А.Г. Праздников
АНГЛИЙСКИЙ ГОРОД XIV - XV ВЕКОВ: СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И МЕНТАЛИТЕТ


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
ВЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра Всеобщей истории
Серия «Этнокультурное наследие стран и регионов», т. 6
А.Г. Праздников
АНГЛИЙСКИЙ ГОРОДXIV-XV ВЕКОВ: СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И МЕНТАЛИТЕТ
Киров 2007


УДК 94(410.5-21) «04/14»
ББК 63.3 (4 Вел) 42 - 2 П 68
Рекомендовано к печати решением Ученого совета Вятского государственного университета
Рецензенты И.Ю. Трушкова, доктор исторических наук, профессор,
заведующий кафедрой Всеобщей истории ВятГУ А.В. Колобов, кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой Истории древнего мира и средних веков Пермского ГУ
Авторская редакция
П 68 Праздников А.Г. Английский город XIV - XV веков: социальная структура и менталитет. - Киров: Изд-во ВятГУ, 2007. - 204 с.
Серия «Этнокультурное наследие стран и регионов», том 6. (научный редактор серии - И.Ю. Трушкова)
ISBN 978-5-9161-073-0
В книге исследуются социальные процессы, происходящие в английском городе позднего Средневековья. Использован широкий междисциплинарный подход: автор основывает свои выводы на данных медиевистики, социологии и социальной психологии. Впервые в отечественной науке многофакторная теория стратификации получила конкретное применение к городскому социуму Англии XIV - XV вв. На фоне трансформации социальной структуры происходили глубокие изменения в сфере классового сознания, которое предстает в монографии как совокупность этических, религиозных, социально-экономических и политических ментальных категорий.
УДК 94(410.5-21) «04/14» ББК 63.3 (4 Вел) 42 - 2 ISBN 978-5-9161-073-0
© Вятский государственный университет, 2007. © Кафедра Всеобщей истории, 2007.
© Праздников А.Г., 2007.


Посвящается светлой памяти научного руководителя Анны Захаровны Нюркаевой
Введение
Отдельные поступки конкретного человека, также как в целом его поведение на протяжении определенного времени, могут быть поня- |».| и объяснены только в том случае, если известны внутренние побудительные мотивы, зависящие от личных пристрастий, склонностей, разделяемых ценностей и других особенностей индивидуальной психики. Между процессами, протекающими в обществе, и поведением обычного человека можно увидеть некоторую аналогию. Механизмы социальной психологии, конечно, отличаются от тех, которым подвержено сознание личности, и поэтому требуют особого подхода, однако их учет столь же необходим для объяснения процессов исторического развития, как выяснение индивидуальной мыслительной логики для правильной интерпретации действий человека. Тем не менее история ментальности на сегодняшний день до сих пор остается одной из наименее исследованных отраслей метрической науки в целом и медиевистики в частности. Несколько лучше обстоит дело, если говорить об изучении социальной психологии целых эпох, например, отдельных периодов Средневековья, или отдельных стран и регионов, то есть о проблеме национальных характеров. Однако менталитет социальных слоев и классов прошлого изучен крайне недостаточно, в то время как социально- экономические и политико-правовые процессы формирования классов известны намного полнее. Недостаточный учет социальнопсихологической составляющей значительно сужает наши знания о прошлом и не позволяет дать объективную оценку его событий и явлений. Все сказанное в полной мере относится к проблеме истории английского города XIV - XV вв. Эти столетия стали важным этапом в процессе развития английской нации, временем, когда начался процесс зарождения в рамках существующей феодальной общественной системы черт нового капиталистического уклада. Крупные
3


города Англии играли 8 этом процессе основную роль. Именно в них происходили главные изменения, возникли новые социальные формы, которые потом получили широкое распространение. Но если конституционная история английского города в XIV - XV вв. и экономические процессы развития капитализма давно стали объектом научного исследования, то проблема городской психологии по- прежнему остается белым пятном. Хотя полностью понять логику истории без учета психологического фактора, основываясь только на знаниях об экономическом и политическом развитии, невозможно. Непонятно в этом случае, например, почему к концу Средневековья те страны, где города были более богаты и самостоятельны, как, например, в Северной Германии, Нидерландах или Италии, начали уступать свои позиции менее урбанизированным регионам, и в первую очередь Англии.
Историография. Попытки, которые предпринимались в данном направлении до настоящего времени, лишь наметили в общих чертах генеральную линию научного поиска. В англо-американской историографии исследования по английскому средневековому городу появились в конце XIX в. в рамках историко-экономического направления, представители которого первыми обратили внимание и на социальные вопросы становления городов. Пионером здесь был Т. Роджерс, в труде которого «История труда и заработной платы в Англии с XIII по XIX века» городу классического Средневековья посвящена отдельная глава1. Основой городского населения он справедливо считал купцов и ремесленников. Отмечалось, что для социального строя городов имело значение присутствие в них постоянного иностранного элемента. Однако в целом вопросам развития городов в труде Роджерса уделено значительно меньше внимания, чем проблемам аграрного развития, а социальные аспекты выступают лишь фоном для рассмотрения экономических процессов. Эти же черты, в силу особенностей объекта изучения, присущи и работам таких представителей данного направления, как Д. Эшли2 и
1 Rogers T. Six Centuries of Work and Wages: The History of English Labor. - L., 1884 (в работе использовано издание: Batoche Books, 2001; есть русск. пер.: Роджерс T. История труда и заработной платы в Англии с XIII no XIX века. - СПб., 1899).
2 Ashley W. An Introduction to English Economic History and Theory. P.1 - 2. - Oxford, 1888 -1893 (в работе использовано издание 1906 г.; есть русск. пер.: Эшли У.Д. Экономическая история Англии в связи с экономической теорией. - М., 1897).
4


Кмшингем*  1 * 3. Труды обоих ученых носят общеисторический харак- I« и рассматривают Средневековье как этап социально-экономи- ■и < |'"И) развития английского общества. Профессор Кённингем даже •ч меч;ют, что «в каждую данную эпоху изучаемые нами экономиче- ■ I* и» * изменения совершались в определенной политической среде и и< М1,мынали влияние со стороны господствующих взглядов на право и и*‘право, присутствие которых предполагается наличностью всякой !■'Vшпуры»4. Однако учет этих культурных факторов развития как привило сводится в работе к рассмотрению основных теоретических лчмчдов крупных мыслителей эпохи, а психология социального 'ннюшинства не находит в ней отражения.
И Англии начало специальным исследованиям истории средневековых городов было положено двухтомным трудом А.С. Грин «Городская жизнь в пятнадцатом веке» (1894 г.)5. Исследовательница удлинит внимание не только экономическому развитию, но также город« кому управлению и борьбе городов за муниципальные привиле- I * 41 Началом независимой истории английских городов она называ-
• * I XII век, «когда рост торговли шерстью при Генрихе Первом дал им новую коммерческую жизнь», С середины XIV в. они стали освобождав, оя «от неописуемой нищеты и страданий раннего Средневеко- |ч.я», что было связано с развитием промышленной деятельности. А во) XV век был временем наивысшего расцвета городов, так как то- I да пни стали «фактически опекунами английского богатства и арил рами английской политики»6. Автор рассматривает разные стороны развития городов этого времени, прежде всего их экономический и политический рост, но также и совершенствование общественной жизни, и делает вывод о значительных успехах горожан во всех этих областях. В результате городской образ жизни взломал
* редневековую теорию статусов, и дал людям возможность повышения социального положения через богатство, приобретенное собственным трудом. Горожане испытывали гордость за свои успехи, однако их патриотизм сохранял свой локальный характер, не превратившись во что-то большее. Эта ограниченность стала одной из причин дальнейшей деградации городов, оказавшихся неподготов¬
1 Китингем У. Рост английской промышленности и торговли. Ранний период и средние века. - М , 1904.
1 [;im же. - С.9.
< «icon A.S. Town Life in the Fifteenth Century. Vol.1 - 2. - L.r 1907.
" Horn. Vol.1. - P.11 - 13.
5


ленными к условиям быстро меняющегося общества и ставшими составной частью системы английского абсолютизма.
В работах ряда историков этого и последующего времени, таких как Ч. Гросс, Е. Чейни, Д. Анвин, появилась и получила развитие тема гильдии, как важнейшего социально-экономического института средневекового английского города.
В двухтомном труде американского ученого Ч. Гросса «Торговая гильдия»7 аспекты развития этого английского городского института рассмотрены с англо-саксонских времен до XIX в. Правда проблема социального состава гильдий затронута достаточно слабо, однако Гросс делает ряд существенных замечаний о соотношении горожан и гильдейцев, а также о влиянии гильдий на политическое устройство города. Автор опровергает гильдейскую теорию происхождения городов, и различает понятия «гильдия», «гильдейцы» и понятие «бюргерство».
Проблемы гильдейской организации, а также политико-правового устройства средневекового города затронуты в книге Е. Чейни «Введение в индустриальную и социальную историю Англии»8. Автор также обращает внимание на пестроту социальной структуры города, в котором помимо собственно бюргеров находилось достаточное количество других обитателей: чужестранцы, евреи, беглые вилланы, беднейшие уроженцы самого города. Чейни выделяет три вида городских гильдий: торговые, ремесленные и неиндустриальные. Причем не только последние, но и организации первых двух видов выполняли, наряду с экономическими, различные религиозные, филантропические и благотворительные функции.
Анвин9 высоко оценивал роль купечества в становлении новых капиталистических отношений уже в XIV в. Тем не менее, в функционировании гильдейской системы сохранялось много чисто феодальных черт. Например, одним из проявлений повышения социального статуса купечества стало создание в XIV - первой половине XV в. многочисленных гильдейских залов. Другим свидетельством роста престижа гильдий стало возникновение особых видов официальных костюмов - ливрей, также заимствованных из феодальной системы. Анвин обращает внимание на то, что ливрея стала внеш¬
7 Gross С. The Gild Merchant. V.1 - 2. - Oxford, 1890.
8 Cheyney E. An Introduction to the Industrial and Social History of England. - N.Y., 1909.
9 Unwin G. The Gilds and Companies of London. - L., 1925.
6


ним признаком социального расслоения внутри самой корпорации. Hi-у! ии особенностью гильдии была ее тесная связь с религиозным op.iii июм. Причем это было не только проявление традиционного чи-i ( Средневековья религиозного благочестия. Другой причиной этой - ИН.1И являлось стремление повысить свой авторитет и привлечь в I мми.|пию новых влиятельных членов. Одним из последствий активно, in и духовной сфере стало то, что Реформация отчасти ударила в по интересам гильдий. Так, в Лондоне было 18 братств, лишенных • пиих церковных вкладов актом 1547 г.10 Таким образом, Д. Анвин предпринял попытку комплексного изучения деятельности средневе- |" «пых гильдий и рассматривал их как в широком смысле слова соци- .II и .нос, а не только экономическое явление. Были затронуты неко- mpi.ié аспекты социальной психологии членов гильдий.
Ученица Анвина Э. Пауэр сосредотачивает внимание на такой м иочевой для развития английской средневековой экономики про- ■ я и-мо, как торговля шерстью11  *. Отдельная глава в ее работе посвящено влиянию этой торговли на формирование среднего класса. I i.iyop различает в средневековом городе два слоя: мелкую буржуа- |мн> (a petite bourgeoise), типичную для той эпохи, обслуживающую ■«неэластичный городской рынок», и крупную буржуазию (haute bour- H' nisie) - «представителей капитализма в предкапиталистическую ■моху»’2. Исследовательница выделяет два источника формирования последней из них: экспортная торговля и финансовая деятельность. В Англии процесс формирования буржуазии не прерывался, починая с англо-саксонского периода, но не был равномерным. Рост ппциональной буржуазии был связан главным образом с шерстяной трговлей. Крупная финансовая деятельность находилась в руках иностранцев, прежде всего итальянцев. Однако с началом Столетней войны ситуация резко изменилась, 30 - 40-е гг. XIV в. стали золотым временем для формирования прослойки крупной английской | >уржуазии. В результате длительной борьбы между короной, парламентом и купечеством по поводу налогообложения экспорта шерсти к XV в. был достигнут компромисс, разрушивший то положение вещей, при котором действовали крупные индивидуальные финансисты. С тех пор в Англии действовал существенный, но не сверхмощ¬
Unwin G. Op. cit. - P.201.
n Power E. The Wool Trade in English Medieval History. - L, 1941.
I:* idem. - P.58.
7


ный купеческий класс. Вывод, к которому приходит Пауэр, состоит в том, что «компромисс, которым завершился конституционный и финансовый кризис четырнадцатого столетия, понизил вершину, но в то же время расширил основы английского среднего класса»13.
Таким образом, конец XIX - начало 40-х гг. XX в. можно считать первым периодом изучения проблем средневекового города в англо- американской историографии. Тем не менее, в большинстве первых работ по истории города проблемы социального развития выступают в подчиненном положении по отношению к изучению экономической жизни. Становление социальной истории как самостоятельной области научной деятельности в англо-американской историографии приходится на 40-е годы. Понятие «социальная история» применялось с этого времени в отношении тех работ, в которых освещались все стороны повседневной жизни и деятельности людей в прошлом. Крупнейшими представителями здесь были Д.М. Тревельян, С. Трапп, Э.Ф. Джекоб.
Профессор Тревельян является зачинателем нового направления. В его фундаментальном труде «Социальная история Англии»14, вышедшем в свет в 1944 г., анализируются процессы общественного развития с XIV по XIX века, и в главах, посвященных отдельным периодам истории, обязательно рассматриваются аспекты социальной жизни города. Тревельян использует комплексный подход, и история города предстает составной частью процессов социального развития английского общества в целом. Ремесло и торговля в XIV в. еще не порвали окончательно с сельским хозяйством, и поэтому жизнь горожанина того времени совмещала преимущества городского уклада с жизнью в сельской местности. Однако предприниматели и купцы уже являлись составной частью формирующегося среднего класса. Городское общество было крайне неоднородно, свидетельством чему является тянущаяся веками социальная борьба, своеобразные «гражданские войны», которые сто раз меняли свою форму. Во второй половине XIV в. социальная дифференциация в ремесленной среде усилилась, причиной чего было расширение торговли и промышленности. Тем не менее, сколько-либо законченного рассмотрения этой сложной социальной структуры не дается (как, на-
13 Power Е. Op. crt. - Р.67.
14 Trevelyan G.M. Illustrated English Social History. Vol.1. Chauser’s England and the Early Tudors. - Pelican Books, 1964.
8


■■г"и- |\ ни делается в отношении духовенства). Тревельян также
• “1* I i‘*i. ’по в XV в. большинство английских городов, за исключено. м и. и |д< >на, не развивалось, а их богатство и число жителей даже
М И III И .
« >||м.мн1.|и вклад в развитие социальной историографии крупно- - - пн пинского города конца классического Средневековья внесла нс I.икни кая исследовательница С. Трапп. После выхода в 1948 г.
. ..ryin-iüCKoro класса Лондона (1300 - 1500)»15 изучение интере-
• in- I к и ; вопросов просто немыслимо без этого труда. Он стал
и I. |..ццим прорывом в изучении социальной истории английского
I " дм.чижового города. В работе использован богатейший источни- I •.mm м,иириал, освещены практически все стороны жизни высших ■ и-и и .пн минской столицы, в том числе экономическое и социальное и* -и' '•iM'iiHN, уровень и образ жизни, коллективная психология купе- I- * мм Исследовательница оценивает купечество в дефиниции
I м и « м ( >дпой из наиболее характерных особенностей высших сло- . п . тминного общества была культурная ориентация на ценности п1нГммск<ло сословия. Основным недостатком произведения явля-
• и ni 1мГ>ый показ социальной динамики в процессе урбанизации за /им - I(нiciия. В результате С. Трапп пришла к заключению, что го- р«»д м XIV - XV вв. сохранял феодальный характер, а купечество, .му иг ставшее классом капиталистов, имело неустойчивое мате- си. imumc положение. В этом принципиальное отличие ее точки зрении <и мнения всех названных ранее авторов, для которых скорее
.»|мм1.‘|)на модернизаторская тенденция видеть в городских предмет тма гелях наиболее ранних представителей зарождающегося i-ур куттмого класса. Не смотря на то, что в дальнейшем некоторые м'чюжония, защищаемые С. Трапп, были оспорены и пересмотрены и. I ориками, ее работа продолжает оставаться актуальной и на coin именном уровне развития знаний об английском позднесредневе- i'MioM городе и его социальной структуре.
На рубеже 50 - 60-х годов в серии «Оксфордской истории Анг-
II и и >) выходят комплексные исследования периодов XIV и XV веков, r.ihora «Четырнадцатый век, 1307 - 1399 гг.» была написана М МакКизак16. В главе, посвященной развитию торговли, промыш- иммиосги и городов, отмечается, что, хотя рост населения в послед-
I hiupp S. The Merchant Class of Medieval London. (1300 - 1500). - Chicago, 1948. M.-Kback M. Fourteenth Century, 1307- 1399. - Oxford, 1959.
9


ней трети данного столетия снизился, а, возможно, даже остановился, урбанистическая система не претерпевала еще структурного кризиса. Наряду с переживающими упадок городами, такими как Линкольн, Лестер или союз Пяти Портов, были очень успешно развивающиеся центры. Лидером среди них, конечно, был Лондон, «единственный английский город, в любом отношении сравнимый с великими городами северной Европы»17. Тенденции, зародившиеся в столице, находили свое продолжение в других городах. Это прежде всего усложнение гильдейской структуры. Гильдии выполняли многочисленные функции, причем как между ними, так и в них самих существовало сильное расслоение. Другой чертой городского развития в XIV в. стала ожесточенная борьба в среде их жителей с постепенно усиливающейся олигархизацией. Причем МакКизак считает, что факторами этого явления был ряд социально-психологических особенностей английского городского общества.
Исследование М. МакКизак хронологически было продолжено в труде Э.Ф. Джекоба «Пятнадцатый век, 1399 - 1485 гг.»18. Джекоб является представителем социального направления историографии. В развитии английских городов в XV в. он выделяет две основных тенденции: инкорпорацию, которая была проявлением повышения их статуса и превращения некоторых из них в города-государства, и олигархизацию. Последнее явление происходило после ожесточенной борьбы конца XIV в. на фоне разделения горожан на три основных слоя: больших, средних и меньших (potentiores, médiocres, inferiores). Однако при этом подчеркивается, что данная классификация «была не делением на классы, а происходила в результате квалификации собственника по сумме обложения и денежным сборам»19. Однако больше внимания в работе уделяется характеристике деятельности муниципальных властей, нежели социальным отношениям в среде горожан.
В 70 - 80 гг. под влиянием социальной антропологии начинается сдвиг интересов историков от исследования структурных изменений к ментальным представлениям. Появляются работы, которые написаны в библиографическом жанре и неизменно описывают атмо-
17 McKisack М. Op. cit. - Р.379.
1а Jacob E.F. The Fifteenth Century, 1399 - 1485. - Oxford, 1961.
19 Idem. - P.387.
10


I- г, ли и социальной среды. Вопросы городской психологии
• 11 “»г 1 »I..I п них видное место (Д.С. Бревер, Д. Гарднер, А. Хэнхам)20.
I '• шн'дшпч в 1976 г. книга К. Платта «Английский средневеко- «и i..|м.д.»'1 стала программным и обобщающим трудом по средне-
■ • м'|-.ц у| »ишиатике. Тут прослежено становление города до перио-
• * с и и « I и нового времени. Активно используются археологические
• ими к < мдольные главы посвящены развитию экономики и поли-
|<*1>пдп Среди социальных проблем уделено место таким сто-
! 1И ШИ города, как воспроизводство населения и миграция,
"Nii.iHi M.и« расслоение, соотношение бедности и богатства, роль ""и дни. ( уществование олигархии. Целая глава посвящена поло-
• • Minn цг ркпи в городе, в том числе затронуты вопросы религиозно- |и и »I m тан. Несмотря на то, что обзор городской жизни у Платта 'им., im. иI социологический характер, основной упор в книге дела-
• »• I и«* im обобщениях, а на привлечении очень широкого и разно-
фактического материала. В частности не охарактеризо-
" ni.I «»».ищи структура городского населения, нет последовательно-
• mi и и<.пользовании социологических категорий (прежде всего поня- "м м мциапьный класс») применительно канглийскому городу.
Друти систематизированный труд - книга С. Рейнолдс «Введе- м1м и и«:юрию английских средневековых городов»22. В работе рас- ' мю| нм,нмся процесс развития всех сторон городской жизни с рим- MI“ промен до XV века. Она носит проблемный характер, затраги- и » I п.шЬолее сложные и спорные вопросы городской истории. Рас-
■ г 1.припая происхождение городского населения классического
■ |'**д|И‘иоковья, Рейнолдс отмечает, что оно имело истоки в разных
■ м.. I - общества: как в среде сеньориальных слуг и работников Коро- M. и. к их монетных дворов, так и среди бродячих торговцев или бег- "I о пт танов. Отмечается, что средневековое английское городское
■ .м.ьщисгво было разделено на три основных класса: купцов, ре- м.-< не *1 тиков и слуг. Кроме того подразделения существовали внут- 1'п 1м:кдой из этих групп. В то же время границы между классами
• « и ю оказывались размытыми (Рейнолдс, например, критикует
• IIMMI I за то, что она экстраполирует лондонские свидетельства на
I и. w.'i I ).G. Chaucer and his World. - L, 1978; Hanham A. The Celys and Their World. An English r I »- h.mi I amily of the Fifteenth Century. - Cambridge, 1985; Гарднер Д. Жизнь и время Чосера. - 11 I'IMII.
1 I I »и I The English Medieval Town. - L; N.Y, 1979.
I '«-vunlds S. An introduction to the History of English Medieval Towns. - Oxford, 1977.
и


всю страну и делает отсюда вывод о существовании единого купеческого класса в национальном масштабе). А стратификация общества богатством вообще игнорирует занятия населения. В XIV - XV вв. социальная дифференциация городского общества еще более усилилась, что было последствием экономических и демографических изменений. Отмечена также такая особенность позднесредневекового городского общества, как усиление чувства собственного достоинства и развитие вкуса к церемонии. Это находит выражение и в титулатуре городских чиновников. Например, именно в XV в. мэр Лондона стал именоваться лорд-мэром. Другим выражением отмеченной особенности стало распространение особого церемониального вида одежды - ливреи, а также увеличение удельного веса торжественных действ в городской жизни. Участие в церемониях одновременно было правом и обязанностью бюргеров, причем иногда достаточно обременительной обязанностью. В целом же английский город XIV - XV вв. был полон экономических и политических противоречий. К XVI в. можно наблюдать увядание общественного духа в английских городах.
Во всех работах, написанных по истории английского средневекового города ранее, основное внимание уделялось купечеству. Это было связано прежде всего с состоянием источником, а также с ведущим положением, занимаемым данной прослойкой в городском сообществе. Ремесленные же слои населения оставались на периферии исследований. Исправить дисгармонию была призвана книга X. Свэнсон «Средневековые ремесленники. Городской класс в позднесредневековой Англии», вышедшая в 1989 г.23 В центре внимания исследовательницы - «ремесленники как класс», причем «акцент сделан на политическом и социальном статусе ремесленников»24. Тот вклад, который Свэнсон внесла в обоснование категории «ремесленного класса» (artisans class), можно сравнить с ролью С. Трапп для дефиниции «купеческого класса». Работа построена на изучении материалов Йорка с конца XIII в. до первых десятиле- Iий XV! в., коюрые по возможности сравниваются с результатами изучения Ai>vm< городов. В первой части книги изображены пред- |.миипм1и I•-1 шичных ремесленных профессий, и показана глубокая диф<|х'|><ч!цн.щия, существовавшая в их среде. Во второй части
•iv:tii ii >ii 11 Mi--- и* -I Artisans. An Urban Class in Late Medieval England. - Oxford, 1989.
1 III..in I' I
12


книги внимание уделяется месту, занимаемому ремесленниками в юроде. Политически, социально и экономически они были отделе- мы от купечества, и хотя «индивидуумы пересекали барьер между двумя классами, но между серединой четырнадцатого столетия и концом пятнадцатого столетия эти люди были исключением, а не правилом»25.
В современной историографии видное место социальным проблемам английского средневекового города уделяет К. Дайер, профессор региональной и локальной истории Лестерского университе- 1л. В книге «Стандарты жизни в Средние века»26 он дает анализ английского общества с XIII в. до начала XVI в., в котором выделяет три социальных сектора: сельское сообщество, духовенство и горожане. Говоря о последних, Дайер предостерегает от стремления некоторых авторов модернизировать средневековый город, видеть в нем «острова современности, окруженные феодальной сельской местностью», а горожан представлять лишь как предшественников буржуазии и пролетариата27. Город* был частью «средневековой сцены». Причем его население было неоднородно. Примерно в 30 крупных юродах сформировалась значительная купеческая элита, монополизировавшая управление. В подавляющем же числе городов (500 мест с населением от 500 до 2 тыс. чел.) никаких реальных коммерческих элементов не существовало, а ведущее положение занимали богатые ремесленники и мелкие торговцы28. Кроме того, в любом городском центре проживало некоторое трудно идентифицируемое количество разнорабочих, слуг и маргинальных слоев населения. В дальнейшем исследовании Дайер уделяет внимание материальным условиям жизни города (активно привлекая археологические данные), через призму которых он прослеживает социальные изменения в средневековом обществе.
К аналогичным выводам о феодальном характере средневекового города приходит Р.Н. Хилтон в компаративистском исследовании «Английские и французские города в феодальном обществе»29. В центре внимания ученого находятся конфликтологические аспекты
Swanson Н. Op. cit. - Р.172.
™ Dyer С. Standards of Living in the Later Middle Ages: Social Change in England c. 1200 — 1520. -
Cambridge, 1989. w Idem. - P.23.
28 Idem. - P.24 - 25.
29 Hilton R.H. English and French Towns in Feudal Society: A Comparative Study. - Cambridge, 1995.
13


функционирования средневекового социума. Городское сообщество включало не менее трех основных уровней социальной напряженности: отношения города с его феодальным окружением, борьба основной массы горожан с монополистическими посягательствами на власть городской олигархии и борьба мастеров с подмастерьями. Обращается также внимание на те социальные различия, которые существовали между средними и мелкими городскими центрами, последние из которых по многим критериям сближаются с сельскими поселениями.
Наконец в последние 20 лет появился целый ряд исследований, посвященных отдельным сторонам социальной жизни и менталитета крупного города Англии XIV - XV вв., таким как социализация в городской среде (Ф. Ридди)30, регулирование поведения и социальный контроль (Б.Р. МакРи, Р.Х. Бритнелл)31, социальная мобильность (РДР. Голдберг)32. Социокультурными проблемами средневекового города занимается Д. Россер. Одна из них - это роль гильдий. Ученым были рассмотрены проблемы самоидентификации в городской среде33, трудовых отношений34, внеэкономического функционирования гильдий и социального взаимодействия в них35 и другие. Отчасти затрагиваются и вопросы городской психологии, однако не как самостоятельный объект изучения, а в контексте культурного развития36.
Существуют также обобщающие труды по истории английского города, из которых особого внимания заслуживают два. Один из них - это «Викторианская история графств Англии» («The Victoria History of the Counties of England» - далее VCH), фундаментальный проект
30 Riddy F. Mother Knowns Best: Reading Social Change in a Courtesy Text // Speculum. -1996. - Vol.71,№1. -P.66-86
31 McRee B.R. Religious Gilds and Regulation of Behavior in Late Medieval Towns // People, Polities and Community in the Later Middle Ages. - Gloucester (Eng.); N.Y., 1987. - P.108 - 122; Britnell R.H. Rural and Urban Elites in England during Later Middle Ages (http://www.dur.ac.Uk/r.h.britnell/rhbl.htm); Britnell R.H. Urban Economic Regulation and Economic Morality in Medieval England (http://www.dur.ac.Uk/r.h.britnell/rhbl.htm).
32 Goldberg P.J.P. Migration, Marriage, and Servanthood: The York Caus Paper Evidence // Woman in Medieval English Society. - Stroud, 1997. - P.1 -15.
33 Rosser G. Solidarités et Changement Social: Les Fraternités Urbaines Anglaises a ia Fin du Moyen Age // Annales: Economies, Sociétés, Civilasations. - P., 1993. - A.48, № 5. - P.1127 - 1143.
34 Rosser G. Crafts, Guilds and the Negotiation of Work in the Medieval Town // Past and Present. - 1997. -No.154.-P.3-31.
Россер Д. Братства и социальное взаимодействие в средневековых английских городах// Город п средневековой цивилизации Западной Европы. Т.З. - М., 2000. - С.204 - 213.
1,1 См., например: Rosser G. Urban culture and the Church 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1. - Cambridge, 2000. - P.335 - 370.
14


Iк» нокальной истории. Издание было посвящено королеве Виктории, тчлто в 1899 г. и продолжается до сих пор. На данный момент выпи io более 240 томов, в них дана полная характеристика 14 графств и пока еще частичное описание остальных 25. Анализируется вся и( юрия региона с древнейших времен до наших дней, в том числе « ндольные тома посвящены развитию городов. Книги написаны ведущими английскими специалистами по локальной истории и содержи огромный фактический материал.
Другой специальной работой является «Кембриджская город- «■клн история Британии». В первом из трех томов этого труда37 рассмотрены все основные аспекты английской урбанизации с VII в. до < о|юдины XVI в., включая экономические, политические, социальные, культурные и иные процессы. Том написан под редакцией профессора Д.М. Полиссера коллективом ведущих медиевистов-урба- нистов (К. Дайер, Д. Россер, М. Ковалески, Д. Кин, Т.Р. Слэтер, А Кермод и др.). Однако проблемам менталитета в разных разделах уделено лишь незначительное внимание и они, как правило, оказы- I ». потея подчиненными и даже поглощенными темами общекультур- меи динамики.
Таким образом, внимание англо-американских медиевистов давни уделяется социальным аспектам урбанистического развития, но не г ни одной обобщающей работы, посвященной проблеме социальной структуры английского города XIV - XV вв. В то же время ис- трия ментальности до сих пор не выделилась как отдельная отрасль англо-американской урбанистической медиевистики и по сей день остается составной и, как правило, подчиненной частью социального направления историографии.
В русской дореволюционной историографии исследование средневековой истории Англии началось с трудов М.М. Ковалевского,
II.Г Виноградова, Д.М. Петрушевского, А.Н. Савина, сосредоточивших основное внимание на проблемах аграрного развития. Серьезные работы по истории английского города отсутствовали, а общие 1 руды по средневековой урбанистике, подобно «Средневековым городам в Западной Европе» А.К. Дживелегова38, были единичны. В еоветский период проблему урбанизма в медиевистике подняла
и The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540. - Cambridge, 2000.
m Дживелегов А.К. Средневековые города в Западной Европе. - СПб., 1902 (в работе попользовано издание: М., 2002).
15


ВБ. Стоклицкая-Терешкович, сосредоточившаяся на исследовании немецкого города XIV - XV вв. Начало изучению английского города было положено в послевоенное время трудами Я.А. Левицкого, который избрал для изучения ранний период до XII в. Хронологически его работу продолжила А.А. Кириллова, занимавшаяся главным образом социальными проблемами истории города XIII - XV вв.39 В дальнейшем советскими и российскими учеными были исследованы разные стороны жизни английского города классического Средневековья. Его роль в централизации страны, взаимоотношения с королевской властью и городское представительство в парламенте в XIII - начале XIV в. рассмотрены Е.В. Гутновой40, проблемы городской культуры XIII - XV вв. стали объектом изучения в трудах И.А. Богодаровой41, Л.П. Репина занимается вопросами социально-политического развития в XIV в.42, М.М. Яброва - новыми явлениями в экономике и торговле XIV - XVI вв.43, В.И. Золотов - социальной историей44. Существуют работы по истории отдельных городов Англии, в том числе посвященные проблемам социального развития45.
39 Кириллова А.А. Из социальной истории городов Англии ХШ в. (К вопросу о социально- экономическом содержании «свободы и полноправия» в английском городе XIII в.) // Средние века. - М., 1958. - Вып.13. - С.27 - 48; Кириллова А.А. К вопросу об образовании городского патрициата в английских городах XIV - XV вв. // Очерки социально-экономической и политической истории Англии и Франции XIII - XVH вв. - М., 1960. - С.30 - 48; Кириллова А.А. Социальная борьба в английском городе XIV -XV вв.: Автореф. дис. д-ра ист. наук. - М., 1968; Кириллова А.А. Ученичество в торговых и ремесленных гильдиях английских городов XIV - XV вв. // Средние века. - Мм 1969. - Вып.32. - С.183 - 193; М.,1971. - Вып.ЗЗ. - С.134 - 143.
40 Гутнова Е.В. Возникновение английского парламента. - М., 1960.
41 Богодарова Н.А. Театр мистерии и город в Англии в XIV - первой половине XV в. (К вопросу о культуре английского средневекового города) // Средние века. - М., 1975. - Вып.39. - С. 179 - 195; Богодарова Н.А. Содержание термина «commons» в некоторых английских памятниках XIII
- первой половине XV в. // Классы и сословия средневекового общества. - М., 1988. - С.83 - 88,
42 Репина Л.П. К вопросу о профессиональной, имущественной и социальной дифференциации городского сословия в Англии XIV в. // Средние века. - М., 1975. - Вып.38. - С.230 - 249; Репина Л.П. Сословие горожан и феодальное государство в Англии XIV в. - М., 1979; Репина Л.П. Английский средневековый город // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1.
- М., 1999. - С.92 - 106; Репина Л.П. Население городов // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1. -М., 1999. -С.169 - 213.
43 Яброва М.М. Зарождение раннекапиталистических отношений в английском городе (Лондон XIV - начала XV в.). - Саратов, 1983.
44 Золотов В.И. Английское общество накануне «войн роз». - Брянск, 1995.
45 Репина Л.П. Лондон - столица и мегаполис// Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1. - М., 1999. -С.341 -348; Петрова [Маркова] С.П. Социальный состав магистрата Йорка в XIV - XV вв. (По материалам Йоркских городских регистров) // Средневековый город. - Саратов, 1975. - Вып.З. - С.96 - 106; Мосолкина Т.В. Город Бристоль в XIV - XV вв. Экономика, общественные отношения, социальная психология. - Саратов, 1997; Сванидзе А.А. Налоговые описи Колчестера как источник по истории английского средневекового города // Средние века. - М,, 1961. -
16


Работы по истории городской психологии есть, но они единичны и • шляются статьями или отдельными главами в произведениях, ox- п. пинающих более широкую тематику. Первой еще в конце 70-х гг. i пилилась статья А.А. Кирилловой, посвященная характеристике не- I < * * и >рых психологических черт английского купечества позднего 1 .|ищневековья (затронуты ценности честности, корпоративной гор- .4-или, образованности)46. Проблеме уважения и самоуважения го- I и V ;кого сословия посвящена статья Н.А. Богодаровой47.
М М Яброва рассматривает вопросы торговой этики в XV в.48 На локти юм материале г. Бристоля эти проблемы раскрыты I И Мосолкиной49. К вопросам социальной психологии все более ■ .прощаются отечественные историки в последнее время, но ни для "много из них проблема английского городского менталитета не ста- ||.» поду щей. Таким образом, предлагаемая монография направлена и.» io, чтобы хотя бы отчасти устранить возникший пробел.
Источники. Для исследования заявленной темы имеется доста- |"чмля источниковедческая база. Нами были использованы пись- ми mue источники различного характера, которые можно объеди- I in I ь л несколько групп.
К нормативным источникам относятся документы городских и I « м .ударственных архивов. Одни из наиболее многочисленных - это документы по истории Лондона: «Книга писем»50 (материалы, отра- | лиицие официальные отношения городских властей), календари I >. и и 1их свитков суда мэра51, исков и памятных записей52, избранных
|H ui Г». - С.185 - 202; Чернова Л.Н. Городская недвижимость лондонских олдерменов XIV - ■ VI пи. условия владения II Средневековый город. - Саратов, 1998. - Вып.13. - С.76 - 86.
" I-11| »ni и юва А.А. Социально-психологическая характеристика английского купечества в XV - XVI вв. /1. н< • inc капитализма в позднее средневековье в Англии и Германии. - М., 1979. - С.З - 31 ' I н.| мд.чрова Н.А. Городские мотивы в английской политической поэзии XIV - XV веков II Сред- К.Г нпкн. -М., 1982. - Вып.45. - С.81 -103.
" h *|»>иа М.М. Торговля и этика (на материалах Англии XV в.) II Средневековый город. - Сара- , ■ 'П. 199/. - Вып.11. - С.77 - 84.
' Мш ппкина T.B. Особенности самосознания английских горожан в XIV - XV веках: На материа- II« ■ I I '.ристоль // Средневековая Европа: История и историография. - Воронеж, 1997. ~ Вып.1. -
• 9П ГЛ.
" • .ill'iidar of Letter-Books of the City of London (1275 - 1509). Book A - L. - L, 1899 -1912 (далее ( :.il of Letter-Books).
' < ilondar of Early Mayor’s Court Rolls. 1298 - 1307. - Cambridge, 1924.
i ..ilondar of Plea and Memoranda Rolls of the City of London (1323 - 1482). Vol.1 - 6. - Cambridge, I■ » 1961 (далее - Cal. P. & M. Rolls).
17


дел53 (в основном документы имущественных сделок), сборник «Книга Лондона»54. Особой разновидностью являются так называемые городские книги - компилятивные сборники различных официальных и полуофициальных материалов, которые создавались с целью упорядочивания знаний об управлении Лондоном. Из их числа были использованы «Книга Обычаев» (Liber Custumarum), скомпилированная Эндрю Горном около 1320 г., и «Белая Книга» (Liber Albus), составленная в 1419 г. городским клерком Джоном Карпентером55. Кроме столичных, были также использованы опубликованные материалы средневековых муниципальных архивов: «Памятная книга Йорка»56, большая и малая «Алые Книги Бристоля»57, «Книга регистра суда мэра Ковентри»58, «Красная Книга» Колчестера59, «Красный регистр Королевского Линна»60, «Черные Книги» Саутгемптона61 и Уинчестера62, документы Норича63  *, Лестера54, Нортгемптона65, Ноттингема66, Оксфорда67, Беверли68, Ридинга69. Они включают постановления местных властей, клятвы при вступлении в должность и отчеты должностных лиц, петиции горожан, судебные расследования, хозяйственные документы и другие материалы. Для городов, находящихся под контролем церкви (например, Кентербери, Дарем), роль, подобную муниципальным актам, играют архивы духовных властей70. К этой группе источников также примыкают документы
53 Calendar of Select Pleas and Memoranda of the City of London. 1381 - 1412. - Cambridge, 1932 (далее - Cal. Select P. & M.).
54 A Book of London English, 1384 - 1425. - Oxford, 1931 (далее - BLE).
55 Munimenta Gildhallae Londoniensis Vol.1 - 2. - L, 1859 - 1860.
56 York Memorandum Book. Vol.1 -2. - Durham; L., 1912 - 1915.
57 The Great Red Book of Bristol. Vol.1 - 5. - Bristol, 1933 - 1953 (далее - GRB); The Little Red Book of Bristol. Vol.1 - 2. - Bristol; L, 1900 (далее - LRB).
58 The Coventry Leet Book or Mayor's Register. 1420 - 1555. Part 1 - 4. - L., 1907 - 1913.
59 The Red Paper Book of Colchester. - Colchester, 1902.
60 The Red Register of King’s Lynn. Vol.1 - 2 . - King's Lynn, 1919 - 1922.
01 The Black Book of Southampton. Vol.1 - 2. - Southampton, 1912.
62 The Black Book of Winchester. - Winchester, 1925.
63 The Records of the City of Norwich. Vol.1 - 2. - Norwich, 1906 - 1910.
84 Records of the Borough of Leicester. Vol.1-2. - L, 1899 - 1901.
65 The Records of the Borough of Northampton. Vol.1 - 2. - Northampton, 1898.
80 Records of the Borough of Nottingham, 1155-1547. V.1 - 2. - L; Nottingham, 1882 - 1883.
87 Oxford City Documents, Financial and Judicial, 1268 ~ 1665. - Oxford, 1891; Munimenta Civitatis Oxonie. - Oxford, 1920.
88 Beverley Town Documents. -L., 1900.
09 Reading Records: Diary of the Corporation. Vol.1. - L., 1892.
70 The Register of Henry Chichele, Archbishop of Canterbury, 1414 - 1443. V.2, - Oxford, 1943; The Register of St. Augustine's Abbey, Canterbury. - L, 1915; The Register of Thomas Langley, Bishop of Durham 1406 - 1437. Vol.2 - 3. - Durham; L, 1951 - 1954.
18


I in и.лий и других городских корпораций71. Собственно городские документы дополняются актами государственных архивов, в частности |.<'Ш(.‘ниями различных судебных учреждений, в которые наряду со I и I 'ми сословиями привлекались и представители горожан72. Нормами и пче источники позволяют исследовать социальную структуру городского общества, в них нашли отражение многочисленные факты и< вседневной городской истории, поведения индивидов и социальных групп. Однако их формализованное изложение материала дает ч мнительно меньше возможностей для изучения городского ментами нм а, а потому наряду с ними обязательно используются источники повествовательного характера.
[Важнейшей группой нарративных источников являются документы частного характера. Для изучения особенностей менталитета минные письма, дневники и подобные им материалы представляют наибольшую ценность, так как их авторы выражали свои мысли и чувства в откровенной форме, общественная цензура и регламентирующие правила не довлели над ними (а если довлели, то слабо), и по. п ому содержащаяся в них информация не носит завуалированно- I « > характера, как в других источниках. К сожалению, мы располагаем мишь единственным эпистолярным памятником по нашей теме. Это переписка членов лондонской семейной компании торговцев шер- « чью Сели, включающая более 200 писем, которые охватывают период 1474 - 1488 гг.73 К частным документам отчасти примыкают ыкже такие специфические источники как завещания. На их основании можно составить достаточно объемное представление о взглядах людей на религиозные и иные этические ценности, их мнении о  * •1 Charters of the Vicars Choral of York Minster: City of York and its Suburbs to 1546. - York, 1993;
• x.riveners' Company Common Paper 1357 - 1628: With a Continuation to 1678. - L, 1968; Southampton Guild Organization, 14th Century // Translations and Reprints from the Original Sources of luropean history. - Philadelphia, 1897. - Vol.2, No.1. P.12 - 17 (§9)
(hUp://www.fordham.edu/halsall/source/guild-sthhmptn.html); The York Mercers and Merchant Adven- I urns, 1356-1917. - Durham; L, 1918.
'' Calendar of Inquisitions Miscellaneous. Vol.7, 1399 - 1422. - L, 1968; The Eyre of Northamptonshire, 3-4 Edward III, A. D. 1329 - 1330. V0I.1. - L, 1981; Select Cases in the Court of King's Bench. Vof.6. Edward 111: 1341 - 1377. - L, 1965.
' ’ Купцы-складчики Кале: Деловая переписка семейной компании Сели (15 в.). - Саратов, 1998.
19


социальной справедливости, смерти и др.74 На русском языке издан сборник документов, включающий среди прочих материалов завещания лондонских купцов рассматриваемого нами периода75. В 1882 г. Д.Ф. Фурнивэлл издал 50 городских завещаний конца XIV - начала XV в., (в 1964 г. Обществом ранних английских текстов этот сборник был переиздан)76. Кроме того, отдельные завещания или целые их группы помещены в другие опубликованные собрания городских архивов.
Следующая группа источников - это городские хроники. Сохранилось семь Хроник Лондона, которые были использованы нами. За каждой хроникой закрепилось свое собственное название, связанное с ее архивным местонахождением, специфичностью повествования или автором: Julius В II, Cleopatra С IV, Harleian 565, Краткая Английская Хроника, Хроника Грегори, Julius В I, Vitellius А XVI. Все они были составлены на протяжении XV в. (самая ранняя Julius В II — около 1435 г.), опубликованы в XIX - начале XX в.77 Отрезок истории, который ими охватывается - с 1189 г. до 1509 г.76 Весьма богаты источники самих хроник, к ним относятся официальные или государственные хроники, актовый материал, послания высокопоставленных лиц городу, частная переписка, литературные произведения, рассказы очевидцев событий и собственная информация авторов и составителей хроник, основанная на их личном опыте. Круг последних достаточно широк, некоторые из рассматриваемых произведений были созданы несколькими людьми (Хроника Грегори - двумя, Vitellius А XVI (до 1486 г.) - двумя, Cleopatra С IV - тремя). А если
74 Об возможностях использования завещаний как источников по социальной истории см.: Кириллова А.А. Завещание как источник по истории средневекового английского города XIV - XV вв. // Из истории западноевропейского средневековья. - М.: МПГИ, 1972. - С.21 - 43; Петрова [Маркова] С.П. Йоркские завещания как источник по истории социальной структуры и быта северного английского города XIV - XV вв. II Вопросы всеобщей истории. - Красноярск, 1973. - Вып.З. -С.51 -74.
75 Лондонские олдермены XIV - XV вв. Завещания, договоры, описи имущества. - Саратов, 1998.
76 Fifty earliest English wills in the Court of Probate, London: A. D. 1387 - 1439. - L, 1964.
77 A Chronicle of London from 1089 to 1483. - L.,1827; Gregory’s Chronigle // The Historical Collections of a Citizen of London in the Fifteenth Century. - L., 1876. - P.57 - 239; A Short English Chronicle It Three Fifteenth century Chronicles. - L., 1880. - P.1 - 80; Julius B II II Chronicles of London. - Oxford, 1905. - P.1 - 116; Cleopatra С IV // Chronicles of London. - Oxford, 1905. - P.117 - 152; Vitollius A XVIII Chronicles of London. - Oxford, 1905. - P.153 - 264.
Vitdlitr. A XVI, г.лмля поздняя из хроник, состоит из четырех частей. Каждая написана своим .iiiioi.«im и чинимо и мродонжонием предыдущей. Первые две части доведены до 1496 г., и  им I >уд у I ингмр.ч <>и.ni. и; и:, гпк как две последние были добавлены уже в XVI в.
20


учесть, что основаны они на еще более ранней нарративной базе, ммирая порой воспроизводилась в полном объеме без каких-либо тм<;нений (об этом свидетельствуют многочисленные дословные ■ < впадения хроник в их ранней части), то круг этот должен быть еще ‘юнее расширен. Тем не менее, нам известно имя лишь одного хроникера. Это Уильям Грегори, кожевенник, бывший мэром Лондона в MSI - 1452 гг., в честь которого и названо одно из интересующих м.к: произведений. И все-таки, несмотря на такое инкогнито, у всех .и»горов есть по крайней мере одна объединяющая черта - близость I- «‘диной городской среде, что наложило неизгладимый отпечаток и на подбор материала, и на манеру его изложения, и на характер ин- юрмретации описываемых событий. На наш взгляд, Хроники Лондо- 1ы обладают уникальной ценностью именно как источники по истории ментальностей. Дело в том, что одной из сторон этой категории шляется ее повторяемость в общественном сознании. Именно мно- н »численность упоминаний тех или иных явлений и характеристик ими частота использования языковых оборотов в целом ряде документов или каких-либо других материалах свидетельствует об их укорененности в социальной психологии. Поэтому для изучения менталитета более подходят серийные источники, такие, например, кок завещания, торговые договоры, ордонансы и статуты, составленные по единой общей форме и обладающие сходной структурой. Повествовательные источники, в силу своей индивидуальности и неповторимости, обычно не могут быть отнесены к серийным. Но в нашем случае дело обстоит иначе. Так как хроники имеют одну и ту же основу, то характер изложения событий приобрел в них много общих черт, что предоставляет хорошие возможности для сравнения. В их составлении принимало участие достаточно большое ко- иичество людей, о большинстве из которых нам совершенно ничего не известно. Спорным часто даже является вопрос о том, принадлежит ли составителю тот или иной отрывок, или это заимствование. 11оэтому хроники как бы отражают обобщенные представления ценой социальной общности, а не только конкретного автора. И это, очевидно, не ошибочное впечатление. Вполне вероятно, что хроникеры хранят молчание о себе и с готовностью продолжают труд, начатый другими, именно для того, чтобы подчеркнуть общность своей позиции с позицией всех лондонцев, от имени которых и для которых они делают свое дело.
21


Особую группу источников составляют городские описания. В Англии традиция их создания начинается в XII в., когда были написаны первые два труда подобного рода. Это «Описание богатейшего города Лондона», являющееся введением (фактически самостоятельным произведением) к биографии Фомы Беккета пера его соратника Уильяма ФицСтефана79, и отрывок из хроники уинчестерского монаха Ричарда де Девайзеса, который может быть озаглавлен «Критика английских городов»80. В последнем из них автор выражает негативное отношение к большинству известных английских городских центров своего времени, подчеркивая на их фоне преимущества своего родного Уинчестера. Следующее описание принадлежит венецианскому посланнику, побывавшему в Англии в конце XV в. и оставившему в своих письмах характеристику некоторых ее городов, но главным образом столицы81. В XVI в. пробуждается интерес к локальной городской истории. В связи с этим в 1575 г. экзетерский чемберлен Джон Хукер пишет «Старинное описание и отчет города Экзетера»82, в котором дает исторический экскурс его развития. Эти произведения позволяют взглянуть на разные стороны жизни английских средневековых городов глазами современников и на основе их мнений составить более объемное представление об их повседневной жизни со всеми ее достоинствами и недостатками.
Последняя группа - это литературные источники. Нами были использованы лишь те из них, которые возникли собственно в городской среде, или такие, авторы которых так или иначе были связаны с городом и оставили описание царящей в нем атмосферы. Прежде всего к их числу относятся произведения Джеффри Чосера83, и в первую очередь «Кентерберийские рассказы», которые с полным правом можно назвать «энциклопедией английской жизни второй половины XIV в.». Поэт сам был сыном лондонского виноторговца, долгое время жил и работал в столице. Прекрасно зная городскую среду, Чосер изобразил целую галерею ее представителей (Красильщик, Плотник, Шапочник, Ткач, Обойщик, Купец, Студент,  * 0179 FitzStphen W. Description of London (http://orb.rhodes.edu/ encydop/culture/towns.html).
00 The Chronicle of Richard of Devizes of the Time of King Richard the Firs. - L, 1963.
01 A Relation, or Rather a True Account, of the Island of England. - L.,1847.
Hooker J. The Antique Description and Account of the City of Exeter. - Exeter, 1765 (IUlp://vwvw.trytel.com/~tristan/towns/f)orilegium/introduction/lntro04.html).
Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - M., 1996; Чосер Д. Троил и Крессида. - М.: Грантъ, 1ччЛ
22


" 'II. 11<>вар, Шкипер, Врач, Батская ткачиха, Эконом, Трактирщик),
■ о 1м,/1,1.111<ы в их уста именно те высказывания, которые наиболее '"'МП'1 дпижны были характеризовать их внутренний мир, о чем он и ■и шпорит в Общем прологе, сообщая, что стремился «В сем сбо- I um« nui атом, / Где знать и чернь, и господа и слуги, / Всем должное m-m/i.iii. я по заслуге»84. Целый ряд сюжетов связан непосредствен-
мрисовками городской жизни (Рассказы Мельника, Повара,
nil in к ра, Аббатисы, Продавца индульгенций, Слуги каноника), по- ". д<-иио действующих в них лиц было типичным для горожан, их по-
• I /ni и и слова красноречиво иллюстрируют их взгляд на мир. Дру- I"II .imop - это современник Чосера Уильям Ленгленд, выходец из ||и I и.янской среды, ставший мелким клерком в Лондоне, хорошо •и. пиний нравы этого крупнейшего города Англии и особенно низших
• и. -Mi ню населения, что и нашло отражение в его «Видении Уилья- I I I и Петре Пахаре»85. Кроме того было использовано анонимное ц|ип|.и»едение «Короткий краткий спор между Накопителем и Расто- •ипчи м»86. В этой поэме, написанной в 1352 - 1353 гг., Накопите- п* м I |редставлен утрированный образ купца, а Расточителем - ры- ч i| > I, показаны наиболее типичные черты этих двух социальных ха- р и шров. Политические представления горожан нашли отражение в I ■яд«* песен, собранных и опубликованных Т. Райтом в XIX в.87
Нмбранные источники сильно отличаются по характеру и тре- hyiui использования различных подходов и методов. Кроме того,
• im предмет исследования (социальная структура и менталитет) п|И‘Д1юпагает использование методики и категориального аппарата
• и< жных с историей областей гуманитарного знания: социологии, и. ихологии, культурологи.
Структура работы. В основу монографии положена кандидат- « ыя диссертация «Менталитет горожан крупного английского городя XIV - XV вв.» (защищена автором в Пермском государственном унииерситете в 2003 г.). За прошедшие с тех пор годы работа в
' '11иг.<‘р Д. Кентерберийские рассказы. - C.39.
" II. мн ленд У. Видение Уилльяма о Петре Пахаре. - М.; Л.т 1941.
A hood Short Debate between Winner and Waster: An Alliterative Poem on Social and Economic I ‘mhioms in England in the year 1352. - L, 1930.
I he Political Songs of England, from the Reign of John to that of Edward II. - L, 1839; Political Po- nin:. and Songs Relating to English History, Composed During the Period from the Accession of Ed- w.ihI III to that of Richard III. VoL1 -2. -L, 1859-1861.
23


^ОМ направлении была продолжена, проблематика расширилась Угем изучения неисследованных ранее вопросов и привлечения ‘Ъвых источников. Хронологические рамки охватывают два столе- Т1Я средневековой истории, которые явились переходным перио- 'Ъм в истории Западной Европы (некоторыми зарубежными медие- в4стами этот период называется кризисом феодализма, а отечест- ^нными историками - трансформацией феодализма). Город находился в центре происходящих изменений. Монография включает т)и главы. В первой главе нами будут рассмотрены основные чер- Т|>| процесса урбанизации в Англии. Также в ней предлагается многофункциональная типология английских городов. Вторая глава по- сзящена рассмотрению социальной структуры городского общества иего оценке как отдельного социального класса. В этой главе будет верчен круг тех слоев, которые являлись носителями специфиче- сЬго городского менталитета. Его изучение является задачей тЬетьей главы. Здесь анализируются основные этические, религи- °зные, социально-экономические и политические ценности и кате- Гс»рии городской психологии.
24


