R Г. ГАГКУЕВ
БЕЛОЕ
ДВИЖЕНИЕ
НА ЮГЕ РОССИИ
ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО, ИСТОЧНИКИ КОМПЛЕКТОВАНИЯ, СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ
1917—1920 гг.
МОСКВА
«ПОСЕВ»
2012

УДК 355.486(47+57) «1917/1920» ББК 63.3(2)612 Г12
Рецензенты:
Цветков Василий Жаиович — доктор исторических наук, профессор кафедры новейшей отечественной истории Московского педагогического государственного университета
Пученков Александр Сергеевич — кандидат исторических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» им. В. И. Ульянова (Ленина)
Научный редактор:
Киселев Александр Федотович — академик Российской академии образования, доктор исторических наук, профессор кафедры новейшей отечественной истории Московского педагогического государственного университета
Гагкуев Р. Г.
Г12 Белое движение на Юге России. Военное строительство, источники комплектования, социальный состав.
1917—1920 гг. — М.: Содружество «Посев», 2012. — 704 с.
ISBN 978-5-9902820-3-2
В монографии рассматриваются особенности источников комплектования и социального состава белых армий на примере южнорусского Белого движения. Впервые в отечественной историографии предпринята попытка проследить изменение состава белых армий начиная со времени зарождения Добровольческой армии (ноябрь 1917 г.), заканчивая эвакуацией Русской армии из Крыма (октябрь 1920 г.). В научный оборот впервые вводятся многие документальные источники из фондов Российского государственного военного архива (РГВА) и Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ).
УДК 355.486(47+57)«1917/1920» ББК 63.3(2)612
ISBN 978-5-9902820-3-2
© Гагкуев Р. Г., 2012 © Содружество «Посев», 2012

— СОДЕРЖАНИЕ —
В. Ж. Цветков. Предисловие 7
Введение 10
— Часть первая —
Добровольчество (ноябрь 1917—1918 г.)
Diaea I. Зарождение Белого движения на Юге России
(ноябрь 1917 — февраль 1918 г.) 51
Формирование Добровольческой армии 51
Создание добровольческих «цветных» полков 79
Донское казачье войско 88
Кубанское казачье войско 104
Diana II. Первый Кубанский «Ледяной» поход. «Степной» поход.
Донское восстание (февраль—май 1918 г.) 115
Добровольческая армия. Объединение сил с Кубанским
правительственным отрядом 115
Добровольческие «цветные» полки во время похода 128
Донское казачье войско: «Степной» поход, Донское восстание,
создание Донской армии 133
Межпоходный период. Проблемы взаимоотношений добровольческого и донского командования 144
Diana III. Второй Кубанский поход и занятие Северного Кавказа.
Борьба на северных границах Донского войска.
Создание Вооруженных сил Юга России
(июнь—декабрь 1918 г.) 152
План Второго Кубанского похода. Соотношение сил 152
Добровольческая армия: Пополнение добровольцами,
деятельность вербовочных центров 154
Добровольческая армия: Первые массовые мобилизации,
отношение к пленным, создание запасных частей 165
Политика командования Добровольческой армии в отношении
офицерства 178
Южная, Астраханская, Саратовская народная и Особая
Южная армии 184
Комплектование и состав «цветных» полков 215
Кубанское, Донское и Терское казачьи войска 223
Создание Вооруженных сил Юга России 249
Итоги первого года 256
- 3 -

— Часть II —
Между добровольчеством и регулярством (1919 — февраль 1920 г.)
Diaea IV. Борьба за выход на «широкую московскую дорогу»
(зима—весна 1919 г.) 267
Положение ВСЮР зимой—весной 1919 г. Соотношение сил
с противником. Комплектование и состав 267
Комплектование и состав «цветных» полков 273
Донское, Кубанское и Терское казачьи войска 282
йава V. «Поход на Москву» и осенне-зимнее отступление
(июнь 1919 — февраль 1920 г.) 297
«Московская директива» и «поход на Москву». Соотношение
сил сторон. Зимнее отступление 297
Формирование воинских частей. Возрождение частей Русской
армии 320
Мобилизации во ВСЮР в 1919 г. Порядок проведения
и результаты. Запасные части 335
Пополнение ВСЮР бывшими красноармейцами. Дезертирство
белое и красное 363
Пополнение ВСЮР добровольцами 372
Политика ВСЮР в отношении офицерства 379
Вопросы организации «новой» армии 401
Комплектование добровольческих «цветных» полков 408
Кубанское и Донское казачьи войска 432
Итоги второго года 464
- Часть III -
Русская армия (март—октябрь 1920 г.)
Diaea VI. Военная реформа в Крыму 483
Реорганизация Вооруженных сил Юга России, создание Русской армии. Последний этап Велой борьбы на Юге России . 483
Политика командования ВСЮР — Русской армии в отношении офицерства 511
Diaea VII. Вооруженные силы Юга России и Русская армия
в 1920 г 520
Мобилизация, пополнение пленными, добровольцы 520
Комплектование и состав «цветных» полков 540
Взаимодействие с повстанческим движением 552
Донское и кубанское казачество 559
Итоги третьего года 587
Заключение 592
Источники и литература 611
Приложения 635
Именной указатель 696

Светлой памяти Александра Георгиевича Кавтарадзе, историка Русской армии посвящается

— ПРЕДИСЛОВИЕ —
Годы революции и Гражданской войны по-прежнему остаются одними из наиболее актуальных страниц в отечественной историографии. Уже около двух десятилетий интенсивно изучаются самые разнообразные проблемы истории этих переломных событий российского прошлого XX столетия. Одним из важных аспектов исследований остается рассмотрение социального состава Красной и белой армий, особенности его изменения в зависимости от положения на фронте, военно-политических планов и стратегических расчетов красного и белого командований.
По этой теме, как, впрочем, и по многим другим, ощущается явный недостаток комплексных исследований, в которых отражались бы главные принципы комплектования вооруженных сил противоборствующих сторон на протяжении всех периодов Гражданской войны. Активное изучение самих военных действий должно сопровождаться не менее интенсивным исследованием тех, кто в этих боях и операциях участвовал. При этом, разумеется, нельзя забывать, что речь должна идти не об абстрактных, воображаемых противниках, о формальных «внутренних врагах», а о гражданах некогда единого государства, Единой России, разделенной фронтами войны Гражданской. Войны, в которой лозунги классовой борьбы и социальной ненависти оказывались, к сожалению, гораздо сильнее идей национального единства, патриотизма и самоотверженной защиты Отечества от «врага внешнего».
В представленной читателям книге московский историк, кандидат исторических наук Р. Г. Гагкуев тщательно анализирует проблемы эволюции социального состава белых армий Юга России в период от начала формирования Добровольческой армии до эвакуации Русской армии из Крыма (1917—1920 гг.).
- 7 -

Автор опирается на значительный объем самых разных источников, как опубликованных, так и, в особенности, архивных. Тема, заявленная Р. Г. Гагкуевым, довольно сложная, однако исследователь с ней удачно справляется. Актуальной нужно признать проблему участия в белых армиях рабочих и крестьян, поскольку в советской историографии общепринятым считалось утверждение об исключительно «офицерском», «классово-чуждом» составе полков и дивизий противников «рабоче-крестьянской» власти.
Показательно стремление автора исследовать эволюцию социального состава белых армий Юга России. Обоснованы и документально подтверждены выводы о существенном преобладании в их рядах мобилизованных и, особенно, военнопленных РККА в последний период южнорусского Белого движения. Вполне правомерным можно считать утверждение, что белые и Красная армии не представляли собой однородно-классовых формирований, а отражали всю сложность социальной структуры российского общества начала XX столетия, всю противоречивость сложившихся в нем экономических, политических, идеологических и психологических факторов.
В этой связи достаточно важным представляется вопрос о степени влияния политических отношений, конкретных политических заявлений и деклараций на степень поддержки населением Белого дела. Существенное влияние на формирование белых армий оказывал политический курс генерала П. Н. Врангеля, особенно земельная реформа, проводимая правительством Юга России в Белом Крыму летом—осенью 1920 г. Поскольку Гражданская война выражала в первую очередь политическое противостояние, то нельзя игнорировать этот фактор при изучении состава белых армий.
Те главные особенности комплектования и социального состава белых армий, которые автор выделил для белого Юга России следует признать достаточно универсальными и вполне подходящими и для других регионов — белой Сибири, Севера и Северо-Запада. Остается надеяться, что в будущем Р. Г. Гагкуев сможет продолжить издание исследований по данной проблематике и расширит территориальные рамки исследования. Это необходимо для более полного и объективного представления об истории Гражданской войны.
Пожелаем автору творческих успехов.
В. Ж. Цветков, доктор исторических наук, главный редактор альманаха «Белая Гвардия», научный редактор серии «Белые воины»
- 8 -

Неправда... будто Белое дело «сословное» и «классовое» дело «реставрации» и «реакции». Мы знаем, что есть «сословия» и «классы», особенно сильно пострадавшие от революции. Но ряды белых борцов всегда пополнялись... совершенно независимо от личного и сословного ущерба, от имущественного и социального убытка. И в наших рядах с самого начала были... люди самых различных сословий и классов, положений и состояний; и притом потому, что белый дух определяется не этими вторичными свойствами человека, а первичным и основным — преданностью Родине. Белые никогда не защищали... ни сословного, ни классового, ни партийного дела: их дело — дело России, Родины, дело Русского государства.
И. А. Ильин. Белая идея
Главная идея — это возрождение Единой Неделимой России, восстановление ее территории, ее самостоятельности, насаждение порядка и безопасности всех граждан, возможности приступить к труду, дабы воскресить преступно разрушенные государственность, народное хозяйство и сохранить еще уцелевшие национальные богатства от дальнейшего расхищения. Без осуществления этой центральной идеи теряется смысл существования...
М. В. Алексеев. Из письма генералу Д. Г. Щербачеву
Жертвы добровольцев настолько велики в эту Гражданскую войну, что нашим долгом остается лишь объективно отметить результаты их боевой работы, создавшие им блестящую репутацию. Были у добровольцев ошибки и грехи — не ошибается тот, кто ничего не делает, но Добровольческая армия есть плоть от плоти и кровь от крови нашей старой и славной Русской армии и можно лишь по справедливости сказать: «Воздаст каждому но делам его».
К. А. Кельнер. Добровольцы

— ВВЕДЕНИЕ —
XX век как никакое другое столетие оказался для нашей страны насыщенным трагическими событиями. Две мировые войны, повлекшие за собой огромные людские потери, революция 1917 г., приведшая к разрушению традиционной российской государственности и кровопролитной Гражданской войне, смена общественно-политической формации в 1990-е гг., развал Советского Союза. Если к этим главнейшим для истории нашей Родины прошлого столетия событиям добавить массовые политические репрессии, модернизацию России 1920—1930-х гг., ряд локальных конфликтов и войн, то XX век по праву заслуживает название самого драматичного в нашей истории.
Но даже в этой череде трагических событий прошлого столетия русская смута 1917—1922 гг. занимает особое место как по своему значению, так и по последствиям для новых поколений. Коренная ломка многовековых устоев российской государственности и начавшееся после октября 1917 г. революционное переустройство страны привели к нескольким годам кровопролитной братоубийственной войны, радикальной смене общественно-политической и социально-экономической модели развития, исходу за пределы Родины сотен тысяч наших соотечественников, многие из которых составляли элиту российского общества.
История русской смуты XX века в России не принадлежит к темам, обделенным в отечественной исторической науке вниманием. Гражданской войне в России посвящены сотни исследований на самые разные темы, написанные как в Советском Союзе, так и за рубежом. В 2020 г. исполнится уже 100 лет с момента исхода Русской армии под командованием генерала П. Н. Врангеля из Крыма. Несмотря на такой большой,
- ю -

казалось бы, срок со дня завершения Белой борьбы на Юге России, события Гражданской войны по-прежнему остаются предметом интереса не только профессиональных историков, но и общества. Споры о том, кто ответственен за развязывание междоусобной войны, кто был в ней прав, а кто виноват, не стихают между сторонниками красных и белых и по сей день. Свидетельство тому — все новые и новые книги, посвященные самым разным аспектам Гражданской войны, документальные и художественные фильмы, по-своему трактующие происходившие в то время события, большое количество электронных ресурсов в Интернете, на которых не прекращаются дискуссии между современными «красными» и «белыми», «левыми» и «правыми», «республиканцами» и «монархистами».
В то же время, несмотря на обширную историографию, недостаточно освещенными или вовсе неразработанными остается немало важнейших для изучения Гражданской войны вопросов. Так, военное строительство белых и красных при изучении истории «красной смуты» долгое время находилось на положении второстепенных тем. Между тем, наряду с ключевыми для исхода Гражданской войны в России вопросами социальной, экономической и внешней политики, вопросы военного противостояния и военного строительства белых и красных представляются одними из приоритетных. Достижение победы в войне силовым путем вынуждало всех участников Гражданской войны уделять большое внимание осуществлению военного строительства (системе военных, политических, экономических, социальных и идеологических мероприятий, направленных на создание и повышение военной мощи). Успех в реализации построения вооруженных сил, наряду с решением широкого спектра вопросов внутренней и внешней политики, в итоге и решил исход Гражданской войны в России.
Вполне очевидно, что проблемы, связанные с осуществлением противостоящими сторонами военного строительства, чрезвычайно важны для понимания особенностей Гражданской войны. В то же время специфика построения самих вооруженных сил, их качественный состав и изменение численности хорошо видны при рассмотрении вопросов источников комплектования и социального состава армий. В особенности это касается источников комплектования и социального состава наименее изученных в этом отношении белых армий во всех регионах Белого движения в России, что, безусловно, поможет лучше понять как специфику Гражданской войны, так и закономерность ее результатов. Но наряду с осмыслением трагического опыта «красной смуты» для современного российского общества дополнительную актуальность указанным вопросам
- и -

придает и непрекращающаяся в нем дискуссия о том, какой быть в наступившем веке Российской армии — профессиональной или традиционной, основанной на воинском призыве. Изучение белых вооруженных сил позволяет более взвешенно взглянуть на достоинства и недостатки как профессиональной армии (в данном случае к ней можно отнести офицеров и добровольцев, вступавших в белые армии), так и традиционной (мобилизованные в белые армии крестьяне и рабочие).
Вопросы источников комплектования и социального состава Белого движения никогда не находились в центре внимания отечественной исторической науки. И если в литературе Русского зарубежья они время от времени затрагивались при определении причин поражения Белого движения, в советской историографии к ним обращались так же эпизодически уже для обоснования неизбежности победы в Гражданской войне советской власти и Красной армии. Сегодня очевидно, что в своем социальном составе Белое движение было далеко не однородно. Распространенное в советский период утверждение об отсутствии широкой социальной базы у «белых» и построении их армий почти исключительно на основе «эксплуататорских классов» — «помещиков, буржуазии, буржуазной интеллигенции, кулачества»1, в наши дни подверглось по меньшей мере существенной корректировке.
Историография Русского зарубежья в существенной степени касалась причин неудач Белого движения как в государственнополитическом, так и военном плане. В этой связи затрагивались и вопросы социального состава белых армий. Генерал А. И. Деникин, анализируя в «Очерках русской смуты» причины поражения Белого дела, писал, что «между тремя основными народными слоями — буржуазией, пролетариатом и крестьянством — легли непримиримые противоречия в идеологии, в социальных и экономических взаимоотношениях, существовавшие всегда в потенции, углубленные революцией и обостренные разъединяющей политикой советской власти». Бывший главнокомандующий Вооруженными силами Юга России оценивал состав Белого движения как «весьма разнородный» «и социально, и политически». Он подчеркивал, что Белое дело зарождалось «стихийно, как естественное стремление народного организма к самосохранению, к государственному бытию, как протест против БрестЛитовского мира и распродажи России, как реакция против небывалого угнетения духа, свободы, самодеятельности народа, против физического истребления целых классов»1  2.
1 Мшщ И. И. Год 1918-й. М., 1982. С. 333-535.
2 Деникин А. И. Кто спас сойоте,кую власть от гибели // Деникин А. И. Путь русского офицера. Статьи и очерки па исторические и геополитические темы / Сост. Л. Ю. Тремейна; предисл. и коммепт. 10. А. Трамбицкий. М., 2006. С. 455.
- 12 -

Русский политический деятель, историк и публицист П. Н. Милюков, анализируя состав противостоявших советской власти в Гражданской войне сил, подчеркивал, что «антибольшевистское движение, как организованное и вооруженное, вышло непосредственно из рядов армии, участвовавшей в мировой войне». «Изолированность кучки добровольцев от окружающего населения горько ощущалась уже и тогда, когда на все призывы пойти в ее ряды откликалась лишь зеленая молодежь средней буржуазии», — отмечал он1. В широком антибольшевистском фронте Милюков выделял численно преобладающий военный элемент, старую русскую бюрократию и привилегированный класс, правую и левую оппозицию, а также «окраинное население» (в его числе — казачество)1  2  *. Другой известный историк Русского зарубежья — С. П. Мельгунов добавлял к выделенным группам населения, сражавшимся с советской властью, крестьянство и рабочий класс2. Подчеркивая народный состав офицерского корпуса белых армий и его отличие от «старого» офицерства, Мельгунов отмечал, что он представлял собой «пестрый конгломерат, включавший все оттенки русской интеллигенции; это ее органическая часть, в своем политическом и бытовом облике имевшая мало общего подчас со старым кадровым составом офицерства. Прежде всего, это новое офицерство было демократично»'1.
Военный историк генерал П. И. Залесский в 1920-е гг. писал, что «белогвардейцы, или просто “белые”, это гонимые большевиками люди: офицеры, землевладельцы, купцы, промышленники, чиновники, зажиточные крестьяне. Особенно ненавистны большевикам были офицеры как опора прежнего правопорядка»5. Известный военный ученый и историк генерал Н. Н. Головин отмечал определенную социальную ограниченность состава добровольцев в 1918 г.: «Добровольческая армия с самого начала приобрела характер “офицерской” части, то есть явилась ополчением “патриотически настроенной интеллигентной молодежи”, морально оторванным от народных масс. [...] ... Учащаяся молодежь ...подчинялась своим старшим товарищам, уже ставшими офицерами, и это придавало общероссийскому
1 Последние Iюности. Париж, 1923. 28 января.
2 Милюков П. //. Россия па переломе: Антибольшевистское движение. Т. 2. Париж, 1927. С. 3—4.
2 Мельгунов С. II. Гражданская война в освещении П. И. Милюкова. Париж, 7 1929. С. 13-14.
1 	Мельгунов С. II. Трагедия адмирала Колчака. Ч. 1: Восточный фронт Гражданской войны. Нел град, 1930. С. 97.
Залесский II. И. Главные причины неудач Нел ого движения па Юге России // Белый архив. Т. 2—3. Париж, 1928. С. 152; Залесский II. И. Новмевдие: (Причины русской катастрофы). Перлин, 1925. С. 222.
- 13 -

добровольческому движению “офицерский характер”, который вводил в заблуждение солдатские и народные массы». Но при этом Головин подчеркивал, что в «России офицерство менее чем в какой-либо другой стране могло считаться представителем буржуазии. С еще меньшим правом могло оно считаться представителем “класса помещиков”. Если искать в нашем офицерстве принадлежность к какому-либо классу, то несомненно, что большинство младших офицеров и юнкеров 1917 г. вышло из крестьянства»1.
Военный историк и теоретик полковник А. А. Зайцов в вышедшей в 1934 г. работе «1918: Очерки по истории русской Гражданской войны» выделял в междоусобной войне два лагеря, вокруг которых группировалось население: «С одной стороны — правящие и имущие классы и офицерство, за счет унижения и разорения которых другая часть населения получила столь желанные для них мир и землю. Именно мир, какой угодно ценой, хотя бы, по образному выражению самих большевиков, даже “похабный”, и “черный передел” земли крестьянством, а не классовая борьба или “перманентная революция ” Троцкого были лозунгами, нашедшими отклик в широких слоях населения России, поддержавших большевиков»1  2. Среди других «наследников революции», выигравших от нее, были рабочий класс и его коммунистическая партия, а также «полуобразованный класс» («революционная интеллигенция»). Особое значение Зайцов отводил казачеству, которое занимало «наряду с этими основными группировками среднее положение между окраинами и населением центра страны», признавая за ним большую роль в формировании центров «борьбы с большевизмом». Он отмечал, что, встав на сторону белых, казачество «вначале верило в возможность обособленного существования наряду с большевиками и считало, что нейтралитетом в борьбе оно может сохранить свои вольности».
Примечательно, что Зайцов, по сути, одинаково с советской историографией того времени оценивал роль в Гражданской войне крестьянства: «Без вовлечения в борьбу широких крестьянских масс (составлявших около 4/5 населения России) овладеть всем массивом российской территории не могли ни пострадавшие от революции, ни наследники Октябрьского переворота. [...] Вопрос привлечения на свою сторону крестьянства был центральным вопросом предстоявшей вооруженной борьбы. Крестьянство, добившись мира, приступило к “черному
1 Голован Н. И. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Ч. 2. Кн. 3.
Париж, 1937. С. 99; Кн. 5. Париж, 1937. С. 23, 46.
2 Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. М., 2006.
С. 14.
- 14 -

переделу” земли. К вооруженной борьбе оно не стремилось, и по существу его отношение к ней было нейтральным, но все его симпатии к началу Гражданской войны были целиком на стороне большевиков, позволивших ему бросить фронт и привлекавших его миражом захвата и дележа земли. Оголение русского фронта, однако, еще не означало конца мировой войны, а “черный передел” готовил крестьянству большие сюрпризы в виде “продразверстки” 1918 г. Но крестьянство в начале Гражданской войны твердо верило и в прочность мира, и в осуществление своей заветной мечты — захвата земли. [...] Ясно было лишь то, что из этой борьбы может выйти победителем тот, кто привлечет его на свою сторону»1.
Бывший атаман Донского казачьего войска в 1918 г. генерал П. Н. Краснов на основе опыта своего противостояния с командованием Добровольческой армии — Вооруженных сил Юга России также делал вывод, схожий с тезисами советской историографии. «Генерал Деникин борьбе с большевиками придавал классовый, а не народный характер, и при таких условиях, если его не подопрут извне иностранцы, должен был потерпеть крушение, — отмечал он. — Боролись добровольцы и офицеры, то есть господа, буржуи против крестьян и рабочих, пролетариата, и, конечно, за крестьянами стоял народ, стояла сила, за офицерами только доблесть. И сила должна была сломить доблесть». Непосредственно борьбу донцев с большевиками Краснов делил на три периода: «Период первый — народная война казачьей народной армии против разбойничьих шаек большевиков — красной гвардии. Период второй — народная война казачьей народной армии против красной рабоче-крестьянской народной армии за целость своих станиц. Период третий — классовая война Добровольческой армии, в которую влились как части казачьи армии против Рабоче-крестьянской Красной армии»1  2.
Роль казачества в Гражданской войне для литературы Русского зарубежья стала отдельной темой для дискуссии. Принимавшие непосредственное участие в боевых действиях казачьи офицеры, несмотря на все существовавшие в годы войны трения казачьих лидеров с командованием общероссийских сил, как правило, подчеркивали роль казаков в Белом движении, монолитность их фронта и принципиальное неприятие ими советской власти3. Так, один из историков казачества в Гражданской войне,
1 Зайцов А. Л. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 15—16.
2 Кратов II. Н. Всевеликое войско Донское // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 3: Дон и Добровольческая армия / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1992. С. 69, 142.
3 См. например: Денисов с. В. Записки. Гражданская война на Юге России 1918— 1920 гг. Кн. 1. Январь—май 1918 г. Константинополь, 1921; Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России. Участие в борьбе Донского
- 15 -

донской полковник В. В. Добрынин в своих работах отмечал, что «донские казачьи массы были чужды сепаратизма просто хотя бы потому, что донское казачество плоть от плоти являлось русским народом»1. Сторонники самостоятельной казачьей государственности, говоря о неприемлемости советского строя для казаков, подчеркивали и гибельность для них сотрудничества с «белыми», олицетворявшими российскую великодержавность и сделавшими казачество заложником собственных устремлений, чуждых чаяниям самого русского народа, выбравшего советскую власть*  1 2.
В советской историографии характеристика состава белых армий, по сути, основывалась на формулировке, высказанной создателем советского государства В. И. Лениным еще в сентябре 1917 г. в статье «Русская революция и Гражданская война». Согласно ленинской формулировке, «Гражданская война есть наиболее острая форма классовой борьбы, когда ряд столкновений и битв экономических и политических, повторяясь, накапливаясь, расширяясь, заостряясь, доходит до превращения этих столкновений в борьбу с оружием в руках одного класса против другого класса». В этой же статье, написанной еще до захвата власти, Ленин оговаривал, что «большевики прямо указывают массам их врага в Гражданской войне, именно: буржуазию, помещиков и капиталистов». Оценивая силы контрреволюции, нарождавшейся на Дону, он отмечал, что «большинство бедноты и среднего казачества больше склонно к демократии, и лишь офицерство с верхами зажиточного казачества вполне корниловское. [...] Что касается до казачества, то здесь мы имеем слой населения из богатых, мелких или средних землевладельцев... одной из окраин России, сохранивших особенно много средневековых черт жизни, хозяйства, быта. Здесь можно усмотреть социально-экономическую основу для русской Вандеи»3. В Постановлении СНК «Об ответе Рады Со¬
казачества. Февраль 1918 — март 1920. Прага, 1921; Краснов П. II. Всевеликое войско Донское; Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками. Загреб, 1925; Шкуро А. Г. Записки белого партизана. Вузиос-Айрес, 1961 и др.
1 Добрынин В. В. Дон в борьбе с коммуной на Донце и Маныче (февраль—май 1919 г.). Прага, 1922. С. 11.
2 См. например: Трагедия казачества (Очерк на тему: Казачество и Россия). Ч. 1. 1917-1918. Прага, 1933; Ч. 2. Декабрь 1918 - июнь 1919 гг. Прага, 1934; Ч. 3. Июнь—декабрь 1919 г. Париж, 1936; Ч. 4. Январь—май 1920 г. Париж, 1938 и др.
3 Ленин В. И. Русская революция и гражданская война (Пугают гражданской войной) // Полное собрание сочинений. М, 1962. Т. 34. С. 215, 218—220. Подобная ленинская трактовка Гражданской войны базировалась на марксистском определении эксплуататорского государства как органа классового господства и органа угнетения одного класса другим, создания «порядка», «который узакопяет и упрочивает это угнетение» и умеряет «столкновение классов». Следовательно, Гражданская война возникает тогда, когда государственная власть
- 16 -

вету народных комиссаров», написанном 24—27 декабря 1917 г. (6—9 января 1918 г.), Ленин, следуя данному им определению междоусобной войны, заявлял, что на юге страны вокруг донского атамана «Каледина группируются собравшиеся со всех концов России контрреволюционные элементы из помещиков и буржуазии. Против Каледина стоит явно большинство крестьян и трудового казачества даже на Дону»1.
Осенью 1919 г., характеризуя состав белых армий, Ленин отмечал, что «на Южном фронте, с одной стороны, неприятель больше всего опирался на казаков, которые боролись за свои привилегии, а с другой стороны, там больше всего было образовано полков Добровольческой армии, которые, полные негодования и бешенства, боролись за интересы своего класса, за восстановление власти помещиков и капиталистов». «Никогда не было еще таких кровопролитных, ожесточенных боев, как под Орлом, — подчеркивал глава СНК, — где неприятель бросает самые лучшие полки, так называемые “корниловские”, где треть состоит из офицеров наиболее контрреволюционных, наиболее обученных, самых бешеных в своей ненависти к рабочим и крестьянам, защищающих прямое восстановление своей собственной помещичьей власти»*  1 2.
Говоря о Гражданской войне исключительно как о борьбе классов, Ленин определил и принципиальную для оценки ее исхода в России черту, которая также легла в основу ее характеристики в советской историографии. «Мелкий буржуа неминуемо и неизбежно, во всех странах и при всяких политических комбинациях, колеблется между революцией и контрреволюцией. Он хочет освободить себя от гнета капитала и укрепить свое положение как мелкого собственника», — писал Ленин еще в 1906 г.3 «В последнем счете именно эти колебания крестьянства, как главного представителя мелкобуржуазной массы трудящихся, решали судьбу советской власти и власти Колчака — Деникина», — отмечал глава СНК в декабре 1919 г/1 «...Если что решило исход
ужо но в состоянии «умерять столкновения» враждебных классов, держать их в «границах порядка», подавлять своими «законными» средствами классовых противников существующей политической и общественной системы (Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 21. М., 1961. С. 170; Ленин В. И. Государство и революция // Полное собрание сочинений. Т. 33. С. 6—7).
1 Ленин В. И. Постановление СНК об ответе Рады Совету народных комиссаров // Полное собрание сочинений. Т. 35. С. 211.
2 Ленин В. И. Речь перед слушателями Свердловского университета, отправляющимися иа фронт, 24 октября 1919 г. // Полное собрание сочинений. Т. 39. С. 244-245.
3 Ленин В. И. Победа кадетов и задачи рабочей партии // Полное собрание
/ сочинений. Т. 12. С. 341.
1 	Ленин В. И. Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата // Полное собрание сочинений. Т. 40. С. 17.
- 17 -

борьбы с Колчаком и Деникиным в нашу пользу, — подчеркивал он, — ...так это то, что в конце концов и крестьяне, и трудовое казачество, которые долгое время оставались потусторонниками, теперь перешли на сторону рабочих и крестьян, и только это в последнем счете решило войну и дало нам победу»1. Окончание «колебаний середняка» между революцией и контрреволюцией привели к тому, что «чем дальше шли бои, тем больше редели ряды офицеров и сознательного кулачества, которые составляли главную силу Колчака (а также других белых армий, по оценке Ленина. — Р. Г.), и тем больше ему приходилось брать рабочих и крестьян. Они умеют воевать чужими руками, они сами не любят жертвовать собой и предпочитают, чтобы рабочие рисковали головой ради их интересов. И когда Колчаку пришлось расширять свою армию, это расширение привело к тому, что сотни тысяч перешли на нашу сторону»1  2.
Для характеристики Лениным сути Гражданской войны в России и ее исхода показательна оценка им последнего периода Белого движения на Юге России: «Пока Врангель шел с отборными офицерскими войсками, он мог на эти войска полагаться, и в этом сила Врангеля, — отмечал Ленин, — у него превосходное вооружение, по последнему слову техники, отборные войска из офицеров. Когда он высадил свой десант на Кубани, высаженные у него там войска были так подобраны, что каждая рота и полк могли развернуться в целую дивизию, потому что они состоят сплошь из офицеров. Но как только он будет делать попытку, которую в свое время делали Колчак, Деникин и Юденич, захватывая более широкие территории, мобилизовать более широкое крестьянское население, создать народную армию, — на этом его успех сейчас же превращается в его поражение, потому что крестьянское войско, как оно было против Колчака, Деникина и Юденича, так оно никогда не может идти с врангелевскими офицерскими войсками»3.
Схожую оценку состава Белого движения высказывал и другой руководитель советского государства, один из создателей Красной армии Л. Д. Троцкий, отмечавший, что «Гражданская война есть обостренное продолжение классовой борьбы»4. В вы¬
1 Ленин В. И. Доклад на 1 Всероссийском съезде трудовых казаков // Полное собрание сочинений. Т. 40. С. 183.
2 Ленин В. И. Речь перед слушателями Свердловского университета, отправляющимися на фронт, 24 октября 1919 г. // Полное собрание сочинений. Т. 39. С. 244.
3 Ленин В. И. Победа над Врангелем — наша главная и основная задача (из речи о международном положении на съезде рабочих и служащих кожевенного производства 8 октября 1920 г.) // Перекоп и Чонгар. Сборник статей и материалов / Под общей ред. А. В. Голубева. М., 1933. С. 9—10.
* Троцкий Л. Д. Вопросы Гражданской войны. Л., 1924. С. 30.
- 18 -

шедшей в 1924 г. работе «Как вооружалась революция» он отмечал, что ударной силой армий генерала А. И. Деникина и адмирала А. В. Колчака были офицерские и юнкерские части. Именно наличие этих «квалифицированных элементов», по его мнению, позволяло белым армиям достичь первоначальных успехов. Но впоследствии проведение мобилизаций внесло в части белых армий «внутреннюю дезорганизацию» и привело их к поражению1.
Период с 1918 по начало 1930-х гг. в советской историографии Гражданской войны отличался от последующих некоторой либеральностью и был достаточно плодотворным для исследователей. Выходили в свет как сборники документов и воспоминания участников1  2, так и первые монографические исследования по теме и сборники статей3. Многие из участников войны были еще живы, что обеспечивало как внимание к минувшим событиям, так и большую достоверность сведений. Немаловажным было и то, что в первые годы после окончания Гражданской войны в Советской России публиковались и воспоминания участников контрреволюции, сопровождаемые, как правило, соответствующими комментариями.
Одним из первых в советской литературе охарактеризовал состав белых армий и оценил причины их слабости С. И. Гусев (Я. Д. Драбкин), в годы Гражданской войны занимавший должность начальника политуправления Революционного военного совета Республики, в 1919—1920 гг. входивший в состав революционных военных советов Юго-Восточного, Кавказского, Юго-Западного и Южного фронтов Красной армии. Еще в декабре 1921 г. он писал: «Буржуазия... не имеет опоры в широких рабоче-крестьянских массах. Поэтому “чистая” белогвардейская (офицерско-помещичье-буржуазная) классовая армия, состоящая из высококвалифицированных, богатых военными знаниями и опытом (офицерские батальоны) бойцов, управляемая талантливейшими и опытнейшими специалистами, не может быть численно велика». Гусев отмечал, что вынужденные мобилизации привносили в строй белых «неустойчивые, колебавшиеся между
1 Троцкий, Л. Д. Как вооружалась революция (на военной работе). М., 1924. Т. 2. Кн. 2. С. 5-6.
2 СмАнтонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. М., 1924; Т. 2. М. — Л., 1928; Т. 3. М. — Л., 1932; Т. 4. М. — Л., 1934; Пролетарская революция на Дону: Сборник первый. Ростов-на-Дону, 1922; Пролетарская революция на Дону: Сборник второй / Под редакцией А. А. Френкеля. Ростов-на-Дону, 1922; Пролетарская революция на Дону: Сборник четвертый. Калединщина и борьба с нею (2 декабря 1917 — 10 февраля 1918 г.). Л., 1924 и др.
3 См.: Антанта и Врангель. Сборник статей. Выпуск I. М.; Пг., 1923; Майстрах Б. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск. М.; Л., 1929; Разгром Врангеля. Харьков, 1920; Янчевский Н. Л. Гражданская война на Северном Кавказе. Т. 2. Ростов-на-Дону, 1927 и др.
- 19 -

диктатурой буржуазии и диктатурой пролетариата крестьянские массы», а также «чуждые, нередко враждебные элементы», которые значительно ухудшали качество войск1.
Одной из первых работ, посвященной Гражданской войне в целом, стал вышедший в 1924 г. двухтомный труд Н. Е. Какурина, бывшего полковника Русской армии, ставшего красным военным специалистом и непосредственно принимавшим участие в боевых действиях. В работе «Как сражалась революция» он отмечал, что «...основными движущими силами в Гражданской войне явились пролетариат, буржуазия и крестьянство. Последний слой являлся колеблющимся элементом громадного удельного веса, бросавшимся из одной стороны в другую и в конечном счете определявшим собою окончательное соотношение сил обеих сторон». Буржуазия, искавшая возможность «приращения своих классовых вооруженных сил», стремилась заключить союз «с эксплуататорскими слоями крестьянства — кулаками» и, как следствие этого, обосновывала «очаги своего сопротивления... на территории казачьих областей». Попытка белых построить армию «по всенародному признаку в условиях классовой войны была осуждена на неизбежный крах». При отсутствии у белых «прочной идеологической базы» это «предопределило и материальный крах белых армий, как только они вынуждены были прибегнуть к увеличению своей численности путем массовых мобилизаций»*  2.
А. Анишев в изданных в 1925 г. «Очерках Гражданской войны» подчеркивал, что в белых армиях «почти все части имели громаднейшее преобладание офицерского состава», Добровольческая армия была «классовой гвардией буржуазно-помещичьего блока». Но развить успех такая армия не могла, так как для этого ее необходимо было пополнить широкими мобилизациями населения, т. е. «уничтожить то, что делало армию крепкой — значительное преобладание офицерского кадра». Привлечение же в армию «большого количества крестьян могло удасться только при том условии, что крестьянство получит удовлетворение своих социальных требований», чего сделано не было2.
Д. Кин отмечал, что в Гражданской войне РККА пришлось столкнуться «с серьезной силой в виде формировавшейся Добровольческой армии, состоявшей сплошь из офицерства и юн¬
Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. Харьков, 1921. С. 8—9, 21, 35; Гусев С. И. Реорганизация Рабоче-крестьянской Красной армии (Материалы к X съезду РКП) // Гусев С. И. Гражданская война и Красная армия. М., 1958. С. 59.
2 Какурин //. К. Как сражалась революция. Т. 1. 1917 — 1918 гг. 2-е изд. М., 1990. С. 46—47, 51, 153.
2 Анишев А. Очерки истории Гражданской войны. 1917—1922 гг. Л., 1925. С. 86, 229, 231.
- 20 -

керов и руководимой генералами», «смертельно ненавидевших новые порядки». «Верхушку и ядро» этой армии «составляли разорившиеся от революции дворяне и помещики». Судьбу войны решил сознательный выбор крестьянства, понявшего, что «середины нет и не может быть; нужно выбирать между диктатурой пролетариата и диктатурой буржуазии. Оно выбрало диктатуру пролетариата, испытав на деле, "что представляет собой буржуазно-помещичья диктатура генерала Деникина»1.
Значимым событием для советской историографии в изучении опыта Гражданской войны стал выход трехтомного сборника «Гражданская война. 1918—1921», вышедшего в 1928—1930 гг. под редакцией ее непосредственных участников А. С. Бубнова, С. С. Каменева, М. Н. Тухачевского и Р. П. Эйдемана*  2. В ряде статей издания давалась и характеристика состава белых армий, обосновывались причины их поражения в войне.
Р. Циффер, характеризуя состав белых армий, делил его на две основные части — «врагов красных по убеждению и врагов красных по принуждению». К первой группе, основным недостатком которой «была ее малочисленность», он относил имевших «прекрасную боевую подготовку» офицеров. Но «высокие боевые качества этой группы активных врагов красных» растворялись во вливавшейся в войска второй группе, состоявшей из мобилизованных. «Количественное усиление белых армий обычно приводило не к повышению их боевых качеств, а наоборот — к понижению, да притом довольно резкому, — отмечал Циффер. — В белых русских частях эта группа, представленная мобилизованным крестьянством, обычно подвергалась под влиянием неудач на фронте довольно быстрому разложению и, в свою очередь, служила пополнением для красных частей». В результате, заключал он, «положение белых можно охарактеризовать следующим образом: имея в своем распоряжении высококачественный материал, но не в большом количестве, и не имея возможности надеяться хотя бы на удовлетворительное качество массовых пополнений, белое командование рано или поздно должно было стать перед фактом небоеспособности своей пехоты»3.
Кип Д. Организации Красной армии. М., 1923. С. 11; Кип Д. Деникинщина на Украине. Б. м., 11927]. С. 4, 27, 47.
2 Гражданская война. 1918—1921 / Под ред. Л. С. Бубнова, С. С. Каменева, Р. II. Эйдемана. Т. 1: Боевая жизнь Красной армии. М., 1928; Гражданская война. 1918—1921 / Под ред. Л. С. Бубнова, С. С. Каменева, Р. Г1. Эйдемана. Т. 2: Военное искусство Красной армии. М., 1928; Гражданская война. 1918—1921 / Под. ред. А. С. Бубнова, С. С. Каменева, М. II. Тухачевского и Р. 11. Эйдемана. Т. 3: Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной армии. M., 1930.
3 Циффер Р. Пехота в Гражданской войне // Гражданская война. 1918—1921. Т. '2'. С. 147.
- 21 -

Аналогичные выводы делал Н. Варфоломеев, заключавший, что белые, «став на путь широкой мобилизации населения, ускорили свою гибель: их армии, став количественно большими, перестали быть политически надежными. ...Армии Колчака, Деникина и Врангеля рассыпались не столько от потерь на фронте, сколько от дезертирства». Главную причину поражения Деникина в наступлении на Москву он видел «в отчуждении и прямой враждебности широких слоев рабочих и крестьян юга и юго-востока России. Добровольческая армия, сильная вначале своими кадрами, но малая числом, очень скоро потонула в беспредельном просторе театра военных действий. Пространство вынудило ее отказаться от добровольчества и стать на путь всеобщей воинской повинности. Начались мобилизации, а с ними наступил и конец армии. [...] Разбухшая количественно Добрармия потеряла в качестве»1.
Сравнительно меньшая свобода для историков в исследовании и освещении вопросов Гражданской войны в 1930—1950 гг. не привела к изменению определения и оценки Гражданской войны в России и причин победы в ней Красной армии. В «Кратком курсе истории ВКП(б)», первое издание которого увидело свет в СССР в 1938 г., фактически была закреплена универсальная концепция Гражданской войны, ставшая основой для советской историографии на десятилетия вперед. «В результате известного декрета о земле деревня все более становилась середняцкой, — писали авторы курса. — Середняк составлял теперь большинство крестьянского населения. Настроения и поведение среднего крестьянства, колебавшегося между буржуазией и пролетариатом, имели громадное значение для судеб Гражданской войны и социалистического строительства. Исход Гражданской войны зависел во многом от того, куда колебнется середняк, какой класс сумеет привлечь к себе среднее крестьянство — пролетариат, или буржуазия». Касаясь причин победы Красной армии в Гражданской войне, авторы курса отмечали, что «большевики знали, что армия, борющаяся во имя неправильной политики, не поддерживаемой народом, не может победить. Такой именно армией была армия интервентов и белогвардейцев. Армия интервентов и белогвардейцев имела все: и старых и опытных командиров, и первоклассное вооружение, и боеприпасы, и обмундирование, и продовольствие. Не хватало одного — поддержки и сочувствия народов России...»1  2.
1 Варфоломеев Н. Стратегическое нарастание и истощение в Гражданской войне // Гражданская война. 1918—1921. Т. 2. С. 265, 271.
2 История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс / Под ред. Комиссии ЦК ВКП(б) / Науч. послесловие Р. А. Медведева. М., 2004. С. 223, 233.
- 22 -

В 1930-х — начале 1950-х гг. в СССР вышло большое количество работ (как воспоминаний, так и исследований), посвященных Гражданской войне1. Одной из отличительных особенностей этого периода стало пристальное внимание к изучению отдельных эпизодов Гражданской войны, прежде всего обороны Царицына в 1918 г. и личной роли в этом и других событиях ставшего во главе советского государства И. В. Сталина1  2. Среди событий Гражданской войны, привлекших особое внимание, стало и поражение белых в наступлении на Москву во время генерального сражения осенью 1919 г. Наиболее интересными среди работ, посвященных этому вопросу, стали исследования Егорова и Галицкого3.
Командовавший в 1919 г. красным Южным фронтом красный военспец, бывший полковник А. И. Егоров, определяя состав противостоявших ему сил, подчеркивал, что «белая армия формировалась и строилась по классовому признаку, представляя собой буржуазию и помещиков (Доброволия), кулаков и зажиточную часть казачества с эсеровской прослойкой (Дон и Кубань)». Пополнение сил Деникина за счет обычных контингентов призванных привело, по его оценке к «обволакиванию» «реакционных кадров белых широкими массами крестьянства, которое все более революционизировалось», что стало весьма важной причиной поражения белых4. К. Галицкий, отмечал, что «погоня» Деникина за «количеством, естественно, отразилась на качестве: в формируемые и пополняемые части было влито много мобилизованного населения и пленных красноармейцев; классовая однородность белых частей была нарушена, а это неизбежно
1 Борьба за советский Дон: Сборник к 20-летию освобождения Ростова-на-Дону от белых / Сост. М. Корчин. Ростов-на-Дону, 1939; Голубев А. Гражданская война 1918—1920 гг. М., 1932; Коротков И. С. Разгром Врангеля. М., 1955; Крах германской оккупации на Украине в 1918 г. (к двадцатилетию Рабочекрестьянской Красной армии). М., 1938; Попов Ф. Г. Дутовщина. Куйбышев, 1937; Рабинович С. История Гражданской войны в СССР. М., 1933; Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. 1917—1920 гг. М., 1941; Разгром Врангеля. 1920 г. Сборник статей / Под ред. А. Гуковского и др. М., 1930; Разгром немецких захватчиков в 1918 году. Сборник материалов и документов / Под ред. М. Б. Митина и И. И. Минца. М., 1943; Стишов М. И., Найда С. Ф. Разгром трех походов Антанты. Победа советской власти на национальных окраинах и на Дальнем Востоке. М., 1953; Тюленев И. В. Советская кавалерия в боях за родину. М., 1957; Штурм Перекопа / Под ред. А. Голубева. М., 1938 и др.
2 Генкина Э. Б. Битва за Царицын в 1918 г. М., 1940; Генкина Э. Б. Приезд товарища Сталина в Царицын (в 1918 году). Сталинград, 1937; Кабышев Л. В. Сталинский план разгрома Деникина. М., 1940; Меликов В. А. Героическая оборона Царицына (1918). М., 1938 и др.
3 Ангарский М. С. Второй поход Антанты и его разгром. М., 1940; Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. М., 1932; Егоров А. И. Разгром Деникина. 1919. М., 1931; Разгром белых под Орлом. Орел, 1939; Разгром армии Деникина (К 20-летию освобождения Курска от белых банд). Курск, 1939.
‘ Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 46—47, 55.
- 23 -

должно было привести к падению боеспособности белых частей. [...] Основным... недостатком Добровольческой армии было коренное противоречие между офицером и солдатом-бойцом»1.
Почти одновременно с выходом первого издания «Краткого курса» ЦК ВКП(б) было принято решение об издании многотомной «Истории Гражданской войны в СССР»*  2, первый том которой вышел в 1937 г., а последний — уже в 1960 г. Завершение издание многотомника стало важным рубежом в выработке общего подхода и методологии исследования Гражданской войны — деление ее на периоды в зависимости от «походов Антанты», сохранение классового подхода и т. д. «Армии белогвардейцев были сильны лишь до тех пор, пока они состояли в основном из добровольцев — представителей эксплуататорских классов, боровшихся за восстановление своей власти, за свои классовые интересы, — подводились итоги в последнем томе исследования. — Но чем дольше шла война, тем все в более массовых масштабах белогвардейцам приходилось прибегать к насильственным мобилизациям крестьян. А это, в свою очередь, приводило к разложению белых войск, ибо крестьяне не желали воевать за реставрацию власти помещиков и капиталистов. Массовые переходы солдат на сторону Красной армии, дезертирство, неподчинение приказам, восстания стали уже в 1919 г. частыми явлениями в белогвардейских войсках. Перестав быть классово-однородными, белогвардейские войска быстро теряли боеспособность и таяли»2.
В середине 1950-х гг. в СССР наступил новый период в изучении Гражданской войны, продолжавшийся до середины 1980-х гг. и характеризовавшийся расширением проблематики и географии исследований при сохранении основных идеологических положений предшествовавших периодов. В эти десятилетия вышел ряд работ, рассматривавших Гражданскую
} Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 49, 81—82.
2 История Гражданской войны в СССР. Т. 1: Подготовка Великой пролетарской революции (от начала войны до начала октября 1917 г.) / Под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1937; История Гражданской войны в СССР. Т. 2: Великая пролетарская революция (октябрьноябрь 1917 г.) / Под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1942; История Гражданской войны в СССР. Т. 3: Упрочение советской власти. Начало иностранной военной интервенции и Гражданской войны (ноябрь 1917 — март 1919 г.) / Ред. кол. тома С. Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, К). П. Петров и др. М., 195/; История Гражданской войны в СССР. Т. 4: Решающие победы Красной армии над объединенными силами Антанты и внутренней контрреволюцией (март 1919 — февраль 1920 г.) J Ред. кол. тома С. Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, А. А. Стучков и др. М., 1959; История Гражданской войны в СССР. Т. 5: Конец иностранной военной интервенции и Гражданской войны в СССР. Ликвидация последних очагов контрреволюции (февраль 1920 г. — октябрь 1922 г.) / Ред. кол. тома С. М. Вудеппый, II. Ф. Кузьмин, С. Ф. Найда и др. М., I960.
2 История Гражданской войны в СССР. Т. 5. С. 368.
- 24 -

войну как в целом, так и в отдельных регионах страны. Среди них были исследования А. П. Алексашенко, И. Б. Берхина, В. Д. Поликарпова, Л. М. Спирина, Г. X. Эйхе и др.1, сборники статей*  2, а также обобщающие работы3  *. Вопросы военного строительства и социального состава белых армий затрагивались в этих работах лишь в связи с другими вопросами. Большое внимание уделялось рассмотрению причин победы Красной армии в Гражданской войне, ставшей возможной благодаря политике «прочного союза со средним крестьянством при опоре на бедноту» и «привлечении среднего крестьянства на сторону советской власти»71.
Для большинства монографических исследований этого времени было характерно лишь эпизодическое упоминание о классовой сущности белых армий без какого-либо внимательного анализа их состава. Так, А. П. Алексашенко характеризовал Добровольческую армию как «вооруженную силу всероссийской реакции», которая при наступлении на Москву рассчитывала пополниться «за счет сынков помещиков, буржуазии и кулаков, а также путем массовой мобилизации крестьян»5. Ю. К. Кириенко, описывая
Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина (октябрь 1919 — март 1920 года). М., 1961; Алексашенко А. II. Крах деникинщины. М., 1966; Берхии И. Б. Разгром империалистической интервенции и внутренней контрреволюции в годы Гражданской войны (1918—1920 гг.). М., 1958; Иоффе Г. 3. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977; Кириенко 10. К. Крах калединщины. М., 1976; Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. Краснодар, I960; Козлов А. И. Па историческом повороте. Ростов-на-Дону, 1977; Крах первого нашествия империалистов на страну Советов. М., 1973; Кузьмин II. Ф. Крушение последнего похода Антанты. М., 1958; Кузьмин II. Ф. Разгром интервентов и белогвардейцев в 1917—1922 гг. М., 1977; Машин II. Д. Оренбургское и уральское казачество в годы Гражданской войны. Саратов, 1984; Найда С. Ф. О некоторых вопросах истории Гражданской войны в СССР. М., 1958; Осадчий И. II. Октябрь на Кубани. Историко-документальный очерк. Краснодар, 1977; Поликарпов Б. Д. Пролог Гражданской войны в России (октябрь 1917 — февраль 1918). М., 1976; Спирин Л. М. Разгром Колчака. М., 1966; Супруненко II. И. Очерки истории Гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украине (1918—1920). М., 1966; Сухоруков В. Т. XI армия в боях на Северном Кавказе и Нижней Волге (1917—1920 гг.). М., 1961; Эйхе Г. X. Уфимская авантюра Колчака (март—апрель 1919 г.). М., 1960; Эйхе Г. X. Опрокинутый тыл. M., 1966 и др.
2 Из истории Гражданской войны и интервенции. 1917—1922 гг. Сборник статей / Ред. кол. И. И. Минц и др. М., 1974; Октябрь на Дону и Северном Кавказе / Авт. кол. Л. А. Этенко, М. Г. Аутлев, А. И. Козлов, К. А. Хмелевский и др. Ростов-на-Дону, 1977; Решающие победы советского народа над интервентами и белогвардейцами в 1919 г. / Сб. статей под ред. С. Ф. Найда и Д. А. Коваленко. М., 1960 и др.
3 Алахвердов Г. Г., Кузьмин II. Ф., Шапгагин II. И. и др. Краткая история Гражданской войны. 2-е изд. М., 1962; Гражданская война в СССР / Под ред. П. II. Азовцева. Т. 1. М., 1980. Т. 2. М., 1986; Минц И. И. История Великого
/ Октября. Т. 3: Триумфальное шествие Советской власти. М., 1973 и др.
1 	Найда С. Ф. КПСС — организатор побед над интервентами и белогвардейцами // Решающие победы советского народа над интервентами и белогвардейцами в
г 1919 г. / Сб. статей иод ред. С. Ф. Найда и Д. А. Коваленко. М., 1960. С. И.
° Алексашенко А. II. Крах деникинщины. С. 34, 128.
- 25 -

процесс зарождения Белого движения на Юге России, подчеркивал, что Добрармия с самого начала в своей основе «становилась армией русской буржуазии и помещиков, стремившейся к реставрации монархии и старых дореволюционных порядков»1. Аналогичный вывод делал В. Д. Поликарпов, отмечавший, что Добрармия «замышлялась» как «армия классовая, т. е. по существу не армия, а белая гвардия»1  2. «Это были поистине настоящие грабительские армии, поддерживаемые капиталистами Америки, Англии и Франции, — характеризовал силы белых в 1919 г. К. В. Агуреев. — Офицеры, юнкера, наиболее реакционное казачество и кулаки нагло и вызывающе вели себя как на фронте, так и на временно захваченной территории»3. Вынужденное комплектование белых армий пленными красноармейцами вело к их ослаблению, «революционизировало ряды белых войск, разлагало личный состав и подрывало его боеспособность»4.
Наряду с публикациями исследований в СССР в эти годы выходили в свет и многочисленные сборники документов, посвященные как истории Гражданской войны в целом, так и ее региональным аспектам5. Их общей особенностью было пристальное внимание к советскому партийному, государственному и военному строительству, а также подпольной работе в белом тылу, характеристике настроения населения. В то же время документы противной стороны приводятся, по сути, эпизодически, как правило, в том случае, когда они показывали сотрудничество
1 Кириенко Ю. К. Крах калединщины. С. 115.
2 Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 99.
3 Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина... С. 80.
* Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 23.
0 	Борьба за власть Советов на Дону (1917 — 1920 гг.): Сб. документов. Ростовна-Дону, 1957; Борьба за Советскую власть на Кубани в 1917 — 1920 гг.: Сб. документов и материалов. Краснодар, 1957; Гражданская война на Украине. Т. 1. Кн. 1: Освободительная война украинского народа против немецко-австрийских оккупантов. Разгром буржуазно-националистической директории / Под. ред. И. К. Рыбалки. Киев, 1967; Т. 1. Кн. 2: Борьба рабочих и крестьян за освобождение Украины от интервентов Антанты и деникинцев. Ноябрь 1918 — апрель 1919 г. / Под. ред. II. И. Супруненко, М. А. Рубача. Киев, 1967; Т. 2: Борьба против деникинщины и петлюровщины на Украине. Май 1919 — февраль 1920 г. / Под. ред. С. М. Короливского. Киев, 1967; Т. 3: Крах белопольской интервенции. Разгром украинской националистической контрреволюции и белогвардейских войск Врангеля. Март—ноябрь 1920 г. / Под. ред. Н. К. Колесника. Киев, 1967; Из истории Гражданской войны в СССР: Сборник документов и материалов. Т. 1: Май 1918 — март 1919 г. / Сост. тома II. А. Голуб, С. Ф. Найда и др. М., 1960; Т. 2: Март 1919 — февраль 1920 г. / Сост. тома С. Н. Шишкин, Г. Г. Алахвердов, Б. А. Быков и др. М., 1961; Т. 3: Февраль 1920 — октябрь 1922 г. / Сост. тома Н. Ф. Кузьмин, Г. Г. Алахвердов, Л. М. Данилова и др. М., 1961; Против Деникина: Сборник воспоминаний / Сост. и науч. ред. А. ГГ Алексашенко. М., 1969; Южный фронт (май 1918 — март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на Юге России: Сборник документов / Сост. Л. И. Буханова, Н. М. Вьюнова, Е. М. Корнева и др. Ростов-на-Дону, 1962.
- 26 -

белых правительств с Антантой или Германией или описывали карательные меры белых по отношению к населению.
Работой, во многом рубежной для советской историографии в характеристике социального состава белых армий, стало исследование Л. М. Спирина «Классы и партии в Гражданской войне в России». Развивая традиционную концепцию классовой войны и борьбы противоборствующих сторон за колеблющееся крестьянство, он давал достаточно подробную характеристику качественного состава сил контрреволюции.
Предлагая свою периодизацию Гражданской войны, Спирин делил ее на три периода: первый период — с октября 1917 по февраль 1918 г. (свержение «эксплуататорских классов помещиков и буржуазии» и установление советской власти); второй — с марта до осени 1918 г. («коренная перегруппировка классовых и партийных сил в стране, вызванная развитием социалистической революции на деревне»); третий период — с середины осени 1918 до конца 1920 г. (заключение рабочим классом союза с мелкой буржуазией деревни и города, победа в войне). В соответствии с этой периодизацией на первом этапе главную силу контрреволюции составляли помещики и буржуазия, поддержанные высшим и средним слоями служащих и интеллигенции. Военные силы (по определению Спирина — «классовое войско») составляли добровольческие офицерские отряды, отдельные казачьи части, некоторые военные школы старой армии («большинство офицеров и добровольцев состояло из буржуазии, помещиков, интеллигенции и казаков»). На втором — основой контрреволюции были кулаки, богатые и средние казаки, поддержанные зажиточными слоями среднего крестьянства, высшие и средние слои интеллигенции, буржуазия и помещики. Военные силы же состояли из войск интервентов, «белоказачьих» частей, отрядов и первых регулярных полков «белогвардейских армий», а также кулацко-эсеровские и белогвардейские мятежники в тылу советских войск. На третьем этапе главную силу контрреволюции по-прежнему составляли буржуазия, помещики, кулаки, богатые казаки и большая часть высшей интеллигенции. Вооруженные силы составляли первоначально войска интервентов, а затем армии адмирала А. В. Колчака, генералов А. И. Деникина, Н. Н. Юденича и Е. К. Миллера; на завершении последнего периода — войска «буржуазно-помещичьей Польши и Врангеля»1.
Спирин отмечал, что «в белогвардейских армиях находилась основная часть высших и старших офицеров царской
1 	Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне в России (1917—1920). М., 1968. С. 28-30, 215.
- 27 -

армии, происходивших из дворян и буржуазии, настроенных монархически», самое же войско (и «деникинская», и «колчаковская» армии), по сути своей были буржуазно-помещичьими. Характерной особенностью белых армий было «наличие в них специально созданных из самого надежного классового элемента подразделений и частей для решения особо важных задач: у Деникина из офицеров, у Колчака из офицеров и кулаков»1.
Спирин в очередной раз подчеркивал, что победа советской власти в Гражданской войне была обусловлена, прежде всего, расстановкой классовых сил в стране. «Главные причины поражения антисоветских армий лежали не в области военного искусства, — отмечал он, — ...операции, проведенные ими... с точки зрения военного искусства были образцовыми. Важнейшую роль сыграло на последней стадии борьбы изменение состава белогвардейских армий. Пока армия состояла из сравнительно надежной однородной массы, она побеждала, хотя и была малочисленна. Пусть в начале 1918 г. в Добровольческой армии было всего 5000 человек, но до 70% их составляли офицеры, а остальные — близкие к ним по качеству и духу добровольцы. Но стоило только перейти к массовой мобилизации... как процент офицеров упал в 7—8 раз, и армия стала терпеть поражения». В результате «добровольцы и другие классово надежные элементы растворились среди крестьян и городских обывателей, большинство белогвардейских частей сразу стало неустойчивым». Мобилизованные в контрреволюционные армии «не хотели воевать за помещиков и капиталистов и при первых же благоприятных случаях переходили на сторону Красной армии»1  2.
Произошло это потому, что советская власть выиграла борьбу за симпатии мелкой буржуазии, которую «законы классовой борьбы неумолимо подводили к... решению: либо диктатура пролетариата, либо диктатура буржуазии, середины не было». Наделение советской властью крестьян землей стало прочной базой «для дальнейшего сотрудничества пролетариата с широкими слоями трудового крестьянства», — отмечал Спирин, — так как только она «могла сохранить за ними землю и защитить их от возврата помещиков». В результате «миллионы тружеников деревни навеки связали свою судьбу с рабоче-крестьянским государством». Очевидно, для объяснения продолжительности Гражданской войны в России Спирин делал оговорку, что такой «поворот мелкой буржуазии и части мелкобуржуазной демократии к рабочему классу не только не исключал, но и
1 Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне... С. 288, 290—291.
2 Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне... С. 23, 374.
- 28 -

предполагал в дальнейшем при определенных условиях новые колебания в их среде. Большевики знали, что даже при частном успехе белогвардейских армий среди этих людей усилится паника, умножатся случаи измены»1.
Не самой простой для советской историографии темой был вопрос участия в Гражданской войне казачества, большая часть которого выступила на стороне Белого движения. С одной стороны, исследователи подчеркивали сущность казачества как «военно-служивого сословия» и «опоры царизма»*  2, защищавшего свои интересы, с другой — необходимо было подчеркнуть наличие классовой борьбы в самом казачестве. В. И. Ленин еще в 1917 г. говорил о казачьих землях, как о «социально-экономической основе» для формирования базы контрреволюции. Ранее, в работе «Аграрная программа социалдемократии в первой русской революции», вышедшей в 1907 г., Ленин с отсылкой к «реакционному казачеству» отмечал, что «привилегированные мелкие земледельцы, обеспеченные землей вдесятеро больше всей остальной массы земледельцев, не могли бы не противиться крестьянской революции, не могли бы не защищать привилегии частной собственности на землю»3. И. В. Сталин в статье «К военному положению на Юге», написанной в декабре 1919 г., размышляя о причинах поражения сил контрреволюции, писал: «В самом деле: кому же еще быть базой советского правительства, как не петроградскомосковскому пролетариату? Кто же другой мог быть оплотом деникинско-колчаковской контрреволюции, как не исконное орудие русского империализма, пользующееся привилегиями и организованное в военное сословие — казачество, издавна эксплуатирующее нерусские народы на окраинах?»4.
Один из первых советских маршалов, в годы войны командовавший 1-й конной армией, С. М. Буденный отмечал, что «развертывание контрреволюционных армий на Юге России» в казачьих областях было вовсе не случайным, так как «казачьи области искони являлись поставщиком контингентов живой силы — опоры царской реакции... У контрреволюционных генералов не было времени на подготовку армии; им нужен был готовый материал, который они и нашли на Дону, Кубани и Тереке, демагогическими лозунгами втянув казачество
Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне... С. 79, 177—178, 271, 297; Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. С. 159.
2 Янчевский Н. Краткий очерк истории революции на Юго-Востоке (1917—1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1924. С. 6.
3 Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции // Полное собрание сочинений. Т. 16. С. 336.
1 	Сталин И. В. К военному положению на Юге // Сочинения. Т. 4. М., 1947. С. 286.
- 29 -

в борьбу с советами»1. Один из первых советских летописцев Гражданской войны Н. Е. Какурин отмечал, что казачество областей южного театра военных действий, «особенно в лице своих зажиточных слоев, являлось опорой контрреволюции»1  2. Д. Кин писал, что испокон веков пользовавшиеся «всякими сословными привилегиями и преимуществами» казаки «поддались на удочку буржуазии и Временного правительства, натравливавших казачество против большевиков» и «не сумели избавиться от верховодивших ими атаманов, офицеров и казачьей буржуазии». Не смотря на то, что «беднота казачья и середняки-казаки этими привилегиями пользовались мало», «офицерство и кулаки сумели вскружить им головы льстивыми речами о защите интересов всего казачьего сословия»3.
И хотя исследователями отмечалось, что «лучшие представители казачьей бедноты», «руководствуясь классовым инстинктом», «шли на вооруженную борьбу с угнетателями», советской историографией 1920—1950-х гг. в целом признавалось, что не только казачьи кулаки и середняки, но и часть казачьей «бедноты очутилась по другую сторону баррикады». Даже при следовании концепции классовой Гражданской войны такой факт объяснялся субъективными причинами — малочисленностью казачьей бедноты, непониманием ею целей большевиков, неискушенностью казаков в политике, что «помогло белым генералам одурачить их, разжигая сословную рознь»4. В целом, в большинстве советских работ подчеркивалось, что «резко выраженная сословная обособленность казаков от окружающего населения», их «лучшая земельная обеспеченность», «большая прослойка офицерства и огромное влияние этой прослойки на рядовое казачество» позволили контрреволюции использовать казачество «в борьбе против победившей социалистической революции»5.
Позднее оценка участия казаков в Гражданской войне была несколько скорректирована. Так же как и крестьянство, они стали оцениваться как элемент, колеблющийся в своем выборе то в сторону советской власти, то в сторону контрреволюции6. В работах советских исследователей, вышедших в 1960—1980-х гг., в большей, чем раньше, степени стало подчеркиваться наличие классовой борьбы внутри самого
1 Буденный С. М. Из истории красной конницы // Гражданская война. 1918— 1921. Т. 1. С. 105.
2 Какурин Н. Е. Стратегический очерк Гражданской войны. М.; Л., 1926. С. 15.
3 Кин Д. Деникинщина на Украине. С. 5.
* Ульянов И. И. Казаки и советская республика. М.; Л., 1929. С. 4, 52.
0 	Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном 0 Кавказе... С. 14.
6 Минц И. И. Год 1918-й. С. 350.
- 30 -

казачества. «Сословный элемент сыграл безусловно важную роль в разгоравшейся на Дону Гражданской войне, — отмечал К. А. Хмелевский. — Он сообщал борьбе исключительное упорство и остроту и вместе с тем затруднял выявление классовых противоречий. Однако именно классовые антагонизмы, а не сословные, лежали в основе Гражданской войны на Дону, как и по всей стране. В ходе борьбы шел процесс классовой дифференциации, наступал раскол в самом казачестве. [...] Наличие многих средневековых черт в хозяйстве, жизни и быте казаков затрудняло выявление классовых противоречий в их среде, длительное время изолировало казаков от революционного движения, мешало установлению союза трудового казачества с советской властью. Эти обстоятельства использовали главари контрреволюции, сумевшие на известное время повести за собою значительную часть рядовых казаков. Однако анализ событий, происходивших на Дону в 1918 г., свидетельствует, что здесь, как и по всей стране, не сословные, а классовые антагонизмы лежали в основе борьбы»1. Л. М. Спирин писал, что наряду с тем «большинство донских, кубанских и терских казаков... встало на сторону контрреволюции», и «в советских войсках находилось во много раз меньше казаков, чем в армии Краснова». Бои на Дону и Северном Кавказе показали, что в них «столкнулись не только две армии, но и два противоположных класса. Офицеры и богатые казаки жестоко расправлялись с защитниками советской власти, в том числе и с казачьей беднотой»1  2.
А. П. Ермолин в монографии «Революция и казачество», по сути подводившей итоги изучению вопроса, отмечал, что «сословная замкнутость казачества тормозила политический и классовый раскол в его среде», «осложнял советское строительство в казачьих областях». Именно эти «сословные предрассудки и традиции, мелкособственнические и сепаратистские устремления», «издавна культивировавшиеся реакционными идеологами атаманско-офицерских кругов», «позволили казачьей контрреволюции повести за собой, хотя бы временно, значительные массы трудового казачества»3. Но в результате урегулирования земельных отношений между казаками и крестьянами с лета 1920 г. «казачество перестало быть союзником и резервом белогвардейского лагеря. Колебания его некоторой части в отношении советской власти в дальнейшем были еще неизбежны, но стать организованным оплотом контрреволюции
1 Хмелевский К. А. Крах красновщииы и немецкой интервенции на Дону (апрель 1918 — март 1919 года). Ростов-на-Дону, 1965. С. 126, 222.
2 Спирин JI. М. Классы и партии в Гражданской войне... С. 242—243.
3 Ермолин А. П. Революция и казачество: (1917—1920 гг.). М., 1982. С. 92, 116.
- 31 -

казачество уже не могло. Тяжелый кровавый опыт трехлетней Гражданской войны подводил казаков к необходимости порвать с атамано-офицерскими кругами, убеждал их в правоте пролетарской диктатуры»1.
Непростым для советской историографии был и вопрос вступления в ряды белых армий рабочих. Такие случаи, выбивавшиеся из концепции классовой Гражданской войны, объяснялись, как правило, субъективными факторами. Так, наличие в белых армиях полков из рабочих Ижевска и Воткинска связывалось, с одной стороны, с «насильственной мобилизацией», с другой — с темнотой «небольшой» части рабочих, добровольно ставших в ряды белых. «Вся местность вокруг Ижевска представляет большие лесные массивы со множеством рек и речушек, по берегам которых расселилось вотяцкое племя, — писал один из красных военных специалистов, В. И. Шорин, еще в середине 1920-х гг. — Народ крайне некультурный, темный по своим воззрениям и верованию, совершенно не разбирался в тех событиях, которые происходили непосредственно вокруг него, а тем более во всей стране; соседями у него были татары, недалеко ушедшие по своей культурности от вотяков; поэтому белогвардейскому командованию легко было как вотяков, так и татар завербовывать в свои отряды»1  2.
Л. М. Спирин отмечал, что участие «значительных групп ижевских рабочих на стороне белогвардейцев было одним из самых печальных эпизодов Гражданской войны. Этот факт еще раз подтверждал большую сложность обстановки того времени и говорил, что в некоторые моменты острой классовой борьбы против социализма могут выступить даже отдельные отсталые слои рабочих, давшие себя обмануть мелкобуржуазными лозунгами». По его оценке, ижевские рабочие (в особенности их верхушка), были значительно лучше обеспечены материально, чем рабочие других заводов и фабрик страны. Кроме того, они владели земельными участками и «были связаны с сельским хозяйством». «Это ставило их в особое положение и определяло их политические взгляды, — подводил итог Спирин. — Недаром среди ижевцев было сильным влияние мелкобуржуазных партий. Став на путь борьбы с советской властью, мятежникиижевцы логикой событий скоро оказались в стане махровой реакции. Многие из них в ходе боев поняли, в какое болото они попали, но не нашли в себе силы выйти из него. Обремененные тяжестью преступлений против рабочего класса, они с сознанием обреченных, с клеймом Каина отчаянно боролись в
1 Ермолин Л. II. Революция и казачество... С. 198.
2 Шорин В. И. Борьба за Урал // Гражданская война. 1918—1921. Т. 1. С. 143.
- 32 -

стане врагов рабочих и крестьян. В последний период борьбы с колчаковщиной ижевцы почти никого не брали в плен, но и сами редко сдавались»1.
В целом советская историография в отношении Белого движения сохраняла идеологизированный подход, а социальный состав белых армий определялся в трудах советских исследователей как «буржуазно-помещичий». Произошедшая Гражданская война трактовалась как «война рабочих и трудящихся крестьян России под руководством Коммунистической партии в защиту первого в мире Социалистического государства против объединенных сил международного империализма и внутренней контрреволюции»1  2. Благодаря помощи интервентов «российская контрреволюция продолжала создавать многотысячные армии»3, ядро которых составляло офицерство, кулачество и казачество. При этом почти полностью игнорировалось участие (в том числе и добровольное) в Белом движении крестьян и рабочих. При признании же факта их наличия в составе белых армий делалась оговорка о насильственном привлечении «обманутых трудящихся» в ряды «контрреволюционных», «монархических» белых армий. Подобные «насильственно мобилизованные» крестьяне и рабочие при первой возможности переходили на сторону «победоносной Красной армии»4.
Догматичное принятие «бесперспективности и обреченности Белого движения» отечественной историографией делало по сути ненужным углубленное изучение и объективный анализ причин возникновения Белого дела, «его социальной структуры и идеологии, политических и экономических программ», особенностей в разных регионах России и на различных этапах Гражданской войны5.
Начиная со второй половины 1980-х гг. берет свое начало современный этап развития отечественной историографии. Во многих исследованиях, вышедших в свет после 1985 г., была нарушена традиционная для советской историографии методологическая база, наступил период переоценки и переосмысления событий Гражданской войны. Начало этого этапа условно можно связать с выходом из печати второго издания энциклопедии «Гражданская война и иностранная военная интервенция
1 Спирин Л. М. Разгром армии Колчака. С. 245—246.
2 Гражданская война и военная интервенция в СССР. 1917—1922 гг. Энциклопедия / Глав. ред. С. С. Хромов. М., 1983. С. 7.
3 История Коммунистической партии Советского Союза / Авт. кол. Б. Н. По/ номарев (рук.), И. М. Волков, М. С. Волин и др. М., 1974. С. 281.
1 Великий Октябрь и защита его завоеваний / Отв. ред. И. И. Минц. Т. 2. M., 1987. С. 166-167.
5 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008. С. 37.
- 33 -

в СССР»1. Ее концепция характеризуется отходом от многих прежних идеологических оценок событий Гражданской войны и началом разработки новой оригинальной тематики, с опорой на не использовавшиеся ранее архивные источники. Очевидно, что значительно возросший в стране интерес к истории Гражданской войны стал во многом реакцией на замалчивание ее проблематики в предыдущие десятилетия. Во второй половине 1980-х гг. выходит в свет ряд сборников статей, носящих дискуссионный характер1  2, на страницах ведущих исторических журналов с начала 1990-х гг. проводятся круглые столы, посвященные истории Гражданской войны, публикуются статьи историков, посвященные самым разнообразным ее аспектам, в том числе и Белому движению3.
По мере изучения обширного публицистического и документального наследия Русского зарубежья и ввода в научный оборот непубликовавшихся ранее архивных источников; с начала 1990-х гг. выходят в свет первые монографические исследования и справочные издания, посвященные как Белому движению в целом, так и отдельным его отдельным регионам и вопросам, связанным с его историей4. По сути отдельный раздел литературы по истории Белого движения составили биографические справочники участников Белого дела и исследования, посвященные наиболее видным его деятелям, построенные на привлечении нового документального материала5. С начала
1 Гражданская война и иностранная военная интервенция в СССР. 1917— 1922 гг. Энциклопедия / Гл. ред. С. С. Хромов. 2-е изд. М., 1987.
2 Историки отвечают на вопросы: Сборник / Сост. А. Н. Свалов. М., 1988; Историки спорят: Тринадцать бесед / Под общ. ред. В. С. Лельчука. М., 1988; Исторический опыт и перестройка: Человеческий фактор в социальноэкономическом развитии СССР / В. А. Козлов, Г. А. Бордюгов, Е. 10. Зубкова и др. М., 1989; Страницы истории советского общества: факты, проблемы, люди. Сб. ст. / Сост. Г. В. Клокова и др. М., 1989 и др.
3 Бортневский В. Г. Белая разведка и контрразведка на Юге России во время Гражданской войны // Отечественная история. 1995. № 5; Голдин В. И. Интервенты или союзники? Мурманский «узел» в марте—июне 1918 г. // Отечественная история. 1994. № 1; Круглый стол «Гражданская война в России» // Отечественная история. 1993. № 3; Литвин А. Л. Красный и белый террор в России. 1917—1922 гг. // Отечественная история. 1993. «№> 6; Поляков 10. А. Гражданская война в России: возникновение и эскалация // Отечественная история. 1992. № 6; Школа ненависти: «круглый стол» по проблемам Гражданской войны // Родина. 1990. № 10 и др.
1 	Ларьков Н. С. Начало Гражданской войны в Сибири: армия и борьба за власть. Томск, 1995; Слободин В. П. Белое движение в годы Гражданской войны в России (1917—1922 гг.). М., 1996; Смолин А. В. Белое движение на Северо-Западе России. 1918—1920 гг. СПб., 1999; Федюк В. П. Деникинская
г диктатура и ее крах. Ярославль, 1990 и др.
0 	Волков С. В. Белое движение в России: организационная структура. М., 2000; Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. М.; СПб., 2003; Волков С. В. Первые добровольцы на Юге России. М., 2001; Волков С. В. Офицеры армейской кавалерии: Опыт мартиролога. М., 2004; Волков С. В. Офицеры Российской гвардии: Опыт мартиролога. М., 2002; Волков С. В. Офицеры флота и
- 34 -

1990-х гг. публикуются также сборники воспоминаний участников Гражданской войны из антибольшевистского лагеря, существенно расширяющие источниковую базу исследователей Белого движения1, выходят военно-исторические альманахи, посвященные истории Гражданской войны, основанные на публикации прежде всего архивных документов*  1 2.
В это время было положено начало и изучению вопросов источников комплектования, и социального состава белых армий, а также проблем военного строительства белых сил в разных регионах страны. Перспективность их изучения отмечалась многими исследователями. Так, А. И. Ушаков на заре изучения проблематики Белого движения в 1993 г. писал, что основная «масса воевавших, грабивших, убивавших — как с одной, так и с другой стороны, — часто не понимала сущности происходящего. Например, дезертирство было одним из основных показателей Гражданской войны. Рядовые солдаты могли по несколько раз кочевать из Красной армии в белую, и обратно. Причины колебаний народа и его большей части — крестьянства, представляет огромный интерес для нового социального направления в отечественной исторической науке»3. В. П. Трут, исследовавший историю казачества в годы «красной смуты», писал, что «важные проблемы анализа социального состава и мотивов участников Гражданской войны с той и с другой стороны
морского ведомства: Опыт мартиролога. М., 2004; Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006; Ганин А. В., Семенов В. Г. Офицерский корпус Оренбургского казачьего войска. 1891 — 1945. Биографический справочник. М., 2007; Генерал Кутепов / Сост. и ред. изд. Р. Г. Гагкуев, В. Ж. Цветков. М., 2009; Дроздовский и дроздовцы / Ред.-сост. Р. Г. Гагкуев и др. М., 2006; История «Белой» Сибири в лицах / Сост. Р. В. Дегтярев, С. ГГ. Звягин, С. Н. Полторак. СПб., 1996; Каппель и каппелевцы: [Сб. док. и воспоминаний] / Сост. С. С. Балмасов, Р. Г. Гагкуев и др. М., 2003; Марков и марковцы: [Сб. док. и воспоминаний] / Сост. изд. Р. Г. Гагкуев и др. М., 2001; Карпенко С. В. Крах последнего белого диктатора. М., 1990; Клавинг В. В. Кто был кто в Белой гвардии и вооруженной контрреволюции. СГ16., 1998; Клавинг В. В. Белая гвардия: Энциклопедический справочник. СПб., 1999; Рутыч Н. Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных Сил на Юге России. М., 1997; Рутыч Н. Н. Белый фронт генерала Юденича (биографии чинов Северо-западной армии). М., 2002 и др.
1 Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко М., 1992—2003; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 1—3. М., 2003—2005; Краснов II. Н. Па внутреннем фронте. М., 2003; Россия забытая и неизвестная. Белое движение / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. Т. 1—26. М., 2001—2005; Революция и Гражданская война в описаниях белогвардейцев: Деникин. Юденич. Врангель: [Сборник] / Сост. С. А. Алексеев. М., 1991 и др.
2 Белая Гвардия. Альманах. М., 1997—2008. Вып. 1 — 10 (глав. ред. В. Ж. Цветков); Белые армии. Белое дело. Альманах. Екатеринбург, 1996—2010. Вып. 1 — 18 (глав. ред. Н. И. Дмитриев). В 2008 г. вышел в свет специализированный номер журнала «Родина», полностью посвященный Белому движению (Родина. 2008. № 3: Белое дело. Вехи истории).
3 Ушаков А. И. История Гражданской войны в литературе Русского зарубежья: опыт изучения. М., 1993. С. 96—97.
- 35 -

в исторической литературе не получили должного освещения», а без их «всестороннего научного исследования» понимание сущности и особенностей Гражданской войны в России невозможно. «Господствовавшая десятилетия достаточно примитивная схема исключительно классового подхода к рассмотрению социальной базы как “красного”, так и “белого” движения не способна ответить на поставленные вопросы, — отмечал он. — Скорее наоборот, порожденный ею крайне упрощенный и поверхностный подход к проблеме, согласно которому с одной стороны сражались представители эксплуатируемых, а с другой — эксплуататорских классов, в значительной степени искажал реальную картину»1.
Еще в 1988 г. вышла в свет монография А. Г. Кавтарадзе «Военные специалисты на службе Республики Советов». И хотя в центре книги находится военное строительство Красной армии, в ней была сделана одна из первых попыток анализа социального состава офицерства и Добровольческой армии в начале 1918 г.1  2 Со второй половины 1990 — 2000-х гг. появляются исследования, в которых в числе других вопросов немало места уделяется и военному строительству белых армий, особенностям источников комплектования и социального состава белых формирований. В большинстве случаев они ограничены географическими или хронологическими рамками (отдельными регионами России или периодами Гражданской войны)3. Подобный подход был вполне оправдан ввиду слабой разработанности документальной базы.
В 1990-е гг. появляются исследования, посвященные офицерскому составу белых армий. В большинстве из них авторы подчеркивали, что русское офицерство конца Первой мировой
1 Трут В. II. Казачий излом (Казачество Юго-Востока России в начале XX века ив период революций 1917 года). Ростов-на-Дону, 1997. С. 162.
2 Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе Республики Советов. 1917-1920 гг. М., 1988. С. 227-230.
3 Агеева Т. Г. Кавказская армия П. Н. Врангеля в Царицыне: Документальный очерк. Волгоград, 2009; Венков А. В. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе Гражданской войны. Ростов-на-Дону, 1995; Гребенкин И. Н. Добровольцы и Добровольческая армия: на Дону и в «Ледяном» походе. Рязань, 2005; Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения на Юге России (1917—1920 гг.). М., 2003; Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута. М., 2009; Посадский А. В. От Царицына до Сызрани: очерки Гражданской войны на Волге. М., 2010; Слободин В. 77. Белое движение в годы Гражданской войны в России (1917—1922 гг.). Учебное пособие. М., 1996; Слободин В. Я. Гражданская война в России (1917—1922 гг.). Лекция. М., 1999; Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. Нижний Новгород, 1995; Ушаков А. И., Федюк В. П. Белый Юг. Ноябрь 1919 — ноябрь 1920. М., 1997; Федюк В. Я. Белые. Антибольшевистское движение на юге России 1917—1918 гг. М., 1996; Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008; Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009.
- 36 -

войны, принявшее участие в войне Гражданской, в основной массе состояло из офицеров военного времени. И. И. Лившиц отмечал, что по своему происхождению офицерство было «разночинным», вышедшим из среды интеллигенции, крестьянства или казачества1. Подобную же характеристику офицерскому корпусу белых армий Востока России давал исследователь В. М. Войнов1  2. Ю. П. Власов отмечал, что о «белой кости» в Русской армии к 1917 г. «речи не могло быть», так как «офицеры из бывшего привилегированного сословия растворились, едва ли не бесследно, в общей демократической массе офицерства из мелкого чиновничества, учителей, инженеров, студенчества и кадровых солдат»3. С. В. Устинкин также писал, что огромные потери во время мировой войны привели к тому, что «к февралю 1917 г. выходцы из дворян среди офицерства Русской армии составляли менее 10%, а выходцы из разночинских, мелкобуржуазных слоев и крестьянства — более 90%»4. В историографии все большее признание стала получать точка зрения, согласно которой «революция не лишала, да и не могла лишить основную часть офицерского корпуса финансовых или социально-политических привилегий, имевших реальный вес и значения, поскольку ее представители ими попросту не обладали». В своем выступлении против советской власти «они руководствовались определенными политическими убеждениями и моральными принципами»: для многих из них «большевистский переворот» стал «предательским ударом в спину воюющей стране и расценивался как прямое действие в пользу внешнего врага», для других он был «своеобразным итогом внутреннего развала и анархии, влекущим за собой гибель старой русской государственности»5. Значимыми работами для изучения темы русского офицерского корпуса периода Первой мировой — Гражданской войн стали монографии С. В. Волкова «Трагедия русского офицерства» и И. Н. Гребенкина «Русский офицер в годы мировой войны и революции 1914—1918 гг.». В написанных на основе большого количества фактического материала работах также делается вывод об изменении состава офицерского корпуса Русской армии и наличии в его рядах большого количества выходцев из широких слоев населения российского общества6.
1 Лившиц- И. И. О роли кадровых офицеров в Гражданской войне // Вопросы истории. 1993. № 6. С. 188.
2 Войнов В. М. Офицерский корпус белых армий на востоке страны (1918— 1920) // Отечественная история. 1994. № 6.
3 Власов К). II. Огненный крест. Бывшие. M., 1993. С. 146.
г* Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 54—55.
Трут В. П. Казачий излом... С. 164—165.
6 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. M., 1999; М., 2002; Гребенкин И. II. Русский офицер в годы мировой войны и революции 1914—1918 гг. Рязань, 2010.
- 37 -

Одна из первых в отечественной историографии попыток анализа особенностей источников комплектования и социального состава белых армий была предпринята в 1995 г. в работах исследователей В. Н. Самуся, П. С. Мацура и С. В. Устинкина*  1. Последний посвятил социальному составу белых армий отдельную главу своего исследования, дав краткий обзор изучения этого вопроса в отечественной историографии. В силу ряда «экономических, социальных, политических, национальных, этических, культурных и психологических причин большая часть дворянства, буржуазии, офицерства, интеллигенции, средних городских слоев, казачества, часть крестьянства и значительное число рабочих выступили в борьбу с советской властью», — отмечал Устинкин2. Он подчеркивал, что составлявшие подавляющее большинство населения страны крестьяне «не испытывали сильной привязанности ни к белым, ни красным». Отсюда он делал вывод, что утверждение об «обреченности белых» «далеко не бесспорно». «Они пользовались поддержкой Антанты, получив более миллиарда долларов на вооружение, — подчеркивал исследователь. — Имели на своей стороне десятки тысяч русских офицеров. За ними стояла и большая часть правительственной бюрократии, тайной полиции и прочих старых учреждений. В идейнополитической борьбе против болыневиков-интернационалистов они подняли пользовавшееся популярностью знамя русского национализма и традиционализма. И если большевики имели мощную поддержку рабочих, то белые могли положиться на помощь со стороны традиционных высших классов, аристократии и буржуазии. Соотношение противоборствующих социальнополитических сил было примерно равным. Об этом говорит сама продолжительность Гражданской войны и ее размах»2.
На основе свидетельств участников Гражданской войны Устинкин сделал вывод о достаточно широкой социальной основе белых армий Юга и Востока России. Несмотря на то, «что среди организаторов и руководителей Добровольческой армии 60% офицеров составляли дворяне, — отмечал он, — основную массу белого офицерства никак нельзя отнести к помещичьебуржуазным кругам. Ядро Добровольческой, как и других белых армий, составляли офицеры военного времени и патриотически настроенная молодежь», вышедшие из всех слоев российского общества7'. Белые армии Юга России строились, «как и РККА, по
* Самусь В. II, Устинкин С. В., Мацур II С. Белое движение и отечественный офицерский корпус в годы Гражданской войны в России (1917—1920). Нижний Новгород, 19У5; Устинкин О. В. Трагедия белой гвардии. Нижний Новгород, 1995.
2 	Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 335.
2 	Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 103—104.
1 	Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 62, 90.
- 38 -

классовому принципу, первоначально на основе добровольчества, затем путем мобилизации военнообязанных». Офицерство и казачество составили костяк южных белых армий, а их пополнение «за счет крестьянства и пленных красноармейцев снижало устойчивость и боеспособность этих армий». Белые армии Востока, по его мнению, в большей степени, чем на Юге, состояли из крестьян и рабочих: «Главной особенностью колчаковских армий, с точки зрения их социального состава, являлось большее, чем на Юге, представительство в них рабочих и крестьян, причем не только зажиточных, но даже бедняков и середняков, возмущенных злоупотреблениями советской власти и искренне разделявшими программу “демократической контрреволюции”». Исход войны в целом был обусловлен колебаниями средних слоев крестьянства. «Поставленные перед суровым выбором средние, колеблющиеся слои в конце концов склонились на сторону советской власти, — отмечал Устинкин, — ибо рассматривали ее как меньшее зло». РККА, «хуже обученная и вооруженная, чем белые, с более слабо подготовленным командным составом, побеждала белые армии своим численным превосходством и большей внутренней спайкой, неустанно поддерживающейся политотделами, комиссарами, комячейками, в атмосфере нарастающего сочувствия советской власти со стороны крестьянства». Как следствие этого «милитаризированные белые потерпели поражение от политизированных красных»1.
Исследованию антибольшевистского сопротивления на Юге России посвящены монография и докторская диссертация А. В. Венкова1  2. Он отмечает, что в число противников большевизма изначально стала «интеллигенция (значительная ее часть) и часть служилых элементов, представители армии и государственной службы. Контингент наиболее боеспособных антибольшевистских формирований во всех регионах страны одинаков — офицеры, юнкера, студенты. Таким образом, борьба шла не только классовая. Противоборствовали мировоззрения, культурная направленность. Прозападное направление (интеллигенция) боролось с традиционалистским, стремившимся вернуться к общинным началам жизни. Государственники противостояли развалу страны».
Исследованию добровольческого движения и его состава на Юге России посвящена кандидатская диссертация А. Д. Сухенко, который делит всю историю Белого движения в этом регионе на два основных периода — добровольческий (с момента зарождения
1 Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 92—93, 99—100, 103, 135, 148, 154-155.
2 Венков Л. В. Антибольшевистское движение на Юге России (1917—1920 гг.). Дис. докт. ист. наук. Ростов-на-Дону, 1996.
- 39 -

до образования ВСЮР) и инерционный (до эвакуации из Крыма). Автор приходит к выводу, что на начальном этапе Гражданской войны «добровольчество существовало в чистом виде», но после проведения мобилизаций и пополнения вооруженных сил пленными красноармейцами Белое движение на Юге России приобрело «инерционный характер». В погоне за численностью начиная с 1919 г. Добровольческая армия «нарушает свою однородность, пополняя ряды мобилизованным населением занимаемых территорий», — отмечает он. В результате Добрармия, имевшая на протяжении 1918 г. достаточно пестрый социальный состав, с преобладанием «разночинного элемента» (основное число было представлено офицерством — до 63,5%), потеряла свою добровольческую «однородность». Качественные изменения совпали, по мнению автора, с образованием ВСЮР. С этого момента, «когда добровольцы сравнялись с количеством принудительно мобилизованных в армию представителей всех категорий русского общества», добровольческое движение на Юге России «приняло инерционный характер»1.
Офицерскому корпусу Добровольческой армии, его социальному составу и мировоззрению посвящены монография и кандидатская диссертация орловского историка Р. М. Абинякина1  2. На основе широкого массива документальных материалов федеральных и региональных архивов автор освещает возникновение и специфику добровольчества в 1917 г., социально-организационные особенности офицерства Добрармии в 1917—1920 гг., а также мировоззренческий и социокультурный облик офицеров-добровольцев. Автор делает вывод о добровольческом офицерстве как социальной базе Белого движения. Медленное, непоследовательное и противоречивое изменение принципа комплектования офицерского корпуса, от добровольческого к мобилизационному, не способствовало ни росту его численности, ни моральному подъему. Постепенная эволюция принципа комплектования белых сил на Юге России не изменила их социальную сущность — доля офицерства в них была и оставалась преобладающей. «Одновременно происходило все большее увеличение числа офицеров военного времени, которые к 1919—1920 гг. составили подавляющее большинство. Социальная палитра добровольческого офицерства отличалась крайней пестротой и состояла в основном из разночинцев,
1 Сухенко А. Д. Добровольческое движение на Юге России (1917—1920 гг.). Дис. канд. ист. наук. Ростов-на-Дону, 2000. С. 175, 184, 195, 198.
2 Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии: социальный состав, мировоззрение. 1917—1920 гг. Дис. канд. ист. наук. Орел, 2000; Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии: социальный состав, мировоззрение. 1917—1920 гг. Орел, 2005.
- 40 -

многие из которых являлись выходцами из “бывшего податного населения”. Это продолжало и усиливало демократизацию офицерства...»
В 2000 г. вышла во многом этапная для изучения вопросов социального состава и источников комплектования белых армий монография В. Ж. Цветкова, написанная на основе большого количества непубликовавшихся архивных источников. На примере белых армий Юга России в ней существенно корректируется утверждение отечественной историографии о белых армиях, как «армиях помещиков и буржуазии», подчеркивается «народный характер» белых армий, особенно в период похода на Москву и защиты Белого Крыма1.
Социальному составу и идеологии Белого движения на Юге и Востоке России посвящена кандидатская диссертация В. Н. Романишиной1  2. Для рассмотрения поставленных вопросов ею были выбраны наиболее значимые регионы Белого движения — Юг и Восток России. На основе документальных материалов федеральных архивов и опубликованных источников автор делал вывод о широкой социальной базе Белого движения, в составе которого «воевали представители всех сословий России». «Основным элементом и самым прочным ядром всех белых вооруженных сил являлось военное сословие — офицерство и казачество», среди которого преобладало офицерство военного времени. При этом значительную часть добровольцев в белых армиях составляли юнкера, кадеты, студенты и гимназисты. По мере расширения подконтрольной территории белые правительства вынуждены были для поддержания численности проводить мобилизацию населения. Как следствие этого — белые армии пополнялись за счет крестьян, рабочих, интеллигенции и средних городских слоев, которые были «менее устойчивыми, колеблющимися элементами». По мнению Романишиной, «правомерно говорить от относительно постоянном социальном составе антибольшевистских армий и о частом изменении социальной базы Белого движения. Широкие слои населения то поддерживали “белых” и способствовали их продвижению, ...то отказывали им в доверии»3.
Вопросам военного строительства белых армий посвящена кандидатская диссертация Ю. Л. Кушера4. В ней впервые в отечественной историографии было рассмотрено военное строительство белых на примере армий, действовавших на Юге
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России. 1917—1920 гг. М., 2000. С. 41.
2 Ромашшшиа В. II. Социальный состав и идеология Белого движения в годы Гражданской войны в России (1917—1920 гг.). Дис. канд. ист. паук. М., 2001.
3 Ромшшшина В. II. Указ. соч. С. 162—164.
1 Кушер К). Л. Вооруженные формирования Белого движения на Юге России: история строительства: 1917 — 1920 гг. Дис. канд. ист. наук. М., 2005.
- 41 -

России. Помимо большого количества впервые введенного в научный оборот документального материала немаловажно, что в исследовании было отмечено значение ошибок белых в военном строительстве, что сыграло большую роль в их поражении в Гражданской войне.
Немалое количество исследовательской литературы посвящено теме казачества в Гражданской войне1. В большинстве из них отмечается участие основной массы казаков в Белом движении и борьбе против большевиков, немало места уделяется вопросам взаимоотношений «общероссийской» белой власти и казачьих правительств и атаманов, вопросам военного строительства казачьих сил. Исследователь Е. В. Волков отмечает, что казачество в массе своей не хотело участвовать в междоусобице, а главным для него «было одно желание, отстоять свою автономию, самостоятельность при любой власти. [...] Значительное количество казаков, как показали события Гражданской войны, стали противниками новой большевистской власти. Но их “контрреволюционность”, в основном, не переходила дальше границ своего войска. Это наблюдалось и у Деникина, и у Колчака»1  2. По мнению И. М. Ходакова, в Гражданскую войну казаки «впервые за всю свою историю... выполняли несвойственную и непривычную (оказавшуюся непосильной) для себя задачу — вели самостоятельную вооруженную регулярную войну как независимое государство, не обладая при этом государственным мышлением»3. Ю. Л. Кушер, оценивая роль казачества в военном строительстве на Белом Юге отмечает, что «казачество участвовало в белой борьбе в меньшей степени в силу общенациональной идеи, в большей — преследуя цель отстоять в новых условиях свое привилегированное положение в государстве»4. Говоря об участие в Гражданской войне донских казаков, А. В. Венков пишет, что «более 80% боеспособных донских казаков вступили в
1 Бугаев А. Очерки истории Гражданской войны на Дону (февраль 1917 г. — февраль 1918 г.). Ростов-на-Дону, 2010; Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия. 1918 год. М., 2008; Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне (1918—1920). Ростов-на-Дону, 1992; Гражданов Ю. Д. Всевеликое Войско Донское в 1918 году. Волгоград, 1997; Рангушняк О. В. Донское и кубанское казачество в эмиграции (1920—1939 гг.). Краснодар, 1997; Трут В. П. Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций. М., 2007 и др.
2 Волков Е. В. «Коннице отведено едва ли не последнее место». Почему командованию не удалось эффективно использовать казачьи конные соединения // Белая Гвардия. № 5. Белое движение на Востоке России. М., 2001. С. 30, 32.
3 Ходаков И. М. За что сражались потомки странствующих рыцарей черного народа и степных разбойников. Размышления белогвардейцев об основах моральнопсихологического и боевого духа казаков во время Гражданской войны // Белая Гвардия. № 8: Казачество России в Белом движении. M., 2005. С. 16.
‘ Кушер Ю. Л. Поход генерала Деникина на Москву: причины поражения с точки зрения военного строительства // Военно-исторический архив. 2004. № 12. С. 19.
- 42 -

ряды боровшейся с большевиками Донской армии. Именно они определили политическое лицо донского казачества». Но среди них не было единства: «Незначительная их часть... искренне считала, что идет война казаков с русскими. Другие были достаточно горды и самонадеянны, чтобы поставить себе задачу спасти Россию от большевиков только своими силами. И, наконец, большинство поднялось на оборонительную войну против большевиков за сохранение своего укоренившегося быта, своего хозяйства, своих прав и свобод»1.
Как видно, для постсоветской отечественной историографии свойственен отход от прежней характеристики Гражданской войны, основанной на сугубо классовом подходе1  2. Отсутствие идеологических ограничений и введение в научный оборот новых документальных источников позволяет современным исследователям говорить о достаточно широком социальном составе белых армий в разных регионах России и, как следствие, о том, что в ходе междоусобицы «часто бело-красное противостояние окрашивалось в сословные тона»3. В последнее десятилетие появилось достаточно большое количество работ по истории Белого движения, так или иначе затрагивающих вопросы социального состава и источников комплектования белых армий, однако по-прежнему нет исследования, охватывающего данную тему в масштабах всего Белого движения. Неоднородность противостоявшего большевикам в Гражданской войне белого лагеря, территориальная обособленность белых сил, отсутствие должного взаимодействия между регионами Белого движения — все это затрудняет возможность комплексного изучения этих вопросов.
Основой предлагаемой вниманию читателей работы стали материалы кандидатской диссертации, посвященной социальному составу белых армий Юга России4. При написании монографии были использованы как новые источники, введенные в научный оборот за время с момента защиты диссертации, так и современные публикации по исследуемой проблематике.
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 440.
2 При этом следует отметить, что в современной России публикуются и работы, сохранившие прежние, характерные для советской историографии оценки Гражданской войны в России. См., например: Голуб П. А. Белый террор в России (1918—1920 гг.). М., 2006. С. 4—5\ ОльштынскийЛ. И. Периодизация и характер Гражданской войны в России в свете современной военной науки // Военная интервенция и Гражданская война в России. М., 2009. С. 32; Юрченко И. Ю. Северокавказское казачество в рядах Красной армии в годы Гражданской войны (некоторые историографические аспекты) // Военная интервенция и Гражданская война в России. С. 199 и др.
3 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 332—333.
1 Гагкуев Р. Г. Белые армии Юга России: особенности источников комплектования и социального состава. 1917—1920 гг.: На материалах первого армейского корпуса. Дис. канд. ист. наук. М., 2003.
- 43 -

Для рассмотрения вопросов военного строительства, источников комплектования и социального состава Белого движения в исследовании выбраны белые армии Юга России, которые на протяжении 1917—1920 гг. неоднократно меняли свое название1. Наряду с этим более подробное изучение поставленных вопросов проводится на примере так называемых «цветных» полков1  2 белых армий, существовавших с момента зарождения Белого движения на Юге России до окончания Гражданской войны. На протяжении всей войны «цветные» полки были своеобразным стержнем Белого движения, обладали высокой боеспособностью и действовали на наиболее тяжелых участках фронта.
Основой для написания работы послужили документы и материалы двух федеральных архивов — Российского государственного военного архива (РГВА) и Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ). Фонды РГВА послужили основным источником для написания исследования, систематизации данных по истории белых армий Юга России, статистического анализа численности, состава и эволюции добровольческих частей. Наиболее ценными стали материалы фондов, содержащие повседневную документацию полков белых армий (приказы по полкам, журналы и дневники военных действий, полевые книжки командного состава, именные списки чинов, арматурные списки, алфавиты чинов и офицеров и т. д.). Весь этот массив включает в себя богатейшие фактические данные, характеризующие внутреннюю жизнь и военное строительство белых армий. Наиболее значимой группой источников стали документы военного делопроизводства, сосредоточенные в РГВА, большая часть которых не вводилась
1 Первой «белой» армией на Юге России была образованная 27 декабря 1917 г. (9 января 1918 г.) из Алексеевской организации Добровольческая армия. С ростом белых сил на Юге России 26 декабря 1918 г. (8 января 1919 г.) были созданы Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), объединившие в своем составе Добровольческую, Донскую и Кавказскую армии, Войска Новороссийской области, Войска Киевской области, Войска Северного Кавказа и Войска Черноморского побережья. В 1920 г., после поражения и отступления ВСЮР в Крым, новым главнокомандующим генералом П. II. Врангелем все белые силы были переименованы 22 июля (4 августа) в Русскую армию, которая просуществовала до ноября — момента эвакуации белых сил из Крыма.
2 «Цветными» в Добровольческой армии — ВСЮР — Русской армии назывались полки, получившие в 1918—1919 гг. именное шефство своих первых командиров — генералов С. Л. Маркова и М. Г. Дроздовского, а также основателей Белого движения — генералов Л. Г. Корнилова (Корниловский ударный полк был создан еще во время Первой мировой войны в 1917 г.) и М. В. Алексеева. Появившиеся в самом начале Гражданской войны и ставшие первыми боевыми формированиями белых на Юге России «цветные» полки (первоначально название «цветные», данное за форму с элементами разных цветов, носило иронический характер), по сути, стали гвардией белых армий. К их числу относились Корниловский ударный, 1-й офицерский генерала Маркова, 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского и Партизанский генерала Алексеева полки. Впоследствии, в 1919—1920 гг., были сформированы одноименные дивизии, в которые вошли созданные 2-е и 3-е именные полки, артиллерийские и инженерные части.
- 44 -

ранее в научный оборот. Среди них можно выделить фонды, содержащие документацию высших органов военного руководства, штабов и управлений белых армий Юга России1. Отдельный массив составляют документы фондов штабов дивизий, полков и отрядов «цветных» частей и других формирований белых армий Юга России1  2. При работе над книгой использовались также фонды ГА РФ, представленные в основном документами личного происхождения, а также фондами главнокомандующего ВСЮР генерала А. И. Деникина и Отдела пропаганды Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР3.
Вторую группу источников образуют материалы по истории белых армий, опубликованные в период Гражданской войны. Большая их часть содержится в Национальной библиотеке федеральных архивов (НБ ФА). К подобным документам можно отнести вышедшие во время Гражданской войны отдельными изданиями «Собрание приказов командующего Добровольческой армией и главнокомандующего Вооруженными силами Юга России», «Временную инструкцию для производства мобилизации в районах занятых ВСЮР (1919)», послевоенное издание документов, посвященное деятельности Таганрогского центра Добровольческой армии4. Отдельный массив источников
1 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39540. Штаб главнокомандующего ВСЮР — Русской армией. 1917—1920 гг.; Ф. 39720. Штаб Добровольческой армии. 1918—1920 гг.; Ф. 40238. Особое управление Генерального штаба Военного управления при главнокомандующем ВСЮР. 1918—1920 гг.; Ф. 39668. Управление начальника тыла Киевской области. 1918—1919 гг.; Ф. 40213. Приказы, приказания, объявления, циркуляры. 1917—1922 гг.; Ф. 40308. Коллекция документов белогвардейских объединений, соединений, частей и учреждений «Особая Varia».
2 РГВА. Ф. 39688. Штаб Марковской офицерской пехотной дивизии. 1920 г.; Ф. 39686. Управление Корниловской Ударной дивизии. 1919—1920 гг.; Ф. 39751. Штаб офицерской генерала Дроздовского дивизии. 1919—1920 гг.; Ф. 39689. Штаб 1-го пехотного генерала Маркова офицерского полка. 1918—1920 гг.; Ф. 39690. Штаб 2-го пехотного генерала Маркова офицерского полка. 1920 г.; Ф. 39987. Штаб 3-го пехотного генерала Маркова офицерского полка. 1920 г.; Ф. 39752. Штаб Корниловского ударного полка. 1917—1919 гг.; Ф. 39687. Штаб 2-го Корниловского ударного полка. 1919—1920 гг.; Ф. 40066. Штаб Дроздовского стрелкового полка. 1919—1920 гг.; Ф. 39764. Штаб 1-го стрелкового полка 7-й пехотной дивизии. 1919 г.; Ф. 39914. Штаб 2-го Сводно-Гвардейского полка. 1919 г.; Ф. 39684. Штаб 1-го сводного полка 12-й пехотной дивизии. 1920 г. Ф. 39701. Штаб 1-го Осетинского стрелкового батальона. 1919—1920 гг.
3 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 5881. Коллекция отдельных мемуаров и документов эмигрантов. 1918—1939 гг.; Ф. 5895. В. Г. Харжевский. 1917—1939 гг.; Ф. 5827. Деникин Антон Иванович. 1872— 1947 гг.; Ф. 440. Отдел пропаганды Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР. Екатеринодар, Ростов-на-Дону. 1918 г.; Ф. 446. Политическая канцелярия Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России. Екатеринодар. 1918—1919 гг.; Ф. 7030. Русский заграничный исторический архив при Министерстве иностранных дел Чехословацкой республики (РЗИА). Прага. 1924—1945 гг.; Ф. 6562. Бинецкий
/ Анатолий В., подпоручик Добровольческой армии. 1902 — не ранее 1936 г. 1 Собрание приказов командующего Добровольческой армией и главнокомандую-
- 45 -

составляет периодика времен Гражданской войны, на страницах которой публиковались многие официальные документы, касающиеся военного строительства белых армий1.
Третью группу источников составляет мемуарная литература, опубликованная по окончании Гражданской войны как в Русском зарубежье, так и в Советской России. Наиболее важные из них воспоминания руководителей белых армий Юга России. Богатый материал для анализа военного строительства Белого движения дают труды генералов А. И. Деникина и П. Н. Врангеля*  1 2  *. Немало ценной информации содержится и в воспоминаниях командного состава белых армий высшего и среднего звена2. Более обширную группу воспоминаний составляют мемуары рядовых участников Белого движения на Юге России, содержащие достаточно интересные материалы о внутренней жизни белых армий4.
щего Вооруженными силами Юга России. Издание Военного ведомства. Таганрог, 1919; Временная инструкция для производства мобилизации в районах, занятых Вооруженными силами на Юге России. Екатеринодар, 1919; Деятельность Таганрогского центра // Белый Архив. Т. 2—3. Париж, 1928 и др.
1 Донская волна. Екатеринодар. 1918—1919, Россия. Курск. 1919, Киевлянин. Киев, 1919, Южный край. Харьков. 1919, Ведомости 13-го Белозерского полка. Чернигов, 1919, Юг России. Севастополь. 1920.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Париж — Берлин, 1921 — 1926. Т. 1—5; Врангель П. Н. Записки. Ч. 1 // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 4: Кавказская армия / Сост. И. Т. Василия, науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1995; Врангель П. Я. Записки. Ч. 2 // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком / Сост. И. Т. Василия, науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1995.
2 Бигпенбиндер А. Г. Действия Марковской дивизии на правом берегу реки Днепра в районе западнее города Александровска в период с 24.09 по 01.10.1920 г. // Марков и марковцы. М., 2001; Гравицкий Ю. К. Белый Крым (1920 год) // Военная мысль и революция. М., 1923. Кн. 2; Дроздовский М. Г. Дневник. Берлин, 1923; Лукомский А. С. Воспоминания. Берлин, 1922; Махров 77. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба главнокомандующего Вооруженными силами Юга России / [Вступ. ст., биогр. справ. Н. Н. Рутыча]. СПб., 1994; Слащов Я. А. Крым в 1920 г. // СлащовКрымский Я. А. Белый Крым. 1920 г.: Мемуары и документы / [Сост., науч. ред. и примеч. А. Г. Кавтарадзе]. М., 1990; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. Картины Гражданской войны 1918—1920 гг. // Дроздовцы в огне: Картины Гражданской войны 1918—1920 гг.: Семнадцать месяцев с дроздовцами. М., 1996; Штпейфон Б. А. Кризис добровольчества // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 7: Добровольцы и партизаны / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1996; Штейфон Б. А. Бредовский поход
/ // Белое Дело. Т. 3. Берлин, 1927.
1 Абальянц А. А. Восстание Бердянского союза увечных воинов в начале апреля 1918 года // Вестник первопоходника. Лос-Анжелес, декабрь 1965 — январь 1966. № 51—52; Булюбаш Е. Г. Мои воспоминания о Первом Кубанском походе // Вестник первопоходника. Лос-Анжелес, 1963. № 17; Дрейер В. Н. Крестный путь во имя Родины. Двухлетняя война красного севера с белым югом 1918—1920 года. Берлин, 1921; Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. Париж, 1968; Корсак В. В. У белых. Париж, 1931; Ларионов В. А. Последние юнкера. Frankfurt an Main, 1984; Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани // В память 1-го Кубанского похода / Сборник под. ред. Б. И. Казановича, И. К. Кириенко, К. Н. Николаева. Белград, 1926; Моисеев М. А. Былое. 1894—1980. Сан-Франциско, 1980;
- 46 -

Полковые истории добровольческих полков составляют отдельную группу источников. Подготовленные к публикации непосредственными участниками боевых действий на основе дневниковых записей и большого количества документальных материалов, письменных и устных воспоминаний однополчан, они, по сути, представляют собой сборники документов. В них включены обширные фрагменты из дневников военных действий полков и дивизий, отрывки из приказов, личные впечатления. Несмотря на определенную предвзятость оценок и использование уже опубликованных воспоминаний, а также работ советских авторов, в полковых историях сконцентрирован богатый фактический материал. Одной из первых воинских частей в 1931 г. свою историю выпустила Марковская артиллерийская бригада1. В 1937 г. вышла в свет книга бывшего начальника разведывательного отделения при штабе 1-го армейского корпуса Добровольческой армии М. А. Критского «Корниловский ударный полк»*  1 2. Следующим по времени стало издание марковской полковой истории3, составленной подполковником В. Е. Павловым. Позднее вышли в свет сборник очерков марковцев-первопоходников и история марковцев-артиллеристов4. В 1974 г. в Париже вышла новая полковая история корниловцев «Материалы к истории Корниловского ударного полка», составленная одним из командиров корниловцев полковником М. Н. Левитовым5. Последней по хронологии полковой историей «цветных» полков стала опубликованная в 1973—1975 гг. двухтомная летопись дроздовцев, составленная штабс-капитаном В. М. Кравченко6.
Хронологические рамки монографии охватывают ход Гражданской войны на Юге России, время — с ноября—декабря 1917 по октябрь—ноябрь 1920 г. Нижняя граница (осень—зима
Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками: Воспоминания / Предисл. И. Эрдели. Париж, 1931; Павлов Б. Первые четырнадцать лет. Посвящается памяти алексеевцев. M., 1997; Ратиев А. Князь. То, что сохранила мне память. Мемуары / Л. Любенова, Г. Рупчева. Белая эмиграция в Болгарии 1918—1945. Т. 1. София, 1999 и др.
1 История Марковской артиллерийской бригады. Париж, 1931.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. Париж, 1937.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917—1920 гг. Кн. 1: Зарождение Добровольческой армии. 1-й и 2-й Кубанский походы. Париж, 1962; Кн. 2: Наступление на Москву. Отступление. Крымская эпопея. Уход за пределы Родины. Париж, 1964. При составлении первого тома марковской полковой истории подполковник В. Е. Павлов использовал показания 83 человек, при подготовке второго — 101 человека.
1 Марковцы первопоходники-артиллеристы: Д., Виктор Ларионов, Иван Лисенко, Николай Прюц. Очерки. [Б. м.]. [Б. г.]; Марковцы-артиллеристы. 50 лет
г верности России. Париж, 1967.
0 	Левитов М. Н. Материалы к истории Корниловского ударного полка. Париж, 1974.
D Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. Мюнхен, 1973; Т. 2. Мюнхен, 1975.
- 47 -

1917 г.) — время зарождения добровольчества на Юге России, организационное становление Белого движения в данном регионе. Верхняя граница (осень 1920 г.) — последние бои Русской армии генерала Врангеля в Крыму и ее эвакуация за рубеж. Хронологически работа разделена на три основных периода. Первый из них — «Добровольчество» (конец 1917 —
1918 г.) — охватывает время зарождения Белого движения на Юге России, его организационное становление и укрепление, Первый и Второй Кубанские походы. Второй период — «Между добровольчеством и регулярством» (1919 — начало 1920 г.) — охватывает время наивысшего успеха белых сил на Юге, «Поход на Москву», и осенне-зимнее отступление. Третий период — «Русская армия» (весна—осень 1920 г.) — включает в себя заключительный период истории Белого движения на Юге России, последнюю попытку белых сил перехватить инициативу в свои руки и эвакуацию их из Крыма.
Географические рамки исследования ограничиваются ходом Гражданской войны на Юге России и распространением контроля белых сил на территории и губернии Северного Кавказа (области горских народов, Донское, Кубанское и Терское казачьи войска), Украины (Крым, Донбасс, Екатеринославская, Полтавская, Киевская и Харьковская губернии) и Южной и Центральной России (Воронежская, Курская, Орловская, Ставропольская и Черноморская губернии).
Автор книги считает своим долгом выразить слова благодарности своим учителям, в разное время направлявшим его научный поиск, — Сергею Ивановичу Дёгтеву, Василию Жановичу Цветкову и Александру Федотовичу Киселёву. Также автор признателен всем, кто на разных этапах подготовки книги оказывал ему всестороннюю помощь и поддержку — Александру Николаевичу Алекаеву, Игорю Львовичу Андрееву, Сергею Николаевичу и Ольге Викторовне Базановым, Андрею Владиславовичу Ганину, Андрею Александровичу Иванову, Людмиле Борисовне Казьминой, Надежде Леонидовне Калиткиной, Марии Викторовне Малуновой, Павлу Александровичу Новикову, Александру Сергеевичу Пученкову, Борису Сергеевичу Пушкареву, Александру Витальевичу Репникову, Оксане Артуровне Токаревой. Отдельная благодарность маме — Нине Николаевне Гагкуевой, без любви, понимания и участия которой данная книга едва ли была бы возможна.

ДОБРОВОЛЬЧЕСТВО
(ноябрь 1917—1918 г.)

С. 49. Начало Белого дела. Генерал Л. Г. Корнилов (в центре) среди чинов Корниловского ударного полка, прибывших на Дон. Рядом с ним (слева) — командир полка подполковник М. О. Неженцев. Ростов-на-Дону. Конец 1917 — начало 1918 г.

