по тонкому железному листу.
■..И в ту же секунду на улице не осталось никого. Все раз¬
мещались, Паренек* гонявший по деревне лошадь, чтобы
замучить до смерти Бирахмета и Хабиба, тоже исчез. Ло¬
шадь, оставшись без седока, кинулась в первые же воро¬
та, w тут Г0лов;а - Хаби ба застоял а, за цепившись меж
двух столбов. Лошадь рванулась, голова держалась
крепко, рванулась второйтретий ^ голова ото¬
рвалась,: Ям лощадь, ,, волоад;- трупы, вбежала во
ДРОр.; ГГ.	, ' >4- ■	• - 'V... Тем временем возле еельскош^Совета соб|й|^ штаб,
бьшёсли из ромещения стол, стулья.. Шрвь^Ш^одй по¬
доспели Фахри и Шангерей, К их шинеля#^,тпапкам
приставлено.	/н- Едва снаслйсь..1 Старик Джиханша^на сеновале
сн^ятал^ -—объяснили они. ■	;, Вскоре штаб окружили бедняки, прятавшиеся во вре-
кулацкого бунта на чердаках,1 в овинах, в скирдах.
Двое бдтр^ков привели мужика с бляхой на груди;. Это
был бывший староста Акташа богатей Хайрулла.К тому, что он ^лучил давеча от	В'ИД-по, добавили еще: Й^д у него был сильно потрепан¬
ный.	>.?.$;	■ •; •; { ■•••'•Фахри, позвав с" собой одного красноармейца из ба*
тальоиа, пошел разыскивать по деревней жертвы восстав
тя. Его с криками окружили ребятишки: - •:—	Дядя коммунар! ТЙм они! Дядя ‘кфммунар, пой*
«•М;! ' ’-'v;1;..	:у,-г Пошли. Лошадь*, прядая ушами,, стояла, прижавшись
к алетню, около конюшни. Рядом, распластанные, лежа¬
ли : окровавденные трупы, а цесколько собак сддели, вы-
?янув морды; невдалеке, будто поджидали':чего-то^ От¬
вязав аркан, лошадь запрягли в сани* положили на них
тела убитых и повезли к щтабу; « %—	Узнаешь их? — спросил старосту: комзн дир,баталь¬
он Вильданов, показывая ца останки Бирахмета -и ‘ Ха¬
биба. ;	: • ' -Хайрулла ^молчал; В^^анрв повторил ; вопрос. Тот
не отвечал ни слова, стоял, поглаживаягправой, рукойШ
знак былой своей власти металлическую бляху, кото
рую сегодня нацепил снова.	' ’ г—	Ты что, немой?	j, • — Нет, почему: же. Только какай теперь^.иольза от
разговоров?	г	-гiiro гут же поставили к'забору и расстреляли прй вЬем
собравшемся народе. Онде последней минуты не отййл
руки от своей бляхи.-	.Восстание успело охватить немало деревень. Создали
ревком. Председателем его дгал Фахрй. Вильданой йсе
повел батальон дальше; поручив ревкому похоронит^ с
почестями Бирахмета и Хабиба,	;	^;:•. Труп бывшего старосты, кулака Хайруллш* родня ё^о
тайком от людей захоронила в яме, которую нзаывадаг}»
деревне «Чертовым логовом».4 XXHIНизами, оказывается, tie рьспрягагт лошади* он толь¬
ко отпустил ей подпругу и привязал под навесом у кор¬
му ijikh. Подождав, когда уйдет батальон, он уложил еде
живую от страха Минзифу. в сани и задамиг проулками
выбрался из деревни. Они благополучно ироехдли еще
через несколько селений. Нигде им не чинили ни допро¬
сов, ни проверок. Но ближе к городу опять стало неспо¬
койно. В татарской ли, русской, чувашской деревеньке —
все равно — неожиданно из самых бедных, избушек на¬
встречу путникам выскакивали вооруженные люди и,
остановив лошадь* начинали обыск. Бабушка Минзифа
лежала, крепко обхватив руками спрятанные за пазуху
крупу и муку. Их-то у нее и отобрали сразу.—	Не плачь, бабка, доберемся живы здоровы до го¬
рода, я сам отдам тебе пять фунтов крупы! — успокоад
ее Низами.	*У старухи немного отлегло от сердца. Она даже поди¬
вилась,— водятся еще на свете добрые люди. Теперь
но было у нее в мыслях: довезти в целости-сохранности
то, что осталось, и о том лжмь горячо молила она аллаха.Но не внял аллах ее^модьбам.Уже показались трубы городских фабрик и заводов^
вселяя в старушку надежду на скорый приезд домойу .Ш
в какой-то маленькой деревне их опять задержал загра¬
дительный отряд.17:	/	Ш
ы,- ^ Что ведешь? — спросили у Низами. i;—	Везу мать председателя нашего Совета, — спокой¬
но ответил Низами. — Животом она болеет, доктора ре¬
зать эелят... .■■■;;	г::;Вооруженный крестьянин в лаптях пристально взгля¬
нул на него и сказал смеясь: : ; v ■. — Чего обманываешь? Знаю'я тебя! Н-у-ка, слезайте!Он довольно грубо стащил их обоих с саней, раскидал
подстилки и, поддев штыком, приподнял санное дно. Тут
уж больше всех была поражена бабушка Минзифа: сани
оказались с двойным дном. Оттуда вытащили 11уд белой
муки, двух жирных гусей, четыре кругаколМсы, топле¬
ное масло, пшено и многоразных других вещей; Все это
сложили на обочине, подсчитали, записали и далй Низа¬
ми бумажку.	;	; ? • - %,• ;Лошадь тронулась. Сани легко заскользили По доро¬
ге, но один из отряда вдруг остановил .дошадь и, вынув
из, кармана ножик, не торопясь, сделалКадр«з на хомут©
и ;раздвинул:кожу» Бабушка Минзифа глазам своим не
поверила: из хойута выпали аккуратно сложенные ни¬
колаевские кредитки и керенки.	.—	И это к доктору везешь? Тоже животом; болек>т?~-г
язвительно спросили у Низами. ,	л..Крестьянин' в лаптях остался (: ртб^рачйым.^бром,
а другой рассовал деньги за гоЛедаща сащу Н уселся ря¬
дом со старухой в сани:	' '	'
Гони ® ,город! Там найдут на тебя управу!Бабника Мйнзифа и сама не могла понять,ка{<(»ще
$уша' в ней держится. «Видать, настал мой час,— дума¬
ла она, — пришла пора прмирать...» Конечно, вместе с
ризами прикончат и се. Сомнений р этом не б1ыло..Знать*
ездила за своей смертью... И старушка снова примялась
читать молитву.	., Город был уже совсем близко. Днезд-пно перед ними
возникли еще двое вооруженных людей. Снова винтовки,
штыки! Снова обыск! Сидевшийэ санях вооруженный
татарин попробовал протестовать::	> - ;V,.—- Что возиться напрасно? Обыскали уже^ !:Д:Те все-таки решили проверить.	.Что-то бабушка толста больно! — Они рассуегну-
т старушке бешмет, один ткнул ее пок^пче в ж;$вот и
раздавил яйцо.. —, Э, бабушка, есть, значит, кое-что и у-тебя! — Рбы»т
скав Минзифу поосновательней, они вытащили у нее мя¬
со.* масло, яйца- Взамен сунули ей в руки еще oj-йн квит.'
ток. Однако бабушка Минзифа отнеслась к этой 'потере
довольно спокойно, — не до масла и не до яиц было ей
теперь. Старухе:мерещился- каменный каземат и высокая
стена, к которой приставят ее, чтобы расстрелять. Так,*’
полуживая, доехала она до города. На одном Из пере¬
крестков лошадь остановили.—	Слезай, бабка! — сказал сидевший рядом в санях
татарин с винтовкой,	1Старуха оцепенела от ужаса. Душа ее, как говорится,
в ладошке, наверное, и трепыхалась только. Из памяти
сразу улетучились'ёлова молитвы, той самой, Щ^р'ую,
она денно и нощно повторяла десятки лет; Как нй'€з#’ра-
лась, не могла вспенить... -ч	• /-	—- И а, ал л#, пропала я! Неужто без молитвы
преставлюсь.;.-7борм'отала старуха, стоя посреди улицу;,.
Колени у дрожали, голова 'кружилась. Зажмурив
шисц ожидала он% немшгуейого Выстрела; Потом ЬткрЫ4
ла глаза и 'усйейа увидеть лишь задок саней Низайй,
свервдвцшх за угол. Никого вокруг не было. Ни спеку-
лянФЩдаЙ-ТатарИгна с винтовкой — она одна с бумажка¬
ми в руке.Не расстреляли! Старуха стала приходить в себя.
Сжав; в руке критки* она что есть- мочи пустйлаеь бежать
по улице. 'Прибежав домой, Минзифа швырнуланевестке в ли¬
цо скованные бумажки'.1-j Вот, жри! Подавись! На смерть меня посылала, да»
не бер^т смерть, колА час йе настал! — крикнула она ис-
ступлеигво й горько-горько заплакала. И Ка'мали, и детй,.
и да ма;невест ка от души жалели б а бучи ку Минзи¬
фу. Невестка скорее вскипятила самовар, отрезала ей
кусок of вставленного детишкам хлеба. Отогревшись, от¬
таяв сердцем, бабушка Минзифа долго рассказывала обо
всем, что пережила, рассказывала подробно, по многу
раз возвращаясь к тому, Что особенно потрясло ее: гово:
рила и о старике «"пронзительным голосом, и о такбире,о	коммунаре, которому удилось сйастись^ о молодом пар¬
ней об учитеЖ'* которых замучи-л и до смерти, об оторван-
ноРг голове.;.	Л;- 'Камали хфть и с трудом, но мог разбирать русские
печатяыё б^вы. После миотй^усилиТгон еуйел прочесть.’ ' ‘-••г"- .	' 261
яа квитанциях слова «Заградительныйотряд». .Больше
он ничего не понял.А бабушка, рассказывая! о -встречах; с тем отрядом,
уже почти и не вспоминала об отобранном у нее добре.
Что там мука и масло, .когда она сама чудом уцеле¬
ла! И долго еще, недели и месяцы, удивляла она
всех историей о своем трагическом путешествии в де¬
ревню.Ж! VУжас перед деревней навсегда вселился в душу ба-
бушкй Минзшры. Оттого старушка и противилась поезд¬
ке в совхоз, когда об этом гёросйлav: ее Мэриям-бикэ.
Оттого она и после приезда сюда не вдходила себе по¬
коя, жила в вечной тревоге.Появление, в совхозе Низа мл,усугубило ее смятение.
Ссора Фахри с Вали-баем вновь й<Й1Ила прошлое. Прон¬
зительный голос ТимаДи напЬй нвд ей тот грозный та к-’
бир. Как же она не сообразила ш сих пррЗ; Ведь домул-
лга, частый гость Вали-бая,, тоже возглашал тогда так
бир!.. В белой чалме... Точно он, вылитый! Сед# борода,
густой, чуть гнусавый голос... Или родичи Они с тем мул¬
лой? Вот и Нйзамн тоже. -Ведь татарин с винтовкой дол¬
жен был расстрелять его! Мож^ъ Нйзами уДалось бе¬
жать? А мо'з^ет, это вовсе и не Низами, а прбсто похож
на того человека? Но отчего, в таком случае, у них одно
и то же имя? Тот ?ке рост, та1 же походка и разговор тот
*ке\ Только полноват стал нынче, гргда он худее был.
Й седины в волосах прибавилось^ Да и не мудрено, ведь
уж сколько годов прошло. Жрет, небось, как свинья, вот
и толстеет. Тоды-то идут — недолго и поседеть. Но отку¬
да он тут взялся? 'Непонятно!И уж вовсе не понятно воскрешение Бирахмета. Ведь
tie во сйё — наяву, у нее на глазах уб^ли парш, притя¬
зали на аркане к рыжей лошади и волокли по’деревне,
Йкнче он здес^вот, в сдвхозе*; Только зовут его Шаяхзае^
а за глаза: «Т р а ктор - til а я х мет*:'Что бы все это значило? Или уж она помешалась от
старости? И нет инкого рядой, с кем бы поделиться, ко¬
му открыть тайну. Ведь не станешь спрашивать у са-
йЬгб Вал и, еШ,ё: рассердятся, обор&ет.Ж
—	Зачем тебе, — скажет,—старой, доискиваться вся¬
ких пустяков.	/ v ,Вот и мучайся адна^даводйсь дни и ночи! 0 ^'■■■' ' ■XXVОхлм надоели бабушке Мицзифе эти проклятые мут
жики! Когда бы, где бы ни встретились, будто кобели*
норовят вцепиться друг в друга, А уж этому трактористу
Шаяхмету, видно, дьявол в рот плюнул: так и поддевает
пеех, так и поддевает. Сам в городе учится., а на побывку
приедет —трактором управляет. Ловкий, говорят,, па¬
рень. Нажмет там на что-то, и трактор бежит*
урчит; нажмет на другое место — остановится как вко*
панный. Еже^и захочет, разберет трактор по час-тям
и вмиг соберет обратно, оседлает его и едет.— та¬
рахтит...	;И еще он болтает несусветное: нет,, мол,. ни бога, ни
рая, ни ада и в небе все пуста!Как-то бабушка Минзифа мыла возле колодца кар;
тошку, а этот парень-безбожник, ругаясь с Гимади, т-
шел во двор. Мужики, что сидели, толкуя о чем-то $
дровянике, будтб их только и дожидались, сразу подхват
тили. Не зря сказывают, дурная лошадь .за жеребенком
скачет! Что нужно этому Фахрй?! Ведь мужчина в вш^
растё, а принял сторону-Шаяхмета, у которого и молог
ко-то на губах не обйоадо. У этих мужиков, если кто
скажет «артель>> или «коммуна» — все равно что в су¬
хую солому зажженную спичку сунет,— так спор ; и
вспыхнет. Испугалась бабка, что подерутся мужик»,
кровь прольют или зашибут fcoco, побежала к £ебе №а
кухню, стала оттуда слушать, о чем спор, Заметила Нйэа*
ми в брезентовом плаще, идущего в дровяник, и взДро*:-
куда: «Этому-то чего недоставало? Суется д.о<же!>>...	.не был здесь чужаке^. Увидев егоутрактофйст Шаяхмет крикнул:-У Что, Низами абзы? Или в коммуну записаться
надумал? Ведь артель-то утвердили!Мужики заулыбались:	. .-v—	Ои надумает! Когда на рсине яблоки.созреют, тбг-
да и. Низами надумдё$ вступить в коммуну!—	Й тогда не вступит.Я, скажет, при чем, мало лй
чего осина надумала! Так что ли, Низам и-абзы?
Все рассмеялись. Низам и, был человек спокойный,тол¬
стокожий, нег Очень-Jo его йроймешь насмешками. Он, и
сам засмеялся. Сняв каляпуш, вытер платком потную
голову и вступил в разговор:	*■—	Чего уж нам соваться? Кто был-то в коммуне, и
тот не знал, как улизнуть!—	Эх, Низами!.. Пропащий ты, стало быть, человек!—	Отчего же пропащий! Вот пришел образумить та¬
ких, как Шаяхмет...—’’Образумишь его!—	Нашел кого вразумлять!	•—	Давай, давай потолкуем! — задорно крикнул Ша-
яхмет. —• Еще неизвестно, я ди обр'ааумлюсь или ты со¬
бьешься..'.- „—	А чего толковать-то? Вон Фахрй, спроси, как они
с коммуной в несколько месяцев проели всю усадьбу
фон КеллераЯ! Спроси у него!	• =Вот так. всегда. Стоит завести разговор об арте¬
ли, коммуне, колхозе — тут же вспоминают коммуну
«Уртак».	~~Помещик фон Келлер был обрусевшим немцем.
В 1918 году он бежал из России. Большую часть его зе¬
мель передали окрестным деревням, а в усадьбе органи¬
зовали коммуну. Назвали ее «Уртак». Врем.ена. в ту
пору были тяжелые, опыта коммунарам н^ хМТаЛ'ф
А тут еще — не успелл развернуться 'как следует,-^-при¬
шлось Фахрй повести акташский отряд против,'наступав-
ших чехов. Шангерей тоже недолго задержался в дереви¬
не: опркйился от полученной прежде раны и снова ушел
на фронт. - Следот* за ним пошли воевать, против белых
сыновья деда Джи ханш и Ахметша- и Мухамметщз.
А между оставшимися начались бесконечны^.,раздоры.
Тёмные силы немало потрудились, чтобы развалить ком¬
муну, внести разлад среди коммунаров. В эТо смутное
время самые обычные бабьи дрязги начали принимать
серьезный характер, взаимоотношения между коммуна¬
рами накалились до предела. Главной зачинщицей скан¬
далов оказалась жена Шаш-ерея Рагия. Была она жен¬
щиной больной, неуравновешенной, , всегда что-нибудь
молола всем наперекор. Один раз так задурила, что, не
помня себя, хватила соседскую бабу кочергой и выбила
бй глаз. Какой-то молодке, которая пыталась удержат?»
ее, вырвала клок волос, в. кровь расцарапала,лицо. По--
том, ругаясь и плача, собрала свои пожитки, побежала
в * деревню к родственнику Си+дыку; В эту же, ночь слу¬
чилась гроза, й от молнии загорелось все хозяйство ком¬
муны. Бывшие помещичьи дома, надворные постройки —
все сгорело дотла. Остались от них лишь вытянутые
к небу печные трубы да обугленные столбы.Мужчины, джигиты — почти все были на фронтах,
заняться строительством оказалось некому. ,«Уртак» ^рас¬
пался. Коммунарам не оставалось ничего другого, как
искать прлюта у родичей. Враги не скрывали своей радо¬
сти, а старые люди по-своему истолковали пожар: «Не
молния^ а божья кара!.»	,	:Gf&t- пор прошло много лет, а враги при каждом
удобном случае томинали «Уртак». Это и имел в виду
Низами, когда пр>едлкгал спросить у Фахри о коммуне.
' ■Н0"нйс!У1еп1ка Низами будто и не задела' Шаяхмета.
Он нарочно громко- расхохотался и продолжал наскаки¬
вать на Низами. Зато мсйчавшнйдо этого Фахри не cjgp-—	Ты что одну и ту же жвачку жуешь? — сурово, ска-
,дал он, взглянув на Нйзами. — Пора бы уж кончать с
«Уртаком»1 .	^Да уж давно Bte кончендЬВы жё сами и прикончи¬
ли tBoft «Уртак»!	■ ' '	: .Довольный острбтой. Низами хохотнул, поглаживая
Жив^т: Кое-кто угодливо захихикал'!'fe ;':	'ф,';.■	^ Не стыдно язьГком трепать?! — вспылил Фахри.—Kaf< ЭТО МЫ?	;^—	А то кто Же? Неужто мы? .	ч -., - х.Фахри в ярости вскочил на ноги. ЙекбторыМ даже по¬
казалось* что он сейчас кинется на Низами: Н6 Ф^хрй
не ^дарил его.; --1—= Вы, именно вы! -- закричал• он,—Воспользовались
тем, что мы все были па фронте! Исподтишка действо¬
вали! Ваша рука там орудовала...'А молния-- это ба¬
бушкины сказки!.. «Уртак» подожгли такие, как вы!—	Ты думаешь, никто ничего не знает? — вмешался
опять Шаяхмет. i- Шила в мешке не у’ташНьГ.. 1 ' ,Коли тик, давай выкладывай! А то разорился!-' Не
бОльно-То расходись! '* \
й^*4его■ • мне5 расходиться?.. Рагня-аиа сердцем боль¬
ней с iiefe какой спрос; Ее^подстрекали, растравли¬
вали! Д;|м;ае1Нь, люди не >Знают, куДа ведут йсё 1гит'й?265
—	Говори, .коли знаешь!	,—	От Рагии — к ее старшему брату Акбару, кот
Акбара к Ситдыку, от Ситдыка к Низами^ От Низами —•
к-Вали. А уж куда от; Вали—-к.' могиле Колчака, или
^ эмигрантам, —это тебе лудае знать! ,Тут уж будто огонь сунули в порох! У Низами вит¬
ках вздулись жилы, на лбу выступил холодный / пот.
Разъяренный, бросился он на Шаяхмета. ; > , ;•i№ .•% -Ты что болтаешь? Ты что болтаешь, сопляк?!■;Г —- Я знаю, что. брлтаю! Очень хорошо • знаю! , ,•—	Кто больше знает, Советы или ты? Если так, по¬
чему Советы Вали Хасанова назначили первым спецом
в совхоз «Хзмэт»? Или.репщлвыше' Советов тщйгн-уть?
Завтра же сообщу в ващу ячейку про твои слова. Там
тебе покажут! Больно распустился, не соображаешь, чта>
несешь!..-	. '	-г-;.'*Тут поднялась целая буря, взвихрилась, подхватила
всех. Дело чуть не дощло до* драки. Шумели, кричали,
снова I! снова возвращались к артели, коммуне, колхоз'у,
Теперь уж и Гимади набрался духу. .—	Л^дно, пусть будет по-твоему, — наседал он на
Шаяхмета. — Пусть коммуна хорошая. - Но тогда скажи
мяе, почему в городе не живут коммуной? Почему там
кет коммуны?Вопрос этот был для Шаяхмета слишком неожидан.
Он не знал, как отвечать. 4 Гимади продолжав Свое:.—	Чуть что, начинают нахваливать: «наш центр»*
«наша столица»! А почему, скажем, здесь не может бьщь
ни центра, ни столицы?	.—	Почему не может, очень даже: может быть!..—	Будет, держи карман!	::,;Ф—	Чего болтать-то зря? Что мы, не знаем разве? Вот
есть города — Питер, Москва, Казань.,. •	•• ч—	Ну, есть.—	Есть там люди, кбторые с самим Лениным вместе
работали?—	Есть.	. ;—	Учились они жнт^усамого Ленина?—' Учились.	:—	Так. Теперь ты ответь мне: эти люди коммуной: жи¬
вут или врозь?	■ ; . мУтихший после давешней стычки, Низами внрвь ожи-
■— Ай-яй! Здорово ты поддел их, Гимадй-абзы! — хи-
хжкнул он, потирая живот.Нет, ты скажи: сами-точани; коммуной. .ж»в^;»Й#н
щр®аь? — повторил Гимади свой вопрос.—	/Ну, что тц путаешь? — разозлился Шаяхмет, —
Вот, йаифимер, есть йутилШскжй за&од. Там и тракторы
делают. На этом заводе больше десяти тысяч рабочих,
и »се вместе трудятся. А какиаши, деревенские? Есть у
него поломанный йлуг да хромая кобылка, од уж и вооб¬
ражает себя самостоятельным хозяином, мудается в оди-
«очку, силы попусту тратит!	-	хНйзам и ухмыльнулся:—	Что ж:е ты на вокрос йе^чэшеад^ь?;Щвсять, два¬
дцать тысяч рабочих на заводе... Йажл**ем удивить!
И; при царе Никола^ на больших заводах пф десять—
двадцать тысяч людей работало! Работа ют-то они сооб¬
ща, а ты вот скажи, живут ли они сообща? Сообща ли
тратят, что заработают? йл« у каждого есть своя' квар¬
тира, комната, отдельный котел, самовар, посуда своя,
свой столЯ Вот ведь об чём речь! - ^, —- TiA не путай коллективную работу с коллективной
Экизйыо! Я же объясняю тебе: нельзя строить новую
^НКИЗНЬ с кривым плугом и XipfcOH кобылой, невозможно
с ними идти к социализму... — Шаяхмет совсем было рас-
кйпятился, но Фахрй остановил его. ';— Вот тй толковый ^ужик! ^* обратился Низами к
Фахрй. — В войну на^Путилове побывал. . Скажи лучше
прямо: ничего, мол, у нас не получается, надо, мол, все
старое сжечь под корень... Будем мы строить артели,
колхозы;;’коммуны... ;Фахрй рассмеялся:,г *■ *—"'А я 0-& ЭтЬт и говорю! И комсомолец о том же тол -
куетГТак у нас ничего не выйдет. С кривым плугом и хро¬
мой кобылой социализм не построишь. Для этого нужны
машйй^	их йё купишь, да и ненаработаешь с ними ничего в'одиночку. Поэтому надо
объединяться в артели.—	Нет, ты уж догова рйв а и: не только, значит, рабо¬
тать, но и жить вместе, перину, постель иметь общую..."4И: жёны будут общйё! 1 ;; ' ■ — 1
И дети общие!..	/ !^Фа&р#;1 бмёясъ; махнул руйой:; V:: % ‘1 ,;;vV'Да вовсе нет, не об этом идет разговор.
—	Об чем же?—	Погодите, товарищи! Чего спорить, я лучше дока¬
жу вам!..	7 4' Фахри вышел на сёредйну двора, за ним последовали
остальные.	Ч';'	: Ц-;.-,-’,..—	Вон видите,—1 Фахри показал рукой на тянувшее¬
ся по косогору поле, — там пашни двадцати или тридцати
хозяев; Делянки по десять, двадцать, от силы тридцать
саженей’. Земля вся располосована.. Нам нужно; раз на¬
всегда отказаться от этих полос, от межей.. Сообща, ар¬
телью обрабатывать весь массив машинами, трактором.
Иначе мы никогда не покончим с нищенским.сущест^ова-
нием, с полугдлодной жизнью...	; Vi! Когда фахри думал о будущих сельскохозяйственных
артелях, ему казалось нетрудным доказать,;.что это един¬
ственно правильный путь для спасения .от мук,, от . бед
старой крестьянской жизни. В деыслях будущее рисова¬
лось Фахри неотразимо прекрасным. Но он был не мас-
тер говорить и не мог найти достаточно яркие слова, а по¬
тому невольно перешел к беспросветному прошлому,
к извечной мужицкой нужде...	, ; . t; —1 Нельзя нам больше быть рабами старой жизни.,
Нельзя прозябать в нищете!—говорил он, горячась и рас¬
секая Ладонью воздух, как делал всегда, когда спорил'.—
Потому и хотйм мы объединиться в артель. Но неволить
никого не Станем, Хочешь — вступай, не хочешь-^не на¬
до. Только верю я: настанет время,.каждой, ктоне, кулак,
обязательно придет к нам...	V..	^
" Бабушка Минзифа, слышавшая весь этот разговор,
задумалась: Ше иначе как юродивый он. Повредили, ви
дать, ему голову на войне, вот он и тронулся. Коммуиию
затеял строить. А там Рагия кому-то кочергой глаз выби¬
ла, руку сломала. Аллах наслал на них кару, молнией все
дбмасжёг. Вконец ведь опозорились, разорились тогда.
А этот Фахри да сих пор не образумился — куда ни по$г
дет, все про артеЛь да про кбммунию толкует. Истинно,
комМуний бес его попутал. Оттого и чородивым,,сделал¬
ся...» . ' . . . 	ч, ',iiБабушка в молодости бывала, в деревне, у. родни му¬
жа. Как-то пбявился там у них юродивый, бдёт он быд
в зеленый чапан, на * голове белая чалма,., опирался
на зелёный посбх с железным концам. Называли
его святой — суфи. Этот юродивый, лишь . наступал268
час намаза, бегал из дома в дом, заставлял людей идти
В мечеть. И с базара прогонял муки ков молиться, даже
сабантуй1 однажды разогнал., Был он маленький,.доуп-
ленький, а боялись его очень, слушались. Как, бывало,
появится он в деревне, в мечети места не хва¬
тало... -			- .!Не похож ли Фахри На того юродивого? Вроде бы и
похож... да нет, нет... Тот Носил чалму, чапан, на языке
у негр бйли одни молитвы да святые изречения, он на¬
ставлял людей на путь божий. Недаром же звали его
святой — суфи. А этот? Сам огромный,, руки в мозолях.
Ни в лице, ни в глазах нет никакого благочестия, смот¬
рит будто насквозь тебя пронзает. На ногах сапоги, в ру¬
ках газета, и на языке всякое несусветное! Богохульни¬
чает. Знай твердит Про артель к6здм^ию7.
<5оже'упасй, нисколько он не похож на тргр юродивого.,.
Тот йстиннб был святой» а этот собака собакой! .. ,Весть об окровавленном бешмете вмиг дошла,'до при¬
стани. Оттуда, основательно раз'дутая, прнёслась она цо
Оерегу Волги и быстрее быстр'ого ветра в тот же дедь,
в fdf йе* ''^йл'7ф'6тй^лй'.1;;Бййр4'кэ,'' а т^м V, по ' узкрй
трбтгкё, • чк> тянется вдоль берёга, попала в совхоз
«Хзмэт»: .	;7..'./v‘.	’\' Для старухи Мйнзифы £та весть была все равно что
гром среди ясного неба. Всю жиЗнь боялась она крови,
ббялась покойников. А после поездки в голодный год в
деревню,"когда на глазах у нее убили человека, этот
с¥рах-'превратился в какую-то болезнь.	..,V .Не сталЬ Фахри. А ведь ёше недавно.он уговаривал
крестьян идти'в артель, грыЗся с Низами и Вали-баем.
А1 вЬт теперь нашли бёщМёТ бая, и на нем — кровь уби:
тй'го. ПраВда, сталд быть, что’ арестовали Вали-бая, что
СйДиТ1 оМ вместе с Гимёдй и Ахми, закованный в 'цепи, в
каменной кйёматё йод стражей...	.Не зря противилось ее сердце поездке в деревню. Не¬
вестка ЗлЬехидная'настояла: привыкнешь'; моЛ, понравит¬
ся. Уж если не лежит . дуида — так >нё лёжнт. ТрЛько й
Ждала бдбущка случая, чтобы уехать, всё‘ плакала, мо-ьйлу а ti'fy g —;Й£6аны£ праэдйнк, гулянье. '
лила аллаха по мочь вырваться отсюда. От вести об
окровавленном бешмете будто перевернуло ее acip.