Глава 1. Урбанизация Англии X!V - XV вв.
1.1. 	Численность и типология городов
В процессе английской урбанизации XIV - XV вв. - это особый этап. (Зо второй половине XIII в. завершилось время бурного экстенсивно- ю градостроительства, в наиболее общем виде сложилась сетка общенациональной городской системы. Однако на смену количественному росту приходят весьма существенные качественные изменения, которыми и будут насыщены два последующих столетия. Ес- ии в XII - XIII вв. произошла социально-правовая консолидация горожан и складывание их общегосударственного сословия, то в XIV - XV вв. обнаружились общие интересы в рамках последнего, и оно ьыло включено в сословно-представительную систему английского королевства.
Впрочем, с завершением XIII в. даже рост численности городов не прекратился, а только замедлился. Взгляды специалистов на этот процесс менялись в связи с появлением новых источников. По данным М.В. Бересфорда между 1100 г. и 1300 г. в Англии было основано 109 новых городов, а в 1301 - 1370 гг. - лишь шесть88. По самым тщательным подсчетам современных историков-урбанистов в нача- пе XIII в. в Англии было 214 городов, к 1250 г. их стало 349, к 1300 г.
480, а к 1400 г. - 57589. К. Дайер показывает, что в период с 1270 г. но 1540 г. в Англии было 52 крупных и 667 малых городов90. Если во второй половине XIII в. горожане составляли примерно 10% от общего числа населения, то в 1377 г. (после страшной эпидемии чумы) эта цифра была только повторена91. Так как общее население Англии тогда не превышало 2,3 млн. чел.92, то численность горожан
Bridbury A.R. Economic Growth: England in the Later Middle Ages. - L., 1962. - P.70.
",| Репина Л.П. Английский средневековый город. - C.92.
"" Dyer C. Small towns 1270 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1 - P.506.
" Репина Л.П. Население городов. -С.176.
,|/ Самаркин B.B. Историческая география Западной Европы в средние века. - М., 1976. - С.89.
25


должна была составлять примерно 230 тыс. чел93. Но к концу XV - началу XVI в. в городах проживало уже 20% населения при 4 млн. жителей страны94, то есть не менее 800 тыс. чел. Значит за 120 — 130 лет городское население в Англии выросло в 3,5 раза.
По темпам урбанизации Англия XIV - XV вв. отставала от таких стран Западной Европы, как Италия, Германия, Нидерланды, Франция. Даже в самой урбанизированной области Англии на юго-востоке в начале XIV в. численность городов значительно уступала Фландрии и Артуа95. Венецианский посланец, в конце XV в. побывавший в Англии, оставил такое впечатление: «Мне кажется, население этого острова не пропорционально его изобилию и богатству. Я ехал... от Дувра до Лондона и от Лондона до Оксфорда, расстояние больше чем 200 итальянских миль, и мне казалось, что оно очень редко населено; ...я спрашивал тех, кто ехал на север королевства, то есть к границам Шотландии, и было сказано, что там точно такая же ситуация; и при этом не было никакого разнообразия в сообщении тех, кто пошел в Бристоль и в Корнуолл...». По его мнению «едва ли есть любые важные города в королевстве, за исключением этих двух: Бристоль, морской порт на западе, и Борако (Эборакум), иначе Йорк, который находится на границах Шотландии; помимо Лондона на юге»96. Причина этого отставания заключалась в том, что остров, расположенный на окраине региона, находился в стороне от важнейших торговых путей эпохи. Большинство городов были малыми, и в этом заключалась одна из особенностей английской урбанизации. Однако, как и на континенте, в рассматриваемый период в Англии существовали крупные города, которые по достоинству мог оценить даже самый искушенный наблюдатель. По словам того же венецианца в Лондоне «количество жителей не меньше, чем во Флоренции или Риме»97.
Существуют различные типологии средневековых городов. М. Вебер, основываясь на экономических характеристиках, различает торговые, ремесленные, сельскохозяйственные и княжеские горо¬
93 Эти данные можно считать умеренными, так как сейчас существует и иная точка зрения, согласно которой численность английских горожан уже в 1300 г. составляла 1 млн. чел. - см.: Dyer С. How Urban was Medieval England? (http://www. finderticles.com/cfJ/PI/index.jhtml).
94 Штокмар В.В. История Англии в средние века. - Л., 1973. - С.126.
95 Keene D. The South-East England H The Cambridge Urban History of Britain. V.1. - P.569.
98 	A Relation. - P.31, 41 - 45.
97 Idem. - P.42,
26


да (последний тип включает два подтипа: вотчинный и чиновничий юрод)98. Согласно Ф. Броделю города подразделяются на открытые, которые не отличаются от своей округи и даже смешаны с ней, замкнутые в себе и подчиненные государству или государю99.
Применительно к английскому Средневековью используются собственные типологии, учитывающие региональную специфику городов. Сами англичане использовали различные термины для обозначения населенных пунктов, которые современные историки относят к категории «город». В XIV - XV вв. наиболее используемыми понятиями были «city», «town», «borough», однако четкие грани между ними не всегда могут быть проведены. Наиболее ясно определено понятие «city», которым обозначали город, имеющий епископскую кафедру100 (таковых, считая и два архиепископских города, в Англии было 20). Остальные городские поселения обозначались как «town» и «borough», при этом первый был, как правило, более крупным центром, чем второй. Кроме того, название «бург» восходит еще к англосаксонскому периоду, когда им обозначали города-крепости, созданные для противостояния агрессии викингов.
Сьюзен Рейнолдс проводит основное различие между портовыми городами и городами, находящимися внутри территории101. Такая типология имеет объективные основания. Однако сейчас более широко применяется классификация, которая восходит к работам представителей школы локальной истории Лестерского университета 60 - 70-х гг. XX в. Среди отечественных специалистов ее придерживается В.А. Евсеев при характеристике городов Тюдоровской эпохи102. В основе этой типологии лежит сочетание двух подходов: территориального и функционального.
С точки зрения территориального подхода урбанизационная структура обладала спецификой по отдельным регионам, на что оказывали влияние такие факторы, как физико-географические условия, развитие сельского хозяйства и промышленности и др. Например, В.А. Евсеев выделяет шесть регионов: Северо-Восточный, Припен- нинский, Юго-Западный, Восточная Англия, Западный Миндленд и
90 Вебер М. Избранное. Образ общества. М.. 1994. - С.309-318.
99 Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм: XV - XVIII вв. Т.1. - М.( 1986. - C.547.
100 Cheyney Е. Op. oit. - Р.50.
,ül Reynolds S. Op. cit. - P.150-158.
102 Евсеев В.А. Ук. соч.
27


Лондон с его контадо. Однако недоумение вызывает то, что из 39 Ьафств Англии эти районы охватывают только 15. Более полной вырядит типология, представленная в «Кембриджской истории городов»103. Города подразделены по следующим областям: Юго-Восток, Ьго-Запад, Мидленд, Восток, Север, Уэльс с Марками (включая за- гадные графства). Такой подход представляется более приемле- однако и он требует определенных корректив. Северная Анг- гия была разделена естественным рубежом Пенинских гор на за- °адную и восточную части, что нашло отражение как на количест- %нных, так и на качественных характеристиках этих секторов город- ^ой системы. Поэтому целесообразно, на наш взгляд, говорить от- ^льно о Северо-Восточном и Северо-Западном районах. Кроме то- ГЬ, города Честершира отнесены в этом коллективном издании к сварным городам. Однако графство имело явное тяготение к Западай Англии, главной спецификой которой была близость к уэльской гЬанице (Честер был важнейшим стратегическим пунктом на севером ее участке). Таким образом, Честершир примыкает к отдельно- району Западной Англии.
В рамках функционального подхода положение городов оцени- вэется по совокупности выполняемых ими функций для ближней или Дальней округи (экономических, социальных, политических, админи- с>ративных, коммуникационных, культурных, религиозных и иных). ~^ак В.А. Евсеев выделяет крупные города, развитые корпоративные Х()зяйственно-политические центры, новые промышленные и мелкие Гсфода104. В «Кембриджской истории» отдельно рассматриваются ^олица, большие, портовые и малые города.
Из приведенных примеров видно, что для функционального под- хс)да важны как качественные, так и количественные характеристики бродов. В типологии европейских городов, которая берет за основу келейность населения, выделяют следующие типы: города-гиганты с Населением более 50 тыс. чел., очень крупные города (25 - 50 тыс. ч^л.), крупные (10-25 тыс. чел.), средние (2-10 тыс. чел.) и малые города, где жило менее 2 тыс. чел.105 Несомненно, крупнейшим анг- лНйским городом была столица - Лондон. Сведения о его численно- сти разнятся. Исходя из данных налоговых списков начала XIV в.
104 The Cambridge Urban History of Britain. Vol.1. - Ch.22. 'Евсеев В.А. Ук. соч. - С.7-8.
105 I
‘Репина Л.П. Население городов. - С. 174.
28


ы.1по принято считать, что в это время в нем проживало не более м) гыс. чел.106 Л.П. Репина, обобщив результаты нескольких исследований, установила, что население города в 1377 г. могло находи гься в интервале от 35 до 51 тыс. чел.107 и таким образом составишь 1,5% от общего населения страны. За последующие более чем
< ю пет его численность, видимо, не изменилась; например, С. Трапп творит о 33 тыс. чел. постоянного населения108. Хотя, возможно, к пому времени оно достигало уже 75 тыс. чел.109 Таким образом, Мондон, вероятно, относился к группе средневековых мегаполисов ni im, во всяком случае, к очень крупным городам. Ни один другой центр не мог сравниться со столицей. В 1377 г. в группу крупных городов входили три: Йорк (от 11 до 16 тыс. чел.), Бристоль (9,5 - М гыс. чел.) и Ковентри (7 - 10 тыс. чел.). Далее следуют 28 средних городов (Норич, Линкольн, Солсбери, Линн, Саттон, Колчестер и др.). Исследователями установлено, что вместе в них проживало по меньшей мере 157 тыс. чел., при этом в 4-х крупнейших - 63 тыс. •юн. Остальные города - малые110.
Однако даже эти весьма внушительные цифры на наш взгляд •■шляются заниженными. Дело в том, что расчет численности жителей трэдов основан на данных подушной подати 1377 г. Ее обязаны были выплачивать лишь люди, достигшие 14-летнего возраста. В отчеты и оборе подати в городах не вошли также иностранцы и представители духовенства. Ряд исследователей, как, например, Т. Роджерс111, исходят из того, что дети до 14 лет составляли 1/3 населения городов. Остальные неучтенные слои в расчет не берутся. Поэтому обла- томое население оценено как 66% от общего числа. По четырем Фупнейшим городам это 41 724 чел., а в них и еще в 28 средних - Н)4 745 чел.112 Но, даже если предположить, что духовенство не было
< юль многочисленной группой, чтобы сильно изменить результаты вычислений, именно в крупных городах постоянно проживал определенный контингент выходцев из других стран. В 1501 - 1502 гг. в Лондоне проживало около 3 тыс. иностранцев113. Вероятно, в менее зна¬
’1 I ’спина Л.П. Лондон. - С.345.
' ‘ I ‘спина Л.П. Сословие горожан. - С.27.
I lirupp S. Op. cit. - P.52.
"" Пондонские олдермены. - С.15.
"" I ’спина Л.П. Сословие горожан. - С. 27.
"1 I Rogers Т. Op. sit - Р. 116.
" I 'спина Л.П. Сословие горожан. - С.27.
" ‘ I hrupp S. Op. cit - P.51.
29


чительных центрах их было не так много, но, тем не менее, вместе эти две необлагаемые группы населения составляли не менее 5 - 7% городского населения. Кроме того, в отчеты не могли попасть сведения о беднейших слоях, представителях социального дна. С достаточной уверенностью мы можем констатировать, что доля нищих составляла около 10% обитателей любого средневекового города в стабильный период114. Очевидно, что в период кризиса их становилось значительно больше, например, в Ковентри в начале 20-х гг XVI в. доля людей, живущих за чертой бедности, достигала 20%115. Таким образом, налогоплательщики в 1377 г. не могли составлять более 50%116. Тогда получается, что все население 4-х крупнейших городских центров равнялось 83,5 тыс. чел. К числу средних городов мы должны отнести не 28 центров из переписи 1377 г. (как выглядит по минимальной оценке численности населения), а 37, число налогоплательщиков в каждом из которых составляло не менее 1000 чел., а все население - не менее 2000 чел. Вместе в крупных и средних городах было зарегистрировано 115 755 чел. налогоплательщиков или 231,5 тыс. населения. Кроме того, в группу средних городов должны быть также включены еще некоторые центры, например, Честер и Дарем, население которых не было переписано в 1377 г., а также некоторые другие поселения в силу их функциональных особенностей117. Они могут дополнительно дать до 10 - 15 тыс. чел. Следовательно, в последней трети XIV в. население больших и средних английских городов доходило до 245 - 250 тыс. чел.
Эти подсчеты говорят о том, что горожане не могли составлять 10% населения - 230 тыс. чел. (или само население Англии было больше). Либо потери во времена Черной Смерти были не столь велики, либо (что скорее соответствует действительности) население городов (и особенно крупных) восполнялось за счет переселенцев быстрыми темпами.
Население малых городов подвергается точной оценке с еще большим трудом по причине отсутствия достаточного количества
1114 Ястребицкая А.Л. «Низшие социальные слои»: бедность и бедняки // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. T.2. - М., 1999. -C.307.
1115 Dyer С. Standards of Living. - IP. 196.
1116 Д.Ф. Бентон также считает, что население городов, зафиксированное в 1377 г., должно быть увеличено на 50%, но не поясняет свою точку зрения (Town Origins: the Evidence from Medieval England. - Boston, 1968. - P.102).
1117 Их перечень и функциональную характеристику см. в Приложении.
30


и. I < ‘мптичных источников. По мнению К. Дайера, если в среднем и ». «-ноние малого города составляло 750 чел., то в приблизительно '■ни ид них в период позднего Средневековья проживало 450 тыс. с и 10% населения страны118. Однако, как уже было отмечено,
■ i * » I профессора Дайера характерно очень высоко оценивать чис-
■ |. иппоть городского населения Англии.
I ( щерь, на основе имеющихся данных, дадим общую характери-
■ мну английской городской системы XIV - XV вв. Полуденные нами и » основе территориального и функционального подходов результант мы.единены в Таблице 1.
Таблица 1. Городская структура Англии в XIV - XV вв.119
I VI ион
Площадь (тыс. км1)
Крупные
города
Средние
города
Малые
города
Всего
городов
Число городов на одну тыс. км
и -1. ! Мосток
26,8
1
10
178
189
7
1' '».1 инод
20,4
1
5
145
15*
7,4
i 11 1.Ц1 М’1 1ДС
26,5
1
10
131
142
5,4
1 ' ■ И И ж
12,3
-
8
66
74
6
лид
8,9
-
4
38
42
4,7
■ < 1н|»о-Восток
22,7
1
6
81
88
3,9
1 * гн'ро-Запад
10,1
-
1
28
29
2,9
II И HU
127,7
4
44
667
715
5,6
I !реобладающим по численности городов регионом была Юго- I.N, i очная Англия, включающая графства Бедфордшир, Беркшир, | «м ингемшир, Гэмпшир, Кент, Миддлсекс, Оксфордшир, Сассекс, « VI »рой, Хертфордшир и Эссекс. Можно выделить ряд факторов его м|и у(;певания. Во-первых, наиболее благоприятные дги всего ост- I н >ц, i природно-климатические условия, позволявшие успешно зани- мни.г.я сельским хозяйством. Известно, что города находятся в
" I |у<'i С. Small towns. -P.510
' i b юмиики расчета: Dyer C. Small towns. - P.507 - 508 (для площади регионов и численности 1 и и .и юродов), а также Приложение (для численности крупных и средних городов).
31


сильной зависимости опт сельской округи, благодаря которой они по- лучают продовольствие и восполняют убыль населения. Вторым фактором была близость к важным путям международной торговли и близость к континентальным странам. Наконец, третьим фактором активного урбанизма (va одновременно следствием указанных выше причин) было расположение на юго-востоке столицы - Лондона, являвшегося центром экономического, социального, политического и культурного притяжени;я для всей страны.
Второй по значению регион - это Юго-Западная Англия (Корну- 0Л|л, Девон, Дорсетшир, Сомерсет, Уилтшир). Хотя по абсолютному чиюлу городов он уступал юго-востоку, однако был лидером по «плотности городов», ira есть их численности на единицу площади. Главной причиной этого послужило существование большого количества малых городов (если в Юго-Восточной Англии на одно графство приходилось в среднем 17 малых городов, то в Юго-Западном регионе - 30). Возможными причинами этого являлись отдаленность региона (и особенно Девоншира и Корнуолла) от центра страны, вызванная этим продолжительность коммуникаций, а также отсутствие развитых городских центров в англосаксонский период, что позднее поющряло феодальны* лордов создавать многочисленные городки Д/1Я увеличения ренты и развития экономики120. В то же время в рассматриваемый период регион действительно экономически процветал, имея свою специфику. Например, во внешней торговле города ту^т были ориентированы на связи с Францией, Пиренейскими странами, Ирландией.
Центральный регион или Мидлендс лишь незначительно уступал Юго-Востоку по численности городов и их концентрации. Он вншючал графства Денбишир, Глостершир, Лестершир, Линкольн- шшр, Нортгемптоншир,, Ноттингемшир, Ратленд, Стаффордшир, Уорикшир и Ворчестершир. Регион образован долинами значительных р<ек (Северн, Эйвон, Трент, Уз, Уилланд), большинство его городов Н!аходилось на их берегах и специализировалось на внутренней торговле (исключения составляли лишь Бристоль и Бостон). Таким образом, Мидлендс выступал своеобразным связующим звеном между оютальными английскими регионами, что и обеспечивало его процветание в эпоху Средневековья.
12<*° Slater TR. The South-West of England // The Cambridge Urban History of Britain. Vol.1. - P.596.
32


К группе наиболее урбанизированных регионов примыкала Вос- !»>• тая Англия, которую образовывали Норфолк, Суффолк, Кем- Ч'иджшир и Хантингтоншир. Хотя здесь не было ни одного крупного и>|К)да с населением, превышающим 10 тыс. чел,, но было доста- и»'|ио значительное число городов среднего масштаба (8 на 4 граф- « и и). Восточная Англия имеет хороший климат, равнинную поверх- шнаь и длинную береговую линию, что обеспечивало легкий доступ | морю даже тем городам, которые находятся в глубине территории, и« »атому очень активно развивались связи с другими европейскими
• I ранами, и прежде всего с Фландрией и Северной Францией.
Особенностью Западной Англии, как уже было отмечено, явля- '■и-.а близость к границе Уэльса. Этот регион включает три графст- иа (Херефордшир, Шропшир и Чешир), из которых лишь последний имеет выход к морскому побережью. Периферийность территории, постоянная военная напряженность и отсутствие возможностей поддерживать активные связи с другими странами повлияли на их оставание. Уровень урбанизации на западе Англии существенно о Iставал по сравнению с рассмотренными ранее регионами. В то | о время одной из дополнительных функций, выполняемых здесь шлчительными городами, была их роль как важных стратегических центров.
Отчасти это справедливо говорить и о некоторых северных городах. В Северо-Восточной Англии общее число городов было дос- м точно большим, но их концентрация - низкой, из-за обширности юрритории. В частности, здесь находилось самое крупное графство
• граны - Йоркшир, название которому дал второй по размерам и шачению город королевства, а также графства Дарем и Нортумбер- ионд. В то же время тут имелись и средние города, особенно в самой густозаселенной области восточного Йоркшира - Ист-Ридинге.
)ги города имели удобный выход в море и поддерживали торговые связи с портами Германии, Дании, Норвегии, Исландии и других стран. Основу процветания составлял и смешанный характер экономики региона, включавшего равнинные и горные территории.
Самой отсталой частью страны был Северо-Запад: графства Панкашир, Вестморленд и Камберленд. Территория оказалась как 1>ы зажата между Пеннинскими горами, Ирландским морем и шот- мандской границей. Близость враждебных северных соседей и необходимость постоянного противостояния их угрозе обеспечили про-
33


Цветание единственного значительного города региона - Карлайла. Гроблему создавала и трудность связей с другими частями страны (■»1ибо вдоль морского побережья через Чешир, либо через горные Дороги). Общую ситуацию дополняли и наименее благоприятные Климатические условия, которые не способствовали развитию сель- с<ой экономики. В результате действия этих факторов общее число бредов Северо-Западного региона в 6,5 раз уступало Юго-Востоку, а концентрация городов была практически вдвое ниже, чем в среднем по стране.
Таким образом, мы отмечаем большое разнообразие регионов Англии, которые различались своим природно-географическим положением, уровнем экономического развития, концентрацией и численностью городов. Городская система Англии в XIV - XV вв. имела Сложную структуру с наличием явно выраженных центра (Юго- Восточный, Юго-Западный, Восточный и Центральный регионы) и периферии (Западный, Северо-Восточный (исключая восточный Йоркшир) и Северо-Западный регионы).
1.2. 	Тенденции развития городов
Намного более существенными, чем количественные, были качественные изменения и характеристики английской урбанистической системы. В XIV - XV вв. ее развитие происходило в условиях начала С!сладывания единого национального экономического и культурного пространства. Как и в других странах Европы, этот процесс отставал or политической централизации, которая фактически завершилась в Англии уже к концу XI в. Национальный английский рынок сложился по мнению Ф. Броделя к началу XVIII в.121 Все же, на наш взгляд, начало его оформления необходимо отнести именно ко второй половине XIV - началу XV в. До этого времени ведущую роль в экономике страны играли иностранные купцы, особенно итальянцы, а англичанам была отведена главным образом посредническая функция в торговле основным местным экспортным товаром - шерстью - между ними и внутренними районами острова. Однако после учреждения в
121
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. Т.З. - М., 1992. - С.377.
34


'■и ГЮ-е гг. XIV в. 10-ти «домашних» и одного континентального слепи. визированных рынков, стаплей, инициатива начала переходить к ни минским купцам. Большим подарком судьбы стало для националь-
торгового капитала и то, что в 1342 г. и вновь в 1346 г. обанкро-
шишаяся казна отказалась платить долги своим главным кредито- I'-im, флорентийским торговым домам Перуцци и Барди, что привело I их. полному разорению и уходу с английской сцены. Также как учре- | ; V « ine стапля в Кале и создание компании купцов-стапельщиков ■ ммшбствовало переходу в руки англичан торговли шерстью, органи- '•■ция 13 1407 г. фактории в Антверпене привела к вытеснению купцами авантюристами ганзейцев с рынка торговли сукном, вывоз которо- |" и сам, в свою очередь, к этому времени уже начал превалировать над экспортом шерсти. По нашему мнению, это доказывает, что о на- 11-11 н * формирования английского национального рынка можно говори п, уже со второй половины XIV столетия, и этот процесс самым прямым образом повлиял на темпы и направленность развития круп- III.1.-: английских городов в XIV-XV вв.122
Дня этого развития свойственен ряд закономерностей. С точки ‘р' ния своего географического положения крупные города Англии и«»ширяли общеевропейскую тенденцию: подавляющее их большин- > пн» было связано с международной торговлей, являлось значи- н немыми морскими портами. Однако и судьбы тех крупных городов,
| “i.ipue находились в глубине территории, были теснейшим обра- >‘»м спязаны с торговлей. Скажем, Ковентри (четвертый по величине |"р<»д в 1377 г.) слыл важнейшим транспортным узлом, из которого '|“1><>1и расходились во все уголки страны. Но в территориальном г•" наложении городов проявилась линия и собственно английского ‘"»мимического развития. Как мы установили, с природно-климати- I- « кай и хозяйственной точки зрения страна четко делилась на две | к I и: более благоприятный для жизни и лучше развитый равнинный " H» мосток и менее густо заселенный и более суровый гористый се- I»1 » -запад. «Водораздел» между ними проходил по условной линии
диняющей Глостер и Бостон. Именно доступу к внешним эконо-
мичемжим связям город прежде всего обязан своим ростом. На пе- 1'пфарии, как правило, оставались те городки, которые являлись аг¬
I н|м дальше отодвигает в прошлое зарождение этого процесса Д. Эшли, который говорит о ' м. Min «с начала четырнадцатого века можно говорить о существовании в Англии... “нацио-  и-'и экономики", а не просто “городской экономики”» (Ashley W.J. Op. cit. Part 2. - P.11).
35


рарными по сути своего хозяйства и в лучшем случае могли рассчитывать на доступ только на замкнутый рынок своей области.
Крупные города Англии рано расцветают как центры международной торговли. Через Лондон уже в начале XII! в. проходило не менее 16% всего внешнеторгового оборота, а к концу века эта цифра возросла до 35%, в 1332 г. столичный порт пропускал треть об- щеанглийского экспорта шерсти, а в конце XIV в. - такую же долю экспорта сукна; в импорте вина доля лондонских купцов в середине XIIV в. составляла 50%123. Уже знакомый нам венецианский посланник, побывавший в Лондоне в конце XV в. говорит: «На одной отдельной улице, названной Стрэнд, ведущей к собору Св. Павла, магазины пятидесяти двух ювелиров, столь богатые и полные серебряных судов, больших и маленьких, что во всех магазинах в Милане, Риме, Венеции и Флоренции вместе взятых, я думаю, не было бы найдено так много великолепия, которое может быть увидено в Лондоне»124. В XIV - XV вв. Бристоль ввозил в страну до 30% импорта вина и до 25% - железа, вывозил в 1355 - 1360 гг. 30%, а в 1365 - 1370 гг. 40% экспорта сукна, лишь в середине XV в. уступив место в этой отрасли торговли Лондону и Саутгемптону125.
Некоторые английские города специализировались на определенных видах товаров. Через порты Девона и Корнуолла вывозили олово, из Ньюкасла (Нортумберленд) - уголь, из Ярмута (Норфолк) - сельдь, из Бриджпорта (Дорсетшир) - веревку, из Портлемоута (Девоншир) - сланец, из портов Кента и Суссекса - древесину, из Кента и Восточной Англии - зерно126. Экзетер был центром ткацкого производства, а изготовленные здесь ткани отправляли в Испанию и Южную Европу. «Они имели такое качество, что все еще известны по их [местным] названиями в тех странах» (в XV! в.)127.
Одной из особенностей, отличающей даже малый город от сельского поселения, было преобладание в нем несельскохозяйственных видов деятельности и концентрация ремесла. К. Дайер считает, что в малом городе было представлено не менее 12 различных ремес-
123 Репина Л.П. Лонодн. - C.342.
124 A Relation. - Р.42.
125 Мосолкина Т.В. Город Бристоль. - C.48, 52, 58 - 60.
126 Kowaieski М. Port towns: England and Wales 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History. Vol.1. - P.478 - 480.
127 Hooker J. Op. clt. - P.15 - 16.
36


m-iihmx отраслей, а в крупном центре - от 50 до 100128  *. В Хай- |момбе в середине XIII в. было более 20 ремесел, в рыночном го- I " *дке Линтоне (Кембриджшир) в 1279 г. - не менее 15, в Тэме (Окс- |и'|)дшир) с населением менее 1 тыс. чел. в начале XIV в. - около В крупных городах их количество могло быть значительнее в М'-'.чгки раз.
Важным индикатором зрелости промышленного сектора средне- |»'|'.иной городской экономики являются ремесленные цехи или гиль-
m.пи. В Англии их появление относится к концу XI - началу XII в. К пмчппу XIII в. по количеству гильдий Лондон стоял на первом месте | у г их было 22, далее следовал Йорк - четыре объединения, по ли-i в Оксфорде и Уинчестере, далее шли 18 городов, каждый из ичорых имел одну ремесленную корпорацию130. Ситуация карди- • I« и илю изменилась через полтора - два столетия, когда в целом в Ашмии насчитывалось уже примерно 30 000 ассоциаций131. Следует пинке отметить, что от количества гильдий обычно значительно отнималось число профессий, которых было больше. Для общей ха- p. наеристики в Таблице 2 приводим сведения о профессионального! >иоративной структуре экономики 19 важных городов Англии. Там,
■ л«* было возможно в силу имеющейся в нашем распоряжении информации, приводятся цифры для сравнения количества гильдий и пре >фессий.
Приведенные данные в очередной раз оттеняют некоторые особенности в развитии средневековых городов Англии. Так, в «Книге ремесел города Парижа», составленной в 1260-е гг. зарегистрированы статуты 101 цеха (в 1291 г. их уже было 128). К XV в. в Руане бы- | и * 130 цехов, в Авиньоне - 120, в Марселе - 40, в Эксе и Арле - по и)1 г>. То есть в Англии крупные города по уровню цехового развития «чегавали от основных французских центров, тогда как города среднею размера были вполне сопоставимы с континентальными.
1 " I )ynr С. How Urban.
1 1 llllton R.H. Op. cit.-P.54.
1 ,м Новицкий Я.А. Ремесленные гильдии в Англии в ранний период их истории // Средние века. - М . 1956. - Вып.8. - С. 141 - 160.
1 " Rosser G. Solidarités. - P.1128.
" Hilton R.H. Op. cit. - P.66, 74.
37


Таблица 2. Численность гильдий и профессий в средних и крупных городах Англии XIV - XV вв.133
Город
Год / век
Количество
гильдий
Количество
профессий
Беверли
1413
19
-
Б*ри-Сент-
Эдмундс
1389
18
-
Бмстоль
1450
26
-
Вустер
1377
-
46
Й<>рк
Около 1350 XV
Более 50 51
Более 125
Ковентри
Середина XV 1500
23
33
80-90
Колчестер
1327
-
14
Линкольн
1389
28
-
Л|)нн
1389
43
-
Лондон
1300
1377
Конец XIV 1501 -1502
48
60-75
84
175
Нэрич
1449
Конец XV
31
Более 125
Ньюкасл
XV
12
-
Оксфорд
XV
14
-
Солсбери
XV
38
-
Уинчестер
1300
1437
Конец XV
12
70
80-90
Хзрефорд
XV
20
-
Чэстер
Середина XV 1500
Более 20 23
-
Шрусбери
XV
15
-
Экзетер
XV
8-9
-
щ Источники расчета: Ashley VW.J. Op. cit. Part 1. - P.52; Hilton R.H. Op. cit. - P.73; Dyer C., Slater T.R. The Midlands // The Cambridge Urban History of Britain. V.1. - P.629; Keene D. The South- East England // Idem. - P.563; Kermode J. The Greater Towns 1300 - 1540 И Idem. - P.443, 450; Kermode J. Northern Towns // Idem. - P.678; McKisack M. Op. cit. - P.376; Thrupp S. Op. cit. - P.43 - 47; VCH. A History of the Counity of Chester. Vol.V (i). The City of Chester: General History and Topography. - L.( 2003. - P.58 - 64; Репина Л.П. К вопросу о профессиональной, имущественной и социальной дифференциации. — С.231, 234; Яброва М.М. Зарождение раннекапиталистических отношений. - С.41.
38


В то же время в Англии существовали .даже достаточно значи- 1ельные города, в которых гильдейская организация была слабо развита или совершенно отсутствовала. Так, в Ковентри и Глостере ме было гильдий до конца XIV в., в Вустере-до XV в., в Кентербери до XVI в. Отсутствуют доказательства их существования в Лестере. В других городах такие доказательства есть, но в малом количестве (Кэмбридж, Шрусбери, Линн)134.
С экономическим развитием тесным образом связана проблема упадка городов Англии в XV в., хотя она оценивалась историками с разных точек зрения. М. Вейнбаум видел упадок в прекращении ак- I ивной борьбы городов за независимость, У. Колби отмечал снижение уровня демократичности в городском управлении и рост олигархии, М. МакКизак доказывала, что к XV в. положение городов в пар- паменте, а значит и их влияние на государственную политику, значительно ослабло135. Но все же в центре внимания исследователей данной проблемы находилось именно хозяйственное развитие. А.Р. Бридбури в книге «Экономический рост Англии в позднее Средневековье» рассматривает роль городов в этом процессе. Городом, но утверждению автора, является не то поселение, которое по ста- lycy соответствует некоторым абстрактным юридическим или конституционным требованиям, а то, «где больше, чем крошечное меньшинство его жителей, могут зарабатывать средства к сущест- нованию, посвящая их рабочие часы промышленному производству и сфере услуг, а не сельскому хозяйству»136. В Англии были центры суконного производства, такие как, например, Уилтон, Девайзес, Ка- сглкомб и Мер в Уилтшире, Халифакс и Брэдфорд в Йоркшире, ко- юрые все еще имели статус деревень, но играли уже значительную роль в экономике. Но преувеличивать даже их долю в производстве нельзя. В конце XIV в. 1/3 всей ткани, которая шла на экспорт, миновала порты Солсбери, Бристоля, Ковентри и Йорка137. Парламентские петиции городов с жалобами также не являются прямым дока- мтельством упадка, так как это, возможно, была распространенная практика для того, чтобы добиться ослабления финансового бремени со стороны государства. Не случайно именно в XIV - XV вв. во многих частях страны разворачивается масштабное городское  II lilton R.H. Op. cit. - P.69.
' ' Bridbury A.R. Op. cit. - P.41 - 42.
' Idem. - P.44.
'u Idem. - P.45.
39


строительство138. Сравнение отчетов о взимании налогов в 1334 г. и в 524 г. явно показывает рост благосостояния горожан в течение 20) лет139.
Кроме того, нельзя* говорить об упадке английской городской ситгемы в XV в. на основании примеров нескольких отдельных городу, так как таковые мо;жно найти и в период «городского роста» XII <Ш вв.140 А. Дайер, проанализировав данные о численности насе- л^ия по 108 английским городам (исключая Лондон) в период с ^77 г. по 1524 - 1525 гг., приходит к следующим выводам: общая чи:ленность городского населения сократилась (на 8,1%), однако Л|4иь в 50 центрах она реально стала меньше, а в 58 - возросла. Причем демографический спад затронул в основном города Северин и Западной Англии,, а также более крупные города (которые, од- нЭ<о, продолжали сохранять свое значение как важные административные и коммерческие! центры). В малых же городах скорее наблюдалось увеличение численности жителей141.
В 1540 г. уровень жизни в английских городах был выше, чем в 1300 г.142 Для многих людей это находило выражение в изменении социальных условий, таких как улучшение питания (снижение потребления хлеба и увеличение потребления мяса, замена хлеба из серой муки белым хлебом, а рыбного рациона мясным), повышение комфортности жилья (появление отдельных комнат, предназначен- Hbix для личного времяпровождения, распространение дымоходов, черепичных крыш, гоб<еленов на стенах, появление застекленных окон, использование более качественных материалов для строительства домов, изготовления утвари и предметов обихода), повы- ш<5ние покупательной способности работников по найму (косвенным свидетельством этого стало появление так называемого «рабочего законодательства»)143, развитие городской инфраструктуры (моще- нЙе улиц, их централизованная уборка, распространение водопро- в°дов, общественных уборных и др.). Свидетельством улучшения
^ bridbury A.R. Op. cit - P.75.
39 Idem. - P.77 - 82.
140 __
Britnell R. The Economy of Briitish towns 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V’1. - P.330.
141 ГЧ
Dyer A. «Urban Decline»in Engiland, 1377 - 1525 // Towns in Decline, A. D. 100 -1600. - Ashgate, 20(Ю. - P.266 - 288.
142 .
Britnell R. The Economy of Britiish Towns. - P.327.
143 _ _
Dyer C. Standards of Living. - P.199 - 207.
40


материального благосостояния горожан в середине XV в. был возросший интерес к книгам и музыке в их среде144.
Действительно, города были центрами не только экономической, но и культурной жизни. И опять же Лондон возвышается над всеми другими. В разные периоды XIV - XV столетий с ним была связана жизнь и творческая деятельность Николаса Трайвета, Уильяма Ленгленда, Джеффри Чосера, Джона Гауэра, Реджинальда Пикока, Джона Фортескью, Томаса Окклива, Томаса Мэлори. В 1476 г. Уильям Кэкстон открывает в районе Вестминстера первую английскую типографию, и отсюда книгопечатание начинает распространяться по всей стране. Наиболее красноречиво о культурном влиянии столицы говорит тот факт, что именно лондонский диалект превратился в общенациональный язык, и к концу войны Алой и Белой Розы на его основе сложилась литературная английская речь.
Общепризнанными центрами культуры были университетские города Оксфорд и Кембридж, выходцы из которых получили известность во всей Европе. В XV в. в городах расцветает театральное искусство. Сохранилось четыре его цикла, из которых два связаны с крупнейшими городами - Йорком и Ковентри. Отрывки отдельных сцен или просто упоминания о театре говорят о том, что он существовал также в Лондоне, Кембридже, Кентербери, Линкольне, Беверли, Нориче, Оксфорде и в некоторых малых городах145. И конечно города, и особенно средние и крупные, являлись религиозными центрами Англии. Крупнейшие из них - Лондон и Йорк - резиденции архиепископов. Кроме того, существовало еще 18 кафедральных городов. Церковь была крупнейшим средневековым идеологом, институтом социального призрения, покровителем архитектуры и искусства, поэтому под ее эгидой в городах разворачивается грандиозное строительство и с 40-х гг. XIV в. начинается формирование нового архитектурного стиля - английской перпендикулярной готики.
Таким образом, урбанизированный Юго-Восток Англии со столицей выступал, во-первых, как центр общественного развития по отношению к периферии. Его крупные города с полным арсеналом экономического и политического могущества, высоким уровнем жизни, зрелой культурой традиционного общества, проявившейся в отработанной религиозно-философской системе видения мира и места
1,14 Rosser G. Urban Culture. - P.365.
MG Богодарова H.A. Театр мистерии. - C.181.
41


человека в нем, в функционировании университетского образования, господствовали над при/1егаЮщей территорией культурно-экономически и политически. Во.ВТОрых, Юго-Восток Англии нужно оценивать как очаг формировавшейся нации, где уровень национального са|МОСознания всегда опережал периферию и втягивал ее в орбиту свюего влияния. В период классического Средневековья державное и этническое развитие Ак,глии протекало в условиях сопряженности этнических и территориа;1ЬНЫХ границ, что обусловило становление моноэтнического централизованного государства, в котором национальный вопрос и движение отступали на второй план.
42


Глава 2. Социальная структура английского города
2.1. 	Модели социальной стратификации городского населения
I !оряду с культурными и экономическими характеристиками города, • -ще одной и очень важной его особенностью является гетерогенность внутренней структуры населения. Для английского города XIV XV вв. свойственны две противоположные тенденции ее развития: о. одной стороны, интеграция и обособление горожан как отдельной социальной общности в сословно-классовой структуре общества, с другой, - внутренняя дифференциация в составе самого городского поселения. В первой части этой главы мы рассмотрим последний из них процессов, тогда как вторая часть будет посвящена проблеме формирования единого городского класса в Англии.
В среде населения даже малого города можно выделить раз- ничные социальные слои или, пользуясь социологическим термином I I.A. Сорокина, страты. Причем дифференцировать горожан можно но различным основаниям: демографическому, правовому, имущественному, политическому, профессиональному, национально-этническому и др.
Половозрастная структура. Рассмотрим сначала наиболее ес- юственную модель стратификации. В городах Англии XIV - XV вв., к. ж и в других странах Европы, женское население преобладало над мужским. Например, согласно подушной подати 1377 г., в городах с реднего размера на 100 женщин приходилось примерно 93 - 95 представителей сильного пола146. Многие мужчины переживали или 3 жен, поэтому разница между супругами могла быть весьма и ючительной. Именно в таких неравных по возрасту браках состоя- пи герои «Кентерберийских рассказов» оксфордский плотник Джон,
Репина Л.П. Население города. - С. 193.
43


который овдовев «сызнюва женился» на девушке Алисон, «когда ей восемнадцать лет минуло»147, и рыцарь Януарий, обвенчавшийся с молодой Маей, «когда ж ему минуло шестьдесят»148 (последний, хотя и был уроженцем Павии, конечно, вполне мог бы сойти и за знатного английского городского жителя). Хотя бывали и противоположные случаи. Достаточно вспомнить слова Батской ткачихи: «...Пять ведь раз на паперти я верной быть клялась»149. Она сама говорит, что последний раз вышла замуж за Дженикина в то время, как «ему лет двадцать только миновало, мне ж было за сорок»150. Вообще упоминания вдов членов гильдий в документальных источниках не являются редкими, они даже составляли особую прослойку в среде горожан. В 1482 г. Агнес, вдова торговца шерстью Ричарда Сели и мать трех взрослых сыновей, собиралась вновь вступить в брак, и из переписки ее детей видно, что они явно не смотрели на это, как на нечто необычайное или недопустимое151. Но в 1483 г. Агнес умерла. Тем не менее в Йорке в рассматриваемый период в среднем разница в возрасте между супругами составляла примерно три года152. Видимо, неравные браки были скорее все-таки исключением, чем нормой.
Для всего средневекового общества в целом характерен очень высокий уровень рождаемости. В немалой степени этому способствовали запрет католической церкви на ее ограничение и отсутствие противозачаточных средств. Однако это не привело к демографическому взрыву из-за соответствующе высокого уровня смертности. Снижением численности населения общество в значительной мере было обязано низкому уровню развития медицины, войнам, неурожаям, но особенно - опустошительным эпидемиям. В этом отношении XIV в. был просто ужасным. Черная Смерть («двойная» бубонная и легочная чума), пришедшая в 1348 - 1351 гг., унесла более 1 млн. жизней153. Показатель смертности был особенно высок в городах по причине скученности населения и антисанитарных условий. Затем трагедия многократно повторялась: в 1348 - 1485 гг. чума
147 Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - C.113.
148 Там же. - С.495.
149 Там же. - С.371.
150 Там же.-С.391.
151 Купцы-складчики. - С. 107.
152 Goldberg P.J.P. Op. cit. - P.11.
153 Штокмар В.В. Указ. соч. - C.73.
44


I извращалась в Англию не менее 30 раз, причем в 12 случаях она имела общенациональные масштабы154. Страницы городских хроник полны сообщениями о ней и о других эпидемиях на протяжении XIV XV вв.155 Результатом стало резкое сокращение населения некоторых городов. Население Гримсби сократилось в 1349 г. на 30%. Население Бостона уменьшилось на 50% между 1377 г. и 1563 г. В Уинчестере в XII в. было 57 приходских церквей, в первой половине XIV в. были закрыты 5 из них, во второй половине - еще 19, в XV в. - /ив XVI в. - 14156. В такие периоды резко сокращалась средняя продолжительность жизни. В 1348 - 1375 гг. - пик кризиса - она составила лишь около 17,3 лет, тогда как в относительно благополучные 1276 - 1300 и 1426 - 1450 гг. достигала приблизительно 31,3 и 32,8 года соответственно157. Археологические раскопки на одном из средневековых кладбищ Йорка показали, что не менее 27% захороненных составляли дети, 56% взрослых мужчин и 36% взрослых женщин умерли до 35 лет, и только 9% скончались после 60 лет158. Поэтому средневековое общество очень слабо было знакомо с беспомощной старостью. Два бейлифа из Ипсуича Джон Ипр и Джон де Престон на вопрос в королевском суде в 1344 г., почему они не арестовали участников городских беспорядков, отвечали, что были слишком стары для этого. Обоим тогда было около 50 лет или немногим более159.
Таким образом, женщины составляли 51 - 52% среди жителей английского средневекового города, а люди зрелого возраста преобладали над пожилыми и стариками. Доля детей до 14 лет, как уже отмечалось, достигала 1/3.
Правовая стратификация. В английских городах XIV - XV вв.
существовало две основных юридических категории населения: полноправные граждане и лица, не обладающие доступом к городским правам и привилегиям. Полноправные горожане составляли основную (по значению, но не численности, как будет показано ниже) часть на¬
ш Platt С. The English Medieval Town. - P.120.
155 A Chronicle of London. - P.65, 66-67, 70; Gregory’s Chronicle. - P.79, 83, 87, 88, 162, 181; A Short English Chronicle. - P.45, 46, 47, 50, 80; Vitellius A XVI. - P.188, 193; Julius B II. - P.10, 12, 13.
156 Platt C. King Death. The Black Death and its Aftermath in Late-Medieval England. - L., 1996. - P.19, 22.
157 Самаркин В.В. Указ. соч. - C.85.
,se Dyer С. Standards of Living. - P.192.
159 Select Cases. - P.38.
45


селения. Они представляли собой особое сословие английского общества, именуемое freemen - «свободные люди» и обладали всей полнотой городских прав и привилегий. Этот термин можно рассматривать как эквивалент немецкого слова «бюргер», которое также используется в английских источниках, и иногда они действительно выступают как синонимы. Но слово «фримен» обладало более узким содержанием. Тогда как бюргерство являлось скорее социальной характеристикой и обычно обозначало широкие средние городские слои, то фрименство носило строго юридическую окраску. Оно подразумевало обладание определенными правами, среди которых важнейшими были возможность заниматься любым видом хозяйственной деятельности в пре- долах муниципальной территории, в том числе торговлей оптом и в розницу, а также прерогатива принимать участие в политической жизни города - активное и пассивное избирательное право. Этот правовой статус распространялся далеко не на всех людей, которые жили в городах и вели городской образ жизни, но лишь на тех, кто его приобрел в результате определенного юридического факта. Человек, живший по соседству с полноправными горожанами с детства, мог никогда не являться фрименом, или он мог утратить это звание. Ордонанс Бристоля 1344 г. говорит по этому поводу о том, что «если какая-нибудь женщина, допущенная к привилегиям, являлась ли она дочерью или предварительно женой бюргера160, выйдет замуж за чужестранца, который не будет свободного состояния, достойного положения и похвальной речи, пусть такая женщина, вышедшая по своей собственной воле таким образом замуж, будет такого же состояния, как ее муж, и не наслаждается свободами ни при каких условиях, но будет совершенно исключена [из них] и считается чужестранкой в течение вышеназванного замужества»161. К этому документу мы будем возвращаться еще неоднократно, но в данном случае для нас важно указание на то, что житель и уроженец крупного города действительно мог утратить свое полноправие при определенных обстоятельствах. В то же время фрименом мог оказаться человек, не только не происходивший из города, но не живший в нем вообще, а иногда даже иностранец. Например, лондонские «Свитки» 1368 г. сообщают о Томасе Сэрланде, ломбардце, «который обладал свободой Сити»,
1001 Термин «бюргер» здесь, несомненно, используется в смысле «полноправный горожанин», то есть является синонимом слова «фримен».
1,1 LRB. VoM.-P.37.
46


по «жил во Фландрии» и отправлял оттуда в английскую столицу свои товары на продажу162. Однако такие крайние случаи, конечно, были исключением. Правилом было то, что человек, живущий в городе и добившийся определенного положения, приобретал статус фримена и обладание полным набором прав и обязанностей.
Обычными способами приобретения фрименства были следующие: участие в выплате местных и государственных налогов, по- пучение его по наследству, приобретение городского земельного держания, покупка, принадлежность к гильдии. В каждой местности и даже в каждом городе эти способы имели свои особенности, к ним могли добавляться другие. Различия существовали даже в таких близких друг другу корпорациях, как города конфедерации Пяти Портов. Свобода Сендвича могла быть предоставлена шестью способами: рождением, браком с «фривумен», через покупку городской собственности, через покупку самой свободы, через 7-летнее ученичество и путем предоставления свободы корпорацией; в Нью-Ромни свобода могла быть передана по мужской линии или предоставлена корпорацией; в Хите права горожанина получали все дети горожанина, рожденные после того, как он стал фрименом, а его дочери могли передавать этот статус своим мужьям163. В Фордвиче в конце XII! в, было три пути получения полноправия: брак, рождение и покупка164. Мы также видели в процитированном выше бристольском ордонансе, что до его принятия многие люди тут тоже должны были пытаться приобрести полноправие через брак на дочерях или вдовах фрименов. Впоследствии эта практика в Бристоле была прекращена, также как в Саутгемптона, где был введен запрет на вступление в торговую гильдию (и, фактически, получение полноправия) по праву жены165. Обладание городским земельным держанием было основным способом приобретения гражданства до конца ХШ в. В XIV - XV вв. ему на смену приходят покупка и членство в гильдии. Другой ордонанс Бристоля 1366 г. указывает именно на эти два пути: «Также принято и согласовано, что никто не будет принят в нашу привилегию Бристоля, если он не является купцом, известным как
162 Cal. Р. & М. Rolls. Vol.2. - P.103, 104, 106.
163 Green A.S. Op. cit. Vol.1. - P.177.
The Register of St Augustine's Abbey. - P.145 - 153.
165 	Southampton Guild Organization, 14th Century // Translations and Reprints from the Original Sources of European history. - Philadelphia, 1 £97. - Vol.2, No.1. P.12 - 17 (§9) (http://www.fordham.edu/halsall/source/guild-stjhmptn.html).
47


человек хорошей репутации и честной речи. И в то время, когда он будет принят, он заплатит общине файн в 10 ф. ст. по крайней мере... Также учреждается, что те [люди] доброго состояния, которые находятся с их мастерами как добрые слуги в течение семи лет npv производстве товаров, и это может быть установлено их мастерам!/ или другими людьми, достойными доверия, будут просто приняты Е привилегию без уплаты иного файна, кроме должных и обычных выплат»166. Действительно, важнейшим путем в ряды фрименов былс ученичество в одной из внутренних городских ремесленных или торговых корпораций. Однако его сроки были очень продолжительными, В XIV - XV вв. в 35% случаев они достигали семи лет (как во все> гильдиях Бристоля167), в 50% - восьми, иногда -9-14 лет168. Бывало к тому же, что между окончанием учебы и вступлением в гильдию должен был миновать 3-летний период, когда кандидат работал у своего мастера в качестве подмастерья. Поэтому путь к получению независимости был долог, для большинства мальчиков, поступавших в ученичество в 12 - 14 лет он, таким образом, продолжался до 20 - 25 лет, а иногда и дольше. Учитывая также, что для начала работы в качестве независимого мастера и организации своего дела необходимо было потратить достаточно круглую сумму денег, становиться очевидной определенная иллюзорность этого способа приобретения фрименства для основной массы учеников. Митчел и Лейс считают, что в Лондоне XV в. не более полвины учеников становились фрименами169. В Йорке, по данным Д. Кермод, в 1476 - 1566 гг. лишь 28% фрименов получили полноправие через ученичество170. По мнению А.А. Кирилловой, в зависимости от года, гильдии и города, - от 5 до 25% в XIV - XV вв.171 Это отчасти объясняет достаточно низкую представленность фрименов в составе городского населения в целом, о чем будет сказано ниже.
Противоположная фрименам категория городских жителей называлась «чужестранцы», «чужаки» (straungiers, иногда fo reigners). В действительности они не были выходцами из других стран, это были
166 LRB. VoJ.2. - Р.47 - 49.
167 Idem. - Р.142 [ордонансы сукновалов 1414 - 1425 гг.], 138, 154 [ордонансы цирюльников 1418 и 1439 пг.], 163 [ордонансы бондарей 1439 г.]; GRB. Vol.4. - Р.151 [ордонансы изготовителей луков 1479 г.]. А также цитированный выше общегородской ордонанс.
168 Кириллова А.А. Ученичество. - C.185.
160 Mitchell R.J., Leys M.D.R. Op. cît. - P.63.
170 Kermode J. The Greater Towns. - P.459.
171 Кириллова A.A. Социальная борьба. -C.37.
48


.иминчане, которые просто жили в городе, не обладая его правами и привилегиями. Мы уже видели, что к числу чужестранцев относились пи ке некоторые уроженцы тех городов, в которых они жили. В 1422 г. и « голице находим чужестранца Джона Лондона172. Но все-таки доля пришлого элемента в этой группе была существенней. Переселенче- «■кий поток всегда был значителен, что связано с избыточностью « .(‘пьского населения, но особенно он усилился после эпидемий середины XIV в., когда города очень опустели, но, не смотря ни на что, не уплатили своей притягательной силы. В Ковентри в 1280 г. 31% насе- нония были иммигрантами или потомками иммигрантов, а к середине \IV в. их число было еще выше173. В 1340-е гг. в Колчестере ежегодно появлялось около 15 пришлых горожан, в 1350-е гг эта цифра возросла до 22 и включала нескольких женщин174. Чем крупнее был юрод, тем из более отдаленных мест приходили в него новопосе- ненцы. В малых городах большая часть переселенцев приходила с территории радиусом 10 - 25 км вокруг города175. Судя по ордонансам Бристоля в него стекались люди из близлежащих графств (сукновал Роберт из Бата и мэр Джон Бат, скорняк Уильям Уорвик, кожевенник Джон Оксенфорд), из более северных графств Центральной Англии (член общинного совета Джон Стаффорд, мэры Джон Лестер и Уолтер Дерби), с запада (члены общинного совета Николас Экс- кестр (Эксетер?) и Николас Девеншир), из южных и восточных фафств (сукновал Роберт Чичестер, цирюльники Джон Колчестер и Джон Кент, драйпер Джон Кентербери, мэр Уильям де Или)176. Во второй половине XIV в. 77% вновь прибывших в Йорк приходило из Йоркшира177. Но его жителями также были Мариона Кент и Джон Кент, Николас Ланкастер и Ричард Ланкастер178. Миграционный поток в Лондон направлялся вообще со всей страны. Помимо многочисленных выходцев из Южной, Центральной и Восточной Англии в источниках упоминаются Джон Ланкастер179, клерк Дэвид де Глостер180,
,7? Cal. of P. & М. Rolls. Vol.4. -P.153.
1/3 VCH. A History of the County of Warwick. Vol.VIII. The City of Coventry and Borough of Warwick. - L, 1969. - P.208.
174 VCH. A History of the County of Essex. Vol.IX. The Borough of Colchester. - L, 1994. - P.19 - 26.
1/5 Dyer C. Small Towns. - P.517.
,7fi LRB. Vol.2. - P.6, 7, 10, 11, 38, 51, 52, 69, 100, 102, 118, 135, 144, 148, 186.
177 Swanson H. Op. cit. - P.173.
170 The York Mercers. - P.64, 71.
179 BLE - P.50.
,fi0 Calendar of Early Mayor's Court Rolls. - P. 177.
49