ЗАРОЖДЕНИЕ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ НА ЮГЕ РОССИИ
(ноябрь 1917 — февраль 1918 г.)
Формирование Добровольческой армии
Алексеевская организация, ставшая основой для консолидации антибольшевистских сил на Юге России, была создана генералом от инфантерии М. В. Алексеевым еще до октябрьских событий 1917 г. для предотвращения захвата власти большевиками. Ее формирование началось 7 (20) октября в Петрограде1. Согласно первоначальным планам создания организации, сделанным Алексеевым в записной книжке в первой половине октября, она делилась на характерные для конспиративной работы пятерки-«звенья» (5 офицеров, 50 солдат), состав которых подбирался офицерами «на свою ответственность» из своих подчиненных («10 солдат своей части, георгиевских кавалеров», «исключительно добровольцев»). Звенья должны были объединяться в роты, а роты — в полк. По сути, Алексеевская организация создавалась на тех же принципах, на которых ранее формировались на фронте ударные части из наиболее боеспособных офицеров и солдат, но теперь — на нелегальной основе и для действий против внутреннего врага.
Созданная организация изначально декларировала «отказ от политики». По этой причине военная составляющая в ней сразу стала преобладать над политической. В организацию вошли офицеры запасных частей и юнкера военных училищ, а также оказавшиеся в городе офицеры-фронтовики, выздоравливающие после ранений или находившиеся в отпусках. В нужный момент они
1 	События после Февральской революции 1917 г. и до окончания Гражданской войны на Юге России в ноябре 1920 г. приводятся по Юлианскому (старому стилю) и Григорианскому (новому стилю) календарям. Юлианский календарь в 1918—1920 гг. использовался на территориях, подконтрольным белым на Юге России. Григорианский календарь (даты приводятся в скобках) был введен в РСФСР Советом народных комиссаров с 1 (14) февраля 1918 г.
- 51 -

должны были объединиться в боевые отряды. «При неизбежном новом восстании большевиков, когда Временное правительство окажется неспособным его подавить», предполагалось выступить «силами организации, добиться успеха и предъявить Временному правительству категорические требования к изменению своей политики»1. На случай успеха большевиков существовала договоренность с донским атаманом генералом от кавалерии А. М. Калединым о перебазировании Алексеевской организации на Дон.
К 25 октября (7 ноября) 1917 г., когда в Петрограде большевистский Военно-революционный комитет в ходе вооруженного восстания произвел переворот и арестовал Временное правительство, а II Съезд рабочих и солдатских депутатов объявил о переходе власти к Советам и сформировал правительство из представителей социалистических партий — Совет народных комиссаров (СНК), в организации насчитывалось несколько тысяч офицеров. По некоторым сведениям, в середине октября 1917 г. Алексеев заверял министра иностранных дел Временного правительства М. И. Терещенко, что в Петрограде находится до 15 000 офицеров, из которых по меньшей мере 5000 находится под его командой и готовы защищать Временное правительство. Но в результате всего около ста из них под командованием штабс-капитана В. Д. Парфенова приняли участие в вооруженном противостоянии с большевиками, произведя ряд нападений, после чего, не получая дальнейших распоряжений и ввиду успеха большевистского восстания, распылились. Но созданная организация оказалась не только явно не готовой к противостоянию революционным силам, захватившим власть. Идея «защиты Керенского» не пользовалась большой популярностью в офицерской среде, окончательно разочаровавшейся в его политике. Сам Алексеев, по некоторым свидетельствам, отклонил предложение члена Временного совета Российской Республики (Предпарламента) Б. В. Савинкова защищать имеющимися силами Зимний дворец «как безнадежное» дело1  2  *, и не желал отправлять «детей (находившихся в его распоряжении юнкеров. — Р. Г.) на верную смерть»8. «...У здравомыслящих и честных офицеров... находившихся в Петрограде, укрепилось уже мнение, — вспоминал очевидец событий, — что Временное правительство не способно остановить разложение вооруженных сил и восстановить нарушенный порядок, а потому и Октябрьский переворот был встречен ими с безразличием»4  * *.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 22.
2 Иоффе Г. 3. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995. С. 169.
8 Алексеева-Борель В. М. Сорок лет в рядах Русской императорской армии: / Генерал М. В. Алексеев. СПб., 2000. С. 614—615.
4 Кадесников Н. 3. Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом на
суше, морях, озерах и реках России в 1917—1922 гг. // Флот в Белой борьбе
/ Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2002. С. 11 — 12.
- 52 -

Организовать какую-либо работу по развертыванию сил организации на территории Центральной России, контроль большевиков над губерниями которой вскоре стал полным, не было никакой возможности. Поэтому уже 30 октября (12 ноября) генерал Алексеев вынужден был отдать приказ о переброске организации в Новочеркасск. По прибытии 2 (15) ноября в донскую столицу (этот день позднее стал считаться днем основания Добровольческой армии) с согласия донского атамана он обратился к офицерам с призывом ко всем офицерам и юнкерам ехать на Дон для организации борьбы с большевиками, после чего туда стали стекаться добровольцы с разных концов России1. По определению самого «зоркого старика», как называли Алексеева первые добровольцы, формирование Добрармии стало его «последним делом на земле»1  2. В своей записной книжке он писал в ноябрьские дни, что необходимо найти «где-то здоровый центр. Здесь собрать мощные умственные и культурные силы... Положение не безнадежно... Где же центр — Юго-Восток. Сюда подтянуть все интеллектуальные силы России. Задача главная, колоссальная, безмерная. Здесь все силы должны быть на учете... Здесь можно организовать власть, войско»3.
По словам дипломата и политика князя Г. Н. Трубецкого, принявшего участие в организации Белого движения на Дону, в «Москве существовало розовое представление о Доне и казачестве. Издали казалось, что Дон является твердым консервативным устоем, о который разобьется большевистская пропаганда, что казаки стоят определенно на почве единой великой России и что у них и от них начнется дело ее возрождения». Один из организаторов армии генерал-лейтенант А. С. Лукомский отмечал, что «на формировании Добровольческой армии именно на Дону генерал Алексеев остановился, считая, что только там, под прикрытием донских казачьих частей, можно будет сравнительно спокойно сформировать вооруженную силу для борьбы с большевиками. Вообще всем нам казалось, что донское, кубанское и терское казачества не будут восприимчивы к большевистским идеям»4. Но уже
1 Кирилин Ф. Основатель и верховный руководитель Добровольческой армии генерал М. В. Алексеев. Ростов-на-Дону, 1919. С. 14; Основание и путь Добровольческой армии (1917—1930). Доклад генерал-майора Зинкевича по случаю годовщины основания Добровольческой армии и 10-й годовщины Галлиполи. София, 1930. С. 3; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 21—22.
2 Александров Я. Белые дни. Ч. 1. Берлин, 1922. С. 20; Львов Н. Н. Очерки Ледяного Похода. Сидней, 1972. С. 2.
3 Алексеева-Борель В. М. Сорок лет в рядах Русской императорской армии... 7 С. 619, 621.
4 Лукомский А. С. Воспоминания // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 1: Генерал Корнилов / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1993. С. 219.
- 53 -

в скором времени с этими иллюзиями основателям Белого дела пришлось расстаться. В Новочеркасске Алексееву «с первых же шагов пришлось убедиться в том, насколько обстановка на Дону сложнее той, которая, может быть, и ему рисовалась до приезда. Донской атаман генерал Каледин принял Алексеева дружественно, но просил его сохранять инкогнито»1. В разговоре с Лукомским Каледин подчеркивал, что «имена генералов Корнилова, Деникина, Лукомского и Маркова настолько для массы связаны со страхом контрреволюции, что я рекомендовал бы... пока активно не выступать. Было бы даже лучше, если б вы временно уехали из пределов Дона»1  2. Легализовать Алексеевскую организацию в ситуации, когда на Дону действовали многочисленные комитеты казачьих и солдатских депутатов, а среди казаков были сильны опасения похода установившейся в центре власти против зарождавшейся на Дону контрреволюции, Каледин в это время не решался. Одни из первых добровольцев, штабс-капитан Парфенов и ротмистр А. Г. Шапрон дю Ларре, довольно четко охарактеризовали сложившуюся в это время на Дону ситуацию: «Сказать, что отношение атамана к армии носили только дружественный отпечаток — значит ничего не сказать... в глазах демократического населения, с которым и войсковому атаману и правительству нельзя было в то время не считаться, — все приезжающие на Дон и офицеры, и юнкера, и кадеты, да и сам, конечно, генерал Алексеев являлись контрреволюционерами. И открытое признание и легализация их могли создать новый прецедент для разного рода нежелательных запросов и т. д.»3. В то же время, поставив организацию в рамки негласного существования, Каледин старался всемерно помогать добровольцам, насколько ему позволяли полномочия войскового атамана и политическая ситуация, сложившаяся в войске.
В середине ноября 1917 г. была введена запись в находившуюся на нелегальном положении Алексеевскую организацию. Все приезжавшие в Новочеркасск добровольцы регистрировались в Бюро записи и давали подписку о добровольном поступлении на службу сроком на четыре месяца. 6 (19) декабря в Новочеркасск прибыл генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов, а затем и другие «быховские узники»4. С именем бывшего глав¬
1 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917—1919. Монреаль, 1981. С. 20.
2 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 220.
3 Цит. по: Лобанов В. Б., Пученков А. С. Донской атаман Алексей Максимович Каледин в 1917—1918 гг. // Революция 1917 г. в России: новые подходы и взгляды: Сб. науч. ст. / Ред. кол. А. Б. Николаев, Д. А. Бажанов, А. А. Ива-
f нов. СПб., 2010. С. 139.
1 	Генерал Л. Г. Корнилов был арестован вместе с другими членами Ставки Верховного главнокомандующего после так называемого «Корниловского мятежа»
- 54 -

кома, прибывшего на Дон, противниками большевизма связывались большие надежды в организации зарождавшейся Белой борьбы. Вскоре после этого, 24 декабря (6 января 1918 г.), был отдан секретный приказ о вступлении в командование всеми силами организации генерала Корнилова (в руках генерала Алексеева осталась политическая и финансовая часть); тогда же была официально открыта запись в нее. 26 декабря (8 января) Алексеевская организация была переименована в Добровольческую армию1. По замечанию В. Ж. Цветкова, «уже тогда достаточно четко проявилась установка на то, что Добровольческая армия станет именно основой восстановления кадровой Российской армии. Не случайно среди первоначальных вариантов переименования “Алексеевской организации” были такие: “Союз Возрождения армии”, “Кадр для воссоздания армии”»*  1 2.
Первое время Добровольческая армия, по сути, не имела официального статуса. Кадр ее частей формально входил в состав войск Ростовского округа под командованием походного атамана донцев генерал-майора А. М. Назарова (назначен 3 (16) декабря; позднее командование округом возглавил генерал-лейтенант Я. Ф. фон Гилленшмидт, а затем — генералмайор А. П. Богаевский (с января 1918 г.). Но фактически армия действовала самостоятельно, обращаясь за содействием к командованию округа для организации работы с населением и приглашая его представителей на наиболее важные военные советы. В начале февраля 1918 г. Корнилов предпринял попытку подчинить себе официально Ростовский округ, но переговоры со ставшим к тому времени войсковым атаманом Назаровым затянулись, и до выхода Добрармии в Первый Кубанский поход вопрос так и не был решен3.
Первые месяцы существования Добровольческая армия вынужденно пополнялась почти исключительно добровольцами. По воспоминаниям политика и публициста В. В. Шульгина, прибывшего в Новочеркасск в ноябре 1917 г. и записавшегося на правах военнослужащего в Добровольческую армию
(Корниловского выступления) против Временного правительства, проходившего 25—31 августа (7—13 сентября) 1917 г. После ареста «мятежники» были отправлены в тюрьму в городе Быхов для последующего суда. С приходом к власти большевиков все «быховские узники» были отпущены в последних числах октября 1917 г. временно исполняющим обязанности главнокомандующего Русской армией генерал-лейтенантом Н. Н. Духониным и, пользуясь различными путями, отправились на Дон. Сам Духонин, оставшийся в Ставке, за этот приказ был растерзан толпой революционных солдат.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 51—58.
2 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917 — 1918 гг. С. 182.
3 Богаевский А. П. 1918 год // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1993. С. 17.
- 55 -

(он стал всего лишь 29-м ее добровольцем), в распоряжении Алексеева было только «десять человек офицеров и ничтожная сумма денег. [...] Он говорил о том, что армии прежде всего нужна база, где бы она могла собраться. Что этой базой он избрал Дон, который хотя шатается, но все-таки еще держится. Что в настоящую эпоху не может быть другого принципа, как добровольное вступление в армию, что он убежден в том, что дисциплинированный отряд, имеющий за собой единство повиновения, военные знания и опыт, возьмет в конце концов верх над всеми “революционными армиями” с их комиссарами и “сознательной дисциплиной”»1. В письме генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего Русской армией генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу в ноябре 1917 г. Алексеев по сути сразу определил возможный контингент армии, из которого может быть образовано ее ядро — «офицеры, добровольцы, интеллигенция»1  2. Более широкому и основательному военному строительству и численному росту армии мешал ряд обстоятельств.
Прежде всего, политическая изоляция, в которой оказалась Добровольческая армия на территории Дона. Вместо сочувствия идее борьбы с большевизмом и помощи в деле организации армии в конце 1917 — начале 1918 г. добровольцев на Дону ожидало в меньшей степени настороженное настроение, в большей — желание избавиться от «незваного гостя», привлекающего внимание СНК. Еще в начале становления Добрармии Каледин, хотя и согласился дать приют русскому офицерству, просил «не задерживаться в Новочеркасске более недели и перенести свою деятельность за пределы области — в Ставрополь или Камышин»3. Но, несмотря на все сложности, формирование армии было все же продолжено на Дону. После прибытия на Дон генералов Алексеева, Корнилова, а также ряда известных политиков антибольшевистской направленности возникла проблема их легализации путем создания новых правительственных структур. Поскольку необходимо было считаться и с политическим окружением Добровольческой армии, и с настроениями казачества, в качестве властной модели негласно был утвержден вариант военно-политической коалиции
1 Цит по: Макаров В. Г., Ротиков А. В., Христофоров В. С. Василий Витальевич Шульгин: Штрихи к портрету // Тюремная одиссея Василия Шульгина: Материалы следственного дела и дела заключенного / Сост., вступ. ст. В. Г. Макарова, А. В. Репникова, В. С. Христофорова; коммепт. В. Г. Макарова, А. В. Репникова. М., 2010. С. 35.
2 Алексеев М. В. Письмо к генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу, 8 ноября 1917 г. // Велое дело. Летопись белой борьбы. Т. 1. Берлин, 1926. С. 79.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. Париж, 1922. С. 156.
- 56 -

и образован триумвират «Каледин — Корнилов — Алексеев» (донской атаман представлял интересы казачества, Корнилов стал командующим армией, а Алексеев определял политический курс)1. При триумвирате существовал образованный в декабре 1917 г. Донской гражданский совет, в состав которого вошли многие известные политики.
«Легализации» на Дону армии помогли большевистские выступления в самой области. В конце ноября — начале декабря «алексеевцы» впервые участвовали в боевых действиях. 20 ноября (3 декабря) в предместье Новочеркасска добровольцы помогли разоружить окончательно разложившийся 272-й запасной пехотный полк. 26 ноября (9 декабря) благодаря их помощи казакам удалось восстановить контроль над Ростовом-на-Дону, в котором на время была установлена советская власть. После этого события положение добровольцев на Дону значительно упрочилось. 5 (18) декабря, уже после освобождения Ростова-на-Дону, Каледин обращался в «Вольном Доне» к населению: «Мы начали борьбу с большевиками, и в ней нельзя ограничиваться рамками только родного Дона. Для успешной борьбы мы должны привлечь все силы и широко открыть двери всем противникам большевизма. Только приютив и собрав вокруг себя все эти силы, мы можем одержать верх в этой борьбе»2. Однако несмотря на позицию атамана, донскими властями в начале 1918 г. неоднократно поднимался вопрос о продолжении пребывания Добровольческой армии на территории Дона. По воспоминаниям Трубецкого, в этой ситуации «Каледин считал необходимым проявлять величайшую сдержанность и осторожность, чтобы не всполошить казаков, настроение коих он знал, конечно, гораздо лучше, чем те, кому пришлось пережить впоследствии на их счет горькие иллюзии»3. Все это делало невозможным проведение мобилизаций и массового пополнения армии казаками, на которое в немалой степени возлагали свои надежды прибывшие на Дон основатели Белого движения.
Но куда большую роль в изоляции Добровольческой армии сыграла не позиция донских властей, а пассивность населения области, его нежелание воевать с советской властью. «Определилось ясно настроение донских казаков, — оценивал ситуацию на Дону, сложившуюся в феврале, генерал-лейтенант А. И. Деникин. — Не понимают совершенно ни большевизма, ни “корниловщины”. С нашими разъяснениями соглашаются, но как будто плохо верят. Сыты, богаты и, по-видимому, хотели бы
1 	Иоффе Г. 3. Семнадцатый год... С. 209; Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 190.
о 	Цит. по: Кириенко Ю. К. Крах калединщины. С. 111.
6 Трубецкой Г. Я. Годы смут и надежд. С. 20.
- 57 -

извлечь пользу и из “белого”, и из “красного” движения. Обе идеологии теперь еще чужды казакам, и больше всего они боятся ввязываться в междоусобную распрю». «Их патриотизм, — писал о настроении донцов в начале 1918 г. Трубецкой, — в большинстве случаев не шел дальше одного края, иногда — хутора или станицы. Взятие Москвы большевиками произвело на них сильное впечатление и значительно охладило тот показной пыл, который обнаруживался порой в речах на круге. Они хотели отделить свое маленькое дело от общего, надеясь таким образом лучше уберечься самим от беды»1.
В ноябрьском письме к генералу Дитерихсу Алексеев признавал: «Возвращаемые с фронта части, особенно донские, заражены немногим меньше, чем “товарищеские”. Нужно время, прежде чем на месте старый прочный казачий элемент успеет выколотить навеянную дурь из голов более молодых казаков»1  2. Позднее, в письме представителю французской миссии в Киеве от 27 января (9 февраля) 1918 г., он уже более определенно писал о ситуации, сложившейся в казачьих областях: «Я предполагал, что при помощи казачества мы спокойно создадим новые прочные войска, необходимые для восстановления в России порядка и для усиления фронта. Я рассматривал Дон как базу для действий против большевиков, зная, однако, что казаки сами не желали идти вперед для выполнения широкой государственной задачи водворения порядка в России. Но я верил в то, что собственное свое достояние и свою территорию казаки защищать будут и тем обеспечат безопасность формирования и время для обеспечения новых войсковых частей, но я ошибся. Казачьи полки, возвращающиеся с фронта, находятся в полном нравственном разложении. Идеи большевизма нашли приверженцев среди широкой массы казаков. Они не желают сражаться даже для защиты собственной территории ради спасения своего достояния. Они глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов — буржуазии и интеллигенции, а не против области, где сохранился порядок, где есть хлеб, уголь, железо, нефть. Уже 26 ноября (9 декабря) 1917 г. мы принуждены были бросить в бой под Ростовом своих 400 человек (первый бой Добровольческой армии при взятии Ростова-на-Дону. — Р. Г.), а с 12 (25) января этого года мы бросили в бой все, что подготовили. Ведем мы эти бои с упорством до настоящей минуты. Так как казаки не хотят сражаться, вся тяжесть защиты Донской области, выполнение главнейших задач легли на плечи слабых числом доброволь¬
1 Трубецкой Г. II. Годы смут и надежд. С. 27—28.
2 Алексеев М. В. Письмо к генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу. С. 78.
- 58 -

ческих войск и потому мы потеряли возможность развивать формирование и вести боевую подготовку. Мы не можем получить материального снаряжения и патронов, так как все наши сообщения с Румынским и Юго-Западным фронтами отрезаны сильными по числу большевистскими отрядами. Мы могли бы уйти на Кубань. Но и Кубанское войско выдерживает натиск большевизма только при помощи добровольческих частей, так как и кубанские казаки нравственно разложились»1.
Военный теоретик и историк А. А. Зайцов, анализируя в 1930-е гг. военное строительство белых в это время, писал: «Кроме Добровольческой армии и горсти донских партизан защищать Дон было некому. Двухмиллионное донское казачество воевать не хотело. Возвращавшиеся с фронта полки без сопротивления сдавали оружие советским отрядам в Донецком бассейне и расходились по станицам. [...] Подавляющая масса донского казачества в первые месяцы после Октябрьского переворота была нейтральна, и причины этого нейтралитета лежали не столько в нежелании воевать, сколько в наивном... убеждении, что если “не дразнить” большевиков, то и большевики не тронут Дона и оставят их жить своим казачьим укладом»1  2. Один из участников Первого Кубанского похода генерал А. П. Богаевский (с 1919 г. — донской атаман) вспоминал: «Отравленные пропагандой на фронте, строевые казаки спокойно ждали советской власти, искренно или нет считая, что это и есть настоящая народная власть, которая им, простым людям, ничего дурного не сделает. [...] Вообще настроение всего казачества в массе мало чем отличалось от общего настроения российского крестьянства: казаки еще не испытали на своей шее всей прелести советского управления»3.
В письме помощнику главнокомандующего армиями Румынского фронта генералу Д. Г. Щербачеву от 21 января (3 февраля) Корнилов заявлял, что «внутреннее состояние [Донской] области... — не из легких. Большевистская пропаганда свила прочное гнездо в больших населенных пунктах и промышленных районах. Казачьи части, вернувшиеся с фронта, совершенно разложены и в достаточной мере восстановлены против Добровольческой армии. На Кубани положение примерно то же. Еще хуже обстоит дело на Тереке, где, помимо развития большевизма, положение в значительной мере осложняется борьбой казаков с горцами»4. Полковник Я. А. Слащов, прибывший в Добровольческую армию
1 Письмо генерала Алексеева руководителю французской военной миссии в Киеве с просьбой перебросить на Дои чехословацкий корпус //Документы по истории Гражданской войны в СССР / Под ред. И. Минца и Е. Городецкого. Т. 1. М., 1941. С. 45-47.
2 Зайцов А. А. 1918: Очерки русской Гражданской войны. С. 69, 75—76.
3 Богаевский А. 11. 1918 год. С. 27.
1 	Цит. по: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 184.
- 59 -

в январе 1918 г. и направленный генералом Алексеевым в качестве эмиссара Добрармии на Северный Кавказ для создания офицерских организаций в районе Кавказских Минеральных Вод, вспоминал: «Алексеев деятельно занялся рассылкой эмиссаров на места, чтобы там поднять восстание. Участь этих эмиссаров была не лучше участи самой Добровольческой армии. Массы за ними не шли. Казачество... совершенно не желало выступать и часто выдавало агитировавших за “отечество” лиц»1.
Деникин позднее писал в «Очерках русской смуты»: «Невозможность проведения мобилизации даже на Дону привела к таким поразительным результатам: напор большевиков сдерживали несколько сот офицеров и детей — юнкеров, гимназистов, кадет... [...] Донское офицерство, насчитывающее несколько тысяч, до самого падения Новочеркасска (в начале февраля 1918 г. — Р. Г.) уклонилось вовсе от борьбы: в донские партизанские отряды поступали десятки, в Добровольческую армию единицы, а все остальные, связанные кровно, имущественно, земельно с войском, не решались пойти против ясно выраженного настроения и желаний казачества»1  2. По свидетельству генерал-майора А. Н. Черепова, когда он заявил Алексееву о необходимости мобилизации всех военнослужащих, «так как добровольческая система формирования не может дать желаемых результатов», тот ответил, что «не имеет права объявить мобилизацию» и, несмотря на повторные предложения, остался при своем мнении3.
Еще одним негативным следствием сложившейся на Дону ситуации стала невозможность для ее высшего руководства армии открыто призвать под свои знамена добровольцев со всей страны. Связанные «калединским “соглашательством”», некоторое время скрывавшие свои имена и ходившие в штатском, генералы Алексеев и Корнилов не могли открыто издать для распространения по всей России приказа о мобилизации в армию4. «Кто знает офицерскую психологию, тому понятно значение приказа, — отмечал Деникин. — Генералы Алексеев и Корнилов при других условиях могли бы отдать приказ о сборе на Дону всех офицеров Русской армии. Такой приказ был бы юридически оспорим, но морально обязателен для огромного большинства офицерства... Вместо этого распространялись анонимные воззвания и “проспекты” Добровольческой армии. [...] ...не было властного приказа... Пробирались в армию сот¬
1 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 36.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 197—198.
3 Черепов А. Я. Зарождение антикоммунистической борьбы на Юге России // / Белая Гвардия. М., 1997. № 1. С. 30.
* Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения на Юге России... С. 43.
- 60 -

ни, а десятки тысяч, в силу многообразных обстоятельств... выжидали, переходили к мирным занятиям, преображались в штатских людей или шли покорно на перепись к большевистским комиссарам, на пытку в чрезвычайки, позднее на службу в Красную армию»1. Это же обстоятельство, негативно повлиявшее на организацию офицерства, в своих воспоминаниях о создании добровольческих сил на Румынском фронте отмечал дроздовец П. В. Колтышев: «Нужно было кому-то положить начало, а самое правильное, чего все ожидали, — отдать открыто приказ, призывая офицеров к дальнейшему исполнению их долга перед Родиной — подняться на борьбу с ее новыми врагами. Но этого сделано не было. Высший командный состав не уловил настроения офицеров или не решился на приказ...»1  2 Генерал Алексеев на вопрос прибывшего в конце ноября 1917 г. в Новочеркасск Лукомского, почему тот не отдаст соответствующий приказ о сборе офицерства на Дону, ответил, что для его исполнения попросту нет средств: «Ведь и теперь, когда имеется всего около пятисот офицеров и юнкеров, я не сплю по ночам, думая, как мне их прокормить, как их одеть»3.
Впрочем, исполнение такого приказа уже в скором времени было бы сильно затруднено. Армия была отрезана от остальных областей России так называемым «красным барьером», по определению одного из добровольцев — «границей» между «ими и нами». Член Комитета по военным и морским делам при СНК в ноябре—декабре 1917 г. В. А. Антонов-Овсеенко вспоминал, что уже в конце ноября его «тайная разведка» «напала на след целой организации, вербовавшей пополнения на Дон к генералу Алексееву и ловко наладившей отправку их из Петрограда. На Николаевском вокзале арестовано несколько десятков переодетых юнкеров и офицеров. Захвачен и руководитель всей организации — офицер одного из ударных батальонов, правый эсер, державшийся на допросе довольно нахально»4.
На Дон вело шесть железнодорожных линий: с севера Москва — Воронеж — Новочеркасск; с запада Харьков — Лихая — Новочеркасск и Синельниково — Ростов; с юга Владикавказская железная дорога и с востока — две железнодорожные линии с пересадками на станциях Лихая и Тихорецкая. Проезд
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 197.
2 Колтышев П. В. Поход дроздовцев Яссы — Дон. 1200 верст. Воспоминания дроздовцев // Дроздовский и дроздовцы. С. 239.
3 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 220. По свидетельству Лукомского, обращение «ко всему офицерству с призывом идти на Дон», все же была сделано Алексеевым в декабре, когда «сообщение с различными районами России стало гораздо трудней, офицерам стало опасно пробираться по железным
; дорогам» (Лукомский А. С. Воспоминания. С. 231).
1 Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. С. 22—23.
- 61 -

по этим магистралям был под контролем представителей советской власти. Первоначально он был слабым, что во многом объясняет приезд на Юг почти всех лидеров Белого движения в конце 1917 г. Но, начиная уже с января 1918 г., проверке могли подлежать любые лица, показавшиеся подозрительными: имеющие «офицерский» вид, обладающие культурной речью, не «пролетарскими» манерами и др. Поезда тщательно обыскивались, а к оружию иногда относились даже «серебряные кошельки, портсигары и проч.». Представляемые документы часто ставились под сомнение, и их подлинность должна была подтверждаться убедительными объяснениями1. «Обыкновенно... добровольцы пробивались через большевистские районы переодетыми в “товарищей” и с опасностью для жизни (многие были узнаны по дороге и расстреляны)», — вспоминал первопоходник И. Ф. Патронов1  2. «Приток добровольцев из России был крайне незначителен и не только не увеличивался, но сокращался, благодаря препятствиям, которые чинили большевики, — отмечал очевидец событий. — В самой Москве были устроены ловушки. Люди, переодетые офицерами, встречались с теми, в ком подозревали желание ехать в Добровольческую армию, завлекали к себе и потом арестовывали. По дороге ехавшие подвергались обыскам и задерживанию. Только немногие, более ловкие и смелые, успевали проскочить через все препятствия»3.
В результате необходимость преодоления «красного барьера» сильно затрудняла пополнение армии добровольцами. Точных данных о количестве погибших по дороге на Дон офицеров нет, но очевидно, что речь идет о сотнях и даже тысячах добровольцев, не преодолевших «красный барьер». М. А. Нестерович-Берг записала впечатление от одной из своих поездок по переправке добровольцев на Дон: «Какое путешествие! Всюду расстрелы, всюду трупы офицеров и простых обывателей, даже женщин и детей. На вокзалах буйствовали революционные комитеты, члены их были пьяны и стреляли в вагоны на страх буржуям. Чуть остановка — пьяная озверелая толпа бросалась на поезд. Ища офицеров»4. Часть офицеров добралась на Дон уже после выхода Добровольческой армии в Первый Кубанский поход, и они были вынуждены скрываться в донских станицах и хуторах; некоторые из них повернули обратно5.
1 	Столыпин А. А. Записки драгунского офицера (1917—1920 гг.) // Русское прошлое. Кн. 3. 1992. С. 64; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 27.
^ Патронов И. Ф. Генерал Франко и мы // Часовой. Брюссель, 1938. № 205. С. 17.
3 	Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 35.
I Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками. С. 52.
0 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Ки. 1. С. 36.
- 62 -

Сказывался и информационный вакуум вокруг формирования армии. В областях, подконтрольным советской власти, и даже на Украине, получить какую-либо достоверную информацию о Добровольческой армии было невозможно, и большинство офицеров о ней ничего не знало1. По словам первопоходника И. Ф. Патронова, «в армию генерала Корнилова идут на основании слухов, что что-то формируется на Дону»1  2. Л. Н. Шишков, вольноопределяющийся 4-го гусарского Мариупольского полка, впоследствии писал, что в декабре 1917 г. «о возможности ехать на Юг, где зарождалась Добровольческая армия, никто не знал. Единственный случайно посвященный в это дело ротмистр Леонтий Яновский, ушедший из полка еще в сентябре в Ставку, связи с полком не имел, и этим объясняется, почему большинство офицеров сразу же не отправились на Юг»3. Ротмистр И. И. Рубцов отмечал, что на Украине только после прихода к власти гетмана П. П. Скоропадского, «завязавшего сношения с Доном, картина вооруженной борьбы с большевиками, поднятой маленькой героической армией генерала Корнилова и донскими казаками, стала ясна»4.
Значительное влияние на приток пополнения в Добровольческую армию оказывало ее неопределенное будущее: «Индифферентное, а зачастую и враждебное отношение создавало тяжелую обстановку для добровольцев»5. Для многих из них, по определению С. В. Карпенко, «главным деморализующим фактором стало горькое ощущение одиночества»6. Генераллейтенант П. Н. Врангель писал, что весной 1918 г. «доходившие с разных сторон сведения представляли добровольческое движение как безнадежные попытки, обреченные заранее на неуспех за отсутствием средств, поддержки широких слоев и отсутствием единства между руководителями»7. В том враждебном окружении, в котором находилась в начале 1918 г. армия, она имела немного шансов на успех в предстоящей борьбе. Приток добровольцев существенно ограничивала и агитационная деятельность большевиков: «В Ростове [они] не трогали соблюдавших нейтралитет офицеров. Об этом открыто говорили,
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. М., 2002. С. 111 — 112.
2 Патронов И. Ф. Генерал Франко и мы. С. 17.
3 Шашков Л. II. 4-й гусарский Мариупольский Императрицы Елизаветы Петровны полк. Участие в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2002. С. 58.
1 Рубцов И. И. Петроградские уланы в Гражданской войне на Юге России.
1918—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии... С. 169.
° Донников В. Н. Молодежь в добровольчестве // Зарождение Добровольческой армии / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
6 Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 53.
7 Врангель II. II. Записки. Ч. 1. С. 83.
- 63 -

и разговоры были явно пропагандистского, в пользу нейтралитета, характера. В результате в течение двух недель Ростов и Нахичевань дали всего лишь 300 добровольцев, хотя их улицы, кафе и рестораны были наполнены людьми в офицерской форме, превышающими это число в десятки раз»1.
И хотя армия комплектовалась во многом как офицерская организация, далеко не все офицеры, проживавшие в районе ее формирования, присоединялись к ней. Доброволец-корниловец Р. Б. Гуль вспоминал, что в то время его поражала «крайняя малочисленность добровольцев. Новочеркасск [был] полон военными разных форм и родов оружия, а здесь, в строю армии, — горсточка молодых, самых армейских офицеров»1  2. «Первое, что бросалось в глаза в Ростове, — это масса офицерства, повсюду в городе, в театрах, синема, на балах, и особенно на тротуарах... — писал позднее один из добровольцев. — Веселился наш брат офицер... и никто не собирался внять призыву генералов Алексеева и Корнилова»3. Сформировавший в декабре 1917 г. в Ростове-на-Дону 1-й добровольческий отряд генерал Черепов отмечал в мемуарах: «В самом Ростове была масса праздно блуждающих людей в военной форме, которые, заполняя рестораны, нагло насмехались над проходящими по улицам командами добровольцев. “В солдатики играют”, — громко шипели они, а это вызывало справедливое негодование добровольцев. “Почему не мобилизуют всю эту сволочь?! !” — говорили они в свою очередь»4. Е. Г. Булюбаш вспоминал, что «в самом Ростове, который был заполнен офицерами в несколько тысяч человек... записывались в армию единицы. Остальная масса пассивно относилась к вступлению в Добровольческую армию, чтобы потом молча сложить свои головы от рук большевиков. ...В конце января или начале февраля 1918 г. ...я по делу посетил комендатуру Ростова и был свидетелем безобразного явления. В этот день происходила регистрация офицеров, и вот среди собравшихся раздался громкий голос: “И что это за безобразие! Все регистрация и регистрация! И когда этому будет конец?..” Говоривший был в чине ротмистра и явно был из кадровых офицеров. Мне тогда казалось, что настало время перехода от добровольчества к исполнению воинской повинности по мобилизации, но командование Добровольческой армии придерживалось системы добровольной записи»5.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 64.
2 Гуль Р. Б. Ледяной поход // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход. С. 223.
3 А. Д. В. Мои воспоминания // Первые бои Добровольческой армии / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2001. С. 47.
4 Черепов А. Н. Зарождение антикоммунистической борьбы на Юге России. С. 31.
5 Булюбаш Е. Г. Мои воспоминания о Первом Кубанском походе // Вестник первопоходника. Лос-Анжелес, 1963. № 17. Февраль. С. 17.
- 64 -

Действительно, в Новочеркасске, Пятигорске, Ростове-наДону, Ставрополе и других городах Северного Кавказа, Донского, Кубанского и Терского казачьих войск, к концу 1917 — началу 1918 г. находилось большое число офицеров, очутившихся там после распада армии, по разным причинам оказавшиеся вне Белой борьбы. Причины их «невступления» в Добровольческую армию были самыми разными, в том числе и носившими временный характер, но в совокупности они приводили к тому, что из десятков тысяч находившихся в регионе офицеров записывалась в армию в то время лишь небольшая их часть. Исследователь проблемы С. В. Волков среди основных причин этого поведения выделяет глубокую апатию, развившуюся «после всего, перенесенного на фронте, и обусловившую пассивное поведение офицерства в ходе октябрьских событий, неверие в возможность что-либо исправить, чувство отчаяния и безнадежности, наконец, просто малодушие. Других удерживала неопределенность положения Добровольческой армии, третьи просто не были в достаточной мере информированы о ее целях и задачах». Большое значение имела и привязанность офицеров к своим семьям, которые в обстановке анархии и террора особенно нуждались в заботе, и далеко не все офицеры могли пренебречь этим обстоятельством1. Как отмечает С. В. Карпенко, разруха и начавшийся красный террор заставляли многих офицеров «заботиться прежде всего о том, как прокормить семьи и спасти свои жизни». Многие съехавшиеся на Юг России офицеры, не имея никаких препятствий к поступлению в армию, не хотели доверять свои жизни Алексееву и Корнилову, опасаясь мести большевиков и не желая «участвовать в очередном “деле” генералов, на которых лежала мрачная тень августовского провала». Кроме того, на Юге «окопалось» немало офицеров-тыловиков и военных чиновников, выходцев из верхних социальных слоев, рассчитывать на вступление которых во «всенародное ополчение» можно было «не раньше, чем на полпути к Петрограду и Москве»1  2. В. П. Федюк отмечает, что «уклонение от участия в Гражданской войне было вполне сознательной позицией» офицерства и «прикрывало нежелание связываться с непредсказуемой по последствиям затеей» в то время, когда авторитет приказа уже не был «непререкаемым для большей части офицерства. По мере падения престижа власти, крушения государственности офицерский корпус все более утрачивал корпоративные черты, распадаясь на отдельные группы, мотивы поступков которых зачастую были
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 112.
2 Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 44.
- 65 -

очень несхожи»1. Орловский историк Р. М. Абинякин одну из основных причин того, что в Добровольческую армию вступили далеко не все офицеры, находившиеся к тому времени на Дону, усматривает в «на первый взгляд незаметных “расколах’' офицерского корпуса» после Февральской революции. По его мнению, часть офицеров признавала Временное правительство, часть нет; одни поддержали выступление Л. Г. Корнилова в августе 1917 г., другие противодействовали ему; часть смирилась с установлением советской власти, часть оказалась среди ее противников. При этом среди последних были и те, кто «рвался в бой», и выжидающие1  2. Исследователь С. В. Устинкин главной причиной «невступления» многих офицеров в армию видит «политическую дезориентацию» основной массы офицерского корпуса: «Нужно было время, в течение которого колеблющиеся изжили бы свои сомнения и поверили зовущим их под свои флаги вождям»3.
Нерешительные попытки силой поставить в ряды армии офицеров, в большом количестве находившихся в Ростовена-Дону и Нахичевани, успеха не имели. Показательно, что зачастую они проводились не волей командования, а силами самих добровольцев, поступивших к тому времени на службу в Добрармию или организовавших местные партизанские отряды. Так, по инициативе донского партизана полковника В. М. Чернецова в Офицерском собрании была устроена встреча, на которой с разъяснением ситуации, сложившейся на Дону, выступили донской атаман Каледин, командующий ростовским округом генерал Богаевский, начальник Новочеркасского военного училища генерал-майор П. X. Попов и сам Чернецов, командовавший партизанским отрядом. Из 800 офицеров, явившихся на собрание, для обороны Дона от большевиков записалось сначала 27 человек, потом 115, но на следующий день явилось только 30 человек4. Результатом такого по сути своей наплевательского отношения к призыву донских властей стал приказ Каледина № 1063 от 28 декабря 1917 г. (10 января 1918 г.) о регистрации офицеров. «В Ростове и Новочеркасске не хватает войска для окарауливания учреждений и складов, между тем города эти переполнены не занятыми службой и не
1 Федюк В. II. Белые. Антибольшевистское движение на юге России 1917 — 1918 гг. С. 15.
2 Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 76.
3 Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 111.
1 Львов Н. II. Свет во тьме. Очерки Ледяного Похода. Сидней, 1972. С. 17; Мельников Н. М. Полковник Чернецов Василий Михайлович // Первые бои Добровольческой армии. С. 156; Падалкин А. II. Деятельность генерала П. X. Попова с начала революции до Степного похода // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81. С. 27.
- 66 -

отставленными от нее, а значит, имеющими право на получение содержания офицерами, — негодовал атаман. — Призыв начальника гарнизона г. Новочеркасска о добровольной записи офицеров в очередь несения караульной службы не дал положительных результатов: из 700 человек записалось 32. Пополнение караульного наряда казаков и дружинников возлагаю на свободных от службы офицеров городов Новочеркасска и Ростова. Установление очереди нарядов офицеров в г. Ростове возлагаю на командующего войсками, в Новочеркасске беру на себя, для чего начальнику Войскового штаба представить мне список офицеров, проживающих в г. Новочеркасске и его окрестностях с отметками должностей и адресами... Уклонение офицеров от несения караульной службы повлечет за собою увольнение от службы»1. Во второй половине января с аналогичной целью было устроено второе собрание офицеров, на котором выступали Каледин и Чернецов, которое, несмотря на многочисленность собравшихся офицеров («яблоку негде было упасть»), также не дало результатов1  2.
В начале февраля по инициативе чинов 1-го офицерского батальона была предпринята попытка поставить в строй всех офицеров, находившихся в Ростове-на-Дону. «Собрание, вылившееся в митинг, решило: “В поддержке Добровольческой армии отказать”... “русский офицер призван защищать границы своего государства, а не честь отдельных генералов”»3. По свидетельствам очевидцев, на собрание «явилось всего лишь около 200 человек. Странный вид имели пришедшие: немногие явились в военной форме, большинство в штатском, и то одетые явно “под пролетариев”. [...] Это было не собрание офицеров, а худший род митинга, на который собрались подонки, хулиганы... [...] На следующий день после позорного собрания ростовских “офицеров” в местных газетах был помещен следующий ультиматум им: “Вам объявляет 1-й офицерский батальон: кто не с нами, тот против нас. В трехдневный срок предлагаем всем офицерам, находящимся в Ростове, или вступить в ряды армии, или покинуть Ростов”». Но и эта попытка осталась, по сути, безрезультатной. В части Добровольческой армии записалось всего около десятка человек4. Один из добровольцев вспоминал, что во время регистрации находившихся в Ростове-на-Дону и его окрестностях офицеров «пришла такая масса, что пришлось
1 Пролетарская революция на Дону: Сборник четвертый. С. 199—200.
2 Бугураев М. К. Донские партизаны уходят в степи... // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81. С. 101.
3 	Кадесников II. 3. Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом на суше, морях, озерах и реках России в 1917—1922 гг. М., 1993. С. 11.
4 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 102—103.
- 67 -

разделить регистрацию по буквам, и вот тут-то я увидел отношение офицеров к нам, добровольцам. Мы наводили порядок, наши золотые погоны и винтовки на ремне вызывали смех и улыбки. Всем давали анкеты: чин, полк и фамилия, и главный вопрос: “Поступаете ли в Добровольческую армию?” Если нет, то предлагалось покинуть пределы Донской области. Результаты были плачевны, так как никто в армию не вступал, и впоследствии выяснилось, что около 17 000 офицеров прошли этот контроль!»1.
Оценивая позднее комплектование Добровольческой армии в этот период, Деникин писал: «Они стекались — офицеры, юнкера, кадеты и очень немного старых солдат — сначала одиночно, потом целыми группами. [...] ...армия пополнялась на добровольческих началах, причем каждый доброволец давал подписку прослужить четыре месяца и обещал беспрекословное подчинение командованию. Состояние казны давало возможность оплачивать добровольцев до крайности ничтожными окладами... В офицерских батальонах, отчасти и батареях, офицеры несли службу рядовых в условиях крайней материальной необеспеченности»1  2. «Солдат было мало, больше офицеры, юнкера, студенты, кадеты и гимназисты старших классов», — характеризовал пополнение Добрармии в этот период генерал-майор К. А. Кельнер3. «Когда на улицах Новочеркасска я увидел походную часть, — вспоминал князь Г. Н. Трубецкой, — в которой как простые рядовые шли старые капитаны, с ружьями и трехцветным знаменем, меня охватило волнение, которого не забуду. Хотелось поклониться до земли этим мученикам-героям, безвестным страстотерпцам за Родину»4.
«То был первый призыв в Добровольческой армии, — вспоминал находившийся в те дни на Дону бывший член Государственной Думы Л. В. Половцов. — Явились все, кто страдал за попрание русской воинской чести и всем сердцем стремился смыть своей кровью с родины ее позорное пятно»5. Большинство офицеров зачислялось в строй на рядовые должности. Доброволец-корниловец М. Н. Левитов писал, что по прибытии в Добровольческую армию, после восемнадцатимесячного командования батальоном во время Первой мировой войны, он был назначен командиром взвода в 1-ю офицерскую генерала Корнилова роту в Корниловский ударный полк, что
1 А. Д. В. Мои воспоминания. С. 47—48.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 157, 201.
3 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 1.
* Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 28.
5 	Половцов Л. В. Рыцари тернового венца // Первый Кубанский («Ледяной») поход / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2001. С. 181.
- 68 -

было, по его словам, «маркой»1. Поручик М. Ф. Бенедиктов вспоминал, что, прибыв на запись в Добровольческую армию, он получил «довольно пространную анкету; среди вопросов были такие: в каком состоянии находился фронт к моменту вашего его оставления и — цель приезда в Новочеркасск? На последний вопрос все давали один ответ: “Для активной борьбы с большевиками”. Мой явочный номер был 1801. Меня поразила малочисленность нашей организации»1  2.
Первоначально в связи с качественным составом добровольцев возникла даже проблема замещения хозяйственных должностей в частях. Из «первого призыва» армии никто добровольно не хотел идти в «хозяйственную часть». «Были среди них и пожилые штаб-офицеры, были и специалисты, заведовавшие ранее хозяйственными частями, но все шли в строй простыми рядовыми и не соблазнялись тыловыми местами, — отмечал Половцов. — “Мы пришли драться, а не бобы разводить”, — говорили старики полковники и шли в роты под команду молодых обер-офицеров военного времени»3. По свидетельству Н. Н. Львова, офицеры армии «капитаны, ротмистры, полковники — несли тяжелую службу рядовых. По ночам стояли в заставах и, сделав переход в 30—40 верст, тут же принимались смазывать и прочищать винтовки, чинить свою обувь, исправлять пулеметы. А тот, кто уже не мог идти в строй... в обозе исполняли должности возчиков, санитаров, прислуги»4. В ротах будущего Сводно-офицерского полка «возник серьезный вопрос: кому быть хозяйственными чинами — кашеварами, конюхами, артельщиками? Кому быть санитарами? Но нашлись офицеры, охотно согласившиеся на эти должности. Они стали “героями дня”. Утвердился принцип: на каком бы посту Добровольческой армии ни служил офицер, он выполняет в равной степени свой долг со всеми остальными. Санитарами согласились стать сверхштатные штаб-офицеры, или же были назначены, хотя и временно, вопреки их желанию, бывшие в ротах добровольцы — зауряд-врачи»5.
На первые месяцы существования Добровольческой армии (вплоть до лета 1918 г.) сложилась своеобразная «контрактная система». Добровольцы регистрировались в Бюро записи и подписывали свидетельства о добровольном поступлении на службу на срок четыре месяца. Содержание добровольцев первоначально состояло только из пайка, позднее были введены небольшие
1 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 201.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 58.
3 Половцов Л. В. Рыцари тернового венца. С. 260—261.
ГА Львов Н. П. Свет во тьме... С. 27.
0 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 277.
- 69 -

оклады. «Четыре месяца службы; казарменное общее помещение; общее питание и жалование — 200 рублей офицерам, рядовым — соответственно меньше» — таковы были условия службы первых добровольцев. Впоследствии, по истечении срока «контрактов», случаи отказов от дальнейшей службы в армии были единичными1.
Большинство частей Добровольческой армии создавалось по инициативе командования, по мере прибытия на Дон добровольцев. Так, в декабре 1917 — январе 1918 г. в Новочеркасске и Ростове-на-Дону в составе армии были сформированы 1-я Георгиевская рота, 2, 4, 5-я офицерские роты, 3-я Гвардейская и Морская роты, Офицерский партизанский батальон им. Корнилова и др. Позднее эти части были развернуты в более крупные соединения1  2. Вместе с тем, отсутствие средств и недостаток людей приводили к тому, что формирование частей зависело по большей части от инициативы и способностей их командиров. В результате «инициатива снизу» в деле создания частей постепенно стала преобладать над начинаниями командования. Так зарождалось «добровольчество», сыгравшее огромную роль в судьбе Белого движения на Юге России, имевшее как большие плюсы, так и немалые минусы.
Сравнительно большое число воинских подразделений не означало, однако, их большую суммарную численность. Формирование офицерских частей было вызвано вовсе не желанием командования создать такие части, а отсутствием в их руках другого источника комплектования. Среди записывающихся в армию «солдат было мало», в большинстве это были «офицеры, юнкера, студенты, кадеты и гимназисты старших классов»3. «Ну да, это все офицеры, а где же солдаты? [...] Солдат мне дайте! Офицер хорош на своем месте. Солдат дайте мне!» — говорил генерал Корнилов, оценивая прибывавшее в армию пополнение4. Кроме того, командование планировало восстановить в будущем ряд частей Русской армии, создавая для последующего развертывания Георгиевскую, Гвардейскую и другие роты (как видно, уже при становлении Белого движения командование планировало «возрождение» полков Русской армии). Генерал Алексеев вообще очень оптимистично оценивал вероятный приток пополнений: «Наплыв офицеров и юнкеров только сдерживается пока чисто искусственными мерами: невозможностью без подготовки и средств наводнить Новочеркасск. Но затем число желающих
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 57, 240—241.
2 См. приложения № 1.
3 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 230.
1 Черепов А. II. Зарождение антикоммунистической борьбы на Юге России. С. 30-31.
- 70 -

будет значительно»1. Бывший главнокомандующий Русской армией первоначально полагал, что на Дону удастся собрать не менее 30 000 офицеров1  2. Алексеев и Корнилов считали, что прежде всего необходимо довести численность армии до 10 000 человек и только затем «начать расширяться и приступить к выполнению крупных задач»3. По воспоминаниям дроздовца А. В. Туркула, в мае 1918 г. Алексеев при встрече с Отрядом полковника М. Г. Дроздовского все еще оптимистично смотрел на массовый приток в Добрармию офицерства: «Я помню, как говорил генерал Алексеев, что к началу смуты в Русской армии было до 400 000 офицеров4. Самые русские пространства могли помешать им всем прийти на его призыв. Но если придет только десятая часть, только 40 000, уже это создаст превосходную новую армию, в которую вольется 60 000 солдат. А 100 000 Русской армии будет вполне достаточно, чтобы спасти Россию»5. Будущее показало неоправданность надежд на скорые и большие, а главное, единовременные пополнения армии офицерами.
Основную массу добровольцев в этот период армия получала из крупных городов Юга России — Ростова-на-Дону, Екатеринослава, Новочеркасска и других, а также с распавшегося к тому времени фронта мировой войны. Немало офицеров, несмотря на наличие «красного барьера» (многие пробрались на Дон до усиления контроля), дали Добровольческой армии и центры страны — Москва и Петроград. В столицах Алексеевым были образованы «общества для помощи офицерам», поддерживающие «тесное общение с общественными организациями, помогающими им материально» и направляющие «на Дон всех желающих офицеров, юнкеров и кадет старших классов»6.
Под прикрытием Союза казачьих войск отправку добровольцев на Дон организовал капитан Лейб-гвардии Измайловского полка В. Д. Парфенов: «Пятерки, организованные Союзом казачьих войск в Петрограде, начали прибывать в Новочеркасск в начале ноября 1917 г. Здесь стали собираться офицеры, юнкера, кадеты и гардемарины... Сюда стекались гимназисты, студенты и старые солдаты, сначала одиночно, потом и группами»7. «Нельзя сказать, что организация отправки велась конспиративно: юнкера открыто нашивали донские красные лампасы
1 Алексеев М. В. Письмо к гонорал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу. С. 80.
2 Нестеровил-Верг М. А. В борьбе с большевиками... С. 59.
3 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 233.
1 Численность офицерского корпуса Русской армии к концу 1917 г. составляла г около 276 000 человек (Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 10).
£ Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 32.
6 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 219.
7 Кадесников II. 3. Краткий очерк Белой борьбы... С. 12, 14.
- 71 -

на приобретенные синие штаны, — вспоминал в эмиграции юнкер Константиновского артиллерийского училища В. А. Ларионов. — Спарывали юнкерские погоны, нашивая на их место казачьи или солдатские. Юнкера должны были ехать в Новочеркасск как казаки, окончившие в Петербурге курсы пропаганды. Казачий комитет снабжал уезжавших юнкеров соответствующими документами. [...] ...пришлось жалеть о том, что многие юнкера не были осведомлены в училище об отъезде на Дон и не приняли участия в начале борьбы с большевизмом»1. Участник октябрьских боев 1917 г. в Москве прапорщик А. Д. Трембовельский, уже в середине ноября оказавшийся в Добрармии, впоследствии писал, что после поражения выступления он вошел в одну из боевых организаций и «получил задание обойти офицеров Москвы и предложить им ехать на Дон к генералу Каледину. Если у кого не хватало денег, организация снабжала его необходимыми средствами, билетом на поезд и хорошо подделанными документами с большевистской печатью. Обошел я свыше ста офицерских квартир»1  2. При активном содействии сестры милосердия М. А. Нестерович-Берг, которая представляла Союз бежавших из плена, созданный еще в июне 1917 г., на Дон до апреля 1918 г. из Москвы было перевезено 2627 офицеров3. Цифра внушительная для численности Добровольческой армии в этот период, но крайне невысокая, если принимать во внимание количество офицеров в Москве в целом. Доброволец С. И. Мамонтов вспоминал, что офицеров «тянуло на Дон, но нужно было преодолеть инерцию. Этому помогли сами большевики, объявив регистрацию офицеров. Те, кто не явится на регистрацию, будут считаться врагами народа, а те, кто явится — будут арестованы. [...] Регистрация происходила в бывшем Алексеевском военном училище в Лефортово. [...] На необъятном поле была громадная толпа. Очередь в восемь рядов тянулась на версту. Люди теснились к воротам училища, как бараны на заклание. Спорили из-за мест. Говорили, что здесь было 56 000 офицеров...»4. Схожую цифру численности офицерства в Москве накануне октябрьских боев 1917 г. приводила в воспоминаниях М. А. Нестерович-Берг: «Зарегистрировано около 55 000 человек с боевым прошлым, принимавших участие в мировой войне, и много других, незарегистрированных»5.
1 Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 27—28.
2 Трембовелъский А. Д. Смутные дни Москвы в октябре 1917 года // Сопротивление большевизму. 1917—1918 гг. / Сост., иауч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2001. С. 209.
3 Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками... С. 159.
* Мамонтов С. И. Москва. 1917 год // Сопротивление большевизму... С. 274.
° Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками... С. 39.
- 72 -

Помимо частей, создаваемых по распоряжению командования Добровольческой армии, появлялись и подразделения, формировавшиеся по инициативе местных добровольцев, выполнявшие функции местной самообороны. Но попытка создания воинских частей из офицеров Ростова-на-Дону, Нахичевани и Таганрога привела лишь к формированию небольших по своей численности офицерских рот — Ростовской, Таганрогской и некоторых других частей. Из-за отсутствия пополнений надежды на их развертывание в будущем в более крупные соединения не оправдались.
По добровольческому принципу комплектовались и подразделения Добрармии из учащейся молодежи — юнкерские, кадетские и студенческие части. В это время «“армия” состояла не только из военных, но в значительной мере из гимназистов, студентов, семинаристов и другой молодежи, знакомой с военным делом только по рассказам»1. Л. В. Половцов, говоря о составе армии, отмечал, что «нижними чинами в армии были инженеры, адвокаты, земские и городские деятели, журналисты и, главным образом, учащаяся молодежь — юнкера, студенты, гимназисты и кадеты всех кадетских корпусов, откуда и пошло название добровольцев — “кадеты”»1  2. Притоку учащейся военной молодежи в Добрармию во многом способствовала политика СНК в отношении военно-учебных заведений. «В первые же месяцы революции Советы поспешили переименовать кадетские корпуса в “гимназии военного ведомства”, а роты в них — в “возрасты”, строевые занятия и погоны отменить, а во главе корпусной администрации поставить “педагогические комитеты”, куда, наряду с офицерами-воспитателями, директорами и ротными командирами, вошли и стали играть в них доминирующую роль солдаты-барабанщики, дядьки и военные фельдшера, — отписывал ситуацию в корпусах после октября 1917 г. офицер-доброволец А. Л. Марков. — Помимо этого, революционное правительство в каждый корпус назначило “комиссара”, являвшегося “оком революции”. Главной обязанностью таких “комиссаров” было прекращать на корню все “контрреволюционные выступления”»3. Один из кадетов Первого кадетского корпуса вспоминал, что в первые месяцы 1918 г. «у всех было инстинктивное чувство необходимости продержаться до конца года, чтобы скорее выполнить намеченный план — влиться в ряды бойцов за Родину, кто — на Юге, в Корниловскую армию, как ее тогда называли, кто — в другие формирования, очень
1 Макриди А. Г. Моя жизнь // Первые бои Добровольческой армии. С. 133.
2 Половцов JI. В. Рыцари тернового венца. С. 182.
3 Марков A. JI. Кадеты и юнкера в Белом движении // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине / Сост., иауч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2003. С. И.
- 73 -

часто фантастические, но все стремились так или иначе присоединиться к тем, кто уже боролся с большевиками. И как срок все намечали весну, после окончания учебного года»1. Впрочем, существенная часть военной молодежи оказалась на Дону значительно раньше.
В результате достаточно большой приток молодежи (по некоторым свидетельствам более 50% от общего числа прибывших на Дон добровольцев)1  2 побудил командование Добровольческой армии сформировать в декабре 1917 — январе 1918 г. отдельные юнкерские и студенческие части. Их основу составили воспитанники военных училищ и кадетских корпусов из разных городов России (прежде всего — Москвы и Петрограда), которые после поражения антибольшевистского сопротивления в столицах с большими трудностями пробирались на Дон. Так были созданы Юнкерский батальон (ранее — Юнкерская рота), 1-я Юнкерская артиллерийская батарея, Студенческий батальон. Позднее они были частично влиты в другие формирования, а некоторые из них (1-я Юнкерская батарея) стали ядром для создания более крупных частей.
Еще одним источником комплектования Добровольческой армии стало пополнение, организованно прибывавшее с фронтов Первой мировой войны, — Корниловский ударный полк и Отряд полковника М. Г. Дроздовского3, развернутые впоследствии в дивизии. По принципам своего комплектования они также были добровольческими, но их социальный состав был более широким. Среди их чинов были не только офицеры, но и немало добровольцев из вольноопределяющихся, унтер-офицеров, солдат, представлявших все слои российского общества.
Но количество пополнивших ряды Добровольческой армии ударников с фронтов мировой войны могло быть и значительно большим. Так, в ряды Добровольческой армии мог влиться Текинский конный полк, который осенью 1917 г. нес охрану Быховской тюрьмы, в которой содержался генерал Л. Г. Корнилов и другие «быховские узники». 20 ноября (3 декабря) полк, лично преданный Корнилову, выступил во главе с ним из Быхова с целью пробиться на Дон. В его составе было 26 офицеров и около 400 всадников. По свидетельству Деникина командир полка полковник барон Н. П. фон Кюгельген «не сочувствовал походу и не подготовил полк к дальнему пробегу... но шел с ним, так как знал, что не в силах удержать
1 М. С. Последние дни Первого кадетского корпуса // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 21.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 52.
3 О формировании Корниловского ударного полка и Отряда полковника М. Г. Дроздовского см. ниже.
- 74 -

ни офицеров, ни всадников. Не было взято ни карт, ни врача, ни фельдшера и ни одного перевязочного пакета; не запаслись и достаточным количеством денег. Небольшой колесный обоз, взятый с собой, обслуживался регулярными солдатами, которые после первого же перехода бежали». В результате «до Дона полк не дошел. Попав в осиное гнездо, кишевшее большевиками, полк пробивался с большим трудом и нес большие потери»1. 26 ноября (9 декабря) после столкновения с Минским революционным отрядом Андреева у разъезда Песчаники под Унечей отделившийся от полка 1-й эскадрон в составе 3 офицеров и 264 всадников попал в плен и был отправлен в Минск (по другим сведениям — в Брянск), где некоторое время его чины находились в заключении (кроме офицеров, направленных по приказанию Ставки в Могилев). Уцелевшая часть полка разделилась на два отряда. Текинский полк во главе с командиром полковником Кюгельгеном двинулся в поселок Погар, вблизи Стародуба. Пробыв там около двух недель, полк в составе 14 офицеров и около 120 всадников двинулся на юг, пробившись в январе 1918 г. в Киев. После отказа украинского правительства отправить полк на Дон и последовавшего занятия Киева большевиками полк был расформирован. Впоследствии на родину, в Ахал-Теке, сумело вернуться около 100—150 человек1  2.
Сам Корнилов после разделения полка с отрядом в 11 офицеров и 32 всадников двинулся на юг на переправу через Десну, в направлении на Новгород-Северский. Несколько раз отряд вступал в стычки с красными отрядами, отойдя к 30 ноября (13 декабря) к поселку Погар. Не желая подвергать риску оставшихся людей Корнилов распустил остатки полка и далее пробирался на Дон в одиночку. Тем не менее, к началу 1918 г. на Дону оказалось 10 офицеров полка и взвод всадников. Личный адъютант Корнилова поручик Р.-Б. Хаджиев упоминает об участии в Первом Кубанском походе и в составе конвоя командующего шести текинцев и трех киргизов.
В ноябре—декабре 1917 г. попытку прорыва на Дон предпринял отряд из ударных частей, собранных в Могилеве для защиты Ставки, после захвата большевиками власти в Петрограде. К 18 ноября (1 декабря), перед прибытием в Ставку назначенного СНК новым Верховным главнокомандующим большевика Н. В. Крыленко, четыре ударных батальона находились в Могилеве и пятый — в Жлобине. 19 ноября (2 декабря) исполняющий должность Верховного главнокомандующего
1 Арон В. А. Текинцы // Зарождение Добровольческой армии. С. 87.
2 Хаджиев Р.-Б. Генерал Л. Г. Корнилов в «Ледяном походе» // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 96—97; Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. С. 29.
- 75 -

Русской армии генерал-лейтенант Н. Н. Духонин, накануне своей трагической гибели отдал приказ, по которому офицеры ударных батальонов, находившихся при Ставке для ее обороны, отправлялись из Могилева на Юг1. 20 ноября (3 декабря) комиссар казачьих войск при Ставке В. Шапкин телеграфировал Каледину: «Ставка капитулировала... На Дон направляются из Ставки пять ударных батальонов, не желающих признавать власти большевиков»1  2.
В Отряд ударных частей вошли 1-й ударный революционный полк (один батальон и полковые команды) под командой полковника В. К. Манакина, 4-й ударный революционный батальон Западного фронта поручика Дунина, 8-й ударный революционный батальон Западного фронта штабс-капитана Степанова, Ударный батальон 1-й Финляндской стрелковой дивизии полковника В. В. Бахтина и 2-й Оренбургский ударный батальона подполковника А. Н. Блейша. Во главе отряда встал командир 2-й бригады 1-й Финляндской стрелковой дивизии полковник Л. А. Янкевский. Общая численность ударников составляла около 2000—2500 человек при 30 пулеметах (по другим сведениям — при 50 пулеметах)3. Движение на Дон командование отряда попыталось замаскировать под отправку на Кавказский фронт для продолжения борьбы с внешним врагом. Полковник В. К. Манакин впоследствии вспоминал, что полковнику Янкевскому удалось, «наконец, добился приказа о перевозке нашего отряда на Кавказский фронт. Этот маршрут мы избрали, чтобы попасть на Дон, и послали вперед к генералу Каледину своего представителя для получения его согласия. Ничего определенного про Дон и Каледина мы не знали. Мы искали лишь уголок русской земли, где мы не были бы чужими и где могли остановиться, пополниться, организоваться и начать борьбу против тех, которые разрушали Россию»71.
Но попытка незаметно «проскочить» на Дон оказалась неудачной. Ударникам удалось прорваться через красный заслон под Жлобиным, но после ряда боев 23 ноября (6 декабря) они оказались перехвачены в районе Белгорода сводным отрядом из красногвардейцев и матросов, во главе с командиром — быв¬
1 Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 232; Иоффе Г. 3. Семнадцатый год... С. 199.
2 Цит. по: Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 246.
3 Манакин В. К. Последняя русская Ставка (воспоминания) // Донская волна. 1918. 25 ноября. № 24. С. 11 — 13; Максимов А. Бой ударников под Белгородом // Вольный Дон. 1918. 1 января; Гнилорыбов М. Н. С ударниками от большевиков. Последние часы Ставки генерала Духонина // Вольный Дон. 1917. 14, 21 и 22 декабря. В. А. Антонов-Овсеенко приводит сведения о силе отряда в 3000 ударников при 50 пулеметах (Антонов-Овсеенко В. А. Записки
/ о Гражданской войне. Т. 1. С. 28).
1 Манакин В. К. Последняя русская Ставка. С. 11 — 13.
- 76 -

шим прапорщиком И. П. Павлуновским, и его начштабом — бывшим прапорщиком А. Ф. Ильиным-Женевским. Несмотря на разность в оценке сил противостоящего ударникам сводного отряда красных, очевидно, что численность его была существенно выше направлявшихся на Дон контрреволюционеров. Полковник В. К. Манакин отмечал, что на стороне противника было «4000 матросов черноморских, 6000 балтийских и неопределенное количество Красной гвардии». В. Д. Поликарпов, одним из первых в отечественной историографии исследовавший попытку прорыва ударников на Дон, приводит архивные сведения, согласно которым численность сводного отряда красных составляла около 3000 человек, без учета резерва «в лице польского легиона, который может выставить в нужную минуту до 8000 человек»1. Исследователь Ф. Ю. Ефремов оценивает численность сводного отряда красногвардейцев более чем в 11 000 человек, при четырех орудиях, двух бронеавтомобилях и бронепоезде (у ударников артиллерия отсутствовала)1  2.
В опубликованной по горячим следам заметке участвовавший в походе ударников подполковник Н. В. Шинкаренко вспоминал: «Начались бои, длившиеся целую неделю. Благодаря огромному численному перевесу противника все попытки волонтеров прорваться в желательном для нас направлении неизменно кончались неудачей. В конце концов ударный отряд начал отходить на запад. Борьба отличалась крайним ожесточением... Отряд не имел ни минуты отдыха. Днем дрались, а ночью шли. Понемногу и физические и моральные силы отряда истощились, и более слабые духом люди начали спасаться бегством. Предчувствовался конец...»3. В ходе ожесточенных боев почти все ударники этой группы погибли, оставшиеся в живых попали в плен или рассеялись. «Наши потрепали их в четырех арьергардных боях; многие разбежались, остальные почти окружены нами у Белое (17 декабря) и разоружены, а частью перебиты», — вспоминал красный главком В. А. Антонов-Овсеенко4. Лишь незначительной части ударников в конце концов удалось пробраться на Дон. Неудачей окончилась и попытка пробиться
1 Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 294.
2 Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 282—308; Иоффе Г. 3. Семнадцатый год... С. 199, 203; Ефремов Ф. Ю. Вклад фронтов Великой войны в создание Добровольческой армии // Белое движение на Юге России (1917—1920): Неизвестные страницы и новые оценки. М., 1997. С. 13; Абинякин Р. М. К предыстории Белого движения: «Добровольческая революционная армия» 1917 года // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург, 1998. № 5. С. 9; Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 44.
3 Шинкаренко Н. В. Ударники Манакина // Донская волна. 1918. № 17. / С* 3-6.
1 Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. С. 28.
- 77 -

на Дон 15-го ударного революционного батальона Западного фронта капитана Филатова. Пройдя с боем через Гомель и соединившись на время с чехословаками под командой подполковника С. Н. Войцеховского, ударники прибыли в Киев. Впоследствии, при наступлении большевиков на Киев, уже занятый войсками С. В. Петлюры, они сражались с большевиками под Дарницей, а затем прорывались к Одессе1.
Очевидно, что прибытие на Дон сильного отряда ударников, хорошо вооруженного (в отличие от чинов Добрармии) и спаянного участием в боевых действиях, могло бы существенно изменить расстановку сил на Дону в конце 1917 — начале 1918 г. Боевые качества фронтовиков были много выше, чем боеспособность многих формируемых на скорую руку партизанских отрядов из учащейся молодежи и городской интеллигенции. По своей численности (по крайней мере 2000—2500 человек) отряд ударников под командой полковника Янкевского лишь немногим уступал присоединившемуся к Добровольческой армии по окончании Первого Кубанского похода Отряду полковника М. Г. Дроздовского (3000 человек, уже после пополнения на Дону). Прибытие ударников на Дон по меньшей мере удвоило бы боевой состав Добрармии в начале 1918 г.1  2 и позволило бы добровольцам более уверенно чувствовать себя на казачьей земле. Прорыв ударников на Дон мог иметь и немалое психологическое значение и мог стать переломным моментом для офицерства, сомневающегося в необходимости вступления а армию, считавшего ее «обреченным предприятием».
Между тем пополнение Добровольческой армии в это время хотя и шло нарастающими темпами, явно не соответствовало планам командования. По данным полковника И. Ф. Патронова, ведавшего комплектованием Добрармии, в течение декабря 1917 — января 1918 г. ежедневно через бюро записи в Новочеркасске в среднем проходило 30—50 человек и в Ростове-наДону — 50—70 человек (около 100 человек в день); генералы А. С. Лукомский и К. А. Кельнер приводят сведения о среднем ежедневном пополнении в 75—80 добровольцев. В середине декабря 1917 г. численность Добрармии составляла около 1500 человек; в январе 1918 г. боевой состав армии достигал всего около 2000 штыков (меньше численности пехотного полка военного времени), при этом ее общая численность составляла около 4000—5000 человек3. Согласно данным Лукомского, за
1 Ефремов Ф. Ю. Вклад фронтов Великой войны в создание Добровольческой армии. С. 14.
2 Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России... С. 340.
3 ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 1; Лукомский А. С. Воспоминания. С. 230, 232; Половцов Л. В. Рыцари тернового венца. С. 263—264; Сла-
- 78 -

время от начала формирования армии до ее выхода в Первый Кубанский поход в ее ряды поступило более 6000 человек, в то время как при оставлении Ростова-на-Дону численность Добрармии не превышала 2500 бойцов. «Размер общей потери говорит о той работе, которую делала армия»1.
После начала обороны Дона добровольческие части стали ежедневно нести на фронтах немалые потери. В то же время, наряду с сокращением пополнения, управленческие структуры армии постоянно реорганизовывались и разрастались, что позднее Деникин объяснял «стихийным стремлением всех штабов всех времен к саморазмножению». Так, в штабе командующего служило около 150 человек. Объяснялось это, прежде всего, стремлением начальника штаба армии генерала Лукомского изначально построить работу в расчете на приток большого числа добровольцев, в «рамках старой армии, в которой насчитывались миллионы людей»*  1 2. Штабные офицеры, ранее занимавшие высокие посты, не могли так сразу отойти от привычных для них «миллионных масштабов старой армии». Кроме того, на Дон прибыли десятки пожилых штабистов, чей возраст уже не допускал их использования в строю. В армию вступали и те, кто старался сразу устроиться на штабные должности и не участвовать в боевых действиях. После неудачной попытки Корнилова сократить штаб на четверть вместо Лукомского начальником штаба был назначен генерал-майор И. П. Романовский. Но и при новом начальнике штаба ситуация мало изменилась3.
Создание добровольческих «цветных» полков
Как же создавались добровольческие формирования, которым в 1918 г. предстояло вынести на себе всю тяжесть Первого и Второго Кубанских походов и послужить основой развертывания Добровольческой армии?
Формирование Корниловского ударного полка было закончено еще во время Первой мировой войны, в середине июня 1917 г. (тогда он назывался 1-м ударным отрядом). Полк был сформирован по инициативе капитана М. О. Неженцева, подавшего 2 (15) мая рапорт на имя командующего 8-й армией генерала Л. Г. Корнилова о необходимости создания ударных добровольческих частей для удержания фронта. Корнилов
щов Я. А. Крым в 1920 г. С. 36; Гребенкин И. Н. Добровольцы и Добровольческая армия... С. 64.
1 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 240.
2 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 40.
3 Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 21—22.
- 79 -

19 мая (1 июня) отдал приказ о формировании ударной части. К середине июня 1-й ударный отряд под командованием Неженцева закончил свою подготовку. Согласно распоряжению начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала
А. 	С. Лукомского двухбатальонный отряд численностью около 3000 человек прибыл в распоряжение 42-го армейского корпуса. В июле численность отряда составлялу 2700 штыков. Во второй половине июля на основе 1-го ударного отряда началось формирование трехбатальонного полка, а с начала августа он перешел на специально разработанный усиленный четырехбатальонный штат1.
Немалая часть кадра будущего полка была навербована Неженцевым на пулеметных курсах 8-й армии в Черновицах. Курсы «в течение месяца проходили солдаты из различных частей, а также прапорщики, только что выпущенные из училищ... Большинство прапорщиков... были ...из небогатых и даже бедных семей среднего сословия. Эти только что произведенные офицеры не только не получали из дома никакой поддержки, но сами каждый месяц уделяли родным часть своего небольшого жалованья. Такие семьи от Февральской революции ничего не потеряли, и они отнеслись к ней спокойно. [...] Приезжавшие [на курсы] прапорщики, если и не были по молодости своих лет активными революционерами, то, во всяком случае, по моде того времени, почти все считали себя или республиканцами или сочувствующими партии социалистов-революционеров...»1  2. Подобное описание изменения социального состава русского офицерства к концу Первой мировой войны весьма характерно, именно офицеры из указанных социальных слоев вышли на первые роли в ходе Гражданской войны3.
К середине мая была набрана пулеметная команда полка. «Вокруг этого основного ядра стали быстро формироваться роты. Добровольцы поступали из разных штабных и корпусных команд, из запасных батальонов, проходящих эшелонов. Записывались и солдаты-одиночки»4. Несколько отличное описание
1 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 10; Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934. М., 2004. С. 57; Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 31, 34.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 10— И; Левитов М. II. Материалы к истории... С. 41.
3 Подробнее об изменении социального состава офицерского корпуса Русской армии в годы Первой мировой (Великой) и Гражданской войн см.: Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии. С. 89—107; Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 11 — 14; Гребенкин И. Н. Офицерство российской армии в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2010. № 2. С. 52—66; Гребенкин И. Н. Русский офицер в годы мировой войны и революции 1914—1918 гг.
* Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 13—14.
- 80 -

кадра ударного отряда встречается у корниловца М. А. Моисеева: «Отряд формировался исключительно из добровольцев — и офицеров, и солдат. Здесь были воины из разных частей, разных родов оружия. Кроме прибывающих единицами, поступали и целые соединения: как, например сотня 53-го казачьего полка [...], и в целом составе пришел 3-й Сибирский дивизион [...] Добровольцев был большой наплыв — было из чего выбирать. [...] Сформированная часть приняла вид образцовой дисциплинированной части. Большинство чинов имели знаки отличия»1. В июне отряд состоял из двух батальонов по 1000 штыков и трех пулеметных команд по 600 человек каждая1  2. После Корниловского выступления и ареста генерала Корнилова полк некоторое время назывался Славянским ударным. Корниловец А. Р. Трушнович вспоминал, что после «корниловского мятежа», «отставки и ареста нашего вождя нас становилось все меньше. В каждом батальоне было по одной совершенно распропагандированной роте». В ноябре 1917 г. в полку осталось всего около 300 человек, большинство из которых были офицерами3.
Эшелон Корниловского ударного полка прибыл в Новочеркасск 19 декабря (1 января 1918 г.). Непосредственно с командиром полка Неженцевым прибыло около 200 офицеров и ударников4. По воспоминаниям марковца Д. А. Марченко, в декабре 1917 г. по дороге на Дон в поезде он попал в купе, «занятое офицерами какого-то “Славянского ударного полка”». По прибытии в Ростов «“славяне” нашего и соседних купе преобразились: на рукавах появился череп со скрещенными под ним костями и надписью “Корниловцы”»5. В результате этих плохо замаскированных переездов к концу декабря на Дону собралось 50 офицеров и около 500 ударников6. Полк, как и остальные части Добровольческой армии, формировался в большой степени заново. «Ежедневно прибывали новые [добровольцы], но нас все равно [было] ничтожно мало, несколько сотен. [...] Пополнения идут все время со всех сторон, но одиночками, маскируясь, с подложными документами, в солдатских шинелях...»7. В начале Первого Кубанского похода, ко времени переформирования Добровольческой армии 12 (25) февраля 1918 г., его численность достигла около 1100—1200 человек8.
1 Моисеев М. А. Былое... С. 58—59.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 17—18.
3 Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 61, 66.
г‘ Половцов Л. В. Рыцари тернового венца. С. 264.
^ Марченко Д. А. На боевых постах. // Часовой. Брюссель. 1973. № 564. С. 10.
6 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 158; Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 57.
7 Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 68.
3 	Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 75; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 110—111.
- 81 -

Состав Корниловского ударного полка существенно отличался от других частей Добровольческой армии этого периода. В нем было немало рядовых-добровольцев (ударников), составлявших, по некоторым данным, к началу февраля 1918 г. не менее 50% кадра полка (их доля уменьшилась после включения в полк Офицерского партизанского батальона полковника В. Л. Симановского и Георгиевской роты, состоявших целиком из офицеров)1. Описывая Первый Кубанский поход, полковой историк М. Н. Левитов с сожалением говорил, что по сравнению с Первой мировой войной состав полка был «всего» на 2/3 солдатским1  2.
Датой создания Сводно-офицерского (позднее — 1-го офицерского генерала Маркова) полка принято считать 4 (17) ноября 1917 г. В этот день была образована Сводно-офицерская рота, в которую кроме офицеров в немалом количестве вошли юнкера, кадеты и учащаяся молодежь. Уже к 15 (28) ноября около половины Сводно-офицерской роты было выделено в Юнкерскую роту (численность каждой из рот к этому времени доходила до 150 человек). По некоторым свидетельствам, доля офицерства среди первых добровольцев хотя и была большой, не была преобладающей и составляла менее 50%: «Всего лишь треть числа первых добровольцев составляли офицеры. Солдат-добровольцев были одиночки. [...] Много, до 50% в организации было юнкеров [...] Совсем юная молодежь в кадетской форме или в форме учащихся светских или духовных школ составляла 10%...»3.
После первого занятия добровольцами Ростова-на-Дону 1 (14) декабря командование Добровольческой армии, рассчитывая на значительный приток добровольцев, образовало 2, 3, 4 и 5-ю офицерские роты, ставшие впоследствии основой для формирования Сводно-офицерского полка. О преобладании в этих ротах офицерского кадра свидетельствуют воспоминания поручика М. Ф. Бенедиктова: «Вновь прибывшие получили назначение: 5-я особая офицерская рота [...] У нас в роте большей частью были фронтовые офицеры; но немало было людей, случайно оказавшихся военными». 13 (26) декабря 5-я офицерская рота была переименована в 1-ю, а 15 (28) декабря она была развернута в 1-й офицерский батальон. В середине декабря в номерные батальоны были развернуты 2-я и 3-я офицерские роты4. Тем не менее, приток офицеров, несмотря на большое число создаваемых офицерских частей, не был большим.
1 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 75.
2 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 142.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 47, 51—52.
4 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 56, 58, 69—70. См. приложение № 2.
- 82 -

Партизанский полк (позднее Партизанский генерала Алексеева полк) был образован 12 (25) февраля, уже во время Первого Кубанского похода. Основой для его формирования стали три пешие сотни — бывшие партизанские отряды полковника Т. П. Краснянского, есаула Р. Г. Лазарева и полковника
В. 	М. Чернецова, а также часть Киевской школы прапорщиков.
2-й офицерский (позднее 1-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского) полк был сформирован в мае 1918 г., уже по окончании Первого Кубанского похода, участия в котором он не принимал. Его основой стал Стрелковый полк Отряда полковника М. Г. Дроздовского, совершивший не менее тяжелый по своей сложности поход Яссы — Новочеркасск и в начале мая 1918 г. вошедший в состав Добровольческой армии.
Начало формированию будущих дроздовских частей было положено в декабре 1917 г. После прибытия в ноябре генерала Алексеева на Дон и начала развертывания Алексеевской организации между ним и штабом Румынского фронта была налажена связь. Ее результатом стало возникновение на фронте идеи о создании Корпуса русских добровольцев для его последующей отправки на Дон. В ноябре—декабре в Яссах, где располагался штаб Румынского фронта, находилось немало офицеров, оставивших свои разложившиеся части.
Формирование Отряда полковника Дроздовского началось 16 (29) декабря. Первыми добровольцами стали девять офицеров 61-й артиллерийской бригады, намеревавшихся ранее пробираться на Дон самостоятельно. В декабре в Яссах было открыто бюро записи для поступавших в 1-ю Отдельную бригаду русских добровольцев. Записывавшиеся давали подписку сроком на шесть месяцев. Бюро широко оповестило армию о своей деятельности через газеты «Русское слово» и «Республиканец». Было выпущено воззвание, призывавшее записываться в ряды бригады добровольцев: «Офицеры и солдаты! Вы спешите домой, но там вам не будет ни отдыха, ни покоя. У порогов ваших домов — братоубийственная война, внутри них — голод и слезы. Если вам дороги ваши родные очаги, ваши дети, матери, жены и сестры, если мысль о них сжимает ваше сердце, ваше место под знаменем добровольческих войск. Хотите их защитить и спасти, идите к нам в 1-ю Отдельную бригаду русских добровольцев. [...] Бригада принимает всех желающих, не считаясь с политическими взглядами, но при условии беспрекословного повиновения начальникам и соблюдения полной дисциплины»1.
Поступавшие в бригаду давали обязательства, схожие с теми, что подписывали добровольцы Алексеевской организации
1 	Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 20—21.
- 83 -

на Дону. Условия службы были следующими: «1. В частях бригады господствует абсолютная дисциплина, никаких комитетов не существует; 2. От поступающих требуется подписка о беспрекословном подчинении начальникам; 3. Содержание офицерам начинается с 200 рублей в месяц, при полном пищевом, вещевом довольствии; солдатам — от 25 рублей в месяц до 100, в зависимости от времени службы, поведения и звания; 4. Производство в чины, награды, ранения, пенсии засчитываются на общих основаниях с армией». Каждый из поступавших в бригаду давал подписку: «Интересы Родины ставить превыше всех других, как то: семейных, родственных, имущественных и прочих», а также не выражать неудовольствия на неудобства и недостатки обеспечения1.
Быстро появились и результаты: офицеры охотно покидали разложившиеся части и направлялись в Яссы. Многие стремились поступить в добровольческие части на Дону, о содействии чему имелась и просьба к помощнику главнокомандующего армиями Румынского фронта генералу Д. Г. Щербачеву от генерала Алексеева. Но большинство оставалось у Дроздовского. Есть сведения и о контактах Дроздовского с Всероссийским национальным центром, связанным, в свою очередь, с генералом Алексеевым1  2.
Для ускорения комплектования своей бригады полковником Дроздовским были направлены офицеры-вербовщики в Киев, Одессу и другие крупные города Юга России (в Одессе было основано вербовочное бюро). Был также организован сбор оружия у разлагающихся фронтовых частей. В начале января 1918 г. для этих целей была создана особая команда разведчиков3.
Первоначально командование Румынским фронтом открыто не поддерживало формирование отряда. В середине января 1918 г. обстановка на фронте резко изменилась. Главнокомандующий русскими армиями фронта генерал Щербачев после провозглашения 11 (24) января Центральной радой IV Универсалом независимости Украины и начала переговоров с Германией открыто поддержал формирование бригады. 24 января (6 февраля) Щербачев отдал приказ № 1413 по русским армиям Румынского фронта, согласно которому было начато формирование Отдельного корпуса русских доброволь¬
1 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 177—179; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 21—22.
2 Абинякин Р. М. Генерал-майор М. Г. Дроздовский // Белое движение. Исторические портреты: Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин, Г1. H. Врангель... / Сост. А. С. Кручинин. М., 2006. С. 214.
3 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 45; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 23—24.
- 84 -

цев в составе штаба и трех бригад. Штаб получил наименование Управления по формированию добровольческих частей. Инспектором по формированию добровольческих частей был назначен бывший командующий 9-й армией генерал-лейтенант
А. 	К. Кельчевский; начальником штаба стал бывший начальник 3-й Туркестанской стрелковой дивизии Генерального штаба генерал-майор А. Н. Алексеев. Началось развертывание 2-й Кишиневской бригады, которую последовательно возглавляли генерал-майоры А. В. Асташев и Ю. Ю. Белозор. Создание 3-й бригады планировалось в городе Болграде. Полковник Дроздовский был назначен начальником 1-й Скинтейской бригады1.
Однако начав формирование добровольческих частей, Щербачев не сумел довести дело до конца. С началом создания самостоятельной Украинской армии он так и не решился отдать приказ, предписывающий русским офицерам явиться в Яссы для поступления в добровольческие части. Большинство рядовых офицеров, знавших о формировании добровольческих частей лишь понаслышке, ждало такого приказа, исходящего от их непосредственного начальника. Там, где командир проявлял инициативу, образовывались отряды, присоединившиеся позднее к Дроздовскому. Подобным примером может служить отряд офицеров 2-го Балтийского морского полка в Измаиле, командир которого, полковник М. А. Жебрак-Русанович, собрал всех своих офицеров и выступил на соединение с Дроздовским1  2.
Сам Дроздовский позднее характеризовал настроения добровольцев в это время, приводя разговор с офицерами 2-й бригады: «Почти все [записавшиеся] пошли бы [в поход], если бы приказали, но когда начальство объявило, что подписки уничтожаются, [они] свободны не идти с нами, а одиночно пошло очень мало»3. Аналогичные впечатления из разговоров с уклонившимися приводил и капитан П. В. Колтышев: «Мы привыкли исполнять приказы, а нас вместо этого просят или даже объявляют, что действительность данных нами обязательств уничтожается и что мы лучше сделаем, если не пойдем на такое рискованное предприятие. Ясно, что старшие начальники сами не верят в успех, а им — виднее...»
Но положение главнокомандующего русскими армиями Румынского фронта генерала Щербачева также было непростым, и в своей поддержке добровольческих формирований он был ограничен сложившимися обстоятельствами. Прежде всего, номинальным командующим фронта был румынский король
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 25.
2 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 49, 50, 73; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 25.
3 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 37—38.
- 85 -

Фердинанд I и формально Щербачев был его помощником. Мог ли он принимать серьезные решения в обход румынской главной квартиры? В ситуации, когда недавний союзник России пошел на мирные переговоры со странами Центрального блока, Щербачев, несомненно, испытывал сильное давление со стороны румын. Ведь германское командование отнюдь не было заинтересовано в появлении любой организованной русской вооруженной силы, так как не без оснований могло считать ее враждебной себе. Румыны же, стремясь заключить мир, видели в русских добровольцах исключительно неблагоприятный фактор при ведении переговоров, всячески стараясь выполнить требование немцев о расформировании добровольческих частей.
По сути, главной причиной неудачи формирования добровольческих частей в феврале 1918 г. стало изменение отношения к ним со стороны румынских властей. 27 января (9 февраля) Центральная рада Украинской Народной Республики подписала мирный договор со странами Четверного союза, начавшими оккупацию Украины «для поддержания порядка». Когда ситуация приняла явно неблагоприятный для Румынии характер (она рисковала остаться один на один на Восточном фронте в войне со странами Центрального блока), ее правительство, несмотря на протесты со стороны союзных миссий, 24 февраля (9 марта) также вступило в мирные переговоры с противником (перемирие с ним Румыния заключила еще в декабре 1917 г.). При этом румынские войска оккупировали часть территории бывшей Российской империи — Бессарабию.
В результате после ряда совещаний генерал Кельчевский, принимая во внимание оказываемое румынами давление, начавшееся вторжение в пределы России немцев, общую неудачу добровольческих формирований и отсутствие необходимой для похода на Дон конницы, признал задуманный план неосуществимым, рискованным и обреченным на неудачу. С ведома генерала Щербачева 24 февраля (9 марта) (в день начала под Бухарестом мирных переговоров между Румынией и странами Четверного союза) он издал приказ об аннулировании данных офицерами обязательств и о роспуске частей добровольческого корпуса.
Полковник Дроздовский отказался подчиниться приказу и, сумев пробиться сквозь заслоны румынских войск, пытавшиеся разоружить отряд, выступил 26 февраля (11 марта) в поход на Дон со своей бригадой и присоединившейся частью офицеров
2-й бригады (около 60 человек)1. 5 (18) марта в Дубоссарах,
1 	Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 28—30.
- 86 -

после совещания старших начальников, была проведена реорганизация частей отряда, после которой он принял следующий вид: штаб, Сводно-стрелковый полк, конный дивизион, артиллерия, конно-горная и легкая батареи, мортирный взвод, команда связи, конная и автомобильная радиотелеграфные станции, автоколонна, броневой отряд, команда разведчиков особого назначения, полевой лазарет и интендантство1.
Согласно данным полкового историка дроздовцев
В. 	М. Кравченко, приведенным в 1970-х гг., Отряд Дроздовского в Дубоссарах насчитывал около 1050 человек, из которых не менее 650 (2/3) были офицерами1  2. По свидетельству капитана В. А. Андреянова, в отряде было до 700 добровольцев, а еще около 300 военнопленных большевиков находились в обозе3. Архивные документы позволяют уточнить и несколько скорректировать эти данные. Согласно «Алфавитному списку чинов Сводно-стрелкового полка Отряда русских добровольцев, выступивших в поход из Румынии», только в пехотной части полка было 460 человек (при этом доли рядового и офицерского кадра составляли 22 и 78% (102 и 358 человек соответственно)4. Еще более подробные сведения содержатся в списке, составленном в 1922 г. полковой комиссией дроздовцев, позднее приложенном к воспоминаниям полковника П. В. Колтышева5. Согласно этим данным, численность Сводно-стрелкового полка составляла 523 человека; еще 102 чина было в конном дивизионе. На протяжении похода отряд неоднократно пополнялся, но приток добровольцев не был значительным: Каховка дала около 40 человек, Мелитополь — около 70, Бердянск — 70—75, Таганрог — 50, большая группа офицеров из Одессы осталась на месте, дезориентированная ложным известием о гибели отряда. Среди пополнявших отряд Дроздовского помимо офицеров были учащиеся старших классов (гимназисты, семинаристы), юнкера, чиновники и др.6
Преодолев с боями около 1200 верст, Отряд полковника М. Г. Дроздовского 21 апреля (3 мая) взял Ростов-на-Дону. Однако уже на следующий день добровольцы, под давлением превосходящих сил противника, вынуждены были оставить город. Соединившись затем с восставшими казаками,, дроздовцы
1 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 39—40; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 33—34; Поход Дроздовцев / Сост. А. П. Капустянский. M., 1993. С. 11.
2 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 33—34.
3 Поход Дроздовцев... С. 12, 18—19.
j ГА РФ. Ф. 5895. On. 1. Д. 79. Л. 9-16.
i ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 417.
° Дроздовский М. Г. Дневник. С. 82, 110, 121, 123, 133; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 67, 86, 93, 100.
- 87 -

25 	апреля (8 мая) освободили от большевиков столицу Войска Донского — Новочеркасск. С его занятием поход Яссы — Дон был завершен. Приказом по Добровольческой армии № 288 от 12 (25) мая 1918 г. в станице Мечетинской Отряд (бригада) Дроздовского был включен в состав армии1.
Донское казачье войско
Донское казачье войско, выбранное основателями Белого движения для создания и развертывания Добровольческой армии и казавшееся из центральных губерний России островком порядка в разразившейся в стране революционной стихии, само испытывало немалые проблемы, порожденные накопившимися за время его существования социальными проблемами. Территория войска делилась на 10 округов: Верхне-Донской, Второй Донской, Донецкий, Первый Донской, Ростовский, Сальский, Таганрогский, Усть-Медведицкий, Хоперский, Черкасский с центром в Новочеркасске. В 1916 г. на территории Донской области проживало более 3,5 млн человек. Из них казаки Донского войска составляли свыше 1,5 млн человек (более 42% населения области). Неказачье население области составляли крестьяне и мещане — около 900 тысяч «коренных» крестьян (приписанных к войску до уничтожения крепостного права) и около 800 тысяч человек «иногородних» (приписанных после этого срока)1  2. Казаки обладали обширным земельным фондом. В то же время рядом с казачьими хуторами были крестьянские слободы, иногда более многолюдные и стесненные землей. Такое положение приводило к глубокому антагонизму между казаками и крестьянами. «Иногороднее население в казачьих областях всегда завидовало казачеству, владевшему большим количеством земли, и, становясь на сторону большевиков, они прежде всего надеялись наравне с казачеством принять участие в дележе офицерских и помещичьих земель», — отмечал генерал Лукомский3. Разрешить главное противоречие по вопросу о земле казакам и неказачьему населению области так и не удавалось. В результате отношениям между ними становились все более напряженными, что уже в скором времени в полной мере проявилось в ходе Гражданской войны.
После Февральской революции 1917 г. во главе войска, взявшего курс на автономизацию в составе России, стоя¬
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 4.
2 Памятная книжка Области Войска Донского на 1915 год. Новочеркасск, 1915. Отдел III. С. 4—12; Богачев В. В. Очерки географии Всевеликого войска Донского. Новочеркасск, 1919. С. 350—351.
3 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 233.
- 88 -

ло Войсковое правительство (существовало с марта 1917 по февраль 1918 г.) под председательством известного донского общественного деятеля М. П. Богаевского. 19 июня (2 июля) Войсковым кругом был избран войсковой атаман — генерал
А. 	М. Каледин. Уволенный из армии после начала ее «демократизации», он неоднократно выступал с критикой политики Временного правительства. Большую известность получила его речь на Московском государственном совещании, в которой он потребовал поставить армию вне политики и принять меры против ее дальнейшего разложения. В августе 1917 г. Каледин, фактически не участвуя в Корниловском выступлении, был обвинен Временным правительством в выступлении против правительства. 31 августа (13 сентября) телеграммой председателя правительства А. Ф. Керенского он объявлялся «мятежником» и был отстранен от должности атамана с «преданием суду за мятеж». Но Войсковое правительство и Донской казачий круг не признали этого решения, проведя собственное расследование, во время которого Каледин, отвергнув обвинения в «заговоре», объявил о поддержке Корнилова и готовности нести ответственность за моральное соучастие в «мятеже». В результате решение Временного правительства было отменено при условии «ручательства» Войскового правительства за своего атамана1.
После октябрьских событий 1917 г. Донское войско не признало власти СНК. Уже 7 ноября (25 октября) в телеграмме войсковым частям Каледин сообщал: «Ввиду выступления большевиков с попытками низвержения Временного правительства и захвата власти в Петрограде и других местах Войсковое правительство, считая такой захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым, окажет в тесном союзе с правительствами других казачьих войск полную поддержку существующему коалиционному Временному правительству. Ввиду чрезвычайных обстоятельств и прекращения сообщения с центральной государственной властью войсковое правительство временно впредь до восстановления власти Временного правительства и порядка в России с 25 сего октября приняло на себя всю полноту исполнительной государственной власти в Донской области»1  2. В этот же день приказом № 921 атаман объявил на военном
1 Денисов С. В. Белая Россия. СГ16., 1991. С. 30—34; Кручииин А. С. Генерал от кавалерии А. М. Каледин // Белое движение. Исторические портреты... С. 101 — 103; Астапенко М. II. Атаман Каледин // Атаман Каледин. Ростовна-Дону, 1997. С. 56—66.
2 Телеграмма генерала Каледина войсковым частям Донской области об образовании донского контрреволюционного войскового правительства // Документы по истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 34—35.
- 89 -

положении весь углепромышленный район Донской области как источник «жизни всей промышленной России, а также железнодорожного транспорта»1.
Принципиальное решение о неприятии советской власти Доном было сформулировано атаманом в так называемой «Донской декларации», принятой 28 октября (10 ноября) и опубликованной 7 (20) ноября. В ней Каледин заявлял, что ни он, ни Войсковое правительство «власть большевиков не признают всероссийской властью». Донская область провозглашалась «независимой, впредь до образования общегосударственной, всенародно признанной власти»1  2. По распоряжению атамана был начат разгон Советов, а 15 ноября (28 ноября) «ввиду развивающегося большевистского движения и пропаганды Ростовское-на-Дону градоначальство, округа Черкасский, Ростовский и Таганрогский с городами Новочеркасском, Таганрогом и Азовом» также были переведены на военное положение3.
Ответные меры не заставили себя ждать. 25 ноября (8 декабря) СНК издал «Обращение “Ко всему населению” о борьбе с контрреволюционным восстанием Каледина и Дутова», в котором объявлялось, что атаман «Каледин ввел на Дону военное положение, препятствует доставке хлеба на фронт и собирает силы, угрожая Екатеринославу, Харькову и Москве». Все области на Урале и Дону, где «обнаружатся контрреволюционные отряды», объявлялись на осадном положении, а генералы Каледин, Корнилов и полковник А. И. Дутов становились «вне закона»4. Такое заявление делало дальнейшее военное противостояние между Доном и новоявленным центром неизбежным и в скором времени привело к «легализации» Добровольческой армии, принявшей участие в боевых действиях против отрядов советских войск.
Но меры, направленные на укрепление обороны Донского войска, проводимые Калединым, не получили должной поддержки ни со стороны правительства, ни со стороны Войскового круга, обладавших реальной властью. Правительство в отличие от круга, состоявшего из казаков и ими избиравшегося, было сформировано, по настоянию самого атамана, на паритетной основе — «пополам из казаков и иногородних» (идея такого состава правительства принадлежала донскому социалисту П. М. Агееву)5, и опереться на него атаман не мог. В скором
1 Пролетарская революция на Дону: Сборник второй. С. 107—108.
2 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 178.
3 Приказ генерала Каледина о введении военного положения на Дону // Документы по истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 35.
4 Декреты Советской власти. Т. I. 25 октября 1917 г. — 16 марта 1918 г. / г [Сост. С. Н. Валк, И. В. Загоскина и др.1. М., 1957. С. 154-155.
0 	Трубецкой Г. //. Годы смут и надежд. С. 26.
- 90 -

времени выяснилось, что и для Войскового круга, несмотря на заявления донского атамана, собственная «казачья» политика все же важнее решения общероссийских проблем. Круг не собирался втягивать казачество в братоубийственную борьбу1. Двойственное положение атамана Каледина, который, по определению Деникина был и «донским атаманом» и «русским патриотом», становилось все более тяжелым. Попытки Каледина провести переформирование казачьих частей и объявить мобилизацию для отпора появившихся в пределах Дона красноармейских отрядов и возвращавшихся с фронтов мировой войны демобилизованных казаков, а также разложившихся частей армии с Кавказского фронта, успеха не имели1  2  *.
Казачество, поверив декларативным заявлениям советской власти и еще не успев испытать ее политику на себе, опасалось, как бы Добровольческая армия не толкнула Совет народных комиссаров на войну против Дона4. «Присутствие нарождающейся Добровольческой армии в Новочеркасске было как бы бельмом на глазу, притягивало к Дону внимание большевиков, чего больше всего боялись казаки», — вспоминал очевидец событий4. Общественное мнение в войске на тот момент считало, что большевики идут воевать против добровольцев, но не против казаков, и как следствие этого в подавляющей массе казаки не желали ввязываться в вооруженную борьбу. Кроме того, население войска по своим политическим взглядам было далеко неоднородно. Иногородние крестьяне в большой степени находились под влиянием большевистской идеологии и требовали землю. В среде возвращавшихся с фронта молодых казаков-«фронтовиков» господствовали революционные настроения. Вдоволь навоевавшись, они не стремились рисковать своими жизнями ради осуществления планов «царских генералов». Консервативно были настроены казаки-«старики», но они в это время составляли меньшинство5. В результате среди казаков преобладали настороженно-«нейтралистские» настроения вооруженного нейтралитета6. Но очевидно, что такой нейтралитет не был прочным и мог сохраняться до той поры, пока один из противников не создаст реальной угрозы для интересов казачества7.
В борьбе с наступавшими на Донское войско красными частями донской атаман попытался опереться на возвратившиеся
1 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 179—180.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 218, 220.
4 	Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 26—27.
* Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 28.
0 	Калашников В. В., Пученков А. С., Стогов Д. И. и др. Реформы и революции „ в России. Век XX. СПб., 2009. С. 80-81.
6 Трут В. II. Казачий излом... С. 208.
Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 20, 21.
- 91 -

с фронта казачьи части. Учитывая численность вернувшихся на Дон казачьих полков, в распоряжении атамана могло оказаться до нескольких десятков тысяч человек. Но большинство из них, возвратившись на Дон, принесли с собой с фронта и те настроения, которые преобладали там среди подавляющей части солдат Русской армии. Когда после высадки в Ростове-на-Дону десанта черноморских моряков и восстания рабочих в городе была установлена советская власть, сопротивление ей оказал только
6-й Донской пеший батальон. Его казаки под командованием командующего Ростовским округом генерал-майора Д. Н. Потоцкого постарались опередить большевиков. «Мы всеми силами стремились к предотвращению кровопролития, — подводил итоги первого боевого столкновения на заседании Войскового круга в начале декабря атаман Каледин. — Но когда генерал Потоцкий получил сведения, что большевиками готовится решительный удар — арест всех офицеров, он в свою очередь поспешил ответить на это контрударом — сделал попытку арестовать Военно-революционный комитет. Обе стороны выступили почти одновременно. Первым выстрелом был убит казачий офицер Фесенко, после чего было убито семь красногвардейцев. Затем началась осада наших частей, оставшихся в Ростове, и постепенное сжимание их большевистскими отрядами. Этот наш гарнизон сначала держался хорошо, и не было оснований полагать, что он сдастся в плен большевикам»1. Однако после четырех дней осады на городском вокзале оставшиеся с Потоцким казаки сдались 28 ноября (11 декабря) ростовскому Военно-революционному комитету. В результате ввиду того, что реальных сил у атамана Каледина было мало, Войсковое правительство срочно созвало 26 ноября (9 декабря) Войсковой круг, обратившийся за помощью к генералу Алексееву. На протяжении нескольких дней ноября бои на Ростовском фронте шли с переменным успехом — несколько сотен «алексеевцев» и донских добровольцев несли потери в боях с морякамичерноморцами и рабочими.
Командования донцев постаралось стянуть к Кизитиринке в районе Ростова-на-Дону возможно большее количество частей, вошедших в состав Донской особой казачьей бригады под командованием полковника Юдина. По подсчетам партизаначернецовца А. П. Падалкина, опубликованным в «Родимом крае», под командованием Юдина были три сотни юнкеров Новочеркасского училища (450 человек), две сотни слушателей общеобразовательных курсов (320 штыков), одна сотня
1-го Донского запасного полка (138 шашек), две сотни 6-го
1 	Пролетарская революция на Дону: Сборник второй. С. 104—105.
- 92 -

Донского пешего батальона (320 штыков), одна сотня 5-го Донского пешего батальона (148 штыков), Сводный казачий батальон (Новочеркасская дружина) (967 штыков), Сводная батарея Донского запасного дивизиона (6 трехдюймовых орудий и 150 казаков). Общая численность сил составила 2493 штыков и сабель, при 49 пулеметах и 6 орудиях1. 30 ноября (13 декабря) под Ростов-на-Дону выехал сам атаман Каледин, с которым прибыло 4 орудия запасной батареи и 6 бомбометов. Но реальные силы появились у атамана только к 2 (15) декабря, после того как срочно созванный Войсковой круг подтвердил решение Каледина подавить восстание в Ростовена-Дону. Не хотевшие воевать «нейтральные» полки донцев поддержали атаку немногочисленных добровольцев Алексеева (их было всего около трех-четырех сотен). Наступление на город велось под командованием самого Каледина. Среди частей, принимавших участие во взятии Ростова-на-Дону, были 46-й и 48-й Донские казачьи полки в полном составе (составляли бригаду, численностью около 2000 человек), три сотни донских юнкеров (по другим данным — две), сотни 6-го Донского пешего батальона, дружина «стариков» станицы Аксайской, пулеметная команда 5-го Донского пешего батальона, батарея из двух орудий под командованием генерала А. М. Назарова с пулеметной командой 51-го Донского казачьего полка (около 900 человек). Всего, по подсчетам А. П. Падалкина, для наступления на Ростов-на-Дону атаманом было собрано 4526 штыков, 2117 шашек, при 12 орудиях и 4 броневиках и поддержавших их 400 добровольцах-«алексеевцев»1  2. 2 (15) декабря войсковая власть в городе была восстановлена. Приказом атамана все жители, имеющие «оружие от Военно-революционного комитета», должны были «сдать оружие в 24-часовой срок» с угрозой суда по «законам военного времени» над не выполнившими это распоряжение3.
Оборона границ Донского войска также была возложена на имевшиеся в распоряжении Каледина донские полки. Еще 26 октября (8 ноября), вводя военное положение в углепромышленном районе, приказом № 19 Каледин обратился ко «всем Донским казачьим частям, расположенным в области Войска Донского», в котором постарался убедить донцев в необходимости соблюдения порядка и недопущения выступлений большевиков. «Для поддержания порядка в области, в нашем родном крае, — писал атаман, — Войсковое правительство рассчитывает
1 Родимый край. Париж, 1966. № 64. С. 16.
2 Венков Л. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 23.
3 Пролетарская революция на Дону: Сборник второй. С. 20.
- 93 -

на полное содействие всех донских казачьих частей в глубоком убеждении, что все казаки одинаково понимают всю необходимость и чрезвычайную важность для интересов всего Донского казачества сохранения законного порядка; поддержание этого порядка нельзя возложить только на милицию по ее слабости и неприспособленности. Войсковое правительство считает, что установление порядка на Дону есть дело донских казаков и поэтому, когда военный министр распорядился двинуть в пределы Донской области для охраны угольного района 3-ю кавалерийскую дивизию, я потребовал отмены этого распоряжения, что и было исполнено. Только твердая решимость охранить область от противозаконных выступлений, поддержанных силой, может спасти наш родной край от анархии»1.
Но несмотря на сохранившуюся организацию и численный состав, из-за господствовавших в них «нейтралистских» настроений, донские части в большинстве случаев не представляли реальной силы. По замечанию исследователя темы А. В. Венкова, особых надежд на казачьи полки вожди контрреволюции не возлагали. Казаки должны были лишь удержать границы области и дать возможность развернуть здесь Добровольческую армию1  2. Из-за небоеспособности имевшихся в распоряжении атамана Каледина донских полков он еще 27 ноября (10 декабря), по совету бежавшего на Дон бывшего командующего Петроградским военным округом полковника Г. П. Полковникова, отдал приказ о формировании добровольческих сотен. 13 (26) декабря, в день создания Донского гражданского совета, атаман разрешил формирование «отрядов особого назначения» и запретил выборность командного состава в частях3.
Формирование всевозможных «добровольческих» донских отрядов изначально приняло децентрализованный и хаотичный порядок. Командование Донского войска в лице командующего войсками Ростовского района генерала Богаевского и штаб Добровольческой армии всемерно поддерживали их создание, но подобная поддержка не всегда давала положительные результаты. Дело организации отрядов «в донском штабе не было как следует налажено», а разрешение «на формирование партизанских отрядов давалось чуть ли не каждому просившему». В результате «появилось много авантюристов, иногда просто разбойников, которые с целью личной наживы грабили население»4. «Зачастую [командиры таких частей],
1 Пролетарская революция на Дону: Сборник второй. С. 108—109.
2 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 25.
3 Венков А. В. Антибольшевистское движение на Юге России... С. 61—62; Венкое А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 25, 28, 30.
1 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 231.
- 94 -

получив деньги и оружие ...или исчезали, или отвлекали из рядов армии в тыл элементы послабее, или составляли шайки мародеров, — отмечал Деникин. — Все эти импровизации вносили расстройство в организацию армии и придавали несвойственный ей скверный налет»1. Уже 20 декабря (2 января 1918 г.) атаман вынужден был отдать приказ № 1058, в котором сделал попытку придать «самоформированиям» хоть какой-то порядок. «В последнее время в городах и поселениях Донской области начинают возникать по почину как общественных организаций, так и частных лиц добровольческие дружины и отряды разного наименования и назначения, причем некоторые из них обращаются ко мне за денежною помощью и вооружением, — писал атаман. — Признавая, что самочинное создание вооруженных отрядов вносит беспорядок и может угрожать в некоторых случаях безопасности граждан, объявляю, что все формирования дружин и отрядов, как в городах, так и в селениях области, могут быть допущены только с моего разрешения и на точных, определенных для каждого случая, основаниях. Все сформированные до настоящего времени без моего разрешения и распоряжения дружины и отряды обязуются... заявить о себе в городах, начальникам гарнизонов, а в селениях окружным атаманам, которым срочно донести мне как о составе, так и назначениях этих формирований. [...] Неузаконенное существование вооруженных дружин и отрядов будет преследоваться со всей строгостью»1  2.
Наиболее известный донской добровольческий отряд есаула В. М. Чернецова (позднее полковника), был сформирован 30 ноября (13 декабря). Накануне Рождества, через несколько недель после начала формирования, он состоял всего из примерно 140 человек, среди которых была учащаяся молодежь и небольшое число казаков-добровольцев. В январе численность отряда Чернецова доходила до 600 человек, он успешно действовал на фронте. Но 21 января (3 февраля) Чернецов попал в плен под Глубокой и был зарублен (вместе с ним погибло около 40 добровольцев и офицеров). Вторым по численности стал отряд войскового старшины Э. Ф. Семилетова, формировавшийся в январе 1918 г. в Новочеркасске. Его состав равнялся казачьей сотне, состоял же он также преимущественно из донской учащейся молодежи.
Партизанские отряды действовали самостоятельно и комплектовались почти исключительно офицерами-казаками и донской учащейся молодежью. Вместо вернувшихся с фронта
1 Деникин Л. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 200—201.
2 Пролетарская революция на Дону: Сборник четвертый. С. 198—199.
- 95 -

мировой войны донских полков именно «кадеты, гимназисты, юнкера, совсем дети, под командой Чернецова и Семилетова» задерживали наступление большевиков с севера и запада: «Каждый день можно было видеть в соборе целый ряд гробов этих детей, погибших за Россию и родной Дон. Каждый день можно было слышать в городе похоронные марши оркестра, сопровождавшего похоронную процессию»1. С началом боевых действий отряда Чернецова из старших классов Донского кадетского корпуса «в его отряд двинулась большая группа... кадет. [...] Запоздавшие из старших классов, одиночками и небольшими группами продолжали исчезать из Новочеркасска в партизанский отряд. Уходили с ними на фронт и студенты, и гимназисты, и реалисты, вся молодежь»1  2. Позднее, при переформировании Добровольческой армии, они образовали Партизанский полк (будущий Партизанский генерала Алексеева полк)3.
В конце 1917 — начале 1918 г. «чернецовцы» и «семилетовцы» вместе с отрядами сотника Г. А. Грекова (к концу января — до 150 человек), полковника Т. П. Краснянского, есаула Р. Г. Лазарева, 1-й Донской добровольческой дружиной полковника Д. Т. Ляхова (около 200 человек, в том числе 20 офицеров), и другими донскими добровольческими частями держали оборону от наступавших на область Войска Донского частей Красной армии. По распоряжению войсковой власти донские офицеры, проживавшие в Новочеркасске, были взяты на учет и сведены в сотни Донского офицерского резерва под командованием генерал-майора П. М. Груднева4. Но в целом военная организация донских сил для сопротивления наступавшим с севера советским частям шла плохо. Сотник Е. Е. Ковалев, начавший во второй половине января 1918 г. по распоряжению Управления Донской артиллерии запись добровольцев в партизанскую артиллерию, вспоминал, что «добровольцы приходили понемногу, в большинстве гимназисты и реалисты последних классов, два-три юнкера, офицеры разных родов оружия, чином не старше подъесаула. Но попадались и чиновники, и учителя средних учебных заведений, и даже предложили свои услуги два профессора Политехнического института, от которых, поблагодарив их, я отказался»5. «В партизанских отрядах на Дону можно было встретить людей разных возрастов
1 Балабин Е. И. Далекое и близкое, старое и новое. M., 2009. С. 154.
2 Сагацкий И. И. XXX выпуск // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 167—168. 6 Партизанский генерала Алексеева пехотный полк. 1917—1920 гг. Краткая
история // Первопоходник. Лос-Анжелес, 1974. Октябрь. N° 21. С. 10—13.
I Падалкин А. 77. Деятельность генерала П. X. Попова... С. 27.
0 	Ковалев Е. Е. Последний бой на Персиановке // Первые бои Добровольческой армии. С. 233.
- 96 -

и самых разнообразных положений, — отмечал очевидец, — но большинством и ядром отрядов была учащаяся молодежь». Сформированные отряды «особым многолюдством не отличались и брали не числом, а качеством. Фронтовые казаки туда не шли. Мало было и офицеров»1. Партизан Н. Н. Туроверов, описывая бой чернецовцев в январе под Лихой писал: «Какой убогой и жидкой казалась эта тонкая цепочка мальчиков в сравнении с плотной, тысячной толпой врага»1  2.
Не надеясь на донские регулярные части, атаман Каледин попытался увеличить набор добровольцев, разослав 12 (25) января в полки условия службы в партизанских отрядах. Казакам предоставлялось жалованье, выплата денежных пособий за разное время службы, а также суточные за участия в боях. К добровольцам предъявлялось требования несения службы «на основаниях строгой дисциплины, беспрекословного исполнения приказаний». Но в большинстве случаях были получены отрицательные ответы: «В 13-м полку партизанская сотня не формируется ввиду отсутствия в полку желающих», в 42-м и 48-м полках «желающих, кроме офицеров, почти не было» и др.3 Возвратившиеся с фронта донские части «не хотели воевать, стремились разойтись по станицам, и молодые казаки вступили в открытую борьбу со стариками. [...] Выяснилось, что и в Донском войске можно создать прочные части, только основываясь на принципе добровольчества»4. В результате донские полки, признавшие власть Донского революционного комитета, к середине января фактически разошлись по домам. Следуя этим настроениям, Войсковое правительство 24 января (6 февраля) издало приказ о расформировании всех донских полков, за исключением 3, 5, 7, 9, 10, 13, 16, 17, 18, 21, 28, 36, 40, 48 и 49-го, двух гвардейских и калмыцкого полка (формировался в Сальском округе). Две трети донских полков были распущены по домам5.
Во второй половине января ситуация с обороной Дона от наступавших с севера советских частей становилась все более угрожающей. Надежды организаторов Белого движения на поддержку Добровольческой армии донцами не оправдались. Попытки атамана Каледина привлечь к обороне Дона казачьи полки и мобилизовать офицерство по сути успеха не принесли. Основную боевую нагрузку у Новочеркасска по-прежнему нес
1 Мельников Н. М. Полковник Чернецов Василий Михайлович. С. 149.
2 Туроверов Н. Н. Конец Чернецова // Донской герой-партизан / Сост. К. Н. Хохульников. Ростов-на-Дону, 2004. С. 7.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 39.
* Лукомский А. С. Воспоминания. С. 231.
0 	Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 56.
- 97 -

на себе партизанский отряд Чернецова и части Добрармии. Как отмечал А. П. Богаевский, «Каледин должен был сам просить у Корнилова помочь прикрыть ему Новочеркасск и усилить те небольшие части добровольцев, которые вместе с партизанами боролись под Персияновкой»1. К этому времени командование Добровольческой армии уже склонилось к решению об оставлении Дона и движении на Екатеринодар в надежде на пополнение кубанскими добровольцами и в расчете, по определению генерала Лукомского, что «Кубань может избегнуть поголовной большевистской заразы». Еще 15 (28) января на экстренном заседании Донского гражданского совета генерал Алексеев заявил, что Добрармия собирается оставить Дон. Каледин, «чувствуя всю серьезность положения и сознавая, что без Добровольческой армии он не в силах отстоять Дон от большевиков, проектировал сосредоточить главные силы Добровольческой армии к Новочеркасску. Генералы Корнилов и Алексеев против этого возражали, указывая», что тогда будет потерян Ростов-на-Дону и армия «попадет под Новочеркасском в ловушку», и этим не только не удастся спасти положение, но и погибнет начатое дело*  2. Готовясь к выступлению в Первый Кубанский поход, Добровольческое командование стягивало все свои силы к Ростову-на-Дону.
26 	января (8 февраля) атаман Каледин провел в Новочеркасске заседания с членами Войскового правительства и Донского круга, вернувшимися после объезда станиц, на которое он пригласил генералов Алексеева и Корнилова, указав в телеграмме, что «этому совещанию он придает чрезвычайное значение и что на нем должен быть принят план дальнейшей борьбы с большевиками». Но сославшись на тяжелое положение под Ростовом, на заседание не приехали ни Корнилов, ни Алексеев, представлять которых в Новочеркасск отправился начальник штаба Добрармии генерал Лукомский. По его словам, доклады, сделанные на заседании председателем Войскового правительства М. П. Богаевским и членами Войскового круга, «обрисовали очень тяжелую картину. Дон окончательно разваливался, и спасти положение было трудно». Лукомский не только не обещал донцам дать какие-либо силы для обороны Новочеркасска, но и передал участникам совещания просьбу Корнилова вернуть в состав Добрармии 2-й офицерский батальон, оставленный ранее в распоряжении атамана. Из слов Лукомского участники совещания могли сделать вывод, что Добровольческая армия готова оставить Дон и не ставит своей задачу оборону Новочеркасска и Ростова-на-Дону любой
} Богаевский А. П. 1918 год. С. 27.
2 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 235.
- 98 -