«Нет, нет, — твердила она себе. — Нет у меня больше
сил; ни одной минуты не останусь здесь, в кровище!..»В каком-то животном страхе стала старуха собирать
свои вещй, йосовала их в мещрк, что не влезло, увязал#
в узел и, тЬчно от чумы! кинулась вон ,из дома, У высР:
ких ворот., воз л е ’ быв ше го барского въезда она задержа¬
лась, осмотрелась кругом, и, ^идя, что нет никого побли¬
зости, вынула из потайного кардана две ладанки— ку-
сочкй вы суше н ной б рю ш ин ы, в одну из которых были за¬
вернуты щепотка соли, корочка хлеба, лоскут старой
тряпки., б другую— два волоса, черный . и белый»
четыре ногтя с правой руки, четыре/ ногтя с девойНОГИ.!.''	: ;	'Мрлясь и оглядываясь по сторонам, старуха подошла
к восточному углу дома, быстро 'закопала ладанки, семь
раз плюнул а на это Mecfp й/без оглядки побежал а к тро¬
пинке; ведущей в Байрак.Баба, которая рассказывала ей о бешмете, упомянула
и о том, что в дерёвяю приехал начальник из волости
Шакир Рамазанов. К нему; и поспешила сейчас Минзи¬
фа,учтобы покаяться в свод* грёхах.	^ ,запыхавшись, охая и стеная, прибежала 'Слушка
Минзифа в Байрак, Ей повезло: посудине ули^^озл^
запряженной лошади стоял городской человек, разгова¬
ривая с двумя мужиками. Словно безумная, бросилась
старуха к нему и, развязав мешок, начала с криком вы¬
брасывать из, него вещи.—	На! На! На! — исступленно повторяла она. — Вот
старая шаль!.. Еще просил богу за него помолиться... Вот
атласный камзол, порванный... Небдсь Мэриям-бикэ сама
лет сорок его носила. Как стал негодным, так мне сунули,
бери, дескать, подарок! Вот еще! Все забирай!.. Пропади
они пропадом со своими подарками!...Ругаясь, кляня все свете, старуха набросала у нрг
Рамазанова целую кучу тряпья. Тот не знал даже, сер-
диться*ему йли смеяться: •—	Что с тобой, бабушка? Зачем ты мне приволокла
все это?Старуха смотрела на него ощал.ельши глазами:—	Кому же, ка к не тебе?! Ведь, говорят, ты тут на¬
чальник у Советов!	\
Сбежались Мальчишки/ ПоДхватад палками валяв¬
шееся в дорожной пули старье, они визжали и кричали,
размахивай тряпками над головой,Волисполкомовскйй хромрй мерин испугался, шарах¬
нулся и чуть не опрокинул тарантас. Собравшиеся на
улице начали смеяться. Не до смеху было только Минзи-
фе.! Не обращая внимания на крики мальчишек, сбиваясь
и путаясь, она принялась выкладывать Шакиру всё, чта
знала, :что видела. Не преминула осыпать проклятьями
невестку, заявив, что ее, старуху, выпроводили в совхоз
силой.	'—	Душа у меня застыла! — закончила она свой рас¬
сказ. — Хоть убейте, не вернусь туда больше!,. Из исповеди бабушки Минзйфы выяснилось следую¬
щее.	~Придурок Ахми, который вечно жаловался на безде¬
нежье, неделю тому назад дал ей на хранение двадцать
рублей. «Боюсь потерять, пускай до приезда Матери у те¬
бя лежат»,— сказал он.В ночь, когда исчез Фахрй, Гимади дома не. было, он
вернулся только на рассвете, и очень усталый. Утром об¬
наружилось, что пропал, шкворень от телеги с водовозной
бочкой. Наскоро смастерили деревянный,Все это было новым в Деле Фахрй. Рамазанов, посо¬
ветовавшись с Шангереем, решил немедленно отправить
старуху в город к следователю.	"—	От чего ть! не открылav это Шларусову, бабуш¬
ка? — спросил ой.Старуха испугалась. «Ох, пропала я... Недаром гово¬
рят, болтливый от языка своёго сгибнет... И зачем мне
было рас с к а зы в а ть...» —- гор е с т н о п оду м а л а она и пробор¬
мотала, глЯдя на Рамазанова:—	Старость рДоЛела, сынок, старость!.. Ослабла у ме¬
ня ‘ голова, .чудая стала память-то,., — Й тут же понес¬
ла:— Он небось рот-м’нё хот^ Заткнуть: чтоб не болта¬
ла старуха^ЛиЙ^ёго, чтоб глаза ничего не видели, чтоб
у in и ее Ничего не слышали! Для того небось и Давал мне
свои обноски... Не нужно, гне нужйо! Всё
здесь, нйчего йе утаийа^;сынок,делаитех с ними что хо-
тите!.. _	.(—	БЬбу^ка^ а ^	Последнюю неделею Ах-
^ Ъе-^ёбйЛ v^e Шай^герей. V ’ V♦ - 2Й
i	—, А что. ему: дел ать, пил все,! Утр о л и, вечер, день
ли, ноч,ь — пил да пил...	> , .—	А деньги где брал?	v	г .—^ Кто его знает, сынок. Врать не буду. Скажу, что
видела: за последние дни Ахми вовсе стыд потерял. Сам
на ногах еле стоит, опух весь, глаза налились кровью.
Придет, ща’тается, и — прямо к.косому Гимади или к са¬
мому Валй-баю. Просит: дай,денег!	н : ;—	И давали?—	Ругались, но давали. Ва последний, мол, раз, боль¬
ше не приставай. А тот — деньги в карман, буркнет, что
не будет, р^ол, больше просить.и уйдет. А ,на друтой день
опять тащится, опять просит. Дадут ему денег, = отругав
ют..,. И так каждый день...	. >■. В это время в переулке напротив, ведущем к садам
и огородам, показалась Гайшэ.	, ,Крестьяне Байрака, когда они жили в Актаще, не
имели представления о разведении овощей, выращивании
ягод, плодов, о рыбной ловле. Жизнь на берегу Волги,
научила их всему этому. Мужчины в первую же весну
обзавелись лодками, снастями и, чутв?;выпадало, сррвод-
ное время, прихватывали, что нужно/ даже жестянки о:
кизяком, чтобы жечь — спасаться дымом от комаров,
и отправлялись, на всю ночь на Волгу. Женщины jjc,e урле-,
кались садами. Быстро разрослись у них вишни. малина.
Учась у соседей-старожилрв^посадили они яблони, с тре¬
вогой, с надеждой следили за молодыми деревцами,
а нынче ожидали уже первых яблок.	, ,{ ч ^Яблони зацвели в конце мая. В буйном белом цвете¬
нии стояли, деревья, словно приглашая всех полюбовать¬
ся на них, одетых в весенний наряд. Крестьяне Байрака
в жизни не видели подобной красот и первый, день цве¬
тения садов; встретили как радостный праздник, /даро¬
ванный им природой. Оттого, наверное, и работали
саду с охотой, с. любовью.Гайшэ тоже любила копаться в своем маленьком са¬
ду.. Сколько бц она ни возилась. там, ни,когда;н^ устааа-
возвращалась домой, трчно набравшись силл бодрая*
свежая. Вот и сегодня она одиннадцать раз спускалась
по крутой тропинке вниз к Волге, одиннадцать раЗ под¬
нимала на .коромысле^ вюду» полрда. все, посадки^ взрых-;
лила землю. Работала Гайщэ и думала о /мужел Любо*-!
ваться бы ей на.молодую зелень, на цветы,, но, ^ла^а.за¬272
стирала-слезы. Чтобы'-забыться, она трудилась, не разги¬
бая спины, даже не вспомнив, что голодна, что ушла из
дому с рассветом и не поела. Она, бы работала ёше Дол*
гое время, «о ее окликнул сынишка Самат:—	Мама, иди скорей!..Шакир-абзьгприехал, тебя
зовет!..: v--\: Гайшэ подхватила вёдра, коромысло* ломату; и поспе¬
шила домой.XXVII	^	_ ^Неподалёку от своей избы Гайшэ увидела знакомую
волйсполкомовскую упряжку. Тут Ш стояли Шакир Ра¬
мазанов, Щангерей, старуха Минзифа из совхоза. Вокруг
них вертелись, сновали шумливые мальчишки? Гайшэ —
в лаптях, в платье с засученными рукаваМ^г, в линялом
красном плётйе — подошЛа, вытирая руки 6 передник,
поздоровалась с Шакиром и, чуть усмехнувшись, сказа-1
ла бу^о в отяку: ■! 4	.:-y,v‘—• И ты наконец показался в Байраке!•	— А как же: ведь здесь у пае есть п парТийная ячей-
ка и комсомольская... — ответил Рам азанов и поторопил¬
ся добавить: зЬ- Мне:поручНлй узнать, 'как ты Живёшь, йё
нуждаешься ли в чем-нибудь? Если что, поможем по си-
лебозможНОсти... '" ;1''	’ '■	" '•В групповой борьбе среди коммунистов волости Ша¬
кир1 Рамазанов' всегда занимал позицию противников”
Фахрй. И на последних Выборах он, кажется, нёмало по¬
старался, чтобы вывести Фахрй из членов исполкома.
Гайшэхорошо зналаэТо, и, когда Шакир заговорил с нейо	помощи, волна горечи поднялась у нее в душе.«Пр1г !жизни травили, а теперь вспомнили!»— хоте¬
лось ; ей резко: бросить в лицо Шакиру, но она сдержа¬
лась и, чтобы переменить разговор, сгтросила, показывая
на валявшиеся около телеги тряпки:—	- А это что такое?^Шангерей, посмеиваясь, коротко объяснил ей все. Ра¬
мазанов взял из Тарантаса портфель и, • повернувшись
к старухе, сказал: !	-■ -к..•	ий- Ты жди: меня здесь, бабушка■ ПоедеШЬ со мной &
волость. Там кое-кто в город" собирался, с ними и отпра¬
вишься. В городе тебя допросят/ * i ^ 1 ■ ’ • ?•	-i—1 Ладно, сынок, ладно," — голосом обреченного чело- ‘18 Н-106527#4
века промолвила старуха и стала собирать разбросан¬
ные вещи.4 Шакир, Гайшэ и Шангерей вошли в дом.? — Я сейчас самовар поставлю. Пока закипит, стерляд¬
ки пожарю. Вчера Шангерей-абзы принес... Она у меня
е^ще живая... — И,^йе обращая внимания на протесты"то
стей; Гайшэ захлопотала у стоявшего на шестке таганка.В избе у нее было по-прежнему чисто прибрано. Ни¬
чего в ней не Изменилось. Только на стене, возле книж¬
ной полки, появилась карточка Фахри, снятая на фрон¬
те^ и резче выделялись вырезанные на столешнице бук¬
вы/ Видно, мальчишки, оставаясь дома одни, лродол-
жали трудиться над своими письменами.' Возясь е самоваром, накрывая на стол, Гайшэ расска¬
зывала Шакиру о последних новостях.1	Арест Садыка вызвал сильноё возмущение крестьян
Байрака. Они накинулись на Ша'нгер»ёя: «На нас, мол,
уМеёшь кричать, а когда надо, от тебя1 ни на грош толку!»Дед Джиханша тоже долго ругал Шангерея, стуча
оземь палкой, потом запряг лошадь й поехал в Акташ.
Там еще Остались лк^ди, которые в те давние времена вы-
ййвали вместе с Фахри и Садыком и помнят драку, в ко¬
торой рассекли Садыку лоб. Дед разыскал семь'человек,
растолковал им, что нужно спасать кочегара.; Поёхатъ-то мы пбёдём'.. А дорогу кто йам опла¬
тит? — сказали мужики.	4Нё 'обратном пути дед Джиханша встретил знакомого
кряшена. Они разговорились. Оказывается, крашен тогда
вечером столкнулсй с Сады ком и Фахри у старого дуба.—	Садык, — сказал он,—вернулся в Байрак, а Фахри
сёл ко мне в’ телегу, и я подвез его в сбвхоз. 1Это был совершенно новый и йажный (J)akf для; дела
Садыка. Дед Джиханша так и уцепился за кряшена:—	Кочегар наш человек! Нельзя не помочь ему. По¬
езжай к следователю!	V ' ,	ГКрящен не отказывался: «Пускай допрашивают, мне-
т;6' что, только как с .дорогой...» \ 'довершение всего ^интересную fteuib сообщили ре¬
бятишки. Оказывается, собравшись на улице, ч^обы дой¬
ти в ровхоз посмотреть на трактор, они видели, кац старый
Гдмади украдкой поднял с ^емли железн Шкворень,
суцл’л его в рукав и пошёл дальше^ Ззйятьде играми, f)^-
бятишки совсем забыли об'^ этом и лишь теперь, когда
повсюду слышалось одно и то же слово «шкворень»,
вспомнили про тот случай.	,Сообщили Паларусрву. Гайшэ сама возила на дрпрос
в город двух пионеров, старик а. к р я ще на; и двух мужиков,
знающих историю со, шрамом, и только вчера вернулась
домо§; Поставив на стод вскипевший, самовар,, рыбу, да¬
ли в всем чаю, Гайшэ достала с полкд большой запеча¬
танный крадерт* ,—	Чуть не забыла... Это тебе, Щакир. Шарафи по-
слал».. ;	:Шцрафи сообщал в письме еще одну нодость. В пре*
ступлении оказались замешанными Иванов.и Салахиев,В их деле фигурировала какая-то женщина. Неэедрмыг
ми нитями притянулась сюда и четвертая жена рас¬
стрелянного ишана ГабдуЛЛы.	;ч	;—	Щарафи и мне рассказывал о ней, — подтвердила
Гайшэ. — Младшая жена ишана Каримэ, кргда расстре?«/Iил и ее мужз, оказывается,. расспрашивала, эсех: «Где
тот человек, который расстрелял его? Я бы ноги ему по-
целозалаТ», Когда же др нее дршда весть об аресте Сады*
ка, она лишилась покоя. «Он меня из ада вызволил!Я пойду в свидетелышцы, я спасу его!» — шумела
она и потащила в город к Паларусову даже хромогф
мужа. ■'	...Чай был >ыпит, рыба съедена'.. Разговор давно ужё
перешел на деревенские дела.—	У нас тут такая подчас начинается заваруха,
что перёд беспартийными неловко, — как бы вскользь за¬
метила Гайщэ.Щакйр не понял ее намёка.—	Могла бы и не выносить сора из избы, — хму^о
бросил Щангерей и, обращаясь к Шакиру, сказал: — По¬
советоваться надо с тобой. После того разнесчастного *
«Уртака» жена моя совсем больная стала... Как услышит
слова «коммуна» или «артель»„ начинает беситься...—	Что же это она?	,—	Ругается, в драку лезет... Как покойньш Фахрй на¬
чал артель создавать, она совсем свихнулась. По ночам
во сне кричит, днём со мной ругается, вещи колотит.
«Хоть вешай, орет, хоть рёЖь, не пойду в коммуну!» Я
объясняй), что у нас будет артель, а не коммуна, что ни¬
куда! • мы не пёр еедем, останемся жить, как жил и, тол ько’
работать будем вместе. А она зйай свое!.. Вчера смотрю:18* '	т-
сложила вещи, детей одела и собралась уйти со двора.
«Куда это ты!» — спрашиваю. «К брату, говорит, стар¬
шему». — «Зачем?» — «Ты, говорит, в коммуну записал¬
ся, развожусь я с тобой»; Ну, что прикажешь делать»
блажная... Затащил ее силой в дом. И опять шум, ру¬
гань... Главное, перед народом стыдно! — Шангерей рас¬
терянно посмотрел на Шакира и добавил: — А работы я
не боюсь, выдюжу...Организация артели, которую должен был возглав¬
лять Фахри, теперь ложилась на плечи Шангерея, и —-
что греха таить — его пугали не только семеййыё не¬
урядицы, нсГ и отсутствие знаний. Скоро в волисполкоме
нужно делать доклад ~о выполнении весеннего сева.
Мысль о докладе не давала Шангерею покоя ни днем, ни
ночью. И он решил сейчас воспользоваться случаем и по¬
лучить помощь от Рамазанова. Наиболее трудной частью
доклада был для него вопрос о засеве наделов семей
красноармейцев й бедняков. Просто, в порядке отчетов,
говорить об этом было несложно, но чтобы развить поли-
тйчёскую сторону вопроса у Шангерея действительно не
хватало знаний. Подведя беседу к этому, он как бы мимо¬
ходом высказал заведомо неверную мысль. Щакйр при-
йял это за истинное мнение Шангерея и стал поправлять
его. Тогда Шангерею стало неловко за свой маневр, и
ой откровенно признался, что схитрил: ‘ г—	Не Ладится у меня никак. Боюсь, не справлюсь
с'докладом.	У ' ' ‘ "VРамазанову понравилась такая откровенность. И он
охотно разобрал с Шангёреем материалы егб4 будущего
Лбкл ада. У Ш а нгерея точ но ту м ан рассеялся йеред! гл а -
зам и, точно расставили на его пути вехи, й oti.y&te не
боялся, что споткнется. Когда у них1 снова возник раз¬
говор о колхозах, Шангерей; с крестьянской1 дёлоёи-
тостью остановил Шакира: ‘:	л,;''—	Слов лишних не надо. Нам нужна помощь Дёлбм.
Будет такая помощь, у нас все как по маслу покатится.—	А Что вам нужно? Гйвбри1! :	'—; Что нужно?1 М а ш йны Г1Кредйтьг! Крестьяне Теперь
сами требуют: «Давай машйны, Тракторы; дай ¥рёдитЫ:,
научи хозяйствовать!» Ежели ‘ будёг всё 9tp,; :&ртеЛи . и
коммуны тоже будут. Кулакй ; ‘ тогда м'ёстё себе ' нё'май-
Дут..; Вот о Чем наДЬ нам тёлёрЬ' заботйТься! : ;276
XXVIIIЦа севере, на самом краешке неба, появилось легкое
белое облачко. Потом -г- другое. Оно было, больше, груз*
неб и притянуло за собой целый косяк облаков и вскоре,
вздыбясь сплошной пушистой грядой, поползло по ясной
сини небо.Поднялся ветер.	: . ,Бел це пр ичу дливые обл а ка стали иссиня-черньши и,
клубяс!>, устремились к Водге. Тяжелее, косматые, . они
заслонили солнце, закрыли все небо. Свет, еще недавно
озарявший землю, словно спугнутый, тучами, исчез.
И земЛя и низко нависшее над нею клокочущее небо, ка¬
залось, слилticb в окутарщем и.ч мраке. Глухо, точно гДе-
то далеко рушил ц£ь каменные громады гор. прогрев
гром. Гулкие его.раскаты все приближались. Между Вол¬
гой и тучами, над. берега ми заметал ись огненные изви¬
вы молний. Закачались деревья, даже вековечный дуб на
крутом яру заскрипел, заскрежетал... Оттого л и что бцл
он Древен, высок Н могуч, только ни один человек не осме¬
ливался коснуться его ствола ни пилой, ни топором. Но
молнии' не посчитались ни с чем. Пронесся, ураганный
BHJcpb, закружился над оврагом Яманкул и со страшной
силой опрокинулся на высившийся одиноко дуб, взмет¬
нув вокруг него густое'облако песка и пыли. В тот >ке
миг раздался рглущительный грохот, й молнии,, плясав¬
шие над взлохмаченной волнами рекой,огненной плетью
захлестнули могучий дуб. от корня-до самой кроны и,
вцрвав/бросили ёгогооаленный,поперек оврага. И тут
же всё затихло. Сразив вековечный дуб — будто для то¬
го лишь и затеяли они. огненную "игру,.-- и громы, и мол¬
нии, и ветры перекатились дальше, за Волгуг.. А небо, за¬
тянутое набухшим грузным пологом туч, разверзлось
обильным дождем. Поля й луга, горы, леса, равнцны
подставили грудь небу и насыщались благодатной
ВЛа1Щ%. -iV	V : .’	‘Уже три недели на Волге не было дождей. Изжажда-
лась вся природа. Цветы, травы, листья склонились пе¬
ред, де$ом-чмоля у него хоть каплю воды. ..... :
.Чудесно’ взошедшие с весны, колыхавшиеся густой, зе¬
леною, хлеба стали желтеть, земля сохла, выбивалась
в пыль, трескалась.. Крестьяне, которые весь май радо¬
вались щедрости земли й тешили себя надеждой на сы¬
тый год, видя, как расщелились поля, как выжелтело по-Ш
севы* затревожились. Грозщае*; снова подступили к серд¬
цу деревни воспоминания о годах засухи, недорода, го¬
лодных смертей.Появление на **ебе первых далеких туч встретили
с $юбкой надеждой. Тучи разрастались, густели, — вместе
сдащи росла* и надежда. А когда с той же стороны, от¬
куда выплыли тучи, подул ветер и погнал их к Волге, все
оживились. Где бы кто ни был - в поле,"на реке, на гум-
в доме, —' ка ж ды й, волнуясь, следил: «Куда гонит? Не
^©боидут ли стороной?» Й чем больше громоздилось на
•небе туч, чем ближе они надвигались, тем радостнее ста¬
новились лица. Закружил над Волгой ураган, взрокота-
щ громы, заиграли зловещим огнем молнии — вырвали
с ^корнем могучий, древний дуб. А люди, будто и не заме¬
чали ничего, не сводя глаз, беспокойно смотрели на тучи:
«Неужто минуют нас, неужто, обездолят?» ; ^ .: ; Но вот огни и громы, побушевав, двинулись дальше
та Каму, на Урал. Небо густо заволокло тучами, хлцнул
дождь, И вздохнули тогда крестьяне с облегчением, обре¬
ки вновь ПОКОЙ...	v V ^ ;	V;Гайшэ, Шангерей да и Шакир тоже были крестьяне,
щ: с малолетства привыкли мерить > дождем и горе
свое и радость. Только были они из тех, кому приходи-
лрсь. тянуть тяжелый груз работы молодых Советов, и
потому сейчас, когда они, как и все крестьяне, волнуясь,
следили за движением облаков и туч, радовались без¬
мерно дождю, беспокойная . билась в них мысль:«Когда же освободимся мы от этой заботы?.. Доколе
судьба деревни будет зависеть от капли, дарованной *Цт
бом? Когда получит деревня новую технику?» ;V(Дождь лил долго. Хромой мерин с явным удовольст¬
вием стоял под .тяжелыми струями дождя, подрагивая
брками. Ехать в такой ливень было-невозможно. Стару¬
ха Минзифа, которую Гайшэ позвала пить чай, сидеда:
притихшая у самовара. Шакир с Шангереем вели нескон¬
чаемую беседу о делах. Шангерей решил воспользовать¬
ся задержкой Шакира и, вынув тетрадку с заметками,
которые только сам и мог разобрать, забррсал его вопро¬
сами. И* слушая ответы Щакира^,ег,р советы, \чувс;тврвал,
как все проясняется пе;р.ед цим. и не кажется /уже таки.^
сложным.	'	... •;.,••• . ,■. > «Эх,,—г сокру щенно дум ал, он, — подучиться чДы мне
шлость. Тогда бы я^эсе, на саеда деревер^ул!» , - ^/ ■- •т
Наконец дождь кончился:. Тучи рассеялись. В небе
снова ярко засветило* солнце. Мальчишки с шумом’, с кри¬
ком высыпали на улицу, зашлепали по луЖам. Жи^нЬ*
казалось,- возродилась заново. Все ожило вокруг. Рос¬
сыпью капель з ас веркал инаео л н ц е чаши Цветов, лийть»
трав и деревьев, омытых благодатным дождем. Всех йо-
тянуло на улицу подышать свежим, словно бы напоей-
ным радостью воздухом. ■ ■	'	:iШакиру пора было уезжать. Подправляя на лош
взмокшую сбрую, он с улйбкой сказал Шангерею te
Гайшэ:	■"-;i—	Об этом вам на исполкоме Должны были сказать»
но, так и быть, откроюсь. На место арестованного кожеа-
ника Вали, вероятно, поставят Сафу Гильманова из ис¬
полкома; Он разбирается в агрономии и вопросами эко¬
номики занимается давно.. А тебе, Шангерей, придется
надеть хомут Сафы... На место же Шайгерея ячейка по»-
лагает выдвинуть тебя> — Ой повернулея к Гайшэ. ';—	Я человек неученый... — запротестовал Шакгё-
рей. — Не справлюсь! Дайте хоть пару лет в Байраке; л<зи-
работать».. . 'Гайшэ не отказалась наотрез, но тоже зйупрямй*
лась: ":i:'	:А детей куда мне пристроить?.. Потерпеть надо до
осени.	"Шакир только пожал плечами:	'—	Решение не мое, волкома.	* ■И он объяснил, что спорить тут бесполезно, ч^о при¬
дется им взять на себя эту новую и ответственную рабо¬
ту— одному в волисполкоме, другой — в сельсовете.
Оставив Гайшэ и Шангёрея в полном замешательст¬
ве, Шакир подсадил в тарантас вцепившуюся в св<1>й
мешки Минзифу, уселся сам и взмахнул вожжами. JJks-
шадь тронулась и, прихрамывая, разбрызгивая вожу
в лужах.затруснлак околице..XXIX	' .Бабушка Минзифа сидела рядом с Шакиром в таран¬
тасе й робко поглядывала на него: «И куда, везет? Не
носадил бы за решетку!»И в волисполкоме, где она, как грех, столкнулась
с вооруженнйм !чёЛ6йёк6‘м; и по дороге на приётань/ийв*25»-
том на пароходе сердце у бабушки Минзифы то и дело
замирала от страха. Ведь в городе ее ожидал допрос сле¬
дователя;	.«Пропала я! — с тоской думала етарушка. г— Ты, ска¬
жут, валиевс^ая приспешница! Заорут они меня в ката¬
лажку!..»	^В городе бабушку Минзифу прямо с пристани повезли
к Паларусову. Еле живая вошла она к нему в камеру.
Но встретили ее там добрым словом. «Садись, Сказали,
бабушка!» И сказали на ее родном языке! < о	^ ^Допрашивали ее тоже на татарском языке. А какой-
то джигит все ее слова так на татарском и записывал.
Старушка немного успокоилась. Г;;«Свои,: кажись, »люди.>. Не станут ойи из-за пустяков,
старуху губить». -	• ' >..	v *.;*у; Расспрашивали ее дол го, очень долго, А как Записали
ее ответы, сказали:	/ - -	!—	Все, бабушка! Спасибо! Можешь, идти дом
Скоро будет суд. Ты смотри* не забудо* :-чт'0, твори л а. Бу¬
дешь. на суде свидетельницей. - . ^—	А там по-мусул ьм а иски будут Опрашивать?, -V;-	— Да, бабушка, ^о-татарски,^ответш1 джигит-сек¬
ретарь.	к	О; ;—	И я по-мусульмански буду отвечать?1 - •—	Да, бабушка, по-татарски!	.'Г:^ Ладногсынок. Ло-татарски-и- по-му^лыуШ1ски-все
©дно значит — по-нашему?	V-*;.!'V ^ ‘Именно так, бабушка; по-нашему! - г *Успокоенная бабушка- Минзифа не знала/, как выра¬
зить свою признательность. Повторяя;ело®а>блйЬдарно-
сти, кланяясь и пятясь* она наконец^вышла и иобежала
к себе домой. В городе все &ыло/по-старошу; Вон*Двух¬
этажный каменный дом. .Желтые ворота, а за ними дверь
в подвальный этаж. Кто-то вышел и;з двери; Уж не ее ли
сын Камали со своим приятелем? Они!п *-.v ^ г*.’-1Увидев бабушку с узла ми,.. те.-' з.ас'тыод.:/от ^йз^мжнйй.—	Бабушка; Минзифа! — воскликнул Джамали, улы¬
баясь во весь ротт-^Вернул ась-таш?! : - ‘д<":*у:—. И не гойо^^ сын мой! Видно, еще не кончился о*-
пущ^нный мне аллахом срок. От смерти спаслась!^ 'Втроем вошли в дом. Внучата соскучились по сбабуш-
ке^с криком кинулись ей-ка щек*: ^ • т - >; ;; о ^
Бабушка!.; Бабушка!и
! :3а долгую оаЗлуку и у' невестки улеfлисъ в душе :оби-
ды на евекровь. Приветливо расспросив ее о зДброВье,
она проворно поставила самовар. За чаем старуха сов¬
сем оживилась и как пошла рассказывать, рассказы¬
вать.., Когда она заговорила об окровавленном бешмете,
Джамали, самодовольно ухмыльнувшись, вставил: :—	А знаешь? Бешмет-то ведь я отыскал!Но старуха и не слышала'его. ‘Беда, нто там творится! — продолжала она. — Не¬
даром в старину говорили: «Деревню хвали, в городе
живи...» Там, куда нц глянешь м- везде убийство» вездеКрОВЬ...	ч кТочно вновь переживая все ужасы, сама-страшась то¬
го, о чем говорила, Минзифа поведала о Гимади, Низа¬
ми, трактористе Шаяхмете и недоуменно спросила:', — И как же это. получилось? Ведь похожи как две
капли воды?	: , s	. , .Камали засмеялся: . ; .■	; — Похожи, говоришь, мамаша?	■ •, • <—	Да уж так похожи, сынок!.. Все похожи... Будто
две капли воды; И хазрет — ну прямо вылитый...-	Камали, смеясь; прервал ее:—	А ты вспомни-ка: в голодный год ты куда ездила,
в Шелангу?	„ ;; ' ; •—	Да.	4	.,■■■—т- После Шеланги проезжали м аленькую деревню?	Проезжали.	,—	А за нею лееок, потом взгорок... После взгорка
уже большая деревня. Останавливались вы там? : .-Т7- Останавливались.	и	■ ;-—Это и есть Акташ. Там ты слышала такбир? Там
убили комсомольца и учител-я?	1—	Там. .—	Ну, вот, теперешние байраковцы все из Акташ а.
Они, недавно переселились на Волгу. И Гимади оттуда.
Фахрй, Шангерей — тоже.—	А хазрет с Низами как туда попали?—‘ Хазрет в те времена в Акташе жил,-потом в- го¬
род переехал, там небось и сдружился с Вали-баём.Кажется., сны старухи превращались в явь, бред
в действительность.	' • s—	Ну, а насчет «Трактора-Щаяхмета» что скажешь?—	Тут уж дело другое^ Бйрахмет; 'которого тогда, во281
время восстания, убили кулаки, был старшим . братом
Щаяхмета... Они и в самом деле как две капли воды
доходили друг на друга.Старуха только головой покачивала от удивления:—	Ситдыкгто наш как в Байрак затесался? Он ведь
из Щеланги. .	4 ; vПопросился к ним, его и приняли..;: Ситдык ведь вроде сродни Вали-баю?. : — Да как сказать... Жену Шайгерея Рагию знаешь?
Вот Старший брат: Рагии Акбар женат на сестре Сщт-
дыка. Дочь Ситдыка замужем за Низами. .Старшая се*
стра Низами, которая утопла, и жена Вали-бая Мэрцям-
бнкэ были близкие сватьи.У Минзифы опять стало путаться в голове:,; — А Рагия — это какая? Что> «Уртак» спалила?. , — Да не спалила; она! Глаз вышибла одной бабе,
другой волосы выдрала, кому-то еще руку сломала —
это правда.,А палить — не палила. В ту ночь гроза бы л а
сильная. От молнии, и сгорел «Уртак». А некоторые го¬
ворят, что; куда к и его подожгли... ч	. %-	— йа, аллах! Откуда ты, Камали, знаешь все это?—	Как же не знать? Теперь только о них и толкуют
везде... У нас на татарском базаре ничего другого'’ не
услышишь... И в газетах, сказывают,) про то же пищут.