Алиса Бристоль, Джон Йорк, Алисон Херфорд181, драйпер Роберт Сомерсет182, шериф Ричард Честер183 и мэр Джон Ковентри184. В Йоркский период из 23 мэров столицы двое были лондонцами, девять происходили из соседних графств, 9 - из Бристоля, Ковентри, городов Мидлендса, и трое - из Чешира185. Бывало в крупные города отправлялись купцы из провинциальных центров или младшие сыновья владельцев маноров, которые из-за обычая майората не могли наследовать земельные владения. Из 157 должностных лиц Лин- но, о происхождении которых имеется информация, в период с 1272 по 1460 г. 125 человек были рождены в самом городе, 23 прибыли с территории Норфолка и 9 - из-за его пределов (в том числе из Лэ- вонхэма в Суффолке, Бери-Сент-Эдмундса, Ипсуича, Лондона, Год- м^нчестера, Хантингтона, Сент-Айвза, Пилтона в Нортгемптоншире, Стока-на-Тренте и Бирмингема). Все дальние иммигранты и 74% ближних были торговцами186. Однако большинство чужестранцев составляли люди, находящиеся на низших ступенях социальной иерархии: челядь феодалов, слуги из городских домов и усадеб, подмастерья, ученики, поденщики, представители «низких» профессий, бродяги и т.п. В связи с этим монах Ричард де Дивайзес, подражая «Сатирам» Горация, еще в конце XII в. давал такую уничижительную характеристику Лондону: «...число паразитов бесконечно. Актеры, шуты, юноши с гладкой кожей, мавры, льстецы, симпатичные мальчики, женоподобные мужчины, педерасты, поющие и танцующие девочки, шарлатаны, танцовщицы живота, колдуньи, грабители, ночные скитальцы, фокусники, мимы, нищие, клоуны: все это племя заполняет все дома»187. По прошествии 200 лет, в период развития английских городов, социальная ситуация в них стала еще более пестрой. Многие из чужестранцев вели тяжелое существование, вынужденные довольствоваться разовыми заработками или нарушать закон ради поддержания своего уровня жизни: городские документы полны упоминаний о чужаках, ведущих розничную торговлю, которая
181 Cal. Р. & М. Rolls. Vol А - Р.132, 153.
182 Idem. V0I.2.-P. 154.
183 Vitellius А XVI. - P.192.
184 A Chronicle of London. - P.105.
185 Bennet M. Careerism in Late Medieval England // People, Politics and Community in the Later Middle Ages. - Gloucester (Eng.), N.Y., 1987. - P.24.
186 Aisford S. The Men Behind tthe Masque: Office-holding in East Anglian boroughs, 1272 - 1460 (1*998 - 2004). - Ch.2 (http://www.trytel.eom/~tnstan/towns/mcontent.html#menu).
187 The Chronicle of Richard of Devizes. - P.65 - 66.
50


' i hm разрешена только фрименам188. Положение некоторых из них |||мк гически не отличалось от положения рабов. Около 1362 г. To- м.и. Рос продал своего слугу Томаса Банни содержательнице примни в лондонском пригороде Соутварке Джоан Хант. Новая хозяй- М1 .вставляла Банни выполнять очень тяжелую работу, «несмотря u i io, что от такой службы он терпел неудачи и получал постоянным вред». Затем, по наущению Джоан, некий Бернард, ее любов-
• пи1, избил Банни. Так как после этого слуга совсем обессилел, хотим выгнала его на улицу, видимо, даже не заплатив («к большому MIO убытку»)189.
Между фрименами и чужестранцами могли иногда встречаться
■ щы переходные страты неполноправных горожан, упоминания о ко- |м|*ых изредка просачиваются в городские документы. Например, в I.рис голе это была категория портменов (portmen). В ордонансе обшивного совета 1366 г. о приеме в городскую привилегию отмеча- п«м I., что «все те, кто не являются бюргерами, но желают торговать мни заниматься своим ремеслом в пределах города и не имеют -1 и у \ств или не желают платить указанную сумму в 10 ф. для того, ■и.»hu получить права, могут получить их в качестве портменов и уп-
■ I » I и гь файн общине по усмотрению мэра и стюардов, которые будут N и) время, и согласно своему положению получать от этого выгону-110 Таким способом портмены приобретали право заниматься ка- н im либо видом хозяйственной деятельности, но не имели права уча-
■ пивать в политической жизни города. С течением времени бри-
• юпьские власти ограничивают возможности портменов еще более.
I 1455 г. общинный совет постановил, что «ни один мужчина или « i-ищина, будучи портменом, не будут допущены торговать чем-либо,
I |н»ме хлеба и эля»191, то есть наиболее дешевыми предметами пер- II' л необходимости. Постепенно упоминания об этой полуполноправ- I« л I руппе в документах Бристоля второй половины XV в. исчезают.
Со строго формальной точки зрения к чужестранцам должна ‘ч.ию относиться еще одна прослойка - представители привилеги- I и минных сословий - проживающее в городах дворянство и духо- !.. лнтво. В целом в структуре английского средневекового общества
- .il Р. & М. Rolls. Vol.4. - P.134, 136, 153. M.-m. Vol.2. - P.54.
I KH. Vol.2. - P.48.
- -KB. Vol.2. - P.50.
51


с
ci занимали самое высокое положение, но, как правило, не имели ^ошения именно к бюргерским свободам. Однако, в силу совершило понятной обособленности этой категории населения, термин ./жаки» не использовался в источниках применительно к ним. Их ч1ичество в структуре города зависело от его государственной зна- влости, но обычно было невелико. Например, в Колчестере в соот- ^■ствии с налоговыми описями 1301 г. жило только 7 рыцарей192. инечно в Лондоне, особенно во время парламентских сессий лорды ^ислялись десятками, а мелкие дворяне сотнями, но это было ч>рее исключение из правил, к тому же временное. Да и в этом слу- гэ они все равно не могли идти ни в какое сравнение с собственно в>одским населением. Служителей культа было больше. Например, соответствии с топографическим планом в Йорке в позднее Сред- свековье было 26 церквей, включая кафедральный собор, 6 мона- в=>|рей и госпиталь193. В целом по Англии представители духовенст- к составляли не более 1,5% населения194. Вряд ли даже в самом с/пном городе, в Лондоне, представителями этих двух высших со- овий было более 2% жителей.
Попытаемся теперь выяснить, в каком количественном соотносили находились две основные правовые страты фрименов и чужестранцев. Р. Грей считает, что уже к XIII в. только треть лондон- Мв была допущена к пользованию городскими привилегиями, а по ^ению Майерса во второй половине XIV в. лишь каждый четвертый р^тель Лондона был фрименом196. Элсфорд говорит, что в таких го- Ч(дах Восточной Англии, как Линн, Ярмут, Колчестер и Ипсуич коли- л<ство фрименов в XIII — XV вв. было 150 - 350 человек, что составило примерно треть населения196. Однако такие цифры не кажутся ггедительными. Известно, что обычно гражданином города являлся жава домохозяйства. Так как большинство горожан имели семьи, с c<jM должны были жить жена и 1 - 2 ребенка. В таком случае, если 3|_>гласиться с предложенными данными, необходимо будет придать, что население столицы полностью состояло из фрименов и рюнов их семей. Для других категорий места просто не остается. :>эгому мы считаем, что доля фрименов быта еще меньше, чем
192
1эз I п.шид А А . 11 .ом <; |ИЙ.
194 . h „I, ,,г II,.- VI. „ . , |„.f.l| Р.XIV- XV.
195 , im >| <Н1Н I I И I I- , » < ц-1 I М.’.
196 I I < .| | / |i <||. I I (•. -ИКС | Т1 ill II ' I / .
л|.I..,I| И . |, 1
52


указано у названных авторов. Из расчетов, произведенных < Трапп197, а также тех, что были сделаны нами выше (см. с.29 - >0), можно заключить, что к полноправным горожанам в 1377 г. относились 4 тыс. чел. из 23 314 лондонских налогоплательщиков (помучается, что они составляли 17% от этого числа и 8,6% от общего числа горожан, если принять, как мы установили, что налогопла- тлыцики - это только 50% всего населения), а чужестранцами, попавшими в списки подушной подати, были 7 тыс. чел. (30% налого- ппателыциков и 15% всего населения). Вместе с 12 тыс. членов семой фрименов (26% населения), 33% детей до 14 лет и 10% нищих и других представителей низов лондонского общества, которые все, разумеется, не обладали гражданством, их доля в среде столичных ^кителей достигает 84%. В 1501 - 1502 гг. из 37 тыс. чел. гражданами пыли 4,4 тыс. мастеров лондонских гильдий (11,9%), члены их семей и ученики составляли 14,9 - 16,1 тыс. чел. (40 - 43,5%), а чужестранцы (без учета представителей социального дна) - 10 тыс. чел. (27%). Что касается указанных С. Элсфордом городов Восточной Англии, то численность их населения в 1377 г. по нашим подсчетам • оставляла от 3 тыс. чел. в Ипсуиче до 6250 чел. в Линне. Таким образом, даже 350 фрименов составляли в них никак не треть, а лишь о г 5,6% до 11,6%. Таким образом, доля фрименов в городе была очень невелика, примерно она составляла 10% всего населения. Но още раз отметим: значимость этих горожан определялась не их чис- менностью, а той ролью, которую они сыграли в развитии английско- и) города, точно так же, как, скажем, не количество представителей способствовало высокому положению сословий дворянства и духовенства в европейском средневековом мире.
Профессиональная стратификация. Правовая структура населения английского города XIV - XV вв. поможет пролить свет на сч о профессиональный состав, и сама в связи с этим будет дополнена некоторыми новыми штрихами. Средневековая городская экономика складывалась из трех основных отраслей. Первая - это ремесло. Мы видели, что в городах интересующего нас периода процесс специализации и профессиональной дифференциации достиг весьма значительных масштабов. Вторую отрасль составляют профессии сферы услуг: возчики, носильщики, лодочники, водоносы,
Thrupp S. Op. cit. - P.50 - 51.
53


содержатели гостиниц и трактирщики, банщики, матросы, цирюльники, хирурги, врачи, аптежари, учителя, писари, секретари, клерки, нотариусы, адвокаты, контролеры, музыканты и т.д. К этой профессиональной группе также примыкал значительный слой домашних слуг. Например, в 1377 г. треть домохозяйств Йорка имела слуг, в среднем по два слуги на домохозяйство198. Третьей сферой средневековой городской экономики являлась торговля. Купеческие гильдии, так же, как и ремесленные, специализировались на каких-либо отдельных видах деятельности. Существовали гильдии рыботорговцев, виноторговцев, солюторговцев, галантерейщиков, бакалейщиков (гросеров), суконщиков (драйперов), торговцев шерстью, парусиной, предметами роскоши (мерсеров), зерном и др. По мнению Ч. Гросса в XV - XVI вв. в Англии понятие «купец» (merchant) обозначало тех, кто занимался перепродажей, и не включало розничных торговцев или ремесленников, сбывающих произведенные ими товары199  200. Как английское городское население распределялось в соответствии с этими основными отраслями? Для ответа на этот вопрос приведем профессиональную структуру четырех английских городов.
Таблица 3. Профессиональная структура занятого в экономике населения четырех английских городов XIV - XV вв. (%)200
Сферы
профессиональной
деятельности
Лондон, кон. XV - нач. XVI в.
Бристоль, XIV-XV вв.
Ковентри
Оксфорд, 1381 г.
XIV-нач. XV в.
1450 г.
Ремесло
80
78
60,3
79
71
Торговля
16,5
9
33,7
18
13,5
Сфера услуг
4,5
13
6
3
15,5
Всего
100
100
100
100
100
Во всех четырех городах наблюдается явное преобладание ремесленных слоев над представителями двух других групп, так как именно они обеспечивали основные ежедневные потребности насе-
198 Kermode J. The Greater Towns. - P.464 - 465.
199 Gross C. Op. cit. Voi.1. - P.157.
200 Источники расчета: GRB; LRB; Thrupp S. Op. cit. - P.43 - 47; VCH. A History of the County of Warwick. Vol.VIH. - P.151 - 157 (Table 2, 3); VCH. A History of the County of Oxford. Vol.IV. The City of Oxford. - L, 1979. - P.3 - 73 (Table 2).
54


■ нгмия. Численность же купечества варьировалась в зависимости от места города в экономике страны. Все рассмотренные города характеризовались развитым сектором обмена. Их показателями подтверждаются и данными еще одного крупного города - Йорка, где купече- « ню в 1272 - 1509 гг. составляло от 10 до 16% занятого населения201, и г ородах меньшего масштаба, где спрос был более узким, а население менее платежеспособным (так как высшие слои, на которые обычно ориентировался ассортимент купеческих товаров, были ма- иочисленны) представителей торговой сферы было немного. Например, в 1416 г. в Или из 60 домовладельцев, чей профессиональный статуе известен, купцом был только один202. Представители сферы услуг по своей численности могли либо несколько превышать торговцев, либо быть малочисленное их, однако и в том и в другом случае они не идут ни в какое сравнение с численностью ремесленников.
Учитывая, что около 12% жителей крупного города являлись «нетрудовыми» слоями (дворянство и духовенство, с одной стороны, и нищие и им подобные, с другой), мы делаем вывод о том, что в профессиональной структуре всего его населения ремесленники составляли в среднем 60 - 70%, купцы и представители сферы услуг разделяли примерно по 10% (представители всех профессиональных групп оценены вместе с членами семей). В малых городах соотношение в пользу ремесленников должно было быть еще более заметным. Кроме того, в малых городах (а в некоторой степени и в средних и крупных) некоторая часть жителей была полностью или частично вовлечена в сельское хозяйство (держали домашний скот, возделывали земельные участки в пределах города или его округи и т.д.).
Характеристика профессиональной структуры средневекового города обычно основывается на цеховых статутах. Однако хорошо известно, что цехи включали в свой состав далеко не всех жителей города. Сам процесс увеличения количества гильдий отчасти происходил за счет поглощения ими все новых слоев так называемого внецехового ремесла. Входящие в состав гильдий мастера были обеспокоены конкуренцией с его стороны, и эта тревога проникает на страницы городских документов, доказывая насущность проблемы. Например, мастера гильдии ткачей Бристоля в 1490 г. в своей
201 VCH. A History of the County of Yorkshire: the City of York. - L, 1961. - P.84-91 (Table 2).
202 VCH. A History of the County of Cambridge and the isle of Ely. Voi.IV. City of Ely. - L, 2002. - P.33 -40.
55


петиции городским властям жалуются на то, что «различные люди неправильных наклонностей поселились в названном городе и здесь занимаются изготовлением узкого сукна, имея мало или совсем не имея опыта в данном деле...»203. Подобные жалобы встречаются также и в ордонансах других гильдий204. Попытаемся рассчитать соотношение гильдейского и внегильдейского элементов города. Сделаем это на примере Бристоля, данные о котором наиболее полно отражены в «Алых Книгах». В ордонансы пяти гильдий включены полные списки всех их членов: 86 человек у сукновалов в 1346 г., по 22- у бондарей в 1439 г. и у изготовителей изделий из новых кож в 1408 г., 17 - у дубильщи!КОв в 1415 г., 12 - у цирюльников в 1395 г.205 Среднее число - 31,8 чел. Еще в четырех ордонансах приведены списки мастеров, но оговаривается, что они неполные: 32 - у изготовителей изделий из новых кож в 1408 г., 25 - у моряков в 1445 г., 19 - у скорняков в 1408 г., 15 - у красильщиков в 1407 г.206 В среднем - 22,7 чел. Из сравнения этих двух средних показателей можно сделать предположение о том, что среднее количество членов гильдии составляло 30- 35 чел. Как уже отмечалось, общее количество гипьдий в XIV - XV вв. составляло 26 (см. Таблицу 2). Тогда в них дслжно было состоять 780 - 910 чел. У нас нет оснований предполагать, что состав домохозяйства в Бристоле отличался от домохозяйства в другом крупном городе, а значит оно должно было включать в среднем 5-6 человек: хозяина, его жену, 1-2 детей, 1-3 учеников, слуг или подмастерьев207. В этом случае численность мастеров бристольских гильдий в!месте с членами их домохозяйств доходила до 3900 - 5460 чел. Общее население Бристоля, как мы знаем, в по- сгедней трети XIV в. составляло примерно 12 тыс. чел. Если учесть, что представители привилегированных сословий могли составлять 1 - 2%, иностранцы - 5%, а социальное дно - около 10%, то собственно горожане - это менее 10 тыс. чел. Таким образом не входящие в состав гильдий ремесленники вместе с членами своих домохозяйств составляли 4„5 - 6 тыс. чел., а без последних - 750 - 1200 чел. Получается, что их число было сопоставимо с числом мас- теров-гильдейцев или даже немного превосходило их. Члены про¬
203 LRB. Vol.2. - Р.123.
204 Idem. - P.82, 85 - 86, 159 - 160.
205Idem. - P. 10-12, 69, 111, 159, 176-177.
206 Idem. - P.87, 99 -100, 102, 186.
207 О структуре домохозяйства см..: Thrupp S. Op. cit. - P.47 - 51.
56


фессиональных объединений составляли 8 - 9% городского населения (с членами их семей - 40 - 50%), и примерно столько же не входящие в эти объединения ремесленники (согласно нашим вычислениям 7,5 - 10%, а с членами их домохозяйств - 45 - 60%). Исходя из этого мы делаем существенные выводы. Во-первых, в крупном анг- пийском средневековом городе XIV - XV вв. доля людей, не связанных с гильдиями, была значительной, хотя в источники о них проникала крайне скудная информация. Во-вторых, если сравнить долю пондонских фрименов, которые в подавляющей своей массе были членами гильдий, в структуре населения столицы с долей членов I ильдий в структуре населения третьего по размерам и значению города Англии, мы увидим, что последних было несколько меньше, чем первых. Это может означать, с одной стороны, что полноправие п менее крупных по сравнению с Лондоном городах не обязательно ьыло связано с членством в одном из профессиональных объединений, и больше людей получало его иным путем, но, с другой стороны, это также может быть свидетельством больших масштабов, которых процесс замыкания цехов достиг в этот период в городах, не г. голь глубоко включенных в формирование рынка и капиталистической экономики. Хотя сам факт, что численность внецеховых ремес- ненников в крупных городах приближалась к уровню организованных ремесленников, косвенно свидетельствует о развитии в XIV - XV вв. новых раннекапиталистических форм организации производства, так как первые из них не были связаны с препятствующей этому процессу внутрицеховой регламентацией.
Имущественная структура. Не менее разветвленной являлась имущественная стратификация английского города XIV - XV вв. Рассмотреть ее строение и динамику на протяжении первой половины XIV в. нам позволяют данные списков плательщиков налога на движимость. Л.П. Репиной были собраны и обработаны 73 списка по 56 I продам Англии за период с 1292 по 1341 г.208 Все вошедшие в списки лица разделены на 4 группы: I - обладатели имущества стоимо- • ;Iью свыше 20 ф. ст.; II - владельцы движимости на сумму от 8 до .'() ф. ст.; Ill - от 2 до 8 ф. ст.; IV - от 10 ш. (в Линкольне, Нортгем- июне, Хантингтоне и Кембридже в 1341 г. - от 9 ш., а в Херефорде в ом же году - от 13 ш. 6 п.) до 2 ф. ст, В их число попали только
I ’(.шина Л.П. Сословие горожан. - C.53 - 70.
57


фримены, обладающие облагаемым минимумом движимости, исключая тех, кто был освобожден от уплаты налогов за какие-либо заслуги. Таким образом, можно считать этих людей представителями средних и высших слоев городского населения. Сравнивая число плательщиков государственных налогов и внутригородских поборов или тальи в Бристоле, Кембридже и Лестере, Л.П. Репина приходит к выводу, что за пределами списков оставалось еще от 1/3 до 1/2 всех фрименов209. Основываясь на этом утверждении, мы можем вычислить, хотя бы приблизительно, долю налогоплательщиков в общем числе горожан. Так как нами было установлено, что в рассматриваемый период полноправные граждане составляли около 10% населения крупного английского города, то плательщики налога на движимость - это 3 - 5%. Мы также знаем, что средняя городская семья включала домовладельца, его жену и 1 - 2 детей, то есть четырех человек. Логично будет предположить, что ближайшие родственники разделяли с отцом семейства один и тот же уровень комфорта и благосостояния, а потому полученные данные возрастают в четыре раза. Таким образом, средние и высшие слои колебались от 12 до 20% горожан. Учитывая, что в крупных центрах постоянно пребывало около 2% представителей высших сословий, а понятие «социальное дно» охватывало примерно 10% их обитателей, мы приходим к выводу о том, что низший класс в этих городах составлял 68 - 76%, и по большей части состоял из нефрименов.
Группы налогоплательщиков с IV по II образовывали средние слои, внутренне дифференцированные на несколько прослоек, но I группа явно выпадает из этого ряда. Это были богатейшие люди в городе, владельцы крупных состояний. Средний годовой доход наиболее богатых из них в 1300 и 1524 гг. составлял примерно 50 ф. ст., что соответствовало доходам рыцарства и джентльменов в сельской местности210. Однако их число было невелико. В списках 36 городов эта группа вообще отсутствует (или, скорее, как нам кажется, ее представители по тем или иным причинам просто не попали в списки, хотя в любом случае, это были единицы). Наивысшего показателя - 10,1% - она достигла в Лондоне в 1332 г., где стоимость
209 Репина Л.П. Сословие горожан. - С.52.
2,0 Britnell R.H. Rural and Urban Elites in England during Later Middle Ages (http://www.dur.ac.Uk/r.h.britnell/rhbl.htm).
58


имущества некоторых налогоплательщиков доходила до 240 ф. ст.211 Это - 0,3 - 0,5% от общего числа горожан, и 1,2 - 2% - вместе с членами их семей, если придерживаться установленной нами модели вычислений. А тогда значит, что в самом преуспевающем городе королевства в наиболее благоприятный период в последние 10 лет Х!М в. и в первые 40 лет XIV в. средние слои могли составлять от 10 до 18%. В других городах этот показатель мог быть даже немного больше, так как тут эта категория населения возрастала за счет лысшего слоя, который не превышал 1%.
Из-за отсутствия детальных данных о всем населении городов ia указанные 50 лет, которые были бы сопоставимы с точными цифрами налоговых отчетов, мы не имеем возможности проследить динамику изменений в соотношении средних и низших его слоев. Однако списки налогоплательщиков позволяют рассмотреть развитие самих средних и высших имущественных страт горожан. В нашем распоряжении 38 отчетов из 28 крупных и средних городов: 5 - по слискам 90-х гг. XIII в., 4 - по спискам 1309 - 1319 гг., 17 - по спискам 1327 г., 7 - по спискам 1332 - 1334 г. и 5 - по спискам 1341 г. Мы обобщили приведенные данные, вывели средние показатели по каждой из четырех групп налогоплательщиков и разместили полученные результаты в Таблице 4.
Таблица 4. Структура доходов населения крупных и средних городов Англии в 90-е гг. XIII -40-е гг. XIV в. (%)212
руппа
Стоимость
имущества
90-е гг. XIII в.
1309- 1319 гг.
1327 г.
1332- 1334 гг.
1341 г.
I
От 20 ф. ст. и выше
2
2,9
0,8
2,6
0,6
II
От 8 до 20 ф. ст.
3,7
6,4
5
5,5
3,4
III
От 2 до 8 ф. ст.
23,3
32,4
37
32,5
24,1
IV
Менее 2 ф. ст.
71
58,3
57,2
59,4
71,9
Всего
100
100
100
100
100
" I'спина Л.П. Сословие горожан. - С.53.
1 ' Источник расчета: Репина Л.П. Сословие горожан. - С.53, 57 - 59, 61 - 62, 64 - 65, 67 - 68.
59


Прежде всего обращает на себя внимание колеблющийся характер имущественной структуры: ни одна из выделенных групп не имеет постоянной на протяжении всего периода тенденции к росту или понижению. Наиболее благоприятным временем можно считать 1309 -1319 гг., когда наблюдаются лучшие показатели для I и II групп и низкий - для IV, так как это свидетельствует о количественном увели- чении верхних имущественных категорий за счет нижних. Для 111 группы, которая, как видно из таблицы, составляла основное ядро средних слоев, временем наибольшего показателя роста стал 1327 г. К этому времени уже наблюдалось сокращение I и II групп и стагнация IV. В 1332 - 1334 гг. последняя начинает увеличиваться за счет всех расположенных выше нее групп. Возможно, это было связано с тем, что тогда в социально-экономической жизни английского общества уже начали проявляться негативные явления, которые подталкивали его к кризису середины XIV в, В целом к концу периода по сравнению с его началом проявился незначительный рост лишь III и IV групп за счет остальных. Все это позволяет говорить об отсутствии стабильности или абсолютной тенденции роста высших и средних слоев населения крупных городов Англии в первой половине XIV в.
Имеется также 35 списков налогоплательщиков по 28 малым городам, которые позволяют сопоставить структуру их населения со структурой населения крупных городов. Эти данные обобщены в Таблице 5.
Таблица 5. Структура доходов населения малых городов Англии в 90-е гг. XIII - 40-е гг. XIV в. (%)213
Группа
Стоимость
имущества
90-е гг. XIII в.
1309- 1319 гг.
1327 г.
1332- 1334 гг.
1341 г.
I
От 20 ф. ст. и выше
0
0
0,8
0,1
0
II
От 8 до 20 ф. ст.
1,2
4,1
2
1,6
1,7
III
От 2 до 8 ф. ст.
21,6
32,7
30,6
25,8
21,8
IV
Менее 2 ф. ст.
77,2
63,2
66,6
72,5
76,5
Всего
100
100
100
100
100
213 Источник расчета: Репина Л.П. Сословие горожан. - C.62, 64, 65, 67, 70.
60


В малых городах заметна такая же нестабильность структуры поселения, что и в крупных и средних городах, наилучшие показате- ии которой приходятся на те же 1309 - 1327 гг. Это подтверждает действие в рассматриваемый период общих для всей урбанистической системы Англии тенденций. Однако в малых городах значи- км1ьно менее рельефно выделялись две высшие группы налогопла- и‘пьщиков, из которых группа I практически вообще отсутствует, а | рупла II к 1341 г. в два раза уступает соответствующей группе нало- mi шательициков городов с большей численностью населения. Это ■ шляется свидетельством более низкого уровня имущественной дифференциации населения.
Итак, об имущественной структуре населения крупного английского города можно сказать следующее. В нашем распоряжении имеются данные лишь за первую четверть интересующего нас периода. В эти десятилетия данная структура подвергалась постоянным колебаниям, о чем свидетельствуют измерения высших и средних слоев, относящиеся к различным отрезкам времени. Из них лер- пые даже в Лондоне никогда не превышали 2% всего населения, а в других городах были еще уже. Средние слои горожан составляли 10 18%, низшие - 68 - 76%. Представителями социального дна было около 10%. Внутренняя дифференциация этой структуры зависело от размеров и богатства каждого отдельно взятого города, но все- |дд была более сложной, чем в малых городах. Наиболее разветвленной она была в Лондоне, где даже высшая имущественная группе распадалась на несколько прослоек.
Политическая стратификация. В политической структуре горожан, с одной стороны, основная бесправная или неполноправная честь населения противостоит численно значительно уступающему ей слою фрименов. Однако, с другой стороны, в среде последних в ..пою очередь можно выделить несколько групп. Во-первых, это основная масса, которая формально обладала всеми городскими политическими правами, но фактически, обычно в силу невысокого ма- юриального положения, почти ничем не отличалась от нефримен- . кого большинства, сливаясь с ним. Секретарь мэра Томас Уск явно но делает между ними различий в своей жалобе в 1384 г., называя их «бедным» и «малым народом». Им он противопоставляет «боль¬
61


ших» или «богатых людей»214. Прилагательное «большие» указывает на значимость и немногочисленность этого слоя (в противовес массе «народа»), а «богатые» - на материальный достаток, как на один из его важнейших признаков.
Кто же из горожан образовывал эту зажиточную и влиятельную страту? Подавляющее большинство фрименства крупных городов входило в состав профессиональных объединений, гильдий. В любой из них присутствовала группа, сосредоточившая в своих руках основные административные должности корпорации. Число этих должностей было невелико. Можно установить его, например, на основании ордонансов цехов Бристоля. В гильдии ткачей с 1346 г. избиралось четыре олдермена, а в 1360 - 1364 гг. упоминаются еще два надсмотрщика215; таким образом общее число руководителей - шесть человек. В документах сукновалов в 1346 г. упомянуты пять смотрителей и шесть человек, избранных для наблюдения за верным соблюдением ордонансов, а с 1406 г. ежегодно избирались четыре мастера216 - всего 15 человек. Портные в 1346 - 1347 гг. выбрали семерых из своей среды для надзора за исполнением статей своих постановлений217, сапожники с 1364 г. имели двух мастеров218, пекари в XIV в. - четырех надсмотрщиков219, гильдия кузнецов, коновалов, ножевщиков и замочников с 1403 - 1404 гг. - четырех мастеров220, красильщики с 1407 г. - двух мастеров221 (в ордонансе 1439 г. у них в одном месте упомянуты два, а в другом - четыре мастера222), скорняки с 1408 г. - одного мастера и двух старшин223, столько же - дубильщики с 1415 г.224 и цирюльники с 1439 г.225, изготовители изделий из новых кож с 1408 - двух мастеров226 (в 1429 г. у них было четыре старшины и смотрителя227), бондари с 1439 г. - четырех ма-
214 BLE. - Р.24, 25.
216 LRB. Vol.2. -P.4,41, 60, 120.
216 Idem. - P.9, 14, 77.
217 Idem. - P.28.
21e Idem. - P.44.
219 Idem.-P.33.
220 Idem. - P.183; GRB. Vol.4. - P. 148.
221 klem.-P.82.
222 kJem.-P.171, 173.
223 Idem. - P.95.
224 Idem.-P.112.
225 idem. - P.155.
226 dem.-P.103, 167-168.
227 dem.-P.148.
62


11 н : I ров228, моряки с 1445 г. - двух старшин229, оловянщики с 1457 гг.
< »/много230, а изготовители луков с 1479 г. - двух мастеров231. Вместе il них 15 гильдиях было 64 старшины, мастера и т.п. В документах '»имвшихся 11 цехов сообщений о подобных должностных лицах не « « »хранилось, но если предположить, что в них их было примерно « тлько же, то есть по 4 - 5 человек, то общее число гильдейского руководства в Бристоле в 70 - 80-е гг. XIV в. должно было составить 108 - 119 человек. Это 12 - 15% от общего количества членов |ммьдий (780 - 910 чел. - см. с.56), и приблизительно 1% от общего |и<;ла жителей города (12 тыс. чел.). Эти должностные лица избираюсь из числа гильдейской верхушки. Так, в ордонансе ткачей 1346 г.
» казано, «что ежегодно четыре олдермена будут избираться двенадцатью наиболее достойными людьми названной гильдии»232. Внутрицеховое расслоение в рассматриваемый период существовало во жох крупных городах Англии, но логического завершения оно доспи ло в Лондоне, где во второй половине XIV в. появились так назы- маемые ливрейные компании. Их члены делились на ливрею - наи- ix »лее богатую часть компании, имевшую право носить особую церемониальную одежду определенного цвета, которая тоже называ- пась ливреей, - и йоменов или бакалавров, не обладавших такой привилегией. Только ливрея имела доступ к руководству профессиональной организацией и принятию важных для ее жизни и дея- юльности решений. Из 84 лондонских гильдий в 1501 - 1502 гг. ливрейными были 56 компаний, в которых вместе состояло 1900 - 2000 иоменов и примерно 1700 полноправных членов233, что соответственно составляло 5 - 5,4% и 4,6% от общего числа горожан. О суще- « нювании подобного деления в других городах можно только строки ь предположения. Например, в ордонансе бристольских моряков I445 г. говориться, что за неявку на общее ежегодное собрание заплатят штраф: «каждый мастер - 6 ш. 8 п„, каждый йомен - 3 ш. 4 п. и каждый слуга - 20 п.»234. Но с уверенностью сказать, что тут упоминается категория, аналогичная йоменам лондо неких ливрейных
ORB. VoL4.-P.162.
" Mem. - P;187.
l" I RB. Vol.2. — P. 185.
11 G RB. VoW.-P. 151.
I I RB. Vol.2. - P.4.
” fhrupp S. Op. cit. - P.43-47.
II LRB. Vol.2. - P.187.
63


компаний, нельзя, так как какие-либо другие сведения о ней отсутствуют, хотя уменьшение размера штрафа, по сравнению со штрафом мастеров, в два раза ясно указывает на более низкое положение в гильдии. Ливрея в Бристоле тоже существовала, но несколько в ином виде, нежели в Лондоне: в городских архивах нет никаких свидетельств о существовании гильдейской церемониальной одежды, но имеется целый «Ордонанс о ливрее чиновников» (1391 г.)235  236, то есть об особой общинной ливрее, которую имели право носить только муниципальные служащие.
Одной из привилегий лондонской ливреи как раз и был доступ к должностям в городском управлении. В других городах он тоже сосредотачивался в руках наиболее состоятельных слоев, которые образовывали местную олигархию или патрициат. Должностей этих было немного, и поэтому олигархия представляла собой очень узкую группу лиц. В упомянутом ордонансе Бристоля перечислены 25 чиновников, имеющих право на ношение ливреи, из которых наиболее значимыми были мэр, шериф, два бейлифа и рикордер. Кроме того в городе был еще общинный совет, который существовал с 1344 г., когда «по просьбе Стивена ле Спайсера, избранного мэром в вышеуказанном году, для укрепления его положения и управления городом с общего согласия были избраны 48 наиболее влиятельных и благоразумных людей вышеупомянутого города как советники и консультанты для него и для помощи и быстрого решения дел города»236. Как и в других городах, членов общинного совета называли олдерменами. Таким образом, в состав высшего руководства Бристоля всего входило 73 человека. В Йорке существовало три коллегиальных органа в структуре управления: Советы «48-ми», «24-х» и «12-ти», - но обладающим реальной властью советом олдерменов был только последний из них. В Лондоне структура управления была несколько шире: помимо мэра и двух шерифов в нее также входили 25 олдерменов (по одному от каждой административной единицы - квартала), от 159 до 202 городских советников и представители ливреи компаний237, а в окружении лишь мэра состояло около 40 чиновников238, - но и население столицы в несколько раз превышало насе-
235 LRB, VoL2.-P.64-67.
236 Idem. VoL1.-P.24-25.
237 Олдермены Лондона. - С.20 - 21.
23в Benham W., Welch С. Op. oit. - P.27.
64


inline любого английского города. Как правило, все эти немногочисленные городские должности монополизировали в своих руках пред- « мнители очень узкого круга. Из 56 ливрейных компаний столицы в -л/ в. особо выделялись 11 так называемых больших или купече- • ких. Если в целом представители ливреи всех лондонских компаний нлнатывали 4,6% населения и вместе с членами своих домохозяйств «.оставляли примерно 10 тыс. чел. {27% горожан), то ливрея только них 11 компаний включала 700 чел. (примерно 5 тыс. чел. - с членами домохозяйств)239  *, которые представляли собой 1,9% лондонцев (или 13,5% - с членами домохозяйств). Эти купеческие компании «| тактически монополизировали управление городом. По сведениям, « .< »держащимся в «Хронике Лондона с 1089 г. по 1483 г.», можно усыновить гильдейскую принадлежность всех мэров с 1377 по 1443 г. Н и данные объединены в Таблице 6.
Таблица 6. Принадлежность к большим ливрейным компаниям мэров Лондона в 1377 - 1443 гг.240
№ п/п
I
I
Компания
Суммарное число мэров от компании
Число членов компании, занимавших должность
Всего
2 раза
3 раза
4 раза
I
1
гросеры
18
13
2
-
1
2
драйперы
14
10
4
-
-
3
мерсеры
13
9
2
1
-
4
рыботорговцы
7
5
3
-
-
5
ювелиры
7
5
2
-
-
6
торговцы же л. изд.
3
2
1
-
-
7
меховщики
2
1
1
I
-
8
виноторговцы
1
1
-
-
-
Итого
65
46
15
1
1
Thrupp S. Op. cit. - P.43 - 47.
Источник расчета: A Chronicle of London. - P.71 - 133.
65


Сразу бросается в глаза, что даже среди крупнейших корпораций столицы существовала своего рода элита, которой являлись компании гросеров, драйперов и мерсеров: 32 их члена 45 раз занимали пост мэра, в то время как 14 представителей пяти других компаний находились на нем лишь 20 раз. Кроме того существовало еще три купеческих компании (торговцы галантереей, солеторговцы и купцы-портные), члены которых не были мэрами ни разу за указанный промежуток времени. В среднем мэрство ограничивалось двумя сроками и только в четырех случаях характеризовалось 3-4 сроками. В других городах сложилась похожая ситуация. В Йорке за 62 года (1301 - 1362 гг.) на посту мэра сменилось лишь 14 человек, з последующие 37 лет (1363 - 1399 гг.) - 27, из 74 мэров XV в. 14 человек были ими по 2 - 3 раза241. Все эти люди были представителями богатейших слоев городского общества. В 1344 г. в Бристоле бь- ло решено, что мэром может быть только тот, кто предварительно был олдерменом, и что «никто не будет избран на должность ог- дермена, если он не имеет собственного дома и ренты»242. В 1469 г. было установлено, что олдермен Лондона должен по меньшей мерз владеть 1000 ф. ст. «в товарах и кредитах»243. Из 94 мэров Ковентр/i от 1420 до 1547 г., чье положение известно, 57 были торговцами шерстью, мерсерами и драйверами244. Высшие должности исполн^ тельной власти (мэры и бейлифы) были занимаемы одним лицом з Линне (1272 - 1460 гг.) - 1,9 раза, в Колчестере (1309 - 1460 гг.) - 2,9 раза, в Ипсуиче (12:72 - 1460 гг.) - 3,4 раза. В Мэлдоне в 1416 - 1450 гг. должности двух бейлифов занимали только 17 чел., в среднем по 4 раза каждый245.
Таким образом, население крупного английского города по критерию доступа к власти делилась на три совершенно неравные по численности страты. Во-первых, это отстраненное от управления подавляющее большинство; во-вторых, зажиточная часть мастеров (в Лондоне - ливрея, составлявшая в конце XV - начале XVI в. ме- нее 5% населения), сосредоточивших в своих руках от одной до нескольких сотен гильдейских должностей; и, наконец, в-третьих, вь-
241 Петрова С.П. Социальный состав. -С.99, 101.
242 LRB. VoL1.-P.40.
243 Чернова Л.Н. Городская недвижимость лондонских олдерменов XIV - XVI вв.: структура и использование И Средневековый город.- Саратов, 1998. - Вып. 12. - С.99.
244 VCH. A History of the County of Warwick. Vol.VIII. - P.208 - 221.
245 Aisford S. Op. cit. - Ch.2, 3.
66


»i,*‘мявшаяся из второй страта городской олигархии - мизерная (в « |>>мице в указанное время - менее 2% жителей) группа богатейших чмждан, прочно утвердившая за собой все высшие посты в город- ■ I ом руководстве.
Этническая структура населения. Помимо постоянных жите- и«-м, в крупных городах всегда было много пришлого люда. Здесь можно было встретить представителей знати, имевших свои город- • мю дома и иногда посещавших их, нищенствующих монахов, па- момников, странствующих торговцев, артистов, бродяг, солдат и м.нросов и многих других. Сообщения об этом контингенте иногда проникают в муниципальные документы. Например, ордонансы бри- < польских цирюльников 1395 и 1439 гг. даже проявляют о таких людях определенную заботу. Мастерам в них запрещалось по воскресеньям брить и стричь посетителей, «исключая чужаков, приходящих шюзапно в названный город»246. У тех же цирюльников в 1418 и М39 гг., а также у скорняков в 1408 г. имелось правило, разрешающие заниматься ремеслом чужестранцам, временно пребывающим в юроде: «И в случае, если какой-нибудь чужестранец, принадлежащий к этому же ремеслу, прибудет в город, чтобы отправиться за море или чтобы поправить свое здоровье, то считается законным дня каждого чужеземца в течение времени, пока он находится здесь до своего отъезда, работать в данном ремесле, чтобы иметь пропившие, поденно или сдельно, без какого-либо препятствия со стороны кого-нибудь из указанной гильдии»247.
Среди пришлых было немало иностранцев, часть которых оседа- ип на английской почве и создавала в ее городах свои поселения и фактории. Еще в конце XII в. винчестерский монах Ричард де Дивайзес носклицает о Лондоне: «Все сорта людей из каждой страны под небесами толпятся там вместе. Каждая раса приносит собственные недос- ы гки и собственные обычаи в город»248. В Хрониках Лондона находим упоминания о живущих в столице и других центрах фламандцах249,
LRB. VoL2.-P.70, 153.
Idem. - Р.98 [процитированный ордонанс скорняков], 139, 154 [аналогичные статьи в ордонансах цирюльников].
|м The Chronicle of Richard of Devizes. - P.65.
" A Chronicle of London. - P.73, 125; Gregory’s Chronigle. - P.91, 237 - 238; Vitellius A XVI. - Г.153; Julius В II.-P.15.
67


голландцах250, ломбардцах251, французах, ирландцах, гасконцах, уэльсцах,252 немцах253. В Лондоне итальянцы жили в северо- восточной части города, посещали церковь, где служил итальянец- монах, их группа насчитывала чуть более 50 чел., в Стальном дворе в районе Доугейт жило около 20 ганзейских купцов, в Вестминстере и Соутварке селились выходцы из Нидерландов (фламандцы, брабантцы, голландцы, зеландцы)254. В документах Йорка встречаем сообщения о шотландцах, немцах, но особенно много - о французах255. В ордонансах некоторых бристольских гильдий выражено опасение по поводу найма на работу иностранцев, из которых особенно выделены ирландцы256. Очевидно, в городе присутствовало немало выходцев из этой соседней неспокойной страны, и местные мастера и рабочие испытывали с их стороны сильную конкуренцию. Кроме того, в документах встречаются драйпер Джон Френш (Француз?), изготовитель изделий из новых кож Томас Лумбард и дубильщик Ральф Ломбард257. Из 38 иностранцев, живших в Колчестере в 1440-е гг., большинство, вероятно, были фламандцами, тогда как остальные - шотландцы и французы258. Помимо Лондона ганзейские дворы также существовали в Бостоне и Линне259. Купцы из Лукки пребывали в Лондоне, флорентийцы - в Стамфорде, Бостоне, Линне, Нортгемптоне260. Иностранцы жили не только в крупных городах, в которые их могли привлекать экономические интересы, но также и в малых городах. Например, в 1436 г. в Арунделе (Суссекс) жили три торговца из Нидерландов и один из Саксонии261.
Как видно, в английских городах встречались главным образом выходцы либо из соседних стран (Ирландия, Уэльс, Шотландия,
250 VitelliusAXVl.-P.153.
251 A Chronicle of London. - P.139; Gregory's Chronigle. - P.161, 199; A Short English Chronicle. - P.70; Vitellius A XVL - P.166.
252 Vitellius A XVI.-P.153.
253 Idem.; A Chronicle of London. - P.127.
254 Barron C.M. London 1300 - 1540II The Cambridge Urban History of Britain. Vo!.1. - P.401 - 402.
255 Charters of the Vicars Choral. - P.XLIll - XLIV.
256 LRB. Vol.2. - P.123, 128 [ордонансы ткачей 1461 - 1462 и 1490 rr.]., 163 [ордонансы бондарей 1439 г], 177 [ордонансы изготовителей изделий из новых кож 1443 г.Ц; GRB. V.IV. - Р.151 [ордонансы изготовителей луков 1479 г.].
257 LRB. Vol.2. -Р.52, 102, 111, 144.
258 VCН. A History of the County of Essex. Vol.lX. - P.57 - 66.
259 Brodt B. East Anglia II The Cambridge Urban History of Britain. Voi.1. — P.654; Cheyney E. Op. cit. - P.9'2-93; Кённингем У. Рост английской промышленности и торговли» - М, 1904. - C.168, 362.
260 Там же. - С. 169.
261 VCH. A History of the County of Sussex: Vol.V (i). - P.66.
68


Франция), либо из экономически наиболее развитых регионов Европы (Италия, Фландрия, Северная Германия). Многие из этих иностранцев по своему положению были близки к страте небогатых чужестранцев, однако среди них попадались и очень значительные фигуры, некоторые из которых добивались получения политических прав и даже играли важную роль в муниципальной жизни городов. В 1368 - 1369 гг. перед мэром, рикордером и олдерменами Лондона проходил процесс по делу купца из Ломбардии Николаса Сэрдача, обвинявшегося в скупке и перепродаже шелка, вывозе за границу драгоценных металлов и других преступлениях. В ходе него выяснилось, что обвиняемый с 1363 по 1368 г. не выплатил лишь одной пошлины на огромную сумму - 300 ф. ст.262 Мы также знаем, что некоторые иностранные купцы, такие как, например, ломбардец Томас Сэрланд (см. с.46), пополняли ряды фрименов. В ордонансах бристольских изготовителей изделий из новых кож 1443 г. упоминаются «мастера названного ремесла как англичане, так и другие»263. В Йорке в конце XIV в. права горожан получили 26 уроженцев Нидерландов, 13 немцев и 3 итальянца. В 1442 - 1443 гг. немецкий торговец Генрих Маркет был шерифом264. А немецкий купец Генри Уимен в 1407 - 1408 гг. был мэром Йорка265. В 1296 - 1297 гг. богатый торговец Джон де Алманния был чемберленом Линна, братья Джон и Питер Турендины были мэрами города, также как и купец Джон де Хис- пания, занимавший этот пост несколько раз в конце XIII в.266; Джеймс Николсон был членом городского совета Линна в 1418 - 1420 гг., а Джон Бэсс, отец которого родился в Брабанте, стал Чемберленом; Джон Суолл, чей отец происходил из Утрехта, был бейлифом Ярмута в 1448 г.; Джон Эсгер, купец из Брюгге, был избран мэром Норича в 1426 г.267 Гасконец Эдмунд Арнольд поселился в Дартмуте и стал мэром этого города268.
Из-за отсутствия достаточных источников мы практически не имеем возможности определить численность иностранцев в отдельных городах Англии и в разные периоды. Трапп считает, что к началу
Cal. Р. & М. Rolls. 1364 - 1381. - Р.102.
LRB. Vol.2--P.177.
■"* VCH. A History of the County of Yorkshire: the City of York. - P.106 - 113.
York Memorandum Book. Part 2. - P.XXI.
Алеманния - распространенное в Англии название Германии, Турендин - город в Норвегии.
Aisford S. Op. cit. - Ch.2.
Kowaleski M. Port Towns. - P.493.
69


XVI в. в Лондоне присутствовало 3 тыс. выходцев из других стран, причем 1/6 из них составляли люди, по своему положению близко стоящие к средним слоям населения269. Если это действительно так, то иностранцы тогда составляли 8% населения столицы. Вряд ли другие города, не втянутые в столь активные внешнеэкономические связи, как Лондон, могли привлекать такое же большое их число. Доля иностранцев в них должна была быть значительно ниже. По крайней мере ранее в своих подсчетах мы исходили из того, что она не превышала 5%. Тем не менее, даже если мы ошибаемся в нашем предположении на этот счет, погрешность составляет лишь несколько процентов и не может сильно повлиять на результаты наших вычислений.
Многофакторная стратификация. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что социальная структура населения городов Англии XIV - XV вв. действительно была многослойной и иерархич- ной. Какой бы критерий ее дифференциации мы ни брали, везде обнаруживается не только несколько основных страт, но и ряд внутренних прослоек в самих этих стратах. Различные демографические, правовые, социальные и иные характеристики взаимодействуют и дополняют друг друга, что позволяет на базе проведенного анализа предпринять попытку построения многофакторной стратификации интересующего нас социума. Если синтезировать многочисленные связанные друг с другом группы из различных срезов городского общества, мы обнаружим несколько основных слоев, обладающих не одним, а несколькими критериями, которые придают им монолитность и устойчивость. На наш взгляд, можно говорить о пяти таких социальных слоях. Во-первых, проживающие в городах представители высших сословий дворянства и духовенства, которые являли собой осколок общественной элиты внутри городских стен и составляли не более 2% их населения. Во-вторых, высшие слои собственно городского населения, олигархия или, согласно средневековой терминологии, «большие люди»: богатые и богатейшие фримены, члены наиболее влиятельных, как правило, купеческих гильдий, сосредоточившие в своих руках управление ими и в целом городское руководство, - они составляли не более 2%, а с членами своих семей - не более 5 - 6% населения. Средние слои представляли со¬
Ttirupp S. Op. cit. - P.50-51.
70


ной третий элемент социальной структуры и включали большинство самостоятельных членов гильдий с членами их семей, наиболее преуспевающих внецеховых ремесленников, богатых иностранцев, пдов мастеров, имеющих свое дело или ведущих праздное существование на ренты, оставленные им их умершими мужьями и некоторые другие социальные типы, - в целом около 20%, но не менее 10%. Четвертый низший слой горожан образовывали бедные мастера гильдий и их родственники, многие чужестранцы и иностранцы, подмастерья и ученики, слуги и наемные работники. Они были наиболее многочисленны и составляли 70 - 75% в структуре населения. Наконец замыкали эту структуру нищие, бродяги, поденщики, проститутки, скрывающиеся в городах преступники и другие маргинальные слои, доля которых составляла примерно 10%. Такова, на наш изгляд, общая модель, которая, как мы видели, в отдельных городах и в различные отрезки времени могла иметь свои особенности.
Имеющиеся источники не позволяют делать окончательные выводы относительно развития социального состава английского города в рассматриваемый период. Можно выдвинуть лишь некоторые предположения. Так, на основании изменения имущественной струк- |уры населения в первой половине XIV в. мы имели возможность убедиться, что численное увеличение расположенных на ее вершине групп находилось в зависимости от колебаний английской экономической конъюнктуры в целом. Сама эта конъюнктура была теснейшим образом связана с военными успехами во Франции Однако, несмотря на эти успехи в 40 - 50-е гг. XIV в. английское общество подверглось страшному испытанию эпидемией чумы. Демографический рост сменился спадом, и мы знаем, что городское население в 1377 г. было не больше, чем сто лет назад. Но даже в этой тяжелой ситуации крупные города не утратили своей привлекательности для жителей провинции: они упоминаются в источниках на протяжении поего периода. Правда одним из главных способов получения городского гражданства становится прохождение ученичества в какой- нибудь из гильдий, а в XIV в. начинается процесс их замыкания, ко- юрому способствовало и превращение ряда профессиональных объединений в монопольных владельцев рычагами городского управления. Пример лондонских купеческих компаний наиболее показателен в этом плане. Это не могло не привести к ограничению круга цеховых мастеров, поэтому многим ученикам так и не удается
71


влиться в ряды фрименов. Таким образом, даже преодоление наиболее тяжелых последствий эпидемии и относительное экономическое благополучие первых десятилетий XV в. не могли привести к количественному росту высших городских слоев. И уж тем более этого не могло произойти в условиях общественного кризиса, наступившего в середине столетия после поражения во Франции и начала войны Алой и Белой Розы и продолжавшегося вплоть до его 90-х гг. Поэтому думается, что независимо от возможных временных отклонений основные городские слои не выходили за указанные нами рамки в течение всего периода.
Итак, мы установили, что в позднесредневековой Англии город выступает как сложившаяся и в то же время продолжающая развиваться общественная структура. Правда Англия этого периода не входила в число самых урбанизированных регионов Западной Европы, так как большинство ее городов относилось к группе мелких. Но были крупные центры и даже свой «мегаполис» - Лондон. Они являлись значительными пунктами международной и внутренней торговли, полюсами промышленного развития и очагами культуры. Особенно возрастали их роль и значение в условиях начала формирования английского национального рынка во второй половине XIV в. Горожане стали очень значительной частью в составе населения, причем как количественно, так и по своей роли в его судьбе. Внутренне эта категория не обладала однородностью, что являлось важной чертой крупных средневековых городов. Мы представили несколько, на наш взгляд, наиболее значительных срезов структуры английских городских жителей. Тем не менее, при всей гетерогенности населения существовала определенная связь между различными стратами, что позволяет выделить пять его основных социальных слоев. Это неизбежно порождает вопрос: было ли английское городское население XIV - XV вв. лишь исключительно условным обозначением для сугубо внутренне дифференцированной части общества, или оно все-таки представляло собой монолитную социальную общность, класс, обладающий общими для всех его представителей чертами и признаками? Какие тенденции преобладали - движение к интеграции или к дезинтеграции? Ответу на этот ключевой для нашего исследования вопрос будет посвящен следующий раздел главы.
72


2.2. 	Горожане как класс английского общества XIV -XV вв.
Основными общественными классами средневековой Англии были Феодалы, представленные сословиями дворянства и духовенства, и I ростьяне. Однако немаловажным элементом социальной структуры, как мы выяснили в предыдущем разделе, являлись и горожане. И1сж, должны ли мы признать преобладающей внутреннюю дифференцированность английских горожан, или все-таки можно говорить ■ > чих, как о единой социальной общности? Кроме того, необходимо Iи,тенить также и то, как мы должны определить характер самой м ой общности. Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к « •(яцесоциологическим определениям.
Дефиниция категорий «сословие» и «социальный класс».
11рименительно к социальным общностям Средневековья в разных снучаях используются понятия «класс» и «сословие». Необходимо установить разницу, которая вкладывается в эти термины. Наша задача осложняется тем, что в социологии существуют различные подходы к трактовке данных понятий.
Известный русский историк и социолог М.М. Ковалевский в книге «Общественный строй Англии в конце средних веков» определяет сословия как «группы лиц, призванных к тому или другому званию и положению независимо от их выбора в силу самого рождения». Его характерная особенность заключается в том, что «...принадлежность к сословию приобретается... рождением; прирожденность тех или других сословных преимуществ первое и существеннейшее их отличие...». «Замкнутость и обусловленная ею прирожденность известных прав и преимуществ составляет... несомненное отличие сосло- иия от класса». Таким образом, классы - это группы «всем откры- мпе, хотя и не всем доступные», в них «те или другие лица попадают н силу свободного самоопределения, благодаря избрания ими самими того или другого занятия, той или другой профессии»270. На основании этого подхода Ковалевский выделял в социальной струк- Iуре английского общества XIV - XV вв. четыре сословия: дворянст- Iю, рыцарство, крепостные и лично свободные крестьяне - франк-  ••ч" Ковалевский М.М. Общественный строй Англии в конце средних веков. - М, 1880. - С.347, И8, 357.
73


лины. В то же время «как люди имущественно зависимые, горожане не составляют отдельного сословия от свободных владельцев графств, пользуются одинаковыми с ними правами, несут одни и те же обязанности, и могут поэтому с удобством отнесены к одной с ними группе»271. Это - существенная отличительная особенность английского общества в сравнении с континентальным. В то же время в позднее Средневековье (и даже ранее, уже с XII - XIII вв.) происходило формирование городского класса - путем оформления ремесленных и торговых гильдий.
Однако с этим мнением трудно согласиться. Особенностью сословия в первую очередь является не прирожденность прав, а сами права и обязанности. Сословие - это выделенная государственным законодательством группа людей, обладающая определенным юридическим статусом. Чаще всего сословные права передаются по наследству, но фактом их приобретения может быть также назначение на должность, пожалование, покупка, вступление в брак и другие факты. При таком понимании английские горожане были сословием бюргеров (burgess) или фрименов (freemen). Однако они были и классом. Но понятие городского класса шире, чем понятие городского сословия.
Согласно другому подходу применительно к феодальному обществу понятия класс и сословие синонимичны. По мнению В.О. Ключевского «Сословием мы называем классы, на которые делится общество по правам и обязанностям. Права дает либо утверждает, а обязанности возлагает государственная верховная власть, выражающая свою волю в законах. Итак, сословное деление - существенно юридическое»272. Тут действительно выделена основная характеристика сословия, однако отождествление его с классом, отказ видеть в обществе наряду с сословной структурой также структуры классовой не соответствует реальному положению и лишь осложняет нашу задачу,
В социологии основные теоретические подходы к оценке классовой структуры общества начали формироваться в XIX - начале XX вв. Один из наиболее авторитетных среди них зародился в рамках марксистской социологии. Марксистско-ленинский подход к классам можно назвать экономическим. К. Маркс, хотя он и много писал
271 Ковалевский М.М. Цит. произв. - С.331.
272 Ключевский B.O. История сословий в России. - Минск, 2004. -С.З.
74