ценой. Большинство участников совещания высказались в том смысле, «что удержать Новочеркасск будет невозможно и что атаману с правительством и Войсковым кругом надо переехать немедленно в район еще крепких и стойких станиц, расположенных по реке Дону, и там постараться заставить казачество откликнуться на призыв атамана»1.
28 января (10 февраля) донской атаман А. М. Каледин обратился с последним воззванием к донцам, призывая их взяться за оружие. «Граждане казаки! Среди постигшей Дон разрухи, грозящей гибелью казачеству, я, ваш войсковой атаман, обращаюсь к вам с призывом, быть может последним, — взывал атаман к донцам за день до смерти. — Вам должно быть известно, что на Дон идут войска красногвардейцев, наемных солдат, латышей и пленных немцев, направляемые правительством Ленина и Троцкого. Войска их продвигаются к Таганрогу, где подняли мятеж рабочие, руководимые большевиками. Такие же части противников угрожают станице Каменской и станциям Зверево и Лихая. Наши казачьи полки, расположенные в Донецком округе, подняли мятеж и в союзе с вторгнувшимися в Донецкий округ бандами красной гвардии и солдатами сделали нападение на отряд полковника Чернецова, направленный против красногвардейцев, и частью его уничтожили, после чего большинство полков, участников этого гнусного и подлого дела, рассеялись по хуторам, бросив свою артиллерию и разграбив полковые денежные суммы, лошадей и имущество. [...]
Развал строевых частей достиг последнего предела, и, например, в некоторых полках Донецкого округа удостоверены факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение. Большинство из остатков уцелевших полевых частей отказываются выполнять боевые приказы по защите Донского края. В таких обстоятельствах до завершения начатого переформирования полков, с уменьшением их числа и оставлением на службе только четырех младших возрастов, Войсковое правительство, в силу необходимости, выполняя свой долг перед родным краем, принуждено было прибегнуть к формированию добровольческих казачьих частей и, кроме того, принять предложения других частей населения области, главным образом учащейся молодежи, об образовании партизанских отрядов. Усилиями этих последних частей и, главным образом, доблестной молодежи, беззаветно отдавшей свою жизнь в борьбе с анархией и бандами большевиков, и поддерживается в настоящее время защита Дона, а также порядок в городах и на железных дорогах.
1 	Лукомский А. С. Воспоминания. С. 236.
- 99 -

Ростов прикрывается частями особой добровольческой организации. Поставленная себе войсковым правительством задача — довести управление областью до созыва и работы 4 (17) февраля Войскового круга и съезда неказачьего населения, — выполняется указанными силами, но их незначительное число, и положение станет чрезвычайно опасным, если казаки не придут немедленно в состав добровольческих частей, формируемых войсковым правительством. Время не ждет, опасность близка! И если вам, казакам, дорога самостоятельность вашего управления и устройства, если вы не желаете видеть Новочеркасск в руках пришлых банд большевиков и их казачьих приспешников, изменников долгу пред Доном, то спешите на поддержку войсковому правительству. Посылайте казаков-добровольцев в отряды!»1.
Но уже на следующий день стало окончательно ясно, что удержать Новочеркасск и весь Дон от падения атаману не удастся. Поднять казаков на защиту своих станиц так и не получилось. Вернувшийся в Ростов-на-Дону Лукомский доложил Корнилову, что, по его впечатлению, «генерал Каледин потерял веру в возможность что-либо сделать для спасения положения»1  2. На основании мнения своего начальника штаба Корнилов в ночь с 28 на 29 января (10/11 февраля) отправил атаману телеграмму, содержание которой воспроизвел М. П. Богаевский: «Заслушав доклад Лукомского о положении Добровольческой армии, я решил, что возложение на Добровольческую армию защиты Новочеркасска поведет ее к гибели. А я согласиться на это не могу»3. Одновременно 2-му офицерскому батальону и Юнкерской батарее было приказано сняться с позиций и возвратиться в Ростов-на-Дону.
После получения телеграммы 29 января (11 февраля) Каледин собрал срочное заседание правительства, на котором, после доклада начальника штаба походного атамана полковника В. И. Сидорина, сообщил членам правительства «об окончательно разразившейся катастрофе». Для защиты Донской области на фронте находилось всего 147 штыков. Согласно «почти буквальной записи» слов атамана, сделанной М. П. Богаевским, он заявил: «Положение наше безнадежное. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития, предлагаю сложить свои полномочия и передать власть в другие руки. Свои полномочия войскового атамана я с себя слагаю». До съезда
1 Донская волна. Новочеркасск, 1918. 18 июня.
2 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 236.
3 Богаевский М. П. 29 января 1918 года // Вольный Дон. Новочеркасск, 1918. 8 февраля.
- 100 -

нового Войскового круга и съезда неказачьего населения на заседании решено было возложить власть на Временный общественный комитет порядка, состоящий из делегатов городского самоуправления Новочеркасска, областного военного комитета и других организаций. «Каждый партизан, всякий отдельный партизанский отряд может считать себя свободным и может поступать с собой по своему усмотрению. Кто из них хочет, может присоединиться к Добровольческой армии...», — обращался Каледин в последнем приказании к казакам, отданном утром 29 января (11 февраля)1. В тот же день, донской атаман выстрелом из пистолета покончил с собой.
30 января (12 февраля) собрание депутатов от станиц и войсковых частей, съехавшихся на Войсковой круг, избрало новым войсковым атаманом генерала А. М. Назарова, с 20 декабря 1917 г. (3 января 1918 г.) занимавшего пост походного атамана донцов, согласившегося «принять “тяжелый крест” до собрания Войскового круга»1  2. Новым походным атаманом был назначен начальник Новочеркасского военного училища генерала П. X. Попов. После самоубийства Каледина Войсковой круг объявил мобилизацию и ввел суровые наказания (вплоть до расстрела) за уклонение от призыва. Новый атаман ввел в области Войска Донского военное положение, а Ростов-наДону объявил на осадном. Приказами № 1 и 2 от 29 января (11 февраля) Назаров обязал все станицы «произвести ополчение, сформировав конные и пешие дружины, по числу имеющегося... вооружения и использовав для этого оружие стоящих в станицах войсковых частей, подлежащих расформированию или же отказывающихся защищать родной наш край». Всех казаков, способных «носить оружие», Назаров призывал встать на защиту Дона. «Объявляю всеобщую мобилизацию, — приказывал он. — Станицам и хуторам тот же час по объявлении сформировать пешие и конные дружины, которые направлять в Новочеркасск в мое распоряжение»3. За двое-трое суток было создано 18 отрядов для защиты Дона, но все они были малочисленны и плохо «сколочены». После объявления «сполоха» на защиту Новочеркасска собрались «малонадежные» дружины станиц Новочеркасской и Константиновской, 7-й Донской казачий полк, две сотни студенческой дружины, фельдшерские и образовательные курсы, остатки дружин «стариков» Аксайской,
1 Севский В. Час разочарования //Донская волна. Новочеркасск, 1918. № 3. С. 10.
2 Быкадоров И. Ф. Воспоминания о войсковом атамане генерале А. М. Назарове // Донская летопись. 1923. № 2. С. 220—221; Падалкин А. П. Деятельность генерала II. X. Попова... С. 29; Пролетарская революция на Дону: Сборник четвертый. С. 199.
3 Пролетарская революция на Дону: Сборник четвертый. С. 231—232.
- 101 -

Гниловской и других станиц, общей численностью 1500 человек. Несколько партизанских отрядов численностью около 500 человек, преимущественно из учащейся молодежи, формировались в Новочеркасске. Только около 1000 партизан в составе разных отрядов находились на фронте. На вооружении этих донских формирований было около 10 орудий, 50 пулеметов и один бронепоезд (2 орудия, 2 пулемета)1.
31 января (13 февраля) атаман Назаров встретился с Корниловым в Ростове-на-Дону. В это время командующий Добрармией просил для удержания фронта 2000 бойцов в течение десяти дней1  2.
Но объявленная Войсковым кругом и атаманом мобилизация всех казаков в возрасте от 17 до 55 лет, несмотря на суровые меры за уклонение от призыва, успеха не принесла. На небольшой промежуток времени могло показаться, что Дон готов сорганизоваться для отпора наступавшим большевистским частям, чего, возможно, своим отчаянным шагом хотел добиться атаман Каледин. Но в результате «сполох» на Дону не удался. Патриотический подъем казаков был слишком кратковременным и к тому же не был в должной мере использован командованием. «Старики казаки громко заявили, что они повинны в смерти любимого атамана и что долг всех казаков, хоть после смерти атамана, выполнить его призыв и стать на защиту Дона от большевиков», — вспоминал Лукомский3. «Самоубийство Каледина, надвигающаяся опасность большевизма — все это как будто пробудило на минуту сонное сознание казаков, — свидетельствовал князь Трубецкой. — Из станиц, окружающих Новочеркасск, приходило порой все взрослое мужское население — и стар, и млад. Но здесь появилось роковое неумение организовываться. Донской штаб в ту пору представлял собой вообще довольно жалкую канцелярию. Никому не пришло в голову, что надо ковать железо, пока оно горячо, что нельзя дать пылу казаков остыть хотя бы на минуту. Их необходимо было немедленно рассортировать и влить в те или другие кадры, поставив сразу под ружье. На самом деле, казаки приходили из станиц и для них не всегда были готовы помещения и пища. Никто о них не заботился, начальство ими не занималось»4. Об этом же пишет в воспоминаниях и генерал Лукомский, отмечавший, что «штаб Донского войска оказался в это время не на должной высоте (не давали помещений для размещения прибывающих
1 Падалкин А. П. Деятельность генерала П. X. Попова... С. 32.
2 Падалкин А. П. Деятельность генерала П. X. Попова... С. 29.
х\ Лукомский А. С. Воспоминания. С. 236.
4 	Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 43—44.
- 102 -

казаков, не наладили довольствие горячей пищеи, не сумели наладить организационные вопросы), и казаки стали опять расходиться и разъезжаться по станицам»1. В результате донцы воевать не пошли, а те, что все-таки поднялись на «сполох», не были своевременно организованы. Требования назначенного представителем Добровольческой армии при донском атамане генерала Лукомского более «энергичного формирования новых частей» и продолжения «самой упорной борьбы с большевиками» оказались попросту невыполнимыми.
5 (18) февраля командование Добрармии повторно решило оставить Ростов-на-Дону. «Атаман Назаров, узнав об этом случайно, поехал в Ростов 7 (20) февраля и сообщил, что всенародного ополчения не получилось, что он больше того, что уже дал, ничего дать не может и поэтому благодарит Добровольческую армию за все ею сделанное и больше задерживать ее не может»1  2. После решения об уходе Добровольческой армии в Первый Кубанский поход Дон оказался фактически беззащитным от наступавших с севера большевиков. Вечером 9 (22) февраля на состоявшемся у атамана совете, в котором участвовали члены правительства, президиум круга, начальствующие лица и некоторые общественно-политические деятели, обсуждалось два варианта дальнейших действий войсковой власти. Сам Назаров предложил план, в котором предлагалось перенесение заседаний Войскового круга в станицу Константиновскую. Вооруженным силам ставилась задача воссоздания Большого круга «для возрождения через него казачества». Для этого атаман предлагал сосредоточить все силы для удара против двигавшейся к Новочеркасску с севера группы противника и дальнейшее движение на Константиновскую. План нового походного атамана донцев генерала П. X. Попова при сходных целях «подъема казачества» предлагал «не рисковать гибелью последнего ядра будущей армии, а уходить в сальские степи», в которых планировалось, используя местные средства, «держаться до пробуждения казачества». После обсуждения был принят план походного атамана3.
Уход именно в Сальские степи (а не на Кубань вместе с Добровольческой армией) Попов объяснял намерением, «прикрываясь с севера рекой Доном, который скоро станет труднопроходимым, переждать события в районе зимовников», чтобы при необходимости поддержать восставших казаков4. Предполагалось, что
1 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 237.
2 Падалкин А. П. Деятельность генерала П. X. Попова... С. 30.
3 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 42; Падалкин А. Я. Деятельность генерала П. X. Попова... С. 32—33.
1 	Лукомский А. С. Воспоминания. С. 243.
- 103 -

такое выступление начнется не позднее весны 1918 г. «Генерал Попов и некоторые из его сотрудников, зная казаков и их веками сложившийся быт, считали, что они недолго уживутся с новыми пришельцами, ломавшими все старые устои, и конфликт казачества с большевизмом неизбежен, — вспоминал донец Е. Е. Ковалев. — К этому моменту нужно было сохранить организованные вооруженные кадры, на которые можно будет опереться...»1. Войсковой атаман Назаров отказался вместе с отрядом покинуть Новочеркасск. После ухода отряда из донской столицы 18 февраля (3 марта) он был расстрелян по приказу войскового старшины Н. М. Голубова, командовавшего отрядом военно-революционного комитета, захватившего власть в городе.
Кубанское казачье войско
Неприятие Октябрьского переворота и оформление противостояния властных структур Кубанского казачьего войска с советской властью в конце 1917 — начале 1918 г. происходило по сценарию, схожему с событиями на Дону. Аналогичными результатами закончились и попытки кубанцев по созданию собственных вооруженных сил, способных защитить войско от «большевистского вторжения».
Численность населения войска к началу 1915 г. составляла 3,122 млн человек, из которых казаки составляли немногим более 1,339 млн человек (доля неказачьего населения в войске составляла 57,2%)1  2. Образованное в 1860 г. Кубанское войско исторически состояло из двух составляющих — «линейных» и «черноморских» казаков. «Линейцы» происходили из донских казаков и населяли менее зажиточные восточные отделы области (Баталпашинский, Кавказский, Лабинский, Майкопский). «Черноморцы» были потомками запорожских казаков, переселенных на Кубань в XVIII веке, и занимали более зажиточные и населенные отделы (Ейский, Екатеринодарский, Темрюкский). В соответствии с социальным и национальным составом казачьего населения области Кубанская краевая и Законодательная рады на протяжении Гражданской войны в политическом отношении делились на две группировки: «линейцев» — сторонников союза с Добровольческой армией в восстановлении «единой и неделимой» России, и «черномор¬
1 Ковалев Е. Е. Генерал П. X. Попов и его роль в организации и развитии Белой борьбы // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81. С. 9.
2 Селевко А. С. Отчет о состоянии Кубанской области за 1914 год с 19-ю таблицами // Кубанский сборник на 1916 год. Т. XXI. Екатеринодар, 1916. С. 4-5, 11.
- 104 -

цев» — сторонников автономии Кубани, боровшихся за вхождение Кубани в состав «освобожденной России» на федеративных началах. В 1917—1919 гг. последние преобладали в Краевой и Законодательной радах, что порождало постоянные трения и конфликты между «самостийной» Кубанью и белыми властями1. Но помимо деления на «линейцев» и «черноморцев», в конце 1917 — начале 1918 г. Кубанское войско, как и Донское, в своем отношении к власти СНК было расколото на стариков, «с тревогою смотревших вперед» и опасавшихся «завоеваний революции», и молодежь. Последняя, «возвращавшаяся с фронта, в массе своей была пропитана идеями, внушенными ей там на митингах». Ее «поддерживало иногороднее население края»1  2.
Созданная в апреле 1917 г. после Февральской революции, Кубанская краевая рада выполняла функции исполнительной власти, сформировав Кубанское краевое правительство и выделив из своего состава постоянно действующую Законодательную раду (фактически был создан двухпалатный парламент)3. Избранный в октябре войсковым атаманом генерал-лейтенант
А. 	П. Филимонов, согласно устройству власти в войске, был существенно ограничен в своих правах: «Первая кубанская конституция не давала кубанскому атаману никаких прав, отнимая от него даже право приглашения премьера правительства, — оценивал впоследствии собственные полномочия Филимонов. — Все правительство целиком было дано атаману по выбору... Законодательной рады». В то же время атаман «был главой всех воинских сил на территории Кубани» и ему «принадлежало право назначения всех должностных лиц в крае. [...] Правда, без скрепы соответствующего министра распоряжения атамана силы не имели, но в делах военного управления “штатские” правители плохо разбирались и первое время в них не вмешивались»4.
После октябрьских событий в Петрограде Кубанское войсковое правительство 26 октября (8 ноября) 1917 г. объявило о непризнании советской власти и что «отныне оно принимает на себя всю полноту государственной власти в пределах
1 Молчанов Л. А. «Раздор, раскол — это ли называется спасением России?» // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 80—81; Скобцов Д. Е. Драма Кубани // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 8: Кубань и Добровольческая армия / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. M., 1992. С. 300—301; Филимонов А. П. Кубанцы // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход. С. 116-125.
2 Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани // Кубанец. № 3. М., 1992. С. 17.
3 О политическом устройстве Кубанского казачьего войска после февраля 1917 г. см.: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 214—217.
1 Филимонов А. П. Кубанцы. С. 125, 132.
- 105 -

Кубанского края»1. Правительство постановило: «1) Впредь до восстановления власти Временного правительства и порядка в России с 26 сего октября принять на себя осуществление государственной власти Временного правительства в Кубанской области. 2) Впредь до восстановления в государстве порядка и подавления мятежа объявить с 26 октября Кубанскую область на военном положении»1  2. Через два дня атаман Филимонов отдал приказ кубанским частям защищать Временное правительство «всеми имеющимися средствами»3. В начале декабря Кубанская краевая рада окончательно «стала на точку зрения непризнания советов»4. По словам кубанского атамана, «Кубанское правительство, Законодательная, а потом и Краевая рады стали на определенный путь безусловного непризнания большевистской власти и ввиду падения Временного правительства резко отмежевались от Советской России»5.
Создание собственных вооруженных сил на Кубани началось в конце 1917 — начале 1918 г. Кубанское правительство запретило Добровольческой армии формировать отряды на Кубани. Но, по тайному соглашению с кубанским атаманом Филимоновым, добровольческие вербовщики были все же отправлены в Екатеринодар6. В январе—марте 1918 г. в кубанской столице находился представитель Добровольческой армии при Кубанском правительстве генерал от кавалерии И. Г. Эрдели. Тем не менее, формирование добровольческих отрядов на Кубани изначально шло в направлении создания самостоятельной Кубанской армии. Первый добровольческий отряд на Кубани был сформирован по инициативе Филимонова еще 1 (14) ноября 1917 г. из офицеров расквартированного в городе артиллерийского дивизиона и Кубанского гвардейского дивизиона. Но через две недели, после того как исчезла прямая угроза со стороны разложившихся солдат, отряд был распущен7. По воспоминаниям кубанского офицера-добровольца К. Н. Николаева офицерство с развалившихся фронтов мировой войны «стекалось на Кубань. Уже у многих возникала мысль об организации отрядов для борьбы с надвигающимися большевиками, но нерешительность правительства и рады, ко¬
1 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 42—43.
2 Рябинский К. Революция 1917 года (хроника событий). Т. V. Октябрь. М.—Л., 1926. С. 213.
3 Венков А. В. Антибольшевистское движение на Юге России... С. 25.
4 Денисов С. В. Белая Россия. С. 45—46; Скобцов Д. Е. Драма Кубани. С. 298; Шкуро А. Г. Гражданская война в России: Записки белого партизана / Вступ. ст., сост. и примем. А. И. Дерябин. М., 2004. С. 79.
5 Филимонов А. П. Кубанцы. С. 133.
5 	Трагедия казачества. Ч. 1. С. 72—73.
7 Боголюбский В. Н. Воспоминания юного артиллерийского офицера о начале войны // Первопоходник. Лос-Анджелес, 1960. № 20. С. 46—47.
- 106 -

торые подчас не могли отступить от принципов непротивления, создавали атмосферу шаткости всего положения в крае»1.
Пост заведующего военными делами (военного министра) в правительстве еще в начале ноября получил генерал-майор Н. М. Успенский. Главнокомандующим вооруженными силами Кубанского края 29 ноября (12 декабря) был назначен генерал-майор К. К. Черный, начальником штаба — полковник
В. 	Г. Науменко. Тогда же был создан Полевой штаб командующего войсками, осуществлявший оперативные функции (за войсковым штабом было выполнение мобилизации). Штабом был разработан план обороны края, согласно которому возвращающиеся с фронта части должны были занять железнодорожные узлы и должен быть образован резерв в районе Екатеринодара. Первоначально правительство возлагало большие надежды на возвращавшиеся с фронта кубанские части, которые, однако, не оправдались. Прибывавшие с фронта казаки расходились по домам, унося оружие с собой. Участник установление советской власти на Кубани В. Е. Дровяников впоследствии вспоминал, что с фронта домой «возвращались, ...с винтовками, и, что важнее всего, напитанные большевистским духом»1  2. По словам председателя Кубанского краевого правительства Л. Л. Быча, «в декабре на Кубань стали возвращаться казачьи войска и они внесли свою, и притом большую лепту в смысле ускорения процесса большевизации». Кубанское правительство «уже в конце декабря с полной ясностью установило, что надеяться на регулярные войска нельзя, и поэтому приступило к организации добровольческой Кубанской армии»3. Только 1-й Черноморский полк во главе с войсковым старшиной Н. Г. Бабиевым пришел в Екатеринодар «в полном порядке и не разошелся по домам». Но в скором времени и он подвергся разложению, и черноморцев «пришлось распустить по домам», и надежда на оборону Екатеринодара оставалась «лишь на добровольцев»4.
«К этому времени в Екатеринодаре скопилось много молодежи и офицеров, не желавших подчиняться большевикам и бежавших на Кубань из губерний, занятых ими. Наличие такого элемента давало надежду на успешное формирование отрядов», — отмечал участник событий5. Еще в начале ноября в Екатеринодар прибыло Киевское военное училище (25 офицеров
1 Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани. С. 87.
2 Дровяников В. Е. Воспоминания о революционных событиях и Октябрьском перевороте в Майкопском отделе в 1917—1918 гг. // Октябрь на Кубани и Черноморье. С. 73.
3 Быч Л. Л. Большевизм на Кубани // Донская волна. Новочеркасск, 1918. № 21. С. 2.
} Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 17—18.
** Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 18—19.
- 107 -

и 131 юнкер), вошедшее в подчинение войсковому атаману1. Но оптимистичным планам формирования многочисленной армии, как и на Дону, осуществиться было не суждено. Организация добровольцев была поручена полковнику С. Г. Улагаю, сформировавшему партизанский отряд. Но его развертывание шло медленно, так как сам Улагай считал, что «все дело обречено на гибель». Он сообщал атаману, что «в добровольцы записываются только одни офицеры... рядовые казаки добровольцами служить не хотят... специально офицерские организации не будут встречать сочувствия в населении...»1  2.
Основой Кубанской армии должны были стать отряды «вольных казаков». Их формирование началось в конце 1917 — начале 1918 г. по предложению члена Кубанского правительства по внутренним делам подъесаула К. Л. Бардижа. Кроме того, в состав Кубанской армии должны были войти финансируемые Кубанским правительством формирования армии ЮгоВосточного союза, а также отряды из украинцев («Сичь») есаула Удовика. Сформированному Бардижем отряду удалось очистить от большевиков Черноморско-Кубанскую железную дорогу, но дальнейшие планы его действий были сорваны кубанцами«нейтралистами». Расквартированные в станице Старо-Минской кубанские пластунские батальоны и батарея, недавно возвратившиеся с фронта мировой войны, потребовали удаления «вольных казаков» из района станицы. «Вольные казаки» не захотели выступать против своих же казаков, после чего отряд Бардижа стал распадаться. Его план прорыва к Батайску для соединения с донскими партизанами так и не осуществился3.
Одновременно в начале 1918 г. в Екатеринодаре были сформированы партизанские отряды из добровольцев и офицеров войскового старшины П. А. Галаева (135, позднее 350 добровольцев) и капитана В. Л. Покровского (около 200, позднее 350 человек), ставшие в январе—феврале основой кубанских вооруженных сил4. Эти отряды «состояли из армейских и казачьих офицеров, учащейся молодежи и незначительного числа
1 Перепеловский К. М. Киевское великого князя Константина Константиновича военное училище // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 269.
2 Филимонов A. II. Кубанцы. С. 143.
3 Трагедия казачества. 4.1. С. 63, 66—67; Казачий словарь-справочник. Т. I: Абрамов — Зябловский / Изд. А. И. Скрылов, Г. В. Губарев. Репринт.
/ воспр. изд. 1966 г. М., 1992. С. 56.
1 Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани. С. 88—89. Сходные данные о численности кубанских добровольцев приводит Ю. В. Сербин: в отряде Галаева 120—150 человек, в отряде Покровского — 300—500 добровольцев (Сербин Ю. В. Генерал В. Л. Покровский//Первые бои Добровольческой армии. С. 259); Л. Пермяков говорит о численности отряда Галаева в 200—500 человек (Пермяков Л. В. Моя контрреволюция // Первые бои Добровольческой армии. С. 350).
- 108 -

казаков»1. Помимо этих отрядов, после гибели в январе Галаева объединенных в один под командованием Покровского (к 26 января (8 февраля), его численность доходила до 1300 человек)1  2, формировались и другие части. 20 января (2 февраля) в Екатеринодаре было созвано собрание офицеров, находившихся в городе. На нем выступил генерал-квартирмейстер Полевого штаба кубанцев полковник А. П. Лесевицкий, призвавший офицеров встать на борьбу с большевиками. С конца 1917 г. он вел формирование добровольческого отряда. В возглавленный им Добровольческий отряд «Спасения Кубани» записалось около 800 человек. Ядром формирования стали офицеры
5-й Кавказской казачьей дивизии, юнкера Киевского военного училища, Киевской Софийской и Екатеринодарской школ прапорщиков, Николаевского кавалерийского училища3. «Во всем отряде офицерство было молодое — от прапорщика до поручика, и большое количество учащейся молодежи — кадет, реалистов, гимназистов — от 14 до 20 лет. Эта молодежь была большой поддержкой всего отряда», — вспоминал его участник4.
Но несмотря на определенные успехи, численность добровольцев все равно была невысокой. «К стыду, Екатеринодар, переполненный офицерством — десятки тысяч — и овациями встречавший добровольцев, на призывы поступать в отряды шел, главным образом, своей молодежью; офицерство кутило и воздерживалось», — писал впоследствии один из добровольцев5. Бывший в это время начальником штаба кубанских сил
В. 	Г. Науменко отмечал, что, «пока шли незначительные боевые действия, партизанские отряды медленно пополнялись, но прилива рядового казачества почти не было». В результате не высказывавший оптимизма в деле формирования добровольческих частей генерал Черный попросил освободить его от должности, заявив, что «без участия казачества не верит в успех борьбы»6. 9 (22) января его сменил генерал-майор Н. А. Букретов. Но уже в скором времени и он отказался от должности ввиду «безнадежности дела». 17 (30) января вместо него был назначен генерал-лейтенант И. Е. Гулыга, который, по словам кубанского атамана, «проявляя много оптимизма и суетливости, фактически бездействовал». 14 (27) февраля войсковой атаман собрал
1 Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 19.
2 Леонтович В. К. Первые бои на Кубани. Воспоминания. Мюнхен, 1923. С. 47.
3 Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани. С. 90; Крамаров В. Я. Воспоминания об Отряде «Спасения Кубани» // Первые бои Добровольческой армии.
/ С. 379; Сербин Ю. В. Генерал В. Л. Покровский. С. 259.
1 Казамаров П. Т. Памяти русской героической молодежи // Первые бои Дог бровольческой армии. С. 360.
Пермяков Л. В. Моя контрреволюция. С. 351.
6 	Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 20—21.
- 109 -

в Екатеринодаре совещание, на котором был поставлен вопрос о командующем войсками. После обмена мнениями с членами правительства и представителями Законодательной рады войсковой атаман остановился на кандидатуре Покровского (другие кандидаты — генерал И. Г. Эрдели и полковник А. П. Лесевицкий). Присутствовавший на совещании представитель Добровольческой армии генерал Эрдели отклонил свою кандидатуру, поддержав Покровского; полковник Лесевицкий прислал письменный отказ от должности с поддержкой кандидатуры Покровского. 17 февраля (2 марта) произведенный незадолго до этого войсковым атаманом в полковники В. Л. Покровский, в отличие от предыдущих командующих происходивший не из казаков, был назначен командующим войсками Кубанской области1.
К концу 1917 г. Кубанское правительство контролировало лишь Екатеринодар и близлежащие страницы. Начиная с 22 января (4 февраля) добровольцы держали оборону от большевиков — отряд Покровского в направлении на станцию Тихорецкая, отряд Лесевицкого — на станцию Кавказская. 22 февраля (7 марта) атаман Филимонов из-за ухудшения ситуации на фронте собрал совещание, в котором приняли участие командующий кубанскими силами, члены правительства и рады, военные, представитель Добровольческой армии. Все участники совещания так или иначе высказывались за оставление Екатеринодара ввиду невозможности его удержания имеющимися силами. За оставление Екатеринодара высказался и представитель Добрармии генерал Эрдели, который, по словам Филимонова, не изменил «своего мнения и после прибытия к нему от генерала Корнилова офицера с извещением о движении добровольцев с Дона на Кубань». Наибольшее обсуждения вызывал лишь вопрос направления похода. В результате совещанием «единогласно было постановлено эвакуировать Екатеринодар» и отходить за Кубань в горы, чтобы впоследствии соединиться с Корниловым. Выбор времени эвакуации и направления похода были оставлены за командующим, который остановился на движении вдоль горного хребта в Баталпашинский отдел войска1  2.
После выхода из столицы войска 1 (14 марта) в ауле Шенджий было проведено переформирование сил кубанцев, за которыми позднее закрепилось название Кубанского отряда полковника В. Л. Покровского. Отряд состоял в основном из офицеров, учащейся молодежи и казаков, среди которых были и мобилизован¬
1 Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 24; Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани. С. 91; Трагедия казачества. Ч. 1. С. 74—75; Филимонов А. 77. Кубанцы. С. 153.
2 Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 26—30; Филимонов А. П. Кубанцы. С. 156.
- 110 -

ные краевой властью1. Его численность по разным данным составляла около 2500—3000 человек. Генерал-лейтенант С. В. Денисов указывает численность отряда в 2100 бойцов; атаман Филимонов приводит сведения о 3000 человек (2500 пехотинцев и 500 конных при 12 орудиях и 24 пулеметах; большинство — офицеры); В. К. Леонтович оценивал численность отряда в 6000 человек, из которых две трети приходилось на бойцов, остальные — гражданские и раненые; К. Н. Николаев говорит о численности отряда в 2185 человек (из них по крайней мере 800 офицеров); генераллейтенант В. Г. Науменко — о 5000 человек, из которых боевой элемент составлял немногим больше 3000 бойцов1  2.
Выступив в поход в состоянии полной неопределенности своих дальнейших перспектив, отряд в скором времени соединился с Добровольческой армией. Это объединение сил, породившее в дальнейшем немало трений, стало, тем не менее, первым опытом консолидации сил Белого движения в регионе.
Как видно, социальную основу зародившегося на Юге России Белого движения в конце 1917 — начале 1918 г. составляли в основном офицеры-добровольцы, юнкерская, кадетская и учащаяся молодежь, выступившие «против советской власти совершенно сознательно»3. Политическая, территориальная и психологическая изолированность Добрармии, «нейтралистские» настроения среди казачества, надеявшегося сохранить традиционные устои своей жизни и при новой власти, не способствовали росту численности антибольшевистских «армий» и отрядов и демократизации их социального состава.
Создание частей, ставших основой и Добровольческой армии, и казачьих соединений, шло во многом стихийно, часто снизу, а не сверху. Деникин позднее отмечал: «Формирование армии вначале носило поневоле случайный характер, определяясь зачастую индивидуальными особенностями тех лиц, которые брались за это дело»4. Участник Первого Кубанского похода корниловец Е. Г. Булюбаш, в конце 1917 г. бывший начальником гарнизона Новочеркасска, позднее характеризовал Добровольческую армию в начальный период ее существования: «Формирование армии не было организацией, а скорее импровизацией, следовательно, при таких условиях не могло не быть крупных недостатков. [...]
1 Филимонов А. П. Кубанцы. С. 152.
2 Денисов С. В. Белая Россия. С. 111; Филимонов А. П. Кубанцы. С. 156; Леонтович В. К. Первые бои на Кубани. С. 74; Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани. С. 92; Николаев К. Н. 1-й Кубанский поход // Первые бои Добровольческой армии. С. 254. Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 33.
3 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 36.
4 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 200.
- 111 -

Добрармия перед выходом в поход была по своему большому количеству офицеров — офицерская часть. Остальной состав: юнкера, кадеты, студенты, гимназисты, семинаристы, солдаты... и казаки. На рядовых должностях были офицеры. Это было крайне ненормальное явление, имевшее много как отрицательных, как и положительных сторон. [...] Штаб-офицеры были редкими добровольцами, и нужда в них была крайняя; по мере возможности они назначались на должности соответственно их чинам»1. Схожую оценку составу Добровольческой армии в начале ее существования давал генерал Кельнер: «Добровольческие части имели у себя лишь незначительный процент кадрового офицерства. Почему? Строевое кадровое офицерство во время зарождения Добровольческой армии было еще на фронте и о движении на Дону многие еще не знали, естественно эта армия могла образоваться, лишь открыв широко двери юношеству, пылающему любовью к Родине. Частенько такой доброволец не умел обращаться с оружием, и его обучение велось во время боя. Здесь было забыто недоверчивое и предвзятое отношение интеллигенции к армии. Кроме того, в пехоте после трех лет войны и громадных потерь, которые она понесла, осталось очень мало кадрового офицерства. Оставшиеся в живых были уже в штаб-офицерских чинах. Что касается штаб-офицерства, то оно неохотно шло на младшие командные должности. Таким образом, назначения делались из своих же добровольцев»1  2.
Попытки командования регламентировать формирование частей, вплоть до переформирования Добровольческой армии в станице Ольгинской 12 (25) февраля, успеха не имели. Было создано большое число мелких подразделений, по отдельности имевших небольшую боевую ценность и зачастую не соответствовавших своим названиям. Отчасти это было вызвано оптимистическими планами командования на приток в части армии добровольцев, отчасти нежеланием многих офицеров уходить с командных должностей на положение рядовых. К началу февраля, когда Добровольческая армия выступила в Первый Кубанский поход, ее численность достигала почти 6000 человек. При этом численность рядовых и офицеров в строю составляла 4000—4500 человек (по другим данным — 2500), в то время как в штабах и тыловых учреждениях служило более тысячи офицеров (четверть состава армии)3. Сказывалось и малое число добровольцев из рядовых. Один из офицеров Марковского полка впоследствии вспоминал: «Меня всегда удивляло... почему мы
1 Булюбаш Е. Г. Мои воспоминания о Первом Кубанском походе. С. 18.
2 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 28-29.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 201; Лукомский А. С. Воспоминания. С. 239—241.
- 112 -

не увлекли с собой десяток-другой унтер-офицеров и солдат? Ведь были преданные и так же, как и мы, настроенные среди них. Впервые эта мысль пришла мне в голову в Новочеркасске, когда я увидел солдатский состав корниловцев. Не было ли тут какой-то доли “офицерской обиды”, заставлявшей думать только о себе? Но, с другой стороны, это было бы очень рискованным и почти неосуществимым мероприятием»1.
Военный ученый и историк генерал-лейтенант Н. Н. Головин позднее писал о составе Добровольческой армии в этот период: «В [нее] поступали офицеры, юнкера, кадеты, студенты, гимназисты и почти не приходило солдат. Последние пришли, главным образом, в составе Корниловского ударного полка... Добровольческая армия с самого начала приобрела характер “офицерской” части, то есть явилась ополчением “патриотически настроенной интеллигентной молодежи”, морально оторванным от народных масс... здесь приходится сталкиваться с тем, особо характерным для социальной структуры России явлением... а именно — с резким психическим разделением между русской интеллигенцией и темными народными массами. Большевизм, поставивший ставку как раз на темноту этих последних, естественно, должен был вызвать реакцию в противоположном лагере. [...] Совершенно очевидным является то, что наиболее быстро реагирующей средой всегда и везде является молодежь... интеллигентная молодежь тотчас по появлении у власти Ленина ринулась защищать идеалы, которые грубо попирались большевиками. Та же большая отзывчивость молодежи привела к тому, что именно тяжесть испытаний войны привлекла наиболее патриотически настроенные элементы в офицерские ряды, заменяя на низах командной лестницы выбитого офицера-профессионала офицером-интеллигентом. Попадая в духовно-родственную ей теперь среду, учащаяся молодежь, естественно, подчинялась своим старшим товарищам, уже ставшим офицерами, и это придавало общероссийскому добровольческому движению “офицерский характер”, который вводил в заблуждение солдатские и народные массы»1  2. «Печать классового отбора, — отмечал уже в эмиграции участник событий, лидер Конституционнодемократической партии П. Н. Милюков, — невольно легла на армию, несмотря на самые идеалистические побуждения и на демократический характер ее состава»3.
Данную особенность состава армии отмечал в «Очерках русской смуты» и Деникин: «В силу создавшихся условий комплектования армия в самом зародыше своем таила глубокий
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 76.
2 Голован Н. Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Кн. 5. С. 23, 47-48.
6 Милюков П. Н. Пятнадцать лет назад // Последние новости. Париж. 1933. 26 февраля.
- 113 -

органический недостаток, приобретая характер классовый. Нет нужды, что руководители ее вышли из народа, что офицерство в массе своей было демократично, что все движение было чуждо социальных элементов борьбы, что официальный символ веры армии носил все признаки государственности, демократичности и доброжелательности к местным областным образованиям... Печать классового отбора легла на армию прочно и давала повод недоброжелателям возбуждать против нее в народной массе недоверие и опасения и противополагать ее цели народным интересам. Было ясно, что при таких условиях Добровольческая армия выполнить своей задачи в общероссийском масштабе не сможет. Но оставалась надежда, что она в состоянии будет сдержать напор неорганизованного пока еще большевизма и тем даст время окрепнуть здоровой общественности и народному самосознанию, что ее крепкое ядро со временем соединит вокруг себя пока еще инертные или даже враждебные народные силы»1.
Очевидно, что Добровольческая армия конца 1917 — первых месяцев 1918 г. была по своему составу социально ограниченной, и «всенародного ополчения» лидерам Белого движения организовать не удалось. В сложившихся условиях командование сумело сформировать лишь относительно небольшой по численности, но вполне боеспособный и дисциплинированный отряд из добровольцев, среди которых «не было ни одного человека, который попал бы в ее ряды по набору или по принуждению»1  2. То же можно сказать о составе донских и кубанских казачьих добровольческих формирований, составивших в феврале 1918 г. верные войсковой власти отряды. Основу и «Степного» отряда донцев до командованием походного атамана генерала Попова, и Кубанского правительственного отряда во главе с полковником Покровским составили прежде всего офицерство и учащаяся молодежь, главной задачей которых, по сути, стало сохранение кадров до начала «пробуждения» казачества. Тем не менее, такой первоначальный состав сил Белого движения на Юге России вовсе не означал, что в дальнейшем и Добровольческая армия, и казачьи формирования, которым еще только предстояло пройти путь по объединению разрозненных сил в единое целое, не могли стать более «народными» по своему составу. Полномасштабная Гражданская война, развернувшаяся на Юге России с весны 1918 г., показала, что первоначальные, достаточно узкие социальные рамки Белого движения постепенно все более и более расширялись3.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 199.
2 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 240.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 10.
- 114 -

* #
%
первый кубанский ;«ледянои» поход.
«СТЕПНОЙ» ПОХОД. ДОНСКОЕ ВОССТАНИЕ
(февраль-май 1918 г.)
-г
Добровольческая армия.
Объединение сил с Кубанским правительственным отрядом
С оставлением 9 (22) февраля Добровольческой армией
Ростова-на-Дону начался Первый Кубанский «Ледяной» поход. После того, как стало ясно, что донское казачество не поддержало добровольцев и началось общее наступление большевиков на Северный Кавказ, командующим армией генералом Л. Г. Корниловым было принято решение об уходе с территории Донского войска. Уход этот воспринимался командованием красных частей как безусловная победа. Командовавший красными вооруженными силами на Юге России В. А. Антонов-Овсеенко впоследствии писал, что после занятия Ростова-на-Дону боевая задача считалась в основном «выполненной, оставалось закрепиться в жизненных районах Дона, Кубани, Северного Кавказа и добить отброшенного из них, деморализованного и лишенного источников снабжения и пополнения врага. Эта задача представлялась уже второстепенной, перед лицом тех событий, которые развертывались по ожившему германо-австрийскому фронту»1. Но последовавшие весной 1918 г. события показали преждевременность таких выводов.
В ночь с 9 на 10 (22—23) февраля Добровольческая армия покинула Ростов-на-Дону. 12 (25) февраля в станице Ольгинской согласно приказу командующего армией № 21 было проведено ее переформирование1  2. Из множества мелких частей — рот, команд, батальонов, батарей и эскадронов были сформированы новые воинские части: Сводно-офицерский полк (командир — генерал С. Л. Марков); Юнкерский батальон (генерал А. А. Боровский), Корниловский ударный
1 Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. С. 271.
2 РГВА. Ф. 39720. Он. 1. Д. 38. Л. 1.
- 115 -

полк (полковник М. О. Неженцев), Партизанский полк (командир — А. П. Богаевский), артиллерийский дивизион (полковник С. М. Икишев), Чехословацкий инженерный батальон (капитан И. Ф. Немечек), а также конные отряды полковников П. В. Глазенапа, В. С. Гершельмана и подполковника А. А. Корнилова. Общая численность армии по разным данным составляла от 2500 до 4500 бойцов (из них, по оценке донского офицера И. И. Какурина, 1200—1300 донцев), при 8 орудиях (700 снарядов) и около 20 пулеметах. Еще около 1000 человек «не боевого элемента» — раненых, женщин, стариков и др., находилось в обозе армии. Верховным руководителем армии был генерал М. В. Алексеев, командующим — генерал Л. Г. Корнилов1.
В то время как в Ольгинской шло переформирование частей Добрармии, по инициативе генерала Алексеева в станице состоялся Военный совет, на котором предстояло определить путь дальнейшего следования армии1  2. Корнилов планировал направить армию в район зимовников, в Сальский округ Донской области, уже сделав некоторые предварительные распоряжения. Алексеев считал, что при уходе армии в зимовники «к северо-западу от станицы Великокняжеской» «невозможно не только продолжение нашей работы, но даже, при надобности, и относительно безболезненная ликвидация нашего дела и спасение доверивших нам свою судьбу людей. В зимовниках отряд будет очень скоро сжат с одной стороны распустившейся рекой Доном, а с другой — железной дорогой Царицын — Торговая — Тихорецкая — Батайск, причем все железнодорожные узлы и выходы грунтовых дорог будут заняты большевиками, что лишит нас совершенно возможности получать пополнения людьми и предметами снабжения, не говоря уже о том, что пребывание в степи поставит нас в стороне от общего хода событий в России».
На состоявшемся Военном совете мнения разделились. Сторону Корнилова в его стремлении следовать в зимовники в Задонье взяли командиры образованных в Ольгинской Сводно-офицерского и Партизанского полков генералы Марков и Богаевский. Сам Алексеев настаивал на движении на Кубань,
1 Богаевский А. П. 1918 год. С. 35; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. Париж, 1922. С. 148—149; Денисов С. В. Белая Россия. С. 110; Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 6; Лукомский А. С. Воспоминания. С. 239, 241; Патронов И. Ф. Генерал Франко и мы. С. 17; Патронов И. Ф. Характерные особенности 1-го Кубанского похода // В память 1-го Кубанского похода. С. 82 (по подсчетам Патронова после переформирования в армии находилось 3100 штыков и сабель; кроме того — еще 1500 человек военных и штатских в обозе).
2 Суворин А. А. Поход Корнилова. Ростов-на-Дону, 1919. С. 26.
- 116 -

где рассчитывал найти сочувствие населения. Немаловажно было и то, что Екатеринодар к тому времени еще не был занят большевиками и существовала возможность соединения с кубанскими частями. Его поддержали помощник командующего армией генерал Деникин и начальник штаба армии генерал И. П. Романовский. В итоге после обсуждения было принято решение следовать на Кубань.
На следующий день, 13 (26) февраля, после прибытия в Ольгинскую походного атамана донцев генерала П. X. Попова, возглавившего донские антибольшевистские силы, вновь был поднят вопрос о выборе направления движения армии. В состоявшейся утром беседе походного атамана донцев с руководством Добрармии, Попов, узнав об их намерении идти к Екатеринодару, предложил Корнилову и Алексееву направиться все-таки в задонские зимовники, где армия могла бы отдохнуть в течение полутора—двух месяцев, до начала подъема донцев против советской власти. При этом на вопрос Корнилова о подчинении отряда командованию Добрармии Попов «посоветовал этого вопроса не поднимать и не обострять, чтобы неосторожным шагом не давать пищи большевистским агитаторам и не смущать казаков, которых все время запугивали именем генерала Корнилова, обещая, в то же время, при совместных действиях и в пределах Донской области полностью сочетать свои действия с командованием генерала Корнилова»1.
На состоявшемся вечером совещании атаман Попов совместно со своим начальником штаба полковником В. И. Сидориным вновь убеждал собравшихся высших офицеров в необходимости двигаться в Задонье. По его словам, против этого предложения «горячо возражал лишь один генерал Алексеев»*  i 2. Попова поддержал генерал Лукомский, высказавшийся, «что лучше всего поступить, как предполагает походный атаман Войска Донского». Он заявил о целесообразности отдыха армии в зимовниках и отметил, что «расчет на восстание кубанских казаков» может быть ошибочен, и Добрармию «встретят как врага». В результате, вопреки мнению Алексеева и части своего штаба, Корнилов все же принял решение следовать в зимовники в Сальский округ. Но из-за недовольства этим решением штаба он решил окончательно определить направление движения армии после занятия ею станицы Егорлыкской, от которой повернуть в зависимости от обстановки на Великокняжескую или на Екатеринодар3.
1 	Попов П. X. Из истории освобождения Дона (Записки походного атамана) „ Ц Донская волна. Новочеркасск, 1918. № 14. С. 3.
i Попов П. X. Из истории освобождения Дона... С. 3.
Лукомский А. С. Воспоминания. С. 244—246.
- 117 -

Но в скором времени, после получения дополнительных сведений о районе зимовников, Корнилов принял решение двигаться на Кубань, о чем сообщил воинским начальникам 18 февраля (3 марта) в станице Мечетинской. Тогда же окончательно решился вопрос о дальнейших действиях отряда атамана Попова. Еще ранее, на совещании в Ольгинской, Корнилов настаивал на его подчинении Добровольческой армии. Но походный атаман заявлял, «что Донской отряд не может покинуть территорию Дона»1. «Попов объяснял, что, считаясь с настроением своих войск и начальников, он не мог покинуть родного Дона, и решил в его степях выждать пробуждение казачества, — писал позднее Деникин. — Про него же говорили, что честолюбие удержало его от подчинения Корнилову. Для нас Дон был только частью русской территории, для них понятие “родины” раздваивалось на составные элементы — один более близкий и ощутимый, другой отдаленный, умозрительный. Как бы то ни было, лишение армии такой силы, в особенности ввиду крайнего недостатка у нас в коннице, отяжеляло наше положение и суживало перспективы». В результате было принято решение, что партизаны Попова нанесут удар на Великокняжескую, в то время как добровольцы — на Торговую. 21 февраля (6 марта) после решения о повороте на Кубань Корнилов отправил к Попову разъезд из офицеров 6-го Донского казачьего полка с предложением присоединиться к Добрармии, на которое тот «вновь категорически отказался покинуть Донскую область»1  2, так как «донские партизаны имели задачу способствовать освобождению Дона и должны были оставаться на Дону»3. По воспоминанием командовавшего разъездом подполковника С. Н. Ряснянского, в результате «разговоров» было решено, «что отряд Попова останется в Великокняжеской и отсюда начнет борьбу с красными, а в Добровольческую армию никто не пойдет» (обратно с Ряснянским вернулось 22 казака, выделенных ему для сопровождения)4.
В ходе Первого Кубанского похода Добровольческая армия, встречая сильное сопротивление со стороны разрозненных красных отрядов, продвигалась на Юг, на Кубань, пройдя на этом пути станицы Хомутовскую, Мечетинскую, Егорлыцкую, Незамаевскую, Березанскую, Кореновскую и другие. С 9 (21) февраля по 30 апреля (13 мая), за 80 дней похода, из которых 44 дня
1 Лукомский А. С. Воспоминания. С. 243.
2 Накурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 11 — 12.
3 Ковалев Е. Е. Генерал П. X. Попов и его роль в организации и развитии Белой борьбы. С. 10.
4 Ряснянский С. Н. Командировка к походному донскому атаману // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 281.
- 118 -

прошли в боях, добровольцы прошли 1050 верст. Армия встречала сопротивление в основном в населенных пунктах и на станциях железных дорог. Линии фронта как таковой не существовало. Главной целью похода было овладение столицей Кубанского казачьего войска — Екатеринодаром и создание базы для последующего развертывания Добровольческой армии. 15 (28) марта армия провела бой за станицу Ново-Дмитриевскую, который стал наивысшей точкой напряжения ее сил во время похода. Из-за тяжелых погодных условий этот отрезок похода (а впоследствии и весь поход) получил название «Ледяного»1. Накануне занятия станицы холодный дождь сменился снегом, а затем температура опустилась ниже нуля и началась метель. Мокрая одежда добровольцев, шедших по степи, превратилась в ледяную корку; обледенело оружие, обмерзли колеса повозок и орудий. Форсировав вышедшую из берегов реку добровольцы в невероятно тяжелых условиях сумели занять Ново-Дмитриевскую. 28 марта (10 апреля) начался штурм Добровольческой армией Екатеринодара, окончившийся неудачей. Во время него погиб командующий армией генерал Л. Г. Корнилов. Принявший после его смерти должность командующего генерал А. И. Деникин снял осаду Екатеринодара и двинулся на Дон, где в это время уже росли антибольшевистские настроения. После возвращения на Дон и занятия 30 апреля (13 мая) станиц Мечетинской и Егорлыцкой Первый Кубанский «Ледяной» поход был завершен.
По имеющимся данным, среди 3683 участников Первого Кубанского похода было 36 генералов, 190 полковников, 50 подполковников и войсковых старшин, 215 капитанов, ротмистров и есаулов, 220 штабс-капитанов, штабс-ротмистров и подъесаулов, 409 поручиков и сотников, 535 подпоручиков, корнетов и хорунжих, 668 прапорщиков, 12 морских офицеров, 437 вольноопределяющихся, юнкеров, кадет и добровольцев, 2 гардемарина, 364 унтер-офицера (в том числе подпрапорщиков и им равных), 235 солдат (в том числе ефрейторов и им равных) и 2 матроса. Всего в походе, не считая женщин и гражданских лиц, приняли участие 2335 офицеров (69%) и 1040 добровольцев (31%)1  2. «На одну треть армия состояла
1 Этот эпизод похода впоследствии дал повод генералу С. Л. Маркову на одной из своих публичных лекций в мае 1918 г. в Новочеркасске назвать Первый Кубанский поход, за которым к тому времени закрепилось название «Корниловского», «Ледяным» походом. Впоследствии это название утвердилось за походом среди добровольцев и стало наиболее употребляемым в эмиграции, а затем и в историографии (Гуль Р. Б. Ледяной поход. С. 285). По другой версии название походу на основании впечатлений от указанного эпизода, дал журналист Борташевич (Суворин Б. А. За Родиной // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 230).
2 ВолковС. В. Трагедия русского офицерства. С. 118, 122—123; Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. С. 414—415.
- 119 -

из донцев, на две трети — из офицеров, юнкеров и добровольцев», — писал о составе Добровольческой армии военный историк А. А. Зайцов1. Подавляющее большинство офицерства было не кадровым, а производства военного времени*  2.
Характерны сведения о социальном происхождении и имущественном положении штаб-офицеров Добровольческой армии, принявших участие в Первом Кубанском походе, свидетельствующие об изменении социального состава самого русского офицерства в ходе Первой мировой войны. Согласно данным А. Г. Кавтарадзе о происхождении 71 штаб-офицера и генерала Добровольческой армии, участвовавших в походе, дворяне составляли более половины численности — 40 человек (из них потомственных — 15), потомственные военные — 8, выходцы из чиновничьего слоя — 8, мещане — 7, крестьяне — 6, почетные граждане — 1 и казаки — 1 человек. Только пять офицеров были обладателями недвижимого имущества3.
Проведенная в Ольгинской реорганизация Добровольческой армии довольно показательна для ее дальнейшей характеристики. «Добровольческий стаж» (нахождение в армии, в «своем» полку), с этого времени стал играть во многом определяющую роль при назначении офицеров на командные должности. Командиры рот и батальонов зачастую были младше по чину своих «рядовых» — офицеров-добровольцев. Генерал Марков, назначенный командиром Офицерского полка, в своей речи перед ним подчеркивал: «Командиры батальонов переходят на положение ротных командиров, ротные командиры — на положение взводных. Но и тут, господа, не огорчайтесь: здесь и я с должности начальника штаба фронта (в Первую мировую войну занимал должность начальника штаба Западного и Юго-Западного фронтов. — Р. Г.) фактически перешел на батальон!» В ответ на отказ полковника Борисова от командования ротой он тут же отрешил его от должности («Вы мне не нужны»), назначив командиром роты подполковника Н. Б. Плохинского. Вопрос о «кажущейся ненормальности» ситуации, «когда заместителем командира 1-й роты был назначен штабс-капитан из фельдфебелей Згривец, [а] командиром одного из взводов 4-й роты прапорщик, в то время как иными взводами командовали бывшие командиры полков, а некоторые из них и вообще не занимали никакой должности и были просто рядовыми бойцами», не поднимался4.
J Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 97.
2 Абинлкин, Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 89.
3 Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе Республики Советов.
/ С. 227—230.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 124, 126; Пауль С. М. С Корниловым // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход. С. 190.
- 120 -

Впоследствии такая практика, нарушавшая чинопочитание и традиционный для Русской армии порядок, стала в белых армиях Юга России общепринятой. И если в Первом Кубанском походе эта мера была во многом вынужденной и оправданной обстоятельствами, то в дальнейшем она приносила немалый вред. «Взаимоотношения чинов армии приняли характер неопределенный, а часто и ярко революционный, — отмечал уже в эмиграции участник Белого движения Б. А. Штейфон. — Понятие о начальниках стало восприниматься чрезвычайно примитивно и условно. Назначение офицеров на должности рядовых нанесло добровольческой дисциплине сокрушительный удар и стало великим злом. Зло, конечно, было не в том, что офицеры исполняли обязанности рядового. Зло заключалось в том, что добровольческая практика явочным порядком лишила офицеров-рядовых их офицерских прав и тем разрушила одну из основ дисциплины — чинопочитание. В результате офицерская этика стала катастрофически снижаться, нередко до пределов полного ее забвения и даже отрицания. Армейская практика быстро давала убеждение, что начальник — понятие временное, часто случайное и, во всяком случае, не принципиальное, а резко персональное. Четкость и ясность взаимоотношений совершенно снизилась: подпоручик командовал ротой, а полковник был у него рядовым»1.
Пополнения Добровольческой армии на протяжении Первого Кубанского похода сильно отличались по своей численности (от десятка человек до нескольких сотен) и были нерегулярны. Вступлению новобранцев в армию не способствовало то положение, в котором она находилась. Окруженная кольцом частей Красной армии, не обладающая какой-либо базой и не имеющая снабжения, малая по численности и с неясными перспективами на будущее, она могла привлечь в свои ряды лишь незначительное число добровольцев. Участников похода «особенно угнетала... полная неопределенность обстановки, неизвестность того, что делалось за пределами страшного кольца красных, которыми мы постоянно были окружены»1  2.
Напомним, что численность Добрармии при ее выступлении из станицы Ольгинской составляла не более 4000 бойцов. Плохо организованные силы красных были значительно больше по численности. Главной силой, противостоящей Добрармии и Кубанскому отряду, была Юго-Восточная революционная армия под командованием А. И. Автономова. Он определял силы, подчиненные ему на Северном Кавказе,
1 Штейфон Б. А. Генерал А. П. Кутепов // Генерал Кутепов. С. 63—65.
2 Богаевский А. П. 1918 год. С. 59.
- 121 -

в 200 000 человек. Но, очевидно, что в эту гигантскую цифру входило и местное население, часть которого эпизодически «бралась за оружие». Н. Е. Какурин на основании данных члена военно-революционного комитета 39-й пехотной дивизии определял активные силы Автономова в 15 000—20 000 человек, которые распределялись по разным железнодорожным станциям — Гулькевичи (3000), Тихорецкая (3000), Торговая (3000), Белооконская (1500), Белая Глина (1500); еще 3000 человек находилось в Ставрополе. Но в дальнейшем, по мере развития боевых действий, в районе Екатеринодара Добрармия стала встречаться уже не с «местными станичными образованиями» (как их характеризовал Какурин), а с «более крупными и лучше организованными отрядами из состава главных сил Автономова»1. Как правило, на протяжении всего похода добровольцам приходилось сталкиваться с численно превосходящим противником, гораздо менее устойчивым и боеспособным, чем они, но всегда окружавшим армию и не дававшим возможности оторваться от него. Вершиной же противостояния и численного превосходства противника над Добрармией стал штурм Екатеринодара, для обороны которого было сосредоточено до 20 000 красноармейцев1  2.
С самого начала похода командование армии предпринимало попытки привлечь в свои ряды казаков-добровольцев. По воспоминаниям А. П. Богаевского, «кубанцы охотно присоединялись к нам (Добровольческой армии. — Р. Г.) после речей Алексеева и Корнилова. Станичные сборы высказывали свое враждебное отношение к большевикам, среди которых были почти исключительно “иногородние”»3. Одной из первых пополнение Добрармии в 200 казаков дала станица Незамаевская4. Сделав еще «до соединения с Кубанской армией около 400 верст через Кубанскую область, [Добровольческая армия] значительно пополнилась кубанцами, и не было, кажется, части, в которой бы не было кубанцев»5. Но в целом первые попытки массово привлечь казачество в ряды Добрармии в это время нельзя назвать удачными: «Несмотря на доброжелательное отношение казаков... к добровольцам и, несмотря на то, что они, бесспорно, разделяли цели и задачи Добровольческой армии (генерал Корнилов почти в каждой станице разговаривал с казаками), тем не менее, они не внимали призыву вступить в
1 Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 1. С. 185—186.
2 Сухоруков В. Т. XI армия в боях на Северном Кавказе и Нижней Волге... С. 22.
3 Богаевский А. 77. 1918 год. С. 49.
‘ Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 48.
5 	Третьяков В. И. Первые добровольцы на Кубани и кубанцы в 1-м походе // Первые бои Добровольческой армии. С. 269.
- 122 -

борьбу против большевиков»1. По свидетельству Л. В. Половцова, «огромные станицы, с несколькими тысячами жителей, давали 10—15, а самое большее 30 добровольцев»1  2. «Старые казаки сочувственно кивали головами, но записывались в Добровольческую армию в небольшом количестве. Один степенный казак долго сетовал на то, что Корнилов не производит набора по мобилизации: “Кто своей охотой пойдет с вами, у того большевики начисто разорят все хозяйство. А коли мобилизуете, родственники говорить будут: ‘Корнилов забрал казаков силой', ну смотришь, их хозяйство и не тронут"»3.
Однако и попытки мобилизовать казаков до соединения с Кубанским отрядом, судя по всему, не имели большого успеха. Так, после занятия 4 (17) марта станицы Кореновской, во время боя за которую Добрармия понесла большие потери (около 50 человек убитыми и 150 ранеными), Корнилов объявил станичному сходу: «До объявления общей мобилизации — я как командующий Добровольческой армией, имеющей своей задачей защиту свободных кубанских казаков, приказываю — выставить от вашей станицы не менее двух пеших и одной конной сотни, которые будут нести службу на условиях, существующих в Добровольческой армии и вооружены будут средствами Добровольческой армии»4. Но больших пополнений после объявления таких мобилизаций в Добрармию не поступило.
14 	(27) марта Кубанский отряд вошел в контакт с Добровольческой армией. Вставший сразу после этого вопрос объединения сил добровольцев и кубанцев под единым командованием решался непросто. После первого визита командира отряда В. Л. Покровского к генералу Корнилову согласие достигнуто не было. Корнилов требовал «одной армии и одного командующего» и влития кубанцев в состав своих сил. Покровский настаивал на «сохранении отряда» и «оперативном подчинении» командующему. И хотя объединения не произошло, стороны условились о совместном ударе на станицу Ново-Дмитриевскую. Спустя три дня 17 (30) марта в занятой после «Ледяного» похода станице Ново-Дмитриевской состоялись переговоры, в которых со стороны добровольцев участвовали генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев, А. И. Деникин, И. П. Романовский и И. Г. Эрдели, а со стороны кубанцев — атаман А. П. Филимонов, командующий отрядом полковник В. Л. Покровский,
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 138.
2 Половцов Л. В. Рыцари тернового венца. С. 184.
3 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 78.
1 Цит. по: Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. С. 115—116. И. М. Разгон, со ссылкой на бывший Ростовский областной партийный архив, отмечает существование аналогичных приказов и по другим кубанским станицам.
- 123 -

председатель Кубанской законодательной рады Н. С. Рябовол, товарищ председателя Султан-Шахим-Гирей и председатель Кубанского краевого правительства Л. Л. Быч. Помимо них на совещании с правом совещательного голоса присутствовал прибывший с Добровольческой армией кубанский генерал И. Е. Гулыга.
«Начались томительно долгие и нудные разговоры, — вспоминал ход встречи А. И. Деникин, — в которых одна сторона вынуждена была доказывать элементарные основы военной организации, другая в противовес выдвигала такие аргументы, как “конституция суверенной Кубани’’, необходимость “автономной армии” как опоры правительства, и т. д. [...] Корнилов заявил категорически, что он не согласен командовать “автономными” армиями, и пусть в таком случае выбирают другого». Командующий Добрармии под впечатлением невыполнения накануне Покровским своей задачи при общем наступлении на Ново-Дмитриевскую был резко против сохранения какойлибо автономии со стороны кубанцев и вместе с Алексеевым требовал упразднения кубанского отряда и его влития в состав Добрармии. Его решительность была, очевидно, подкреплена сообщением от кубанских частей, уверивших Корнилова, что они присоединятся к нему вне зависимости от исхода переговоров. В результате «после непродолжительных прений было решено, что Кубанский стрелковый полк под командой полковника [Р. М.] Туненберга сохранит свою организацию, а остальные кубанцы вольются в добровольческие части»1.
Итогом переговоров стал протокол совещания, гласивший: «1. Ввиду прибытия Добровольческой армии в Кубанскую область и осуществления ею тех же задач, которые поставлены Кубанскому правительственному отряду, для объединения всех сил и средств признается необходимым переход Кубанского правительственного отряда в полное подчинение генерала Корнилова, которому предоставляется право реорганизовать отряд, как это будет признано необходимым. 2. Законодательная рада, войсковое правительство и войсковой атаман продолжают свою деятельность, всемерно содействуя военным мероприятиям командующего армией. 3. Командующий войсками Кубанского края с его начальником штаба отзывается и состав правительства для дальнейшего формирования Кубанской армии»1  2.
Согласно сведениям штаба Добровольческой армии, приведенным советским историком И. М. Разгоном, ее численность к 14 (27) марта накануне объединения с Кубанским отрядом
1 Филимонов А. П. Кубанцы. С. 168.
2 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 99—100; Филимонов А. П. Кубанцы. С. 169.
- 124 -

составляла 2775 человек в строю (кроме того — 796 раненых), при 8 орудиях и 56 пулеметах1. По данным В. Г. Науменко, численность боевого состава Кубанского отряда при соединении с добровольцами составляла 3150 бойцов, в то время как Добрармия насчитывала к этому времени только 2770 человек1  2. Донской офицер И. И. Какурин приводит сведения о численности Кубанского отряда в 2500 штыков, 800 сабель и 400 человек гражданских лиц и раненых, при 12 орудиях и 24 пулеметах3. После заключенного соглашения было произведено переформирование Добровольческой армии: кубанские части влились в ее состав (приказ по армии № 152 от 18 (31) марта)4, а ее общая численность выросла до 6000 человек (с ранеными, обозами и гражданскими лицами — около 9000 человек) при 14—16 орудиях и около 50 пулеметов5.
Впоследствии некоторые из участников состоявшихся в Ново-Дмитриевской переговоров, через призму событий 1919 г., довольно сдержанно оценивали состоявшееся объединение сил. Так, генерал Богаевский, оценивая заключенное соглашение, писал, что «в этом союзе не было взаимного доверия и искренности. Только суровая необходимость заставила обе стороны сойтись, и в то время, когда Корнилов с прямолинейностью солдата мало считался с представителями кубанской власти, держа их во время дальнейшего похода в черном теле, последние с трудом переносили такое отношение, видя в нем унижение не только своего достоинства, но и Кубани»6. Деникин же в «Очерках русской смуты» признавал, что «последние строки 3-го пункта, введенные по настоянию кубанских представителей, главным образом, якобы только для морального удовлетворения смещенного командующего войсками, создали впоследствии большие осложнения во взаимоотношениях между главным командованием с Кубанью».
Объединение сил, в два раза увеличившее численность Добровольческой армии, позволило Корнилову начать движение на Екатеринодар. Но еще большим, чем военное, было моральное и политическое значение заключенного в НовоДмитриевской соглашения. «В спасении кубанцев было спасение добровольцев», — оценивал позднее моральное значение
1 Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. С. 117. Состав и численность Добрармии накануне соединения с Кубанским отрядом см. в приложении № И.
2 Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани. С. 37.
3 Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 34.
\ РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 1 об.
5 Богаевский А. П. 1918 год. С. 75; Денисов С. В. Белая Россия. С. 110; Займов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 105—106.
6 Богаевский А. П. 1918 год. С. 75.
- 125 -

состоявшегося объединения атаман Филимонов. Кроме того, Добровольческая армия получила возможность пополнять свои ряды на Кубани по мобилизации на законном основании (2-й пункт соглашения), что было жизненно важно для дальнейшего существования Белого дела на Юге России: «Кубанцы сохранили еще вполне свежие силы и могли надеяться на привлечение новых сил из казачьих станиц, в особенности ввиду присутствия в отряде войскового атамана, правительства и рады»1.
Кубанское краевое правительство, в котором были сильны «самостийные» течения, первоначально «категорически отказывало» представителям Добровольческой армии в наборе добровольцев на территории Кубани1  2. После заключения соглашения с ним командующий Добрармии от имени кубанских властей провел ряд мобилизаций в станицах. Так, приказом № 170 по армии от 27 марта (9 апреля) в Елизаветинской Корнилов объявлял всеобщую мобилизацию и приказывал выставить от станицы «300 пластунов и две конные сотни»3. Мобилизованной по приказу Корнилова молодежью Елизаветинской и Мариинской станиц был пополнен 1-й Кубанский конный дивизион (впоследствии 1-й Кубанский конный полк, с августа 1918 г. — Корниловский конный полк), вошедший после переформирования в Ново-Дмитриевской в состав Конной бригады4. Приказы о мобилизации издавались и по другим станицам. Деникин отмечал небольшие пополнения Добровольческой армии казаками-добровольцами на протяжении похода в кубанских станицах Незамаевская (150 человек), Брюховецкая (300 человек), пополнение мобилизованными казаками Корниловского полка при штурме Екатеринодара (200—300 человек) и др. Во время похода мобилизованные казаки принимали участие в боях (10 (23) марта в бою у хуторов Филипповских)5. В мобилизации кубанцев участвовало и войсковое правительство, а его представители, например, член правительства по внутренним делам А. И. Кулабухов, выезжали для этих целей в станицы6. Мобилизации, проводимые представителями кубанской краевой власти, после отступления Добрармии в апреле 1918 г. изпод Екатеринодара стали основным источником пополнения ее частей, понесших в ходе штурма города огромные потери.
1 Филимонов А. П. Кубанцы. С. 164.
2 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 77.
3 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 1 об. - 2.
* Черешнев В. В. Конница под Екатеринодаром // Первый Кубанский («Лег дяной») поход. С. 747.
0 	Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 240, 246, 289; Пав¬
лов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 166.
6 Елисеев Ф. И. С Корниловским конным / Сост., предисл., указ. П. Н. Стреляное (Кулабухов). М., 2003. С. 222.
- 126 -

Объявление их в таких крупных станицах Кубанского войска, как Елизаветинская, Марьянская, Ново-Мышастовская давали по несколько сот казаков от каждой из них. В результате состав полков армии приобретал все более «казачий» характер, постепенно исчезал сословный «интеллигентский» облик Белого движения1.
По данным А. А. Зайцова, «выйдя в поход в составе 4000, Добровольческая армия вернулась в Задонье в составе 5000» человек, из которых «Кубань дала... около 3000 бойцов». И. Ф. Патронов приводит сведения о численности Добровольческой армии при возвращении на Дон в 5500 человек при 1500 раненых. «Приазовский край» в августе 1918 г. опубликовал данные о численности Добрармии по возвращении ее из Первого Кубанского похода и вступлению в станицу Мечетинская в 3519 человек. Непосредственно в строю без учета кубанских частей оставалось 2000 добровольцев; 1500 раненых добровольцев были отправлены в Новочеркасск. Сведения о потерях Добровольческой армии за Первый поход оцениваются по-разному. По данным Зайцова они составили около 400 убитых, Патронов говорит о 500 убитых. Но сведения о потерях убитыми и ранеными одних только добровольческих полков1  2 дают намного большую цифру — 3904 человек, в которую, очевидно, могли быть включены и повторно раненые добровольцы3.
К 30 апреля (13 мая) Первый Кубанский поход подошел к концу. Его главным итогом стало сохранение Добровольческой армии, само существование которой в январе—феврале 1918 г. ставилось под сомнение. Добрармия, по определению Н. Н. Львова, «армия не по числу, но по внутренней силе» в ходе похода, несмотря на большие потери, сделала главное — сохранила костяк добровольцев, закалившихся в боях и послуживших в дальнейшем основной для формирования новых частей. «Первопоходники» стали «ядром и душой» Белого движения на Юге России, из их числа выдвинулись почти все видные командиры частей Добровольческой армии, многие из них дослужились до высоких чинов4. Из Ростова-на-Дону
1 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 102—103; Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. И.
2 См. приложение № 4.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 179; Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 124; Йатронов И. Ф. Генерал Франко и мы. С. 17; Патронов И. Ф. Характерные особенности 1-го Кубанского похода. С. 84. Аналогичные данные о численном составе и потерях Добрармии приводят участники похода Какурин (Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 61) и Николаев (Николаев К. Н. Первый Кубанский поход // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
/ С. 733).
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 122.
- 127 -

в Первый Кубанский поход выступили немногочисленные партизанские по своей сути отряды, в то время как на Дон возвратилась спаянная общей идеей Добровольческая армия, соединенная «в одно неразрывное целое»1. Не менее важным стало и объединение сил с Кубанским казачьим войском. Этот факт повлиял как на численное увеличение сил армии, так и на дальнейшее направление ее действий в 1918 г. Добрармия фактически «пережила» в походе момент перелома в казачьих настроениях в сторону антибольшевизма, вернувшись на Дон уже в совсем ином качестве.
Добровольческие «цветные» полки во время похода
Начавшееся во время Первого Кубанского похода изменение состава Добровольческой армии хорошо видно на примере «цветных» частей, ее главной силы.
Основу Сводно-офицерского полка, образованного в станице Ольгинской, составили многочисленные офицерские части. 1-ю роту полка образовал 1-й офицерский батальон (численность — свыше 200 человек), 2-ю — 2-й офицерский батальон, часть расформированной Киевской школы прапорщиков, Ростовская офицерская рота и другие команды (около 200 человек), 3-ю —
3-й офицерский батальон (около 200 человек), 4-ю — Морская рота и ударный дивизион Кавказской кавалерийской дивизии (около 110 человек). Общая численность полка составила около 800 штыков1  2.
На протяжении похода полк нес значительные потери и неоднократно пополнялся казаками-добровольцами. 24 февраля (9 марта) в станице Незамаевской его ряды пополнили пешая и конная казачьи сотни. Смешанное пополнение, состоявшее из добровольцев и добровольцев-казаков (около 20 человек), присоединилось к Добровольческой армии и частично вошло в состав Сводно-офицерского полка в конце февраля (начале марта) в районе станицы Веселая. 5 (18) марта части армии пополнили пешая и конная сотни кубанцев станицы Брюховецкой. При переформировании Добровольческой армии в станице Ново-Дмитриевской 14 (27) марта в полк, переименованный в Офицерский, был влит Юнкерский батальон (составил 5-ю и 6-ю роты). Офицерский полк стал двухбатальонным, а его численность после понесенных потерь вновь достигла 800 че¬
1 Львов Н. Н. Белое движение. Белград, 1924. С. 7.
2 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 1; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 125.
- 128 -

ловек1. На протяжении похода полк в небольшом количестве комплектовался кубанскими казаками. Пополнение кубанцами при штурме Екатеринодара упоминает в своих воспоминаниях юнкер В. А. Ларионов, отмечавший неблагонадежность прибывших; в середине апреля в полк влились кубанцы, мобилизованные в армию Войсковым правительством*  2.
Во время похода численность 1-го Офицерского полка находилась примерно на одном уровне — около 800—1000 штыков. Смена состава полка видна на примере потерь. За время похода (с начала февраля по конец апреля) они составили порядка 1175 человек (из них около 300 человек убитыми и до 80 без вести пропавшими)3. В результате к концу апреля 1918 г. Офицерский полк насчитывал около 500 человек и «в значительной степени» был «не офицерского состава, а казачьего» состава4.
При переформировании Добровольческой армии в станице Ольгинской Корниловский ударный полк также претерпел реорганизацию. В его состав были влиты 1-я Георгиевская рота (100 человек) и Офицерский партизанский батальон полковника В. Л. Симановского, составивший 1-й батальон Корниловского ударного полка, который «состоял из офицеров-добровольцев, пробравшихся на Дон... был он чисто офицерским...» По свидетельству корниловца Левитова, это был самый большой офицерский батальон полка за всю его историю. Позднее ввиду больших потерь он был сведен в 1-ю офицерскую генерала Корнилова роту. Учитывая общий состав полка к началу похода в 1100—1200 штыков, из которых 500 были офицеры партизанского батальона и 100 офицеры гвардейской роты, можно сказать, что по своему составу он был наполовину офицерским. Уже в ходе похода в Корниловский полк были влиты юнкера Константиновского военного училища5.
Во время похода полк также неоднократно комплектовался казаками-добровольцами. После переформирования армии в станице Ново-Дмитриевской его численность доходила до 1000 штыков. Наиболее значительно полк пополнился в начале штурма Екатеринодара. Но уже после первого дня боев полк вновь понес большие потери. «От... офицерского батальона четырехротного состава к Екатеринодару оставалась только одна
} Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 138—139, 152, 187.
2 Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 82; Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 88.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 208, 233—234.
* Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 234.
5 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 75, 87; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 41, 110-111, 122, 148, 172, 179-180.
- 129 -

рота и то с влитым в него пополнением из казаков, а сегодня [28 марта (10 апреля)] и она пала на поле брани, сохранив лишь малый кадр для новых добровольцев». Из-за огромных потерь, понесенных корниловцами, полк был сведен в один батальон, а второй образован из только что записавшихся в него добровольцев-кубанцев1. «Полковник [А. П.] Кутепов (назначен командиром полка после гибели полковника М. О. Неженцева 30 марта (12 апреля). — Р. Г.), перейдя к нам из Офицерского полка, на самом деле состоявшего только из офицеров, теперь, помимо ужасных потерь у нас, принял нормальный солдатский полк. Если и был в Корниловском ударном полку офицерский батальон в четыре роты (почти 500 штыков), то в боях за Екатеринодар он закончил свое существование и теперь была только одна офицерская рота имени генерала Корнилова малого состава»*  2. 29 марта (11 апреля) в полк было влито новое пополнение из кубанских казаков станицы Новомышастовской в 350 человек3.
К окончанию боев за Екатеринодар в конце апреля Корниловский полк фактически перестал существовать. Его численность составляла всего 67 штыков. С влитым в него казачьим пополнением в колонию Гначбау 2 (15) апреля полк прибыл в составе всего 100 человек. Из строя выбыла большая часть не только офицеров, но и ударников. Лицо полка с этого времени стал составлять кадр, пополнивший его в конце и после окончания Первого Кубанского похода (наряду с возвратившимися по излечении офицерами и ударниками). Общие потери Корниловского полка за время похода составили 2229 человек убитыми и ранеными — почти вдвое больше численности полка, начавшего поход4. Вернувшийся после выздоровления в полк в станице Мечетинской корниловец Н. И. Басов вспоминал, что не нашел в нем никого «из старых корниловцев своей роты. Все были для меня новые лица, по преимуществу кубанцы»5.
В состав сформированного в станице Ольгинской Партизанского полка вошли три пешие казачьи сотни — бывшие партизанские отряды полковника Т. П. Краснянского (численность при образовании — 120 штыков), есаула Р. Г. Лазарева и полковника В. М. Чернецова (сотни сохранили названия по
} Критский М. Л. Корниловский ударный полк. С. 78, 88—89, 167.
2 Левитов М. II. Материалы к истории... С. 172.
3 Левитов М. II. Материалы к истории... С. 90, 157.
1 	Левитов М. II. Материалы к истории... С. 167, 179—180; Васильев К. И. Бой у хутора Новолокинского // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 599— 600.
5 Басов II. И. Воспоминания о 1-м Кубанском походе // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 573.
- 130 -

фамилиям своих командиров). Кроме того, в полк была влита часть отряда киевских юнкеров. Численность полка была всего 600 человек. Его основу составляли донские офицеры и учащаяся молодежь (юнкера, кадеты и гимназисты). В середине марта, после объединения с Кубанским отрядом, Партизанский полк был пополнен батальоном Кубанского стрелкового полка. После переформирования основное ядро партизан составило 1-й батальон, а кубанцы — 2-й батальон полка. Командиром полка вместо назначенного командиром 2-й бригады Добрармии генерала А. П. Богаевского был назначен генерал-майор Б. И. Казанович. Перед началом штурма Екатеринодара численность полка достигала 800 штыков, а по окончании боев около 300 человек1.
К концу Первого Кубанского похода «кубанские казаки начали присоединяться к армии целыми сотнями. Кубанские правители, шедшие с армией, во всех попутных станицах созывали станичные сборы и объявляли мобилизацию. Правда, многие казаки тотчас по выступлении в поход возвращались домой, многие должны были за отсутствием оружия следовать при обозе. Тем не менее, в рядах армии к маю было более двух тысяч кубанцев»1  2. Описывая состав Добрармии еще в конце марта, до штурма Екатеринодара, генерал Богаевский, командовавший 2-й бригадой, воспоминал, что он «с грустью видел, как уже мало осталось в строю старых добровольцев, вышедших из Ольгинской... Прошло немного больше месяца, а сколько храбрых выбыло из нее — одни навеки, другие, раненые, надолго. Их заменила новая молодежь — кубанские казаки, присоединившиеся к нам в попутных станицах»3.
Включение в состав частей армии пленных на протяжении похода было эпизодическим. «В той обстановке, в которой действовала Добровольческая армия, находившаяся почти всегда в тактическом окружении — без своей территории, без тыла, без баз, — писал Деникин, — представлялись только два выхода: отпускать на волю захваченных большевиков» или расстреливать их, что случалось в большинстве случаев4. «Большевики
1 Богаевский А. П. 1918 год. С. 96; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 294; Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 45, 78; Казанович Б. И. Атака Екатеринодара и смерть Корнилова //В память 1-го Кубанского похода. С. 48, 58; Казанович Б. И. Партизанский полк в 1-м Кубанском походе // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 682—683; Казанович Б. И. Движение Добровольческой армии в марте месяце и штурм Екатеринодара // Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 688, 697; Россия. Курск, 1919. № 7. 9 октября.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 315.
3 Богаевский А. П. 1918 год. С. 81.
1 	Басов Н. И. Воспоминания о 1-м Кубанском походе. С. 539—540; Голубов М. А. Сильные духом /J Первый Кубанский («Ледяной») поход. С. 714; Гиль Р. Б. Ледяной поход. С. 234, 253—z57, 285; Паиль С. М. С Корниловым. С. 186, 195, 199.
- 131 -

подчиняли себе все и всех в России, грозя истреблением; и действительно безжалостно и подло истребляли на Руси все живое, не подчинявшееся им немедленно и беспрекословно, — писал в опубликованной в 1919 г. брошюре участник похода журналист А. А. Суворин. — Таким же точно истреблением отвечал им и Корнилов! Мы знали, что всякий корниловец, целый или раненый, солдат или доктор, мужчина или женщина, даже ребенок, попавшийся в руки к большевикам, будет расстрелян, и все большевики, захваченные нами с оружием в руках, расстреливались на месте — в одиночку, десятками, сотнями... Это была война “на истребление”!»1. Лейтенант Б. Я. Ильвов, участвовавший в Первом Кубанском походе, вспоминал, что после боя за село Лежанка он обратился к генералу С. Л. Маркову с вопросом, как быть с 85 пленными: «Мои сомнения были рассеяны резолюцией Маркова: “Странный вопрос”. Ночью я всех расстрелял»1  2. Участник похода в составе Партизанского полка донец И. И. Какурин отмечал, что впервые с выхода из Ростована-Дону приказание генерала А. П. Богаевского «пленных не расстреливать» было получено 21 апреля (4 мая), «по случаю страстной субботы», «но суровая действительность заставила военно-полевой суд отнестись к некоторым» из пленных «более строго»3. Один из немногих эпизодов постановки пленных офицеров в строй относится к началу Первого Кубанского похода, когда 21 февраля (6 марта) в бою у села Лежанка в плен были взяты офицеры бывшей 39-й артиллерийской бригады (марковец-артиллерист К. К. Слонимский упоминает об их «оставлении» в селе и переходе в Добрармию), первоначально приговоренных военно-полевым судом к смерти. К концу похода стали ставиться в строй в малом количестве и пленные красноармейцы4.
Как видно, состав частей Добровольческой армии уже к концу Первого Кубанского похода (апрель 1918 г.) начал существенно изменяться. Она стала активно пополняться не только офицерами и учащейся молодежью, а ее социальную основу к концу похода примерно в равной степени составляли офицерство и казачество.
1 Суворин А. А. Поход Корнилова. С. 37.
2 Цит. по: 1])ебенкин И. II. Добровольцы и Добровольческая армия... С. 119.
3 Казанович В. И. Партизанский полк в 1-м Кубанском походе. С. 684; Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. С. 55—56.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 208, 238, 315; Марченко Д. А. На боевых постах // Часовой. Брюссель, 1973. № 565. С. 13; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 135—136, 143, 225; Сломинский К. К. От Ольгинской до Лежанки // Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности России. С. 80.
- 132 -

Донское казачье войско:
«Степной» поход, Донское восстание, создание Донской армии
Оставление Добровольческой армией Дона поставило войсковые власти перед неизбежностью ухода со всеми верными силами из донских центров на окраину, с целью переждать время «выздоровления казаков от большевизма». В том, что существование советской власти на Дону неизбежно закончится крупным народным возмущением, у войсковых властей сомнения не было. 12 (25) февраля отряд походного атамана генерала П. X. Попова вышел из Новочеркасска. На следующий день в станице Старочеркасской под влиянием агитации председателя Союза донских дворян А. П. Леонова некоторая часть партизан ушла в станицу Ольгинскую, в состав Добровольческой армии. Среди них были отряды есаула Бокова, Баклановский отряд есаула Власова, партизаны полковника Т. П. Краснянского под командой войскового старшины В. И. Дударева, а также группа из офицеров казаков и неказаков, выступившая из Новочеркасска одиночным порядком. В хуторе Арпачине была проведена реорганизация отряда — из шестнадцати мелких отрядов, некоторые из которых имели в своем составе всего по 30—40 человек, были образованы более крупные (шесть отрядов лишились самостоятельности), способные на выполнение самостоятельных боевых задач, составивших вместе «Отряд Вольных Донских Казаков» (Степной отряд). Всего в нем было 1727 человек боевого состава (из них 1110 штыков и 617 сабель), при 5 орудиях и 39 пулеметах (по данным С. В. Денисова — 1500 штыков и сабель, при 5 орудиях и 40 пулеметах; по сведениям, приведенным А. К. Ленивовым — 1035 штыков, 895 сабель, 59 пулеметов и 5 орудий1). В Степной отряд после переформирования вошли отряд полковника Э. Ф. Семилетова (в хуторе Арпачин в него влились отряды войскового старшины Мартынова, сотника О. М. Хоперского и остатки Новочеркасской дружины), отряд сотника Ф. Д. Назарова, отряд полковника К. К. Мамантова, Юнкерский конный отряд есаула Н. П. Слюсарева, атаманский конный отряд полковника Г. Д. Каргальского, штаб-офицерская дружина генералмайора М. В. Базавова, офицерская боевая конная дружина войскового старшины М. Н. Гнилорыбова, инженерная сотня генерал-майора А. Н. Моллера, 1-я отдельная батарея есаула Д. Д. Неживова, 2-я отдельная батарея есаула Кузнецова.
1 Падалкии А. 77. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81. С. 43—45к Денисов С. В. Записки. Кн. 1. С. 28; Ленивое А. К. К 14-й годовщине Степного похода // Вольное казачество. Париж, 1932. № 99. С. 9.
- 133 -

Во время похода с 5 (18) апреля по 4 (17) мая отряд пополнило 500 новобранцев; кроме того, в станицах Великокняжеской в него вступило около 200 человек учащейся молодежи, в станице Константиновской ряды партизан пополнил отряд есаула Дмитриева из учащейся молодежи (около 100 человек), а в восточных коневодствах к «степнякам» присоединились четыре калмыцкие сотни под командованием генерала И. Д. Попова, что увеличило состав отряда до 2850 человек. Максимальная же численность отряда к 28 марта (10 апреля) достигала около 3000 человек. За время похода отряд потерял убитыми и умершими от ран 81 человека и ранеными — 211 человек; кроме того, в «порядке распыления» из него ушло около 150 человек и было уволено около 50 (китайцы из отряда сотника Хоперского)1.
По свидетельству участника похода А. П. Падалкина, «партизанские отряды, находившиеся в Степном походе, в большинстве своем состояли из казачьей учащейся молодежи и молодого донского офицерства, но было в них немало и неказаков... [...] Все отряды состояли из людей самого разнообразного социального положения и различных политических убеждений»1  2  *. Выступивший в поход Степной отряд в феврале—марте с боями прошел долиной реки Маныч в юго-восточную часть области и выдвинулся оттуда на север, к верховью реки Сал.
К середине (концу) марта в Донской области начались казачьи волнения. Один из участников установления советской власти на Дону писал, что «казаки все время колеблются, присоединяться им к нам или нет, или же идти с правительством Каледина; мне ужасно противны они со своей хитростью, кому продать свою шкуру. У нас в штабе постоянно бывают представители казачьих войск, раньше они все упрашивали, чтобы не входить на их территорию, затем просили помощи, а теперь снова чего-то виляют»-1. Первое зафиксированное вооруженное столкновение с советской властью произошло 8 (21) марта, когда казаки станицы Луганской отбили 34 арестованных большевиками офицеров, которых везли из станицы Каменской в Луганскую чрезвычайную комиссию4. «Недовольство казачества большевиками в ближайших к Новочеркасску станицах обострилось настолько, что уже 18 (31) марта казаки организуют в 25 верстах от Новочеркасска в станице Манычской съезд Черкасского округа. Этот съезд является протестом против ужаса
1 Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 45.
2 Падалкин А. П. Партизаны-степняки // Донская армия в борьбе с болыневиками / Сост., иауч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 102.
2 Пугачевский С. М. «За власть Советов» // Гражданская война. Материалы / по истории Красной армии. Т. 1. М., 1923. С. 392.
1 Падалкин А. //. Стенной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 53.
- 134 -

большевизма»1. В тот же день восстала станица Суворовская. К 26 марта (8 апреля) восстанием был охвачен весь Дон вниз от станицы Нижне-Чирской. Волнения начались и на севере Дона. В Верхне-Донском округе восставшими казаками был образован окружной совет. Череда восстаний на Дону к концу апреля превратилась в общевойсковое выступление против советской власти. Донское восстание 1918 г. стало первым крупным вооруженным выступлением донских казаков против большевиков. В результате восстания советская власть почти полностью потеряла контроль над Донской областью, было начато формирование Донской армии, сформированы войсковые органы власти, избран новый атаман войска, переименованного во Всевеликое войско Донское.
По словам князя Г. Н. Трубецкого, казакам «потребовался жестокий предметный урок, чтобы исцелиться от иллюзий насчет большевиков»1  2. Как отмечает исследователь О. В. Ратушняк, за время с весны до осени 1918 г. «на Дону и Кубани произошел переход от поддержки советской власти беднейшим казачеством, в том числе казаками-фронтовиками при нейтралитете основной массы середняков, к выступлению против большевиков большинства казачьего населения»3. Среди причин, заставивших казаков взяться за оружие, были передел земельной собственности, политика советской власти, направленная на разжигание сословной розни между казаками и иногородними, грабежи казачьих станиц многочисленными бандами под лозунгами борьбы с контрреволюцией. Командовавший в начале 1918 г. красными войсками на Юге страны В. А. Антонов-Овсеенко впоследствии делился своими наблюдениями: «Противоречия внутри казачества... не были, однако, ни особенно глубоки, ни особенно обострены. Еще в Питере, на казачьих совещаниях, я убедился, насколько ревниво относятся даже передовые “революционные” станичники к вопросу о распоряжении землей казачьих областей. Они прямо ставили вопрос о том, что распорядителем этих земель должно быть само казачество; на участие в этом распределении неказачьего населения этих областей они соглашались с колебанием»4.
Сделав в 1918 г. ставку в казачьих областях на иногороднее население, советская власть побудила его к активным выступлениям за передел земли. В этой ситуации казачество,
1 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 51.
2 Трубецкой Г. II. Годы смут и надежд. С. 28.
3 Ратушняк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества в годы Гражданской войны в России (1918—1920 гг.) // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 17—18.
‘ Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. С. 65.
- 135 -

не желавшее расставаться со своими сословными привилегиями, не могло не оказать сопротивления. «...При первых же попытках проведения земельной реформы казачество стало во враждебную позицию по отношению к советской власти. [...] Много было неумелых, в высшей степени нетактичных поступков со стороны отдельных местных работников, находившихся у власти», — отмечал Г. К. Орджоникидзе, непосредственный участник установления власти советов на Северном Кавказе1. По словам донца Н. А. Келина, принявшего участие в восстании, «мы шли громить “Ваньков”, как в области называли иногородних, которые на исконных, донских землях начали командовать казаками»1  2. Я. А. Слащов в своих воспоминаниях отмечал, что весной 1918 г. «иногородние, работавшие у казаков или нанимавшие у них землю, подняли голову и начали передел земли. Советская власть закрыла базары и стала отбирать излишки продуктов, и свершилось “чудо”. Идея “отечества”, не находившая до сих пор отклика в массах, вдруг стала понятна зажиточному казачеству настолько, что для организации отрядов не приходилось уже агитировать, а станицы сами присылали за офицерами и выступали “конно, людно и оружно”»3.
В докладе председателю Всероссийского центрального исполнительного комитета Я. М. Свердлову о деятельности «Донского советского правительства», сделанном в сентябре 1918 г.
С. 	Ф. Васильченко, отмечалось: «Непосредственное ознакомление с политической подкладкой происходившей на Дону Гражданской войны... заставило нас прежде всего убедиться в том, что эта война носит не столько характер непосредственно классовой борьбы, сколько характер бытового антагонизма между казаками и крестьянами. Соответственно с этим не в пример остальной части земледельческой России и борьба в Донской области развернулась не как борьба между кулаками-богачами, с одной стороны, и беднотой — с другой, а как борьба между гражданами “братьями” казаками и “хамами” — иногородними. Это обусловило почти поголовное восстание казаков, свирепствовавшими над всеми без исключения крестьянами. Это же заставило и крестьян с небывалым упорством отстаивать свои хаты и держаться за советскую власть. Так распространилось у казаков убеждение в необходимости поголовного истребления иногородних (Дон для донцев), так в свою очередь крестьяне и советские войска стали думать о необходимости поголовного истребления казаков»4.
1 Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи. М., 1956. Т. 1. С. 71.
2 Нелин II. Л. Казачья исповедь // Келин II. А. Казачья исповедь. Толстой Н. Д. Жертвы Ялты / Предисл., сост. В. В. Дробышева. М., 1996. С. 42.
3 Слащов Я. Л. Крым в 1920 г. С. 37.
1 Пролетарская революция на Дону: Сборник первый. С. 69—70.
- 136 -

1 (14) апреля восставшими казаками окрестных станиц под командованием войскового старшины М. А. Фетисова был взят Новочеркасск. Занявшие город повстанцы были названы Южным корпусом. Развивая успех, донцы выступили в сторону Ростова-на-Дону (на юго-запад) и в сторону АлександроГрушевска (на север), после чего 2 (15) апреля Южный корпус был разделен на Северную и Южную группы. В день взятия города как временная краевая власть в Новочеркасске был образован Совет обороны, во главе которого встал войсковой есаул Г. П. Янов. В тот же день в станице Манычской был проведен Второй казачий съезд, призвавший к оружию и сформировавший исполнительный орган власти, который вошел в Совет обороны Дона. 4 (17) апреля первым командующим донскими силами, называемыми уже в те дни «армией», стал генерал-майор К. С. Поляков, а начальником штаба — полковник С. В. Денисов.
4 (17) апреля повстанцы вынуждены были оставить Новочеркасск. По словам И. А. Полякова, входившего в те дни в штаб повстанцев, «большевики допустили огромную ошибку, что 4 (17) апреля нас не преследовали. Они упустили наиболее благоприятный момент разогнать “казачью армию”, бывшую тогда в образе полувооруженной и панически настроенной толпы»1. Основные силы донцев собрались в станице Заплавской, в 17 верстах восточнее Новочеркасска. Начиная с 5 (18) апреля здесь была проведана реорганизация донских вооруженных сил, названных Донской армией. С. В. Денисов впоследствии вспоминал сложившуюся ко времени отхода к Заплавской ситуацию: «Все было расхлябано, все было загажено, опошлено и исковеркано... Генералы забыли свое старшинство и право авторитета. Офицеры не отказывались от службы, но начальниками быть не хотели, а многие и не могли. Они охотнее шли в цепь рядовым стрелком. Урядники, в лучшем случае вахмистры, являлись на ролях начальников. О погонах и знаках отличия думать пока не приходилось. О чинопочитании надо было временно забыть. Слова “приказываю”, “наказываю” “ваше благородие”, “ваше превосходительство” надлежало временно исключить из обихода военной жизни»1  2. «Вместо дружин составляли сотни, полки, — писал позднее И. А. Поляков. — Из толпы выуживали офицеров и назначали их на командные должности. [...] Как ни странно, но именно офицерский состав больше всего тогда был потрясен
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками: Воспоминания начальника штаба Донских армий и войскового штаба Генерального штаба
() генерал-майора И. А. Полякова. М., 2007. С. 281.
2 Денисов С. В. Записки. Кн. 1. С. 54—55.
- 137 -

событиями, и мало кто из офицеров верил в успех дела. Большинство офицеров всячески стремилось незаметно остаться в роли рядовых. Они, видимо, рассчитывали, что при неудаче и захвате их большевиками последние не применят к ним особо строгого наказания»1. Несмотря на это, в течение трех-четырех дней генералу К. С. Полякову и полковнику Денисову удалось перестроить по сути плохо вооруженную толпу дружинников в пешие и конные полки, которым были даны названия по станицам. Была отменена выборность командиров, введены знаки отличия — нашивки с названиями полков. Большую помощь в формировании армии оказал Совет обороны Дона, объявивший себя 8 (21) апреля высшей властью на Дону и переименованный во Временное Донское правительство. К 10 (23) апреля в состав армии входило 7 пехотных (Новочеркасский, Кривянский, Заплавский, Бессергеневский, Богаевский, Мелеховский, Раздорский) и 2 конных (7-й Донской казачий и сводный) полка,
6-й пеший батальон, а также немногочисленные сводные сотни Аксайской, Ольгинской и Грушевской станиц. Общая численность повстанцев к 5 (18) апреля составляла около 4000, а к 10 (23) апреля около 6500 человек (5220 штыков, 1100 шашек, при 6 орудиях и 30 пулеметах)1  2.
При первых известиях о начале восстания атаман П. X. Попов принял решение о возвращении на Дон. Начиная с 17 (30) марта в Степной отряд стали прибывать разведчики, докладывавшие о готовности казаков в разных округах войска восстать против большевиков, поддержку донцам оказали калмыки. На военном совете, состоявшемся 20 марта (2 апреля) в зимовнике Королькова, Попов заявил: «Наше сидение в степях закончилось. Наступил момент выполнения нашей основной задачи, и для этого нам нужно двигаться к Дону, то есть в пределы войска, к станицам»3. 23 марта (5 апреля) «степняки» начали движение на север, переправившись на правый берег Дона и двигаясь на освобождение правобережных станиц и Новочеркасска. 2 (15) апреля в станице Нижне-Курмоярской Попов отдал приказ о расформировании Отряда вольных донских казаков — его составные части должны были стать основой для формирования казачьих частей в других округах войска. Был сформирован «экспедиционный» отряд, в который вошли отряды К. К. Мамантова, М. Н. Гнилорыбоваи Г. Д. Каргальского при двух орудиях. К созданному отряду был прикомандирован
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 278.
2 Денисов С. В. Записки. Кн. 1. С. 57, 65; Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 279.
3 Цит. по: Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний па Дону. С. 60.
- 138 -

есаул А. М. Сутулов, в задачу которого входила разведка и поднятие восстаний в Усть-Медведицком и Хоперском округах. 4 (17) апреля отряд выступил в станицу Нижне-Чирскую. Большинство партизанских отрядов было расформировано и обращено на пополнение отряда Семилетова; штаб-офицерская дружина также была расформирована (ее чины остались в распоряжении штаба походного атамана). Калмыцкие сотни были распределены, получив разные задачи: одна из сотен составила конвой штаба походного атамана, другая — поступила в распоряжение назначенного командующим войсками 1-го Донского округа генерала И. Д. Попова; остальные были сведены в калмыцкий полк1.
Атаман Попов, несмотря на образование Временного Донского правительства и формирование Донской армии как законный заместитель последнего войскового атамана А. М. Назарова продолжал считать себя верховной властью на Дону. 2 (15) апреля с целью расширения войскового восстания Попов отдал приказ об общей мобилизации казаков и о создании районов обороны из четырех—пяти станиц (каждый район должен был выставить отряд в 1200—1500 человек). Районы стихийных казачьих восстаний также объявлялись районами обороны, командиры повстанцев назначались походным атаманом начальниками обороны или командующими войсками района. 5 (18) апреля в станице Нижне-Курмоярской Попов принял решение о созыве Войскового круга, впервые названного «Кругом спасения Дона», созыв которого должен был состояться в Новочеркасске1  2.
8 (21) апреля, после занятия станицы Константиновской (центра Первого Донского округа), генерал Попов как походный атаман принял на себя командование всеми донскими силами. Силы восставших казаков и партизан получили новую организацию. С подчинением штабу походного атамана создавались несколько групп войск: Задонская — под командованием генерал-майора П. Т. Семенова (района действий — Мечетинская — Кагальницкая); Южная — полковника С. В. Денисова (против Новочеркасска); Северная — полковника Э. Ф. Семилетова. Помимо этих основных групп войск действовали также группы в округах: Верхне-Донского (полковник 3. А. Алферов), Второго Донского (полковник К. К. Мамантов), Первого Донского (генерала И. Д. Попова), а также ряд партизанских отрядов3.
1 Падалкин, А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 66.
2 Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 68.
3 Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 71.
- 139 -

В отданном 8 (21) апреля приказе по Войску Донскому № 136 Попов призывал встать в ряды создаваемых донских частей, предупреждая казаков о предстоящей мобилизации1. 10 (23) апреля Временное Донское правительство направило к атаману Попову делегацию, во главе со своим председателем Г. П. Яновым. Несмотря на определенные противоречия между сторонами, им удалось договориться о дальнейшей совместной борьбе с советской властью. 11 (24) апреля Временное Донское правительство приказом № 3 передало высшее командование и военную власть походному атаману генералу Попову «для пользы дела и успешности борьбы» с большевиками. За самим правительством до созыва Круга спасения Дона оставалась вся полнота гражданской власти. После приказа № 3 Временного Донского правительства и отставки 12 (25) апреля генерала К. С. Полякова с должности командующего Южной группой («Донской армией»), донские силы и фактически, и формально возглавлял походный атаман. После ухода с должности К. С. Полякова Попов назначил во главе Южной группы полковника С. В. Денисова.
К середине (концу) апреля в руках восставших донцев была полоса по Дону (правый берег) с двумя небольшими островками (по левому берегу). Вся остальная территория Донской области находилась в подчинении большевиков. Но уже 18—19 апреля (1—2) мая казаки станицы Мигулинской разбили Миллеровский отряд большевиков, дав этим толчок к восстанию всего Верхне-Донского округа, на территории которого советская власть была вскоре ликвидирована. К 14 (27) апреля существовало две основные группы донских войск: Северная — против Александро-Грушевска (во главе с войсковым старшиной Э. Ф. Семилетовым, состояла из участников «Степного» похода; всего примерно 3200 человек) и Южная — против Новочеркасска (во главе с полковником С. В. Денисовым, из «заплавских» казаков; всего около 6500 человек). На их флангах действовали Донецкая группа — на левом берегу Дона, в сторону железной дороги Лихая — Белая Калитва (во главе с полковником И. Ф. Быкадоровым, из восставших казаков Задонья; около 5000 человек), а также Задонская — направленная в сторону железной дороги Ростов — Тихорецкая и Ростов — Торговая (во главе с генералом Семеновым; около 3500 человек)1  2. Тогда же стало известно о продвижении к Ростову-на-Дону частей германских оккупационных войск, ставших теснить большевиков и оказавших большое влияние на расстановку сил в
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 140—141.
2 Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 75.
- 140 -

регионе. 16 (29) апреля они заняли станцию Чертково на Юго-Восточной железной дороге (200 верст севернее Новочеркасска), отрезав этим от Воронежа подошедшую к Миллерово группу большевиков. Еще две немецкие группы двигались от Бахмута на Дон по железным дорогам Зверево — Лихая и в направлении на Ростов-на-Дону. К концу апреля (началу мая) в пределы Донской области вступила также Добровольческая армия, возвращавшаяся после Первого Кубанского похода и занявшая 21 апреля (4 мая) станицу Егорлыцкую.
23 апреля (6 мая) Южная группа донцев под командованием полковника Денисова сравнительно легко заняла Новочеркасск. После взятия донской столицы в полной мере проявился повстанческий характер Донской армии, полки которой, по замечанию добровольцев полковника М. Г. Дроздовского, были «сами по себе не что иное, как просто ополчения отдельных станиц»1. Новочеркасский и Кривянский полки были распущены по домам их командирами еще в день взятия города, на следующий день разошелся Богаевский полк, вслед за которым ушли из Новочеркасска Бессергеневский и Заплавский полки. В результате, когда 25 апреля (8 мая) советские части, стремясь пробиться к Ростову-на-Дону и уйти за Дон, начали наступать на Новочеркасск, им противостояло всего несколько сотен повстанцев — «вернувшихся» в полки казаков и легкораненых, а также мобилизованные офицеры и военные чиновники (всего — до 1000 человек). Ситуацию спасло появление у Новочеркасска Отряда полковника Дроздовского, четырьмя днями ранее неудачно попытавшегося овладеть Ростовом-на-Дону, а также частей Северной группы полковника Семилетова.
25 апреля (8 мая) советская власть была ликвидирована в Ростове-на-Дону, в который одновременно с востока и с запада вступили казаки и германские части. К этому же времени был взят Таганрог. 28 апреля (11 мая) казаками полковника М. А. Фетисова был занят Александрово-Грушевск, располагающийся севернее Новочеркасска, что окончательно закрепило за донцами их столицу. В середине мая, по воспоминаниям войскового старшины А. В. Голубинцева, руководившего восстанием казаков Хоперского и Верхне-Донского округов, общая численность мобилизованных казаков только в этих округах «достигла 10 000 человек, но более или менее удовлетворительно были вооружены только пять конных полков и два пеших батальона...»1  2.
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 107.
2 Голубинцев А. В. Русская Вандея // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 9: Донская Вандея / Сост., иауч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 2004. С. 55.
- 141 -

По данным Донского правительства, к началу мая 1918 г. в восстание включилось 77 станиц (56%) из 137 учтенных по всем десяти округам войска1. В результате приблизительно за месяц восстания донцы восстановили контроль над территорией части Второго Донского округа, почти всего Первого Донского округа, большей части Черкасского и Верхне-Донского округов Донской области (необходимо отметить помощь Добровольческой армии на юге области и отряда Дроздовского при удержании казаками Новочеркасска). Ростовский и Таганрогский округа были заняты подошедшими с запада германскими частями.
26 апреля (9 мая) Временное Донское правительство без согласования с походным атаманом Поповым объявило о созыве Круга спасения Дона, заседания которого проходили с 28 апреля (11 мая) по 5 (18 мая) в Новочеркасске. Круг принял постановление об организации донской власти, вся полнота которой до созыва Большого войскового круга переходила ему и войсковому атаману. Верховное командование всеми вооруженными силами Дона по решению круга принадлежало войсковому атаману, а до его избрания — походному атаману. Круг одобрил план создания «молодой» армии, предложенный походным атаманом. Делая 31 мая (13 апреля) доклад на круге, Попов объявил его делегатам, что территория войска освобождена от красных более чем на 75%, а состав Донской армии насчитывает свыше 50 000 человек, располагающих «достаточным количеством артиллерии и пулеметов, взятых с боя», а также аэропланами и речной флотилией1  2. Сам походный атаман продолжал укрепление и строительство Донской армии. 3 (16) мая он отдал приказ по Донскому Войску № 225, согласно которому по всей области проводилась мобилизация казаков переписи 1912—1916 гг., и о призыве «для занятий» казачьей молодежи переписи 1917—1918 гг.3
Тем не менее, вскоре во главе высшей военной власти оказался новый человек. Вечером 3 (16) мая войсковым атаманом Всевеликого Войска Донского был избран генерал-майор П. Н. Краснов. В своем программном докладе перед Кругом спасения Дона Краснов заявлял, что «казачество участвует в освобождении русского народа от большевиков», однако о «степени участия» им сказано не было, уточнены были только цели военных действий: выход на линию Царицын — Поворино — Лиски.
Кругом спасения Дона было принято также решение о реорганизации донских вооруженных сил и начато создание регуляр¬
1 Гражданов Ю. Д. Всевеликое Войско Донское в 1918 году. С. 37.
2 Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 84.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 162—163.
- 142 -

ной Донской армии. Управляющим военным и морским отделом и командующим армией 5 (18) мая был назначен начальник Южной (Заплавской) группы донцев генерал-майор С. В. Денисов, а начальником штаба — полковник И. А. Поляков (оба произведены в следующие чины походным атаманом 27 апреля (10 мая), после занятия Новочеркасска). При этом «верховное командование всеми без исключения военными силами, оперирующими на территории Донского войска», принадлежало войсковому атаману1. На круге были также утверждены Законы Дона, составленные на базе Основных законов Российской империи, значительно расширившие полномочия донского атамана1  2.
Генерал Краснов впоследствии писал, что ко времени избрания его атаманом Донского войска и освобождения Новочеркасска вооруженные силы Дона состояли из 6 пеших и 2 конных полков при 7 орудиях и 11 пулеметах, образовывавших Северный отряд полковника А. П. Фицхелаурова, одного конного полка в Ростове-на-Дону и нескольких небольших отрядов, разбросанных по всему войску. Об их силе, численности и вооружении не было известно. Он отмечал, что каждая станица имела свой собственный отряд, величина которого колебалась от размера станицы — от 300—500 до 2000—3000 человек. Отряды (полки) были пешие, но в каждом из них была своя конная сотня (от 30 до 200—300 человек), вооружение пеших казаков состояло из винтовок, конных — из шашек. В каждом полку в наличии были пулеметы — от 4 до 16. Боеприпасов к оружию было немного: к винтовкам 15—20 патронов, к орудиям от 5 до 20 снарядов на ствол. «Район военных действий был так близок к станицам, что с наступлением темноты, когда бой затихал, на “позицию” являлись пешком и на телегах жены, отцы, матери и дети бойцов и приносили хлеб, молоко и мясо»3.
Первым своим приказом от 4 (17) мая Краснов фактически подтвердил распоряжение предшественника о строительстве донских вооруженных сил. В приказе № 1 по Всевеликому войску Донскому атаман предписывал Военному отделу: «Приступить к немедленному созданию на началах общеобязательной воинской повинности из казаков и калмыков 1918—1919 гг. [призыва], вызываемых путем жеребьеметания по правилам, которые будут указаны, постоянной армии в составе трех конных дивизий, одной пешей бригады с соответствующим числом артиллерии и инженерных частей. К созданию офицерской
1 Краснов П. II. Всевеликое войско Донское. С. 8, 10— И; Падалкин А. II. Степной поход и начало казачьих восстаний па Дону. С. 85.
2 О политическом устройстве Донского казачьего войска после февраля 1917 г. см.: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 212—214.
' Краснов П. Н. Всевеликое Войско Донское. С. 57—59.
- 143 -

школы, урядничьего полка возобновить занятия в Новочеркасском военном училище, подготовить все для восстановления занятий в Донском кадетском корпусе. Для охраны станиц и городов составить конные и пешие сотни из казаков 1912, 13, 14, 15, 16 и 17 гг. [призыва]. По мере успокоения войска распускать по домам для мирных работ казаков остальных возрастов». Защита отечества объявлялась в основных законах войска «священной обязанностью каждого казака и гражданина войска»1. Приказом № 77 от 18 (31) мая расформировывались партизанские отряды, которые должны были уступить место частям регулярной Донской армии.
Одновременно с принятием основополагающих для военного строительства мер новый войсковой атаман занялся укреплением своей власти, оттеснив от какого-либо руководства генералов — участников «Степного» похода. Должность походного атамана в войске была в скором времени им упразднена. Произведенный Кругом спасения Дона в генерал-лейтенанты П. X. Попов первоначально был назначен состоять при Краснове на правах командира неотдельного корпуса для инспекции всех войсковых частей. Не получив никаких конкретных поручений, Попов 6 (19) мая подал в отставку. Подали также в отставку и произведенные Кругом спасения Дона в генералмайоры Э. Ф. Семилетов и в полковники В. И. Сидорин, которые после расформирования всех партизанских отрядов в связи с началом создания регулярной армии также не получили новых назначений.
С окончанием заседаний Круга спасения Дона и формированием донских органов власти началась мобилизация казаков и строительство Донской армии на регулярной основе, позволившая ей стать летом—осенью 1918 гг. крупнейшей антибольшевистской армией в регионе.
Межпоходный период. Проблемы взаимоотношений добровольческого и донского командования
С окончанием Первого Кубанского похода Добровольческая армия оказалась в двойственном положении. С одной стороны, она получила возможность отдохнуть и пополнить свои ряды на территории Донского войска. С другой стороны, отношения между командующим Добровольческой армией генералом А. И Деникиным и донским атаманом генералом П. Н. Крас¬
1 Приказ Всевеликому войску Донскому № 1 // Донская летопись. 1924. № 3. С. 320-323.
- 144 -

новым с самого начала приобрели напряженный характер, вылившись со временем во взаимную личную неприязнь, во многом затруднившую консолидацию белых сил в регионе.
Наиболее существенным стал вопрос о взаимоотношениях с германскими оккупационными войсками и снабжении ими Донской армии, против чего высказывался Деникин, и прогерманская позиция донских властей. Донской атаман не скрывал, что признает вчерашнего противника по мировой войне фактически союзником в войне Гражданской. В приказе по войску от 17 (30) мая он заявлял: «Вчерашний внешний враг, австро-германцы, вошли в пределы войска для борьбы в союзе с нами с бандами красногвардейцев и водворения на Дону полного порядка. Я требую, чтобы все воздерживались от каких бы то ни было выходок по отношению к германским войскам и смотрели бы на них так же, как на свои части»1. 6 (19) июня, устанавливая «в согласии с высшим германским командованием» «чрезвычайные меры охраны порядка и безопасности», Краснов подчеркивал, что «преступления или попустительства против донских или германских войск и их учреждений будут караться по всей строгости закона полевым судом»1  2.
Немало споров вызвал и вопрос о направлении нового похода Добровольческой армии весной—летом 1918 г. Если Деникин и Алексеев высказывались в первую очередь за занятие Кубани и обеспечение тыла армии перед походом на Москву, то атаман Краснов, напротив, считал, что Добрармии необходимо заняться российскими делами и вести наступление в направлении на Царицын. Генерал Алексеев в письме П. Н. Милюкову крайне нелестно характеризовал действия донского атамана и его усилия по созданию собственной армии: «Генерал Краснов, беря начальствующий тон по отношении к армии, указывает ей путь — скорее берите Царицын, но Дроздовского я удержу в Новочеркасске до “создания регулярной Донской армии”. Цель — сунуть нас в непосильное предприятие, на пути к выполнению которого мы можем столкнуться с немцами, избавиться от нас на Дону и доказать немцам, какой он “паичка”. Своей армии он не способен создать, ибо он еще временный хозяин, да и подготовки для этого нет. Мы ему нужны, но он балансирует между страшным немцем и пока слабой Добровольческой армией. Личность Краснова сыграет отрицательную
1 Из приказа генерала Краснова Всевеликому войску Донскому о союзе с оккупантами для борьбы с советской властью // Документы по истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 229.
2 Объявление генерала Краснова об установлении «чрезвычайных мер охраны порядка и безопасности» в Донской области // Документы по истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 229—230.
- 145 -

роль и в судьбах Дона, и в наших — он нас продаст, как продал [А. Ф.] Керенского в октябре и ноябре 1917-го г., под Петроградом. Мы должны предусматривать это и принимать меры»1. Весной—осенью 1918 г. Добровольческая армия, хотя и получала от донского атамана большую помощь боеприпасами1  2 (которые донцы, в свою очередь, получали от германских войск), все равно была по выражению ее интенданта полковника Н. Н. Богданова «на положении бедных родственников» и жила на задворках3  *. Во многом именно поэтому, в стремлении обрести собственную базу, и было вызвано направление нового похода армии на Кубань.
8 (21) мая генерал Краснов отдал приказ по Всевеликому Войску Донскому № 272, предписывавший всем донским казачьим офицерам покинуть ряды Добровольческой армии. Начался отток казаков в приступившую к активному формированию Донскую армию: «Ставился даже вопрос: быть ли ей (Добровольческой армии. — Р. Г.)? Донцы, прошедшие с ней Первый Кубанский поход, просились о переводе в Донскую армию. Не отпустить их было невозможно. С их уходом только Партизанский полк уменьшался в численности наполовину. Сильно ослаблялись кавалерийские части. [...] Нельзя было не освободить от службы учащуюся молодежь, на долю которой пришлись непосильные испытания. [...] Генерал Деникин подтолкнул [добровольцев] на быстрое решение — на тот или иной ответ. Ввиду того, что для многих окончился четырехмесячный срок обязательства служить в армии, которое они подписывали, когда вступали в ее ряды, генерал Деникин отдал приказ: желающие оставить армию пусть подадут об этом рапорта»7'. Сам командующий, отмечая негативную роль приказа донского атамана, писал, что уход донцев «расстроил сильно некоторые наши части, особенно Партизанский и Конный полки»5  *.
В июне полномочный представитель Добровольческой армии при донском атамане генерал-лейтенант Э. Ф. Эльснер просил у Краснова разрешения привлечь на службу в Добровольческую армию неказаков Донской области, но получил
1 Алексеева-Борель В. М. Сорок лет в рядах Русской императорской армии... С. 714-715.
2 По данным Краснова, «за первые полтора месяца (май—июнь 1918 г. — Р. Г.) немцы передали Дону, кубанцам и Добровольческой армии 11 651 трехлинейную винтовку, 46 орудий, 88 пулеметов, 109 104 артиллерийских снаряда и 11 594 721 ружейных патронов. Треть артиллерийских снарядов и одна четверть патронов были уступлены Доном Добровольческой армии» (Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 35).
3 Калашников В. В., Пученков А. С., Стогов Д. И. и др. Реформы и революции
/ в России. С. 101.
* Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 238—239.
0 	Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 122.
- 146 -