Скоро суд будет!—	Шангерей, стало быть, и нам близким родственниг
ком приходится?	/Камали засмеялся:—	Уж куда ближе!.. Как говорится, под одним мог
стом рядом... садились!Разговаривать дальше Кама ли; было некогда; сослав¬
шись на срочное дело, они с Джамали ушли.XXXИх пригласил Сираджи — и как будто бы по се рьез-
ному делу. Сваты поспешили на знакомую улиду. Вот
высокий дом. Как всегда, взгляд их притянули з,елен1*-
красные витки букв на вывеске «Пивная». Они вошли
в почти пустой зал, прошли мимо свободных еще мра¬
морных столиков, мимо вытянувшего отвефстШб пасть
граммофона в следующий, малый зал.	!Там было занято всего два стола. За одниМ( сидели
три печатника в синих блузах, с серыми от свинцовой
пыли лицами. С метранпажем Щамси Гайнетдйновым
Джамали был знаком давно. Во время нacfyплem^я
чехов он два дня скрывался в квартире Джамали. Гай-
нетдинов встретил Джамали широкой улыбкой. За дру¬
гим столом, близко склонившись друг к другу, сидели
Сираджи, сын Вали-бая Мустафа и шёлангйнский коопе¬
ратор Низами; Завидев• двух неразлучных приятелей,
Сираджи открыл было рот, чтобы позвать их, но Джа¬
мали постеснялся при печатниках, особенно прр£ Гайнет-
динове, подсесть к ним. Они с Камали заняли свобод¬
ный стол и, как ни в чем не бывало, начали перекиды¬
ваться словами с соседями. у \Сираджи это не понравилось. Он пригласйл Джамали
и Камали, чтобы посоветоваться по важному делу. А
они/дурни, будто в жизни не видели типографщиков, раз¬
говоры затеяли! Сираджи все ждал, не уйдут ли те, но
они,’ судя по всему, не торопились. Сираджи перегля¬
нулся со студентом и Низами, что-то шепнул им, и все
трое поднялись. Проходя мимо Камали, Сираджи ска¬
зал ему:v — Ты, Камали-абзы, зайди вечерком ко мне. Дело
есть.	1	^Молодой наборщик Галяу повел краешком глаза на
уходящих и, усмехнувшись, свистнул им вслед. Джамал^
тут Ше подхватил бутылки, и Они с Камали пересели
к печатникам.Разговор шел д Садыке. Гайнетдийов Знал его смо¬
лоду: ‘:	•—> Мы с ним, можно сказать, вместе росли, — расска¬
зывал он; — Пить он пил, но и дело делал. Сколько4 он
в тюрьмах отсидел! ' А высылали его .сколько! Подхва¬
тит, бывало, свой потрепанный «Капитал» и едет. Ему
бы русский знать получше, Он бы тогда горы сво¬
ротил!*	Джамйли удивленно уставился на него:"' —7Да неужто он по-русски говорить» не умеет?►—‘ Как: это не умеет, ‘ доклады делает.;.Чего же elite, надо? .Да водишь ли,' по-татарски он крепко высту¬
пает, с перцем, с солью, как говорится. А йб-русскй нётакг.	lV. Г .	А	V ‘ 'Шамси взглянул на часы:’283
—	Ого, товарищи, пошли!	^ ^—	Куда? — схватился за него Джамали.— Куда, спе¬
шите? Выпьем еще!	\Метранпаж засмеялся:	; к*— От пива бы никто не отказался, да времени нет!—	Какое там время! — Джамали >не унимался,;—>
Я угощаю! Засыпался Вали-бай. Выпьем по; этому слу¬
чаю! Эй, официант, неси полдюжины! ч	, и v-Бутылки выстроились на столе. (Снова появились
горох, сухари, копченая рыба... Но печатники торопиг
лись. Выпили наспех по кружке и поднялись. Джамили
стал упрашивать их, потребовал принести еще пива. Те,
на ходу застегивая пальтр,; опрокинули еще по одной.
Джамали стало досадно. «Нас и за людей . не счи¬
тают!..»— подумал он и сказал с плохо скрытой
Обидрй: .	;-и,--т- Что же это вы! Гордитесь, что пролетарии? Так
§едь и я не спекулянт, не буржуй, такой же,: как и вы,
трудовой человек!	, г	. .	>, И тут же. угодливо захихикал. Всю жцзнь привык
Джамали бояться, русских начальников, “баев, был выт
нужден заискивать перед всеми, уфждать. ^каждому,
и afia приниженность вошла в плоть его и1ровь,прот
скальзывала в улыбке, в голосе. И сейчас, уговаривая
в|ет.ран11а>ка и наборщиков, Он так. подобострастно хи¬
хикал, что Г^йнетдинову стало жалко его.	; ч—	Зря ты обижаешься! Ведь нас работа ждет. Ма¬
шины, газета. Тысячи подписчиков!.. Газету надо вы¬
пустить в срок. У нас не только часы, минутьь счи¬
танные!	(' ,, : ; ^ !, Л- " • , Л • ^ ^ V-Распрощавшись, они ушли. Джамали был очень
огор.чен. Ему Так хотелось посидеть с ними, поговорить.
Он ^помнил, что рассказывали, будто Гайнетдинов>
когда еще работал в профсовете, ездил обследовать
совхоз «Хзмэт», а Салахиев будто бы ругал ,его. да
собрании за то, чТр не понижает, молвой •■установки; Ле¬
нина насчет спецов и хочет подорвать образцовый
совхоз:	s.....А теперь Салахиев арестован., Как подумаешь, гало-*
ва. кругом идет. Ведь толков-то сколько! Вот Джамал(1
и-■ хотелось расспроситъ обо вдеда :у^Ш^вегя;ро)9а. Жа^1н
не удалось... ‘-ч-■	пД»—	Помилуй бог, трудно человеку, кртфщй оо часа»2&*г
работает! — закончил он вслух свой' размышления. —
У нас благодать: хочешь — ложись, хочешь—вставай.
Захотел—работаешь, не захотел — нет. Сам себе Хо¬
зяин.* Верно, сват Камали?	!	’ L '
Оплаченные пиво и закуску оставить быйо жалко.
Стараясь прикончись все, сваты просидели в пивиоч до¬
темна ;и нагрузились основательно. Домой ойй ушли,
поддерживая друг друга. Голову Джамали йе пёреста-
вала сбёрлйть одна Мысль: «Зачем приглашал нас Си¬
ра джй? Отчего он йе поговорил с нами, а ушел изЙИВЙОЙ?» '--vV";1
'■ж ■:>Дома Джамали пришлось срочно- приняться за
шитье..: Давно уже лежала у него работа, взятая в ар¬
тели. И все ему было некогда, все мешало что-то. Уже
дважды вызывал и его; отругали как следует. Взяли
с него слово, что в субботу непременно сдастработу.
Хорошо еще, чтб там сами забывали, какой назначили
срок. Но разделаться было надо. Завтра последний день,
а осталось немного: пришить к двадцати бешметам
рукава и пуговицы: Иу й погладить малость. • f •
Решив сегоДйя же закончить всю работу, Джамали
взялся за дело; очень ретиво. Вдеб в иглу длинную нит¬
ку, он одним стежком закреплял пуговйцу и бросал
бешмет на.£аке: ; : : :	- 1 ' :—	! Ладно, сойдет для артеяй! ;	• -i-Брал другой бешмет иопять одним стежком закреп¬
лял на нем пуговицу и бросал туда же;Ничего, сойдет за ихшою плату! ;,Так же наспех пристрачивал он рукава й складывал
бешмё+ы В кучу.';. .Ладно! Для артели• годится! Если кто й купит, вСе
равно без переделки не носит. •	"Делй у : Дж ам аЛя ш л о бы ст ро: рукава •« пуговицы
были уже пришиты, осталось только прогладить беш¬
меты. Уж коли решено закончить нынче, значит, так
л Должно. И- хотя хмель из головы у иего еще Не вышел,
он' бод|1<5 расклёпывал на саке бешмет, слегка проводил
утюнгОм но' вор of у, «карманам; бортам и, приговаривая:
«Все равно у них в лавка#*изомнется», вешал бешметЙ« ГЙОЗДЬ у-ДВёрЙ. ‘	;285'
В самый разгар работы постучались в дверь.. Вошел
милиционер с револьвером на боку:	. ч—	Вы будете Джамалетднн Зайнетдинов?.Джамали даже отшатцулся;—	Да, да! Мы!; — Можете расписаться? .—	Постараемся., Милиционер протянул ему бумажку:—	Распишитесь, что получили! ;	...Это была повестка с вызовом Джамалк всудстве свидетеля по делу об убийстве Фахрй,. Милиционер
ушел. Джамали долго вертел в руках бумажку. «Вот qho
как! —думал он. — Значит, наетал-таки часЭ1> ■Он снова потянулся за уо'Дргом. но ему так не да$и
догладить..Кто-то вошел в комнату. .	;—	Это ты, сват? — спррсил Джамдлй, не оборачи¬
ваясь.— Проводи!	Ч	Г	:Но он ошибся. В дверях стояла жена Вали-бая Мэ¬
риям-бикэ.	’Гостья была в добротном стеганом бешмете, сером
пу^Ьвом платке, в вышитых ичигах, в руке, держала
большой узел. Джамали растерялся. В последние месявд
он не видел бикэ и едва узнал ее; Волосы у нее срвсем
поседели, глаза ввалились, щеки впали, он а сгорбил, ась>
вцсохла как-то. Переступив порог, старуха протянула
вперед руку и немощным голосом сказала:■т— Невестушка.,. Джамали... Дома вы? Что-то не
разгляжу!Хрзяин робко взял ее за рукав, подвел к столу и,
усаживая, сказал приниженно:—	Не обессудь, бикэ. Тесно жийем. Квартир прежг
них нет. Времена-то советские...Старуха подняла руку, помолилась:—	Да поможет нам аллах! Не на вас однрх, на весь
мир нашла беда! А где жена твоя Сафура? Здорова
она?Джамали кинулся к двери, крикнул во двор: . п	Мать! А мать! Где ты там? Иди скорее, гостьяу нас! Мэриям-бикэ пожаловала.Вбежала Сафура — невысокая, худенькая. Высохшее
желтое лицо, покорный взгляд, сильно поношеннее
платье, линялый платок на^голове — вся, она была * ка¬
кая-то забитая, жалкая. С виноватой улыбкой подошлаШ
она «тостье; протянула ей по старому обычаю обе руки,
робко спросила о здоровье и схватилась скорее за самЬ-
вар, думая про себя:«Хорошо еще есть чем угостить... Есть и чай с саха¬
ром, и ситный. Яблоки тоже...»А Мэриям-бикэ села, поджав по привычке под себя
ногу, и заговорила тихим, размеренным голосом:—	Что.ниспослал аллах — то и испытаешь. И спра¬
ведливое и несправедливое. Вот страдает ведь старик
Мой понапрасну в тйрьме!..Она: вь*нула из кармана большой платок, вытерла
сйёзы. :	# ••-••••—	Я ньшче на свидание к нему ходила... Обо всех
Ш расспрашйвал. Времена, говорит, тяжелые, как там
братец Джамали поживает? Ежели, говорит, у тебя ка¬
кая работа буДёт, никому другому не отдавай, неси
нашему Джамали. И мастера, говорит, другого такого
нет, й; человека" нет честнее... Увндишь, говдрит, самого,
передай ему поклон...Джамали чуть це подпрыгнул.; — Так и сказал, а? Так и сказал? — Он подобост¬
растно хихикнул и покачал головой. — Как, говорит, бра¬
тец Джамали поживает? Не забыл, стало быть! Удивй-
тельнбё Дел о, а?	1 ^Kait забыть-то?1; Ведь вместе жизнь прожили’
горе и радость делили, хлеб-соль вместе отведывали.: С а фура накрыла на стол скатерть, расставила чаш¬
ки, тарелки с угощением.	; :Джамали поддакнул тос+ье:—> Так, так! С головой чеЛобек! С дурной-то головы
разве наживешь Миллионы? Ведь одних! мечетей сколько
понастроил! А меня не забыл! Так, Значит, й спросил:
как, мол, братец Джамали1 поживает, #? •Да, да? Дела, говорит, у него,наверное,- неваж-
ttbieJ1 Будешь Шйть что—нёс# прямо к нему.*	Сафура поставила на стол шумящий самовар, зава¬
рила чай покрепче: Все:подсели к столу.Похваливая хозяйку,-старуха чашку за чашкой пила
чай. Потом развязала узел;1 достала из него старую;
очень ПольшуiO it; толстую шаль, подкладку, полфуита
верблюжьей ! шерсти, четыре пуговицы, две застежки
с тоЛуб6ва;гьзрмй--'кам;ййМи', -г‘ к4туш!ку ниток.■287-
—	Нет у меня ничего, чтобы надеть утречком да ве¬
черком в стылой, ко,мнате. Если ты не очень' занят,
сшей мне...	■>. я у .: я-я я.я-я; Что значит — занят?! ~ Джамали даже обидел¬
ся.— Как бы ни был занят, твой заказ в два дня сделаю.Чай пили долго. Гостья то плакала, .то проклинала
злых людей, оболгавших её мужа.—	Ничего не поделаешь, видно, суждено нам й такое
пережить,— сказала она под конец, поднимаясь из-за
стола. Вытерев слезы, Мэриям-бикэ. простилась и ушлаДОМОЙ.	.	Я: ЯУЯ. я-япЯДжамали был подавлен, разбит. Он совсём потерял
голову. Где уж теперь было браться за утюг!—	Что делать-то, а?" И дернуло меня, сунуться? Ведь
никто за полу не тянул! Сам сдуру влез, сам нашел этот
бешмет... А зачем, спрашивается? Вали, конечно, со¬
бака! Душу вынет из тебя, последний кусок хлеба из
рук вырвет! Ну, а те? Ангелы, что ли? Да!,. Не «рабо¬
тала у меня голова. Очень надо было лезть, стоял бы
себе в сторонке. А то сунулся неведомо, зачем!;.Джамали взял в руки повестку, повертел ее...—	Два дня всего осталось до суда... Придется пойти
рассказывать про бешмет...	:: я...,' 'JДжамали, вконец расстроенный, схватил шапку, ка¬
закин, нацепил на ноги кяуши и решил бежать к свату.
Но не успел он взяться за скобу, как двер*> распахну¬
лась, и перед ним появился Камали„	t—	А я к тебе собрался.—	Я сам пришел. Беда...—	Что такое? Что случилось?! .	<Камали махнул рукой.	. • s! — Сираджи ко мне приходил. Беда, да и тольйсЪ! - ■Джамали подал ему стул, уселся рядом и испуганно
спросил:	'	■'	' ' ■ •': — Ну, что он говорил? Что?	• • ■ • •J— Ты скажи, чего он не говорил! К а к тв а ре й й©ел е Д-
ннх изругал и тебя и меня.	•	;—	Ну, ну? :	я	; : ;-1— Дураки, говорит, вы. На Советы уже саван натя¬
гивают. С одной стороны жмут их англйчане,’ с дру¬
гой — французы, Ъ третьей — американцы, с четвертой—
японцы. А вы, два дурня, сами свои головы на плаху
кладете! ЧТо, мол, татары-то про вас Скажут? С каким288
лицом на татарский базар явитесь? Ежели, говорит,
соображаете хоть малость/подумайте: может ли уцелеть
доныне бешмет, сшитый двадцать лет тому-назад? Кто
этому поверит?. А вы — два бородатых дурня — ходите,
хвастаете цо всему миру; мы, мол, нашли окровавленный
бешмет Вали-бая, он, мол, подбил на убийство Фахри...
Вот беда-то! — Камали покачал головой.—Чего трлько
он не наговорил. Вы, говорит,хза порядочного принимае¬
те Фахри? А он бандит, коммунар! А кочегар Садык в
тысячу раз хуже. Вы, говорит, топите Вали-бая, а Сады¬
ка, говорит, ходите спасти...Лицо Джамали покрылось мертвенной бледностью.
Глаза потускнели, голос потерял живость.—	А ты что сказал? ~—	Что я скажу? Он мне и рта раскрыть не дал.
Ругает изругает. В пивном, говорит, зале, разинув рты,
метранпажа слушали, а у Него от свинцовой пыли мозги
все сгнили, что он путного скажет? Будь он толковый, его
бы из профсовета не выгнали! Хотел повыше вскараб¬
каться, да Салахиев дал ему пару пинков, он и скатился
обратно в свою типографию.—	Ой, беда!—	Вот то-то и оно! Вы, говорит, развесили уши, ве¬
рите всяким басням метранпажа о Садыке: Садык, мол,
Минлебаев в тюрьмах сидел, куда, мол, только его ни
высылали. Знаю, говорит, я, за что он сидел. С детства
его знаю. На заводе был первый бузотер, * первый
пьянчужка... Чуть праздник — наденет набекрень кар¬
туз с синим околышем,1 на ноги сапоги блестящие
натянет, подпояшет -красную рубаху широким рем¬
нем, возьмет в руки тяжелую железную палку и — на
улицу. Соберет вокруг таких же, как сам, пьянчуж'ек, и
шатаются с гармошкой. Напьются, передерутся, головы
друг другу проломят; Глядишь, полиция всех и заби¬
рает. Вот, говорит, тебе и Садыковы тюрьмы. Ежели,
говорит, ты будешь эдак выкомаривать, тоже во всех
рарейских тюрьмах пересидишь. А вы, дурни, и зааха¬
ли: вот, мол, хоррший человек! Метранпаж, гофрят,
врал вам про книгу одну, «Капитал», что ли, будто Са¬
дык ее с собой все таскал. А Мустафа смеется: это, мол,
у писателя Льва Толстого про такого рабочего написа¬
но, они оттуда переняли эту байку. Кочегар, говорит,
только после революции- и услыхал-то про эту книгу,—19 Н-1065.280
где ему читать ее... Они, говорит,-теперь все задним аде*
лом в революцию лезут... А. вы ради таких хулиганов ла
бандитов Вали Хасанова собираетесь потопить, бешме?
ть| окровавленные разыскиваете. Знаешь, спрашивает,
как рабочие нашего завода поступили? Нет, отвечаю, не
знаю. Не знаешь, говорит, так и‘не совался бы... На на-»
тем, говорит, мыловаренном заводе сорок татар-рабо-
них письмо подали против Садыка. Сираджи мне и пись4-
мо прочитал — длинное такое. Видишь, говорит, куда
дело клонится? А вы, говорит, против рабочих идете,
бандитов защищаете, людей смешите со своими бешме¬
тами да еще в свидетели собираетесь идти. Столько
каговорил, столько наговорил! У меня и слов-то не хва¬
тит все тебе пересказать!Джамали в отчаянии обхватил руками голову:—	Ох!.. У меня мозги в голове переворачиваются...
Пропали мы с тобой!.. И нужно было соваться в это
дело! А теперь вон милиционер повестку принес. Через
два дня суд... Придется на-to идти свидетелями... Что
будем делать?!Уже- давно стемнело. На город опустилась черная
ночь. Уже второй раз прибегала младшая дочь Камали*
звала отца:—	Папа, иди домой! Лапша совсем разварилась.—	Сейчас, сейчас приду,—отвечал Камали, но не
трогался с места. Они с Джамали сидели, вздыхали, так!
и не/могли ничего решить.Пробило два часа.Камали наконец поднялся!—	Голова кругом идет... Что суждено, то и будет...’
Только чую, *тлохи наши дела!..-^ горестно сказал он на
прощание.	'	\Сон у Джамали был неспокойный. Всю ночь виделись
ему какие-то кошмары. То ему снился Фахрй, и будто5
по лицу его стекала кровь... То кочегар Садык прохажи¬
вался возле него молодцеватой походкой... На голове
у него синий картуз, сапоги на ногах блестят. Красную
рубаху подпоясал широким кожаным ремнем. Сам хо*
хочет и бее пытается щекотать его своей железной пал¬
кой, дразнит его, А в следующий миг он уже видел
Садыка с мешком за плечами; и в мешке будто лежит
толстенная книга. И идет Садык под конвоем по гряз-^
ной, каменистой дороге прямо в Сибирь... А вон и Вали-290
бай. Он смиренно благодарит Джамали: «Спасибо го¬
ворит, тебе, братец. И сладкое мы видали в жизни,
и — горькое. А ты в нужную минуту не забыл о друж¬
бе...»Утром Джамали проснулся весь разбитый.—	Мать, — позвал он жену слабым голосом. — Зане¬
дужил я. Все кости ноют... Ноги так крутит, что мочи
нег. Ежели «то спросит меня, скажешь: кости, мол, ло¬
мит. Я и в суд пойти не смогу.	■.Бедная Сафура, прожившая всю жизнь в страху
перед аллахом, судьбой и мужем, не на шутку испуга¬
лась. Поправила постель мужу: взбила перину, подуш¬
ки, подоткнула одеяло.—	Господи, что же это приключилось-то? заскули¬
ла она,— Что я скажу милиционеру, если он придет за
тобой?—	Это не твое дело,—буркнул Джамали.— Ты одно
знай: я болен, ноги у меня ломит, встать не могу.;. Все
одно не смогу в суд пойти..*И без, того встревоженное сердце Сафуры и возсе
заныло. Она растолкала детей, нашлепала их, выгнала
на улицу и принялась ухаживать за мужем. Пододвину¬
ла к его постелей маленький столик, налила чай с моло¬
ком, подала ему все вкусное* что было отложено для
малышей." ,	,Джамали же, занятый своей бедой, своими Страхами,
даже не заметил хлопот жены. Все в его голове запу¬
талось, он не переставал каяться в своей оплошности
и с ужасом думал о том, что ожидает его через два днй.XXXII	*Десять часов утра. Зал набит битком.Нагимэ, расталкивая людей, пробиралась вперед
У нее был билет в четвертый-ряд, но «акой-то красно¬
армеец занял ее^место. После небольших препирательств
красноармейца /удалось выдворить. Не успела Нагимэ
усесться, как раздалось торжественно-громкое:—	Суд идет! ^урдщу встать!Все как-то ш^мно встали. Общая волна подняла и
Нагимэ.Из задней комнаты в зал вышли судья и заседатели.
Они сели за стоявший на возвышении длинный стол,
покрытый красным сукном,— заседателипо бокам;
председатель, высокий, -худой Бита нов,— посредине. vV*Уселась и публика в зале.	*	1Председатель, коротко переговорив с заседателями,
справился у секретаря, присутствуют ли обвинители, за*
щита, ответственный переводчик, затем позвонил в колсь
кольчик и объявил, что начинается слушание дела об
убийстве Фахретдина Гильманова.Ввели- обвиняемых. Пять человек в сопровождении
вооруженной охраны медленно прошли вправо за барьер
и заняли места подсудимых.По залу прошло легкое волнение. Ведь у каждого из
,обвиняемых были здесь и знакомые, и родственники,
и друзья, и враги. Глаза всех устремились туда, где под
конвоем сидели эти пять человек.Ахми и Гимади Нагимэ знала давно. Они показались
ей особенно жалкими. Придурковатый Ахми словно бы
везнал, куда деть свое длинное, нескладное тело, и, ра¬
стерянный, все вытирал грязным рукавом гноивш’иеся
трахомные веки. Старик Гимади силйно похудел. Его
косые глаза, казалось, ввалились еще больше. Он сидел
как бы удивляясь тому, что с ним произощло, й, весь
уйдя в себя, поглаживал жидкую, козлиную бородку
и о чем-то с недоумением думал. Поразил Нагимэ сидев¬
ший позади них Салахиев. Он дернулся так, будто был
не обвиняемым, преступление которого сейчас разби¬
рается, а героем, готовящимся к бою. Точно драчливый
петух, заносчиво и дерзко оглядывал он зал. ‘Каждое
его движение, каждый поворот головы говорили о ярост¬
ном желании схватиться со всем миром, лишь бы осво¬
бодиться от такого позора, защитить себя от несправед¬
ливости. '*Внимание находившихся в зале рабочих, служащих,
военных больше всего привлекли Именно Салахиев и по«
нуро сидевший рядом с ним Иванов. Эти двое еще не¬
давно были их товарищами, считались верными комму¬
нистами; Многие сталкивались х ними на больших со¬
браниях, , в государственном айп арате./ В последнее время по городу распространились смут¬
ные. слухи; Утверждали, что нити этого сложного, запу¬
танного преступления привели \к Салахиеву и Иванову,
что их арестуют или уже арестовали и посадили в тюрь¬
му. Но многим казалось, что это лишь досужие слухи,
пустые предположения. Сегодня же они убедились в том,
что это правда, убедились воочию: Появление среди
подсудимых Салахиева с Ивановым и вызвало особенна
острую реакцию в зале, взволновало людей.•	Среди публики находился и сын Вали-бая студент-
медик Мустафа, Когда он увидел Салахиева и Иванова,
в его затуманенном злобой мозгу мелькнул проблеск
надежды, V"'«Хорошо! И свои тоже попались!— подумал он.—
Ворон ворону глаз не выклюнет. Возможно, это облег¬
чит* положение отца».Однако и этот проблеск быстро угас. Отчаяние, охва¬
тившее в последние месяцы все его существо, вновь за*
владело Мустафой:«Нет! — шепнул он про себя.—Ничего не выйдет! —
И опять засвербила у него в мозгу мысль: — Выгонят,
безусловно выгонят! Свиньи, собаки!»Страх быть исключенным из университета был самым
ужасным из всего того, что теперь испытывал Мустафа.
Он прише-л к нему вместе с известием об аресте отца
и уже не оставлял его. Чтобы отвлечься и не думать
ни о чем, Мустафа до одури играл в футбол, как никогда
отдавался работе в клиниках, стал постоянно ассистирот
вать профессору во время операций. Чтобы закалить нер¬
вы, по. утрам . и вечерам обтирался ледяной водой.
Ничто не помогало/Обвинение отца в убийстве Фахри
набросило.черную тець 1на всю его судьбу; А когда уз¬
нал, что обвинение рййет политическую подоплеку, со¬
вершенно растерялся. Дни и ночи перелистывал Муста¬
фа кодексы и км-тр само собой остановился на
58 статье. За нею м^чадо страшное слово: контррево-
люция. После этого, он уже совсем пал духом. Бессон¬
ными ночами метался он, проклиная в ожесточении всех
и все на свете:—	Будь они прокляты, и мир и история! Зачем моя
жизнь пришлась на эту страшную эпоху? Отчего я ро¬
дился. на земле этих проклятых революций?В окутавшем его беспросветном мраке Мустафе виде¬
лась лишь одна, и то крохотная, надежда: он уже закан*
чивал четвертый, курс. Может быть, примут во внимание;
что ему осталось совсем немного до завершения учебы?
Может быть, учтут, что он татарин? Может быть, это
спасет его?..	’293
. А судебное заседание шло по своему заведенному по¬
рядку. После обвиняемых председатель приглашал одно¬
го зЬ другим свидетелей и, объяснив каждому его обя¬
занности и права., напомнив об ответственности за
ложные показания, отпускал их.Перед собравшимися в зале людьми прошли, вызы¬
вая перешептывания, разговоры, замечания, байра^гв-
цы: пионер Сабит, седобородый дед Джиханша, Шанге¬
рей; потом вышел старик кряшен Бнктнмир Вильда¬
нов— он же Иван Панкратов. А там— хмолод^ смаз¬
ливая Каримэ, бывшая когда-то четвертой женой Габ-
эдллы-ишана, ее муж—инвалид Самигуллин. И в самом
конце — Шарафиев и метранпаж Гайнетдинов.Не было двух свидетелей — Низами и домуллы.'Защитник Вали Хасанова старый адвокат Арджанов
решил попытаться сразу же дать бой противникам. На
заявление председателя о неявившихся свидетелях и на
его вопрос, как к этому отнесутся обвинение и защита,
Арджанов поднялся и сказал:В расследовании дела Вали Хасанова оба свидете¬
ля занимают центральное место. Начинать слушание
дела в их отсутствии считаю невозможным...Он говорил еще; долго, хотя и сам сознавал неубеди¬
тельность своих доводов. Но ему было необходимо оста¬
вить зацепку, 'чтобы в более серьезных моментах иметь
невод придраться к ведению процесса, предъявить пред¬
седателю суда Биганову, считавшемуся чрезмерным за¬
конником и формалистом, обвинение в том, что его,
Арджанова, подзащитный ущемляется в правах.Прокурор Ансаров, молодой юрист, сразу рабкусил
хитрость старой лисы. Возвышаясь над столом крупной,
широкоплечей своей фигурой, он решительно опротесто¬
вал требование адвоката:	'—	Мы получили от домуллы Фар и дел ьгаср и изве¬
стие. Он пишет, что вместе с муфтием 1 ожидает приема
у председателя ЦИКа Калинина. Если прием состоится
сегодня, он завтра же будет здесь, если же нет, проси г
огласить его показания, данные следователю ГЦларусо-
ву. Как видите, мотива для отлагательства слушания
дела здесь нет. То же самое и с Низаметдашом Худжа-.1 ' ,1	Муфтий — глава мусульманского «духовенства,
294
баевыад. У этого свидетеля раз в четыре дня повторяется
приступ малярии, продолжается он четыре-пять часов.
Приступ у свидетеля начался сегодня в семь часов утра.
Можно полагать, что по окончании приступа свидетель
явится в суд. Учитывая все это, повторяю, что для
отлагательства судебного заседания нет никаких
причин!	\	.После этого первого столкновения сторон состоялось
короткое совещание судебной коллегии, которая поста¬
новила продолжать слушание дела, не дожиддясь явки
двух свидетелей.Сообщив об этом постановлении, председатель при¬
ступил к выполнению формальной стороны заседания:
спросил обвиняемых об их имени, фамилии, возрасте, со¬
циальном происхождении, профессии... Затем попросил
секретаря огласить обвинительный акт.Чтение этого длинного;, очень подробно изложенного
акта вконец утомило, людей. Многие зевали, дремали,
мечтаЛи, как бы выйти в коридор — покурить. Но для
Мустафы тот акт был страшным документом, мрачной,
черной предысторией его несчастья. Перед ним прошла
вся жизнь его отца. Словно он сам побывал вместе
с ним в совхозе на Волге и воочию видел бесконечные
распри между отцом и бол ьщ ев и ко м - ко м м у на ром, быв¬
шим батраком Фахри. И вдруг встрепенулся: что такое?