<> классах, не дает их четкого определения в своих трудах. Ф. Эн- н*пьс подчеркивает, что «борющиеся друг с другом общественные Iпассы являются в каждый данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом - экономических отношений своей мюхи»273. О классовой структуре общества у него говорится следующее: «...вместе с различиями в распределении возникают и классовые различия. Общество разделяется на классы - привилегированные и обездоленные, эксплуатирующие и эксплуатируемые,
I ( юподствующие и угнетенные»274. Однако классическое определение дает В.И. Ленин в работе «Великий почин»: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной органи- юции труда, а, следовательно, по способам получения и размерам гой доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном ук- наде общественного хозяйства»275.
В марксизме-ленинизме различаются основные и неосновные к пассы, а также социальные группы и слои внутри классов (интересы которых могут не совпадать) и промежуточные прослойки между классами. «Основными классами называются такие классы, существование которых непосредственно вытекает из господствующего в данной общественно-экономической формации способа производства. Но наряду с господствующим способом производства в классовых формациях могут сохраняться и остатки прежних способов производства или возникать ростки новых способов производства в виде особых укладов хозяйства. С этим связано существование неосновных, переходных классов»276. Например, при капитализме могут существовать оставшиеся от феодального строя неосновные классы помещиков и мелких собственников (ремесленники, мелкие крестьяне).
м Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т.20. - М., 1961. - C.293.
м Там же. - С. 152.
Ленин В.И. Великий почин // Ленин В.И. ПСС. Т.39. - М., 1977. - С.15.
■>1Г> Глезерман Г.Е. Классы общественные // Большая советская энциклопедия.
75


Кроме того, Ленин использует понятие «класса-сословия». «Известно, что в рабском и феодальном обществе различие классов фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установлением особого юридического места в государстве для каждого класса. Поэтому классы рабского и феодального (а также и крепостного) общества были также и особыми сословиями. Напротив, в капиталистическом, буржуазном обществе юридически все граждане равноправны, сословные деления уничтожены (по крайней мере в принципе), и поэтому классы перестали быть сословиями. Деление общества на классы обще и рабскому, и феодальному, и буржуазному обществам, но в первых двух существовали классы- сословия, а в последнем классы бессословные»277. То есть тут мы видим еще одну попытку отождествления понятий «класс» и «сословие» применительно к Средневековью.
Наряду с социально-экономическим в социологии сложился и полисоциальный подход к характеристике класса. Немецкий экономист и историк Г. Шмоллер «выдвинул теорию множественности критериев различий между классами (в профессии, трудовой деятельности, владении, образовании, политических правах, а также в психологии и расах)»278. Разделению труда и образованию профессий он придавал решающее значение. Передаваемый в традиционном обществе по наследству род занятий порождает особый образ жизни, а вслед за ним определенный вид воспитания, нравственности и привычек. Тут еще вполне заметно влияние марксизма: американский социолог Ч. Андерсон, проанализировав взгляды Маркса, перечисляет следующие критерии социального класса: 1) общая позиция в экономическом способе производства; 2) специфический образ жизни; 3) конфликтные и враждебные отношения с другими классами; 4) социальные отношения и общность, выходящие за местные и региональные границы; 5) классовое сознание; 6) политическая организация279.
Значительный вклад в развитие классовой теории внес М. Вебер. Он выделял в структуре общества три аспекта или порядка:
277 Ленин В.И. Аграрная программа русской социал-демократии // Ленин В.И. ПСС. Т.6. - М., 1977.-С.311.
278 Шкаратан О.И., Радаев В.В. Социальная стратификация. - М., 1995. -С.65.
279 Там же. - С.61.
76


I ) экономический, связанный с использованием и распределением жономических товаров и услуг; 2) социальный, связанный с распределением почестей; и 3) легальный, связанный с распределением I»пасти. Легальный порядок вызывает появление партий, социальный порядок - статусные группы (или социальные страты), экономический порядок - классы. «“Класс” - это любая группа людей, имеющих один и тот же классовый статус». «Термин “классовый статус” применяется для обозначения типичной вероятности, с какой: .\) обеспечение товарами, б) внешние условия жизни, в) субъективная удовлетворенность или фрустрация характерны для индивида ими группы». В то же время «“классы” не являются сообществами; «»ни представляют чаще всего только возможную основу совместных действий». Эти совместные действия людей являются результатом осознания ими классового интереса и связаны с ощущением ими ыюей общей принадлежности к единому целому.
Понятие класса у Вебера дополняется категорией статусной I руппы. В отличие от класса Вебер называет их «нормальными сообществами». Статусная группа существует на основе распределения в обществе почестей. «Социальная страта - это множество людей внутри большой группы, обладающих определенным видом и уровнем престижа, полученного благодаря своей позиции, а также позможности достичь особого рода монополии». Однако сами почес- 1и и престиж часто бывают детерминированы экономическими (н также политическими) условиями, хотя и сами могут оказывать на них обратное воздействие280.
Веберианский подход к социальным классам иногда противопоставляют марксистскому, однако мы видим, что на самом деле и в ЮМ и в другом на первое место в их характеристике выносится экономическая составляющая. Различия касаются лишь акцентов. Если Монин выделяет в качестве структурообразующего фактора классов отношение к средствам производства и место в системе общественного разделения труда, то Вебер - распределение товаров и услуг в обществе.
Дальнейшее развитие социологического учения о классах связно с теорией социальной стратификации П.А. Сорокина. «Соци- .шьная стратификация - это дифференциация некой данной совокупности людей (населения) на классы в иерархическом ранге. Она
"" Вебер М. Основные понятия стратификации // Социс. - 1994. - № 5. - С.169 -183.
77


находит выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основа и сущность - в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии или отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества. ...я не употребляю термина "социальный класс" в его широком смысле, а предпочитаю говорить об экономических, политических и профессиональных стратах и классах. Наилучшая из возможных дефиниций социального класса следующая: общность людей, располагающих близкими позициями в отношении экономических, политических и профессиональных статусов»281. Таким образом, Сорокин предлагает комплексное определение социального класса.
Так в первые десятилетия XX в. были заложены основные подходы к оценке классов. Конечно, в дальнейшем происходило их развитие в рамках различных социологических школ. Однако так или иначе взгляды современных социологов базируются в своей основе на фундаментальных теориях Ф. Энгельса, В.И. Ленина, М. Вебера, П.А. Сорокина, а потому для достижения задачи нашего исследования не является существенным рассмотрение всех этих точек зрения. Остановимся вкратце лишь на одной из них, которая интересна для нас тем, что выделяет класс на основе нематериальных характеристик. Американский социолог Р. Сентерс предложил психологическое определение социального класса. Он писал, что «общественный класс является тем, чем люди его коллективно считают»282. Классы субъективны по своему характеру и зависят от чувства группового членства. Это определение можно считать развитием многофакторного классового подхода, но интересно то, что социолог как бы оставляет объективную экономическую основу существования классов. Однако в этом случае остаются скрыты причины и условия формирования самой классовой психологии.
Подведем итоги. Классы и сословия - это разные социальные общности. Сословие определяется как официально признанная группа, обладающая установленными юридически правами и обязанными, которые образуют сословный статус. Класс - это более широкая социальная категория населения. Она обладает как формальными, так и неформальными чертами, а потому более трудна
281 Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. - М., 1992. - C.302 - 303.
282 Шкаратан О.И., Радаев В.В. Указ. соч. - C.76.
78


'iiivi точного определения. Практически все социологические подходи сходятся в том, что в основе существования класса лежат экономические условия, однако на их основе формируется множество иных социальных характеристик. В феодальном обществе сословия и классы тесно взаимосвязаны, накладываются друг на друга. Так i-лк класс внутренне неоднороден, он может включать одно или не- • I елько сословий, а также иные внесословные группы. Таким обра- кч\л, границы класса можно очертить наличием ряда обязательных признаков: 1) единым экономическим положением и сферой дея- мч1ьности; 2) общностью политико-правового статуса (то есть со- иювной оформленностью); 3) специфической субкультурой и 4) тес- I к -йшим образом связанной с ней классовой психологией. В том слу- ч.ю, если мы обнаружим эти признаки у средневековых бюргеров, мы должны будем признать их неосновным классом феодального «■нщества.
Объективные классовые признаки английских горожан. В
исторической науке английские горожане различно оцениваются в < пциологической терминологии. М.М. Ковалевский говорит о формировании в XII - XV вв. класса горожан, но в то же самое время, как мы видели, не проводит принципиальных различий между ними и спободными землевладельцами графств - Франклинами. Д. Эшли творит об отдельном классе подмастерьев283. Кённингем различает и городе классы рабочих и капиталистов уже в XIV в.284 Э. Пауэр выделяет в английском средневековом городе мелкую буржуазию (л petite bourgeoise) и крупную буржуазию (haute bourgeoisie)285. ' : Трапп формулирует понятие купеческого класса (merchant class). К. Платт не использует устойчивых дефиниций: с одной стороны, говоря об английском городском классе (English burgess class), он также выделяет в городе средний класс, рабочий класс и класс олдерменов286. X. Свэнсон обосновывает понятие «ремесленного класса», противопоставляя его классу купцов в городской среде.
Что касается правового статуса городской общины, то начало <мо формирования в Англии относится еще к XII -XII! вв. Он находит
Ashley W. Op. cit. Part 1. - P.54;
Кённингем У. Указ. соч. - C.325 и далее.
'■ Power Е. Op. cit. - Р.58.
" Platt C. The English Medieval Town. - P.119, 132, 137.
79


свое выражение в хартиях, содержащих даруемые короной муниципальные вольности. Первым ее приобрел Лондон в 1131 г. Обнаружены и опубликованы хартии 192 городов, имевших их к началу XIV в., и 234 - к началу XV в.287 Таким образом, инкорпорированными были далеко не все города, а только лишь около 40%. Но, во- первых, существовала тенденция увеличения числа хартий, а, во- вторых, ими были охвачены все основные образования, которые у современников собственно и ассоциировались с понятием «город». Среди прав, которые предоставлялись хартиями, можно выделить личные (большинство фрименов с юридической точки зрения подчинялись лишь монарху, что противопоставляло их основной массе зависимого крестьянства), социально-экономические (право городского держания, право пользоваться общинными угодьями, право заниматься на муниципальной территории различными видами хозяйственной деятельности и некоторые другие), судебные и политикоадминистративные (право иметь свой суд, органы местного самоуправления и посылать представителей в Палату общин). Горожане должны были также выполнять ряд обязанностей. Основными среди них были фискальные (различного рода налоги и сборы в государственную казну) и военные (натуральные поставки в армию, снаряжение отрядов и кораблей, возведение укреплений и обеспечение их обороны). Таковы основные составляющие правового статуса горожан. Разумеется, они могли сильно варьироваться в государстве, где так и не появилось единого городского законодательства. Однако эти различия отодвигаются на второй план по сравнению с более важной тенденцией, которая заключается в том, что верховная власть в Англии выделяет бюргеров в качестве отдельной группы населения, закрепляет за ними особое название, и тем самым в немалой степени способствует их оформлению в качестве самостоятельной социальной общности.
Основными видами хозяйственной деятельности горожан были производство промышленных товаров, торговля и сфера услуг. Как в западной, так и в отечественной историографии иногда принято разделять купцов и ремесленников чуть ли не непреодолимым барьером на две самостоятельные социальные категории. Несомненно, определенные различия между этими слоями населения имели место, но абсолютизировать их, на наш взгляд, ни в коем случае нель-
287 Репина Л Л. Английский средневековый город. - C.96.
80


«я. Более близкой к реальному положению вещей представляется I .цугина, при которой грань, отделяющая ремесленников от купцов, предстает размытой, нечеткой. Вряд ли могли ощущать между собой I руднопреодолимые социальные преграды жившие в конце XIV в. трговец галантереей Джон Ноугл и его брат Томас, портной, сестра которых по имени Екатерина училась у «silkthrowster»288.
В английских городах никогда не существовало строгого деления на ремесленные и купеческие гильдии. Первоначально, в XII в., и них возникла так называемая Торговая гильдия, включавшая даже кителей близлежащей, а иногда и дальней округи, членство в которой позволяло производителям товаров самостоятельно сбывать • ною продукцию на местном рынке. С течением времени, в резуль- 1нте профессиональной дифференциации, количество подобных ор- I пнизаций значительно выросло, так что в XIV в. сам термин «Торго- иня гильдия» исчезает из источников. Отныне вместо одной в анг- иийских городах существует несколько профессиональных корпораций. И, тем не менее, даже тогда не прослеживалось четкого разграничения между объединениями людей, занимающихся производст- ном, с одной стороны, и торговлей - с другой. Представители ремесленных и купеческих слоев населения по-прежнему входили в состав одних и тех же гильдий. Это находит подтверждение даже на примере Лондона, где процесс профессиональной дифференциации достиг наивысших масштабов. Получает распространение явление, которое можно назвать совмещением занятий. Например, пивом фадиционно торговали представители почти всех профессий. В 1354 г. виноторговец Джон Чосер и его жена Эгнис (отец и мать знаменитого поэта) сдали в аренду Симону де Плагу, лекарю и гражданину Лондона, и его супруге Иоанне пивоварню с домами, постройками и прилегающим садом и 2 лавки с верхним этажом289. В рассматриваемый период мы встречаем хирурга, торгующего шерстью, художника, вкладывающего деньги в торговлю, пекарей, продающих фураж для лошадей, гросеров, изготовляющих порох, драйпера и ииноторговца, производящих черепицу, веревочников, входящих в компанию гросеров, чулочников, состоящих в компании драйперов, мерсеров, связанных с изготовлением священнического облачения
Riddy F. Op. ctt.— P.72.
Гарднер Д. Указ. соч. - C.58.
81


и т.д.290 Очевидно, что н<а периферии ситуация! была еще более запутанной. Т.В. Мосолки1на, рассматривая экономическое развитие Бристоля, отмечает, что в нем, как и в других английских городах ХГ/ -XV вв. бюргеры и члены их семей могли занмматься 2-4 видами деятельности291. На множественность социальных ролей горожан указывает и Д. Россер292.. Такое положение вещ^ей, отсутствие запрета ограничиваться единственным занятием, сделало возможными переходы из одной гилщции в другую. М.М. Яброва указывает, что с конца 1399 г. до 1422 г. зафиксировано 18 ташх переходов, и далез отмечает вероятность отсутствия упоминаний всех подобного рода фактов в документах лондонской мэрии293. Смюна компании осуществлялась в основном то материальным соображениям или рад1 карьеры, но она не была бы возможной при наличии жесткого требования заниматься лишь »одним видом деятельности. В этой ситуации лондонец легко мог избрать новое ремесло мли вообще заняться коммерцией.
К концу классического Средневековья в cTfpaHax Западной Европы появляются и получает развитие новые, раннекапиталистическю по характеру формы организации производства. Отечественные медиевисты доказали их распространение в крупных английских городах XIV - XV вв. (на при1мере Лондона и Бристоля): в первой половине XIV в. уже существовали раздача сырья и скупка готовых изделий; в XV в. сложилась простая капиталистическая кооперация; к юнцу периода, возможно, появилась рассеянная мануфактура294. Их организация требовала выхода за ограничительные требования цеховой регламентации, а\ значит также способствовала преодоленио существующих социальных барьеров. Наиболее активными в этой сфере должны были б>ыть группы наиболее богатой гильдейской верхушки, обладавшей необходимыми ресурсами для привлечения их в новое производств© (как мы знаем, 5% горожан), и не скованного обязанностью выполнения строгих предписаний внецехового ремесленничества (7 - 10£% городского населенны). Именно эти страты
210ThruppS. Op. cit.- P.5-6, 8-41.
2.1 Мосолкина Т.В. Ремесленная! гильдия: иллюзия или реальность? И Общности и челове: в средневековом мире. - М., Саратгов, 1992. - С.72.
2.2 Rosser G. Crafts, Guilds and thte Negotiation of Work in the Medieval Town // Past and Present - 1997. - №154. - P.8.
2.3 Яброва М.М. Зарождение ранжекалиталистических отношений.. -C. 110-111.
294 Там же. - C.53 - 78; Мосолкинга Т.В. Город Бристоль. - С.134 — 144.
82


и наибольшей степени были подвержены внутригородской социаль- И' »и мобильности.
Приведенные факты не являются попыткой полностью снять 1-циичия между средневековыми купцами и ремесленниками. Г о- р< «дикое население всегда было представлено как купечеством, к ко- |мрому помимо профессиональных торговцев, обычно оптовиков и и‘ | .1Циантов, относили также банкиров, рантье и организаторов про- мтодства, которые не занимались физическим трудом непосредственно, так и мастерами, основным занятием которых была работа по ■ 'мданию различного рода изделий. Мы попытались сделать акцент n i гом, что практически любой английский горожанин имел возможность на протяжении своей жизни почувствовать себя в различных ипостасях, подобно чосеровскому мажордому Освальду, бывшему в мпмодости «преизрядным плотником»295. Социопрофессионапьные Ч'уппы не были замкнутыми кастами, а имели достаточно прозрачные границы и много переходных форм. Поэтому с точки зрения экономического положения городская общность предстает в более значительной мере единым социальным образованием, нежели это, питможно, иногда представляется. Кстати, именно такая картина просто должна вырисовываться в стране, особенностью общества m торой на протяжении всего Средневековья была очень высокая I ( »циальная мобильность.
Специфичностью культуры интересующего нас общественного « ноя была привязанность к определенного рода топографическому объекту. Именно в городе и его ближайшей предокруге сложились »цементы, совокупность которых образует ее: особые типы жилых домов и общественных зданий, их убранство и планировка, покрой одежды, рацион питания, церемонии и обряды, способы развлечений и свободного времяпрепровождения и многое другое. Однако юродская субкультура - это не только материальные элементы и • поеобразные бытовые условия. Другой ее стороной является особый психологический склад, ментальность. Ее формирование происходит на основе и хозяйствования, и политико-правового статуса, и повседневной жизни. Она является таким же, как они, признаком киасса. Поэтому необходимо выяснить, применительно к какому п| )емени можно говорить о том, что классовая психология английских горожан начала складываться?
Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С. 35.
83


Формирование классовой психологии. Для этого нужно проанализировать общий фон настроений людей, в той или иной связи говорящих о городе и горожанах. Еще во второй половине XIII в. упоминания о них практически совсем отсутствуют в литературных произведениях, и только в XIV в. городская жизнь становится их объектом. Однако другие англичане относились к бюргерам свысока, если не просто негативно. В произведениях категория commons (своего рода «третье» сословие в Англии), к которой относили горожан, показана униженной, постоянно притесняемой и обманываемой, а наиболее распространенной характеристикой торговых слоев была «лживый купец»296. В 1353 г. вышла в свет поэма неизвестного по имени профессионального менестреля «Добрый краткий спор между Накопителем и Расточителем». Оппонентами в этом произведении выступают два гротескных аллегорических персонажа, олицетворяющих крайние проявления аристократического (Расточитель) и купеческого (Накопитель) образа жизни. Поэма не окончена и мы не знаем, за кем из них автор признал победу, но его отношение проскальзывает в одной строке, где он называет Накопителя «негодным»297. А вот отрывок из поэмы «Зерцало размышляющего» близкого ко двору поэта Джона Гауэра. Произведение написано в конце 70-х гг. XIV в., когда автор жил в Лондоне. «Живет в наше время один купец, чье имя стало нарицательным; зовут его Ловкач, и это впрямь прирожденный мошенник. Ни на Западе, ни на Востоке не найти такого города, где бы Ловкач не наживал богатств бесчестным! путем. Ловкач в Бордо, Ловкач в Севилье, Ловкач в Париже бойко покупает и продает... В торговле шелками и бархатом хитрец Ловкач тоже пускается на всякие плутовские уловки.,. Птицы такого полета всегда крикливы, и наш Ловкач горластей любой пустельги: едва он завидит незнакомцев, как вцепляется им в рукав и давай тянуть к себе, зазывно тараторя: «Заходите, заходите, не сомневайтесь! Простыни, шали и страусовые перья, туфли, атлас и заморские ткани - заходите, я вам все покажу. Что вы хотите купить? Заходите н покупайте, вам незачем идти дальше, потому что на всей улице не найти товара лучше...»., Иной раз Ловкач бывает суконщиком... Люди говорят (и я верю им), что тот, у кого душа черна, ненавидит свет и предпочитает потемки - вот почему, видя суконщика, сбывающего
296 Богодарова Н.А. Городские мотивы. - С.85 - 90.
297 A Good Short Debate. - Lane 324.
84


< пой товар, я думаю, что совесть у него нечиста. Темно у подслепо-
n.iToro окошка, возле которого он показывает свои сукна, так что тут
< инего от зеленого не отличишь; темны его уловки, и нужно держать ухо востро, когда он назначает цену. Этот темный плут сдерет с тебя и свой товар втридорога да еще поклянется, что по дружбе уступает его себе в убыток, лишь бы ты и впредь у него покупал, но измерь потом купленное сукно да приценись к сукнам на рынке - и ты поймешь, как тебя надули...»298.
Оценка исключительно негативная. Тем не менее, такая уничижительная трактовка перестала соответствовать социальной дейст- пительности: город в XIV в. играл уже очень важную роль в жизни общества. Причем свидетельство этого мы находим даже в проци- 1ированном отрывке, где автор говорит и о распространенности тор- твли, и о наживании купцами богатств. И вот ситуация меняется.
11ротиворечивое отношение к горожанам мы встречаем уже в алле- I прической поэме Уильяма Ленгленда, текст которой обрел оконча- юльный вид между 1362 - 1390 гг. С одной стороны автор обличает уиовки городских торговцев. Он рассказывает о том, как
«Коварство в ужасе бросился убегать от смерти.
Но купцы встретились с ним и дали ему убежище И посадили его в свою лавку показывать их товар И одели его учеником, чтобы он обслуживал народ»299.
I оворится и о друге Коварства Лжеце:
«Продавцы бакалейных товаров поручили ему смотреть
за их товаром,
Так как он знал их ремесло и знал толк во многих
специях»300.
I !иже еще один персонаж поэмы, Жадность, рассказывает о том, как он был учеником у некоего мастера:
Цит. по: Гарднер Д. Указ. соч. -С.90.
ПенглендУ. Видение. -C.101.
"ю Там же. - С. 103.
85


«Недобросовестно отвешивать - был мой первый урок.
В Уай и Уинчестер я ходил на ярмарку Со множеством сортов товаров по приказу моего хозяина.
Не приди вместе с моим товаром из расположения ко мне
Обман,
Товар оставался бы непроданным все эти семь лет,
да поможет мне Бог!
Затем отправился я к суконщикам учить моего Доната: Растягивать кайму в длину, чтобы она казалась длиннее. Находясь среди дорогих полосатых сукон, я выучился Прокалывать их толстою иглой и сшивать их,
И клал их под пресс и сильно сжимал их,
Пока из десяти или двенадцати ярдов не получалось
тринадцати.
Моя жена была ткачихой и ткала шерстяное сукно.
Она поручала прядильщицам прясть шерсть;
Но фунт, за который она платила им, весил
на четверть больше, Чем показывали мои собственные весы,
если взвесить его ими правильно»301.
Однако в этом же самом произведении мы находим строки, которые можно было бы назвать оправданием торговли. Сначала столь агрессивно настроенный по отношению к ней ранее писатель признается: «в торговле нет Мид (т.е. мзды - А.П.), я могу сказать это с полной уверенностью»302. А в конце поэмы он выносит настоящий оправдательный приговор:
«Купцы много лет сидели на границе рая,
И папа не хотел давать им отпущение a poena et a culpa За то, что они не соблюдали праздников,
как учит святая церковь,
И за то, что они клялись своею душою и «да поможет Бог» Против чистой совести, чтобы только продать свое добро.
Но Правда послал им грамоту под своей тайной печатью, Чтобы они смело покупали, что им больше всего хотелось,
301 Ленгленд У. Указ. соч. - С. 173 - 175.
302 Там же. - C.127.
86


И затем продавали его и сберегали прибыток,
И на него улучшали госпитали и помогали несчастным,
И усердно исправляли дурные дороги,
И чинили мосты, которые готовы были совсем развалиться, Выдавали замуж бедных девиц или делали их монахинями, Снабжали пищей бедных людей и заключенных И отдавали школьников в школы или в обучение
какому-нибудь ремеслу,
Помогали религиозным орденам и давали им лучшие ренты. “И я сам пошлю вам святого Михаила, моего архангела, Чтобы дьявол не вредил вам и не пугал вас
в час вашей смерти,
И чтобы предохранить вас от отчаяния, если вы будете
так поступать,
И отвести ваши души безопасно к моим святым
в место радости”.
Тогда купцы возрадовались и многие плакали от радости»303.
Окончательно же новое отношение к горожанам становится очевидным в «Кентерберийских рассказах» Джеффри Чосера (80 - М-е гг. XIV в.). Вот отрывок из его произведения:
«Красильщик, Плотник, Шапочник и Ткач Обойщик с ними - не пускались вскачь,
Но с важностью, с сознанием богатства,
В одежде пышной цехового братства Могучего, молясь все время Богу,
Особняком держались всю дорогу.
Сукно добротное, ножи в оправе - Не медной, а серебряной. Кто равен Богатством, мудростью таким мужам Совета и почтенным старшинам,
Привыкнувшим к труду, довольству, холе?
Они не тщетно заседать в Гилдхолле Надеялись - порукой был доход,
Заслуги, честность, возраст и почет»304.
87
"" Пенгленд У. Указ. соч. -С. 149-251.
4 Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С.24.


Автор подчеркивает достоинство этих фрименов не только указанием на их важность, богатство, заслуги, но и показом того, как, осознавая свою значимость, держатся эти гордые люди. Причем горожане явно выделяют себя из разношерстной толпы паломников, смешавшихся во время пути к святым мощам. Они все принадлежат к разным профессиональным группам, возможно, к разным гильдиям, но при соприкосновении с представителями другого социального мира четко осознают свою общность. Иначе и не должны вести себя люди, которые своим трудом фактически кормят страну.
При сравнении процитированных фрагментов, которые относятся примерно к одному и тому же периоду, явно прослеживается изменение общественных взглядов на горожан: от сугубо уничижительного до снисходительно прощающего отношения, а затем до чувства уважения или даже почтения. Очевидно, что этот новый взгляд был присущ далеко не всем, и многие, подобно Гауэру, склонны были с презрением или завистью смотреть на успехи складывающегося класса, однако в поэмах мы теперь начинаем встречать «достойного купца», пользующегося «ото всех почетом»305, а о commons отныне часто говорят как об основе благополучия государства. Мы уже знаем, что теперь «порукой» тому являются «заслуги», «доход» и «честность». Таким образом, конец XIV в. стал временем начала оформления классовой психологии английских горожан, выражением которой стали групповое самосознание и высокая социальная оценка. Ярким проявлением растущего классового самосознания горожан стало увеличение потребления и усиление вкуса к церемониям в XIV - XV вв.306 Ближе к XV в, в отчетах городов, например, в отчетах Линна, более четко, чем раньше, фиксируется профессиональный статус ремесленников, что у купцов было заметно с начала XIV в. Вероятно, это также является свидетельством развития классового самосознания307.
Из всех приведенных фактов и доказательств становится очевидным, что английские горожане к концу XIV в. представляли собой самостоятельный и обособленный слой населения. В экономической жизни они были вовлечены в ремесло, торговлю и сферу услуг,
305 Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С. 21.
306 Reynolds S. Op. cit. - P.179 - 181; Hilton R.H. Op. cit. - P.117 - 123; Aisford, S. Op. cit. - Ch.2; Barron C.M. Op. cit. - P.407 - 409.
307 Alsford S. Op. cit - Ch.2.
88


/д*‘и, который отличал их и от сельскохозяйственных занятий кре-
■ плшства, и от «нетрудовой» деятельности дворян и духовенства; и>|>она выделяет их из всех своих подданных, предоставив особые права, обязанности и обозначение; они причастны к самобытной i-упьтуре, родившейся и жившей внутри городских стен; они облада- ич чертами общего психологического склада и, в конце концов, начинают осознавать свою общность. Присутствуют, по крайней мере в I. паточном виде, все признаки класса, а значит, мы должны при- ma гъ тот факт, что в английском городе рассматриваемого периода наивно шел процесс классообразования. Причем начало формирования нового класса настолько точно совпадает с началом процесса « киадывания национального рынка, что невозможно не увидеть свя- Н1 между этими двумя явлениями. Очевидно, что оформление клас-
■ а горожан стало прямым социальным следствием важнейших экономических сдвигов, которые происходили в английском обществе по второй половине XIV-XV вв.
Структура городского класса. Однако прежде, чем ставить по- ' иеднюю точку в этой главе, зададимся еще одним вопросом. Кого н I жителей города мы должны отнести к формирующемуся классу? к Iо был носителем той общественной психологии, тех черт мента- иигета, рассмотрению которых будет посвящена следующая глава нашей работы?
Несомненно, это в первую очередь те, кого мы относим к особому английскому бюргерскому сословию, к фрименству. Но не только <»ни. Значительную часть населения составляли чужестранцы и вне- цчховые ремесленники, и их, на наш взгляд, тоже необходимо отне- • а и собственно к городскому классу, потому что их отличие от фри- мчнов было правовым, а не социальным. Они занимались теми же видами деятельности, вращались в той же среде, жили теми же бедами и радостями, что и допущенные к привилегиям города мастера. Например, хотя большая часть учеников по ряду объективных и субъективных причин так и не попадала в ряды мастеров, все-таки псе они в процессе освоения навыков своего ремесла также приобщались к духовному миру особого городского социума, в котором им предстояло существовать, а направление их по этому пути было такой же обязанностью учителей, как и передача профессиональных таний и умений. А потому и ученики, на наш взгляд, с полным осно¬
89


ванием должны быть отнесены к этой новой формирующейся социальной общности. Hopiv и ценностей субкультуры, расцветшей внутри городских стен, конечно, придерживались и члены семей, в том числе и женщины. То есть женщины становились такой же неотъемлемой и полноценной частью городского класса, как и их мужья. Этот класс, таким образом, т в коем случае не должен ограничиваться лишь узкой группой полноправных фрименов. С абсолютной уверенностью мы исключаем из него лишь людей двух высших сословий, представителей социальных низов и иностранцев, составляющих обособленные агломерации в среде городского населения, - в целом не более его 20%. Остальные жители города имели отношение к складывающейся социальной общности. Это высший, средний и нижний слои городского класса. Кстати и сами жители английских городов осознавали существование в своей среде этих групп. Например, в лондонском постановлении от 18 июля 1345 г. говориться, что пивовары расходуют и2 трубопровода очень много воды, так что «он больше не будет удовгетворять богатых, средних или бедных; к общей потере всего сообцества»308.
Любая реальная пуппа имеет свое ядро и периферию. Ядро включает индивидов, которые являются носителями сущностных черт своей общности. Это типичные ее представителя, в то же время выступающие главными носителями присущей данной группе психологических характеристик. На периферии социальной общности ее черты выражены не в полном объеме или с меньшей интенсивностью309. Ядро средневекового английского городского класса составляли полноправные рядовые члены гильдий, так как они наиболее тесно были связаны социально-психологическими узами с ценностями городской жизни. Городской патрициат и внегильдей- ские ремесленники (вместе около 15% городского населения) составляли самую мобитьную часть общности, но они находились на периферии класса, та[ как первые ориентировались на рыцарско- дворянсие слои, а вторые были тесно связаны с негородским, т.е. сельским населением.
Итак, несмотря на достаточно непростую, многоярусную внутреннюю структуру английские средневековые горожане действительно являли собой единую социальную общность. Это сложная
308 Memorials of London Life. - P.225.
309 Шкаратан О.И., Радаев В.В. Социальная стратификация. - С. 18 - 19.
90


« истема, которая включала в себя целый ряд элементов: от вне- (иньдейских ремесленников-одиночек, на свой страх и риск ведущих ыжелую конкурентную борьбу за кусок хлеба с профессиональными корпорациями на городском рынке, до привилегированных купцов- ni новиков, в своих деловых интересах вступающих в контакты с представителями королевского двора или даже с самим монархом;
0 г полноправных мастеров, участвующих в муниципальном совете, снимающих должности в местном управлении или представляющих чюй город в Палате общин, до их жен, детей и учеников, порой влачивших после смерти своих мужей, отцов и хозяев достаточно жалкое существование и вынужденных искать поддержки и покрови- юльства у членов их религиозных братств. Но при всех своих различиях эти люди, составляющие подавляющее большинство среди городских жителей, были приверженцами определенных общих базовых ценностей, которыми, обычно даже не задумываясь, руководствовались в своей повседневной трудовой, общественной, внутрисемейной, религиозной жизни. Эти ценности вырабатывались дол-
1 ое время, развивались и росли в процессе урбанизации и сформировались в более или менее законченном виде лишь тогда, когда и сам город обрел уже вполне прочное и достойное место в средневековом феодальном мире - не ранее второй половины XIV в. Наряду <: другими, отмеченными нами признаками они стали одной из не- огьемлемых черт социума, создали его неповторимый колорит, то петь были тем, без чего невозможно себе представить тот далекий мир, который называется английским средневековым городом.
Прежде всего в итоге нашего исследования можно отметить, что I юриод XIV - XV вв. в Англии был пиком урбанизации средневеково- ю типа, отличающегося, главным образом, количественными показателями. Наиболее интенсивно урбанизация протекала на Юго- Иостоке страны, именно этот регион с Лондоном во главе был, во- первых, ключевым центром притяжения и влияния на общественное развитие периферии и, во-вторых, этническим очагом формировавшейся нации и моноэтнического государства. Хотя Англия и отста- пала по темпам урбанизации от таких экономически развитых стран, как Италия, Фландрия и Северная Германия, а крупные и средние юрода оставались в меньшинстве, в них, тем не менее, проживало большинство всего городского населения. Нами также был предпринят анализ многофакторной стратификации населения крупных анг¬
91


лийских городов, что позволило выявить несколько его важных особенностей. Так мы установили, что полноправные горожане не могли составлять более 10% в его составе, хотя в предшествующих исследованиях эта цифра иногда увеличивалась в несколько раз. В то же время высшие и средние слои были значительно шире, достигая 20% имущественной структуры города, а значит фримены составляли лишь их часть. И действительно, это подтверждается наличием очень значительного слоя внецеховых ремесленников, численность которых приближалась к численности мастеров гильдий. Установление большого слоя не связанных с цеховой регламентацией горожан — это важный вывод нашего исследования. Рассмотрев характер и общее направление политико-правового, хозяйственного и социально-психологического развития английского города, мы предположили, что во второй половине XIV в, под воздействием складывания английского национального рынка зародился процесс формирования нового общественного класса на основе городского населения. Оформляющаяся общность приобретала к концу классического Средневековья все неотъемлемые черты класса, и одной из важных его характеристик был менталитет, к непосредственному рассмотрению которого мы и приступаем.
92


Глава 3. Менталитет английских горожан XIV -XV вв.
3.1. 	Категория «менталитет» в исторической науке
I Смятие «менталитет» или «ментальность» ведет свое происхождение от прилагательного mentalis, появившегося в XIV в. в схоластической философии и обозначавшего принадлежность к разуму, рас-
• удку, уму (лат. mens ум, мышление, разум). Европейские языки начиняют употреблять его в XIX в. Правда, в научный категориальный нитрат «менталитет» проникает медленно и осторожно. На рубеже меков появляются исторические труды, по своему содержанию близ- ine к изучению объекта истории ментальности, однако их авторы ‘•щи не употребляют данное понятие. Лучший пример - это «Осень
* родневековья» Й. Хёйзинги (с подзаголовком «Исследование форм I« и июнного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и I !идерландах»). Среди ученых первыми понятие «менталитета» Ha- ч. ши применять этнологи (Л. Леви-Брюль) и социальные психологи dll Блондель). В активный исторический лексикон дефиниция «мен- r. шитет» была введена лишь в 20 - 30-е гг. XX столетия лидерами школы «Анналов» М. Блоком и Л. Февром, которые применили его к г к юрии европейского Средневековья и Ренессанса. Обычно историю ментальности тесно связывают с направлением исторической нпропологии или даже включают в него как один из основополагающих структурных элементов. Это авторитетное и перспективное и. травление развивалось в XX в. быстрыми темпами национальными историческими школами многих стран, и, в силу права первопро- -идцев и определенной преемственности, прежде всего французской школой. Однако в английской историографии изучение мен- r. и юности и само понятие «mentality» не закрепились. В частности, мог ни одного крупного теоретического или конкретно-исторического модиевистского исследования на данную тему. В отечественной ис- триографии определение «менталитета» фактически отсутствовало до недавнего времени, так как в лучшем случае внимание уделя¬
93


лось элитарному уровню общественного сознания (философия и идеология, религиозная догматика и т.д.), а его пласты, относящиеся к сфере ментальности, попросту игнорировались. Единичные попытки авторов, таких как, например, А .Я. Гуревич, не меняли общей тенденции. Ситуация изменилась только в 90-е гг., когда стали интенсивно осваиваться неисследованные ранее горизонты исторического прошлого, и в научный инструментарий начали включать новые категории, в том числе и категорию «менталитет».
До сих пор не сформировалось общепризнанного подхода к характеристике основного понятия: существуют десятки различных определений «менталитета» и «ментальности». При этом существенным является вопрос о соотношении в этом социально-психологическом явлении сознательного и бессознательного. Так, в трактовке Г. Бутуля «менталитет - это совокупность идей и интеллектуальных установок, присущих индивиду и соединенных друг с другом логическими связями или же отношениями веры...»310. А по мнению А .Я. Гуревича ментальности - «социально-психологические установки, автоматизмы и привычки сознания, способы! видения мира, представления людей, принадлежащих к той или иной социальнокультурной общности. В то время как всякого рода теории, доктрины и идеологические конструкции организованы в законченные и продуманные системы, ментальности диффузны, размыты в культуре и общественном сознании. По большей части oihh не осознаются самими людьми, обладающими этим видением Minpa, проявляясь в их поведении и высказываниях как бы помимо их намерений и воли»311. При этом понятия «менталитета» и «ментальности» также принято различать. «В отличие от менталитета под ментальностью следует понимать частичное, аспектное проявление менталитета не столько в умонастроении субъекта, сколько в его деятельности, связанной или вытекающей из менталитета»312.
Несомненным является то, что менталитет выступает как один из элементов общественного сознания, а потому с характеристики структуры последнего и должна начинаться его дефиниция. Общественное сознание включает в себя два глобальных уровня - теоре-
310 Пушкарев Л.Н. Что такое менталитет? // Отечественная история. - 1995. - №3. - C.159 - 160.
311 Гуревич А .Я. Проблема ментальностей в современной историографии // Всеобщая история: дискуссии, новые подходы. - М., 1989. - Вып.1. - C.75.
312 Лесная Л.В. Менталитет и ментальные основания общественной жизни // Социально- гуманитарные знания. - 2001. - №1. - C.139.
94


I ический и обыденный, или общественную психологию. Если теоре- I ическое сознание отражает глубинные, сущностные стороны жизни, io обыденное - в большей степени повседневную практическую деятельность людей. Общественная психология охватывает многообразные явления, группирующиеся в два основных комплекса:
I) 	эмоциональная сторона, непосредственно связанная с повседневными актуальными нуждами и переживаниями людей; 2) социальный характер, обычаи, традиции, привычки, образующие в совокупности психический склад социальной общности313. На наш взгляд, именно и горой из компонентов соответствует понятию «менталитет».
Выделим основные характеризующие его черты:
- он формируется под воздействием конкретных условий проживания социальной общности (носителя или субъекта менталитета), причем этими структурообразующими факторами могут быть различные явления, такие как природно-климатические условия, ре- пигия (больше характерны для традиционных обществ), хозяйственная деятельность, общественное неравенство, политико-правовая организация, уровень распространения научных знаний и многое Другое;
- складывается стихийно, а не создается целенаправленно, как появляются идеологии и мировоззрение, то есть менталитет в большей степени является мироощущением;
- вырабатывается общностью в целом, а не отдельными, наиболее выдающимися ее представителями;
- не представляет собой иерархически соподчиненных приоритетов и ценностей (неупорядоченность, диффузность);
- обладает устойчивостью, не конъюнктурен - изменяется в течение длительных промежутков времени;
- в отличие от идеологий, неосознанно «навязывается» обществом своим членам и также неосознанно воспринимается ими;
- обладает повторяемостью в социальной общности, то есть разделяется не единицами, а подавляющим большинством ее представителей;
- оказывает существенное влияние на поступки и поведение людей.
из Гуревич А.Я. Некоторые аспекты изучения социальной истории (общественно-историческая психология) // Вопросы истории. -1964. - №10. - С.51 - 53; Андреева Г.М. Социальная психология.-М., 1994. - С. 134 -142.
95


Обобщая вышеприведенный материал мож<но вывести следующее определение. Менталитет - это совокупность существенных, неупорядоченных, неосознанных, устойчивых mi повторяющихся со- Ц!иально-психологических элементов обыденногсо сознания социальной общности, стихийно формирующихся под воздействием условий ее проживания.
Проблема менталитета включает также воглрос о его структуре. А .Я. Гуревич делит универсальные категории культуры (фактически менталитета) на космические и социальные314. IB фундаментальном коллективном труде немецких и австрийских исследователей «Европейская история менталитета» указаны 22 сферэы, которые он включает в себя, от отношения к труду и отдыху, до восприятия пространства, времени, смерти и др.315 Помимо катгегорий, которые выступают культурными понятиями, менталитет вжлючает также качества, наполняющие эти категории конкретным содержанием в каждую историческую эпоху. Так, восприятие одного и того же явления в Средневековье и современную эпоху может б>ыть абсолютно различным. Мы в своем анализе менталитета бу/дем исходить из тех основных сфер социальной жизни, в которые бьыл вовлечен средневековый горожанин. Это, во-первых, повседневная жизнь и общение с окружающими людьми, во-вторых, религиозные представления людей, в-третьих, хозяйственная деятельность/, и, в-четвертых, вовлеченность в политические структуры различного уровня, как муниципальные, так и общегосударственные.
3,2. 	Этические ценности горожан
Всякий общественный класс обладает собственным кодексом поведения, базирующемся на разделяемых большинством представителей этого класса моральных ценностях, которые складываются в процессе формирования новой социальной структуры, а затем трансформируются, как элемент развития самом структуры. Мы рассмотрим основополагающие нравственные категории и связанные с
314 Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. - М., 1984. - C..30 - 32.
3115 Пушкарев Л.Н. Указ. соч. - С.160- 161.
96


ними стереотипы поведения, характеризующие класс горожан в рас-
• м.нриваемый период классического Средневековья. Постараемся пмделить то, что считалось нормой поведения и отклонением от нее и юродской социальной среде.
Респектабельность. Одно из центральных мест среди этиче- « I* их ценностей средневековых горожан занимали категории «релу- |.|ции» и «доброго имени». При вступлении в некоторые гильдии, и. »пример, требования к «доброй славе и доброму имени» (good I пне and good name) были не менее важны, чем условия профес-
■ п< шальной пригодности и квалификации316, а за аморальное поведшие мастер мог подвергнуться изгнанию из цеха, постоянному317 ими временному, до исправления318. Беспокойство по поводу сохранения доброго имени, репутации, чести (honest) и честности (trothe) ||«и,юянно встречается на страницах писем членов лондонской фа- мимии торговцев шерстью Сели319, а в гильдейских ордонансах оно чмпсформируется в заботу о чести (honour), почете (worship) и Мюиром имени города320. То есть наличие или отсутствие репутации иминне могло иметь не только моральные, но и юридические по-
■ пгдствия. Так, лондонское постановление 1364 г. запрещало хождение по улицам в ночное время, но исключение делалось для «лю- ,ч< *и известных и хорошей репутации или их слуг, идущих по хорошей причине, и притом со светом»321. А умерший в 1447 г. лондон-
• г ии гросер Роберт Маршалл в своем завещании поставил условие,
• »и поено которому его сын Александр должен был получить на-
• модство лишь в том случае, если «он будет вести себя хорошо и I и >< >родетельно»322.
Сохранившиеся источники позволяют проанализировать саму к и ( морию «доброго поведения». Прежде всего оно было связано с умеренностью и осознанием чувства собственного достоинства. Преклонением перед ними пронизаны многие источники, носящие | .1к официальный, так и неофициальный характер. Об особой уме-
' ! Я I . -Р.43.
М«чп.-Р.44, 52.
" Mnii.-P.46.
" Кумцы-складчики. - C.23, 30, 65, 66-67, 87, 105, 106, 116, 127. " I КП. Vol.2. - Р.40, 81, 119-120, 122, 123, 124 and so on.
' Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol.1. - P.387.
< ..I, P. & M. Rolls. Vol.6. - P.57 - 64.
97


ренности нрава лондонцев говорил еще в XII в. Уильям ФицСтефан, связывая его с влиянием благоприятного климата: «Там, конечно, “умеренное небо действительно смягчает сердца мужчин”, но не так, чтобы они стали “[слабьими рабами] похоти”, а так, что они не являются зверскими и нецивилизованными, вместо того будучи [людьми] мягкосердечными и щедрого расположения»323. Таким образом, уже в достаточно ранний период представитель интеллигенции мог говорить о столичных жителях как о «цивилизованных людях». В том же столетии венецианский посланец был приглашен на пир, данный двумя избранными лондонскими шерифами. В его словах можно заметить немало удивления: «...и среди других вещей я заметил, как пунктуально они сидели в их порядке, и каждый в такой экстраординарной тишине, что я, возможно, вообразил, что это одна из тех общественных трапез лакедемонян, о которых я читал»324. Для темпераментного итальянца такое степенное поведение лондонцев выглядело удивительным, но само упоминание экстраординарной тишины в ту эмоциональную эпоху кажется очень примечательным.
Уважение к старшим! и чувство собственного достоинства были в не меньшей степени целью воспитания подрастающего поколения, нежели выработка хороших манер. В одном сборнике правил поведения для учеников закрытых школ, составленном в XV в., говориться: «Не показывай палыцем, не спеши выложить новости. Если кто- либо похвалит тебя илш твоих друзей, следует его поблагодарить. Говори немногословно и к месту, и тем самым! ты приобретешь себе доброе имя...»325. Таким образом «доброе поведение» также подразумевало следование определенным манерам и было результатом целенаправленной деятельности.
Чем значительнее был человек, тем более было исполнено достоинства его поведение,. Именно такими изобразил горожан в Общем прологе к «Кентерберийским рассказам») Д. Чосер (см. с. 87). Когда на улице или в церкви встречались два человека, то по одежде и внешнему облику сразу можно было определить, кто из них занимает более высокое положение на социальной лестнице, и «низший» должен был устутить дорогу. Этот обычай не обходит вниманием Священник у Чосера, рассуждая о смертном грехе гордыни: «И
323 FitzStephen W. Description of Lomdon. - N92.
324 The Chronicle of Richard of Deviz<es. - P.65 - 67.
325 Цит. по: Гарднер Д. Указ. соч. -'0.103.
98


• • и. еще разновидность - тайная гордыня: когда человек ждет, что- '•1.1 < ним поздоровались первыми, хоть он, бывает, и ниже того, кто с ним здоровается; и также ждет и желает сидеть на более почетном ми к\ или идти в передних рядах, или подойти к кресту или к святой н‘'Д< * раньше ближнего, и тому подобное; хоть и нарушает он свой М'чп, но так ему хочется и сердце его только того и жаждет, чтобы I к ’I и *д людьми повеличаться»326. В этой связи нельзя не вспомнить нмндонского мэра Мэтью Филиппа. В 1464 г. он был приглашен на 1П.ШЫЙ обед, но, придя туда, обнаружил, что на главном месте сидит и. »рд казначей граф Уорчестер. «И потому что главное место не хра-
• пиIм для него, тогда как там не было короля и не было никого его I |М)НИ, он отбыл прочь...» и, очевидно для того, чтобы уязвить своих
• 'М1дчиков, устроил в своем доме пир, по размаху не уступавший ос- I.пшенному им327. Обстоятельства инцидента поясняют слова хро- IIM' ia Уильяма Грегори: «в Лондоне он [то есть лорд-мэр] следует за i -'poneM во всем»328. Это одно из наиболее красноречивых свиде- к iibCTB источников, оттеняющих характер чувства собственного дос- |"1нк;тва и гордости (граничащей с гордыней) столичных жителей.
Подчеркнуть достоинство и весомость должно было и обращение ■ «сэр» или «почтенный сэр». Хотя его подобало употреблять нить применительно к рыцарю или священнослужителю, горожане ц< ччоянно пользовались им в письмах друг к другу329 и в гильдейских н.'жументах по отношению к муниципальным чиновникам330. Совершенно очевидно, что оно было распространено и в устном общении. Д<>< гойные и уважительные манеры должны были подтвердить хо- I>«иную репутацию, столь важную в городской среде.
В современном этическом лексиконе категории почтенности, носюинства, степенности, вызывающего уважения поведения могут ы.пь объединены понятием «респектабельности». Приверженность к >1 южан XIV - XV вв. к ценностям респектабельности была вызвана юлденциями как общеевропейского, так и собственно английского и« юрического развития. Во-первых, к концу классического Средне- шжовья завершился процесс превращения купца из странника- млргинала, постоянно путешествующего из города в город или из
’ 1(х;ер Д. Кентерберийские рассказы. - С.672.
A Chronicle of London. - P.142.
« iiegory's Chronicle. - P.222.
Купцы-складчики. - C.23, 24, 25, 26, 30, 31, 32 и т.д.
I RB. Vol.2. - P.135, 148,152, 167, 181; GRB. Vol.4. - P.147; The York Mercers. - P.88 - 89.
99


страны в страну, в руководителя торговой сети, которой он управлял из единого центра. Новые обстоятельства требовали иной, неавантюристской модели поведения331. Во-вторых, к ней горожан приучили особенности их профессиональных занятий. Успех в торговоремесленной деятельности достигался лишь на пути умеренное™, которая накладывала отпечаток на всю городскую жизнь, в том числе и на характер и поведение людей. Хорошая репутация давала возможность получать большие прибыли, доверие экономило время и деньги, так как позволяло отказаться от обременительных и недешевых оформлений сделок, а в некоторых ситуациях, например, в отношениях купцов с их агентами и факторами, без доверия просто было невозможно обойтись. В письме от 27 сентября 1476 г. Джордж Сели сообщает Ричарду-младшему: «Брат, наш отец теперь направился в Кале. Благодаря его почтенности и нашей репутации все дела вокруг него ведутся честно и чисто»332. В послании к тому же адресату от 20 сентября 1482 г. Уильям Мидуинтер говорит: «Моя честность мне помогла, и покупатели должны дать немедленно половину суммы в наличных деньгах...»333. В-третьих, распространению идеала достойного поведения в среде английских горожан способствовал рост самосознания и уважения к ним со стороны общества. В- четвертых, то, что большинство английских городов располагалось на землях могущественнейшего сеньора - короля - сделало практически бесполезными попытки прибегать к грубой силе для достижения своих целей, а потому горожане привыкли использовать более гибкие и умеренные способы поведения. Эта привычка получила распространение и в повседневной жизни.
Отношение к женщине. Приверженность к ценностям респектабельности и умеренности накладывала отпечаток на все категории социальной психологии горожан. Так, очень ярко она проявилась во взгляде на женщину и ее место в обществе. В статье, посвященной анализу английской поэмы XIV в. «Чему хорошая жена учит свою дочь», Ф. Ридди утверждает, что Батская ткачиха была кошмаро1М средневекового ремесленника334. Это дидактическое произведение,
331 Гуревич А.Я. Средневековый купец // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.2.-М., 19Ô9.-C.63-64.
332 Купцы-складчики. - С.23.
333 Там же. -C.116.
334 Riddy F. Op. cit. - P, 80.
100


■ 'мшпиция которого сложилась незадолго до Черной Смерти, было г !• п| и устраненным во второй половине XIV - XV вв. В те времена в
• |Д(Ч1ии было достаточно много подобных «учтивых» (courtesy)
• tun, но большинство из них предназначались для мальчиков и •"и* иной. «Чему хорошая жена учит свою дочь» - поэма, состоящая и» рекомендаций мудрой взрослой женщины молодой девушке, ко- и -I и )И еще предстоит создать свою семью и занять подобающее ме-
■ I" м обществе. Ридди делает вывод, что и советчица, и адресат
■ I--и кшл были принадлежать к одной городской среде, а выводимый « * I и кий образ - это идеал бюргерских слоев населения. Какими же и Iними должен был обладать этот идеал? Хорошая жена регулярно и. и «чцает церковь и почтительно там себя ведет, обязательно сове-
• V и Vi с родственниками по поводу предложений о браке, покорна
• к I " 71 мужем, не шатается праздно по улицам, не появляется в та-
■ •Ч'плх и сомнительных местах, не разговаривает на улицах с муж- II и ими, не принимает подарков и не берет взаймы, не пререкается с
■ ■" едями, не завидует нарядам соседок и сама не одевается экст- гт.иантно, аккуратно выполняет все домашние обязанности, в том ■пи in? тяжелую работу, возлагает на себя ведение всех дел мужа во м|м‘мч его отсутствия, контролирует всех слуг и заботится о воспитании детей, особенно обращая внимание на своих дочерей. Итак, перед нами нарисован образ заботливой матери, послушной и верной м-UN, одновременно слуги и помощницы для своего мужа, в абсо-
■ II« ni Юм порядке содержащей вверенное ее попечению домохозяйст- мм Городская хорошая жена занимает некое промежуточное поло- « ' -ние между представительницами высших и низших сословий, яв- м 11сь своего рода «золотой серединой». Ее поведение и манеры не ч«)лжны позволять думать о ней ни как о девице легкого поведения, ип как о леди, ибо и то и другое приносит ущерб такой важной бюр- м рекой ценности, как респектабельность.
Какую же угрозу могла нести в себе для этого идеала героиня Mt еровских «Кентерберийских рассказов» Батская ткачиха? Чтобы
■ и метить на этот вопрос, обратимся к источнику. Батская ткачиха Аниса - один из самых колоритных персонажей знаменитого произ- 1М ДОНИЯ Чосера. Впервые выйдя замуж в 12 лет, теперь она - вдова, пережившая пятерых мужей. Из них «хороших было три, а скверных дпое. / Хорошие - все были старики / И богачи». Алиса быстро научилась управлять и ими самими, и их сундуками, а после смерти
101