отказ с объяснением, что «неокрепшие еще местные власти не в состоянии будут заставить иногороднее население выполнить этот приказ». Но в том же месяце вышел приказ по Донскому войску, в котором объявлялось о наборе иногородних в полк, кадром которого стали следовавшие на пополнение в Добровольческую армию офицеры Лейб-гвардии Измайловского полка. Летом 1918 г. с разрешения атамана Краснова при Донской армии велось возрождение некоторых частей Русской армии, кадр которых в результате не попадал в Добрармию. Так, в июне в составе Донской армии возродился Лейб-гвардии Финляндский полк (первоначально — под именем 4-го Донского стрелкового полка); позднее, в июле 1919 г. в составе Донской армии был воссоздан 4-й гусарский Мариупольский полк (ходатайства чинов полка начальнику штаба ВСЮР о восстановлении было ранее оставлено без ответа)1.
В конце июня состоялась встреча атамана Краснова с представителями германских оккупационных войск, на которых обсуждались совместные действия против советских войск и ситуация вокруг выступившей во Второй Кубанский поход Добровольческой армии. Очевидно, что донскому атаману приходилось всячески лавировать, чтобы, с одной стороны, получить поддержку немцев, критикуя добровольцев, а с другой — окончательно не испортить отношения с командованием Добрармии1  2. Со слов атамана, оправдывающегося перед германскими представителями, выяснилось, что отправившаяся в поход Добровольческая «действовала вполне самостоятельно. Как пример такой самостоятельности является оставление ею без всякого предупреждения донского правительства в ночь с 17 (30) июня линии Мечетинская — Кагальницкая, чем [Донская] армия поставлена в крайне тяжелое положение, ибо получилось обнажение фронта». Краснов говорил о численности Добрармии в «12 000 человек, из коих 70% кубанцы, около 1500 человек в дроздовском отряде», про который отдельно указывалось, что существует «основание предполагать, что отряд полковника Дроздовского покинет Добровольческую армию и перейдет на службу к Астраханскому войску». Краснов подчеркивал, что «пока Добровольческая армия сражалась, средства отпускались ей донским правительством. Как будет вопрос этот решен дальше — неизвестно, от держав Согласия
1 Ходнев Д. И. Лейб-гвардии Финляндский полк в Гражданской войне // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. M., 2002. С. 565; Шашков Л. Н. 4-й гусарский Мариупольский Императрицы Елизаветы Петровны полк. Участие в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии... С. 59.
2 Полностью протокол см.: Из истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 475—476.
- 147 -

она средств давно уже не получает». Атаман явно лукавил перед германцами, говоря, что о «ближайших боевых предположениях Добровольческой армии донскому правительству неизвестно, по-видимому, она ушла на Кубань». План похода не только обсуждался с атаманом — ряд частей Донской армии приняли участие в этом походе. Так, донцы под командованием И. Ф. Быкадорова на первом периоде операции были подчинены Добрармии и действовали по долине реки Маныч. На этой же встрече Краснов, по сути, согласился на формирование при поддержке Германии Южной армии, занимавшей в его военно-политических планах особое место: «Относительно формирования германцами особого батальона из русских офицеров-монархистов донское правительство [против] ничего иметь не может, но атаман считает наиболее целесообразным иметь эти формирования не в самой губернии, а на границе, в Богучарском уезде Воронежской губернии».
Особенно острый характер отношения между донским и добровольческим командованием приняли из-за упоминавшегося Красновым на встрече с представителями германского оккупационного командования Отряда полковника М. Г. Дроздовского. Его блестящее состояние побудило атамана в мае предложить Дроздовскому войти в состав формируемой Донской армии на правах «Донской пешей гвардии». Донцы и позднее предлагали Дроздовскому обособиться от генерала Деникина: войти в состав своей армии или же образовать самостоятельную. Но тот неизменно отказывался, твердо заявляя о намерении соединиться с Добровольческой армией1. Деникин позднее указывал на прямое противодействие генерала Краснова соединению Добровольческой армии и дроздовцев. По просьбе Донского атамана Отряд Дроздовского разбрасывался частями по Донской области: конница сражалась в Сальском округе (для участия в освобождении сел Большая и Малая Орловка был выделен отряд из двух эскадронов Конного полка, коннопулеметной команды и взвода конно-горной батареи, который соединился со своим полком только 16 (29) июня)1  2, пехота участвовала в «очистке от большевиков» Ростова-на-Дону и Новочеркасска, использовалась в карательных экспедициях по крестьянским деревням севера области. «Я требовал присоединения бригады; Дроздовский ходатайствовал об отсрочке для отдыха, организации и пополнения. Краснов упрашивал Дроздовского не покидать Новочеркасск — публично, на па¬
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 114, 120; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 29—30.
2 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 114—115.
- 148 -

раде перед строем, и более интимно в личных разговорах с Дроздовским, — писал позднее Деникин. — Атаман порочил Добровольческую армию и ее вождей и уговаривал Дроздовского отложиться от армии, остаться на Дону и самому возглавить добровольческое движение под общим руководством Краснова. Но время шло, назревал Второй Кубанский поход, а начало его все приходилось откладывать: более трети всей армии — бригада Дроздовского — оставалось в Новочеркасске. Это обстоятельство препятствовало организационному слиянию ее с армией, нарушало все мои расчеты и не давало возможности подготовить операцию...»1.
В мае среди дроздовцев распространились слухи о нежелании их командира присоединяться к Добровольческой армии. Но абсолютное большинство офицеров отряда, стремившихся к соединению с Добрармией, попросило полковника М. А. Жебрака-Русановича переговорить с Дроздовским, чтобы тот опроверг слухи. В результате ни объединение с донцами, ни самостоятельное выступление будущих «дроздовцев» не состоялись. Очевидно, что помимо понимания необходимости объединения усилий в борьбе с большевиками большую роль сыграло и неприятие Дроздовским слишком тесного сотрудничества донцов с германскими оккупационными властями. После беседы с Жебраком Дроздовский выехал в Мечетинскую, где его отряд соединился с Добровольческой армией1  2.
Донцы, в свою очередь, высказывали недовольство стратегическим направлением действий Добровольческой армии на Кубань, в то время как им была необходима помощь на Северном фронте, и переизбытком офицеров в Добрармии, которые не могли пополнять ряды Донской, страдающей от их нехватки. В дальнейшем напряженность в отношениях между донской и «добровольческой» властями продолжала нарастать. Одним из главных вопросов был вопрос о едином командовании — Краснов и его окружение выступали против объединения всех сил под началом Деникина. Главком Добрармии впоследствии отмечал, что «обе стороны, понимая непреложные законы борьбы, считали необходимым объединение вооруженных сил, и обе не могли принести в жертву свои убеждения или предубеждения. На этой почве началась длительная внутренняя борьба — методами, соответствовавшими характеру руководителей...»3.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 124.
2 Абинякин Р. М. Генерал-майор М. Г. Дроздовский. С. 226—228; Депикин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 124.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 122.
- 149 -

Тем не менее, после Первого Кубанского похода Добровольческая армия получила возможность провести некоторую перегруппировку своих сил. В мае 1918 г. в Новочеркасске был переформирован Офицерский полк, ставший трехбатальонным. Численность офицеров в полку вновь возросла. При переформировании полка три его роты (7-ю, 8-ю и 9-ю) решено было сделать полностью офицерскими; 5-ю роту составила учащаяся молодежь, 6-ю — чины Гвардии. Остальные роты комплектовались в основном из кубанских казаков. Если учитывать офицеров всех рот полка, то их общее количество в это время составляло в полку около 50%. Но здесь необходимо сказать и о составе самих офицерских рот, в которые зачислялись не только офицеры: «Формирование рот (полностью формировались 6, 7, 8 и 9-я роты. — Р. Г.) шло быстрым темпом, особенно офицерских, в которые входили не только офицеры, но и чиновники, зауряд-врачи». Пополнение в полк «стало прибывать ежедневно, хотя и малыми группами. Группы представлялись генералу Маркову, и каждому добровольцу он задавал два-три вопроса». В бюро записи в это время было подчеркнуто строгое отношение к прибывающим на Дон добровольцам. Проверялось заявление и утверждение о месте отбытия в армию, офицерам указывалось на «явку с опозданием». Кроме того, новоприбывшие офицеры должны были предоставить двух свидетелей в подтверждение своих слов. «Заявления, что они прибыли из Смоленска, Москвы, прямо с фронта, не считались уважительными... Эти и подобные им вопросы несколько задевали самолюбие являвшихся, но “явка с опозданием” повелевала снести это безропотно»1.
Добровольческая армия пыталась организовать призыв офицеров по близлежащим крупным городам. Но попытка внести организацию в их приток в ряды армии большого успеха не имела. Так, станица Каменская, находившаяся в тот момент в зоне германской оккупации, дала пополнение в 20 человек (из числа добровольцев, не заставших армию в Новочеркасске после ее выхода в Первый Кубанский поход), Одесса — 107 человек, Александровск — 30, Екатеринослав — 100 человек, Бахмут, Киев, Кременчуг, Павлодар и Харьков — несколько десятков офицеров. Все они были влиты в 1-й Офицерский полк1  2.
Корниловский ударный полк также активно комплектовался казаками: «В течение целого месяца [он] пополнялся... Прибывали отпускные и выздоровевшие от ран корниловцы, поступали новые добровольцы. [...] Кубанский батальон был пере¬
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 245, 252—253, 256.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 248—249.
- 150 -

формирован во 2-й батальон Корниловского полка». Кубанские казаки в это время составляли не менее 50% его состава1.
Отряд полковника Дроздовского после занятия Новочеркасска и соединения с Добровольческой армией образовал 3-ю пехотную дивизию. «Прибытие отряда Дроздовского произвело большое впечатление на старые добровольческие части. Особенно обилие боеприпасов, а также броневик “Верный”»1  2.
2-й офицерский полк (так стал называться после соединения с Добровольческой армией Сводно-стрелковый полк Отряда полковника Дроздовского) также интенсивно комплектовался в пределах Войска Донского. После занятия Новочеркасска 25 апреля (8 мая), уже через десять дней, он смог развернуться из одного батальона в три (столь велико было число добровольцев, поступивших в полк). Благодаря пополнениям во 2-м офицерском полку была сформирована офицерская рота численностью свыше 300 штыков, почти полностью состоящая из офицеров (в ее состав входило до 20 георгиевских кавалеров). Общая численность отряда в Новочеркасске в мае—июне 1918 г. составила около 2500—3000 человек3. Командование отряда (как и других частей Добровольческой армии) посылало своих людей для вербовки добровольцев во многие города юга России. Впоследствии, во время Второго Кубанского похода, Дроздовский «во всех населенных центрах оставлял бюро записи из двух—трех офицеров, снабженных деньгами для приема добровольцев и направлении их в Добровольческую армию»4.
В результате в период с мая по июнь 1918 г. офицерский и казачий кадр полков Добровольческой армии составляли примерно равные доли в общей численности армии. Из 8500—9000 бойцов армии, выступивших во Второй Кубанский поход, не менее половины были уроженцами кубанских казачьих станиц5. Увеличение доли кубанского казачества в составе Добровольческой армии было связано как с направлением предстоящего похода на Кубань (многие казаки-добровольцы надеялись вернуться в свои станицы), так и с политикой кубанских властей, поддержавших Добровольческую армию.
1 Критский М. Л. Корниловский ударный полк. С. 98—99.
2 Ребиков Н. II. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи Дроздовской артиллерийской бригады // Пронин Д., Александровский Г., Ребиков Н. Седьмая гаубичная. 1918-1921. Ныо-Йорк, 1960. С. 127.
3 Дроздовский М. Г. Дневник. С. 139; ТуркулЛ. В. Дроздовцы в огне. С. 29—30, 33 (говорится об офицерской роте численностью 320 человек); Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 114, 119—120, 122 (упоминается об офицерском батальоне, без указания численности), 126.
ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. Ш. Л. 7.
° Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. И.
- 151 -

второй кубанский поход и занятие северного
КАВКАЗА. БОРЬБА НА СЕВЕРНЫХ ГРАНИЦАХ ДОНСКОГО ВОЙСКА.
СОЗДАНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ ЮГА РОССИИ
(июнь-декабрь 1918 г.)
Y
План Второго Кубанского похода. Соотношение сил
9 	(22) июня 1918 г. начался Второй Кубанский поход Добровольческой армии, план которого разрабатывался с середины мая. На состоявшемся 15 (28) мая в станице Манычской совещании за овладение в первую очередь Кубанью высказывалось руководство Добровольческой армии в лице командующего армией генерала А. И. Деникина и начальника штаба генерала И. П. Романовского, которых поддержал Верховный руководитель генерал М. В. Алексеев. Атаман Всевеликого войска Донского генерал П. Н. Краснов, напротив, старался склонить руководство Добрармии к удару на Царицын, овладение которым, по его словам, могло бы дать Добровольческой армии «хорошую чисто русскую базу» и позволило бы не зависеть от казаков. Поднятый Деникиным на совещании вопрос о «едином командовании» он увязывал с образованием «единого фронта», с движением Добрармии на Царицын, что «при том настроении, которое замечено в Саратовской губернии, сулит добровольцам полный успех»1. В итоге, чтобы обезопасить свой тыл, пополнить армию и помочь кубанцам, Деникин, по его словам «поддержанный генералом Алексеевым и [кубанским] атаманом Филимоновым», настоял на направлении удара на Кубань. Немаловажными факторами в этом решении было опасение командования Добровольческой армии столкнуться на севере с германскими оккупационными войсками, а также то обстоятельство, что кубанские казаки составляли существенную часть Добровольческой армии. После окончания похода Добрармия должна была присоединиться к донцам и помочь в проведении операции на Царицын. Добровольческая и Дон¬
1 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 22—23.
- 152 -

ская армия «расходились по двум взаимно противоположным направлениям... — и, по словам донского атамана, — вопрос о едином командовании отпадал».
Основной целью похода командование армии ставило освобождение от большевиков всего Северного Кавказа с целью обезопасить свои тылы для последующего развертывания сил и похода на Москву. Немалый расчет делался командованием на возможность пополнения на Кубани рядов армии новыми добровольцами. К началу похода Добровольческая армия насчитывала около 9000 человек, примерно в несколько раз уступая по численности противостоящим ей частям Красной армии, находящимся на Кубани и Северном Кавказе1.
Деникин позднее отмечал, что в «этом походе армия, невзирая на свою малочисленность, двигалась все время широким фронтом для очистки района от мелких банд, для прикрытия железнодорожного сообщения и обеспечения главного направления от удара мелких отрядов и ополчений (речь идет о мелких отрядах красноармейцев. — Р. Г.), разбросанных по краю», и, несмотря на большие потери, составлявшие более четверти состава1  2, численность Добровольческой армии «за первые два месяца операции по крайней мере удвоилась (главным образом за счет, конечно, кубанцев и пленных)»3.
Добровольческой армии противостояла Красная армия Северного Кавказа, «плохо подчинявшаяся центру и непрочно связанная внутри», под командованием сначала А. И. Автономова (по 15 (28) мая 1918 г.), а затем И. Л. Сорокина (с 21 июля (3 августа)); военным руководителем в мае—июле был бывший генерал-майор Генерального штаба А. Е. Снесарев. Деникин, отмечая, что силы красных «не поддавались точному учету» и их численность не знал в точности «ни мы, ни “всероссийский генеральный штаб”, оценивал их примерно в 80 000—100 000 человек. Из них 30 000—40 000 тысяч находилось в районе Азов — Кущевка — Сосыка, около 30 000 в районе железной дороги Тихорецкая — Торговая, до 12 000 в районе между реками Маныч и Сал; помимо этих групп на ряде железнодорожных станций также были расположены сильные группировки. Н. Е. Какурин к началу Второго Кубанского похода оценивал силы одной только группировки под командованием Сорокина с центром в Тихорецкой в 30 000 человек, которые были «плохо организованы и не отличались боевой устойчивостью».
1 Деникин Л. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 149, 151. Численность Добровольческой армии в начале Второго Кубанского похода см. также в приложении № 12.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 158, 177.
3 Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 271.
- 153 -

К середине сентября общая численность красных войск (СевероКавказская и созданная в августе Таманская армии) в районе Ставрополь — Армавир — Невинномысская достигала 150 000 штыков и сабель при 200 орудиях разного калибра:1.
Только к концу лета после кровопролитных боев Добровольческая армия 3 (16) августа овладела столицей Кубанского войска Екатеринодаром, а к концу осени взяла под свой контроль большую часть Северного Кавказа, Ставропольскую и Черноморскую губернии. С этими успехами, доставшимися белых силам дорогой ценой, на политической карте бывшей Российской империи наконец появилась непосредственно «Белая Россия», обладающая собственной территорией и получившая возможность проводить на ней собственную политику, без оглядки на казачьи правительства.
Добровольческая армия: Пополнение добровольцами, деятельность вербовочных центров
Для периода Второго Кубанского похода (лето—осень 1918 г.) командующий Добровольческой армией выделял четыре основных источника пополнения: «Шел непрерывный приток с Украины и Новороссии, отчасти из Центральной России добровольцев (здесь и далее выделено мной. — Р. Г.), главным образом офицеров; освобождаемые [Добровольческой армией] кубанские станицы — по приказанию или добровольно — становились в ряды армии или вооруженными отрядами охраняли ее пути сообщения; поступали на пополнение частей, теперь уже в большом числе, пленные красноармейцы, и во всех районах действия армии привлекалась по мобилизации местная молодежь, первоначально два возрастных класса. [Полковник] Дроздовский даже сделал опыт формирования отдельной части из пленных и мобилизованных. Его “1-й Солдатский полк” принимал доблестное участие под Тихорецкой и в дальнейших боях. Наконец, были факты и другого порядка: некоторые села Ставропольской губернии, приведенные в отчаяние советским режимом, постановляли на сходах мобилизацию известных контингентов населения и присылали их на службу в ряды армии»1  2.
Пополнение добровольцами оставалось значимым для армии и во второй половине 1918 г. Но летом—осенью основная масса офицеров-добровольцев прибывала в армию не единично, а через созданные для этих целей центры вербовки Добровольческой
1 Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 1. С. 225, 228.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 177.
- 154 -

армии. Еще в ноябре 1917 г., в письме генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генералу М. К. Дитерихсу основатель Добрармии генерал Алексеев обосновывал необходимость целенаправленной работы по набору добровольцев по всей России: «Если штат основных работников должен быть создан на территории Союза казачьих войск, то тайные филиальные отделения его должны существовать в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове и других центрах. Если главные силы должны создаваться здесь, то местные организации, возможно по обстановке сильные, нужно образовать в тех же центрах. Офицеры, студенты, интеллигенция должны составить контингент»1.
Согласно докладу «Образование центров Добровольческой армии», составленному летом 1918 г. на имя командующего армией, вербовочные центры в своем развитии прошли несколько этапов. Начиная с ноября 1917 г. для вербовки добровольцев в зарождающуюся Добровольческую армию направлялись офицеры в города Украины, Крыма и Юга России. Создание постоянно действующих центров в это время было невозможно из-за недостатка денежных средств и отсутствия подготовленных к подобной работе кадров. В декабре 1917 г. была создана Политическая канцелярия, основной задачей которой стало создание центров на местах. Проект, разработанный полковником Генерального штаба Я. М. Лисовым и генералом М. В. Алексеевым, предусматривал образование областных центров, от которых должны были идти ответвления в губернские и уездные города. Для организации работы в крупные города был направлен ряд лиц, снабженных деньгами и полномочиями. Но в это время центры так и не начали свою деятельность — с мест было получено лишь несколько случайных донесений. С уходом Добровольческой армии в Первый Кубанский поход работа по созданию центров на время прекратилась.
С начала 1918 г. подпольная офицерская организация под руководством полковника А. М. Двигубского существовала в Харькове, офицеры которой в марте пробились к Добрармии1  2. В марте в Харькове возникла военная ячейка полковника П. В. Панченко-Криворотенко, достигшая численности в тысячу человек, а затем распавшаяся. Остатки ее взял в свои руки в апреле полковник Б. А. Штейфон, положивший этим начало Харьковскому центру Добрармии. Весной на Украине
1 Алексеев М. В. Письмо к генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу. С. 78—79.
2 Из документов белогвардейской контрразведки 1919 г. Отчет о деятельности Харьковского разведывательного центра. Предисл., подгот. текста и коммент. В. Г. Бортиевского // Русское прошлое. Кн. 1. 1991. С. 150.
- 155 -

и Юге России действовала вербовочная агентура полковников М. Г. Дроздовского, П. В. Глазенапа, а также штаба и командующего Добровольческой армией1.
Проект создания вербовочных центров получил новую жизнь в мае 1918 г. после возвращения Добровольческой армии из Первого Кубанского похода. В это время в письме к Верховному руководителю Добрармии Алексееву полковник барон М. И. Штемпель предложил создавать в крупных городах представительства армии, «которые вели бы пропаганду, вербовали офицеров и солдат, направляли их в Добровольческую армию, вели бы политическую и военную контрразведку и т. д.». Уже в мае в «поездку по гарнизонам для осведомления о Добровольческой армии» был специально отправлен офицер, начались попытки создания центров в Киеве, Крыму, Одессе, Тирасполе и даже в Вологде1  2.
3 (16) июня был создан Военно-политический центр Добровольческой армии, начальником которого был назначен полковник Я. М. Лисовой3  4. В его ведение входило руководство создаваемыми вербовочными центрами. Вся территория Украины, Крыма, Северного Кавказа и отчасти Дона была разделена на районы в зависимости от географических, политических и экономических условий. При создании центров принималось во внимание наличие уже существующих организаций, работающих на армию, а также присутствие в том или ином районе лиц, преданных делу Добровольческой армии и зарекомендовавших себя работой. Во главе центров могли назначаться офицеры в чинах от полковников до генералов'1.
Согласно «Краткой инструкции по организации на местах центров Добровольческой армии» определялись структура и методы их работы. В каждом из крупных городов для руководства центром назначалось лицо, наделенное особыми полномочиями, собственноручно подписанными генералом Алексеевым. Только этот человек имел право вести переговоры от лица Добровольческой армии, разветвлять организацию, проводить сбор пожертвований. Первостепенное значение для работы отводилось крупным городам — Киеву, Харькову, Одессе, городам Крыма. Начальник центра должен был наладить сотрудничество с политическими, общественными, торгово-промышленными и прочими кругами и лицами, сочувствовавшими идеям Добровольческой армии, объединять и направлять их деятельность. Он должен был находиться в курсе политического и обще¬
1 	РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 15.
о Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 78.
3 РГВА. Ф. 40238. Он. 1 Д. 5. К 4-5?
4 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 15-16.
- 156 -

ственного настроения населения своего города, наладить работу с представителями местной прессы, для помещения в ней материалов о Добровольческой армии, наблюдать за организациями и лицами, не сочувствовавшими армии и вредящими ей своими действиями, всячески мешать их работе.
Основной же задачей начальника центра было «войти в самую тесную связь со всеми сочувствующими офицерскими и вообще военными организациями», «производить набор и отправку добровольцев, офицеров и солдат в армию, следить, чтобы означенные добровольцы не задерживались с отправлением». К 1-му и 15-му числу каждого месяца начальник центра должен был присылать подробное донесение в Военно-политический отдел Добрармии о политическом, общественном и экономическом положении своего населенного пункта, количестве отправленных офицеров и т. д. Для первоначальных расходов в распоряжение начальника центра отпускалось 10 000 рублей. «В дальнейшем на обязанность означенного лица возлагается пополнение сумм центра из местных средств путем подписных листов, сборов, пожертвований, устройства праздничных дней и т. п.». При отправке офицера в армию начальником центра выдавалось ему пособие на проезд: не более 100 рублей холостому и не более 200 рублей семейному1.
Работа центров целиком зависела от местных условий. Так, на Украине в июне и первой половине июля германские войска не только не чинили препятствий к отъезду добровольцев в армию, но даже оказывали содействие в отправке эшелонов. По свидетельству начальника штаба Донской армии И. А. Полякова, «сближение донской власти с германцами имело следствием... то, что они охотно пропускали с Украины офицеров на Дон, зная, однако, что значительное количество их уезжает на пополнение в Добровольческую армию»1  2. Капитан-гвардеец Евреинов, занимавший должность делопроизводителя Второго отдела Управления генерал-квартирмейстера при Верховном главнокомандующем Русской армии А. В. Колчаке, в докладе от 1 (14) октября 1919 г. на основе личных наблюдений рассказывал об особенностях взаимоотношений добровольцев с германскими властями весной 1918 г. По его словам, «хотя штаб Добровольческой армии отказался принимать какую бы то ни было помощь от германцев», их помощью в снабжении и организации пользовалась не только Донская армия. В «тесный контакт» с ними «на предмет получения... снаряжения, оружия, снарядов и прочего» вошел полковник М. Г. Дроздовский. «Подобное отношение к германцам
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 5. Л. 6.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 382.
- 157 -

полковника Дроздовского следует объяснить его совместными с ними действиями против большевиков, сперва на пути из Румынии, а затем при занятии Ростова, — отмечал Евреинов. — Вообще, как общее явление, отношение к русским офицерам, носившим знаки Добровольческой армии со стороны немцев, было чрезвычайно благожелательным, причем последними оказывалось всемерное содействие во всем. Полковнику Дроздовскому была обещана поддержка и на Украине, так что офицеры, командировавшиеся из штаба армии в Киев, снабжались документами из штаба Дроздовского. Влияние немцев на Юге было настолько сильно, что наличность документа за немецкой подписью, как это было в Екатеринославе, например, обеспечивала свободный проезд»1. Впрочем, свидетельство капитана Евреинова о «тесном сотрудничестве» Дроздовского с германцами не подтверждается другими источниками.
Как бы то ни было, но уже в скором времени политика германского командования в отношении добровольцев сильно изменилась из-за заключения в августе 1918 г. нового соглашения между Германией и Советской Россией. И центры, и вербовщики отдельных воинских частей на подконтрольной немцам территории вынуждены были перейти на нелегальные условия работы. Работавший в Киевском вербовочном центре Добрармии полковник Любимов в отчете о службе в Киеве, поданном 15 (28) октября 1919 г. на имя генерал-квартирмейстера Верховного правителя России, отмечал, что «украинское правительство совместно с германским командованием преследовало агитацию и вербовку в Добрармию и если едущие в Добрармию попадались, то их арестовывали. В Киеве из наиболее видных работников центра были арестованы Генерального штаба полковники [П. А.] Кусонский и [С. Н.] Ряснянский. Вообще же за работу на Добрармию на Украине было арестовано и содержалось по тюрьмам более ста офицеров»1  2.
Центры начали свою работу разновременно — начиная с Таганрога (май) и заканчивая Феодосией (август). За это время ими было отправлено в армию несколько тысяч офицеров, добровольцев и врачей. Наибольшее число отправленных новобранцев пришлось на Таганрогский, Одесский и Харьковский центры.
В ведении Таганрогского центра находилась территория побережья Азовского моря от Бердянска до Таганрога (включая Мариуполь), где под видом ссудно-сберегательного товарищества действовало 54 вербовочных отделения. Штаб центра со-
1 РГВА. Ф. 39499. On. 1. Д. 32. Л. 18-18 об.
2 РГВА. Ф. 39499. On. 1. Д. 32. Л. 19.
- 158 -

стоял всего из шести человек. Получив от генерала Алексеева на свою деятельность от 3000 до 5000 рублей (по разным данным), центр сдал в штаб главкома при вступлении добровольцев в Таганрог 120 000 рублей. Но главное значение центра было в отправке добровольцев в армию, в чем он также преуспел. Согласно спискам «офицеров, юнкеров и солдат, отправленных в Добровольческую армию» с 26 июня (9 июля) по 9 (22) июля, из Таганрога в армию прибыло 35 человек; с 1 (14) сентября по 1 (14) октября — 31 человек (12 офицеров и 19 солдат)1. Всего же за время существования Таганрогского центра (с мая 1918 по апрель 1919 г.) в армию было переправлено свыше 400 офицеров и 3500 солдат, каждый из которых получал средства на проезд в армию и суточные. Прибывавшее в армию из центра пополнение было не только из Таганрогского округа Войска Донского, но и из Бахмутского, Бердянского, Мариупольского, Славяносербского уездов Екатеринославской и Таврической губерний. Кроме того, в Добрармию центром было передано более 100 000 единиц перевязочных средств, белье, медикаменты и др.1  2
Успешно работал Харьковский центр Добровольческой армии, возникший на базе подпольной военной группы, действовавшей сначала при советской власти, а затем во время германской оккупации на территории Украинской державы. Организация, возглавленная весной полковником Б. А. Штейфоном, послужила основой для создания «Харьковского главного центра Добровольческой армии» («Центр полковника Штейфона»)3  * * *. В руководство подпольной группы входил полковник А. А. фон Лампе (в 1918—1919 гг. начальник оперативного отделения штаба и исполняющий должность генералквартирмейстера Кавказской армии). «Добровольческий центр в Харькове» был признан командованием Добрармии, а его члены зачислены в ее состав. Центр занимался переброской добровольцев в армию и добыванием для нее вооружения и боеприпасов7*. Прибывший в Харьков в конце марта 1918 г. генерал Лукомский высоко оценивал деятельность на тот момент еще не имевшего четкой связи с Добрармией центра и его конспиративной работы. По его словам, «в распоряжении
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 12-14, 53.
2 Деятельность Таганрогского центра. С. 135; Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 78—79.
3 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 754.
1 В частности, при помощи Харьковского центра в Добрармию в августе 1918 г.
была отправлена группа офицеров 10-го гусарского Ингерманландского полка.
См.: Слезкин 10. А. Ингерманландский гусарский полк в Гражданской войне
// Возрожденные полки Русской армии... С. 125; Слезкин Ю. А. Летопись пережитых годов // Возрожденные полки Русской армии... С. 136.
- 159 -

Харьковской военной организации имелось три тысячи винтовок с достаточным количеством патронов и около двадцати пулеметов. Была надежда в случае восстания получить четырехорудийную батарею; личный состав батареи был подготовлен. В батальоне, который, по словам полковника (очевидно, Б. А. Штейфона. — Р. Г.) можно было собрать в любой момент, числилось около тысячи человек. Кроме того, в списке офицеров, живших в Харькове, числилось около 2000 человек. Эти последние не были помещены в существующую организацию. Каждый из офицеров батальона должен был, в случае необходимости, привести двух—трех офицеров, значившихся в списке и лично ему известных»1.
Из Харьковского центра прибыло в Добрармию как минимум более 800 человек (согласно сохранившимся данным по месяцам, в период с 1 (14) по 15 (28) октября из центра в армию прибыло 137 добровольцев; с 15 (28) октября по 1 (14) ноября — 55 новобранцев)1  2. Одесский центр за время работы дал армии более 1300 человек. Меньше всего пополнений Добровольской армии через вербовочные центры дал Крым — около 200 человек3.
К сентябрю 1918 г. на Юге России и в других регионах страны действовал и предполагался к созданию ряд вербовочных центров Добровольческой армии. Первого разряда («главные центры») — в Киеве (генерал-лейтенант П. Н. Ломновский), Одессе (вице-адмирал Д. В. Ненюков), Харькове (полковник Б. А. Штейфон), Симферополе (генерал-лейтенант А. К. де Боде), Тифлисе (генерал-лейтенант В. П. Шатилов); второго разряда («подчиненные центры») — в Екатеринославе (полковник Д. С. Перфильев), Таганроге (полковник И. Г. Штемпель), Могилеве (инженер Коверницкий), на Тереке (генералмайор Д. Ф. Левшин), в Западной Сибири (генерал от инфантерии В. Е. Флуг), Саратове (полковник Д. А. Лебедев); центры, «предполагаемые к подчинению» уже существующим (главным) — в Севастополе (генерал-майор Т. А. Миончинский), Тирасполе (генерал-майор Г. Б. Ангуладзе) и Феодосии (генерал-майор Архипов). Помимо отправки добровольцев центры занимались снабжением армии оружием, запасными частями, патронами, перевязочными средствами и др.
Эффективности работы центров в это время не способствовало их подчинение и Военно-политическому отделу, и Осведомительному отделению, и штабу Добровольческой армии, что
1 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году // 1918 год на Украине / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2001. С. 88.
2 РГВА. Ф. 40238. Он. 1. Д. 18. Л. 59, 109-109 об.
3 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 16.
160 -

сильно затрудняло руководство ими. Кроме того, отсутствовали постоянная связь с центрами и контроль за их работой, систематичностью донесений и отчетностью, не был точно определен личный состав центров, не установлено содержание сотрудникам, не было создано центров в российских областях, слабо была развита сеть отделений центров на местах1.
После смерти 25 сентября (8 октября) 1918 г. фактического организатора работы по вербовке добровольцев Верховного руководителя Добровольческой армии генерала М. В. Алексеева ставший главкомом генерал Деникин издал приказ по центрам Добровольческой армии № 1 от 10 (23) октября. В нем он возложил общее руководство за их деятельностью на начальника Военно-морского отдела генерала А. С. Лукомского.
Приказом устанавливались следующие центры Добровольческой армии и подчиненные им районы: Киевский (Волынская, Киевская, Подольская и Черниговская губернии), Екатеринославский (прилегающая губерния), Одесский (Херсонская губерния), Крымский (Крымский полуостров), Таганрогский (Бердянск, Мариуполь и Таганрог), Терский (Северный Кавказ), Тифлисский (Закавказье), Саратовский (Самарская и Саратовская губернии), Могилевский (прилегающая губерния), Сибирский (Западная Сибирь). Начальники «главных» центров должны были руководить работой всех второстепенных. Основными задачами центров была вербовка добровольцев в армию, разведывательная и контрразведывательная деятельность, добывание финансовых и материальных средств для армии. Денежные средства для работы самих центров, ввиду крайне тяжелого материального положения армии, им предлагалось самостоятельно изыскивать на местах1  2.
Приказом по центрам № 2 от 18 ноября (1 декабря) образовавшиеся на местах офицерские и добровольческие отряды, изъявившие желание встать в ряды Добровольческой армии, подчинялись начальникам главных центров. Последним главком предоставлял право зачислять такие отряды соответствующими приказами по центрам в списки армии3.
Для правового обеспечения своей деятельности центры нередко прикрывались легальными организациями, получавшими право сбора средств для своей работы и открывавшими расчетные счета. Показательна в этом отношении работа Харьковского центра. Его начальник, полковник Штейфон, зарегистрировал Союз Георгиевских кавалеров, имевший собственные помещения
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 16 об. - 17.
2 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 51-54.
3 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 65.
- 161 -

в бывшем Офицерском собрании и свой счет в банке, на который периодически поступали средства от Союза горнопромышленников Юга России. Своеобразно были организованы и военные поставки в Добровольческую армию. По договоренности с железнодорожными служащими вагоны с приобретенным центром имуществом (от подков и медицинских бинтов до снарядов и гранат) прицеплялись к поездам, везущим грузы в Ростовна-Дону по заказам Донского войскового правительства. Там их перенаправляли на Екатеринодар, якобы для Кубанского войскового правительства, а фактически — для Добровольческой армии. На аэродроме в Славянске работало Общество воздухоплавания, приобретавшее самолеты, «перелетавшие» осенью 1918 г. на Кубань1.
Начальник Одесского вербовочного центра вице-адмирал Д. В. Ненюков вспоминал, что успешной переброске добровольцев на Кубань способствовала деятельность городского Союза офицеров, образовавшегося еще в начале 1918 г. В мае—июне отправки в Добровольческую армию совершались по железной дороге два-три раза в неделю довольно крупными партиями, по 200—300 человек. Но с конца июня германские оккупационные войска стали отслеживать работу центра, поэтому численность партий пришлось сократить, а офицеров отправлять пароходами через Севастополь1  2.
Киевский, Харьковский и Одесский центры руководствовались директивами из Екатеринодара и были включены в состав Добровольческой армии. И хотя на практике «инспекторские поездки» на Украину были единичны, центры окончательно стали структурными единицами Белого движения, а осенью 1918 г., после окончания германской оккупации и занятия Украины войсками Украинской Народной Республики, нередко становились единственными боевыми группами, сопротивлявшимися петлюровцам и местным большевикам3. Добровольческие дружины образовывались во многих городах Украины, в которых существовали вербовочные центры Добровольческой армии. Фактическое перерождение этих дружин «в боевые единицы началось в начале ноября 1918 г., то есть к моменту, когда стало совершенно ясно, что Германия и Австро-Венгрия войну проиграли и в скором времени должны будут очистить территорию Украины, предоставив ее своей судьбе»4. Показательны указания, которые получали центры из Екатеринодара в отношении германских
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 5. Л. 6, 15 об.; ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 754. Л. 58-73; 134-135.
2 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 256.
РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 5. Л. 16 об. - 17, 40-42; Д. 15. Л. 1-3.
4 	Лабинский И. В. О Екатеринославском походе // 1918 год на Украине. С. 295.
- 162 -

оккупационных войск. Помимо того, что работавшие на Украине центры должны были заниматься разведкой и контрразведкой, «по указанию генерала Алексеева или в случае военных действий немцев против Добровольческой армии или Волжского фронта» они должны были приступить к партизанским действиям и диверсиям против «немецких оккупантов»1.
К концу 1918 г. основное направление деятельности вербовочных центров Добрармии изменилось. Если летом—осенью их главной целью была вербовка добровольцев для армии и сбор информации о ситуации на местах, то в конце года одной из основных их задач стал сбор средств для армии, а с занятиями подконтрольных им районов Добровольческой армией в условиях отсутствия мобилизационного аппарата — проведение мобилизации1  2.
Немалую роль в притоке добровольцев в армию сыграла нелегальная группа «Азбука», созданная известным политиком и публицистом, одним из лидеров монархистов В. В. Шульгиным (получила свое название по литерам-обозначениям секретных агентов). Хотя начало работы «Азбуки» сам Шульгин относил к августу 1918 г., формирование ее разветвленной разведывательно-осведомительной сети началось еще весной. Главным направлением деятельности «Азбуки» была разведывательная деятельность и сбор информации. Ведя разведку в Киеве, организация информировала командование Добрармии, союзников и московское подполье о политике гетманского правительства, положении германской армии, настроениях населения и состоянии хозяйства. Агентура «Азбуки» находилась во многих городах России. Несмотря на то, что в ее секретные сводки попадали сведения из газетных статей, не всегда проверенные сообщения и слухи, ценность секретных сообщений была несомненной, что подтверждал начальник разведывательного отделения штаба Добровольческой армии полковник
С. 	Н. Ряснянский. Немаловажен был и перевод «Азбукой» из Киева денежных пожертвований в кассу Добрармии. Всего за время существования «Азбуки» (до лета 1920 г.) в ее работе принимало участие около 100 человек, среди которых были политики, коммерсанты, военные, журналисты и учащиеся3.
Но наряду с разведывательной деятельностью «Азбука» в 1918 г. занималась и отправкой добровольцев на Дон и Кубань.
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 15 об.
2 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 18. Л. 128 а.
3 Шульгин В. В. «Азбука» // Последний очевидец: Мемуары. Очерки. Сны. М., 2002. С. 501—507; К истории осведомительной организации «Азбука» (из коллекции П. Н. Врангеля Архива Гуверовского института). Вводная ст., подготовка текста и коммент. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Кн. 4. СПб., 1993. С. 160-167; РГВА. Ф. 39499. Он. 1. Д. 32. Л. 19.
- 163 -

Организация располагала своим вербовочным аппаратом, при помощи которого «производилась эвакуация боевого элемента в армию»1. Вступивший в ряды Добровольческой армии еще в ноябре 1917 г., Шульгин вспоминал, что с Дона в Киев его отправил сам генерал Алексеев, очевидно, полагавший, что там работа политика и публициста будет более полезной, чем его участие рядовым бойцом в предстоящих боях. «Я прошу вас и приказываю вернуться в Киев и держать “Киевлянин”1  2 до последней возможности... — напутствовал Алексеев Шульгина, — и — присылайте нам офицеров»3. В докладной записке, написанной 5 (18) сентября 1918 г., Шульгин вспоминал: «В 20-х числах ноября (1917 г. — Р. Г.) “Киевлянин” возобновился, и так как он вел упорную борьбу за те же лозунги, за которые сражалась Добровольческая армия, то тяготеющее к Добровольческой армии офицерство находило живую связь в редакции... Так продолжалось два месяца, в течение которых по спискам Добровольческой армии из Киева было отправлено около полутора тысяч офицеров (сколько их дошло, неизвестно)»4. Отправляя Шульгина в Киев, Алексеев передал через него письмо генералу А. М. Драгомирову, которым тот назначался Алексеевым военным руководителем Добровольческой армии на Украине и через которого Шульгин стал вести отправку добровольцев на Дон5.
Позднее, с весны—лета 1918 г. «Азбука» «начала успешно развивать свою деятельность в местностях России, занятых украинцами и большевиками, — отмечал Шульгин в докладе на имя Деникина 5 (18) ноября 1919 г., — самостоятельно изыскивая на дело отправки в армию офицерства денежные средства и переправляя к ген[ералу] Алексееву при помощи своих курьеров собранные крупные денежные суммы. [...] Главная работа по эвакуации офицерства в армию велась в Малороссии, и до февраля 1919 г. через Киевское отделение “Азбуки” прошло несколько тысяч офицеров, завербованных им в Добровольческую армию и получивших каждый проездные
1 Рапорт [№ 298] начальника «Азбуки» генералу А. М. Драгомирову. [19 мая 1919 г.] // Тюремная одиссея Василия Шульгина... С. 289.
2 «Киевлянин» — правая монархическая газета, выходившая в Киеве в 1864— 1919 гг. В феврале 1918 г. издание было прекращено по требованию украинских властей. С занятием Киева войсками Добровольческой армии «Киевлянин» продолжил выход под редакцией В. В. Шульгина. В 1919 г. вышло 83 номера, начиная с 21 августа; последний номер — 3 декабря.
3 Цит. по: Макаров В. Г., Репников А. В., Христофоров В. С. Василий Вита-
/ льевич Шульгин: Штрихи к портрету. С. 35.
* Цит по: К истории осведомительной организации «Азбука»... С. 163.
5 	Протокол допроса В. В. Шульгина. 15 января 1945 г. // Тюремная одиссея Василия Шульгина... С. 158.
- 164 -

документы и по 250 рублей прогонных денег. В феврале 1919 г. эвакуация офицерства из Киева при помощи “Азбуки” была приостановлена, и чины ее, оставленные мною в Совдепии, по моему приказанию занялись работой агитационного и разведывательного характера, неукоснительно поддерживая курьерскую связь со Ставкой»1. Так и не получив официального статуса, «Азбука» до начала 1919 г. действовала фактически параллельно с Киевским центром Добровольческой армии, руководимым генералом П. Н. Ломновским.
Определенный приток в армию добровольцев обеспечивали также региональные воинские организации, такие как отделения созданного генералом Алексеевым осенью 1917 г. «Белого Креста», Союз увечных воинов, Союз Георгиевских кавалеров и др., расположенные в южнорусских городах. Некоторые из подобных организаций, как, например, Союз увечных воинов в Бердянске, пытались самостоятельно организовывать антибольшевистские силы, поднимая восстания (апрель 1918 г.)1  2. Потерпевшие поражение добровольцы из этих отрядов, как правило, переходили фронт или соединялись с занимавшими этот район частями Добрармии. Переправкой добровольцев в ряды Добровольческой армии на протяжении полутора лет занимался поступивший на службу в Главный сахарный комитет (Главсахар) при Высшем совете народного хозяйства РСФСР Н. Ф. Иконников — земский деятель и предводитель дворянства Кузнецкого уезда Саратовской области. Прибыв в ноябре 1917 г. в Новочеркасск, он несколько дней был интендантом Добрармии, а затем чиновником для особых поручений. В середине декабря после беседы с генералом Алексеевым он «выехал на север с поручением организовать переход офицеров в Добровольческую армию»3.
Добровольческая армия: Первые массовые мобилизации, отношение к пленным, создание запасных частей
Во время Второго Кубанского похода части Добровольческой армии, несшие огромные потери, уже не могли больше пополняться почти исключительно за счет добровольчества. Проведения массовых мобилизаций требовала и общая установка на решение армией общероссийских задач.
1 Цит по: К истории осведомительной организации «Азбука»... С. 165.
2 Абалъянц А. А. Восстание Бердянского союза увечных воинов... С. 12—14.
3 Иконников Н. Ф. Пятьсот дней: секретная служба в тылу большевиков. 1918—1919 гг. Вводная ст., подгот. текста и коммент. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Кн. 7. СПб., 1996. С. 48.
- 165 -

Призыв в армию был начат на территориях, подконтрольных в это время армии — областям Кубанского казачьего войска и Ставропольской губернии. Уже 11 (24) июня, в самом начале Второго Кубанского похода, приказом № 321 командующего Добрармией были мобилизованы все офицеры, находящиеся в подконтрольных ей районах1. 17 (30) июня приказом № 324 мобилизовались жители Ставропольской губернии призыва 1918 г. (1897 г. рождения). Приказом командующего Добрармии № 334 от 27 июня (10 июля) мобилизовались казаки и иногороднее население Кубани на территории, занятой к тому времени армией1  2.
Деникин отмечал, что к «правильной мобилизации» Добровольческая армия приступила в августе 1918 г. Первый масштабный призыв в части Добровольческой армии был объявлен 2 (15) августа на территориях Благодарненского, Медвеженского и Ставропольского уездов Ставропольской губернии (по сути первой «российской» территории), а впоследствии всех районов губернии, занимаемых частями Добрармии при наступлении. Мобилизация распространялась на военнообязанных призывов 1916, 1917 и 1918 гг. (1895, 1896 и 1897 гг. рождения)3. 30 октября (12 ноября) приказом главнокомандующего армией № 874 мобилизация распространилась на 1914, 1915, 1919 и 1920 гг. призыва (1893, 1894, 1898 и 1899 гг. рождения)5.
С 5 (18) января 1919 г. приказом № 31 ставшего уже главнокомандующим Вооруженными силами Юга России
А. 	И. Деникина6 на военную службу призывались военнообязанные Черноморской и Ставропольской губерний и иногородние Кубанской области 1910, 1911, 1912 и 1913 гг. призыва (1889—1892 гг. рождения)7. В результате неказачье население Северного Кавказа попало под те же возрастные мобилизации, что и казачество. В Приазовском крае (Мариуполь, Ростов-наДону, Таганрог) мобилизации охватили два возраста (военнообязанные 1917, 1918 и частично 1915, 1916 гг.).
На Северном Кавказе и в Приазовье мобилизации 1918 г. проходили по меркам Гражданской войны (сравнительно с
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 4 об.
2 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 4 об. - 5.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 211; Т. 4. С. 82—83.
1 С 25 сентября (8 октября) 1918 г. в день смерти генерала М. В. Алексеева А. И. Деникин отдал первый приказ в ранге главнокомандующего Доброг вольческой армией (РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 6 об.).
Собрание приказов командующего...
6 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. 4. С. 81—82.
7 Собрание приказов командующего...
- 166 -

мирным временем) достаточно успешно. По оценкам Деникина, доля уклонившихся составляла приблизительно 20—30% (в 1919 г. в ряде районов эта цифра достигала 70—80% и даже более). Мобилизованные, в большом количестве пополнявшие Добровольческую армию, давали ей «и силу и слабость. Увеличивались ряды, но тускнел облик и расслаивались монолитные ряды старого добровольчества. Лихорадочно быстрый темп событий среди не прекращающегося пожара Гражданской войны, если и допускал поверхностное обучение, то исключал возможность воспитания. Масса мобилизованных во время пребывания в тылу, в мирной обстановке запасных батальонов, была совершенно пассивной и послушной. За вторую половину 1918 г. из запасных батальонов дезертировало только 5%. Но, выйдя на фронт, они попадали в крайне сложную психологическую обстановку: сражаясь в рядах добровольцев, они имели против себя своих односельчан, отцов и братьев, взятых также по мобилизации Красной армией; боевое счастье менялось, их села переходили из рук в руки, меняя вместе с властью свое настроение. И дезертирство на фронте значительно увеличивалось. Тем не менее, основные добровольческие части умели переплавить весь разнородный элемент в горниле своих боевых традиций и, по общему отзыву начальников, мобилизованные солдаты вне своих губерний в большинстве дрались доблестно»1.
По мере проведения мобилизации командование армии получило возможность временного освобождения от службы учащейся молодежи для завершения ею своего образования. Первоначально приказаниями по Добровольческой армии № 24 от 16 (29) августа и № 32 от 13 (26) сентября подобные отсрочки не допускались1  2. Позднее приказом главкома № 294 от 15 (28) декабря учащимся, уже состоящим в рядах армии, при их заявлении предоставлялось право на временное освобождение от службы для продолжения образования. При этом учащийся должен был подпадать под одно из условий: участие в Первом Кубанском походе; получение не менее двух ранений во время пребывания в рядах Добрармии; добровольное нахождение в ее рядах не менее восьми месяцев; срок окончания курса среднего или высшего учебного заведения не более года обучения (при условии нахождения в рядах армии не менее четырех месяцев).
В изменение приказа командующего № 399 от 2 (15) августа предоставлялась отсрочка для продолжения образования
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 83.
2 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 73.
- 167 -

воспитанникам средних учебных заведений, окончивших их в 1917 и 1918 гг. и поступающих в вузы, а также студентам, прервавшим по каким-либо причинам свои занятия в средних и высших учебных заведениях и желающим продолжать обучение (при условии, что до окончания учебного заведения им осталось не менее года). Также разрешалось уволить со службы состоящих в рядах армии штатных учителей, занимавших эти должности до 1 (14) января 1918 г.
Отсрочки всем указанным категориям предоставлялись лишь в случае предъявления ими удостоверений от администрации учебных заведений, где они обучались или в которые желали поступить. Установлены были и возрастные ограничения: для обучающихся в средних учебных заведениях отсрочка давалась до 24 лет, а для обучающихся в вузах — до 27—28 лет (в зависимости от продолжительности курса обучения)1.
Массовый призыв по мобилизации породил уклонения от воинского призыва. Командование Добровольческой армии, стремясь наказать за дезертирство и регламентировать возможность отсрочек и освобождений от службы в армии, издало ряд приказов, направленных на урегулирование ситуации.
Приказом № 87 от 30 октября (12 ноября) не явившиеся на мобилизационные пункты без уважительных причин предавались военно-полевому суду как бежавшие со службы. В дополнение к этому распоряжению приказом командующего № 267 от 11 (24) декабря образовывались полевые суды для осуждения уклонившихся от службы. Суды создавались при армейских запасных батальонах (распоряжением начальника армейских запасных частей) в Армавире, Ейске, Новороссийске, Ставрополе, а также в Майкопе (распоряжением начальников гарнизонов) и Екатеринодаре (распоряжением коменданта штаба квартиры Добровольческой армии). Местным властям после поимки уклонившихся предписывалось препровождать их к воинским начальникам, прилагая протоколы дознания о причинах уклонения от службы. Воинские начальники после медицинского освидетельствования дезертиров, в случае признания их годными к службе, должны были отправлять их со всем собранным материалом под конвоем в армейские запасные батальоны, где их ждал полевой суд. Признанные негодными к службе судились в полевых судах, учреждаемых по распоряжениям управлений воинских начальников1  2.
Приказанием по Добровольческой армии № 27 от 1 (14) декабря начальник штаба Добровольческой армии генерал
1 РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 29. Л. 73.
2 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 130-130 об.
- 168 -

И. П. Романовский приказал не освобождать от службы членов религиозных сект — баптистов1, молокан1  2 и некрасовцев3, а при зачислении их в армию назначать сектантов на нестроевые должности, преимущественно в санитарные учреждения армии4.
Приказом командующего Добровольческой армии № 227 от 1 (14) декабря были созданы Кубанская центральная краевая комиссия и Ставропольский и Черноморский губернские комитеты об отсрочках. В их задачу входило обсуждение и решение вопросов по предоставлению «освобождений и отсрочек» по призыву военнообязанных в учреждениях и на предприятиях, работающих для нужд Добрармии, а также на фабрично-заводских и других промышленных предприятиях, имеющих особо важное значение для хозяйственно-промышленной деятельности5. При этом они должны были помнить, что отсрочки по призыву и особенно освобождения от службы должны быть обставлены условиями, «исключающими возможность каких бы то ни было злоупотреблений в целях уклонения от воинской повинности — каждое ходатайство и каждый случай предоставления льгот должен быть основан действительно на интересах дела и притом самым тщательным образом обследован и проверен».
3 (16) декабря начальник мобилизационного отделения Военного управления дополнительно сообщал начальнику Кубанской краевой центральной комиссии по предоставлению отсрочек об условиях, при которых призывники могли их получать. Полцое освобождение от призыва допускалось лишь в самых исключительных случаях для незаменимых по своей деятельности служащих на предприятиях. Подобная отсрочка как исключение могла даваться лицам призыва 1919 г. (20 лет). В то же время отмечалось, что «трудно предположить, чтобы лица этого возраста были бы особые специалисты, незаменимые для дела». Отсрочки по призыву следовало давать на непродолжительные сроки, не свыше двух месяцев, предоставляя при этом право предприятиям по времени окончания
1 	Баптисты — представители одного из направлений протестантского христи„ анства, вышедшего из среды английских пуритан.
1 Молокане — представители течения в христианстве, развившегося из духовных христиан, получившего широкое распространение в центре России во второй половине XVIII — XIX в. Выступали против поклонения иконам, православных постов, отрицали божественное происхождение царской власти „ и ряд других практик, которые считали противоречащими Библии.
3 	Некрасовцы (казаки-некрасовцы, игнат-казаки) — потомки донских казаков, крепостных крестьян, работных людей и раскольников, которые после подавления восстания К. А. Булавина 1707—1709 гг. ушли с Дона. Названы в честь предводителя И. Ф. Некрасова. Более 240 лет некрасовцы жили вне России отдельной общиной на Дунае и в Малой Азии по «заветам Игната», определяющим устои жизни общины. С начала XX века семьи некрасовцев . стали возвращаться в Россию.
'■ РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 13.
0 	РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 98-99.
- 169 -

срока подавать новое ходатайство. Отмечалась недопустимость отсрочек для сторожей, служителей-посыльных и др. Особенно строго приказывалось относиться к вопросу о предоставлении отсрочек письмоводителям, счетоводам, конторщикам, бухгалтерам и т. д., работа которых не требует специальных навыков. Вопрос предоставления отсрочек служащим в управлениях всех ведомств, земских и городских управах, станичных, волостных и аульных правлениях, а также железнодорожных служащих подлежал рассмотрению в Военном управлении. Указывалось, что при рассмотрении вопросов об отсрочках следует «иметь в основе два положения: 1) необходимо полное напряжение сил армии для скорейшего низложения большевизма и 2) ряды на фабриках и прочих учреждениях небоевого назначения имеют в недалеком будущем широкое питание из призыва военнопленных непризывных старших сроков из заграницы»1.
10 	(23) января 1919 г. в особой телеграмме № 176/126 начальник Военного и морского отдела Военного управления ВСЮР генерал В. Е. Вязьмитинов подчеркивал, «что после выхода приказа о призыве в различные фабрично-заводские предприятия, работающие на оборону или причастные к ней, начали поступать лица, подлежащие призыву. Вслед за этим предприятия возбуждают ходатайства о предоставлении им отсрочек как незаменимым специалистам. ...Лицам, подлежащим призыву в армию, но поступающим в предприятия после приказа о призыве, отсрочек не давать»1  2.
Проведение мобилизации было связано с нарушениями и со стороны военных структур. Нехватка личного состава вела к «самонабору» в свои части старшими воинскими начальниками. Уже 30 июня (13 июля) приказом № 340 командующий армией запрещал командирам отдельных частей проводить самочинный набор добровольцев3. Приказом № 279 от 14 (27) декабря главком обращал внимание на нарушения воинскими начальниками основных распоряжений по мобилизации — «слишком широком внесении ими в дело таковой своего личного усмотрения». Деникин приводил сведения о привлечении на службу лиц одиннадцати возрастов, «в то время как призыв установлен только семи возрастов». Командующий подтверждал, что проведение мобилизаций возложено на мобилизационные органы, вмешательство в деятельность которых недопустимо, и предписывал точно придерживаться соответствующих приказов и инструкций4.
1 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 5-5 об.
2 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 4.
3 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 38. Л. 5.
4 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 142.
- 170 -

Переход к массовым мобилизациям привел к необходимости создания системы запасных частей для подготовки пополнений в Добровольческую армию. Их создание говорило о стремлении добровольческого командования перейти к регулярному строительству вооруженных сил.
14 (27) ноября главком Добрармии отдал приказ № 158, согласно которому создавалось Управление начальника запасных частей (просуществовало до 27 марта (9 апреля) 1920 г., когда его личный состав был передан в распоряжение командующего Крымским корпусом генерал-майора Я. А. Слащова)1. Приказом по Добровольческой армии № 170 от 19 ноября (2 декабря) было сформировано три армейских запасных батальона, расквартированных в хуторе Тихорецком (1-й армейский запасной батальон), городах Армавире (2-й) и Ставрополе (3-й)*  2. Предполагалось, что в них будут направляться мобилизованные в Ставропольской губернии, неказачье население Кубани, а также военнопленные, количество которых в это время все возрастало. После прохождения полного курса обучения военному делу и идеологической подготовки кадр запасных частей должен был отправляться в составе маршевых рот на фронт, на пополнение действующей армии3.
Но, как показала практика, объем пополнений из созданных запасных частей не удовлетворял потребности фронта. Генерал Врангель отмечал, что «вопрос о создании запасных частей для пополнения войсковых кадров до сего времени (весна 1919 г. — Р. Г.) не был должным образом разрешен. Из всей занятой армиями генерала Деникина территории юго-востока России лишь в Черноморской и Ставропольской губерниях гражданская власть полностью сосредотачивалась в руках главного командования. В прочих областях действовала автономная казачья власть. В значительной части казачьих областей население было смешанное — казаки и иногородние. И если относительно первых Ставка, хотя и неохотно, все же готова была признать государственные права атаманов и казачьих правительств, то в отношении иногороднего населения это право главное командование хотело оставить за собой. При этих условиях, разработка мобилизационного плана была чрезвычайно затруднительна. Дело не пошло дальше бесконечной переписки между штабом главнокомандующего и войсковыми штабами»71. Поэтому, из-за недостатка в пополнении, многие из белых частей в инициативном порядке создавали собственные запасные формирования. Осенью—зимой 1918 г. свой запасной батальон создал 1-й офицерский генерала
\ РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 59. Л. 142.
2 РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 59. Л. 154; Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 62.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 18.
1 Врангель 77. Н. Записки. Ч. 1. С. 161 — 162.
- 171 -

Маркова полк. Его состав пополнялся выздоровевшими от ран добровольцами, а основу составляли пленные, которых брал сам полк1. Позднее подобные запасные части получили большое распространение на Белом Юге.
В период Второго Кубанского похода началось массовое пополнение частей Добровольческой армии пленными красноармейцами, из которых формировались даже отдельные воинские части. Во время Первого Кубанского похода (зима—весна 1918 г.) пленные, как правило, не брались с обеих сторон, постановка их в строй была крайне редка. Со временем направление в строй военнопленных стало производиться по распоряжениям командиров отдельных воинских подразделений. Начальник Политического управления Красной армии и член Революционного военного совета республики С. И. Гусев (Я. Д. Драбкин) еще в 1921 г. отмечал общее для гражданского противостояния изменение в отношении к пленным в это время. «Частый переход мелкобуржуазных элементов на сторону неприятеля, — писал он, — побуждает обе стороны отказаться от первоначальной непримиримости Гражданской войны и не только не истреблять пленных, но, наоборот, мягким отношением привлекать их на свою сторону»1  2. Очевидно, что в белых армиях Юга России почин в этом деле принадлежал кубанским полкам, пополнявшим свои ряды однополчанами-станичниками из числа бывших красноармейцев. Взятые в июне под Белой Глиной пленные вливались как в добровольческие части, так и 1-й Кубанский стрелковый полк. В результате «чисто офицерская часть с очень небольшим составом казаков и неказаков (последние — из юношей интеллигенции), начала во втором походе пополняться и рядовым составом». В рядах полка новобранцы «стали исправно нести службу. Сказывалось и обхождение с ними, и не выветрилась старая дисциплина. Они дошли с нами до Новороссийска (до Новороссийской эвакуации в марте 1920 г. — Р. Г.), где или были демобилизованы, или продолжали службу»3. Полковник К. А. Кельнер, командовавший летом—осенью 1918 г. сформированным из пленных Солдатским батальоном, развернутым впоследствии в полк (с августа — Самурский полк), отмечал, что «лишь с июля 1918 г. начинают вкрапливаться в части [Добровольческой армии] захваченные в плен красноармейцы и то весьма ограниченным числом»4.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 372.
2 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 13.
3 Кариус Э. Ф. Второй... // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2002. С 198—199
4 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 7.
- 172 -

Достаточно большое число пленных и перебежчиков дали частям Добровольческой армии боевые действия на территории первой неказачьей области, занятой ею, — Ставропольской губернии1. Сформированные на территории этой губернии штабом
11-й красной армии 1-я и 2-я Ставропольские дивизии из числа мобилизованных крестьян давали достаточно большой процент пленных и перебежчиков на сторону белых. По свидетельству генерала П. Н. Врангеля, командовавшего в этот период 1-й конной дивизией Добрармии, «красные, стремясь пополнить свои поредевшие ряды, стали прибегать к широкой мобилизации, штыками и пулеметами заставляли идти за собой население из ближайших прифронтовых деревень. Поставленные насильно в их ряды дрались, конечно, неохотно, при первой возможности сдавались в плен и в наших рядах дрались отлично»1  2. Аналогичные данные о дезертирстве мобилизованных ставропольских крестьян приводят и советские источники3. В июле 1918 г. в состав Кубанской партизанской отдельной бригады полковника Шкуро вступали те же ставропольские крестьяне-добровольцы, оказавшиеся, впрочем, ненадежным пополнением4.
Количество военнопленных в данный период не было велико, и обычно их ставили в строй сразу же после взятия в плен, объясняя это необходимостью «загладить свой грех и доказать, что они верные сыны отечества». Но главным недостатком подобных пополнений, который привел к оставлению ими и Красной армии, было их нежелание воевать вообще, и вследствие этого ненадежность. Уже в это время в пополнении из числа мобилизованных и пленных зародилось дезертирство, ставшее массовым в 1919—1920 гг. и носившее специфичный характер, обусловленный Гражданской войной. По словам Врангеля, «по мере очищения области от красных и продвижения наших войск вперед часть из этих пополнений, освободив родное село или хутор, пытались всячески уклониться от дальнейшей службы, но все же значительный процент продолжал добросовестно служить»5. В целом же к осени 1918 г. «самочинные расстрелы пленных красноармейцев стали исключением и преследовались начальниками. Пленные многими тысячами поступали в ряды Добровольческой армии»6.
Определенные надежды на пополнение Добровольческой армии в конце 1918 — начале 1919 г. возлагались на прибывающих из стран Четверного союза по окончании мировой войны русских
1 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 344, 354, 369, 370, 375.
, Врангель II. Н. Записки. Ч. 1. С. 124.
3 Ладоха Г. Очерки Гражданской борьбы на Кубани. Краснодар, 1923. С. 119.
‘ Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 235—236.
5 	Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 124.
ь Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 91.
- 173 -

военнопленных и кадр Русского экспедиционного корпуса во Франции. Так, в феврале—марте 1919 г. в Новороссийск прибыл Легион чести, составленный из солдат и офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции1. Пополнение оказалось неблагонадежным и недолго просуществовало как самостоятельная часть. По прибытии на Донецкий фронт большая часть «легионеров» сдалась в плен Красной армии или перешла к махновцам, перебив своих офицеров. В начале апреля после сдачи большевикам две роты Легиона чести, переименованного в 1-й стрелковый батальон, насчитывали всего около 70 человек. Остатки Легиона чести были рассредоточены по другим добровольческим частям, имевшим устойчивое ядро. Так, пополнение из «легионеров» получил 1-й офицерский генерала Маркова полк1  2.
Рассчитывая на пополнения бывшими военнопленными, начальник Военного и морского отдела Военного управления Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) генерал-лейтенант
В. 	Е. Вязьмитинов 17 (30) декабря в записке на имя главкома писал: «В настоящее время наша армия комплектуется добровольцами и призывными занятых армией районов. В ближайшем будущем предстоит мобилизация населения уездов южной Малороссии, по мере занятия их Добровольческой армией. Полагаю, что элемент, поступающий в армию по набору в указанном выше районе, не всегда будет достаточно благонадежен, ибо сильно затронут революционной пропагандой и еще не вполне переболел большевизмом. Такое пополнение обещает немало серьезных осложнений в боях, чему примеры имеем в Донской армии, где на почве агитации большевиков были случаи выдачи офицеров, неисполнение боевых приказов и даже переход целых частей на сторону большевиков. Между тем, более надежным источником комплектования армии могли бы послужить наши военнопленные, численностью до 1 —2 миллионов3, находящиеся в Германии и Австрии в тяжелом положении, как в отношении одежды, так и питания. Часть из них еще не затронута пропагандой, но в связи с событиями, происходящими в Германии, где проявляются
1 ГА РФ. Ф. 446. Оп. 2. Д. 2. Л. 13; Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 139. В конце 1919 г. еще одна партия численностью около 200 человек из числа солдат русских бригад во Франции пополнила ряды Симферопольского офицерского полка. Желавшие попасть в Россию любым путем, такие новобранцы оказались ненадежным пополнением (Альмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк // Последние бои Вооруженных сил Юга России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 287).
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Т. 2. С. 26; Мамонтов С. И. Походы и кони // Вооруженные силы на Юге России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2003. С. 273—276.
3 По данным военного ученого и историка генерала Н. Н. Головина, общее количество русских пленных в Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии к ноябрю 1917 г. составляло 2 417 000 человек (Головин II. Н. Военные усилия России в Мировой войне. М., 2006. С. 130—137).
- 174 -

течения, аналогичные большевистским, возможность разложения среди пленных все более и более увеличивается. В настоящее время эвакуация пленных на Родину происходит неорганизованно и даже стихийно. Главная масса пленных направляется на Псков, Оршу, Ровно, Волочанск и Тирасполь, попадая, таким образом, в Совдепию и Украину, в обоих случаях пропадая для Добровольческой армии»1.
Вязьмитинов делил всех находившихся в плену солдат по степени их пригодности для комплектования армии на несколько категорий: 1) инвалидов — совершенно непригодных для службы (незначительное число); 2) морально разложившихся вследствие пропаганды; 3) физически истощенных, но морально здоровых (более 50%) и 4) вполне пригодных для службы во всех отношениях старых кадровых солдат (1/4 всех военнопленных). При этом Вязьмитинов подчеркивал, что находящиеся в плену офицеры преимущественно кадровые, «явятся единственным и надежным источником пополнения армии, не затронутым революцией». В целом по мнению начальника военного и морского отдела «из общего количества военнопленных до 1 миллиона солдат и офицеров явится вполне пригодным и достаточно надежным элементом для укомплектования боевых частей Добровольческой армии и тыловой службы».
Для комплектования армии пленными Вязьмитинов предлагал ряд срочных мер: союзники должны были прекратить эвакуацию пленных в Советскую Россию и на Украину, эвакуация должна была проводиться только в порты, занятые Добровольческой армией; командование армией в спешном порядке должно было создать концентрационные лагеря для военнопленных и организовать в местах высадки пленных этапные пункты, где пленные брались бы на учет, разбивались на категории и направлялись в запасные части после выяснения их «морально-физических качеств».
Главнокомандующий положительно отреагировал на записку, надписав резолюцию «Спешно выполнить». Приказанием № 24 от 18 ноября (1 декабря) Деникин отдельно оговаривал призыв бывших русских пленных в армию1  2. Возвратившимся
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 48. Л. 1-2.
2 Аналогичные меры по отношению к военнопленным мировой войны принимались и в других регионах Белого движения. Так, 24 ноября (7 декабря) 1918 г., Верховный правитель и Верховный главнокомандующий всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России адмирал А. В. Колчак отдал приказ № 71: «В связи с событиями в Германии и Австрии в Россию направляется волна наших солдат, бывших в немецком и австрийском плену. Часть этих солдат-сибиряков, прорвавшихся через большевистский фронт, направляется в Сибирь. В видах контроля и регулирования этого движения приказываю: 1. Всех бывших военнопленных, прорвавшихся через фронт, направлять в штабы военных округов на театре военных действий. 2. В штабах
- 175 -

из плена и подлежащим призыву в Добровольческую армию предоставлялось «право на двухмесячную отсрочку со дня прибытия на Родину»1.
В конечном счете выполнить условия, необходимые для комплектования ВСЮР бывшими пленными периода мировой войны, по ряду причин не удалось. Взаимодействие с союзниками на необходимом для этого уровне так и не было налажено: никакой централизованной отправки пленных на Юг России не состоялось. Многие пленные после поражения Четверного союза в мировой войне возвращались из плена в конце 1918 — первой половине 1919 г. самостоятельно, без какой-либо помощи со стороны заинтересованных в них белых правительств или, тем более, советской власти*  2. Возвращение их в Советскую Россию, как правило, было тяжелым. «Советские газеты германской революции очень обрадовались, — вспоминал один из возвратившихся в 1918 г. из немецкого плена. — Они громили Антанту, беспокоились о судьбе немецких пролетариев и совсем забыли о русских пленных, находившихся в Германии. А пленные, выпущенные революцией из лагерей, сразу потянулись в Россию. [...] ... Когда прошла зима и начал таять снег, всюду — в канавах, на полях, под стогами, находили замерзшие тела в черных куртках и штанах с оранжевыми полосами, часто наполовину съеденные волками и одичавшими собаками. Так встретила русских пленных рабоче-крестьянская власть»3.
военных округов на театре военных действий организовывать комиссии для проверки документов и опроса бывших военнопленных; всех внушающих подозрение задерживать; остальных немедленно направлять на родину. 3. Штабам округов на театре военных действий организовать отправку бывших военнопленных домой отдельными эшелонами или вагонами. 4. Главному начальнику военных сообщений принять все зависящие меры к возможно скорейшему доставлению бывших военнопленных на родину, озаботившись довольствием их на железнодорожных продовольственных пунктах. 5. Все военнопленные, при старших, направляются к своим воинским начальникам,
, которыми и берутся на учет» (РГВА. Ф. 39499. On. 1. Д. 1. Л. 82).
‘ РГВА. Ф. 39720. Он. 1. Д. 34. Л. 12-12 об.
2 Возвращающиеся из лагерей в Россию пленные были, по сути, предоставлены сами себе. Находившийся в германском плену с осени 1914 по лето 1918 г. поручик В. В. Завадский (литературный псевдоним — В. В. Корсак) в своих документальных повестях «Плен» и Забытые» подробно описал быт русских пленных в германских лагерях и отношение к ним со стороны как правительства Российской империи, так и Временного правительства и Совета народных комиссаров. Для характеристики отношения СНК к пленным показателен следующий случай, приведенный Корсаком: «Большевики отказались платить за тысячу солдат-инвалидов, живших в Дании. Датское правительство несколько раз обращалось к большевикам. Но их заботы не распространялись на жертв завоевательной войны. Дания решила отослать инвалидов обратно в Германию. Та испугалась; немецкие газеты заговорили о необходимости сделать дружеское напоминание новому русскому правительству о его обязанностях». Подробнее о положении пленных в немецких лагерях в 1917 — первой половине 1918 г. см.: Корсак В. В. Забытые. Париж, 1928.
3 Корсак В. В. У красных. Париж, 1930. С. 31.
- 176 -

К тому времени, когда в начале 1919 г. в германских концентрационных лагерях начинали работу добровольческие вербовщики, многие из военнопленных уже отправились в Россию. Большинство из них направлялись из лагерей в центральные регионы России, в которых к тому времени уже была установлена советская власть, разъезжаясь оттуда в родные места. На начало 1919 г. в Германии находилось около 3000 пленных офицеров и около 300 000 солдат, не успевших «самотеком возвратиться в Россию»1. Входивший в начале 1919 г. в Межсоюзную комиссию по пленным чиновник военного времени И. И. Бобарыков, занимавшийся вербовкой солдат в ряды ВСЮР, вспоминал, что несмотря на союзные отношения, «английское начальство строго запрещало всякую политическую пропаганду среди пленных, и с этим запрещением приходилось считаться. С другой стороны, русское начальство нам твердило: набирайте солдат для армии».
Но массовой вербовке солдат в ряды ВСЮР в германских и австрийских лагерях не способствовали настроения большей части пленных. Измотанные тяжелой жизнью в лагерях на протяжении многих месяцев, а во многих случаях и лет, сильно истощенные физически, большинство рядовых чинов вовсе не стремились воевать на чьей-либо стороне в Гражданской войне и больше интересовались «вопросом о землице». В лагерях присутствовали как сочувствующие большевикам, так и их агенты, в результате чего соответствующая пропаганда велась на протяжении долгого времени. «Наши разговоры с солдатами выяснили, что громадное большинство солдатской массы только и думает, как быстрее возвратиться домой, чтобы не опоздать на раздел помещичьей земли, — вспоминал Бобарыков. — Кроме того, нам приходилось опасаться, что люди будут записываться в белую армию, только чтобы, возвратившись в Россию, перейти к красным. Все эти соображения побуждали нас действовать очень осторожно и стараться заранее хорошо изучить всякого возможного кандидата. Только тогда, когда создавалась полная уверенность в его искренности, старший русский офицер заносил его в список добровольцев и, когда их набиралось известное число, доносил русскому военному представителю, которым присылался из Берлина офицер для сопровождения партии добровольцев по назначению. [...] Как мы ни старались проверять этих добровольцев, все же не было полной уверенности в их искренности. За все время работы комиссии в лагере в Целле из него нами было отправлено
1 Бобарыков И. И. Киев — Севастополь via Германия — Англия // 1918 год на Украине. С. 177.
- 177 -

всего только 300 добровольцев, то есть менее 3% состава. [...] Но среди отправляемых попадались и такие, которые мало были заинтересованы в победе белых»1.
В результате вследствие отсутствия должного взаимодействия командования Добровольческой армии — ВСЮР с союзниками по вопросам возвращения военнопленных и не самого высокого, вопреки ожиданиям, качественного состава возвращавшихся из плена, реализовать задуманное Военным управлением не удалось. Доля поступивших в ряды белых армий Юга России военнопленных периода Первой мировой войны оказалась крайне незначительной.
Политика командования Добровольческой армии в отношении офицерства
Нехватка офицерского кадра, вызванная большими потерями и численным ростом армии, устаревшая система четырехмесячной «контрактной службы» офицеров-добровольцев, а также принудительный призыв офицеров в Красную армию в качестве военных специалистов1  2 заставили командование армии начать мобилизацию офицеров. Согласно приказу главкома № 64 от 25 октября (7 ноября) в ряды Добровольческой армии призывались все обер- и штаб-офицеры в возрасте до 40 лет3. Офицерам, освободившимся из армии по истечении «четырехмесячного контракта», предписывалось «или покинуть территорию ее в семидневный срок, или подвергнуться вновь обязательному уже призыву...»
Приказом № 246 от 7 (20) декабря «ввиду объявления мобилизации офицеров на Дону, Украине и в пределах Добровольческой армии» главком приказывал «четырехмесячный срок службы в армии отменить и считать службу офицеров, как вновь поступающих, так и состоящих в Добровольческой армии, обязательной, впредь до особого распоряжения». Приказ распространялся и на добровольцев, сверстники которых по возрасту призваны в армию. По словам самого Деникина, для строевого армейского офицерства эти приказы не имели большого значения — у подавляющей части офицерства «твердо сложилось убеждение в необходимости и обязательности службы»4. Оттока из армии со стороны этой категории практически не было.
1 Бобарыков И. И. Киев — Севастополь via Германия — Англия. С. 184—185.
2 «Военными специалистами» с весны 1918 г. в Советской России называли бывших офицеров и генералов (как правило, начиная с капитана), поступивших на службу в Красную армию.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 83.
4 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 110; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 83.
- 178 -

Куда большее значение приказы имели для офицерства, проживавшего в тех губерниях Юга России, которые ВСЮР предстояло занять на протяжении 1918—1919 гг. К тому времени «офицерство, потрясенное пережитой революцией, истерзанное и “заплеванное” демократическими реформами водевильных военных министров, устрашенное беспощадным, тупым животным зверством большевиков и поголовно обобранное и замученное беспросветной нищетой, было подавлено и осторожно-недоверчиво относилось ко всяким противоболыневистским мероприятиям», — вспоминал очевидец1. Мобилизация в ряды Добровольческой армии — ВСЮР ставила офицеров перед выбором — на чьей стороне быть в Гражданской войне. Число добровольцев с течением времени все более сокращалось. Кроме того, идейная убежденность в правоте Белого движения у мобилизованных офицеров была намного меньше, чем у офицеров-первопоходников1  2, что не могло не сказаться на общей боеспособности белых частей3.
Немалое влияние на приток офицеров в ряды Добровольческой армии — ВСЮР оказывали меры командования по отношению к офицерам, служившим в Красной армии и армиях вновь образованных на территории Российской империи государств (прежде всего — Украинской державы и Грузинской демократической республики).
Для приема на службу старших офицерских чинов, чья деятельность после революции представлялась недостаточно ясной или требовала специального рассмотрения, осенью 1918 г. в Добровольческой армии была образована специальная комиссия под председательством вначале генерала от инфантерии Н. Ф. Дорошевского, а позднее генерала от инфантерии В. В. Болотова. Комиссия определяла возможность приема на службу отдельных лиц или необходимость следствия над ними. Позднее приказом главкома ВСЮР № 693 от 16 (29) апреля 1919 г. комиссии предписывалось не вменять в вину службу в частях Красной армии, «если данное лицо не имело возможности вступить в противоболыневистские армии, или если направляло свою деятельность во вред советской власти»4.
Положение с притоком офицерства в белые армии Юга России видно на примере ситуации с офицерами Генерального штаба5. Согласно подсчетам полковника Я. М. Лисового,
1 Александров Я. Белые дни. С. 30.
2 Первопоходники — участники Первого Кубанского «Ледяного» похода Добровольческой армии (февраль—апрель 1918 г.), одного из наиболее героических эпизодов Белого движения.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 91— 92; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 349—350.
4 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 91—92.
0 	Подробнее об офицерах Генерального штаба в Гражданской войне см.: Ганин А. В. О роли офицеров Генерального штаба в Гражданской войне //
- 179 -

к 1 (14) декабря 1918 г. в составе Добровольческой армии находилось около 10% офицеров Генерального штаба прежнего состава Русской императорской армии. Поступление генштабистов в Добровольческую армию в 1918 г. делилось на два этапа: до августа — постепенный рост (20% от всего пополнения к декабрю), с августа в связи с занятием новых территорий — резкое увеличение (80%). Рост был, безусловно, связан с обретением Добровольческой армией более устойчивого положения. Наибольшим было количество вступивших в армию штаб-офицеров — около 55%, обер-офицеры составили около 17% и генералы — около 28%. Сложнее обстояло дело с притоком офицеров-генштабистов в состав Донской армии, что, по мнению Лисового, было связано с рядом причин. Среди них он отмечал широкую государственную задачу, «проповедуемую Добровольческой армией», которая привлекает в свои ряды офицеров Генштаба за счет других армий. Кроме того, несмотря на сравнительно большое количество свободных офицеров, Добрармия неохотно расставалась с ними, рассчитывая на свой планомерный рост1.
Очевидно, что сравнительно небольшое число офицеровгенштабистов, поступивших в ряды Добрармии в 1918 г., в некоторой степени было вызвано суровым отношением ее командования к офицерам, находившимся какое-то время на службе у советской власти (чем выше чин — тем суровее было отношение)*  1 2. Отчасти это отношение выразил в своем аналитическом материале сам Лисовой: «Если поступление в армии украинскую, грузинскую и т. п. может быть хоть отчасти оправдано национальными или иными какими-либо скрытыми стремлениями, то участие в организации советских армий, участие в кровопролитной борьбе против своих же не только не найдет себе никаких оправданий, но, наоборот, как бы ни была велика качеством и количеством, высокими чинами и громкими именами эта группа — из будущего корпуса офицеров Генерального штаба Русской армии она должна быть вычеркнута навсегда».
Еще 10 (23) октября с разрешения командующего армией состоялось «Собрание офицеров Генерального штаба Добровольческой армии», организованное специально для решения вопроса о принятии на службу офицеров, работавших ранее на советское и другие новообразованные правительства. В нем
Вопросы истории. 2004. № 6. С. 98—111; Галан А. В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.: Справочные материалы. M., 2009.
1 Лисовой Я. М. Генеральный штаб. Статистический очерк по данным к 1 декабря 1918 г. // Донская волна. 1919. № 9. 24 февраля. С. 11 — 14.
2 Галин А. В. О роли офицеров Генерального штаба в Гражданской войне. С. 105.
- 180 -

приняло участие 24 офицера — более всех генштабистов, которые находились в рядах белых на Юге на тот момент.
После обсуждения собрание вынесло решение, согласно которому «все офицеры Генерального штаба, находившиеся на службе как у советского правительства, так и у правительств, стремящихся к самостоятельному существованию и полному отделению от России, именно — грузинского, украинского и финляндского, поступают в строй в Добровольческую армию на общих основаниях, принятых для всех вообще офицеров, а затем им предоставляется право судом чести реабилитировать себя. Во время нахождения таких офицеров в строю они обязаны носить присвоенную части форму. Офицеры, не служившие ни у одного из вышеуказанных правительств, принимаются в Добровольческую армию и зачисляются в резерв офицеров Генерального штаба»1. Деникин, приняв в целом решения собрания, не согласился с принятием на службу генштабистов, служивших советскому правительству, надписав резолюцию, что таковые «подлежат полевому суду».
Препятствия в поступлении на службу в Добрармию ждали не только генштабистов, но и всех офицеров, «запятнавших» себя службой советской власти. Дела обер-офицеров решались более низшими инстанциями, без прохождения через какиелибо специальные комиссии. «Поступление в полки офицеров, ранее служивших в Красной армии, никакими особенными формальностями не сопровождалось, — отмечал Деникин. — Офицеры, переходившие фронт, большей частью отправлялись в высшие штабы для дачи показаний. Таких офицеров было не так много. Главное пополнение шло в больших городах. Часть офицеров являлась добровольно и сразу, а часть после объявления призыва офицеров. Большинство и тех и других имели документы о том, что они в Красной армии не служили. Все они зачислялись в строй, преимущественно в офицерские роты, без всяких разбирательств, кроме тех редких случаев, когда о тех или иных поступали определенные сведения. Отношение к офицерам, назначенным в офицерские роты, было довольно ровное. Многие из этих офицеров быстро выделялись из массы и назначались даже на командные должности, что в частях Дроздовской дивизии было явлением довольно частым»1  2.
В то же время первопоходники нередко относились к мобилизованным офицерам предвзято, возможность быть с ними «на равных» необходимо было заслужить. Генерал П. Н. Врангель, назначенный в августе командиром бригады 1-й конной дивизии,
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 46. Л. 1-1 об.; РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 41.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 92.
- 181 -

вспоминал, что в Ставке «строго придерживались выдвижения на командные должности исключительно “первопоходников”, наиболее продолжительное время служивших в Добровольческой армии. Исключение для меня было сделано, надо думать, ввиду отсутствия кавалерийских начальников»1. Весьма типично для «добровольчества» пополнение из мобилизованных офицеров (ноябрь 1918 г.) охарактеризовано в марковской полковой истории: «Полк уже не мог быть той сплоченной, единым духом силой, которой он был раньше. На это требовалось время, даже в отношении офицерского пополнения, состоявшего не из добровольно пошедших на борьбу, а из мобилизованных на территории армии, и, главным образом, на Дону, из числа неказаков, в городах Ростов, Нахичевань, Таганрог. Это были те, которые в конце 1917 и начале 1918 гг. митинговали и не желали поступать в Добровольческую армию. Теперь их обязывали выполнить свой долг перед Родиной. Неловко чувствовали себя эти офицеры, хорошо обмундированные, одетые по-зимнему, прибывшие с полными чемоданами. [...] Чтобы загладить свою вину, они проявляли себя до щепетильности дисциплинированными, готовыми перенести все тяжести службы, быть такими же, как и остальные. Но... у них не будет марковской воли, порыва; они покажут внешне дисциплинированность, но не проявят полной дисциплины. Пройдет некоторое время, и от этого офицерского пополнения в полку почти никого не останется: офицеры уйдут из полка по ранениям и болезням, но по выздоровлении мало кто из них вернется в полк. Они где-то устроятся в местах более “тепленьких”, спокойных, может быть, даже в других строевых частях, но с репутацией более скромной. Офицерский кадр марковцев как составляли, так и будут составлять только те, кто вступил в полк до Ставрополя»1  2.
Один из руководителей Правого центра в Москве, бывший член Государственного совета В. И. Гурко, находившийся осенью 1918 г. в Киеве, отмечал, что в это время на Украине стало известно, что «Добровольческая армия относится с величайшей враждебностью ко всем чинам Красной армии и к тем, которые когда-либо в ней числились, даже независимо от того, принимали ли они участие в борьбе с белыми, словом, даже к тем, которые правдами и неправдами от нее вырвались и стремились в Добровольческую армию, как в родную среду. Лиц этих предавали суду и подчас выносили по отношению к ним суровые приговоры». Гурко, направившийся в Екатеринодар для разъяснения ситуации командованию Добрармии, писал,
1 Врангель 77. Н. Записки. Ч. 1. С. 92—93.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах. Кн.1. С. 350.
- 182 -

что ему лучше, чем кому-либо, были известны условия поступления многих офицеров в Красную армию «нередко против своего желания, побуждаемые к тому Правым центром и даже генералом [А. А.] Брусиловым, в лояльности которого в те времена ни у кого не возникало малейших сомнений, основываясь на надежде взорвать большевиков изнутри, создав собственную силу в самом их вооруженном стане. Известно было мне и то, что многие офицеры, вступив в Красную армию и ее штабы, при условии, однако, что их не заставят участвовать в Гражданской войне, крайне тяготились своим положением, так как вскоре убедились, что, оставаясь в рядах Красной армии, никаких благих результатов для русского дела достигнуть невозможно, а не быть втянутым в Гражданскую войну немыслимо1. Если тем не менее верное родине офицерство продолжало в течение некоторого времени оставаться в Красной армии, то опять таки по мною же передаваемым уговорам Правого центра, продолжавшего надеяться приблизительно до середины августа свергнуть большевиков в Москве при помощи военных элементов»1  2.
Тем не менее, политика по отношению к военным специалистам продолжала оставаться достаточно жесткой. 14 (27) ноября
1 Один из наиболее показательных примеров того, что бывший красный военспец может быть не только надежен для Белого дела, но и стать одним из его символов, стал переход в июне 1918 г. подполковника Генерального штаба В. О. Каппеля из штаба советского Приволжского военного округа (куда он поступил на службу в мае) в ряды Народной армии Комуча, а впоследствии, в состав армии Верховного правителя России адмирала А. В. Колчака. Став одним из наиболее заметных генералов Восточного фронта, генерал-лейтенант Каппель зимой 1919/1920 гг. возглавил отступавшие части Восточного фронта во время знаменитого Сибирского «Ледяного» похода. Находившийся также весной 1918 г. в Самаре сослуживец Каппеля подполковник П. П. Петров писал об этом времени и обстоятельствах выбора офицерством советской службы: «Одни в своей ненависти к большевикам считали всякую работу с ними предательством по отношению к прежней Русской армии и формируемой Добровольческой армии, другие считали возможным принять участие в работе с условием, что новые части создаются только для выполнения задач на внешнем фронте; третьи считали возможным работу без всяких условий, полагая, что нужно создать хорошие части, прекратить хаос, забрать в руки военный аппарат, с тем чтобы использовать его по обстановке; наконец, четвертые просто искали работы. Только небольшая часть шла в Красную армию охотно и то большею частью в различные комиссариаты. Никто не отдавал себе отчета, что советская власть потребует службы от всех военных без всяких рассуждений и условий, а это случилось скоро. [...] Все мы тогда плохо знали или закрывали глаза на то, что делалось на Юге, и считали, что в интересах русского дела надо держать в своих руках, хотя бы и в стеснительных условиях, военный аппарат. Вспышки Гражданской войны нас непосредственно не касались» (Петров 77. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых (1918—1922 гг.). Рига, 1930. С. 10, 244—245). Подробнее об обстоятельствах перехода В. О. Каппеля и других офицеров-генштабистов с советской службы в Народную армию см.: Гагкуев Р. Г. Генерал Каппель // Каппель и каппелевцы / Ред. и сост. Р. Г. Гагкуев, при участии С. С. Балмасова, В. Ж. Цветкова, А. А. Каревского и др. 3-е изд. М., 2010. С. 33—37.
2 Гурко В. И. Из Петрограда через Москву, Париж и Лондон в Одессу // 1918 год на Украине. С. 316—317.
- 183 -

главком издал приказ № 148, обращенный к офицерству, находящемуся на службе в Красной армии. Призывая к переходу на сторону белых и объявляя, что «всех, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии — суровый и беспощадный», приказ отрицательно повлиял на приток офицерства в Добровольческую армию. И хотя этот приказ по признанию главкома «был только угрозой для понуждения офицеров оставить ряды Красной армии и не соответствовал фактическому положению вещей: той же болотовской комиссии было указано мною не вменять в вину службу в войсках Советской России, “если данное лицо не имело возможности вступить в противоболыневистские армии или если направляло свою деятельность во вред советской власти”», он оказал на офицерство обратное воздействие. Сам Деникин позднее с горечью отмечал, что широко растиражированный не только на белом Юге, но и советскими властями, он послужил агитацией против Добровольческой армии1. Последним сроком прибытия офицеров командованием объявлялось 1 (14) декабря 1918 г. Явившиеся добровольно, но позже этого срока офицеры-гвардейцы лишались преимущества в чинах; офицеры Генерального штаба — зачислялись в строй; армейские офицеры — подвергались проверке1  2.
Наметившаяся в 1918 г. в отношении офицерства политика на Белом Юге не имела пока еще серьезных последствий для его притока в армии и отражала, прежде всего, эмоциональное состояние основателей и участников Белого движения. Она вполне могла быть еще изменена при занятии белыми новых губерний бывшей Российской империи. От того, насколько гибкой и умелой станет эта политика, во многом зависел и успех военного строительства на Белом Юге.
Южная, Астраханская, Саратовская народная и Особая Южная армии
Приток в Добровольческую армию добровольцев затруднялся многими как объективными, так и субъективными факторами. К объективным можно отнести отсутствие достаточно четко и правильно организованной работы. Во многих регионах бывшей Российской империи, в том числе и расположенных в непосредственной близости от контролируемых Добровольческой армией территорий, потенциальные добровольцы имели весьма смутное представление об армии и ее основных целях. Неосведомленность
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 91.
2 Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 82.
- 184 -

и отсутствие должной организационной работы (что во многом было обусловлено отсутствием денежных средств и свободных кадров) не могли не сказаться на притоке добровольцев. К числу субъективных факторов относится создание на Юге России ряда альтернативных «центров притяжения» для офицерства.
Оккупировав территорию нынешней Украины, Германия первоначально не вела деятельности, направленной против Добровольческой армии: в июне и первой половине июля германские оккупационные войска не только не чинили препятствий к отправке добровольцев на Дон, но даже оказывали содействие в отправке эшелонов. В этой время на Украине по свидетельству полковника Любимова, работавшего в Киевском вербовочном центре Добрармии, «скопилась масса офицеров, возвращавшихся с фронта, это офицерство в большинстве случаев без денег... без дела, находилось в ужасном положении, значительная часть вступила на службу украинцев, весьма небольшая часть всякими способами пробиралась в армии Деникина и Краснова и часть в Сибирь, но многие оставались на Украине и, не желая поступать в “украинцы”, предпочитали быть даже чернорабочими»1. В Киеве в конце апреля открыто работало бюро записи в Добрармию, которое «никто не разрешал открывать», но «никто против этого не возражал»1  2. Полковник герцог Г. Н. Лейхтенбергский, стоявший во главе Союза «Наша Родина» и у истоков формирования Южной армии, вспоминал, что старался всячески помогать офицерам, «не переносящим вида немецких касок на улицах Киева» и старавшимся «пробираться на Кубань». «При этом я должен сказать, — отмечал он, — что меня часто поражала легкость, с которой немцы отправляли или закрывали глаза на отправку в Добровольческую армию таких офицеров. [...] На Дон, к Краснову, с которым немцы поддерживали дружеские отношения, они отпускали русских людей и офицеров гораздо легче, и часто офицер, официально ехавший на Дон, отправлялся оттуда на Кубань, и немцам зачастую это было известно заранее»3. Подполковник Н. Н. Кришевский, находившийся весной 1918 г. в Крыму, вспоминал, что у вступивших на территорию полуострова оккупационных войск к офицерам «отношение было отличное. В своем обращении начальник немецкой дивизии сказал, что офицерам теперь место или на Украине, где идет государственное строительство, или на Дону, в Добровольческой армии, и что немцы окажут содействие каждому, кто пожелает туда отправиться»4.
1 РГВА. Ф. 39499. On. 1. Д. 32. Л. 19.
2 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 102.
3 Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия» // 1918 год на Украине. / С. 118-119.
1 Кришевский Н. Н. В Крыму // Сопротивление большевизму... С. 352.
- 185 -

Но позднее, после подписания 14 (27) августа Советской Россией и Германией в дополнение к Брестскому миру соглашения, по которому стороны обязались прилагать усилия по борьбе внутри России с Добровольческой армией и Антантой, их политика переменилась1. Находившийся с весны 1918 г. на Украине генерал Лукомский отмечал, что летом «отношение к армии резко изменилось: бюро для записи в ее состав распоряжением правительства гетмана (а штаб гетмана указывал, что это сделано по распоряжению немцев) было закрыто, и было объявлено, что впредь всякая пропаганда в пользу отправки офицеров и солдат в Добровольческую армию будет строго преследоваться, что виновные будут арестовываться и предаваться суду и что прекращается выдача разрешений на выезд на Дон без ручательства бывшего в Киеве представителя донского атамана (генерал-лейтенанта А. В. Черячукина. — Р. Г.), что отправляющиеся на Дон не едут на пополнение Добровольческой армии. Вместе с этим из немецких кругов через представителей украинского военного министерства широко началось пропагандирование идеи создания особой Южной Добровольческой армии для борьбы против большевиков и с открытыми монархическими лозунгами. [...] В Харькове и особенно в Киеве начались серьезные репрессии по отношению к офицерам, которые проповедовали необходимость идти на пополнение армии Деникина; их начали арестовывать и содержали в тюрьме как важных государственных преступников»1  2. По мнению находившегося летом 1918 г. в Киеве бывшего члена Государственного совета В. И. Гурко «отвлечь переполнявшее Киев русское офицерство от вступления в ряды Добровольческой армии можно было только, дав ему другой выход. Таким выходом и должна была явиться Южная армия»3.
Лейхтенбергский в своих воспоминаниях о Южной армии отмечал, что германскому командованию «приходилось» «иногда арестовывать» офицеров-добровольцев, которые вели слишком откровенную агитацию «в Киеве и на Украине, и притом не только вербовкой офицеров в Добровольческую армию, но и определенным при этом возбуждением офицерства против немцев»4. В конце лета на Украине и в Крыму были случаи
1 Заключенное 14 (27) августа 1918 г. в Берлине дополнительное русскогерманское финансовое соглашение обязывало Советскую Россию также уплатить Германии контрибуцию в размере 6 млрд марок (1,5 млрд погашались золотом и кредитными билетами, 1 млрд — поставками товаров и 2,5 млрд — специальными займами) (История дипломатии / Под ред. В. М. Хвостова. 2-е изд. Т. 3. М., 1965. С. 110).
2 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 102—104.
3 Гурко В. И. Из Петрограда через Москву, Париж и Лондон в Одессу. С. 307.
4 Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия». С. 118—119.
- 186 -

ареста германским командованием добровольческих вербовщиков, их работа была сильно затруднена немцами, а отправка добровольцев стала возможна только небольшими партиями1. Генерал Врангель, проживавший летом 1918 г. в Крыму, в своих воспоминаниях отмечал, что в августе «немецкое командование, не запрещая официально проезд на Дон и Кавказ стремившимся в армию добровольцам, исподволь чинило едущим всевозможные препятствия. В Керчи производился детальный осмотр документов пассажиров, и все казавшиеся немецкой комендатуре “подозрительными" задерживались»1  2. «Немцы стали считать генерала Деникина своим врагом и в противовес Добровольческой армии стали формировать Южную армию и Астраханский корпус», — отмечал изменение отношения германского командования к добровольцам донской атаман генерал Краснов3.
По свидетельству начальника штаба Донской армии генерала И. А. Полякова, «наличие нескольких противоболыневистских фронтов открывало широкие пути для перехода офицеров из одной белой армии в другую даже в тех случаях, когда ими были совершены антидисциплинарные проступки... [...] Некоторые офицеры сделали из этого своеобразный промысел или занятие. Отрицая советскую власть, они записывались в одну из белых армий, а затем под всякими благовидными предлогами просили разрешения о переводе в другую армию, обычно отстоявшую от первой на десятки тысяч верст. Получив таковое, они уже на законном основании освобождались от участия в борьбе, бесконечно долго “собирались в дорогу", а затем длинными месяцами совершали свой переезд. Когда они прибывали в другую армию, они заблаговременно уничтожали свои командировочные документы и поступали в армию уже как добровольцы, с тем чтобы в ближайшее время вновь проделать ту же комбинацию...»4.
Создаваемые для решения «всероссийских задач» армии формировались при поддержке Украинской державы на границах Войска Донского летом—осенью 1918 г. Они не могли иметь официального статуса и располагаться на территории Украины, связанной с Советской Россией и Германией договорными обязательствами. Территория же Всевеликого войска Донского должна была обороняться донскими казаками. Поэтому формируемые армии начали создаваться на «пограничной» российской земле — территории Воронежской губернии.
1 РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 1. Л. 16.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 88.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 35.
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 427.
- 187 -

Командированный от Добровольческой армии для связи с войсковым атаманом и правительством Всевеликого войска Донского генерал-лейтенант Е. Ф. Эльснер 12 (25) сентября писал начальнику штаба армии генерал-лейтенанту И. П. Романовскому: «В газете “Россия” № 17... помещено сведение о начавшейся в городе Екатеринодаре вербовке генерал-майором [Л. И.] Федулаевым охотников в Астраханский отряд. В той же газете № 18... напечатана телеграмма из Харькова, сообщающая, что в этом городе состоялось собрание, созванное генерал-майором [П. И.] Залесским (будущий начальник штаба Южной армии. — Р. Г.), русских офицеров для организации самообороны. [...] По-видимому, идея организации самообороны встретила полную поддержку со стороны командира 1-го германского корпуса. Приведенные выше сведения, безусловно, вредно отзовутся на притоке офицеров, солдат и добровольцев в Добровольческую армию, что уже видно из сократившегося числа записавшихся за последние дни в армию».
В следующем рапорте начальнику штаба армии от 14 (27) сентября генерал Эльснер писал: «12 (25) сентября мне вновь было доложено начальником бюро записи полковником Муфелем о продолжающемся сокращении притока поступающих в Добровольческую армию, с приведением еще новых причин этого уменьшения... Причины следующие: в Харькове формируется “Новая” Добровольческая армия... В местных газетах... помещены объявления и обращения к населению и офицерам полковника [В. К.] Манакина, формирующего “Русские добровольческие отряды в Саратовском направлении” (речь идет о Русской Народной армии. — Р. Г.).
Из Минска сообщают, что спешно формируются белорусские дружины на местах, которые немецкое командование собирается покинуть. Цель организации дружин — не допустить водворения власти большевиков... От прибывшего из Минска через Киев в Новочеркасск военного инженера... я узнал, что в Минске почти никто не знает о Добровольческой армии, а кто и слышал о ней, то имеет самые смутные представления. Тем не менее в этом городе после большевистского переворота осело около 1000 офицеров, которые устроились на различных местах. Кроме этого числа есть много отставных, терпящих настоящий голод; в последнее же время в Минск прибывает много офицеров из немецкого плена, плохо одетых, босиком и без копейки денег, которые благодаря отсутствию денежных средств остаются в городе, но с удовольствием поступили бы в Добровольческую армию.
В настоящее время в Минске появились вербовщики от Южной и Астраханской армий для вербовки к ним добро¬
- 188 -

вольцев. От нашей же армии... там никого нет. Приехавшие на днях офицеры из Кременчуга и Полтавы за справками об условиях поступления в Добровольческую армию также заявили о смутном там представлении об армии. Сокращение притока записывающихся в бюро идет прогрессивно: так, в июле ежедневная запись в среднем имела около 100 человек, в середине августа число записывающихся снизилось до 60 человек в день, в конце августа — начале сентября записывалось до 50 человек ежедневно, а в период с 7 (21) по 12 (25) сентября включительно ежедневно запись упала до 30 человек в день».
Эльснер отмечал, что возникновение большого числа организаций должно отразиться «на притоке добровольцев в нашу армию, а Южная и Астраханская армии, имеющие бюро и вербовщиков во всех крупных центрах и районах, имеют возможность привлекать добровольцев в свои ряды крайне высокими окладами содержания. Саратовская организация Манакина может оттянуть к себе известный процент офицеров, так как многие прибывающие для записи в нашу армию просятся на Северный фронт и бывают разочарованы, узнав, что вся наша армия действует на Северном Кавказе. Много офицеров поступает в Донские части постоянной армии». Для исправления ситуации генерал Эльснер считал необходимым усилить агитацию на вступление добровольцев в ряды армии, а также увеличить число агентов. Он обращал внимание на недопустимо скрытную работу некоторых из начальников вербовочных центров Добровольческой армии (в частности, генерала П. Н. Ломновского в Киеве), о деятельности которых офицеры, живущие в городах, ничего не могли узнать1.
Очевидно, что германское командование, видя в Добровольческой армии враждебную силу и руководствуясь августовским соглашением с Советской Россией, препятствовало вступлению в нее добровольцев и, наоборот, поощряло комплектование создаваемых Южной, Астраханской и Русской Народной армий летом—осенью 1918 г. Добрармия, в свою очередь, крайне отрицательно относилась к прогерманским формированиям, всячески препятствуя их комплектованию. С момента начала создания Южной армии ее отношения с командованием Добровольческой армии были обречены на конфликт. Сказывались как германское покровительство, которым пользовалась армия при своем формировании, никак не сочетающееся с верностью союзникам добровольцев, так и внесенный возникновением Южной армии разлад в умы офицерства, сказавшийся на пополнении Добрармии. При всей сложности и запутанности ситуации на
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Д. 15. Л. 1-3.
- 189 -

Украине и Юге России выдвижение монархических лозунгов в противовес добровольческого «непредрешенчества» не могло не иметь определенного успеха. При начале формирования Южной армии Г. Н. Лейхтенбергский отправил генералу Деникину письмо, в котором «излагал цель формирования Южной армии и выражал надежду на совместные, в будущем, боевые действия» против большевиков, пытаясь «рассеять» у главкома Добрармии «всякие сомнения» о Южной армии. Несохранившийся ответ Деникина, по словам Лейхтенбергского, гласил, что добровольцы не нуждаются ни в чьей помощи, а «о совместных действиях можно будет говорить только тогда, когда Южная армия освободится от иноземной зависимости и обязательств»1. В октябрьском циркуляре штаба Добрармии подчеркивалось: «Отношение Добровольческой армии к “Южной”, “Астраханской”, “Народной” и прочим армиям, формируемым под германской опекой и на германские деньги, — безусловно отрицательно; вести пропаганду против поступления офицеров в ряды этих армий не только можно, но и должно»1  2.
Наиболее значительным формированием, которое велось при германском участии, стала Южная армия. Ее создание началось летом 1918 г. в Киеве Союзом «Наша Родина», во главе которого стояли герцог Г. Н. Лейхтенбергский и М. Е. Акацатов. «Территория для формирования была предоставлена генералом [П. Н.] Красновым... “русская” (не донская) — южная часть Воронежской губернии, — на которой Акацатов стал водворять администрацию и “исконные начала”»3. В июле при союзе было образовано бюро (штаб) армии, во главе которого стали полковники П. В. Чеснаков и Вилямовский, в задачу которых входила вербовка добровольцев и отправка их в Богучарский и Новохоперский уезды Воронежской губернии, где шло формирование 1-й пехотной дивизии генерал-майора В. В. Семенова, ставшего губернатором Воронежской губернии (фактически — Богучарского и Новохоперского уездов, освобожденных от большевиков). 6 (19) августа приказом № 669 атаман П. Н. Краснов предписывал ему приступить к формированию местных регулярных частей на основании «Положения о военной службе казаков Донского Войска» и по вольному найму (в оперативном плане формируемые части подчинялись Донской армии)4. 13 (26) сентября приказом № 932 Краснов официально разрешил создание в пределах Войска Донского Южной, Астраханской и Русской Народной армий.
1 Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия». С. 126.
2 РГВА. Ф. 39720. Он. 1. Д. 34. Д. 15. Л. 41 об.
^ Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 510.
1 	Ъенков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 146.
- 190 -

По воспоминаниям генерал-майора П. И. Залесского, полковник В. В. Семенов выдавал себя за представителя Верховного руководителя Добровольческой армии генерала М. В. Алексеева, уполномоченного для вербовки личного состава. «Впоследствии оказалось, что никто его не уполномочивал вербовать добровольцев, с генералом Алексеевым у него вышло какое-то недоразумение, но что письмом от начальника штаба Добровольческой армии генерала Романовского он действительно заручился и благодаря этому довольно удачно собирал в Харькове материальные средства, применяя их главным образом для ведения широкой жизни». Семенов сразу получил от Акацатова 10 тысяч рублей «на создание армии». Его отряд, на основе которого велось формирование 1-й дивизии Южной армии, находился на границе с Волчанским уездом Воронежской губернии, насчитывал не более 20 человек и жил «подачками и реквизициями», в то время как его командир жил в Харькове1. Деникин в своих воспоминаниях так характеризовал Семенова: «До того [он был] удален из отряда Дроздовского ввиду полной неспособности в боевом отношении, потом — из Добровольческой армии за то, что будучи начальником нашего вербовочного бюро в Харькове вступил в связь с немцами и... отговаривал офицеров ехать в Добровольческую армию».
Для характеристики ситуации с формированием Южной армии и ее взаимоотношений с добровольцами показателен рапорт, отправленный из Воронежской губернии 27 августа (9 сентября) на имя начальника Военно-политического отдела Добровольческой армии полковника Я. М. Лисового. Под угрозой расформирования уже существовавшего к тому времени в Богучаре отряда поручика Филиппова, подчинявшегося Добровольческой армии, в Екатеринодар сообщалось: «Доношу, что в город Богучар Воронежской губернии прибыл генерал Семенов. Все городские учреждения объявлены губернскими. Потребовал от поручика Филиппова полного себе подчинения. С 1 (14) сентября Семенов вступает в управление губернией. Предварительно объявил: жалованье офицерам рядовым — 400 рублей, ротным командирам — 700 рублей, солдатам-добровольцам — 90, мобилизованным солдатам — 18 рублей1  2. На днях будет
1 ГА РФ. Ф. 7030. Оп. 2. Д. 172. Л. 6.
2 Для сравнения приведем некоторые данные о жалованье офицеров в Добровольческой армии и ВСЮР в 1917—1919 гг. В первые месяцы ее существования (вплоть до лета 1918 г.) в ней существовала своеобразная «контрактная система». В декабре 1917 г. офицеры получали 100 рублей в месяц (солдаты — 30 рублей), в январе 1918-го — 150 рублей (солдаты —50), в феврале — 270 рублей (солдаты — 150 рублей). 4 (17) января для комсостава вводился добавочный оклад в 120 рублей. За четыре месяца пребывания на фронте выплачивалось пособие в 200 рублей, женатым офицерам дополнительно полагалась субсидия
- 191 -

объявлена мобилизация 18-го и 19-го г. Обучение и формирование дивизии произойдет в Чертково. На днях будет объявлена мобилизация лошадей с целью создания кавалерийской бригады в 2000 коней. Сам Семенов будет жить в Кантемировке, откуда будет управлять губернией. Поручик Филиппов просит скорейшего командирования двух штаб-офицеров, ибо возможно, что генерал Семенов разобьет отряд по формируемым его частям. Вместе с ним об этом просит начальника штаба армии генерал [Е. Ф.] Эльснер.
На станции Чертково стоят два эшелона офицеров и солдат. Первых — 180 человек, вторых — 200, набранных генералом Семеновым. Офицеры в недоумении, зачем их сюда привезли. 21 августа (3 сентября) офицеры послали от себя одного офицера к генералу Алексееву узнать, что это за организация генерала Семенова и что им надо делать. Многие уже теперь дезертируют в Добровольческую армию, но отдано распоряжение Семеновым ловить их на станциях и в Новочеркасске. Можно организовать переход офицеров Семенова в Добровольческий отряд Филиппова. Офицеры Семенова на это сразу пойдут, если негласно объявить, что этот отряд — часть Добровольческой армии»1.
Средства на содержание Южной армии поступали из казначейства германских оккупационных войск на Украине и от донского атамана, также выделяемых для ее нужд немцами. Лукомский отмечал, что в «Киеве и в Харькове были открыты
в 100 рублей. За ранение единовременно выплачивалось 500 рублей, семье убитого — 1000 рублей. {Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 81; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 57; Столыпин А. А. Записки драгунского офицера... С. 65; Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 77). Несколько больше были оклады офицеров Отряда полковника Дроздовского. К апрелю 1918 г. не занимающий должности холостой офицер получал 200 рублей (женатый — 250 рублей), отделенный командир — 250 (300), командир взвода, адъютант и начальник команды — 300 (350), фельдфебель — 350 (400), командир роты — 400 (450), командир батальона и помощник командира полка — 450 (500), и командир полка — 600 (700) рублей (ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 417. Л. 201). Вербовочные центры Добровольческой армии летом—осенью 1918 г. при отправке офицеров в армию выдавали пособие на проезд: не более 100 рублей холостому и не более 200 рублей семейному (РГВА. Ф. 40238. On. 1. Д. 5. Л. 6). Только в конце 1918 г. офицерское жалованье было повышено и составляло в зависимости от чина и должности от 450 рублей в месяц (прапорщик) до 3500 (главнокомандующий). На протяжении 1919 г. жалованье не поднималось, и чтобы не отставать от роста цен, рядом приказов устанавливались прибавки «на семью и дороговизну», которые, однако, почти сразу «съедались» ростом цен на рынке. В результате, несмотря на повышения, жалованье рядового офицера на всем протяжении Гражданской войны намного уступало размеру заработной платы квалифицированного рабочего на подконтрольной белым территории. Семьи многих офицеров бедствовали. В конце 1919 г. основное офицерское жалованье было поднято: от 700 (прапорщик) до 5000 рублей (главком) (РГВА. Ф. 39689. Оп. 1. Д. 12. Л. 89; Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 173). См. приложение № 24.
1 	РГВА. Ф. 40238. Оп. 2. Д. 8. Л. 12-12 об.
- 192 -

бюро для записи в Южную армию; содержание офицерам и солдатам было назначено крупное, в несколько раз превышавшее получавшееся в армии генерала Деникина. [...] Монархические лозунги и хорошее содержание первоначально привлекли многих, и запись началась очень успешно. Записавшихся отправляли эшелонами на Дон»1. В течение трех месяцев по всей Украине было открыто 25 вербовочных бюро, через которые в Южную армию было отправлено около 16 000 добровольцев, 30% которых составляли офицеры, и около 4000 в Добровольческую армию при поддержке донского атамана Краснова. Вербовочные бюро действовали и за пределами Украины — в Минске, Новочеркасске, Пскове и других городах. «Офицеров, желающих поступить в ряды армии было достаточно, — вспоминал Лейхтенбергский. — Перед зачислением им открывали монархическую цель формирования, не говоря пока, откуда имеются деньги; тщательно, насколько это вообще бывало возможно, проверяли их политические убеждения и предыдущую службу. При вступлении никаких подписок с них не отбирали, а объясняли, что армия — чисто русская, ни в какую борьбу с ни с какими внешними врагами ввязываться не будет и, в частности, ни в коем случае не поднимет оружия против немцев, так как формируется на занятой ими территории и с их ведома, а потому идти против них было бы нечестно, что мы надеемся в будущем действовать рука об руку с Добровольческой армией и с казаками». По отношению к германским войскам Южная армия «обязывалась» соблюдать нейтралитет и вести боевые действия только против советской власти. В случае же ситуации, при которой армия не сможет «оставаться нейтральной», она обязывалась расформироваться и сдать полученное от немцев оружие обратно», при этом личному составу армии в такой ситуации «не препятствовалось бы вступить в ряды добровольцев»1  2.
Предполагалось, что Южная армия будет действовать на фронте вместе с Донской. В августе началось формирование
2-й дивизии генерал-лейтенанта Г. Г. Джонсона в Миллерово и штаба корпуса. К концу августа были сформированы эскадрон 1-го конного полка в Чертково и пехотный батальон в Богучаре, численностью в 600 человек. Немалую помощь армии оказал гетман Украинской державы П. П. Скоропадский. По его распоряжению в армию были переданы кадры 4-й пехотной дивизии (13-й пехотный Белозерский и 14-й пехотный Олонецкий полки), из которых еще весной предполагалось
1 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 103.
2 Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия». С. 125—126.
- 193 -

создать Отдельную Крымскую бригаду армии Украинской державы, а также кадры 19-й и 20-й пехотных дивизий, почти не использованные в гетманской армии1. Но начавшееся широко формирование на деле привело к образованию многочисленных штабов и слишком медленному, для скорого выдвижения на фронт, росту численности непосредственно боевых частей. По признанию Лейхтенбергского к моменту перехода армии под крыло донского атамана Краснова «не удалось набрать состава нижних чинов даже на полный комплект одной дивизии боевого состава»1  2, притом что начато было формирование двух дивизий.
Менее чем через три месяца руководство армии стало испытывать и серьезные трудности со снабжением. «Немцы, достигнув основной своей цели — посеяв рознь, не думали вовсе о создании из Южной армии прочной силы: уже в сентябре финансирование ими герцога Лейхтенбергского почти прекратилось, снабжение ограничилось до ничтожных размеров, — вспоминал Деникин. — К октябрю в “армии” было до 3 1/2 тысяч штыков и сабель, без обоза, почти без артиллерии, и много не боевого элемента. В войсках создавалось тяжелое настроение. Искусственно вызванное взаимное отчуждение и озлобление между “южанами” и добровольцами сменялось понемногу явным тяготением к Добровольческой армии отдельных лиц и целых частей Южной армии». Начались и проблемы с притоком в армию офицерства. Помимо сокращения потока денежных и материальных средств «многие офицеры, не веря немцам и сознавая, что формирование армии, идущее с благословения немцев и на их деньги, может оказаться невыгодным русскому делу, и в то же время встречая серьезные затруднения к отправке в Добровольческую армию... скоро нашли способ обходить затруднения. Они записывались в Южную армию, а по прибытии на Дон уходили из состава своих эшелонов и пробирались в армию Деникина»3.
После того, как руководители армии обратились за помощью к донскому атаману генералу Краснову, она полностью перешла в его подчинение4. Помощник военного прокурора Донской армии в 1918 г. И. М. Калинин в своих воспоминаниях характеризовал действия Краснова по поддержке «альтернативных» армий: «Чтобы убить сразу нескольких зайцев, т. е. усилить казачий фронт, подтолкнуть казаков на завоева¬
1 Авалов II. М. В борьбе с большевизмом. Воспоминания генерал-майора князя П. Авалова, бывшего командующего русско-немецкой Западной аЬмией в Прибалтике. Глюкштадт; Гамбург, 1925. С. 46—47; Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 126—129.
2 Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия». С. 137.
3 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 103.
4 Лейхтенбергский Г. II Как началась «Южная армия. С. 138.
- 194 -