«То было не распрей, ссорой двух людей, то было борь¬
бой мёжду социализмом и капитализмом в сельском
хозяйстве!» — читал секретарь.	4Мустафа не понял этого. «Что за ерунда? — думал
он раздраженно.— Какой социализм? Какой может .быть
социализм в темной, безграмотной татарской деревне,
где не знйют ничего, кроме горбатой сохи?! Что за че¬
пуха?.,»Однако надо было слушать. Голос секретаря снова
повёл за собой Мустафу. Кончился раздел экономиче¬
ский, где освещались нарушения законов советского хо¬
зяйствования, затем — политический, и, наконец, на¬
чался третий — о преступлении, возникшем на почве пре¬
дыдущих, — об убийстве Фахри.Даже те, что сидели до этого позевывая, в полусон¬
ной состояний; мгновенно очнулись и, широко раскрыв
глаза, слуша,ли трагическую историю убийства.295
XXXIIIЧтение закончилось,Председатель договорился со сторонами о порядке
ведения процесса. Судебное разбирательство решили
вести, как в обвинительном акте, яо трем разделам: эко¬
номические вопросы,, политические, убийство.Председателя душил кашель. Еле отдышавшись,:оя
коротко и ясно объявил подсудимым, кому из них и ка¬
кое предъявляется обвинение, в чем усматривается их
преступление, и перед каждым поставил вопрос:. * ,—	Признаете ли вы себя виновным в предъявленном
обвинении?Поскольку слушание дела начиналось с преступле¬
ний, связанных с хозяйствованием в совхозе «Хзмэт»,
первым вызвали Вали Хасанова.Особым красноречием Вали-бай не отличался. Бле¬
снуть ораторским искусством не сумел. Но то, что хотел
сказать, изложил четко, спокойно. Начал он со своего
поступления , ца службу:.— Покойный Джамилев, заявил мн'е прямо: «Мы зна--
ем, что ты был нашим противником. Но сейчас Советская
власть привлекает к работе даже колчаковских и дени¬
кинских генералов. Даешь ли ты сл ово работать чесшо,
если мы пошлем тебя в совхоз?» Я дал слово. А в душе
поклялся себе сдержать это сдовЬ. Покойный Джамилев
сказал тсгда: «Вот тебе совхоз! Чтобы в три года поста¬
вил на ноги. Не справишься, не показывайся мне па
глаза. Твое место будет в тюрьме». Я согласился и с
этим. Так приступил я к работе~в совхозе «Хзмэт»... и в
четыре года сделал его образцовым, лучшим совхозом
-на Волге...Старый адвокат Арджанов нашел такое начало очень
выигрышным и, дождавщись паузы, с разрешения пред¬
седателя стал задавать своему подзащитному вопросы,
помогающие полнее раскрывать выгодные для него
факты., — Скажите,— обратился он к Хасанову,—сколько
десятин посева имел совхоз, когда вы его приняли,
и сколько теперь? Сколько голов скота было тогда
и сколько теперь?	',:Вали-бай обрадовался. Это была его любимая тема,
и тут он мог развернуться:Ж
—	Go скотом делЬ обстояло так: была одна чесоточ¬
ная кобыла, которая и жива-то ос?%дась, наверное, по*
тому, что ее позабыла смерть, два старых мерина, вши-
вЬ1'й;^линялый жеребенок и четыре яловые овцы. Вот
н ёся‘живность! В таком же плачевном состоянии были
посевы. Кое-как процарапанные, засеянные будто пьяной
рукой четыре десятины ржаного . поля..- Полторы десяти¬
ны проса* сплошь заглушили вырнок с острецом. На двух
десятинах пшеницы тоже, можно сказать, рос один ку¬
коль. И еще была.полоса, засеянная — невозможно было
даже разобрать — то ли овсом, то ли ячменём. Вот и все
богатство!.. Надо сказать, что государство помогало
крепко. Давало все, что имело. И я сам работал нё мень¬
ше восемнадцати часов в сутки. Таким образом, за че¬
тыре года добились следующих результатов: сейчас
в совхозе имеется, считая и мелкую живность; до ста Го¬
лов скота. .Из них— двенадцать отличных рабочих ло¬
шадей, неско,>ъко племенных черкесских баранов. Они
используются для улучшения породы овец всех окрест¬
ных крестьянских хозяйств. Есть замечательные холмо¬
горские быки, племенные, чистых кровей, жеребцы.
G трехполья я перешел на.многополье. Первым приобрел
трактор. Мон машины обрабатывают и поля соседних
деревень. Каждый год я охлускал хлеборобам по деше¬
вой цене очищенные сортовые семена. Когда я приехал
в совхоз, усадьба там была сущим обиталищем чертей.
В двухэтажном прекрасном доме, оставшемся- от поме¬
щика, гуляли ветры, окна все были выбиты, двери
сорваны, лестницы развалены, полы разворочены. Кры¬
ши . не было совсем. Клети, конюшни, амбары стояли
полуразрушенные. Нельзя было без слёз смотреть тга та¬
кое "разорение! Ограда вокруг усадьбы и сада была поч¬
ти всюду побалена. Колючая проволока валялась на зем¬
ле, ржавела,;. Сейчас вы все это не узнаете.. За четыре
года я восстановил всю усадьбу. Отремонтировал, по¬
красил. Теперь там настоящая дача. Вот так!..Откровенное хвастовство Вали Хасанова стадо раз¬
дражать многих. Прокурор решил, что пора показать
и обратную сторону медали, и, отложив временно допрос
Хасанова, попросил председателя вызвать свидетеля
Гайнетдйнова.Во время работы в профсовете Гайнетдинов ездил
обследовать жизнь рабочих совхоза «Хзмэт».297
Гайметдинов начал црицодымать завесу с преступлен
ния, обнажая ту ее сторону, которая, может быть,, Hat
первый взгляд казалась не имеющей прдмогсг к нему
отношения:	^	^ < :—	Тотчас по приезде я пошел в помещение для ра¬
бочих. Выяснилось, что кормят их V непропеченным рж^г
ным х„1ебом, чай дают без сахара, со снятым молоком,
К обеду — бурда с пшеном и кусочками потрохов. «Мя¬
со,— сказали мне рабочие,— мы видим, только от празд¬
ника к празднику». Постели рабочих — голые нары,
всюду грязь, мусор, пыль. Спецодежду им не выдавали*
«Работаем мы,— заявили, они,— по пятнадцать, шест¬
надцать часов в сутки. Если попробуешь возразить,
поспорить, тут же выгоняет: лентяй, мол, дела не днает.
За нас,— рассказывали, они,— Фахрй всегда заступает?
ся.; Он и в город пишет, только, не получается из этого
толку, й там, наверно, такая же, как Вали-баи, собака
сидит...» Это вам первое.	Ч	-Гайнетдинов вопросительно взглянул на председате¬
ля и продолжал:—	Верно, что за, четыре года «Хзмэт» значительно
окреп. Но здесь, как говорится, подправляя бровь, Щ>1би-?
ли глаз! Я сам из крестьянское семьи и разбираюсь
в этих делах. Вали Хасанов через своих агентов в -зем.-
отделе, орудовавших против-Советской власти, тянул все
в свой совхоз. Многое .из того, что предназначалось $
два- соседних совхоза, получил он, Хасанов. Дотацию,
отпущенную, государством четырем совхозам, опять За¬
глотал один Хасанов. Также через своих людей он полу¬
чил первый трактор. Другие совхозы начали жало*
ваться — спецы из земотдела действуют на руку Хаса¬
нову. Они общими силами укрепляют имение помещика,
и делают это с черным умыслом! Значит, если. «Хз:мз;т»
и ст^л образцовым, то за счет развала других совхозов.
А Вали-бай ходит везде да бахвалится, что он-де под¬
нял совхоз. Вот что раскрыла ревизия. ;Это, вам уже
второе.Зал, слушавший Гаинетдинова с напряженным вни¬
манием, рассмеялся. Председатель, призывая .публику
к порядку, позвонил в колокольчик.Гайнетдинов, как нк в чем не бывало, продолжал
говорить:	;—	Посмотрел я на все зти репьи «цветущего сада»ж	;т;
ii	пс говорил тогда ссам им Вёл и Хасановым. Как, гово¬
рю, идут дёла? «Трудно мне,—отвечает.— Со всех сто¬
рон подножки-ставят». Из его слов получалось, что
ячейка ему ставит подножку, профсоюз ставит поднож¬
ку, газета ставит подножку* и больше всех старается
Фахри. Это вам уже третье. Есть еще и четвертое: бед¬
няки из соседней татарской деревни организовали две
небольшие артели — каменщиков и плотников. А Вали
Хасанов все работы в совхозе давал кулаку. «Почему
так?» — спрашиваю. «Не справляются,— ответил, он.—
Работают плохо, берут дорого, в срок не делают. Там
не разберешь, кто у них голова, не знаешь, с кого
и требовать». Четыре года руководил Хасанов совхозом
и четыре года воевал с кооперацией. «Чем,— спраши¬
ваю,— объяснить это?» — «С ними, говорит, дела не сде¬
лаешь. Закажешь что — в срок не привезут. Поручишь
продать — денег не дождешься». Вот все, что мне извест¬
но,— закончил Гайнетдинов.Вокруг показаний Хасанова и Гайнетдинова разго¬
релся настоящий бой. Старый адвокат, пускаясь на все
ухищрения, пытался задавать Вали выгодные для него
вопросы. Прокурор Ансаров со своей стороны закидал
Гайнетдинова вопросами, которые беспощадно разобла¬
чали деятельность руководителя совхоза.\ Помучив больше часа, окончательно вымотав его,
метранпажа отпустили. Вызвали Шангерея.Шангерей, как всегда, был в старых сапогах, бешмете
и каляпуше. .Округлая его бородка была обрита под гу¬
бой, усы— длинные. Большие руки заскорузли от поле¬
вой работы, лицо обветрено, опалено солнцем. Он
внимательно оглядел стол под красным сукном; стояв¬
ший на возвышении, заседателей, особенно — худого,
изнуренного Биганова и уже не сводил с последнего со¬
средоточенного взора.—	Шангерей Тимеркаев, что вы знаете о деятель¬
ности Вали Хасанова в совхозе?	&—	Что я могу знать? — с нарочитой простоватостью
ответил Шангерей.— Четыре курячьих головы видел
е-вбими глазами.—	Какие эти курячьи головы?' — Приехал Салахиев. Прожил в совхозе три дня, три
ночи. И все три дня,, три ночи пил. Требовал,, чтобы ему
топйли баню. Парился свежим березовым веником.299
И каждый день ему подавали фаршированную . курицу;.
А на дорогу, приготовили яетвертур.. Стало быть, четыре
подучается головы? ; ; /	....■	В задних рядах засмеялись. .	: * .....Председатель предупредил расшумевшихся, что- ях
выведут из зала, и снова обратился, к свидетелю; ч... ^ А как вам удалось вести счет?	^—	Не я, Ахми считал. Пусть сам~скажет. Он связал
их вместе и таскал.	/ч — Ахмет Уразов,,— повернулся председатель к под¬
судимому,— для чего вы собирали куриные головы?Ахми покачнулся всем своим нескладным телом, по¬
тер рукавом глаза и жидким голосом ответил:—	Так... В шутку... Баловался...—	Что вы еще знаете?— спросил председатель Шан-
герея.—	Еще знаю о «перваче»,-— Что это такое? спросил Ансаров.	н—	Значит, так: самогонка, бывает разная. Есть и са¬
мого первого сорта. И на вкус хороша, и запаха нет
почти. У нас на Волге ее «первачом» называют. Совхоз
был очень гостеприимный. Туда, и домулла приезжал.,
и Федор Кузьмич по три дня угощался. А уж про Низа?
ми и говорить нечего. Им всем и есть и пить хватало*
Как-то Салахиев, видать, основательно налился, запа*
сов Вали не хватило, и к третьей ночи послали в соседу
нюю деревню за «первачом». Опять Ахми, ходил заНИМ..;—	Ахмет Уразов,— спросил председатель,— ходили
вы за самогоном?—	Как не пойдешь, ежели велят? — не поднимая
головы, еле слышно сказал Ахми.— Я — работник.—	Ахми все шутил,—добавил Щангерей,—если,
мол, к баю бай приедет, то и работник масла попробует..
Дескать, и ему останется на донышке...; Прокурор хотел задать ему вопрос о Салахиеве,. но
не успел, то же самое спросил заседатель из, зёль;
лесхоза:—	Скажите, сколько собраний провел Салахиев с ра¬
бочими совхоза?—	Одно! — резко ответил Шангерей. — Всего-навсего
одно собрание! Я’ малость плотничаю, при случае меня
звали в совхоз на поденную работу» Когда Салдхиев300
созвал рабочих на собраний я как раз был там. Слушал
Всё' от начала до конца. Один рабочий прямо заявил
ему: «Как приедешь в город, передай, ч;вд тмы :Цёеь со¬
бачьей жизнью живем... И постоять за себя не мо¬
жем,— гонит с работы». В ответ ему Салахиев держал
долгую речь. «Товарищи,— сказал он,— устраивать рас¬
при нельзя. Капитализма у нас нет, все у нас общее.
Между руководящими и; низовыми работниками должен
быть контакт. Сообща надо работать». Не стерпел, я:
здорово, говорю, а не поешь ли ты песню Вали-бая?
Спорить с ним пытался. Но он несколькими словами за¬
ткнул мне глотку...Второй заседателе, ученый агроном, поспешил задать
вопрос, который у всех вертелся на языке:—	Что это за слова?—	Салахиев объяснил нам так: «Ленин говорил, что
рабочие и крестьяне за свою власть, за свою диктатуру
должны жертвовать собой, должны переносить все. Вы,
товарищи, всегда должны помнить об этом».В Зале поднялось волнение.—	Услышав такое,— продолжал Шангерей,— я рас-
терялсй. Вроде даже голова у меня закружилась. «Не¬
ужто,— подумал я,— Ленин так Говорил?*» И никого
рядрм не было, чтоб спросить. Вот и пришлось заткнуть¬
ся... Недаром говорят, татарин задним умом крепок.
Потом я и сам разобрался, да Салахиев уже уехал... Не
то я бы ему тоже объяснил, как «надо собой жертво¬
вать»...—	Неверно! — вдруг с криком вскочил Салахиев.—
Я иначе говорил!..Резко зазвенел колокольчик. Председатель неожи¬
данно громким голосом оборвал Салахиева:—	Никто, никогда, ни по какому поводу не имеет
права говорить без разрешения председателя! Вы, Сала¬
хиев, как и другие подсудимые, можете выступать, но
с одним условием: испросив предварительно разрешения
у председателя суда! Это должны помнить все, кто
участвует в суде!	'Попросив слова, Салахиев с жаром начал рассказы¬
вать о своей поездке в «Хзмэт», давать объяснения о
курах, о «перваче».„ Нагимэ было интересно послушать,
как он будет изворачиваться, но в это время сзади кто-то
толкну а ее в плечо и переда л записку;.301
Кажется, вам.м. .г	г,- ,ь,На записке было написано; по-русск;и: «На-гимэлЛ!!^
лебаеэ9й>>., Нагимэ вздрогнула и в страхе развернула
бумажку:	, :«Мама, приходи скорее,— писал ей сын.— Фатиха
захворала»,,Нагимэ вскочила и, расталкивая всех, стала про0и*
раться к выходу. Салахиев говорил о ревизии в совхозе;
об образцовом его состоянии, о том, как сумел Вали Ха¬
санов поставить, там .работу..,Однако Нагимэ уже ничего не слышала. Позабыв обо
всем, она бежала к больному ребенку.. ;•XXXIVКрохотная дочь Нагймэ действительно серьезно за¬
хворала. Но заботливая^ мать ^вовремя приняла все ме¬
ры, сразу побежала с ребенком к врачу, и . одарность
миновала.. Теперь все страхи уже бьщи позади. И Наги?*
мэ, оставив дочь на попечение старухи-соседки, побежа¬
ла в аптеку.—	Придете через, сорок минут,— спокойно сказали
Нагимэ в аптеке.	>Она пыталась спорить, объясняла, что лекарство
срочное, что оно для . ребенка,-Ничто .не помогло. 4—	Все больные^ все ждут,— ответили ей.Возвращаться домой было далеко,. Нагимэ решила-переждать у Шарафи, который жил поблизости. . ,s-;v,Бывшие номера Козлова, теперь — Первый Дом Со-,
ветов. На втором этаже, в комнате тридцать :вт?орой жи¬
вет Шарафи, ’	.Нагимэ поднялась по широкой лестнице, прошла по
длинному коридору и, .остановившись у застекленной, до.*
половины двери, подняла руку,, чтобы постучаться. Туг
кто-то. распахнул дверь изнутри, и Нагимэ едва не столк¬
нулась с вышедшей из комнаты молодой женщиной.л
короткой, синей юбке, синей блузе, с красной косынкой
на стриженой голове. Женщина расхохоталась: .—	Чуть лбы не расшибли! Вы к кому? К нам?Нагимэ удивленно посмотрела на нее.—	Я к Шарафи!Женщина повернулась и крикнула в комнату:. — Щарафй, к тебе гостья!302
В дверях показалась высокая фигура Шарафи. Уви¬
дев Нагимэ, он обрадовался:—	А, Н&гимэ-апа, вы? Очень хорошо. У меня как раз
все бай раков цы,Заметив недоуменные взгляды женщин, он спросил:—	Вы что? Не знакомы? Ну, тогда представлю вас
друг другу: Нагимэ-апа, вот эта стриженая— моя жена
Мэдинэ!—	Как? Ты женился?Нагимэ протянула молодой хозяйке руку.—	Вы, пожалуйста, извините,— сказала Мэдинэ.—
Я очень тороплюсь...—	Подождите,— задержала ее руку Нагимэ,— дайте
яоть посмотреть на вас... Ваш муж близкий ваш друг!Переводя лукавый взгляд с мужа на гостью, Мэдинэ
сказала:—	Знаю, очень хорошо знаю. Шарафи так много
о вас рассказывал, что я даже ревновать стала.— И тут
же, прижимая к себе портфель, потянула руку, чтобы
уйти.— И все-таки я пойду. В пять часов у нас начина¬
ется собрание. Я и так из-за него,— она с усмешкой кив¬
нула на мужа,два выговора получила. Мы с ним еще
придем к вам!! Но Нагимэ не отпускала ее:—	Постойте! Когда же это случилось?—	Да уж так... Все произошло необычайно быстро:
познакомились, полюбили, поженились. Остальное Ша¬
рафи расскажет.— Она улыбнулась и, вырвав у Нагимэ
руку, убежала.Шарафи ввел гостью в комнату. Там за накрытым
столом сидели родные ее байраковцы, приехавшие тре¬
бовать на суде возмездия за кровь Фахрй. Побитые
ветрами и дожДями, обожженные солнцем лица, круп¬
ные, натруженные руки... Вся их жизнь прошла на по¬
лях, на покосах, и казалось, они сами вдосталь набра¬
лись грубрй силы земли. Оттого, может быть, даже сего¬
дня, 'когда вновь растревожили их рану, их боль, они
сохраняли мудрое свое спокойствие.В перерыв между заседаниями Шарафи привел бай-
раковцев к себе обедать. В комнате царил полный хаос.
На кровать были брошены старые чекмени, бешметы,
шапки, войлочные шляпы. С подоконника свисала ши¬
нель,— видимо, Шаяхмета, который пришел сюда со303
своими земляками. Все книги, бумаги, журналы, газеты,
лежавшие обычно на письменном столе, были грудой ;
свалены на этажерку. А стол выдвинут на середину ком*
наты и вместе с другим, маленьким столиком закрыт;
для обеда. На белой скатерти были расставлены тарел^
ки; чашки, разложены ложки, вилки, ножи; посредине
стояли судки с огурцами, с капустой и большая фарфо*
ровая; миска с дымящимися пельменями. Гости только
что начали обедать...XXXV■.-г-i Вот оно что! Ну, попалась теперь,— шумно ветре*
тил .Шангерей Нагимэ.— Муж, стало быть, на завод*-
а ты— к посторонним мужчинам?Во главе стола сидела Гайшэ. Она похудела, осуну#
лась. Веснушки, казалось, еще гуще осыпали ее щеки.
Темное, обветренное лицо ее стало суровее. На Гайшэ
было клетчатое платье, «которое она надевала лишь в
большие свои выезды— на конференции, съезды. Белый
платок был повязан,' как обычно, назад, в роспуск и за¬
крывал спину. Она наливала Шаяхмету бульон с пелъ?
менами, но, увидев Нагимэ., отложила половник, подня¬
лась ей навстречу:	.—	Как раз к началу обеда поспела,—значит, с доб¬
рым сердцем пришла. Иди, милая, садись рядом со
мной! .Нагимэ поздоровалась со всеми и, усаживаясь, отве¬
тила Шангерею:—	Куда уж нам, ШанГерей-абзы! Мыс тобой, как
гозорится, уже выпали с тележки* Видел? Жили-дружи-
ли, чуть не из одного казана ели, а он неведомо когда
нашел, неведомо когда женился!. Вот сейчас первый раз
жену его увидела, чуть лбами у дверей не стукнулись.:
Отчаянная: мы, говорит, быстро справились — познако¬
мились, полюбили, женились! .Ну, что ты на это ска¬
жешь, дедушка Джиханша?Старик рассмеялся. Щангерей тем временам достал
спрятанную за этажеркой водку.—	Без водки пельмени есть грешно! — Он шлепнул
ладонью по дну "бутылки и, выбив цробку, стал раз ли-,
вать по чашкам. Первую протянул Шарафи;—	Начнем с тебя, хозяин!.304
Шарафи, не торопясь, i положил себе в тарелку огу¬
рец, луку, посолил ломтик^ Мерного хлеба и, взяв чашку,
выпил ее крупными гдоткамй до дна.Вторую чашку Ш-ангерей Протянул• деду Джиханще:~ Давай, дед, тряхни стариной! Кости чуток ра¬
зомнешь!—	Давно не пробовал, Кйк-то оно получится? — Дед
покачал головой, но не стал отказываться, взял чашку»
потянул носом.Вокруг засмеялись, начали подзадоривать его. А дед,
поглаживая широкую бороду, . ухмыляясь, пустился
в воспоминания:—	Ох, и\пили же.мы ее в молодости с ба^шкирекйми
джигитами! Был у меня друг по имени Алймгул. Утонул*
когда в половодье плот на Урале сплавлял... А гол09,
у покойного был!.. Пел — за душу хватало. Бывало, зав
тянет: ,Широки "просторы Ак-Идели,Но большому морю не под стать.Нашим счастьем баи завладели.Равной доли бедным не видать...и давай глушить чашку за* чашкой...Уж такой у деда характер: коль заведется, не скоро
остановишь. Все принялись за пельмени, а дед вынул из
кармана платок, вытер широкий лоб и с полной чашкой
в руке начал рассказывать о своем друге-башкире:—	Было это за год догего смерти. Сплавил Ал им гул.
по Сакмару плот в Оренбург и возвращался к себе до¬
мой. А я шел на Урал наниматься, в каменоломни. Встре¬
тились мы с ним в какой-то деревне. Увидел меня —•
обрадовался, бросился обнимать:^ Ой,—^ говорит,^ Джи^анша-агай видать, пло«
хи твои дела! Давай-ка я тебя угощу!Велел он хозяевам* где мы остановились, сварить
жирной колбасы из конины, принес две бутылки вот та¬
кой же белой. И мы'йСю ночь с ним вдвоем и пили, и пе¬
ли, и плакали... Голос-то у него был редкостный. Бывало,
поет под курай 2 — в горах отдается!А тут, видно, чуял^
бедняга, свою смерть, так пел, душу мне всю перевер*
нул. И все одну и ту же песню:1	А г а й — дядя;’ почтительное обращение к старшему мужчине*2	Курай-— деревянный музыкальный инструмент типа флейты.20 Н-1065.305
Выхожу я рано на рассвете
На цветы подснежника, взглянуть.Богатеям жить легко на свете,
v	Беднякам ни охнуть, ни вздохнуть.-	С этой песней и заснул. Утром мы расстались. Боль¬
ше я его не видел. В следующую весну, когда отпра¬
вился в те края на заработки, узнал я о его гибели.... ^ Ну, дед Джиханша, выпей в память своего друга
Алимгула! — прервал его Шангерей.— Тебя ждут.Старик с трудом сделал несколько глотков и постав
вил чашку обратно:—	Нет, не идет!Нагимэ и Гайшэ не пили. А Шаяхмет, хоть и не
прочь был выпить, да воздержался. Месяца два назад
он крепко напился с товарищами и сам не помнил, как
выбежал в одном белье на улицу, полез на забор, чтобы
пройтись по нему до соседнего дома, и чуть не убился.
За это он попал в Контрольную комиссию и получил
выговор.Шангерей не стал его уговаривать.—	Вот и хорошо... Люблю непьющих людей! — шут¬
ливо сказал он, наливая Шарафи и себе.—	Дедушка, что же ты мне ничего не ответил? —
вспомнила вдруг Нагимэ.—	А что тут ответить? Времена, дочка, такие! —
Й дед снова стал вспоминать старину:Как-то четыре месяца кряду Ходил я с проклятой
бечевой между Астраханью и Нижним, баржи тянул.
Мы в те годы на заработки бурлачить уходили. Справил
я себе одежонку, двадцать рублей серебром принес до¬
мой. А отец с матерью, покуда меня не было, просватали
мн*е девушку из Шеланги. Даже не спросили: хочу я же¬
ниться на ней или мет? И узнал-то я об этом-не от них,
а от соседей...Шангерей чокнулся с Шарафи, выпил и, крякнув, по¬
вернулся к старику:	• ^—	Ну, а потом, дед?—	А потом выведал я, чья она’, из какого дома,
и решил пойти танком посмотреть на нее. Ночь была
темная,4 осенняя. ‘Йзял я с ночного соседскую лошадь,
вскочил и поскакал в Шелангу. Невесту, значит, еду
свою смотреть. А темень —хоть глаз выколи! Добрался.
Спешился'в сторонке, пролез во двор. Вижу; свет в окопьт
ке. Она, думаю, сидит. Только я подкрался кокну, как
огреют меня дубинкой до спине... Думал, дух вон! И под¬
нялся тут шум! Откуда-то взялись собаки... Еле выбрал¬
ся... Недели две лопатка болела, аж вся почернела,..
Вот, доченька, как мы женились. А Мэдинэ с Шарафи
люди нынешние...	•—	Неужто и ты не слышала об их женитьбе? —
спросила Гайшэ Нагимэ.—А мы думали, что ты глав-
ион гостьей на свадьбе сидела!—	Какая там свадьба? Только сейчас узнала!После обеда пили рай, и гости приставали к Шарафи,чтобы он рассказал им о своей женитьбе. Однако Ша¬
рафи оказался рассказчиком неумелым,ДваЧ года назад в кружке марксизма на докладе по
диамату они с. Мэдинэ очень горячо поспорили. € этого
началось их знакомство. Стали встречаться, полюбились
друг другу. И вот неделя, как Мэдинэ переехала, к Ща,-
рафи.Такой, сухой рассказ вовсе не удовлетворил Нагимэ.
Ей хотелось допытаться до всех подробностей, но
уже. пора, КЗыло идти в аптеку. Ее стали удерживать.—	Не могу,— объяснила она.— Ребенок у меня за-,
болел. Я. и защла-то ведь посидеть, пока лекарство го¬
товили.	,Прощаясь, Нагимэ пригласила всех к себе в гости:—	Завтра в перерыв приходите ко мне обедать! И ты
заходи, Шаяхмет. Смотри,— обратилась она к Шара¬
фи,—Мэдинэ •с собой приведи!—	А водка будет? Если нет, не пойду,— начал было
шутить Шангерей, но Гайшэ прервала его:—	Послушай, милая, ведь у тебя ребенок хворает.
Трудно тебе будет. Давай лучше послезавтра собе¬
ремся!"Но Нагимэ не согласилась,— девочка поправляется,
и она успеет справиться с делами.Они с Гайшэ уже додошли к двери, как.снова зашу¬
мел Шангерей:Погоди, Нагимэ! Я не думал, что ты сбежишь так
скоро. Как/у Садьжа дела? Почему ты ни слова о нем
не сказала?	' .т- Ах, Шангерей-абзц, и не упрашивай! Тяжело
ему!	.’,,77. А что случил ось,?,20*	ш
^Этот Ямашевский завод доконает его, Когда Са-
цыка посадили, прежний директор захворал. Вот и затя¬
нули с платежами. Вексель на; сорок тысяч того гляди
опротестуют. А байк закрыт кредит. Отгрузили они не¬
сколько тысяч пудов; мыла и рвечей, а заказчик вернул
обратно —' не по их, мол, заказу сделано. Вот> Сады-к
я рвется на части. Поступает сырье — выкупить ре на
что. Задерживается зарплата рабочим. За два месяца
не внесены страховые платежи. Надо платить, а рроф-
совет нажимает, требует не задерживать заработную
®лату рабочим. .	' ‘-т- Как же он вывернется? Не погорит завод?-гг Нет. Они там все днюют и ночуют. Пролонгацию,
фажется, получают. И еще там что-то. Сегодня или зав¬
тра все решится... ’	г
Разговор о Садыке затянулся. Вдруг Гайшэ вспом-
Вила о своих заботах:-- В город не часто удается приезжать. Посоветуем¬
ся, пока вместе, куда моего . пионера определить...—
И дрогнувшим голосом добавила, что Фахрй .мечтал от¬
дать сына в фабзавуч.Немного захмелевший Шангерей хлопнул Шарафи
по колену:	' .—	Вот он у нас ученый человек! Пусть скажет, куда
парнишку устраивать.	■.-■■■■	-—	Устроим,— как всегда спокойно ответил Шара¬
фи.— Посоветуемся с Сады ком, с Василием Петровичем.
Правда, деревенских детей принимают в школы кресть¬
янской молодежи, но, думаю, сделают исключение, по¬
скольку он из татарской деревни. Не кулацкий же
сынок... •. Гайшэ вышла в коридор проводить Нагимэ, но там
фни опять разговорились. У них, близких подруг, кото¬
рые выросли в одной деревне, пили воду из одного род-
йика, трудились рядом на одном, и. том же поле, было
дано го, о чем им не хотелось говорить при других. Гайшэ,
Обычно сдерживавшая себя, заплакала.—	Так оно и получается, милая,— говорила она, ути¬
рая слезы.— Пока рядом, пока жив, не ценим. А потом...
Вот я держусь, снаружи-то вроде и спокойна, а ноча¬
ми... Одна я знаю,ч сколько бессонных ночей провела...Глядя полными слез глазами на Гайшэ, Нагимэ пы¬
талась утешить ее:
Что делать;ГайЩэ-агга, уж ты 'крепись. Будет еще
У тебя семья. Выйдешь же ты замуж когда-нибудь! i
; Гайшэ горько усмехнулась: '; — Нет, милая» нет! Вот устрою своего пионёра
учиться в город- а октябрёнок останется со мной. Возьму
в дом ctapymxy за нйгй присматривать и примусь за
работу. "" '	:• " "■—	'За какую работу?Гайшэ рассказала ей о приезде Шакира Рамазанова,о	tbivi; что Шангерея берут в волисполком, а ее — в сель¬
совет.—ЛЛ ты согласилась?Й я и Шангерей противились. Да Рамазанов и
слушать не стал. Не мое, говорит, решение, а волкома*Из комнаты выглянул Шангерей:'—'Секретничаете? Ну, ладно, секретничайте!Женщины вошли обратно в 'комнату. Они, ойазызает-
ся, -ДаЖе" не заметили, что пришел новый гость —две-
надцатйлетний сын Шангерея Сабит. Пер'ёд ним стояла
полная тарелка пельменей. Мальчик уплетал пельмени;
в то же время не переставая тараторить, призывая 1Ш-
pacjni рассудить его Давний спор с Шаяхметом:—• Верно ведь, Шарафи-абзы! Ведь я прав? Три
года' я был октябренком. Вот теперь я стал пионером.