супругов становилась наследницей всего их имущества. «Четвертый муж был пьяница, гуляка, / Имел любовницу, знал девок всяких». Жена не долго терпела подобное обращение, и скоро и у нее появился дружок, несостоявшийся студент Дженикин. Он и стал пятым мужем нашей героини, причем ему тогда миновало лишь 20 лет, ей было уже за 40. Правда однажды молодожен чуть не зашиб Алису насмерть, однако, раскаявшись в содеянном, согласился во всем подчиняться ей. «Дела и помыслы, земля и дом» - над всем установила свою власть хитрая женщина. А вот лишь одно из самых «безобидных» высказываний Батской ткачихи:
«У нас, у женщин, уж такая доля.
Мы слабы, правда, но Господь взамен Нам даровал коварство для измен,
Обман и слезы. Мы оружьем этим Мужскую силу оплетем, как сетью».
И даже сам внешний облик зажиточной и немолодой женщины красноречиво говорит о ее нраве. Она могла надеть на голову сразу десяток шелковых платков, большую парадную шляпу «формой что корзинка», красные чулки, сафьяновые башмачки со шпорами. Она совершала паломничества и бывала постоянно на церковных службах, но если какая-нибудь женщина попыталась бы протиснуться в храм вперед нее, то Алиса «вмиг забывала, в яростной гордыне, / О благодушии и благостыне»335.
Нарисованный Чосером образ действительно имеет мало общего со смиренной и почтительной горожанкой из поэмы «Чему хорошая жена учит свою дочь». Но обе фигуры - типажи вымышленные. Они находятся на противоположных полюсах социальной нравственной шкалы: один - подчеркнуто идеализирован, другой - утрированно реалистичен (хотя отметим, что некоторые черты сходства можно обнаружить даже у этих антиподов). К какому из них были ближе реальные английские горожанки XIV - XV вв.? Ответ на этот вопрос найти непросто, поскольку документы донесли до нас слишком мало достаточно полно описанных женских фигур. Однако некоторые утверждения и выводы возможны.
335 	Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С.28 - 29, 371 - 398.
102


Прежде всего следует обратить внимание на проблему власти и подчинения в городской семье. Определенную информацию можно почерпнуть из переписки Сели. В письме от 13 мая 1482 г. Ричард < «‘пи-младший сообщает по поводу планов о своей женитьбе:
• есть на виду приятная молодая женщина. Ее отца зовут Лимрик, м.пъ умерла. Как говорят в здешних краях, ее отец крупнейший rewlar и (югатейший человек». Об имени возможной невесты Ричард даже иг посчитал нужным упомянуть. Марджери Сели 14 сентября 1484 г. ык обращается к своему мужу Джорджу: «Достопочтенный и мило-
* I ивый сэр, я обращаюсь к Вам со всем почтением, с каким супруга должна обращаться к супругу... И если сочтете возможным написать мно о Ваших делах, я буду очень рада». А Т. Праут в письме 1478 г. к Ричарду Сели-старшему без всякого смущения сообщает: «И по- « копьку я узнал, что между Томасом Блэкхамом и моей женой были « юлкновения, я строго допросил ее... Если до меня дойдут новые пости об этом, я поправлю ее так, что она запомнит на всю жизнь»336. Пряд ли эти строки нуждаются в пространных комментариях.
В то же время мы видели, что в ряде случаев женщины занимали в городских семьях равное с мужчинами положение, а иногда иг- p. ши совершенно самостоятельную роль. Так городские жены не юиько были домохозяйками, но наряду с мужчинами играли важную жономическую роль. В источниках мы встречаем упоминания торго- иок продуктами питания, таких как пивоварихи или булочницы, которые по мнению Уильяма Ленгленда «более всего причиняют вреда йодным людям, которые покупают по мелочам»337. Женщины могли нести свое собственное дело, как супруга Уильяма Кэли Джоан: •обучаться профессии последней» в 1376 г. стала Агнес Кок338. Или ко они могли помогать своим мужьям. Торговый агент Томас Кестен и 1476 г. написал «...жене и попросил ее взять официальное прошение к Томасу Адаму-старшему о сроке уплаты 50 фламандских фун- IOB за товары, и от Уильяма Адама на сумму в 40 фламандских фун- 1ов»; купец Уильям Марион 5 ноября 1476 г. извещает Джорджа Сени: «...моя госпожа, Ваша мать должна забрать у Джона Сели 8 сэр- иней шерсти...»; 6 сентября 1480 г. Джон Сели пишет Джорджу Се-
1,1 Купцы-складчики. - C.30,101, 140.
Пенгленд У. Указ. соч. - С.111; также см.: Cal. Р. & М. Rolls.Vol.4. - P.132, 136, 153; LRB. Vol.2. Г’.30, 46, 48.
"" Cal. P. & M. Rolls. Vol.2. - P.219.
юз


ли: «...Извещаю Вас, что моя сестра, Ваша тетя, совершила сделку с Джоном Мэтью, мерсером из Лондона, и должна получить от него... 75 ф. 16 ш. 8 п. Она вручила ему Вашу долговую расписку, по которой он должен получить от Вас на ярмарке 91 ф. фламандских. Она поручает Вам уплатить это вышеназванному Джону Мэтью... согласно ее распоряжению и обещанию»339. О той роли, которую играли упомянутые женщины в бизнесе своих мужей и сыновей красноречиво свидетельствуют весьма и весьма солидные суммы денег, которыми они распоряжались. Особенно же помощь жены была необходима в том случае, если мужу нужно было отлучиться по делам. Тогда все основные обязанности он возлагал на нее, как поступил купец из Рассказа Шкипера340. К тому же жены не только занимались со своими мужьями одним и тем же делом, но и на равных владели с ними собственностью. В 1326 г. в Йорке капеллан Томас де Лудхам отказался «в пользу Джона де Селби, аптекаря, и его жены Маргарет от права на три каменных погреба на Фоссгет под каменным залом Джона де Селби, расположенных в ширину между землей Андрея де Боссэла и его жены Мэриот и землей Уильяма...»341. Это лишь один из примеров многочисленных документов, указывающих на подобное совместное владение или аренду мужей и жен в городах342. Более того, женщины могли быть полноправными членами городских корпораций наряду с мастерами-мужчинами. «Братьев и сестер» упоминают пять из шести сохранившихся отчетов лондонских гильдий, предоставленных в королевскую канцелярию в 1388 г.343, а в 1417 г. в ливрее компании пивоваров состояло 39 женщин344. Ордонанс бристольских ткачей 1355 г. запрещает «получать какую-либо шерстяную пряжу от кого-либо, кроме своих мужей и жен», а ордонанс красильщиков 1407 г. предусматривает наказание за ущерб, нанесенный «любым мужчиной или женщиной названной гильдии»345. О «сестрах» также сообщают договор компании купцов- авантюристов Йорка от 1482 г. и ордонансы 1495 г., и уже между 1472 - 1475 гг. Мариона Кент входила в состав комиссии, созданной
339 Купцы-складчики. - C.24, 25, 69.
340 Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С.204 - 205.
341 Charters of the Vicars Choral. - P.61 - 62.
342 Idem. - P.64, 125, 250; GRB. Vol.4. - P.194, 199, 200, 202, 205.
343 BLE. - P.45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 58, 59.
344 Unwin G. Op. cit - P. 191.
345 LRB. Vol.2. - P.5, 83.
104


• и »ii компанией346. Наконец, женщины имели возможность стать да- м' полноправными гражданами (freewoman). Одним из основных ■ и« и обов для этого было наследование статуса. Мы помним ордо- N ui« Бристоля 1344 г., говорящий о женщине, допущенной к приви- II« I иям, которая являлась «дочерью или предварительно женой ••i'llпора» (см. с. 46). В 1465 г. назван древним лондонский обычай, пн которому каждая женщина, бывшая замужем за фрименом Сити,
• " миалась после смерти супруга гражданкой до тех пор, пока она ni»»должала быть вдовой и проживать в городе347. Этот обычай уже « ущоствовал в 1389 г., когда в соответствии с ним была признана ||«.»жданкой Марджери, вдова булавочника Хуга Бромхулла348. Такая I' « ' ситуация наблюдалась и в Ковентри, где женщины тоже могли ими, допущены к городским свободам349.
Даже весьма состоятельные бюргеры порой нуждались в дельном совете и помощи своих благоверных. Эта их роль, как мы виде- ии, находила и чисто юридическое воплощение в признании за женщинами важных прав в городах. Поэтому в жизни, скорее всего, ipv/що было встретить женщин, абсолютно соответствовавших иде- ||и.ному образу, нарисованному воспитательной поэмой XIV в. К тому же это был мужской идеал: Ф. Ридди доказывает, что «Чему хорошая жена учит свою дочь» написана мужчиной-клириком и отра- I .ил чаяния сильной части английского городского населения. Но ыкже не совпадает с реальностью и чосерова ткачиха Алиса. Как многие литературные персонажи, она - собирательный и, несомненно, гротескный образ. Реальность, как это часто бывает, находилась I де-то посредине. Вряд ли можно говорить о полном равноправии ионов в городах Средневековья. Но когда с переходом к Новому премени начался процесс выделения супружеской семьи из большо- ю домохозяйства, это не могло не вызвать возрастания роли женщины. Жена и мать просто становится теперь более заметной для « овременников, а также и для самой себя. Она начинает играть все иолее важную роль в жизни городского общества, становится носившем определенной системы ценностей и требует теперь к себе повышенного внимания.
"" The York Mercers. - P.64, 80, 90.
Cal. of P. & M. Rolls. Vol.2. - P.LX.
"" Cal. of Select P. & M. - P. 151.
The Coventry Leet Book. Part 1. -P.XL.
105


Эмоциональность, оскорбления и насилие. В реальности Идеалу «доброго поведения» угрожало немало опасностей. Например, статьи ряда гильдейских ордонансов выражают обеспокоенность по поводу того, что некоторые мастера могли позволить себе оскорбления в адрес руководителей своих <орпораций350. Причем, источники действительно зафиксировали несколько таких осуждаемых вспышек гнева. В актах лондонской компании мерсеров сохранилась запись о столкновении правителя английских купцов- авантюристов в Нидерландах Джона Пикеринга со старшинами компании: «Недавно открыто на улице, ничуть нэ помня о долге, своей покорности [или] присяге, не опасаясь позера перед людьми, как (бесстыдный человек, без причины, [он] пори!_ал и оскорблял Роджера Боургчира, одного из старшин, и проч.
[И, будучи вызван перед ассамблеей компании], упомянутый Пикеринг, весь надменный и по-королевски полный гордости, пренебрегал стоять с непокрытой головой, но смело был в шляпе и так говорил. И для своего оправдания ссылался на простые вещи и причины, и много не сказал из вышеупомянутого материала. Но похвалил и одобрил свои дела, “которые никогда человек не делал подобно ему” (как он сказал), “никогда не носил голову подобно ему”, и больше [того]. Два раза он сказал такие слова: “Что ни один старшина или кто-нибудь когда-либо находящийся на этом месте не выполнял честь и почет к этому месту так, как делал он”, - и намного больше и напрасно говорил»351. В Лестере мерсер Роберт ле Ковентри в 1352 г. был исключен из гильдии за неповиновение властям, член муниципалитета Ричард Норман в 1355 г. заплатил бочку виню за оскорбление мэра, Роберт де Вилугби в 1355 г. был под угрозой штрафа в 100 ш. за оскорбление своей гильдии (штраф должен бытгь выплачен, если проступок повториться)352. В Линне Уильям Хейвард в 1355 г. оштрафован на 1 ф. за клевету против властей, а в 1363 гг. — на 2 ф. за оскорбление городского служащего353. В 1436 г. из гильдии Св. Георга в Нориче чиновниками был исключен Уолтер Джеф>- фрейс за то, что он оклеветал нескольких членов этой компании, на-
350 G RB. VoL4. - Р.151 [ордонансы изготовителей луков 1475 г.], 161 [ордонанс стригалей T483 г.]; LRB. Vol.2. - Р.162 [ордонанс бондарей 1439 r.J.
351 Цит. по: Hanham A. Op. cit. - Р.19.
352 Records of the Borough of Leicester. Vol.2. - P.103 -104.
353 The Red Register of King’s Lynn. - P.177.
106


ниши лгунами354. 4 марта 1463 г. поясник Роберт Бифилд был от- ■ч* пики в тюрьму Ньюгейт за то, что назвал мэра Томаса Кука и ол- ■I- | -м< *ил Хью Уича несправедливыми судьями355.
< извинение во лжи считалось одним из наиболее тяжелых, так
• ч <чп) наносило прямой ущерб «доброму имени». В Йорке в 1416 г.
- 1индоц Джон Кук обвинялся в оскорблении Джона Белла, которого •и и.пиал «лживым и вероломным»356. Такая формулировка юриди- |««|ии) документа была своеобразным шаблоном, обозначающим
■ » "Ранение словом. Мы не можем точно узнать, в каких выражени-
■ - но оскорбление прозвучало. Однако выбор самого штампа дос- 1-м.»Milo показателен. Он говорит о том, что одной из самых обере-
• и 'Mi .ix ценностей было доброе имя человека, его репутация. Истин- IIII" ко лжецы могли получить очень суровое наказание. Например, и Ммидоне в 1364 г. в тюрьму Ньюгейт был заключен портной Джон и л.жфорд, который ложно обвинил валяльщика Ричарда Хэя в п‘.д< фекательстве к мятежу, пытаясь запятнать его доброе имя. За
- ими действия Хэкфорд должен был в течение года находиться в за- ■ч|ц»чоиии, а каждый квартал быть выставляем к позорному столбу n i "дин час, причем на шее его должен был висеть точильный ка- м"ш> о надписью «лжец», а глашатаи во всеуслышание объявляли о •чм проступке357. Каретник Уильям Баретт в 1464 г. в Лондоне за попишу подкупа присяжных заседателей был осужден ехать по улицам и.» пощади без седла и стоять у позорного столба с бумагой на голо- п", содержащей сведения о его преступлении358. В 1466 г. трое лон-
подверглись такому же наказанию за получение взятки359. В
| I / () г. Агнесса Деинти за изготовление блюд из испорченного масла омип выставлена к позорному столбу на полчаса с некоторыми из
• пмих товаров на шее360.
Респектабельность и репутация человека, по мнению средневе- и»иых людей, в значительной степени определялись его происхож- /гиием и социальным статусом. Мэр Ридинга Уильям Рид в 1454 г. в "Nier на обвинения двух горожан, «говоривших неправильно и не-
’ M« Кое B.R. Op. cit. -Р.115.
• il. of Letter-Book: L. - Fol. 11-b.
M.ik Memorandum Book. Part 2. - P.60.
Memorials of London Life in the XMlth, XIVth, and XVth Centuries. - L, 1868. - P.315 - 316. " ".il. of Letter-Book: L. - Fol.47-b.
1 Mom. - Fol.50-b.
" o,i|. of Letter-Book: L. - Fol.119.
107


правдиво», представил письменные доказательства того, что он был «свободнорожденный и доброго характера»361. Очевидно, клевета заключалась в нелестной характеристике личных качеств человека, а также в указании на его крепостное происхождение. Это говорит о том, что личная свобода была одной из важнейших ценностей горожан и напрямую связывалась с его характером и поведением. Не случайно в ордонансах одного лондонского братства рядом стояли следующие требования, предъявляемые к новым членам: то, что они «будут доброй свободы, условий и рождения (loos, condicions & beryng), и будут любить Бога и Святую Церковь, и своих соседей, как требует Святая Церковь»362. То есть требования социального и морального порядка поставлены рядом и увязаны друг с другом.
Иногда выход эмоций находил в городской среде и более тяжкие последствия, чем оскорбление. Ордонансы Йоркской компании купцов-авантюристов 1495 г. предусматривали штраф не только за то, что «какой-либо человек из компании вступит в спор с кем-либо из его братства в присутствии мастера, констеблей, бывших в зале Троицы, или назовет его лжецом», но также за то, что он «уронит его силой»363. В 1461 г. после коронации Эдуарда IV «некоему Джону Деви отрубили руку на Стэндард на Чип по приговору, потому что он ударил человека перед королевскими судьями в Вестминстере в нарушение закона; поэтому король приказал, чтобы к нему был применен закон в пример для многих, кто в дальнейшем будет нарушать закон»364. Носильщик Джон де Херв остановил молодого сквайра на улице столицы за то, что тот чуть не сбил, скача на лошади, женщину и маленького ребенка, из-за чего нарушитель зарубил его мечом365.
Индивидуальные и групповые столкновения вполне могли иметь трагический исход, так как наличие оружия в среде горожан в XIV - XV вв. действительно было вполне обычным явлением. Более того, это было просто необходимо, так как города оставались важными стратегическими центрами, и случалось оказывались в центре военных действий. Все еще продолжала действовать Ассиза о вооруже-
361 Reading Records. Vol.1. - P.42.
382 BLE. - P.45.
383 The York Mercers and Merchant Adventures. - P.92.
364 Vitellius A XVI. -P.176.
365 IHanavalt B.A. Narratives of a Nurturing Culture: Parents and Neighbors in Medieval England (http://www.luc.edu/publications/rn edfieval/emsu12.html).
108


мии 1181 г., согласно которой каждый свободный человек должен |»ыл иметь собственное оружие. Уильям де Эзингтон из Ньюкастла- м.ьТайне в 1416 г. завещал сыну «оружие и доспехи, и для нападения и для защиты»366. Ричард Сели-младший пишет брату Джорджу им Лондона 26 января 1481 г.: «Я с огорчением узнал, что твое вооружение мало тебе... Привези его и оно будет за хорошую цену продано. Сзр, у меня есть пара прекрасного вооружения, такое бывает юлько в Лондоне. Купи мне еще хорошего качества пику, пару нарукавников, как у тебя, и шлем, и я с помощью Иисуса буду способен шщищать Лондон»367. Другой лондонский торговец шерстью Джон Кросби, один из главных защитников ворот Бишопсгейт во время атаки Сити войсками бастарда Факонберга в 1471 г., изображен на своем надгробии в полном боевом доспехе368. И даже члены парламента приходили на заседания с оружием, почему им специально и приходилось приказывать оставлять их мечи, луки и стрелы в гостиницах369. Одним из излюбленных видов оружия горожан был большой лук, поэтому рядом со стенами многих городов были устроены специальные стрельбища для тренировок (butts).
Об уровне агрессивности и «кровожадности» городской среды говорит тот факт, что в Оксфорде в конце XIII - начале XIV в. в раз- пичных происшествиях, закончившихся смертельными исходами, убийцы использовали такое оружие как ножи, кинжалы, дубины, топоры (обычные и боевые), кривые сабли, мечи, луки со стрелами370. Г ородские власти не переставали предпринимать попыток обуздать эту жестокость и принимали ограничительные постановления. Предписания властей Лондона 1364 г. запрещали ходить по городу с оружием, и предписывали пришлым людям оставлять их в гостиницах, где они останавливались. Тот, кто, угрожая, выхватывал меч, нож или другое оружие, должен был быть оштрафован на 6 ш. 8 п. или заключен в тюрьму Ньюгейт на 15 дней; нанесший рану платил штраф в 20 ш. или помещался в тюрьму на 40 дней. За удар кулаком
- штраф 3 ш. или 8 дней тюрьмы, если у пострадавшего идет кровь
- 3 ш. 4 п. или 12 дней заключения371. В Йорке в 1394 г. было запре¬
The Register of Thomas Langley. Vol.2. - P.146 - 148.
Купцы-складчики. - C.79.
"M Stuart D.M. London through the Ages. A Story of a City and its Citizens. - L, 1956. - P.89 - 91.
"ft Gregory's Chronicle. - P.96, 160.
1,0 Oxford City Documents. - P.151 - 166.
1/1 Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol.1. - P.387 - 390.
109


щено приходить на популярный праздник Тела Христова «вооруженному мечем, карлайлским топором или каким-либо другим оружием, чтобы не нарушать мир короля, представление или затруднять процессию». Правило распространялось как на зрителей, так и на актеров, исключение составляли лишь рыцари и сквайры372. Аналогичное постановление было принято властями в Бристоле в 1479 г. относительно Рождества373. Власти г. Ковентри в 1421 г. установили штраф для того, кто выхватит нож или меч, угрожая другому человеку (40 п.) или ударит его ими (6 ш. 8 п.), исключая случаи самозащиты. Также запрещалось ношение алебарды, дубины (quarterstaff) и оружия под названием «клюв» (разновидность алебарды) - под угрозой конфискации оружия, заключения и штрафа в 20 ш. Мечи могли носить, как обычно, только рыцари и сквайры374. В XV в. властям Нортгемптона предписывалось: «Вы должны узнавать и предотвращать все ссоры и кровопролития с использованием кинжалов, мечей, пик, ножей и всех видов оружия»375.
Тем не менее, данные меры, видимо, имели достаточно ограниченный эффект, потому что волна насилия в городах, по всей видимости, не ослабевала. Помимо «обычных» тяжких преступлений иногда происходили просто вопиющие по своему размаху или безжалостности случаи.
Ночью 16 января 1321 г. около 200 вооруженных мужчин во главе с Джоном Хелтби по прозвищу «король Ипсуича», городским клерком Джеффри Костином и городским сержантом Уильямом Де- венишем ворвались в дом бейлифа Томаса де ла Рента (их политического конкурента в Ипсуиче, в то время отсутствовавшего), разграбили его, побили его жену, «сорвали с нее платье, оставив ее голой, и так преступно плохо обращались с ней, что ее жизнь была под угрозой», а также избили других людей Рента. Причем Хелтби и до описанного инцидента и после него использовал насилие в достижении своих целей. В 1344 г. он сам стал жертвой подобных действий. Его убийцы укрылись у церковного алтаря (закон запрещал в этом случае применять к ним санкции). Реакция горожан была в этом случае весьма примечательной. «Многие из горожан - в большинстве
372 York Plays: the plays performed by the crafts or mysteries of York on the day of Corpus Christi. - New York!, 1963. - P.XXXIV.
373 The Maire of Bristowe is Kalendar. - Westminster, 1872. - P.79 - 81, 85 - 86.
374 The Coventry Leet Book. Part 1. - P.23 - 33.
375 The Records of the Borough of Northampton. Vol.t. - P.393.
110


« ноем представители среднего и меньшего народа - поддержали настроение, мораль и храбрость тех преступников и других, которые плохо себя вели в нарушении мира короля и терроризировали всех юх, кто уважает мир короля (таким образом подрывая мир и власть короля в том отношении), принося предательские подарки типа продовольствия, напитков, серебра и золота, и распевая им такие песни радости, что Вы могли бы подумать, будто Бог сошел с небес»376.
11аиболее примечательно указание автора документа на поведение большинства простых горожан, которые не просто спокойно или равнодушно отнеслись к действиям преступников, а выражали им ■лвную поддержку. Очевидно, сыграло свою роль то, что жертвой преступления был нелюбимый в народе городской магнат. В то же время мы видим, что горожане не исключали возможности противодействия силе аналогичными мерами.
В 1329 г. «три нортгемптонских человека были обвинены на том основании, что, из-за подтвержденного присягой союза, заключенного между собой, они вступили в дом человека, который был коронером города, побили его, топтали его и тащили за волосы из дома, и наставили его прибыть на следующий день в Гилдхолл, где они отстранили его от должности коронера и заставили его взять присягу в юм, что он снова никогда не буден занимать пост в городе, если на ото не будет приказа короля»377.
Горожане и студенты Оксфорда находились в состоянии конфронтации с момента основания университета. Иногда это противостояние выливалось в открытые столкновения, но самое крупное восстание студентов произошло в 1355 г. Все началось с пьяной драки в одном из городских трактиров. Городские власти попытались остановить разгоряченных людей и обратились за помощью к канцлеру университета, правда не найдя у него поддержки. «После того, как мэр, бейлифы и сержанты покинули Канцлера, пришли двести или больше студентов, вооруженных как будто для войны, и они выступили и напали на мэра, бейлифов и сержантов, ранив некоторых из них настолько ужасно, что сомнительно, что они выживут; и затем они убили ребенка приблизительно 14 лет и угрожали поджечь город. Следующим утром, в то время как мэр, бейлифы и все добрые люди города ушли в Вудсток, чтобы жаловаться королю на эти по-
176 Select Cases. - P.37 - 38.
The Eyre of Northamptonshire. - P.194 - 195.
111


вреждения, те студенты пришли с силой, равной королевской и с планом в памяти, захватили привратников города, закрыли ворота, сражались с щитами и с оружием, устроили пожары в различных частях города, врывались в дома и грабили мирян, и ранили или убили несколько человек. Из-за этого волнения, сопровождаемого пожаром и борьбой, люди сообщества поднялись на поддержку и защиту города»378. Самое любопытное, что победителем из этих столкновений выходил именно университет, не смотря на то, что именно в его стенах находилась наиболее социально опасная группа населения. Вновь возникает ощущение, что проявление буйного нрава расценивалось современниками вполне естественно, по крайней мере в том случае, когда отстаивались справедливые по их мнению требования.
В Йорке 26 ноября 1380 г. было восстание против городских властей (изгнан мэр Джон де Гисбурн), 17 июня 1381 г. горожане совершили нападение на госпиталь Св. Леонарда, часовню Св. Георгия и доминиканский монастырь379.
Практика политической жизни английских городов показывала, что нередко инциденты насилия так или иначе были связаны с борьбой за власть, а их участниками становились наиболее видные представители муниципального сообщества. Об этом свидетельствуют некоторые из приведенных выше примеров и многие другие.
Сквайр Джон Бруин, бейлиф города Бриджнорта (Шропшир), обвинялся в том, что он, занимая свою должность, в период с 1404 г. по 1413 г. с целью вымогательства денег избивал людей, в том числе священников (над одним из них, Джоном Пиитом, он издевался, крутя его гениталии), и в том числе ногами и оружием (например, рукояткой кинжала), угрожал насилием и незаконно заключал своих жертв в тюрьму. Его слуга валлиец Гриффит в 1410 г. изнасиловал вдову Маргариту Лэй, в то время как сам Бруин сторожил вход в дом. Когда в 1413 г. королевские слуги пришли арестовать его, Бруин ранил двух человек380.
В 1412 г. при выборах мэра и бейлифов в Ноттингеме вспыхнул конфликт. Более сотни горожан, возглавляемые видными людьми, в
378 Munimenta Civitatis Oxonie. - P.126 - 127.
379 Liddy C.D. Urban Conflict in Late Fourteenth-Century England: The Case of York in 1380 -1 // English Historical Review. - 2003. - Vol. 118. - № 475. - P.1 - 32.
380 Powell E. Proceedings before the Justices of the Peace at Shrewbury in 1414: a Supplement to the Shropshire Peace Roll // English Historical Review. - Vol,99. - 1984. - P.542 - 547.
112


прошлом занимавшими различные должности, окружили церковь Св. Марии, где проходили выборы. Восставшие были в доспехах и с кинжалами, они два часа не выпускали представителей власти и кричали, что если те им не уступят, то «они будут убиты прежде, чем они оставят [церковь]»381. В следующем году ситуация повторилась.
В 1414 г группа видных горожан Линна, находящихся в оппозиции к властям города, во время мэрских выборов «с большим множеством мужчин города как на войне с мечами, папками и другим оружием яростно и незаконно, нарушили мир короля и препятствовали упомянутому шерифу и джентльменам и добрым бюргерам, насколько они могли с вооруженной силой и оскорбительными словами, в выборе мэра, и яростно сломали мосты города и злонамеренно охраняли ворота с вооруженными людьми, так, чтобы очень много джентльменов графства были неспособны войти на помощь шерифу». В следующем году те же лица ворвались в гилдхолл, мэр города был схвачен ими, «брошен на землю, растоптан среди них яростно, злонамеренно, злобно и незаконно против мира короля, к очень большому ужасу упомянутых добрых бюргеров...»382.
На городских улицах случались массовые драки. Лондонские хроники сообщают о ссорах и драках горожан с сыновьями короля в 11-й год правления Генриха IV (1409 - 1410 гг.)383 и с людьми двора в 19-й год правления Генриха VI (1440 - 1441 гг.)384, мерсеров с ломбардцами в 34-й год последнего из указанных правлений (1455 - 1456 гг.)385. Исход некоторых перебранок иногда оставлял после себя кровавый след, как при столкновении лондонцев с людьми двора в 19-й год правления Генриха VI, когда «стрелками из лука, как в земле войны, с обеих сторон много людей было ранено и убито»386.
Грубость нравов порой бок о бок соседствовала в городской среде с их распущенностью. Поведение некоторых городских обитателей было очень далеко от идеалов католического благочестия и целомудрия. В «Кентерберийских рассказах» встречается не менее 30 отрывков (в 17 из 45 структурных единиц произведения), содержащих скабрезные шутки, интерес к непристойным интимным темам и
381 Calendar of Inquisitions Miscellaneous. - P.255 - 257.
382 Idem.-P.290-291.
303 A Chronicle of London. - P.93.
384 Vitellius AXVI. -P.154.
385 Idem. - P.139; A Short English Chronicle. - P.70.
386 Vitellius A XVI.-P.154.
113


рассказы о супружеских изменах, причем некоторые главы, как, например, «Рассказ Мельника» или «Пролог Батской ткачихи», полностью построены на подобного рода сюжетах. Эта статистика красноречиво говорит о достаточной популярности таких тем даже в интеллигентной среде, к которой принадлежал сам Джеффри Чосер и на которую были рассчитаны его произведения. Публичные дома в крупных городах были очень многочисленны, причем, например, в Лондоне их владельцами были не только богатые, уважаемые и влиятельные граждане, такие как рыботорговец, мэр и рыцарь Уильям Уолворт, но даже церковные прелаты и учреждения387  388. В отчетах столичных чиновников встречаем такие подтверждения распущенных нравов в среде горожан: «...Алиса, жена Джона Чейни, и Изабелла Кобхэм 20 сентября [1421 г.] и во многих других случаях совершали блуд с двумя священниками и впоследствии с другими различными неизвестными людьми, и они являются общинными проститутками»; «...Эмот Колтастатур, Маргарет Поул, Маргарет Клерк, Агнес Кигли и Маргарет Кэмбридж 10 сентября [1421 г.] совершили блуд с Уильямом Пэйном и также впоследствии с другими различными незнакомыми мужчинами, поэтому эти Элиот, Маргарет, Агнес и Маргарет являются общинными проститутками» и проч.308 Однако наивысшей степени разврат достиг в период Черной Смерти - эпидемии чумы в середине XIV в., когда пронизанное духом фатализма население жило под лозунгом «живи сегодня, потому что завтра можешь умереть»389.
На первый взгляд может показаться, что эти примеры грубости и распущенности полностью сводят на нет выдвинутую ранее идею об умеренности и респектабельности английского городского общества XIV - XV вв. Но при более тщательном анализе становиться очевидно, что это не так. Начнем с того, что девиантное поведение бывает присуще какой-то части любой, даже самой высоконравственной социальной общности. Вопрос в том, каковы масштабы этих отклонений. Мы считаем, что образцы негативного поведения не были нормой в той среде, которая лежала в основе формирующегося городского класса. В большинстве цитированных источников отсутствие у людей самодисциплины вызывало самую негативную реакцию в их
387 Burford ET. Bawds and Lodgings. A history of the London Bankside Brothels. C. 100 - 1675. - L.T 1976. - P. 71, 72 - 73, 76, 78, 79, 100, 112.
388 Cal. of P. & M. Rolls. Vol.4. - P.122, 124, 131, 132, 134, 152 and so on.
114


■ * лужении. Хотя многие гильдии предусматривали ограничения в м«>п«.-дении для своих членов, связанные с ними санкции редко про- и-димись в жизнь. Только в отдельных случаях неблаговидные по-
• » yi 1ки были зафиксированы в гильдейских отчетах389  390. Составляя
• ппи ордонансы, горожане стремились подчеркнуть, что они предъ- 1ПИЯЮТ к себе и своим будущим собратьям высокие моральные кри- м рии и имеют полное право считаться почтенной и достойной доверия корпорацией.
И потом, население крупных английских городов XIV - XV вв. действительно было респектабельным обществом, но респекта- «».‘пьность воспринималась тогда не так, как сейчас. Горожане избегши крайностей, но то, что для современного человека может покаяться самой большой крайностью, для человека Средневековья I и .то проявлением умеренности. Именно внутри городских стен в то прсмя вырабатывались новые образцы поведения, потому что в ценим для средневековой цивилизации нормой была крайность, а в < реде бюргеров наметился отход от нее. Им претил как разгул ни- юв, так и неукротимая роскошь знати. Поэтому, например, если в целом для английского средневекового общества XIV - XV вв. были характерны в основном убийства, грабежи и другие тяжкие пресгуп- мения, то в среде горожан получили распространение более легкие формы коммерческих правонарушений391. Можно сказать, что именно кик, в борьбе противоположностей, рождался новый вариант сдержанного поведения и более уважительного отношения к ближнему, характерный для постепенно надвигающейся эпохи индивидуализма.
Отношение к иностранцам. Такая же, если можно так выразиться, яростная умеренность была характерна и для восприятия английскими средневековыми горожанами представителей других наций. Как известно, в крупных торгово-ремесленных центрах постоянно присутствовал определенный иностранный контингент. Контакты с выходцами из других стран были, таким образом, повседневной реальностью для местного населения, и сообщения о них нашли отражение в источниках. Представления английских горожан об иностранцах, на наш взгляд, были обличены в несколько устойчивых
389 Burford Е.Т. Op. cü - Р.75.
390 McRee В. R. Op. cit. - Р. 115 - 116.
391 Bellamy J. Crime and Public Order in England in the Later Middle Ages. - L; Toronto, 1973. - P.35.
115


стереотипов. Прежде всего на них нередко смотрели как на непо- средственный источник зла, видели в них первопричину целого ряда социальных проблем и конфликтов. В плане негативного восприятия в позднесредневековой Англии евреи стояли вне конкуренции. Достаточно вспомнить очень характерные строки из «Кентерберийских рассказов»: «Но сатана, гнездо от века вьет / В сердцах евреев», «Народ, Всевышним проклятый»392. Выходцев из других стран обвиняли в особой распущенности нравов, и это при том, что позднесредневековая эпоха была сама по себе очень далека от норм пуританской этики. Фламандцы, например, известные как прекрасные дельцы и управляющие, были особенно знамениты своими фешенебельными публичными домами на лондонской улице Бэнксайд. Дошло до того, что женское имя голландского происхождения Пе- тронелла и производные от него стали синонимами для всех английских проституток и использовались тысячами представительниц этой древней профессии393. В «Хронике Грегори» подчеркивается, что живущие в Лондоне ломбардцы были «развращены»394. Современники постоянно заявляют о причастности чужаков к различным тяжким преступлениям. «.*.Иностранцы часто грабят и убивают... и также некие чужестранцы, называемые Фламандцы... и вдобавок французы и Пикардцы...»395. Большую известность получил, например, случай, произошедший в 1429 г. в пригороде Лондона, когда «вероломный бретонец» убил и ограбил проститутку, а затем укрывался некоторое время в церкви396. К этой группе отрицательных представлений следует отнести и статьи бристольских ордонансов, создатели которых были взволнованы посягательством иностранных, и особенно ирландских мигрантов на их источники доходов и поэтому предусмотрели наказание за их найм на работу397.
В источниках встречается много случаев, когда различного рода бедствия преследовали уже самих заморских гостей. Из «Хроники Лондона с 1089 г. по 1483 г.», рассказывающей о трагических событиях, происходящих в столице в 4-й год правления Ричарда II
392 Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - С.217, 218.
393 Burford E.F. Op. cit - P.74, 78.
394 Gregory’s Chronicle. - P.161.
395 Burford E.F. Op. cit. - P.97.
306 A Chronicle of London. - P.117.
397 LRB. Vol.2. - P.123, 128 [ордонансы ткачей 1461 - 1462 и 1490 it.], 163 [ордонансы бондарей 1439 г.], 177 [ордонансы изготовиггелей изделий из новых кож 1443 г.]; GRB. Vol.4. - Р.151 [ордонансы изготовителей луков 1479 гг.].
116


I '..".и 1381 гг.) во время ее захвата повстанцами, можно узнать,
• и. -много... фламандцев и других иностранцев, когда они попали к
■ •мм (мосставшим - А.П.) в руки, были обезглавлены в различных м.. ых»ш. Когда уже знакомый нам бретонец наконец-то покинул
■ |'и »иное убежище, разъяренные женщины закидали его насмерть
• .»ммями и канальным пометом»*  399. В 18-й год правления Генри- « VI (1439 - 1440 гг.) лодочники на Темзе убили трех фламандцев и
,.м1.,.цка400. Во многие хроники попал рассказ о драке, которая про- м и •шла в 34-й год правления Генриха VI (1455- 1456 гг.) между лон-
■ I'ни.ними мерсерами и ломбардцами, закончившаяся погромом по-
■ ш-дпих и изгнанием некоторых из них из столицы401  *. В 1468 г. в
• |и-д<! англичан, вернувшихся домой со свадьбы Маргариты, сестры | “|мны Эдуарда IV, и герцога Бургундии Карла Смелого созрел заго- м..|> против фламандцев Соутварка, которых они намеревались
• > 1 ■ мI. «из их постелей и убить», причиной чего стало то, что «бур- |умдцы смотрят на англичан не более благосклонно, чем на ев-
Заговор был раскрыт. Но в следующий, 9-й, год правления •дуарда IV (1469 - 1470 гг.) дома голландцев в пригородах Лондона и« •• гаки были разорены, на этот раз восставшими кентцами403.
Таковы сообщения об иностранцах большинства имеющихся в м.пнем распоряжении источников. Можно, конечно, указать на то, что у трожан существовало неприязненное отношение не именно к ино- < щипцам, а вообще к чужакам. Постановление Ковентри в 1421 г. и поило: «Никакой человек не должен ничего бросить или кидать в iiinhoro незнакомца (stranger), ни быть грубым с ним, ни брать солому, сено или древесину с любой телеги или лошади, под угрозой 40 дней заключения и штрафа, заплаченного мэру»404. В то же время с I мчала XV в. наблюдается некоторое ухудшение положения именно иностранцев в английских городах. В Мэлдлоне они были подчинены к< )мендантскому часу, не могли носить оружия и должны были приносить особую присягу повиновения городским бейлифам, а в Ип¬
11 A Chronicle of London. - Р.73; аналогичное краткое сообщение см.: Julius В II, - P.15; Gregory’s 1 lHonicle.-P.91.
' ' A Chronicle of London. - P.117.
Idem. - P.125; Vitellius A XVI. - P.153.
1,1 A Chronicle of London. - P.139; A Short English Chronicle. - P.71; Gregory's Chronigle. - P.199; Viidlius A XVI. - P.166-167.
Gregory’s Chronigle. - P.237 - 238.
"" Vitellius A XVI. -P.181, 182.
"" The Coventry Leet Book. Part I. - P.28.
117


суиче в 1435 г. было принято постановление, согласно которому никакой бюргер иностранного происхождения не мог становиться членом городского совета, а в 1483 г. вообще любому чужаку было запрещено становиться полноправным горожанином405. С одной стороны это было отголоском неудач в Столетней войне. В 1462 г. возник спор между лондонцами и ганзейскими купцами, жившими в Стальном дворе о ремонте ворот Бишопсгейт и их обороне во время войны. Мэр и олдермены пришли к выводу, что ганзейцам нельзя оборонять наиболее важную среднюю часть ворот, так как «слишком рискованно в военное время доверять охрану иностранцам»406. С другой стороны изменение статуса иностранцев и снижение доверия к ним стало проявлением «замыкания цехов», последствием формирования национального рынка и обострения торговой конкуренции, но также одним из свидетельств развития классового самосознания английских горожан.
Фактически только в письмах членов купеческой фамилии Сели можно увидеть иное отношение к представителям других народов. В них содержится вполне нейтральное представление об иностранцах, ничем не выделяемых в сравнении со своими соотечественниками англичанами. Однако, в отличие от авторов других источников, встречавшихся с фламандцами, немцами, французами у себя дома, Сели имели с ними дело на чужбине, где сами выступали в роли чужаков. Причем даже в такой среде негативистские настроения иногда брали верх. Сохранился рассказ об одном инциденте, произошедшем в 1488 г. с английским купцом Ричардом Арнольдом в нидерландском городе Бергене-на-Зуме. «...На свободной пасхальной ярмарке этого упомянутого города Barrow [Бергена], только что прошедшей, Ричард Ар нольд... и некий Энтони, которому оказывают гостеприимство в «Льве» в Миддлбурге, ломбардец, сидя за столом с упомянутым Энтони Бастардом в его доме, называемом «Подкова», в этом упомянутом городе, имели много слов и объяснений один против другого, затрагивая доблесть и могущество королевства Англии и страны Италии, хваля и превознося могущество, доблесть и щедрость своей страны.
В заключение они оба разгорячились в такой степени, что упомянутый Ричард, среди другого, сказал такие слова: «Если бы не
405 Aisford S. Op. cit. - Ch.2.
406 Cal. of Letter-Book: L - Fol.7-b
118


I •Uno англичан, ломбардцам нечего бы было есть, кроме салата и ■ i.ipa». И после они лгали друг другу раздраженно в такой степени, im Энтони-ломбардец встал из-за стола, говоря упомянутому Ри- ■мрду, что “он будет делать ему поворот”, со многими другими горячими словами»407.
Го есть большинство английских горожан XIV - XV вв. имели « мюнность воспринимать представителей других наций с опреде- • и ‘иным негативным оттенком, так как подавляющее большинство упоминаний иностранцев в источниках связано со случаями аморального поведения, преступлений, нарушений местных обычаев и привил, в которых иностранцы могли быть как нарушителями, так и |'ортвами. Некоторое исключение, да и то относительное, составляли лишь представители крупного купечества, то есть наиболее космополитичная часть бюргеров. Тем не менее, даже в этом случае, на tum взгляд, проявляется некоторая умеренность городского харак- юра. Иностранцы в крупных городах Англии в большинстве случаев мыступали как конкуренты, отбивающие кусок хлеба у коренного населения, и уже только поэтому просто должны были восприниматься ник соперники. К тому же в ту достаточно воинственную эпоху все иноземцы рассматривались как представители потенциально враждебных государств. Поэтому нелюбовь к ним вряд ли должна вызы- лпть удивление. Обращает на себя внимание ряд несколько иных пспектов. Прежде всего, хотя практически вся информация об иностранцах в наших источниках носит негативный характер, она сама но себе не столь уж велика. Авторы сообщали обо всем, что по их мнению заслуживало внимания, но излагали всегда только проверенную информацию (поэтому почти все сообщения хроник дублируются) и никогда не злоупотребляли «кровожадными» деталями, как, например, у них же в случаях описания смертных казней. Мы не находим здесь мрачных преувеличенных слухов о выходцах из других стран, которые, как известно, были достаточно популярны в Средние века. Кроме того, в изложении несчастий иностранцев городские хронисты никогда не занимают сторону их гонителей, а в некоторых случаях у них даже проскальзывают нотки сочувствия притесняемым. Например, говоря об убийстве фламандцев на Темзе, все авторы обязательно добавляют, что два коварных лодочника были пойманы, осуждены и повешены над водой на цепях, «чтобы
*' Цит. по: Hanham A. Op. cit. - Р.25.
119


дать всем другим преступникам пример»408. То есть мы опять можем видеть некоторую сдержанность, возникающую там, где ее по правилам эпохи не должно было быть.
3.3. 	Религиозные ценности
Некоторая противоречивость ментального уклада накладывала свой отпечаток даже на религиозные представления жителей крупных городов. Несомненным остается факт, что религия и церковь были важнейшими компонентами жизни всякого средневекового человека; сопровождая его с первых шагов жизни до конца дней, оказывая влияние на все стороны его бытия. В этом отношении горожане, разумеется, не были исключением: та или иная связь с Богом, святыми, священным встречается на каждом шагу во всех связанных с ними источниках. Многие купеческие и ремесленные объединения имели форму религиозных братств и выполняли различные связанные с этим функции. Они (также как и сами города) имели своих святых покровителей, часто тех, церковь которых являлась приходской в их квартале. Уставы многих гильдий требуют от своих членов регулярного посещения обычных и праздничных служб, а также присутствия на отпевании умерших членов. Наказания за нарушение этих правил также иногда носили достаточно своеобразный характер. Например, в ряде лондонских гильдий XIV в. провинившиеся члены должны были выплачивать штрафы не деньгами, а определенным количеством воска409. Он, несомненно, шел на изготовление свечей, так как среди иных правил этих гильдий мы видим ответственность за поддержание постоянного огня в алтарях их приходских церквей или его возжигание по значительным религиозным праздникам и дням святых. Даже само обращение к членам этих гильдий - «братья» и «сестры» - имеет совершенно ясно выраженный евангельский оттенок. Во многих городах в праздник Тела Христова (или в другие праздники) городские корпорации принимали участие в организации мистерий. Каждая гильдия готовила представление по од-
408 Vitellius А XVI. - Р.153.
409 BLE.-Р.41-47, 53-60.
120


миму или нескольким из библейских сюжетов. В Беверли и некото- i*i-ix других городах получила признание серия пьес «Отче наш», в и »юрой группы цехов объединялись для изображения Семи смерт- ммх грехов410. Немаловажное значение имело и участие в религиозных процессиях в эти праздники, где место каждой гильдии было мкже четко определено411. В среде горожан не менее, а возможно, до же более, чем среди других социальных групп, была распространи ia традиция паломничеств. В группе паломников из «Кентребе- рийских рассказов», состоящей из 32 человек, сословие дворян были представлено двумя, крестьянство - пятью, духовенство - 12, а трожане - 13 персонажами. Причем паломничества совершались мс только к родным английским, но и к заморским святыням. В I354 г. мэр Линна Уильям де Битеринг просил городское сообщество пг.вободить его от занимаемой должности на следующий год, сообщив, что собирается совершить паломничество к Сант-Яго-де- Компостелла412. А уроженка того же города мистически настроенная Марджери Кемп в 1413-1415 гг. посетила святыни Рима и Святой земли. Религиозность горожан находит самое непосредственное выражение в их завещаниях. Для них была характерна определенная однотипность, в том числе то, что огромное внимание уделялось вопросам благочестия и благотворительности, что должно было обеспечить спасение души после смерти. Для примера рассмотрим лишь одно завещание (составлено 5 сентября 1421 г.) - возможно, самого знаменитого лондонского мерсера XIV - XV вв., четырежды бывшего мэром Сити, Рчарда Уиттингтона. Оно позволяет во всей полноте увидеть все основные «статьи расходов», которые английские горожане как правило предусматривали при выражении своей последней воли. Уиттингтон не оставил детей, поэтому все свои огромные средства он израсходовал на благие цели: организация похорон - 100 ф.; различным церквям Лондона - 18 ф. 8 ш.; духовенству - 18 ф. плюс по 6 ш. 8 п. каждому священнику приходской церкви, в которой завещатель будет похоронен, и по 8 п. каждому священнику столицы и ее округи; каждому монашескому ордену Лондона - по 5 ф.; еще пяти другим монастырям - 16 ф.; госпиталям и ле¬
410 Beverley Town Documents. - Р.ЗЗ - 37.
411 The Black Book of Winchester. - P.27 - 30; The Records of the City of Norwich. Vol.2. - P.312 - 313.
412 The Red Register of King's Lynn, Vol.2. - P.175 -176.
121


прозориям - 16 ф.; милостыня для бедных - 10 ф. плюс по 1 п. всем беднякам, присутствующим на похоронах; на приданое для девственниц - 100 ф.; заключенным пяти столичных тюрем - 500 ф.; на ремонт и строительство дорог с городе - 100 ф.; своим пятерым душеприказчикам - 106 ф. 6 ш. 8 п.; вклад своей компании - 13 ф. 6 ш. 8 п. Кроме того, помимо выплаты долгов, было предусмотрено, чтобы все слуги завещателя имели за счет его средств кров и стол в течение года после его смерти. Большая недвижимость купца подлежала продаже, а вырученные средства должны были расходоваться на те же благотворительные цели по усмотрению душеприказчиков413. И действительно на них были основаны колледж для священников, богадельня, библиотека и др. Соотношение указанных сумм показывает, какое значение богатый лондонец придавал вопросам религиозной жизни и социального призрения. Менее влиятельные горожане повторяли этот опыт, лишь указывая меньшие суммы, которые они жертвовали церкви и нуждающимся. Религия могла проникать даже в те сферы, которые, казалось бы, наименее всего должны быть с ней связаны. Так, по мнению Д. Тайта, в Советах 12, 24 и 48, которые существовали во многих английских городах, можно видеть прямую аналогию с 12 апостолами (или их удвоенным или дважды удвоенным числом)414.
Адаптация к религиозным ценностям. Однако любопытным следствием такого сближения сакральной сферы с повседневной жизнью стало своеобразное «одомашнивание» религии, то есть смешение сугубо духовного и грешного мирского поведения. Проявлений этого мы тоже встречаем немало. Например, во время нахождения в церкви на службе или в паломничестве к святым местам люди могли вести себя далеко не в соответствии со строгими нормами католической этики, следование которым, кажется, в наибольшей степени соответствовало бы данному моменту. Городские ремесленники из «Кентерберийских рассказов», с одной стороны, едут поклониться мощам Св. Фомы Бекета «в одежде пышной цехового братства», что свидетельствует о торжественности ситуации, «молясь все время Богу», и, с другой стороны, слушают порой непристойные и
413 The Register of Henry Chichele. Vol.2. - P.240 - 244.
414 Tart J. The Medieval English Borough: Studies on its Origins and Constitutional History. - Manchester, 1936. — P.337.
122


- к. врезные истории своих попутчиков, а их повар вообще сильно напивается415. А вот стихотворный отрывок из другого произведения
‘ locepa:
«В тот день Троил со свитою младою С утра просторный обходили храм И, шутки отпуская меж собою,
Разглядывали девушек и дам...»416.
Хотя действие поэмы происходит в древней Трое, ее жители ведут »•обя явно как современные автору люди, а в главном герое с его топорищами легко угадываются представители городской «золотой молодежи» второй половины XIV в. Причем действия этих молодых людей не идут ни в какое сравнение с тем, что могли себе позволить другие представители той же социальной среды. 9 ноября 1385 г.
«‘пископ Лондонский Роберт Брэйброк угрожал отлучением от церкви людям, которые в соборе Св. Павла продают и покупают товары, метают камни и стрелы в птиц, сидящих под сводами собора, при лом разбивая стекла и витражи в окнах, а также справляют естест- понные потребности у входа в собор и на кладбище, что является отвратительным «не только по виду, но и зловонию»417. Постановление городских властей в 1411 г. гласило: «Никакой человек, никакой ребенок, какого бы положения и состояния он ни был, не будет так безрассудно бороться или совершать схватку ни в святилище, ни в пределах собора Св. Павла...» под угрозой штрафа и тюремного заключения418. Эти предостережения, как оказалось, не были напрасными. Из «Хроники Грегори» мы узнаем, что в 1417 г. «в день Пасхи мосле полудня лорд Стронг и сэр Джон Трусселл, рыцарь, вступили и спор из-за их жен в церкви Св. Дунстана в Ист во время проповеди. В этой драке был убит Томас Педвардин, рыботорговец, когда он препятствовал им в их столкновении, и многие люди были ранены...»419. В данном случае обращает на себя внимание даже не сама драка и убийство, а то, что виновников этого ничуть не остановило
и‘ Чосер Д. Кентерберийские рассказы. - C.24, 627 - 630. ц,'; Чосер Д. Троил и Крессида. - C.32.
Concilia Magnae Britanniae et Hiberniae ab Anno MCCCL ad Annum MDXLV. Vol.3. - L, 1737. -
P. 194 (http://www.trytel.comMristan/towns/florilegium/communrty/cmreli19.html)
BLE.-P.93.
110 Gregory’s Chronigle. - P. 115; см. также: A Chronicle of London. - P. 105.
123


пребывание в церкви, да еще во время главного христианского праздника. Они ведут себя так, как повели бы в любом другом месте.
Однако некоторые горожане вообще не считали для себя необходимым посещать даже обязательные службы. Известный блюститель нравов лондонский епископ Брэйброк 28 июня 1391 г. с возмущением сообщал столичным ректорам, священникам и викариям: «Мы недавно услышали от очень многих честных мужчин, что некоторые из ваших прихожан в нашей юрисдикции этого города, и особенно парикмахеры и писцы, предпринимали очень небольшое усилие и предпринимает небольшое усилие [теперь], чтобы соблюдать воскресенья и основные праздники, согласно законно установленным и принятым святым обязанностям в праздники и упомянутые дни, но они продолжают заниматься их ремеслом и держать открытыми магазины в упомянутые дни также, как в другие дни, которые не являются выходными, взимая платы за их ремесло и службу к большой опасности их собственных душ, как злой пример другим ремеслам упомянутого города, и в открытом презрении к живительной матери-церкви»420. Несмотря на все угрозы и увещевания епископа ситуация продолжала оставаться прежней. В феврале 1395 г. старшины гильдии писцов констатировали это. Пять мастеров гильдии покаялись в своих прегрешениях, еще один, Роберт Хантингдон, упорствовал и не желал подчиниться гильдейским властям. Последним пришлось прибегнуть к помощи мэра Лондона и злостный нарушитель угодил в тюрьму421. Однако так ситуация обстояла не только в столице. 10 сентября 1451 г. в Хенли (Уорикшир) городские власти приняли постановление штрафовать на 4 п. тех, кто играет в шары или в кости во время церковного богослужения. Полученные деньги должны были идти на поддержание огня в церкви Св. Марии422. В Нориче в 1492 г. три мирянина держали открытыми свои таверны во время службы, Ричард Пэлис сидел и пил со своими слугами во время богослужения, 10 человек были отмечены, как не посещающие церковь в воскресенье или в праздники. В Лондоне в суд консистории был привлечен сапожник Джон Корнелис за продажу ботинок во время воскресных служб, который заявил, что он будет открывать магазин в ответ на то, что священник собирает десятину. По воскресеньям
420 Scriveners' Company Common Paper. - P.4 - 5.
421 idem. - P.65 - 66.
422 Henley Borough Records. - P.56.
124


i> «-.голице работало в 1471 г. 11 таверн, в 1485 и 1493 гг. - 18423. Да- м«-ко не все горожане строго соблюдали такое обязательство, как вышита религиозной десятины, о чем вспоминали порой с приближени- « м смерти и указывали в своих завещаниях денежные суммы, кото- I »I .и должны были использоваться для покрытия этих долгов424.
То есть можно сделать вывод, что в определенной степени теснил связь религии с повседневной жизнью привела со временем к падению нравов в обществе, так как люди просто привыкли не видать четкой грани между достойным и недостойным, нравственным н аморальным.
Попытки искоренить вульгарную религиозность неоднократно предпринимались представителями интеллектуальной элиты. Примам на острие их критики порой оказывались даже самые безобидные отголоски такой кощунственной веры, не говоря уже о более аарьезных ее проявлениях. Например, в 1426 г. минорит Уильям Мелтон в неоднократно произносившейся проповеди предложил жи- юлям Йорка проводить популярные в этом городе театрализованных мистерий не в один день с процессией в честь праздника Тела Христова. Такое сочетание, по его мнению, мешало истинному бла- ючестию, потому что некоторые горожане и приезжие люди сопровождали просмотр представления «пированьем, пьянством, кутежом, пением песен и другим неподходящим поведением». Городской аовет пошел навстречу этому призыву. Также по инициативе Мелтона в Йорке была запрещена торговля, начиная с вечера субботы до угра понедельника. Исключение было сделано только для содержателей таверн, поваров и, на период Великого поста, для рыбаков425. Эго означает, что критика не была беспочвенной и подобные обличительные выступления могли иметь успех.
Другим явлением социальной жизни, подвергавшимся суровому бичеванию со стороны моралистов, стало обмирщение самой католической церкви. Оно имело много проявлений, одним из которых, например, было приобретение религиозными учреждениями крупной недвижимости, в том числе и в городах, которая не облагалась налогами. Это вызывало недовольство у части горожан, проявле¬
1,1 Postles D. Some Ambiguities of Late Medieval Religion in England (http://www.history.ac.uk/projects/elec/sem20.html)
l;M The Red Register of King’s Lynn. Vol.1. - P.140; The Register of Henry Chichele. Vol.2. - P.615; The Register of Thomas Langley. - P.146 - 148.
York Memorandum Book. Part 2. - P.156 - 158.
125