ние Москвы, а вместе с тем ослабить и Доброволию, в угоду немцам, изобретательный атаман начал формировать армии Саратовскую (речь о Русской народной армии. — Р Г'), Воронежскую (речь о Южной армии. — Р. Г.) и Астраханскую. Краснов рассчитывал, что вслед за этими армиями охотно двинутся и казаки, сначала — просто по пятам, из любопытства или соревнования, а потом, увлекшись борьбой, воодушевятся и ринутся лавиной к Москве»1.
30 сентября (13 октября) вышел приказ донского атамана № 1192 «о создании “Особой Южной армии”, в составе которой должны были формироваться три корпуса: Воронежский (бывшая “Южная армия”), Астраханский (бывшая “Астраханская армия”) и Саратовский (бывшая “Русская Народная армия”). На новую армию возлагалась “защита границ Всевеликого войска Донского от натиска красногвардейских банд и освобождение Российского государства”». Армия была необходима «атаману ввиду крайнего утомления донских казаков, решительного отказа их бороться и спасать Россию в полном одиночестве и, наконец, ввиду усиления напора большевиков с севера»1  2. Впоследствии предполагалось развернуть каждый корпус в армию и создать Южный фронт, в состав которого должна была войти и Донская армия. Средства на содержание Особой Южной армии (76 млн) обещал выделить гетман П. П. Скоропадский, однако до падения Украинской державы он успел отпустить лишь 4 1/2 млн3.
Атаман Краснов видел в Особой Южной армии своеобразный противовес Добрармии, который мог сыграть важную роль в противостоянии с генералом Деникиным. Представители Добровольческой армии писали: «Генерал [С. В.] Денисов (командующий Донской армией. — Р Г.) смотрел на Южную армию, как на сценическое представление, нужное ему для иных [не военных] целей»4. Приняв армию под свое начало, Краснов постарался поставить во главе нее хорошо известного в России генерала, что могло сыграть немалую роль в деле привлечения в ряды армии офицерства. Предостерегая великого князя Николая Николаевича от возможного участия в формированиях, финансируемых германским командованием, генерал Алексеев писал в сентябре 1918 г.: «Немцы с увлечением ухватились за создание так называемой Южной Добровольческой армии, руководимой нашими аристократическими головами, и так называемой Народной армии в Воронежской
1 	Калинин И. М. Русская Вандея. M • Л., 1926. С. 55.
о Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 86.
*; Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 512, 516.
4 ТА РФ. Ф. 7030. Оп. 2. Д. 172. Л. 16.
- 195 -

губернии... На эти формирования не будут жалеть ни денег, ни материальных средств. Во главе Южной армии, а быть может, и всех формирований предположено поставить графа [ф. А.] Келлера. При всех высоких качествах этого генерала у него не хватает выдержки, спокойствия и правильной оценки общей обстановки»1.
Но от возглавления армии последовательно отказались многие видные военачальники находившиеся в 1918 г. на Юге России. Первоначально должность командующего решено было предложить бывшему помощнику главнокомандующего армиями Румынского фронта генералу от инфантерии Д. Г. Щербачеву. Но войти в связь с генералом, жившим в Яссах, не удалось. Генерал от кавалерии А. М. Драгомиров, проезжая в августе из Киева в Екатеринодар через Новочеркасск, «умышленно уклонился от встречи с Красновым», так как, по его словам, «мы стояли на столь различных точках зрения в вопросе о дружбе с немцами, что наш разговор мог иметь результатом только крупную ссору»1  2 (по словам самого Краснова, предлагавшего ему должность начальника штаба Южной армии, Драгомиров категорически отказался). Генерал Н. Н. Головин «отказался быть создателем этой армии, ссылаясь на нездоровье...»3 Отказались от возглавления Южной армии и граф генерал от кавалерии Ф. А. Келлер, и князь генерал-лейтенант А. Н. Долгоруков4.
Предложение встать во главе Особой Южной армии принял бывший главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал от артиллерии Н. И. Иванов. К этому времени ему было уже 67 лет, а его здоровье оставляло желать лучшего. Донской атаман считал его знаменем, «к которому охотно шли офицеры». Заслуженный генерал по сути был втянут в авантюру. Деникин позднее вспоминал об этом назначении: «Николай Иудович, пережив уже свою былую известность, связанную с вторжением в 1914 г. армий Юго-Западного фронта в Галицию, проживал тихо и незаметно в Новочеркасске. Получив предложение Краснова, он приехал ко мне в Екатеринодар, не желая принимать пост без моего ведома. Я не противился, но не советовал ему на склоне дней давать свое имя столь сомнительному предприятию. Однако, вернувшись в Новочеркасск, Иванов согласился. 25 октября (7 ноября) мы прочли в газетах атаманский приказ о назначении Николая Иудовича, заканчивавшийся словами: “Донская армия восторженно приветствует вождя их новой армии — армии Российской../'» Центром фор¬
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 696.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 516.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 87.
1 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 104.
- 196 -

мирования армии стало село Кантемировка Бобровского уезда Воронежской губернии. 23 октября (5 ноября) вышел приказ № 1276, по которому командование новой Южной армией принял генерал Иванов1.
«Не признание “монархии” или “учредилки” играло главную роль при выборе офицером той или иной армии, а другие, более близкие и реальные вопросы, — писал генерал Залесский. — Среди них: где находится армия и что она делает, на какие должности там принимают, сколько дают денег. Вот это всех интересовало и ценилось. Даже вопрос, откуда берутся деньги на содержание Южной армии, мало кого интересовал. Одни говорили, что деньги — немецкие, другие — что деньги собраны богатейшими русскими людьми, кои гарантируют содержание армии всем своим состоянием в России и за границей. [...] Большинство рассуждало: “Не все ли равно, в конце концов, чьи деньги, важно, для чего они даются и можно ли выполнить с ними начатое дело”»1  2. «Монархический лозунг был поставлен ясно и определенно. Политическая же ориентация была известна в точности только верхам, — характеризовал армию Деникин. — Рядовому офицерству сообщалось, что Южная армия не имеет никаких обязательств в отношении немцев и “создается на деньги, занятые у русских капиталистов и у монархических организаций”»3. Доброволец Бинецкий вспоминал, что первоначально в его полку ежедневно после вечерней поверки чины пели «Боже, Царя храни!», что «вызывало всевозможные толки как среди населения, так и среди добровольцев». В сентябре 1918 г. исчезло и это внешнее проявление монархизма: «После приезда генерала Семенова гимн “Боже, Царя храни!” петь прекратили»4.
Создаваемая как мощный центр для всех патриотически настроенных офицеров и добровольцев, Южная армия, тем не менее, так и не смогла стать по-настоящему действенным центром антибольшевистской борьбы. Сказывалась не только утрата интереса с ней со стороны германского командования и прекращения финансирования. Привлечь действительно авторитетных деятелей к ее формированию так и не удалось. За исключением генерала Н. И. Иванова другие, сколько-нибудь опытные и известные военачальники, не стремились связать свою судьбу с Южной армией. «Главные причины неуспеха надо искать в том, что [у Иванова] не было талантливых помощников, не было достаточного количества хороших строевых офицеров», —
1 Деникин, А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 517.
2 ГА РФ. Ф. 7030. Оп. 2. Д. 172. Л. 10.
, Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 510.
л ГА РФ. Ф. 6562. On. 1. Д. 3. Л. 39.
- 197 -

вспоминал И. А. Поляков1. «Ни один из крупных генералов, к которым обращался Союз “Наша Родина", не пожелал встать во главе армии, — писал Деникин. — Так до конца своего “самостоятельного" существования армия оставалась без командующего; его [место] занял временно начальник штаба генерал [К. К.] Шильбах, а наличным составом формируемых частей командовал фактически генерал [В. В.] Семенов», назначенный донским атаманом также воронежским генерал-губернатором1  2. Очевидно, что «немецкие деньги» отпугнули от армии большинство «свободных» к тому времени военачальников.
По справедливому замечанию А. А. Зайцова, причины неудач формирования «альтернативных» армий «лежали не в основном замысле, а в исполнении». И. А. Поляков отмечал, что «кампания, поднятая екатеринодарской прессой против Южной армии, и наряду с этим нелестные отзывы о ней» привели к тому, что лучшие офицеры отказались от поступления в нее, боясь скомпрометировать себя в глазах командования Добровольческой армии. «В [Южную] армию устремился худший элемент. Желали попасть главным образом те, кто далеко не отвечал назначению, не удовлетворял даже самым снисходительным требованиям. Я замечал, что в зачислении в формируемые полки видели лишь способ уклониться от боевой службы на фронте. Одновременно спрос на тыловые должности сильно возрос»3. Н. Н. Головин отмечал, что «немецкие формирования не пользовались той популярностью, какой пользовалась Добровольческая армия»4. По словам начальника штаба Донской армии, когда к концу октября «донские казаки уже принесли колоссальные жертвы в борьбе с большевиками... не только очистили свою область от большевиков, но заняли значительную часть Воронежской губернии... Южная армия в борьбе этой еще не участвовала». Летописец донского казачества в Белой борьбе В. В. Добрынин прямо ставил в «заслугу» Южной армии деморализацию донцев на Воронежском фронте. По его словам «развалу казачества на Воронежском направлении сильно помогла попытка донского атамана организовать на этом направлении так называемую “Южную армию". Туда, как выяснилось особым расследованием, стеклось много такого элемента, который, с одной стороны, хотел только найти себе кусок хлеба, не проявляя никаких боевых качеств, а с другой — мечтал о полном восстановлении всего старого. Многими чинами этой армии, занимавшейся бесконечной “организационной"
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 475.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 511—512.
3 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 474.
1 Головин Н. Н. Российская контрреволюция. Кн. 6. Париж, 1937. С. 89.
- 198 -

работой, а фактически ничего не делавшей, применялись самые недопустимые приемы в смысле отношения к крестьянству»1.
Созданная приказом атамана Особая Южная армия лишь в теории претендовала на роль альтернативной Добровольческой армии общероссийской силы. В событиях осени 1918 — зимы 1919 г. она играла больше политическую роль, нежели военную. «Все эти три корпуса действовали на трех различных направлениях, вне всякой связи друг с другом, и формирование Особой Южной армии, конечно, приходится рассматривать не как создание нового фронта, а лишь как стремление генерала Краснова постепенно заменить казачьи ополчения на трех основных направлениях Донского фронта (Царицынском, Балашовском и Воронежском) “русской” армией для наступления вглубь России», — справедливо отмечал впоследствии А. А. Зайцов1  2.
Но после перевода образованной Особой Южной армии в район боевых действий обнаружилось, что она насчитывает едва 2000 человек. К концу октября после четырех месяцев формирования армия, именуемая Воронежским корпусом, насчитывала около 9000 человек и была передана Северо-Восточному фронту Донской армии. Объезжавший в ноябре фронт Южной армии начальник ее штаба генерал Залесский позднее писал: «Все, что... видел, производило отрицательное впечатление — бестолковщины, вялости, кустарности и отсутствия твердой направляющей руки. К тому же вся организация шла неправильным путем: вместо того, чтобы создать полк, потом бригаду, дивизию и т. д., идя от мелкой единицы к крупной, сразу создали много штабов и много кадров... В результате всюду штабы, всюду учреждения, кадры новых формирований, а бойцов на фронте нет. На 3000 штыков, находящихся на фронте, имеются в тылу более 40 штабов, управлений, учреждений... Неудивительно, что при этих условиях оказалось, что в Южной армии числится около 20 000 ртов, а на фронте она имеет только 3000 штыков»3. Сам Краснов признавал, что не более половины кадра Южной армии (Воронежского корпуса) из 2000 человек было боеспособно, «остальные были священники, сестры милосердия, просто дамы и девицы, офицеры контрразведки, полиция (исправники становые), старые полковники, расписанные по должностям командиров несуществующих полков, артиллерийских дивизионов и эскадронов и, наконец, личности, жаждущие должностей губернаторов, вице-губернаторов и градоначальников... [...] В боевом отношении армия эта немного
1 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... Прага, 1921. С. 65.
2 Зайцов Л. Л. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 304.
3 Залесский П. И. Южная армия (Краткий исторический очерк) // Донская летопись. 1924. № 3. С. 244, 245.
- 199 -

стоила. [...] ...материал для создания Южной армии... оказался гнилым, а армия распалась, ничего для России не давши»1.
«Для наступления в глубь России эта “русская'’ армия не годилась, не могла она дать и смену донцам. Вся эта затея распалась»1  2, — характеризовал деятельность Особой Южной армии А. А. Зайцов. В результате в ходе боев конца 1918 г. части армии понесли большие потери. 8 (21) января Краснов в письме Деникину № 92 просил передать части Воронежского корпуса в составе около 3000 человек под командованием генерал-лейтенанта князя Н. П. Вадбольского для усиления отряда генерал-майора В. 3. Май-Маевского, действовавшего в районе Донбасса. При этом атаман подчеркивал, что его направление в Воронежскую губернию «нежелательно потому, что половина самой Воронежской губернии мобилизована большевиками и потому Воронежский корпус плохо дерется против своих и сильно дезертирует»3. После этой просьбы корпус был переведен на станцию Синельниково. В феврале—марте 1919 г. большая часть сил Особой Южной армии, в которую помимо Воронежского входили Астраханский и Саратовский корпуса, была переформирована и вошла в состав 6-й пехотной дивизии и других частей Вооруженных сил Юга России.
Как уже говорилось выше, в состав Особой Южной армии на положении корпусов осенью 1918 г. вошли Астраханская и Русская Народная армии, формировавшиеся первоначально самостоятельно.
Создание Астраханской армии началось в июле 1918 г.4 Во главе формирования находился исполняющий обязанности атамана Астраханского казачьего войска полковник Д. Д. Тундутов. Как помощник атамана И. А. Бирюкова, арестованного после поражения Астраханского восстания в январе 1918 г. (в 1919 г. был расстрелян в ходе красного террора), Тундутов получил признание как легитимный глава астраханских казаков и калмыков. После поражения Астраханского восстания, оказавшись в мае 1918 г. на Батумской конференции Закавказской федерации и Грузии, он установил отношения с представителями германского командования, присутствовавшими на конференции, после чего выехал в Германию. Тундутову удалось добиться там встречи с императором Вильгельмом II и офицерами германского Генерального штаба, в результате чего он договорился о создании на немецкие деньги антибольшевистской армии из
1 Краснов П. Н. Всевеликое Войско Донское. С. 244, 245, 88.
2 Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 307.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 176, 178.
1 Об Астраханской армии подробнее см.: Антропов О. О. Астраханское казачество. На переломе эпох. М., 2008. С. 140—204.
- 200 -

астраханских калмыков и казаков. По достигнутому соглашению Германия обязалась выделять для организации и снабжения армии деньги, вооружение, боеприпасы и обмундирование. В обмен на это Тундутов должен был придерживаться прогерманской ориентации (включая ее идею раздела России на ряд независимых государств) и поднять монархическое знамя над армией1.
Уже 11 (24) июня в Новочеркасске состоялась встреча прибывшего туда Тундутова в сопровождении уже упоминавшегося монархиста герцога Г. Н. Лейхтенбергского и И. А. Добрынского с донским атаманом Красновым. Наряду с предъявленной нотой командующего германскими войсками на Украине фельдмаршала Г. фон Эйхгорна о желательности скорейшего образования Юго-Восточного союза (одного из государств, образуемых по германскому плану на руинах Российской империи), удалении с Дона Добровольческой армии (или же ее командования, сохранявшего верность союзникам), а также о поддержке германских частей в случае активизации Восточного фронта на Волге, обсуждался и вопрос создания Астраханской армии.
Формирование армии решено было вести на Дону, в районе станицы Великокняжеской Сальского округа, находившегося на границе Донского войска и Астраханской губернии. Название армии было дано из «теоретического предположения Тундутова комплектовать армию астраханскими казаками и калмыками по мере освобождения Астраханской губернии». В политическом отношении положение формируемой армии сразу же оказалось двойственным. С одной стороны, она создавалась как вооруженная сила нового независимого государственного образования — Астраханского казачье-калмыцкого войска, с другой — должна была превратиться в ходе развертывания во всероссийскую монархическую армию, призванную сыграть главную роль в свержении большевиков (соответственно и пополняться она должна была всеми лицами, желающими восстановления монархии и империи). Кадром для создания армии стали бежавшие из Нижнего Поволжья на Дон астраханские офицеры, чиновники и казаки. В июне на полученные от германского оккупационного командования средства были организованы астраханское войсковое правительство (председатель — Б. Э. Криштафович) и войсковой штаб (начальник — произведенный Тундутовым в полковники Г. В. Рябов-Решетин, ставший также и начальником штаба армии)1  2. Организаторам не удалось привлечь
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 141 — 143.
2 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 143—144; Антропов О. О. Антибольшевицкое движение в Астраханском казачьем войске. Краткий исторический очерк // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 150.
- 201 -

к руководству армией известных генералов (отказались принять командование генералы Н. И. Иванов и Ф. А. Келлер). В результате командование Астраханской армией только в сентябре принял генерал-лейтенант А. А. Павлов, достаточно авторитетный в военной среде офицер-кавалерист, но не имевший никакого политического веса, несмотря на свои монархические убеждения. Политическое руководство осуществлял И. А. Добрынский, одним из ее организаторов стал полковник Б. В. Потоцкий.
Формирование армии проводилось при активном содействии германских оккупационных войск и украинских властей. Не случайно, что наибольшее пополнение прибывало именно из зоны немецкой оккупации. Первое вербовочное бюро Астраханской армии было открыто уже в начале июля 1918 г. в Киеве1. Первоначальные работы по сбору астраханских антибольшевистских частей и их пополнению добровольцами взяло на себя донское командование. В Крыму, Таганроге и на Украине действовали вербовочные бюро монархического союза «Наша Родина», с согласия германцев вербовавшие офицеров, не примкнувших к тому времени ни к одной из противостоящих сторон. Кроме того, набор в армию проводился и в Ростове-наДону, где также было открыто бюро записи в армию. Армия также пополнялась и мелкими отрядами астраханских казаков, не принявшими советской власти. В июне, после встречи Краснова с Тундутовым, донским Советом управляющих был открыт кредит в 50 000 рублей «на организацию Астраханского войска и другие расходы в связи с борьбой против большевиков»1  2.
Однако если формирование бюрократических структур войска и армейских штабов с самого начала создания армии шло и быстро, и широко, то с комплектованием боевых частей, наоборот, были немалые проблемы. Уже отмечалось, что привлечь для возглавления армии более-менее «заметного» руководителя ее организаторам не удалось. Более того, не хватало и офицерских кадров для организационного строительства армии. Первоначально, как и другим прогерманским формированиям на Юге России, Астраханской армии удалось внести свой вклад в сокращение притока новобранцев в ряды Добрармии и даже оттока из нее офицерских кадров Так, летом 1918 г. по призыву штабс-капитана В. Д. Парфенова в состав Астраханской армии перешло до 40 только что произведенных в офицеры чинов 1-го офицерского полка Добровольческой армии (через
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 154.
2 Гражданов Ю. Д. Астраханский казачий корпус в составе Донской армии
(вторая половина 1918 — начало 1919 гг.) // Белая Гвардия. № 8. Казачество
России в Белом движении. М., 2005. С. 157.
- 202 -

полтора месяца в рядах Астраханской армии из них осталось лишь восемь человек)1. Но позднее, конкуренции с Добрармией Астраханская армия все же не выдержала. «Антиастраханская» деятельность добровольческого командования привела к тому, что в среднем около 75% завербованных «астраханцев», не доезжая до Великокняжеской, попадали в состав Добрармии1  2.
Начиная создание армии, Тундутов оптимистично предполагал, что ее численность осенью 1918 г. будет насчитывать не менее 60 000 бойцов. Была объявлена поголовная мобилизация казаков и калмыков. Но объявленные цели не были достигнуты даже приблизительно, а предпринятые меры по разным причинам не дали результатов. В июле—августе был сформирован двухсотенный Астраханский казачий дивизион, участвовавший в боевых действиях в составе донских соединений. Конные части армии формировались преимущественно из откочевавших на территорию Войска Донского летом—осенью 1918 г. калмыков. В итоге только 1-й Астраханский казачий полк комплектовался коренными казаками; 2-й Астраханский князя Тундутова и 3-й Астраханский князя Тюменя полки пополнялись за счет астраханских калмыков, а 4-й Астраханский — за счет ставропольских калмыков. Пехотные части пополнялись подписавшими контракты русскими офицерами-добровольцами, прибывшими преимущественно из германской зоны оккупации3.
К концу августа были сформированы конная (из казаков и калмыков) и пехотная (из офицеров-монархистов) бригады. В августе—сентябре из-за продолжения боевых действий в Сальском округе центр формирования «астраханцев» был перенесен в станицу Морозовскую Второго Донского округа. Итогом двух с половиной месяцев работы по созданию армии стала отправка на фронт в начале сентября лишь двух стрелковых батальонов — полковника Парсмана и штабс-капитана Парфенова, а также казачьего и калмыцкого двухсотенных дивизионов и двух легких батарей, общей численностью не более 1500 штыков и шашек при 4 орудиях и 8—10 пулеметах4.
К концу лета, разочаровавшись в перспективах формирования Астраханской армии, командование германских оккупационных войск прекратило ее финансирование. Немцев не устраивал лозунг «Великой, Единой и Неделимой России»,
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 242—243; Векслер А. А. Штабс-капитан В. Д. Парфенов — первый командир Особого Юнкерского батальона // Зарождение Добровольческой армии. С. 457. В начале 1919 г. Парфенов вернулся в Добровольческую армию в состав Сводно-Гвардейского полка.
2 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 160.
3 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 147 — 148, 153, 159—160
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 164.
- 203 -

использовавшийся в армии. Очевидно, что свою роль здесь сыграл и перехват немцами официальной телеграммы Тундутова генералу Алексееву от 4 (17) августа. В ней астраханский атаман просил Верховного руководителя Добрармии о содействии во включении его армии в состав Добровольческой. Едва ли такие намерения Тундутова способствовали сохранению к нему доверия со стороны германского командования, свернувшего вскоре с ним сотрудничество. Командующий Добрармией генерал Деникин, в свою очередь, отказался иметь дело с прогерманскими формированиями1.
Перед армией встал вопрос дальнейшего существования. В этой ситуации Тундутов обратился за поддержкой к киевским монархистам. 7 (20) сентября между Советом монархического блока и командованием армией был заключен договор, в соответствии с которым политическое руководство армии передавалось киевским монархистам. В статье второй указывалось, что «Астраханская армия должна быть использована для борьбы со всеми противниками восстановления законопреемственной монархии и воссоздания России». После завершения переговоров в середине сентября командования армией принял известный своими монархическими взглядами генерал А. А. Павлов. Но уже очень скоро выяснилось, что киевские монархисты не обладают средствами для содержания армии, и с осени она начала испытывать острую нехватку в снабжении всем необходимым1  2.
В сложившейся по сути безысходной ситуации «астраханцев» поддержал атаман Краснов, по-прежнему заинтересованный в существовании «русской» армии для выхода за пределы Дона и ослабления боевой нагрузки на донцев. После непродолжительных переговоров, Астраханская армия была подчинена донскому атаману, а ее частям было предложено начать боевые действия на Царицынском направлении. По словам Тундутова, Астраханская армия (корпус) была подчинена командующему Донской армией С. В. Денисову, «на обязанности моей и войскового правительства лежало только управление областью и снабжение фронта»3  *. Уже 15 (28) сентября генерал Павлов отдал приказ по Астраханскому корпусу, в котором призывал его чинов помочь донским казакам в штурме Царицына7*.
В сентябре—октябре, разделенная на две части, «армия» была задействована командованием донцев в боевых действиях
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 165—166. Антропов О. О. Астраханская армия: война и политика // Гражданская война в России (1917-1922 гг.). М., 2002. С. 142-143.
2 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 165—166.
3 Марковчин В. В. Три атамана. М., 2003. С. 288.
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 167.
- 204 -

в Сальских степях (619 штыков, 136 шашек, при 5 пулеметах и 2 орудиях, по другим данным — 570 штыков и 210 шашек при двух орудиях), а также принимала участие во втором наступлении Донской армии на Царицын (12 офицеров, 80 добровольцев, 700 штыков и 230 сабель, при 7 пулеметах и 2 орудиях). Во время боев за Царицын астраханцы потерпели большие потери — конница потеряла около четверти состава, пехота — 90%. Реальная общая численность частей армии в сентябре—октябре колебалась в пределах от 1500 до 2000 штыков и шашек (без учета массы офицеров, числившихся в существовавших только на бумаге частях)1.
В то время как часть астраханцев вела бои на Царицынском и Сальском направлениях, большая часть составлявших «армию» частей по-прежнему оставалась в тылу, ведя формирование во Втором Донском округе. В середине октября атаман Краснов предъявил начальнику штаба астраханцев Рябову-Решетину ультиматум: «У вас два направления — Великокняжеское или Царицынское. Выбирайте любое — туда и отправим». Итогом переговоров донских властей и астраханского командования стало начало переброски в Сальский округ новых подразделений астраханцев. 14 (27) октября в Великокняжескую начали переправляться 2 пластунских батальона (850 штыков) и взвод стрелковой батареи (2 орудия)1  2.
30 сентября (13 октября) приказом донского атамана Астраханская армия была преобразована в Астраханский корпус Особой Южной армии. Командиром корпуса был назначен генераллейтенант В. Т. Чумаков. На 24 октября (6 ноября) в составе Астраханского корпуса числилось 527 офицеров, 1357 штыков и 1319 шашек при 20 пулеметах и 9 орудиях, в составе 1-й и
2-й стрелковых, 1-й пластунских бригад (двухполковых), 1-й и 2-й стрелковых, 1-й пластунской батарей, четырехполковой Астраханской казачьей дивизии. Помимо этого, в состав корпуса входили инженерная рота, кадр Вол го-Каспийской флотилии (38 человек), авиадивизион (два авиаотряда по 2 самолета)3. Начальник штаба Астраханского казачьего войска полковник Г. В. Рябов-Решетин 26 октября (8 ноября) сообщал, что на довольствии у него состояло не менее 8500 человек, из которых только 3000 находится на фронте, 1500 считается нестроевыми и 1600 ожидается на пополнение. При этом из всего числа астраханских казаков было лишь 488 человек4. В ноябре
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... G. 167, 171.; Антропов О. О. Антибол ьшевицкое движение в Астраханском казачьем войске. С. 150; 1]эажданов К). Д. Астраханский казачий корпус в составе Донской армии. С. 158.
2 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 172.
3 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 174—175.
1 Гражданов Ю. Д. Астраханский казачий корпус в составе Донской армии. С. 158.
- 205 -

численность Астраханского корпуса выросла до 4000 человек (3000 штыков и 1000 сабель). Вместо ушедшего по болезни с занимаемой должности генерала Чумакова астраханцев вновь возглавил генерал Павлов1.
Включение Астраханского корпуса в состав Особой Южной армии оказалось по сути формальным. Уже 31 октября (12 ноября) он был исключен из ее состава и включен в состав Донской армии1  2. В конце 1918 — начале 1919 г. корпус довольно успешно оборонял Сальский округ, выполняя роль Юго-Восточного фронта Донской армии. По словам Краснова, «самозваный астраханский атаман, князь Тундутов... оказался пустым и недалеким человеком, готовым на всяческую интригу, и очень плохим организатором. [...] Астраханский “корпус” численностью около 3000 пехоты и 1000 конных, несмотря на всю безалаберность управления, все-таки хорошо дрался и довольно крепко оборонял восточные степи за Манычем...»3. Однако реализовать хотя бы отчасти амбициозные планы по строительству сначала «армии», а затем и развертывания корпуса руководству астраханского войска так и не удалось. Из находившихся на довольствии в Астраханском корпусе в октябре около 9000 человек на протяжении октября—декабря реально удалось поставить в строй лишь до 4500 штыков и сабель4. 4 (17) ноября атаман Краснов, отчаявшись, грозил астраханцам: «Астраханские части, почти не бывши в боях, все уже растаяли и расходятся. Служить и воевать не желают, а стоят очень дорого и много делают грабежей и беспорядков. Требую боевой работы, иначе распущу»5.
По мнению исследователя астраханского казачества
О. 	О. Антропова, «политическое руководство астраханцев — несамостоятельное и непопулярное — не сумело завоевать серьезных позиций в антибольшевистском лагере. В этом не последнюю роль сыграла декларированная летом 1918 г. монархическая и прогерманская ориентация атамана Тундутова и его помощников»6. Фактическая неудача с формированием «армии» дополнялась и серьезным кризисом войсковых структур астраханцев и напряженной борьбой за власть в астраханском правительстве. В январе—феврале 1919 г. в руководстве войска по сути произошел «деникинский» переворот. Атаман Тундутов и все его сподвижники были отстранены от власти, а все значимые посты в войске перешли в руки казачьих и калмыцких лидеров,
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 175.
2 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 175.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 91—92.
4 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 183.
д Цит. по: Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 188.
6 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 183.
- 206 -

поддерживающих главкома ВСЮР. Исполняющим обязанности атамана стал председатель войскового круга и правительства казачьей части Астраханского войска присяжный поверенный Н. В. Ляхов, его помощником по казачьей части — полковник Г. М. Астахов, по калмыцкой — нойон Г. Тюмень, председателем войскового правительства калмыцкой части — присяжный поверенный С. Б. Баянов1.
Фактически в корпусе был боеспособным лишь 1-й пехотный Астраханский полк. В конце декабря, после образования Вооруженных сил Юга России, корпус формально был передан в Добровольческую армию, но до конца февраля 1919 г. продолжал действовать в составе Донской армии. «Чужой» и для донского, и для добровольческого командования, лишенный нормального обеспечения и пополнения, корпус с ноября 1918 г. вел непрерывные бои на фронте общей протяженностью более 200 верст. По данным отчета генерала Н. Э. Бредова, принявшего в конце февраля 1919 г. командование корпусом, в его рядах к 15 (28) февраля числилось (вместе с кадрами ^сформированных частей) 404 офицера и 2355 казаков, при 48 пулеметах, 7 орудиях (вместе с неисправными — 60 пулеметов, 17 орудий). В строю же находилось лишь 660 штыков и 1260 шашек при 46 пулеметах, 7 легких орудиях и 3 самолетах. Единственной боеспособной частью оставалась Астраханская казачья дивизия1  2. В конце февраля — начале марта 1919 г. Астраханский корпус был включен в группу войск генерала
А. 	П. Кутепова и отведен на отдых, пополнение и переформирование в районо Торговая — Тихорецкая. Из сохранивших боеспособность кадров корпуса была сформирована СводноАстраханская дивизия. 12 (25) апреля корпус был расформирован, а его части вошли в состав Астраханской отдельной конной бригады и 6-й пехотной дивизии ВСЮР3.
Третьим альтернативным центром добровольческих формирований на Юге России стала Русская Народная армия, формировавшаяся летом 1918 г. на Царицынском направлении, также при поддержке гетмана П. П. Скоропадского, передавшего на ее создание значительные суммы, и донского атамана Краснова. «Из ничего, с блокнота и карандаша пришлось начинать хоть и в малом масштабе созидательную работу государственного строительства как в военном, так и в гражданском отношении... —
1 Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 192.
2 Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России... С. 99; Антропов О. О. Астраханское казачество... С. 202—203.
3 Антропов О. О. Антиболыневицкое движение в Астраханском казачьем войске. С. 151, 205; Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 129; Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 472—473.
- 207 -

писал позднее о начале формирования ее организатор В. К. Манакин. — В основу работы и подбора сотрудников я положил чистую идею национального возрождения русской государственности руками лучших русских людей, без различия классов и состояния, объединенных здоровым чувством патриотизма, ту самую идею, во имя которой зародилась Добровольческая армия. Однако, ввиду оторванности территории Саратовской губернии от района действий Добровольческой армии, работу пришлось вести самостоятельно в крайне трудных условиях. Донской генерал Краснов благословил меня и предоставил полную инициативу в проведении в жизнь изложенной идеи национального возрождения в соседнем Дону районе Саратовской губернии»1.
Комплектовалась армия в основном за счет крестьян Саратовской губернии, из числа бывших красноармейцев, переходивших на сторону Донской армии и высказавших желание воевать против Красной армии1  2. Одним из первых подразделений будущей армии стала сотня «Белого орла» («Белых орлов»), кадром которой, по словам Манакина, стали «бежавшие от красных после подавления восстания крестьяне сел Рудня и Рыбинка (Камышинский уезд Саратовской губернии. — R Г.), еще в июле 1918 г. собранные мною в отряды сотника Попова (потом штабскапитана Молодцова) и поручика Оловянишникова». В августовском приказе атамана Краснова, для усиления казачьих частей несших пограничную службу, командующим войсками Усть-Медведицкого и Хоперского округов приказывалось приступить к формированию крестьянских отрядов в пограничной полосе Саратовской губернии: «Отряды эти, как из добровольцев, так и из мобилизованных крестьян, по мере сформирования ставить в ряды донских частей». Для надежности крестьянских частей атаман приказывал усилить их добровольцами Донской армии, что должно было дать «прочную связь Дона с населением соседних районов России». Все уже созданные и формирующиеся части из крестьян и добровольцев-казаков в пограничной полосе Саратовской губернии Краснов приказывал свести в отдельную стрелковую дивизию, в составе четырех пеших и одного конного полков при двух батареях. Командиром формировавшейся дивизии назначался полковник В. К. Манакин. Ему предписывалось сформировать штаб и представить на утверждение атаману план новых формирований на Саратовском направлении3.
В представленном плане формирования Манакин говорил о необходимости использовать время и не дать погибнуть уже
1 Цит. по: Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 167—168.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 479.
3 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 169—170.
- 208 -

имеющимся ячейкам. Он предлагал формировать части трех очередей. К первой относились добровольческие части из наиболее враждебно настроенных по отношению к советской власти крестьян и добровольцев-казаков, при большом числе офицеров, давших присягу служить России до «полного свержения советской власти». Эти ударные добровольческие части должны были выполнять важнейшие боевые задачи, иметь некоторые почетные и материальные преимущества по службе. Их предполагалось формировать как четырехротные батальоны, которые образовывали стрелковые бригады, четырехсотенные конные полки и четырехорудийные батареи, а также технические части. Вторую очередь должны были составить части из мобилизованных крестьян, численностью в соответствии с имеющимся в наличии количеством оружия, но в двойном размере для немедленного восполнения потерь и смены. Части второй очереди должны были иметь временный характер, и по мере движения вперед и мобилизации населения в новых районах их состав должен был меняться. Предполагалось формирование трехбатальонных полков. В обязательном порядке на службе оставались только мобилизованные сроков службы
1918—1919 гг. Они должны были составить гарнизоны районов как ячейки будущей постоянной армии. Третью очередь планировалось составить из «штрафных» частей — служивших в Красной армии, «подозрительных лиц», а также переведенных за проступки из первой и второй очередей. Эти части должны были «посылаться в бой впереди добровольческих частей, имея сзади пулеметы добровольцев»1. По свидетельству донского офицера А. А. Гордеева, общавшегося осенью 1918 г. с Манакиным, последний слишком «оптимистично» и «наивно» оценивал сложившуюся ситуацию: «Он был уверен, что в психологии русского народа наступил перелом и Красная армия не желает драться за коммунистов. Примером для него являлось то, что красные массами сдаются в плен. Убедить его в противном было невозможно»1  2.
23 августа (5 сентября) приказом атамана Краснова № 810 полковник Манакин назначался военным губернатором и командующим войсками Актарского, Балашовского и Камышинского уездов Саратовской губернии. Ему предписывалось совместно с генералом В. В. Семеновым (губернатором Богучарского уезда Воронежской губернии) приступить к формированию добровольческих отрядов из «местных крестьян, офицеров и интеллигенции».
1 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 171 — 172.
2 Гордеев А. А. Трагическая судьба Виленца // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 490.
- 209 -

Все формируемые отряды временно подчинялись командующему Донской армией, а освобожденные уезды временно причислялись к земле Донского войска. 24 августа (6 сентября) Манакин первым приказом уведомлял о начале исполнения своих обязанностей. Своими первыми распоряжениями он подчинил себе добровольческие отряды Усть-Медведицкого и Хоперского округов (в оперативном отношении временно оставались в подчинении командующего войсками районов). Началось формирование Отдельной стрелковой дивизии Саратовского района Донской армии под командованием самого Манакина. Бюро записи открывались в Ростове-на-Дону, Таганроге, станице Каменской, на станции Суровикино (позднее бюро записи были преобразованы в этапы). В начале сентября было начато формирование первых частей — Донского особого конного дивизиона и Партизанского отряда1.
По словам донского атамана, «Саратовский корпус никак не мог вырасти больше бригады. Бригада эта, составленная преимущественно из крестьян и крепко их (большевиков. — Р. Г.) ненавидевшая, отлично дралась вместе с казаками на Царицынском, Камышинском и Балашовском направлениях»1  2. 30 сентября (13 октября) приказом Краснова № 1192 Русская Народная армия была преобразована в Саратовский корпус Особой Южной армии. Приказанием начальника штаба войск № 108 и телеграммой генерал-майора С. С. Яковлева № 565 корпусу предписывалось выступить на фронт и вести операции вместе с Донской армией на Царицынском направлении.
К этому времени наличные силы «корпуса» были очень незначительны. 17 (30) октября Манакин докладывал командованию о составе Саратовского корпуса, насчитывавшего в целом около 1000 человек: в 1-м (5-м) пехотном полку — 667 человек (69 офицеров и 598 стрелков); во 2-м (6-м) пехотном полку3 — 50 человек (30 офицеров и 20 унтер-офицеров), в Донском особом конном дивизионе — 300 человек (150 конных и 150 пеших добровольцев). Манакин обращал внимание на то, что привлечение малочисленного корпуса, не успевшего закончить свое формирование, едва ли даст положительный результат, но при этом исключит возможность его дальнейшего формирования. Поспешность в этом деле, замечал Манакин, грозила убить начинание и саму идею замены на позициях казачьих частей, заболевших «пограничной болезнью». Для выполнения
1 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 172—173.
2 Краснов II. Н. Всевеликое Войско Донское. С. 245.
3 Нумерация полков изменилась после преобразования войск района в корпус, когда дивизионная организация пехоты была преобразована в бригадную. 1-й и 2-й пехотная полки получили номера 5-го и 6-го по общей нумерации полков отдельных бригад Донской армии.
- 210 -

приказа Манакин просил провести мобилизацию иногородних Усть-Медведицкого округа 1913—1919 гг. рождения, мобилизовать с разрешения атамана беженцев-саратовцев на территории Донского войска в возрасте 18—40 лет, а также разрешить формирование в тылу новых частей из добровольцев (для этих целей он предлагал перевести «избыточных» офицеров их Астраханского и Воронежского корпусов, с правом отбора). Манакин просил увеличить оклады в корпусе, величина которых была одной из причин неудачи формирования — в Астраханском и Воронежском корпусах они были выше, а также оставить в распоряжении Яковлева только Донской конный дивизион1.
18 (31) октября Манакин направил обширное донесение донскому атаману. В нем он обращал внимание Краснова, что, несмотря на существенную разницу в окладах с Астраханским и Воронежским корпусами, ему удалось собрать около 150 офицеров и 600 добровольцев. Заявляя о непригодности имевшихся в его распоряжении частей, Манакин говорил о готовности подчинения генералу Яковлеву, если того требует боевая обстановка. Он докладывал атаману о мерах, которые позволили бы корпусу выполнить распоряжения, возложенные на него приказом № 1192. Манакин предлагал довести численность 5-го полка до 2000 стрелков и просил для этих целей в свое распоряжение не менее 10 000 мобилизованных иногородних, для последующего отбора из них и постановке в строй 1500 человек. Оставшихся после отбора комкор предлагал обучать и сколачивать в 6-м полку. 5-й полк он просил изъять из подчинения генерала Яковлева, так как его введение в бой сведет на нет всю проделанную работу, и просил оставить в распоряжении Яковлева только Донской конный дивизион. По окончании подготовки к боям первых частей Манакин говорил о желательности предоставления корпусу небольшого участка фронта с действующими на нем казачьими частями, с подчинением корпуса непосредственно командующему армией. Самостоятельный участок фронта он был готов принять не ранее 15 (28) ноября1  2.
Но надеждам Манакина закончить формирование полков корпуса сбыться было не суждено. Обстановка на фронте настойчиво требовала хоть каких-то пополнений. 29 октября (11 ноября) последовал приказ командующего Донской армией генерала Денисова, согласно которому распоряжением атамана Саратовский корпус переходил в его подчинение. Саратовское генерал-губернаторство упразднялось. Манакин должен был передвинуть все кадровые части ближе к границам области
1 Посадский Л. В. От Царицына до Сызрани... С. 179—180.
2 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 180—181.
- 211 -

на участок генерала Яковлева, в подчинение которого фактически переходил корпус. Недостаток обмундирования и снаряжения саратовцам предстояло пополнить на фронте за счет трофеев. Манакин в тот же день обратился к первому генералквартирмейстеру Донской армии полковнику Г. Я. Кислову. Он докладывал, что в 5-м пехотному полку имеется всего четыре роты при 87 офицерах, при этом люди плохо одеты и вооружены (пулеметов в полку не было). В 6-м полку в наличии было только 33 офицера. В артиллерийском дивизионе — два орудия без передков, зарядных ящиков и лошадей. В конном дивизионе в наличии была только одна сотня с 17 офицерами и 231 шашкой. Тем не менее, несмотря на все объяснения Манакина командованию Донской армии, корпусу пришлось выступить на фронт. 31 октября (13 ноября) Манакин вошел в полное подчинение генерала Яковлева, о чем донес Денисову1.
Занять полностью самостоятельный участок фронта саратовцам не получилось, части корпуса действовали совместно с полками Донской армии. Впоследствии Манакин писал об участии корпуса в боевых действиях: «С 23 ноября [6 декабря] (в действительности ранее. — Р. Г.) 1918 г. части Саратовского корпуса в составе донских войск Северо-Восточного фронта вступили в бой на границах Саратовской губернии, сразу имея успех и разбив красных; после этого вошли в пределы родной губернии и здесь при полной поддержке и сочувствии населения пополнились и заняли фронт в 100 верст, который и держали в течение двух месяцев, продолжая непрерывные бои накоротке, так как корпусу была дана пассивная задача обеспечить левый фланг донских войск, наступавших на Царицын»1  2.
27 	ноября (10 декабря) Манакин вступил в командование Камышинской группой войск, в которую вошли саратовцы. Согласно Ведомости боевого состава войск Северо-Восточного фронта к 1 (14) января 1919 г. в группе полковника Манакина состояло 2233 штыка и 559 сабель, при 21 пулемете и 3 орудиях. Но, пересчитав данные, учитывая сделанные в них исправления, в группе можно насчитать только 1325 штыков и 559 сабель, при 14 пулеметах и 4 орудиях. Опубликовавший эти данные исследователь А. В. Посадский обращает внимание, что состав группы «похудел» на 40% в пехоте исключительно за счет саратовских частей, а не донцев, что, очевидно, стало следствием больших потерь от болезней и обморожений во время отступления зимой 1919 г. Согласно сведениям от 10 (23) января в Саратовском корпусе на фронте насчитывалось 76 офицеров, 1455 штыков,
1 Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 203—204.
2 Цит. по: Посадский А. В. От Царицына до Сызрани... С. 205.
- 212 -

742 сабли при 19 пулеметах и 2 орудиях. Но уже в скором времени численность полков корпуса существенно сократилась, к чему привели как потери, так и массовые переходы на сторону противника саратовцев из-за тяжелых боев и начавшегося отступления. К 25 января (7 февраля) в группе полковника Манакина оставалось всего около 850 человек: 7-й Саратовский стрелковый полк (400 штыков), 5-й партизанский казачий полк (250 сабель при 3 пулеметах) и 13-й конный казачий полк (250 сабель при 5 пулеметах), а также 4 орудия 1-й и 2-й Саратовских батарей (кроме того, в резерве находился 5-й пеший [Саратовский] полк — 15 штыков и 80 сабель)1. Налицо более чем скромные силы.
В итоговом приказе командир Саратовского корпуса писал: «В боях на Маныче саратовцы выделялись своей стойкостью среди других частей... Потеряв 50% больными тифом и неся потери в боях, вдали от родной земли без пополнения, отдельная Саратовская стрелковая бригада постепенно таяла и в конце апреля приказом главнокомандующего [ВСЮР] была обращена на формирование 6-й пехотной дивизии, и, таким образом, перестала существовать как отдельная часть»1  2. Фактически к этому времени в корпусе оставалось лишь несколько полков небольшой численности, представлявших кадры ряда полков Русской Императорской армии (42-го пехотного Якутского, 187-го пехотного Аварского и др.), несколько отдельных сотен, рот, эскадронов, а также технический батальон. Части корпуса понесли большие потери в боях. 15 (28) марта они были переформированы в Саратовскую отдельную бригаду, а позднее вошли в состав 6-й пехотной дивизии ВСЮР.
В целом, несмотря на вред, нанесенный комплектованию Добровольческой армии, прогерманские формирования на Юге России не смогли долго просуществовать самостоятельно. После поражения стран Четверного союза в Первой мировой войне и заключения Компьенского перемирия между странами Антанты и Германией 29 октября (11 ноября) 1918 г. по соглашению с союзниками германские войска задержались в занятых ими российских областях до ноября—декабря 1918 г. После этого срока начался отвод немецких войск с оккупированной территории. Одновременно с выводом германских войск начался постепенный развал созданных летом—осенью 1918 г. армий, отчасти задержанный политикой донского атамана.
Тем не менее, фактическая неудача «монархических армий» оказала заметное влияние на ситуацию на фронте антибольшевистских сил во второй половине 1918 — начале 1919 г. Южная,
1 Посадский Л. В. От Царицына до Сызрани... С. 208, 212, 217—218, 221—222.
2 Цит. по: Посадский Л. В. От Царицына до Сызрани... С. 222.
- 213 -

Астраханская и Русская Народная армии собрали под свои знамена немало добровольцев, привлеченных их «монархической ориентацией», которые в другой ситуации могли бы оказаться в рядах Добровольческой армии. По свидетельству генерала Лукомского, с началом формирования Южной армии «очень и очень многие из хороших офицеров, стремившихся попасть в Добровольческую армию Деникина, теперь или шли в Южную армию, или, не идя ни туда ни сюда, заняли выжидательную позицию, выясняя, какие же лозунги в Добровольческой армии. Это же послужило причиной задержать свой отъезд в Добровольческую армию и для менее устойчивой части офицеров, нашедших предлог и объяснение — для неисполнения своего гражданского долга. Наконец надо откровенно сознаться, что и в рядах Добровольческой армии формирование “монархической” армии внесло разлад, и некоторый небольшой процент офицеров перешел в ряды Южной армии. В результате формирование Южной армии безусловно задержало рост Добровольческой армии и внесло разлад в офицерскую среду»1. Германия, финансируя монархические армии, формируемые непосредственно под ее покровительством, стремилась создать на Юге России альтернативные Добровольческой армии центры притяжения для офицерства и усилить раскол в антибольшевистском лагере. Южная армия стала для нее своеобразным «пробным шаром» в создании противовеса сохранявшей верность союзникам Добровольческой армии1  2 и основная цель заключалась для нее в недопущении усиления добровольцев. В конце августа — сентябре 1918 г., когда поставленные цели были отчасти достигнуты и выяснилось, что формирование армий, несмотря на затраченные средства, идет невысокими темпами, финансирование со стороны германского командования было свернуто. По словам Д. В. Леховича, «запись в эти... “армии” шла плохо. Тем не менее немцам удалось посеять политическую рознь среди офицерства и на время отвлечь несколько тысяч человек от поступления в Добровольческую армию»3.
В результате, хотя из «затеи» формирования «монархических» армий «ничего серьезного не вышло» «Добровольческой армии был нанесен существенный вред», а главное — внесен «разлад в среду русских офицеров»4. Создание армий под прикрытием Дона проходило в период тяжелых боев Добрармии на Кубани и Донской армии на Царицынском направлении, когда вопрос о пополнении в них стоял особенно остро. Ле¬
1 Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. С. 104.
2 Иоффе Г. 3. Крах российской монархической контрреволюции. С. 119.
3 Лехович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 398.
f Лукомский А. С. На Украине в 1918 году. Н. 104—105.
- 214 -

том—осенью 1918 г. были навсегда обескровлены лучшие полки Добровольческой армии. Никогда более доля офицерского состава в них уже не была столь велика, как в начале Второго Кубанского похода. Не случайно, что именно тогда Деникиным были проведены первые массовые мобилизации, а на фронте была начата постановка в строй пленных красноармейцев. Именно поэтому даже относительно незначительный отток офицеров в прогерманские монархические армии имел для антибольшевистского фронта большое значение. Кроме того, наличие самого противостояния между контрреволюционными центрами негативно отразилось на настроениях офицерства — многие предпочли вовсе устраниться от участия в борьбе. И в этом смысле цели создателей «монархических» армий вполне достигли успеха.
Комплектование и состав «цветных» полков
Во время Второго Кубанского похода и занятия Северного Кавказа на «цветные» части Добровольческой армии выпала большая боевая нагрузка. Перед началом похода в начале июня 1918 г. они были развернуты в 1, 2 и 3-ю дивизии Добровольческой армии, составив ее главную ударную силу. 1-й офицерский полк стал основой 1-й пехотной дивизии, Корниловский ударный и Партизанский полки — 2-й пехотной дивизии, 2-й офицерский стрелковый полк — 3-й пехотной дивизии. 15 (28) ноября 1-я и 2-я пехотные дивизии были развернуты в 1-й и
2- 	й армейские корпуса. В 1-й армейский корпус вошла 2-я пехотная дивизия, в состав 2-го армейского корпуса — 1-я и
3- 	я пехотные дивизии.
После окончания Второго Кубанского похода и занятия Северного Кавказа в конце 1918 — начале 1919 г. «цветные» полки Добрармии были сосредоточены в районе Донецкого бассейна, прикрывая с севера от Красной армии Ростовское направление. Последовательно там собрались Корниловский ударный, 1-й офицерский генерала Маркова, 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского и Партизанский генерала Алексеева полки. Они образовали Донецкую группу войск генерал-лейтенанта В. 3. Май-Маевского, составившую позднее основу Добровольческой армии, образованной после разделения Кавказской Добровольческой армии.
До занятия в начале августа 1918 г. Екатеринодара пополнения в части Добровольческой армии не были велики. В основном они продолжали комплектоваться при занятии кубанских станиц казаками-добровольцами или мобилизованными. Так,
- 215 -

неизвестный автор «Очерка об участии 1-го офицерского полка во 2-м Кубанском походе» упоминает о пополнении полка 20 июля (3 августа) мобилизованными казаками в одной из станиц Кубанского казачьего войска1. Комплектование мобилизованными проводилось непосредственно перед взятием Екатеринодара, когда части Добровольческой армии понесли очень большие потери и крайне нуждались в усилении. В середине (конце) июля полк пополнился пленными1  2. Примечательно, что среди них были и пленные китайцы-«интернационалисты»3.
После гибели 12 (25) июня начальника 1-й пехотной дивизии генерала С. Л. Маркова от ранений, полученных в бою на станции Шаблиевка, 13 (26) июня Офицерский полк приказом командующего Добровольческой армии был переименован в 1-й офицерский генерала Маркова полк, получив именное шефство своего первого командира. Первые большие пополнения в полк поступили в Екатеринодаре, взятом Добровольческой армией 3 (16) августа. В городе он не только усилился численно, но и был реорганизован. Большое количество личного состава было выделено на формирование и пополнение других частей армии (Гвардейского батальона, Сводно-Гренадерской части и др.). Часть офицеров была направлена в кубанские пластунские батальоны (сказывался недостаток офицеров-казаков в кубанских частях). До 100 человек участников Первого Кубанского похода были отправлены на формирование Особой роты при Ставке командующего Добровольческой армии. Всего полк потерял до 50% своего состава — около 400 человек. Одновременно полк пополнили добровольцы из южных губерний России, мобилизованные казаки из освобожденных районов Кубани и отчасти пленные. Вступив в Екатеринодар в количестве около 800 человек, менее чем че¬
1 Очерк об участии 1-го офицерского генерала полка во 2-м Кубанском походе // Марков и марковцы. С. 235.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 298, 300—301, 303—304.
3 Случаи привлечения «интернационалистов» в ряды белых на Юге были единичными, но тем не менее встречались. Так, еще до начала Первого Кубанского похода в январе—феврале 1918 г. в Ростове-на-Дону в составе отряда войскового старшины Э. Ф. Семилетова был сформирован Китайский отряд сотника китайца О. М. Хоперского. Однако китаец по происхождению, Хоперский был еще в детстве вывезен из Маньчжурии казаками и воспитывался на Дону (Гуль Р. Б. Ледяной поход. С. 246—247; Волков С. В. Первые добровольцы на Юге России. С. 332; Казанович Б. И. Атака Екатеринодара и смерть Корнилова //В память 1-го Кубанского похода. С. 56). В воспоминаниях о Белом Крыму в 1920 г. И. М. Калинин говорит о «китайце»-корниловце (Калинин И. М. Под знаменем Врангеля // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 12: Казачий исход / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 2003. С. 125). В начале 1919 г. 1-й Марковский полк пополнили несколько пленных китайцев (РГВА. Ф. 39720. Он. 1. Д. 24. Л. 203 об. — 204, 205—205 об.); в августе 1919 г. в числе рядовых, переведенных из состава этого полка в Алексеевский полк, были два пленных китайца (РГВА. Ф. 39689. Д. 12. Л. 128-133).
- 216 -

рез месяц полк вырос до 3000 человек, не считая чинов разных команд1. Основу полка в это время составили казаки-кубанцы. После реорганизации число рот в полку достигло 12 (по четыре в каждом из трех батальонов), из которых только 7-я и 9-я роты оставались чисто офицерскими, насчитывая в целом около 500 офицеров (из трех офицерских рот перед началом Второго Кубанского похода в его середине в полку осталось две). Прибавив к этим 500 офицеров из других частей полка, мы получим не более трети состава полка офицерами. Остальные — добровольцы, мобилизованные и пленные красноармейцы.
Сведения из полковой истории 1-го офицерского полка подтверждаются архивными данными — приказами по полку за период Второго Кубанского похода, с 17 (30) июля по 31 декабря (13 января 1919 г.)1  2. Для анализа прибывавшего в полк пополнения взят период с 17 (30) июня — подготовки Второго Кубанского похода (полк расквартирован в Новочеркасске) — до 10 (23) октября (после выхода из Екатеринодара полк находился в станице Кубанской).
В данных о пополнении, содержащихся в приказах по полку, указывается о характере включения вновь прибывших в его состав. Из 1788 человек 1766 были включены в состав полка напрямую (99%) и только 22 человека были прикомандированы к нему (менее 1%). Разница между указанными категориями была в том, что прикомандированные, по аналогии с зачислением армейских офицеров в гвардейские части Русской армии3, не сразу становились полноправным кадром полка, не имели права ношения формы и должны были пройти своеобразный испытательный срок, только по прошествии которого зачислялись в списки. Большая часть пополнивших полк состояла из мобилизованных — 1566 человек (87%), в то время как добровольцев было 222 человека (13%).
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 313—314.
2 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. И. Приказы по 1-му офицерскому генерала Маркова пехотному полку. № 38—538. 17 (30) июля — 31 декабря 1918 г. (13 января 1919 г.). Июнь: приказы «N*2 38—о9, 44, 48 (17—18, 22—29 июня) (Л. 1—2; 3; 5—5 об.; 9; 10; 11; 12). Июль: приказы № 53, 55—57, 62—63, 66—71, 75-80, 82-83 (1, 3-5, 10-11, 14-19, 23-31 июля) (Л. 14; 18; 19; 20-21; 23; 24; 27; 27 об.; 26 об.; 25 об.; 28; 28 об.; 31; 31 об.; 32.; 32 об.; 33; 34—35 об.; 37 об.; 38). Август: приказы № 86—88, 114 (4—6, 31 августа) (Л. 39 об.; 40—40 об.; 41; 42—43). Сентябрь: приказы № 116—122, 124, 126-131, 133, 135-140 (2-8, 10, 12-17, 19, 21-26 сентября) (Л. 47-47 об.; 49; 51-51 об.; 53; 55; 56; 58; 61; 65 об.; 67; 69; 70; 71—71 об.; 72-74). Октябрь: приказы № 146, 151, 154 (2, 7, 10 октября) (Л. 11—11 об.; 80; 81; 83; 84; 85; 88; 93 об.; 98; 100).
3 При переводе армейского офицера в гвардейскую часть Русской армии офицер первоначально на год прикомандировывался к гвардейскому полку, продолжая все это время числиться в своей армейской части и носить ее мундир. После годичного испытательного срока, в случае если офицер удовлетворял предъявляемым гвардейским чинам требованиям, он зачислялся в списки полка.
- 217 -

Достаточно большой в общем количестве пополнения полка была доля казачества — 36%. Из 632 казаков, влившихся в ряды марковцев, большинство были рядовыми — 626 человек и только 6 — офицерами. При этом все казачье пополнение было напрямую включено в списки полка. Очевидно, что доля казаков на протяжении лета—осени 1918 г. составляла не менее трети от общего количества пополнивших полк. По свидетельству полковых историков, с лета 1918 г. Марковский полк на 2/3 состоял из кубанских казаков, которые вливались даже в его офицерские 7-ю и 9-ю роты1.
Большинство новобранцев, прибывших за это время в полк, были рядовыми — 1397 человек (78%). Офицеров всех уровней, пополнивших полк, насчитывалось 391 человек (22%). Из них 362 были обер-офицерами (94%) и 25 штаб-офицерами (6%). Как видно, летом—осенью 1918 г. офицеры всех уровней составляли менее четверти от общего количества влившихся в «офицерский» полк. Пополнение, прибывающее непосредственно в офицерские роты полка (1-я генерала Маркова, 7-я и 9-я роты), только на 18% (16 человек) состояло из офицеров. Остальные 74 человека (82%) были рядовыми. В результате доля офицеров снизилась даже в офицерских ротах. Тем не менее доля офицерства в пополнении была все еще высокой. Так, на неофицерские должности «в строй» были зачислены пять подполковников и двадцать полковников.
В приказах приводятся также сведения о самовольно оставивших часть и находящихся в бегах чинах полка. Из 65 человек, дезертировавших из рядов марковцев за указанное время, 48 были рядовыми (74%) и 17 офицерами (26%).
О 	стремлении командования Добровольческой армии разделить прибывающее в воинские части пополнение на разные категории и внести в комплектование больше «регулярства» свидетельствуют анкеты, введенные в Марковском полку: «Сведения о прибытии» и «Сведения об убытии» (передавались для заполнения командирам батальонов)1  2. Подобные анкеты, с подробными сведениями об новоприбывших, впоследствии были введены командованием Добровольческой армии во всех частях3. В «Сведениях о прибытии» четко проводилось разграничение между «добровольцами» и «мобилизованными». Помимо этих двух основных категорий, в анкетах отдельно указывались чины, переведенные в полк на службу из других частей, прибывшие из лазарета, возвратившиеся в часть по излечении из госпиталя, а также чины полка, возвратившиеся из бегов.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 293—294.
2 РГВА. Ф. 39689._Д. И. Л. 44—44 об. См. приложение № 22.
3 См. например: РГВА. Ф. 39701. On. 1. Д. 1о. Л. 62.
- 218 -

При завершении Второго Кубанского похода 1-й офицерский генерала Маркова полк понес большие потери в ходе Армавирских и Ставропольских боев. Во время октябрьских Армавирских боев полк потерял 2/3 своего состава — 2000 штыков, получив при этом пополнение в количестве около 1000 человек. К концу боев в его составе оставалось около 1500 штыков. После Ставропольских боев к середине ноября в полку осталось всего 800 человек. В конце ноября, после пополнения, его численность вновь достигла 1500 человек1.
Фактически летом—осенью 1918 г. произошла неоднократная смена состава полка1  2. Согласно имеющимся данным, во второй половине июня полк пополнили 120 человек, в июле — 751, в августе — не менее 2000, в сентябре — 752, в октябре — около 1000 и в ноябре — около 800 человек3. Динамика пополнения полка показывает, что на смену кадру, начинавшему Второй Кубанский поход, пришло пополнение в основном из мобилизованных. Полк, выросший в численности после переформирования в Екатеринодаре в августе до 3000 человек, за последующие месяцы, несмотря на многочисленные пополнения, никогда не превышал в своей численности 1500 штыков.
Интересна характеристика пополнения полка, поступившего в часть в ноябре, во время его стоянки в Ставрополе: «На четвертый и пятый день отдыха Марковский полк получил большое пополнение в 800 человек, в их числе свыше 300 офицеров. Роты стали силой около 100 штыков каждая, 7-я и 9-я роты (офицерские) — свыше 200 человек. [...] В 1500 штыков полк представлял уже большую силу. Боевой подготовки пополнение в массе не требовало. Но полк уже не мог быть той сплоченной, единым духом силой, которой он был раньше. На это требовалось время, даже в отношении офицерского пополнения, состоявшего не из добровольно пошедших на борьбу, а из мобилизованных на территории армии, и, главным образом, на Дону, из числа неказаков, в городах Ростов, Нахичевань, Таганрог. [...] Офицерский кадр марковцев как составляли, так и будут составлять только те,
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 335, 349—350.
2 См. приложение № 5.
3 Составлено на основе следующих сведений. Вторая половина июня — июль: РГВА. Ф. 39689. Д. 11. Л. 1—38. Приказы № 38—83. 17 (30) июня — 31 июля (13 августа) 1918 г. Август: Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 314 (данные за август месяц по полковым приказам не полные ввиду отсутствия большей части документации — имеются сведения о всего 64 новобранцев пополнивших часть). Сентябрь: РГВА. Ф. 39689. Д. 11. Л. 47—88. Приказы № 116—140. 2 (15) сентября — 26 сентября (9 октября). Октябрь: Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 335. Ноябрь: Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 349—350.
- 219 -

кто вступил в полк до Ставрополя»1. Как видно, в полку в это время существовало четкое разделение между офицерами полка, участвовавшими в Первом и Втором Кубанским походах («первопоходниками»), и добровольцами и мобилизованными, прибывавшими с осени 1918 г.
Впрочем, если попытаться проверить достоверность утверждения полкового историка об «офицерском костяке» из офицеров-«первопоходников», существовавшего на протяжении всей Гражданской войны, то оно представляется не вполне верным. Подобный кадр, безусловно, существовал, но большую часть его составляли далеко не «первопоходники». Учитывая, что 1-й офицерский полк понес огромные потери на протяжении Второго Кубанского похода, количество офицеров«первопоходников» в нем существенно сократилось. Так, только после ноябрьских боев под Ставрополем в офицерских ротах полка оставалось всего по 30—40 человек (не более 100 человек во всех офицерских ротах). Учитывая, что офицерские роты несли большие потери и до октября, пополняясь вновь прибывшими, доля офицеров-«первопоходников» в них не могла быть велика (даже учитывая постепенное возвращение в полк по излечении раненых офицеров). Только после Ставропольских боев в полк было зачислено около 300 мобилизованных офицеров. С их учетом численность остававшимися офицерскими 7-й и 9-й рот достигла около 200 человек в каждой — новоприбывшие составили около 2/3 от их общего состава1  2. В результате доля офицеров-«первопоходников» в офицерском составе полка уже в конце 1918 г. была невелика. В дальнейшем в ходе боев
1919—1920 гг. она еще более сократилась.
Аналогичные процессы происходили в Корниловском ударном полку. После взятия Добрармией в начале августа Екатеринодара полк получил большое пополнение. К 14 (27) октября перед началом ожесточенных боев за Ставрополь полк «был снова хорошего состава: офицерская рота имени генерала Корнилова имела 250 штыков, три солдатских батальона...» Но к окончанию боев за Ставрополь (начало ноября) его численность составляла всего 117 человек3.
По свидетельству А. Р. Трушновича, «с июля по октябрь 1918 г. через Корниловский полк прошло более 15 000 человек. В большинстве интеллигентная молодежь. [...] После каждого боя роты уменьшались на четверть, а то и на половину»4.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 349—350.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 349—350.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 211 \ Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 109.
4 Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 89, 95.
- 220 -

Об огромных потерях не только среди рядового, но и среди офицерского состава свидетельствует корниловец Левитов. Раненный в начале сентября и вернувшийся в конце месяца в свой полк, он нашел офицерский состав своей роты на 3/4 новым. «От начала Второго Кубанского похода и до отправки полка на пополнение в Екатеринодар полк понес потери в 2693 человека убитыми и ранеными... [...] Полк редко имел в своих рядах 1200 человек, и если принять во внимание и его большие потери, то можно смело сказать, что за Второй Кубанский поход он три раза сменил свой состав. [...] Пополнялся же полк через свои вербовочные пункты главным образом пленными, от командования он и половины не имел. [...] Выручала нас жертвенность добровольцев и сознательной части казачества. Крестьяне Ставропольской губернии, не в пример иногородним Кубани и Дона, относились к нам благожелательно, но реально помочь нам не могли, потому что мы взяли только часть их территории, да и та постоянно переходила из рук в руки»1. Тем не менее в это время в Корниловском полку «были мобилизованные — ставропольские крестьяне. Они уже успели познакомиться с большевиками и дрались превосходно»1  2. Корниловский полк стал одним из первых в Добровольческой армии, который стал активно пополняться пленными. Так, в декабре в его ряды было зачислено 600 бывших красноармейцев3.
2-й офицерский стрелковый полк также значительно пополнил свои ряды после взятия Екатеринодара. Большую долю в пополнении полка в это время составляли кубанские казаки4. Вместе с тем уже в начале Второго Кубанского похода полк в существенной степени стал комплектоваться пленными красноармейцами. Только в июне 3-й пехотной дивизией было взято в плен свыше 3000 человек5. 21 июня (4 июля) по приказанию начальника дивизии полковника М. Г. Дроздовского из пленных красноармейцев был сформирован Солдатский батальон трехротного состава. На командные должности у «белоглинских добровольцев» были назначены офицеры из 2-го офицерского стрелкового полка6. Полковой историк дроздовцев В. М. Кравченко
1 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 209—210, 214.
2 гГрушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 90.
3 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 113—114.
г‘ 1{равченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 162—163.
° Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 168 (у села Белая Глина 23 июня (6 июля) было взято в плен около 3000 человек); Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 131 (у хутора Грязнушкин в начале июня было взято в плен около 300 человек); С. 141 (также приводятся данные о взятии в плен в Белой Глине около 3000 красноармейцев); Нилов С. Р. На броневике «Верный» // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. С. 153; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 34—36.
6 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 139; Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 110; Ребиков Н. Н. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи...
- 221 -

писал о батальоне: «Среди его состава не было старых солдат из дивизии Дроздовского, а одни заводские парни, чернорабочие, крестьяне и красноармейцы»1. В июле в станице Ново-Донецкой была сформирована 4-я рота, батальон был переименован в полк, а позднее были образованы 5-я и 6-я роты полка. Пополнялся полк, как правило, взятыми в плен красноармейцами*  1 2. 14 (27) августа, в станице Усть-Лабинской, Солдатский полк был соединен с прибывшим из Ставрополя батальоном, сформированным из офицеров и солдат 83-го пехотного Самурского полка (180 человек), и получил название Самурского пехотного полка. Численность его рот увеличилась до десяти. В 1919 г. полк входил в состав 1-й и 3-й пехотных дивизий, а 4 (17) декабря был переведен в состав Алексеевской пехотной дивизии. Позднее, после эвакуации ВСЮР в Крым, 16 (29) марта 1920 г. он был расформирован и влит в состав Дроздовской дивизии3.
Но пополнение бывшими красноармейцами имело и негативную сторону и приводило к дезертирству. Так, начальник
3-й дивизии полковник Дроздовский в рапорте на имя командующего Добровольческой армией писал: «В Самурском полку на почве неудач и утомления появилось много перебежчиков, чего раньше совершенно не было, и сейчас этот полк уже не внушает мне доверия — над ним необходима большая работа»4.
После смерти от ран 1 (14) января 1919 г. генерал-майора М. Г. Дроздовского 2-й офицерский стрелковый полк приказом главкома ВСЮР 4 (17) января был переименован во 2-й офицерский генерала Дроздовского полк, получив именное шефство своего основателя.
Партизанский пехотный полк перед началом Второго Кубанского похода в июне насчитывал до 600 человек (в составе двух батальонов, включавших шесть сотен) и состоял преимущественно из учащейся молодежи со всех концов России. Во время похода в него неоднократно поступало пополнение из числа казаков-добровольцев Кубанского войска5. По свидетельству командира 1-го батальона полка полковника Е. Ф. Еме-
С. 151; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 36. Часть пленных солдат взятых под Белой Глиной пополнила состав 1-й офицерской батареи, «которые на протяжении всей Гражданской войны были лучшими солдатами» (Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности России. С. 126).
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 152—153.
2 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 35—36; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 151; Т. 2. С. 353.
3 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 139—140.
* Дроздовский М. Г. Дневник. С. 148.
5 	Прянишников Б. В. С Партизанским Алексеевским полком во 2-м Кубанском походе // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. С. 161 — 162, 165—167, 464. Упоминания о пополнении полка казакамидобровольцами относится к июлю—августу 1918 г.
- 222 -

льянова, численность офицерского батальона полка в начале сентября доходила до 670 человек. Во время боев за Ставрополь в его рядах осталось всего 220 человек1. В сентябре—ноябре полк назывался Партизанским пешим казачьим полком, а с 27 ноября (10 декабря) приказом главкома Добрармии полку было присвоено название Партизанского генерала Алексеева пехотного полка1  2.
Кубанское, Донское и Терское казачьи войска
Со второй половины 1918 г. казачество в большой степени определяло лицо Белого движения на Юге России. Среди казаков Донского, Кубанского и Терского казачьих войск, выступивших на борьбу с советской властью, были и добровольцы, и большей частью мобилизованные приказами своих войсковых правительств.
Основой для пополнения частей Добровольческой армии кубанским казачеством стал июньский приказ Кубанского правительства и войскового атамана о призыве в армию десяти возрастов казаков (с 1889 по 1899 г. рождения, призыва 1910—1920 гг.)3. Призванные по мобилизации кубанцы (и офицеры, и казаки) находились в распоряжении войскового атамана и должны были служить в кубанских строевых частях4. По данным Деникина, к сентябрю 1918 г. из 18 пехотных полков Добрармии кубанскими были 8 (пластунских батальонов), из 18 конных полков — 16, из 21 одной батареи — 75. Все войсковые части в силу условий их комплектования были смешанными. Кубанцы в большом количестве входили в состав пехотных полков Добровольческой армии (например, Партизанского пехотного полка)6. Офицеры неказаки ввиду большого некомплекта в кубанских частях составляли по преимуществу их командный состав. Кубанцы неохотно шли в пехотные части, их пехота была в силу этого слаба и малочисленна. Конные же части кубанцев в это время составляли основную массу добровольческой конницы. По данным, приводимым Деникиным,
1 Емельянов Е. Ф. Партизанский полк под Ставрополем // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. С. 473, 475.
2 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 34. Л. 83.
3 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 12; Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... z С. 13.
* Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 249—250.
0 	Согласно подсчетам Ф. И. Елисеева, к осени 1918 г. Кубанское войско выставило 27 конных полков и большее, чем указано у Деникина, число пластунских батальонов (Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 334—336).
6 	Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 289.
- 223 -

общий процент кубанцев в рядах Добровольческой армии во время Второго Кубанского похода составлял от 60 до 70%*, что во многом предопределяло направление ее дальнейших действий «на Армавир, для освобождения восточной Кубани»*  2.
Несмотря на общие вооруженные силы (и добровольцам, и кубанцам было бы крайне затруднительно успешно воевать самостоятельно), отношения между кубанскими властями и командованием Добрармии не были гладкими. Когда в августе 1918 г. Добровольческая армия вступала в Екатеринодар, все было обставлено «особым символическим построением колонных въезжавших», что должно было продемонстрировать единство добровольцев и кубанцев: «Во главе бок о бок ехали генерал Деникин и кубанский атаман Филимонов. За ними — председатель кубанского правительства Быч и начальник штаба генерал Романовский. А потом члены кубанского правительства в ряду с соответствующими по значению в армии чинами»3.
Но с лета 1918 г., по мере занятия Добрармией Кубани, добровольческое командование и кубанские власти все больше расходились в своих взглядах на дальнейшее политическое развитие войска. Одним из главных вопросов для кубанцев стало создание собственной Кубанской армии. На протяжении 1918— 1919 гг. эта проблема, в зависимости от политической ситуации, неоднократно поднималась кубанскими самостийниками и использовалась как своеобразный таран для удара по позициям главного командования. Как главнокомандующий Добровольческой армией, Деникин обоснованно полагал, что вся полнота власти во время боевых действий в занимаемых регионах должна принадлежать армейскому командованию, выступая за восстановление единства России, которое на Юге должно было происходить вокруг Добрармии4. Генерал-лейтенант А. Г. Шкуро вспоминал, что во время своих визитов летом—осенью 1918 г. в Екатеринодар он убедился в том, что «между командованием Добрармией, с одной стороны, и кубанским атаманом, радой и правительством — с другой, существуют некоторые трения. [...] Чувствовалась сильная оппозиция к главному командованию: его упрекали в неисполнении договора, заключенного генералом
* Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 207—208; Т. 4. С. 83; Соколов К. Н. Правление генерала Деникина (из воспоминаний). M., 2007. С. 51. Согласно подсчетам кубанских самостийников, численность кубанцев в рядах Добрармии составляла «не менее 16 000—17 000» из 20 000, или даже 90% армии (Трагедия казачества. Ч. 1. С. 132, 162). Однако эти данные представляются все же завышенными.
2 Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 280.
3 Скобцов Д. Е. Драма Кубани. С. 399.
4 Молчанов Л. А. «Раздор, раскол — это ли называется спасением России?» С. 80.
- 224 -

Корниловым с казачеством, согласно которому главнокомандующий обязался не вмешиваться в казачьи дела; в неисполнении обещания сформировать отдельную Кубанскую армию; в том, что командование игнорирует казачьи установления и конституцию края. С другой стороны, для меня не осталось незамеченным, что левое крыло рады имеет сильное тяготение к Петлюре и даже стремится к суверенитету Кубани, что не могло не возбудить недоверия главнокомандующего, стоявшего на страже общегосударственных, русских интересов»1.
В конце лета — осенью 1918 г. сепаратистские настроения кубанских властей привели к попытке создания собственной, отдельной от Добровольческой, Кубанской армии по примеру Донской. 19 сентября (1 октября) вопрос об организации армии обсуждался на совещании Кубанской законодательной рады, потребовавшей немедленного выполнения пункта № 3 соглашения, подписанного 17 (30) марта в Ново-Дмитриевской и создания Кубанской армии1  2. По свидетельству начальника отделов закона и пропаганды в Особом совещании при главкоме Добрармии3 К. Н. Соколова, «главное командование упорно сопротивлялось этому домогательству, осуществление которого повлекло бы за собой выделение из рядов Добровольческой армии большей части бойцов и разрушение единства командной власти. Спорить было бесполезно, и генерал Лукомский, с одобрения главнокомандующего, послал кубанцам за всеми нашими подписями своего рода ультиматум»4. В результате командованию Добровольческой армии удалось отстоять единство сил и не допустить формирования отдельной Кубанской армии, которое привело бы к опасному распылению белых сил на Юге. Деникин согласился лишь на выделение «по мере притока укомплектований ...всех кубанцев из чисто добровольческих в казачьи части...»5. Вместе с тем следует отметить, что во время Второго Кубанского похода разногласия между добровольческим командованием и кубанскими верхами еще не коснулись
1 Шкура А. Г. Гражданская война в России... С. 153, 181.
2 Трагедия казачества. Ч. 1. С. 164.
3 Особое совещание при главнокомандующем Вооруженных сил Юга России. Создано 31 августа (13 сентября) 1918 г. в Екатеринодаре как высший орган гражданского управления при Верховном руководителе Добровольческой армии генерале М. В. Алексееве. Позднее превратилось в совещательный орган в области законодательства и верховного управления при главкоме ВСЮР генерале А. И. Деникине. Осуществляло управление па занятых Добровольческой армией территориях, связи с другими правительствами и организациями, проведение внешней политики и др. Упразднено генералом Деникиным в декабре 1919 г. и заменено Правительством при главнокомандующем ВСЮР, которое в марте 1920 г. сменило Южнорусское правительство.
г Соколов К. Н. Правление генерала Деникина... С. 65—66.
0 	Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 208—209.
- 225 -

рядового казачества. По словам Д. В. Леховича, кубанцы шли за своими офицерами, а «кубанские офицеры — воспитанники русских военных училищ — смотрели на события глазами русского офицера и шли нога в ногу с добровольцами. Они с недоверием присматривались к деятельности своего правительства, а многие из них готовы были справиться без церемоний с самостийными черноморскими вожаками. И черноморцы это отлично знали»1.
Но если кубанские казаки сражались в рядах Добрармии, то донские с момента общевойскового восстания весны 1918 г. и формирования донских органов власти пополняли ряды собственной армии, командование которой было независимо от Добровольческой. По данным Военного и морского отдела Всевеликого войска Донского, в середине мая 1918 г. численность 14 отрядов Донской армии составляла 17 186 человек при 21 орудии и 53 пулеметах1  2. Атаман Краснов в работе «Всевеликое войско Донское» отмечал, что к 12 (25) мая войсковому штабу было подчинено «14 самостоятельных отрядов: подполковника [Б. И.] Туроверова в Таганрогском округе, полковника [3. А.] Алферова в Верхне-Донском округе, генерала [К. К.] Мамантова во Втором Донском округе, есаула Веденеева в Усть-Медведицком, войскового старшины [Т. М.] Старикова у Суворовской станицы, полковника Абрамовича в Первом Донском округе, войскового старшины Мартынова и полковника [Е. И.] Тапилина в районе слобод Орловки и Мартыновки, полковника [Н. Н.] Епихова и полковника [Г. А.] Киреева в Задонском районе Черкасского и Сальского округов, генерала [И. Ф.] Быкадорова и полковника Толоконникова в Ростовском округе, полковника [Н. Г.] Зубова в Ростове и генерала [А. П.] Фицхелаурова у Новочеркасска. Только с некоторыми близлежащими к Новочеркасску отрядами была телеграфная связь, об остальных известия получались донесениями с конными людьми, прорывавшимися сквозь занятые большевиками районы»3.
8 (21) мая было объявлено «Положение о военной службе казаков и калмыков Донского войска» и выработаны штаты. К воинской службе призывались казаки и калмыки войска между 19 и 40 годами своей жизни в течение 21 года. Из них два года — в строевом разряде и 19 лет — в запасном (6 лет в частях второй очереди и 13 лет — третьей). Призыв опреде¬
1 Лехович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. М., 2004. С. 373.
2 Хмелевский К. А. Крах красновщины... С. 56; Аналогичные цифры о численности Донской армии в это время приводит В. В. Добрынин.
3 Краснов П. //. Всевеликое войско Донское. С. 62—63; Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 354.
- 226 -

лился жребием, льготы допускались по болезни, семейному и имущественному положению, отсрочка предоставлялась для окончания образования. Ввиду нехватки служащих сверхсрочно урядников был сформирован учебный полк, куда в июле были командированы для подготовки в должности урядников молодые казаки1.
С установлением на Дону твердой власти началась реорганизация полков Донской армии, выставленных многими станицами путем поголовной мобилизации. Ввиду того, что многие полки стали редеть, Краснов уже в приказе от 13 (26 мая) разъяснял казакам, что они будут распущены по домам после того, как враг будет разбит. 26 мая (8 июня) были отправлены домой казаки Черкасского округа — переписи 1895 г. и старше (старше 41 года); одновременно в ряды армии были призваны все казаки переписи 1912—1917 гг. Приказ № 233 от 12 (25) июня отпускал из полков для проведения полевых работ казаков переписи 1906 г. и старше. В Сальском округе казаки этого возраста были уволены из-за боев позднее, 14 (27) июля. Казаки переписи 1907—1911 гг. были оставлены в строю «из-за боев на севере», но приказом № 292 казаки этого возраста так и были оставлены в действующей армии (фактически количество возрастов казаков, призываемых в соответствии с приказом № 1 было увеличено вдвое). В конце лета, когда практически вся территория Всевеликого Войска Донского была под контролем донской власти, атаман Краснов, перед выдвижением за пределы казачьих земель, призвал в армию еще 15 возрастов. Приказом № 756 от 16 (29) августа в пятидневный срок мобилизовались казаки 1891 — 1905 гг. переписи (для переписи 1891 — 1895 гг. первым днем мобилизации объявлялось 17 (30) августа; для переписи 1896—1900 — 28 августа (10) сентября; для переписи 1901 — 1905 гг. — 7 (20) сентября). По другим данным призыв казаков переписи с 1896 по 1900 г. включительно был произведен согласно приказу атамана № 947 от 17 (30) сентября, а переписи с 1901 по 1905 — согласно приказу № 1129 от 5 (18) октября. Приказом атамана № 1827 от 14 (27) декабря в Донскую армию должны были вернуться все военнообязанные донские казаки из добровольческих армий, находившиеся за пределами области. Очевидно, что нагрузка на казачье население вызванная проведенными войсковой властью мобилизациями, к осени 1918 г. стала чрезмерной. Чтобы ослабить ее, несколько старших возрастов казаков были отправлены по домам. Приказом № 1210 от 15 (28) октября с 20 октября (2 ноября) отпускались домой казаки переписи 1891 г.; с 25 октября (7 ноября) —
1 Поляков И. Л. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 362—363.
- 227 -

казаки переписи 1892 г. Приказом № 1822 от 14 (27 декабря) казаки переписи 1893—1894 гг. отправлялись с фронта служить в гарнизонных сотнях1.
Неказаки Донской области мобилизовались на службу в стрелковые части Донской армии. 17 (30) июня приказом атамана Краснова был создан 3-й стрелковый полк из донских крестьян Черкасского, Донского и Донецкого округов переписи 1918 и 1919 гг. (призыв был назначен на 31 августа (13 сентября)1  2. Приказом от 11 (24) августа донской атаман указывал, что «некоторые крестьяне Донецкого округа отказываются исполнять этот приказ и не желают идти на пополнение рядов войск Донской армии, чем явно преступно обнаружили желание уклониться от защиты Донской области от наседающего на нее врага и, видно, считают наиболее выгодным для себя укрыться за спину казачества, напрягающего в данное время все силы для защиты Донского края, который в то же время служит родиной и коренному крестьянству. Признавая защиту Донской области священным долгом каждого гражданина, проживающего на территории Всевеликого войска Донского, одинаков будь то казак или крестьянин, и считая всякого уклоняющегося от исполнения этой святой его обязанности перед Доном изменником и предателем, я приказываю: всех отказавшихся исполнить свой святой долг перед родиной крестьян вместе с их семьями выселить за пределы области, а имущество конфисковать в донскую казну»3.
От службы в Донской армии освобождались только служащие правительственных учреждений, работающих на рудниках (за исключением 1918—1920 гг. переписи), железнодорожные служащие, а также попадающие под льготы по семейному и имущественному положению. Иногороднее население переписей 1895—1917 гг. в Донской армии не служило, а было обложено военным налогом согласно приказу № 1768 от 10 (23) декабря. Неказаки Донецкого, Ростовского, Таганрогского и Черкасского округов несли также подводную повинность4. От призыва освобождалась также донская учащаяся молодежь, которой, по мнению атамана, необходимо было дать «спокойно окончить учебные заведения и не пакостить молодые души участием в Гражданской войне». Позднее, после ухода в феврале 1919 г. Краснова с поста атамана, «набор студентов, кадет и гимназистов в боевые дружины» при новом атамане генерале А. П. Богаевском возобновился. Инициатором воз¬
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Допекая армия... С. 240—242.
2 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 253.
3 Южный фронт... С. 102.
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 241—242.
- 228 -

рождения «партизанства» был назначенный 6 (19) февраля 1919 г. председателем Донского правительства бывший походный атаман генерал П. X. Попов. Были созданы Семилетовский, Чернецовский, Дудаковский отряды, Студенческая боевая дружина и др. Командующим всеми партизанскими отрядами Донской армии был назначен генерал-майор Э. Ф. Семилетов1.
Мобилизация в целом проходила в Донском войске успешно, о чем свидетельствует непрерывный рост численности Донской армии весной—летом 1918 г. Тем не менее, проведение мобилизации проходило не без сложностей, характерных для воинского призыва в Гражданскую войну. Меры по борьбе с дезертирством предусматривал приказ войскового атамана № 1341 от 27 октября (9 ноября). Тем не менее, в армии, созданной напряжением сил всего войска, дезертирство приняло со временем достаточно большие масштабы. Так, адъютант инспекторского отделения штаба Задонской группы в июне телеграфировал ее начальнику генералу И. Ф. Быкадорову, что «казаки станицы Манычской призыва 1907—1917 гг. упорно уклоняются от службы Всевеликому войску Донскому...». Большая часть из прибывших в начале июня на призывной пункт 266 казаков вскоре разбежалась. Выражалось сомнение, что удастся довести команду до места назначения, так как «громадных усилий стоит удержать ее от распыления»*  2. Но гораздо больше проблем вызвал призыв в Донскую армию неказачьего населения войска. Начальник штаба отряда генерала К. К. Мамантова полковник С. К. Бородин в мае 1918 г. писал в Новочеркасск: «Нельзя закрывать глаза на действительность. Действительность же такова: почти все крестьянское население Донской области на стороне Красной гвардии... Значительная часть казаков также участвует в рядах Красной гвардии, восставшие казаки численно слабее своих противников»3. Окружной атаман Лукьянов 9 (21) июня докладывал командующему армией генералу С. В. Денисову: «Казаки Каргальской станицы почти все перешли на сторону красногвардейцев, туда сбежали все иногородние из Романовской станицы, которых в станице половина состава жителей. Настроение у казаков соседних станиц Мариинской, Камышеватской и Николаевской подавленное. Не исключается возможность... перехода этих станиц на сторону Красной гвардии»4. 20 сентября (3 октября) Большой Войсковой
Краснов II. Я. Всевеликое войско Донское. С. 207—208; Гражданов К). Д. Донская государственность в составе Вооруженных сил Юга России. 1919 год // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 1999. № 6. С. 26; Падалкин А. Я. После степного похода. В эмиграции // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80-81. С. 91-92.
2 	Цит. по: Из истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 477.
у Пит. по: Хмелевский К. А. Крах красновщины... С. 59.
1 Цит. по: Хмелевский К. А. Крах красновщины... С. 58—59.
- 229 -

круг издал указ о борьбе с перебежчиками. В нем упоминалось о фактах перехода как отдельных казаков, так и целых подразделений на сторону красных, особенно в Усть-Медведицком округе. Перебежчиков приказывалось лишать звания и карать как изменников Дона1.
В особенности непростой была ситуации в Таганрогском округе Донского войска, наименее казачьего по составу своего населения. Атаман Краснов предпринимал суровые меры в отношении уклонявшихся от мобилизации. Так, в приказе № 1274 от 24 октября (6 ноября), говоря о ситуации в Таганрогском округе, атаман писал: «Новобранцы, прибывающие из Таганрогского округа, не исполнены того желания служить Всевеликому Войску Донскому, своей Родине, которым должен быть проникнут каждый добропорядочный гражданин. Угар большевизма, как видно, не прошел еще в населении этого округа... Были случаи массового дезертирства и даже уноса оружия, были случаи злостной агитации. Виновные понесли тяжелую, но справедливую кару — они преданы смертной казни, но все это показывает, что иногороднее население Таганрогского округа не достойно высокой чести служить под донскими знаменами. Отменяю новый призыв иногородних 1918, 1919 и 1920 гг. в Таганрогском округе и заменяю его военным налогом в 250 рублей с каждого призываемого и, кроме того, назначением на государственные работы принудительного характера всех видов. Налог взыскать с беспощадной строгостью, потому что я не могу допустить того, чтобы в то время, как все казачье и иногороднее население всей земли Войска Донского несет тяжелую святую службу в рядах постоянной армии, часть этого населения безобразным своими поведением уклоняется от военной службы, на которой не место дезертирам, трусам и предателям. Предупреждаю жителей Таганрогского округа, что если к будущему набору они не выздоровеют от большевизма и не дадут войску здорового и честного контингента новобранцев, то все те семьи, в которых окажутся негодяи-солдаты или которые уклоняются от поставки новобранцев, будут лишены права на землю: имеющаяся у них земля и имущество будут отобраны в войско» и «переданы защитникам Дона, а сами они высланы из пределов войска нищими»1  2. Начальник разведки Таганрогского центра Добровольческой армии 23 декабря 1918 г. (5 января 1919 г.) в своем докладе рисовал удручающую картину взаимоотношения казаков с крестьянами: «Крестьянство округа, будучи запугано, сбито с толку диаметрально противоположными агитациями,
1 Южный фронт... С. 153—154.
2 Цит. по: Борьба за власть Советов на Дону. С. 377—378.
- 230 -

замкнулось в себе и боится всех и каждого. Рабское положение по отношению к казачеству заставляет крестьянина ненавидеть казака от всего сердца и надеяться на что-то лучшее. Будучи далек от большевистских идей, он под влиянием агитации невольно обращает свой взор в ту сторону, рассчитывая при посредстве большевизма избавиться от ненавистного ига. Казак берет в деревне сейчас все, что ему угодно. Реквизирует скот, хлеб, масло. Реквизируется не только властью, это само собой, а каждый отдельный приезжий казак считает себя вправе взять от мужика все, что ему заблагорассудится»1.
При формировании Донской армии уже в скором времени выявилась острая нехватка офицеров. «Младшие офицеры были хороши, но в сотенных и полковых командирах ощущался большой недостаток», — отмечал донской атаман. В казачьих повстанческих отрядах офицеров было немного, и на командных должностях оказывались офицеры-неказаки, к которым казаки относились поначалу «недоверчиво, но если офицеры себя хорошо зарекомендовывали, то станичники очень ими дорожили, зачисляли к себе в станицу и даже наделяли землей»1  2. Данные о численности донского офицерства к началу гражданского противостояния разнятся. Согласно архивным данным, приведенным А. В. Венковым, к 1 (14) мая 1917 г. в Донском войске числилось 3764 офицера (из них 2781 в строевых частях, 758 — в запасных и нестроевых, 97 — на административных должностях). Большинство из них, как и вообще большая часть офицерства Русской армии к 1917 г., были офицерами военного времени (на август 1914 г. в войске было всего 850 кадровых офицеров)3. По сведениям штаба армии, приведенным И. А. Поляковым, к октябрю 1917 г. в Донском войске насчитывалось до 6000 офицеров, что при организации донских вооруженных сил весной 1918 г. было признано «более чем достаточно для армии»'1. Поэтому решено было не задерживать офицеров, желавших уйти в отставку. Но уже в скором времени выяснилось, что этой возможностью решили воспользоваться слишком многие. Помимо этого, немало донцев-офицеров после революции оказались рассеянными по всей стране, и собрать их «не представлялось возможным». Кроме того, по разным данным от 300 до 600 донских офицеров стали жертвами красного террора зимой—весной 1918 г.
Решая «офицерский вопрос», в мае—июне 1918 г. штаб Донской армии принял следующие меры: «а) для выяснения
1 Цит по: Южный фронт... С. 292.
2 Краснов II. II. Всевеликое войско Донское. С. 59.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Допекая армия... С. 254.
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 360—361.
- 231 -

правильности офицерских заявлений о непригодности к боевой службе была создана особая врачебная комиссия (приказы управляющего Военным и морским отделом № 9 и 35); б) административные места могли занимать только офицеры, негодные к строевой службе, а все годные к строю были командированы на фронт, причем это распоряжение (приказ Всевеликому войску Донскому № 213) было проведено в жизнь без всяких исключений; в) открыт прием в Донскую армию офицеров-неказаков (приказ командующего армией № 24); г) казачьим офицерам воспрещен уход в Добровольческую армию, а всем ранее туда ушедшим было приказано вернуться обратно (приказ Всевеликому войску Донскому № 272); д) воспрещен уход в отставку офицерам моложе 31 года, а ушедшие ранее были возвращены обратно». В результате армия была обеспечена офицерским составом «на первое время». Но позднее, по мере роста численности, в Донской армии оказалось «около 30% незаполненных офицерских вакансий до командиров полков включительно», и особенно острой была нехватка офицеров Генерального штаба. Говоря о том, что Добровольческая армия зачисляла офицеров на должности рядовых, начальник штаба Донской армии отмечал, что для донцев это была «роскошь, о которой мы мечтать не могли». К концу осени «нередко полками уже командовали подъесаулы и даже сотники»1. По свидетельству занимавшего в 1918 г. должность помощника военного прокурора Донской армии И. М. Калинина, «в Гражданскую войну в строевых казачьих частях настоящих офицеров, то есть старых кадровых, почти не существовало. “У нас все офицеры химические ”, — часто говорили в полках. “А что это значит?” — “Произведены на фронте из простых казаков. Где там достанешь настоящие погоны? Вот ему и чертят химическим карандашом звездочки. Иные настоящих погон, из позумента, за всю службу ни разу не носили”. Иногда казаки говорили про “химических” офицеров: “Какой он офицер? Такой же козуня, как и все. Прапорщик от сохи”»1  2.
Офицеры-неказаки, оказавшиеся на Дону, в зависимости от своей квалификации, могли служить в штабах, в строевых или технических частях. Приказами атамана Краснова № 621 от 30 июля (12 августа) и № 1258 административные должности в Донском войске могли занимать только казачьи офицеры. Офицеры-неказаки могли оставаться на административных
1 Поляков И. Л. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 360, 362, 425— 426, 496.
2 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 12: Казачий исход / Сост., пауч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 2003. С. 15-16.
- 232 -

должностях лишь будучи ранеными, а их число не должно было превышать 25% от общего числа офицеров на административных должностях. Большое количество офицеров-неказаков оказалось в стрелковых и пластунских полках «Молодой» армии, занимали они командные посты и в казачьих полках. В технических частях Донской армии офицеры-неказаки составляли 60% офицерского состава. Многие из офицеров-неказаков были уроженцами Донской области, вышедшими из коренных или иногородних крестьян, а также городских слоев. Из-за нехватки офицеров в частях в сентябре приказом № ИЗО в Донскую армию призывались офицеры-неказаки в возрасте до 47 лет, что дополнительно дало около 500 офицеров. Осенью приказом командующего армией генерала Денисова на фронт с административных должностей направлялись все здоровые офицеры1.
Так как в войске было начато военное строительство на регулярной основе, партизанские отряды были ликвидированы1  2. Прием добровольцев в Донскую армию бьщ вовсе запрещен командующим армией генералом Денисовым. 13 (26) мая приказом по войскам Донской армии № 1 все отряды переформировывались по образцу дивизии, но сохраняли название «отряд» по имени его командующего (переформирование необходимо было закончить к 25 мая (7 июня)3. К 1 (14) июля штабу армии удалось переформировать их в более крупные войсковые соединения, число которых сократилось до шести: отряд полковника 3. А. Алферова на севере Дона, отряд генерала К. К. Мамантова под Царицыным, отряд полковника И. Ф. Быкадырова под Батайском, отряд полковника Г. А. Киреева под Великокняжеской, отряд генерала А. П. Фицхелаурова в Донецком районе и отряд генерала П. Т. Семенова в Ростове-на-Дону. К июлю отряд полковника Киреева был включен в состав отряда полковника И. Ф. Быкадырова. В августе для защиты северо-восточной части Дона был создан отряд полковника Е. И. Тапилина4.
В августе заканчивалась реорганизация армии, придавшая ей более регулярный характер. Станичные полки сводились из нескольких в один и образовывали пешие полки двух- и трехбатальонного состава по 1000 штыков в батальоне, при 8 пулеметах на батальон. Конные полки были сведены в шестисотенные полки, при 8 пулеметах. Орудия были выведены из состава полков, сведены в четырехорудийные пешие и конные батареи. Пешие и конные полки были сведены в бригады и дивизии.
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 272—273, 341.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 359.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 188—189, 242.
1 Краснов II. II. Всевеликое войско Донское. С. 63.
- 233 -

Им были приданы артиллерийские четырехбатарейные бригады и двухбатарейные дивизионы. Дивизии были сведены в корпуса, находившиеся на четырех фронтах: Северном (направление удара на Воронежскую губернию), Северо-Восточном (оборона Балашевского направления, между станицами Урюпинской и Усть-Медведицкой), Восточном (направление Царицына) и ЮгоВосточном (станица Великокняжеская)1.
К 15 (28) июня по данным Военного и морского отдела Войска Донского в армии насчитывалось 17 306 штыков и 16 642 сабель при 56 орудиях и 179 пулеметах2. Общая численность Донской армии к началу (середине) июля по разным данным составляла от 50 000 до 57 000 человек (без учета «Молодой» армии)3. В августе ею была занята вся Донская область и начато наступление на Воронеж и Царицын. Согласно сведениям, приведенным А. В. Венковым, на 1 (14) сентября численность Донской «мобилизованной» армии составляла 47 435 человек (22 434 штыка, 25 001 сабля, при 107 орудиях и 411 пулеметах), на 1 (14) октября — 50 549 (22 781 штык, 27 768 сабель, при 175 орудиях и 596 пулеметах), на 1 ноября — 48 890 (22 850 штыков, 26 040 сабель, при 148 орудиях и 581 пулемете) и на 1 (14) декабря — 52 340 человек (23 478 штыков, 28 862 сабли, при 170 орудиях и 619 пулеметах)4.
В начале осени в состав Донской армии была включена «Молодая» (Постоянная) Донская армия из казаков 19—20 лет, формировавшаяся с июня 1918 г. План создания «Молодой» Донской армии возник еще у походного атамана П. X. Попова во время Донского восстания в апреле 1918 г.5 «Поголовная мобилизация казаков для борьбы с советскими войсками на Дону, оторвав от дела почти все рабочие руки, грозила совсем разрушить экономическую жизнь страны, почему одной из главных забот Военного отдела, согласно приказу Всевеликому войску Донскому № 1, явилось скорейшее создание на прочных основаниях постоянной армии, которая могла бы принять на себя оборону края и послужить действенной опорой донской власти», — писал позднее Краснов6. Создание полков армии началось после его приказа № 4 от 5 (18) мая. Согласно приказу по Войску Донскому № 77 от 18 (31 мая) полки «Молодой» постоянной армии выводились на формирование в лагеря: в Персиановский военный лагерь и Новочеркасский
1 	Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 64. т. Хмелевский К. А. Крах красновщииы... С. 60.
л Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 204;
Краснов 77. /7. Всевеликое войско Донское. С. 63—6ч.
* Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 341.
jj Падалкин А. II. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 71.
” Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 358.
- 234 -

военный городок — 1-я конная дивизия (полки № 1—4); в Черкасский военный лагерь в хутор Власов — 2-я конная дивизия (полки № 5—8); в станицу Каменская и Тарасовский лагерь — 3-я конная дивизия (полки № 9—12); в казенные бараки на Хотунке — 1-я Донская пластунская бригада, 1-й Донской саперный батальон, Донской химический взвод, Донской самолетный дивизион и Донской броневой автомобильный дивизион. Несмотря на то, что созданию и комплектованию «любимого детища» лично уделял немало времени сам Краснов, к августу 1918 г. она так и не была укомплектована до штатного состава в 27 000 казаков. К 22 августа (4 сентября) некомплект в «Молодой» армии составлял 9477 человек (в том числе из-за неприбытия казаков из Хоперского, Усть-Медведицкого и Сальского округов, в которых шли бои). Согласно архивным данным, на 29 августа (11 сентября) в «Молодой» армии насчитывалось 17 593 казака; по сведениям, приведенным И. А. Поляковым, ее численность к концу лета доходила до 25 000 человек1.
26 августа (8 сентября) в Персиановке состоялся военный парад, на котором членам Большого Войскового круга была представлена «Молодая» армия — 7 пластунских батальонов, 33 сотни спешенных казаков, 16 конных сотен, одна мортирная батарея, 5 аэропланов и мелкие технические части. «Молодая» армия составила две пехотные бригады (пластунскую и стрелковую), три конные дивизии, саперный батальон, артиллерийские части и др.1  2 Один из очевидцев, наблюдавший летом 1918 г. части «Молодой» армии, вспоминал: «В Персиановке стоял Атаманский казачий полк, весь исключительно из молодых новобранцев, не испорченных строем после революции. Это была настоящая часть, какие были в доброе старое время»3. После парада в Персиановке на круге был поднят вопрос о наименованиях исторических донских полков. Приказом по Донскому войску № 391 от 4 (17) сентября полкам «Молодой» армии присваивались названия донских полков, существовавших в Русской армии; этим же приказом восстанавливались и полки донской гвардии.
В результате старые донские полки Русской армии были возрождены «сверху» и практически на «пустом месте» по инициативе командования Донской армии. Это существенное отличие в возрождении полков от Добровольческой армии объяснялось меньшей «привязкой» донцев-офицеров к своим
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 248—250; Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 447.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 447—448; Краснов П. II. Всевеликое войско Донское. С. 64—65.
3 Трубецкой Г. II. Годы смуты и надежд. С. 132.
- 235 -

полкам (офицерский состав казачьих полков в мирное время был переменным, а не постоянным). С началом Донского восстания 1918 г. многие из офицеров продемонстрировали боле тесную связь со своими станицами, нежели со своими «старыми» полками (исключения составляют Лейб-гвардии Атаманский и Лейб-гвардии Казачий полки)1.
3 (16) сентября Большой Войсковой круг принял постановление об организации «Молодой» армии (Донской постоянной армии), согласно которому пехота и конница должны были сравняться по численности. Согласно штатной численности в пехоте должно было состоять 15 430 бойцов, в коннице — 17 103 сабель, в пограничной дивизии — 5968 бойцов (итого — 38 501 человек). Для того чтобы набрать недостающее количество новобранцев, донской власти пришлось объявить мобилизацию казаков и иногородних не только переписи 1918 и 1919 гг., но и 1920 г. (за исключением крестьян Таганрогского округа, о чем говорилось выше), что дало в «Молодую» армию 11 451 казака и 8654 крестьян. Если к 1 (14) сентября численность «Молодой» армии составляла 20 349 человек (5769 штыков, 12 276 сабель, 2304 человек в артиллерии и специальных войсках), то к 1 декабря она насчитывала 34 480 человек (13 756 штыков, 15 819 сабель, 4905 человек в артиллерии и специальных войсках)2.
Оценивая положение Донской армии осенью 1918 г., Деникин отмечал, что она «достигла почти всех рубежей войска на севере, западе и юге... Но административные рубежи области не имели никакого стратегического значения и не были обороноспособны. Необходимо было поэтому продвинуться к рубежам стратегическим, заняв важнейшие рубежи дорог. Между тем казаки не желали продвигаться дальше границ своей области — “нам чужого не надо”, — рассчитывая, что большевики удовлетворятся такой их “лояльностью”. Заблуждение — невзирая на неоднократные кровавые уроки, прочно владевшее казачеством и поддерживаемое большевистской пропагандой...» Взятые в плен Красной армией донцы сообщали, что «желания воевать у казаков нет. Все сводится к защите своих границ, и коль скоро советские войска уходят за границу Войска Донского, казаки прекращают преследование. Если же в силу приказов... и переходят границу, то, главным образом, с целью грабить»3.
Князь Г. Н. Трубецкой, занимавший в 1919 г. должность начальника Управления по делам исповеданий в Особом со-
1 Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 263—264. о Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 339—340.
6 Цит. по: Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 75.
- 236 -

вещании при главкоме ВСЮР, в своем письме от 23 августа (5 сентября) крайне скептически характеризовал ситуацию, сложившуюся на Дону к осени 1918 г.: «Казаки воюют с большевиками с прохладцей. Главной приманкой является возможность пограбить убитых большевиков, на которых всегда находят много денег, но в общем война надоела. Не исключена даже возможность новых успехов большевизма в области; большевики ведут умную пропаганду, уверяя казаков, что теперь не тронут их земли и порядков, но что им нужно только, чтобы в Новочеркасске сидели советские власти, дабы иметь гарантию, что казаков не поведут на чуждые им цели. Это отвечает слабым сторонам казаков. Я слышал на круге, как один из офицеров говорил, что Дон не должен брать на себя монополию спасения России. Пускай сама себя спасает, тогда и мы поможем. [...] Посудите сами, можно ли рассчитывать на активную роль Дона в деле возрождения России? Самостоятельно силой они во всяком случае не будут, от монополии спасения России “спешат благоразумно отречься”. Казаки, как всегда в далеком и недавнем прошлом, подчинятся той силе, которую сочтут сообразной своим узким шкурным интересам, и скорее даже прогадают в этих своих интересах, чем пойдут на риск. Отечество давно заменилось у них родиной»1.
Согласно сводке Оперативного отдела Донского правительства о ситуации в Донской армии от 9 (22) июня, уже в начале лета некоторые из казачьих частей отказывались воевать. «Офицер, прибывший из Усть-Медведицкого округа, рассказывает о полном разложении в казачьих частях, — говорилось в сводке. — В особенности это касается отряда есаула [А. М.] Сутулова (армия (Северная группа. — Р. Г.) генерала [А. П.] Фицхелаурова). В Усть-Белокалитвенском полку казаки старших возрастов, не дождавшись пополнений, ушли, ссылаясь на приказ (очевидно, приказ атамана № 233, отпускавший казаков старших возрастов для проведения полевых работ. — Р. Г.); из состава 1500 человек в один день ушло 850 человек. Казаки митингуют. Усть-Белокалитвенский полк, получив приказ выступить походным порядком, потребовал отправить все пешие части по железной дороге. В Луганском полку был случай братания казаков с красными»1  2.
С этими настроениями казаков Краснову приходилось считаться. 25 июля (7 августа) атаман отдал приказ № 575, согласно которому «Донская армия имеет задачей исключительно изгнание из пределов области пришлых красногвардейских
1 Трубецкой Г. //. Годы смуты и надежд. С. 138—139.
2 Южный фронт... С. 85.
- 237 -

банд...»1. Выдвижение казаков за пределы области Краснов объяснял необходимостью защиты рубежей войска. 11 (24) августа приказом № 725 он ставил Донской армии задачу овладеть Царицыном, Дубовкой, Камышиным, Балашовым, Борисоглебском, Новохоперском, Таловой и Калачом. «Приказываю широко оповестить об этом казаков, объяснить им при этом, что границы области [Войска Донского] столь велики, что прикрыть их от вторжения противника можно лишь путем занятия узлов железных дорог и больших населенных пунктов, находящихся вне области, что уже и делается на западной нашей границе, где нами занято ближайшее гнездо красноармейцев — г. Богучар. В частности, города Камышин и Царицын обвеяны славой казачьей вольности, в них гуляли старые казачьи атаманы — Стенька Разин... старая донская река Волга прикроет границы и хутора наши с востока до астраханской границы, где станут соседние с нами астраханские казаки; на севере реки Подгорная, Хопер, Елань, Терса и Камышинка дадут возможность сохранить наш фронт и облегчить пограничную службу. Донцы! Еще одно последнее усилие для полной свободы Донского края!»1  2.
И хотя еще 18 (31) августа Войковой круг Дона постановил, что «для наилучшего обеспечения наших границ Донская армия должна выдвинуться за пределы области, заняв города Царицын, Камышин, Балашов, Йовохоперск и Калач в районах Саратовской и Воронежской губерний» (приказ атамана Всевеликому Войску Донскому № 844), по словам Краснова, он был «мертвой буквой», «за границу [войска казаки] шли неохотно»3. Донские полки на фронте заболели «пограничной болезнью». Командовавший войсками Усть-Медведицкого района генерал А. П. Фицхелауров 21 августа (3 сентября) доносил Войсковому кругу о быстром разложении его частей, в результате чего речь не может идти не только о переходе границы войска, но и о удержании существующих позиций. Фицхелауров сравнивал общее состояние частей с обстановкой на фронте в конце 1917 г. Положение, по его мнению, было «если не безнадежное, то, во всяком случае, крайне тяжелое». «Разложение казаков Усть-Медведицкого [округа] сделало большею частью их совершенно небоеспособными, — писал он, — и, таким образом, главную тяжесть обороны всего округа в силу необходимости приходится возлагать на войска других округов, с которыми я работаю в течение пяти месяцев и
1 Цит. по: Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 335.
2 Цит. по: Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 336.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 76.
- 238 -

прошел пять округов области, очистив их от красноармейцев. Защита Усть-Медведицкого округа войсками других округов при наличии большого количества полков Усть-Медведицкого округа явление крайне ненормальное, которое сознают все казаки. Были случаи, когда полки Усть-Медведицкого округа совершенно отказывались выполнять боевой приказ; казаки же Первого Донского и Донецкого округов выполняли его беспрекословно, но с категорическим мне заявлением, что, если на будущее время повторятся подобного рода явления, казаки Первого Донского и Донецкого округов в лучшем случае оставят Усть-Медведицкий округ и уйдут в свой округ или на другие фронты». Полагая, что все меры со стороны командования исчерпаны, он предлагал Войсковому кругу принять все меры против дальнейшего разложения частей и отправить в полки армии членов круга и делегатов от станиц с наказом продолжить сражаться на фронте1.
Схожие настроения были и среди кубанских казаков, воевавших вместе с донцами в Ставропольской губернии. По воспоминаниям кубанца Ф. И. Елисеева, в начале 1919 г. «громаднейшее большинство ставропольских крестьян-земледельцев» «сочувствовали советской Красной армии» и «казаки это отлично видели, знали. И уставшие и одинокие здесь — они согласны были “дэржаты граныцю тикы по Манычу...”. Конечно, это было их глубокое заблуждение. Но тогда не понимали этой психологии казака даже многие рядовые офицеры, не говоря уже о высшем командном составе»2.
По свидетельству войскового старшины А. В. Голубинцева, командовавшего летом 1918 г. 4-м конным отрядом донцев, в августе, «когда части Донской армии подошли к границе Саратовской губернии, приказано было продолжать наступление. Тяжелое впечатление произвело полученное одновременно известие, что полки 1-го конного отряда полковника [Г. В.] Татаркина замитинговали и отказались переходить границы Дона. Усть-Медведицкие полки беспрекословно исполнили приказ и вторглись в пределы Саратовской губернии. Но ввиду того, что на соседних участках части еще митинговали, наши казаки особенного рвения не проявляли, и хотя никаких инцидентов или неисполнения приказаний не было, но чувствовалось, что пример казаков Татаркина оказывал влияние на психологию казаков и вселял сомнения в необходимость выносить войну за пределы области»3.
1 Из истории Гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 491; Южный фронт... С. 136- 137.
£ Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 461.
5 Голубшщев А. В. Русская Вандея. С. 61 — 62.
- 239 -

20 сентября (3 октября) Войсковой круг вынужден был отреагировать на все более ухудшающееся состояние фронта, издав указ о мерах по борьбе с перебежчиками. «Войсковой круг, по заслушиванию доклада командующего Донской армией о том, что в последнее время на разных участках фронта были отмечены факты перехода отдельных казаков и групп на сторону советских войск, каковое явление особо наблюдается в войсках Усть-Медведицкого округа, причем [Ф. К.] Миронов (командовал полком, бригадой, 23-й стрелковой дивизией, затем группой войск 9-й армии в боях против Донской армии. — Р. Г.) немедленно мобилизует перешедших на его сторону казаков, и они в рядах красных дерутся против верных сынов Дона, постановил: 1. Признавая переход на сторону врага изменой родине и казачеству, карать изменников по всей строгости закона применением к ним мер, полагающихся за измену. 2. Если такого рода преступники временно не могут быть настигнуты непосредственной карой, немедленно постановлять приговоры о лишении их казачьего звания. 3. К имуществу их применять беспощадную конфискацию с обращением конфискованного в казну на предмет пособия от гражданской войны гражданам»1. Однако угроза карательных действий со стороны властей оказалась недостаточно действенной.
Более того, фронт и сам оказывал влияние на Войсковой круг. После закрытого совещания круга 18 сентября (1 октября) появился приказ атамана, в котором подчеркивалось, что «ни о какой гибели [войска] речи быть не может, казачество накануне победы». Но, принимая во внимание «усталость казаков на фронте», им приказывалось прекратить наступление на севере и отойти за укрепленную линию «с проволочными заграждениями» (линия Богучар — Калач — Кантемировка), которую займет «русская» Южная армия: «Мы переходим к обороне, и она будет вестись главным образом артиллерией, пулеметами и ружейными батареями. Войска перейдут почти к караульной службе...» Подобные «успокоительные» меры, предпринимаемые войсковым кругом и атаманом, хотя и позволяли на время «утихомирить» фронт и продолжать боевые действия наряду с обещанием скорой помощи союзников, в перспективе негативно повлияли на моральное и боевое состояние Донской армии.
По оптимистичной оценке Краснова, к зиме 1918 г. «Донская армия и флот приняли стройную организацию, были снабжены всем необходимым, закалены в постоянных боях с неприятелем и были готовы к наступлению совместно с союзниками
1 Южный фронт... С. 153— 154.
- 240 -

и Добровольческой армией на Москву... Армия имела к этому времени 1282 офицера, 31 300 бойцов на фронте, 779 пушек и 267 пулеметов и, кроме того, Молодую армию в составе 20 000 бойцов1. [...] Чтобы закрепить до зимы все Войско Донское, были мобилизованы все казаки. Не было ни одной казачьей семьи, где кто-либо из мужчин не был убит или ранен. [...] На фронте в полках стояли люди от 19 до 52 лет, но были охотники и старше»1  2. Но, несмотря на численный состав, положение армии было далеко не блестящим. «Огромные потери в беспрерывных жестоких боях сильно ослабили ее состав, — отмечал начальник штаба донцев И. А. Поляков. — Из строевых частей выбыло до 40% казаков и 70% офицеров. Пополнять убыль было некем... В станицах жили лишь дряхлые старики, женщины да подростки. Оставались еще крестьяне Донской области преимущественно старших возрастов. Но рассчитывать на них не приходилось. Искони настроенные к казакам враждебно, они были крайне ненадежны. При первых неудачах они не только распылялись, но и предавали своих соседей и уводили к красным командный состав».
Несмотря на несомненные успехи в военном строительстве, Донская армия к концу 1918 г. находилась в непростом положении. Моральное состояние войск оставляло желать лучшего, сказывались утомление от длительных боевых действий на протяжении почти всего 1918 г. и активная большевистская пропаганда, развернутая на фронте. Красный военспец Н. Е. Какурин считал, что выход «за пределы Донской области достался донскому командованию ценою тяжелого форсирования сил своей армии. Моральное состояние Донской армии начинало падать, и в ней начали возникать мнения о бесполезности дальнейшего сопротивления, что вскоре повело к разложению Донского фронта, совпавшего с нарастанием сил красного Южного фронта»3. В. В. Добрынин отмечал, что «зимний период 1918/19 гг. является периодом наибольшего напряжения Советской России на Донском фронте в смысле численности войск». К концу лета численность частей Красной армии, оборонявшей Царицын от донцев, достигала 31 649 штыков и 7816 сабель, при 240 орудиях, 1005 пулеметах и 13 бронепоездах; кроме того, в войсках южной завесы находилось еще 17 502 штыка и 2318 сабель, при 38 орудиях
1 По сведениям, приведенным исследователем А. В. Венковым, после проведенной мобилизации численность Донской армии вместе с тыловыми службами осенью 1918 г. составляла 95 000 человек (Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 56).
2 Краснов II. Н. Всевеликое войско Донское. С. 68, 98—99.
3 Какурин II. Е. Как сражалась революция. Т. 1. С. 218.
- 241 -