Так? И еще... Еще через четыре года вступлю в ком^
сом о л...^ Так, Так„.— улыбаясь* подтверждал Шарафи, хо¬
тя и не понимал еще, к Чему он клодит.' — А потом после комсомола перейду в партию. Вер¬
но? Если буду настоящим активистом, меня в двадцать
два года уже примут в партию. Ведь примут? А Шаях-
мёт-абзы говорит: до двадцати четырех лет- все равно
не примут, хоть ты, говорит, будешь и расхорошим ком^
сомольцем. Это же неправильно! Если активный, ведь
могут и до двадцати четырех, лет в партию провести^-	Шарафи рассмеялся. Он сказал Сабиту, что действи¬
тельно могут быть исключения для самых достойных,
чем вызвал у того бурю восторга.—	Ага, Шаяхмет-абзы, чья правда?Любуясь горячностью, непосредственностью мальчи¬
ка, Нагимэ мятко сказала:	> ^—	Да ты поешь сначала. Успеешь поспорить-то! —
И взглянула на часы — было уже окодо пяти.3Q9L
Прощаясь со всеми, Нагимэ повторила приглашение,
а Сабиту сказала лособо:	~—	Мой ведь тоже пионер! Обязательно приходи, по'ч
играете вместе.—	Приду, приду! — крикнул ей вслед Сабит.—	Пора и нам! — Гайшэ поднялась. И хозяин и ro-i
сти отправились в суд.XXXVIРебенок уже совсем ожил, улыбался, и Нагимэ, по¬
ручив его старухе,, спокойно занялась уборкой.Дом, в котором они' жили, принадлежал прежде ка¬
кому-то банкиру. После революции он был национализи¬
рован, и вот ужё третий год, как жильцы всех десяти
квартир объединились в жилищный кооператив, и дом,
стал называться «Жакт № 8». Кооператив организовал
Садык и целый год вел его дела. Теперь Садыка заме¬
нил портной Мусин. '	•Минлебаевы занимали на первом этаже трехкомнат¬
ную квартиру с небольшой кухней. Постепенно они обза¬
водились необходимой мебелью, и Нагимэ старалась
содержать квартиру в чистоте, в порядке. Только в по-;
следние дни, занятая неожиданными делами, запустила
©на свое хозяйство.	^Сегодня утром, торопясь в суд, Нагимэ даже сЪ стола
не убрала.. Самовар, чашки и разная другая посуда*
хлеб, яичная скорлупа, остатки масла — все это в пол-?
ном беспорядке загромождало стол. С него и начала
Нагимэ: что-то вынесла на кухню, что-то убрала в бу¬
фет, помыла посуду, переменила скатерть. Затем пере¬
шла к детским кроваткам. Видно, мальчики немало на
них повозились: с подушек были стянуты наволочки,
одеяла свисали на пол, простыни были сдернуты, тут же
вместе с детскими костюмчиками почему-то лежали ее
блузки. Нагимэ привела в порядок постели, убрала,
развесила одежду, подмела пол, вытерла влажной тряп¬
кой пыль. Окинув еще раз требовательным взглядом
комнату, она заглянула в кабинет мужа и ахнула...Садык совсем закрутился с заводскими делами, в
последнее время он дома бывал редко и заглядывал
лишь для того, чтобы наскоро поесть, перехватить что-
нибудь. Нередко он в спешке начинал искать нужные310.
материалы и, перерыв все бумаги, убегая снова. Еще
больший беспорядок учиняли у него на столе мальчиш¬
ки, рывшиеся в поисках картинок во всех отцовских жур¬
налах и книгах.Сегодня они особенно постарались; Над письменным
столом словно пронесся ураган. Бумаги, газеты, пись¬
ма —все перемешалось, книги валялись на пояу.Дети,-видимо, пытались снять со стены портреты Ва¬
хитова и Ямашева *, но не справились с этим делом к
оставили их висеть вниз головой. Рядом, едва держась
на гвозде, свисали две диаграммы. Справочники, эконо¬
мическая литература, которые Садык держал на эга-;
жерке, были сложены аккуратными стопочками на полу.Нагимэ даже не знала, сердиться ей или. смеяться
Хорошо еще не похозяйничали в большом книжном,
шкафу!..-В первые годы после революции Садык, бывая на
партийных съездах, конференциях, на разных совеща¬
ниях, привозил домой кучу книг, стенографических
материалов. Когда-то у него была одна книга — потре¬
панный томик «Капитала» Маркса. Теперь рядом с ним
выстроились и другие произведения Маркса, книги Эн¬
гельса, Ленина. Садык любил книги, и у него уже была
солидйая библиотека. Подойдя к шкафу, -Нагимэ успог
коилась: «старики» стояли на месте.Она уже привела в порядок стол, расставила книги
и заканчивала уборку, когда- неожиданно раздался стук=
в дверь. Нагимэ побежала открывать. Приехали Садык
и- Василий Петрович. .—Мы сейчас выйдем; Жди нас! — сказал Садык ку¬
черу и провел Василия Петровича в кабинет. Хаос в до¬
ме уже начинал его угнетать, и он обрадовался, увидев
комнату прибранной.—	Вот это хорошо! — с улыбкой' сказал он жене,—
Дошли у тебя руки и до моего кабинета!Усадив Василия Петровича на диван, Садык достал1
из нижнего ящика стола несколько скрепленных вместе
листов бумаги; -	>	-	’ •—	Вы редкий гость у нас. Без чая не отпущу,—обра¬
тилась к старику Нагимэ.1В ах и т о в Мулланур (1877—1919) — и Яма шё в Хусаин
(1 &75—1909) — татарские революционные деятели.311
г- -- Оставь, не лезь с пустяками* мы торопимся.! ^
махнув рукой; проворчал Садык. < - г • •
j^o Василий Петрович . вступился за Нагимэ: ■,, Ты что шумишь? Чай можно- -и между г деломВЫПИТЬ.	^Нагимэ* довольная, сдвинула' в сторону газеты и, на¬
крыв письменный стол, белой салфеткой, быстро принес¬
ла сотового меду, белого хлеба, чашки с чаем. Пригла¬
сив мужчин к столу, Нагимэ пошла к детям. -Садык, помешивая ложкой горячий чай, начал чи¬
тать вслух одну из бумаг:	'ч—	«Мы, нижеподписавшиеся рабочие-татары, жела¬
ем' избрать на место Садыка А1инлебаев-а^дргуК)го чело*
века. Садык опорочил свое пролетарское имя. Он вер¬
нулся к прежнему хулиганству, бандитизму, - Чтобы
отомстить, своим старым врагам, он стал убивать5 кре¬
стьян - ко м м у на р о в, подобных Фахри. Мы верим, что та¬
кие бандиты^ будут. исключены из партии, и заявляем,
что не согласны на избрание Садыка' Минлебаевауот
нашего имени в . члены горсовета»;Садык* читая письмо на татарском, фразу за фразой
Переводил , его Василию Петровичу: на русский язык.
Под текстом столбиком были выписаны порядковые но¬
мера — от . первого до сорокового. :Садык засмеялся:т— А это заготовлено для подписей рабочих.Василий Петрович несколько лет работал в Контроль¬
ной комиссии, и ему не раз приходилось расследовать
интриги всяких' злонамеренных элементов. Этот случай
показался ему просто смешным, чувствовалась ‘неопыт¬
ная рука.	- - ’ ’1—	Как оно. попало к тебе? —спросил он, закуривая
папиросу/Ты знаешь Хабиба, брата Гайнетдинова? ~,i г— Знаю,-Он принес-—	А он откуда взял?Все произошло таким образом: как только меня
посадили, Сираджи подготовил письмо и дал его Гисма-
ту-абзы, чтобы тот собрал подписл среди беспартийных
рабочих. А Гисмат-абзы в тот же день заболел и попал
в больницу, вот письмо и пролежало у него в кармане
пальто до вчеращцего дня. Вчера он выписался из боль-312
ишы, пришел к Хабибу и оказал ему: «Ты, кажется, ком*
сомолец. Возьми эту бумагу и передай Садыку и Васи¬
лию Петровичу. Только смотри, чтобы никто больше не
знал...» Так все л открылось. Бери это письмо и делай
с ним, что хочешь...—	А знаешь?' — Василий Петрович откинулся на
спинку дивана и усмехнулся — Ведь главный виновник
этой истории — я!—	Как? — Садык удивленно уставился на него.—	Д а вот так! Когда этот ваш Сираджи подал заяв¬
ление о приеме’ его в кандидаты партии, Гайнетдинов
сразу заяЁил мне: «Не теряй попусту время, вычеркивай
эту, собаку!» — «Почему?»— спрашиваю, «Он, говорит,
и лавку заводил, и спиртом тайно торговал во время
войны: Не выйдет из1 него ничего путного!» А я заду¬
мался:' ведь татарин все-таки. Партия в отношении и
татар, и других национальных меньшинств велит быть
особенно внимательными. Решил побеседовать с ним са¬
мим. Вызвал, -к себе, .спрашиваю: «Лавку имел? Спиртом
из-лод полы торговал?» Он оказался очень бойким. Не
испугался ничуть, даже не смутился. «Ты, говорит, Васи¬
лий Петрович, уважаемый пролетариатом человек, тебе
все доверяют. BoY, говорит, и я открою тебе свое серд¬
це. Сочтете годным — примете в партию, нет — np0F0-
иите». И стал рассказывать: «Насчет лавки, говорит,
действительно, дым не без огня. Случилось так; что по*
пало мне в руки тридцать рублей. У жены были кое-
какие вещички, в приданое принесла, их заложил за
пятнадцать рублей; Двадцать пять взял в кредит. На
эта деньги и открыл я нищенскую лавчонку в бедной
татарской слободе. Месяца полтора, говорит, и успел
поторговать, как на той же улице — бойкое-де место —
открыла большой магазин одна богатая фирма. Ну, из*
вестно, оказался я через месяц на мели. И тридцать
целковых сгибли, и женины, вещи не смог выкупить*
Вдобавок еще пришли и описали у нас самовар да зер¬
кало. С той поры за торговлю не брался. Служил в кон¬
торе у Вали-бая. В советское время работал в коопе¬
рации».— «А как, спрашиваю, спирт из-под полы?» —
«Это, говорит, чистейшая ложь. Даже касательства к
такому делу-не имел. Вы, говорит, Василий Петрович,
хорошо знаете, как царь Николай лритеснял татар: и в
школы , нас тогда не принимал**} и на фабриках к ква¬313
лифицированной работе не допускали. Если, говорит, и
в советской время будете отовсюду гнать — 'куйа же tfaivt
деваться?» Порасспросил я на стороне об этом Сир-а-д*
жи. Плохого никтб ничего не сказал. В гражданской
войне" он не участвовал по здоровью. У него есть справ¬
ки, что в те годы работал в советских хлебных лавках;
Пришлось также - учесть, что он — татарин. Когда об*-
суждали на ячейке, я сам выступил в его защиту. А
Гайнетдинов был против... Представляю, как он меня
костить будет, ксгдз ознакомится с твоим материалом.
Предупреждал, скажет, я тебя. Не послушался!Затрещал телефон. Звонили из горкома. Садык на¬
чал было спорить*, протестовать, но ему категорически
заявили:	„' Вечером будет слушаться твой доклад. До этого
надо обсудить все вопросы по докладу на партийной ко*
миссии. Тезисы, проект резолюции должны быть готовы;
Созвать парткомиссию поручается тебе.Садык просто растерялся. Хоть на сорок частей разо*
рвись — все равно не поспеешь.—	Бери себе,—сказал он, передавая Василию Пет¬
ровичу письмо, сфабрикованное Сираджи.— Там по¬
смотрите, как поступить с ним.— И, взяв портфель, гром¬
ко позвал жену.	;—	Что случилось? Чего ты кричишь? — спросила,
входя, Нагимэ. !—	К ужину меня не жди. Я задержусь.—	Что же это такое в конце концов? — неожиданно
вспылила Нагимэ.— Привязал жену к печке, а сам все
время в бегах!.. Ни днем тебя нет, ни вечером, даже за
стол сесть вместе не можем.,. Не успеваешь домой прий*
тй, тут же убегаешь!—	Как ты можешь говорить это, Нагимэ? — со злой
обидой и недоумением сказал Садык.— Что я, развле¬
каться бегаю? — И объяснил жене, что ему только что
сообщили о докладе и поручили провести парткомиссию.Нагимэ, конечно, знала, что на мужа всегда навали¬
вались дела. .Хотя ее и мучили изредка подозрения, но
она глубоко верила ему, понимала, что ничего дур нет J
он себе не позволит. Й все-таки, случалось, не выдер¬
живала, в ней поднимался протест против постоянного
одиночества. Ведь она так редко видит мужа, всегда
у него работа на уме. Работа и работа! А Нагимэ сте*314
режет „дом, нянчит детей. Разве в этом заключается
счастье семейной жизни? .Ведь молодость ее проходи г
в одиночестве. Чувство недовольства, постепенно на¬
зревая, иногда прорывалось наружу, и тогда • Нагимэ
обрушивалась на мужа с упреками, обидами и обвине¬
ниями в таких вещах, в которые и сама-то не верила.Сегодня до этого не дошло.' Мешало и присутствие по¬
стороннего человека, да и растерянное лицо Садыка
сдерживало ее. Пересилив себя, Нагимэ улыбнулась
гостю, проводила обоих до дверей и,' вернувшись в каби¬
нет, снова принялась за уборку. За короткое время они
успели набросать окурков, просыпали пепел. столе,
па книгах лежали обгорелые спияки. Й так всегда. Со¬
берутся вместе, трое, .пятеро, а то и десятеро... Бесе¬
дуют, советуются, спорят, готовят резолюции, обсуж¬
дают тезисы докладов... Комната . наполняется сизыми
клубами дыма. На полу, на диване, на столе — всюду
даляются окурки, обрывки бумаги. А Нагимэ потом
чистит, убирает за ними,./, «Что же это в самом, деле?..» — раздраженно думала
Нагимэ, машинально двигаясь от стола к этажерке.
Дрибила на место диаграмму, повесила свесившиеся
за этажерку портреты, подмела пол и, усталая, опусти:
лась на диван:—	Ну, что же, пусть, пусть приходят...Зазвенел телефон, '^— Ты чего не идешь? — кричал в трубку Шаяхмет.—
Сейчас начнется самое интересное! Будут допрашивать
Салахиева, Иванова, эту самуЛа Александру Сйгизмун-
довну...Нагимэ сразу забыла про усталость. Умылась, пере¬
оделась. Побежала к ребенку, расцеловала его в уже
порозовевши^ щечки, потом еще повертелась перед зер¬
калом и, попросив старуху в случае необходимости по¬
слать за ней Хасана,побежал а в суд.XXXVII. Процесс продолжался^ Закончился первый этап раз¬
бирательства, на «котором была расследована экономи¬
ческая сторона дела. Теперь перешли ко второму — по¬
литическому. Центральной фигурой здесь предстал Са¬
лахиев.315
Выступал свидетель Щар.афи: , .	, ;ч; .^г- /..Вскоре в редакцию досыпались резкие коррес*
понденции. Так, например, Фахрй писал нам на клочку
бумаги:'«Ревизия прошла отлично... Перина — пуховая*
четыре курицы... Самогонкапервач, Ба.ня... Свежие
березовые веники^ За такую ревизию товарищу Салахие'
ву. низкий-пренизкий поклон...», Нагимэ вощла в зал суда в этот момент его выступ¬
ления и не сразу разобралась, о чем он говорит.
Шарафи продолжал:	.. ... г=— Я знал Фахрй, на протяжении многих лет. Мы с
ним вместе воевали на фронте в татарской бригаде. По
окончании войны партийная, организация послала меня
в Москву, в институт. Вернувшись сюда, я стал рабо¬
тать в газете, и мы снова: стали встречаться с Фахрй.
В период, революционных событий фахрй, раненный нй
войне,! лежал в лазарете, там он и заучился грамоте..
Нам он писал часто. Разбирать его каракули было не¬
легко, но зато он умел подмечать наиболее уязвимы^
стороны жизни деревни, иногда вскрывал очень серьез¬
ные гнойники. Его корреспонденции разили как острый
нож. Больше всего писал он о совхозе «Хзмэт», о «со¬
баке, которая разлеглась в совхозе». Многие из его
заметок я вначале не решался печатать, хотел прове¬
рить. Заметки перепечатывали, переводили .на. русский
язык и по одному экземпляру посылали в земотдел й
прокуратуру. Но, что бы я ни писал туда, никто никак
на эти материалы не реагировал. Меня стало забирать
сомнение, и вскоре я почувствовал, что между Сала*
хиевым и Ивановым существует какая-то связь; Думал,
посоветоваться с Василием Петровичем, но он в тот мо¬
мент был в Москре, потом уехал отдыхать на Кавказу.
Тогда я и р'ешилсяГ «Постой,—сказал я себе,— ты вме¬
сте с фахрй прошел кровавый путь войны, вместе с
Фахрй боролся в первые Тяжелые годы за созидание мо¬
лодой Татарской республики. И сейчас ты должен
стЬять рядом с ним. У редактора и корреспондента
должна быть общая судьба! Ты будешь нести ответ¬
ственность за все вместе с Фахрй. За правду не жалко
и ^кизни!..» И начал я одну за другой выпускать замет-*
ки Фахрй.	_ "Вот тут и поднялась буря. С одноц стороны бушует
Салахиев, с другой— Иванов. Утверждают, будто газе¬316
та преследует спецов, разваливает образцовый совхоз!
Конечно, бурй всколыхнула и партийные ; организации,
нё обошлось без разбирательства в Контрольной комис¬
сии. Салахиев всюду кричал, чтб это — деШвая дема¬
гогия, тайные интриги, групповая борьба!Одна ко ничего от этого он не выиграл. Поскол ьку
начался шум, решили послать в «Хзмэт» новую реви¬
зию. Вспомнились старые грехи Салахиева, вроде исто¬
рии с татарским театром, бухарские события... Ну, чем
это кончилось, вам известно, герой перед вами!..Выступление Шарафи вызвало вопросы. Заседатель,
ей девший справа ,от председателя, спросил, у Бига-
йова : .	‘—	Что может сказать по поводу этих показаний Фе¬
дор Кузьмич Иванов?	г—	Письма из редакции действительно поступали.
Они все шли через меня. Я в течение семи месяцев за¬
держивал их, оставлял под спудом. Некоторые сжег.
А те, которые сохранились в столе, были изъяты при мо*
ем аресте/ Они должны быть в деле...Иванов говорил тихо, спокойно, точно о чем-то по¬
стороннем, не имейщем к нему никакого отноше¬
ния.Коснулись и упомянутых Шарафи старй^ историй
с Салахиевым. Салахиев сам давал объяснения.—	Все эти разговоры о театре,— сказал он,— выдум¬
ка!! Пустая сплетня! Лет пятнадцать назад я был суф^
лером труппы и, не поладив кое с кем, ушел из театра.
А мои враги выдумали, будто я во время гастролей теат¬
ра в Красноярске скрылся с последними восемью руб¬
лями труппы. Это— чудовищная сплетня! Клевета! Я не
только не украл ничего, в труппе еще остались мой ка¬
закин и каляпуш!..	vЭтот случай был известен многим, и в зале стали пе¬
решептываться, посмеиваться, злые языки вспоминали
новые подробности... Однако никто не придал ему осо¬
бого значений. Бухарская история оказалась куда серь¬
езнее.	>Организованная в Казани татарская бригада, сража¬
ясь с врагами революции, проследовала за Оренбург
в казахские степи и участвовала в кровавых боях казах¬
ских бедняков против контрреволюционной Алащ-орды,
затем двинулась в Среднюю ‘Азию и пролила немало317
крови, воюя бок о бок с революционными бухарцами
против эмира. ,	-В рядах татарской бригады был и Салахиев. Когда
бухарский феодализм был сокрушен и эмир бежал, вы^
яснилось, что Салахиев совершил большое военное пре*
ступление. Он предстал перед судом реввоентрйбунала*
Распространились слухи, что его приговорили, к расстре¬
лу. Но в это время полки бригады были переброшены
через Ташкент на Семиреченский фронт. "Салахиева не
расстреляли, он остался в тюрьме. Исключенный тогда
из партии, он долгое время был беспартийным.Это событие оставило в жизни Салахиева тяжелый
след, мучило его незаживающей, глубокой раной. Оно
всплывало во время чистки партии, ворошилось при
каждом случае выд1вижейия ^го кандидатуры на какую-
либо работу. И теперь, на суде, когда затронули ту же
историю, Салахиев резко воскликнул:	**—	Нет, нет! Это было подстроено!, И тогда я ста#
жертвой интриг!Он снова вернулся к групповой борьбе «Четырнадца¬
ти» и «Двадцати четырех». Снова приплел имена Гай¬
нетдинова и Шарафи, пытаясь изобразить их организа'-5
торами многолетней травли против него. Но чем больше
Салахиев кипятился, тем менее убедительными каза¬
лись его доводы, а бухарский эпизод уже представлялся*
все^' присутствующим решающим фактором его жизнен-1
кого1 пути.	:—	Я бы предложил допросить по этому вопросу Гай¬
нетдинова,—обратился второй заседатель к судье Бига-
нову.Метранпаж встал и в нескольких словах опрокинул
обвинение, воздвигнутое Салахиевым.—	Дело обстояло так,—начал он возмущенно.— Ко-'
гда Салахиев попал в ревтрибунал, я был на колчаков^
с ком фронте, в Пятой армии. Позже, по приказу Фрунзе*,
меня перевели на Туркестанский фронт, в Среднюю
Азию. Салахиев же в это время был уже давно исключен
из партии. Как же я мог, будучи в Сибири, вмешиваться;
в дела, которые происходили в Бухаре? Это — первйя
ложь Салахиева! Он тут впутывает и товарища Шара¬
фи,-^продолжал Гайнетдинов после небольшой паузы.—'
Шарафи же впервые был послан из Москвы в Туркестан
специальным восточным поездом в двадцатом году, Ко¬v 31&
гда Салахиева предали суду ревтрибунала, Шарафи еще
и ногой не ступал на землю Средней Азии. Он присоеди¬
нился к. нашей бригаде только в Семиречье. Как же з
таком, случае Шарафи мог быть причастен к аресту Са-
ла^иева?! Это — вторая ложь! Верно,— прибавил, усмех¬
нувшись, Гайнетдинов:,-- я постоянно выступал против
Са,ла.хиева. Но никак не с позиций групповой борьбы
«Четырнадцати» или «Двадцати четырех». Просто я не
скрывал от /него своего мнения о нем; всегда повторял,
что не считаю его большевиком! При чем же здесь
группы?XXXVIII! Как говорится* была беда с копенку, стала со окирду,,, Еще не улеглись страсти после разбора истории с по¬
хищенными .деньгами, бухарского дела, ревизии совхоза,
как по просьбе прокурора вызвали свидетельницу Алек¬
сандру Сигизм.ундовну — жену подсудимого Иванова.Ее появление вызвало, огромный интерес в зале. Ко¬
гда-то. х^	чтд в девятнадцатом году, желая,
спасти арестованного мужа, она путалась с Салахиевым.
Потом это забылось, но на татарском базаре возникли
н(?вые разговоры о любовной связи Александры Сигиз-
мундозны с Вали-ба,ем и даже с его сыном, красавцем
спортсменом Мустафой. Затем она вышла замуж за Ива¬
нова, но ни с Хасановыми, ни с Салахиевыми дружбы не
порвала, наоборот — свела и мужами бывших любовни¬
ков в общий тесный круг.С мужем она, казалось, жила в полном согласии и
любви. А когда его арестовали, произошло событие, ко¬
торое поразило всел: женщина в туже ночь исчезла. Ни
друзья, ни родственники не ведали, что с ней случилось.
Но, зная ее крайнюю неуравновешенность, болезненную
пугливость, решили, что арест мужа настолько потряс
ее, что она могла покончить с собой, броситься в войу...
Однако они ошиблись. На одиннадцатый День после
ареста мужа Александра Сигизмундовна пришла к Па-
^арусову. '	\—	Я жена Иванова. Могу многое рассказать вам,—
решительно заявила эта женщина. Она-то и .раскрыла
глубоко запрятанные корни преступления.Закончив допрос, Паларусов спросил у нее:
—г- Скажите, а чем объяснить, что вы сначала скры¬
лись, а теперь сами разоблачили их?—	Я боялась, что с ума сойдут.. Моего первого мужа,
которого я обожала, с которым прожила всего три
месяца, в - девятнадцатом году расстреляла казан¬
ская губчека. В списке расстрелянных юфицеров вы, на¬
верное, увидите и Казимира Вишневского. Это он... Пос*
ле его расстрела я надолго слегла. И: страх, кажется,
навсегда вселился в мое сердце. При одном слове «Че¬
ка» я теряла сознание. Неожиданный стук в дверь при*
водил меня в ужас. Сколько лет я прожила с Ивановым,
а страх все равно не отпускал меня. Когда ночью при¬
шли к нам с обыском и увели Иванова в тюрьму, я чуть
не лишилась рассудка. Й, ничего не соображая, тут же
уехала в Москву к старшей сестре. Бежала, чтобы спа¬
стись, скрыться от всего. Но куда скроешься? И как
скроешься от самой себя? Сестра успокоила меня и
привезла обратно.«Так жить нельзя,— сказала она мне.—Иди и от¬
кройся вр всем. Расстреляют так расстреляют, а нет —
будешь жить со спокойным, сердцем». Я со гласил асы
Больше носить в себе этот страх я была не в силах.
«Будь что будет!» — решила я и вот пришла к вам.Эти же слова женщина повторила и на суде. Допрос
ее давал возможность обнаружить все тайные пружины
взаимоотношений подсудимых, на нее со всех сторон по¬
сыпались вопрюсы, а она, как ни была измучена, отвеча¬
ла четко, полно, точно с каждым ^словом сбрасывала
часть давящего ее груза.—	Как практически осуществлялась связь между
Салахиевым, Ивановым и Вали Хасановым? ■ л—	Я расскажу один эпизод, и вам станет понятно
всё... Был голодный год. Нечего было есть, нечем топить
комнату. А незадолго перед этим у меня родился ребе¬
нок. Вот тогда зац\ел к*нйм:-&щи. Усманавйч.' Он пожу¬
рил нас, что не обратились к нему за помощью.«Наладится жизнь, вернете»,—сказал он и в тот же
день привез две сажени дрбв, мешок пшеничной муки,
четыре фунта масла!, одиннадцать фунтов рису. Увидев
все это, мой муж переменился в лице, хотел выкинуть
все в окно, но, пошумев, пометавшись, весь в слезах бро¬
сился на кровать и уткнулся лицом в подушку. «Беру
только ради ребенка, только ради ребенка,— повторял320
он.— Как получу деньги, расплачусь сейчас же, в ту
же минуту...» Он даже завел особую тетрадь...—	На какую сумму вы всего этого получили?—	За полтора месяца муж записал на двадцать
четыре миллиарда. А потом уже перестали записывать.—	4fo же еще было получено?—	Много. Мне ко дню рождения Вали Усманович по¬
дарил бриллиантовые серьги. Мужу, по случаю име¬
нин,—прекрасный драп на пальто. Летом Федя взял у
него китайской чесучи на костюм. В зимние холода Вали
Усманович преподнес мне каракулевый сак. И еще мно-
го-много всего...Прокурор торжествовал:—	Какую роль играл в этой истории Ахмет Сала¬
хиев?Свидетельница, не задумываясь, стала рассказывать:—^ Салахиев был давно знаком с моим мужем. Он
захаживал к нам. Как-то на пасху встретился у нас с
Вали Усмановичем. Выпили, потом сели играть в кар¬
ты. Я была поражена замечательной игрой Вали Усма¬
новича. Посмеиваясь, поговаривая/что Салахиева долж*
ны любить женщины, он выиграл у него червонцев де¬
сять. На прощанье предложил ему попытать счастье в
другой раз. Салахиев проиграл и в следующую встречу.
Потом, желая отыграться, пришел еще. Так и началось.
Со временем Салахиев не только вернул свои деньги,
но стал выигрывать у Вали Усмановича крупные суммы.Прокурор задал еще вопрос:—	А что Иванов с Салахиевым делали для Вали Ха¬
санова?—	О, очень много! Вали УсманЬвич попался на чер¬
ной бирже с бриллиантами. Все были уверены, что его
ждут Соловки, но Салахиев нажал где-то, и Вали Усма¬
нович был спасен. В свое время в передаче ему по низкой
цене кожевенного завода решающее зЙчение имело сло¬
во моего мужа. Только благодаря ИвМову и Салахиеву
получил Хасанов высокую должность в совхозе и, не¬
смотря на постоянные сигналы, держался там годами...
Материалы, поступавшие из Байрака в прокуратуру, по¬
падали к нам на квартиру. Часть из них я сожгла*/
остальное-забрали при обыске.	XПоказания свидетельницы закончились. Люди в зале
не могли прийти в себя от изумления и, казалось, спра-.21 Н-1065,321
шивали, переводя взгляд с Александры Сигизмундов-
ны на судью: «Возможно ли? Не во сне ли мы это слы¬
шали?».«Рехнулась, несомненно, рехнулась от страха!»—ду*
мал Мустафа, с ненависть?) глядя на женщину.Вали Хасанов сидел словно пригвожденный к
стулу.	-«Погубила, сука! Бывают же бесстыжие! Вот кормя
таких, одевай их в шелка!» .XXXIXНе было границ и- возмущению старого защитника
Арджанова. Он хорошо знал отца свидетельницы,— ко¬
гда-то они оба вращались в* кругу либеральных адвока¬
тов, и Арджанов не очень-то его жаловал.«Так, так! Я'блочко от яблони недалеко падает. Эта
дрянь пошла по стопам отца. Тогда, чтобы спасти любов¬
ника, готова была продать, чекистам свою честь, а те¬
перь, чтобы спасти себя, губит двух замечательных ком¬
мунистов и старого мецената!» — Арджанов приготовил¬
ся к контрнаступлению и, не теряя ни минуты, обратился
К суду:—	Я nponiy пригласить свидетеля Худжабаева Ни*,
зами!То было право защитника, и председатель не стал воз¬
ражать ему. В это мгновение произошла трагическая
сцена, оставшаяся незамеченной многими. Председатель
уже хотел дать распоряжение ввести нового свидетеля,
как у него вдруг запершило в горле, он откашлялся и
увидел, что платок весь окрасился кровью. Это с ним
случалось не впервые. Оттого врачи и требовали немед¬
ленного его отъезда в санаторий. Товарищи тоже виде*
ли, что положение тревожно. Гайфуллин, к которому до
начала процессами заходил с докладом, сказал, вгля¬
дываясь в его Ийцо:—	Видимо, у вас плоховато со здоровьем. Может
быть, поручим ведение этого процесса кому-нибудь еще.
Конечно, было бы очень желательно, чтобы такое слож¬
ное дело вели вы сами, как председатель Главсуда, но
если положение катастрофическое, назначим • другого
Председателя.Биганоа,. QAH9K0, де адщед едзмдашед адсддльзог
'Щ
ваться предложением Гайфуллина. Он считал, что обя¬
зан лично председательствовать на серьезном процессе
и сейчас, увидев кровь на платке, испугался. «Лишь 6bi
выдержать, лишь бы не свалиться с ног!» — думал он,
прижимая платок к губам. К счастью, крови на платке
было немного.«Ничего, выдержу!» — решил он и, позвонив в коло¬
кольчик, чтобы - успокоить расшумевшийся зал, ве¬
лел ввести свидетеля Низами Худжабаева.Вошел довольно тучный крестьянин с толстой, крас¬
ной шеей.Председатель, как обычно, напомнил ему о необхо¬
димости говорить только правду и.спросил:—	Что вы знаете по этому делу?Глядя на председателя покорным взглядом, Низами
ответил:	,	_	О—	Что знаю? Да вот Фахри и Вали-бая давно
знаю!Арджанов уже терял терпение. Он хотел с помощью
этого свидетеля рассеять мрачное впечатление, произве¬
денное показаниями Александры Сигизмундовны, и, взяв
разрешение, стал задавать наводящие вопросы:—	G каких пор вы знаете Вали Хасанова и при ка¬
ких обстоятельствах сталкивались с ним?,—	Прежде верстах в десяти от нашей деревни было
у Вали-бая имение: земля, леса, хозяйство. Он купилу разорившихся наследников одного русского помещика,
Каждое лето бай жил там и по пятницам приезжал к нам
в Шелангу молиться в мечеть. Лошадей стави# ца по¬
стой у меня во * дворе. С тех пор и знаю его...Ответ не удовлетворил защитника. Он спросил:.— Не было ли у Хасанова других дел в Шелан-^ге?Низами сообразил, что его наталкивают на опреде¬
ленный ответ.	,—	Как же! Однажды после моленыйдеревенские ста¬
рики сказали Вали-баю: «Аллах дал тебе болыцое .бо¬
гатство. В городе — что ни улица — твои магазины.^
И здесь землям твоим конца-краю нет. Открой нам шко¬
лу, чтобы детей наших вере да грамоте учить? Будем веч¬
но молиться за тебя».— «Вы знаете, —ответил им бай,‘—
какую налраслину возвели на меня враги. Я только что
цзПетербурга. Денег пртратял несчехнр, Через генерала21*	Ш
Чингиза обратились мы к самому Распутину, чтобы пере¬
дал он царю прошение о помиловании. Ежели спасусь
благополучно от этой напасти, обновлю вашу мечеть*
построю большую школу й приму на себя ее содержание.