ние чего Т.В. Мосолкина видит в исчезновении передачи недвижимости бристольскими купцами церкви по их завещаниям в XV в. Мы не обнаружили подобного явления в Лондоне: в рассмотренных нами завещаниях с равной частотой встречаются дары церквям и монастырям как движимого, так и недвижимого имущества, - это, на наш взгляд, может объясняться более тесной личной связью столичной купеческой элиты с высшими церковными иерархами. Тем не менее, в 1434 и 1457 гг. совет Лондона издавал ордонансы, запрещающие передавать земли в собственность церкви без разрешения мэра и городского совета. Это уже было проявлением рационализации набожности426.
Ереси в городах. Несоответствие фактов религиозной действительности идеальным образцам породило критическое течение религиозно-философской мысли, которое привело к появлению в период Средневековья нескольких еретических учений. С. Рейнолдс считает причиной распространения еретических взглядов в английских городах XV в. повышение уровня образованности населения427. Советские медиевисты вслед за классиками марксизма отметили разделение религиозной ереси в классическое Средневековье на бюргерское, или умеренное, и крестьянско-плебейское, или революционное, направления. В Англии второй половины XIV в. их идеологами выступали соответственно Джон Уиклиф и Джон Болл. Главными чертами, отличающими учение Уиклифа от концепции Болла, были следующие положения: моральное совершенствование общества при сохранении существующего феодального строя, в том числе присущего ему социального и имущественного неравенства, ограничение привилегий католической церкви в пользу государства (секуляризация), руководящая роль королевской власти, ограниченной только волей Бога. В начале XV в. лидером лоллардов, последователей Уиклифа, был Джон Олдкастл, лорд Кобхэм. Крестьянско- плебейское направление также присутствовало, хотя было менее популярно; одной из наиболее отличительных его особенностей была идея установления общности имущества428.
426 Мосолкина Т.В. Английские горожане и церковь в XIV - XV вв. // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.З. - М., 2000. - C.132.
427 Reynolds S. Op. cit. - P.169.
428 Эти два еретических направления рассмотрены: Сапрыкин Ю.М. Социально-политические взгляды английского крестьянства в XIV - XVII вв. - М., 1972. - С.9 - 143.
126


Эти учения имели свою социальную базу. Нас интересует вопрос о том, насколько они были распространены в среде жителей крупных городов. По мнению К. Плата, ересь в Англии вообще не пустила глубокие корни, в отличие от континента, в силу трех причин: изолированности страны, сильной центральной власти и п о- норхностной урбанизации. Плат считает, что «реликвии и изображения, дорогостоящая обстановка, тщательно разработанные церемонии и процессии находили своих критиков перед Реформацией. Но, хотя лолларды, как мы знаем, презирали купленную массу, и были другие, кто не одобрял изображения, кто отвергал реликвии и кто не уважал паломничества, нет оснований предполагать, что города в целом находили неподходящими религиозные институты, которые выросли в их пределах и в формировании которых для себя они приложили руку»429.
Городские источники практически не интересуются проблемой еретиков до конца XIV - начала XV в., но это было связано, на наш взгляд, с двумя взаимосвязанными причинами. Во-первых, в XIV в. новые взгляды еще только появились и не получили очень широкого распространения в городе и, во-вторых, лишь к XV в. власть осознала исходящую от этого распространения опасность и перешла к более суровым методам борьбы, нежели ранее. Хронистов интересуют те факты, которые отличаются своей необычностью. По отношению к еретикам это либо рассказы об их публичных наказаниях, либо сообщения об их заговорах, действительных или мнимых. Ни того, ни другого не было в XIV в., и именно поэтому лишь с началом следующего столетия авторы стали останавливать свой взор на проблеме.
Один из первых случаев мы находим в 1393 г., когда торговец шерстью Ричард Стермесуорт из Нортгемптона обвинил перед королем мэра города Джона Фокса в приверженности ереси лоллардов. Он сообщал о том, что мэр окружил себя еретиками. В жалобе названо шесть человек, пять из них были людьми духовного звания, но один, Джеймс Колин, - бывший ученик мерсера из Лондона. Во время одной из проповедей Ричард попытался заставить еретика замолчать, тогда мэр, сопровождаемый лоллардами, «как из города, так и из сельской местности», попытался убить Ричарда. Ему чудом удалось спастись из церкви, выйдя через ризницу430. Первый случай
ш Platt С. The English Medieval Town. - P.209 - 210.
The Peasants’ Rising and the Lollards. - L., 1899. - P.45 - 50.
127


казни еретика, зафиксированный в Хрониках Лондона, произошел во 2-й год правления Генриха IV (1400 - 1401 гг.), когда в Смитфилде был сожжен за свои еретические взгляды священник Уильям Саут- ри431. В 11-й год того же правления (1409 - 1410 гг.) сходная участь постигла клерка Джона Бэдби, которого о^ин хронист называет «лживым»432, другой - «проклятым»433, а Грегори добавляет, что по этому случаю виноторговец Джон Гилотт сочинил два стиха о тех, кто идет путем ереси434. 9 января 1414 г. лолларды со всей страны попытались собраться в окрестностях лондоьского Сити. Это событие было названо восстанием, его участники разгромлены и арестованы. В числе казненных по этому делу оказались рыцарь Роджер Актон, священник Джон Беверли, сквайр Джон Браун, лондонский плотник Джон Бургэт и другие ремесленники - всего несколько десятков человек. Среди арестованных, но затеи получивших помилование находим лондонских мерсеров Томаса Истона и Джона Элиса, печника Уильяма Фишера, валяльщика Генри Дина, плотника Томаса Идеоза, оксфордских клерка Томаса Грея и студента Джона Гар- торпа, других ремесленников из Лондона, Йорка, Ковентри, Колчестера, Нортгемптона и малых городов. В то же время в комиссии, расследовавшие данный инцидент, входили драйпер Уильям Кров- мер, мерсеры Ричард Уиттингтон (он к тому же внес залог за двух обвиняемых) и Уильям Уэлдерн, гросеры Роберт Чичел и Томас Ноллис, торговец железными изделиями Ричард Мэрло - представители лондонской элиты, в разное время занимавшие должность мэра. Лондонские события имели резонанс. Госле восстания Джона Олдкастла в 1414 г. в Бартоне нашли укрытие некоторые лолларды, создав проблему для местного аббата435. В том же году в Бристоле прошло судебное разбирательство по делу шести горожан, среди которых была одна женщина, обвиняемых в приверженности к лол- лардизму, но все они были признаны невиновными436. Еще в середине века мэр, принося свою присягу в день избрания, обещал быть кропотливым и прилежным «в подавлении, остановке и устранении
431 Julius В II. - P.63; A Chronicle of London. - P.87; Gregory’s Chronigle. - P.103.
432 Julius В II.-P.68.
433 A Chronicle of London. - P.92.
434 Gregory's Chronigle. - P.105 - 106.
435 VCH. A History of the County of Staffordshire. VoUX. Burton-upon-Trent. - P.5 - 20.
438 Wylie J.H. The Reign of Henry the fifth. Vol.1. - Cambridge, 1914. ~ P.260 - 261, 267 - 270, 272, 274 - 276, 283 - 285.
128


любого вида ереси или ошибочных верований, обычно называемых чпилардистскими»437. Столь яркое событие, как восстание лоллар- /|ил и его последствия, разумеется, нашло отражение в хрониках, о |ц>м сообщают все авторы, описывающие факты этого времени. Причем все они единодушно приписывают еретикам намерения, в мнорых тех обвиняли их противники, но которые вряд ли существо- ил ми на самом деле, так как были слишком фантастичны и расходи- мись с некоторыми взглядами вольнодумцев, указанными выше.
Названный сэр Джон Олдкастл с большим множеством лоллардов и еретиков намеревались с полной волей и мощью уничтожить коро- 114 и его братию, которые были протекторами и защитниками Святой 11еркви, и также тех, кто был в ранге святого ордена на службе Бога и его церкви»438. Далее сообщается о сожжениях за еретические убеждения лондонского меховщика Джона Клэйдона и лондонского пекаря Ричарда Гурмина в 1415 г.439, самого Джона Олдкастла в 1417 г.440, священника Уильяма Тэйлора в 1423 г.441, «лживого еретике»442 паковщика шерсти Ричарда Хундинна в 1430 г.443, священника Гомаса Бэггели из Эссекса в 1431 г.444. Рассказывается также, что в пом году лолларды готовили новое восстание в Англии, но их «лжи- пость и вероломство» были во время раскрыты и пресечены445. В I438 г. был сожжен Джон Гарднер446. В 1440 г. на Тауэр-хил такой же смертной казни были подвергнуты еще два еретика, бывший викарий Ричард Уич (или Уайт) из Депфорда (Кент) и неизвестный «светский человек», причем их смерть вызвала у «бесстыдных»447 людей неожиданное оживление, они начали собираться в месте казни, поклоняться погибшим как святым (возможно, только викарию), так что юродские власти были этим сильно обеспокоены и вынуждены вы¬
1 и The Maire of Bristowe is Kalendar. - P.69 - 79.
' " A Chronicle of London. - P.97; см. аналогичную версию в: Julius В 11. - P.69; A Short English ' :hronicle. - P.54; Gregory’s Chronigle. - P.108.
1 ■' Julius В il. - P.69-70; A Chronicle of London. - P.99; A Short English Chronicle. - P.55; Gregory’s • ;hronigle. - P.108.
111 Julius B II. - P.72; A Chronicle of London. - P.106.
"*  l  * 111 Julius B II. - P.75; Cleopatra С IV. - P.128; A Chronicle of London. - P.111; Gregory's Chronigle. - I ’.149.
" ’ A Chronicle of London. - P.148.
1,1 Gregory’s Chronigle. - P.171.
111 A Chronicle of London. - P.119; Gregory’s Chronigle. - P.171 - 172.
A Chronicle of London. - P.119 - 120.
M" Gregory’s Chronigle. - P.180 - 181.
,u Vitellius A XVI. — P.153.
129


ставить там охрану448. Очередные казни на Тауэр-хил происходили в 26-й год правления Генриха VI (1447 - 1448 гг.)449, в 7-й год правления Эдуарда IV (1466 - 1467 гг.)450 (большой перерыв, конечно же, объясняется борьбой за власть в правящих кругах, отодвинувшей на задний план проблему лоллардов в 50-е гг.), в 13-й год того же правления (1473 - 1474 гг.)451. Ни в одном из этих трех случаев хронисты не сообщают о социальном происхождении казненных, а в первом из них не упомянуто даже имя. В 7-й год правления Эдуарда IV произошло еще одно любопытное событие. В нескольких церквях Лондона были совершены кражи. «И люди сильно ужасались этому, а серьезные люди полагали, что это было некое братство еретиков, соединившихся вместе»452. Однако опасения оказались напрасными, так как действовала шайка обычных воров. В 1495 г. на костер в Смит- филде взошла 80-летняя Джоан Боугтон, теща купца Джона Янга и последовательница Уиклифа453. Более подробный отчет о ее смерти мы находим в «Большой Хронике Лондона» (составленной, правда, уже в XVI в.). В конце его приводится любопытный факт. «Кажется, - говорит автор, - она оставила после себя нескольких последователей, так как следующей ночью большая часть веса того огня (то есть, пепла костра - А.П.), в котором она была сожжена, была забрана и хранилась как драгоценная реликвия в земляном горшке, как было установлено после»454. Возможно, это сделала ее дочь, жена сэра Джона Янга, разделившая участь матери несколькими годами позже455. Трапп считает, что это - «единственный случай еретических наклонностей в купеческом классе города [Лондона]»456. Видимо, с ней можно согласиться, хотя мы не можем с абсолютной уверенностью отказаться от предположения, что к числу купцов могли относиться некоторые из упоминавшихся выше лондонских еретиков (например, мерсеры Томас Истон и Джон Элис или меховщик Джон Клэйдон). Наконец, последние хроникальные упоминания лоллардов
448 Cleopatra С IV. - P.147; A Chronicle of London. - P.125 - 126; A Short English Chronicle. - P.63; Vitellîus A XVI. -P.153-154.
449 A Chronicle of London. - P.135; A Short English Chronicle, - P.66.
450 Gregory’s Chronigle. - P.233.
451 Vitellius A XVI .-P.186.
452 Gregory’s Chronigle. - P.234.
453 Vitellius AXVI.-P.200.
454 The Great Chronicle of London. - L., 1938. - P.252 - 253.
455 Idem.
456 Thrupp S. Op. cit. - P.182.
130


и -KV в. мы встречаем в 11-й год правления Генриха VII (1495 - 1Г)в гг.), когда названо сразу семь человек, и среди них одна женщи- lu, но их наказание не идет ни в какое сравнение с предыдущими
• иучаями: выставление на всеобщее обозрение с еретическими кни- мми, охапками хвороста или свечей. Их убеждения характеризуются ■I »пнистом как «ошибочные»457.
Одним из основных центров распространения лоллардской ере-
• и в Центральной Англии в XV в. был Ковентри. Видимо, основной причиной этого было давнее противостояние между горожанами и приором. В 1424 г. здесь проповедовал лоллард Джон Грэе, выда- и.шший себя за католического проповедника. Его проповеди пользо- млпись большой популярностью. Когда распространился слух о том, но приор Кросби хочет наложить проклятие на всех, слушавших проповедь Грэса, возникло такое возмущение, что приор не решился пойти в церковь, если там не будет присутствовать мэр, опасаясь за « пою жизнь. Для урегулирования этой проблемы потребовалось письменное вмешательство короля458. В следующем году более 40 чоповек были привлечены к ответственности за подозрения в преданности ереси и дали мэру заверение и гарантии в своей ортодоксальности. Ересь зарегистрирована в городе в начале 30-х и в 80-е |<>ды XV в. Поэтому не случайно, что в тюдоровскую эпоху Ковентри ныл одним из центров протестантизма. Однако, хотя жители Ковен- фи долгое время конфликтовали с местным бенедиктинским монастырем, они все же связывали упадок своего города в XVI в. с Реформацией и исчезновением монахов.
Достаточно широкое распространение лоллардская ересь получила в Восточной, Англии. В 1428 - 1431 гг. 60 человек предстали перед судом епархии Норича за свои еретические взгляды. Если в Норфолке и Суффолке лолларды сосредоточились в основном в деревнях и маленьких городках, то их было немало в эссекском Колчестере. Правда, ни один из 60 обвиняемых не расстался с жизнью та свои взгляды. Они раскаялись в них, как, например, горожанин Колчестера Джон Финч459, и были приговорены к телесным наказаниям и епитимьям. Однако в Колчестер также бежали лолларды из Кента, где ересь пустила более глубокие корни. В 1428 г. в Колче¬
|!,/ Vitellius А XVI. - Р.208, 211.
The Coventry Leet Book. Vol.1. - P.96 - 97.
■IW> Heresy Trials in the Diocese of Norwich, 1428 — 1431. - L, 1977. - P.185 — 187.
131


стере был сожжен кентский портной Уильям Чайвелинг460. В 1428 или 1429 г. тут был сожжен еще один лоллард Джон Абрахам46'. Т. Роджерс назвал Норфолк «штаб-квартирой лоллардов». Жертв новых религиозных взглядов во время преследований XV - XVI вв. тут было больше, чем во всей остальной Англии462.
На основании приведенных данных можно сделать следующие выводы относительно распространения в городской среде еретических взглядов. Во-первых, в XIV в. данная проблема не стояла остро в городах, так как первые факты из приведенного ряда начинают встречаться лишь с начала XV в. Во-вторых, лоллардистское учение скорее всего не было очень широко распространено в среде населения крупных английских городов. Пример их сторонников в городской элите является скорее исключением из общего правила. Городские власти активно сотрудничают с королевской администрацией в деле борьбы с религиозным инакомыслием. Все без исключения авторы хроник показывают крайне негативное отношение к еретикам, осуждают их взгляды и порой просто оскорбительно высказываются об этих личностях. В Хрониках Лондона мы не находим не то чтобы сочувствующего, но даже просто нейтрального отношения к ним. Кроме того даже среди осужденных представителей собственно городских кругов не так уж много. Мы видим, что среди подвергнутых сожжению были в основном представители низшего духовенства и люди с переферии, но не жители крупных городов. Однако, в-третьих, мы должны констатировать тот факт, что определенная часть интересующей нас социальной общности все-таки была привержена еретическим убеждениям. Кроме тех ремесленников, которые прямо указаны в хрониках, к их числу должны были принадлежать и другие, о чем косвенно свидетельствуют некоторые факты. В 1440 г многие люди начали поклоняться казненному еретику как святому, так что это даже вызвало опасения у муниципальных властей. Кто они были, мы не знаем, но логично предположить, что какая-то их часть, и, возможно, достаточно значительная, происходила из Лондона или его окрестностей. Вряд ли много людей могло придти тогда издалека. В 1466 - 1467 гг., когда были ограблены лондонские церкви, и в 1495 г., когда был унесен прах Джоан Боугхтон, родилась мысль о
460 The Red Paper Book of Colchester - Colchester, 1902. - P.52.
461 VCH, A History of the County of A History of the County of Essex. Vol.lX. - P.57 - 66.
462 Rogers T. Op. cit. - P.129.
132


11*-кий еретической группе или даже организации, а это означает, 'п<>, если слухи об этих сектах и оказывались ошибочными, их суще- ■ пювание воспринималось с большой долей вероятности, то есть iin'iua для них имелась и они вполне могли появиться. Все это говори I о том, что определенная часть населения крупных городов, ско- I »« •< > всего средние и низшие слои, испытывала симпатии к учению Джона Уиклифа и его последователей.
Тем не менее, основная часть горожан, те слои, которые составим ни основу формирующегося класса, оставались на ортодоксальных религиозных позициях. В XIV - XV вв. их взгляды в этом вопросе пре- н*рпевали определенную трансформацию, что было связано с обмирщением и рационализацией веры, но за рамки проповедуемого ( лголической церковью учения эти изменения не выходили.
Таким образом, и в религиозных воззрениях горожан отразились нужнейшие особенности их ценностных ориентаций, то есть прежде псего респектабельность, которая в данном контексте имела своим проявлением приверженность к санкционированному обществом Ч>адиционному католическому вероучению, что в ту эпоху было неизбежным залогом благонадежности и лояльности по отношению к «■ложившейся социокультурной системе, и умеренность, выражавшаяся в более рассудочном отношении к отправлению культа. Все ни качества - вызывающее уважение собственное достоинство, стремление к самодисциплине и самоконтролю, рационализм, сдержанная умеренность, целесообразность, — хотя, возможно, в какой- ю степени и априорно присущие торгово-ремесленным слоям средневекового социума, рельефно выраженными стали именно в рассматриваемые столетия, накладывая отпечаток на такие компонен- 1ы существующей ментальной системы, как образцы между- и внутригруппового общения, отношения полов, религиозность и многие другие, что и явилось одним из признаков оформления новой социальной структуры - класса горожан. Процесс классообразования протекал в ходе формирования новых социально значимых этических ценностей.
133


3.4. 	Социально-экономические ценности
Горожане были трудящимся населением и поэтому естественно, что одной из важнейших этических категорией для них был труд. Для бюргеров было особенно важно подчеркнуть, что их деятельность является столь же угодной Богу, как и занятия любой другой социальной группы. Это находит, например, выражение в том, что в гильдейских ордонансах статьи о религиозном благочестии бок о бок соседствуют с нормами, регламентирующими труд ремесленников и торговцев. Письма Сели содержат постоянные просьбы к Всевышнему с тем, чтобы он помог им в их заботах463. Однако мы также знаем, что в общественном мнении труд горожан нередко по прежнему рассматривался как пронизанный мошенничеством и не заслуживающий доброго отношения. Поэтому горожанам приходится постоянно доказывать социальному окружению свое достоинство. Главным средством для этого была высокая степень мастерства и даже искусства, а поэтому их важнейшей ценностью становиться профессионализм. Этот идеал порой было не так просто достичь, но важным шагом на пути к нему был длительный срок ученичества464.
Продолжительное обучение ремеслу было вызвано далеко не только стремлением обеспечить мастера достаточно квалифицированной бесплатной рабочей силой, как это иногда пытаются представить, но в первую очередь способом поддержания высокого уровня квалификации и профессионализма в своей среде. Именно поэтому столь обеспокоены составители ордонансов со второй половины XIV в. проникновением в ремесла большого количества людей, вообще не прошедших обучения или не обладающих должным уровнем овладения трудовыми навыками465. Именно цель поддержания высокого профессионального уровня преследовали и регламентационные статьи ордонансов, по крайней мере именно эта цель должна была быть осознана их авторами в первую очередь. Но эти
4ез Купцы-складчики. - С.28г 36.
464 LRB. Vol.2. - Р.47 - 49, 142 [ордонансы сукновалов 1414 - 1425 гг.], 138, 154 [ордонансы цирюльников 1418 и 1439 гг.], 163 [ордонансы бондарей 1439 г.]; GRB. Vol.4. - Р.151 [ордонансы изготовителей луков 1479 г.] - во всех случаях установлен 7-летний срок ученичества.
465 LRB. Vol.2. - Р.76, 141 [ордонансы сукновалов 1406 и 1414 - 1425 гг.], 123 [ордонансы ткачей 1490 г.], 159 [ордонанс бондарей 1439 г,].
134


■ ьньи формировали у горожан не только чувство повышенной от- пг гственности к своему труду, но и умеренность.
Гильдейские статуты являются важнейшим источником для ха- p. жгеристики социально-экономических ценностей горожан, однако ■к.ономические вопросы проникали даже на страницы хроник. Их со- « I авители часто сообщают о ценах на зерно и некоторые другие продукты первой необходимости, но иногда эти сообщения становятся очень подробными. В Cleopatra С IV говорится, что в 17-й год прав- ичния Генриха VI (1438 - 1439 гг.) «пшеница была ценой 40 п. в Польшей части Англии, и солод продавали по 13 и 14 ш. за квартер... И красное вино продавали по 10 п. за галлон и по 12 п., и сыпучую l'pret”] соль по 14 п. за бушель...»466, а из Vltellius А XVI узнаем, что в а й год правления Генриха VII (1493 - 1494 гг.) «пшеница была по 1 ш. за квартер, солод - по 3 ш. 4 п., “Вау” соль - по 12 ш. за “awey”, о именно за 40 бушелей, “nantwich” соль - по 6 п. за бушель, белая сельдь - по 2 ш. 8 п. за корд, красная килька - по 6 п. и гасконское иино - по 6 ф. за бочку»467. Очень скрупулезно записывались также и ю суммы, которые горожане предоставляли короне. В 3-й год прав- нения Генриха VII (1487 - 1488 гг.) ему было пожаловано 4 тыс. ф. ст. Огой суммой «были обложены братства, среди которых мерсеры, фосеры и драйперы внесли 1615 ф. И ремесла ювелиров, рыботор- ювцев и портных внесли 946 ф. 13 ш. 4 п. Сумма, которую внесли еги 6 братств, составила 2561 ф. 13 ш. 4 п. И так все оставшиеся ремесла внесли 1438 ф. 6 ш. 8 п.»468. В 6-й год правления (1490 - 1491 гг.) Генрих VII получил бениволенцию, при этом «большинство олдерменов пожаловало по 200 ф. И некоторые общинники - по 100 ф., и остальные - по своей доброй воле, так что королю гражданами Сити была пожалована сумма в 9642 ф. 17 ш. 4 п.»469. Кроме того в хрониках содержаться точные данные о численности войск, введении новых налогов и пошлин, чеканке новой монеты и соотношении ее курса с курсом старой. Так как подобные сведения в большом количестве проникают даже в хроники, мы должны отметить высокую степень интереса лондонцев к вопросам экономического характера. И все же политические проблемы занимают в хрониках
^ Cleopatra С IV. -Р. 146.
ш7 VitelliusAXVI.-P.199.
<са ldem.-P.194.
ldem.-P.195.
135


более важное место, а потому они значительно уступают, как источники для изучения социально-экономических представлений горожан, уставам или ордонансам ремесленных и купеческих цехов, которые в Англии чаще называли гильдиями.
Регламентация. Ордонансы в значительной степени представляют собой перечень всевозможных нарушений обычаев городской трудовой этики и налагаемых за них санкций. Среди них можно выделить группы нарушений правил регламентации производства, торговли, найма и правил внутренней организации управления гильдией. Некоторые из запретов являются типичными и перекочевывают из одного документа в другой на протяжении двух столетий, другие не обладают таким постоянством. Содержание ордонансов и его изменения отражали особенности социально-экономических представлений английских горожан в течение двух веков.
Среди правил, регламентирующих процесс производства, одними из самых многочисленных были требования к качеству создаваемых товаров. Сюда можно отнести и запреты нарушать установленные стандарты, и наказания за прямую порчу материалов, но самым распространенным случаем было использование некачественного сырья. В сборниках бристольских документов наиболее подробно освещена история гильдии ткачей. Из восьми ее ордонансов штраф за использование некачественных материалов предусматривают пять (1346, 1355, 1360 - 1364, 1419 и 1490 гг), причем среди постановлений 1346 г. этому посвящено три статьи, а в 1419 г. - четыре470. Подобную озабоченность проявляют два из пяти ордонансов гильдии красильщиков (1346 и 1360 гг.)471, две статьи в ордонансах бондарей 1439 г.,472 ордонансы изготовителей изделий из новых кож 1408 г.473, дубильщиков 1415 г.474, оловянщиков 1457 г.475, изготовителей луков 1479 г476 Можно сделать вывод, что данная тема с течением времени не утрачивала свою актуальность. Наказан ие за подмену кожи в изделиях предусматривает постановление лондон-
4k>LRB. VoK2.-P.2-3, 5, 40-41,120, 123, 124.
™ idem. - P.6, 40.
472 idem. - P. 159 - 160, 164 - 165.
473 idem.-P.108.
474 idem. - P.114.
475 idem.-P.185.
476Ç3RB. Vol.4.-P.152.
136


исих изготовителей изделий из новых кож 1375 г.477 Городские вла- « in Ковентри в 1421 г. установили наказание за изготовление и продажу некачественных продуктов. За выпечку хлеба меньше усыновленного веса, подмешивание в муку отрубей и остатков солода наказание предусматривало штраф (за первые два случая нарушений), выставление к позорному столбу (за третий случай) и пишение гражданских свобод на год и день (за четвертый случай). Упоминалась продажа рыбы и мяса «с душком» и покупка поварами уже мертвой рыбы для изготовления блюд478. Вот лишь некоторые из многих примеров.
Это не вполне увязывается с распространенным образом средневекового мастера и его отношением к своему труду. Лишь применительно к эпохе Средневековья принято употреблять термин «шедевр» для обозначения результатов труда рядового производителя, занятого в одной из отраслей ремесленной промышленности. В другие эпохи такого рода определение могло касаться исключительно творчества людей искусства, да к тому же еще и не всех. Очевидно, что именно в Средние века в большей степени, нежели в какие-либо иные времена, труд для человека играл нечто большее, чем просто способ для обеспечения определенного уровня материального благосостояния. «Труд имел не только экономическое содержание - он мог быть источником морального удовлетворения. Мастер, изготовляющий ремесленный шедевр, утверждая свое право на членство в цехе, вместе с тем утверждал и свое личное достоинство, общественное положение, принадлежность к корпорации»479. То есть для средневекового труженика его деятельность выполняет ряд функций. Она, конечно, должна была обеспечивать его всем необходимым, но нужно хорошо понимать, что никогда речь не шла о наживе любыми средствами, прерогативе следующей эпохи с ее культом денег и вещевого достатка. Горожанин должен был постоянно подтверждать себе и окружающим свое право на звание достойного и уважаемого гражданина и члена корпорации. Средством для этого тоже был труд.
Однако в таком случае как-то сложно себе представить, скажем, скорняка, работающего «втайне в уединенной комнате или каком-
477 Memorials of London Life. - P.391 - 392.
478 The Coventry Leet Book. Vol.1. - P.23 -• 33.
479 Гуревич А.Я. Категории. - C.278.
137


нибудь уединенном месте», умышленно скрывающегося от глаз людей для того, чтобы совершать «обман или мошенничество в обработке меха» (ордонансы скорняков Бристоля 1408 г.)480. Почему так озабочены авторы постановлений использованием плохих нитей, красителей, кож, лесоматериалов? Ответ на этот вопрос дают сами составители гильдейских правил. «Несмотря на различные ордонансы о производстве шерстяных сукон, которые были приняты для того, чтобы в городе производилось хорошее и по правилам изготовленное сукно как для сохранения доброй славы города, так и для выгоды, которую можно получить от продажи этих сукон, были жалобы на то, что ткачи, использующие в производстве инструмент, именуемый “Osetes”, сильно опорочили названное производство мошенническими сукнами, которые они изготовляли как из маленьких обрезков пряжи, называемых “thromes”, так и из пряжи, называемой “ab”, вместо пряжи, именуемой “warp”, а также другими нарушениями»481. Так говориться в ордонансах бристольских ткачей 1360 - 1364 гг. Аналогичная мысль повторяется в ордонансах той же гильдии в 1490 г.482 и в ордонансах бондарей 1439 г.483 Из этих пассажей следует, что для горожан качество товаров было источником, во- первых, хорошей репутации и, во-вторых, высокой прибыли - двух следствий, которые, несомненно, были в равной степени значимы и неразрывно связаны друг с другом. Но почему же тогда некоторые бюргеры подвергают опасности эти столь важные для любого средневекового человека ценности? Очевидно, ответ можно найти в определенных модификациях представлений бристольцев о своем труде и своем месте в обществе, происходящих в XIV - XV вв. В недрах средневекового общества рождались и начинали вызревать социально-экономические предпосылки для перехода к новой цивилизационной модели. Они не могли не сопровождаться пересмотром личностью своего места в мире и своих взаимоотношений с официальной идеологией. В свое время, в XII - XIII вв., жизненные потребности привели к началу реабилитации труда, он был признан теологами угодным Богу занятием. Возникшие элементы капиталистического хозяйства предоставляют возможность получать все возрас-
480 	LRB. Vol.2. — Р. 96-97.
491 Idem. - Р.40.
482 Idem. - P.36 - 37.
483 Idem.-P.159-160.
138


тющие прибыли. Но это наталкивается на ментальный барьер отрицательного отношения к чрезмерному богатству. В общественном г.ознании это противоречие будет преодолено с началом эпохи Реформации, но в повседневной жизни, которая всегда сильно отличается от мысленного идеала, эта коллизия разрешалась достаточно просто. Дух наживы быстро находил короткий путь к сердцу труженика, который, воодушевленный своими успехами, теперь порой не брезговал и умышленным допущением брака в работе, если тот способствовал сокращению издержек производства. Это, разумеется, находит осуждение со стороны общественного мнения, что и выразилось в соответствующих статьях ордонансов.
Однако сохранение указаний на подобного рода нарушения на протяжении всего рассматриваемого периода свидетельствует об обострении проблемы и невозможности решить ее простым уточнением и ужесточением карательных санкций (в ордонансах бристольских ткачей, например, вместо неопределенной формулировки 1346 г. о штрафе за изготовление сукна из плохих нитей «по усмотрению и согласию мэра и других добрых людей города»484 в 1360 - 1364 гг. за тот же самый проступок строго установлено взимать полмарки485). Горожане стали иначе относиться к перспективе быстрого обогащения, с чем невозможно было бороться никакими, даже самыми драконовскими методами, потому что это - одно из проявлений возрастающего индивидуализма приближающегося Возрождения. «Капитализм пробуждает “чувство личности" и создает значительные возможности для ее развития»486, в том числе и в сфере экономического сознания. А препятствующие этому установки на корпоративизм и эгалитаризм, присущие, как неотъемлемые черты, культуре Средневековья, постепенно начинают преодолеваться. Реакция гильдейских ордонансов Бристоля в этом плане весьма показательна и симптоматична.
Наряду с запретом использовать некачественные материалы часто встречаются и также являются малоэффективными, о чем свидетельствует их повторение с определенной периодичностью, наказания за изготовление или обработку товаров вне пределов город¬
"ы LRB. Vol.2. - Р.2 - 3. шп ldem.-P.41.
'п,° Стам C.M. Диалектика общности и личности в средние века // Вопросы истории. - 1993. - №3.
C.47.
139


ской привилегии Бристоля в ордонансах сукновалов 1346 г. (три ста ¬ тьи) и 1381 г.487, ткачей 1381 и 1490 гг.488, дубильщиков 1415 г.489, стригалей 1483 г.490 Это также было свидетельством проникновения в жизнь английского города элементов новой модели социально- экономического устройства, таких раннекапиталистических форм организации производства, как раздача сырья и скупка готовой продукции. Подобные статьи содержат главным образом ордонансы гильдий, связанных с текстильной отраслью, именно потому, что новые формы в первую очередь использовались при производстве сукна. Они наносили серьезный ущерб позициям прежней цеховой организации и поэтому находили осуждение со стороны основных ее представителей. Но данные статьи свидетельствуют также и о том, что часть горожан уже вполне спокойно относилась к подобным новшествам и использовала предоставляемые ими возможностями, что заставляло вновь и вновь повторять уже существующие предостережения.
Немалую озабоченность составителей ордонансов вызывают нарушения правил регламентации торговли, из которых наиболее распространенные - это торговля не в установленном месте (ордонансы драйперов 1370 г. (две статьи)491, коновалов, кузнецов, но- жевщиков и замочников 1403 - 1404 (две статьи) и 1455 (две статьи) гг.492, изготовителей луков 1479 г.493 в Бристоле и купцов- авантюристов 1495 г. в Йорке494) и не в установленное время (бристольские ордонансы сукновалов 1346 г.495, драйперов 1370 г. (три статьи)496, Йоркский ордонанс купцов-авантюристов 1495 г.497). Постановление городских властей Ковентри в 1421 г. предусматривало наказание за торговлю рыбой, зерном и другими продуктами в нерыночные дни и не на Общем рынке498. А статут торговой гильдии Саутгемптона в XIV в. запретил перепродажу товаров, купленных в горо-
487 LRB. Vol.2. — Р.8, 13-14, 15-16.
468 Idem. - P.6-7, 124.
489 Idem. -P.113-114.
450 GRB.Vol.4.-P.161.
491 LRB. Vol.2.-P.54-55.
492 idem. -P.182-183; GRB. Vol.4. - P.147 - 148.
493 Idem.-P.153.
494 The York Mercers. - P.92.
455 LRB. Vol.2. - P.9.
498 Idem.-P.53, 54.
497 The York Mercers. - P.91.
498 The Coventry Leet Book. Vol.1. - P.23 - 33.
140


и1'1'1. Это было свидетельством того, что и торговля, вслед за про- ишодством (или даже опережая его), начала тяготиться сковывающими средневековыми рамками,
О появлении в жизни крупного английского средневекового города новых проблем, связанных с социально-экономическим развитом, и неоднозначном отношении к ним горожан свидетельствуют и многочисленные ордонансы, включающие группу наказаний за нарушения правил регламентации найма работников. Резкое сокращенно численности населения в середине XIV в., которое было связано - -мждемией чумы, привело к появлению, среди прочих, такой про- НПОМЫ, как дефицит рабочей силы. С этого времени ордонансы начинают свидетельствовать о распространении среди мастеров < I ремления к переманиванию слуг своих коллег, у которых еще не и« чек срок заключенного с теми договора о работе. О существовании подобного явления свидетельствуют ордонансы бристольских сапожников 1364 г.*  500, ткачей 1389 - 1390 гг.501, коновалов, кузнецов, пожевщиков и замочников 1403 - 1404 и 1455 гг.502, изготовителей мщений из новых кож 1408 г.503, скорняков 1408 г.504, цирюльников 1418 и 1439 гг.505, бондарей 1439 г.506, изготовителей луков 1479 г.507,
« фигалей 1483 г.508 Наряду с переманиванием чужих слуг мастера «.щемились также привлечь на работу тех людей, кого не имели прайм нанимать вообще: иностранцев и чужестранцев, женщин, лиц, не имеющих достаточной квалификации или не уплативших причитающихся с них сумм, а потому не получивших разрешения гильдейско- |<> руководства. Эта проблема не была новой, так как о ней упоминают уже одни из первых ордонансов бристольских цехов: ордонанс (.укновалов 1346 г.509 и красильщиков 1407 г.510 Но наибольшей остроты она достигла, начиная с середины XV в., когда наказания за такое нарушение включатся в сборники установлений бондарей 1439 г.
| " Southampton Guild Organization (§19).
LRB. Vol.2.- P.44.
Idem. - P.60.
Idem. - P.183; GRB. Vol.4. - P.148.
"‘I RB. Vol.2.-P.107-108.
" Idem. - P.98 - 99.
Idem.-P.139, 154-155.
"" Idem.-P.163.
GRB. Vol.4.-P.152.
"M LRB. Vol.2. - P.161.
"“Idem.- P.13.
Idem. - P.84-85.
141


(две статьи)511, изготовителей изделий из новых кож 1443 г.512, ткачей 1461, 1462 (две статьи) и 1490 гг.513, изготовителей луков 1479 г.51'1, стригалей 1483 г.515 Но даже тогда, когда мастер желал заключить договор о найме с человеком, который не подпадал под подобные ограничения, он нередко использовал запрещенные средства для того, чтобы привлечь нового работника. Так, он мог предложить слуге оплату труда, превышающую установленный законом размер. Штрафы за такие нарушения в Бристоле включают статьи ордонансов сукновалов 1346 г. (три статьи), 1381 г. и 1406 г.516, сапожников 1364 г. (две статьи)517  518, ткачей 1389 ~ 1390 гг.510, изготовителей изделий из новых кож 1408 г.519, бондарей 1439 г.520, изготовителей луков 1479 г.521 Еще одно нарушение - найм на работу или в ученичество на срок менее установленного: ордонансы ткачей 1346 г.522, коновалов, кузнецов, ножевщиков и замочников 1403 - 1404 и 1455 гг.523, скорняков 1408 г.524, сукновалов 1414 - 1425 гг. (две статьи)525, цирюльников 1418 (две статьи) и 1439 (две статьи) гг.526, бондарей 1439 г.527, изготовителей луков 1479 г.528 Бристоля и куп- цов-авантюристов Йорка 1495 г.529. Таким образом, обострение социально-экономической ситуации и распространение новых форм организации производства способствовали преодолению в сознании английских горожан-гильдейцев идеалов прежней цеховой регламентации.
511 LRB. Vol.2--P.163.
512 Idem. -Р.178- 179.
513 Idem. - P.123, 127-129.
514 GRB, Vol.4.-P.151.
515 Idem.-P.161.
518 	LRB. Vol.2. -P.12-13, 15, 77-78.
517 Idem.-P.42-44.
518 Idem. - P.59.
519 Idem.-P.105-106.
520 Idem.-P.163- 164.
521 GRB. Vol.4.-P.152- 153.
522 LRB. Vol.2.-P.59-60.
523 Idem. - P.183; GRB. Vol.4. - P.148.
524 LRB. Vol.2. - P.98.
525 Idem.-P.142,143.
526 Idem.-P.138-139, 154.
527 Idem.-P.163.
528 GRB. Vol.4.-P.151.
529 The York Mercers. - P.93 - 94.
142


Нарушение правил внутригильдейской организации. Однако наиболее ярким проявлением данной тенденции, на наш взгляд, ста- ||п появление и распространение в английских крупных городах нарушений правил внутренней организации управления гильдиями. Дня XIV в., и в еще большей степени для XV столетия стали харак- и‘рными в правилах ряда цехов статьи, предусматривающие нака- миие за неучастие в общественных делах организации, например, в
* пЬраниях или праздничных процессиях. Их включают уже ордонан-
• N таких лондонских гильдий, как гильдия плотников 1334 г.530, гильдия Благовещения и Успения 1356 г. (три статьи)531, гильдия Троицы П84 г.532 В Бристоле в XIV в. мы не найдем в документах упоминания о таких нарушениях, в XV в. их включают уже ордонансы коно- иалов, кузнецов, ножевщиков и замочников 1403 - 1404 и 1455 гг.533, дубильщиков 1415 г.534, ткачей 1419 (две статьи) и 1490 гг.535, изгото- ии гелей изделий из новых кож 1425, 1429 и 1453 гг.536, красильщиков I439 г.537, бондарей 1439 г.538, цирюльников 1439 г.539, оловянщиков !457 г.540, изготовителей луков 1479 г.541, стригалей 1483 г. (две ста- п.и)542. В 1495 г. наказание за подобное нарушение включили в свои ордонансы купцы-авантюристы Йорка543. Так не должен был поступить бюргер, которого волновало отношение к нему окружающих и мылила возможность участвовать в жизни влиятельной и уважаемой 1ильдии. Для средневекового человека, жившего в обществе, где отдельная личность играла слишком незначительную роль, гильдия ныла не просто профессиональной организацией, а социальным организмом, коллективом, принадлежность к которому имела чрезвычайное значение для повышения самооценки горожанина и его авторитета в глазах окружающих, а общие гильдейские мероприятия
BLE. - Р.43.
Idem. -Р.55.
И2 ldem.-P.59.
LRB. Vol.2. - Р. 184; GRB. Vol.4. - Р.149.
'■" LRB. Vol.2. -Р.115.
Idem. -P.121 -122, 125.
idem.-P.144-147, 147-150, 151 -152.
Idem.-P.173-174.
,,,n Idem. -P.165- 166.
Idem.-P.155-156.
■ю Idem.-P.185.
41 GRB. Vol.4.-P.154.
42 Idem. -P.161.
The York Mercers. - P.88.
143


были одной из важнейших составляющих этого социального механизма. Распространение намеренного неучастия в этих мероприятиях было явным свидетельством его деформации.
Не менее удивительно выглядит увеличение в XV в. количества упоминаний о недобросовестном выполнении должностными лицами своих обязанностей: ордонансы бристольских ткачей 1360 - 1364 гг.544  545, сукновалов 1406 г.546, красильщиков 1407 и 1439 (две статьи) гг.546, изготовителей изделий из новых кож 1408 г.547, скорняков 1408 г.548, дубильщиков 1408 г.549, оловянщиков 1457 г. (три статьи)550, Йоркских купцов-авантюристов 1495 г.551, - и отказ от избрания на ответственный пост: ордонансы гильдий изготовителей изделий из новых кож 1408 г.552, скорняков 1408 г.553, дубильщиков 1415 г.554 Бристоля. Наличие подобного рода явлений в Лондоне в XV-XVIbb. и тенденцию к их распространению заметила М.М. Яброва. Объяснение, предлагаемое ею, сводится к следующему. Крупные дельцы не выходили из состава своих компаний, но они старались оградить себя от хлопот, связанных с управлением ими, к чему некогда очень стремились. Причиной могло быть то, что теперь члены корпораций слишком заняты своими личными проблемами, им некогда тратить время и нет желания расходовать средства на общественные нужды, что может привести лишь к моральному поощрению. Для них теперь это слишком малая награда, хотя гильдия нужна им, так как пока еще именно она открывает доступ к городским правам и привилегиям555. К тому же авторитет гильдейских чиновников в глазах английских горожан начал падать, свидетельствам чему, например, появившиеся с середины XV в. в ордонансах бристольских цехов статьи о наказании за сопротивление должностным
544 LRB. Vol.2--P.41.
545 Idem. - Р.79.
546 ldem.-P.84, 171, 173.
547 Idem. - P.104.
543 Idem.-P.95.
549 Idem.-P.113.
550 Idem. -P.185.
551 The York Mercers. - P.87 - 88.
552 LRB. Vol.2. - P.104.
553 Idem. - P.95.
554 Idem.-P.113.
555 Яброва М.М. Зарождение раннекапиталистических отношений. - C.212 - 214.
144


пицам (красильщики 1439 г.556, бондари 1439 г.557, изготовители луков 1479 г.558, стригали 1483 г.559, ткачи 1490 г.560).
Указанные статьи ордонансов, некоторые из которых получили широкое распространение, а другие только появились в XV в., яви- мись показателем того, что к этому времени многие горожане- шпьдейцы стремились выйти за рамки ставшей для них слишком ограничительной цеховой регламентации. Но ордонансы свидетельствуют и о том, что в эту эпоху возрастает давление на цеха и извне - • о стороны внегильдейских ремесленников и торговцев. Это прояви- пось в том, что в XV в. значительно усиливается нажим на лиц, занимающихся ремеслом, не имея на то права: ордонансы ткачей 1346 и 1490 гг.561, коновалов, кузнецов, ножевщиков и замочников 1403 - 1404 гг.562, красильщиков 1407 и 1439 гг.563, цирюльников 1418 {две статьи) и 1439 (две статьи) гг.564, скорняков 1408 г.565, бондарей 1439 г.566, изготовителей луков 1479 г.567, стригалей 1483 г.568 в Бристоле и купцов-авантюристов 1495 г. в Йорке569. Причем очевидно и ï о, что в число нарушителей этих запретов могли попасть и цеховые мастера или их близкие, желающие заняться дополнительным ремеслом. Обычно людей подталкивало к совершению такого шага нужда, но также очевидно и то, что члену гильдейской организации в ./данном случае необходимо было преодолеть конформизм своей группы.
Итак, ордонансы различных гильдий крупных английских городов свидетельствуют о том, что уже в XIV в., но особенно на протяжении XV в. увеличиваются масштабы сопротивления их регламентационным правилам. Регламентация была основным фактом экономической политики средневекового цеха, объективной основой
,л" LRB. VoL2.-P.173.
ldem.-P.162.
V,B GRB. VoL4.-P.151.
,,v) Idem. - Р.161.
WJ LRB. VoL2. - P.126.
Mi1 Idem.-P.4, 125.
,rtö idem.-P.182.
',i:i Idem.-P.85-86, 172- 173.
,,M Idem.-P.137-138, 140, 153-154, 155.
,,,iS Idem. - P.96.
,,,iC Idem.-P.166.
:,liV GRB. Vol.4.- P.153.
Idem.-P.160.
:’69 The York Mercers. - P.91 - 92.
145


возникновения которого являлось противоречие между товарной формой производства с одной стороны и натуральнохозяйственной средой существования цеха с другой. Она стала способом максимального использования возможностей узкого местного рынка, так как «борьба за отдаленные рынки выходила за пределы экономических возможностей ремесленной мастерской»570. Поэтому можно сделать вывод, что причиной усиления указанной тенденции стало начало формирования национального рынка, а также распространение раннекапиталистических форм организации производства. Для большинства современников данные причинно-следственные связи не могли быть очевидны, но многие из них, в том числе и представители интеллектуальной элиты (Джеффри Чосер, Уильям Ленгленд, Джон Гауэр, Джон Уиклиф, Джон Болл и др.)571, отмечали распространение духа алчности и стремления к наживе в английском обществе. Их проявлениями внутри городских стен были озабочены составители гильдейских ордонансов. Причем они указывают и те социальные слои, которые по их мнению представляют наибольшую опасность для цехового строя. В петиции мастеров гильдии ткачей Бристоля, предшествующей их ордонансам 1490 г., сказано: «..Различные люди неправильных наклонностей поселились в названном городе и здесь занимаются изготовлением узкого сукна, имея мало или совсем не имея опыта в данном деле; они обычно получают шерсть или шерстяную пряжу украдкой от ткачей и других изготовителей сукна указанного города...»572. Таким образом, тут названы две категории горожан, которые вновь и вновь появляются в жалобах законопослушных мастеров, а именно внецеховые ремесленники, «несведущие в данном ремесле»573, то есть те, которые «не обучались ему и никогда не были учениками»574, и те, кто дает им работу - «мастера названного ремесла, как англичане, так и другие, которые используют в работе людей из чужих стран, не родившихся под властью короля, и не желают допускать к своей работе хороших мастеров, а только таких иностранцев и чужеземцев»575 - скорее
570 Полянский Ф.Я. Очерки социально-экономической политики цехов в городах Западной Европы XIII - XV вв. - М., 1952. - С.46.
571 Об их взглядах на эту проблему см.: Сапрыкин Ю.М. От Чосера до Шекспира: этические и политические идеи в Англии. - М., 1985. - С. 10 - 11.
572 LRB. Vol. 2.-Р.123.
573 Idem. - P.76,141 [ордонансы сукновалов1406 и 1414 - 1425 гг.].
574 Idem. - Р.159 [ордонанс бондарей 1439 г.].
575 Idem. - Р.177 [ордонанс изготовителей из новых кож 1443 г.].
146


моего, организаторы достаточно масштабного производства. По сломам бристольских красильщиков к ним добавляется еще одна кате- юрия: «Некоторые лица этого города разных профессий, совершенно не знающие искусства крашения и никогда не являвшиеся учениками или мастерами данного ремесла» (1407 г.)576. Нетрудно заметить, что первые две из указанных страт - это те слои, которые были основными носителями новых ментальных черт. А наиболее заинтересованными в сохранении существующих порядков, таким образом, должны были быть рядовые члены профессиональных объединений, которые не желали терять самостоятельность, но и не имели нозможности расширять производство.
Однако еще раз укажем, что данные тенденции имели и другую сторону. Принадлежность к корпорации была единственным способом существования средневекового человека и одной из наиболее характерных особенностей его мышления. Именно поэтому гильдия возникала не только и не столько как экономическая организация, но также и как социальная общность, принадлежность к которой помотала человеку утвердиться в окружающем мире. Соблюдение правил регламентации, таким образом, было одним из способов доказать эту принадлежность. Поэтому нарушение данных правил - это не только реакция на возможность обогащения в новых благоприятных условиях, но и очень яркое свидетельство распространения в среде жителей крупных городов черт индивидуализма.
Итак, новые веяния постепенно начинают проникать в среду горожан. Индивидуальное делает робкие попытки превалирования над коллективистскими установками и интересами, в некоторых отношениях противоречит им. Окончательный перелом произойдет позже, в эпоху Реформации и Гуманизма, пока мы встречаемся лишь с первыми симптомами нового. Иногда их нетрудно спутать с привычной девиацией в рамках традиционной системы мироощущения, отклонением, которое пока не ведет к сколь либо серьезным последствиям. Однако несомненно, что в общественном сознании английского бюргерства XIV - XV столетий намечается некий разлад с прежней, достаточно определенной картиной мира, вызываемый во многом социально-экономическими причинами.
’i7e LRB. Vol. 2. - P.82.
147


3.5. 	Политические взгляды горожан
Одной из принципиальных задач нашего исследования является не только анализ мировоззренческих представлений горожан рассматриваемого периода, но также выделение среди них тех, которые занимали центральное место с точки зрения самих горожан, то есть являлись структурообразующими элементами в системе их менталитета. Осуществление этой задачи позволит нам избежать модернизации наших знаний о взглядах интересующей нас социальной общности. Для ее достижения необходимо исследовать характер и структуру письменных памятников, среди которых одними из важнейших являются хроники. Хроника традиционно используется для изучения политических фактов прошлого, однако этим ее источниковедческий потенциал далеко не исчерпывается. Дело в том, что при всем своем нарративном содержании хроника обладает богатейшей информацией о социальной психологии тех слоев общества, в среде которых она появилась на свет, и прежде всего об их политических представлениях и пристрастиях.
Объектом нашего внимания станут семь хроник, составленных в XV в. в Лондоне, которые по мере необходимости мы будем дополнять данными других источников. Составители хроник обычно останавливаются на событиях одного и того же порядка, так что есть возможность выделить несколько групп упоминаемых исторических явлений и составить их классификацию. На основании полученных в результате такой группировки данных составлена Таблица 7.
Все события, о которых сообщают хроники, были объединены нами в 15 групп. Каждой из них присвоено название, указывающее на основное содержание относящихся к данной группе фактов. Некоторые группы не обладают большим разнообразием фактов. Так, в группу «парламент» входят все, даже самые мимолетные, упоминания о собрании этого органа. Под поединками имеются в виду, во- первых, поединки, являющиеся судебными процедурами, проходящие в присутствии короля, и, во-вторых, обычные турниры. Группа «казни» включает сведения о приведении в исполнение смертных приговоров, которые тоже выступают явлениями одного порядка. Однородны по содержанию группы «голод» и «эпидемии»: первая из них содержит информацию о неурожаях и нехватке продовольствия
148


и фуража; вторая - о вспышках заразных болезней среди людей и « кота. Сообщения и о том, и о другом обычно очень лаконичны. К I руппе «цены, налоги» относятся включенные в хроники данные о • тимости (как правило, очень низкой или, наоборот, очень высокой) н'рна и других важных товаров, принятии новых налогов и пошлин и
Таблица 7. Содержание Хроник Лондона577
Число упомянутых событий
Г руппа событий
J. В II. 1307 - 1432
С.
1415 - 1443
Ch. L 1307- 1443
SEC
1307-
1465
G.
1307-
1469
J. B I.
1307-
1483
V.
1439-
1496
Внутри- 1 юлитическая борьба
10
1
16
22
22
30
25
Войны с Францией
25
23
45
27
51
51
9
Войны
«; Шотландией
4
-
15
7
18
18
2
Голод
1
1
2
-
4
2
1
Еретики
6
3
11
6
15
12
5
Жизнь Лондона
8
9
39
21
46
52
27
Казни
13
10
38
29
40
43
23
Королевская
власть
42
24
99
67
110
122
47
Назначения и j смещения
4
8
24
8
25
25
15
Парламент
7
8
20
7
24
27
14
Поединки
1
3
13
3
8
15
7
Природные
явления
7
3
18
10
18
' 21
3
! Торжественные события
21
14
47
28
55
58
22
Цены, налоги
9
5
16
10
21
18
10
Эпидемии
3
-
8
6
8
9
2
Источники рассчета: Julius В II (в табл. J. В 11.). - Р.8 — 97; Cleopatra С IV (С.). - Р.117 - 152; A Chronicle of London (Ch. L. и J. В I.). - P.42 - 147; A Short English Chronicle (SEC). - P.40 - 80; < '.legory's Chronigle (G.). - P.73 - 239; Vitellius A XVI (V.). - P.153-211.
149