и 224 пулеметах. К началу 1919 г. силы Южного красного фронта, противостоявшего Донской армии, достигали свыше 100 000 штыков и 17 000 сабель, при 2000 пулеметах, 450 орудиях, 16 бронепоездах и 68 самолетах (Краснов оценивал силы красных в это время в 123 500 человек при 468 орудиях, Добрынин — в 131 000 человек при 153 орудиях и 582 пулеметах)1, что намного превосходило силы Донской армии.
Донцы отказывались выходить за пределы области войска, ожидая помощи сражавшихся на Кубани добровольцев и союзников и скорого отдыха, что неоднократно обещал в своих приказах атаман (Деникин ставил Краснову в укор эти внушения, «психологически опасные для стойкости Донского фронта»). На совещании 26 декабря 1918 г. (6 января 1919 г.) по вопросу о едином командовании белыми силами на Юге атаман Краснов с горечью признавал, что «у нас ведь армии нет — у нас вооруженный народ, и он сам себе ставит задачи»1  2. Повторялась ситуация 1917 г., когда находившиеся на фронте Мировой войны казачьи полки отказывались идти «на усмирение», если рядом с ними не будет пехоты. Так же и в 1918 г. казаки отказывались идти «освобождать от большевиков Россию» без соседства «русских» полков»3. Краснов впоследствии писал: «Мог ли требовать этого (борьбы за освобождение всей России. — Р. Г.) атаман, когда рядом воронежские, харьковские, саратовские и т. д. крестьяне не только не воевали с большевиками, не освобождали этой Родины от них, но шли против казаков»4. В результате уже после объединения под единым командованием белых армий Юга России и переброски в конце 1918 г. в район Донецкого бассейна ряда добровольческих частей Донская армия в начале 1919 г. потерпела серьезные неудачи, что привело к смене ее командования и отставке атамана Краснова.
В сложной ситуации с началом Гражданской войны оказалось Терское казачье войско. Всего к 1915 г. в Терской области проживало 1 272 300 человек, включая казаков, крестьян и представителей коренных народов (к 1914 г. в войске начитывалось около 260 000 казаков)5. Деникин, характеризуя ситуа¬
1 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 63; Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 1. С. 215; Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. 1919—1920 гг. 2-е изд. М., 1990. С. 53—54; Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 194.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 496, 561.
3 Марыняк А. В. Генерал от кавалерии Г1. Н. Краснов // Белое движение. Исторические портреты... С. 190.
4 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 85.
0 	История Северной Осетии: XX век / Ред. кол. А. С. Дзасохов, Ш. Ф. Джикаев, А. Г. Кусраев и др. М., 2003. С. 14.
- 242 -

цию на Северном Кавказе, отмечал, что многонациональный состав населения Терской области, наличие большого числа нерешенных вопросов, уходивших корнями далеко в прошлое, обусловил особенно жестокий ход Гражданской войны, имевшей в этом регионе ярко выраженный межнациональный характер. Конфликты, сдерживаемые ранее сильной центральной властью, с началом междоусобной войны раздирали кавказские народы, создавая почву для утверждения в этом стратегически важном регионе советской власти. По словам главкома, «для Терека, при его крайней чересполосности (в расселении терских казаков и коренных горских народов. — Р Г.), при страшно запутанных межплеменных отношениях, острой вражде к нему чеченцев и ингушей и далеко не соразмерных силах сторон (терцы составляли примерно 20% населения области. — Р. Т7.), установление общероссийской власти было... вопросом жизни и смерти», и только она могла в глазах его населения «примирить враждующих горцев и казаков»1. В силу этого Терское казачье войско, несмотря на свойственное казачеству Юга России стремление к автономии, поддерживало Добровольческую армию до последних дней пребывания белых на Северном Кавказе.
Подъесаул М. А. Караулов, избранный 27 марта (9 апреля) 1917 г. Войсковым кругом Терского казачьего войска атаманом, после перехода власти в Петрограде к большевикам заявил о вступлении в управление Терским краем «со всей полнотой государственной власти». Войсковое правительство призвало «всех граждан Терского края к дружному и единодушному отпору большевистским попыткам» захвата власти. В ноябре Караулов объявил Терскую область на военном положении и приказал «немедленно привести в полную боевую готовность» все полки Терского казачьего войска1  2. В целях борьбы с анархией, грабежами и разбоями он ввел в войске военное положение и отдал приказ о приведении в боевое состояние всех казачьих частей. По его инициативе было создано Временное Терско-Дагестанское правительство, образованное Терским казачьим правительством, Центральным комитетом Союза горцев Кавказа и Союзом городов Терской и Дагестанской областей. Новый орган принял на себя всю полноту общей и местной государственной власти в войске. Но его влияние на реальные события было ограничено, он игнорировался местными советами, существовавшими на территории области. После убийства Караулова революционными солдатами 13 (26) декабря
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 114.
2 История Северной Осетии... С. 131.
- 243 -

на станции Прохладной оно еще более снизилось. Тогда же, в декабре, был убит ингушами заместитель (товарищ) войскового атамана терцев есаул Л. Е. Медяник1.
Фактически уже в начале 1918 г. власть в Терском крае перешла к местным советам и возвращавшимся с Кавказского фронта разложившимся войсковым частям. С марта по июнь на всей области Терского войска «нераздельно царствовали большевики, и лишь в западную часть Пятигорского отдела залетали иногда партизаны полковников [А. Г.] Шкуро, [В. К.] Агоева и [А.] Гажеева»2. В конце января в Моздоке начал работу I съезд народов Терской области (II съезд продолжил работу в Пятигорске), на котором было образовано новое правительство области — Терский народный совет во главе с левым эсером Ю. Г. Пашковским. На протяжении месяца Народный совет правил параллельно с Терско-Дагестанским правительством. 9 (21) марта с самоустранением Терско-Дагестанского правительства (стремясь избежать кровопролития и из-за отсутствия поддержки сложило с себя полномочия и предложило Народному совету переехать во Владикавказ) на Тереке установилась советская власть, а Терская область была объявлена Народной республикой — составной частью Российской Советской Республики. Верховной властью края стал Терский народный съезд, в который входили представители советов и всех социалистических партий; органом управления и законодательства — избранный съездом Народный совет; исполнительную власть осуществлял Совет народных комиссаров (СНК) во главе с большевиком С. Г. Буачидзе.
Новая власть, как и в случае с другими казачьими войсками, старалась разрушить военную силу терского казачества, мешавшего осуществлению ее политики. Терское казачество, хотя и сильно затронутое внешними проявлениями большевизма, крепко стояло за свои привилегии, носившие в основном экономический характер. Конец 1917 — начало 1918 г. был ознаменован разложением терцев, расслоением казаков и иногородних. Одновременно с поддержкой горских национальных органов власти краевой СНК ликвидировал остатки казачьего самоуправления и распустил терские воинские части. Принятый на III Терском народном съезде аграрный закон отнимал у терцев земли в пользу крестьян и отдавал часть казачьих земель в пользу Чечни и Ингушетии. Эти решения привели к падению духа терского казачества: вопрос касался уже не со-
^ Вдовенко Г. А. Борьба терских казаков с большевиками в 1918 году // Со9 противление большевизму... С. 448.
z Горбач А. И. Белое движение в Терской области // Сопротивление большевизму... С. 455.
- 244 -

хранения вольностей, а самосохранения. 7-й казачий съезд под давлением краевого СНК и казаков-болыневиков постановил отказаться от всех привилегий и вольностей терцев.
В это же время начались репрессии по отношению к офицерству, многие тысячи которого сосредоточились по всему Северному Кавказу. В апреле 1918 г. под давлением Москвы местные власти приступили к формированию Красной армии, обратившись к офицерам с патриотическим воззванием: помочь родине предотвратить немецко-турецкое нашествие. В мае в Пятигорске состоялся офицерский митинг, в котором участвовало около тысячи человек, принявший резолюцию о необходимости создания в крае Народной армии. Во главе ее был поставлен генерал-лейтенант А. С. Мадритов, позднее отмечавший, что целью руководителей Народной армии было «сформировать Терскую армию, совершить переворот и присоединиться к Добровольческой армии». Но, по мнению Деникина, ни желания, ни смелости, ни малейшей работы со стороны этой армии не наблюдалось.
После временного захвата отрядом партизан полковника А. Г. Шкуро Кисловодска в июне существовавшие местные офицерские организации распались, начались репрессии. «Офицерство беспомощно подставляло свои головы под удары большевистских палачей или распылялось по станицам и аулам; очень немногие ушли со Шкуро и в последовавшей летом и осенью 1918 г. вооруженной борьбе из двух, по крайней мере, десятков тысяч офицеров приняли участие лишь отдельные лица, небольшой отряд в 300—500 человек полковника [Б. Н.] Литвинова и два-три более мелких», — отмечал позднее командующий Добровольческой армией.
Участник Терского восстания полковник Г. А. Вдовенко, ставший в 1918 г. атаманом терцев, в воспоминаниях писал, что постепенно у казаков «чувство безразличия к большевистской власти сменяется чувством неприязни, желанием во чтобы то ни стало отгородиться от этой власти и зажить своей самобытной войсковой жизнью. И, как всегда, когда нет общественного руководящего центра, а таковой, к глубокому сожалению, еще не был создан, нужно было ожидать разрозненных стихийных выступлений, без учета сил и возможностей»1. К июню 1918 г., когда началось Терское восстание, единый белый центр на Северном Кавказе в полной мере так и не сформировался. Подготовка к войсковому восстанию велась с конца мая в Моздоке и Владикавказе. Выступление было намечено на август, но захват полковником Шкуро в середине июня Кисловодска
1 	Вдовенко Г. А. Борьба терских казаков с большевиками в 1918 году. С. 449.
- 245 -

спровоцировал преждевременное восстание Волгского отдела терцев, перекинувшееся на Моздокский отдел. В ходе восстания было создано несколько фронтов: Прохладненский (был основным, удерживал железную дорогу Новопавловская — Нальчик), Курский, Кизлярский, Грозненский, Владикавказский, Сунженский, Котляревский и Баргустанский.
Военно-политическим центром восстания стал Моздок, куда переехала и казачья фракция Народного совета из Владикавказа. Уже 20 июня (3 июля) в Моздоке состоялся Съезд казаков и крестьян Терского войска, избравший в качестве исполнительного органа Казаче-крестьянский совет во главе с социалистом-революционером Г. Ф. Бичераховым. Совет стал во главе восстания, признав командующим генерал-майора Э. А. Мистулова (вместо раненого полковника Н. К. Федюшкина). Политическая окраска руководящего органа восстания наложила отпечаток на весь его ход. На протяжении июля совет вел безуспешные переговоры с краевым СНК, а затем с собравшимся во Владикавказе IV съездом народов Терека. Признавая советскую власть, совет требовал изменения политики в отношении терских казаков, прекращения репрессий, возвращения оружия и отставки наиболее запятнавших себя комиссаров.
Переговоры были прерваны 25 июля (7 августа) восстанием во Владикавказе, поднятым полковниками И. Н. Беликовым и С. А. Соколовым. Часть членов СНК была захвачена восставшими, но затем отпущена. Оставшиеся депутаты Народного съезда избрали из своего состава Исполнительный комитет, который возглавил Терскую Республику и владикавказское восстание, назначив командующим всеми вооруженными силами республики генерала Мадритова. Но из-за неспособности вооруженных частей вести боевые действия комитет и командующий армией оставили Владикавказ, подвергнувшийся разграблению. Разогнанный во время восстания, СНК с приходом красных частей в город был восстановлен. Прибывший в Моздок Исполнительный комитет при содействии Г. Ф. Бичерахова объявил себя Временным народным правительством Терского края, подчинив своей власти Казаче-крестьянский совет и взяв на себя руководство восстанием. В середине сентября в Моздоке был созван новый Казаче-крестьянский съезд Терского края, призванный решить принципиальные вопросы устройства построения власти.
Связь восставших с Добровольческой армией установилась только 9 (22) сентября, когда для связи с терцами в распоряжение генерала Д. Ф. Левшина был послан генерал И. Н. Колесников с небольшой суммой денег. Последнему командова¬
- 246 -

нием Добрармии предписывалось добиваться установления на Тереке единоличной атаманской власти. В результате на Тереке образовались два центра руководства восстанием: первый в Прохладной, во главе с командующим войсками полковником Н. К. Федюшкиным, бывшим председателем Войскового круга П. Д. Губаревым и Д. Ф. Левшиным, второй — в Моздоке, во главе с Г. Ф. Бичераховым и эсеровским комитетом. В результате начинания терского командования, призванные укрепить фронт и повысить боеспособность армии, разбивались о противодействие моздокского правительства. Итогом противостояния двух центров стала организационная незавершенность структуры Терской армии: на фронте бились отдельные отряды ополченцев, восставшие служили посменно, зачастую обнажая фронт, испытывая нужду в боеприпасах.
Под влиянием этих условий и при постоянном воздействии большевистской пропаганды дух восставших падал. Некоторые станицы целиком или частично переходили на сторону большевиков. К осени наиболее боеспособные отряды терцев занимали расположение: станица Зольская в переходе от Пятигорска (полковник В. К. Агоев), позиции в переходе к юговостоку от Георгиевска (полковник Г. А. Вдовенко). Отдельные терские отряды прикрывали войско с севера у Курской и с юга от Владикавказа у Котляревской. Бои шли у Грозного и Кизляра (города переходили из рук в руки). Против Владикавказа стояли осетинские сотни полковника Я. Хабаева, Большую Кабарду и Нальчик занимали осетинские и кабардинские отряды Г. А. Кибирова и 3. Даутокова-Серебрякова («Отряд Свободы»)1.
Участник Терского восстания А. И. Горбач вспоминал, что казаки «под влиянием агитации и также забот о хозяйстве расходились по станицам. В Грозном и Кизляре красные продолжали оказывать упорное сопротивление, отвлекая много сил с Зольского фронта и тем самым облегчая наступление большевиков от Минеральных Вод». Если до этого времени у восставших была надежда «пробиться навстречу Добровольческой армии или, по крайней мере, продержаться в Терской области до ее прихода. Но с ухудшением положения на Зольском фронте от этой надежды приходилось отказаться; оставалось только ждать решительного боя и отступать, хотя определенного плана отступления до последнего момента приготовлено не было»1  2. «Достойно удивления, как при этих условиях — без
1 Памяти годовщины восстания Терского казачества. Терское Казачье Войско. Пятигорск, 1919. С. 4—5.
2 Горбач Л. И. Белое движение в Терской области. С. 459.
- 247 -

дисциплины, без денег, без боевых припасов, почти в полном окружении — в течение пяти месяцев командный состав и лучшая часть казачества находили силы продолжать борьбу. Дрались и умирали, не теряя веры в свое дело и конечный его успех», — отмечал Деникин. Ведя бои с переменным успехом, отряды терцев постоянно меняли свой состав, доходивший в среднем до 12 000 человек при 40 орудиях.
Под давлением наступавшей с запада Добровольческой армии части Красной армии были вынуждены пробивать себе путь на Восток через Моздок и Кизляр, предприняв в начале ноября серьезное наступление в этом направлении двумя колоннами: от Георгиевска на Моздок и от Пятигорска на Прохладную. Терцы отступали, не оказывая серьезного наступления. Изза отсутствия подкреплений, отвлеченных к Моздоку, вскоре был оставлен Грозный, а затем снята осада Кизляра. На место смещенного терским правительством 4 (17) октября командующего Казаче-крестьянской армией полковника Федюшкина был назначен до конца не оправившийся от ранения генерал Э. А. Мистулов. На совместном заседании Временного правительства и Казаче-крестьянского съезда было решено объявить в крае всеобщую мобилизацию. Но эта мера оказалась явно запоздалой и не повлияла на ход боевых действий: сказывалось отсутствие боеприпасов, деморализация и самовольное оставление казаками позиций. Усугубил положение временный выход из строя наиболее авторитетных казачьих воинских начальников, полковников Агоева (ранен) и Вдовенко (заболел). Под влиянием этих обстоятельств, непрекращающихся ссор и интриг в правительстве и совете 28 октября (10 ноября) покончил жизнь самоубийством командующий терцев генерал Мистулов1.
Терский фронт прекратил существование. Один из советских руководителей на Северном Кавказе Г. К. Орджоникидзе 1 (14) ноября сообщал Ленину в Москву: «Среди терского казачества решительный перелом. Продолжаем дальнейшее развитие операции... Настроение Красной армии великолепное. Казаки массами записываются в Красную армию»1  2. Перед тем как рассеяться, правительство восставших передало власть триумвирату, в который вошли Бичерахов, Букановский и новый командующий войсками генерал-майор И. Н. Колесников. Вскоре вся территория Терского войска вновь оказалась под контролем советской власти. Остатки войск восставших рассеялись по Северному Кавказу. Около 2000 терцев во главе
1 Памяти годовщины восстания Терского казачества. С. 9.
2 Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи. Т. 1. С. 52.
- 248 -

с новым командующим и правительством направились к Петровску. Отряды полковников Б. Н. Литвинова, В. К. Агоева, 3. Даутокова-Серебрякова и Г. А. Кибирова (общей численностью около 4000 человек) вышли через горы южнее Баталпашинска на соединение с Добровольческой армией. Офицерский отряд Терского края полковника Литвинова приказом главкома № 1286 с 1 (14) ноября был включен в состав Добровольческой армии, получив название Терского офицерского полка, а пришедшая с ним батарея получила наименование Кавказской отдельной батареи1. Кроме указанных отрядов, еще в середине июля Добровольческую армию пополнил кадр распущенного 1-го Волгского полка, прибывший в составе Конной дивизии Отряда полковника А. Г. Шкуро. Часть восставших терцев во главе с полковником Я. Хабаевым пробилась к ВоенноОсетинской дороге.
После поражения восстания Терское казачье войско находилось под контролем советской власти вплоть до конца 1918 — начала 1919 г., когда белыми войсками был установлен контроль над Терской областью. После этого терские казаки начинают пополнять Добровольческую армию и Вооруженные силы Юга России, направляясь в состав как терских, так и других частей армии.
Создание Вооруженных сил Юга России
Объединение командования всеми антибольшевистскими армиями стало наиболее насущной задачей белых в деле строительства вооруженных сил в 1918 г. Наряду с выполнявшей общероссийские задачи Добровольческой армией в это время на Юге существовали кубанские вооруженные силы, Южная, Астраханская и Русская Народная армии, а также Донская армия. И если кубанцы вошли в состав Добрармии на основе заключенного еще Л. Г. Корниловым соглашения с кубанскими властями от 17 (30) марта в станице Ново-Дмитриевской, а прогерманские армии, создававшиеся при поддержке Украинской державы и Донского войска просуществовали сравнительно недолго (большая часть их кадра в начале 1919 г. влилась в ряды добровольцев), то вопрос о едином командовании с Донской армией оказался очень непростым.
Первая попытка заключить с донскими властями договор, аналогичный заключенному с представителями Кубани, была предпринята командованием Добровольческой армии
1
Горбач А. И. Белое движение в Терской области. С. 463.
- 249 -

в мае 1918 г. по завершении Первого Кубанского похода. 22 апреля (5 мая) в «наказе» отправляемому на Дон представителю Добрармии при донском атамане генерал-майору
В. 	Н. Кислякову Верховный руководитель армии генерал М. В. Алексеев писал, что подписание соглашения с Доном по образцу соглашения с Кубанью облегчило бы «выполнение общегосударственной задачи и постановку частных стратегических задач. [...] Добрармия, не связанная частными интересами с той или другой областью, преследует общегосударственные интересы и потому является лучшим связующим звеном для всех элементов, ведущих борьбу с большевизмом. Руководство Добрармии представляется естественным, полезным и необходимым»1. Стоявший тогда во главе донских сил походный атаман П. X. Попов отказался передавать общее командование Деникину, ответив, «что при настоящих условиях он этого сделать не может, а Временное Донское правительство и Круг спасения Дона на то же предложение ответили, что все войска, находящиеся на территории Дона, должны подчиняться только донскому войсковому атаману и в настоящее время его заместителю — походному атаману»1  2. 9 (22) мая Временное Донское правительство обсуждало вопрос о передаче военной власти генералу Деникину, но в результате сделало вывод, что верховное командование на территории Дона должно принадлежать только донскому атаману3. Впоследствии, после избрания нового войскового атамана, при посредничестве В. Н. Кислякова 15 (28) мая в станице Манычской состоялась встреча генералов А. И. Деникина, М. В. Алексеева и И. П. Романовского с атаманом П. Н. Красновым, но договориться на ней больше чем о поставке боеприпасов в Добровольческую армию сторонам не удалось. Препятствием этому стали вопросы направления дальнейших боевых действий Добровольческой армии (начавшей вскоре Второй Кубанский поход) и требования донцев создания «единого фронта» на севере Донского войска4.
Важным фактором в деле объединения двух армий стало присутствие германских оккупационных сил на Юге России. Германия оказывала немалое влияние на расстановку политических сил. Донское войско, вынужденно сотрудничавшее с оккупационными войсками, не заключало каких-либо соглашений с Добровольческой армией, затрагивавших основы его военной, внешней и внутренней политики. Такие договоренности
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 229.
2 Падалкии А. II. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону. С. 83.
3 Янов Г. П. Освобождение Новочеркасска и Круг Спасения Дона // Донская / летопись. 1924. N° 3. С. 52.
1 Краснов П. II. Всевеликое войско Донское. С. 21—24.
- 250 -

с открыто заявлявшей о своей верности союзникам по Антанте Добрармией противоречили установившимся отношениям между Донским войском и Германией. Ситуация изменилась осенью 1918 г., когда Германия потерпела поражение в Первой мировой войне. 25 октября (7 ноября), в письме на имя управляющего Отделом иностранных дел донского правительства генерала А. П. Богаевского, Деникин определял основные направления будущего сотрудничества Добровольческой армии и других вооруженных сил южнорусских областей: «Общность задач, которые приняли на себя Всевеликое войско Донское и Добровольческая армия... властно требуют полного взаимодействия всех вооруженных сил и всех правительств, принявших на себя в полной мере указанную задачу». По мнению главкома Добрармци, такое взаимодействие должно было начаться с «объединения командования вооруженными силами, ведущими бои против большевиков». На торжественном заседании Кубанской краевой рады 1 (14) ноября Деникин, обращаясь к депутатам, заявлял: «Пора бросить споры, интриги и местничество. Все для борьбы. Большевизм должен быть раздавлен. Россия должна быть освобождена... Не должно быть армии Добровольческой, Донской, Кубанской, Сибирской. Должна быть единая Русская армия, с единым фронтом, единым командованием, облеченным полной мощью и ответственным лишь перед русским народом в лице его будущей законной верховной власти»1.
Между тем в ноябре—декабре 1918 г. вопрос о едином командовании белыми армиями Юга России стоял крайне остро. «Отношения между добровольческим и донским командованиями оставались по-прежнему весьма тягостными, — констатировал главком Добрармии. — Они проявлялись в повседневной жизни на каждом шагу и вносили нервирующий элемент в текущую работу. Точек же соприкосновения в этой, по существу, общей, работе было слишком много. Уже в ноябре месяце, невзирая на успехи, в [Донской] армии чувствовалась некоторая моральная неустойчивость»1  2.
13 (26) ноября в Екатеринодаре состоялось совещание представителей Добровольческой армии, Дона и Кубани под председательством генерала А. М. Драгомирова, на котором, помимо вопроса о едином представительстве на Парижской мирной конференции, обсуждалось «объединенное командование всеми Вооруженными силами Юго-Восточной России в оперативном отношении и вместе с этим объединение всего дела военного снабжения всех фронтов этого района в руках
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 230.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 62.
- 251 -

главного начальника снабжения Добровольческой армии, в распоряжение которого от союзников в ближайшее время поступят громадные запасы»1.
Позиция донского атамана заключалась в непризнании диктатуры Деникина и в признании единого командования «лишь при едином фронте». Выражая точку зрения донцев на объединение сил, начальник штаба Донской армии И. А. Поляков, признавая «теоретическую правоту» единого командования в «нормальных условиях», выступал против переброски донцев на Кавказский фронт, и наоборот, просил присылки добровольцев на Донской фронт: «Дону нужна немедленная помощь. Единое командование в отвлеченном понятии неоспоримо выгодно, но, чтобы его провести в реальную жизнь, надо считаться с психологией казачества. Выдвиньтесь на главное направление, станьте плечом к плечу с донцами, образуйте единый фронт, тогда у казаков исчезнет чувство гнетущего одиночества и они отлично поймут пользу единого командования». Командование донцев подчеркивало, что «мечта двинуть всю Донскую армию, т. е. все мужское население, способное носить оружие, освобождать Россию есть мечта, и мечта неисполнимая, а для дела весьма опасная. [...] Поголовно казаки могут защищать только свои родные курени и земли, но не освобождать Россию. Для последней цели Дон даст несколько десятков тысяч отлично организованных и обученных строго дисциплинированных бойцов, послушных единой воле начальника»1  2. Согласно протоколу заседания Поляков от имени атамана выразил готовность дать для «единого фронта и единого командования... гвардейскую стрелковую бригаду (не казачью), конную казачью дивизию, 4—6 броневых поездов, 4 броневых машины и... Южную армию» при условии движения Добровольческой армии на север. Такой подход к объединению сил генерал Драгомиров назвал «насмешкой над идеей единого командования»3.
Еще в августе в «секретном наказе», данном заместителю председателя Особого совещания при Верховном руководителе Добрармии генералу А. С. Лукомскому, Деникин указывал, что «выделение отдельных частей Добровольческой армии на Царицынский фронт пользы не принесет, а среди разнородных элементов донских ополчений астраханских организаций — могло бы вызвать чреватые последствия. На Дону остались неиспользованными части новой Донской армии; длительность
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 68.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 509—512; Крас-
нов П. II. Всевеликое войско Донское. С. 119—120.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 70.
- 252 -

их подготовки значительно больше, чем мобилизованных Добровольческой армией. Во всяком случае Добровольческая армия как только справится со своей задачей на Кубани, будет двинута безотлагательно на Царицын и поможет в полной мере Дону. При этом обязательно подчинение действующих на этом фронте донских частей командованию Добровольческой армии. Незаконченность работы здесь (на Кубани) подорвала бы в корне моральное значение Добровольческой армии и привела бы опять к “исходному положению”, т. е. окружению границ Дона большевиками».
В результате участники екатеринодарского совещания так и не пришли к соглашению, обострив и без того тяжелые отношения между Добровольческой армией и донскими властями. Их ненормальность, безусловно, негативно сказывалась на общем состоянии антибольшевистского фронта на Юге России. Но изменившаяся внешнеполитическая обстановка к концу 1918 г. все же привела к объединению Донской и Добровольческих армий и созданию Вооруженных сил Юга России. Поражение Германии, а также позиция союзников по Антанте, требовавших для оказания помощи объединения армий Юга России под единым командованием, ускорили процесс объединения. 13 (26) декабря на станции Кущевка состоялась встреча атамана Краснова и представителя командования союзников британского генерал-майора Ф. Пуля, после которой вопрос о едином командовании по характеристике Деникина «сдвинулся с мертвой точки». Сам Краснов отмечал, что «после приезда союзников... перед атаманом стояла непременная задача согласиться на признание генерала Деникина Верховным главнокомандующим и подчинить ему не только Донскую армию, но и все войско»1.
Историческое для Белого Юга совещание состоялось 26 декабря 1918 г. (8 января 1919 г.) на станции Торговой. Со стороны Добровольческой армии в нем участвовали главком А. И. Деникин, председатель Особого совещания при главкоме А. М. Драгомиров, военный представитель Добрармии за границей Д. Г. Щербачев и начальник ее штаба И. П. Романовский; со стороны донских властей — атаман П. Н. Краснов, командующий Донской армией С. В. Денисов, начальник штаба армии И. А. Поляков и другие1  2.
Деникин, обращаясь к участникам совещания, отметил, что «жизнь повелительно толкает нас на путь военного единства.
1 Краснов Г1. Н. Всевеликое войско Донское. С. 144.
2 Протокол заседания см.: Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 541—564.
- 253 -

Военные события ближайшего будущего будут развертываться в такой последовательности». Главком заявил о необходимости «единства общегосударственного», основанием которого он признавал автономию новых государственных образований. Генерал Щербачев особенно подчеркивал значимость и важность создания единого центра борьбы, что, по его словам, могло бы обеспечить реальную поддержку военной силой (оружием, боеприпасами, воинскими контингентами) со стороны союзников по Антанте1. Драгомиров указывал, что сам Деникин «не искал главнокомандования, на него указали союзники. Только одного его они признают на Юге России».
Командование Донской армии, признавая необходимость экономического объединения, выступало против вмешательства добровольческого командования в вопросы стратегического планирования, назначения комсостава или каких-нибудь существенных ограничений полномочий донских властных структур. Краснов первоначально предлагал Деникину отдать тайный приказ о едином командовании, который он обязался исполнять, но не публиковать, так как «казаки неказачьему командованию не верят» и «гласное признание единого командования невозможно теперь, ибо вслед за этим казаки уйдут по станицам». Особенно резко против «гласного признания единого командования» выступал командующий Донской армией генерал Денисов. После трехчасовых напряженных переговоров, которые два раза прекращались по инициативе Деникина («психологически соглашение невозможно») и снова возобновлялись по просьбе Щербачева, соглашение между сторонами все же было достигнуто. Краснов «ввиду сложившейся обстановки» и «непременного требования союзников» соглашался «признать над собой... верховное командование [Деникина], но при сохранении автономии Донской армии...»1  2.
Итогом переговоров стали два приказа. В приказе № 1 по Вооруженным силам Юга России (ВСЮР) Деникин объявлял: «По соглашению с атаманами Всевеликого войска Донского
1 Незадолго до переговоров 15 (28) ноября генерал Д. Г. Щербачев, после встречи в Бухаресте с главнокомандующим союзными армиями в Румынии французским генералом Анри Вертело направил Деникину письмо, в котором писал о полученных им «заверениях», что «для оккупации Юга России» будет направлено двенадцать союзных дивизий, под прикрытием которых смогут развернуться силы Добровольческой армии. После десанта в Севастополе и Одессе они должны были начать продвигаться к Киеву и Харькову, а «богатые запасы бывшего Румынского фронта, Бессарабии и Малороссии, равно как таковые и Дона, можно отныне считать в полном нашем распоряжении» {Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 37—38).
2 Краснов 77. Я. Всевеликое войско Донское. С. 154, 157.
- 254 -

и Кубанского сего числа я вступил в командование всеми сухопутными и морскими силами, действующими на Юге России». Во втором приказе, отданном атаманом «во избежание кривотолков», Краснов писал: «Объявляя этот приказ (приказ ВСЮР № 1. — Р. Г.) Донским армиям, подтверждаю, что по соглашению моему с главнокомандующим Вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенантом Деникиным конституция Войска Донского, Большим войсковым кругом 15 (28) сентября утвержденная, нарушена не будет. Достояние донских казаков, их земли и недра земельные, условия быта и службы Донских армий затронуты не будут. Единое командование есть своевременная и необходимая ныне мера для достижения полной и быстрой победы в борьбе с большевиками»1. По мнению Деникина, несмотря на очевидный прогресс, «эти акты не определяли совершенно правовых взаимоотношений между главным командованием и Донской армией».
В результате достигнутого на станции Торговой соглашения между командующим Добровольческой армией Деникиным и донским атаманом Красновым в праздник Рождества Христова, в канун нового, 1919 г., были созданы Вооруженные силы Юга России. Можно согласиться с В. Ж. Цветковым, по мнению которого, «данный акт можно без преувеличения считать знаменательным для всего южнорусского Белого движения. ...Добровольческая армия становилась здесь военным центром Белого движения. В единый фронт объединялись силы добровольцев и казачества»1  2. В новый год белые силы фактически входили в новом статусе, с новой организационной структурой, которая позволит им в 1919 г. существенно увеличить свои ряды3 и решать уже общероссийские задачи. Однако единство антибольшевистского лагеря на Юге России, значительно повышавшее шансы на победу в Гражданской войне, было достигнуто «за счет подчинения, а не компромисса», что лишь загнало прежние противоречия между добровольцами и казачеством внутрь4. От разрешения этих противоречий в новом, уже третьем по счету году Гражданской войны, во многом зависел ее исход.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 81—82; Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 157.
2 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 233.
3 В состав ВСЮР в 1919 г., но мере занятия новых территорий, вошли Добровольческая, Донская и Кавказская армии, Войска Новороссийской области, Войска Киевской области, Войска Северного Кавказа, Войска Черноморского побережья, Войска Закаспийской области и др.
1 Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России 1917— 1918 гг. М., 1996. С. 143.
- 255 -

— ИТОГИ ПЕРВОГО ГОДА —
Первый год Белой борьбы на Юге России завершился объединением сил контрреволюции, прошедших на протяжении этого времени через большие испытания. С самого начала сталкиваясь с трудностями при развертывании своих сил, к весне 1918 г. добровольческие формирования, ставившие перед собой задачу борьбы с большевизмом, превратились в небольшие отряды, не имеющие ни своей базы, ни четкого плана действий даже на ближайшее будущее, над которыми нависла угроза полной ликвидации. Это касается как Добровольческой армии, так и «Степного» и Кубанского правительственного отрядов. Тем не менее, они сумели сохраниться и взять под свой контроль обширные территории Юга России. Этому способствовал не только внешний фактор (германская оккупация южных губерний страны). Сказывался прежде всего перелом в настроениях казачества, чьи интересы были затронуты с установлением советской власти на территориях Донского, Кубанского и Терского казачьих войск. В результате казачьих восстаний и действий добровольческих частей новая власть прекратила существование на территориях Донского, а затем и Кубанского казачьих войск, а также двух непосредственно «российских» губерний (Ставропольской и Черноморской), население которых было далеко от всенародной поддержки советской власти и ее политики.
Жизненно важным для всех белых властей с обретением государственной территории стало осуществление ими военного строительства. И здесь сложившиеся условия во многом диктовали методы реализации военной политики. Добровольческая армия с самого начала возникновения Белого движения на Юге России выступала как общероссийская сила, и в этом свете ее положение «на правах гостя» в казачьих регионах
- 256 -

было очень непростым. Изначально и на Дону, и на Кубани формирование антибольшевистских сил шло под региональным знаменем. Претендовавшему на роль центральной власти добровольческому командованию сразу пришлось столкнуться с необходимостью борьбы за консолидацию контрреволюционных сил. Под знаком этой борьбы прошел весь 1918 г., закончившийся созданием ВСЮР.
Это привело, прежде всего, к затяжке «добровольческого» периода истории Добрармии, во время которого ее командование почти не имело возможности призывать в армию население, пополняя армию «самотеком» и через созданные для этих целей вербовочные центры. Соглашение с кубанской войсковой властью, достигнутое командованием Добрармии еще в ходе Первого Кубанского похода, позволило ей с марта 1918 г. комплектоваться кубанскими казаками (в том числе по мобилизации). Но это соглашение, из-за существующих в нем оговорок, одновременно привело и к возникновению «вечного» вопроса со стороны кубанских войсковых властей перед главным командованием о выделении кубанских сил в отдельную армию, которая, по мнению наиболее радикальных самостийников, должна была защищать от большевиков лишь Кубань, а не заниматься решением «чуждой казачьим интересам» задачи освобождения всей России. С течением времени вопрос о выделении кубанских сил в отдельную армию стал козырной картой самостийников в политической игре за обретение Кубанью независимости от «русских генералов».
Ситуация «гостя» на казачьих землях приводила к тому, что в «походный» период и во время становления Белого движения на Юге России «добровольчество» оставалось основным способом комплектования Добрармии (с момента зарождения Белого дела в конце 1917 по июнь—июль 1918 г.). Впрочем подобная вынужденная «осторожность» в реализации военной политики в это время была свойственна и противостоящей стороне. «Лето 1918 г. является любопытным примером полной аналогии организации призывов на белом и красном фронтах, — отмечал военный историк А. А. Зайцов. — Действительно, и там и здесь мы видим самые острожные принудительные призывы лишь самых младших сроков службы. Ядром же и белых, и красных армий являются добровольцы. Поголовные мобилизации могли проводить только казаки, и в этом было крупное преимущество белых фронтов до осени 1918 г.»1.
Донской атаман П. Н. Краснов в 1920-е гг. отмечал, что в военном строительстве А. И. Деникин опирался прежде всего
^ Зайцов А. А. 1918: Очерки истории русской Гражданской войны. С. 218.
- 257 -

«на кубанских казаков и офицерские добровольческие полки. Солдатам он не верил, и солдаты не верили ему. Армия не имела правильного снабжения, не имела точных штатов, не имела уставов. Он нее все еще веяло духом партизанщины, а партизанщина при возникновении Красной, почти регулярной, армии была неуместна»1. Упрек этот справедлив лишь отчасти, так как на протяжении 1918 г. у командования Добрармии попросту не было другой опоры, кроме как идейных добровольцев и казаков, призванных по мобилизации кубанскими властями. Как показал опыт взаимоотношений с войсковыми правительствами, для того, чтобы обзавестись солдатами и преодолеть «партизанщину», нужны были, по крайней мере, собственная «российская» территория и надежный тыл. Только ко времени завершения в декабре 1918 г. Второго Кубанского похода, занятия Северного Кавказа и выхода в район Донецкого бассейна Добрармия получила «“государственную территорию” (в виде отвоеванных у большевиков Ставропольской и Черноморской губерний) и достаточно определенный политический статус. С южнорусским центром Белого движения стали считаться не только российские политики, но и зарубежье»1  2. Для Добрармии появилась возможность проводить мобилизации не только на Кубани, но и в «российских» губерниях, а с успехами на фронте начался приток в нее пленных красноармейцев. Это было особенно важно, так как к концу 1918 г. Добровольческая армия подошла с большими потерями.
В результате к концу первого года Гражданской войны на Юге России наметился постепенный переход от «добровольчества», как основного способа военного строительства и комплектования Добровольческой армии, к попытке строительства белых вооруженных сил на регулярной основе, что было связано с постановкой перед созданными под занавес 1918 г. ВСЮР общероссийских задач. В 1919 г. они ставили перед собой целью уже не борьбу за выживание и создание плацдарма для будущего наступления, а решение глобальной задачи борьбы с советской властью, претендуя на роль крупнейшего антибольшевистского центра. По словам начальника отделов закона и пропаганды в Особом совещании К. Н. Соколова, «с принятием Деникиным главного командования над всеми Вооруженными силами Юга России закончила свое существование старая Добровольческая армия. От принципа добровольчества, собственно, отказались еще раньше, и добровольческие части пополнялись путем мобилизации на общем основании»3.
1 Краснов П. II. Всевеликое войско Донское. С. 142.
2 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. С. 201.
3 Соколов К. II. Правление генерала Деникина... С. 98.
- 258 -

Несмотря на непростую внутреннюю ситуацию в антибольшевистском фронте и тяжелую боевую обстановку, к концу года добровольческому командованию удалось не только сохранить в рядах армии кубанские части, попытки вывода которых из его подчинения предпринимались во второй половине 1918 г. Кубанской краевой радой, но и объединить под единым командованием во ВСЮР и Донскую армию. Все это создавало хорошие предпосылки для дальнейшего развертывания вооруженных сил.
Если Добровольческая армия выступила основой для консолидации белых армий Юга России, то наиболее крупной из них стала Донская армия, создание которой началось в ходе общевойскового Донского восстания. С мая 1918 г. атаману Краснову, стоявшему во главе донских сил, удалось добиться больших успехов в военном строительстве. Командование реорганизовало повстанческие казачьи отряды в регулярные части, провело мобилизацию казаков, начало формирование «Молодой» («постоянной») армии. Но, несмотря на все указанные меры, Донская армия, тем не менее, во многом продолжала носить характер «повстанческой» армии, которая по признанию атамана, «сама ставит себе задачи»1. Это проявилось как в «пограничной болезни» донцев, когда казаки принимали решения «идти или не идти» «воевать за Россию», так и в возникновении в ней своеобразных рецидивов разложения Русской армии 1917 г., когда донские части помимо своих начальников вступали в переговоры с красноармейцами, братались с ними, уходили с фронта, а то и вовсе переходили в Красную армию.
Очевидно, что такие «качества» Донской армии были обусловлены призывом в нее по сути всего боеспособного казачьего и части крестьянского населения Дона и мобилизацией всех сил войска на борьбу с советской властью. Встав под ружье под лозунгом «защиты Дона» от «красного вторжения», многие из казаков не были готовы не только идти на освобождение «всей России», но и выступать с оружием далее своего округа. Перенапряжение сил войска давало Донской армии количество, но это «количество» не могло долго сохранять высокую боеспособность, что и показали события зимы—весны 1919 г. Однако события на фронте, по сути, не давали возможности какой-либо альтернативы проведения такой политики. Очевидно, что лишь объединение всех белых сил региона было способно изменить ситуацию на фронте.
Достижение единства антибольшевистских сил на Белом Юге к концу 1918 г. не было простым, равно как и форма этого
1
Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 561.
- 259 -

объединения таила в себе немало подводных камней, которые могли негативно проявить себя в будущем. Добровольческая армия, выступавшая как общероссийская сила, с самого начала существования Белого движения на Юге России была поставлена не только перед необходимостью считаться с мнением правительств казачьих войск, стремившихся прежде всего обеспечить свои интересы и вести борьбу за подчинение казачьих армий единому командованию. Ее командованию пришлось столкнуться со своеобразной конкуренцией в привлечении в свои ряды патриотически настроенных офицеров и добровольцев со стороны создаваемых при поддержке командования германских оккупационных войск Южной, Астраханской и Русской Народной армий. Эти «монархические» формирования летом—осенью 1918 г. затрудняли увеличение численности Добрармии. Позднее они все же вошли в состав частей ВСЮР, но, как с горечью признавал Деникин, «влились они в нашу армию... слишком поздно — после окончательного [своего] развала».
Успехи в объединении сил были, безусловно, значимыми, но при этом следует помнить, что достигнуты они были лишь через год Белой борьбы. И наряду с консолидацией антибольшевистских сил в регионе не следует забывать о больших невосполнимых потерях, понесенных за время «борьбы врозь», в то время как обстановка, наоборот, говорила о необходимости объединения сил. Эта «упущенная возможность» во времени, когда Красная армия была еще относительно слаба организационно, а также огромные потери среди первых добровольцев1, наиболее ценных в моральном и боевом отношении для Белого дела, сыграли впоследствии большую роль в судьбе всего южнорусского Белого движения. Конечные успехи 1918 г. были достигнуты очень дорогой ценой для Белого дела. По признанию одного из «рядовых» офицерской части Добрармии, сделанном в 1918 г., его «батальон несет очень большие потери. Я сам ранен глупо: шли в рост... когда лучше было бы сделать перебежки. Но офицерский батальон — это сталь, и поэтому — ничуть не страшно. Своих не выдадут, потому что — мы все офицеры»2. При использовании офицеров на положении рядовых и не могло быть иначе: вынося на себе всю тяжесть Белой борьбы, офицеры несли и наибольшие потери. Впрочем, и в этом случае обстановка на фронте почти всегда складывалась так, что возможности «поберечь» офицеров у командования Добрармии в 1918 г. и не было.
1 Только с начала Первого Кубанского похода и до осени 1918 г. Добрармия потеряла до 30 000 Добровольцев и казаков (Лехович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 374). z Елисеев Ф. И. С Корниловским конным. С. 380.
- 260 -

Но, помимо «упущенной возможности» по своевременной консолидации сил в 1918 г., командование допускало и собственные, как показало время, серьезные просчеты. К их числу, прежде всего, относится политика в отношении офицерства. С 1918 г. офицеры, по разным причинам оказавшиеся на службе в Красной армии или армиях вновь образованных государств, ставились в положение людей, вынужденных не только оправдываться перед офицерами-первопоходниками, но и доказывать свое право на «офицерство» в комиссиях или в бою в составах офицерских рот. При этом приказы главкома, пожалуй, лишь отражали те общие настроения в отношении «опоздавших с явкой» офицеров, которые господствовали в армии, и особенно в «цветных» полках Добрармии.
Особенности военного строительства белых армий Юга России напрямую отражались на их социальном составе. «Состав Добровольческих армий становился все более пестрым, — характеризовал Деникин пополнения конца 1918 — начала 1919 г. — Ряд эвакуаций, вызванных петлюровскими и советскими успехами (Украина), и занятие... новых территорий (Крым, Одесса, Терек) дали приток офицерских пополнений. Многие шли по убеждению, но еще больше по принуждению». С конца 1918 г. «институт добровольчества окончательно уходил в область истории, и добровольческие армии Юга становятся народными, поскольку интеллектуальное преобладание казачьего и служилого офицерского элемента не наложило на них внешне классового отпечатка»1. К концу 1918 г. белые армии Юга России по своему социальному составу становятся скорее «разночинскими», чем «буржуазно-помещичьими», вступая в новый 1919 г. в новом социальном качестве.
Добровольческие «цветные» части, составлявшие на протяжении 1918 г. основную ударную силу Добрармии, уже к концу года в своем социальном составе становились все менее «офицерскими». «В нашей армии все больше и больше [было] мобилизованных, а добровольцев — остатки. Лучшие русские люди десятками тысяч полегли в Первом и Втором кубанских походах», — вспоминал один из первопоходников2. На протяжении 1918 г. добровольческие «цветные» полки неоднократно сменили свой боевой состав: «На смену убитым и раненым вливались кубанские казаки и новые добровольцы, шедшие главным образом из оккупированной немцами Украины. В начале августа армия приступила к пополнению своих рядов путем мобилизации, а к концу года широко использовала другой источник людских ресурсов — пленных красноармейцев»2.
1 Деникин Л. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 84, 90. Трушнович Л. Р. Воспоминания корниловца. С. 100. Лёхович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 374.
- 261 -

Изменилось и качество офицерского пополнения. К концу
1918 г. основной приток офицеров в армию происходил по мобилизации. Д. В. Лехович, характеризуя состав Добровольческой армии к концу года, писал: «Несмотря на свое название, она уже с середины 1918 г. перестала быть “добровольческой”. И трагедия заключалось в том, что наряду с действительно идейной группой офицеров, студентов, гимназистов, юнкеров и многих старых солдат, бескорыстно шедших на подвиг освобождения Родины от большевизма, в армию постепенно вливался чуждый и враждебный ей по духу элемент, зараженный духом корысти и преступности. [...] Им, в особенности, отличался приток пополнений, влившихся в армию на Украине»1. А. Г. Шкуро, говоря о пополнении конца 1918 — начала
1919 г., вспоминал: «Первые добровольцы, горячие патриоты и идейные, бескорыстные сподвижники Л. Г. Корнилова были уже повыбиты. Нынешнее офицерство состояло из новых людей, частью пленных или перебежавших из Красной армии, из мобилизованных в освобожденных от большевизма областях и из приезжавших с Украины, Грузии и окраинных государств. Прежние лозунги остались, но внутреннее содержание их стало другим. Прежний дух отлетел от армии. Не ощущалось и внутренней спайки между офицерами и солдатами»1  2. Корниловец А. Р. Трушнович отмечал: «Настроение офицерства по сравнению с 1917 г. изменилось, и офицеры охотно приходят в наши ряды. Правда, эта охота подкрепляется приказом о мобилизации»3.
Тем не менее, офицерство оставалось наиболее дееспособным, ведущим элементом Белого движения. На протяжении первого года Гражданской войны его доля в Добровольческой армии снизилась от примерно 50—60% (в первой половине) до около 30% (во второй половине 1918 г.). Утрата им численного преобладания даже в «цветных», по названию «офицерских» частях Добрармии была связана с большими потерями, а главное, с общим изменением способов и источников комплектования белых вооруженных сил. Постановка перед Добровольческой армией — ВСЮР общероссийских задач требовала иной организационной структуры вооруженных сил и во много раз большего числа формирований. Существование почти исключительно офицерских частей (период Первого Кубанского похода) при общей нехватке офицеров в других частях Добровольческой армии со второй половины 1918 г. едва ли было бы уже
1 Лехович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 512.
2 Шкуро А. Г. Гражданская война в России... С. 214.
3 Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 95.
- 262 -

оправданным. В составе «цветных» частей Добровольческой армии во время Второго Кубанского похода остаются офицерские батальоны, а в большинстве случаев — офицерские роты, в которых офицеры находились на положении рядовых. Нередки были случаи, когда среди «рядовых» были не только обер-, но и штаб-офицеры1. Но, начиная со второй половины 1918 г., офицерские роты в большом количестве начинают пополнять и не офицеры. Постепенно доля такого пополнения начинает расти, и отличие «офицерских» рот от основных частей полка и других полков Добровольческой армии — ВСЮР становится не такой большой, как в первой половине 1918 г.
Если в добровольческих полках был определенный избыток офицеров, то части Донской армии, а также кубанские полки в рядах Добрармии, наоборот, нередко испытывали некомплект офицеров. В результате многие из вакансий в казачьих частях заполнялись офицерами-неказаками. С одной стороны, это свидетельствует об отсутствии какого-либо глубокого антагонизма между «казаками» и «неказаками» (что нередко наблюдалось на уровне командования армий), с другой — о возможности достижения успеха в войне лишь благодаря совместным усилиям добровольцев и казаков.
Остальные 50—70% личного состава полков белых армий в разные периоды 1918 г. составляли учащаяся молодежь и в большей степени казачество. Кадеты, юнкера, студенты и гимназисты в большом количестве поступали в ряды Добрармии, «Степного» и Кубанского правительственного отрядов при их формировании и на протяжении Первого Кубанского похода. По его окончании, с началом проведения мобилизации, молодые люди, желавшие продолжить свое образование, получили возможность отсрочек от службы.
Если учащаяся молодежь поступала в части Добрармии исключительно на добровольных началах, то казачество, наоборот, стало первой категорией населения Юга России, которое в массовом порядке было привлечено в ряды армии по мобилизации. К концу 1918 — началу 1919 г. донское и кубанское казачество составляло основную массу полков Добровольческой и Донской армий, а затем и ВСЮР, составляя более половины всех сил. Впоследствии доля казаков в неказачьих частях армии неуклонно снижалась из-за больших потерь и сокращения пополнений, которые вливались в собственные, казачьи части.
1 	Так, летом—осенью 1918 г. 1-й офицерский генерала Маркова полк пополнился пятью подполковниками и двадцатью полковниками, не назначенными на какие-либо командные должности и влитыми в состав рот полка (РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 11. Л. 1-3, 39 об., 41, 47-47 об., 53, (Й, 70-74, 77, 80, 83, 93 об.).
- 263 -

После начала проведения мобилизации на территории Ставропольской и Черноморской губерний, призыва крестьян Донского и Кубанского войск, а также включения в состав пленных красноармейцев в рядах Добровольческой армии — ВСЮР постепенно начинает увеличиваться доля крестьянства, которая по мере занятия новых губерний будет расти.
Как видно, в 1919 г. ВСЮР вступали в новом качестве — вооруженной силы, перед которой стояла задача по свержению центральной советской власти. Достижению этой масштабной задачи должна была способствовать консолидация всех сил под единым командованием, что было несомненным и большим успехом. Однако объединение в рамках ВСЮР не сняло большинства имевшихся проблем ни во взаимоотношениях между главным командованием и казачьими войсковыми властями, ни в вопросах военного строительства, «спрятав» их или отложив их развязку до «лучших времен». От того, насколько удачно, а главное своевременно удастся разрешить их, во многом зависел успех предстоявшего в 1919 г. ВСЮР «похода на Москву».

С. 265. Поход на Москву. Девочка дарит букет цветов главнокомандующему ВСЮР генералу А. И. Деникину. 1919 г.

НА
РАЗДЕЛ I. ЮГ РОССИИ
\ * | T J
БОРЬБА ЗА ВЫХОД ШИРОКУЮ МОСКОВСКУЮ ДОРОГУ)
(зима—весна 1919 г.)
Положение ВСЮР зимой—весной 1919 г.
Соотношение сил с противником. Комплектование и состав
Первая половина 1919 г. для Вооруженных сил Юга России прошла в тяжелой борьбе за выход на территорию российских областей и «широкую московскую дорогу». В январе—мае части ВСЮР вели боевые действия на двух стратегически важных направлениях — в направлении на Царицын и в районе Донецкого бассейна. По словам А. И. Деникина, для будущего наступления на Москву Донбасс был стратегическим плацдармом огромной важности. Сохранение его в руках ВСЮР, по мнению главкома, спасало от окончательного падения и разложения Донское войско. В случае же ухода частей Донской армии с фронта для Красной армии открывалась прямая дорога на Дон1.
К началу 1919 г. ВСЮР подошли с большими потерями, понесенными во время Второго Кубанского похода и боев на Северном Кавказе. Согласно боевому расписанию на 20 ноября (3 декабря) 1918 г. (исправлено на 25 ноября (8 декабря) общая численность Добровольческой армии составляла всего 34 324 штыков и сабель, при 336 пулеметах и 81 орудии, 17 самолетах и 9 бронеавтомобилях1  2. Положение осложнялось неудачами на фронте Донской армии, вошедшей к тому времени в состав ВСЮР. Кроме того, к началу 1919 г. мобилизационные ресурсы Северного Кавказа были уже в значительной степени исчерпаны. «Как ни превосходила белая сторона и духом, и тактической подготовкой [противника], все же это была лишь небольшая горсточка героев, силы которых уменьшались с каждым днем, — писал о ситуации в Донбассе весной 1919 г. Б. А. Штейфон, в то
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. Берлин, 1926. С. 73.
2 Кушер 10. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 206—207.
- 267 -

время начальник штаба 3-й пехотной дивизии. — Имея своею базою Кубань, а соседом — Дон, то есть области с ярким казачьим укладом, генерал Деникин был лишен возможности пополнять казачьими контингентами свои части в мере их действительной потребности. Его мобилизационные возможности ограничивались главным образом офицерскими кадрами и учащейся молодежью. Что касается рабочего населения, то призыв его в войска был нежелателен по двум мотивам: во-первых, по своим политическим симпатиям шахтеры не были явно на белой стороне, и потому являлись элементом ненадежным. Во-вторых, мобилизация рабочих немедленно уменьшила бы добычу угля. Крестьянство, видя малочисленность добровольческих войск, уклонялось от службы в строю и, видимо, выжидало»1. Именно поэтому выход на территорию Украины и областей Центральной России был крайне важен для ВСЮР: «Истощенный многими мобилизациями Северный Кавказ уже не мог питать надлежаще армию, и только новые районы, новый прилив живой силы могли спасти ее организм от увядания»1  2.
Численность ВСЮР зимой—весной 1919 г. на Северном фронте, с одной стороны, увеличилась за счет освободившихся на Северном Кавказе полков Добрармии, с другой стороны, сократилась из-за уменьшения численности Донской армии, несшей всю боевую нагрузку на этом направлении большую часть 1918 г. Красный военспец Н. Е. Какурин писал об общей численности противника противостоявшего РККА на Южном фронте к началу (середине) февраля 1919 г. в 85 000 человек. К 7 (20) апреля красная сторона оценивала силы ВСЮР на Южном фронте в 77 300 человек (35 500 штыков и 41 800 сабель); в мае — в 100 000 штыков «Кубано-Добровольческой армии». Согласно данным самих белых, их численность была все же существенно ниже указанной в документах красного командования и советской литературе. Деникин оценивает состав ВСЮР в начале (середине) марта на «750-верстном Северном фронте» в 42 000—45 000 штыков и сабель (считая и части, прикрывавшие на тот момент перешейки в Крыму), а в мае — в 50 500 человек. Численность ВСЮР согласно архивным данным об их общем боевом составе (включая не только Северное, но и другие направления) к 5 (18) апреля составляла 69 571 человек (34 199 штыков и 35 332 сабли), при 1430 пулеметах и 386 орудиях, 28 самолетах, 14 бронепоездах и 7 бронеавтомобилях3.
1 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 248.
2 Деникин Л. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 117.
Гражданская война в России 1918—1919 гг.: Труды Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914—1918 гг. М., 1919. С. 24, 56;
- 268 -

Им противостояли части Южного фронта Красной армии, численность которых на протяжении зимы—весны 1919 г. неуклонно снижалась в тяжелых боях, несмотря на присылаемые пополнения. Деникин оценивал противостоящие ВСЮР на Северном фронте силы к началу марта в 130 000—150 000 человек, а к маю — в 95 000—105 000 бойцов. По советским данным, численность Южного фронта РККА в январе составляла 117 000 человек (около 100 000 штыков и 17 000 сабель) при 450 орудиях, 2000 пулеметах и 15 бронепоездах. Через четыре месяца численность красного Южного фронта сократилась на 27% и достигала 86 400 бойцов (72 000 штыков и 14 400 сабель, при 631 орудии, 2819 пулеметах, 27 бронепоездах и 9 автоброневиках), что все равно было существенно выше численности ВСЮР. В мае же, во время переломных боев на Южном фронте, его численность по сравнению с январем снизилась уже на 38%, сократившись (за вычетом экспедиционных войск, действовавших против повстанцев) до 73 000 человек (60 000 штыков и 13 000 сабель), при 601 орудии и 2616 пулеметах1.
В первые месяцы 1919 г. во время боев в Донецком бассейне мобилизации, проводимые на Северном Кавказе, продолжали оставаться одним из основных источников пополнения частей ВСЮР. По словам К. А. Кельнера, мобилизованные составляли «главную массу солдат». Они были «вполне надежны», так как для них, мобилизованных на территории занятой ВСЮР, «понятие о Родине совпадало с местностью, ими занимаемой»*  1 2. В дополнение к уже действующим командованием издавались дополнительные приказы по мобилизации, по которым в армию призывались новые категории военнообязанных.
Так, приказом главнокомандующего ВСЮР № 664 от 11 (24) апреля для пополнения рядов армии в районе Северного Кавказа призывались на службу военнообязанные призыва 1921 г. (родившиеся в 1900 г.)3. Первым днем призыва для иногороднего населения Кубанского края устанавливалось 1 (14) мая. Для Ставропольской и Черноморской губерний, а также иногороднего населения Терско-Дагестанского края — 10 (23) июня. Призыв в армию производился на основаниях, изложенных в приказе № 87 от 30 октября (12 ноября)
Накурил Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 130, 150; Кушер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 208—211.
1 Гражданская война в России 1918-1919 гг. С. 24, 42, 56; Накурил Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 130, 133, 139. Наряду с указанными данными, эти же советские источники приводят и, очевидно, преуменьшенные сведения о численности Южного фронта в апреле в 54 000 человек.
2 ГА РФ Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 12-13.
3 РГВА Ф. 39540. Он. 1. Д. 1. Л. 6.
- 269 -

1918 г. Учащимся выпускных классов всех учебных заведений предоставлялась отсрочка для окончания образования до 1 (14) июня, а учащимся выпускных классов четырехклассных училищ — до 1 (14) июля. Одновременно с этим призывались все не явившиеся по каким-либо причинам во время предшествующих призывов. В приказе особо подчеркивалось, что никаких льгот или отсрочек по роду занятий и деятельности не предусмотрено.
29 апреля (12 мая) приказом главкома ВСЮР № 691 в ряды армии для «равномерного распределения тягот воинской повинности» призывались учащиеся высших и средних учебных заведений1. Первым днем призыва устанавливалось 10 (23) мая. Армию должны были пополнить все студенты Северо-Кавказского политехнического и Кубанского правительственного институтов, учащиеся, оканчивающие в 1919 г. курс средних и приравниваемых к ним учебных заведений (гимназии, реальные и коммерческие училища, учительские институты и семинарии, торговые школы и курсы для подготовки учителей), а также все ученики средних учебных и приравниваемых к ним заведений, сверстники которых уже были призваны (призыва 1921 г. — родившиеся в 1900 г. и старше). Призыву не подлежали учащиеся, имевшие льготы по телесным недостаткам на основании «Устава о воинской повинности» издания 1915 г. При этом учащиеся, оказавшиеся негодными к строевой и нестроевой службе, но способные к несению обязанностей писарей, счетчиков, чертежников и другим категориям нестроевых должностей, от призыва не освобождались. Призыву не подлежали молодые люди, имеющие льготу по первому разряду по семейному положению (ст. 53 устава)1  2. Единственные сыновья в семье освобождались от службы в армии лишь при нетрудоспособном отце. Исключение делалось также в отношении призыва учащихся казаков Кубанского и Терского казачьих войск. Их мобилизация проводилась на основании распоряжений, изданных войсковыми
1 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 1.
2 Согласно «Уставу о воинской повинности» 1912 г. льготы по первому разряду предоставлялись: для единственного сына в семье; единственного способного к труду сына при отце, к труду не способному, или при матери-вдове; единственного способного к труду брата при одном или нескольких круглых сиротах братьях или незамужних сестрах; единственного способного к труду внука при дедушке или бабушке, не имеющих способного к труду сына; внебрачного, на попечении которого находится мать, или незамужняя сестра, или не способный к труду брат; вдовца-одиночки, имеющего одного или несколько родных детей. Юноши, пользовавшиеся правом на льготу первого разряда, кроме лиц иудейского вероисповедания, на службу не призывались, а зачислялись в ополчение второго разряда (Байдаров С. В. Проблемы комплектования армии в России в конце XIX — начале XX века // Военно-исторический журнал. 2006. № 8. С. 22).
- 270 -

правительствами. За неявку на призывные пункты виновные при поимке предавались военно-полевому суду, как за побег со службы во время войны.
К факторам, негативно влиявшим на проведение мобилизации, относилось отсутствие какого-либо обеспечения семей мобилизованных во ВСЮР. Особенно это было заметно при мобилизации неказачьего населения Войска Донского. Так, в сводке ОСВАГа от 30 апреля (13 мая) по Ростову-на-Дону отмечалось: «Для многих из призываемых лиц, в связи с призывом, естественно встает вопрос об обеспечении остающейся семьи. К сожалению, приказ о мобилизации не касается этого вопроса и это тем более странно, что семьи призванных казаков пользуются таким обеспечением; все это вызывает большое недовольство среди городского неказачьего бедного населения»1. Приказом главкома ВСЮР № 1058 от 20 мая (11 июня) вводилась особая ответственность за неявку на службу в армию без уважительных причин. В случае поимки дезертиры предавались военно-полевому суду, как за побег со службы во время войны, а их имущество забиралось в казну1  2  *.
С начала 1919 г. продолжало увеличиваться число перебежчиков и пленных красноармейцев, которые впоследствии шли на пополнение частей ВСЮР. Командовавший отрядом из 1-й Кавказской и Терской дивизий в районе Донецкого бассейна в начале 1919 г. А. Г. Шкуро в одном из боев взял в плен до 5000 пленных, сформировав «из насильно мобилизованных большевиками русских офицеров и добровольно пожелавших вступить в ряды белой армии красноармейцев... при каждой дивизии по стрелковому батальону, развернутому впоследствии в полк...»2.
Об увеличении численности пленных говорят приказы, регламентирующие их прием на службу в армию. Согласно приказу № 5 по 1-й пехотной дивизии за январь 1919 г. «перебежчики-красноармейцы, попавшие в плен вследствие насильственного захвата их большевиками, подлежат зачислению в части Добровольческой армии прежними званиями, которые они имели до пленения. Те же перебежчики-красноармейцы, которые ушли с большевиками добровольно, подлежат зачислению в Добровольческую армию только рядовыми»4. Далеко не всегда пленных ждал «радушный» прием, практика «раздевания» пленных, несмотря на все попытки командования пресечь ее, была распространенной. По воспоминаниям участника
1 Пит. по: Цветное В. Ж. Полые армии Юга России... С. 141.
2 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 1. Л. 11-12.
, Шкуро А. Г. Гражданская война в России... С. 210.
РГВЛ. Ф. 39752. Ом. 1. Д. 29. Л. 24.
- 271 -

Белого движения на Юге России К. С. Попова, при пополнении 5-й роты Сводно-гренадерского батальона (с апреля — Гренадерский сводный пехотный полк) в январе 1919 г. «если из 50 человек, назначенных в роту, хоть двое имели сносный вид, то и то слава Богу; остальные были в каких-то рубищах, большинство было босиком, с ногами, завернутыми в тряпки... многие носили явные следы заболевания сыпным тифом. Это были только что взятые в плен красноармейцы, до белья раздетые победителями. Таков был обычай»1. Журналист Г. Я. Виллиам в своих воспоминаниях писал: «Вообще, отношение ко взятым в плен красноармейцам со стороны деникинцев было ужасное. Распоряжение генерала Деникина на этот счет открыто нарушалось, и самого его называли “бабой”. Жестокости иногда допускались такие, что самые заядлые фронтовики говорили о них с краской стыда»2.
Но боевые действия начала 1919 г., во время которых инициатива неоднократно переходила из рук в руки, привела к увеличению дезертирства и в белых частях. Главком, очевидно, крайне раздосадованный сложившейся ситуацией, 18 (31) марта 1919 г. отдал приказ № 500: «Дальше этого терпеть нельзя; города, деревни и станицы переполнены дезертирами и уклоняющимися от воинской повинности, в то время как армии истекают кровью в последней, быть может, борьбе. Коменданту Главной квартиры, начальникам гарнизонов организовать поверку документов и облавы с целью истребить эту плесень. Одновременно организовать полевые суды, чтобы можно было разобрать дело и в случае обнаружения преступления без задержки предавать виновных смертной казни»3. Участники боев зимы—весны 1919 г. отмечали «сильный упадок духа; среди солдат, в большинстве пленных, в особенности. [...] С падением духа было трудно бороться. Рядовые выдвигали мотив: “Красных много, нас мало”. Уверения, что скоро подойдут новые части, кавалерия и даже танки... не всех утешали. Началось дезертирство»4. Дивизионный врач 1-й пехотной дивизии в феврале специальной телеграммой распоряжался «в целях борьбы с дезертирством по приказанию начальника санитарной части больных отправлять только с санитарными билетами или свидетельствами о ранении, так как прочих коменданты
1
2
3
4
Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. 1914—1920. М., 2007. С. 186-187.
Виллиам Г. Я. Побежденные // Белые армии, черные генералы: Мемуары белогвардейцев / Сост., вступ. ст. и примем. В. II. Федюк. Ярославль, 1991. С. 205.
Цит. по: Янчевский Н. Л. Гражданская война на Северном Кавказе. Т. 2. С. 140.
Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 23.
- 272 -

будут задерживать...»1 Позднее начальник 1-й пехотной дивизии генерал-майор А. П. Колосовский в телеграмме № 2030 от 28 апреля (11 мая) передавал приказ командира 2-го армейского корпуса генерал-майора В. 3. Май-Маевского: «Имена и фамилии перебежавших к большевикам записывать в особую книгу с указанием адреса и сообщить властям по месту их жительства для конфискации их имущества в пользу армии»1  2.
Комплектование и состав «цветных» полков
В конце 1918 — начале 1919 г. «цветные» полки Добровольческой армии были сосредоточены в районе Донбасса, прикрывая с севера Ростов-на-Дону. Последовательно там собрались Корниловский ударный, 1-й офицерский генерала Маркова, 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского, Самурский и Партизанский генерала Алексеева полки (последний только с мая месяца).
К началу 1919 г. 3-я пехотная дивизия, в которую входил 2-й офицерский стрелковый полк, была выведена из состава 2-го армейского корпуса и с 27 декабря 1918 г. (9 января 1919 г.) вошла в состав Крымско-Азовского корпуса. 10 (23) января после образования на базе Крымско-Азовского корпуса Крымско-Азовской Добровольческой армии Добровольческая армия получила название Кавказской Добровольческой армии.
Первоначально весь отряд под командой генерала МайМаевского входил в состав Крымско-Азовской Добровольческой армии, а с марта — в состав Кавказской Добровольческой армии. 8 (21) мая приказом главкома № 815 было проведено разделение Кавказской Добровольческой армии — отряд Май-Маевского был выведен из ее состава и переименован в Добровольческую армию. В 1-й армейский корпус армии с 15 (28) мая входили 1-я и 3-я пехотные дивизии. Из состава 2-й пехотной дивизии были последовательно выведены Корниловский ударный (с 16 (29) января) и Партизанский генерала Алексеева (с 15 (28) мая), также вошедшие в состав 1-го армейского корпуса Добровольческой армии.
Отряд генерала Май-Маевского на протяжении зимы—весны вел «железнодорожную войну», применяя ввиду подавляющего превосходства сил противника тактику «маневренной войны». Пользуясь густой сетью железных дорог Донецкого бассейна, он занимал отрядами важнейшие пункты по линии
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 33.
2 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 247.
- 273 -

фронта и держал в тылу на узловых станциях бронепоезда и подвижные резервы, которые бросались на наиболее опасные участки. Зачастую уже на следующий день резерв направлялся на противоположный участок фронта: «У противника создавалось впечатление нашей силы на всех направлениях, но это были одни и те же люди, бессменно, изо дня в день дерущиеся то там, то здесь, отдыхающие в пути, в вагоне, потерявшие представление о времени суток, истомленные физически... [...] Добровольческие части формировались, вооружались, учились, воспитывались, таяли и вновь пополнялись под огнем, в непрестанных боях. Тем не менее войсковые части, рожденные и воспитанные на фронте при такой обстановке, иногда за счет ослабления кадровых полков, являлись более боеспособными, чем тыловые формирования»1.
Действия отряда Май-Маевского «вошли в историю военной тактики как чрезвычайно удачное использование железных дорог при наличии малого числа войск», — вспоминал корниловец А. Р. Трушнович. Каждый из добровольческих полков «перебрасывался с одного железнодорожного узла на другой, разгружался, разбивал большевиков и наносил им новый удар через два-три дня в другом месте, за сто и больше верст от предыдущего»1  2. «В Великой войне полки на линии огня всегда чередовались друг с другом: после боев их отводили в резерв, на отдых. В Гражданской войне у добровольцев смены не было. Изо дня в день, теряя представление о времени, воевали безостановочно одни и те же люди», — писал в полковой истории другой корниловец, М. Н. Левитов3. Во время четырехмесячных боев в Донецком бассейне «одни и те же станции переходили из рук в руки по нескольку раз. [...] Здесь дрались нормально один против десяти, а иногда и против двадцати»4. Добровольческие полки «уступали значительно числом и вооружением, но превосходили противника опытом, умением и маневрированием»5. Начальник штаба 3-й пехотной дивизии Б. А. Штейфон вспоминал, что, «ведя ежедневно борьбу, наши части несли большие потери убитыми, ранеными, больными и таяли с каждым днем. В подобных условиях войны наше командование только доблестью войск и искусством начальников могло сдерживать натиск красных. Как правило, резервов не было. Добивались успеха преимущественно маневром: снимали, что могли, с менее
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 76.
2 г1Ъушнович А. Р. Воспоминания корниловца... С. 98.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 230.
‘ Леонтьев А. М. Оборона Каменноугольного района // Марковцыг артиллеристы. 50 лет верности России. С. 168.
Пронин Д. Ф. Записки дроздовца-артиллериста // Пронин Д., Александровский Г., Ребиков Н. Седьмая гаубичная... С. 19.
- 274 -

атакованных участков и перебрасывали на участки угрожаемые. Рота в 45—50 штыков считалась сильной, очень сильной!»1 Штаб только одного Корниловского ударного полка на протяжении немногим более трех месяцев, не меняя основного района боевых действий, сменил около 20 станций, на многих из которых задерживался на день-два и бывал по несколько раз (Дебальцево — Хацепетовка — Монахово — Енакиево — Монахово — Иловайская — Енакиево — Харцызск — Ханжонково — Монахово — Дебальцево — Алмазная — Лоскуточка — Переездная и др.)1  2, что наглядно показывает характер боевых действий в Донбассе.
Ситуация, в которой находились добровольческие части в Донецком бассейне, осложнялась начавшимися эпидемиями и сложностями со снабжением войск, а также отношением населения. «С прибытием... в Каменноугольный район появились заболевания сыпным тифом, привезенным с Северного Кавказа, и “испанкой”, свирепствовавшей тогда по всей Европе, принявшие к концу января повальный характер, — вспоминали марковцы. — В то же время личный и конский состав батарей влачили полуголодное существование, так как доставка продовольствия и фуража из богатых районов Северного Кавказа по железным дорогам совершенно не была налажена, а на местные средства рассчитывать не приходилось. В продовольственном отношении район был очень бедный, и части располагались главным образом по железнодорожным станциям и в прилегающих к ним станционных поселках, вдали от немногочисленных деревень и хуторов, где все же можно было достать кое-что. Позже интендантство стало понемногу снабжать части хлебом и солониной из захваченных где-то старых запасов Кавказского фронта. Фуражный вопрос стоял всегда остро. Теплое обмундирование отсутствовало. Обувь у большинства пришла в полную негодность»3. «Жутко было в те дни на Донбассе: переплет железных дорог давал широкий простор многочисленным советским бронепоездам... — свидетельствовал В. А. Ларионов. — Шахтерское население держалось по отношению к нам недоверчиво и даже враждебно»4.
К началу обороны Донецкого бассейна, в январе 1919 г., численность 1-го офицерского генерала Маркова полка составляла около 500—600 человек. После пополнения в Донбассе в январе она достигла 800 штыков. Роты были пополнены пленными красноармейцами, а также офицерами, прибывшими
1 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 249.
2 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 17, 29.
3 Леонтьев А. М. Оборона Каменноугольного района. С. 154—155.
1 Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 124.
- 275 -

из германского плена. В составе полка офицеры в это время составляли около 40%. Две офицерские роты полка (7-я и 9-я) насчитывали по 150 штыков каждая. Еще около 100 офицеров давала по преимуществу офицерская 1-я генерала Маркова рота и остальные подразделения полка. На протяжении зимы—весны полк неоднократно брал в плен красноармейцев, шедших впоследствии на его комплектование. Только один отряд полковника А. С. Булаткина, состоявший из марковских частей, 22 января (4 февраля) на станции Попасная взял в плен около 1000 человек1.
Большую роль в комплектовании стало играть пополнение, поступавшее из запасного батальона полка. Так, во второй половине января к марковцам из него прибыло около 200 новобранцев. В дальнейшем, в январе—мае, полк неоднократно пополнялся из своего запасного батальона. Острая нехватка личного состава заставляла офицеров зачислять в роты полка пленных красноармейцев и кадр местных отрядов самообороны без какой-либо подготовки. Одна из рот Марковского полка в январе была впервые пополнена рабочими — несколькими десятками мобилизованных, а также добровольно пошедших в армию шахтеров Донбасса. К концу января численность полка достигала 1500 штыков. Помимо указанных пополнений в состав полка был включен сводный батальон из Кабардинского и Сибирского полков в 400 штыков, прибывший из расформированной Особой Южной армии (составил 4-й батальон полка)1  2.
Однако из-за большой убыли численность полка неуклонно снижалась и «несмотря на прибывавшие время от времени пополнения из запасных батальонов полков, батальоны редко насчитывали в своих рядах 100—120 штыков, а временами доходили и до 50 штыков»3. К 30 марта (12 апреля) численность полка, включая вспомогательные команды, составляла всего 629 штыков, из которых офицеров было 137 человек (22%) и строевых солдат — 259 человек (41%). При этом численность обучаемых при полку солдат доходила до 330 штыков4. В двух офицерских ротах — 7-й и 9-й — оставалось всего 32 офицера и около 30 солдат5. К 8 (21) апреля численность полка несколько увеличилась и составила 914 штыков, из которых 187 были офицерами (20%) и 456 — строевыми солдатами (50%)6.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 8—10.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 9, 14, 26.
3 Леонтьев А. М. Оборона Каменноугольного района. С. 163.
4 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 104-105.
5 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 23.
5 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 120—122. По другим архивным данным,
численность полка на 5 (18) апреля составляла всего 350 штыков (Кушер К). Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 208).
- 276 -

Общие потери полка на протяжении четырех месяцев обороны Донецкого бассейна убитыми и ранеными доходили до 2000 человек1. Учитывая его небольшую численность, очевидно, что за это время он сменил не один состав. Доля в общих потерях офицерства была особенно велика, что видно на примере численности офицерских рот. Из-за огромной убыли личного состава в ряды марковцев зачислялись даже «интернационалисты» — пленные китайцы. Несколько из них было зачислено в списки 9-й офицерской роты. Как видно, несмотря на создание армейских запасных батальонов, в конце 1918 г. пополнений на фронте явно не хватало. Куда большую роль в комплектовании полка в этот период стал играть собственный запасной батальон марковцев и постановка в строй взятых в плен красноармейцев. Лишь благодаря инициативе командования полка удавалось поддерживать его численность на минимально необходимом для ведения боевых действий уровне. Но, несмотря на пополнения, к 20 мая (2 июня) численность полка уменьшилась всего до 586 штыков и 40 шашек (626 человек)1  2. Ко времени боев в Донецком бассейне относится и увеличение числа дезертиров в полку3, что напрямую связано с массовым включением в его ряды мобилизованных и пленных красноармейцев.
Численность Корниловского ударного полка к 1 (14) ноября 1918 г. составляла всего 220 штыков. В это время полк комплектовался преимущественно мобилизованными и пленными красноармейцами. По мобилизации в полк поступали в основном крестьяне Ставропольской губернии4. Пополнения из запасных армейских батальонов были невелики, и полк во многом комплектовался самостоятельно: «Пополнение шло слабо (май 1919 г. — Р. Г.), а в тылу начиналась настоящая разруха. Бродила масса здоровых, молодых мужчин в военной форме, не желающих отправки на фронт и старавшихся “примазаться"’ к каким-нибудь новым формированиям, к ОСВАГу5 или к одной из бесчисленных комиссий»6.
После февральского приказа кубанского атамана о создании Кубанской армии из полка, имевшего и без того небольшую численность, в свои войсковые части стали переводиться казаки. В приказах по Корниловскому полку неоднократно встречаются
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 27.
2 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 203 об. - 204, 205-205 об.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 23.
г Критский М. Л. Корниловский ударный полк. С. 109.
0 	Осведомительное агентство (сокращенно ОСВАГ) организовано при главнокомандующем Добровольческой армией генерале А. И. Деникине в декабре 1918 г. Основной задачей ОСВАГа было оповещение населения о Белом движении и его целях, а также освещение деятельности большевиков. Одной Р из важных задач считалась агитация в тылу у большевиков.
” Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 225.
- 277 -

сведения о переводе кубанцев в распоряжение «войсковых частей». Так, в марте 1919 г. 16 казаков были переведены в распоряжение штаба Кубанского казачьего войска1. После освобождения от службы чинов полка, не достигших призывного возраста, и увеличившегося оттока казаков в донские и кубанские части командование полка вынуждено было самостоятельно пополнять полк пленными красноармейцами.
Средняя численность Корниловского полка за время боев в Донецком бассейне с 1 (14) января по 1 (14) мая составляла около 1200 штыков1  2. К 30 марта (12 апреля), включая вспомогательные команды, в полку был 851 человек. Из них 85 были офицерами (10%), 454 — строевыми солдатами (53%) и 139 — обучаемыми ударниками. К 8 (21) апреля численность полка достигала 915 человек, из которых офицеров было 114 (12%) и строевых ударников — 481 (53%)3. О том, насколько незначительны были силы корниловцев в это время, говорят данные о численности 7-й роты полка. Согласно именному списку на 1 (14) января в ней состояло всего 86 ударников, из которых 34 были добровольцами и 52 — мобилизованными4.
На комплектовании негативно сказывалось отсутствие в Корниловском полку запасного батальона, который был сформирован только летом 1919 г. Попытки сформировать его предпринимались командиром полка еще весной. Приказом № 104 от 14 (27) апреля при полку был создан 4-й батальон, который должен был стать учебной частью. В мае после рапорта командира полка полковника Н. В. Скоблина на имя командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского «с целью обеспечения в действующем полку как командного состава, так и рядовых бойцов» приказом № 128 от 8 (21) мая 4-й батальон был преобразован в нештатный учебный батальон, по сути, ставший запасной частью5. В его состав вошли в основном пленные. Батальон не только обучал пополнение и направлял его в полк, но и принимал участие в боях. Сам факт создания батальона говорит о низком качестве пополнения, прибывавшего в полк. Набранное лихорадочно, в основном из мобилизованных и пленных, не прошедших даже первоначальной проверки и подготовки, оно не отличалось высоким боевым духом6.
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 121 об.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 118; Левитов М. Н. Материалы к истории...С. 232.
3 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 104—105, 120—122. По другим архивным сведениям, численность полка на 5 (18) апреля составляла всего 500 штыков (Кушер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 208).
i 	РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 249-249 об.
ъ РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 17. Л. 16-17.
6 	Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 118; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 215.
- 278 -

Помимо комплектования мобилизованными и пленными в полк вливалось пополнение из расформированных частей. В начале марта полк пополнился 36 прикомандированными офицерами из 4-го пехотного Воронежского полка расформированной Особой Южной армии, а в мае в полк влилось еще 120 штыков из этого полка1. К 20 мая (2 июня) численность полка составила 711 человек (штыков — 666, шашек — 45)1  2.
Всего по данным за февраль, март, май и частично за апрель 1919 г. Корниловский ударный полк пополнили 2432 новобранца, из которых 1916 человек (79%) были призваны по мобилизации, 358 были добровольцами (15%) и 158 — поставленными в строй бывшими красноармейцами (6%). В среднем каждый месяц в ряды корниловцев прибывало около 700—800 человек (в феврале — 518, в марте — 1038, в мае — 813)3.
Напрямую в состав полка был включен 2271 человек (93%), еще 161 новобранец (7%) был прикомандирован к нему, для прохождения двух-трехмесячного испытательного срока. Из числа прикомандированных, за исключением одного рядового, все были офицерами. Всего же из 274 офицеров (11% от пополнения) прибывших в полк 160 человек (58%) были первоначально прикомандированы к нему и только 114 человек (42%) сразу включены в списки полка. При этом из числа прикомандированных офицеров добровольцами были 41 человек (26%) и мобилизованными 119 (74%). В приказах по полку постоянно встречаются распоряжения о переводе тех или иных офицеров из разряда прикомандированных в списки полка по истечении трехмесячного испытательного срока4. Всего же из пополнивших полк 274 офицеров 95 человек были добровольцами (35%) и 179 — мобилизованными (65%). Из них 258 имели обер-офицерские чины (96%) (трое из них — казаки) и 10 были штаб-офицерами (4%).
Из общего числа прибывших к корниловцам новобранцев 2158 человек были рядовыми (89%): 263 добровольца (12%),
1 РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 29. Л. 101 — 102; Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 118; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 232.
I РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 203 об. - 204, 205-205 об.
1 Приказы по Корниловскому ударному полку за 1919 г. Февраль: № 33, 35—37, 39, 43-44, 48, 53-54, 56, 58 (2, 4-6, 8, 12-13, 17, 22-23, 25, 27 февраля); РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 29. Л. 1-5; 14; 15-19; 21; 28 об.; 36.; 38; 47 об.; 65-68; 71 об.; 78 об.; 85 об. Март: № 60, 62-64, 67, 71-73, 77, 79-81, 83, 85 (1, 3-5, 8, 12-14, 18, 20-22, 24, 26 марта); РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 29. Л. 102; 105 об.; 107 об.; 110; 116; 124 об. - 125; 128; 129 об.; 150 об.; 155; 157 об.; 158-158 об.; 164 об.; 169 об. Май: № 123-128, 131, 137, 140, 142, 144, 146-148 (3-8, И, 15, 18, 20, 22, 24-26 мая); РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 29. Л. 244 об.; Д. 17. Л. 7-9; Д. 29. Л. 239-240, 238 об.; 236-236 об.; Д. 17. Л. 17-18; Д. 29. Л. 221-221 об.; Д. 17. Л. 36-38; Д. 29. Л. 209; . 202; 197 об.; 189; 183 об.: 181 об.
4 РГЙА. Ф. 3&752. Он. 1. Д. 29. Л. 157.
- 279 -

1737 мобилизованных (81%) и 158 пленных (7%). Пополнение полка казаками практически прекратилось — в полк прибыло всего семь казачьих чинов (менее процента).
За тот же период из Корниловского полка бежал 271 человек (в феврале — 91, в марте — 68, в мае — 112). Из них 250 человек были рядовыми (95%) и 13 офицерами (5%). Случаи дезертирства зачастую были массовыми, и набранные по мобилизации ударники нередко уходили в бега группами. Так, в ночь с 18 на 19 февраля (3—4 марта) из Корниловского полка дезертировали сразу 16 человек. Принимая суровые меры в отношении повинных в дезертирстве, командир полка капитан Скоблин в приказе № 52 от 21 февраля (6 марта) отмечал и причины участившихся случаев дезертирства: «Прежде всего, причиной этого считаю: 1) агитацию; 2) совершенное отсутствие офицерской работы». В приказах по полку нередко встречаются распоряжения, по которым самовольно оставивших полк и находящихся в бегах ловили и вновь ставили в строй1.
Потери Корниловского полка с 1 (14) января по 1 (14) мая составили 3303 человек убитыми и ранеными при средней численности полка в этот период в 1200 штыков. В результате за четыре месяца боев полк сменил три номинальных состава. Не меньшими были потери среди командного и офицерского состава: 12 командиров батальонов, 63 командира рот и 683 офицера, находившихся в полку на положении рядовых бойцов1  2. Доля офицеров в общих потерях полка составила более половины от его средней численности.
2-й офицерский генерала Дроздовского полк в составе 1-го корпуса Добровольческой армии также участвовал в боевых действиях в Донецком бассейне. Из-за больших потерь в зимних боях роты полка «доходили до полутора десятков бойцов»3. По воспоминаниям дроздовца-артиллериста Ребикова, из-за потерь в непрерывных боях и заболеваний сыпным тифом добровольческая «пехота была весьма малочисленна: то, что называлось полками, было в действительности по числу штыков ротами. Роты же имели 15—20 штыков»4. К 30 марта (12 апреля) численность полка, включая вспомогательные команды, составляла 1438 человек, из которых
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 58-58 об.; 118 об.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 119; Левитов М. Я. Материалы к истории... С. 232.
3 Пронин Д. Ф. Записки дроздовца-артиллериста. С. 26.
4 Ребиков П. Н. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи Дроздовской артиллерийской бригады // Пронин Д., Александровский Г., Ребиков И. Седьмая гаубичная. 1918-1921. С. 166.
- 280 -

офицеров было 370 человек (26%) и строевых стрелков — 684 человека (48%). Кроме того, при полку находилось 315 «обучаемых стрелков»1.
Комплектовался полк также в основном мобилизованными и пленными красноармейцами. Как и марковцы, дроздовцы в начале года пополнили свои ряды мобилизованными шахтерами и пленными1  2. По свидетельству одного из командиров дроздовцев полковника К. А. Кельнера, численность бывших красноармейцев в полку в начале 1919 г. доходила до 40%. Пленные «первое время не были, безусловно, надежны, но массовых измен не было, хотя встречались единичные перебежчики, больше из числа коммунистов, случайно уцелевшие во время сортировки. Превысить указанный процент красноармейцев в полку представлялось опасным...»3. По другим свидетельствам, «мобилизованные местные жители оказались ненадежными бойцами и постоянно дезертировали, уходя назад в свои деревни, которые занимались красными». Так, в ночь на 31 марта (13 апреля) из полка дезертировало 23 мобилизованных стрелка4.
Большие потери во время боев вели к уменьшению доли офицерства в составе полка. К 8 (21) апреля его численность с учетом вспомогательных команд составляла 1245 штыков, из которых офицеров было 242 человека (19%), строевых солдат — 580 (47%) и обучаемых стрелков — 191 человек5. Несмотря на пополнения, численность полка постоянно сокращалась. К 20 мая (2 июня) она составляла всего 593 штыка и 110 шашек (703 человека)6.
Сходные процессы происходили и в Партизанском генерала Алексеева пехотном полку. К 27 марта (9 апреля) численность трехбатальонного полка с командой пеших разведчиков достигала 366 человек. В 1-м и 2-м батальонах полка насчитывалось 266 штыков. Из них 105 были офицерами (39%) и 161 солдатами (61%). К 5 (18) апреля полк насчитывал 234 штыка. К 20 мая (2 июня) численность полка сократилась до 179 штыков и 21 шашки (200 человек)7.
1 РГВЛ. Ф. 39720. Оп. 1. Д. 24. Л. 104-105.
2 Турку л Л. В. Дроздовцы в огне. С. 57—59; Кравченко В. М. Дроздовцы от
Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 231.
j ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 13-14.
1 	Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 57—59; Кравченко В. М. Дроздовцы от г Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 227.
РГВЛ. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 120—122. По другим архивным данным, на
5 (18) апреля численность полка составляла 1184 штыка (Кушер Ю. Л. Вооруженпые формирования Белого движения... С. 208).
6 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 203 об. - 204, 205-205 об.
7 РГВА. Ф. 39720. Оп. 1. Д. 24. Л. 91, 203 об. - 204, 205-205 об.; Ку-
мер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 208.
- 281 -

Как видно, зимой—весной 1919 г. в пополнении частей ВСЮР все большую долю начинают составлять мобилизованные, а также пленные и перебежчики из Красной армии. Части ВСЮР комплектовались и централизованно, и самостоятельно. К пополнению, прибывавшему в части централизованно, относятся новобранцы, прибывавшие из запасных армейских батальонов Добровольческой армии — ВСЮР, куда направлялась большая часть мобилизуемых, а также чины, присылаемые в части из штабов дивизий корпусов и штаба главкома.
Но пополнений из запасных армейских частей явно не хватало. Поэтому находившиеся на фронте части по своей инициативе создавали собственные запасные батальоны. И если в 1-м офицерском генерала Маркова полку такой батальон был образован официально, то в остальных полках они существовали как нештатные батальоны1, в которых проходили обучение и отсеивание взятые в плен и перебежавшие красноармейцы, а также мобилизованные в районе боевых действий крестьяне. Вопросы комплектования частей ВСЮР, ведущих напряженные бои в Донецком бассейне, из-за отсутствия необходимого пополнения из центра легли непосредственно на командиров действующих частей. По сути, от их умений, способностей, а также местных условий в большей степени и зависело пополнение рядов армии. Широко распространенной стала практика включения в состав пленных, «отсеивание» которых производили преимущественно ротные командиры.
Донское, Кубанское и Терское казачьи войска
К началу 1919 г. Донская армия находилась в непростом положении. Количественно она оставалась самой большой антибольшевистской армией в регионе. В ряды армии были вновь поставлены казаки переписи 1890—1894 гг. (приказ № 208 от 29 января (11 февраля) 1919 г.), а также иногородние переписей 1910—1915 гг. (приказ № 186). В числе прочих в Донскую армию были призваны и иногородние Таганрогского округа, давшие в 1918 г. большой процент дезертиров и отбывавших трудовую повинность (приказ № 11 от 16 (29) января). На 1 (14) января 1919 г. в «мобилизованной» Донской армии насчитывалось 49 903 человека (26 681 штык, 23 222 сабли, при 191 орудии и 681 пулемете). В «Молодой» армии к этому времени состояло 37 954 человек (из них 13 387 штыков, 18 847 сабель (конных — только 6789 казаков), 2791 артилле¬
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 91, 120-122, 203 об. - 204, 205-205 об.
- 282 -

рист и 2929 бойцов в специальных войсках)1. В сумме армии давали 87 857 человек. Но моральное состояние бойцов многочисленной Донской армии, собранной фактически на пределе мобилизации всех сил войска, оставляло желать лучшего. Наиболее тяжелой была ситуация на северном направлении, где началось разложение казачьих частей и оставление ими позиций. А. В. Голубинцев, командовавший 4-й конным отрядом, вспоминал, что в январе 1919 г. «на Северо-Восточном фронте всюду было скверно, фронт разваливался и откатывался к югу почти без сопротивления и местами даже без соприкосновения с противником. Управление войсками было утеряно. По пути следования в штаб я встречал вооруженные группы казаков разных частей, соединявшихся по собственной инициативе в отряды для партизанских действий и обороны станиц и хуторов. Отрядами командовали офицеры, но общего руководства не было, никто обстановки не знал»1  2.
Донской атаман и командование армии главными причинами «временных неуспехов» армии считали «силу обстоятельств» и «переутомление казачества», на протяжении большей части 1918 г. ведших в одиночестве боевые действия против Красной армии, но так и не получивших поддержки ни от Добровольческой армии, ни обещанной помощи от представителей союзников. Последние же, по мнению П. Н. Краснова, «своими неисполненными обещаниями сыграли немалую роль в разложении фронта»3. В «Очерке взаимоотношений Вооруженных сил Юга России и представителей французского командования», вышедшем в мае 1919 г. в Екатеринодаре, указывалось, что неприбытие «ожидаемой помощи от союзных войск невыгодно отразилось... на Донском фронте, где казаки, утомленные двенадцатимесячной беспрерывной борьбой, напрягая последние усилия, больше всего ее ожидали. Но когда помощь эта не пришла, сила казаков, растлеваемая большевистской пропагандой, надломилась. Донская армия начала отступать, быстро редея в своем составе»4. Аналогичные причины разложения донцев указывал и В. В. Добрынин: «Переутомленное непосильной войной и обманувшееся в ожиданиях помощи союзников казачество дрогнуло не столько перед силой противника, как перед его пропагандой»5.
Пропаганда оказалась действительно достаточно мощным оружием против Донской армии и других казачьих формирований выступавших против советской власти. Одним из главных
1 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия. С. 416.
2 Голубинцев А. В. Русская Вандея. С. 81.
3 К'равное П. Я. Всевеликое войско Донское. С. 184.
j? Трубецкой Г. Я. Годы смут и надежд. С. 192.
° Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России. С. 66.
- 283 -

органов организовывавшим такую работу стал Казачий комитет ВЦИК, созданный еще 21 октября (4 ноября) из представителей казачьих частей расположенных в Петрограде и его окрестностях. Масштаб его работы наглядно характеризует отправка с январе по октябрь 1919 г. на места 445 инструктороворганизаторов, агитаторов и военно-политических комиссаров. Только в апреле—июле 1919 г. отдел распространил на фронте и в белом тылу 2 410 774 экземпляра газет («Деревенская беднота и трудовое казачество») и 244 830 экземпляров листовок и воззваний. Члены Казачьего отдела в 1919 г. совершили 22 поездки на Дон, 8 — в Оренбургское казачье войско, 6 — в Уральское и 3 — на Южный фронт. Кроме того, осенью 1918 г. ЦК РКП (б) для работы в белом тылу на Дону и Кубани создал Донбюро РКП(б)1.
Помимо внешней пропаганды, сказывались и внутренние конфликты. В «неоказании» помощи Донской армии усматривались интриги главнокомандующего ВСЮР Деникина, стремившегося уже после оперативного подчинения себе донцов «свалить» атамана Краснова и поставить на эту должность удобного для него человека: «Ухудшение обстановки на нашем фронте в Екатеринодаре (Ставка главкома ВСЮР. — Р. Г.) считали тем козырем, которым на предстоящей сессии Большого войскового круга готовили бить и гордого атамана Краснова, и его ближайших помощников. В то же время для Ставки Добровольческой армии представлялся благоприятный случай явиться в роли якобы спасителей Дона»*  2.
Но положение самой Добровольческой армии в это время было непростым. Достаточно отметить, что направленная в помощь донцам при первой возможности 6 (19) декабря 1918 г. для обеспечения левого фланга 3-я пехотная дивизия под командованием генерала В. 3. Май-Маевского характеризовалась донским штабом как слабая, «ввиду своей малочисленности» «едва удерживающая занятое ею положение»3. Между тем основу «малочисленной» дивизии составлял один из лучших добровольческих полков — 2-й офицерский стрелковый, а затем, после образования отряда под командованием Май-Маевского — и другие офицерские добровольческие части (1-я пехотная дивизия была переброшена в январе в Донбасс без отдыха после тяжелых боев за Ставрополь). Тем не менее, по оценке историка донского казачества в Белом движении В. В. Добрынина, «лучший Добровольческий корпус, прочно
^ Ермолин А. П. Идейно-политическая работа большевиков в белоказачьем лагере // Казачество в революциях и Гражданской войне. С. 163.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 586, 582.
3 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 582.
- 284 -

обеспечивавший все время левый фланг донцев», в результате спас «положение в этом отношении после ухода донцев»1.
Деникин в «Очерках русской смуты» писал, что весь ноябрь и декабрь 1918 г. на всем огромном Донском фронте, «поставив в строй поголовно всех казаков, способных носить оружие, изнемогая от потерь и лишений, Дон доблестно отстаивал свое существование против вдвое сильнейшего врага. Донская армия неизменно одерживала верх, брала тысячи пленных и богатую военную добычу. По существу, стратегически победа была уже на стороне донцов: зимняя операция красных расстроилась, потеряла свой планомерный характер и продолжалась лишь по инерции, без внутренней идейной связи. Но в Гражданской войне моральный элемент более чем где бы то ни было властвует над всеми прочими слагаемыми успеха. То, что было выиграно в течение многих месяцев моральным подъемом и оружием, в один миг было потеряно упадком духа. В казачьем настроении опять наступил перелом, который умело использовала советская пропаганда. Наиболее чувствительным ее аргументом были обещания советской власти сохранить казачий уклад и уверения в тщетности надежд на иностранную помощь, о которой так часто и неосторожно говорил атаман колеблющемуся фронту. [...] В конце декабря сначала один донской полк предался на сторону красных, потом несколько станиц, и войска ВерхнеДонского округа заключили мир с большевиками и начали расходиться по домам. Пораженческое настроение ширилось по фронту, и одновременно ширились прорывы... [...] И к концу января Донская армия на Северном и Северо-Восточном фронте отхлынула за Дон»1  2.
По словам начальника штаба Донской армии генерала И. А. Полякова, в декабре 1918 г. «Северный фронт шатался и заметно терял силу. Развал постепенно ширился. Для восстановления положения донскому командованию пришлось принять экстренные, чрезвычайные меры. Срочно были призваны казаки южных округов всех возрастов, способные носить оружие, ими сменены внутренние гарнизоны. С железных дорог были сняты охранные сотни, выделены части с Западного фронта, и, кроме того, готовились части Молодой армии для ударной группы. Одновременно спешно приводились в порядок расстроенные полки Северного фронта, оставшиеся верными присяге и не пожелавшие признать власть красных». Во время своего доклада Деникину 12 (25) декабря он указывал «на настоятельную необходимость немедленной присылки... [на Северный фронт]
1 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 68.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 62—63.
- 285 -

подкреплений добровольцев или кубанцев. [...] Совместная боевая работа... сблизит казаков с добровольцами, и донцы воочию убедятся, что они не одиноки»1.
Характеризуя тяжелую ситуацию на северном направлении, донской атаман Краснов в секретном письме № 94 от 11 (24) января писал главкому: «С одной стороны, вследствие крайнего утомления от непрерывных в течение девяти месяцев боев, без всякой смены и отдыха, потому что сменить было некем, а отдыха не давали непрерывно напиравшие советские войска, с другой стороны, вследствие пропаганды, идущей как с севера, от врагов внешних, так и с юга (очевидный намек атамана на неблагополучные отношения между добровольцами и донцами. — Р. Г.) от врагов внутренних, Северный фронт мой разлагается и колеблется. [...] Казанская, Мигулинская и Вешенская станицы изменили и передались советским властям. В Вешенской уже сидит комиссар и учрежден совет. Это на широком фронте в сто верст образовало прорыв и угрожает левому флангу полковника [А. И.] Саватеева, работающего у Урюпинской станицы, и правому флангу [генерала А. П.] Фицхелаурова у Талов и Богучара. Это совершенно разрушило управление Северным фронтом, штаб которого находился в самой Вешенской станице»1  2. 20 января (2 февраля) Краснов накануне созыва Большого войскового круга вновь писал Деникину: «Под влиянием злостной пропаганды, пущенной большевиками с севера и подкрепленной громадными суммами... денег... при помощи пропаганды с юга... Северный фронт Донской армии быстро разваливается. Части генералмайора Саватеева отходят к рекам Дону, Арчаде и Медведице без всякого сопротивления. Командный состав терроризирован арестами, срыванием погон и насилиями. Утомление десятимесячной борьбой при полном одиночестве на Северном фронте, жестокие морозы... отсутствие обуви и теплой одежды довершили дело разложения казачьей массы. Яд недоверия стал слишком силен, и люди в лучшем случае расходятся с оружием в руках по домам, в худшем передаются “товарищу” [Ф. К.] Миронову, который сулил им золотые горы и рай советской власти». В письмах к главкому ВСЮР донской атаман просил спешной помощи добровольческими или кубанскими частями, подчеркивая, что в противном случае «к марту месяцу мы вернемся к тому, что имели год тому назад, и кровавая годичная борьба сведется на нет»3.
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 577, 583.
2 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 179—180.
3 Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское. С. 183—184.
- 286 -

Тяжелую ситуацию сложившуюся в Донской армии рисуют и советские сводки. Член РВС Южного фронта И. И. Ходоровский 20 января (2 февраля) сообщал: «Количество пленных постоянно растет. Полностью сдались 25, 26, 28-й конные, 24-й и 25-й пешие полки... Среди казачества полное разложение»1. К концу января части Красной армии занимали весь Верхне-Донской округ, часть Донецкого округа, Хоперский округ и северную часть УстьМедведицкого округа. В то же время на восточном направлении донцы имели успех и вновь вплотную подошли к Царицыну. Численность Донской армии к середине января составляла уже 38 000 человек при 168 орудиях и 491 пулемете1  2 (по другим данным, к 25 января (7 февраля) численность армии составляла 36 715 человек, при 150 орудиях и 422 пулеметах)3.
1 	(14) февраля открылся Большой войсковой круг Всевеликого войска Донского, посчитавший виновными в неудачах Донской армии на фронте ее командующего генерала С. В. Денисова и начальника штаба генерала И. А. Полякова: «Круг поставил им в вину, косвенно и атаману, “недостаточную осведомленность о фронте... легковесную самоуверенность... трения с Добровольческой армией... убеждение в период успехов, что справятся собственными силами, и делить победу с кем бы то ни было не хотелось... оповещение фронта о скором прибытии (неприбывшей) союзной помощи.Отвечавший перед кругом командующий армией среди причин поражений указал: «1) утомление казачества, 2) гибель веры в союзников, 3) возрастание сил противника, 4) лютая зима при недостатке одежды и теплых вещей, 5) агитация большевиков, б) агитация “общественных деятелей” против атамана и против командующего, 7) развал тыла»4.
После предъявленного кругом требования ухода командования армии со своих постов Краснов подал в отставку. 2 (15) февраля на закрытом заседании круга было принято постановление: «В силу того, что донской атаман генерал от кавалерии П. Н. Краснов после выраженного Войсковым кругом недоверия командующему Донской армией генерал-лейтенанту
С. 	В. Денисову заявил, что выражение этого недоверия простирается и на него, донского атамана, как верховного руководителя Донской армии и просит круг озаботиться выбором ему преемника, Войсковой круг постановил: отставку донского атамана П. Н. Краснова принять»5. Уход Краснова с поста
1 Южный фронт... С. 340.
2 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 590.
3 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия... С. 435.
£ Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 64.
0 	Краснов 11. Н. Всевеликое войско Донское. С. 204; Текст указа Войскового круга Донской армии от 4 февраля 1919 г. // Донская летопись. 1923. № 1. С. 329—330.
- 287 -

атамана стал, по сути, логическим продолжением создания Вооруженных сил Юга России, интересы которых требовали действительного объединения командования всеми антибольшевистскими силами в одних руках и недопущения противостояния между белыми армиями Юга России. Согласно Основным законом Донского войска атаманская власть перешла к председателю Совета управляющих отделами генерал-лейтенанту А. П. Богаевскому. 6 (18) февраля он был избран войсковым атаманом. Приказом № 281 по Всевеликому войску Донскому от 5 (18) февраля с согласия главкома ВСЮР командующим Донской армией был назначен генерал-майор В. И. Сидорин, начальником штаба армии — генерал-лейтенант А. К. Кельчевский. По словам Деникина, обращение к нему нового атамана по вопросу о назначении командования Донской армией «было большим шагом вперед, ибо “договор” в Торговой не предусматривал даже такого “вмешательства” моего в управление автономной Донской армией». Новым командованием в феврале была проведена реорганизация армии — фронты были преобразованы в 1, 2 и 3-ю армии, а группы, районы и отряды — в неотдельные корпуса и дивизии по 3—4 полка1.
Важным фактором в расстановке сил на фронте Донской армии стало антибольшевистское Вешенское (Верхне-Донское) восстание. В марте на территориях Верхне-Донских округов, занятых к тому времени Красной армией, вспыхнуло восстание, вызванное политикой расказачивания, начало которой было положено директивой ЦК РКП (б) «Ко всем ответственным товарищам, работающим в казачьих районах», принятой в январе 1919 г. По количеству участников и охваченному району восстание стало одним из наиболее крупных выступлений против советской власти во время Гражданской войны, охватив площадь около 10 000 кв. км от станицы Усть-Медведицкой до города Богучар.
После того как казаки Верхне-Донского округа Северного фронта Донской армии самовольно вступили в переговоры с советским командованием, они оставили позиции, образовав к 25 декабря 1918 г. (7 января 1919 г.) громадный прорыв на линии фронта, открытый для Красной армии. Донское командование вынуждено было оставить к 20 января (2 февраля) всю северную часть Донской области и оттянуть уцелевшие войска за Дон.
Но по прошествии менее чем двух месяцев казаки ВерхнеДонского округа стали выражать недовольство политикой советских властей. Полковник Добрынин, характеризуя ситуацию
1 	Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. С. 171.
- 288 -

в Верхне-Донском округе к моменту начала восстания, писал: «Оказалось, что вскоре после занятия округа большевики приступили к замене местных властей специально для этого присланными из центра лицами. Волей-неволей казачество примирилось с этим, но тут начались такие ужасы, которые немыслимо было перенести. Опустошив все хозяйства, большевики встретили протесты повальными расстрелами, поруганием женщин, сжиганием целых хуторов и станиц. Убивали даже детей. Наконец терпение верхне-донцов лопнуло, и они восстали»1. «...Станицы поднялись против красной банды, которая ела казачий хлеб и топтала своими погаными ногами священные казачьи земли. Борьба началась по всем правилам... Красные части идут на фронт до нас и вступают в бой, чтобы подавить нас, но мы, напрягая последние силы, разбиваем все, но только ночными набегами, потому что на открытый бой не хватало патронов», — вспоминал участник восстания Е. Ф. Кочетов1  2.
Поводом к выступлению послужило известие о назначении ряда расстрелов. Восстание началось в ночь на 26 февраля (11 марта) 1919 г. разрозненными выступлениями в станицах Вешенская, Еланская, Мигулинская и других. Вскоре оно приняло организованный характер и охватило район в пределах верховья реки Чир и станиц Усть-Медведицкая, Слащевская, Казанская. «После расправы с большевиками была объявлена мобилизация. Все казаки в возрасте от 15 до 70 лет должны были стать под ружье. [...] Началось формирование сотен. Были сотни пешие и конные. Пеших сотен было вдвое больше, чем конных. Общая численность всех восставших доходила до 3500 человек», — свидетельствовал участник восстания, вольноопределяющийся Я. Назаров3. Численность сил повстанцев не была постоянной. Наиболее часто называется цифра в 15 000 человек4. Полковник Добрынин на основе донесений руководителей восстания говорил о 25 000 повстанцев в одном Верхне-Донском округе5. Сами повстанцы оценивали свои силы в 25 000—30 000 человек. По данным советской разведки на начало мая число восставших достигало 15 100 человек при 28 пулеметах и 12 орудиях. Остальное количество добиралось привлечением в ряды восставших всех казаков той местности, в которой проходили
1 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 71.
2 Кочетов Е. Ф. Летопись казака: Восстание Верхне-Донского округа. Публ. А. Г1. Туркова // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург, 2008. № 16. С. 14.
3 Назаров Я. Восстание в Верхне-Донском оюэуге Донецкой области (станицы Казанская, Вешенская, Мигулинская). ГГубл. С. С. Балмасова // Белая Гвардия. № 6. Антибольшевицкое повстанческое движение. М., 2002. С. 169.
* Трагедия казачества. Ч. 2. С. 240.
° Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 74.
- 289 -

бои1. Красный военспец, бывший полковник А. И. Егоров, командовавший весной 1919 г. 10-й армией РККА, оборонявшей Царицын, приводил сведения о примерно 30 000 восставших при 27 пулеметах и 6 орудиях к концу апреля 1919 г.1  2 К маю число участников Вешенского восстания по советским данным доходило до 40 000 человек3. Казаки, как правило, обладавшие боевым опытом, были сведены в сотни, полки и дивизии под командованием младших казачьих офицеров и унтер-офицеров (всего 5 дивизий и отдельная бригада при 6 орудиях и 27 пулеметах). Штаб восстания располагался в станице Вешенская. Общее руководство действиями осуществлял ставший во главе повстанцев хорунжий П. Н. Кудинов.
Вешенское восстание стало серьезной угрозой тылу Южного фронта Красной армии, войска которого (9-я армия) вели бои с частями ВСЮР на рубеже станиц Каменская и УстьБелокалитвенская. Командование Донской армии, придавая восстанию большое значение, поддерживало с верхне-донцами, ранее считавшимися «изменниками Дона и казачества», постоянную связь, в том числе воздушную, снабжало восставших боеприпасами и деньгами. Установленная воздушная связь и известие о близости помощи со стороны Донской армии сильно подняло дух восставших казаков4.
Восстание оттянуло на себя значительные силы РККА. В апреле 1919 г. председатель СНК В. И. Ленин, очевидно и в связи с разгоравшимся на Дону восстанием отмечал, что «на Южном фронте сосредоточились такие силы красновцев и там настолько прочным было гнездо несомненно революционного казачества, поле 1905 г. оставшегося таким же монархическим, как и прежде, что без победы на Южном фронте ни о каком упрочении советской пролетарской власти не могло быть и речи»5. Командование советского Южного фронта в первую неделю марта направило на борьбу с восстанием два полка и два заградительных отряда из 8-й армии, 2,5 кавалерийских полка, 1 пехотный и 14 маршевых рот из 9-й армии. «Позже, к 19 марта, были
1 Кондратенко О. В. Верхне-Донское восстание весной 1919 г. // Актуальные проблемы истории Царицына начала XX века и периода Гражданской войны в свете современного видения (1900—1920). Материалы науч. конф., 14 окт. 1998 г. Волгоград, 2001. С. 65.
2 Ллмнн Н. Операции на Южном фронте против генерала Деникина весной и летом 1919 г. // Сборник трудов Военно-научного общества при Военноакадемических курсах. 1921 — 1922. Кн. 2. М., 1922. С. 32.
3 Ермолин А. П. Революция и казачество... С. 147.
1 	Назаров Я. Восстание в Верхне-Донском округе... С. 170—171; Бугураев М. К. Поход к восставшим // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 497.
° Ленин В. И. Доклад о задачах профессиональных союзов в связи с мобилизацией на Восточный фронт // Полное собрание сочинений. М, 1962. Т. 38. С. 277.
- 290 -

взяты еще 3 полка из 8-й армии (12-й дивизии) и 1 кавалерийский полк, 3 заградительных отряда и отдельный батальон из 9-й армии. Однако и после этой оттяжки преимущество сил остается за повстанцами, насчитывавшими до 25 000 человек, но не имевшими достаточно оружия и боеприпасов», — отмечал полковник Добрынин1. Общая численность сил Красной армии, выделенная для подавления восстания, составила свыше 13 800 штыков и 2500 сабель. Помимо указанных частей на борьбу с Вешенским восстанием были также отправлены курсанты 1-го Тамбовского и 30-го Рязанского пехотных командных курсов, а также мобилизованные в Тамбовской и Воронежской губерниях коммунисты. Но, несмотря на эти меры, восстание подавить так и не удалось. 25 мая (7 июня) части 9-й Донской конной дивизии генерал-лейтенанта А. С. Секретева прорвали фронт Красной армии в районе Миллерово и соединились с верхнедонцами. 28 мая (10 июня) Секретевым была взята станица Усть-Медведицкая1  2. После соединения в июне сил восставших с частями Донской армии ее численность по данным В. В. Добрынина возросла до 40 000 человек.
Казаки Кубанского казачьего войска, мобилизуемые войсковым правительством, в 1919 г. по-прежнему в большом количестве комплектовали и собственные войсковые части, и добровольческие части ВСЮР. Согласно разведывательной сводке отдела штаба группы войск Харьковского направления РККА о положении Добровольческой армии Деникина от 26 марта «кубанские казаки настроены крайне враждебно к большевикам из-за сильной поддержки последними иногороднего населения. Розни в вопросе войны с большевиками между молодыми и стариками больше не существует. Успешное развитие наступления большевиков на Дон вызывает опасение в массе кубанского казачества за сохранение существующего у них уклада. Казаки, не желавшие раньше воевать за пределами своей Кубани, теперь охотно идут на поддержку донцев»3.
Тем не менее, в первой половине 1919 г. продолжилось обострение отношений между главкомом ВСЮР А. И. Деникиным и кубанскими властями, стремившимися выделить кубанские части в отдельную армию и вывести ее из полного подчинения главкому. По словам Деникина, в начале 1919 г., после начала наступления на север, «желая дать нравственное удовлетворение кубанцам», он планировал переименовать армию, предназначенную на Царицынское направление,
1 Добрынин В. В. Вооруженная борьба Дона с большевиками. [Вена], 1924. С. 31.
2 Бугураев М. К. Поход к восставшим. С. 499.
3 Гражданская война на Украине. Т. 1. Кн. 2. С. 258—259.
- 291 -

в «Кубанскую армию», не меняя при этом «существовавшего порядка подчинения». Чуждый самостийным течениям кубанский атаман А. П. Филимонов, стремясь сохранить свои позиции в борьбе с сепаратистами, неоднократно ставил вопрос о создании Кубанской армии перед Деникиным, но не встречал поддержки. Генерал П. Н. Врангель отмечал, что «Филимонов горько жаловался... на чинимые генералом Деникиным кубанцам незаслуженные обиды, на постоянно подчеркиваемое Ставкой пренебрежительное отношение к нему и местным властям. На то же горько сетовал и походный атаман генерал Науменко... В то время как Дон имел свою Донскую армию, подчиненную генералу Деникину лишь в оперативном отношении, Кубань, пославшая на защиту родины большую часть своих сынов, этого права была фактически лишена»1. На заседании Кубанской Законодательной рады 29 января (11 февраля) была зачитана декларация Кубанского правительства, в которой говорилось: «Вопрос о военной реформе не только поставлен на очередь, — он почти разрешен. Через несколько дней мы будем иметь возможность и счастье приветствовать особую Кубанскую армию, объединенную общим командованием со всеми армиями России. Продвижение частей Кубанской армии на другие фронты не будет производиться без согласия войскового атамана. Казаки будут служить только в своих частях, и выделение казаков из неказачьих частей будет закончено в ближайшие дни»1  2. Результатом этой декларации стало появление 1 (14) февраля, под давлением Кубанской рады принявшей соответствующее постановление, приказа атамана Филимонова № 172, отданного без предварительной договоренности с Деникиным, в котором он объявлял о создании Кубанской армии. В соответствии с этим приказом «все вооруженные силы, выставляемые Кубанским краем, объединяются в Кубанскую армию под начальством походного атамана (генерал-[майора] [В. Г.] Науменко), подчиненного непосредственно мне... Для дальнейшей борьбы с большевиками Кубанская армия будет выделять части войск, сведенные в Кубанский корпус, ...а остальные части армии будут заканчивать очищение, обеспечение и умиротворение края...»3.
Но реальной силы этот приказ не получил. Как отмечал Деникин, «борьба требовала не ослабления сил, а полного их напряжения и полного единства. Поэтому приказ остался мертвой
1 Врангель П. И. Записки. Ч. 1. С. 150.
2 Трагедия казачества. Ч. 2. С. 149.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 58.
- 292 -