Молитесь за меня]» Все, кто был там, от души помоли¬
лись... А через две недели пришла телеграмма с сооб¬
щением о помиловании. Вали-бай вскорости же принял¬
ся за мечеть, начал строить каменную школу. Когда уез¬
жал в город, все дела мне, как верному человеку, пору¬
чал. Я и следил-за стройкой до самого конца. Потом и
деньги на школу через меня передавал. Школа была
из двух отделений, начальное и среднее. Учителей было
семь человек... Вот так я и знаю *Вали-бая...Низами замолчал. Он весь взмок от долгой, заранее
затверженной речи и стал вытирать платком жирное ли-*
цо. Он думал, что уже отделался, но Арджанов сно¬
ва начал задавать ему вопросы:—	Как жил Вали Хасанов в голодные годы?—	Как ему было жить? Всей семьей теснились в од¬
ной комнате, и та почти не отапливалась. А кормились
они с моей помощью.—	Каким это образом?—	Я часто ездил в город. Вали-бай давал мне спи-
ч'ек, керосину, соли. Бывало, даст и несколько аршин то¬
вару на платье или на бешмет. Я обменивал все это у
крестьян на хлеб, муку, крупу и доставлял в город...Целью Арджанова было опрокинуть показания сви*
детёльницы Александры Сигизмундовны. Он продолжал
спрашивать:—	Привозили вы пшеничную муку?.—	Нет.	'—	Рис привозили?—	Нет.т-т Десять фунтов сливочного масла?—	Нет.—	Чем же они питались?.— Чем же еще! Ржаным хлебом пополам с овсяными
отрубями. С Него и захворал желудком.С последним, вопросом старый адвокат обратился,
С разрешения судьи, к Вали Хасанову:—	Как же это получилось, что вы довели себя плохим
питанием до болезни, а для Ивановых и Салахиевых до¬
ставали и хорошую муку, и рис, и масло? Ваша семья324
жила в нетопленной комнате, а чтобы согреть жену и
ребенка Иванова* вы привозили им две сажени дров?
Откуда вы все это брали?Зал с напряжением выслушал вопросы и с напряже¬
нием же ожидал ответа. Вали медленно поднялся и на¬
чал говорить. Многое из показаний Александры Сигиз-
мундовны он попытался свести на нет, многое предста¬
вил незначительным, преувеличенным ею: то, мол, что
было с пуговку, она превратила в верблюда.—	Где уж было людей угощать? Сам тогда чуть с го¬
лоду не помер.■	Заседание шло своим чередом, как вдруг в коридоре
послышался шум. Это явились делегации от крестьян
Акташа и Шеланги, от татарского полка.—	Пустите нас в суд! — требовали они.— Мы просим
слова! Нас послали, чтобы мы разоблачили подлинное
лицо Вали Хасанова!	'Они принесли с собой резолюции собраний. В резо¬
люциях говорилось: «В прежнее время Вали Хасанов
был кровопийцей, в советское время стал контрой. На¬
казание должно быть самым суровым. Таким, как он,
нет места под солнцем!»-Уже с самого1 начала процесса в суд беспрестанно
поступали письма от рабкрров, селькоров, военкоров.
Писали с заводов, из деревень, из красноармейских ка¬
зарм. Во всех письмах и резолюциях говорилось одно‘и
то же:«Фахрй был героем-коммунаром нашей селькоров¬
ской армии. Требуем для убийц высшей меры социаль¬
ной защиты!»Председатель суда дал секретарю распоряжение от¬
сылать копий всех писем в газету. Однако некоторых это
не удовлетворяло. Вот "и сейчас дёлегаты Шеланги и Ак¬
таша настаивали на том, чтобы их допустили на заседа¬
ние, просили слова. Председатель,-переговорив с заседа¬
телями, сказал коменданту:—	Разъясните им, что по кодексу во время процесса
никаким делегациям выступать на суде не разрешается!
Передайте, что копии представленных ими материалов
будут немедленно отправлены в печать.Нарушенное было течение процесса вновь вошло
в свое русло.325
XLВ зал ввели свидетельницу стряпуху Минзифу.Старуха в ожидании вызова то тряслась от страха,
то преисполнялась храбрости и собиралась выложить
все, что было .у нее на душе.—	Расскажу, все расскажу! — взвинчивала она се¬
бя.— И про то, как из-за ехидной невестки ездила в де¬
ревню за хлебом. И про бунт в Акташе, про такбир.
И хазрета, скажу, там видела, и Гимадн. Расскажу, как
убили учителя и парня, который бщл на Шаяхмета по¬
хож... Не забуду и про то, как ,с Низами в город ехали,
как нас обыскивали и нашли второй настил в санях, как
взрезали хомут и оттуда посыпались николаевские кре¬
дитки. Все, все выложу, ничего не утаю!Но когда ее привели в зал, битком набитый людь¬
ми, у нее потемнело в глазах, и все слова, которые она
собиралась сказать, вылетели из памяти, точно горох
из худого мешка. Словно сквозь туман видела старуш¬
ка стол на возвышении, за столом худого человека с
колокольчиком в руках. Вот он очень мягко спросил
у нее:—	Кто приезжал к Вали Хасанову, когда вы жили
в совхозе «Хзмэт»?У старухи помутилось в голове. Зал будто покачнулся
и поплыл вверх. Она удержалась на ногах, но не могла
выговорить ни слова.Тогда председатель поставил вопрос по-иному:—	Знаете ли вы Низамётднна Худжабаева?	;>Старушка, кажется, стала приходить в себя:-	— Это ты про Низами спрашиваешь? Знаю, как не
знать. Я его давно знаю.•	— В совхоз он зачем приезжал?—	Кобыл приводил для случки. На время уводил от
нас быков да баранов. Весной за хорошими семенами
приезжал. И просто так наведывался. И еще лес в сов*
-хозё брал. Машины тоже. Все брал, что ему надобно
было...—	Еще кто приезжал? Бывал ли домулла Фаридель-
гасри?—	Это хазрет, что ли? Бывал.—	Что он делал у вас? Чай пил? Или водку?.» — Водки не видела. Греха на'душу не возьму."А чаю326
много пили. Самоваров столько ставила, что и несчесть.	\—	Еще кто приезжал?—	Других не знаю. Всякие приезжали, не то русские,
не то мусульмане — не разберешь. Ночевать оставались.
Я для них кур варила. Баню топила-..У прокурора тоже был вопрос к свидетельнице. Ука¬
зав на сидевшего под стражей Салахиева, он спросил
у старухи:—	Узнаете ли этого человека?Та даже вздрогнула, будто перед ней появилось при¬
видение.—	Узнаю, сынок, узнаю! Я для него четыре курицы
сварила. И веник березовый в лесу наломала...На этом допрос старухи окончился. Председатель от¬
пустил ее, и она тут же примостилась в зале, чтобы по¬
слушать других.Арджанова интересовало: явится свидетель домулла
Фаридельгасри или нет, Секретарю пришлось дать разъ¬
яснение:—	Домулла известил суд, что задерживается в Моск¬
ве. Там сейчас идет совещание крестьянских комитетов
взаимопомощи, и председатель ЦИКа Калинин, занятый
на совещании, не может пока принять муфтия с домул-
лой. Поэтому домулла вынужден задержаться.Адвокату было необходимо свидетельское показание
домуллы, и он обратился к председателю:—	Я прошу огласить письменное показание домуллы
Фаридельгасри. Оно — в третьем томе дела на четыреста
девяносто первой страйице. . Там мы найдем объяс¬
нение, почему домулла, приезжал в совхоз к Вали Ха¬
санову.Документ огласили. Он был написан витиеватым сло¬
гом, со множеством арабских, слов и по старой орфогра¬
фии. Домулла писал:«Мухаммедвали-зфенде1 является нашим близким
другом. Во времена былые он совершал неизмеримые
благодеяния во имя священной религии и нации. Лишь
одному аллаху ведомо, сколько великодушных деяний
сотворила его щедрая рука. Он чинил дороги, рыл колод¬1 Мухаммедвали — полное имя Вали Хасанова; эфенди —
господин.S27
цы, строил медресе, мектебы, воздвигал мечети. Как я
подобает истинному сыну ислама, он был радушен и го¬
степриимен. Когда досточтимое советское правительство
оказало ему честь — послало его трудиться на Волгу, на
исконные зёмлй наших предков, я счел себя обязанным
посетить его на новом местопребывании. Угостившись
Чаем, мы вместе с человеком по имени Гимадетдин со¬
вершили прогулку по окрестностям Волги. Там я сподо¬
бился лицезреть новое селение Байрак, которое ми¬
лостью Досточтимого советского правительства получило
возможность расположиться на древней земле своих
Предков. И возликовала моя душа. Пал я ниц на свя¬
щенную землю и воздал со слезами молитву милосерд¬
ному аллаху за его великую благостыню.Изложил все известное мне. Да пребудем в благо¬
нравии и справедливости.Слуга, бедных — домулла Фаридельгасрц. Месяц
зульхиджа» *.	(Ответственный переводчик Исхак Зарипов перевел
текст показания домуллы на русский язык. Продолжа¬
лось расследование политических мотивов преступления.
В зал заседания пригласили Садыка Минлебаева. Он
был измучен, издерган неполадками на заводе и неволь¬
но злился на то, что его отрывают от дел. Но в зал он
вошел, как всегда, подтянутый, и только суровый взгляд
выдавал его напряженное состояние. Когда он, держа в
одной руке портфель, в другой кепку, проходил на сви¬
детельское место, взоры всех — й публики, и судей, и об¬
виняемых — были устремлены на него. В глазах Сала¬
хиева — была лютая ненависть, он, казалось, готов был
прожечь Садыка взглядой.«Разве подобные люди могут быть свидетелями?!»-^-
хотелось ему крикнуть;На вопрос председателя — что он знает о ВалиХаса-
нове, Садык неторопливо ответил:—	На границе прифронтовой полосы в наши руки
попали двое.. Одного из них расстреляли. Другой, пере¬
одевшись в крестьянскую одежду, сбежал к колчаков¬
цам. Он сидит перед вами. Вот и все, что я знаю о нем.Садык надеялся, что его задержат недолго и он смо¬
жет вернуться к прерванной работе. Но чем дальше, тем1	-Название одного из месяцев по мусульманскому исчислению.028
больше засыпали его вопросами — и председатель, и за¬
седатели, и прокурор, и защитники, и даже сами подсу¬
димые. И он не без труда прорывался сквозь обрушив¬
шийся на него шквал вопросов.Салахиев -же едва осознавал то, что говорил Садык.
Голова у него была словно в огне. Злоба, вспыхнувшая
в нем при появлении Садыка, не переставала жечь его.
В мыслях его перепуталось все — прошлое, настоящее...XLIЭти два коммуниста давно знали друг друга. Салахи¬
ев одно время даже был сторонником Садыка. Особенно1
рьяно поддерживал он его, когда начались дискуссии
о том, нужно ли создавать Татарскую республику. На
конференции в одном из уездов обсуждение приняло
слишком бурный характер. Противники республики твер*
дили, что республика не нужна, что это выдумки
националистов, противоречащие идеям интернациона*
лизма.. Садык, посланный на конференцию из центра, один
начал борьбу против оппозиции. Вскоре ему удалось
склонить на свою сторону большинство делегатов и до¬
биться решения об отозвании из уезда двух коммуни¬
стов, которые в своем противодействии созданию рес¬
публики стали на путь откровенных интриг.Но дело этим не кончилось. Когда Минлебаев возвра-
тился и сделал доклад в партийной организации, его ме¬
тод нашли неправильным. Теперь Садыку пришлось
схватиться с'большинством в'партийном руководстве.
Тех двух коммунистов направили обратно в уезд, а Са¬
дыка, как неуживчивого, послали в Москву в распоря¬
жение Центрального Комитета. В Москве внимательно
выслушали Садыка, проверили все представленные им
материалы и на пятой неделе ’пребывания его там веле¬
ли ехать на прежнюю свою работу.Вот в этот период острых столкновений Салахиев
всем сердцем был на стороне Садыка. Поддерживал он
его и в спорах по поводу создания татарской бригады.Но с тех пор утекло много воды. Салахиев отвернул¬
ся от своего героя. Он не мог примириться с его рёмко¬
стью, а расстрел, учиненный Гайнетдиновым по распоря¬
жению Садыка, поставил Салахвева в лагещ»* прямых
его противников. И когда после убийства Фахри Садыка
арестовали, Салахиев в душе даже порадовался этому.«Значит, я умею разбираться^в людях», — подумалон,Но неожиданное заключение в тюрьму его самого и
вести, поступавшие, к нему с воли, ввергли Салахиева
в полное смятение.Что же это? Явь или сон? Неужели одиночество, уз-?
кая тюремная камера с кованой дверью лишили его
рассудка? Можно ли верить тему, что рассказывал ему
один его друг во время свидания?А рассказал он вот что.Директор завода имени большевика Хусаина Ямаше-
ва серьезно заболел. Да и стар он стал. Завод оказался
на грани полного развала. Тогда-то секретарь партийной
организации вызвал только что освобожденного из
тюрьмы Садьжа и сказал ему:—	Завтра на заседании бюро слушается доклад о за¬
воде Ямашева. Будем назначать нового директора. На
эту работу секретариат рекомендует, твою кандидатуру.
Готовься к приему завода.Минлебаев отчаянно противился, спорил.—	Я не справлюсь. Ведь завод на последне#~изды-
хании! .	^	'Он доказывал, настаивал, но в конце концов, подчи¬
нился. Ему обещали всемерную помощь и партийных и
советских органов, рабочих организаций и назначили
директором. Теперь Садык день и ночь крутится, чтобы
спасти этот тонущий корабль.. Тот, кто рассказывал об этом Салахиеву, добавил
еще:—	Он йо-прежнему лезет во все дела. Дешевой дема*
гогией пытается завоевать авторитет у рабочих. Только
вчера на заседании горисполкома камня на ка^не не
оставил от коммунхоза: говорит, что .государственные
средства поглощаются центром, а на рабочих окраинах,
как и раньше, непролазная грязь, по вечера^ улицы поч*
ти не освещаются. Дороги не ремонтируются, весной и
летом по ним не пройти...Рассказ об этом привел Салахиейа в ярость. Он не
мог оез злобы думать ^СаДыке и, конечно, даже на миг
не представлял себе, что встретится с ним в зале суда.
Салахиев был абсолютно убежден, что совершается не*330
что противное закону, но, чувствуя свое бессилие, сиделв каком-то тяжком оцепенении.В сущности, Садык и сам был против выступления
свидетелем в этом процессе. С одной стороны, на него
навалилась слишком тяжелая й ответственная работа,
и ему трудно было выкроить время, чтобы ходить на за¬
седания суда. С другой — ведь его самого не так уж дав¬
но арестовывали по этому делу, а теперь пригласили сви¬
детелем! Ссылаясь на это, Садык хотел остаться в сто¬
роне, но прокурор и слышать не хотел об отказе.—	Обвинение и арест Минлебаева,— заявил он,—
были недоразумением. Это же ясно как день. И нет при¬
чин, которые с точки зрения закона могли бы мешать
его выступлению на суде в качестве свидетеля.Салахиев, разумеется, не знал и не слышал о возник¬
ших по этому поводу разговорах, но, если бы и слышал,
он бы не понял их, не захотел бы понять. Точно огненные
искры падали на него слова:—	...Прифронтовая полоса... Попались... Одного рас¬
стреляли... Другой бежал к колчаковцам... Вот он перед
вами...— Они обжигали его, у него Пересохло в горле, пе¬
рехватило дыхание, а Садык, даже не замечая Салахие*
ва, отвечал на сыпавшиеся на него, с разных сторон во¬
просы...XLIIЧерная, мутная волна колчаковщины надвигалась
на Волгу. До Казани оставалось всего восемьдесят верст.
Над значительной частью территории теперёшнего Та¬
тарстана грохотали колчаковские пушки, без умолку тре¬
щали пулеметы. Белые намеревались переправиться че¬
рез реку Вятку и стремительным штурмом взять Казань.
В зто самое время партийная организация послала Са¬
дыка во главе рабочего батальона на . передовую линию
фронта в распоряжение двадцать восьмой дивизии,^ко¬
торой командовал Азин. Колчак, несмотря на весенний
разлив, беспрерывно бросал свои войска на форсирова¬
ние Вятки. Наши части в кровопролитных боях отбрасы¬
вали двигавшиеся лавиной банды. Таяли снега. ^Низко
над головами ползли дождевые тучи. Даже мелкие ре¬
чушки превратились в бурные потоки. У красноармейцев
не было одежды, провиант задерживался; Почти во всех331
окрестных деревнях зашевелились кулаки, пытаясь вое»
станиями подорвать тыл. Исчезали верные советские лю¬
ди. Гибли посланные в разведку красноармейцы. Полк,
в который влился рабочий батальон, уже двое суток вел
кровавые бои под шквальным огнем — без еды,’без хле¬
ба, без минуты передышки, и дважды, когда, казалрсь,
враг вот-вот прорвется, опрокидывал его, отбрасывал на
тот берег Вятки.В такой напряженный момент в штаб полка к Сады-
ку ввалился Шарафи с товарищем-красноармейцем. Он
был по пояс в грязи, в сапогах хлюпала вода. Лицо ис¬
худало, глаза ввалились. Не лучше выглядел и его то¬
варищ. Одетый в рваную шинель, обутый в лапти, он
едва стоял на ногах от голода. У них была одна винтов¬
ка на двоих и та без патронов...Садык давно знал Шарафи. При чехах они вместе си¬
дели в казанской тюрьме и остались живы потому лишь,
что те не успели их расстрелять.—	Что случилось? Что с тобой? — удивленно встре¬
тил его Садык.—	Дай нам из вашего полка несколько человек с
винтовками и патронами.—	Для чего?..Шарафи рассказал ему.Габдулла-хазрет в свое время пользовался широкой
славой. Имя зиреклинского ишана было известно всему
татарскому миру. Весной и осенью, зимой и летом непре¬
рывным потоком стекались к нему из ближних и даль¬
них краев — из Сибири, Петербурга, Касимова, Астра¬
хани, Оренбурга, Красноярска — паломники-мюриды и
больные, жаждущие исцеления, а вместе с больными
и мюридами текли в дом ишана дары, приношения, -по¬
даяния.«Даяние не измеряется тем — большое оно или ма¬
лое»,— говорил ишан и, помолясь, клал в карман все, что
ему давали... А давали ему старинные копейки, и про¬
битые серебряные монеты, и золотые десятирублевки,
и двадцатипятирублевые кредитки... Несли ему в дар
енотовые шубы, атласные чапаны, пригоняли упряжки
лошадей. Если верить ишану, был он далек от земных
мыслей и дел. Ничто мирское не заботило его. Но мир¬332
ское добро, богатство завалило его, засыпало. Вначале,
когда он завел первых мюридов, у него не было ничего,
кроме маленького домика. Через семь лет он взял вторую
жену и, памятуя веление шариата о справедливом, рав¬
ном отношении к женам, расширил двор, построил для
нее отдельный дом.В пятьдесят лет у ишана появилась третья жена.
И ее, разумеется, нельзя было обделить вниманием. По¬
строил ишан и для нее дом, хоть и пришлось для этого
переселить бедняка соседа на край деревйи. Только не
повезло шпану с этой, женой. Оказалась она женщиной
вздорной, лишенной всякого благочестия. Видя, что не
поддается она его благому воздействию, отправил ишан
жену со всем ее приданым обратно к родителям и взял
вместо нее молоденькую вдову. А тут умерла от родов
вторая жена ишана. И вскоре же преставился один из
его мюридов, Сэлим-бай. Стали нахваливать ишану вдо¬
ву Сэлим-бая: мол, жалко упускать достойную женщину.
Не решился ишан обидеть мюридов отказом, женился на
молоденькой вдове и поселил ее в опустевшем было до¬
ме. Думал ишан, что на этом завершилась его судьба,
что он уже получил все, ему предписанное. Но, видимо,
еще не иссякла его доля на земле. .Поехал ишан в сосед¬
нюю деревню в гости к небогатому, но верному мюриду
Насыбулле. И увидел в его доме красивейшую девупь
ку. Запала дума о ней в душу ишана, пробудила в нем
сомнение,	> ’«Была ли эта встреча знамением аллаха или науще*
нием шайтана?» — раздумывал ишан. Три дня и три но¬
чи думал он об этом, а готовясь ко сну, читал особые
молитвы, загадывая, не привидится ли ответ в его
снах. И три ночи подряд видел ишан во сне окружен^
ную сиянием, стыдливо улыбающуюся девушку. Тогда
он пришёл к твердому убеждению: «Знамение ал¬
лаха».А было ишану в ту пору семьдесят лет. Призвал он
к себе Насыбуллу, рассказал обо всем. Не утаил, что бы¬
ли у него сомнения и что трижды встречал он ночь осо¬
быми молитвами и уверовал, что дочь его предназначе*
на ему самим аллахом.Насыбулла был мюридом преданным. С глубоким
волнением, с радостью выслушал он ишана.«Будет противиться.,* Но коли держаться с ней по*333
тверже, не ослушается»,— решил он и, возвратясь до¬
мой, поручил переговоры с дочерью старшей своей
сестре.Сначала девушка даже не поверила услышанному.—	Не может быть! — расхохоталась она.—Что я с
ним буду д'елать?Однако после долгих уговоров стала склоняться к то¬
му, что напевала ей тетка-сваха.«И вправду! — размышляла девушка,—.Ведь джиги¬
ты на германскую войну ушли! И невесть когда вернут¬
ся! Да вернутся ли еще, может, все там полягут?» А те¬
тушке своей сказала:—	Не знаю уж, как и быть, пускай отец сам ре¬
шает...Четвертой жене зиреклинского ишана Каримэ еров*
нялось всего семнадцать лет. Пришлось и ей поставить
дом. Теперь душа хазрета обрела покой. Отрешившись
от всех мирских дел, он целиком отдался молитвам,,
прославлению всемогущего аллаха. Мюриды . всюду й
везде рассказывали о его неусыпных молениях; и пошли
в народе говорить об ишане, что он-де совершает не
только положенные и неположенные дневные намазы, но
н ночи посвящает им, творит, возносясь всеми помыс¬
лами к аллаху, семьдесят ракятов — семьдесят поясных
и семьдесят земных поклонов. В рамазан — месяц по¬
ста— он каждый день поднимается задолго до рассвета
и снова отдается молитвам; четырежды в этот священ¬
ный месяц прочитывает он Коран от первой до послед¬
ней суры \ а когда до конца поста остается три дня,
уходит на это время в мечеть для душеспасительного
уединения, С благоговением передавали люди друг дру¬
гу, что ишан никогда не выпускает из рук четок и что
уже сорок лет каждый день ст@ тысяч раз воздает алла¬
ху славу — повторяет: «Ля иляхэ ильляллах...»2 А
время-де, остающееся от столь подвижнического благо¬
честия, ишан проводит с мюридами, с больными. Он
врачует больных заклинаниями, заговоренной водой... С
мюридами же ведет долгие беседы, испытывает их. В,
зависимости от того, сколь они ревностны и усердны,
назначает им новые искусы — моления, моления и мо¬1 Сура — глава Корана., 2 Формула Корана: «Н е т 6.9 га, к р о м е. б о г а.,.*.
ления, дабы мюриды отрешились от всего земного, дабы
все их помыслы были обращены к единому аллаху и в
прославлении его забыли они и о себе, и обо всех мир¬
ских делах. Всей .душой, всем сердцем должны мюриды
стремиться к аллаху, а неусыпные моления — это сту¬
пени -к нему!Go свершением Октябрьской революции слава Габ-
дуллы-ишана вдруг возросла еще больше.. Даже просве¬
щенные баи, которые недавно еще поносили его, называя
«мракобесом, разбогатевшим на продаже четок, парази¬
том на теле нации», даже они склонились теперь перед
ним, заделались мюридами, испрашивали его благосло¬
вения. Среди мюридов Габдуллы-ишана оказался и
Вали-бай.У ишана было четверо сыновей. Самый старший из
них стал главным мюридом. Человек крайне набожный,
он готовился после смерти отца занять его место. Трое
же остальных были еще юны, только входили в пору
джигитства. Не захотели они оставаться с отцом. Уже
Февральская революция надоумила их,, что корабль ста¬
рика непременно наскочит на риф, и, чтобы не пойти
вместе с ним ко дну, бросили они отчий дом, выбрали
себе свой путь. Проклял их ишан.—	Они отступили от пути истины и лишились вечно¬
го блаженства! — вещал он.— Наступит Судный день,
и не будет простерта над ними длань заступника . му¬
сульман — пророка Мухаммеда!Проклиная сыновей, ишан предавал проклятью и ре^
волюцию и Советы. В мечетях, на званых обедах — всю¬
ду, где ему приходилось бывать, он откровенно призы¬
вал:—	Знайте, верные сыны ислама, что свершилось то,
о чем предвозвестил нас великий пророк Мухаммед,
избранник аллаха! Советы и большевики — это бедствие,
ниспосланное на нас аллахов за грехи наши. Знайте,
мусульмане, если мы не покаемся всеусердно в грехах,
если мы не возвратимся на завещанный нам путь исти¬
ны, если Советы и большевики одержат победу — вера
раша будет поругана, уничтожена! Людей, творящих мо¬
литву, ожидает. смерть. Большевики низвергнут Коран
в прах, растопчут его. Мечети обратят в конюшни. Окре-
ртят детей, обесчестят жен. Знайте, сыны ислама, война
арбтйв проклятых аллахом большевиков — священна!§35
Стать воином в этой войне — долг каждого прав'овер-
но го мусульманина! Кто погибнет на этом пути — будет
гшехидом, праведником, падшим за веру, и будет ему
;уготовано место в раю...Имя Габдуллы-ишана стало знаменем в тех краях
для всех темных дел. Вокруг ишана скапливались, копо¬
шились какие-то подозрительные люди. Шарафи, прие¬
хав на фронт, сразу почувствовал это. Он пытался гово¬
рить о нем в волисполкоме, в сельсовете, но ничего не
добился.—	Ишан слишком популярен. Окрестные крестьяне-
татары видят в нем святого чудотворца. Если мы его
тронем, татарские деревни поднимутся против Советов,
•начнутся восстания, а это будет на руку Колчаку,— ска*
;зали ему.Впоследствии стало известно, что волцсполком и
.сельсовет были в полной зависимости от мюридов зирек-
.линского ишана и, что бы ни случилось, немедленно
«'бежали сообщить ищану и принимали меры для его за¬
щиты.Из-за этого зиреклинского ишана и пробрался Ша¬
рафи с красноармейцем в штаб к Минлебаеву,— чтобы
.справиться с ишаном, были нужны люди, оружие. »Минлебаев, выслушав Шарафи, вызвал Гайнетди-
нова.—	Слушай, Шамси,—сказал он ему,—бери двух
красноармейцев, винтовки, патроны и- отправляйся с
ними в деревню Зирекле. Делай, что найдешь нужным.И вот в самый разлив рек,, проваливаясь в воду, раз¬
гребая грязь, добрались джигиты до Зирекле и, не за¬
ходя ни в. волисполком, ни в сельсовет, осадили дом
:ишана.Сам ишан лежал в постели не то в самом деле боль¬
ной, не то пр^творясь больным. Возле него переодетые
крестьянами сидели Вали-бай и какой-то молодой тата¬
рин-прапорщик,XLIIIfВали Хасанов старался казаться спокойным. На во*
прос, зачем он приехал к ишану, ответил:—	Мы теперь в деревне живем. Дома в городе у нас
отняли; Услышал я о болезни хазрета и вот зашел про*
ведать его.№
Прапорщик же оказался казанским. По его словам,
он был в Москве и там его попросили передать посыл¬
ку — подарок ишану.Никто, конечно, их словам не поверил. Один из воо¬
руженных красноармейцев остался около них, осталь¬
ные принялись обыскивать дома, дворовые постройки.
Будто коршун врезался в галочью стаю или ворвался
в овчарню волк — так всполошились при виде воору¬
женных людей домочадцы ишана. Кто плакал, кто про¬
клинал, .угрожал. И во всей этой сумятице только од.ии
человек сохранил спокойствие — четвертая жена ишана
Каримэ. То ли рехнулась она, то ли "действительно обра¬
довалась, но как только увидела, что начинается *>быск,
вынула, порывшись в пуховиках, связки ключей и сама
стала помогать обыскивать.Сначала осмотрели застланный- коврами большой
зал. По углам стояли шкафы с толстыми книгами в зе¬
леных, цвета знамени пророка, переплетах, а вдоль стен
были разложены шелковые стеганые курпэ — тюфяки
для сиденья. Здесь ишан принимал своих мюридов и
больных. Затем/ Каримэ показала дома первой жены,
второй жены, третьей жены. В саду, огороженном вы¬
соким забором, стоял еще дом. Он был совсем новый,
срубленный из крупных, как говорится, звонких, сосен.
'Двери, оконные наличники,, крыша дома и садовая ог¬
рада были покрашены в зеленый цвет. Дорожки вокруг
были посыпаны песком. Любуясь нарядным, уютным до-
-дШком, Каримэ игриво улыбнулась хромому инвалиду-
красноармейцу, который неведомо откуда взялся здесь,
и сказав; «А это мой!» — залилась веселым смехом.Потом все с той же сияющей улыбкой стала водить
красноармейцев по амбарам, кладовым. Нигде особенно
не задерживаясь, она наконец подвела их к большой ка¬
менной клети./— Тут сложено все добро хазрета!■ — заявила она и,
громыхнув замком, отворила 'тяжелую железную дверь.