о предоставлении короне займов. Напротив, другие группы событий включают в себя описания весьма разнообразных явлений. «Королевская власть» связана с одной из важнейших для средневекового человека политических категорий. Сюда мы включили все встречающиеся упоминания терминов «король», «королева», «королевство», «коронация», «королевский». Интересующие нас двести лет английской истории бьили полны событиями практически непрекра- щающейся борьбы за власть, и сведения о них объединены нами ei группе с соответствующим названием. Тут сообщения о заговорах, восстаниях, взаимных обвинениях в государственной измене, заключениях противников в тюрьмы, их побегах, политических убийствах. К этой группе по содержанию близка другая - «еретики», но здесь столкновения переносятся на арену борьбы религиозных учений, прежде всего ортодоксального католического и учения лоллардов. Сюда были включены статьи о мирных или вооруженных выступлениях еретиков, полемике с их представителями и охоте за их лидерами, а также наиболее многочисленные - о публичном сжигании еретиков (что сближает эту группу также с группой «казни»). Составители хроник обращали внимание на наиболее любопытные или значительные по последствиям явления природы, такие как появления в небе кометы или кровавого креста, битва воробьев, вылов в Темзе китов и других крупных морских обитателей, начавшийся он удара молнии пожар, ураганный ветер, затяжной ливень, сильный мороз или снегопад и т.п. Поэтому группа «природные явления» тоже включает много отличающихся друг от друга отрывков. Под «торжественными событиями» имеются в виду весьма разнообразные факты: рождения и смерти важных особ, коронации, въезды в столицу правителей, пышные уличные процессии, погребения и бракосочетания. Группа «назначения и смещения» имеет много общего с предыдущей, но ее основное отличие заключается в том, что в ней сосредоточены упоминания о перемещениях по ступеням социальной иерархии конкретных персон: посвящения в рыцари, дарование титула, назначение на высокий государственный пост или снятие с: должности и лишение сана. Одной из наиболее интересных является группа «жизнь Лондона», и это вполне понятно, ведь главной целью рассматриваемых нами хроник был показ жизни столицы в контексте общегосударственной истории. Среди относящихся сюда фактов такие как благоустройство города, его застройка, отстране-
150


иич должностных лиц и чем-то запомнившиеся выборы городских чиновников, драки и мятежи, штурм и оборона городских укреплении, появление традиции первой поездки вновь избранного мэра к i l >} юлю в Вестминстер на лодке, громкие преступления и другое. Наин юц, еще две группы событий, «войны с Францией» и «войны с Шотландией» включают в себя ряд достаточно однотипных сведений: вторжения неприятельских армий, ход военных действий, ведение) переговоров о мире и заключение мирных договоров. Таково основное содержание всех семи Хроник Лондона.
Уже простое сопоставление этих групп позволяет сделать выводи об особенных чертах менталитета лондонцев. Прежде всего обращает на себя внимание то, что большинство из них (11 из 15) имеет то или иное отношение к политической истории. В хрониках и. и или отражение все важнейшие события на протяжении этих 200 ihm: борьба вокруг престола в первой трети XIV в., Столетняя война, Чмрная Смерть, восстания Уота Тайлера и Джека Кэда, приход к и пасти династии Ланкастеров, война Алой и Белой Розы и многие минее значительные события. Из этого, конечно, нельзя заключить, по преобладающими в сознании горожан были именно политические пристрастия, так как нацеленность на подобного рода факты чнияется отличительной чертой любой средневековой хроники. Дано наоборот, характерным является то, что горожане и здесь не замывают уделять внимание чисто экономическим вопросам, при этом проявляя большой интерес к точности и мелким деталям, и все же политические проблемы занимают в них более важное место, а по- юму хроники дают наиболее благоприятные возможности для изучения именно политического сознания горожан.
Восприятие королевской власти. Самыми многочисленными по всех Хрониках Лондона являются сообщения о королевской вла- « чи. В отношении людей Средневековья справедливо будет сказать, •по для них институт монархии был не менее важной политической дойностью, чем для современных европейских народов является домократия. В прошлом именно королевская власть, также, как сейчас демократические механизмы, была основным способом регулирования практически всего спектра общественных отношений - экономики и политики, международных связей и права, религии и обра- ювания. Поэтому не случайно категория «королевская власть» за-
151


нимает очень значительное место даже в обыденном сознании чм ловека той эпохи. Монаршая воля и роль государя были важны дли всех, однако не все категории населения испытывали абсолютно одинаковые чувства по отношению к ним.
На протяжении интересующего нас отрезка двухсотлетней исю рии на английском престоле сменилось 11 королей (включай Эдуарда V, чье царствование длилось менее трех месяцев). Отли чались не только продолжительность, но и характер правлений, и, соответственно, отношение к ним простых людей. Однако, прежде чем говорить об этих изменениях в восприятии королевской власти и об образе идеального монарха с точки зрения горожан, необходимо прояснить ряд существенных моментов, которые должны были най ти отражение в этом восприятии. Прежде всего для человека, живу ьцего в крупном средневековом городе, а тем более в столице, про витель был не абстрактным символом государства и олицетворени ем высшей власти, в которые он все более превращается с прибли жением к современности, а реальным человеком: конечно, не доб рым соседом со своими повседневными бедами и проблемами, но все-таки живым мужчиной во плоти и крови. Люди имели возмож иость часто лицезреть своего государя. Появление короля в городе всегда проходило при сборе практически всего населения и сопровождалось массовыми действами. Одним из самых запоминающих ся торжеств была коронация. Она происходила в Вестминстере, но к нему процессия шествовала по главным улицам Лондона. Увидеть, как это происходило, мы можем благодаря гравюре «Коронационная процессия Эдуарда VI»578. Этот король находился на английском престоле в 1547 - 1553 гг., то есть изображенная сцена имела место почти на половину столетия позже интересующего нас периода, но нет причин предполагать, что церемония, а тем более ее «вступительная» часть, за это время могла претерпеть существенные изменения. Потому мы вполне можем использовать эту работу, так как нам не известны ее аналоги XIV или XV вв. На ней представлены всадники, стройными рядами движущиеся по улице Чипсайд от восточной к западной части столицы. За конными людьми идет пехота. Улица полна народа. Горожане стоят вдоль стен. Дома, как можно видеть, иногда доходят до четырех этажей, и все их двери, окна и балконы тоже полны зрителей, некоторые украшены портьерами.
578 Trevelyan G.M. Op. cit. - P.196 - 197 (тут можно увидеть изображение гравюры).
152


11* ' колько любопытных, кому не нашлось места на земле или в до- ■ II-.. расположились на крышах. Все желают увидеть короля вблизи.
В подобной обстановке проходили и «обычные» въезды короля и |м|юд. Генрих VI, победитель Азенкура, в 1415 г. вернулся домой.
11 па утро субботы, 23 дня ноября, мэр Лондона и все олдермены, ■" всеми ремеслами Лондона, поехали верхом каждый мужчина в 1 райюм, в красных или белых капюшонах, и встретились с королем и а Ьпекхит, прибывшим от квартала Элтам к его городу Лондону»579.
11 па следующее утро, в воскресение и 24 день ноября, мэр и все ■■идормены, с двумя сотнями лучших общинников Лондона, пришли и Вестминстер к королю, и подарили ему 1000 фунтов, в двух чашах и « юлота ценой 500 фунтов»580. В 1431 г. десятилетний Генрих VI > и -и I коронован в Париже королем Франции. «И после праздника ( регенья он прибыл по морю в Лондон, и ремесла подъезжали к нему » белых платьях...»581. Под «ремеслами» (craft) городские хрони- • n i имеют в виду профессиональные корпорации, гильдии, или, н’чнее, их представителей, принимавших участие в торжествах582. |.1ким образом, встреча короля происходила при большом стечении ми щей. В декабре 1451 г. «король и все лорды прошли через Лондон и доспехах, и граждане стояли на каждой стороне улицы в доспехах, ’но было великолепнейшим зрелищем, которое видел каждый чело- |»*к в эти дни»583. Причем мы узнаем, что местные чиновники и члени гильдий становились не просто зрителями, но участниками происходящего, когда они подъезжали, дабы лично приветствовать < моего суверена или вручить ему дар. Поводами многолюдных акций, на которых появлялся и в которых принимал участие монарх, могли быть, кроме упомянутых, также съезды парламента или коро- м(.‘некого совета, рождение наследника престола, похороны предыдущего правителя или представителя знатного дворянского рода и | п. Поэтому вряд ли можно было найти тогда в Лондоне человека, который бы не знал своего короля «в лицо», не видел бы его вблизи и не раз. А представители городской верхушки вступали с ним и в
1 A Chronicle of London. - Р.103; похожее место см. в: Gregory’s Chronicle. - P.112.
A Chronicle of London. - P.103.
Cleopatra С IV. - P.134; аналогичное место см. в: A Chronicle of London. - P.119; Julius В II. - I 97; Gregory’s Chronicle. - P.173 (далее на трех страницах следует очень красочное и подробное описание того, как был украшен Лондон вдень встречи короля).
" ' О значении термина «craft» см.: Reynolds S. Op. cit. - P.166.
”‘ Vltellius AXVI. -P.162.
153


более тесные контакты. Хроники сообщают, например, что в 1465 i или 1466 г. мэр Ральф Верни «пригласил на пир короля, королеву, королеву-мать, леди Бэдфорд и многих других лордов»584, а в 1481 i или 1482 г. Эдуард IV позвал группу лондонцев во главе с мэром Уильямом Хэриотом, «по большой благосклонности, которую он имел к этому мэру», на совместную охоту585. Все это не могло не на кладывать отпечаток на восприятие самой королевской власти, до лая его более объемным и человечным.
Лондонцы, несомненно, имели больше всего возможностей во очию лицезреть своих государей, но и жители других городов коро левства не были полностью обделены их вниманием. В те времена правители хорошо знали свои владения, часто путешествуя по ним, и далеко не все важные события происходили в столице. В 1308 i Эдуард II до Бристоля провожал своего фаворита Пьера Гавестона, отправлявшегося в Ирландию; в 1399 г. во время государственною переворота горожане открыли ворота герцогу Генриху Болингброку, будущему Генриху IV, и выдали ему членов совета Ричарда II; н 1461 г. мэр Уильям Кэнинджес принимал в своем доме молодого ко роля Эдуарда IV. В Йорке в 1329 г. в недостроенном еще собора проходило венчание Эдуарда III и Филиппы, дочери графа Вильгельма 111 Голландского. Неразрывными узами со вторым городом королевства были связаны Йорки - младшая ветвь династии План- тагенетов. Их враг Генрих VI, покинувший свою столицу, в 1459 г. провел парламент в верном Ковентри, а затем с войсками поджидал там противников. Восемью годами ранее 26 сентября 1451 г. Генрих VI подъехал к воротам Ковентри, где его ожидали «мэр, бывший в то время, и его достойная братия в алых нарядах, и весь народ в зеленых платьях и алых капюшонах, сидящие верхом»586. Через 10 дней таким же образом они провожали его из города. Встреча была столь хорошо организована, а верность горожан столь сильна, что перед расставанием король пожаловал Ковентри статус города-графства. Вот лишь некоторые факты, перечень которых можно было бы продолжать.
!5M Gregory’s Chronicle. - P.232.
:se5 Vitellîus A XVI. - P.189. См. Также: Fabian R. Op. cit.
!5вб The Coventry Leet Book. Vol.1. - P.262.
154


I йиболее четко реалистическое отношение к монарху сформу- ..»п.-ui близкий к городским кругам автор «Английской коммерче-
I ■ -м политики»:
чНет папы, императора или короля,
Эпископа, кардинала или какого-либо живущего человека Любого состояния или статуса,
Который бы не нуждался в трех вещах.
Это еда, питье и одежда, поддерживающие
любого человека»587.
t ем не менее ни в коем случае нельзя утверждать, что для ангиит.них горожан король был просто давно и хорошо знакомым хо- '•п и к )м, обычным человеком, волею Бога оказавшимся вознесенным м м юль высокое и ответственное место. Для средневекового чело- |'п .| король был фигурой сакральной. По словам М. Блока, «в самых ш/пипах коллективного сознания таилась вера в сверхъестествен- uv и» природу королей, которая породила в Англии чудо с исцелением »'•uniушных и сама поддерживалась почти каждодневным созерцанием этого чуда»588. Подданные действительно видели английского |-'»|и)ля пребывающим в некой чудесной атмосфере, которая постоим io окружала его, природа которой была неразрывно связана с его Muni юстью и проявлялась по-разному. Прежде всего это исцеления
•  иных золотухой, которую в связи с этим даже называли «Коро-
• и-неким Злом». Вплоть до конца XV столетия возложение рук на . цюждущих проходило без какой-либо периодичности, то есть по мере нужды, и там, где в данный момент находился «целитель», то
• еп>, как правило, в городах королевства. Толпу, наблюдающую за происходящим, таким образом, должны были составлять в основном их жители, которые становились главными, если не считать ближайшее окружение монарха, свидетелями королевского чуда. Эта и« -pa все еще была крепка в народе в XVI в.
Другим проявлением сверхъестественного, тесно связанным с предыдущим и тоже исследованным М. Блоком, было освящение королями колец, приобретавших посредством этого ту же исцеляющую ■ илу. Причем, если возложение рук на больных было распростране¬
IPolitical Poems and Songs. Vol.2. - P.283.
Глок M. Короли-чудотворцы. - M., 1998. - C.270.
155


но и во Франции, то второй обычай вырос исключительно на англии ской почве. Автор говорит, что целительные кольца (cramp-ringu) часто упоминаются в завещаниях того времени как одни из самых дорогих вещей589. Правда в ставших доступными нам завещаниях горожан мы не обнаружили передачи по наследству подобного рода ценностей, но есть одно любопытное место. В завещании мерсера Уильяма Истфилда, бывшего мэра Лондона (в 1429 - 1430 и 1437 1438 гг.), от 15 марта 1445 г. сказано: «Золотая чаша и кувшин, кото рые завещатель получил как Мэр Лондона на коронации Генриха VI в 1429 году, оставлены Джону Бохэму, сыну дочери Маргарет; в слу чае отсутствия наследника по этой линии названные чаша и кувшин должны перейти во владение Хэмфри Бохэма, брата упомянутого Джона; если и по этой линии не будет наследника, то чаша и кувшин пусть будут проданы, и 5 серебряных чаш будут куплены на выру ченную сумму и переданы церквам в графствах, которые особо нуж даются в таковых». И| далее: «Хэмфри Бохэму, зятю, передает по завещанию слиток золота, подаренный завещателю королем...»590. С одной стороны эти две ссылки на королевские подарки можно рас ценить как желание честолюбивого купца, чувствующего приближо ние смерти, лишний раз напомнить потомкам о своем некогда высо ком положении. Однако это не очень увязывается с общим «покаян ным» духом завещания, в самом начале которого составитель «желает, чтобы его похороны прошли без излишеств». Нам представля ется, что тут скорее отразилось представление о том, что то, с чем имел дело король-чудотворец, то, к чему он прикасался, перестает быть просто вещью, а переходит в новое более возвышенное качество. Подробная регламентация будущей судьбы чаши и кувшина и покупка на вырученные от них средства утвари для церкви, на наи) взгляд, еще раз подтверждает их восприятие скорее как духовных символов, нежели только как предметов гордости.
Еще в большей степени сакральность восприятия королевской власти проявлялась в олицетворении личной судьбы монарха с судьбой его страны и его подданных, что, несомненно, являлось отражением идеи «промысла Божьего» в общественном сознании. Первые победы Эдуарда III на континенте принесли ему необычайную популярность у себя дома, так как к французам в Англии испы-
589 Блок М. Указ. соч. - C.449,
590 Лондонские олдермены. - С.53 - 54.
156


il.пиши глубокую ненависть со времен их вторжения в начале XIII в. Мм словам хрониста Бертона, «...возникло тогда некое общее мне- ним народа, что, пока английский король будет завоевывать франчу «;кое королевство, они будут процветать. В противном случае и их ммиожение сделается плохим»591. Таким образом, король являлся по мнению людей как бы промежуточной фигурой между ними и высшими силами: если ему удается теснить давнего врага, это является проявлением благосклонности Бога по отношению к тем, кто был им »-.о некогда наказан, а не только лично к правителю. Причем эти мис- шческие представления находят отголосок и в правосознании людей. В городских документах, особенно часто в исках, встречается формула о том, что такие-то и такие-то противоправные действия ница приводят «к ущербу короля и королевства» (варианты: «короля и корпорации земли», «короля и его людей»)592. А в «Хронике Лондо- H.IC 1089 по 1483 г.» встречаем фразу: «и следующим утром многие (поди города Лондона в оберегание и сохранение королевского ми- /м, выстроились боевым порядком в достаточных доспехах стоять с и;рцогом Глостером, протектором Англии»593 (выделено нами - АП.). Также и в «Добром кратком споре между Накопителем и Рас- тчителем», поэме, составленной в 1352 - 1353 гг., король запрещает враждебно настроенным по отношению друг к другу баронам нарушать «его мир»594, и в отчете лондонской гильдии Св. Троицы в I389 г. о ее ордонансах сказано, что она «охраняет королевское право и его мир»595. Этот же термин использовали присяжные заседатели Нотингема в 1499 г.596 Подобного рода ссылок можно найти очень много в официальных городских документах597. В средневеко- пом лексиконе многофункциональное слово «мир» было в одном из своих значений понятием юридическим. «Одною из центральных ка- югорий средневекового правосознания был всеобщий «мир», уста¬
" Цит. по: Басовская Н.И. Правитель и народ в Столетней войне: миф и реальность // Средние пока. - М., 1991. - Вып.54. - 0.21 - 28.
" Cal. of P. & М. Rolls. Vol.2. - P.102, 103, 106 and so on.
A Chronicle of London. - P.114.
" A Good Short Debate. - Lane 124 - 129.
BLE. - P.59.
v,,: Britnell R.H. Urban Economic Regulation and Economic Morality in Medieval England (littp://www.dur.ac.uk/r.h.britneli/rhbl.htm).
v,/ The Maire of Bristowe is Kalendar. - P.79 - 81, 85 - 86; Powell E. Proceedings before the Justices of the Peace at Shrewbury. - P.542 ~ 547; The Red Register of King’s Lynn. Vol.2. - P.175 - 176; Records of the Borough of Nottingham. Vo!.1. - P.134; Select Cases. - P.37 - 38 ; York Memorandum Hook. Part 2. - P.255; York Plays. - P.XXXIV.
157


новленный свыше... Предполагалось, что мир охраняет жизнь, здоровье и имущество всех полноправных членов общества и таким образом воплощает господство ненарушаемого права... Преступник, посягнувший на чужие права, является в то же время нарушителем мира и ставит себя как бы вне его, что исключает неприкосновенность его личности»598. В том случае, когда горожанин говорил о «королевском мире», это должно было означать, по-видимому, хорошо знакомую в его среде мысль о том, что мир свыше устанавливается через короля и исключительно при его посредничестве. То же самое осознавали те бюргеры, которые в своих исковых заявлениях властям утверждали, что своими действиями их обидчики наносили вред не только и не столько им, сколько самому королю, то есть тому миру, который был установлен при его участии. Добавляя, что ущерб был причинен также «людям короля» или «королевству», они опять же подчеркивали ту неразрывную сакральную связь, которая по их мнению существовала между государем и его народом.
Итак, отношение английских горожан к своему королю было по меньшей мере двойственным: он с одной стороны был человеком, таким же, как они, но с другой - являлся связующим звеном между своими подданными и их судьбой. Он стоял на грани реального и трансцендентного. Правда, если сравнивать отражение этих двух сторон королевской власти в сознании горожан, мы должны будем признать, что сакральные представления о ней отнюдь не очерчены очень рельефно. Все, чем мы располагаем в их подтверждение, это лишь несколько редких упоминаний, сделанных вскользь, да к тому же иногда выступающих в форме намека. Создается впечатление, что представления о сверхъестественных особенностях королевской власти были присущи городскому менталитету, потому что это были установки, неопровержимые с точки зрения всего средневекового общества, а не потому, что горожане являлись истовыми их приверженцами. В подобном отношении, по-видимому, отразилась характерная особенность городской психологии.
Но таковым было восприятие королевской власти в целом. Это, так сказать, базовые установки, на основании которых складывались конкретные представления, изменяющиеся под воздействием различных исторических условий. Источниками, которые мы используем  596 *596 Рогачевский А.Л. Суд небесный и суд земной: памятники Магдебургского права XIV - XVI вв. и
правовые взгляды немецких горожан // Средние века. - М., 1994. - Вып.57. - С.77.
158


для их изучения, являются городские хроники, но они обладают рядом недостатков. Во-первых, все имеющиеся в нашем распоряжении хроники составлены в Лондоне, то есть в них отражены представления исключительно столичных жителей, на которые накладывал отпечаток первостепенный статус города и связанное с ним исключительное положение горожан. Во-вторых, все они написаны в середине или во второй половине XV в., и поэтому отношение к правителям предшествующего столетия является не современным им, а опосредованным через сложившуюся к тому времени историческую традицию; мы не имеем возможности проследить по ним изменения в отношении к королевской власти, происходящие на протяжении XIV и начала XV в. И, в-третьих, при характеристике личностей монархов и их деятельности хронисты бывают крайне лаконичны, и приходится повить каждое оброненное ими слово и извлекать информацию, содержащуюся между строк. Наиболее ценны в этом плане записи о смертях королей. Они составлены по одному образцу, что дает возможность для сравнения, и даже самые небольшие расхождения сразу позволяют увидеть особое отношение к личности. Так в «Краткой английской хронике» чаще всего используется абсолютно нейтральная формула «в этом году умер король», и только в одном случае, говоря о кончине Эдуарда I в 1307 г., сообщается: «В этом году умер благородный король» (выделено нами - А.П.)*  599. Эдуарда I считают одним из самых сильных правителей не только английской, но всей средневековой истории, и, видимо, именно почтение к великому государю прошлого вырывается из-под пера лаконичного хрониста. Напротив, его сын Эдуард II прославился скандальным правлением, своей политикой он отвернул от себя многих, в том числе и жителей крупных городов, и поэтому некоторые из них, например, лондонцы и бристольцы, с готовностью поддержали его оппонентов во главе с королевой Изабеллой600. Негативность восприятия этого правления выражается в том, какие факты оказались отраженными в хрониках: военные поражения601, появление самозванца602, голод и
!,да A Short English Chronicle. - P.40, 47, 54, 58.
,:0° Мосолкина T.B. Английский город в политических событиях Англии XIV - XV вв. II Город в
средневековой цивилизации Западной Европы. Т.4. - Мм 2000. - С.277.
,>о: Gregory's Chronicle. - P.74, 75; A Short English Chronicle. - P.41; A Chronicle of London. - P.44.
,i02 Gregory’s Chronicle. - P.74 - 75; A Chronicle of London. - P.44 - 45.
159


мор603, восстания баронов004, грабеж на дорогах605, изгнание ко; и » левских фаворитов606, казни607, появление кровавого солнца608. О см бытиях противоположного характера, или хотя бы нейтральных, практически ничего не говориться. Однако цареубийство в ту эпоху никак не могло вызвать одобрения, какой бы одиозной личностью пи была его жертва. Поэтому «Хроника Грегори» как бы пытается снял, с Эдуарда III вину за смерть отца: «И в этом году, в 21 день сентяб ря, Король Эдуард Второй был убит в замке Беркли предательством Сэра Роджера Мортимера»609. Личность Эдуарда III вообще вызыва ла у современников воодушевление: с его именем были связаны первые победы в Столетней войне. Правда его солнце стало мерк нуть в последние годы, когда он постарел и погряз в пороках, но то гда надежды на будущее стали связывать с его сыном Эдуардом, принцем Уэльским, блестящим полководцем, которому удалось под хватить и поддержать былой авторитет отца. Так или иначе, но к моменту своей смерти Эдуард 111 продолжал оставаться в глазах части своих подданных, в том числе и горожан, хорошим королем. Одной из особенностей его правления был расцвет блистательной рыцарской культуры при дворе, а сам король слыл в молодости неплохим турнирным бойцом, и тем индивидуалистичнее выглядит одна запись его смерти: «Умер самый превосходный и удалой принц Эдуард третий»610.
Вновь проблема цареубийства в английской истории встает в связи со свержением Ричарда II в 1399 г. и его скорой гибелью. Этот факт тоже находит отражение в хрониках, хотя о нем говорится уже не так откровенно, потому что он имел место намного ближе к очень непростому времени их создания: так или иначе эта смерть была связана с происходящим во второй половине XV столетия. В «Хронике Грегори» и «Хронике Лондона с 1089 по 1483 г.» мы встречаем отголоски достаточно распространенного в общественном сознании
603 Gregory’s Chronicle. ~ P.75; A Short English Chronicle. - P.41 - 42; A Chronicle of London. - P.45 -46.
604 Gregory’s Chronicle. - P.76 - 77; A Chronicle of London. - P.46, 48 - 49.
605 A Short English Chronicle. - P.41; A Chronicle of London. - P.45.
606 A Short English Chronicle. - P.42; A Chronicle of London. - P.46.
607 A Short English Chronicle. - P.42; Gregory’s Chronicle. - P.42, 76; A Chronicle of London. - P.46, 47, 50, 51.
608 Gregory’s Chronicle. - P.76; A Chronicle of London. - P.47.
609 Gregory’s Chronicle. - P.78.
610 A Chronicle of London. - P.71.
160


I " iiIи юго мифа о дурном окружении короля: Ричард II «по лживому •и.чу» совершил некоторые ошибки, повлекшие за собой восстань ■ против его власти, например, лишил права наследования осуж- ■«* иных им ранее лордов611 или предъявил обвинения Лондону и
• ipyinM городам612. Фактически тождественны обе хроники и в описа-
• пт последствий неудавшегося восстания, совершенного некоторыми польможами с целью вернуть престол свергнутому монарху. «И в
• ни юд, вскоре после Рождества, был обезглавлен в Суссетир Граф I «•ui, и Граф Солсбери, и Граф Оксфорд, и Сэр Томас Блоунт, и Сэр | и 1»>ф Лумни, Сэр Бенет Сели, рыцари, и Сэр Томас Винтирсил,
■ I найр; также Сэр Джон Холанд, Граф Хантингтон, был обезглавлен и I !пэйш в Эссексе, и Лорд Спенсер был обезглавлен в Бристоле; и и< коре умер Король Ричард и был похоронен в Ленгли»613. Вряд ли чикавший это мог усомниться в том, каким именно образом умер Ричард сразу после казней преданных ему дворян, и не почувствовать письма скептического отношения автора строк к случившемуся. Такие начало правления фактически превращало Генриха IV в узурпа- |<>ра и убийцу в глазах его подданных, что и проскальзывает в цитированном отрывке. Правда в истории есть немало примеров, когда пришедшему к власти не самым легитимным образом правителю впоследствии удавалось заслужить любовь своего народа. Генриху IV это не удалось. В молодые годы он участвовал в походах против мавров и байтов, слыл прекрасным воином. С ним связывали англичане надежды на то, что их королевство вновь поднимет голову, а армия начнет одерживать победы на континенте. Эти надежды не оправдались, король большую часть своего времени проводил в борьбе с заговорами и мятежами. Оттого и сообщения о его смерти звучат очень сухо и лаконично: «И в этом году умер король»614. De mortuis aut bene, aut nihil.
Итак, хотя мы и не можем проследить динамику в отношении к монархической власти в XIV в., совершенно очевидно, что оно ни в коем случае не было шаблонным и строго запрограммированным. Это подтверждает и одна прокламация, появившаяся в столице в 1387 г.: «Наш лорд король, оберегай его и смотри за ним бог, прика¬
611 A Chronicle of London. - P.82; Gregory’s Chronicle. - P.97.
612 Idem. - P.98.
6,3 Gregory’s Chronicle. - P.102; см. аналогичную запись в: A Chronicle of London. - P.86.
614 A Short English Chronicle. - P.54; Gregory's Chronicle. - P.107; A Chronicle of London. - P.95.
161


зывает всем своим честным вассалам в Сити Лондона и пригородах, какого бы состояния они ни были, под угрозой [лишения] их жизней и конфискации их имущества, чтобы никто [из них] так безрассудно не говорил, не имел возможности, не публиковал, ни тайно, ни открыто, что-либо, что может означать зло или бесчестье нашего сеньора лорда короля, или нашей леди королевы, или любых лордов, которые находились при короле до этого времени, или тех, которые находятся при его персоне теперь, или будут находиться, мешая их положению любым способом; и чтобы никто из его честных вассалов не мешал ему такими вещами, но чтобы наш лорд король, наш суверенный судья, мог приказать то, что ему кажется лучшим»615.
С правления Генриха V хронисты начинают описывать те события, свидетелями которых были они сами, а мы можем проследить, чем отличались взгляды людей, живших в разные десятилетия XV в. Все самые смелые ожидания англичан воплотились в реальность именно при короле Генрихе V: он пришел к власти абсолютно законно, не запятнав себя ничем; при нем в истории Столетней войны наметился новый этап английских триумфов, начиная с блестящей победы при Азенкуре, в которой «наш лорд король сражался совершенно хорошо»616; один за другим вражеские города сдаются Генриху, в 1421 г. его провозглашают наследником французской короны, он берет в супруги принцессу Екатерину Валуа и входит в Париж. Это было очень краткое, но блестящее правление, и потому хронисты не перестают восхищаться своим замечательным королем. «Наиболее достойный кроль и принц всех Христиан», «никогда не был христианский король столь настоящ, никто столь гордо не сидел на своем престоле, как он», - восторгается автор законченной в середине 40-х гг. Cleopatra С IV617. Ему вторит и автор «Хроники Лондона с 1089 г. по 1483 г.», рука которого обрывается на описании событий 1443 г.: под 1422 г. он пишет о том, что «в последний день месяца августа умер самый превосходный и самый милостивый и самый почтенный принц Христианского рыцарства Гарри Английский Пятый»618.
615 BLE. -Р.92-93.
6,6 Cleopatra С IV. - Р.120.
617 Idem. -Р.117,118.
618 A Chronicle of London. - P.110.
162


В 60-е гг. были составлены «Кратая английская хроника» и «Хроника Грегори». Первая из них действительно очень сжатая и не проливает свет на интересующую нас проблему, зато вторая содержит достаточно интересную информацию. Уильям Грегори не отличается от своих предшественников, когда характеризует Генриха V: «Наш добрый король», «добрый и благородный Король, ...цветок рыцарства Христиан», «наш совершенно превосходный лорд Король Генрих V»619. Но после Генриха V последовала эпоха сначала несовершеннолетия, а затем недееспособности его сына Генриха VI. От своего великого отца он получил в наследство две короны, английскую и французскую, но не сумел удержать ни одну из них. Война с Францией окончилась почти полным поражением Англии, а через два года после ее завершения началась внутренняя междоусобная борьба - война Алой и Белой Розы. К 1469 г. (которым оканчивается хроника) она еще продолжалась, но на троне уже восемь с лишним лет находился Эдуард IV, свергнувший Генриха VI. Новый король достаточно нелестно отзывался о своем предшественнике, находящемся у него в плену. Это, а также сама длившаяся четверть века борьба вокруг трона, сильно пошатнули авторитет английской монархии. Как показал М. Блок, даже вера в чудодейственную мощь королей была поколеблена в эту смутную эпоху620. Видимо именно поэтому в «Хронике Грегори» мы находим новые мотивы, которые не звучали в произведениях его предшественников. Слабый Генрих VI часто оказывался орудием в руках лиц из своего окружения и особенно жены Маргариты, и поэтому мы узнаем, что «она была много умнее, чем король»621. Несколькими страницами ниже мы читаем: «Затем Король Эдуард намеревался устроить войну в Шотландии на суше и на воде, чтобы великие мятежники Гарри (то есть Генрих - А.П.) и Королева Маргарита не проехали по воде»622 (выделено нами - А.П.). Можно понять, сколь разительные перемены произошли в сознании горожан, если сравнить эти отрывки с приведенными ранее описаниями злоключений Ричарда II.
В следующие десятилетия происходят новые колебания политической системы. Власть, переставшая чувствовать прочную опору
6,9 Gregory’s Chronicle. - P. 111, 148.
620 Блок М. Указ. сом. - С. 194 - 198.
021 Gregory’s Chronicle. - P.209.
622 Idem.-P.221.
163


под ногами, все более приобретает деспотический характер. Английским горожанам в этот период стала свойственна определенная политическая апатия. В материалах дошедшей до нас частной переписки купеческой фамилии Сели 70 - 80-х гг. события войны Алой и Белой Розы практически не нашли отражения, и в то же время происходящее в других странах вызывало у членов семьи и их знакомых живой интерес. По мнению А. Хэнхама объясняется это противоречие тем, что «в век правительственного деспотизма, сдерживаемого в основном некомпетентностью, большинство людей чувствовало, что мудрее воздержаться от комментариев внутренней политики в письмах, которые могли бы легко попасть в дурные руки»623. Эта же тенденция находит отражение в городских хрониках (Julius В I, Vitel- lius А XVI). Их составители, конечно, не могли не упоминать важные события внутренней жизни королевства, но их фиксация носит исключительно лаконичный характер, ни в одном слове не проскальзывает отношение автора к тому, о чем он пишет. Это относится и к оценке личностей монархов. Мы не находим ярких характеристик. Очевидно, из-за опасения, что положительная или отрицательная оценка может принести ему вред, а также из-за трудности решения весьма деликатного вопроса о том, представитель какой из борющихся династий обладает большими правами на престол, хроникер никак не выражает свои пристрастия, возможно, ожидая для этого лучшего момента. Сам этот факт является доказательством того, насколько белее скептическим стало восприятие священной королевской власти вереде образованных городских слоев в 80 - 90-е гг. XV в.
Причем этот вывод не опровергает и тот факт, что многие города принимали участие в военных действиях, посылая свои ополчения на помощь тому или другому претенденту на престол. А.С. Грин считает, что во время этих войн «города были в высшей мере безразличны к любому вопросу, за исключением того, как извлечь бэльше выгоды для себя из победы одной из сторон или использовать бедствия враждующих лордов, чтобы расширить свои собст- вэнные привилегии». Однако далее, противореча этому высказыванию, сообщает, что «города не были совершенно равнодушны к борьбе»: Лондон разделился в своих симпатиях, Бристоль и Колче- сгер поддерживали йоркистов, Кентербери поддерживал Ланкасте-
62 Hanham A. Op. cit. - Р.24.
164


1><>в, а Пять Портов пошли за Уориком и Йорком624. Во-первых, горожане, как правило, поступали так в том случае, если события происходили в непосредственной близости от них и этим представляли угрозу. Например, лондонцы активно участвовали в борьбе не потому, что их симпатии находились на стороне кого-то из конкурентов и они готовы были отдать за него свои жизни, а потому что столица представляла собой во всех отношениях очень важный пункт, которым стремилась завладеть каждая из сторон. Во-вторых, города очень легко меняли свои политические пристрастия под влиянием изменяющихся обстоятельств. Те же лондонцы в 1452 г. отказались открыть свои ворота силам йоркистов, показавшимся под стенами города, в 1456 г. вынуждают королевский двор Генриха VI Ланкастера покинуть Вестминстер, а в 1460 г. приветствуют Ричарда Йорка. В битве при Таунтоне в апреле 1461 г. отряд из Ковентри сражался на стороне Эдуарда IV, хотя еще год назад этот город был оплотом его врагов (до тех пор, пока грабежи солдат Маргариты Анжуйской не стали непосильны для горожан). В то же время жители Йорка, находившегося в окружении владений утвердившейся на троне новой династии, в этом же сражении поддержали Ланкастеров. Но наиболее красноречивым было поведение граждан Норича: они послали один отряд на помощь Генриху VI, а другой - Эдуарду IV625.
Итак, восприятие королевской власти горожанами крупных английских городов XIV - XV вв., хотя оно и не было полностью свободным от расхожих стереотипов своего времени, оставалось вполне самостоятельным и претерпевало достаточно существенные трансформации в результате активного взаимодействия горожан с самим объектом восприятия. События второй половины XV в. внесли крупные коррективы в отношение к категории монархии и готовили почву для формирования нового ментального образа, характерного для приближающейся эпохи абсолютизма.
Отношение к власти. Сказанное выше закономерно порождает вопрос: можно ли считать, что граждане городов Англии, и в первую очередь лондонцы, считали монархию наилучшей из возможных форм правления? Безоговорочно утвердительный ответ, видимо, не
624 Green A.S. Op. eit. Vol.1. - P.164.
625 Кузнецов Е.В. Некоторые вопросы экономической политики королевской власти в Англии 1461 - 1485 гг. II Средние века. - М., 1962. - Вып.21. - С. 189.
165


может быть дан. Предпочтение единоличной или коллективной власти зависело от масштабов самой этой власти и, вероятно, от социального происхождения горожанина.
После короля вторым по значению государственным органом был парламент. Тем не иенее, при сравнении двух соответствующих групп событий видно, чго во всех хрониках без исключения упоминания о королевской власти встречаются не менее, чем в три раза, чаще упоминаний о парламенте (а то и больше - в «Краткой Хронике Лондона» это соотношение достигает 9:1). Очевидно, именно таким образом горожанами оценивалась значимость этих двух политических категорий. Причем в их сознании вполне адекватно отражалась реальная ситуация, ведь при всем своем значении в XIV - XV вв. парламент в Анпии играл значительно меньшую роль по сравнению с королем и з очень значительной степени зависел от него. Последнее также не ускользнуло от внимания хронистов и нашло выражение в употребляемой ими при рассказе о работе парламента формуле: «Король созвал свой парламент» (выделено нами - А.П.)626. Причем характерно, что эта формула перестает использоваться в хрониках, составленных в 60 - 90 гг. XV в. («Хроника Грегори», Julius В I, Vitellius A XVI), то есть именно тогда, когда королевская власть испытывала кризис.
Иным был взгляд на характер городского правления. Каждый крупный город Англии бэШ как бы маленькой олигархической республикой, обладающей суверенитетом, который был сильно ограничен центральной монархической властью. По словам А.К. Дживелегова «Англии не пришлось пережить того общего для всех трех континентальных стран (Фрпнции, Германии и Италии - А.П.) факта, который привел там к крушении: городской свободы - борьбы между городским патрициатом и ремесленниками. Мелкие раздоры, особенно при выборе мэра, конечно, поднимались постоянно, но той упорной, длившейся десятилетиями борьбы между двумя классами городского населения, Англия не знала». Главной причиной автор называет отсутствие у городов политической самостоятельности, слишком сильную зависимость от короны, которая решала все принципиальные вопро¬
626 	Julius В И. - Р.73, 76; CleopatraC IV. - Р.127,135, 142; A Chronicle of London. - P.52, 53, 57 and so on (последний случай - с. 10*, на с.111 парламент назван «гаролевским»); A Short English Chronicle. - P.42, 66.
166


сы внутригородской жизни627. МакКизак указывает пять факторов оли- гархизации английских городов в XIV в., среди которых три - это причины социально-психологического характера: глубоко скрытое преклонение горожан перед богатством, готовность воспринимать себя в качестве подчиненных лиц и политическая апатия628.
Прямых указаний в источниках на то, что именно олигархия, а не широкая демократия, была идеалом местной политической организации для представителей многих городских слоев, мы не обнаруживаем, и на это скорее указывает сама историческая практика: мы уже видели, что реальным полновластием в Лондоне в течение нескольких десятилетий рассматриваемого периода обладали всего лишь восемь компаний, которые, тем не менее, четко следили за тем, чтобы должность мэра не задерживалась в еще более узком кругу, например, в руках представителей какой-либо купеческой династии (см. Таблицу 6). И все же некоторые косвенные данные о поддержке этой практики можно изредка встретить и в письменных памятниках. В 1381 - 1386 гг. Лондон испытал достаточно бурный период своей истории, связанный с борьбой двух группировок, сформировавшихся в среде его олигархии и возглавляемых драйпе- ром Джоном Нортгемптоном и гросером Николасом Брембром, последовательно сменявших друг друга на посту мэра. Массу критики со стороны противников вызывали действия каждого из них, в том числе и покушения на существующую модель управления. В 1384 г. секретарь Томас Уск обвинил Джона Нортгемптона в установлении правила, по которому «мэр мог брать в его совет тех, кого пожелает, на его время [правления] и удалять тех, кто против него, и что из тех гильдий, которые были против него, могут придти только представляющие целую гильдию (по одному человеку от всей гильдии - А.П.), и не более, но от других гильдий, которые были с ним (поддерживали его - А.П.), могло придти так много [человек], как он пожелает...»629. Но через два года компания мерсеров выдвинула аналогичное обвинение против Николса Брембра, преемника Нортгемптона, заявив, что «этот Николас, против вышеупомянутой свободы и правды общин, открыто объявил, что никакой человек не должен приходить выбирать его мэром, но только тот, кто будет вызван, и
627 Дживелегов A.K. Ук. соч. - C.172.
628 McKisack М. Op. cit. - Р.383.
629 BLE. - P.23.
167


те, что были вызваны, были [определены] по его приказу и с его согласия»630. Таким образом, попытки сжать круг влияющей на власть олигархии наталкивались на недовольство самой этой олигархии. Но не менее серьезное возмущение вызывало и стремление демократизировать внутригородскую политическую жизнь. В той же жалобе Томаск Уск говорит: «Также во всех этих вышеназванных делах Джон Нортгемптон, мэр в то время, Джон Мор, Ричард Норбури, Уильям Уэссекс и в другой раз Адам Бэм (сторонники Нортгемптона - А.П.), видя, что достойные люди отвернулись от них из-за своенравного управления и слабого совета, и что они отказались от них перед временем (уже отвернулись от них - А.П.), привлекли к себе многие гильдии и много малого народа, который не может ни мастерски управлять, ни дать добрый совет...»631. То есть о полной политической апатии говорить все-таки нельзя. В «Liber Albus» говорится, что «в день выборов [мэра] множество людей, которые не были вызваны, стекаются в Гилдхолл,» - практика, которую городские власти попытались запретить632, однако, скорее всего, не вполне успешно, так как в 1404 г. решение было подтверждено633. Вдобавок в Vitellius А XVI в 20-й год правления Генриха VI (1441 - 1442) рассказан один любопытный случай, произошедший в день выборов нового мэра. «...Общины Сити назвали Роберта Клоптона и Рэвлина Холанда, портного, для их выбора мэром на следующий год. И мэр и олдермены предпочли Роберта Клоптона. И когда мэр привел названного Роберта по правую свою руку, в соответствии с обычаем, некоторые портные и другие ремесленники, работающие руками, воскликнули: «Нет, нет, не этот человек, а Рэвлин Холанд»; за это мэр, Джон Пэддесли, послал тех людей, которые так кричали, в Нью- гейт, где они находились долгое время и были так наказаны за свой проступок»634. Это одно из тех редких свидетельств, которые говорят о попытках «малого народа» попытаться повлиять на местную политику. По всей видимости, определенные городские слои, по крайней мере иногда, выражали недовольство по поводу сложившегося в городе механизма принятия решений. Тем не менее, олигархические слои, в чьих руках этот механизм находился, ревниво оберегали его
630 BLE. - Р.34.
631 Idem. - P.29.
832 Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol.1. - P.18 - 27.
633 Memorials of London Life. - P.560.
634 Vitellius A XVI. - P.154 - 155.
168


от подобных попыток расширения сферы городского политического представительства, впрочем как и от стремлений еще сильнее сомкнуть свои собственные ряды. И все же даже тогда, когда решения принимались должностными лицами самостоятельно, в письменных формулировках была указана причастность к ним всего городского сообщества («мэр и вся община города постановили...»).
Таким образом, мы делаем вывод о некотором дуализме политических представлений английских горожан. Они, несомненно, были монархистами, когда речь шла об устройстве всего государства, и это было вполне реалистической оценкой сложившейся ситуации. Но если они и не питали иллюзий в связи с возможностями влияния на общегосударственную политику и потому деятельность парламента не вызывала у многих из них очень оживленного интереса, то совершенно иначе обстояло дело в отношении жизни родного города. Большинство представителей тех слоев, которые составляли ядро формирующегося класса, были приверженцами олигархической разновидности республиканской формы правления в вопросах местного политического устройства, а в сознании более широких слоев населения могли присутствовать даже некоторые демократические установки.
Идеальный правитель. Немало внимания источники уделяют тем качествам, которыми должен обладать хороший правитель города. В «Liber Custumarum», лондонском сборнике обычаев компилятивного характера, составленном около 1320 г., были скопированы извлечения из политического трактата итальянского публициста XIII в. Брунетто Латини «Li Livres dou Tresor». Хотя автор описывал известный ему опыт итальянских коммун, его взгляды во многом совпадали с представлениями столичного горожанина, включившего отрывки текста в книгу лондонских обычаев. К тому же они были несколько переработаны и адаптированы в соответствии с английскими реалиями. Учитывая, что многие города консультировались с лондонскими властями по вопросам политического устройства, трудно предположить, что советы Латини не были им знакомы. Прежде всего в тексте названы три основы городского правления, которыми являются правосудие, уважение и взаимная любовь мэра к горожанам и горожан к мэру. При выборе последнего внимание должно уделяться следующим качествам: возраст (мэр не должен быть
169


молодым), благородство, способности, справедливость, ум, проницательность, величие сердца, отсутствие отрицательных черт характера (жадность, расточительность, вспыльчивость и т.д.), ораторские способности, богатство и великодушие (но лучше бедный и добрый, чем богатый и злой), отсутствие других должностей - и самое главное - вера в Бога и людей635. В Линкольне около 1301 г. были приняты правила избрания чиновников городского муниципалитета, где говорилось, что они должны быть «пригодными и осторожными»636. Видимо, эти личные качества можно разделить на несколько групп: характер, интеллект, способности. Зрительно символизируя основные из них южный фасад лондонского Гилдхолла был украшен статуями Закона, Учения, Правосудия, Дисциплины, Умеренности и Стойкости. Однако к этим, в общем то достаточно банальным требованиям, которые можно встретить во все времена у многих народов, добавляются и чисто средневековые представления об идеальном правителе.
В «Liber Albus» находим следующий отрывок: «Никто не должен быть принят как олдермен, если он имеет физические уродства, не благоразумен и не рассудителен в его взглядах, не зажиточен, не нравственен, не заслуживает доверия и не свободен - то есть является низкорожденным или рабского происхождения. Это позволит избежать любого позора или скандала, потому что в случае, если его смогут упрекнуть из-за его родословной, это отразиться позором на других олдерменах и городе в целом»637. Помимо обычных достоинств тут бросается в глаза внимание к происхождению человека и к его не только внутреннему, но и внешнему облику. Известно, что в Средние века существовало отношение к физическому уродству как проявлению искривленности души.
Особенностью английского города была, как уже отмечалась, его зависимость от сильной власти централизованного государства. И есть сведения, что она также могла накладывать отпечаток на выбор муниципальной власти, по крайней мере в некоторых случаях. Так в 1482 - 1483 г. в Йорке разгорелся спор между двумя претендентами на пост мэра. Было объявлено, что один из них, Томас Врэнгвиш, должен занимать пост, потому что он одобрен герцогом
635 	Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol.2. - P.16 - 25.
630 Hill F. Medieval Lincoln. - Cambridge, 1948. - P.402 - 403.
637 Munimenta Gildhallae Londoniensis. Voi.1. - P.33.
170


Ричардом Глостером. На это один бондарь ответил, что «мэр должен быть выбран народом, а не лордом». Другие подтвердили, что герцог не будет рассержен выбором того, кого одобрили общины638. Таким образом, в крупном городе иногда было очень немаловажно, как к выбору горожан относится высокопоставленное лицо, что, несомненно, могло склонить чашу весов в пользу того или иного кандидата. Мы видим, что и в отношении к власти английские горожане мало отличались от других средневековых классов и разделяли с ними многие ментальные стереотипы.
Патриотизм. В период расцвета средневековых городов проблема патриотизма стояла очень остро для многих европейских стран. Ко второй половине XIV в. в Англии значительно ощутимее стало проявляться чувство национальной идентичности. В XV в. на это повлияла война с Францией и, по мнению некоторых историков, упадок муниципальных учреждений639. Тем не менее, на всем протяжении XV в. это качество еще не занимало в общественной психологии доминирующего положения, например, продолжала осознаваться четкая грань, разделяющая Север и Юг страны640. Хроники Лондона предоставляют информацию для рассмотрения отношения горожан к проблеме патриотизма. Интересно проследить, как лондонцы, столичные жители, соотносили свой город и государство: противопоставляли их друг другу, олицетворяли одно с другим (как, например, жители североитальянских коммун, городов- государств) или у них существовало какое-либо другое отношение к этому? Что для них было первично? Для ответа на эти вопросы мы обратились к той группе событий, в которой речь идет непосредственно о жизни Лондона. В каждом случае описание года в хрониках либо начинается с фактов государственного масштаба, а сведения о городе следуют за ними, либо местный материал предшествует общеанглийским событиям, либо же речь идет только о локальной истории. Два последних варианта мы объединили и сравнили с первым в Таблице 8.
,i3e VCH. A History of the County of Yorkshire: the City of York. - P.80 - 84.
1,39 Кеннингем У. Указ соч. - С.403.
ш См. об этом: Thomson A.F.J. The Transformation of Medieval England, 1370- 1529. - L, 1983. - Ch.9.
171


Таблица 8. Жизнь столицы в Хрониках Лондона641
Хроника
Число лет,
включающих сведения о жизни столицы
Начинаются с описания общегосударственных событий
Начинаются с описания городских событий (или включают только их)
Всего
J. В II. (1307-1432)
5
3
8
C. (1415-1443)
3
6
9
Ch. L. (1307-1443)
17
22
39
SEC (1307-1465)
10
11
21
G. (1307-1469)
24
22
46
J. В I. (1307-1483)
25
27
52
V. (1439-1496)
17
10
27
Можно, конечно, предположить, что данные о том или ином случае помещены под соответствующим годом прежде других просто потому что они раньше произошли. Иногда это, видимо, действительно так, но совсем не является правилом. Так в «Хронике Грегори» в 7-й год правления Генриха VI (1428 - 1429 гг.) сообщение о крушении лодки герцога Норфолка под Лондонским мостом предшествует рассказу об осаде Орлеана, а в «Хронике Лондона с 1089 по 1483 г.» следует после него641  642; в Julius В I в 34-й год правления Генриха VI (1455 - 1456 гг.) сначала повествуется о конфликте между мерсером и ломбардцами, а затем о появлении кометы, а в Vitellius А XVI - наоборот643 и т.д. Поэтому в расположении тех или иных событий в хрониках отражаются определенные предпочтения их составителей.
Итак, мы видим, что авторы трех хроник скорее ставят на первое место события, которые касаются судьбы всего королевства, причем лишь в одном случае (Vitellius А XVI) таких лет значительно больше, чем тех, где речь сначала идет о делах Лондона. О них в
641 Источники рассчета: Julius В II (в табл.: J. В II.). - Р.8 -97; Cleopatra C IV (С.). -Р.117 - 152; А Chronicle of London (Ch. L. и J. B I.). - P.42 - 147; A Short English Chronicle (SEC). - P.40 - 80; Gregory’s Chronigle (G.). - P.73 - 239; Vitellius A XVI (V.). - P. 153 - 211.
942 Gregory's Chronicle. - P.163 - 164; A Chronicle of London. - P.116 - 117.
643 A Chronicle of London. - P.139; Vitellius A XVI. - P.166.
172


первую очередь чаще вспоминают четыре другие хроники, но опять- мки только в Cleopatra С IV можно видеть явное предпочтение к |.изни столицы. Таким образом, между двумя этими группами лет Ч>оник существует равновесие. Также соотносились эти две категории, город и государство, и в сознании людей. Они не противостояли друг другу, об этом говорит и отсутствие в Англии крупных городских мосстаний и войн, которые имели место на континенте. Но они и не спивались в единое целое, не подменяли друг друга. Город и государство сосуществовали во времени, пространстве и сознании. К XIV - XV вв. они научились сотрудничать: сильная королевская ипасть доказала бесполезность применения силы во взаимоотношениях с собой, но и город прекрасно понимал, что без имеющихся в ого распоряжении возможностей, в первую очередь финансовых, но не только их, государство не сможет достичь практически ни одной своей цели. В официальной речи, в городских документах королевская власть все-таки шла впереди, но упоминание о городе неотступно следовало за ней, как, например, в текстах присяги практически всех муниципальных чиновников Бристоля, где говорилось, что соответствующий чиновник «будет добрым и верным королю (далее следовало имя монарха), его наследникам, мэру и общине этого города...»644. Этой формуле вторят хронисты, например Уильям Грегори, который, говоря о мэре, утверждает, что «в Лондоне он следует за королем во всем»645. Причем иногда такая постановка вопроса могла порождать взаимное непонимание (см. случай с мэром Мэтью Филипом на с.99). В сознании средневекового горожанина, который был подданным английского короля, монархические черты государственного патриотизма сочетались с республиканскими идеями патриотизма в отношении к тому городу, гражданином которого он одновременно являлся.
Местный патриотизм находил выражение и в параллелях, которые проводились между современными событиями и явлениями прошлого. Лондонцы проводили параллели между современным им положением вещей и римской, а также раннесредневековой историей. В «Liber Albus» говорится о суде квартала: «То, что мы называем
644 LRB. Vol. 1. - Р.1, 15, 48-53.
ыв Gregory's Chronicle. — P.222
173


"wardmoot", римляне назвали "плебисцитом", а раньше среди саксов называли "folkmoot"»646.
Локальный патриотизм и гордость за свою малую родину могли быть присущи и жителям провинциальных городов. В XV в. торговец скобяными товарами из Абингдона Ричард Форман сочинил восторженный стих в честь строительства моста через Темзу, которое способствовало развитию торговли и изменило в лучшую сторону жизнь в его городе:
Было утешением видеть в летнее время Как триста работающих вместе Людей доказали их мощь киркой;
Мотыгой трудились вручную очень хорошо
некоторое время.
Лопатами и совками они сделали такой шум,
Что люди могли бы слышать их за милю.
Жены вышли узнать, как они работают:
Пятью двадцать в толпе, это было прекрасное зрелище.
Они принесли на накрытом столе белый хлеб,
Сыр и цыплят, прекрасные дары.
Поэтому теперь Cuiham Hithe647 подходит к концу И всей стране лучше и никакому человеку не хуже.
Возьмите первую букву от вашего предка [Адам] с тружеником воска [пчела — bee], и Т и ‘N’, цвет осла [серовато-коричневый - dun]: установите их вместе, и скажите мне, если вы можете, что получится:
А. В. I. N. D. 0. N.648
Городское самосознание и патриотизм проявляются и в «Песни о фламандском восстании», сочиненной в начале XIV в., как считают исследователи, в городской среде649. Английский автор, не принад-
640 Munimenta Gildhallae London iensis. Vol.1. - P.36 - 36.
Cuiham Hithe - старая торговая пошлина.
640 Rosser G. Solidarités. - P. 1141 - 1142.
Богодарова H.A. Городские мотивы. - C.92 - 94.
174