буквой. При молчаливом непротивлении атамана... Науменко ведал только тыловыми, учебными и гарнизонными частями, не вмешиваясь в командование, добросовестно боролся с дезертирством, пополнял и формировал для него новые части. [...] В один из последующих острых периодов домогательства рады генерал Науменко послал запрос четырнадцати старшим кубанским начальникам о возможности выделения особой Кубанской армии, и от тринадцати из них получил ответ резко отрицательный1. Мотивы были разнообразными: организационные, стратегические, бедность Кубанского войска в командном составе и технике, наконец, главный — опасение, что “армия окажется орудием в руках самостийников и крайних федералистов”. Что же касается рядового казачества, оно с полным равнодушием относилось к этому вопросу почти до осени, когда общее утомление и начавшиеся неудачи создали более восприимчивую почву для разрушительной пропаганды, исходившей от правительства... и Законодательной рады, с особенной силой обрушившейся на армию»1  2.
В очередной раз вопрос о создании Кубанской армии был поднят уже в апреле 1919 г. 24 апреля (7 мая) начальник штаба главкома генерал И. П. Романовский в письме генералу Врангелю сообщал, что на фронте «почти все кубанские части собрались на царицынском направлении и мечты кубанцев иметь свою армию могут быть осуществлены. Это главнокомандующий и наметил исполнить». Врангелю как «единственному лицу», «приемлемому для Кубани», было предложено вступить в командование этой армией. Предполагалось провести переформирование, в результате которого из Кавказской армии изымались кубанские части, а с фронта кубанцев в Кавказскую армию переводились части терцев и горцев. По мнению самого Врангеля, предложенное «главнокомандующим решение, не устраняя неудобства, проистекающего от существования отдельных армий казачьих новообразований, в то же время справедливо уравнивало их права и преимущества, устраняя тем самым главный повод существовавших между главным командованием и кавказскими казачьими правительствами недоразумений». Но вопрос уже вскоре потерял актуальность. Генерал Романовский последующей телеграммой разъяснял, что «объединение кубанских частей в армию с наименованием “Кубанской” не должно быть понимаемо как признание какойлибо зависимости этой армии от кубанского правительства и
1 За создание отдельной Кубанской армии высказался только начальник 2-й Кубанской пластунской отдельной бригады генерал-лейтенант А. А. Гейман.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 58—59.
- 293 -

расширения прав последнего в отношении кубанских войск». При этих условиях прибывшие к Врангелю для обсуждения вопроса атаманы Филимонов и Науменко сами отказались от «предложения генерала Деникина именовать новую армию “Кубанской”, признав, что раз по существу вопрос не разрешен, то лучше уж вновь формируемой армии дать название “Кавказской Добровольческой”, под каковым большинство войск Манычского фронта сражались за освобождение родного им Кавказа. Тут же... составили телеграмму генералу Деникину, каковую подписали кубанский атаман» и Врангель1. Но 20 мая (2 июня) Законодательная рада отказалась утвердить штаты походного атамана и предложила войсковому правительству срочно разработать штаты Кубанской армии1  2. Филимонов, вынужденный лавировать между самостийной оппозицией и главным командованием, выступая 21 мая (3 июня) на закрытом заседании Законодательной рады, заявлял, что «Кубанская армия как таковая существует... [...] ярлык, название дела не меняет. [...] ...Факт налицо. Я свидетельствую, что лучше Кубанской армии сейчас нет в России, может быть, во всей Европе... Надо сказать, что я говорил со многими генералами и офицерами нашего Кубанского войска, и все они ясно видели, что теперь из состава Кавказской армии выделение Кубанской армии является несвоевременным...»3  *.
Несмотря на то, что рада продолжала настаивать на формировании самостоятельной армии, попытки создания кубанскими властями собственных вооруженных сил в этот период, которые стали бы их опорой в политической борьбе, успеха не имели и свелись к формированию в Екатеринодаре запасного батальона численностью около 1000 человек'*.
Терское казачье войско, численно намного уступающее Донскому и Кубанскому, в 1919 г. также приняло активное участие в Белом движении — сформированные войсковые части организационно вошли во ВСЮР. Главком отмечал, что «терские дивизии и пластунские бригады входили в состав армий Юга и беспрекословно исполняли боевые задачи. Политические недоразумения кончались обыкновенно компромиссом»5.
С окончанием Северо-Кавказской операции ВСЮР установили контроль над большей частью территории Северного Кавказа. 28 января (10 февраля) был взят Владикавказ, а
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 166—168.
2 Трагедия казачества. Ч. 3. С. 51—52.
3 Трагедия казачества. Ч. 2. С. 289—290.
* Федюк В. П. Кубань и Добровольческая армия: Истоки и сущность конфликта // Гражданская война в России. События, мнения, оценки. Памяти г Ю. И. Кораолева / Науч. ред. Н. А. Ивницкий. М., 2002. С. 403.
° Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 193.
- 294 -

к концу февраля под контролем белых была уже вся Терская республика. 10 (23) января Деникин назначил главноначальствующим и командующим войсками созданного Терско-Дагестанского края командира 3-го армейского корпуса генерал-лейтенанта В. П. Ляхова. В целях воссоздания Терского казачьего войска ему было приказано собрать Войсковой круг для выборов атамана. Открывшийся 22 февраля (7 марта) Большой войсковой круг Терского казачьего войска высказался за поддержку Добровольческой армии, избрал Малый круг (Комиссию законодательных положений), утвердил временную конституцию края и избрал войсковым атаманом генерал-майора Г. А. Вдовенко, получившего полную военную и исполнительную власть.
Конструкция власти, образовавшаяся в начале 1919 г. в Терско-Дагестанском крае, привела к соуправлению краем двумя центрами: казачьим и добровольческим (оба находились в Пятигорске). Как отмечал позднее Деникин, нерешенность ряда вопросов, восходивших еще к дореволюционному времени, недоговоренность во взаимоотношениях, влияние на терцев кубанских самостийников не могли не породить трений между этими двумя властями, продолжавшимися на протяжении всего 1919 г. Только благодаря осознанию смертельной опасности в случае разрыва, отсутствию в массе терского казачества самостийных тенденций, личным взаимоотношениям представителей обеих ветвей власти государственный механизм на Северном Кавказе работал на протяжении 1919 г. без существенных сбоев. До конца белой власти край продолжал находиться в двойном подчинении: представитель добровольческой власти (генерала Ляхова 16 (29) апреля сменил генерал от кавалерии И. Г. Эрдели) руководствовался «Основными положениями» о ТерскоДагестанском крае; войсковой атаман правил на основании терской конституции.
На протяжении 1919 г., ввиду непрекращающейся борьбы с чеченцами и ингушами, терская власть была озабочена численным увеличением казачества и привлечением в войско союзников из числа соседей. В состав войска были включены каранагайцы, а после продолжительных переговоров, при участии представителей главноначальствующего Терско-Дагестанского края, Терский круг третьего созыва выразил принципиальное согласие на присоединение к войску на равных правах осетин и кабардинцев (окончательное решение не было принято из-за разразившейся вскоре на Юге катастрофы). Внутренняя борьба в Терско-Дагестанском крае продолжалась на протяжении всего 1919 г. и вынуждала командование ВСЮР оттягивать в край дополнительные силы.
- 295 -

Почва для неудовольствия горских народов существующей властью была вызвана разными причинами: тяжелым экономическим положением, враждой между терцами и горцами, несправедливостью местной администрации. Немалое влияние на разрастание конфликтов оказывали горские правительства и организации, обосновавшиеся в Закавказье.
Ко времени занятия Добровольческой армией Северного Кавказа из самостоятельных терских частей, уцелевших после поражения восстания 1918 г., сохранился только Отряд терских казаков в Петровске во главе с командующим войсками Терского края генерал-майором И. Н. Колесниковым. В его состав входили Гребенский и Горско-Моздокский конные полки, Конная сотня копайских казаков, 1-й Моздокский пластунский и 2-й Гребенский пластунские батальоны, Пешая сотня копайских казаков, 1-й и 2-й артиллерийские дивизионы. К 14 (27) февраля он насчитывал 2088 человек1.
Одними из первых частей терцев, присоединившихся к Добровольческой армии, стали Терский офицерский полк, сформированный 1 (14) ноября 1918 г. из офицерского отряда полковника Б. Н. Литвинова, прибывшего в армию после поражения Терского восстания (расформирован в марте 1919 г.), а также отряды полковников В. К. Агоева, 3. Даутокова-Серебрякова и Г. А. Кибирова. 8 (21) ноября в составе Добровольческой армии был сформирован 1-й Терский казачий полк (позднее влитый в состав 1-й Терской казачьей дивизии).
Широкое формирование терских частей началось с утверждением Добровольческой армии на Северном Кавказе. Основу терских формирований в Гражданскую войну составляли 1, 2, 3 и 4-я Терские пластунские бригады и 1, 2, 3 и 4-я Терские казачьи дивизии, а также Терские казачьи конно-артиллерийские дивизионы и отдельные батареи, входившие в состав как Войск Терско-Дагестанского края, так и Добровольческой и Кавказской Добровольческой армий1  2. Начиная с февраля 1919 г. терские формирования уже вели самостоятельные боевые операции против большевиков и горцев. Это было особенно значимо для белых сил на Юге в связи с переброской Кавказской Добровольческой армии на Северный фронт.
1 РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 142.
2 Подробнее о развертывании терских формирований см.: Гагкуев Р. Г. Антиболыневицкос движение в Терском казачьем войске // Белая Гвардия. № 8. Казачество в Белом движении. М., 2005. С. 102—106.
- 296 -

«ПОХОД НА МОСКВУ»1 И ОСЕННЕ-ЗИМНЕЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
(июнь 1919 — февраль 1920 г.)
«Московская директива» и «поход на Москву».
Соотношение сил сторон. Зимнее отступление
После выхода ВСЮР на обширные пространства губерний Юга России и признания 30 мая (12 июня) 1919 г. генералом А. И. Деникиным власти Верховного правителя России и Верховного главнокомандующего адмирала А. В. Колчака Белый Юг становился носителем государственной власти, призванной не только объединить управление разрозненными антибольшевистскими силами, но и восстановить разрушенные структуры управления, обеспечить порядок и стабильность на занятых территориях1.
К лету 1919 г. существовало два возможных направления наступления ВСЮР. Одна из точек зрения, которую наиболее полно сформулировал генерал-лейтенант П. Н. Врангель, командовавший в то время Кавказской армией, заключалась в направлении основного удара белых армий на Северо-Восток, на соединение с отступающими войсками Верховного правителя России адмирала Колчака, оренбургскими и уральскими казаками. Еще 4 (17) апреля Врангель подал рапорт на имя главнокомандующего ВСЮР, в котором предлагал считать «главнейшим и единственным нашим операционным направлением — направление на Царицын, дающее возможность установить непосредственную связь с армией адмирала Колчака»1  2. Генерал Деникин не согласился с подобным предложением, рассматривая в качестве главного направления предстоящего наступления кратчайшую линию по направлению к Москве, через Харьков, Орел и Тулу.
1 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009. С. 129.
2 Врангель II. II. Записки. Ч. 1. С. 119.
- 297 -

После занятия 20 июня (3 июля) Кавказской армией под командованием генерала Врангеля Царицына главкомом ВСЮР генералом Деникиным была подписана знаменитая «московская» директива № 08878, ознаменовавшая начало «похода на Москву». По определению одного из советских историков, в каждой строчке «московской директивы» «сквозит торжество классового врага», она «дышит уверенностью в победе»1. К середине июня ВСЮР опирались на занятую в июне 1919 г. линию Екатеринослав — Харьков — Царицын. Директива в стратегическом отношении предусматривала нанесение главного удара по сходящимся к центру направлениям — на Курск и Воронеж, прикрываясь с запада движением по Днепру и к Десне. В психологическом отношении директива «ставила ребром перед известной частью колебавшегося казачества вопрос о выходе за пределы казачьих областей. В сознании бойцов она должна была будить стремление к конечной — далекой, заветной цели. “Москва” была, конечно, символом. Все мечтали “идти на Москву”, и всем давалась эта надежда»1  2.
Схоже оценивал значение «московской директивы» для ВСЮР генерал Б. А. Штейфон, справедливо указывая на необходимость обретения общероссийской властью базы в центральных и южных губерниях России. «Находясь в Донецком бассейне, армия не имела своего тыла. Ее тыл находился в казачьих областях, и это вызывало много осложнений, — писал он. — Нам решительно был необходим простор южнорусских губерний, среди которого Добровольческая армия могла бы чувствовать себя полным и неоспоримым хозяином. Только в областях с неказачьим и нерабочим населением мы могли иметь средства для своего усиления. Таким образом, в те дни для армии, а, следовательно, и для генерала Деникина имелись лишь два решения: или гнать красных, не давая им устраиваться, и тем дать армии средства к ее дальнейшему развитию, или продвигаться осторожно и знать уверенно, что дух армии принизится, прежде чем она усилится численно»3.
Но «московская директива» получила поддержку далеко не у всех. В числе ее противников оказались уже упоминавшийся командующий Кавказской армией генерал Врангель и командующий Донской армией генерал В. И. Сидорин. Уже позднее Врангель характеризовал «московскую директиву» как «безграмотную в военном отношении» и как «смертный приговор
1 Голубев А. Гражданская война 1918—1920 гг. М., 1932. С. 94—96.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 108—109.
3 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 268—269.
- 298 -

армиям Юга России». Сидорин предлагал вначале обустроить тыл, «закрепиться на Дону» и подготовить для наступления на Москву соответствующую базу1.
Сам Деникин впоследствии писал о значении директивы в обстановке 1919 г.: «Директива... потом в дни наших неудач осуждалась за чрезмерный оптимизм. Да, не закрывая глаза на предстоявшие еще большие трудности, я был тогда оптимистом. И это чувство владело всем Югом — населением и армиями. Это чувство нашло отклик там, на севере, за линией фронта, среди масс, придавленных еще большевистским ярмом и с нетерпением, с радостью ждавших избавления. “Кассандры” примолкли тогда. Оптимизм покоился на реальной почве: никогда еще до тех пор советская власть не была в более тяжелом положении и не испытывала большей тревоги»1  2.
«Поход на Москву» связывался с ростом массового антибольшевистского сопротивления, вызванного политикой военного коммунизма в прилегающих к фронту районах, а вместе с этим — с численным ростом рядов ВСЮР. Белые полки получили крупные пополнения из добровольцев, мобилизованных и пленных: «Мы занимали огромные пространства, потому что, только следуя на плечах противника, не давая ему опомниться, устроиться, мы имели шансы сломить сопротивление превосходящих нас численно его сил, — писал в эмиграции главком. — Мы отторгали от советской власти плодороднейшие области, лишали ее хлеба, огромного количества военных припасов и неисчерпаемых источников пополнения армии. В подъеме, вызванном победами, в маневре и в инерции поступательного движения была наша сила. ...Только новые районы, новый прилив живой силы могли спасти... организм» армии «от увядания»3. Очевидно, что расчет на «прилив живой силы» был одним из главных в планах командования. «В Гражданской войне резервы для пополнения живой силой оказываются не только позади, но и впереди, — отмечал один из руководящих деятелей Красной армии. — Поэтому захват новой территории в Гражданской войне, особенно же захват густонаселенных районов и крупных центров, по сравнению с обычными войнами, приобретает совершенно особое значение пополнения живой силой»4. Это обстоятельство в наступлении ВСЮР отмечал и красный военспец А. И. Егоров: «Армия, в полной мере отражая в себе все присущие тылу черты,
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 152—153; 206; Трагедия казачества. Ч. 3. С. 120.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 109.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 117.
1 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 15.
- 299 -

с каждым днем все более и более теряла свою боевую ценность. Деникин видел спасение в одном: в развитии успеха и в беспрерывном движении вперед, почему он [и] отбрасывал все советы о задержке, об укреплении тыла, о приостановке наступления»1. В результате занятия новых областей в период с мая по октябрь 1919 г. численность ВСЮР возросла с 64 000 до 150 000 человек, уменьшившись после начала отступления к январю 1920 г. до 81 ООО2. Части ВСЮР продвигались к Москве «с таким подъемом, что в отдаваемых директивах постоянно приходилось подчеркивать, чтобы части не увлекались и не переходили указанных им границ наступления»3.
Наступление развивалось стремительно. 3 (16) июля после двухдневных боев группой генерал-лейтенанта Н. Э. Бредова была взята Полтава, части 5-го кавалерийского корпуса во главе с генерал-лейтенантом Я. Д. Юзефовичем заняли Полтавскую и Черниговскую губернии, выйдя к Новгород-Северскому и Брянску. Группа генерал-лейтенанта Н. Н. Шиллинга наступала на Херсон, Николаев и Одессу. 10 (23) августа была взята Одесса, 17 (30) августа войска генерала Н. Э. Бредова, форсировав Днепр, вошли в Киев, и вскоре вся Новороссия была в руках белых. По свидетельству Б. А. Штейфона, «...наступление развивалось успешно. Из тыла постоянно подходили новые части и усиливали фронт. Все раненые и больные, которые могли двигаться, все командированные и просто болтавшиеся в тылу, все они, узнав о наступлении на Харьков, стремились присоединиться к своим частям. Еще недавно слабые числом полки быстро пополнялись и крепли. Мобилизованные на пути наступления офицеры и солдаты, а также пленные красноармейцы, вливаясь в наши ряды, заражались общим энтузиазмом и становились хорошими бойцами»'1.
Одним из наиболее показательных эпизодов «похода на Москву» стал знаменитый рейд 4-го Донского отдельного конного корпуса генерала К. К. Мамантова в августе 1919 г. В состав корпуса, специально созданного как ударная сила для прорыва фронта и действий в тылу противника, вошли лучшие казачьи подразделения, прошедшие школу боев 1918—1919 гг. под Царицыным и Воронежем. После тщательной подготовки корпус смог провести глубокий конный рейд, результатом которого были взорванные склады, мосты, разрушенные сообщения всего Южного фронта красных, сотни пленных красноармейцев. С 22 июля (4 августа) по 8 (21) сентября корпусом с боями
1 	Егоров А. И. Разгром Деникина... С. 139.
Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 118, 268. Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 269.
‘ Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 271.
- 300 -

было пройдено 2040 верст. «Красный фронт хотя и не был сдвинут, но сильно поколеблен и деморализован, и если бы к этому времени было подготовлено наступление белых армий, то нет сомнения, что после первого же удара все красное воинство покатилось бы безостановочно на север, разнося панику, или сложило бы оружие», — отмечал один из казачьих генералов1. Полковник В. В. Добрынин позднее писал, что последовавший «поворот корпуса на юг» «нужно признать ошибочным» — «уже по всему ходу операции было видно, что появление нашей конницы в глубоком тылу противника произвело страшный переполох в Москве, но нисколько не отразилось на фронте. Пожалуй, больше пользы принес бы рейд на Москву, вызвал бегство центральной власти и помощь населению в вооружении»1  2.
На пути корпуса «почти во всех селах крестьяне сразу информировали казаков, есть ли в селе красные, или ушли, а также о спрятавшихся большевиках или о засадах»3. В ходе мамантовского рейда повсеместно восстанавливались органы земского и городского самоуправления. В Ельце, Тамбове, Воронеже и других населенных пунктах формировались отряды самообороны, захваченное оружие раздавалось местным крестьянам и впоследствии использовалось участниками Тамбовского восстания 1920—1921 гг.4 Большое значение для фронта имел и роспуск громадного числа мобилизованных в Красную армию (по некоторым оценкам — свыше 100 000 новобранцев)5, разрушение железнодорожных узлов, крайне важных для снабжения красного фронта, уничтожение большого числа оружейных и интендантских складов.
Высоко оценивало результаты действий белой конницы и красное командование. «Для нас является неоспоримым следующее положение: если бы этот рейд был лучше подготовлен в политическом отношении и если бы Мамантов избрал целью своих усилий не грабеж и насилие, а организацию восстания, более систематическое разрушение тыла и разгром живой силы красных в ближайшем тылу, то результаты его деятельности
1 Голубиицев А. В. Русская Вандея. С. 109.
2 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 80—81.
3 Турчанинов Б. Слава и память Донскому корпусу генерала Мамантова // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 522.
1 Тамбовское восстание — одно из крупнейших народных восстаний против советской власти, проходившее в 1920—1921 гг. на территории Тамбовской губернии. В отечественной историографии получило название «антоновщины» по фамилии одного из руководителей восстания, начальника штаба 2-й повстанческой армии Л. С. Антонова (в действительности командующим Объединенной партизанской армией и председателем Союза трудового кре-
г стьянства был П. М. Токмаков).
° Матвеев If. Рейд генерала Мамантова // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 508; Турчанинов Б. Слава и память Донскому корпусу... С. 527.
- 301 -

были бы более значительны, — отмечал командовавший красным Южным фронтом А. И. Егоров. — Но и при том положении, которое имело место в действительности, при наличии всех отрицательных (с точки зрения белого командования, конечно) сторон рейда — значение его было очень велико для всей операции Южного фронта этого периода»1. «В результате деятельности конницы Мамантова группа [В. И.] Шорина, готовившая главный удар, рассасывается; внимание командования раздвоено; силы частично распыляются, в самый критический момент, перед началом наступления, прерывается связь между высшими штабами, и нарушается согласованность в действиях, — писал другой участник боев с красной стороны С. М. Буденный. — Этот сам по себе немалый результат достигнут при допущенных Мамантовым (неизбежных, как вытекающих из природы белого командования) политических ошибках. Ближайшим последствием рейда Мамантова явилась должная оценка роли конницы в маневренных операциях, положившая начало организованным формированиям» в Красной армии1  2.
Однако мамантовский рейд имел и отрицательные стороны, главной из которых, по словам полковника Добрынина, «было увлечение многих участников его грабежом. Объяснение, что частные лица и жители не подвергались грабежу, а разбирались только военные и коммунистические склады, причем жителей даже снабжали предметами, забираемыми из складов, не изменяет положения. Грабеж остается грабежом. Если большевики увлеклись этим “спортом” на Дону, то это обязывало противную сторону не повторять их ошибки, что дало бы, безусловно, отличные результаты». Крайне негативными, по свидетельству того же Добрынина, оказались в последствие результаты рейда и для самого корпуса: «Громадное число рядовых бойцов и начальствующих лиц, устремившихся в тыл со своей “добычей”, проявили полное нежелание возвращаться обратно. Этим только и объясняется такой малый (3500 донцев, в октябре 1919 г. — Р. Г.) боевой состав 4-го Донского конного корпуса»3. «Старшие военные начальники относились к набегу Мамантова различно, — вспоминал генерал П. С. Махров, занимавший осенью 1919 г. должность начальника военных сообщений Кавказской армии. — Одни, как генерал Врангель, считали набег неудачно организованным, а Мамантова — невеждой, карьеристом, преступным грабителем. Другие мирились с его грабежами и видели в генерале Мамантове инициативного начальника. Как
1 Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 121.
2 Б^деннмй^ Из^ истории красной конницы // Гражданская война. 1918—
3 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 81, 85—86.
- 302 -

бы там ни было, порыв не терпит перерыва, а перерыв возник из-за стремления казаков развести награбленное имущество по станицам. И корпус Мамантова стал таять, а дух его угасать»1.
«К половине сентября обе стороны, — вспоминали впоследствии марковцы, — и красная, и белая, находились в чрезвычайно опасном положении. Красным угрожал жестокий моральный кризис. Их части, прикрывавшие кратчайшие пути к Москве, то есть большинство дивизий 13-й и 8-й армий, между Орлом и Воронежем были совершенно расшатаны понесенными поражениями. [...] Опасность, угрожавшая белым, была скорее материального и организационного характера. К 15 (28) сентября белые силы оказались разбросанными на огромном пространстве, около 1300 верст, от Киева через Воронеж до Царицына, отдельными группами...», притом, что многие части вели бои на внутреннем фронте с повстанцами. «Рассчитывать в подобных условиях (растянутости фронта, разбросе незначительных сил, слабой организации тыла и связи. — Р. Г.) на достижение конечной цели можно было лишь при поголовном втягивании всего населения в борьбу против советской власти или при совершенном разложении красных как боевой силы»1  2. На главном направлении летне-осеннего наступления находился 1-й корпус Добровольческой армии под командованием генерал-лейтенанта А. П. Кутепова. И именно здесь, на этом направлении к началу октября Добровольческая армия достигла наибольших успехов.
К середине октября Вооруженные силы Юга России численностью всего менее 100 000 человек растянулись огромной дугой от Киева до Орла и Царицына, заняв большую часть территории современной Украины, Воронежскую, Курскую, частично Орловскую губернии. 17 (30) сентября казаками генерала А. Г. Шкуро был взят Воронеж, 1 (14) октября части Корниловской ударной дивизии вошли в Орел. Конные разъезды корниловцев доходили до Мценска, а Партизанский генерала Алексеева полк, заняв Новосиль, вступил в Тульскую губернию. Беспрерывное отступление с боями частей РККА в течение сентября сильно понизило боеспособность и политико-моральное состояние армий Южного фронта3. «Более сложной обстановки я за весь период Гражданской войны не припомню», — так характеризовал середину октября 1919 г. главнокомандующий вооруженных сил РСФСР, бывший полковник С. С. Каменев4.
1 Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 97.
2 Марковцы-артиллеристы... С. 204.
3 Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 77.
1 Каменев С. С. Записки о Гражданской войне и военном строительстве. Избранные статьи. М., 1963. С. 43.
- 303 -

Начинались решающие бои под Ельцом. До Москвы оставалось не более 250 верст. Ни одна из белых армий за все время Гражданской войны не подходила так близко к большевистской столице. Председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин в своем обращении «Все на борьбу с Деникиным!» (Письмо ЦК РКП (большевиков) к организациям партии), написанном в июле 1919 г., оценивал ситуацию, сложившуюся в результате «Похода на Москву», как «один из самых критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции». Называя «основную задачу момента», Ленин призывал всех коммунистов, сочувствующих им рабочих и крестьян, «подтянуться по-военному, переведя максимум своей работы, своих усилий и забот на непосредственные задачи войны, на быстрое отражение нашествия Деникина, сокращая и перестраивая, в подчинение этой задаче, всю свою остальную деятельность»1. «Выражение, что вся страна представляла военный лагерь, особенно в моральном отношении, вполне отвечало действительности», — писал в 1921 г. советский главком
С. 	С. Каменев1  2. Последствия такой всеобщей мобилизации в скором времени стали ощущаться на фронте.
Переломным для Белого движения на Юге и, по существу, для всей Гражданской войны в России стал октябрь 1919 г. Растянувшийся на тысячу верст фронт ВСЮР, устремленный к Москве, оказался сломлен на самой своей вершине, в районе Орла. «Взять Орел было легко, — отмечал в воспоминаниях начальник штаба корниловцев полковник К. Л. Капнин, — но удержание этого большого города осложнялось тем, что клин (наступления. — Р. Г.) еще более... увеличивался, благодаря чему положение Корниловской группы становилось угрожающей, так как в распоряжении начальника группы не было абсолютно резервов для парирования возможных ударов противника на наши фланги»3. «Несмотря на успех, положение все же было шаткое, у красных появлялись все новые и новые силы, — писал в дневнике один из добровольцев. — У нас же оставалась все та же малочисленная, выбившаяся из сил, мерзнущая и несущая потери пехота. [...] Наши части начали терять свою подвижность и маневренную способность, то есть те качества, которыми добровольцы всегда били красных, не¬
1 Ленин В. И. Все на борьбу с Деникиным! // Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 39. М., 1967. С. 44-45.
2 Каменев С. С. Военная доктрина в Красной армии // Каменев С. С. Записки о Гражданской войне и военном строительстве. С. 58.
3 Капнин К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом осенью 1919 г. Публ. А. В. Тихомирова // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине. Орел, 2010. С. 97.
- 304 -

смотря на численное их превосходство»1. «Беспрерывные бои и походы в очень тяжелых условиях и в плохую погоду вывели из строя массу людей, — вспоминали марковцы. — Оставшиеся были утомлены морально и физически. Полки и батареи численно сильно сократились. [....] Очень остро стоял вопрос о довольствии людей и лошадей»1  2. Отсутствие резервов у командования ВСЮР как одну из главных причин поражения наступления на Москву отмечал и принявший в октябре 1919 г. командование Южным фронтом РККА А. И. Егоров. «Ставить своим армиям столь активную задачу, как захват Москвы, имея перед собой к тому же... численно превосходящие силы красных, без наличия крупных резервов частного и оперативного характера — значило обречь намечавшуюся операцию на явную неудачу, — писал он в 1931 г. — Было совершенно ясно, что наступательный порыв войск, даже и более устойчивого характера, выдохнется после первого же этапа операции, то есть взятия Брянска, Орла, Новосиля, Ельца; и уже выход на Тульское направление должен был настоятельно потребовать введения свежих сил. А их не имелось даже в перспективе, ибо внутренние формирования применялись для борьбы на внутреннем же фронте»3. Отсутствие в тылу ВСЮР достаточного количества резервов приводило к тому, что «разгром живой силы противника на фронте приводил его не к поражению, а к катастрофе»4.
Начиная с середины октября части ВСЮР столкнулись с все нараставшим сопротивлением красных войск, по своей численности значительно превосходящих уставшие от напряженных боев белые полки. Командованию Добровольческой армии и 1-го армейского корпуса, находившихся на острие наступления, постоянно приходилось сталкиваться с численным преимуществом частей Красной армии, компенсируя его качеством своих частей и созданием на главных направлениях ударных группировок, стремясь развить их удары в оперативные прорывы красного фронта5. Но численность войск ВСЮР все же не отвечала «ни пространству, по которому они распространились, ни той обширной задаче, которую они себе ставили»6. Корниловец М. Н. Левитов вспоминал, что «советские дивизии превышали наши (части ВСЮР. — Р. Г.) в три раза, к тому
1 Ребаков Н. Н. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи... С. 189, 195.
2 Леонтьев А. М. Отход // Марковцы-артиллеристы... С. 217.
3 Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 140—141.
г‘ Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 243.
0 	Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 55; Минаков С. Т. ОрловскоКромское сражение // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине. Орел, 2010 С. 214, 217.
6 Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 22.
- 305 -

же отсутствие у нас кавалерийского полка при дивизии (Корниловской ударной дивизии. — R Г.) лишало нас не только охраны висевших в воздухе наших флангов, но и простого освещения больших разрывов между соседями».
Данные о численности ВСЮР традиционно завышались в советской историографии, а зачастую и противоречили друг другу. В 1920-е гг. в «Военном вестнике» были опубликованы явно во много раз преувеличенные сведения о численности «деникинцев» в сентябре 1919 г. в 700 000 человек1, при 890 орудиях, 60 бронемашинах, 56 танках, 62 бронепоездах, 124 самолетах и более 100 военных и подсобных кораблей. Военный специалист Н. Е. Какурин в середине 1920-х гг. приводил данные об общей численности ВСЮР к середине (концу) сентября в 153 250 бойцов (99 450 штыков и 53 800 сабель), при 1727 пулеметах и 560 орудиях. При этом он отмечал, что непосредственно на фронте протяженностью в 1065 км у противника было всего 106 850 бойцов (58 650 штыков и 48 200 сабель), при 1727 пулеметах и 431 орудии. Также в ближайшем тылу ВСЮР находились не закончившие свое формирование две пехотные и одна кавалерийская дивизии, общей численностью в 15 300 штыков и 600 сабель, а в глубоком тылу численность новых формирований достигала 25 500 штыков и 5000 сабель1  2. А. И. Егоров в опубликованной в 1931 г. работе оценивал противостоявшие Южному фронту РККА силы белых в августе в 100 960 штыков и 43 250 сабель, при 303 орудиях3, отмечая, что «белые войска по численности уступали красным, но преобладание в коннице и лучшая группировка войск составляли крупное преимущество белых»4. Говоря о сентябрьской численности ВСЮР, Егоров приводил сведения, аналогичные опубликованным Какуриным, — 153 250 бойцов, растянутых на огромном фронте, и указывал, что уже в октябре эта цифра значительно сократилась и составляла 112 600 бойцов (63 800 штыков и 48 800 сабель) при 2326 пулеметах и 592 орудиях5. В 1960-е гг. советский исследователь К. В. Агуреев без ссылки на источник оценивал численность ВСЮР в первых числах октября в 201 652 штыков и сабель, при 2077 пулеметах, 648
1 Военный вестник. М., 1926. № 16. С. 58.
2 Сборник трудов Военно-научного общества при Военной академии. Кн. 4. М., 1923. С. 85; Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 276.
3 Соотношение сил РККА на Южном и численность противостоящих ему частей ВСЮР в августе 1919 г., приведенных А. И. Егоровым, см. в приложениях № 13, 15, 16, 17.
4 Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 104, 107.
5 Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 124, 139; Галицкий К Орловско-Кромское сражение. С. 49; История Гражданской войны в СССР. Т. 4. С. 258. Численность ВСЮР по разведданным РККА в октябре 1919 г. см. приложении № 14.
- 306 -

орудиях, 42 бронепоездах, 25 бронемашинах, 22 танках и 58 самолетах, а к середине октября в 110 486 штыков и сабель, при 1342 пулеметах, 339 орудиях, 41 бронепоезде, 22 бронемашинах, 18 танках и 26 самолетах1.
Какова же была реальная численность ВСЮР на основе документов самих белых? Главнокомандующий ВСЮР генерал Деникин оценивал собственные силы к октябрю 1919 г. в 98 000 человек, указывая, что «боевая ценность» этих частей «была далеко не одинакова, и поэтому численный эквивалент не выражает идеи развертывания». Согласно справке о численности людей в армии на 18 (31) июля, опубликованной Ю. Л. Кушером, во ВСЮР на это время насчитывалось 244 890 человек1  2. Однако эта внушительная цифра включала в себя всех нестроевых, находившихся при частях, чинов армейских запасных батальонов (24 841 человек), гарнизоны (23 464 человек), управления и штабы (23 116). Находившаяся непосредственно на путях к Москве Добровольческая армия насчитывала 57 725 человек; из них непосредственно в строю было 44 807 бойцов (3884 офицера и 40 963 рядовых), а еще 12 878 человек числились в нестроевых и «вспомогательного назначения». В Донской армии на то же время состояло 52 315 человек, из которых в строю было 43 033 бойца (2106 офицеров и 40 927 рядовых), при 9282 человек нестроевых. Кавказская армия насчитывала всего 23 234 человек, из которых участвовали в боях 18 544 бойца (1120 офицеров и 17 434 рядовых) и еще 4860 человек были нестроевыми и «вспомогательного назначения». Всего же, согласно справке, в составе Добровольческой, Донской и Кавказской армий, Войск Терско-Дагестанского края на Черноморском побережье и в составе 3-го армейского корпуса был 138 371 боец (10 050 офицеров и 128 321 строевых), растянутых на огромном более чем 1000-километровом фронте, продолжавших свое формирование в тылу и занимавшихся подавлением беспорядков.
Выносившие же на себе основную боевую нагрузку части были более чем скромными по своей численности. Так, Добровольческая армия к 5 (18) августа, еще до начала решающих боев, насчитывала в своих рядах всего 33 626 человек (26 624 штыка и 7002 сабли), при 699 пулеметах и 166 орудиях, 15 самолетах, 19 бронепоездах и 7 бронеавтомобилях. В наиболее сильной количественно Донской армии к 20 августа (2 сентября) было всего 36 811 бойцов (20 388 штыков и 16 423 сабли), 817 пулеметах и 165 орудиях, 14 самолетах, 11 бронепоездах
1 Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина... С. 62.
2 Кушер 10. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 291.
- 307 -

и 9 бронеавтомобилях. В Кавказской же армии, на 5 (18) сентября находилось только 13 604 бойца (8081 штык и 5523 сабли), при 362 пулеметах и 95 орудиях, 11 самолетах, 7 бронепоездах, 5 бронеавтомобилях и 7 танках1.
К 5 (18) октября, к моменту начала решающих боев на пути к Москве, численность всех частей, входивших во ВСЮР, составляла всего 153 082 бойца (107 395 штыков и 45 687 сабель), при 2813 пулеметах и 601 орудии, 72 самолетах, 41 бронепоезде, 26 бронеавтомобилях и 38 танках1  2. В итоговую численность ВСЮР входили войска, действующие на второстепенных направлениях, а также гарнизонные и тыловые части. Численность же Добровольческой армии, действовавшей на главном направлении, составляла всего лишь 20 455 бойцов (17 791 штык и 2664 сабли), при 425 пулеметах и 65 орудиях. Наиболее сильная численно во ВСЮР Донская армия насчитывала 50 523 бойца (25 834 штыков и 24 689 сабель), при 1077 пулеметах и 212 орудиях. Численность же Кавказской армии к этому времени составляла всего 14 755 бойцов (8640 штыков и 6115 сабель), при 384 пулеметах и 85 орудиях.
Очевидно, что общая численность ВСЮР, а в особенности численность частей, которые непосредственно находились на фронте, не была высокой. Какие же силы противостояли ВСЮР? Н. Мовчин, занимавшийся исследованием вопроса комплектования Красной армии, в 1928 г. привел подсчеты, согласно которым за 1919 г. в РККА было принято 1,975 млн человек (при этом следует учитывать повторное зачисление, после дезертирства), а общая численность Красной армии к 1 января 1920 г. составляла 3 млн человек3. По определению
1 Кушер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 268—277.
2 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 35. Л. 145—166. Опубликовано в двух частях: Боевой состав Вооруженных сил Юга России на 5 октября 1919 г. Публ. А. И. Дерябина // Белая Гвардия. № 1. М., 1997. С. 86—92; Боевой состав Вооруженных сил Юга России на 5 октября 1919 г. Публ. Р. Г. Гагкуева // Белая Гвардия. № 2. М., 1998. С. 69—96.
3 Мовчин Н. Комплектование Красной армии в 1918—1920 гг. // Гражданская война. 1918-1921. Т. 2. С. 87.
При характеристике соотношения сил белых армий и РККА необходимо учитывать включение в общую численность войск и всех тыловых структур. Так, объясняя чрезвычайно большую численность РККА в 1920 г., Мовчин писал: «Причины этого лежат в чрезвычайном росте тылов как в глубине страны, так и в прифронтовых полосах. Так, например, на 1 октября 1920 г. из общей массы в о 498 000 едоков в военных округах их было 2587 тысяч — т. е. около половины, в запасных армиях было 391 тысяч, в трудовых армиях — 159 тысяч и, наконец, на всех фронтах 1780 едоков. На решающих фронтах — Западном и Юго-Западном — было 360 тысяч плюс 221 тысяча, всего — 581 тысяча едоков, т. е. около 10% всех вооруженных сил. По и внутри каждого фронта соотношение бойцов и едоков было самое неблагоприятное. Во всей армии было около 5500 тысяч едоков, около 700—800 тысяч бойцов и из них около 400—500 тысяч штыков, — иначе говоря, за каждым штыком на фронте стояло еще 10 едоков в тылу» (Мовчин //. Ком-
- 308 -

советского историка М. С. Ангарского, «рост численности Красной армии в 1919 г. шел настолько быстро, что уже к концу года поставленная Лениным задача создания трехмиллионной армии была перевыполнена»1. Согласно сведениям, хранящимся в Российском государственном военном архиве, благодаря усилиям СНК и советского командования к началу осени 1919 г. в РККА было призвано 12 возрастов полностью и три частично, «а принято в армию лишь 2 069 810 человек». Благодаря огромной работе по мобилизации, выполненной советскими партийными и государственными органами с июля 1919 по март 1920 г., на военную службу в РККА было зачислено 1 239 865 человек. Это позволило противостоявшим ВСЮР Южному и ЮгоВосточному фронтам Красной армии получить в сентябре—ноябре 1919 г. пополнения в составе маршевых рот и батальонов, а также из резерва главкома и переведенных с других фронтов боевых частей и соединений*  1 2 общей численностью 324 894 человека. Из них на один только Южный фронт было направленно 270 111 бойцов. Большая часть пополнения прибыла на фронт в сентябре—октябре 1919 г., — во время подготовки и начала контрнаступления Красной армии против ВСЮР. В сравнении с этими данными о пополнении красных фронтов численность «белогвардейских орд»3 выглядит, по меньшей мере, в два-три раза им уступающей.
Мобилизационным и военным структурам РККА удалось создать достаточно эффективную систему быстрого восполнения потерь, используя все внутренние ресурсы Советской России. Главнокомандующий сил республики С. С. Каменев в 1920 г. писал, что после разгромов «путь обычных пополнений затянул бы дело в то время, когда быстрота восстановления разгромленных организаций (полков, бригад и даже целых дивизий) являлась главнейшим условием успеха и дальнейшей борьбе.
плектонание Красной армии... С. 89). Численность сил ВСЮР, приводимая в большинстве расписаний, также, как правило, учитывает численность тыловых частей и гарнизонов.
1 Ангарский М. С. Второй поход Антанты и его разгром. С. 9.
2 С 18 сентября (1 октября) по 15 (28) октября 1919 г. на Южный фронт прибыли Конный корпус С. М. Буденного, Латышская стрелковая дивизия, 45-я стрелковая дивизия (в конце октября была выведена из состава Южного фронта, но вскоре возвращена ему), 11-я кавалерийская дивизия, 1-я бригада 20-й стрелковой дивизии, Отдельная стрелковая бригада А. В. Павлова, Эстонская стрелковая бригада, 3-я бригада 54-й стрелковой дивизии, бригада Червонного казачества, 1-й полк всеобуча, 86-й стрелковый полк. Всего — 52 636 человек при 94 орудиях и 760 пулеметах. Кроме того, за это же время на Юго-Восточный фронт были переброшены 22-я стрелковая дивизия (без 3-й стрелковой бригады), 20-я стрелковая дивизия (без 1-й стрелковой бригады), 21-я стрелковая дивизия (без 3-й стрелковой бригады), 1-я бригада 50-й стрелковой дивизии и вторые бригады 24-й и 49 стрелковых дивизий (Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина... С. 81—82).
3 Супруиеико II. И. Очерки истории Гражданской войны... С. 262.
- 309 -

Заменить разбитые части свежими частями перегруппировкой на фронте было для нас непосильно вследствие недостатка сил. К тому же эти перегруппировки были и принципиально неприемлемы для Красной армии, избегавшей системы использования резервов для затычки дыр и всяческих прорех. Оставалось одно: создать такую “фабрику”, откуда можно было бы получать сразу готовые части для восстановления разгромленных частей на фронте. С этой целью и были образованы запасные армии, в которых формировались боевые единицы в составе целых батальонов, батарей, полков, бригад и дивизий. Эти новые формирующиеся аппараты позволяли восстанавливать в возможно минимальный срок разгромленные участки армий и фронтов». На запасные армии обращалось особое внимание «в смысле обмундирования, продовольствия, вооружения, обучения и воспитания». В результате с июля 1919 по декабрь 1920 г. запасная армия дала 34% пополнений всем фронтам1.
Очевидно, что потери советских войск в ходе боев осени 1919 г. и дезертирство из них были крайне велики. Несмотря на полученные огромные пополнения, численность войск Южного фронта, значительно увеличиваясь на небольшой промежуток времени, тут же существенно снижалась. Так, в конце сентября — начале октября, ко времени наивысшего продвижения ВСЮР к Москве, на Южном фронте было 152 677 штыков и сабель, при 3177 пулеметах, 812 орудиях, 4 бронепоездах, 3 бронемашинах и 15 самолетах. Как видно, численность одного только Южного фронта Красной армии равно всей численности ВСЮР к этому же времени. Но уже к началу контрнаступления РККА в октябре войска фронта насчитывали «всего» ИЗ 698 штыков и сабель, при 2507 пулеметах, 575 орудиях, 13 бронепоездах, 6 бронелетучках и 5 самолетах1  2. По данным вышедшего в 1959 г. четвертого тома «Истории Гражданской
1 Каменев С. С. Очередные военные задачи // Каменев С. С. Записки о Гражданской войне и военном строительстве. С. 72—73.
2 Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина... С. 38—39, 62, 82, 91. Н. Е. Какурин приводит сведения о численности Южного фронта к октябрю в 140 767 бойцов (113 439 штыков и 27 328 сабель), при 3663 пулеметах и 774 орудиях (Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 276). По данным А. И. Егорова, численность войск Южного фронта к 6 (19) октября составляла 130 030 бойцов (112 540 штыков и 17 490 сабель), при 2689 пулеметах и 599 орудиях (Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 142. Состав и численность войск Южного фронта за 1919 г. по данным Егорова см. в приложении № 15). По другим данным, в первой половине октября численность войск Южного фронта составляла 123 904 бойца (108 164 штыков и 15 740 сабель), при 2696 пулеметах и 630 орудиях (Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. С. 77, 246—247). Четвертый том «Истории Гражданской войны» давал сведения о численности Южного фронта к середине октября в 118 922 бойца (104 074 штыков и 14 848 сабель), при 2765 пулеметах и 607 орудиях (История Гражданской войны в СССР. Т. 4. С. 258).
- 310 -

войны в СССР» численность Юго-Восточного фронта (против которого стояла одна Кавказская армия ВСЮР) на то же время составляла 57 946 бойцов (51 579 штыков и 6367 сабель), при 1651 пулеметах и 285 орудиях. Общая же численность войск двух советских фронтов в первой половине октября составляла 176 868 бойцов (155 653 штыков и 21 215 сабель) при 4416 пулеметах и 892 орудиях1.
Успехи контрнаступления на Юге России в 1919 г. достались РККА дорогой ценой. Советский главком Каменев в 1922 г. писал об успешном наступлении на Юге России в 1919 г.: «Этот победоносный для нас период борьбы сильно утомил, истрепал и обессилил в числе штыков Красную армию»1  2. Командующий 8-й армии РККА Г. Я. Сокольников в начале февраля 1920 г. писал главкому: «Вам, вероятно, известно, что вследствие трудностей похода, гигантской эпидемии тифа и потерь в боях части 8-й и соседней армий в численном составе дошли до минимума. К тому же старые бойцы заменены местными мобилизованными и пленными, пополнений нет, моя 13-я дивизия, бывшая во фронтрезерве, добралась до Новочеркасска в составе 400 штыков. Противник, вопреки ложным донесениям увлекшихся товарищей, сохранил все кадры и артиллерию; в настоящее время его организационная работа уже дает результаты. Одна за другой пополненные дивизии Добрармии появляются на фронте, скоро перед нами будет враг в прежних силах, тогда как мы по сравнению с прежним временем имеем на две армии (13-ю и 14-ю) меньше (13-я армия в это время участвовала в штурме Перекопа, 14-я — направлена на фронт Советско-польской войны. — Р. Г.). Наше продвижение вперед без значительного пополнения и реорганизации может кончиться плачевно... необходима радикальная переоценка всего положения на фронте, дабы избежать чрезвычайно тяжелых сюрпризов в близком будущем»3. Как видно, в боях, в которых таяли полки Добровольческой и других армий ВСЮР, части РККА несли еще большие потери, которые, впрочем, тут же восполнялись новобранцами или переброшенными с других фронтов готовыми частями.
28 	сентября (11 октября) началось контрнаступление красного Южного фронта4. Ситуация на фронте для ВСЮР осложнялась
1 История Гражданской войны в СССР. Т. 4. С. 258. Как видно, главком ВСЮР генерал Деникин в целом верно оценивал общую численность войск Южного и Юго-Восточного фронтов РККА в октябре 1919 г. в 140 000— 160 000 человек.
2 Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 65.
3 Цит. по: Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 66—67.
1 В полковой истории корниловцев вышедшей в 1974 г., говорится о предложении начальника Корниловской ударной дивизии полковника Н. В. Скоблина предупредить контрнаступление Ударной группы Южного фронта — ударить
- 311 -

подъемом повстанческого движения в тылу. «Да, как будто разбила нас не Красная армия, а наша собственная стратегия, — оценивал ситуацию в эмиграции рядовой участник боев Н. В. ВолковМуромцев. — Население нас поддерживало везде, но мы им не помогали, мы приходили, не оставляя гарнизонов, у нас не хватало людей. У нас не было ни войск, ни организации оборудовать тыл»1. В результате в тылу активно действовали как красные, так в еще большей степени зеленые повстанцы. «Без прочно организованного тыла, вынужденная выделять значительные силы для охраны железнодорожных узлов и городов, армия была не в состоянии крепко держать захваченную территорию, — вспоминал участник событий. — К тому же заметно усилилась деятельность банд различных атаманов: [Н. И.] Махно, [В. Н.] Тютюника (генерал-хорунжий, командующий армией Украинской народной республики. — Р. Г.), [Ф.] Щуся (один из махновских командиров. — Р. Г.), [В.] Шубы. [...] Очищение от банд сел и деревень в тылу фронта при слабом наличии сил и невозможности прочно закрепить за собой все эти селения никакого положительного результата не давало и причиняло полкам только излишнюю трепку и изматывание людей и лошадей. Осенью 1919 г. в До¬
всей дивизией «по скоплению Красной армии за нашим левым флангом, но ему в этом было отказано» (не указывается, кто отказал — непосредственный начальник — генерал Кутепов, или командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский). Основанием для такого предложения Скоблина своему начальству были полученные корниловцами сведения от сдавшихся им военных специалистов РККА: 19 сентября (2 октября) в районе Фатежа сдались бывший полковник и два ротмистра; 10 (23) октября при занятии Кром был взят в плен бывший полковник Генерального штаба. Все они говорили о готовящемся сильном контрударе красной Ударной группы в стык Корниловской и Дроздовской дивизий. Скоблин предлагал «фронт Алексеевской дивизии растянуть до Орла, а Корниловскую дивизию собрать в кулак и бросить против латышей (Латышская дивизия — одна из наиболее сильных частей сосредотачиваемой красным командованием Ударной группы. — Р. Г.). Скоблину было приказано продолжать оборону Орла, не покидая своего фронта перед городом». Левитов, командовавший летом—осенью 1919 г. в чине поручика 1-м батальоном 2-го Корниловского полка писал: «Лично я уверен, что мог бы для Ударной группы получиться и большой конфуз, если бы первоначальная просьба штаба Корниловской ударной дивизии о передаче Орла алексеевцам была удовлетворена, и тогда дивизия в полном составе могла бы обрушиться на советскую Ударную группу. [...] Как жаль, что в битве Орел — Кромы командование не рискнуло использовать против Ударной группы красных все полки дивизии. Обошедший нас тогда противник должен был быть сам обойден. [...] Если бы латыши и эстонцы и не были бы уничтожены, а только отброшены, этим был бы уничтожен порыв всей Красной армии, и тогда 1-я конная армия Буденного не пошла бы на прорыв. Для нас это было все: надежда на приток пополнения и на продолжение с весной похода на Москву. Не было у нас резервов, но бил же красных генерал Май-Маевский в Каменноугольном бассейне и без них, значит, теперь он был далек от действительности нависшей над нами угрозы под Орлом» (Левитов М. //. Материалы к истории... С. 333, 350—351).
1 	Волков-Муромцев Н. В. В белой армии // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 207.
- 312 -

нецком бассейне и в прилегавших районах против Добровольческой армии (речь идет о ВСЮР в целом. — Р. Г.) сражалось более 20 000 партизан. В Екатеринославской губернии 35 000 (в основном — Революционная повстанческая армия Украины Н. И. Махно. — Р. Г.), столько же на Кавказе. Не считая непосредственной прифронтовой полосы. Борьба с ними требовала огромного количества войск и страшно ослабляла фронт»1. В дни решающих боев положение ВСЮР серьезно осложнила отправка в тыл на «внутренний фронт» к Екатеринославу нескольких полков, вошедших затем в состав 3-го корпуса генерал-майора Я. А. Слащова, для борьбы с отрядами армии Махно.
Не лучше обстояла ситуация на Северном Кавказе. «Кавказские горы давали хорошее укрытие разного рода зеленым. Вначале они состояли из укрывавшихся от мобилизации местных жителей и были малоактивными, но постепенно усиливались. В связи с поражениями на фронте банды зеленых сильно пополнились дезертирами, и направленные партией из городов коммунисты и скрывавшиеся командиры приступили к военной организации отдельных отрядов и к объединению их в более крупные части, образовавшие в конечном результате “Партизанскую армию”»1  2. Согласно письму Новороссийского подпольного комитета в ЦК РКП (б), во время осенних боев 1919 г. в одних только горах Черноморья находилось более 20 000 человек красных повстанцев. На побережье Туапсе — Анапа действовала партизанская «Советская зеленая армия», насчитывавшая в январе 1920 г. 12 000 человек при 100 пулеметах3. В январе—феврале 1920 г. выступившие из района Красной Поляны красные повстанцы временно занимали Адлер, Сочи и Туапсе.
В результате, «в то время когда красное командование начинает перевозку свежих частей в район Орел — Брянск и Воронеж для защиты Московского направления», на стороне ВСЮР «наоборот, происходит отлив частей с этого направления в другие, более второстепенные районы»4. Но и в этой ситуации части 1-го корпуса под командованием генерала Кутепова в течение двух недель октября стойко выдерживали атаки на фронте. «Отдельные батальоны и артиллерийские взводы, эти “белые дивизии”, в составе 300—400 человек, а иногда и меньше, всегда на “подножном корму”, часто находившиеся на расстоянии одного перехода друг от друга, атаковали,
1 Звегинцов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну 1918—1920 гг. // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 50, 5э—56.
2 Варнек Л. А. У берегов Кавказа в 1920 г. // Флот с Белой борьбе. С. 179.
3 Козлов А. И. Борьба трудящихся Черноморья за власть Советов (1917— / 1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1972. С. 112, 132?.
* Капнин К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом... С. 96.
- 313 -

ликвидировали прорывы, бывали обойдены и вновь окружали и разбивали красных», — вспоминали участники событий1. И неизвестно, как закончилось бы «генеральное сражение» на путях к Москве, окажись в руках добровольческого командования, пусть даже и сравнительно небольшие (в сравнении с пополнениями РККА), подготовленные резервы. Значимый успех белых на фронте вполне мог внести моральный разлад в настроение противника, а то и вовсе посеять панику, как было в случае с рейдом казаков Мамантова по красным тылам.
Но отсутствие пополнений и усталость частей в непрерывных боях привели к обратному. Конница генералов Шкуро и Мамантова, в конечном счете, не выдержала наступления кавалерии Буденного. 11 (24) октября был оставлен Воронеж. В ночь с 19 на 20 октября (с 1 на 2 ноября), потеряв в предшествующих кровопролитных боях почти половину бойцов, оставили Орел без боя части Корниловской ударной дивизии. 21 октября (3 ноября) покинули Ливны марковцы, а 24 октября (6 ноября) дроздовцы отошли от Брянска. «Явная недооценка нашим командованием силы интернациональной ударной группы под Орлом, — писал спустя годы корниловец Левитов, — колоссальный перевес в силах, минимум один против двадцати, отсутствие у нас резервов, особенно кавалерии, исключительно большие потери... и отсутствие зимнего обмундирования — все это создало то, что называется переломом. Отсюда началось не бегство, а отход с лихими и весьма большими контрударами, и, Бог знает, не будь самостийных раздоров [казаков] с генералом Деникиным и неладов среди генералов, быть может, Красная армия и была бы разбита».
В результате разыгравшегося осенью 1919 г. ОрловскоКромского сражения Вооруженным силам Юга России удалось избежать окружения, но их дальнейшее отступление стало неизбежным. Главнокомандующий Вооруженными силами Республики С. С. Каменев впоследствии отмечал, что, несмотря на выполнение Южным фронтом поставленных командованием задач, «не удалось в полной мере отрезать добровольцев от казаков, и лучшая часть добровольческих сил... успела отойти на Кавказ и соединиться с казаками»1  2. 26 ноября (9 ноября) командующим Добровольческой армией и главноначальствующим Харьковской губернии вместо генерала Май-Маевского был назначен генерал Врангель. Ввиду глубокого обхода 1-й конной армией Буденного и недостатка конницы в рапорте от
1 Марковцы-артиллеристы... С. 205—206.
2 Каменев С. С. Операция // Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917—1940 гг.). М., 1965. С. 146—147.
- 314 -

11 	(24) декабря Врангель предложил главкому отвести правую группу Добрармии к Новочеркасску, а левую — в Крым. Но после проведенного в тот же день совещания с участием командующими Донской армией генералом Сидориным и Добровольческой армии Врангелем Деникин принял решение свести понесшую большие потери Добрармию в Отдельный Добровольческий корпус под командованием генерала Кутепова, подчинив его в оперативном отношении Сидорину. «...Временно уходило из официального обихода наименование “Добровольческая армия", — вспоминал Деникин, — сохранявшееся по традиции и тогда, когда “армия" в боевом составе своем насчитывала не более 1 тысячи бойцов». Численность корпуса ко времени перехода через Дон в конце декабря 1919 г. составляла всего 4730 штыков (по другим сведениям — 3384 штыка и 2928 сабель)1.
26 декабря 1919 г. (8 января 1920 г.) части Красной армии вошли в Ростов-на-Дону. Согласно приказу по 1-й конной армии от 28 декабря (10 января 1920 г.) в боях за город, красные взяли в плен более 10 000 человек; в плен сдались «полки в полном боевом составе во главе со своими командирами»1  2. По данным донского офицера Е. Е. Ковалева, в начале января 1920 г. численность ВСЮР составляла 47 458 человек, при 200 орудиях и 860 пулеметах (из них 36 470 бойцов — Донская армия, и 10 988 человек — Добровольческий корпус и терско-кубанские части)3. После некоторых успехов, когда частям ВСЮР удалось провести ряд успешных операций, а 7 (20) февраля вернуть занятый РККА Ростов-на-Дону, отход продолжился. Наиболее боеспособными к тому времени оставались сильно поредевшие полки Добровольческого корпуса (занимали левый участок фронта), и части Донской армии, численностью около 40 000 человек (находились в центре). Понесшая большие потери Кавказская армия (правый участок фронта) в конце января 1920 г. была расформирована и обращена на пополнение созданной 31 декабря 1919 г. (13 января 1920 г.) из кубанских корпусов Кубанской армии.
Несмотря на все усилия, частям ВСЮР не удалось удержать фронт. Главной причиной тому стало не только превосходство противника в силах, но и произошедший к тому
1 Ковалев Е. Е. Бои с конницей Буденного и Думенко на Дону и на Маныче в 1920 г. // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 528; Раух Г. Г. Разгром Буденного под Ростовом 6—8 января 1920 г. // Последние бои Вооруженных сил Юга России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 33.
2 Борьба за советский Дон. С. 122.
3 Ковалев Е. Е. Бой с Конной армией Буденного у Батайска и Ольгинской (январь 1920 г.) // Последние бои Вооруженных сил Юга России. С. 45.
- 315 -

времени перелом в настроениях, прежде всего, казачества. «В рядах армии, потерявшей веру в самое себя, свое дело и свое командование, началось дезертирство, — вспоминал В. Н. Звегинцов. — И только редкие боевые части, скованные внутренней дисциплиной, спаявшей в одно нераздельное целое всех своих чинов, устояли от разложения. [...] Уходили одиночками и целыми группами к “зеленым”, хозяйничавшим в горах»1. В начавшемся «апатичном дезертирстве чувствовались, главным образом, бесконечная усталость, потеря веры в цели и возможность борьбы»1  2. Деникин отмечал, что любые «расчеты, планы, комбинации разбивались о стихию. Стратегия давно уже перестала играть роль самодовлеющего двигателя операций. Психология массы довлела всецело над людьми и событиями». Начавшаяся дезорганизация тыла и взаимная подозрительность добровольческих и казачьих частей не только не позволила остановить наступление Красной армии, но и, по сути, парализовала волю командования. После того как стало ясно, что фронт не удержать, решено было эвакуироваться в Крым, удерживаемый 3-м армейским корпусом под командованием генерал-майора Я. А. Слащова. Еще ранее, в январе 1920 г., была проведена Одесская эвакуация войск Киевской и Новороссийской областей объединенных под командованием генерала Шиллинга, в ходе которой многие воинские части и беженцы не смогли уплыть из города. Приказ об эвакуации отступившего в Одессу 2-го армейского корпуса генерала Промтова был отдан Шиллингом 4 (17) февраля, когда «время для ее планомерной организации, для погрузки военных запасов было безвозвратно упущено». Общее число эвакуировавшихся из Одессы составляло около 15 000 человек3.
Но по-настоящему катастрофическими оказались для ВСЮР последствия Новороссийской эвакуации. Решение об эвакуации с Черноморского побережья в Крым было принято командованием ВСЮР только 7 (20) марта, после состоявшегося накануне на станции Крымская совета старших начальников Добровольческого корпуса, ввиду падения общей боеспособности войск и невозможности дальнейшей борьбы за Кубань. Промедление с принятием решения об эвакуации войск в Крым было связано с сохранявшейся до последнего момента надеждой все-таки отстоять Кубань, чтобы было крайне важным условием для дальнейшего продолжения борьбы, а также
1 Звегинцов В. II. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 78, 94.
2 Раковский Г. II. В стане белых // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 9: Донская Вандея. С. 199.
3 Варнек П. А. Эвакуация Одессы Добровольческой армией в 1920 г. // Флот в Белой борьбе... С. 127, 136—137.
- 316 -

отчасти и с непрочным положением белых войск на самих крымских перешейках и угрозой его захвата РККА. Вместе с тем, частичная эвакуация из Новороссийска «небоевого элемента» за границу началась еще до полного крушения фронта. Согласно принятому Деникиным решению Донская армия и кавалерийские части должны были отходить на Таманский полуостров, Добровольческий корпус и другие пехотные части — эвакуироваться из Новороссийска, Кубанская армия должна была выйти к Черноморскому побережью в районе Туапсе1. Деникин впоследствии признавался, что «по условиям тоннажа и морального состояния войск одновременная эвакуация их при посредстве Новороссийского порта была немыслима: не было надежд на возможность погрузки всех людей, не говоря уже об артиллерии, обозе, лошадях и запасах, которые предстояло бросить. Поэтому для сохранения боеспособности войск, их организации и материальной части я наметил и другой путь — через Тамань». С этой целью в Тюмрюке и Тамани по приказу Деникина командующим флотом вице-адмиралом А. М. Герасимовым были сосредоточены мелкосидящие канонерские лодки, баржи и другие плавучие средства для перевозки в Крым большого числа людей (предполагалось, что это будет Донская армия)1  2. Но директивы главного командования призванные организовать планомерный отход войск и внести порядок в эвакуацию к тому времени уже не выполнялись.
«Почти все железнодорожные пути были забиты брошенными воинскими составами, большей частью уже разграбленными, — воспоминал участник отступления. — Ночью небо озарялось заревом горящих эшелонов. Слышались беспрерывные взрывы снарядов и патронов. Сравнительно хорошо налаженная, планомерная эвакуация армейских тылов постепенно превратилась в сплошной хаос. Перед неудачами на фронте командование белых армий оказалось совершенно беспомощным, не оценив в должной мере объем создавшегося положения и не приняв заблаговременно надлежащих мер. Огромное интендантское имущество, так скупо выдаваемое войскам, склады обмундирования, продовольствия, боевые припасы, санитарные поезда... все было брошено на произвол судьбы. Проселочные дороги были забиты перемещавшимися обозами разных частей и сотнями тысяч подвод с беженцами. Тиф, новое испытание, выпавшее на долю этой массы несчастных, измученных людей, косил ежедневно тысячами и тысячами смертей. Хоронить их было некому и некогда. [...] По обочинам дорог лежали сотнями умирающие
1 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 180—181.
2 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 181.
- 317 -

и мертвые люди, скошенные тифом, лошади и верблюды, павшие от бескормицы. Всюду сброшенные под откос с горных дорог разбитые орудия, патронные ящики, повозки всех видов, часто груженые всяким скарбом»1.
Неверие в успех дела и апатия привели к тому, что ко времени эвакуации из Новороссийска ВСЮР уже мало чем напоминали те войска, которые еще несколько месяцев назад вели успешные бои на путях к Москве. Руководство эвакуацией формально оставалось в ведении штаба главкома. Но «даже в последнем этапе, когда флот и его транспорты играли главную роль, руководство эвакуацией морскому командованию передано не было. Вместе с тем в самом разгаре погрузки войск верховное командование распалось и фактически отдельные морские и сухопутные начальники были предоставлены самим себе»1  2. «Понесшие неудачи войска Юга России в расстройстве отходили к морю, теряя дисциплину, — вспоминал обстоятельства Новороссийской эвакуации участник отступления, в 1919 г. помощник по военной части главноначальствующего Киевской области генерала А. М. Драгомирова, генерал от инфантерии В. Е. Флуг. — Особенно поражал упадок дисциплины в командном составе. О степени этого упадка можно судить отчасти по тому, как происходила эвакуация войск из Новороссийска в Крым. Распоряжение этим делом было поручено генералу Абраму Драгомирову, который для заведывания деталями эвакуации образовал комиссию, в состав коей пригласил меня в качестве своего помощника. План эвакуации, намеченный комиссией, был в самом начале его выполнения грубо сорван самими войсками, которые захватили предназначенные для эвакуации пароходы, поставив на них свои караулы. Вести переговоры по делам эвакуации мне приходилось с обер-квартирмейстером Отдельного Добровольческого корпуса, генералом [Е. И.] Достоваловым (в это время — начальник штаба Добровольческого корпуса. — Р. Г.), который, заявил, что на все действия комиссии генерала Драгомирова войска наложили ультимативное вето»3.
В результате царившей в Новороссийске дезорганизации и скученности войск необходимая подготовка не была проведена, и судов для погрузки всех желавших уехать не хватало. «Обессиленная, усталая и морально подорванная армия дотащилась с таким трудом до Новороссийска, чтобы увидеть переполненные пароходы и забитые народом пристани», —
1 Звегищов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 77—78, 94.
2 Варнек П. Л. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 182—183.
3 Флуг В. Е. Несколько слов о генерале Врангеле // Вестник Общества русских ветеранов Великой войны. 1953. № 195. С. 19.
- 318 -

вспоминал С. И. Мамонтов1. «Если большинство боевых частей Добровольческого корпуса было более или менее обеспечено пароходами, — писал кадет Морского корпуса П. А. Варнек, — этого нельзя сказать про тысячи других военных, вольно или невольно отбившихся от своих частей или принадлежавших ранее к различным службам, не считая массы продолжавших прибывать в порт беженцев. Это положение катастрофически усугублялось неожиданным прибытием в Новороссийск кавалерийских дивизий и всей Донской армии (предполагалась их эвакуация с Таманского полуострова. — Р. Г.). Никаких мер для создания вокруг Новороссийска временной обороны порта принято не было, и фактически арьергарды отходили, имея дело лишь с конницей красных. ...При создавшемся положении последовательной эвакуации быть не могло, а наличные в порту транспорты не были в состоянии принять сразу такое большое количество людей»1  2. Посадка на имеющиеся транспорты, закончившаяся 13 (26) марта, проводилась крайне беспорядочно, вызывая конфликты между разными частями и взаимные обвинения в предательстве. «Любой офицер, вооруженный револьвером и имевший команду солдат, смешивал все распоряжения и весь план и, оскорбляя другого, расчищал себе путь к бегству», — записал о тех днях доброволец профессор В. X. Даватц3. Новороссийская эвакуация обернулась настоящей трагедией для ВСЮР. В итоге в Крым смогли уплыть чины Добровольческого корпуса и часть казачьих полков. Общая численность чинов ВСЮР эвакуировавшихся из Новороссийска (не считая беженцев) составила около 35 000 человек «находившихся в боевых частях Добровольческой армии, и 10 000 казаков» (большая часть последних — по всей видимости казаки эвакуированные из Туапсе)4.
Не смогли эвакуироваться 4-й Донской отдельный конный корпус и Кубанская армия, двинувшиеся вдоль побережья в направлении к границе Грузии и затем сдавшиеся Красной армии. Лишь часть из них в апреле удалось перевезти в Крым из Туапсе и грузинских портов. Генерал Махров, находившийся на то время в должности генерал-квартирмейстера штаба ВСЮР, вспоминал: «Рассчитывать перевезти всю массу Донской армии с лошадьми обозами не было никакой возможности, так как не было ни достаточного тоннажа, ни времени
1 Мамонтов С. И. Отступление // От Орла до Новороссийска / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 493.
2 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 183.
3 ^вапьц В. X. «На Москву» // Последние бои Вооруженных сил Юга России.
4 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 190.
- 319 -

на погрузку. Необходимо было лучшие войска перебросить в первую очередь в Крым и для ускорения перевозки воспользоваться, кроме Новороссийского порта, для переброски в Керчь Таманью»1. «Штаб Деникина в Новороссийске позаботился о погрузке решительно всех, кроме казаков. Горечь этой обиды... давала о себе знать в каждом казачьем сердце», — отмечал военный прокурор Донской армии И. М. Калинин1  2.
Согласно приведенным К. В. Агуреевым архивным сведениям, в ходе наступления осени 1919 — зимы—весны 1920 г. РККА (Южный, Юго-Западный, Кавказский фронты) взяла в плен 251 562 человек (очевидно, что существенную часть этой цифры составили чины тыловых частей, а также казаки Кубанской армии и донцы, сдавшиеся на Черноморском побережье в мае 1920 г.). Огромными были и трофеи — сотни тысяч винтовок, 3968 пулеметов, 2054 орудия разного калибра, 36 танков, 18 бронемашин, 88 бронепоездов и 37 бронепаровозов, 65 самолетов, около 69 млн патронов, большое количество снарядов и др.3
С эвакуацией частей ВСЮР в марте 1920 г. в Крым начался последний этап Белой борьбы на Юге России.
Формирование воинских частей.
Возрождение частей Русской армии
С численным ростом Вооруженных сил Юга России и выходом на «большую московскую дорогу» началось активное развертывание частей белых армий. Оно происходило по двум основным схемам. Во-первых, развертывались уже имевшиеся «старые» добровольческие полки, существовавшие с самого начала Белого движения на Юге России (с конца 1917 — начала 1918 г.)4, а также формировались новые добровольческие части. Во-вторых, большое распространение в 1919 г. получило возрождение частей Русской императорской армии как при действующих частях на фронте, так и в тылу. По замечанию дроздовца полковника Кельнера, «существовала некоторая разница между частями добровольческими и старой армией, был даже некоторый антагонизм. Здесь встретились два взгляда на дальнейшее развитие Добровольческой армии. Одни находили,
1 Махров II. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 177.
2 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 9.
3 Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина... С. 209.
4 Развертывание частей 1-го армейского корпуса Добровольческой армии см. в разделе «Комплектование добровольческих “цветных” полков» текущей части книги.
- 320 -

что наша Русская [армия] и ее личный состав достойны того, чтобы не создавать импровизированные части, а возобновлять... старые. Другие находили, что всякое новое явление как революция и Гражданская война, повлекшие за собой развал армии, потребовали и новых образований для борьбы с ними. Добровольцы первые подняли оружие против большевизма и у них сложилась тактика в ведении Гражданской войны. Сторонники старой армии нередко сидят где-либо в тылу, собирая все недостающее в течение весьма продолжительного времени и принимая от работающих на фронте добровольцев и обмундирование, и личный состав, прикрываясь былой славой и громким именем своей старой части, от которой кроме имени ничего не осталось»1. Ядром и «добровольческих», и «возрождающихся» (по сути, также добровольческих) полков были добровольцы-офицеры, но основную численную массу в них в 1919 г. составляли мобилизованные в занятых ВСЮР областях и пленные красноармейцы, представлявшие все сословия русского общества. По мобилизации своего войскового правительства комплектовались части Донской армии. Части Кавказской армии по мобилизации пополняли в основном казаки Кубанского казачьего войска.
При строительстве регулярных вооруженных сил командованием решено было сделать ставку на возрождение во ВСЮР полков Русской армии. Главком первоначально даже ограничил возможное развертывание «цветных» полков, которые могли бы лишить потенциального пополнения «возрождающиеся» части. «Главнокомандующий Деникин по духу был добровольцем, но склонился на решение восстановления Русской армии, почему категорически запретил разворачивание четырех известных полков2, — отмечал в воспоминаниях Кельнер. — Но когда он как-то побывал в Ростове, и Май-Маевский ему представил 2-й Корниловский полк, сформированный из Корниловского запасного батальона, то он примирился с этим и разрешил разворачиваться именным добровольческим полкам в дивизии (июль 1919 г. — Р. Г.)у тем более что фронт нуждался в резервах, а их не было. Нельзя не упомянуть при этом, что Корниловский полк, а в дальнейшем и вообще разворачивание других [именных] полков в дивизии, делалось самостоятельным попечением самих полков и не потребовало особых приказов из интендантства»3.
Тем не менее, несмотря на эту своеобразную уступку главкома «цветным» полкам, весной—летом 1919 г. командование
1
2
3
ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 28-30.
Речь идет о Корниловском ударном, Марковском офицерском, Дроздовском стрелковом и Алексеевском партизанском полках.
ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 32.
- 321 -

ВСЮР сделало ставку все же на возрождение на Юге России полков Русской армии. Воссоздание «старых» полков призвано было положить конец «добровольчеству», которое, несмотря на все свои достоинства, должно было уступить в 1919 г. место «регулярству». Командование по мере возможности старалось собирать вместе офицеров «старых» полков для последующего развертывания этих воинских частей. Еще 11 (24) октября 1918 г. согласно приказанию главкома № 10 все прибывающие в Добровольческую армию чины должны были группироваться «к одному месту по признакам прежней службы в войсках старой Русской армии».
В директиве командующим армиями ВСЮР от 21 августа (4 сентября) 1919 г., отданной перед началом решающих боев «похода на Москву», начальник штаба главкома генерал И. П. Романовский подчеркивал, что создание регулярной армии возможно только на основе возрождения «старых» частей Русской армии. При этом он фактически подводил итог усилиям командования на протяжении последнего года по строительству регулярных вооруженных сил.
«Опыт почти двухлетней жизни Добровольческой армии указал на неудержимое стремление старых русских частей к возрождению в составе Добровольческой армии, причем проводниками этого стремления везде являются почти исключительно офицеры старых частей, — отмечал Романовский. — Явилась необходимость использовать это здоровое течение в офицерской среде, и в настоящее время в основу развертывания Вооруженных сил Юга России положен принцип возрождения старых частей Русской армии (здесь и далее выделено мной. — Р. Г.). Новые части, создавшиеся в первый период боевой работы Добровольческой армии, исключительный по своей трудности и по героическим порывам, его сопровождавшим, имеют, бесспорно, все права на существование и даже на некоторое дальнейшее развертывание... Но план развертывания Вооруженных сил Юга России в том широком масштабе, который один может отвечать открывающимся перед нами великим историческим задачам, не может быть основан на таких случайных данных, как формирование новых случайных частей. В основу его должны быть положены соображения, поддающиеся более точному учету и расчету. С другой стороны, воссоздавая полки и батареи старой армии, имеющие за собой участие в Великой Европейской войне1, а многие и вековую историю, и громкую боевую славу, опирающиеся на сохранившийся офицерский состав, мы имеем полное
1 	Одно из названий Первой мировой войны 1914—1918 гг., существовавшее в России.
- 322 -

основание рассчитывать, что это даст в состав вооруженных сил части, дорожащие своим прошлым и крепкие внутренней спайкой. ...Оказывая влияние на очередь формирования частей, мы можем раньше других воссоздавать те части, для которых успели образоваться более сильные офицерские кадры».
Начальник штаба главкома подчеркивал, что «соображения об обеспечении вновь формируемых частей разного рода снабжением не дают возможности развернуть формирования сразу в том масштабе, который представлялся бы возможным в зависимости от наличия людского материала. Это обязывает установить в деле формирования строгую постепенность, без которой вновь формируемые части, неодетые, необутые и недостаточно снаряженные, явились бы не приращением, а обузой для вооруженных сил. С другой стороны, намечаемые формирования должны быть сообразованы с боевой обстановкой, с потребностью в усилении вооруженных сил преимущественно на том или другом участке фронта; и в соответствии с этим формирование новых частей не может производиться равномерно по всему фронту».
В своей директиве Романовский сообщал командующим «главнейшие основания» для намеченных на ближайшее будущее формирований:
«1) Развертывание Вооруженных сил Юга России основывается на формировании регулярных частей. Дальнейшее развитие казачьих и горских формирований вследствие значительного истощения источников комплектования признается невозможным.
2) Формирование регулярных частей должно вылиться в форму воссоздания старых частей русской армии.
3) Воссоздание старых частей происходит путем накопления при действующих частях офицеров старых частей и постепенного развертывания этих ячеек, завершающегося отделением их от действующих частей и образования из них новых отдельных частей. Опыт показал, что наиболее удобным является сначала создание сводных частей, соединяющих в себе ячейки нескольких родственных старых частей с тем, чтобы постепенным раскладыванием их впоследствии выделять из них отдельные части старых наименований. У нас уже имеются и в пехоте, и в кавалерии, и в артиллерии несколько сводных частей разных наименований. [...]
5) Выделение ячеек в отдельную часть (батальон, дивизион, полк, батарею) может состояться не иначе как по предварительному разрешению главнокомандующего.
6) В пехоте, если действующий полк является уже сводным полком своей старой дивизии, то с разрешения главнокомандующего он может быть доведен до четырехбатальонного состава с тем,
- 323 -

чтобы каждый старый полк был представлен одним батальоном действующего полка. При первом раскалывании такого полка образуются два сводных полка той же дивизии, а при втором раскалывании — восстанавливаются старые полки. Подобным образом может происходить раскалывание сводных полков и в кавалерии.
7) Главнокомандующий ставит непременным условием формирования новых частей обязательное доведение до полного штата тех действующих частей, при которых формируются новые. На этом основании разрешение главнокомандующего на образование отдельной части из сформированной в действующем полку ячейки или на дальнейшее развертывание существующего сводного полка может быть испрашиваемо только тогда, когда действующие полки доведены до полного штата, о чем должно быть оговорено в ходатайстве.
8) Вновь формируемые полки остаются в тех дивизиях, в составе которых формируются. Образование новой дивизии и корпусов может состояться только по особому распоряжению главнокомандующего»1.
Поощряемое командованием, возрождение полков Русской императорской армии стало широко практиковаться на Белом Юге. Воссоздание воинских частей получило распространение, прежде всего, среди офицеров гвардейских и кавалерийских частей — первые отличались наиболее сильным корпоративным духом, вторые в наибольшей степени сохранили свой кадр. Помимо этого, офицеры указанных полков по своему происхождению и образованию (в большинстве — потомственные дворяне, выпускники кадетских корпусов) отличались наибольшей непримиримостью по отношению к советской власти и дали, в сравнении с другими частями, наибольший процент участников Белого движения. Пехотные полки в ходе мировой войны почти полностью лишились своих кадровых офицеров — носителей полковых традиций. По этой причине их возрождение было затруднено1  2.
Наибольшим было число воссозданных кавалерийских частей. Участниками Белого движения стало абсолютное большинство офицеров-кавалеристов — от 50 до 90% по каждому полку (не считая расстрелянных большевиками до того, как они сумели пробраться во ВСЮР). При этом большинство из них воевало в составе своих возрожденных частей в рядах ВСЮР, а также на других фронтах Белого движения. В общей сложности были возрождены в виде эскадронов, дивизионов или полков
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 57—58.
2 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 154.
- 324 -

полного состава 17 (из 18) гусарских, все 17 уланских и 15 драгунских (из 22) полков — т. е. 49 из 57 полков регулярной армейской кавалерии. В состав полков ВСЮР вошли также офицеры некоторых «туземных» конных полков — кабардинских, черкесских и др.1 Одним из инициаторов возрождения русской кавалерии был генерал П. Н. Врангель, сам видный кавалерийский начальник, стараниями которого еще в 1918 г. был воссоздан 10-й гусарский Ингерманландский полк*  2. В декабре 1918 г. он представил главкому доклад, в котором указывал на «настоятельную необходимость» возрождения старых кавалерийских полков. По его словам, во ВСЮР имелось «большое количество кавалерийских офицеров, были некоторые полки, весь офицерский состав коих почти полностью находился в армии. Некоторые из кавалерийских частей сумели сохранить и родные штандарты. Офицеры мечтали, конечно, о возрождении родных частей, однако штаб главнокомандующего эти стремления не поощрял. С большим трудом удалось получить разрешение на сформирование полка 12-й кавалерийской дивизии; где-то на Кавказе формировались изюмцы (11-й гусарский Изюмский полк. — Р. Г.)... Некоторые части отдельными взводами или эскадронами действовали при пехотных дивизиях. Большое число кавалерийских офицеров находилось в тылу, служило в казачьих частях или в пехоте». Доклад Врангеля, согласно которому было намечено формирование «двух-четырех полковых кавалерийских дивизий», был одобрен главкомом в мае 1919 г., но от предложения создать «инспекцию конницы» Деникин отказался3.
Несмотря на указанные выше трудности, были возрождены и некоторые пехотные полки, сохранившие свои знамена или достаточно большое количество офицеров. Гренадеры первоначально были ротой в Марковском полку, а в Особой Южной армии — 2-м батальоном 2-го Сводно-гренадерского полка. Осенью 1918 г. был сформирован Сводный гренадерский батальон, развернувшийся вскоре в Гренадерский сводный пехотный полк из 16 рот (каждого из полков старой армии), вошедший в 6-ю пехотную дивизию Кавказской армии. Позднее в ее составе были образованы 1-й и 2-й Сводно-гренадерские полки. В сентябре 1919 г. 6-я дивизия была преобразована в Сводно-гренадерскую и включала в свой состав четыре полка — от каждой из гренадерских дивизий армии.
} Волков С. В. Предисловие // Возрожденные полки Русской армии... С. 4.
2 Ряснянский С. //. 10-й гусарский Ингерманландский полк // Возрожденные полки Русской армии... С. 118; Слезкин Ю. А. Ингерманландский гусарский полк в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии... С. 127; Слезкин Ю. А. Летопись пережитых годов // Возрожденные полки Русской
о 	армии... С. 138.
3 Врангель II. II. Записки. Ч. 1. С. 101, 171.
- 325 -

Из числа пехотных полков были возрождены прежде всего те, которые до Первой мировой войны располагались на территории, подконтрольной ВСЮР. К их числу относятся стоявшие в Крыму полки 13-й и пришедшие туда же из Екатеринослава 34-й пехотных дивизий, 13-й Белозерский, 14-й Олонецкий, 25-й Смоленский, 42-й Якутский, 75-й Севастопольский, 76-й Кубанский, 80-й Кабардинский, 81-й Апшеронский, 82-й Дагестанский, 83-й Самурский, 84-й Ширванский и некоторые другие пехотные полки. Помимо указанных выше полков существовали сводные полки некоторых дивизий. К их числу относятся 4-й стрелковый, 14, 15, 19, 20, 31-й (два полка) и 52-й (два полка) пехотные полки1.
В качестве полковых ячеек или отдельных полков была возрождена и большая часть соединений русской гвардии. Первой чисто гвардейской частью Добрармии стала 3-я офицерская (гвардейская) рота, созданная в Новочеркасске в начале декабря 1917 г. из кадра расформированной Сводно-офицерской роты, вошедшая в феврале 1918 г. в состав Сводно-офицерского полка. 19 октября (1 ноября) 1918 г., после выделения из состава 1-го офицерского генерала Маркова полка офицеров гвардии, был создан Сводно-гвардейский полк. Первоначально в него вошли все чины гвардии, но затем кавалеристы были выделены для отдельных формирований. 8 (21) августа он был развернут в Сводно-гвардейскую бригаду из 1-го и 2-го Сводно-гвардейских полков, а затем с 12 (25) октября — в Сводно-гвардейскую дивизию в составе двух бригад. Дивизия включала в свой состав полки четырех бывших гвардейских пехотных дивизий, Сводную гвардейскую артиллерийскую бригаду, запасной батальона, Отдельный артиллерийский дивизион, Отдельную гвардейскую тяжелую гаубичную батарею и Отдельную Гвардейскую инженерную роту1  2.
Еще в декабре 1918 г. распоряжением дежурного генерала штаба Добровольческой армии генерала Д. А. Будянского все офицеры гвардии, независимо от их места службы, командировались в Сводно-гвардейский полк3. По установленному в полку правилу официальное возрождение ячейки полка допускалось при наличии определенного количества офицеров (для конного полка — 14 офицеров). Ячейки гвардейских полков при приеме в них офицеров других частей сохранили ранее существовавшие в гвардии правила приема офицеров. Прико¬
1 Волков С. В. Предисловие // Возрожденные полки Русской армии... С. 4—8.
2 Волков С. В. Предисловие // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 4-5.
Тучков Л. II. 40 лет тому назад // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 581.
- 326 -

мандированным к возрождавшимся полкам офицерам «форма давалась лишь по признании их достойными после службы в полку в течение нескольких месяцев»1.
Формирование возрожденных полков Русской императорской армии, как правило, происходило по одной схеме. Офицерский кадр полков, ранее дислоцировавшихся в городах Юга России, стремясь к воссозданию своих полков и дивизий в новых условиях, помещал обращение к добровольцам в местной прессе с призывом записаться в «возрождающуюся» часть. Так, из периодики того времени можно узнать о начале формирования 9-й пехотной дивизии в Полтаве, 31-й пехотной дивизии в Харькове, 25-го пехотного Смоленского полка в Воронеже, 173-го Каменецкого и 174-го Роменского полков1  2 в Курске и др.
Несколько офицеров какого-либо «старого» полка старались объединить своих однополчан и сформировать первоначальную ячейку своей «возрождающейся» части. Затем они обращались к командованию той части, при которой планировали формироваться. Весьма характерно обращение летом 1919 г. офицеров полков 42-й и 78-й пехотных дивизий3 с ходатайством к начальнику 7-й пехотной дивизии ВСЮР генерал-лейтенанту Н. Э. Бредову о возрождении в ее составе своих полков: «Ныне в светлый период возрождения многострадальной Родины, под сенью своих старых знамен, возрождаются и российские полки, стяжавшие славу в кровопролитных боях Второй Отечественной войны4. Было бы больно и обидно, если бы полки 42-й пехотной дивизии, насчитывающие за собой 100-летнюю давность служения Родине, вплетавшие в свои знамена лавры побед в боях за счастье России, наряду с другими частями не возродились бы ныне для спасения сердца ее — Москвы и освобождения Руси от большевистского ига. Мы, офицеры, врачи и военные чиновники 42-й и выделенной из нее 78-й пехотных дивизий с их артиллерийскими бригадами, носители их традиций и славы, собравшись в числе 120 человек и обсудив вопрос о возрождении 42-й пехотной дивизии, считаем своим долгом через избираемую нами делегацию довести до сведения Вашего Превосходительства следующие основания и сущность нашего ходатайства:
1 Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской войне // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 304—305.
2 Россия. Курск, 1919. № 20. 24 октября.
3 Среди них были бывшие командиры полков в Первую мировую войну полковник В. И. Шелетаев (165-й пехотный Луцкий полк), полковник С. А. Нащокин (166-й пехотный Ровненский полк), генерал-майор Н. Г. Савищев
/ (168-й пехотный Новомиргородский полк) и др.
1 	Одно из названий Первой мировой войны 1914—1918 гг., существовавшее в России.
- 327 -

1) Полки 42-й и 78-й пехотных дивизий были мобилизованы жителями г. Киева и Киевского уезда; в настоящее время из них найдется не менее 10 000 унтер-офицеров и солдат и не менее 200 офицеров, сроднившихся в походах боевой жизни и спаянных переживаниями прошлого. Все они хорошо известны кадровым офицерам; благонадежность и стойкость их может быть профильтрована офицерским персоналом, известным в дивизии.
2) Полковые знамена имеются.
3) В любой момент новые части в период даже формирования могут быть брошены в бой в составе той или другой уже сформированной боевой единицы (желательно было бы действовать в составе 7-й дивизии).
4) Как офицеры, так и солдаты 42-й и 78-й пехотных дивизий в дни всеобщей разрухи армии оставались стойкими и непоколебимыми на своих постах вплоть до полной демобилизации, что свидетельствует об их твердой спайке, дисциплине и патриотизме. [...]
...Просим не отказать нам в законном содействии — немедленно организовать из наличного числа чинов дивизии и добровольцев-киевлян боевую часть (роту, батальон, полк) как кадр для восстановления в ближайшем будущем полков 42-й пехотной дивизии, сохранивших свои боевые знамена. При этом считаем долгом подчеркнуть, что путем возрождения родной дивизии офицерство отнюдь не стремится к “командным должностям’', а лишь жаждет получить в руки оружие и хотя бы в роли рядовых бойцов, дружной семьей, связанной и сильной традициями прошлого, победить или умереть под сенью родных знамен в решительной, последней борьбе за право, законность, порядок и истинную свободу»1.
Далее формирование «возрождавшейся» части шло по схеме, описанной в директиве генерала Романовского, скорее зафиксировавшей существующий порядок, чем определившей его. После того как ячейка «старой» части» «имела 15—20 человек, она просила командира того “цветного” полка, в котором находилась, разрешения сформировать N-скую роту, — вспоминал Б. А. Штейфон, назначенный весной 1919 г. командиром 13-го пехотного Белозерского полка. — Обычно командиры полков поддерживали подобное начинание и на усиление новой роты назначали 15—20 солдат из числа пленных красноармейцев. Подобная рота, преследуя свои затаенные цели, стремилась набрать возможно больше пленных, захватить оружие, снаряжение и т. п. Короче говоря — сформироваться. Параллельно с
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 52—53.
- 328 -

этим разыскивался прежний командир, или кто-либо из наличных старших офицеров становился таковым. Он устраивался в ближайшем тылу и тихонько, без лишнего шума, формировал строевую канцелярию, хозяйственную часть, обоз... Рота, работающая на фронте, прекрасно знала, что если она начнет разбухать, то командир батальона отберет все “излишки”. Поэтому эти “излишки” — пленные и вообще все трофеи — переправлялись в штаб “своего” полка. О подобных отправках командир “цветного” полка, конечно, знал, однако подобный порядок формирования полка почитался неписаным добровольческим законом, и нарушать его не полагалось. [...] В итоге в зависимости от энергии и возможностей в один прекрасный день к командиру “цветного” полка прибывала новая N-ская рота. Таким порядком создавался батальон. А когда это случалось, то командир нового полка являлся к начальнику дивизии, докладывал, что им сформирован батальон, просил дать батальону самостоятельный участок и “записать на довольствие”»1.
У многих возродившихся полков (в особенности кавалерийских), как и у некоторых регулярных добровольческих частей, существовали собственные вербовочные комиссии. Они приглашали добровольцев в «родную» часть, которая могла действовать и на другом участке фронта посредством плакатов, объявлений в газетах и т. д. Так, начавший активно свое восстановление летом—осенью 1919 г. 4-й гусарский Мариупольский полк в составе Донской армии, имел свое бюро записи в Ростове-на-Дону, а также временные бюро в Екатеринославе, Елизаветграде, Киеве и Харькове. При этом «большие затруднения» в воссоздании полка «чинились органами Добровольческой армии, которые всячески препятствовали посылке укомплектований в полк, формирующийся при Донской армии, нередко направляя партии пополнений в другие части, преимущественно в 5-й кавалерийский корпус»1  2.
Формирование и развертывание восстанавливающихся частей шло во многом за счет самоснабжения. «Особенность формирования частей в Добровольческой армии заключалась в том, что, согласно существовавшему обычаю, части получали утверждение лишь по фактическом своем сформировании, с какого времени становились официально признанными войсковыми единицами, — вспоминали участники воссоздания Лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества полка. — До этого же времени все необходимое, начиная с людского и конского
1 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 260—261.
2 Шишков JI. II. 4-й гусарский Мариупольский Императрицы Елизаветы Петровны полк. Участие в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии... С. 61—62.
- 329 -

составов и кончая вооружением и снаряжением, предоставлялось доставать самим формирующимся частям собственной энергией и средствами. Снабжения казенным порядком не существовало»1. Многие части преуспевали благодаря деятельности своих командиров, не старших по чинам, но офицеров авантюрной складки, способных «действовать при отсутствии денежных средств и интендантского снабжения»1  2. Главком при выдаче разрешения на формирование констатировал, что оно должно вестись «своими средствами, так как Добровольческая армия не могла дать ни одного добровольца, ни одной лошади, ни одного седла»3. Формирование и восстановление частей затрудняла «вопиющая нужда в вооружении, снаряжении и обмундировании, что было общим явлением для все Добровольческой армии. В это время все добывалось у врага ценой крови»4. «Реализация военной добычи была единственным источником, дававшим возможность продолжать формирование и развертывание в соединения, являющимися преемниками старых славных полков русской императорской конницы», — вспоминали участники событий5.
Возрождение частей Русской императорской армии в том виде, в котором оно происходило на Белом Юге, давало регулярному военному строительству больше минусов, чем плюсов. Само по себе воссоздание «старых» частей потенциально было призвано усилить армию, и вполне было способно это сделать при правильной постановке дела. Ряд таких частей блестяще проявил себя в боевых действиях. Проблема заключалась в том, что «возрождение» полков (как и формирование многих новых частей) проводилось больше по инициативе снизу, по сути, явочным порядком, без какого-либо плана или согласования действий их командиров с реальной обстановкой и нуждами фронта. Немало времени требовал процесс «собирания» офицерского кадра того или иного полка, что при всегда сложной ситуации на фронте было непозволительной роскошью для ВСЮР. В результате «разворачивание носило стихийный характер, и части росли и множились наподобие снежного кома»6. По воспоминаниям
1 Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской войне. С. 306—307.
2 Станюкович //. В. Александрийские гусары в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии... С. 95.
3 Рубцов И. И. Петроградские уланы в Гражданской войне на Юге России. 191о—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии... С. 170
* Горяйнов И. //. 13-й пехотный Белозерский генерал-фельдмаршала князя Волконского полк в Гражданскую войну // Возрожденные полки Русской
г армии... С. 381.
f) Сумские гусары в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии... С. 28.
6 Гетц В. И. 6-я Корниловская // От Орла до Новороссийска. С. 181.
- 330 -

С. И. Мамонтова, редко какой «старый полк восстанавливался целиком. Но как только появлялся эскадрон, у него разрастался обоз. Думаю, что на каждого бойца приходилось два и больше тыловика. Полки же на фронте были сводные, из разных эскадронов, что тоже было недостатком. Были интриги и конкуренция. Старались для своего полка, а не для общей пользы»1.
Капитан 1-го ранга К. К. Шуберт, командовавший в 1919 г. отрядом судов Каспийской флотилии, вспоминал свою встречу в июле того же года с «немолодым пехотным подполковником», заведовавшим хозяйственной частью «не то Ширванского, не то Апшеронского полка», поведавшего о том, как этот полк образовался. Он «рассказал нам, — писал Шуберт, — что в Добровольческой армии нашлось несколько офицеров этого полка, что оказалось также спасенным и славное его знамя и что офицерам было разрешено приступить к набору людей для укомплектования полка, что и удалось, хотя полк еще далеко не в полном комплекте. Я спросил его, из каких людей набраны кадры его полка — оказалось, что он на три четверти укомплектован пленными красноармейцами, которых наскоро подучили и кое-как привели в христианский вид. Я высказал опасение, что такой полк вряд ли может быть особенно надежным, с чем наш гость вполне согласился, прибавив, что в полку уже были кое-где попытки надеть красные банты. Потом я спросил его, что он нам привез. Оказывается, что была доставлена батарея трехдюймовых горных пушек, значительное количество снарядов и патронов, небольшое количество пополнений, полковой денежный ящик и знамя. Последнему я чрезвычайно удивился, ибо мне никогда не приходилось слышать, чтобы знамя следовало в обозе, за несколько десятков верст от полка. Наш подполковник пояснил, однако, что люди в полку считаются настолько ненадежными, что доверить им охрану полковой святыни рискованно. Я тогда же подумал, что лучше было не тратиться на формирование воинской части, которой нельзя доверить собственного знамени. Не далее как через несколько дней мои опасения оправдались. Две роты на фронте самовольно ушли в тыл, и было много хлопот, чтобы как-нибудь заткнуть образовавшуюся дыру. Это был один из печальных примеров царившего в нашей среде карьеризма. Из-за призрачных благ и стремления во что бы то ни стало чем-нибудь командовать на карту ставилась судьба всех наших усилий и неисчислимых жертв. Простой народ чутьем понимал побуждения этих людей и за такими начальниками не шел»1  2.
1 Мамонтов С. И. Походы и кони // Поход на Москву / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 380.
2 Шуберт К. К. Русский отряд парусных судов на Каспийском море // Флот в Белой борьбе. С. 368.
- 331 -

Некоторые из полков наоборот старались максимально скрупулезно производить набор чинов в свои ряды. Так, в
4-м гусарском Мариупольском полку «прием производился с большим разбором и тщательной сортировкой, вследствие чего процент дезертиров был самый ничтожный и случаев перехода к противнику был только один» (к 10 (23) ноября в полку было около 850 гусар, из которых 60% добровольцев, 30% мобилизованных иногородних в Донском войске и 10% казаков)1. Имя полка оставалось на высоте, но фронт не получал скорых пополнений. Возникала ситуация, при которой полковой значок имел куда большее значение, чем интересы армии и фронта в целом. По сути, возрождение старых армейских частей во ВСЮР стало продолжением «добровольческого периода» существования армии, когда импровизация в военном деле в силу обстоятельств заменяла организацию.
Очевидно, что на протяжении 1919 г., стремясь уйти от «добровольчества» и внести в создание частей регулярное начало, командование ВСЮР не раз пыталось ограничить формирование новых частей. Так, в предписании № 1059 от 16 (29) марта на имя командующих Добровольческой и Кавказской армиями и командующего войсками Терско-Дагестанского края Деникин «категорически запрещал» какие-либо самодеятельные формирования без его разрешения.
Но директивы из Ставки в большей степени оставались благими пожеланиями. Несмотря на все усилия командования, самоформирования продолжались. Части ВСЮР в основном по-прежнему «не создавались попечением свыше на основании определенной системы, а самоформировались явочным порядком...»*  2. Не помогали и обещания применения суровых мер. Начальник штаба главкома генерал Романовский в уже упоминавшейся директиве от августа 1919 г. отмечал, что «в каждом очередном выпуске боевого состава вооруженных сил появляются названия не существующих официально частей. Такие самочинные формирования нарушают все предположения штаба главнокомандующего о последовательности формирования разных частей, вносят полную путаницу в снабжение формируемых войск, так как заставляют, по произволу младших начальников, направлять обмундирование, вооружение и снаряжение не в те части, в которые было предположено по плану формирования, а в другие, это приводит к тому, что в свою очередь вызывает несправедливые нарекания войск на распределительные и довольствующие органы и дает пищу для
} Шишков Л. II. 4-й гусарский Мариупольский... С. 62.
2 Штейфон В. А. Кризис добровольчества. С. 261.
- 332 -

злонамеренной агитации. Главнокомандующий предупреждает, что всякое нарушение этого требования он будет считать превышением власти со стороны тех начальников, которые самовольно дадут разрешение на формирование новых частей или не прекратят начавшиеся в сфере их ведения формирования, и которые разрешат или прикажут довольствующим учреждениям снабжать такие самовольно сформированные части разными видами довольствия от казны. Одновременно с этим главному начальнику снабжений и главному полевому контролеру сообщается распоряжение главнокомандующего о том, что ни одна часть, на формирование которой не дано разрешение главнокомандующего, не имеет права на какие-либо отпуски от казны, и все отпуски, сделанные таким частям, должны быть обращены к взысканию с виновных в порядке начета. Главнокомандующий надеется, что после настоящего моего уведомления Вы примете все меры к совершенному искоренению самовольных формирований в подчиненных Вам войсках»1.
Назначенный командиром «возрождавшегося» 13-го пехотного Белозерского полка Б. А. Штейфон писал: «Не сомневаюсь, что главное командование издавало те или иные общие законоположения, регламентирующие вопросы формирования. Однако должен признать, что лично мне эти законоположения остались неизвестными. И, конечно, не моя вина, что я не получил необходимых указаний. Не получали их и другие командиры полков, почему каждая часть формировалась по своему усмотрению. Отрицательные последствия подобной импровизации не ограничивались, конечно, только пестротою штатов, отражавшейся на боеспособности полков. Последствия эти были гораздо глубже и печальнее: “личное усмотрение”, применяемое при формировании, обычно и очень скоро распространялось решительно на все стороны полковой жизни и приводило как начальников, так и подчиненных к забвению законности»1  2. Сам главком отмечал по этому поводу: «Крупным злом в организации армии было стихийное стремление к формированиям — под лозунгом “возрождения исторических частей Российской армии”. “Ячейки” старых полков, в особенности кавалерии, возникали, обособлялись, стремились к отделению, обращая боевую единицу — полк — в мозаичный коллектив десятков старых полков, ослабляя ряды, единство и силу его. Такие формирования возникали и в тылу, существовали негласно по целым месяцам, добывая частные средства
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 56.
2 Штейфон В. Л. Кризис добровольчества. С. 290.
- 333 -

или пользуясь попустительством властей разных рангов, ослабляя фронт и превращая иной раз идейный лозунг “под родные штандарты” — в прикрытие шкурничества»1.
Если возрождающаяся часть «была сильна духом, она, несмотря на потери в боях, усиливалась и развертывалась в полк, каковой затем и утверждался главнокомандующим. Морально слабая часть обычно хирела и не выходила из периода хронического формирования»1  2. В результате множество таких «хронически формирующихся» частей существовало лишь на бумаге, формировалось непланово и хаотично. Их численность так и не достигала необходимой для участия в боевых действиях в качестве самостоятельной воинской части. Так, 4-й гусарский Мариупольский полк, начавший формально свое формирование в составе Донской армии в июле, выступил на фронт только в ноябре 1919 г., когда на фронте ВСЮР уже началось отступление. При этом по свидетельству вольноопределяющегося полка Л. Н. Шишкова, обстоятельства указывали «на полную несвоевременность срывания несформированной и еще недостаточно сплоченной кавалерийской части прямо в бой. Эти соображения неоднократно докладывались командиром полка командующему армией с просьбой дать возможность... более основательно подготовится к тяжелому зимнему походу, на что требовалось около месяца»3.
Характерно, что в боевых расписаниях ВСЮР от 5 (18) октября, в период самых напряженных боев «генерального сражения за Москву», численность многих «возрождающихся» частей была либо невысокой, либо не указана вовсе4. Так, численность 1-й кавалерийской дивизии из шести «старых» полков, при двух отдельных дивизионах «старых» полков, составляла всего 1598 штыков и 992 сабли; 5-й пехотной дивизии из пяти «старых» полков, запасного батальона, артиллерийской бригады и инженерной роты — 3085 штыков, 7-й пехотной дивизии из двух сводных полков «старых» дивизий, запасного батальона, артиллерийской бригады и инженерной роты — 1606 штыков и т. д. Что касается сводной части 42-й и 78-й пехотных дивизий, обращение офицеров которых на имя начальника 7-й пехотной дивизии помещено выше, то несмотря на весь оптимизм она так и не была создана.
Тем не менее, на укомплектование и вооружение «возрождающихся» частей изыскивались людские и материальные ресурсы,
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 84.
2 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 261.
3 Шишков Л. Н. 4-й гусарский Мариупольский... С. 68.
1 Боевой состав Вооруженных сил Юга России на 5 октября 1919 г. Публ. Р. Г. Гагкуева // Белая Гвардия. № 2. С. 69—96.
- 334 -

в то время как сражавшиеся на фронте части остро нуждались в пополнениях. Возникали и дополнительные сложности с командным составом, так как многие офицеры хотели служить в «возрождающейся» части, и командование редко отказывало им в удовлетворении желания перевестись в «свой» полк. Во многих таких частях офицеры получали жалованье в соответствии с занимаемыми «командными должностями», не торопясь в то же время выступать на фронт. Порочной оказалась и практика формирования внутри одной воинской части нескольких ячеек старых полков Русской армии. Каждая из таких созданных «ячеек» имела разную численность и вооружение и претендовала на особенное положение, что отрицательно сказывалось на дисциплине и боеспособности части в целом. В целом, практика военного строительства на Белом Юге показала, что, несмотря на все попытки командования внести строгую регламентацию в вопросы формирования частей, успех в построении в полном смысле слова регулярной армии достигнут не был.
Мобилизации во ВСЮР в 1919 г.
Порядок проведения и результаты. Запасные части
С выходом Вооруженных сил Юга России на «широкую московскую дорогу» мобилизация, и до этого составлявшая большой процент в пополнении белых армий, стала играть ключевую роль в комплектовании.
Согласно распоряжению начальника мобилизационной части отдела Генерального штаба Военного управления ВСЮР от 1 (14) мая военнообязанными на начало мая на занятых белыми территориях признавались: «1) все штаб-офицеры до 50 лет и все обер-офицеры до 43 лет включительно; 2) все медицинские и ветеринарные врачи до 55 лет включительно; 3) все фармацевты, зауряд-фармацевты и все медицинские и ветеринарные фельдшера до 43 лет включительно; 4) все чиновники военного времени до 25 лет включительно; 5) все лица российского подданства независимо от национальности в возрасте от 19 до 34 лет включительно (родившиеся в 1885—1900 гг.); 6) все белобилетники, за исключением тех, которые были переосвидетельствованы в 1916 г., согласно положению 18 ноября 1915 г.» (казаки призывались согласно постановлениям войсковых правительств)1. Как видно, все военнообязанные от 19 до 34 лет и все офицеры могли быть призваны в ряды ВСЮР и Государственной стражи. Представители этого поколения в большинстве своем были
1 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 9-9 об.
- 335 -

участниками Первой мировой войны. Они же призывались на этой территории ранее в ряды Красной армии и повстанческой армии Махно. Указанное обстоятельство, безусловно, не способствовало притоку мобилизованных в ряды белых армий. Многие из потенциальных бойцов уже находились под ружьем по другую сторону фронта. Значительная же часть оставшихся, устав от войны и по этой причине уклонившись от службы в Красной армии, старалась не попасть и в ряды ВСЮР, а оказавшись там, могла дезертировать при первых крупных неудачах на фронте.
Призыву во ВСЮР в 1919 г. не подлежали лишь лица, имевшие льготы первого разряда по семейному положению, участники обороны Порт-Артура, псаломщики и священнослужители, персонально освобожденные Военным управлением, а также учителя-офицеры. Отдельно оговаривался призыв лиц, не имеющих российского подданства. Так, не подлежали призыву граждане Грузии и другие уроженцы Закавказья, письменно не признающие русскую государственность. Поляки, считавшие себя подданными независимой Польши, зачислялись в ряды армии распоряжением польского командования при главкоме; не признававшие польскую государственность призывались в армию на общих основаниях. Граждане Чехословацкой Республики и Финляндии призыву не подлежали.
После занятия частями ВСЮР территории Украины и Центральной России мобилизация указанных категорий распространялась на вновь занятые губернии и уезды. При занятии губернских центров — Киева, Курска, Полтавы, Харькова и др. — в них распространялись изданные в 1918—1919 гг. приказы о мобилизации.
В разгар ожесточенных боев сентября—октября 1919 г. появились директивы командования, вызвавшие неоднозначную реакцию в армии и обществе. 14 (27) сентября согласно телеграмме за № 59283 дежурного генерала главкома генерал-майора С. М. Трухачева ввиду предстоящего учебного года освобождались от военной службы все уже призванные к тому времени штатные учителя-офицеры1. Приказом главкома № 2388 от 21 сентября (4 октября) от военной службы освобождались все учащиеся и преподаватели средних и высших учебных заведений. Им предоставлялось право оставить ряды армии и продолжить занятия1  2. В момент наивысшего напряжения сил армии эти при¬
1 РГВА. Ф. 39914. On. 1. JL 1. Л. 3.
2 Россия. Курск, 1919. № 17. 20 октября. Освобождение от службы, несмотря на непростую боевую обстановку, происходило в частях ВСЮР и ранее. Так, приказом по Корниловскому ударному полку № 226 от И (24) августа от службы в армии освобождались 10 ударников, попадающих под категорию работающих «на государственную оборону». Увольнялись из полка и «ошибочно призванные в армию ударники». Например, 19 учащихся Енакиев-
- 336 -

казы вызывали у военных опасения о начале дезертирства со стороны других категорий мобилизованных. Подобные опасения подтверждались фактами уклонения от службы призывников1. По мнению других, подобные популистские меры показывали гуманизм белых властей и помимо того, что позволяли учащейся молодежи продолжить свое образование, делали белую власть более популярной. Но реального влияния на ситуацию на фронте эти директивы не оказали, так как уже 31 октября (13 ноября) распоряжением главкома № 21463 демобилизация учащихся была прекращена, а демобилизовавшиеся ранее были обязаны вернуться в строй «из-за сложного положения на фронте»*  1 2.
Тогда же, в период напряженных боев, главнокомандующим было подписано приказание № 61 от 21 сентября (4 октября), по которому он «разрешил с сего числа увольнять в кратковременный отпуск воинских чинов на срок не свыше трех недель. Норму отпусков установить 5% наличного состава. Командиров отдельных частей увольнять с разрешения командующего армией»3. Но данный приказ, как и предыдущий, с учетом обстановки на фронте был едва ли исполняем.
Согласно докладу дежурного генерала штаба Добровольческой армии генерал-майора Д. А. Будянского от 24 мая (6 июня), одобренного командующим армией генералом МайМаевским, при проведении мобилизации войсковым начальникам следовало соблюдать ряд рекомендаций. Так, признавалось «весьма желательным» мобилизовать «на первое время небольшой процент военнообязанных, дабы, с одной стороны, не отягчать население во время полевых работ, а с другой стороны, вливать пополнения» в части армии постепенно.
Командирам частей предписывалось: «1. Во вновь занятом районе первое время, хотя бы в течение двух недель, мобилизации совсем не производить: эта мера несколько успокоит население и поможет ему войти в нормальную колею жизни.
2. Подтвердить войскам о том, что приказом главкома с. г. № 547 только командующему армией и командиру корпуса предоставлено право объявления мобилизации.
3. Мобилизовать население постепенно, начиная с младших возрастов, но уже бывших в войсках, то есть с призыва 1919 г. и старше.
4. Дабы успокоить более многочисленный класс населения, необходимо... объявлять мобилизацию: хлебопашцам —
ского коммерческого училища. Подобные примеры не были единичными . (РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 16. Л. 26-26 об., 23 об.).
1 Россия. Курск, 1919. № 20. 24 октября.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 26.
3 РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 31. Л. 9.
- 337 -

в ограниченном числе возрастов, а прочим (городским жителям, занимающимся различного рода профессиями и т. п.) в возрасте до 35 лет. Такой порядок привлечет в ряды войск более состоятельные классы (а значит, и более надежный элемент) и поможет войскам безболезненно переживать вливание в ряды вновь принятых на службу.
5. Молодых людей досрочных призывов 1920 и 1921 гг. пока не призывать, так как этот элемент, вероятно, потребуется для формирования новой армии.
6. Теперь же приступить к формированию в глубоком тылу армии запасных батальонов, для посылки туда призванных 1906—1919 гг. по объявленной общей мобилизации в Мариупольском, Бахмутском и Славяносербском уездах. [...] Вероятно, в Кавказской армии будет принят такой же порядок мобилизации и формирования запасных батальонов, а потому может осуществиться идея пополнения боевых частей: из запасных батальонов, укомплектованных призывными района Кавармии, будут присылаться пополнения в Добрармию, а из запасных батальонов Добрармии — в боевые части Кавармии»1.
Как видно, несмотря на наличие приказа главкома о мобилизации всех военнообязанных мужчин в возрасте от 19 до 34 лет, на практике командование армий ВСЮР старалось по возможности мягче проводить мобилизацию, даже ценой сокращения на первых порах количества призываемых. Но на деле такие попытки завоевать расположение населения, не увеличивая пополнения, не приводили и к повышению популярности Добрармии. «Крестьянство Курско-Орловского района настроено в высшей степени благожелательно к Добровольческой армии, — вспоминал бывший осенью 1919 г. начальником штаба Корниловской ударной дивизией полковник К. Л. Капнин. — Общая ненависть к большевикам. Крестьяне заявляют, что охотно пойдут драться против большевиков, будучи мобилизованы. Идти же добровольно боятся, опасаясь возможной мести красных по отношению к семьям в случае вынужденного нашего отхода. Учитывая их настроение, командующий Корниловской ударной группой полковник Скоблин неоднократно после взятия Курска просил высшие инстанции о производстве мобилизации, но по необъяснимым причинам все наши просьбы отклонялись. Между тем, в то время 1-й и 2-й Корниловские ударные полки обладали громадным офицерским кадром (не менее 800 офицеров), при большом количестве добровольцев-солдат, что при своевременной мобилизации позволило бы создать еще два—три новых Корниловских полка, что было бы на пользу
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 50—51.
- 338 -

общему делу. Как бы то ни было, мобилизация проведена не была, а драгоценный офицерский и добровольческий элемент в значительной своей части погиб под Орлом, дерясь рядовымибойнами»1. В результате, в то время как мобилизация в Красную армию всеми возможными способами, включая террор против разных групп населения, давала в 1919 г. десятки и сотни тысяч пополнений на фронт, ВСЮР испытывали крайний недостаток живой силы. С началом же отступления белых армий сама возможность исполнения рекомендаций предписываемых воинским начальникам, вызывает большие сомнения.
Не удалось командованию армий ВСЮР исполнить и другое намерение, отраженное в указанном выше докладе, которое должно было бы благоприятно отразиться на надежности находящихся на фронте частей. Речь идет об отправке мобилизованных в районах, занятых Добровольческой армией, на фронт армии Кавказской, и наоборот. Очевидно, что этот вопрос неоднократно поднимался командирами армий ВСЮР. Так, командир 2-го армейского корпуса генерал-лейтенант М. Н. Промтов 18 сентября (1 октября) писал командующему Добровольческой армией генералу Май-Маевскому: «Ввиду того, что вверенному мне корпусу приходится действовать в районе, где петлюровская агитация ведется особенно энергично и среди населения много сочувствующих самостийности, представляется крайне необходимым, чтобы части корпуса пополнялись элементами, чуждыми самостийных стремлений украинцев. В силу этого соображения крайне нежелательна присылка пополнений из Киевской, Полтавской, Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерний... Ходатайствую о присылке на будущее время пополнений для вверенного мне корпуса уроженцев из районов более отдаленных губерний — Ставропольской, Саратовской, а из украинских губерний направлять на Царицынский и Кавказский фронты...»
Штаб Войск Киевской области в конце сентября, пересылая телеграмму Промтова, писал генерал-квартирмейстеру главкома ВСЮР: «Йризнавая целесообразность такой меры, но ввиду возможности затруднений к ее осуществлению вследствие расстройства железнодорожного транспорта, прошу указания, может ли быть удовлетворено ходатайство» командира 2-го корпуса. Но на дошедшее в результате до Ставки ходатайство генерала Промтова начальник Отдела Генерального штаба Военного управления генерал В. Е. Вязьмитинов 11 (24) октября вынужден был ответить отказом: «...Производить посылку призываемых малороссов для
1
Капнин К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом... С. 94.
- 339 -