Войдя первым, Гайнетдинов откинул брезентовый полог
с вещей, собранных вдоль северной стены клетй. Там от
\гла до угла рядами стояло бессчетное количество само¬
варов— больших и малых, медных, латунных, серебря¬
ных, старых, новых...—	Что это? Откуда столько? — невольно воскликнул
Шарафи.22 н-шбо337
—	Как что? — со смехом ответила женщина.—^ Само¬
вары, подаренные за отпущение грехов покойни¬
кам!Гайнетдинов сдернул цветастый полог, тянувшийся
вдоль другой стены. Там чуть не до потолка были, акку¬
ратно сложены стеганые атласные, шелковые, плюшевые
одеяла. Горы подушек, пуховиков, перин. Все это так и
звало ко сну, к покою...—	А это что?Женщина опять засмеялась:—	Как что? Подношения хазрету за покойни¬
ков! (/©•Ткрыли огромные кованые сундуки. В нос ударил
удушливый запах нафталина. Сразу запершило в горле,
и вое вспомнили о куреве. У инвалида нашлась махорка,
у Шарафи — бумага, вырванные из какой-то книги ли¬
сты. Не было только спичек. Каримэ живо сбегала за
тши домой. Запах нафталина, наполнивший клеть,
смешался с густым махорочным" дымом. В этом едком
тумане красноармейцы продолжали осматривать ишан-
<шое добро. Вот кто-то отдернул следующий полог и на¬
чал выбрасывать на середину всякую одежду. Тут были
шубы на лисьем меху, оленьи дохи, шубы с застежками
из цветных камней, опушенные выдрой, легкие, подби¬
тые белкой, шубы для хождения в мечеть, суконные
бешметы, шелковые и полушелковые «камзолы, атлас-'
йые казакины, отливающие всеми цветами радуги по¬
лосатые бухарские чапаны. И рядом — белые, голубые
азиатские тюбетейки, гладко-черные и вышитые казан¬
ские каляпуши, дорогие бобровые шапки.•ч — А это что?Ответ был тот же:	;—	Подношения хазрету за покойников!Не было никакой возможности рассмотреть все
накопленные здесь вещи. Запах нафталина смешался с
ароматом душистых масел, и, кавалось, в клети потяну-»
ло могильным смрадом.Поблагодарив Каримэ за* помощь, красноармейцы
отпустили ее, уселись на воле перед клетью и, покури^
вая махорку, стали держать совет.Мнения всех сошлись на одном: ишана и его гостей
посадить под арест. Вещи раздать деревенской бед¬
ноте.338
xuvОднако дело этим не кончилось.Наутро инвалид принес неожиданную весть:—	Добро ишана, розданное беднякам, /ночью водво¬
рено на прежнее место! .Оказалось, что по деревне пустили слух: «Кто коснем¬
ся вещей ишана, у того отсохнут руки и ноги».Бедняки перепугались, переполошились и, торопясь
спастись от напасти, скорее понесли все обратно. Всю
ночь в деревне стояла суматоха. Бедняки, запыхавшись,
тащили вещи, а старшие жены ишана принимали: их и
расставляли на прежние места. ..Мало того, у волисполкома, где в одной из комнат
сидел Под стражей ишан, собралась несметная толпа.
Слух об аресте ишана потряс,всех его мюридов и почи¬
тателей, и потянулись они сюда, говоря, что хотят у док
деть его, получить святое благословение. А тут еще «©-.
шли всякие россказни:«Попросил, мол, нынче ночью ишан стаявшего на
страже красноармейца принести ему кумган с водой для
омовения, дабы мог он предаться ночным молитвам.
А красноармеец будто ответил, что нечего здесь зани¬
маться подобными пустяками, и в тот же мит, сам тот
не чуя, заснул. Прочел, мол, ишан молитву, и спали1
с его рук железные оковы. Пошел ой к речке и, соверг-
шив омовение, вернулся обратно, оковы же снова со¬
мкнулись на его руках, и начал ишан молиться. Будто
проснулся тут красноармеец, но было уже поздно: не
увидел он, как сходил ишан к речке омовение совер¬
шать...»К этим сказкам примешивалось .еще много всяких
смутных, вредных слухов. Тем временем вернулся по¬
сланный к Садыку с письмом красноармеец. Приказ
Садыка был категоричный, Гайнетдинов прочел записку
Садыка- и показал ее Шарафи. Тот растерянно взглянул,
на Гайнетдинова. Лицо Гайнетдинова как-то странно
изменилось: оно словно бы еще больше похудело, резко,
точно высеченные, обозначились на нем скулы. Гайнет¬
динов решительно поднялся и, беря оружие, бросил то^
варищам:—	Пойдемте!*■ ' Приказав собрать на плоСцади /перед волисполкомом22*	Ш
всю бедноту Зирекле, Гайнетдииов встал на телеГу> ка¬
кого-то кулака, приехавшего за тридцать верст покло¬
ниться ишану, и раскрыл крестьянам суровую правду.' — ...Если поддаться жалости и оставить в живых од¬
ного контрреволюционера* он погубит Тысячи людей! —
закончил Гайнетдинов.Людское море, заполнившее широкую площадь, за¬
тихло. Многие стояли, опустив низко головы, но многие
же, словно проникнувшись его чувствами, смотрели на
Гайнетдинова проясненным взглядом;Инвалид и еще Один красноармеец вывели ишана.
Высокий, грузный, он шел, Медленно передвигая йоги,
не поднимая глаз. ’	- , :На вопрос Гайнетдинова, согласен лй он подчиниться
законам Советской власти, ишан сухим, старческим го¬
лосом ответил:—	Мы считаем себя обязанными подчиняться только
велениям аллаха! — И добавил:—Мы не можем быть
с тёми, кто восстает против алла'ха!Гайнетдинов, не произнося ни слова, движением ру¬
ки раздвинул толпу и, приставив ишана к каменной ог¬
раде вОлнсполкома,' снова спросил,, согласен ли он
подчиниться законам Советской власти. .Ишан повторил,
и на 'этот раз более резким голосом, тот же ответ. При
последнем его слове Гайнетдинов вынул из кобуры рёг
вольвер, и над глухо волновавшейся толпой прогремел
выстрел. Прижимая руку к сердцу, ишан повалился на
землю. Но он был еще жив. Гайнетдинову пришлось
выстрелить второй раз...То были дни жестокой борьбы. Дни, когда контррево¬
люционеры сворой алчных псов со всех сторон кидалксь
на молодую революцию, пытая перегрызть ей Горло.
У солдат революции не было времени разбираться в
статьях законов. Да в те гбды законы революции еще й
не были зафиксированы на бумаге. Но если бы сегодня
наши юристы привлекли того . ишана к судебной отвёт-
ст&ённости по ныне действующим кодёксам, то они все
равно применили бы к ишану 59 статью Уголовного ко¬
декса и приговорили бы его к высшей мере наказа¬
ния.			 			".' 4. В то жестокое время было не до тонкостей судебных
разбирательств. Расстреляв ишана, Гайнетдинов с това¬
рищами в глубокой тайнё от всех закопал ночью труп
в горах* а на утро,, созвав крестьян, еще раз коротко
объяснил: им происшедшее.—	Товарищи крестьяне! Дурная трава губит посевы,.
Вы сами, когда посеете просо, выпалываете рсот, чтобы
не мешал он росту злаков^ Вот и мы выпололи дурную,
опасную траву! \	лИнвалид Самигуллин, который эти два дня неотступ¬
но ходил за Гайнетдиновым, вдруг . словно обрел дар
речи:. ".—	Братцы! — сказал он,— Спада с моих глаз пеле¬
на, Щамси-абзы вырвал вредный сорняк, нам только
и остается сказать ему: спасибо!... Задерживаться было некогда. И без того Садык был
недоволен, что они возятся долго, и приказал немедлен¬
но возвращаться.	гРаспустив сельсовет и волисполком, Гайнетдинов
создал ревком из пяти вернувшихся с фронта солдат,
председателем назначил инвалида Самигуллина и усло¬
вился с Шарафи, что тот ненадрлгр останется в Зирекле,
поможет на пер вы х порах.Ревком Р аппаратом прежнего волисполкома Гайнет¬
динов разместил в большом дрме; ишана. Имуществу
ишана, возвращенное в ту ночь бедняками, он снова
роздал крестьянам и со своими красноармейцами отпра¬
вился в полк. г,.v;VXLy:'На этот раз роз данное- добро обратно не возврати¬
лось. • д/','.. . '	V; -Г’ .	IЧетвертая жена ишана Каримэ. не стала скрывать»
своего тяготения к инвалиду Самигуллину. На следую¬
щий же день, после сорочин, справленных по ишану, при¬
вела Самигуллина в Свой нарядный, построенный иш^-
ном домик.—	Боишься, что мужиков не достанется на твою
долю? — смеялись над ней женщины.— Что тебя прел^
стило-то в этом хромом?—	Пускай хромает,— отвечала им Каримэ.— Мне не
ноги нужны!			'Зато среди мюридов и почитателей ишана волнение
улеглось не скоро. Они ждал# большого бедствия, жда*341
ли,‘.'что, разверзнется земля, черньгй мрак йокроет лите
луны и' солнца, грозная поразит весь мир молния!А пока они искали могилу ишана. В поисках исходи¬
ли все окрестные горы, леса, поля — нигДе не кашли. Но
вот возле прозрачного лесного родника, бившего из-под
корня могучего дерева, вроде заметил кто-то к^пли кро-
эй, и земля там показалась вроде рыхлой. Загадали
тогда сны с молениями, вопросили душу усопшего и по¬
решили на том, что здесь покоится прах святого их па¬
стыря. Обложили родник камнями, врыли рядом дубо¬
вый брус, начертали на нем молитву из Корана...Вскоре к роднику пролегла широкая тропа. Мюриды,,
почитатели йшана, больные старухи брели сюда помо¬
литься за упокой его души, испросить у него помощи,
благословения и бережно уносили с собой родниковую
воду, говоря, что обрела она необычную силу, исцеляет
от многих и многих болезней.Так. закончилась на земле жизнь ишана.А Вали Хасанов, который намеревался совершить
под его крылышком немало дел, спасся бегством. Раз¬
ведчики наши донесли, что Ьн —у Колчака ‘ и слывет
героем.Садык Минлебаев надеялся освободиться очень
быстро, но его допрашивали часа полтора. Отвечая на
сыпавшиеся со всех сторон вопросы, он эпизод за эпи¬
зодом восстановил эту сложную, путаную историю.—	Гайнетдинов вернулся в полк сильно расстроен¬
ным,— сказал в заключение Садык.— А когда я спросил
у. него, в чем дело, ответил, 4fо мы напрасно только
пыль подняли/ Идеолога уничтожили, а главного врага
упустили. Ишана расстреляли, а Вали Хасанов, пе¬
реодевшись крестьянином, бежал через фронт к Кол¬
чаку...Садык, усталый, опустился на скамью. Салахиев не
сводил с него горящего злобой взгляда. Люди в зале
стихли, подавленные тем, что услышали.—	Почему вы тогда бежали к Колчаку? — спросил
прокурор у Вали Хасанова.Сотни глаз устремились на подсудимого, ожидая, что
он скажет. Но его ответ был краток:—	Что делать, были ошибки.м— Он запнулся и через342
некоторое время добавил: — Я не хотел бежать... В то
время красные при отступлении брали баев в ааложйи?
5си. Этого я и боялся. Думал до поры до времени отси¬
деться у ищана,.—	А для чего переоделись крестьянином?—	Чтоб не узнали.—	Каким же образом вы оказались у Колчака?—	Советы оставили ту деревню, где я скрывался.
Красные отступили, и я оказался у белых.Прокурор задал прибереженный к концу вопрос:—	Сколько денег вы дали на колчаковское движё-
нне?Вали-бай опустил голову, помолчал. Потом, окинув
быстрым взглядом зал, ответил негромко:—	Трудно сказать.,. Так уж было у нас заведена-
Бывало, просят: «Деревня наша бедная, дети темньщи
остаются. Дай денег на школу!» Давали. «Погорели мй,
негде голову в молитве преклонить, помоги мечеть по¬
строить!» Помогали. Жаловались: «Нация безгласна,
нужна газета!» И на газету тратили деньги. «Со¬
здадим особые мусульманские полки! Баи должны по¬
жертвовать средства!» Тоже не отказывали. «Духовнйе
национальное управление нуждается в средствах!» По
мере возможности выделяли и для них долю. Счет всем
этим деньгам одному богу, наверное, известен. Когда
я был на территории Колчака, опять преходили: «Вой¬
ска голодают, помогите!» Им тоже давал... А скольксг?
Бог его знает...Подсудимый умолк.На языке у Шаяхмета1 вертелся, как ему казалось»
необычайно ядовитый вопрос. Если бы его никто не за¬
дал, Он не преминул бы мысленно обругать судей иша¬
ками. Но ругаться ему не пришлось.—	Скажите, а какую сумму вы внесли в помощь со¬
ветским - организациям, как им помогали? — спросил
один из заседателей.В задних рядах кто-то прыснул. За ним засмеялись
другие, и вскоре весь яал охватил безудержный хохот.—	Помогаем по мере сил и Советам...— растерянно
произнес Вали-бай, но его слова потонули в общем смехе.Названивая в колокольчик, угрожая вывести не в ме¬
ру развеселившихся из зала, председатель с трудом
восстановил тишину.343
Одними из последних свидетелей, вызванных на это
засёданиё, были четвёртая Жена расстрелянного ишана
Каримэ и ее новый Жуж Самигуллин. В зале их встре¬
тили с нескрываемом любопытством, тянулись разгля¬
деть Каримэ.	/Это была стройная, статная женщина с легкой похЬц-
жой'УКокетливая, острая на язык, она не испытывала ни
малейшего смущения и явно чувствовала себя героиней.
Охотно и пространно отвечала на все вопросы. О преж¬
нем муже, ишане, не сказала ни одного плохого слова,
а когда спросили о совместной жизни с остальными же-
нами-соперницами, ответила, усмехнувшись:. Что тут говорить? На четверых один муж! Да
и тот — семидесятилетний старик! Как было обойтись
без скандалов?! Случалось, клоками выдирали волосы
друг у друга.Не поносила Каримэ и Вали Хасанова:—	Прежде он, правда, называл ишана вредным ми--
кробом... А после революции сам к нему с поклоном
Цришел. В каждый приезд передавал мне через хазрета
Дорогие подарки.^Вместе с тем она открыто рассказала суду, как Вали*
бай во время наступления Колчака скрывался у них, от¬
куда раздобыл крестьянскую одежду. Она была не йрочь
поговорить еще, но все уже было ясно, и затягивать раз¬
говор не стали. С Самигуллиным, задав/еМу всего не-»
сколько вопросов, тбже покончили быстро." Оставалось'еще допросить деда Джиханщу,XLVI ...., Крупный, широкоплечий, дед степенно прошел к су¬
дейскому столу. На нем был камзол, новый каляпущ,-на
йогах чулки и кяуши. Поглаживая белую бороду, он спо¬
койно выслушал вопрос председателя и, кашлянув, от*
ветил густым, сицоватым голосом:, — Черное и красное! Вот что мне известно!—	А что это за «черное и красное»? — удивленно
спросил председатель.Старик вытер платком вспотевший лоб и, бросив на
председателя сердитый взгляд, сказал:—	Лучшего нашего человека убили! Что же это, как
не черное и красное?344
Его никто не понял. Председатель объяснил ему, что
на вопросы надо отвечать, опираясь на факты, — ясно
и точно,' Но это ни к чему не привело.Дёд Джиханша был человек упрямый, он даже ухом
не повел на слова председателя и стал рассказыватьо	том, что раз навсегда укоренилось в его сознании
и что он считал главным в понимании человеческих от¬
ношений.Так же, как на допросе у Паларусова, дед на¬
чал с выкладок:Из той сотни, сорок да из этой двадцать — будет
шестьдесят. Да еще прибавим шесть... Выходит, был я
тогда мальчишкой;лет семи-восьми... Записали нас вмес¬
те с собаками, лугами, лесной делянкой в одну купчую
и п рода л и. М ать мою, сестренку и братишку тоже. Наш
помещик, покойный Хаидар-мирза Акчулпанов, сам соб-
> ственноручно подписался на купчей.—	К чему вы это? --- недоумевай перебил его предсе-
дагтел.ь.- \' /	'—	Потерпишь — узнаешь, — с .полным спокойствием
отбетил старик. — Погоди малость... — И принялся рас¬
сказывать о том, как играла на их спинах барская плеть,
сколько плетей да рбзог получил 6н сам. Потом перещфл
к освобождению:—	От плети мы освободились^ а ,от голода — нет. По¬
лучили волю, остались без земли...Дойдя до пятого года, старик совсем разврлцовался.—' Не вытерпели. Или смерть, или земля, — пореши¬
ли мы, захватили силой барскую землю и засеяли ее.
Вот пригнали к нам в Акташ тучу войска. Был в деревне
колодец с воротом из здорового бревна. Подвесили на
том вороте за ноги моего младшего брата Тимершу,
отца Фахрй. Молодой, красивый офицер вынул саблю из
ножен; р а ссек тело Ти м ерш и и, посыпая ж*ивые раны
солью, спрашивает:«Говори, кто вас подбил,» кто дал оружие?»Тимерша хриггйт, а Отвечает: «Кто еще нас станет
подбивать?! Безземелье подбило!»Секут его саблей й опять спрашивают: «Говори, кто
вас подбил?»Задыхается Тимерша, отвечает: «Кто нас станет под¬
бивать?! Безземелье подбило!»"Снова секут его саблей, ругаются безобразно, спра¬
шивают:345
«Говори, кто прдбил?».	,..Тимерша уж на последнем дыхании был, хрипит щ
ответ: «Кто нас станет подбивать?! Безземелье под¬
било!»Вот ведь в какой крови росли, закалялись наши
Фахри. Оттого и говорю я про черное и красное. Я и Па-
ларусову тогда говорил, мол, товарищ Фрунзе об том
знает, ты тоже знай, потом в городе властям расска¬
жешь: в Самаре коммунистов вырезали, чехи поднялись.,
После того наши акташевцы сами собрались в отряд и
пошли воевать против белых, против помещиков. Не толь¬
ко мужики, но и бабы, старики в том отряде были. Двад¬
цать баб, семь, аксакалов, двести человек всего. Мой
сын, который погиб потом, писал мне из-под Перекопа:,
«Наш акташевский отряд, известен самому товарищу
Фрунзе. Он, товарищ Фрунзе, издал приказ с благодар¬
ностью первому отряду татарских крестьян». Вот тот
первый отряд был отрядом Фахри. Так и было у нас: со¬
веты давал кочегар Садык, а Фахри на своих плечах вы¬
тягивал. Как тут не скажешь о красном и черном?!. ^амолчал дед Джиханша. Председатель хотел уже
отпустить его, закрыть заседание, но прокурор задал
вопрос:	*—	Близко ли вы зна^и Вали Хасанова?—	Близко ли, далеко ли, рассуди сам: как приехал
ваш кожевник Вали в «Хзмэт», стал вокруг меня кру¬
титься. А я ему прямо заявил: прислушайся к доброму
совету. Наш красный Татарстан много горя перенес.
Теперь нам надо сообща его ргСны залечивать, чтобы вы¬
правлялся скорей. Хочешь честно работать, шага,й в но¬
гу с нашими советскими джигитами. Здесь мы все ре¬
шаем. В городе — кочегары, в деревне — мы. Пролета¬
рий — голова, бедные крестьяне — опора. Ленин сказал:
без диктатуры ничего не сделаешь. С кулаком борись, с
середняком дружи, на бедняка опирайся. Так, мол, нас
учили приезжавшие из города ребята. Все ему, кожев¬
нику, объяснил. Да разве станет он слушать такого бес¬
толкового старика, как я? Одна у него была забота: бо¬
гатому нажиться помочь. О бедняках он не думал. Вот
и прикинь, правильно ли я говорю про красное и черное.
Одни, стало быть, черные, другие — красные! Вы, сынки,‘
не разбираетесь толком, кого в дерев-ню « .нам посылае¬
те! А у нас и от прежних помещиков душа нахолодалась,346
Говорят: сколько волка ни корми, он все в лес гляди г.
Больше мне сказать нечего. Из-за этого волка лучшего
нашего человека сгубили! < :XLVIIПроцесс подошел к самому острому моменту —
к разбору убийства 'Фахри. Поднялась последняя завеса'
прикрывавшая преступление.Первой для Дачи показаний вызвали жену Фахри —
Гайшэ.1	Многим из сидевших в зале ее имя было знакомо по
съездам, конференциям. Ее портреты встречались в га¬
зетах. Но в жизни она показалась всем намного привле¬
кательней. Возможно, сказали некоторые, тяжелое горе
придало ее взгляду особую глубину. А женщины отме¬
тили, что у нее'и веснушек не так уж много...По просьбе председателя Гайшэ рассказала о послед¬
них днях и часах мужа, о том, с кем он ушел в кузницу,
как он, расставшись с Садыком у столетнего дуба, по¬
шел под вечер в совхоз. Отвечая на вопрос председще-
ля, поведала она и о тревожной, грозовой ночи, прШе-
денной в ожидании мужа.—	Думала, вот-вот вернется, всё подкладывала
углей в самовар... Потом вдвоем с Шаяхметом отправи¬
лись к Шангерею-абзЫ.Гайшэ решила, что сказанного достаточно. Она виде¬
ла, что судьи не собираются спрашивать ее больше. Но
защитуик Вали Хасанова Арджанов вдруг начал зада¬
вать ей вопрос за вопросом. По собранным им материа¬
лам, Фахри представлялся ему человеком мелочным,
склочным, драчливым, а скорее всего ему нужно было
представить его таким. К этому и сводились все его во¬
просы: *—	Почему ваш муж Фгхретдин Гильманов воспро¬
тивился избранию вас председателем сельсовета?Гайшэ как-то неожиданно резко, звенящим голосом
•выкрикнула:: — Еще чего? Как это — воспротивился? Од и слова
не сказал, я сама отказалась!—	Почему?—	Так уж получилось!—	Как все-таки получилось?347
Разговор об этом всегда раздражал Гайшэ. И вот он
снова возник, и ей пришлось рассказывать О- том, о чей
она считала неудобным говорить:—	Тяжелая была я. На четвертом месяце. Можно
ли в таком положении за большую работу браться?В зале заулыбались.	С—	Каковы были ваши отношения с мужем? — нё
унимался Арджанов.— Не притеснял ли он вас своей
придирчивостью? Не бил ли?—	В жизни всяко бывает,— нетерпеливо ответила
Г айшэ,— А так Мы с ним хорошо жили. У Фахрй не бы¬
ло привычки привязываться по пустякам.— И добавила
резко: Напрасно вы ищете, чего не было.После Гайшэ в зал ввели старика кряшена. Татар¬
ское имя у него было Биктимир Вильданов, поп окре¬
стил его Иваном Панкратовым. Одет он был в поддевку,
на голове картуз. Усатый, с большой бородой, он весь
зарос волосами. По обличью и повадкам это был настоя¬
щий русский мужик, а говорил на чистом татарском
языке'.	'Председатель предупредил его:	^If Не забывайте, что вы должны говорить лишь
правду...	' ^ ‘ ., >—	Ладно, не забуду4— хриплым голосом сказал ста¬
рик.— Только мне никакая присяга не страшна. Мне —
что Христос, что Мухам мет — все едино. Я и на русско¬
го бога наплевал, и — на татарского.Вёё удивлённо переглянулись. Председатель решил
скорее перейти к делу:—	Где вы встретили Фахретдина Гильманова?—	У дуба над Яманкулрм. 4:Куда ид(ешь?» — спра¬
шиваю. «Да тут Неподалеку, в совхоз»,— отвечает он.
«Садись, мол, подвезу, все равно мимо ехать». По дороге
он и говорит мне: «Забралась в совхоз Одна вобака, и
никак ее не выгонят». Возле «ХзМэта» Факри слез. А я
поехал дальше. ' ’ v ' ■'Старик кряшен Отделался быстро. Его ни о чем боль¬
ше не спрашивали, и он уселся в ряду, отведенном для
свидетелей. -—	Сабит Тимеркаев! — крикнул председатель.Сынишка Шангерея — босой, загорелый, в тюбетейкей с красным галстуком на шее — чуть не бегом вскочил
в зал.	;348
После обычного предупреждения о необходимости го¬
ворить только правду председатель спросил Сабита:—	Что ты знаешь о шкворне?.;-т- Наш пионерский отряд!собирался пойти в поле
смотреть,; как работает трактор. Тут .показался дед Ги-
мади... Огляделся вокруг, поднял с земли шкворень, су¬
нул его в рукав и пошел своей дорогой.—	Почему ты не рассказал об этом Паларусову, ког¬
да он приезжал в деревню?Пионер покраснел:N— Позабыл я. Потом только вспомнил.—	Зачем ты в тот день в совхоз ходил?—	Мама послала. Дома запасы все кончились., Она
велела сказать отцу, чтобы он раздобыл чего-нибудь» Он
В «Хзмэте» на поденщине был, крышу чинил на по¬
гребе...—	Где ты встретил Фахри?—	Пришел я в «Хзмэт», а там собаки злЫе. Я побо¬
ялся войти во двор, стоял смотрел в щелку. Вдруг кто-
то закрыл мне глаза. «Узнай, говорит, кто, а то не от¬
пущу!» Я сразу догадался, что Фахри-абзы. Он меня
довел до погреба.—	Что Фахри делал в совхозе?—	Насыпал отцу в кисет немного махорки. У отца
как раз табак кончился. Потом и сказал, отцу; "Мама
велела достать что-нибудь, а то есть нечего», Отец по¬
шел в двухэтажный дом возле сада. Вышел алой, ру¬
гался. Работаешь, говорит, как лошадь, а денег вЬвремя
не платят.—	Так ты и ушел с пустыми руками?—	Нет. В счет платы дали му1<и и картошки. Отец
проводил меня' до ворот, чтобы собаки не тронули, а сам,
остался. . ../—	А Фахри?	. .. .. ,.v. ^100- : \г- Он тоже, остался. Его там сразу работники окру¬
жили. Я слышал, как один Говорил ему: «Что же это за
ячейка, если за такими не следит!»—	Кого еще ты .видел? * , .Считая ,по пальцам, мальчик назвал Гимади, Ахми,
Шаяхмета, Низами, Вали-бая. \ .. . :—	Где ты видел Вал^ Хасанова?.	....На террасе, которая в сад выходит. Он один пил
чай. Перед ним стоял стол. А на столе — большущий349
самовар. Ворот у Вали-бая был расстегнут, на голове
красивый каляпуш, а на груди цепочка от часов.—	А зачем ты туда ходил?	. ■ ;—	Посмотреть, какие бывают буржуи; Нарочно под¬
крался.	' /	*В зале поднялся смех. Многие повернули головы
в сторону подсудимых. Вали Хасанов сильно сдал за по¬
следние два дня, осунулся. «Когда только успело наро¬
диться это шайтаново племя?» — с удивлением и го¬
речью думал он, слушая пионера.Председатель разрешил мальчику сесть, но тот в еле*
дующую же секунду вскочил с места и, поправив галстук
на шее, вытянул руку. Председатель, увидев поднятую
руку, улыбнулся: .—	Ты .что, пионер? Еще осталось что-нибудь?—Ну да, осталось. Можно сказать?	: : ■—	Хорошо, говори!—	В ту ночь к нам Шаяхмет-абзы с Гайшэ-джингй
постучались. Гроза была й$фашнаяи Молнии так и свер¬
кали. Залаяла собака, й мы проснулись. Отец высу¬
нулся в окно, спросил, кто там. А Гайшэ-джинги отве¬
чает: «‘Что делать, Шангерей-абзы, Фахрй не возвра¬
тился? Как ушел вчера в «Хзмэт», так с Тех пор и нет
его. Боязно мне — не случилось бы чего». Отёц обул
лапти, накинул чекмень, и они вместе пошли в сельсо¬
вет. С этого, и начались поиски...Сабит умолк.—	Кончил? — спросил председатель. •—	Кончил! — с достоинством промолвил ' мальчик
и вернулся на свое место.Бывает, устроят охотники облаву на волка: Возьмут
его в живое кольцо и теснят шаг за шагом," сужаюткруг.
Мечется волк — ощеренный, ^страшный и нё мож.ет
прорваться. Идут на него, нацелив ружья, идут со всех
сторон. Кольцо .сжимается. И кажется волку, что даже
воздух вокруг становится плотнее, душит. Еще немного
и—конец, смерть захлестнет ему горло...	: ;В последние часы таким же затравленным волком
почувствовал себя вдруг Ваяй Хасанов. Словно стянуло,
сдавило его железным обручем. Упования, надежды, не
покидавшие его в начале процесса, теперь исчезли
без следа. Ему стало трудно дышать, в глазах потем¬
нело.350
Мустафа видел переживания отца, видел, что он за^
дыхается, и это острой' реакой болью отдавалось в его
сердце; Казалось, раскаленный железный обруч вместе
с отцом сжимает и его..-т- Джамалетдин Зайнетдинов!— раздался голос
председателя.Мустафа, вздрогнув, поднял голову. Перед судьями
стоял портной Джамали. ‘«Каким это образом? Когда он успел выздороветь?»Всего несколько дней назад Мустафа слышал, что
портной слег, что в ногах у него страшная ломота, что
он не явится в суд и откажется от своих бредней об
окровавленном бешмете.Известие это было Для Мустафы маленьким просве¬
том в небе, затянутом черными; грозовыми тучами. Оно
давало пусть крохотную, но все-таки надежду. Теперь
и ее не стало.Мустафу поразило, что ни в лице, ни в гблосе Джа-
мали не было и тени раскаяния или хотя бы смущения.
Он держал себя смело и решительно, точно с<элдат, го¬
товый идти на штурм крепости....Ломота в ногах прошла так же быстро, как и по¬
явилась. Волна возмущения против Вали-бая, подняв¬
шаяся в городе с началом Процесса, вырвала Джа¬
мали у болезни, наговоренной ему Мэриям-бикэ и Си¬
раджи.—	Нет, мать!, Так не годится! Сам начал, сам же
и закончу! — заявил вдруг Джамали жене, измучив¬
шейся от тревог за его больные ноги. Вскочив с постели,
он взял принесенную милиционером повестку и помчал¬
ся в суд. — Я его потопил! Я!.. “ Хвастал Он встречав¬
шимся по дороге знакомым.	->Бурное негодование, которое вызвало людей убий¬
ство Фахри, вновь придало Джамали решимости. Он
опять зажегся, смелыми планами разоблачения бая
на суде.«Я все выскажу! Все расскажу! Расскажу, как он
прежде пил кровь у трудовых — вроде меня —людей!
Пусть не хвастает, что строил школы да мечети. Это,
скажу,— со свиньи щетинка! Я расскажу, как он на Кол¬
чака миллионы потратил! Как, получив от Советов ко¬
жевенный завод, рабочих притеснял! И кто бриллианто¬
вым королем на черной бирже был! Все раскрою! Что351
же это, скажу, получается, товарищи! И прежде кожев¬
ник Вали командовал, и при Советах он же командует!