пежавший городской верхушке, с воодушевлением описывает Брюгг- скую заутреню 1302 г. Рассказывается, как «ткачи и сукновалы» сме- по идут на врага - «надменных и самоуверенных» французских рыцарей650. Однако в данном случае речь скорее всего идет не столько <.) сословной гордости, а об английском национальном патриотизме и неприятии давних врагов - французов. Городской патриотизм действительно в немалой степени основывался на осознании горожанами своего участия в событиях общегосударственного масштаба. В рассматриваемый период истории Англия практически постоянно была вовлечена в войны со своими соседями, и это наложило отпечаток на содержание Хроник Лондона. Особенно важной была Столетняя война 1337 - 1453 гг. с Францией. В течение длительного времени от военных успехов на континенте зависело внутреннее благополучие королевства. По всей видимости, столичные жители прекрасно это осознавали. Пожалуй, только этим и можно объяснить повышенный интерес авторов хроник к этим событиям. Они иногда детально описывают отправку отрядов из английских портов, их перемещения во Франции, ход военных действий, потери сторон, захват городов и замков. Например, в Cleopatra С IV в 1415 г. перечислены 89 имен представителей французской знати, павших в битве при Азенкуре651, а Уильям Грегори, видимо, имея доступ к государственным архивам, включает в свою хронику договоры о сдаче Фа- леза в 1417 г., Руана в 1419 г., Mo в 1422 г., Понт-Мёлена в 1423 г. и договоров 1420 г. в Труа и 1423 г. в Амьене652. Не забывают хронисты и о том, что Лондон тоже внес свою лепту в эту войну. Уильям Грегори пишет, что в 14-й год правления Генриха VI (1435 - 1436 гг.) мэр столицы с согласия гильдий послал в Кале солдат653. Автор «Краткой Хроники Лондона» более точен: «Лондон послал 500 солдат охранять Кале. И еще Лондон дал на войну 1000 ф.»654. При сообщении о бениволенции 6-го года правления Генриха VII (1492 - 1493) специально подчеркивается, что она «пожалована королю для похода во Францию»655. Не забывают горожане и о своем участии в борьбе с беспокойным северным соседом. «Хроника Лондона с 1089
650 The Political Songs. - P.187 - 195
651 Cleopatra C IV. - P.122.
652 Gregory's Chronicle.-P.117-121, 122-127, 128-138, 143-148, 149-156.
653 Idem. - P. 178.
654 A Short English Chronicle. - P.62.
655 Vitellius A XVI. - P.195.
175


по 1483 г.» под 11-м годом правления Эдуарда И (1318 - 1319) сообщает: «В этом году шотландцы пришли в Англию и разорили Нортумбрию; и город Лондон послал в Йорк 200 солдат; и шотландцы были сдержаны»656. Горожане не переоценивают свой вклад, так как хроники не переполнены подобного рода информацией, но о том, что действительно было сделано, не забывают.
Черты политического сознания горожан английских городов XIV - XV вв. еще в значительной степени несли на себе отпечаток особенностей представлений средневекового человека. Самой же характерной их стороной, возможно, была двойственность в оценке действительности. На английской почве еще не зародилось новое отношение к свободе, которое стало складываться в это время, например, в среде итальянских городов, где свободу понимали «как совокупность гарантий против любой формы тиранического режима, независимо от того, какая сила - внутренняя или внешняя - станет претендовать на то, чтобы установить его»657. Напротив, если согласиться с Ж. Ле Гоффом по поводу того, что в Средние века «свободный человек - это тот, у кого есть могущественный покровитель»658, то мы обязаны будем признать, что английские горожане должны были чувствовать себя максимально свободными: у них был самый влиятельный из всех возможных покровителей - король. И мы действительно видим, сколь высокой была степень их почтения по отношению к нему. Тем не менее, несмотря на всю средневековую сущность, менталитету горожан стали присущи и некоторые новые черты, а ряд пришедших из далекого прошлого стереотипов постепенно начал отодвигаться на задний план. Одной из таких новых черт была высокая степень реализма в оценке политических событий. Горожане очень реалистично воспринимают расстановку сил в королевстве, и именно поэтому, а не только из-за традиционных представлений о сакральном характере, так активно поддерживают монархическую власть. Сильная центральная власть вызывала уважение, способствовала формированию идей государственного патриотизма и не оставляла у горожан иллюзий относительно возможностей оказывать на нее силовое воздействие. Однако, осознавая
656 A Chronicle of London. - P.46.
657 Краснова И.А. Представления о свободе у флорентийских горожан // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.4. - М., 2000. - С.79,
658 Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. - Мм 1992. - C.262.
176


слабую результативность такого воздействия, горожане не менее реалистично оценивали те возможности, особенно финансовые, ко- юрые были в их распоряжении. В результате этого у английских горожан вырабатывается модель «конституционного» поведения и использования только законных средств при отстаивании своих интересов в сфере политики.
177


Заключение
В истории Англии XIV - XV вв. стали вершиной в процессе средневековой урбанизации. Хотя в этом отношении страна отставала от таких регионов, как Северная и Средняя Италия, Северная Германия, Нидерланды и Франция, здесь сложилась развитая многосекторная городская система, среди сегментов которой были представлены все общеевропейские типы городов. При количественном преобладании малых городов, существовали средние и крупные города, обладающие всеми необходимыми признаками, такими как высокая концентрация населения, многоотраслевая экономика, сложная социальная стратификация, средоточение интеллектуального творчества, культурной и религиозной жизни королевства. Формирование английской урбанизационной системы со второй половины XIV в. в значительной степени происходило под воздействием начала складывания единого национального рынка, что определяло и ее количественные и качественные особенности, и в том числе территориальную организацию. Наиболее урбанизированными регионами оказались южные и восточные с центром в Лондоне, что было связано с притяжением к основным путям мировой торговли.
В социальной структуре английского города нами было выделено пять основных страт. Наименее крупную из них (около 2%) составляли живущие в городе представители двух высших сословий, дворянства и духовенства. Доля городской элиты или олигархии достигала 6% и включала главным образом верхушку купечества. Средние слои колебались в пределах 10 - 20% в разных городах и в различные периоды, их основу составляли полноправные граждане и члены городских гильдий. Наиболее многочисленной (70 - 75%) частью городского социума являлись низшие слои, которые формировались как из менее преуспевающих самостоятельных производителей, так и из людей, находящихся в услужении. Замыкали структуру представители социального дна, их численность колебалась в районе 10% городского населения. Кроме того для социальной структуры крупных английских городов был характерен ряд особенностей. Прежде всего, как нами было установлено, прослойка фри-
178


менства была далеко не столь значительна, как это иногда представлялось ранее в исследованиях, и вряд ли могла превышать 10% городских жителей. Внегильдейские слои, наоборот, количественно значительно превышали тот уровень, который можно было представить на основании документов средневековых муниципальных архивов, обращавших на них неравноценное внимание по сравнению с представителями институцианализированных корпораций, и приближались численно к группе цеховых мастеров. Наконец еще одной важной отличительной чертой английского города был его достаточно гомогенный национальный состав: даже в столице, наиболее втянутой в международные экономические связи, постоянное иностранное население не превышало 8%.
Социально-политические и хозяйственно-экономические тенденции развития английского урбанизма, сословная оформленность горожан, постепенное превращение Юго-Востока в ядро складывающегося моноэтнического государства, появление стабильной экономической базы, основу которой под воздействием процесса образования единого национального рынка стали составлять торговля и товарное производство, начиная со второй половины XIV в. привели к формированию городского класса. Наряду с политикоправовыми и экономическими появляются и социально-психологические признаки класса: самосознание, высокая самооценка и особый менталитет. Какую бы сторону коллективной психологии мы не брали, везде обнаруживается появление нового качества.
Городские нравы все еще в значительной степени оставались грубыми и распущенными. Тем не менее, главной особенностью этических ценностей был отход от крайности, как типичной модели общественного поведения. И это проявлялось не только в постоянном осуждении девиации, которое вообще не является отличием той или иной эпохи, а в утверждении ментальных категорий умеренности и респектабельности. Более сдержанным, чем в другой социальной среде, было отношение к самостоятельности женщины и к иностранцам. Если последних в целом в средневековом обществе было принято воспринимать крайне негативно, то позицию горожан можно скорее охарактеризовать как «недоброжелательная терпимость».
Респектабельность и рационализм горожан затронули и важнейшую для любого средневекового человека ценность - религиозную веру. С одной стороны происходит ее обмирщение, но, с другой,
179


негативные явления, проникшие в жизнь церкви, вызывали резкое осуждение в бюргерской среде. Умеренность препятствовала распространению еретичес<их убеждений, и поэтому большинство горожан оставалось на позициях ортодоксии, но она не мешала, например, более пристальному вниманию и контролю за оставляемыми религиозным учреждениям материальными ценностями.
Уравнительные идеалы цеховой регламентации все еще были сильны в сознании горокан, которое в значительной степени оставался корпоративистскш. Но в конце классического Средневековья происходит зарождение раннекапиталистических форм в экономике, которые требовали преодоления этих идеалов. Кризис цеха проявлялся не только в его замыкании, но и в распространении стремления к нарушениям правт производства, обмена и найма, в отказе от участия в общих мероприятиях и выбора на гильдейские должности. На уровне менталитета эквивалентом этих тенденций стало внедрение индивидуалистических устремлений.
Для английских горожан, как и для большинства людей Средневековья, основной политической ценностью являлась категория королевской власти. Однско общесредневековый монархизм в городской среде приобрел более рационалистический характер, что находило проявление в слабой выраженности представлений о сакральной природе этой власти, в сдержанности высказываний в отношении суверена в периоды обострения борьбы вокруг трона и ужесточения политического рекима и в выборе умеренных средств собственной политической тактики. Тем не менее, несмотря на все перипетии государственной истории, в Англии XIV - XV вв. были очевидны централизаторские тенденции, и в силу этого идея местного городского патриотизма начинает вытесняться в сознании людей национальными патриотическими ценностями. Даже столичные жители не переоценивали свою роль в крупнейших событиях эпохи, но всегда очень скрупулезно отмечали то, что реально было сделано ими на пути достижения их страной успеха.
То есть на всех уровнях менталитета горожан крупного английского города XIV - XV ев. проявляется одна главная особенность - двойственность или сотетание черт средневекового сознания и появление в его недрах новых ценностей. Такой симбиоз в наибольшей степени соответствовал тому состоянию классообразования, в котором находилось гоэодское общество рассматриваемой эпохи.
180


На формирование менталитета нового класса оказывали влияние основные особенности исторического развития английского общества в классическое Средневековье, а именно: ранняя централизация и установление сильной королевской власти, начало складывания национального рынка, появление ранекапиталистических форм организации производства и высокая социальная мобильность. Наряду с ними менталитет нового класса станет фактором становления новой цивилизационной модели, укрепления капитализма и абсолютизма. В наиболее политически развитых городах Европы - Венеции, Флоренции и главных центрах Ганзы - такой менталитет не сложился, поэтому с переходом к Новому времени они утратили былую роль мировых центров из-за слишком сильных сепаратистских настроений. Точно так же и во Франции наибольшие перспективы были связаны с теми городами, которые, как Париж, в предыдущие времена не пользовались всей полнотой коммунальных свобод, то есть находились в положении, подобном положению большинства городов Англии. Именно менталитету класс английских горожан, а значит и все английское общество, в значительной степени обязаны большими успехами, которые ждали их в будущем.
181


Приложение.
Функциональная типология крупных и средних английских городов XIV - XV вв.
Как было отмечено в Главе 1, нами использована многофункциональная характеристика английского города, в которой учтены различные роли, играемые им в средневековом обществе. Действительно, оценка города только по его численности выглядит недостаточной. Некоторые города, как мы увидим, даже не обладая большим населением, по праву могли считаться значительными центрами в силу особых условий своего положения. Нами было рассмотрено с точки зрения различных характеристик более 160 городов XIV - XV вв. Из них мы выделили 48, как количественные, так и качественные показатели которых указывают на них как на наиболее значительные центры урбанистической системы. Эти города включены в Таблицу 9. Оценка каждого города дается по пяти основным, а также по некоторым дополнительным критериям по четырехбалльной шкале. Для каждого из основных показателей использована своя система (классификации, учитывающая как общеевропейские, так и национальные реалии развития. Мы приводим эту систему оценки, в которой функциональные показатели обозначены римскими цифрами, а уровни классификации - арабскими (в баллах).
I. Политическая функция, то есть место в политической системе
страны:
1. Рядовой город (не выполнял никаких властных функций за пределами своей территории);
2. Резиденция сеньора (сеньориальный, церковный или монастырский город);
3. Центр графства (резиденция шерифа);
4. Столица королевства.
II. Правовая функция (правовой статус):
1. Город без прав самоуправления;
2. Город с наличием гильдии;
3. Самоуправляющийся город;
4. Город-графство.
182


III. Религиозная функция (место в церковной структуре):
1. Рядовой город (разделен на несколько приходов или имел только один приход);
2. Центр архидьяконата;
3. Резиденция епископа;
4. Резиденция архиепископа.
IV. Торговая функция (роль в торговой структуре):
1. Наличие рынка или ярмарки местного значения;
2. Наличие ярмарки регионального значения;
3. Установление в городе шерстяного стапля (хотя бы раз за период);
4. Признанный центр международной торговли.
V. Численность населения:
1. Менее 2 тыс. чел.;
2. От 2 до 10 тыс. чел.;
3. От 10 до 25 тыс. чел.;
4. От 25 до 50 тыс. чел.
Значение некоторых городов было выше установленного в связи с выполнением ими дополнительных функций:
1) университетские города Оксфорд и Кембридж были крупными центрами образования и культуры;
2) вдоль шотландской и уэльской границы располагались города, являвшиеся важными стратегическими центрми (Честер, Шрусбери, Карлайл, Ньюкасл-на-Тайне);
3) Ридинг выполнял специфическую функцию как усыпальница и место свадеб многих членов королевской династии.
Для этих городов в таблице предусмотрена отдельная колонка, а каждая их дополнительная функция оценена как 1 дополнительный балл к общей характеристике.
Таким образом, обобщенный статус города является суммой баллов всех функциональных показателей. В результате мы получили 9 позиций, оцениваемых в диапазоне от 9 до 19 баллов (исключая позиции в 16 и 18 баллов, которым не соответствует ни одного города). Города распределяются по ним следующим образом.
183


Таблица 9. Типология крупных и средних английских городов XIV - XV вв.
Обобщен¬
ный
статус
СП
о
т—
о
о>
о
СМ
СО
т—
-
-
Г-
V-
О
СО
к
тф
см
ю
со
СП
CVJ
ю
О)
О
т—
О)
Числен¬
ность
населения
С\1
-
см
см
со
см
см
см
-
СМ
СМ
см
со
V
см
см
со
см
см
см
см
см
ть
Другие
функции
■
•
•
•
■
'
■
•
'
1
-
•
'
-
-
'
1
-
'
'
'
•
«
Торговая
функция
-
см
-
см
Th
СО
см
т—
со
-
СМ
со
со
см
см
со
см
-
см
со
со
см
ть
Религи¬
озная
функция
СО
<N
см
-
-
-
со
см
-
СО
СМ
со
см
тф
со
1—
Tt
см
см
см
со
Т"
со
со
Правовая
функция
C4J
СО
со
см
СМ
тф
со
со
СО
со
у—
со
Th
Th
СО ;
Th
Th
со
со
Th
см
см
Th
Полити¬
ческая
функция
(М
-
со
см
-
-
со
со
-
СО
со
см
со
СО
со
со
CM
см
-
со
со
-
-
Th
]
Г рафство
1 Сомерсетшир
Йоркшир 1
Бедфордшир 1
Суффолк
Линкольншир
Сомерсетшир
Вустершир
Глостершир
Йоркшир
Дарем !
Дербишир
Кембриджшир
Суффолк 1
Йоркшир
Камберленд !
Кембриджшир
Кент
1 Уорикшир
Эссекс
Лестершир
О.
X
3
X
л
I
X
X
с;
Норфолк
! Стаффордшир
Миддлсекс 1
Город
Бат
Беверли |
1 Бедфорд !
Бери-Сент-Эдмундс
X
g
о
LÛ
Бристоль
Вустер
Cl
g
О
£
Гулль (Халл)
Дарем
Дерби
Или
Ипсуич 1
Иорк
Карлайл
Кембридж
Кентербери
Ковентри
Колчестер
Лестер
Линкольн 1
Линн
Личфилд 1
Лондон 1
21
т—
<м
СО
ть
ю
СО
со
СП
О
y—
т-
см
СО
г*
Th
Т-
ю
СО
Г“*
Г4*
СО
о
20
т~
см
22
1 23 1
со
см
184


05
LO
T—
CM
со
LO
со
05
05
05
05
-
05
СЧ1
т~
05
05
О)
о
СО
г*
СО
Т—
СМ
со
о
CM
CM
CM
CM
CM
CM
CM
CM
CM
T—
CM
CM
см
СМ
-
см
-
-
см
см
-
см
см
см
'
'
■
-
-
'
■
-
•
1
•
'
•
•
■
1
1
'
-
•
-
•
•
T-
CO
CM
CM
со
CM
-
Y—
-
-
со
CM
см
см
см
со
г-
-
см
см
со
со
со
со
CM
CO
CM
CM
CM
CM
-
CM
-
CO
-
-
со
-
см
со
-
см
со
см
со
см
со
т™
-
CO
CO
CO
CM
CO
со
см
со
-
00
со
со
со
со
см
см
со
со
CO
CO
CO
CO
CO
CO
-
-
см
1“
-
-
со
т—
со
со
со
со
со
со
со
со
со
-
Шропшир
Норфолк
Нортгемптоншир
Ноттингемшир
Нортумберленд
Оксфордшир
Девоншир
Cl
S
Q.
О
X
Q.
X
3
Cl
Q>
10
1-
I
Q)
1 Гэмпшир
Йоркшир
Уилтшир
1 Линкольншир
1 Сомерсетшир
Гэмпшир
Беркшир
Хантингтоншир
Херефордшир
Q.
X
э
ф
X
Суссекс
Шропшир
Девоншир
Норфолк
Лудлоу
y
s
O.
O
X
Нортгемптон
Ноттингем
Ньюкасл
Оксфорд
£
5
s
C
Понтефракт
Ридинг
Рочестер
Саутгемптон
Скарборо
; Солсбери
1 38 Стамфорд
|Таунтон
Уинчестер
[Уоллингфорд
Хантингтон
1 Херефорд
Честер
Чичестер
Шрусбери
Экзетер
Ярмут
to
CM
CO
CM
27
I 28 I
29
I 30 I
r-
co
см
со
CO
CO
tj-
CO
ю
со
со
со
г-
со
05
со
?
5
42
5
45
46
со
185


19 баллов имеет Лондон - столица Англии, город-графство, епископский центр, крупнейший и самый густонаселенный экономический центр страны, сопоставимый с крупнейшими мегаполисами Западной Европы.
17 баллов имеет Йорк, полуофициальная «северная столица» и религиозный центр провинции (три северных диоцеза).
15 баллов - оценка 4 городов (Кентербери, Линкольн, Норич, Ньюкасл), ни один из которых не имеет показателей ниже 2 баллов. Это говорит о ярко выраженном и в то же время сбалансированном проявлении всех функций. Кроме того, все города обладали статусом графств, а Кетнербери служил резиденцией примаса Англии.
Две группы городов - 3 города по 14 баллов (Карлайл, Уинчестер, Экзетер) и 8 городов по 13 баллов (Вустер, Ипсуич, Ковентри, Ноттингем, Оксфорд, Херефорд, Честер, Шрусбери) - не имеют качественных отличий от предыдущей группы, но лишь несколько менее высокие качественные показатели по каким-либо параметрам.
Следующие две группы - 6 городов по 12 баллов (Бристоль, Кембридж, Лестер, Нортгемптон, Солсбери, Чичестер) и 5 городов по 11 баллов (Глостер, Гулль, Дарем, Дерби, Саутгемптон), для которых характерно сочетание лишь двух основных функций (политической и правовой, политической и религиозной, правовой и религиозной, социальной и экономической). В этой группе появляются города, имеющие самый низкий показатель по одному или двум показателям, то есть совершенно не выполняющие некоторые функции.
Среди 7 городов, имеющих 10 баллов (Беверли, Бедфорд, Бостон, Или, Личфилд, Хантингтон, Ярмут), три отчетливо выполняют две функции, а четыре - лишь одну функцию.
И, наконец, среди 13 городов, имеющих 9 баллов (Бат, Бери- Сент-Эдмундс, Колчестер, Линн, Лудлоу, Плимут, Понтефракт, Ри- динг, Рочестер, Скарборо, Стамфорд, Таунтон, Уоллингфорд) преобладают монофункциональные города, а также города с одинаково слабой выраженностью всех функций. Лишь только два города (Плимут и Уоллингфорд) имеют низшие показатели сразу по трем параметрам. То есть даже наименее значительные из средних городов имели несколько направлений прогрессивного развития и играли сложную роль для своего непосредственного территориального окружения.
186


Библиография
Источники
Beverley Town Documents / Ed. by A.F. Leach. - L.: Bernard Quaritch. 1900. - LXII, 148 p.
The Black Book of Southampton / Ed. by A.B. W. Chapman. V.1 - 2.
- Southampton: Cox & Sharland, 1912.
The Black Book of Winchester / Ed. by W.H.B. Bird. - Winchester: Warren & Son, 1925. - 456 p.
A Book of London English, 1384 - 1425 / Ed. by R.W. Chambers and M. Daunt. - Oxford: At the Clarendon Press, 1931. - 395 p.
Calendar of Early Mayor’s Court Rolls. Preserved Among the Archives of the Corporation of the City of London at the Guildhall a. d. 1298
- 1307 / Ed. by A.H. Thomas. - Cambridge: At the University Press, 1924,- 304 p.
Calendar of Inquisitions Miscellaneous (Chancery) preserved in the Public Record Office. V.7. 1399 - 1422. - L: HMSO, 1968. - 354 p.
Calendar of Letter-Books of the City of London (1275 - 1509). Book A - L / Ed. by R. Sharpe. - L, 1899 - 1912.
Calendar of Plea and Memoranda Rolls of the City of London (1323
- 1482). Preserved Among the Archives of the Corporation of the City of London at the Guildhall. Vol.1 - 6 / Ed. by A.H. Thomas. - Cambridge: At the University Press, 1929-1961.
Calendar of Select Pleas and Memoranda of the City of London a. d. 1381 - 1412 / Ed. by A.H. Thomas. - Cambridge: At the University Press, 1932.-369 p.
Charters of the Vicars Choral of York Minster: City of York and its Suburbs to 1546 / Ed. by N. J. Tringhan. - York: Printed for the Sosiety, 1993.-XLVII, 442 p.
A Chronicle of London from 1089 to 1483. - L.: Richard Taylor, printer, 1827. - 324 p.
187


The Chronicle of Richard of Devizes of the Time of King Richard the Firs / Ed. by J.T. Appleby. - L: Thomas Nelson, 1963. -157 p.
Cleopatra СIV H Chronicles of London / Ed. by C.L. Kingsford. - Oxford: At the Clarendon Press, 1905. - P.117 - 152.
Concilia Magnae Britanniae et Hibemiae ab Anno MCCCL ad Annum MDXLV. V.3. - L., 1737 [Электронный документ] H Aisford S. Medieval English Towns. 1998 - 2005 (http://www.trytel.com/~tristan/towns/ flori- legium/community/cmreli 19. html).
The Coventry Leet Book or Mayor’s Register, contaihg the Records of the City Court Leet or View of Frankpledge, a. d. 1420 - 1555, with divers other Matters / Trans, and ed. by M.D. Harris. P.1 - 4. - L.: Kegan Paul, Trench, Trubner& со. ltd., 1907 - 1913.
The Eyre of Northamptonshire, 3-4 Edward III, A. D. 1329 - 1330. Vol.1 / Ed. by D.W. Suteriand. - L.: Seiden Society, 1981. - 228 p.
Fabian R. The Concordaunce of Hystoryes [Электронный документ] // Richard III Society. American Branch. 2001 (http:www.r3.org/bookcase/fabian/Fabian.html).
Fifty earliest English wills in the Court of Probate, London : A.D. 1387 - 1439 / Ed. by F.J. Fumivall. - L.: Oxford University Press, 1964.
FitzStphen W. Description of London [Электронный документ] // Alsford S. Medieval English Towns. 1998-2005 (http://www.trytel.com/~tristan/towns/florilegium/introduction/intro01.html)
A Good Short Debate between Winner and Waster: An Alliterative Poem on Social and Economic Problems in England in the year 1352 / Ed. by L. Gollanz. - L.: Oxford University Press, 1930. - 134 p.
The Great Chronicle of London / Ed. by A.H. Thomas and I.D. Thornley. - L.: Printed by George W. Joneo at the Sign of the Dolphin London and Ayleobury, 1938. - 502 p.
The Great Red Book of Bristol. V.1 - 5 / Ed. by E.W.W. Weal. - Bristol: J.W. Arrowsmith ltd., 1931 - 1953.
Gregory’s Chronicle // The Historical Collections of a Citizen of London in the Fifteenth Century / Ed. by J. Gairdner. - L.: Nicholas and sons, 1876.-P.57-239.
Henley Borough Records: Assembly Books I - IV (1395 - 1543). - Oxford: Oxfordshire Record Society, 1960. - 220 p.
Heresy Trials in the Diocese of Norwich, 1428-31 / Ed. by N. Tanner. - L.: Offices of the Royal Historical Society, 1977. - 233 p.
188


Hooker J. The Antique Description and Account of the City of Exeter. - Exeter: Andrew Brice, 1765 [Электронный документ] // Aisford S. Medieval English Towns. 1998 - 2005
(http://www.trytel.com/~tristan/towns/florilegium/introduction/intro04.html) Julius B II II Chronicles of London / Ed. by C.L. Kingsford. - Oxford: At the Clarendon Press, 1905. - P.1 - 116.
The Little Red Book of Bristol. V.1 - 2 / Ed. by F.B. Bickley. - Bristol: W. Croftom Hemmons; L.: Henry Sotheran & со., 1900.
The Maire of Bristowe is Kalendar / Ed. by L.T. Smith. - Westminster: Printed for the Camden Society, 1872. - 137 p.
Memorials of London Life in the Xlllth, XIVth, and XVth Centuries. Being a Series of Extracts, Local, Social, and Political, from the Early Archives of the City of London, A. D. 1276 - 1419 / Ed. by H.T. Riley. -
L.: Longmans, Green and Co, 1868.
Munimenta Civitatis Oxonie / Ed. by H. E. Salter. - Oxford: Devizes, 1920.-P.306.
Munimenta Gildhallae Londoniensis V.1 - 2 / Ed. by H.T. Riley. - L.: Longman, Brown, Greeen, Longmans and Roberts, 1859- 1860.
Oxford City Documents, Financial and Judicial, 1268 - 1665 / Ed. by J.E.T. Rogers. - Oxford: At the Clarendon Press, 1891. - VII, 439 p.
The Peasants' Rising and the Lollards / Ed. by E. Powell and G.M. Trevelyan. - L.: Longmans, Green and Co., 1899. - 81 p.
Political Poems and Songs Relating to English History, Composed During the Period from the Accession of Edward III to that of Richard III. Vol.1 - 21 Ed. by T. Wright. - L.: Green, Longman, and Roberts, 1859 - 1861.
The Political Songs of England, from the Reign of John to that of Edward II / Ed. by T. Wright. - L., 1839. - 408 p.
Reading Records: Diary of the Corporation. Vol.1 (1431 - 1602) / Ed. by J. M. Guilding. - L., James Parker, 1892. - 231 p.
The Records of the City of Norwich. Vol.1 -21 Ed. by W. Hudson and J.C. Tingey.-Norwich: Jarrold, 1906- 1910.
Records of the Borough of Leicester. Vol.1 - 2 / Ed. by M. Bateson. -L: C.J. Clay, 1899-1901.
The Records of the Borough of Northampton. Vol.1 -21 Ed. by C. Markham. - Northampton: Published by Order of the Corporation, 1898.
189


Records of the Borough of Nottingham, 1155 - 1547. V.1 - 2 / Ed. by W.H. Stevenson. - L; Nottingham: Quaritch, 1882- 1883.
The Red Paper Book of Colchester / Ed. by W.G. Benham. - Colchester: Essex County Standard Offis, 1902. - 368 p.
The Red Register of King's Lynn. V.1 - 2 / Ed. by H. Ingleby. - King's Lynn 1919-1922.
The Register of Henry Chichele, Archbishop of Canterbury, 1414 - 1443. V.2 / Ed. by E.F. Jacob. - Oxford: Clarendon Press, 1943. - LX, 864 p.
The Register of St. Augustine's Abbey, Canterbury / Ed. by G.J. Turner and H.E. Salter. - L.: British Academy Records of Social and Economic History, 1915.-318 p.
The Register of Thomas Langley, Bishop of Durham 1406 - 1437. V.2 - 3 / Ed. by R.L. Storey. - Durham; L: Surtees Society, 1951 - 1954.
A Relation, or Rather a True Account, of the Island of England; with sundry particulars of the customs of these people, and of the royal revenues under King Henry the Seventh, about the year 1500 / Ed. by C.A. Sneyd. - L.: J.B. Nichols and Son, 1847. - 135 p.
Scriveners’ company common paper 1357-1628: With a continuation to 1678 / Ed. by F.W. Steer. - London Record Society, 1968. - XXVIII, 158 p.
Select Cases in the Court of King's Bench. Vol.6. Edward III: 1341 - 1377 / Ed. by G.O. Sayles. - L: Seiden Society, vol.82, 1965. - LXX, 287 p.
A Short English Chronicle // Three Fifteenth century Chronicles / Ed. by J. Gairdner. - L.: J.B. Nichols and sons, 1880. - P.1 - 80.
Southampton Guild Organization, 14th Century // Translations and Reprints from the Original Sources of European history / Ed. by E.P. Cheyney. - Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1897. - Vol.2, No.1. P.12 - 17 (§9) [Электронный документ] // Internet Medieval Source Book. 1996
(http://www.fordham.edu/halsall/source/guild-sthhmptn.html).
Vitellius A XVIII Chronicles of London / Ed. by C.L. Kingsford. - Oxford: At the Clarendon Press, 1905. - P.153-264.
York Memorandum Book. Vol.1 - 2 / Ed. by M. Sellers. - Durham: Andrews & со.; L.: Bernard Quaritch, 1912 - 1915.
190


The York Mercers and Merchant Adventures, 1356 - 1917 / Ed. by
M. 	Sellers. - Durham: Andrews & со.; L: Bernard Quaritch, 1918. - 356 p.
York Plays: The Plays Performed by the Crafts or Mysteries of York on the Day of Corpus Christi in the 14th, 15th, and 16th Centuries / Ed. by L.T. Smith. - New York: Russell and Russell, 1963. - 557 p.
Купцы-складчики Кале: Деловая переписка семейной компании Сели (15 в.) / Пер. со староангл., прим, и вступ. статья М.М. Ябро- вой; Под ред. С.М. Стама, Т.В. Мосолкиной - Саратов: Научная книга, 1998.-160 с.
Ленгленд У. Видение Уилльяма о Петре Пахаре / Пер., вступ. статья и прим. Д.М. Петрушевского. - М.; Л.: Изд. АН СССР, 1941. - 276 с.
Лондонские олдермены XIV - XV вв. Завещания, договоры, описи имущества. Сб. документов / Пер. с англ., вступ. статья., прим. Л.Н. Черновой. Под ред. А.Н. Галямичева - Саратов: Образование, 1998.-89 с.
Чосер Д. Кентерберийские рассказы / Пер. с англ. И.А. Кашкина, О.Б. Румера, Т.Ю. Поповой - М.: Гронтъ, 1996. - 832 с.
Чосер Д. Троил и Крессида / Пер. с англ. М. Бородицкой. - М.: Грантъ, 1997. - 384 с.
Литература
Aisford S. The Men Behind the Masque: Office-holding in East Anglian boroughs, 1272 - 1460 [Электронный документ] 1998 - 2004 (http://www.trytel.eom/~tristan/towns/mcontent.html#menu)
Ashley W. An Introduction to English Economic History and Theory. Part 1 - 2. - Oxford: Longmans, Green & со, 1906.
Barron CM. London 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.395 - 440.
Bellamy J. Crime and Public Order in England in the Later Middle Ages. - L.: Routledge & Kegam Paul; Toronto: University of Toronto Press, 1973. - 229 p.
191


Benham W., Welch C. Medieval London. - L.: Sealy and со. ltd.;
N.Y.: The Macmillan Company, 1901. - 81 p.
Bennet M. Careerism in Late Medieval England II People, Politics and Community in the Later Middle Ages / Ed. by J.T. Rosenthal and C. Richmond. - Gloucester (Eng.), N.Y., 1987. - P.19 - 39.
Brewer D.S. Chaucer and his World. - L.: Dai Nippon Printing со. ltd., 1978. - 224 p.
Bridbury A.R. Economic Growth: England in the Later Middle Ages. - L.: Londres, George Allen and Unwin Ltd, 1962. - 115 p.
Britnell R.H. The Economy of British Towns 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Pal- liser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.313 - 334.
Britnell R.H. Rural and Urban Elites in England during Later Middle Ages [Электронный документ] И Richard Britnell’s Home Page (http://www.dur.ac.Uk/r.h.britnell/rhbl.htrn).
Britnell R.H. Urban Economic Regulation and Economic Morality in Medieval England [Электронный документ] // Richard Britnell’s Home Page (http://www.dur.ac.Uk/r.h.britnell/rhbl.htm).
Brodt B. East Anglia // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.639 - 656.
Burford E.J. Bawds and Lodgings. A History of the London Bankside Brothels. C. 100 - 1675. - L.: Pater Owen, 1976. - 206 p.
Cheyney E. An Introduction to the Industrial and Social History of England. - N.Y.: The Macmillan Company, 1920. -X, 317 p.
Coss P.R. Coventry Before Incorporation: A Re-interpretation // Midland History. - 1974. - Vol.ll, № 3. - P.137 - 151.
Dyer A. «Urban Decline»in England, 1377 - 1525 // Towns in Decline, A. D. 100 - 1600 / Ed. by T.R. Slater. - Ashgate, 2000. - P.266 - 288.
Dyer C. How Urban was Medieval England? // History Today. - Vol.47. Issue 1. -1997. - P.37 - 43 [Электронный документ] (http://www. finderticles.com/cf_l/PI/index.jhtml)
Dyer C., Slater T.R. The Midlands // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge, 2000. - P.609-638.
192


Dyer C. Small Towns 1270 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. — P.505 - 540.
Dyer C. Standards of Living in the Later Middle Ages: Social Change in England c. 1200 - 1520. - Cambridge: Cambridge University Press, 1989.-XIII, 277 p.
Goldberg P.J.P. Migration, Marriage, and Servanthood: The York Caus Paper Evidence // Woman in Medieval English Society / Ed. by P.J.P. Goldberg. - Stroud: Sutton Publishing, 1997. - P.1 -15.
GooderA. and E. Coventry Before 1355: Unity or Division? The Importance of the Earl’s Half// Midland History - 1981. - V.IV. - P.1 - 38.
Green A.S. Town Life in the Fifteenth Century. V.1 - 2. - L., N.Y.: Macmillan and Co. ltd, 1907.
Gross C. The Gild Merchant: a Contribution to British Municipal History. Vol.1 - 2. - Oxford: At the Clarendon Press, 1890.
Hanavalt B.A. Narratives of a Nurturing Culture: Parents and Neighbors in Medieval England // Essays in Medieval Studies. - 1995. - Vol.12. [Электронный документ]
(http://www.luc.edu/publications/ medieval/emsul 2.html).
Hanham A. The Celys and Their World. An English Merchant Family of the Fifteenth Century. - Cambridge: Cambridge University Press, 1985.-XX, 472 p.
Hill F. Medieval Lincoln. - Cambridge: Cambridge University Press, 1948.-XVII, 487 p.
Hilton R.H. English and French Towns in Feudal Society: A Comparative Study. - Cambridge: Cambridge University Press, 1992. - XII, 176 p.
Jacob E.F. The Fifteenth Century. 1399 - 1485. - Oxford: At the Clarendon Press, 1961.-775 p.
Keene D. The South-East England // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.545 - 582.
Kermode J. The Greater Towns 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.441 - 466.
Kermode J. Northern Towns I I The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.657 - 680.
193


Kowaleski M. Port Towns: England and Wales 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Pal- liser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.467 - 494.
Liddy C.D. Urban Conflict in Late Fourteenth-Century England: The Case of York in 1380-1 // English Historical Review. - 2003. - Vol.118. - № 475.-P.1 -32.
McKisack M. Fourteenth Century. 1307 - 1399. - Oxford: At the Clarendon Press, 1959. - 598 p.
McRee B.R. Religious Gilds and Regulation of Behavior in Late Medieval Towns // People, Polities and Community in the Later Middle Ages / Ed. by J.T. Rosenthal and C. Richmond. - Gloucester (Eng.); N.Y., 1987.-P.108-122.
Michalove S.D. Marriage in Fifteenth-Century England [Электронный документ] // The ORB: On-line Reference Book for Medieval Studies (http:// kuhttp.cc.ukans.edu/kansas/orb/mainpage.html)
Mitchel R.J., Leys M.D. A History of London Life. -L.: Penguin Books, 1964. - 348 p.
Platt C. The English Medieval Town. - L.; N.Y.: Granada Publishing, 1979.-272 p.
Platt C. King Death. The Black Death and its Aftermath in Late- Medieval England. - L.: UCL Press ltd., 1996. - 262 p.
Postles D. Some Ambiguities of Late Medieval Religion in England [Электронный документ] // Institute of Historical Research. 2006 (http://www.history.ac.uk/projects/elec/sem20.html)
Powell E. Proceedings before the Justices of the Peace at Shrew- bury in 1414: a Supplement to the Shropshire Peace Roll // English Historical Review. - Vol.99. - 1984. - P.542 - 547.
Power E. The Wool Trade in English Medieval History. - L., 1941. - 69 p.
Reynolds S. An Introduction to the History of English Medieval Towns. - Oxford: At the Clarendon Press, 1977. - 234 p.
Riddy F. Mother Knowns Best: Reading Social Change in a Courtesy Text // Speculum. - Cambridge (Mass.), 1996. - Vol.71, № 1. - P.66 - 86.
Rohrkasten J. Conflict in a Monastic Borough: Coventry in the Reign of Edward II // Midland History. — Birmingham, 1993. — Vol.XVIll. — P.1 - 18.
194


Rogers J.E.T. Six Centuries of Work and Wages: The History of English Labor. - Batoche Books, 2001. - 573 с. (русск. пер.: Роджерс T. История труда и заработной платы в Англии с XIII по XIX века / Пер. с англ. В.Д. Каткова. - СПб., 1899. - 476 с.).
Rosser G. Crafts, Guilds and the Negotiation of Work in the Medieval Town II Past and Present. - 1997. - №.154. - P.3-31.
Rosser G. Solidarités et Changement Social: Les Fraternités Urbaines Anglaises a ia Fin du Moyen Age // Annales: Economies, Sociétés, Civilasations. - P., 1993. - A.48, № 5. - P. 1127- 1143.
Rosser G. Urban culture and the Church 1300 - 1540 // The Cambridge Urban History of Britain. V.1: 600 - 1540 / Ed. by D.M. Palliser. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.335 - 370.
Schnell R. The Discourse on Marrige in the Middle Ages // Speculum. - Cambridge (Mass.), 1998. - Vol.73, №3. - P.771 - 786.
Slater T.R. The South-West of England // The Cambridge Urban History of Britain. V.1. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000. - P.583 - 608.
Stuart D.M. London through the Ages. A Story of a City and its Citizens. 54 b. c. - a. d. 1944. - L.: Methuen & со. ltd., 1956. - 230 p.
Swanson H. Medieval Artisans. An Urban Class in Late Medieval England. - Oxford: Basil Blackwell Ltd., 1989. - XII, 190 p.
Tait J. The Medieval English Borough: Studies on its Origins and Constitutional History. - Manchester: Manchester University Press, 1936. - 371 p.
Thomson A.F.J. The Transformation of Medieval England, 1370 - 1529. - L., N.Y.: Longman, 1983. - 432 p.
Thrupp S. The Merchant Class of Medieval London (1300 - 1500). - Chicago: The University of Chicago Press, 1948. - 401 p.
Town Origins: the Evidence from Medieval England / Ed by J.F. Benton. - Boston: D.C. Heath, 1968. - 110 p.
Trevelyan G.M. Illustrated English Social History. Vol.1. Chauser’s England and the Early Tudors. - Pelican Book, 1964. - 327 p.
Unwin G. The Gilds and Companies of London. - L.: Methuen & Co. ltd., 1925. - 397 p.
Victoria County History. A History of the County of Cambridge and the Isle of Ely. Vol.IV. City of Ely; Ely, N. and S. Witchford and Wisbech Hundreds / Ed. by R.B. Pugh. - L., 2002 [Электронный документ] II Brit¬
195


ish History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp?pubid=93).
Victoria County History. A History of the County of Chester. Vol.V (i). The City of Chester: General History and Topography / Ed. by C.P. Lewis, A.T. Thacker. — L., 2003 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp?pubid=94).
Victoria County History. A History of the County of Essex. Vol.lX. The Borough of Colchester / Ed. by J. Cooper, C.R. Elrington. - L., 1994 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp?pubid=96).
Victoria County History. A History of the County of Oxford. Vol.IV. The City of Oxford / Ed. by A. Crossley. - L., 1979 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust
(http://www.british-history.ac.uk/source.asp?pubid=10).
Victoria County History. A History of the County of Staffordshire. Vol.lX. Burton-upon-Trent / Ed. by. N.J. Tringham. - [Электронный документ] // British History Online. 2007. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.aspx?pubid=42)
Victoria County History. A History of the County of Sussex: Vol.V (i). Arundel Rape: south-western part, including Arundel / Ed. by T.P. Hudson. - L., 1997 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp7pubidM03).
Victoria County History. A History of the County of Warwick. Vol.VIII. The City of Coventry and Borough of Warwick / Ed. by W.B. Stephens. - L., 1969 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp7pubidM9).
Victoria County History. A History of the County of Warwickshire: Volume Vil. The City of Birmingham / Ed. by W.B. Stephens. - L., 1964 [Электронный документ] // British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp7pubidM04).
Victoria County History. A History of the County of Yorkshire: the City of York/Ed. by P.M. Tillott. - L., 1961 [Электронный документ] //
196


British History Online. 2003 - 2005. University of London & History of Parliament Trust (http://www.british-history.ac.uk/source.asp?pubid=183)
Wylie J.H. The Reign of Henry the Fifth. V.1 - 3. - Cambridge: At the University Press, 1914-1929.
Андреева Г.М. Социальная психология. - M.: Наука, 1994. - 363 с.
Басовская Н.И. Правитель и народ в Столетней войне: миф и реальность // Средние века. - М., 1991. - Вып.54. - С.22 - 34.
Блок М. Короли-чудотворцы: Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии / Пер. с фр. В.А. Мильчиной. - М.: Языки русской культуры, 1998. - 712 с.
Богодарова Н.А. Городские мотивы в английской политической поэзии XIV - XV веков // Средние века. - М., 1982. - Вып.45. - С.81 - 103.
Богодарова НА. Театр мистерии и город в Англии в XIV - первой половине XV в. (К вопросу о культуре английского средневекового города) II Средние века. - М., 1975. - Вып.39. - С.179 - 195.
Богодарова НА. Содержание термина «commons» в некоторых английских памятниках XIII - первой половине XV в. // Классы и сословия средневекового общества. - М.: МГУ, 1988. - С.83 - 88.
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм: XV -XVIII вв. Т.1 - 3. - М.: Прогресс, 1986 - 1992.
Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. - 704 с.
Вебер М. Основные понятия стратификации И Социс. - 1994. - № 5. — С.169 — 183.
Гарднер Д Жизнь и время Чосера / Пер. с англ. В. Воронина. - М.: Радуга, 1986. - 448 с.
Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. - М.: Искусство, 1984. - 350 с.
Гуревич А.Я. Некоторые аспекты изучения социальной истории (общественно-историческая психология) // Вопросы истории. - 1964. -№10.-С.51-68.
Гуревич А.Я. Проблема ментальностей в современной историографии // Всеобщая история: дискуссии, новые подходы. - М., 1989. - Вып.1. — С.75 - 89.
197


Гуревич А.Я. Средневековый купец // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.2. Жизнь города и деятельность горожан. - М,: Наука, 1999. - С.46 - 79.
Гутнова Е.В. Возникновение английского парламента. (Из истории английского общества и государства XIII в.). - М.: Изд-во Моек, ун-та, 1960.-580 с.
Дживелегов А.К. Средневековые города в Западной Европе. - М.: Книжная находка, 2002. - 304 с.
Евсеев В А. Английский город в Тюдоровскую эпоху: регионы и города. - Иваново: Ивановский гос. ун-т, 1996. - 156 с.
Золотов В.И. Английское общество накануне «войн роз». - Брянск: Изд. БГПУ, 1995. - 114 с.
Кённингем У. Рост английской промышленности и торговли. Ранний период и средние века / Пер. Н.В. Теплова. - М.: Печатня С.П. Яковлева, 1904. - 570 с.
Кириллова АА. Завещание как источник по истории средневекового английского города XIV - XV вв. // Из истории западноевропейского средневековья. - М.: МПГИ, 1972. - С.21 -43.
Кириллова АА, Из социальной истории городов Англии XIII в. (К вопросу о социально-экономическом содержании «свободы и полноправия» в английском городе XIII в.) // Средние века. - М., 1958. - Вып.13. -С.27 -48.
Кириллова АА. К вопросу об образовании городского патрициата в английских городах XIV - XV вв. // Очерки социально- экономической и политической истории Англии и Франции XIII - XVII вв.-М.: МПГИ, 1960. - С.ЗО-48.
Кириллова АА. Социальная борьба в английском городе XIV - XV вв.: Автореф. дис. д-ра ист. наук. - М., 1968. - 38 с.
Кириллова А.А. Социально-психологическая характеристика английского купечества в XV -XVI вв. // Генезис капитализма в позднее средневековье в Англии и Германии. - М.: МПГИ, 1979. - С.3-31.
Кириллова А.А. Ученичество в торговых и ремесленных гильдиях английских городов XIV - XV вв. // Средние века. - М., 1969. - Вып.32. - С.183 - 193; М.,1971. - Вып.ЗЗ. - С.134 - 143.
Ключевский В.О. История сословий в России. - Минск: Харвест, 2004. - 208 с.
198


Ковалевский М.М. Общественный строй Англии в конце средних веков. - М.: Топография Ф.Б. Миллера, 1880. - 398 с.
Краснова И.А. Представления о свободе у флорентийских горожан // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.4. Extra muros: город, общество, государство. - М.: Наука, 2000. - С.79 -83.
Кузнецов Е.В. Некоторые аспекты экономической политики королевской власти в Англии в 1461 - 1485 гг. // Средние века. - М., 1971.- Вып.21. - С. 185 - 200.
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. - М.: Прогресс-Академия, 1992. - 376 с.
Левицкий Я.А. Ремесленные гильдии в Англии в ранний период их истории // Средние века. - М., 1956. - Вып.8. - С.141 - 160.
Ленин В.И. Аграрная программа русской социал-демократии // Ленин В.И. ПСС. Т.6. - М., 1977. - С.ЗОЗ - 348.
Ленин В.И. Великий почин // Ленин В.И. ПСС. Т.39. - М., 1977. - С.1 -23.
Лесная Л.В. Менталитет и ментальные основания общественной жизни // Социально-гуманитарные знания. - 2001. - №1. - С.133 - 146.
Мосолкина Т.В. Английские горожане и церковь в XIV - XV веках // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.З. Человек внутри городских стен. - М.: Наука, 2000. - С. 130 - 136.
Мосолкина Т.В. Английский город в политических событиях XIV - XV вв. // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.4. Extra muros: город, общество, государство. - М.: Наука, 2000. - С.273-281.
Мосолкина Т.В. Город Бристоль в XIV - XV вв. Экономика, общественные отношения, социальная психология. - Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1997. - 216 с.
Мосолкина Т.В. Особенности самосознания английских горожан в XIV - XV веках: На материале п Бристоль II Средневековая Европа: История и историография: Сб, науч. тр. Вып. 1. - Воронеж: ВГУ, 1997. -С.58-73.
Мосолкина Т.В. Ремесленная гильдия: иллюзия или реальность? // Общности и человек в средневековом мире. - М.; Саратов: ИВИ, 1992. - С,72 — 74.
199


Петрова [Маркова] С.П. Йоркские завещания как источник по истории социальной структуры и быта северного английского города XIV - XV вв. // Вопросы всеобщей истории. - Красноярск, 1973. - Вып.З. - С.51 - 74.
Петрова [Маркова] С.П. Социальный состав магистрата Йорка в XIV - XV вв. (По материалам Йоркских городских регистров) II Средневековый город. - Саратов, 1975. - Вып.З. - С.96 - 106.
Полянский Ф.Я. Очерки социально-экономической политики цехов в городах Западной Европы XIII - XV вв. - М.: Изд-во АН СССР, 1952.-275 с.
Пушкарев Л.Н. Что такое менталитет? // Отечественная история. -1995. -№3.-С.158-166.
Репина Л.П. Английский средневековый город // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1. Феномен средневекового урбанизма. - М.: Наука, 1999. - С.92 - 106.
Репина ЯП. К вопросу о профессиональной, имущественной и социальной дифференциации городского сословия в Англии XIV в. // Средние века. - М., 1975. - Вып.38. - С.230- 249.
Репина Л.П. Лондон - столица и мегаполис // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1. Феномен средневекового урбанизма. - М.: Наука, 1999. - С.341 - 348.
Репина Л.П. Население городов // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.1. Феномен средневекового урбанизма. -М.: Наука, 1999. - С.169-213.
Репина Л.П. Сословие горожан и феодальное государство в Англии XIV в. - М.: Наука, 1979. - 223 с.
Рогачевский А.Л. Суд небесный и суд земной: памятники Ма- гдебургского права XIV - XVI вв. и правовые взгляды немецких горожан // Средние века. - М., 1994. - Вып.57. - С.75 - 93.
Самаркин В.В. Историческая география Западной Европы в средние века. - М.: Высшая школа, 1976. - 248 с.
Сапрыкин Ю.М. От Чосера до Шекспира: этические и политические идеи в Англии. - М.: Изд-во Моек, ун-та, 1985. - 192 с.
Сапрыкин Ю.М. Социально-политические взгляды английского крестьянства в XIV - XVII вв. - М.: Изд-во Моек, ун-та, 1972. - 324 с.
Сванидзе А.А. Налоговые описи Колчестера как источник по истории английского средневекового города // Средние века. - М., 1961. - Вып.19. - С.185 - 202.
200


Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество / Общ. ред., сост. и предисл. А. Ю. Союмонов: Пер. с англ. - М.: Политиздат, 1992.-543 с.
Стам С.М. Диалектика общности и личности в средние века // Вопросы истории. - 1993. - № 3. - С.34 - 48.
Хёйзинга Й. Осень Средневековья. Исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах / Пер. с нидерл. - М.: Прогресс-Культура, 1995. - 416 с.
Чернова Л.Н. Городская недвижимость лондонских олдерменов XIV - XVI вв.: условия владения // Средневековый город. - Саратов, 1998. - Вып.13. - С.76 - 86.
Шкаратан О.И., Радаев В.В. Социальная стратификация. - М.: Наука, 1995.-237 с.
Штокмар В.В, История Англии в средние века. - Л.: Изд. Ленинград. ун-та, 1973. - 184 с.
Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.20. - М., 1961.
Яброва М.М. Зарождение раннекапиталистических отношений в английском городе (Лондон XIV - начала XV в.). - Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1983. - 230 с.
Яброва М.М. Торговля и этика (на материалах Англии XV в.) // Средневековый город. - Саратов, 1997. - Вып.11. - С.77 - 84.
Ястребицкая А.Л. «Низшие социальные слои»: бедность и бедняки II Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т.2. Жизнь города и деятельность горожан. - М.: Наука, 1999. - С.294 - 317.
201


Список сокращений
BLE - A Book of London English, 1384 - 1425.
Cal. of Letter-Books - Calendar of Letter-Books of the City of London (1275-1509).
Cal. P. & M. Rolls - Calendar of Plea and Memoranda Rolls of the City of London (1323 - 1482).
Cal. Select P. & M. - Calendar of Select Pleas and Memoranda of the City of London. 1381-1412.
GRB - The Great Red Book of Bristol.
LRB - The Little Red Book of Bristol.
VCH - The Victoria History of the Counties of England.
202


Содержание
Введение 3
Глава 1. Урбанизация Англии XIV - XV вв 25
1.1. Численность и типология городов 25
1.2. Тенденции развития городов 34
Глава 2. Социальная структура английского города 43
2.1. Модели социальной стратификации городского
населения 43
2.2. Горожане как класс английского общества XIV - XV вв 73
Глава 3. Менталитет английских горожан XIV - XV вв 93
3.1. Категория «менталитет» в исторической науке..... . 93
3.2. Этические ценности горожан 96
3.3. Религиозные ценности 120
3.4. Социально-экономические ценности...... 134
3.5. Политические взгляды горожан 148
Заключение 178
Приложение. Функциональная типология крупных и средних
английских городов XIV - XV вв 182
Библиография 187
Список сокращений.... ..202
203


Научное издание
Серия «Этнокультурное наследие стран и регионов», т. 6
Андрей Геннадьевич Праздников
Английский город XIV - XV веков: социальная структура и менталитет
Монография
При оформлении обложки использован рисунок Лондона работы Антония ван дер Вингерде (XVI век).
Подписано в печать 29.11.2007 Уел. печ. л. 12,75 Бумага офсетная.
Заказ № 469/07. Тираж 500 экз.
Текст напечатан с оригинал-макета, представленного автором.
Вятский Государственный университет,
610000, г. Киров, ул. Московская, 36
Отпечатано в ООО «Типография “Старая Вятка”» 610004, г. Киров, ул. Р. Люксембург, 30, тел. /8332/ 65-36-77