Так, скажу, нельзя!..»Возбужденный, готовый произнести эту горячую речь,
вошел Джамали в зал суда. Но развернуться ему не
удалось. Председатель, показывая на бешмет, который
Лежал на особом столе среди других вещей, сразу же
спросил у него:—	Узнаете?—	Как же не узнать? Моя работа! Моя рука! Ведь
я сам опознал его и в милицию передал! Как же не
узнать? '	: \; ■. -.рТо же повторил и вызванный за ним сапожник Ка¬
мали.Сираджи, сидевший в самом дальнем углу зала, весь
почернел от/ злости, слушая их показания.'Он был уве¬
рен, что-кто-кто, а Джамали с Камали не переметнутся,
не станут рассказывать историю с окровавленным беш¬
метом. Так, видно, всегда: коли прорвет где плотину,
воды не удержать! И Сираджи, кажется, тоже почувст¬
вовал теперь, что железный обруч сжимается неумо¬
лимо.Арджанов решил извлечь из истории с бешметом
хоть какуЮ-то пользу.—	Ахмет Уразов, помните ли вы, когда вам подарил
Вали Хасанов этот бешмет? — спросил он у Ахми.—
До смерти Фахрй или после?Ахми тяжело поднялся и, уетавясь на свои лапти,
жидким, слабым голосом ответил:—	Нё могу сказать точно... Примерно в эти дни...А прокурор задал вопрос Хасанову:—	За что вы подарили Ахмету Уразову этот бешмет?—	Так уж у нас исстари ведется: старую одежду
раздаем бедным, нуждающимся...На этом разговор о бешмете пока закончился. Пред¬
седатель перешел к вопросу о шкворне.—	Этот? — спросил он у Ахми, указывая на шкво¬
рень, который лежал на столе.АХми отрицательно покачал головой. У этого шквор¬
ня на одном конце была верейка, на другом — гвоздь.—	Мне давали шкворень без веревки и гвоздя:Комендант пододвинул к нему другой шкворень. Ах-мй утвердительно кивнул головой.	;352
Каким образом в овраге возле трупа, Фахри ока¬
зался вот этот шкворень с гвоздем, и веревкой?Ахми, длинный, нескладный, стоял, все так же
уставившись в пол, и молчал. Прокурор повторил во¬
прос. '	.	’	.: ч-* Не зиаю, ничего не знаю,— пробормотал Ахми.—:
Я и в мыслях не имел убивать. И в Яманкул не ходил...
Махнул два раза из-за кустов,, бросил шкворень и
убег... Больше я ничего не знаю...Однако его ответ никого не удовлетворил. Заседате¬
ли, прокурор, защитник и сам судья взяли Ахми под пе¬
рекрестный допрос, и каждая сторона, по-своему хитро*
уйно ставя вопросы, пыталась вытянуть из него нуж¬
ный ей ответ. Но подсудимый не отступал от прежнего
Показания: темная, ночь, удар шкворнем из-за куста
и бегство... Пьянка в марийской, деревне, пока не «ончиг
лись деньги... Потом продажа .байского подарка — беш¬
мета...	Л.?;;.-' V4 . "Больше от Ахми ничего не смогли добиться.
Председатель обратился к другому подсудимому:
-гг Гимадетдин Бикмурзин, каким образом чдесь ока¬
зались два шкворня?Вид у старика был довольно жалкий. И без
взрачный, маленький, он за время суда, кажется,' еще
больше съежился, высох. На липе его было написано
непритворное горе. <; Он молчал некоторое время, затем
ответил:	'^т- Один -т наш, совхозный, второй ^ старика Джи-
ханши из Байрака.	,д— Дбчему шкворень старика Джиханши оказалсяВ КРОВИ?	'. .л/,Гимади, как-то задумчиво и в упор глядя на судью,
ответил:	...	y: i , ■.	.—	Так, видно. и получаетсяГКоль иг|чнещь вязнуть,
непременно (увязнешь весь^—	Как -это? v ' ■	У .г. А так: не велел я Ахми убивать. Надо было толь¬
ко проучить малость Фахри, разуму наставить. Ведь он
нам всю душу вымотал. Боялся ,я, чтр он и . меня на
старости лет вместе с баем на улицу ’выкинет... Сказал
я Ахми, чтобы он спрятался в кустах у тропинки, что
(йежду «Хзмэто.м» и «Байраком», подстерег... Сунул ему
в руку шкворень вон тот, что без деревки и’гвоздя...23 H-106S.	353
Старик умолк,, . — Дальше? . ,,—	А дальше Ахми ушел и пропал... Я лежу и не мо¬
гу' заснуть. Как бы, думаю, не случилось с ним чего
спьяну. И когда было уже за полночь, пошел искать
era.. Вдруг вижу, лежит поперек тропинки человек.
Смотрю: Фахрй! У меня чуть сердце не зашлось От стра¬
ха. Господи, думаю, вот ввязался на свою голову! За-
фг спичку... Все лицо, шея залиты кровью... Череп раз¬
ворочен. Трясу, дергаю его... Нет!.. Никаких признаков
жизни. Послушал сердце — не бьется. Тело уже осты¬
ло. Я совсем потерялся. Эх, говорю себе, пропали наши
головы, погибли мы!..—	Потом?—	Потом принялся я> заметать следы. Первым делом
перетащил тело Фахрй в овраг, бросил там. На тропин¬
ке, где убит он был, Крови оказалось много. Всю ночь
скоблил ее. Сначала луны боялся. Раза два, как назло,
вдешла она из-за туч и светит прямо на меня. А потом
тучи сгустились, закрыли и луну и звезды. В кромешной
TbMjSfзакончил “я свое дело. Ахми, оказывается, бросил
шкворень в кусты и отправился пьянствовать. Есть у не¬
го плохая привычка: как напьется, лезет к каждому
встречному, обнимает, плачет и начинает выворачивать
свою душу. И тогда — напился, хотел сам себя заре¬
зать... Бесновался, буянил на улице, кричал: «Ну, кто
я? Разве я человек?! Старый бешмет и тридцать руб¬
лей— моя цена!..» Забрал его милиционер и привел к
нам. Насчет шкворня он только на втором допросе при¬
знался Паларусову.—	Каким образом шкворень старика Джиханши очу¬
тился в овраге и почему он был в крови?Гимади опустил голову. Снова зашевелилось в нем
сомнение. Внутренняя борьба, не дававшая покоя его
сердцу все эти месяцы, кажется, вновь завладела им. Он
должен, должен сказать о том, как на следующий день
после убийства приезжал Сираджи и учил, что делать,
как отвечать на вопросы. Но опять не решился, оставил
его в стороне. И заговорил только о шкворне: 7
, — Я был в Байраке, как раз возле дома Джиханши,
когда Садык вышел от него со Шкворнем. Я видел, кая
он сбил гвоздь в сапоге и тут же бросил шкворень, не
Вернул Джиханще. Попав в беду, я сразу вспомнил про354
эта. Выбрал подходящий момент и подобрал шкворень.
А мальчишек вот не заметил. Разрезал себе руку, выма¬
зал шкворень кровью, и бросил в Яманкуле рядом с те¬
лом Фахрй... Так и накйнули петлю на шею Садыку...
Вот и получается: коли начнешь вязнуть, непременно
весь увязнешь!Вопрос судьи о тридцати рублях, подаренных АхМи,
вызвал уклончивые отвёты й у Гимади и у Вали Хаса¬
нова.	• 7 _ '	’)—	Из них у меня не осталось ни копейки,— за¬
явил Гимади.—Вали-бай дал мне два червонца и две
новеньких -пятирублевки. Я их всё передал Ахми. В
убийстве Фахрй я никакой выгады не видел и не имел.
Только грех принял на себя за душу загубленную.—	Вали Хасанов, зачем вы дали эти тридцать руб¬
лей? — спросил прокурор. :Вали-бай сжался весь, лицо его покрылось мертвей-
йой бледностью^	;—	Старик Гимади сказал мне, что придется заткнуть
Глотку этому гаду Фахрй. Без денег, мол, ничего не вый¬
дет, не подмажешь — не поедешь. Подробностей я не
спрашивал. Решил, что он хочет угостить кого-то,рок сделать... И дал тридцать рублей., — До бешмета дали или после?Хасанов растерялся:	'—	Точно не помню... Приблизительно в одно время,
наверное.Мустафа слушал отца как в огне. Ему казалось, чтО
сердце у него перестает биться, раскаленный Обруч ежи-!,
мается все сильней й сильней...XLVI1IУже дащно шли выступления сторон. Но Мустафа не
мог ничего слушать, и даже то, что слышал, не вме¬
щалось в его голове. С каким-то удивлением, словно по¬
пал сюда впервые, осматривал он зал. Плотные ряды
скамей были сплошь заняты рабочими, служащими, ре¬
месленниками, красноармейцами. Кое-где виднелись
торговые люди, старые их знакомые. Были здесь и бай*
раковцы.Вон в первом ряду — жена кочегара Садыка Нагимэ.
Рядом с ней, ссутулившись, опустив голову на руки; си«355
дела Гайшэ. За ними, в следующем ряду, примостился
Шаяхмет в своей курсантской форме. Он ежеминутно
наклонялся вперед и что-то шептал Ж§у1й.инам. Слева
от Шаяхмета виднелись бывшая жена'йй^иа" Каримэ
и ее муж-инвалид. Они не сводили тяй' с'; ’прокурора,
внимательно его слушали. В одном из’последних рядов
возвышалась крупная фигура старика Джиханши., Око¬
ло него — длинноусый, с подбритой под губой бород¬
кой.— сидел Шангерей. Кажется, он тоже, как и Муста¬
фа, был не сильно захвачен речью прокурора. Вот он
вынул из кармана 'бешмета замусоленный блокнот и,
положив на колено, огрызком карандаша написал что-
то. Потом вырвал листок, протянул сидевшим впереди,
указав головой на Шаяхмета. Записка скоро дошла по
рядам до курсанта.	:Шангерею действительно было не до речи проку¬
рора..«Дело затягивается,— писал он ШаяхмеТу.— А у ме¬
ня завтра доклад. Боюсь опоздать на пароход. Не
устроишь ли нам йвтомобиль доехать до пристани?»..... Щаяхмет прочел записку, сказал что-то сестрё и, дер¬
жа, й^уке шлем, торопливо пробрался к выходу. Спу-
сЩвшись вниз, он зашел в маленькую комнату, где был
телефон, и стал звонить в ЦИК, республики. Оттуда ему
ответили категорическим отказом — заявили, что сво¬
бодных машин нет. Щаяхмет выругался, не поверил это¬
му и решил добиваться машины через других. Позвонил
Василию Петровичу.	. :—	Он вчера уехал в ЭДрскву, на пленум ЦКК,— по¬
слышалось в трубке,	^ : : Г. . »Щаяхмет попытался найти Паларусова или Гайфул-
лина. — ijx тоже не было. Позвонил Садыку. Тот оказал¬
ся на заседании завкома. Наконец Шаяхмет, пререкаясь
с. телефонистками, дозвонился до него. Узнав, в «ем де¬
ло, Садык вёлел Шаяхмету подождать и через, пять
мщу^ ’.йообцйл <;ёму:|7' ’ ':.. г'л ?С—■ Когда понадобится, дадут машину ТатЦИКа. По¬
звонишь туда! . J.:1 •;. . .	.,, ' .■	V—•rjiy и бюрократы! — возму.Тидся Шаяхмет.— Мне
откатли, а когда директор загд&) взялся, машина тут
ж£ нашлась! Непременно наиищу о них в газетуК.4 о'Но дело было улажено, и возмущение Шаяхмета
ед$3>о улеглось. Довольный*' взбежал он наверх, в йл
заеданий. И, проходя мимо Шангёрея, кивнул ему, даэ
понять, что все устроено.Мустафа, который с самого начала следил за этими
людьми, поняв из обрывков дошедших до него фраз,
в нём дело, с горечью подумал:«Ведь дубины стоеросовые, а все в жизни — для них!
Мы же оказались пасынками судьбы!»^Мустафа повёрнулся в* другую сторону и вдруг уви¬
дел, что в одном с ним ряду, только через человека, усе¬
лись Шарафи и метранпаж Гайнетдинов. Мустафу всего'
передернуло. Он почувствовал, «ак сразу стеснилось его
дыхание. Будь он один, он бы немедленно встал, перешел
на другое место, но рядом с ним вся в слезах сидела
мать — Мэриям-бикэ. Да если поразмыслить здраво, ку¬
да он может уйти? Ведь если даже убежать прочь из
этого зала, куда от них скроешься? Нет, надо послу¬
шать прокурора. О чем он говорит? Мустафа стал вслу¬
шиваться в захватившую всех порывистую, горячую
Речь.—	Надо распутать клубок этого сложного, запу¬
танного преступления. Надо раскрыть его изнутри! В
данном случае кровь и классовая борьба неотделимы...
Это преступление отражает борьбу последышей капи¬
тализма против социалистических сил в деревне...
Контрреволюционная буржуазия использует для выпол¬
нения своих черных замыслов введенных в заблуждение
бедняков... .Что? Что хочет сказать всем этим прокурор? * ‘Мустафе и раньше приходилось видеть этого проку¬
рора. Много ходило всяких разговоров о его беспощад¬
ности. Рассказывали, что он принадлежал когда-то к
высшим кругам, но не поладил со своей средой, порвал
с ней. Вудучи студентрм-юристом, он также отличался
непримиримостью своих суждений, выступал против
ректора и был изгнан из университета. После Октябрь¬
ской революции он добровольно пошёл воевать на сто¬
роне красных. На фронте получ’ил известие о том, что
его отец попал по серьезному политическому обвине¬
нию в Чека, но что, если он поручится за отца, участь
его могут облегчить.—	Нет,— ответил oil,— не могу. Поступайте, как
найдете нужным.	'357
. Отца ?ето расстреляли, Д он с еще большей яро¬
стью продолжал воевать против белых. Мустафе как-то
говорили* что если он на поле боя был беспощаден к вра¬
гам ^ пролетарской революции*-то в судебных залах он
так же беспощаден к противникам пролетарского госу*
дарства> Тогда Мустафа слушал это с .иронической
усмешкой. «Преувеличивают!»— думал он. И только
здесь, на суде, только сегодня понял и прочувствовал
смысл всего слышанного прежде. Каким был прокурор
на -фронте, он, разумеется, не знал, но здесь Мустафа
воочию убедился в его непримиримости. Он с нена¬
вистью взглянул на одного ^из соседей, который востор¬
женно сказал своему товарищу: «Какая - непреклонная
сила!», и подумал: «Я ему никогда не забуду этой «си¬
лы»! Как знать, может быть, жизнь еще столкнет нас,
тогда я припомню все!»Речь прокурора приближалась к концу. Он раскрыл
все внутренние напластования, все предпосылки преступ¬
ления, показал, K|ii назревало оно на основе политиче¬
ской и экономической контрреволюции. Он как бы вы-*
рвал корни преступления из взрастившей его историче¬
ской и социальной почвы и обнаженными представил их
судьям и всем собравшимся в зале. Затем перешел
к рассмотрению состава преступления каждого подсуди*
мага, в отдельности. В самом конце остановился он на
центральной фигуре — на Вали Хасанове.Огненным ливнем падали на Мустафу слова об отце,
жгли, душили его...Прокурор уже перешел к определению мер наказания
по статьям кодекса в отношении каждого обвин яете го.В зале воцарилась глубокая тишина. Подсудимые не
сводили а: прокурора широко раскрытых глаз. А он,
не глядя на них, продолжал сильным, звучным голосом
перечислять статьи и параграфы Уголовного кодекса.
По характеру преступления он разделил обвиняемых на
три группы.Ахмеда Уразова и Гимадетдина Бйкмурзина, квали¬
фицировав их преступление по 136 статье, предложил
приговорить каждого к трем годам тюремного заклю¬
чения.Салахиеву Ахмедетдину и Федору Кузьмичу 'Ивано¬
ву он предъявил обвинение по статьям 109, 113, 117* 118
и требовал приговорить каждого к пяти годам заклю-358
чения с последующим поражением в правах на четыре
года.—	В отношении Вали Хасанова,— сказал под конец
прокурор,—виновного в преступлении, предусмотренном
статьей 588, обвинение требует высшей меры социаль¬
ной защиты—-расстрела!При последних словах в замершем на миг зале вдруг
раздался страшный вопль:—	А-ах... Сердце!.. Умираю!Все, вздрогнув, повернулись на крик. Там, сзади/
между скамей лежала в обмороке жейа Вали Xaca^QBa
Мэриям-бикэ. Над ней склонились Мустафа и Сираджи.
Вместе с подоспевшим комендантом они подхватили ста¬
руху под руки и вынесли из зала.Прокурор хотел договорить, но его опять прервали;В конце зала бедно одетый крестьянин затеял спор
с красноармейцами.Невзирая на увещевания красноармейца, крестьянин
то и дело вскакивал с места и порывался пройти вперед.В зале задвигались, зашумели. Председатель изо всех
сил зазвонил в колокольчик. Комендант тщетно призы¬
вал к порядку расходившегося крестьянина:•	--- Сиди смирно! Нельзя так! Тут тебе не сходка!
v — В чем дело? — «крикнул выведенный из терпения
председатель.— Кто там? Пьяный? Сейчас же выведите
его из зала!Наступила тишина.—	Дайте сказать! Только слово! — умоляющим голо¬
сом проговорил крестьянин.— Меня от двух деревень
прислали... У нас знают Вали-бая. Крестьяне наказали
передать вам, что таким, как Вали, нет места под солн¬
цем. Я семьдесят верст пешком тащилсй! Недолго буду
говорить! ;	#—	Здесь не сходка" и не митинг! — сказал ему пред¬
седатель и, обращаясь к коменданту, попросил: — Вы¬
ведите его и -объясните все!—	Это iv материал для нас,— шепнул Шарафи Гай-
нетдинову. Тихонько поднявшись с места, он подошел
к сконфуженному (крестьянину и вместе с ним вышел
в коридор.	уКрестьянина и в самом деле прислали сюда от двух
деревень.—	Я уж напугался. Ну, думаю, не выполнить мне359‘
порученияземляков!,— рассказывал крестьянин.-- А они
дали такой крепкий наказ — все одно что на лоб мне
припечатали: иди, мол; скажи, ^qfo мы хорошо знаем со¬
баку Вали. Таким Зверям не должно быть места под яс¬
ным солнцем...	' ,	сШарафи позвонил в редакцию и срочно вызвал со¬
трудника Тарифа.	; •* *	"—	Вот товарищ из деревни,— сказал он Тарифу,
когда тот пришёл.—Побеседуй с ним, сфотографируй.
В завтрашнем номере газеты поместим портрет и ма¬
териал под заголовком:. «Таким нет места под солнцем!»Крестьянин понял, что не напрасно он прошагал
в своих лаптях семьдесят верст.. — Темные мы люди, браток,— сказал он Шарафи,
прощаясь* с ним —Зря я там шумел. Не осердятся на
меня?; -	XLIX^^гда Шарафи вернулся, s ‘ зал, начались выступлё-
нЩ^Шщпты. Ахмц и Г им а»	молодой юристкз $вдле*гии защитников/ Всв&ем коротком слове он
горячо убеждал Судей, что Ахми и Гйма^и не йреступ^
ники, что они — несчастные, опутанныё классовым йра-
гом,	Он вырйзйл уверённос!^, чтосудьи проявят к нй^ снисхождение й нйидут возмож¬
ность помочь им осознать свою вину и встать в ряды сб-
йетскнзГ людей. ;'	'•	" ' /Адвокат Бицарфв, &ащитяи*к> Иванова, только рас¬
смешил всех-езШй вь1ступдением. Зайвий вначале* что
Иванов не отриы,ает своей вины и полностью признаёт
ее, Бинароачто посадит^ его
подзащитного на скамью подсудимых могли лишь в
результате глубокого недоразумения, что это — величай¬
шая несправедливость,—	Вот чудак, сам же подводит Иванова,—^говорили
в зале, встречая смехом чуть ли не каждое его слово.Большой и весьма искусно пьстроённой оказалась
речь старого адвоката Арджацова/ Видймо, он слышал
о разговорах среди татар, что благотворительность Ва¬
ли-бая — «щетинка со свиньи», я- ловко использовал
даже это.	; :360
... т- Нет, то было не, «щетинкой со свиньи»! — сказал
он в конце этой части своей речи.— Все, что в свое вре¬
мя сделал щедрой своей рукой Вали Хасанов, он сделал
на благо общества! Он был крупным татарским меце¬
натом!..	-Говоря о деятельности Вали-бая в совхозе, Арджа¬
нов делал упор на восстановлении совхозного хозяй¬
ства:	?—	Я не отрицаю его ошибок. Но поднять развален-
нуй совхоз «Хзмэт» до образцового Вали Хасанов, безу¬
словно, смог только лишь благодаря своей искренней
преданности Советской власти, благодаря самоотвержен¬
ной работе. Нет, он не жалел себя, он трудился дни
и ночи, горел на работе...Всей силой своего красноречия пытался Арджанов
доказать несостоятельность, определения прокурором
меры наказания Хасанову.Он не отводил вины от Хасанова. Пролилась кровь.
Часть ответственности, конечно, ложится и на плечи
Хасанова. Однако применение к нему 58® статьи защит¬
ник считал в корне ошибочным. Да, совершено убийство.
Преступление огромно. Но в нем нет политической
подоплеки. Это лишь несчастный исход самых обыден¬
ных склок. Следовательно, по составу преступления
здесь должна быть применена не 58®, а 136 статья.Двухчасовая речь защитника, собственно, и была
направлена на отрицание политической предпосылки
Преступления..Салахиев еще в начале суда отказался от защиты
и заявил сейчас председателю, что он объединит свою
защитительную речь с последним словом. Прения сто¬
рон закончились.На вечернем заседании с последними словами высту¬
пали подсудимые.L';Л—Мы никак не могли'поладить с Фахрй. Между на¬
ми постоянно возникали споры. Но мысль об убийстве
Фахрй даже нечаянно це приходила мне в голову.— Ва¬
ли1 Хасанов говорил ти£Ъ, усталым, удрученным голо*
сом.— Его кровь пролилась по ошибке. Скрывать не мо¬
гу: случалось, поскальзывался я прежде. Но с того дня,361
как- меня послали в «Хзмэт», я трудился честно, от все¬
го сердца... Об этом я и хотел сказать людям, покажив.
А от судьбы не уйдешь.	7К горлу его подступили слезы. Голос оборвался. Не
проронив больше ни слова, он Опустился на скамью.Ахми говорил очень коротко:—	Что ж я могу сказать— споили ведь! Это и сгуби¬
ло меня... Пугали все, что не будет нам жизни... А что я?
Мы ведь слепые, темные совсем! —Он вдруг как-то вес*,
склонился вперед и, закрыв лицо большой, заскорузлой
Ладонью, завыл тонко, жалобно.Его странный плач, так похожий на крик оплачиваю¬
щей мужа женщины, пронесся по всему залу. Люди вспо¬
лошились. Комендант подбежал к Ахми с водой, начал
успокаивать его, хотел вывести. Но Ахми, глотая слезы
и вытирая рукавом гноившиеся глаза, уселся на свое
место и затих.Иванов говорил долго, последнее его слово свелось
к самобичеванию, раскаянию:—	Глаза мои застилала пелена прошлого. Эта траге-.
дня помогла мне сорвать ту пелену. Я не прошу ни про¬
щения, ни снисхождения. Верю в объективность решения
суда.Гимади собирался сказать очень многое, но нужные
слова не приходили на язык, не нанизывались так, как
ему хотелось.—	У меня и язык не поворачивается говорить,— на¬
чал он сокрушенно.— Отец мой лет двадцать жил в Си¬
бири. «Есть в Сибири темные, дремучие леса,— бывало,
рассказывал покойный,—Встречаются в тех лесах зы¬
бучие топи, сплошь заросшие высокой зеленой травой.
Счастье, коли пронесет человека мимо тех топей. Но
стоит ему ступить туда, как сразу затянет — по щико¬
лотку, по колено, по пояс, по грудь — и засосет всего.
Вот так же и я. Вали-бай все пугал, пугал меня. «Оба
мы,— говорил он,— останемся из-за Фахрй без угла на
старости лет». Все на мозги мне капал, что от него толь¬
ко и ждать беды. Но я не велел убивать Фахрй. Ма¬
лость уму велел наставить, постращать... Ахми взял да '
спьяну и вовсе его сгубил. Так постепенно и увяз я.
Тело спрятал. Шкворень подбросил. На кочегара наго¬
ворил. Затянула меня тоць, всего затянула. Ежели
судьи ради старости моей и бедности простят меня на3(52
первый раз, даю клятву остаток жизни отдать верной
с^у&бё Советам! Больше мне нечего- сказать... ;_ После старика вскочил Салахиев и опять принял пот
3v; человека-готового ринуться в бой; против всего мира.Нагимэ удивленно оглядела его и подтолкнула
Гайшэ:	:Ц; — Смотри, петушится-то как!?Я не совершил" никакого!, преступления! — на чад
воинственно • Салахиев.— Я’ допустил ошибку — только
ошибку! На борьбу Фахрй и Вали Хасанова я смотрел
как на личную распрю между ними. Не распознал клас¬
сового характера их столкновений, не понял, что это бы¬
ло столкновением сил капитализма и социализма в сель¬
ском* хозяйстве/ Когда я приехал в совхоз с ревизией,
Фахрй просил меня: «Вернёшься в город, непременно
Йсажи, чтобы убрали из совхоза эту собаку!» Я возразил
ему, сказал, что мало у татар подобных спецов, что их
надо беречь! Фзхри- тогда рассмеялся: «Замечательный
спец! Хочешь, я тебе таких из глины слеплю?!», В горо¬
де ко Мне с тем же приставали Садык и Гайнетдинов,
Я Неумел победить всех. Вотчэта; победа и есть моя
ошибка, ■{	•Ограничившись этим признанием, Салахиев перешел
к выступлению Александры Сигизмундовны:—	Все, что она говорила здесь— ложь от начала, до
конца! Бесстыдная, наглая ложь! В девятнадцатом го¬
ду, когда я работал в Чека, эта женщина пришла ко мне
в кабинет и, заливаясь 'слезами, упала в ноги.; «Требуйте,
что хотите,— умоляла она,— я на все согласна, только
сйасите моего мужа!» Я прогнал ее. Она явилась снова
й йы1галась обольстить меня своей молодостью и красо¬
той, предложила стать- моей любовницей, лишь бы спа¬
сти мужа. Я пригрозил, что, если* она еще раз повторит
такое, я рядом £ мужем поставлю к стенке и ее. А мужа,
'белого офицера, по моему приказу расстреляли в тот же
день. Теперь эта гадюка мстит, мне за прошлое, пыта¬
ется очернить меня своими подлыми измышлениями. Ее
отец прежде был юрисконсультом у Вали Хасанова. Эти
две семьи издавна близки. Она совратила с пути Ива¬
нова, хочет своим ядом и меня отравить!.. .Отрицая все и вся, Салахиев сказал в конце своего
-слова:—	Твердо верю ~ меня оправдают. Должны оправ-363
дать. Если меня, сочтут виновным, это будет ошибкой
суда!:.' 'V	V:'Последние слова обвиняемых были заслушаны. Пред¬
седатель объявил судебное следствие законченным. Су¬
дебная коллегия удалилась на совещание.Г	LIНаступил вечер. На город опустились густые сумер¬
ки. '	. "	''v.". ' . ’.. ,'; ;....Мэриям-бикэ с трудом поднялась на ноги и, опира¬
ясь на сына, еле передвигая ноги, снова потащилась к
высокому серому зданию, чтобы услышать самой, «акая
судьба ожидает ее муЖа.Определение государственным обвинителем меры на-'
казания подсудимым мгновенно «тало известно всему
городу, облетело улицы, площади, проникло в дома —
маленькие и большие, взбудоражило щ друзей и недру¬
гов. Зал был наполнен до предела. Мэрий (jr-бикэ с сыном
пробрались через волнующукйя- холлу в, зал суда. В эту
минуту председатель тбржественнб и неожиданйо силь¬
ным для его больной груди голосом начал читать при¬
говор:	-—	Именем Советской Социалистической республи¬
ки... ■Мгновенно воцарилась тишина. Зал слушал в напря¬
женном безмолвии. -Мэриям-бикэ словно окаменела. Казалось, сердце ее
перестало биться, сознание и все ощущения вдруг по¬
кинули ее. Мустафа стоял рядом с матерью, уже не ис¬
пытывая никакого страха и удивительно отчетливо чув¬
ствовал, как каждое произнесённое председателем слово
впивалось прямо в его сердце. Трехлетний и пятилетний
сроки ^заключения, к которым приговорили Ахми и Ги-
мади, Салахиева и Иванова, он считал великим счастье
ем. Следующим был отец;..—	...Высшая мера социальной защиты!То, что Мустафа предвидел, знал заранее, сейчас
неотвратимо встало перед ним. Он судорожно вздохнул
и обхватил за плечи мать.Суд кончился. Люди стали расходиться.Ахми, Иванов, Гимади, готовые нести наказание, по¬
корно склонили головы. Салахиев же встретил приговор,364
как нечто неожиданное, страШно встревожился и стал
йемедленно хлопотать об апелляции.Старый адBOKjit Арджанов заронил в Мэриям-бикэ
я Мустафу искру надежды. Он послал от их имени в
Москву, во В ЦИК,' ходатайство о помиловании.Через несколько дней оттуда пришло подтверждение
приговора....Вали Хасанова расстреляли ночью, в лесу^Там же
вырыли ему могилу; Когда его закапывали, за грядою
гор и холмов, тянувшихся от леса до самой реки, уже
заалела заря. Над 'просторами Волги, заливая землю
потоками света, всходило яркое солнце.1926.
СОДЕРЖАНИЕ
Дочь степи . » i . * \ • 1 ^
Глубокие корни « , . v ? . *
Оформление В. Б. 3 е л и н с к о г оЦветные иллюстрации к роману «Дочь степи» :
Т. X а з и а х м е т о в а,к роману «Глубокие корни» — Л. П. Анисим о в а.IГалимджан ИбрагимовДОЧЬ СТЕПИ
ГЛУБОКИЕ КОРНИРедактор М. Д. 3 а р е ц к и й
Художественный редактор *3. Н. X у сан нов
Технический редактор В. Н. Галкина
Корректоры Г. А. Хари сова и Р. М. К о р о,т ы н с к а яСдано в набор 30/VI 1-1966 г. Подписано в печать 21/IX-1966. г. Бумага, типо¬
графская № 3, 84Х108г/з2. Учетн.-изд. л. 18,88+вкл. 0,35. Печ. л. 11,5(19,3) +
Ч-вкл. 0,25(0.42). Тираж 100 000 экз. Заказ Н-1065. Цена без переплета 51 коп.,
переплет 15 коп. + вкл. 7 коп.Комбинат печати им. Камиля Якуба Управления по печати при Совете
Министров ТАССР. Казань, ул. Баумана, д. 19.
(ffATAPCKOE КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ВЫПУСТИЛО
В СВЕТ СЛЕДУЮЩИЕ КНИГИ!Сибгат Хаким. Небо в глазах. Стихи.Гумер БашировЧесть. Ромдн.!Абдурахман Абсалямов. Вечный человек. Роман.
'Надежда Дурова. Записки кавалерист-девицы.
Коллектив авторов. Воспоминания о Мусе Джалиле,
Борис Дубровин. Волжские зори. Стихи,Коллектив авторов. Рассказы 1965 года.Павел Евген&&0. Ерзовка (фронтовые были).