пополнения Кавказской армии в обмен на призванных в районе этой армии, которых направлять для пополнения войсковых частей, действующих в пределах Киевской области, ныне неосуществимо вследствие отсутствия достаточного запаса призванных военнообязанных в районе Кавказской армии, до последнего времени, по сложившейся обстановке, придерживавшейся оборонительного характера действий и не продвигавшейся вперед. Добровольческая же армия в настоящее время также пополняется главным образом за счет малороссийского контингента. Предлагаемая вами мера обмена и использования поступающего по мобилизации пополнения, как ранее применявшаяся и дававшая положительные результаты, будет применена и в будущем, при продвижении всех армий в губернии с коренным, великорусским населением»1.
Характерна резолюция главноначальствующего Киевской области и командующего Войсками Киевской области генерала А. М. Драгомирова, наложенная на телеграмму из Ставки: «Улита едет — когда-то будет! Теперь все сделано и продолжать». Чины Крымского конного полка, ведшего осенью 1919 г. боевые действия против частей Петлюры, вспоминали, что по мере наступления «личный состав полка все уменьшался. Пополнений никаких не прибывало. Поступать по примеру частей Добровольческой армии, пополнявших свои ряды пленными красноармейцами, на петлюровском фронте было невозможно. ...Нельзя было пленных петлюровцев-украинцев заставлять идти против своих же братьев-украинцев. На настойчивое требование командира полка о присылке пополнения из штаба Войск Новороссийской области был ответ с предложением сформирования запасного эскадрона, который обеспечит регулярное пополнение полка»1  2. Как видно, переброска мобилизованных с одного фронта на другой, широко использовавшаяся командованием Красной армии и давшая в итоге хорошие результаты (численность дезертиров в результате существенно снизилась), на Белом Юге оказалась мало выполнимой. Помимо того, что мобилизации населения в разных губерниях, занятых ВСЮР, проводились разновременно и неравномерно, осуществить массовую переброску новобранцев был не способен транспорт3.
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 51—52.
2 Крымцы Ее Величества в Добровольческой армии, Вооруженных силах Юга России и в Русской армии. 1918—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии... С. 260.
3 В этом свете показательны данные о числе войск перевезенных за все время боевых операций железными дорогами в Советской России: в 1918 г. — 6937 эшелонов, в 1919 — 12 459, в 1921 г. — 21 005 эшелонов. Общее же количество перевезенных войск составляло около 25 млн человек (с артиллерией, боеприпасами, обозами и проч.) (Метельков II. Ф. Трудовой подвиг железно-
- 340 -

Проведение призыва в части ВСЮР летом—осенью 1919 г. было в большей степени регламентировано соответствующими распоряжениями Военного ведомства, учитывающими особенности Гражданской войны. Правда, несмотря на выработку этого документа, реальная обстановка как на фронте, так и в тылу для проведения мобилизации зачастую требовала принятия неординарных мер, нарушавших директивы командования. Кроме того, во многих тыловых районах мобилизационные органы так и не были созданы либо существовали на бумаге. Многим же воинским начальникам регламентирующие мобилизацию документы были попросту неизвестны*  1.
Согласно разработанной Военным ведомством «Временной инструкции для производства войсковой мобилизации в районах, занятых ВСЮР» от 9 (22) июня проводимые мобилизации подразделялись на две основные категории: 1) проводимые в районах, занятых войсками (полковые, дивизионные, корпусные) и 2) в районах тыловых, непосредственно войсками не занятых. Данное разграничение определило распределение мобилизованных, которые «в зависимости от потребности» или сразу ставились в строй — «непосредственно пополняли воинские части по нарядам штабов корпусов» или «направлялись в запасные батальоны» — полковые, дивизионные или армейские.
Определение числа возрастов для призыва в прифронтовой полосе зависело от потребностей фронта, необходимости «быстрого их использования назначением непосредственно на укомплектование войск или на пополнение запасных частей». Командиры воинских частей должны были не допускать «скопления в ближайшем тылу призванных контингентов, не поставленных в строй» в силу опасности перехода подобных формирований на сторону красных или зеленых из-за неустойчивости линии фронта. Проведение мобилизации начиналось с «быстрого ознакомления с местными условиями» офицера, заведующего мобилизацией, определения мест сборных пунктов и организации приемной комиссии либо из представителей местной власти, либо из числа благонадежных местных жителей. Объявления о начале мобилизации публиковались в местных газетах и вывешивались в общественных местах. После проведения призыва мобилизованные должны были распределяться
дорожников // Из истории Гражданской войны и интервенции. 1917—1922 гг. С. 317). По свидетельству советского главкома С. С. Каменева, во время войны в переброске находилось до 70% всех сил РККА. Число дивизий, воевавших на одном фронте, составляло 30%, двух — 52, трех — 14,3, четырех — 2,6, пяти — 2,6% (Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 77).
1 	Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 290.
- 341 -

в назначенную для пополнения войсковую часть, «в установленные особые сборные пункты или непосредственно в запасные части»1. Вообще же, по свидетельству участника боевых действий, «мобилизация в прифронтовых районах» была «актом чрезвычайно деликатным. Близость большевиков и неуверенность, на чью сторону склонится завтра военное счастье, побуждали население уклоняться от мобилизации и выжидать»1  2.
Мобилизации, проходившие в тыловых районах, проводились «с предварительным учетом военнообязанных органами местного военного управления», восстанавливавшимися сразу после занятия уездного или губернского центра. Заведующий мобилизацией назначался непосредственно распоряжениям дежурного генерала штаба армии. Но, несмотря на устойчивость ряда тыловых районов ВСЮР — Северного Кавказа, Новороссии, Центрально-Черноземного района, местный мобилизационный аппарат был сформирован далеко не во всех уездных и губернских центрах, и наиболее распространенной в 1919 г. была мобилизация в порядке, определенном для прифронтовых районов3.
К основным факторам, от которых зависел успех мобилизаций, относились: 1) наличие устойчивой местной гражданской власти или военной администрации, способной сформировать мобилизационный аппарат и осуществить призыв; 2) положительное отношение местного населения к белым властям, его антипатия к советской власти; 3) наличие большого количества подлежащих призыву в армию лиц и «неистощенность» района боевыми действиями и мобилизациями противника (в большинстве занятых областей Добрармия проводила мобилизацию после Красной армии, а на Украине — в армию Украинской народной республики); 4) большое значение имели также временные рамки, в течение которых белые находились в тех или иных областях4. Так, мобилизационный потенциал областей Центрально-Черноземных губерний белым не удалось реализовать в полной мере именно по причине кратковременности их пребывания в регионе.
Проведение мобилизаций более всего затронуло территории Всевеликого войска Донского, Кубанского казачьего войска и Северный Кавказ, находившиеся под властью ВСЮР наиболее продолжительное время. Донское войско контролировалось
1 	Временная инструкция для производства мобилизации... С. 1 — 10.
j. Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 323.
I ГА РФ. Ф. 440. On. 1. Д. 34 а. Л. 109-110.
4 	О «степени участия» отдельных регионов Белого Юга в комплектовании частей ВСЮР подробнее см.: Территориальные особенности комплектования частей ВСЮР за период май 1919 — март 1920 гг. // Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 110-118.
- 342 -

белыми около 22 месяцев (с весны 1918 по февраль 1920 г.), Кубанское войско и Северный Кавказ — около 18 месяцев (с осени 1918 по январь—февраль 1920 г.).
Казаки Донского, Кубанского и Терского казачьих войск, чья территория послужила базой для Белого движения, мобилизовались в ряды Вооруженных сил Юга России приказами своих войсковых правительств. Неказачье население войск призывалось в соответствии с приказами главкома ВСЮР. В регионе с устойчивой белой властью (с весны 1918 г.) призыв проходил относительно благополучно, несмотря на то, что большая часть лиц, попадавших под мобилизацию и сочувствовавших программе Белого движения, уже находилась в рядах ВСЮР начиная с лета—осени 1918 г. Но, несмотря на довольно продолжительное время, имевшееся в распоряжении властей на создание действенного мобилизационного аппарата, работал он со сбоями. Так, сводка ОСВАГа от 17 (30) мая, свидетельствуя о благополучном в целом ходе мобилизации в Ростове-на-Дону и прилегающих к нему районах, отмечала и существенные недостатки: «Мобилизация с внешней стороны проходит вполне успешно. Народу идет много, и идут с сознанием своего гражданского долга. Технические недочеты мобилизации приносят много вреда. Народ толпится без дела, и часто проходит неделя, и призываемый уходит ни с чем. В толпе жалобы и ропот. Часто богатые люди освобождаются вне очереди»1.
Возможность уклонения от мобилизации за взятку или благодаря личным связям также негативно сказывалась на настроении населения, призванного на мобилизационные пункты. Сводка ОСВАГа от 30 апреля (13) мая об обстановке в Ростовена-Дону довольно характерна и для других регионов, в которых проводилась мобилизация в ряды ВСЮР: «С момента объявления последней мобилизации настроение городского населения определяется исключительно этим вопросом. Агитация как с нашей, так и с враждебной стороны естественно направляется на этот основной вопрос текущего момента. Не является секретным для городского населения, что многие из призываемых стараются уклониться от мобилизации совершенно, или же получить подходящее местечко в одном из тыловых учреждений. В этом отношении растет недовольство среди рабочих и ремесленных кругов, главным образом, на крупную буржуазию, которая, по их мнению, уклонялась ранее от призыва и уклоняется теперь. Говорят о том, что на некоторых из заводов, признанных работающими на оборону, увольняют рабочих, подлежащих
1 	Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 146.
- 343 -

призыву, а задним числом принимают на службу за деньги лиц из богатого класса. Отсюда вывод для рабочих: “Бедняк, иди на фронт защищать богачей”. Несомненно, что какие бы меры ни принимались, все равно в городах будет много лиц, которые сумеют уклониться, быть может, даже на законном основании и снова будут гулять по улицам праздной толпой и наполнят кафе, рекламируя свое уклонение от службы через большие окна ресторана и за чашкой кофе посмеиваться над идущими на фронт»1.
Сложнее обстояла ситуация с призывом в ряды ВСЮР горских народов Северного Кавказа. Русское («неказачье») население горских городов Владикавказа, Грозного, Дербента, Назрани, Пятигорска и других — поступало в состав частей ВСЮР добровольцами и призывалось в состав 8-й (позднее 21-й) и 52-й пехотных дивизий, кадр которых располагался в упомянутых городах1  2. Адыги, кабардинцы, карачаевцы, осетины и черкесы без принуждения вступали в части ВСЮР, во многих случаях добровольно. Из кадра многих горских народов были образованы отдельные воинские части: Дагестанская, Кабардинская, Осетинская, Сводно-Горская, Черкесская и Чеченская конные дивизии, 1-й и 2-й Осетинские стрелковые батальоны и др.3 Однако в Нагорном Дагестане, Дигории (северо-западной Осетии), Ингушетии и Нагорной Чечне приказы главкома ВСЮР о мобилизации и воззвания местных правителей (генерал-майора М. М. Халилова в Дагестане, генерала от артиллерии Э. X. Алиева в Чечне, полковника Я. В. Хабаева в Осетии) встретили активное противодействие со стороны горцев и привели к восстаниям4. Так, правитель Осетии полковник Хабаев из-за срыва мобилизации предупреждал начальников участков и приставов, что «старшины за неточное выполнение будут привлекаться к уголовной ответственности, а подлежащие призыву и не явившиеся во Владикавказ... будут преследоваться как дезертиры». Выступавший на XI съезде осетинского народа помощник правителя Осетии по военной части генерал-майор Г. Ф. Эйхе отмечал, что «значение осетинских частей велико, их нужно пополнять, командиры частей требуют пополнения, а резервов нет»5. В октябре Хабаев подписал «Инструкцию административным властям Осетинского
1 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 141.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 26—27.
3 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 145-147; Ф. 39701. On. 1. Д. 8. Л. 79;
, ГА РФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 135. Л. 1-27.
4 РГВА. Ф. 39701. On. 1. Д. 13. Л. 125; Деникин А. И. Указ. соч. Т. 5. С. 108;
Тахо-Годи А. Революция и контрреволюция в Дагестане. Махачкала, 1927. С. 116—118; История Северной Осетии... С. 176—179.
5 Цит. по: История Северной Осетии... С. 180.
- 344 -

округа для поимки дезертиров и уклоняющихся», в которой предусматривались жесткие меры для борьбы с «уклонистами». Они подлежали военно-полевому суду или выплачивали высокие денежные штрафы. Наказаниям также подвергались ответственные за мобилизацию, «в чьих районах... найдутся дезертиры и уклоняющиеся»1. В Дагестане, по данным сводки ОСВАГа от 11 (24) мая, после объявления в апреле мобилизации на территории подконтрольной Горскому правительству, на призывные пункты из 20 000 потенциальных новобранцев прибыло всего 18 человек1  2. В Чечне после покорения восставших селений аулы выставляли всадников в армию по предписанию правителя Чечни «на основании договорных условий местного горского правительства с главным командованием»3.
Около двух лет находилась под контролем белых Таврия (включая Крым), также существенно пополнившая части ВСЮР. С ноября 1918 — по апрель 1919 г. полуостров находился под властью Крымского краевого правительства во главе с кадетом С. С. Крымом. В Крыму набор добровольцев легально проводился с осени 1918 г. Отвечая в начале ноября
1918 г. на просьбу С. С. Крыма прислать на полуостров хотя бы «незначительную часть», Деникин подчеркивал, что уже отправленный туда «небольшой отряд» будет лишь первоначальным кадром, который будет «пополняться мобилизацией офицеров и солдат на территории Крыма», под руководством начальника Крымского центра генерала А. К. де Боде. В ноябре Деникин назначил командующим формирующимися в Крыму вооруженными силами генерал-майора А. В. Корвин-Круковского (вел формирование Крымской дивизии, переименованной в январе
1919 г. в 4-ю пехотную дивизию). 27 декабря 1918 г. (9 января 1919 г.) на основе частей Добровольческой армии, вступивших в Крым 10 (23) ноября, а также частей сформированных непосредственно на полуострове, был создан Крымско-Азовский корпус, во главе с генералом де Боде. 10 (23) января 1919 г. он был развернут в Крымско-Азовскую Добровольческую армию, командующим которой был назначен генерал А. А. Боровский.
Меры по проведению призыва в силу специфики управления полуостровом в конце 1918 — начале 1919 г. проводились в Крыму непоследовательно, с временными перерывами. 20 ноября (3 декабря) 1918 г. начальник Крымской дивизии в составе Крымско-Азовской армии генерал Корвин-Круковский объявил мобилизацию офицеров и новобранцев. «Этот при¬
1 История Северной Осетии... С. 180.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 143.
3 Де Витт Д. Л. Северная Чечня // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 460—461.
- 345 -

каз, отданный без ведома начальника Добровольческого центра (генерала де Боде. — Р. Г.) и Крымского правительства, вызвал большое волнение в последнем, усмотревшем в приказе нарушение своей державности», — отмечал впоследствии Деникин. Мобилизация, по словам П. С. Махрова, занимавшего с февраля 1919 г. в чине генерал-майора должность заместителя начальника сообщений Крымско-Азовской армии, «пошла хорошо», но была признана Крымским краевым правительством «недемократической» и уже 24 ноября (7 декабря) отменена (объявлена «необязательной»). В результате на призывных пунктах остались лишь добровольцы1. Участники событий главной причиной неудачи формирований в Крыму называют своевременное непроведение мобилизации населения, в том числе этнических татар*  1 2. Мобилизация офицеров, объявленная добровольческим командованием только первых числах февраля 1919 г., была проведена «неудачно и неумело: боеспособного рядового элемента явилось очень мало, много явилось калек и стариков»3. Призыв солдат 1897 г. рождения состоялся 12 (25) февраля и был по сути провален (в Симферополе за два дня вместо ожидаемых 1700 человек на призывные пункты явилось 24 новобранца). Объявленный вслед за этим 3 (6 марта) Крымским правительством призыв военнообязанных, родившихся в 1896—1898 гг., из-за неудачи был вовсе отменен. На призывные пункты явилось лишь около 500 человек4. После занятия Крыма частями ВСЮР в июне 1919 г. добровольцы и мобилизованные на полуострове поступали в состав 4-й и 5-й пехотных дивизий, 3-й армейский корпус Добрармии генерала Слащова5.
Председатель Таврической губернской земской управы В. А. Оболенский в своих воспоминаниях отмечал довольно типичную картину проведения призыва во ВСЮР в 1919 г., характеризующую дезорганизованность мобилизационного аппарата: «Большая часть призванных все-таки покорно являлась. Однако сама техника мобилизации была поставлена так, что вызывала ропот, а иногда и дезертирство. В то время всякая одежда ценилась уже на вес золота, и люди являлись на призыв по возможности раздетые и разутые в расчете получить казенную одежду и обувь. А между тем не хватало на всех ни
1 Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 22; А. В. Дневник обывателя // Вооруженные силы на Юге России. С. 419.
2 Крымцы Ее Величества в Добровольческой армии... С. 230.
3 Алъмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк в Крыму // Воору/ женные силы на Юге России. С. 518.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 61 \ Махров П. С. В Белой армии
генерала Деникина... С. 30; А. В. Дневник обывателя. С. 432—433, 435.
3 	Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 27.
- 346 -

одежды, ни обуви, а иногда и продовольствия. А так как часто и оружия было недостаточно, то случалось, что призывных держали без дела, раздетых и разутых, а иногда и голодных и в нетопленных помещениях. [...] В городе Алешках Днепровского уезда на этой почве произошел однажды бунт мобилизованных, которые разбежались по деревням. Их потом ловили, как дезертиров, и подвергали наказаниям...»1.
Большинство населения Донбасса по отношению к ВСЮР стремилось занять нейтральное положение. Северо-западные районы Донецкого бассейна (Александровский, Бахмутский и Славяносербский уезды Екатеринославской губернии) были настроены против белых — мобилизации проводились здесь несколько раз и не дали больших результатов. Тем не менее пополнения от Бахмутского уездного воинского начальника летом 1919 г. в немалой степени комплектовали 1-й офицерский генерала Маркова полк1  2. Юго-восточные и центральные районы Донбасса (Таганрогский округ Донского войска и Мариупольский уезд Екатеринославской губернии), наоборот, в значительной степени пополнили части белых армий (1-й офицерский генерала Дроздовского стрелковый полк, Марковские полки, запасные части Корниловской ударной дивизии и др.)3.
Малороссийские губернии наибольший процент пополнения дали при их занятии частями ВСЮР летом—осенью 1919 г. Наиболее значительный контингент мобилизованных поступал в ряды армии из губернских центров и прилегающих к ним районов, таких как Киев, Полтава, Харьков, которые были одновременно и мобилизационными центрами. Большие пополнения дали также уездные города — многие из них были пунктами сосредоточения запасных частей ВСЮР (Валки, Лубны, Нежин и Сумы), железнодорожные узлы, где сосредотачивались пополнения из близлежащих уездов (Бахмач, Белгород, Ворожба), а также районы с зажиточным крестьянским населением, в наибольшей степени пострадавшим от продовольственной политики советской власти (Васильковский и Уманский уезды Киевской губернии, Пирятинский и Хоролский уезды Полтавской губернии, Ахтырский, Валковский и Волчанский уезды Харьковской губернии)4.
1 Оболенский В. А. Крым при Деникине // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 11: Белый Крым / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. M., 2003. С. 37.
2 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 1-176.
3 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 260; РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 1 — 176; Левитов М. Н. Материалы к исто-
/ рии... С. 372—373.
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 27.
- 347 -

Согласно рапортам по мобилизационному отделению начальника тыла Киевской области мобилизация в этом регионе продолжалась даже в ноябре 1919 г., во время отступления частей ВСЮР. Данные о призыве в ряды Войск Киевской области в населенных пунктах Лохвица, Лубны, Прилуки, Хорол в течение 7—9, 12 (20—22, 25) ноября говорят о пополнении в 1076 человек1. По сведениям на 12 (25) ноября в городах Киевской области за октябрь—ноябрь было мобилизовано 8587 человек. Из этого числа Бровары дали 736 человек, Золотонож — 538, Канев — 661, Киев — 3804, Кременчуг — 260, Переславль — 1955 (в том числе с 14 (27) по 20 сентября (3 октября) было мобилизовано 400 офицеров)1  2 и Пирятин — 633 человека. Большая часть мобилизованных была направлена в запасные части: запасной батальон 4-й пехотной дивизии в Киеве, запасной батальон 11-й пехотной дивизии в Переславле, запасной батальон 15-й пехотной дивизии в Пирятине. Часть пополнения направлялась в строй, пополнив Своднострелковый полк, 1-й Осетинский стрелковый батальон, Волчанский отряд и др.3
Проведение мобилизации в малороссийских областях давало неодинаковые результаты. Так, в Екатеринославской губернии крупные пополнения были получены только в районах городов Александровска и Екатеринослава. В остальных уездах губернии мобилизации фактически провалились. В Верхнеднепровском и Новомосковском уездах губернии на приемные пункты прибыло всего по 5—10 человек. Аналогичное положение наблюдалось осенью в уездах Херсонской губернии и в южных городах Полтавской и Харьковской губерний. Только крупные города Херсонской губернии — Одесса, Херсон и прилегающие районы дали значительные пополнения в части, формировавшиеся главноначальствующим Новороссийской области генералом Шиллингом4. Агентурная сводка разведывательного отдела штаба армии Петлюры от ноября 1919 г. рисовала безотрадную картину мобилизации малороссийского населения во время решающих боев на фронте: «Определенных сведений о ходе мобилизации нет. По агентурным сведениям, мобилизация в большинстве успеха не имеет, мобилизованные отказываются идти в деникинскую армию и убегают к повстанцам (Черкасщина, Киевская губерния, Полтавщина). Те же мобилизованные, которые и пошли в деникинские полки, при первой возможности убегают домой. Особенно дезертирство бывает после боев.
1 РГВА. Ф. 39668. On. 1. Д. И. Л. 4-7.
2 РГВА. Ф. 39668. On. 1. Д. 4. Л. 13-13 об.
3 РГВА. Ф. 39668. On. 1. Д. И. Л. 8-11.
1 Шиллинг //. Я. Эвакуация Новороссии // Часовой. № 121. С. 19—20.
- 348 -

Мобилизованный более или менее интеллигентный класс в большей части служит Деникину верой и правдой. В тех местах, где по донесению деникинской контрразведки оказывается, что население не будет сочувствовать, к мобилизации относится недоброжелательно, время явки на мобилизацию откладывается по два—три раза (Одесский район). В Черкассах был случай, когда мобилизованные, прибывшие из Полтавы, встретившись на селе Черкассы с мобилизованным на Черкасщине, подняли бунт. Во время бунта срывали с себя погоны и отказывались служить Деникину. В тылу Деникина расклеены объявления по поводу разных инцидентов, пишется о “боевом” фронте и “гнилом” тыле»1. Главной причиной провала мобилизаций в этих губерниях было повстанческое движение Махно, превратившее тыловой район ВСЮР в театр военных действий, в котором полностью отсутствовал местный мобилизационный аппарат.
Если в губерниях, находившихся под контролем ВСЮР продолжительное время, мобилизационный аппарат оставлял желать лучшего, то в районах, занимаемых белыми на протяжении августа—ноября 1919 г. (Правобережная Украина, Черноземный центр), структуры по проведению мобилизации практически отсутствовали. Так, рапорт начальника Каневского гарнизона (Киевская губерния) от 31 октября (13 ноября) констатировал «отсутствие каких бы то ни было подготовительных работ по проведению мобилизации... о дне нашей мобилизации никому не было известно... помещения для приема мобилизованных подготовлены не были... все стремления вызвать ясную видимость проявления живого интереса к собеседованиям с крестьянами на сходах (по поводу необходимости поддержки мобилизации. — Р. Г.) остались тщетными. Население принимает речи ораторов и призывы помочь армии живой силой с нескрываемым равнодушием...»
В целом же малороссийская деревня, уставшая от войны и постоянной смены властей, относилась к проводимым ВСЮР мобилизациям без подъема, будучи в большей степени заинтересована в порядке и как можно меньшем вмешательстве властей в его жизнь1  2.
Совершенно иначе обстояло дело с призывом населения в Центрально-Черноземных областях России. Большую роль здесь сыграло то обстоятельство, что крестьянство в этих губерниях испытало на себе всю тяжесть политики военного коммунизма, проводившейся в 1918—1919 гг. Именно вследствие этого отношение многих крестьян к добровольцам было положительным,
1 Гражданская война на Украине. Т. 2. С. 479.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 27.
- 349 -

несмотря даже на неясность и неопределенность аграрной программы Белого движения. «Горожане жаловались на недостаток продуктов, так как базары были запрещены, а крестьяне на то, что они ничего не могли продавать и из-за отсутствия денег что-либо покупать в городе, — свидетельствует полковая история одного из “цветных” полков. — “В деревнях нас замучили продналогами, продразверстками, реквизициями и просто грабежами. А повезешь что-либо продавать, чтобы что-то купить, налетят милиционеры: 'Что везешь? Спекулируешь' — и все отбирают, и перестали мы возить в город и остались без сахара, чая, соли, гвоздей; раздетые, босые. А то, что имели дома, приходилось прятать, чтобы не все ограбили. А теперь, слава Богу, свобода!”. [...] “Хотя бы совсем сгинули эти большевики!” — говорили они (крестьяне. — Р. Г.), а иные добавляли: “Не нужно нам советской власти. Была бы власть, которая дала бы нам свободу жить так, как раньше жили мы”»1.
По подсчетам исследователя П. А. Аптекаря, в мае—августе 1919 г. в Центрально-Черноземном районе России произошло тридцать два вооруженных выступления крестьян против советской власти, восемь из которых были крупными, а за осенне-зимний период — двенадцать крестьянских восстаний (четыре крупных), многие из которых охватили значительные территории. Большинство из них было направлено против действий продотрядов и продовольственной политики советской власти, мобилизации в Красную армию и др.1  2 Все это обусловило активное пополнение рядов полков ВСЮР крестьянамидобровольцами. В результате крупные пополнения частям ВСЮР дали Воронежская, Курская и Орловская губернии. И это несмотря на то, что данные регионы всего один—два месяца находись под контролем белых (осень 1919 г.)3.
В воспоминаниях участников боев осени 1919 г. неоднократно отмечается помощь частям ВСЮР со стороны орловских крестьян, испытавших тяжесть советской продовольственной политики. Фразы «крестьянин ехал сообщить белым», «крестьянин сообщает», «огромную помощь оказали крестьяне, дававшие в ходе боев сведения о силах и передвижениях противника»4 неоднократно встречаются в текстах воспоми-
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 110.
2 Аптекарь 77. А. «Зеленый вал» — антиболыневицкие крестьянские выступления в мае—сентябре 1919 г. // Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. М., 2002. С. 95.
2 Россия. Курск, 1919. № 11, 12, 17. 13, 15; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 96—97, 105, 138, 147; Левитов М. Н. Материалы к
/ истории... С. 293, 307.
А См., например: Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 97, 98, 105 и др.
- 350 -

наний и дневниковых записей, в то время как при описании боевых действий в занимаемых ранее ВСЮР малороссийских губерниях аналогичные упоминания сравнительно редки. Составитель марковской полковой истории В. Е. Павлов приводит ряд примеров встречи крестьянами Добровольческой армии: «Красные отходят. За ними следуют белые. На огороде работает старик-крестьянин. Он подходит к дороге и, сняв шапку и низко поклонившись, говорит: “Спасибо вам! Может быть, теперь мы вздохнем свободнее”. Жест. Слова... Их раньше на “широкой Московской дороге” не приходилось слышать, разве [только] в городах. [...] Дай Бог вам удачи! Мы, крестьяне, с вами, а не с красными»1. Для описания взаимоотношений крестьян и чинов ВСЮР на Орловщине характерен следующий эпизод: «На охране железнодорожного моста у Ливен стояла марковская застава. Взаимоотношения с крестьянами были самые лучшие. Они радовались уходу красных и наступившему покою. Но вот на заставу пришли два-три крестьянина и сообщили, что в их дома вечерами заходят красные и требуют хлеба, мяса и насильно отбирают все, что им надо, и просили защиты. Было ясно, что в районе блуждают мелкие группы красноармейцев, отставшие от своих частей. Начальник заставы принял меры. По указаниям крестьян он произвел облавы и задержал несколько десятков человек. В благодарность крестьяне постановили снабжать заставу мясом (живыми баранами) и другими продуктами. “Настрадались мы с большевиками да комбедами. Спасибо вам!” — говорили они»1  2.
В местах, где уже были крестьянские выступления против политики советской власти, находилось немало желающих записаться добровольцами в состав частей 1-го армейского корпуса. Подобного массового вступления крестьян в части белых в других регионах Юга России не наблюдалось. Очевидно, что пополнение могло быть большим, если бы ВСЮР успели провести в Орловской губернии полноценную мобилизацию (даже при учете того, что ранее РККА проводила в прифронтовой полосе мобилизацию мужского населения в возрасте от 17 до 37 лет). Однако за то непродолжительное время, которое ВСЮР занимали Центрально-Черноземные губернии России, не удалось построить ни устойчивого аппарата местной власти, ни создать структуры, способные провести полноценную мобилизацию.
Неудачное проведение мобилизаций вынуждало командование неоднократно идти на их повторение. Так, в Донбассе
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 107, 109.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 109.
- 351 -

мобилизация проводилась до четырех раз, в Одессе — три раза, в Харькове — дважды. В конце сентября распоряжением начальника Государственной стражи1 генерала от инфантерии Н. Н. Мартоса для пополнения рядов стражи была объявлена специальная мобилизация военнообязанных призыва 1906— 1907 гг. (1885—1886 гг. рождения)1  2. Приказом командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского от 22 ноября (5 декабря) в Харькове и Полтаве была объявлена мобилизация в строевые части всего мужского населения призывов 1885—1906 гг. от 17 до 35 лет включительно. Лица старше 35 лет (до 43 лет включительно) и белобилетники подлежали призыву в городскую стражу3.
Приказом главкома ВСЮР № 2699 от 30 ноября (13 декабря) объявлялась мобилизация новобранцев во всех районах, где еще не были призваны попадающие под мобилизацию4. Ее предписывалось провести в кратчайший срок — к этому времени уже началось отступление белых армий. Призывались военнообязанные всех сроков службы с 1910 по 1919 г. включительно (родившиеся в 1889—1898 гг.), а также новобранцы срока службы 1920 г. (в тех местностях, где они еще не были призваны). Согласно декабрьскому приказу главкома на подконтрольных белым территориях повсеместно возобновлялась «ловля молодых людей-дезертиров» и «уклоняющихся от воинской службы с преданием их военно-полевому суду»5.
В разгар отступления, в ноябре—декабре 1919 г., для пополнения катастрофически тающего личного состава командиры частей лихорадочно проводили мобилизацию в прифронтовой полосе. Так, начальник Дроздовской стрелковой дивизии генерал-майор В. К. Витковский 9 (22) декабря приказал подчиненным ему командирам «немедленно приступить к энергичному производству мобилизации всех лиц, не занимающихся физическим трудом, в возрасте от 17 до 35 лет без всякого изъятия и лиц крестьянского сословия в возрасте от 17 до 35 лет за исключением льготных первого разряда... Все отряды Государственной стражи прикомандировать к строевым частям, не вливая в части. Всех одиночных стражников немедленно зачислять в строй»6.
1 Государственная стража была создана во ВСЮР в марте 1919 г. для осуществления военно-полицейских функций на подконтрольной белым территории. Части стражи находились в двойном подчинении — командующему стражей и местным гражданским начальникам.
2 Киевлянин. Киев, 1919. № 26. 21 сентября.
3 Южный край. Харьков, 1919. № 113. 23 ноября.
4 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 1. Л. 11-12.
i РГВА. Ф. 39701. Он. 1. Д. 9. Л. 7.
6 РГВА. Ф. 39751. On. 1. Д. 1. Л. 175 а, 175 б, 176, 177.
- 352 -

Аналогичные попытки, в большинстве своем не дававшие необходимого результата, предпринимались и в тылу. А. Слободский, один из типичных представителей беженской массы, в своих воспоминаниях неоднократно описывает отчаянные попытки мобилизации, предпринимаемые военными властями во время начавшегося отступления. По его словам, в ноябре 1919 г. из Ростова-на-Дону «начался разъезд “гостей” и нежелающих быть мобилизованными. Из города бежали студенты, учащиеся, молодежь и частью эмигрировавшие из центральной России». В Новороссийске «после проверки всех мужчин до 55 лет забрали и увели к этапному коменданту. Всех, кому не удалось скрыться из комендатуры, отправили в роту и далее, на борьбу с “зелеными”». С парохода, на котором он отправлялся в Крым, было снято и отправлено на фронт более 30 человек офицеров и торговцев, попадавших под приказ о мобилизации1.
В докладе командующего Крымско-Азовской армией генерала Боровского на имя главкома ВСЮР от 15 (28) февраля отмечались причины срыва мобилизации, весьма характерные с точки зрения отношения населения к белой власти и ее распоряжениям. Боровский отмечал: 1) «Отсутствие у населения веры в Добрармию, в ее силу, в ее успех (положение дел на фронте в марте 1919 г. в Северной Таврии и Приазовье было не в пользу Добровольческой армии. — Р Г.), что является следствием как малого знакомства с ее работой, так и пассивности ее в отношении многочисленных шаек и банд, грабящих и наводящих террор на местное население; 2) отсутствие авторитета у правительства среди населения, особенно среди татар... (Крымского краевого правительства. — Р. Г.); 3) успех большевиков на Украине и на Донском фронте... в связи с малочисленностью и неготовностью наших частей создают боязнь прихода большевиков и близкой расправы со всеми, способствующими Добрармии; 4) отсутствие сознания ответственности за неявку, так как органы, обязанные следить и привлекать уклоняющихся, далеко не налажены; 5) агитация, ведущаяся как большевиками, так и левой печатью и Курултаем; 6) дезорганизованность аппаратов по призыву...» Для преодоления этого Боровским предлагалось «теперь же послать карательные экспедиции хотя бы в те местности, которые не исполнили мобилизации целиком... безусловно, необходимо объявить здесь военное положение»2. Доклад командующего
1 Слободский А. Среди эмиграции // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 2003. С. 15-18. z Цит. по: Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. С. 150.
- 353 -

Крымско-Азовской армией по сути обобщал причины неудач не только Крымской, но и большинства последующих мобилизаций, проводимых во ВСЮР в 1919 г.
В результате, несмотря на все усилия командования, ведущие напряженные бои на фронте части ВСЮР из-за слабости мобилизационного аппарата так и не получили вовремя необходимых пополнений. Именно их отсутствие стало «одной из главных причин наших поражений под Орлом и Курском... сведших на нет все сделанное», — отмечал в 1920 г. командир
1-го армейского корпуса генерал А. П. Кутепов1. Об этом же в своих воспоминаниях оставили свидетельства многие участники Белого движения на Юге России, в частности, один из командиров 3-го Марковского полка полковник П. Я. Сагайдачный1  2 и офицер-дроздовец П. М. Трофимов.
Последний подчеркивал: «Мобилизация давала ничтожные результаты, формирования в тылу были неудовлетворительны, пополнение на фронт поступало в незначительном количестве. Сила войск возрастала главным образом за счет притока добровольцев во вновь занимаемых местностях, мобилизации в прифронтовых районах попечением самих частей и отчасти постановкой в строй пленных красноармейцев. [...] Наши войска продолжали упорно бороться с превосходным противником, но их усилия достигали предела. Непрерывные бои изматывали части, а потери их обессиливали. Небольшие резервы, бывшие в распоряжении 1-го армейского корпуса, израсходовались, пополнения из запасных частей полков [были] исчерпаны, и питать борьбу дальше было некем. Затяжка борьбы в одном районе лишила полки притока добровольцев, происходившего при занятии новых городов, и этим отняла главный источник пополнения частей. Потери в боях начинали серьезно сказываться и только в незначительной мере покрывались постановкой в строй пленных красноармейцев»3. В. Н. Звегинцов вспоминал, что к концу 1919 г. от кавалерийских полков, «бравших в неудержимых конных атаках окопы, пулеметы и орудия, укрепленные деревни и села, остались одни лишь поредевшие эскадроны полуживых призраков. От легендарной красоты легендарного безумия конных атак остались лишь одна безумно красивая легенда»4. «Не подлежит сомнению, — отмечал в воспоминаниях другой участник боев осени 1919 г., — что наличие в тылу сильных и готовых к действиям резервов не допустило бы
1 РГВА. ф. 39686. On. 1. Д. 12. Л. 3-3 об.
2 Сагайдачный П. Я. Воспоминания о разгроме Добровольческой армии Красной армией под Орлом в октябре 1919 г. // Дроздовский и дроздовцы. С. 505.
f ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 171. Л. 5, 101.
* Звегинцов В. II. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 74.
- 354 -

той катастрофы, какая в конце концов постигла обессиленный фронт. [...] Величайшей доблестью и бесконечными жертвами фронт восполнял недочеты организации, сбивал врага, двигался вперед, по пути самоформировался и через некоторое время переживал очередное бессилие. Полковые участки в 25—30 верст протяжением при составе в 800—1000 штыков почитались явлением нормальным...»1.
Неудачи в строительстве мобилизационного аппарата, безусловно, были одной из причин поражения «похода на Москву» и стали главным препятствием на пути строительства регулярной армии. В результате время было упущено — «плоды весенних и летних побед и занятие огромной территории не были использованы в положительном направлении. [...] Лишь только примеры одной исключительной личной храбрости были не нужны. На фронте таковые показывались ежедневно всеми, начиная с рядового в пехоте и канонира в артиллерии. Не хватало хороших и энергичных организаторов и администраторов»1  2. Член Особого совещания при главкоме ВСЮР К. Н. Соколов вспоминал: «Мобилизовывали, мобилизовывали без конца, не будучи в состоянии ни провести, как следует, мобилизации, благодаря вялости правительственного аппарата и массовым злоупотреблениям, ни толком использовать собираемый человеческий материал. Мобилизовывали беженцев, студентов, фельдшериц, просто всех жителей до 48-летнего возраста. Воспрещали выезд из Ростова, устраивали облавы, проверяли документы. Мобилизовывали и тут же ревизовали мобилизацию через специальные комиссии с экстраординарными полномочиями. В Ростове одновременно подвизались две такие комиссии, быстро составившие себе громкую репутацию»3. «Легко было подписывать приказы о мобилизациях, но выполнять их в условиях всеобщей разрухи и нечестности было трудно», — описывал ситуацию с мобилизацией в Крыму в 1919 г. председатель Таврической губернской земской управы В. А. Оболенский4.
Помощник начальника Военного управления ВСЮР генераллейтенант В. Е. Вязьмитинов в беседе с генералом Махровым обращал внимание на то, что маневренная война, которую вели ВСЮР в 1919 г., требовала не только искусного управления, но и резервов. «Если в первом деле нас упрекнуть никак нельзя, то с резервами дело обстоит плохо, — отмечал Вязьмитинов. — ... Самым больным местом... является неустроенность нашего тыла. Я уже много раз докладывал [А. С.] Лукомскому (начальник
1 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 308.
2 Леонтьев А. М. Отход. С. 217.
3 Соколов К. Н. Правление генерала Деникина... С. 124.
1 Оболенский В. А. Крым при Деникине. С. 37.
- 355 -

Военного управления, помощник главкома. — Р. Г.), обращая его внимание на срочную необходимость создания Инспекции запасных частей, мобилизационного аппарата и, наконец, настоящего отдела снабжения... Но Лукомский все тянет, и в результате у нас до сих пор нет стройной организации тыла. То, что мы имеем сейчас, создавалось на ходу, вроде как приказы Московского государства XV века... Системы не было и нет. А события на фронте происходят с такой быстротой, что существующий тыл не успевает обслуживать фронт»1.
Показательно, что на состоявшемся 2 (15) ноября в Харькове по инициативе главкома военном совещании командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский доложил, что в этот день на фронт отправлялось последнее пополнение в 700—800 человек. Находившийся при штабе Донской армии журналист Г. Н. Раковский отмечал: «С полной ясностью выяснилось, что системы запасных частей на территории Добровольческой армии создано не было. Не было проведено и сколько-нибудь правильной мобилизации»1  2.
Но успех мобилизации зависел не только от организации мобилизационного аппарата. «На моих глазах происходила в Крыму большевистская мобилизация, — отмечал уже упоминавшийся В. А. Оболенский, — и я видел, как население от нее уклонялось, как убегали и скрывались дезертиры. Совершенно также уклонялись и дезертировали военнообязанные и от мобилизации добровольческой. Ибо смысл Гражданской войны был непонятен населению, а власть, как добровольческая, так и большевистская, ощущалась им не как своя власть, а как власть завоевателей. Поддерживать ее своей кровью никому не было охоты...»3. В этом свете большое значение имела внутренняя политика, которая при симпатии населения могла бы в известной степени компенсировать организационную слабость и несовершенство военного строительства белых.
Подавляющее большинство призываемых по мобилизации в ряды белых армий были крестьяне. Понятие «врага», против которого заставляла воевать крестьян та или иная власть, было для них достаточно неопределенным. В зависимости от местных условий таким врагом мог быть немец-оккупант, бывший помещик, вернувшийся в свое имение, «кадет-белогвардеец», «коммунист-большевик» или «бандит-махновец»4. Огромное значение в силу этого условия приобретала аграрно-крестьянская
1 Махров П. С. В штабе генерала Деникина. Публ. Н. II. Рутыча // Русское прошлое. N° 2. СПб., 1992. С. 161.
2 Раковский Г. Н. В стане белых. С. 182.
3 Оболенский В. А. Крым при Деникине. С. 36.
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 23.
- 356 -

политика белой власти. В зависимости от нее успех на фронте мог склониться от одной стороны к другой. «Мобилизуемые принудительно крестьяне и рабочие интересовались прежде всего программой Добрармии, — вспоминал А. Г. Шкуро. — Ощутившие на своей шкуре грубую неправду большевистских обещаний народные массы, разбуженные политически, хотели видеть в Добрармии прогрессивную силу, противоболыневистскую, но не контрреволюционную»1. Разведывательная сводка штаба 12-й армии РККА конца октября 1919 г. вполне отчетливо выделяла недостатки внутренней политики ВСЮР и изъяны работы ОСВАГа: «Между солдатами из крестьян существует глухое недовольство вследствие распоряжения деникинских властей о том, чтобы с обработанной крестьянами помещичьей земли треть урожая отдавалась бы помещикам. У солдат замечается утомление войной. Солдаты не знают, из-за чего воюют. Общее мнение командного состава: необходимо довести войну до конца возможно скорее»2.
Начальник штаба Корниловской ударной дивизии К. Л. Капнин вспоминал, что «управление тылом» «было в невозможном положении». «Дело сводилось к восстановлению бывших губернаторов, штаты которых заполнялись в большинстве случаев элементами, уклонявшимися от службы на фронте, ничего не понимавшими в управлении, не только не импонировавшими населению, но наоборот, действующими на него разлагающе. Принцип “личного усмотрения” был на первом плане. Не исключены были случаи ввода в права владения бывших помещиков после порки чуть ли не целого села. Земельная инструкция генерала Деникина, полная неясностей, недоговоренностей, конечно, тоже не могла удовлетворить крестьян. Результатом “самоснабжения” и хаотического управления тылом было то, что население, ждавшее прихода Добровольческой армии, словно Светлого Праздника, познакомившись с царящими у нас порядками, в лучшем случае через два—три месяца разочаровывалось, пророй же становилось и враждебным»3. Командующий Добровольческой армией и главноначальствующий Харьковской области генерал Май-Маевский, главноначальствующий Новороссии генерал Шиллинг неоднократно докладывали в Ставку главкома о необходимости для успешного проведения мобилизаций идти на значительные уступки южнорусскому крестьянству в аграрном вопросе — вплоть до признания за ним права на захваченную
1 	Шкуро А. Г. С. Гражданская война в России... С. 214.
~ Гражданская война на Украине. Т. 2. С. 457—458.
** папнин К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом... С. 95.
- 357 -

помещичью землю. Но, несмотря на ряд шагов, сделанных белой властью навстречу крестьянству, эти уступки были недостаточны. В основном они были направлены на облегчение положения крестьян при уборке урожая, обеспечения свободы торговли, но не затрагивали вопроса о земле в целом. Так, в июне командующий Добровольческой армией телеграфировал: «Ввиду уборки урожая, в целях государственных интересов разрешаю: 1) всем одиночкам-хлебопашцам, в семьях которых имеется один работник, подлежащий в данное время призыву, дать отсрочку на время полевых работ не далее 1 (14) сентября; 2) тех хлебопашцев, которые по мобилизации отправлены в войска, уволить в отпуск для полевых работ по 1 (14) сентября». Вопрос об отсрочке от призыва должен был решать уездный комитет по отсрочкам1.
На практике же нередки были и обратные случаи, когда командование белых неосторожными распоряжениями лишь настраивало крестьянство против себя. Обер-офицер для поручений при Деникине, докладывая результаты своих наблюдений главкому, писал: крестьяне «рассказывали о карательных отрядах помещиков, ищущих свое имущество и поря крестьян. Генерал [А. М.] Драгомиров (с сентября 1919 г. — главноначальствующий Киевской области и командующий группой войск киевского направления. — Р. Г.) послал в свое имение усиленный карательный отряд, который жестко обращался с крестьянами. “Почему не разрешен земельный вопрос? — спрашивали крестьяне. — Мы бы знали, за что воевать”. Крестьяне за большевиками не пойдут, но не пойдут и за Добровольческой армией»1  2.
Успешное проведение мобилизации должно было обеспечить приток живой силы в армию. Но не менее важной была подготовка пополнения к отправке на фронт. Большую роль в 1919 г. в подготовке мобилизованных для строевых частей ВСЮР отводилось запасным батальонам, делившимся на два основных типа.
Первый — образованные в ноябре 1918 г. армейские запасные батальоны. В июне 1919 г. в дополнение к трем существующим батальонам были сформированы 4, 5, 6, 7 и 8-й армейские запасные батальоны, в сентябре — 9-й батальон, в сентябре—октябре — 10, 11 и 12-й батальоны. Помимо них формировались и специальные запасные части. Так, 13 (26) июня был образован запасной инженерный полк, а 6 (19) октября — запасной пулеметный батальон для подготовки пуле¬
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 98.
2 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 152. Л. 2-4 об.
- 358 -

метных команд полков1. Распоряжением начальника запасных частей ВСЮР генерал-майора В. В. Харламова от 21 октября (3 ноября) все армейские батальоны были сведены в три армейские запасные бригады1  2.
К 29 октября (11 ноября) во ВСЮР существовало 12 армейских запасных батальонов (в составе трех армейских запасных бригад), два армейских запасных батальона военнопленных, запасной инженерный полк, запасной броневой автомобильный дивизион3  *. Приказом главкома № 1429 начальники армейских запасных бригад были уравнены в правах службы к правам начальников дивизий7'. Батальоны были сосредоточены в глубоком тылу ВСЮР: 1-й батальон в Бахмуте, 2-й — в Екатеринославе, 3-й — в Ставрополе, 4-й — в Полтаве, 5-й — в Георгиевске, 6-й — в Мариуполе, 7-й — в Симферополе, 8-й — в Кременчуге, батальон военнопленных — в Армавире и т. д.5 В них стекались мобилизованные со всего Юга России. В период отступления ВСЮР в январе—марте 1920 гг. они давали наибольшее количество пополнений для действующей армии. 8 (21) апреля, уже после эвакуации частей ВСЮР в Крым, все запасные части были сведены в 1-ю армейскую запасную бригаду6.
Второй тип запасных частей, существовавших в период 1919 — начала 1920 г. — запасные части, созданные на уровне дивизий и полков ВСЮР. Корниловская, Марковская, Дроздовская и Алексеевская дивизии помимо дивизионных запасных батальонов имели и запасные батальоны полков. Первоначально приказом по 1-й пехотной дивизии от 29 июня (12 июля) «в целях однообразной и более продуктивной подготовки пополнения в учебных батальонах полков дивизии» приказывалось свести их в учебный полк трехбатальонного состава: 1-й батальон — учебный батальон Корниловского ударного полка, 2-й — 1-го офицерского генерала Маркова полка, 3-й — Партизанского генерала Алексеева пехотного полка7. Позднее, летом—осенью на основе этих частей, а также из образованных приказом по 1-й пехотной дивизии № 76 от 8 (21) июля четвертых батальонов «цветных» полков8 произошло развертывание вторых и третьих именных полков. В конце лета — начале осени свои учебные батальоны имели каждая «цветная» дивизия и каждый
1 РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 1713. Л. 223 об.
2 РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 1754. Л. 62 об.
3 ГА РФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 135. Л. 1-27.
1 РГВА. Ф. 39668. Он. 1. Д. 4. Л. 21.
? РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 166.
6 РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 1715. Л. 167-167 об.
7 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 70.
8 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 118.
- 359 -

из «цветных» полков. Свои собственные запасные полки имели и другие части, такие как 13-й пехотный Белозерский полк,
12-й уланский Белгородский полк и др.1
В конце 1919 — начале 1920 г., во время отступления белых армий большинство запасных частей полков и дивизий были расформированы, а их кадр влит в ряды строевых частей. Начальник Дроздовской стрелковой дивизии генерал Витковский 9 (22) декабря своей телеграммой приказал «немедленно собрать из запасного полка дивизии и запасных батальонов полков всех годных для боя обученных и вооруженных людей и отправить их в строй»*  2. Подобная судьба, к моменту эвакуации остатков ВСЮР в Крым, постигла большинство запасных частей полков, дивизий и корпусов.
Понимание мобилизованным того, за что он идет воевать, определяло его отношение к выполнению воинского долга. И здесь большое значение имела подготовка пополнения в запасных частях. Заведующие мобилизацией стремились призываемых из запаса военнослужащих старших возрастов сразу направлять в действовавшие на фронте части, а молодежь призывов 1918—1921 гг. пропускать через систему запасных частей. Наиболее устойчивыми в моральном и боевом отношении были пополнения, прошедшие пяти—шестимесячную подготовку в запасных частях. Так, кадр 3-го армейского запасного батальона стал основой 42-го пехотного Якутского полка3, запасной батальон Корниловской дивизии, базировавшийся в Таганрогском округе, фактически существовал в качестве самостоятельной воинской части4. Помимо боевой подготовки кадр запасных частей во время обучения получал представление о целях и программе Добровольческой армии, о государственном и военном порядке, об основах аграрной и рабочей политики Белого движения. Но даже при самой длительной подготовке и активной пропаганде далеко не всегда удавалось прислать на фронт полноценное и надежное пополнение.
В большей степени в запасных батальонах была распространена практика ускоренной одно—двухмесячной подготовки пополнения с последующей отправкой в строевые части. Необходимость быстрой подготовки резервов диктовали нужды фронта — нехватка личного состава осенью—зимой 1919 г. была катастрофической. За исключением же запасных батальонов ре¬
J Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 25.
2 РГВА. Ф. 39751. On. 1. Д. 1. Л. 175 а, 175 б, 176, 177.
3 Чернопысский В. Г. 42-й пехотный Якутский полк в Гражданской войне // / Военная быль. № 126. Январь 1974. С. 43.
1 	Критский М. Л. Корниловский ударный полк. С. 157, 160; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 397, 403, 405.
- 360 -

зервов у командования фактически не было. Но пополнения, прибывавшие из запасных частей, все равно были крайне недостаточны для фронта. По свидетельству командира 13-го пехотного Белозерского полка, «в Добровольческой армии вопрос о пополнении полков из запасных армейских частей был разрешен неудовлетворительно. Со времени выхода из Харькова и до начала Бредовского похода, то есть в течение семи месяцев, Белозерский полк пропустил через свои ряды более 10 000 человек — офицеров и солдат. И за все это время только один или два раза... получил из какого-то армейского батальона пополнение общей сложностью 300—400 человек. Между тем громадная территория, занятая Добровольческой армией к октябрю 1919 г., давала, казалось, неиссякаемый источник людского запаса»1.
Чтобы избежать дезертирства в ряде воссоздаваемых в тылу в рядах ВСЮР полков, изначально старались производить тщательный отбор кадров, идущих на их комплектование, а также принимали строгие меры для пресечения дезертирства. В особенности это было характерно для гвардейских частей. Так, в мобилизационные комиссии возрождавшегося в январе 1919 г. Лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества полка направлялись офицеры, «которым было поручено заботиться не столько о количестве, сколько о качестве новобранцев. Среди мобилизованных попали люди, настроенные враждебно и против Добровольческой армии, и против военной службы вообще, и на первых порах наблюдались случаи дезертирства. Несмотря на обширность мелитопольского мобилизационного района, в погоню за дезертиром отправлялся разъезд, дезертиров в большинстве случаев ловили и строго наказывали. За непойманного дезертира отвечали имущественно его родители. Благодаря этой системе... случаи дезертирства были очень редки и вскоре совершенно прекратились»1  2.
Но в условиях начавшегося осенью 1919 г. отступления система запасных частей оказалась почти полностью дезорганизованной, а многие чины запасных частей ВСЮР дезертировали или сдавались в плен. Осенью имели место факты перехода в Красную армию целых запасных частей. Так, в декабре на сторону большевиков в полном составе перешли 8-й армейский запасной батальон и запасной батальон 5-й пехотной дивизии, располагавшиеся в Кременчуге, массовое дезертирство наблюдалось в запасной бригаде Сводно-Гвардейской дивизии в Лубнах и Пирятине Полтавской губернии в ноябре—декабре3,
1 Штейфон, Б. А. Кризис добровольчества. С. 307—308.
2 Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской ч воине С. 308—309.
Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 30.
- 361 -

в ноябре «разбежалось» пополнение запасного батальона 11-й пехотной дивизии в Броварах и Переславле1 и др. Подобные случаи были возможны в силу того, что существовавшая на Белом Юге система запасных частей долгое время не имела возможности производить «фильтрацию» и «отсеивание» поступающих в них военнопленных. Лишь с 1 (14) июня распоряжением начальника запасных частей был создан отдельный армейский запасной батальон военнопленных. 16 (29) сентября и 21 октября (3 ноября) были сформированы 2-й и 3-й батальоны военнопленных*  2. Но это не решало проблемы, так как в запасных батальонах полков, дивизий и корпусов ВСЮР военнопленные продолжали смешиваться с прибывшими в них по мобилизации, что приводило к разложению и понижению боеспособности частей3.
Неудачной оказалась и практика формирования новых воинских частей ВСЮР из мобилизованных, минуя стадию их подготовки в запасных батальонах. Об этом свидетельствует формирование сводных полков 31-й пехотной дивизии (1-й отдельной пехотной бригады) в Курске и Харькове4, 14-го пехотного Олонецкого полка в Льговском уезде Курской губернии5, 80-го пехотного Кабардинского полка в Белгороде6 и др. Красная разведка крайне невысоко оценивала боевые качества таких формирований: «Пленных красноармейцев ставят в строй главным образом из числа желающих, остальных отправляют на принудительные работы в Донецкий бассейн... В некоторых полках, имеющих значительный некомплект людей, ставят в строй всех красноармейцев тотчас по взятии их в плен. Такие полки, как 80-й Кабардинский, 13-й Белозерский и 14-й Олонецкий, состоят преимущественно из красноармейцев и мобилизованных. Деникинские командиры на полки такого состава не надеются»7. Подобные вновь сформированные части после первых же боев несли тяжелые потери и, не получая нового пополнения, расформировывались. Практика Первой мировой войны с формированием новых полков и их отправкой на фронт оказалась полностью непригодной для войны гражданской.
Подводя итог мобилизационной политике ВСЮР в 1919 г., отметим, что успешному проведению мобилизации, ставшей
\ РГВЛ. Ф. 39668. On. 1. Д. И. JI. И.
2 РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 1715. Ч. 5. Б. и.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 30.
* ГА РФ. Ф. 446. Ом. 2. Д. 31. Л. 429.
0 	Ведомости 13-го Белозерского полка. Чернигов, 1919. № 3. 4 октября; Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 314; РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 38. J1. 28 об.
6 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 52.
7 Гражданская война на Украине. Т. 2. С. 457—458.
- 362 -

основным источником комплектования ВСЮР, мешали, прежде всего, просчеты в военном и государственном строительстве, реализации внутренней политики, способной завоевать симпатии широких народных масс. Отсутствие действенного мобилизационного аппарата приводило как минимум к большим сложностям с призывом населения, а во многих случаях — к провалу мобилизации. Существовавшая на Белом Юге система запасных частей оказалась не в состоянии своевременно и в необходимом объеме восполнять потери частей ВСЮР в непрекращающихся боях. Не были приняты и эффективные меры по борьбе с дезертирством. Отсутствие внятной внутренней политики, фактическая нерешенность вопроса о земле, не добавляли популярности белым властям на контролируемой ими территории.
Пополнение ВСЮР бывшими красноармейцами.
Дезертирство белое и красное
Вторым крупным источником комплектования частей ВСЮР на протяжении второй половины 1919 г. были пленные красноармейцы. Наибольшая их доля в пополнении приходилась на конец лета — начало осени — время наибольшего успеха частей ВСЮР в «походе на Москву». Среди общего количества военнопленных можно выделить три основные категории: 1) бывшие офицеры — «красные военспецы», находившиеся на службе в Красной армии, и рядовые красноармейцы, взятые в плен в ходе боев; 2) сдавшиеся в плен добровольно, а также перебежчики из Красной армии; 3) сдавшиеся в плен с целью разложения белых частей изнутри, террористической и разведывательной работы1.
«Судя по солдатам в моей роте, название “Добровольческая армия”, как именовалась армия Деникина, к этому времени устарело, — вспоминал оказавшийся летом 1919 г. в батальоне Лейб-гвардии 4-го стрелкового полка ВСЮР Н. В. ВолковМуромцев. — Добровольцев, кроме меня, было только с десяток. Остальные были пленные красноармейцы. [...] ...Они были гораздо толковее и надежнее городских добровольцев, среди которых было много студентов»1  2. Попавших в плен рядовых красноармейцев, за незначительным исключением, либо дтправляли в запасные батальоны, либо сразу ставили в строй частей, к которым они попали в плен. «По неписаным добровольческим
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 28—30.
2 Волков-Муромцев Н. В. В белой армии. С. 131, 178.
- 363 -

законам все пленные считались собственностью той части, какая их взяла, — отмечал Б. А. Штейфон. — Часть пленных, из числа лучше одетых, оставалась при полку, и ими пополнялись роты. Остальные, если они не были нужны, отправлялись в тыл, где и передавались корпусным и армейским комендантам. [...] После выделения всех... элементов, ярко враждебных белой армии, остальная масса становилась незлобивой, послушной и быстро воспринимала нашу идеологию. За редким исключением, большинство были солдатами в период Великой войны, и потому после небольшого испытания ставились в строй. Они воевали прекрасно. В Белозерском полку солдатский состав на 80—90% состоял из пленных красноармейцев или из тех мобилизованных, которые служили раньше у большевиков, а затем при отходе сбежали»1.
В некоторых случаях из пленных солдат формировались отдельные воинские подразделения. Так, еще в 1918 г. из пленных был сформирован 83-й пехотный Самурский (бывший Солдатский) полк. В 1919 г. 4-я рота 1-го офицерского генерала Дроздовского стрелкового полка комплектовалась почти исключительно пленными и др.*  2 По воспоминаниям конноартиллериста В. Д. Матасова, в боях 1919 г. «захватывались пленные на всем пути наступления, причем, как правило, их зачисляли в свои ряды. Так, в октябре дроздовцами в боях в районе Севска... был взят в плен почти целиком красный полк, состоявший из жителей Тульской губернии. Красноармейцы... охотно пошли в плен, держа винтовки на плечах. Вблизи того же района одна рота красных сдалась в плен целиком. [...] Вскоре сдались многочисленные пехотинцы, уроженцы Новгородской и Псковской губерний»3.
Воевавший в Гренадерском сводном полку К. С. Попов, писал что красноармейцам, попавшим в августовских и сентябрьских боях в плен и желавшим вступить в ряды белых, сразу «были выданы винтовки, остальных отправили в тыл». Для характеристики отношения к пленным типичен эпизод, описанный Поповым. Около ста сдавшихся красноармейцев в ответ на его вопрос о причинах сдачи говорили: «“Мы мобилизованные, мы только что вернулись из германского плена... Не хотим с вами воевать, мы и стреляли побольше в воздух, а не в вас”. Правдивость их заявлений была вполне вероятной.
Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 307; Ребиков 11. //. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи. С. 166.
2 Турнул А. В. Дроздовцы в огне. С. 36—37, 72—74; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 151; Т. 2. С. 353.
3 Матасов В. Д. Белое движение на Юге России. 1917—1920 гг. Montreal, 1990. С. 126-127.
- 364 -

“Кто же из вас хочет идти с нами?” — “Я хочу”, — уверенно отозвался какой-то корявенький мужичонка... Ему дали винтовку. Остальные заявили, что они, кто три, кто четыре года были в плену и воевать совсем не хотят. “А вы думаете, мы хотим, что ли, воевать со своими?” — увещевал их я. Но мои доводы не помогли, да и некогда было их уговаривать»1. Такие пленные, среди которых были не только «уставшие от войны», но и настроенные просоветски солдаты, по сути, без фильтрации отправлялись в тыл и пополняли запасные части ВСЮР.
Большое количество пленных включалось в состав строевых частей через систему запасных батальонов. «В Корниловской дивизии пленные направлялись в запасные батальоны, где офицеры отделялись от солдат. Пробыв там несколько месяцев, эти офицеры назначались в строй в офицерские роты, — отмечал главком ВСЮР. — Иногда ввиду больших потерь процент пленных в строю доходил до 60. Большая часть из них (до 70%) сражались хорошо, 10% пользовались первыми же боями, чтобы перейти к большевикам, и 20% составлял элемент, под разными предлогами уклоняющийся от боев. При формировании 2-го и 3-го Корниловского полков состав их состоял главным образом из пленных»*  2.
Бывшие рядовые красноармейцы после попадания в плен зачислялись в ряды ВСЮР без каких-либо особых условий. Еще «весной 1919 г., не без усилий со стороны гражданских членов Особого совещания, был издан известный приказ главнокомандующего, даровавший пощаду русским крестьянам и рабочим, насильственно мобилизованным большевиками. Этот приказ был широко распространен по ту сторону фронта, и действие его не замедлило сказаться. Он исполнялся, к сожалению, не вполне исправно, случаи раздевания и избиения пленных красноармейцев иногда повторялись, и потребовались дополнительные распоряжения свыше»3. Исключение делалось для коммунистов и добровольно поступивших на службу в Красную армию. Фильтрация, существовавшая для выделения такого элемента, видна на примере приказания командующего Кавказской армией № 9 от 25 мая (7 июня), которым проводилось соответствующее распоряжение генерала Врангеля: «1) Выяснить личность, установить имя, отчество, фамилию, семейное положение, какой губернии, уезда, волости, деревни, имя, отчество жены, родителей, имена детей, где все перечисленные лица проживают, чем занимаются, где служил на военной службе до поступления в советские
} Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. G. 211.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. С. 92.
3 Соколов Н. II. Правление генерала Деникина... С. 204—205.
- 365 -

войска, какую должность занимал в этих войсках; 2) выделить насильно мобилизованных от коммунистов и добровольно поступивших; 3) всех коммунистов и добровольно поступивших красноармейцев и занимавших командные должности, выделив от остальных, предать военно-полевому суду, каковой образовать распоряжением лиц, пользующихся правами командиров полка; этим лицам утверждать приговоры и приводить их в исполнение; 4) прочих пленных разбить на десятки, составить таковым списки, обязать круговой порукой, предупредив, что за самовольную отлучку или побег будет расстреляно число, равное бежавшим или отлучившимся; 5) добиться точных сведений путем перекрестных вопросов; 6) установить во всех командах пленных полный воинский порядок и дисциплину»1.
Массовое пополнение ВСЮР мобилизованными и пленными не могло не привести к росту дезертирства. Его основными причинами было нежелание многих оказавшихся в армии по принуждению воевать на какой-либо стороне. Большое значение имело и то, что мобилизованные старались не покидать вместе с отступающими частями ВСЮР своих родных мест. Примеры дезертирства по этим причинам встречаются почти во всех воспоминаниях участников Белого движения, описывающих отступление белых армий1  2. Так, капитан Гренадерского сводного полка К. С. Попов, оценивая пополнение своей воинской части летом—осенью 1919 г., писал: «Гренадеры из мобилизованных и пленных красноармейцев на первый взгляд не внушали доверия, да и многие в действительности больше симпатизировали красным, чем нам, но и среди них были не только лояльные солдаты, но и убежденные противники большевиков». При отходе полка «мобилизованные гренадеры, проходя мимо своих деревень, дальше не шли, а вдруг бесследно исчезали»3.
Эту же особенность дезертирства осенью—зимой 1919 — зимой 1920 г. отмечал командир 13-го пехотного Белозерского полка полковник Штейфон: «Дезертирство было “добровольческое”: мобилизованные по мере продвижения... армии к северу, в период успеха... охотно воевали, покуда их деревня находилась позади фронта. Как только родные места очищались войсками, там оставались и уроженцы очищенных мест. Борьба с этим злом была безрезультатна»4. Аналогичную оценку характеру дезертирства в Гражданскую войну давал и противник.
1 Цит. по: Агеева Т. Г. Кавказская армия П. Н. Врангеля в Царицыне. С. 160.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 138, 151, 167, 385; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 258; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 377 и др.
3 Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. С. 197, 202.
4 Штейфон Б. А. Бредовский поход. С. 92.
- 366 -

Так, начальник Политического управления Красной армии и член Революционного военного совета республики С. И. Гусев вспоминал, что «территориальные формирования великолепно сражаются за свои хижины и очаги, но не любят ни при наступлении, ни при отступлении уходить далеко от своих домов и семей. Это многократно подтверждено и нашим опытом, и опытом наших врагов». При победах мобилизованные «неудержимо стремятся вперед в надежде поскорее покончить с войной и разойтись по домам. При поражении они пользуются случаем дезертировать либо массами сдаться в плен, или же переходят на сторону неприятеля все в той же трепетной надежде поскорее избавиться от войны»1.
Сдававшиеся красноармейцы во многих случаях были «профессиональными пленными», не испытывавшими симпатий ни к белым, ни к красным. В большинстве своем они были уроженцами тех мест, в которых проходили бои, и их основным желанием было вернуться в свою деревню, к своему хозяйству, оставленному из-за мобилизации в Красную или белую армии. Кадр из таких военнопленных был крайне неустойчив. Так, например, в ходе боев под Царицыном в середине мая в плен к красным сдались в полном составе полки 6-й пехотной дивизии ВСЮР1  2. Офицер-дроздовец Кельнер в своих воспоминаниях свидетельствовал, что Гражданская война «выработала... особую немногочисленную категорию солдат, которые служили и красным, и белым, куда попадут. Они разыскивали службу по тем преимуществам, которые она им давала»3. Генерал Шкуро отмечал, что среди пленных «попадались, конечно, убежденные противники большевизма, но громадное большинство состояло из людей, не имевших вообще никакого желания воевать, или, тем менее, лечь костьми за чуждое им дело; поэтому они неизменно сдавались, лишь только положение становилось опасным. Победители, как белые, так и красные, щадили пленных из числа мобилизованных принудительно; вояки эти носили при себе документы, свидетельствовавшие, что они действительно мобилизованы, причем большинство из них имело справки, выданные и белыми, и красными. [...] Были ловкачи, умудрявшиеся по три-четыре раза послужить в каждой из враждебных армий...»4. Н. Н. Алексеев, доброволец Крымского конного полка, вспоминал, что наиболее опасными для белых были «разные коммунистические, матросские, еврейские и т. п. полки, что же касается до несчастных мобилизованных... мужиков,
1 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 12—13, 15.
£ Врангель П. П. Записки. Ч. 1. С. 147.
3 	ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 14.
1 	Шкуро Л. Г. Гражданская война в России... С. 233—234.
- 367 -

составлявших массы Красной армии, то это были нестройные толпы баранов, которые массами сдавались нам в плен для того, чтобы опять сдаться большевикам при малейшем их успехе. Были из них такие типы, которые по нескольку раз ухитрялись перебегать от красным к белым и от белых к красным»1. Находившийся в 1919 г. на Белом Юге А. Слободский приводит характерный рассказ казака-донца: «Эх, брат, и надоело же воевать. С четырнадцатого года. И против Корнилова ходил. Краснов мобилизовал. Потом удрал и теперь вот опять у Деникина... Красные говорят, чтоб мы сдались, что нам ничего не сделают. А черт их душу знает. Наши-то офицера рассказывают совсем другое...»1  2. Историк С. Г. Пушкарев, участвовавший в Белом движении, в своем дневнике о боевых действиях в Таврии в 1920 г. цитировал рассказ пленного, который, не желая воевать, три раза дезертировал из Красной армии и возвращался домой. Попав после третьего побега, он был отправлен в концентрационный лагерь, а затем снова на фронт, и перебежал в итоге к белым3.
Большую роль в стойкости бывших красноармейцев также играли военный успех или неудача. В ходе наступления ВСЮР военнопленные вполне дисциплинированно несли свои обязанности. В то же время, во время начавшегося осеньюзимой 1919 г. отступления белых, бывшие красноармейцы в большом количестве оставляли свои части. Офицер-корниловец Левитов приводит случай выдвижения на фронт под Белгородом в октябре 1919 г. 1-й отдельной пехотной бригады «в 1500 штыков под начальством генерал-лейтенанта [В. Н.] Волховского. Эта бригада была сформирована в Харькове. Впечатление она производила отличное — все солдаты были одеты в полушубки, папахи и сапоги. Полковник Скоблин просил штаб корпуса влить эту бригаду в корниловские ряды, но получил отказ, так как бригаде впоследствии предназначалась самостоятельная задача. Зашел вопрос о подчинении. Казалось неудобным подчинять генерал-лейтенанта полковнику, но Волховский откровенно заявил, что у него нет опыта в Гражданской войне, а кроме того, и нет уверенности в своих солдатах. На боевых позициях бригаду Волховского расставили между частями 2-го Корниловского полка. В течение дня начальник штаба корпуса несколько раз справлялся у Скоблина, как держится в бою бригада. “Дерется прилично”, — получал в ответ. К вечеру,
1 Алексеев II. II. Из воспоминаний // Вооруженные силы на Юге России. С. 478.
2 Слободский А. Среди эмиграции. С. 18.
3 Пушкарев С. Г. На бронепоезде «Офицер» в белой Таврии. 1920 г. Публ. и коммент. В. Цветкова, Л. Хворых // Белая Гвардия. М., 1999/2000. № 3. С. 45.
- 368 -

когда бой затих, бригада Волховского была направлена для ликвидации прорыва западнее корниловцев, а на другой день от всей бригады остался только один штаб — солдаты немедленно сдались красным». А. Р. Трушнович вспоминал о выдвижении на фронт осенью 1919 г. вновь сформированной 49-й пехотной дивизии: «Мы (корниловцы. — Р. Г.) рассматривали ее с любопытством и недоверием, свойственным много раз обманутым людям. Частями командовали, как полагается: полками — полковники, батальонами — подполковники. Набранные из мобилизованных крестьян солдаты не внушали нам никакого доверия, на этот счет у нас выработалось почти абсолютное чутье. После первого же совещания с командирами этой бригады мы поняли, что пришла не помощь, а тяжелый гнет на наши плечи. [...] Бригада ушла в ночь, и больше мы ничего о ней не слышали. Через два дня обнаружился их командир и несколько офицеров. Рассказали, что их солдаты без единого выстрела перешли к большевикам, захватив с собой многих офицеров. [...] Так окончилась, еще не начавшись, история 49-й дивизии из мобилизованных крестьян»1.
Но схожая ситуация наблюдалась и в частях Красной армии. Красный комиссар С. И. Гусев, хорошо знакомый с обстановкой внутри РККА, в декабре 1921 г. писал: «Слабая обученность бойцов и слабая сколоченность частей ведет к их неустойчивости. К этому присоединяется то, что обе стороны [в Гражданской войне] вынуждены черпать свои резервы из мелкобуржуазных элементов, в результате чего широко наблюдается переход этих элементов на сторону противника. Мобилизованные белогвардейцами крестьяне целыми полками сдавались или переходили в ряды Красной армии, и, наоборот, из Красной армии перебегали к белым также целые крестьянские части. Мотив при этом был один и тот же у обеих половин перебежчиков: гражданский мир. Для предотвращения перехода на сторону противника белые вливали в ряды бойцов значительное количество офицеров (10—50%), а красные — не меньшее количество коммунистов и рабочих»1  2.
Очевидно, что дезертирство из РККА в 1919 г. имело масштабы, соотносимые с общим количеством призываемого в нее населения. Число дезертиров из нее всего за несколько месяцев иногда равнялась общей численности всех белых армий Юга России. Исследователь С. В. Устинкин приводит архивные данные, согласно которым из Красной армии только в 1918—1919 гг. дезертировало 3 млн солдат, преимущественно
1 Трушнович Л. Р. Воспоминания корниловца. С. 109.
2 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 12.
- 369 -

крестьян1. По сведениям Высшей военной инспекции РККА с июня 1918 по июнь 1919 г. (первый год проведения мобилизации в Красную армию), по семи военным округам уклонилось от призыва 22% военнообязанных, в основном крестьяне. Вместе с бежавшими непосредственно из армии общий процент дезертиров составлял около 25%. При этом наибольшим число уклонившихся от службы в Красной армии было в богатых сельскохозяйственных губерниях1  2. По подсчетам С. Оликова, приведенным в 1926 г., на Южном фронте Красной армии дезертирство из эшелонов составляло с 7 (20) по 18 сентября (1 октября) 1919 г. 14,7%, а с 18 по 27 сентября (1 — 10 октября) — 17,8% новобранцев. При этом по неполным данным с фронтов РККА с октября по декабрь 1919 г. дезертировало 25 570 человек и еще 4333 человека перебежало к противнику (из них 117 — командный состав). Общее же число дезертиров из Красной армии с февраля по декабрь 1919 г. составило 1,764 млн человек (подсчитаны и задержанные дезертиры, и явившиеся затем добровольно обратно в Красную армию)3. Схожие по масштабам цифры приведены в 1928 г. Н. Мовчиным, исследовавшим комплектование РККА в 1918—1920 гг. По его данным, за весь 1919 г. из Красной армии дезертировало 1,753 млн человек, из которых 987 000 впоследствии «добровольно явилось обратно», и еще 512 000 были задержаны разными способами. Мовчин отмечал, что «наибольшие затруднения начинались, когда масса пополнений отправлялась на фронт. Если в среднем все фронты требовали ежемесячно до 150—200 тысяч пополнений, то обычно около 100 000 направлялось на тот фронт, который был в данное время главным. Перевозка такой массы при расстройстве транспорта была крайне трудна. К тому же имели место побеги из эшелонов, достигавшие 25—30%, а в исключительных случаях и 50—70%»4.
Как правило, большое число «добровольно вернувшихся» в Красную армию дезертиров связывается с переломом в пользу советской власти в настроениях крестьянства. Так, в июне 1919 г. из 200 000 задержанных дезертиров явилось 156 000, в июле — из 266 000 — 205 000, в августе из 284 000 — 188 000, в сентябре из 262 000 — 155 000 и т. д.5 Однако едва ли стоит столь однозначно записывать всех «добровольно явившихся» в сторонники советской власти. Такая большая доля
1 	Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 103.
о Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне... С. 346—347. л Оликов С. Дезертирство в Красной армии и борьба с ним. M., 1926. С. 29—31. * Мовчин Н. Комплектование Красной армии... С. 83, 85.
3 	Мовчин Н. Комплектование Красной армии... С. 84. Цифру в 400 000 добро¬
вольно явившихся дезертиров в июле и августе в центральных губерниях России
дает А. П. Алексашенко (.Алексашенко А. П. Крах деникинщины. С. 154).
- 370 -

«возвращенцев» скорее следствие эффективности созданного мобилизационного аппарата РККА и проводимой СНК политики «кнута и пряника». Амнистирование дезертиров и создание льгот красноармейцам сочеталась с жесткостью репрессий. Это приводило к тому, что при угрозе задержания куда выгоднее было «добровольно явиться». Очевидно, что подавляющая масса крестьянства желала скорее вовсе уклониться от участия в войне, чем возвратиться в армию (не так уж важно — Красную или белую) и бежала в подавляющем большинстве не к противнику, а домой. Участник «борьбы с дезертирством» в РККА отмечал, что «большинство солдат Красной армии составляли солдаты старой армии. ...Вся эта утомленная старой войной масса еще способна была на короткий период встать в ряды армии, но ее не хватало на длительную борьбу, на бесконечные лишения, голод и холод. Эта масса бежала часто не от боязни участия в сражении, а от бесконечности этих сражений»1. Не случайно, что эти «возвращенцы» в РККА, составившие «основной источник для пополнений армий Южного фронта» и «чрезвычайно поспешно», без «тщательной предварительной подготовки» отправлявшиеся на фронт, стали одной из причин первоначальных неудач Красной армии в конце лета — начале осени 1919 г. но они отправлялись в войска»1  2. Очевидно, что поражения РККА лета—осени 1919 г. были во многом вызваны именно ростом дезертирства из армии. Но в отличие от ВСЮР, благодаря принятым чрезвычайным мерам Красной армии удалось и увеличить призыв в армию, и сократить дезертирство из нее.
Последняя категория пленных, оказавшихся во ВСЮР, — сдавшиеся в плен с целью ведения агитации и разложения. Направленные в запасные части, они вступали в связь с местным подпольем, убивали офицеров, снабжали оружием подпольщиков и партизан. Так, в Кременчуге, где базировался
7-й запасной батальон 7-й пехотной дивизии, в декабре с приближением фронта было поднято восстание3. Согласно телеграмме генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего ВСЮР генерал-майора Ю. Н. Плющика-Плющевского, «по агентурным сведениям большевики при отходе из оставленных ими городов под личиной контрреволюционеров сажают в тюрьмы революционеров и вообще агитаторов. Наши же начальствующие лица и вообще чины выпускают их и выдают от себя документы»4.
1 Оликов С. Дезертирство в Красной армии... С. 12—13, 89.
« Алексашенко А. П. Крах деникинщины. С. 154.
, Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 30.
4 	РГВА. Ф. 39701. Он. 1. Д. 13. Л. 1.
- 371 -

Наряду с массовым обращением пленных на пополнение в строевые и запасные части ВСЮР в 1919 г. практиковались и случаи массового расстрела пленных. С. И. Мамонтов в воспоминаниях не раз упоминает о расстрелах по окончании боев, объясняя причины подобной жестокости. Так, после удачного боя с махновцами добровольцы «прикончили раненых и расстреляли пленных. В Гражданскую войну редко берут в плен с обеих сторон. С первого взгляда это кажется жестокостью. Но ни у нас, ни у махновцев не было ни лазаретов, ни докторов, ни медикаментов. Мы едва могли лечить (плохо) своих раненых. Что прикажете делать с пленными? У нас не было ни тюрем, ни бюджета для их содержания. Отпустить? Они же опять возьмутся за оружие. Самое простое был расстрел». Летом 1919 г. под Бахмачем в ответ за замученных попавших в плен белых было расстреляно несколько тысяч пленных красноармейцев1. В разгар отступления ВСЮР осенью—зимой 1919 г. обычная практика «отпускания» взятых в плен красноармейцев, которых невозможно было отправить в тыл или обратить на пополнение, заменялась расстрелом. Н. А. Келин упоминает о казни в декабре казаками 4-го Донского корпуса почти 4000 красноармейцев, только мобилизованных накануне в армию1  2.
Очевидно, что пополнение военнопленными на второй год Гражданской войны стало одним из основных источников комплектования и ВСЮР, и РККА. Но, несмотря на предпринимаемые командованием противоборствующих стороны меры, ни одна из них не смогла сделать таких солдат по-настоящему надежными. Не желавшие воевать, они не симпатизировали ни одной из сторон, во многих случаях становясь на сторону тех, кому сопутствовало военное счастье. Впрочем, часть бывших красноармейцев, оказавшихся во ВСЮР, продолжала сражаться в рядах белых несмотря на последовавшие с осени 1919 г. неудачи и отступление.
Пополнение ВСЮР добровольцами
Последним крупным источником комплектования белых частей в период лета 1919 — зимы 1920 г. было добровольчество. Среди всех перечисленных контингентов пополнения добровольцы оставались наиболее устойчивыми в идеологическом отношении кадром. Шедшие в белые армии по идейным соображениям, они не дезертировали с фронта даже в период тяжелых боев
1 Мамонтов С. И. Походы и кони // Вооруженные силы на Юге России. С. 266.
2 Келин II. А. Казачья исповедь. С. 60—62.
- 372 -

и отступления. Добровольцы (за исключением офицеров) были нередко слабы в военном отношении, среди них было немало учащейся молодежи, городских служащих и чиновников, с трудом привыкавших к трудностям боевой и походной жизни, но сумевших выжить, полученный боевой опыт делал надежными и стойкими бойцами.
По-прежнему большую долю среди добровольцев составляло офицерство, поступавшее в части ВСЮР в основном в крупных городах Юга России, бывших в начале XX века пунктами дислокации воинских частей и военно-учебных заведений Русской императорской армии: Екатеринославе, Киеве, Одессе, Полтаве, Севастополе, Симферополе, Харькове и др. После развала фронта Первой мировой войны многие офицеры возвращались в города, где ранее были расквартированы их части и жили их семьи. Спасаясь от террора, голода и дороговизны, царивших в Центральных областях России, многие из них переезжали на юг. Большое значение имело также наличие в городе военного училища или кадетского корпуса, которые давали наиболее надежный кадр для пополнения из числа учащейся молодежи1. Инструктор Харьковского губисполкома РКП (б) Г. Шевкун после вступления Добрармии в Харьков докладывал, что уже на «другой день по прибытии деникинцев, т. е. 26 июня (9 июля), было приступлено к записи добровольцев. Подавляющее большинство последних, безусловно, составляет офицерство, юнкера, студенчество, буржуазный элемент и интеллигенция. Из среды же рабочих также записывались добровольцами, но это по большей части из числа безработных. В последующие дни также не безуспешно проводились записи. Так что в начале июля называли довольно порядочную цифру записавшихся добровольцами, как, например, 10 000 человек»1  2.
В большинстве случаев местное офицерство вступало в состав тех воинских частей, которые занимали населенный пункт. Значительные пополнения офицерами и добровольцами частям ВСЮР дали Харьков (1-й и 2-й стрелковые генерала Дроздовского, 2-й и 3-й офицерские генерала Маркова, 3-й Корниловский ударный полки)3, Белгород, Купянск, Курск (1-й и 2-й офицерские генерала Маркова полки)\ Белополье и Ворожба
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 19—20.
2 Гражданская война на Украине. Т. 3. С. 231.
3 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 88; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 260; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кп. 2. С. 99, 115—117; Левитов М. II. Материалы к истории... С. 262—265; Савииекий В. Воспоминания // Поход па Москву. С. 641.
‘ РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 12. Л. 1-176; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 36, 39, 42, 48; Ратиев А. Л. То, что сохранила мне память. С. 303—313.
- 373 -

(3-й офицерский генерала Дроздовского полк)1, Щигры (2-й Партизанский генерала Алексеева пехотный полк)1  2 и др.
Помимо офицерства, значительную часть добровольческого пополнения на протяжении 1919 г. частям ВСЮР давали средние и высшие учебные заведения. Среди городов, находившихся в руках белых и имевших крупные учебные центры, следует выделить Киев, Одессу, Ростов-на-Дону, Симферополь, Харьков. Как правило, учащаяся молодежь в этих городах давала достаточно большой процент добровольцев. Кадеты старшего класса Киевского кадетского корпуса вступив добровольцами в армию, полностью укомплектовали одну из батарей3. Даже во время отступления учащаяся молодежь продолжала пополнять ряды белых: «Кто же пойдет в безнадежно отступающую армию? — вспоминал корниловец. — И, тем не менее, не доходя до Харцызска, мы получили подкрепление: с нами ушло несколько сот харьковских гимназистов»4.
Число добровольцев в занимаемых частями ВСЮР областях Украины и Центральной России в 1919 г. не было существенным в общем пополнении по сравнению с 1918 г. Большинство идейных добровольцев уже давно было в армии или погибло в ходе ожесточенных боев 1918 г. Исключением может служить лишь достаточно большое количество добровольцев-крестьян на территории Орловской и Курской губерний, что было вызвано последствиями аграрной политики большевиков и проходивших в этих губерниях восстаний5.
Еще в 1918 г., в начальный период Белого движения на Юге России, местные военные организации, в ряды которых входило немало крестьян — участников Первой мировой войны (Союз увечных воинов, Союз Георгиевских кавалеров и др.), активно помогали отправке в Добровольческую армию офицеров и солдат, а некоторые из них пытались самостоятельно организовать силы против большевиков. Уцелевшие после поражений от местных большевистских сил белоповстанцы, как правило, переходили фронт и соединялись с регулярными частями белых. Так, из крестьян-повстанцев был сформирован
1 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 171. Л. 7 об. - 8, 28.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 145.
3 Стацевач А. А. Киевский кадетский корпус в годы Гражданской войны // / Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 136.
* Трушновач А. Р. Воспоминания корниловца. С. 111.
5 	Аптекарь П. А. «Зеленый вал»... С. 93—96; Таратухин К. Л. Крестьянское восстание в Ливенском уезде Орловской губернии в 1918 г. // Белая Гвардия. Альманах. Антибольшевистское повстанческое движение. М., 2002. С. 127—131; Таратухин К. Л. Установление советской власти в Ливнах и крестьянское восстание в августе 1918 г. // На берегах быстрой Сосны. № 15. Ливны, 2003. С. 92—108; Селитренников Д. П. Мятеж в Ливнах. Тула, 1989 и др.
- 374 -

Богучарский отряд в составе Донской армии1, ополченские дружины крестьян Борисоглебского уезда Тамбовской губернии, Павловского, Валуйского, Новохоперского уездов Воронежской губернии сражались в рядах Донской армии зимой—весной 1919 г.2 Осенью 1919 г. отряды крестьян-повстанцев в немалом числе пополнили ряды 1-го и 2-го офицерских генерала Маркова полков и 1-го Партизанского генерала Алексеева пехотного полка3. После подавления восстания немцев-колонистов Херсонской губернии многие из его участников добровольно вошли в состав 5-го кавалерийского корпуса Добровольческой армии. Если же фронт был далеко, то повстанцы рассеивались по близлежащим деревням в ожидании более благоприятных возможностей для нового антисоветского выступления (например, Тамбовского крестьянского восстания 1920—1921 гг.).
Но сформированные из местных крестьян пополнения нередко создавали в рядах армии самостоятельные боевые единицы, которые подчас игнорировали распоряжения вышестоящих начальников, подчиняясь во всем своим «батькам» и «атаманам». К таким частям относились Волчанский конно-партизанский отряд, Старобельский пехотный батальон, отряд атамана П. Грина в Подолии, Повстанческий отряд атамана И. Т. Струка, сформировавшийся в Чернобыльском и Киевской уездах Киевской губернии и вошедший в состав Войск Киевской области под наименованием 1-го Малороссийского партизанского отряда. Примечательно, что отряд атамана Струка продолжал действовать в рядах ВСЮР до окончательного оставления Правобережной Украины. Отступив из Киевщины — своей главной базы, он получал пополнения в Херсонской губернии, будучи переименованным при этом в «Отряд священного долга». Самочинные действия, грабежи, реквизиции подобных формирований вызывали немало нареканий, хотя не следует отрицать и их роли в организации разведки, рейдов по тылам Красной армии, привлечении добровольцев-крестьян в свои ряды.
Большое значение в период наступления ВСЮР летом 1919 г. имела поддержка немцев-колонистов ряда уездов Таврической и Херсонской губерний, ставших надежным источником пополнения для частей ВСЮР. Так, весной 1919 г. в Черниговский гусарский дивизион (возрождающуюся ячейку 17-го гусарского Черниговского полка) были мобилизованы колонисты Большой и Малой Орловки (район Донбасса), которые шли в дивизион «очень охотно и показали себя впоследствии хорошими
1 Залесский П. И. Южная армия. С. 241; РГВА. Ф. 40213. On. 1. Д. 1715. Л. 167-167 об.
г. Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 111.
Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Ки. 2. С. 96—97, 105, 138, 147.
- 375 -

и надежными солдатами»1. Немцами-колонистами пополнялся эскадрон возрождавшегося Крымского конного полка, «стремившимися в Добровольческую армию, чтобы иметь возможность защищать свои семьи и имущество от болыневиков-коммунистов»1  2. Весной 1919 г. половину эскадрона Кавалергардского полка, входившего в состав Сводного полка гвардейской Кирасирской дивизии, составляли немцы-колонисты Мелитопольского уезда; немцами-колонистами во многом был укомплектован Гвардейский конно-подрывной полуэскадрон и Симферопольский офицерский полк3.
Положительное отношение немцев «к Белому движению являлось вполне естественным, если принять во внимание, что все колонисты всегда были мелкими собственниками и домовитыми, трудолюбивыми хозяевами...»4. Почти повсеместная поддержка ими ВСЮР делала возможной опору на колонистов при построении власти в Новороссии. Имевшие давние традиции автономии, немцы-колонисты активно создавали собственную самооборону. Еще в период германской оккупации 1918 г. немецкие колонии на Юге обильно снабжались оружием и обмундированием германской армии. В конце 1918 — начале 1919 г. наиболее опасным врагом для колонистов стали местные повстанческие отряды, в частности, отряды «батьки» Н. И. Махно и атамана Н. А. Григорьева. Против махновцев выступили отряды колоний Блюменталь и Эйгенфельд, но они были разбиты, а сами колонии подверглись разграблению5. Постоянные нападения на колонии немцев практиковались Махно вплоть до занятия Северной Таврии и южных районов Херсонской губернии ВСЮР в июле—августе 1919 г.
Использовать немецкую самооборону против повстанцев и даже регулярных частей Красной армии предполагал штаб Крымско-Азовской Добровольческой армии генерала Боровского в марте 1919 г. По воспоминаниям генерала Махрова (с февраля занимал должность заместителя начальника военных сообщений Крымско-Азовской армии), в начале марта в Симферополе «спешно организовывалась бригада пехоты из местных колонистов, решивших по своей инициативе встать в ряды
1 Куторга Г. А. Черниговские гусары в Гражданскую войну // Возрожденные
„ полки Русской армии... С. 163.
2 Крымцы Ее Величества в Добровольческой армии, Вооруженных силах Юга России и в Русской армии. 1918—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии... С. 231; Алексеев Н. Н. Из воспоминаний. С. 463.
3 Звегищов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 21, 23; Маевский В. А. Гвардейские саперы // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе... С. 65э, 662; Альмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк в боях на Украине // Поход на Москву... С. 520.
ГА Маевский В. А. Гвардейские саперы. С. 610.
0 	Кубаиии Л. Махновщина. Л., 1927. С. 45.
- 376 -

Крымско-Азовской армии. [...] Не ожидая ответа из Екатеринодара (начальник штаба армии, генерал-майор Д. Н. Пархомов, запросил разрешение на формирование в Ставке. — Р. Г.), колонисты начали собираться в Симферополе»1. Крымское краевое правительство С. С. Крыма на заседании 27 марта (9 апреля) приняло постановление об образовании особой Егерской бригады немцев-колонистов «для защиты края и поддержания порядка». Особо оговаривалось, что «личный состав бригады сформируется исключительно из лиц немецкого происхождения, как русских граждан, так и иностранцев (в состав бригады могли войти солдаты и офицеры бывшей германской армии) на одинаковых с русскими гражданами условиях». Сформированные в 1919 г. на основании отрядов местной самообороны подразделения немцев-колонистов отличались высокой внутренней спайкой и дисциплиной. По свидетельству Н. Н. Алексеева, «процесс формирования бригады прошел превосходно, гораздо лучше, чем формирование отдельных добровольческих частей. Немцы-колонисты, с большой осторожностью относившиеся к добровольческим призывам, щедро снабдили бригаду своими сыновьями. [...] Ко времени падения Крыма в середине апреля немецкая Егерская бригада насчитывала несколько сот хорошо обученных людей». Однако при оставлении добровольческими частями Крыма чины бригады отказались покидать полуостров1  2.
Очевидно, что в начавшемся летом 1919 г. восстании немцевколонистов, накануне занятия Северной Таврии и Херсонской губернии ВСЮР, чины бригады сыграли свою роль. В выступлении активно участвовала самооборона колоний Гросс-Либенталь, Клейн-Либенталь, Люстдорф, Мариенталь и др. С занятием районов немецких колоний участники отрядов самообороны по мобилизации, а в большинстве случаев добровольно, вступали в ряды воинских частей ВСЮР. По замечанию Ф. Штейнмана, «колонист-хлебороб в одно и то же время отличный солдат и злейший враг коммунизма. Ему присуща, как и каждому богатому крестьянину, а в особенности немецкому, крупная доля патриотизма, а за землю свою он готов отдать жизнь... [...] Взятие Одессы добровольцами в августе 1919 г. тоже происходило при участии колонистов, среди которых идея борьбы с коммунизмом пользовалась огромной популярностью. Лучшие пехотные части Добровольческой армии пополняли свой состав почти исключительно немцами-колонистами»3.
1 Махров II. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 28.
2 Алексеев II. II. Из воспоминаний. С. 464—465.
3 Штейнман Ф. Отступление от Одессы // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 10: Бредовский поход / Сост., науч. ред. и коммент. С. Б. Карпенко. М., 2003. С. 314.
- 377 -

Наличие хорошо организованной, дисциплинированной самообороны в немецких колониях делало излишним создание в них станов Государственной стражи. Однако подобный порядок достигался нередко использованием мер ответного террора — возмездия колонистов по отношению к окрестному населению. Так, сводка Отдела пропаганды от 12 (25) августа 1919 г. отмечала, что в волостях Криворожской, Святогорской и Степановской Бахмутского уезда Екатеринославской губернии «население с нетерпением ждало прихода Добрармии и установления твердой власти». Но после ухода большевиков в села этого района вступил карательный отряд, состоявший из местных немцевколонистов, «который с ожесточением, поддаваясь личному чувству мести, стал сводить счеты с населением... избивая нагайками и даже убивая крестьян». Поэтому «вполне естественно, что такая жестокая расправа с невинными людьми не могла не вызвать неудовольствия среди населения и породила недоверие к власти Добрармии»1. Поведение подобных отрядов способствовало росту гражданской междоусобицы в Новороссии, росту влияния махновских отрядов и большевиков в этих районах.
Тем не менее немецкие колонии продолжали подготовку самообороны, не оставляя попыток склонить добровольческие власти к более тесному взаимодействию. Так, на 1-м съезде колоний, состоявшемся в Одессе в сентябре 1919 г., его делегаты снова, как и в феврале того же года в Крыму, высказывались за возможно более оперативное объявление всеобщей мобилизации колонистов и поддержку Добрармией создаваемых немецких батальонов самообороны1  2. На съезде был создан штаб самообороны во главе с генерал-майором Г.-А. Я. Шеллем, действовавшим фактически независимо от добровольческого штаба обороны Одесского района (во главе с генерал-майором Н. Н. Игнатьевым). Взаимодействие между штабами сводилось в основном к снабжению колонистов оружием и выполнению ими функций местной полиции. С началом наступления частей Красной армии на Одессу в декабре 1919 — январе 1920 г. в район Вознесенска был выдвинут сформированный из подразделений самообороны 1-й пехотный полк колонистов.
В конце 1919 — начале 1920 г., в период отступления ВСЮР, добровольчество получило новый импульс, не давший, впрочем, в отличие от начального периода Белого движения существенных результатов. Во время развала фронта началось стихийное формирование разного рода добровольческих отрядов, призванных исправить катастрофическую ситуацию или защитить свой род¬
1 ГА РФ. Ф. 440. On. 1. Д. 34 а. Л. 216.
2 Одесский исток. Одесса, 1919. № 156. 29 сентября.
- 378 -

ной город (деревню, станицу и др.). В подавляющем большинстве случаев такие лихорадочные формирования, вызванные «отрядоманией», не приносили пользы. Потенциальные добровольцы, имевшие боевую ценность, уже находились на фронте или были убиты в предшествующие периоды Белого движения. Полковник Б. А. Штейфон, публицист и политический деятель В. В. Шульгин в своих воспоминаниях указывают на большое число таких отрядов, формируемых в Одессе накануне ее занятия частями Красной армии1. «Большинство этих отрядов серьезного боевого значения не имели, а система формирования, когда принимали всякого желающего, вносила в части фронта только разврат. [...] Скверно одетый, голодный, истомленный фронт смотрел, конечно, с завистью на сытые, хорошо одетые “отряды”. И всегда находились малодушные, желавшие перейти с фронта в эти хронически “формирующиеся” части, благо это не было сопряжено ни с каким риском. В то время в Одессе образовался даже своеобразный промысел: люди шли и записывались в один из отрядов. Получали хорошее теплое обмундирование, сапоги, продавали немедленно полученные вещи на базаре и шли записываться в другой отряд»1  2.
В целом, доля утратившего прежнее численное значение в комплектовании ВСЮР добровольчества в 1919 г. не могла быть большой. Согласно приказам о мобилизации в ряды ВСЮР так или иначе призывалось все боеспособное мужское население губерний, оказавшихся под контролем белых. Поэтому деление доброволец/мобилизованный в 1919 г. выглядит достаточно условным и во многих случаях добровольцами считались пришедшие записаться в воинские части или к воинским начальникам до начала проведения мобилизации. Из-за слабости мобилизационного аппарата ВСЮР такие пополнения из идейных добровольцев были особенно важны. Это же касается и повстанческих крестьянских отрядов, дававших пополнения ВСЮР из тех мест, где аппарат призыва населения в армию не был создан вовсе.
Политика ВСЮР в отношении офицерства
На протяжении 1919 г. русское офицерство оставалось ведущим элементом Белого движения на Юге России. Несмотря на изменение качества пополнения из числа офицеров, среди которых большинство стали составлять мобилизованные и находившиеся ранее на службе в Красной армии или советских
1 Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки / Сост. и авт. вступ. ст. Д. А. Жуков. М., 1989. С. 311-319.
2 Штейфон Б. А. Бредовский поход. С. 92—93.
- 379 -

учреждениях, офицерство по-прежнему было той основой, которая позволяла белым армиям, даже при сравнительно небольшой численности, одерживать большие победы.
По мере развития наступления и занятия территорий, подконтрольных ранее советской власти, создавались условия для вступления во ВСЮР офицеров, остававшихся ранее вне Белой борьбы из-за трудности перехода линии фронта, беспокойства за свои семьи или неверия в успех борьбы с большевиками. Если весной—летом 1918 г. в частях Добровольческой армии было 8000—10 000 человек, из которых офицеры составляли 60—70% (в начале июня офицерами была половина из 12 000 бойцов армии), то через год она вместе с кубанскими частями насчитывала 40 000—42 000 человек, а доля офицерства в ней снизилась до примерно 30%. Приток офицеров происходил постоянно, но сводился на нет большими потерями и «только был способен поддерживать численность на прежнем уровне». В результате проведенных в 1919 г. в занятых ВСЮР областях мобилизаций численность офицерства сильно возросла: в белых армиях оказались практически все офицеры, в том числе и те, «кто иначе не отважился бы вступить в армию». По оценке С. В. Волкова, в результате резкого увеличения численности офицеров летом—осенью 1919 г., когда ВСЮР достигали своей максимальной численности (на 5 (18) октября — 153 000 штыков и сабель)1, в них находилось не менее 60 000 офицеров (включая непомерно разросшийся тыл), что составляло около трети. При этом непосредственно на фронте находилось примерно 50—60% всех имеющихся офицеров — около 30 000 человек. Рост численности офицеров не был пропорционален увеличению численности армии, «и постепенно они растворились в массе бывших пленных красноармейцев и другого элемента, составляя к осени 1919 г. не более 10% боевых частей»1  2.
Вместе с тем, максимально эффективно использовать оказавшихся в его распоряжении офицеров командование ВСЮР в силу ряда причин не сумело. Во многом этому мешала замкнутость добровольческого офицерского корпуса, сформировавшегося на протяжении 1918 г. Офицеры, оказавшиеся в Добровольческой армии в первые месяцы ее существования, не только занимали большинство командных постов, но отчасти влияли и на политику командования ВСЮР по отношению к мобилизованным и пленным офицерам, пришедшим в армию начиная с весны 1919 г. (добровольцами считались «те,
1 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35.
2 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 144—145; Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. С. 391.
- 380 -

которые участвовали в очищении Кавказа»1). «Партийность» в офицерской среде вообще стала большим злом для белых армий Юга России. По свидетельству участника событий, это «не была, конечно, партийность политического характера. Зло заключалось в делении офицеров на “старых” и “новых”. Первая группа, притом меньшая числом, занимала командные должности и пользовалась всеми правами офицера и начальника. Вторая группа, резко увеличившаяся после выхода армии из Донецкого бассейна (весна 1919 г. — Р. Г.), в массе своей никакими правами не пользовалась, считалась “рядовыми” и лишалась даже тех офицерских преимуществ, какие дарованы уставом каждому офицеру»1  2. По подсчетам Р. М. Абинякина, из 194 генералов и офицеров Добровольческой армии, чьи биографии приведены Н. Н. Рутычем в биографическом справочнике высших чинов белых армию Юга России3, на формирование штатов других армий и служб ВСЮР поступило 107 человек (55,2%) и, несмотря на постоянный приток пополнений из опытных кадровых офицеров, окончательная доля первопоходников среди них оставалась более трети (35,1%)4. Сформировавшаяся «неформальная элита обладала высокой устойчивостью и напористостью» и сумела добиться признания своих заслуг и распространения своего влияния. «Многочисленные проявления, казалось бы, бытовой агрессивной капризности, — отмечает Абинякин, — в действительности были вполне серьезным симптомом лихорадочного складывания и насаждения внутридобровольческой иерархии как признака новой корпоративности, весьма отличной от староармейской»5.
Дроздовец полковник Кельнер, командовавший в 1919 г. сначала 2-м Офицерским полком, а затем 1-й бригадой 3-й пехотной (Дроздовской) дивизией, разделял все офицерство ВСЮР на три основные категории: «Первую категорию, или “белую кость”, составляли первопоходники, т. е. лица, независимо от чина и занимаемой должности прошедшие с Корниловым Первый Кубанский поход, внешне отмеченные медалью (меч в терновом венце) на Георгиевской ленте. У дроздовцев Корниловский поход заменялся походом Дроздовского из Румынии
1 Гиацинтов Э. Н. Записки белого офицера / Вступ. ст., подгот. текста и коммент. В. Г. Бортневского. СПб., 1992. С. 71.
2 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 294.
3 Рутыч Н. Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных сил Юга России: Материалы к истории Белого дви-
/ женин. M., 2002.
* Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 95.
0 	Абинякин Р М. Смена главнокомандующих Вооруженными силами на Юге России в 1920 г.: Проблема сочетания «добровольческих» и «регулярных» устоев // Крым. Врангель. 1920 год / Сост. С. М. Исхаков. М., 2006. С. 17.
- 381 -

на Дон, отмеченный особой овальной медалью на национальной ленте. Наименование “первопоходник” в Добровольческой армии являлось аттестацией весьма почтенной, имеющей в глазах начсостава и окружающих большое значение. Вторая категория — лица, вступившие в Добровольческую армию во время Второго Кубанского похода и освобождения Кубани и Ставрополья. Число их было весьма значительно, по своим убеждениям это были те же чистейшие добровольцы в полном значении этого слова, т. е. добровольно прибывшие из разных концов России; это они дали возможность воспрянуть поредевшей Добровольческой армии и завершить освобождение Кубани, Черноморья, Ставрополья. Третья категория — лица прибывшие в Добровольческую армию во время боев в Каменноугольном районе. Конечно, в этом числе было немало чистейших добровольцев, но большинство было сравнительно пассивное офицерство, которое было вовлечено в ряды Добровольческой армии лишь обстоятельствами. Им можно было ставить в вину их запоздалое прибытие, поэтому по зачислении их в часть добровольческий знак давался им не сразу, а спустя два—три месяца с разрешения командира роты или батальона»1. О таком же «выделении» первопоходников свидетельствовал и генерал-майор Отдельного корпуса жандармов, начальник Петроградского окружного отделения К. И. Глобачев, оказавшийся весной 1919 г. на Белом Юге: «В военных сферах имели преимущество принимавшие участие в корниловских походах, т. е. люди, начавшие зародыш Добровольческой армии; царила тенденция, что эти люди самые способные и единственные, которые могут освободить Родину»1  2.
По мнению начальника штаба Донской армии генерала А. К. Кельчевского, добровольческое офицерство подразделялось на «князей», «княжат» и «прочих» и в соответствии с этим делением производилось назначение на командные должности. К первым он относил «быховских узников», участвовавших в Корниловском выступлении 1917 г. и арестованных Временным правительством. Ко вторым — «первопоходников», занимавших привилегированное положение. И к третьим — всех остальных офицеров ВСЮР3. Военный прокурор донцев И. М. Калинин также весьма нелестно характеризовал добровольчество уже крымского периода: «Чин у добровольцев играл второстепенную роль. Порою капитаны командовали ротами,
1 ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 394. Л. 10-12.
2 Глобачев К. И. Права о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10.
« С. 70.
** Махров П. С. В штабе генерала Деникина. С. 153—155.
- 382 -

поручики — батальонами. Вновь направляемые в их части офицеры, независимо от чинов, назначались рядовыми в особую офицерскую роту. Над ними глумились и издевались, как в школе над новичками. Штаб главнокомандующего, молчаливо соглашаясь с выдвижением на должности молодежи, старался быстро повышать в чинах тех, кто по занимаемой должности имел право на высший чин, чтобы не отступать от принятого в старой армии порядка. Безусые командиры батальонов с молниеносной быстротой превращались в подполковников и полковников, число которых росло и росло... [...] благодаря повышению в чине навсегда портились те офицеры, которые вполне были на своем месте, командуя взводами и ротами, но не годились для более высоких должностей. Вообще можно смело сказать, существование чинов принесло страшное зло белому стану»1. Впрочем, были и другие оценки кадровой политики главкома. Так, генерал-майор П. С. Махров, бывший в 1919 г. начальником военных сообщений Кавказской армии, указывал, что Деникин «не придавал никакого значения при назначении на ответственные должности ни быховским узникам, [к] которым он сам принадлежал, ни первопоходникам. Командный состав белых армий сформировался не на основе “исторического подхода” или личного выбора, а на полях сражений»1  2.
Сам же главком, объясняя свою кадровую политику, писал: «Вливание в части младшего офицерства других армий и нового призыва и их ассимиляция происходили быстро и безболезненно. Но со старшими чинами было гораздо труднее. Предубеждение против Украинской, Южной армий, озлобление против начальников, в первый период революции проявивших чрезмерный оппортунизм и искательство или только обвиненных в этих грехах по недоразумению — все это заставляло меня осторожно относиться к назначениям, чтобы не вызвать крупных нарушений дисциплины. Трудно было винить офицерство, что оно не желало подчиниться храбрейшему генералу, который, командуя армией в 1917 г., бросил морально офицерство в тяжелые дни, ушел к буйной солдатчине и искал популярности демагогией... Или генералу, который некогда, не веря в Белое движение, отдал приказ о роспуске добровольческого отряда, а впоследствии получил по недоразумению в командование тот же, выросший в крупную добровольческую часть, отряд (речь идет о генерале А. В. Асташеве, назначенном в начале 1919 г. начальником 3-й пехотной дивизии и «не принятом» дроздовцами. — Р. Г.). Или генералу, безобиднейшему
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 121 — 122.
2 Махров 77. С. В штабе генерала Деникина. С. 155.
- 383 -

человеку, который имел слабость и несчастье на украинской службе подписать приказ, задевавший достоинство русского офицера. И т. д., и т. д.»1.
На «подвиг повиновения», по выражению Деникина, способны были действительно далеко не все. Главком подчеркивал, что «совершенно недопустимо было ежедневно менять начальников по приходе старших». Но сложившийся в добровольческих частях порядок зачастую не позволял командованию не только менять, но и назначать «недобровольческих» командиров вместо убитых. Так, назначенный 29 марта (11 апреля) 1918 г. командиром Корниловского ударного полка вместо погибшего полковника М. О. Неженцева гвардеец полковник А. П. Кутепов был так «холодно» принят ударниками, что из-за возникшего отчуждения хотел оставить полк. Потребовалась поддержка «старого» корниловца капитана Н. В. Скоблина, чтобы Кутепов остался на своем посту2. Назначенный 14 (27) декабря 1918 г. командиром 1-го Офицерского генерала Маркова полка первопоходник полковник Д. Н. Сальников встретил такой прием со стороны марковцев, что в скором времени был отозван командованием3. Уже упоминавшийся генерал Асташев, сыгравший неблаговидную роль в формировании добровольческих отрядов на Румынском фронте, после своего назначения в начале 1919 г. начальником 3-й пехотной дивизии смог остаться на своем посту лишь несколько дней. «Вокруг него образовалась такая густая атмосфера, что Ставка принуждена была срочно убрать его подальше от дивизии», — вспоминал очевидец. В итоге дроздовцы благосклонно встретили на посту начальника дивизии только своего офицера — генерала Витковского4. Офицер-дроздовец Кельнер, объясняя причины таких взаимоотношений, в своих воспоминаниях писал: «Рядовой офицер в роте и солдат-доброволец мало отличались друг от друга и естественно их отношения были приятельскими, старые солдаты также приближались к ним и лишь мобилизованная молодежь и недавние красноармейцы стояли в общественном мнении много ниже. Зато командный состав уже резко различался от рядовой массы. Боевое сотрудничество на кровавом поле, начиная с колыбели Добровольческой армии, настолько объединило и сблизило старых начальников и подчиненных, что они действительно стали связанными какими-то нитями. Отсюда является объяснимым желание добровольцев видеть начальниками своими уже старых добровольцев, они хорошо знали друг друга»5.
1 	Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 90.
z Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 94—95; Левитов М. Н. Ма,> териалы к истории Корниловского ударного полка. С. 171 — 172.
/ Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 357—358. г Абинякин Р. М. Генерал-майор М. Г. Дроздовский. С. 300.
0 	ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 15-16.
- 384 -

В плане взаимоотношений офицеров «коренных» полков Добрармии со всеми остальными показателен такой случай. Накануне Новороссийской эвакуации в марте 1920 г. на станции Крымская дроздовцами была «мобилизована» группа офицеров Гренадерского сводного полка, участвовавшего в тяжелых боях на протяжении лета—осени 1919 г. и понесшего большие потери. «Офицеры подвергались незаслуженным оскорблениям и даже побоям». Несмотря на указание о существовании у них собственного начальства, они были мобилизованы командиром 1-го Дроздовского стрелкового полка полковником А. В. Туркулом. Офицерам, только вышедшим из многодневных тяжелых боев, дроздовцами было заявлено: «Ну, вот теперь повоюете, а то вы, как видно, не воевали еще»1. Марковец В. А. Ларионов, оценивая офицеров, находившихся в Курске ко времени его занятия ВСЮР, писал: «Офицеры, находившиеся в Курске, уже не дали боевого элемента в ряды добровольческих полков. У них не было ни наших традиций, ни нашего боевого духа...»2.
Как результат сложившихся во ВСЮР взаимоотношений в армии доминировала должность, а не чин, старшинство поступления в армию, а не старшинство в чине. Ситуация, при которой поручики командовали батальонами, а штаб-офицеры и капитаны находились в них на положении рядовых, была обычной. Право младших в чине офицеров командовать определялось двумя обстоятельствами: во-первых, они как люди, более сильные духом, первыми начали Белую борьбу, в то время как другие офицеры находились вне армии; во-вторых, они обладали необходимым опытом боевых действий, отличных от Первой мировой войны3.
И хотя не подлежит сомнению, что большинство офицеров было склонно поддержать в Гражданской войне именно белых, их поступление на службу во ВСЮР вследствие господствовавших там настроений было затруднено, а их использование не всегда отвечало интересам дела. Неоднозначное отношение как к попавшим в плен, так и добровольно вступившим в ряды ВСЮР бывшим офицерам, связанным сотрудничеством с советской властью, стало одним из главных просчетов добровольческого командования в военном строительстве. В случае пленения в бою они могли быть отправлены в контрразведку и преданы суду или же быть вовсе расстрелянными «за измену Родине».
Так, взятый в плен временно исполняющий должность начальника 55-й стрелковой дивизии бывший генерал-майор А. В. Станкевич, добровольно пошедший на службу в Красную
1 	Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. С. 235—236. 7Х Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 149.
** Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 181 — 182.
- 385 -

армию, был повешен в октябре 1919 г. под Орлом (его брат, генерал-лейтенант С. Л. Станкевич, командовавший в ноябре 1918 г. 1-й пехотной дивизией Добровольческой армии при обороне Донецкого бассейна, скончался от тифа в марте 1919 г.), несмотря на противодействие начальника штаба корниловцев полковника К. Л. Капнина1. Бывший ротмистр А. А. Брусилов (сын знаменитого генерала от кавалерии А. А. Брусилова), попавший в плен во главе 9-го кавалерийского полка Красной армии под городом Ливны Орловской губернии, также был казнен в октябре1  2. 14 (27) октября, после набега подразделений 1-го Корниловского ударного полка на Мценск, был расстрелян красный комендант города, бывший генерал Сапожников3. Бывший генерал-лейтенант Генерального штаба Л. М. Болховитинов, находившийся при штабе главкома Красной армии Северного Кавказа, после ареста и военно-полевого суда был помилован Деникиным, разжалован в рядовые и отправлен в строй 83-го пехотного Самурского полка (за боевые отличия восстановлен в чине, занимал командные должности)4. Бывший генерал-майор И. П. Сытин, находившийся в составе делегации РСФСР в Киеве и оказавшийся затем у белых, был также разжалован в рядовые5. Бывший подполковник Константинов, командовавший в сентябре 1919 г. 3-й бригадой 3-й советской стрелковой дивизией, в конце сентября после попадания в плен был расстрелян «самими же взятыми вместе с ним в плен
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 123; Капкан К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом... С. 97—98. Согласно приведенным М. II. Левитовым свидетельствам офицеров 1-го Корниловского полка, «бывший генерал Станкевич уверял, что он все время искал случая перейти к нам и теперь только он представился. Факт перехода не соответствовал действительности, и на вопрос поручика |М. Н.] Дашкевича: “Поэтому-то вы, в ожидании перехода, так хорошо нас били всю зиму в Каменноугольном бассейне?” — ответа не последовало. По окончании допроса поручик Дашкевич объявил бывшему генералу Станкевичу приговор суда: повешение» (Левашов М. II. Материалы к истории... С. 343).
2 Леховач Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 559—560. По другим данным А. А. Брусилов вступил рядовым в ряды ВСЮР. Заболел тифом и скончался в Ростове-на-Дону или был убит при эвакуации Новороссийска в марте 1920 г. (Волков С. В. Офицеры российской гвардии. С. 80).
3 Левитов М. II. Материалы к истории... С. 342. Вернувшийся позднее в полк после ранения его командир полковник К. Г1. Гордиенко «ругал» корниловцев за этот расстрел, «как за промах в деле разложения противника, указывая на то, что после этого красные перестали сдаваться». В то же время автор корниловской полковой истории здесь же отмечает, что «на красные войска подействовало успешное продвижение к нам в тыл их Ударной группы и вообще небывалый их перевес в силах... а не расстрел изменника-генерала». Очевидно, эта точка зрения по отношению к ставшим военными специалистами офицерам, высказанная спустя многие годы, была характерной в то время для большинства добровольческого офицерства.
1 Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 175; Штей-
г фон Б. А. Кризис добровольчества. С. 253—254.
0 	Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 254.
- 386 -

красноармейцами», так как «исключительно жестоко обращался со своими подчиненными»1. Бывший полковник Генерального штаба М. П. Строев, начальник особой авиационной группы в Тульском укрепленном районе, добровольно пошедший на службу в Красную армию и попавший в январе 1920 г. в плен, был отправлен в контрразведку1  2.
Не был принят в ряды ВСЮР из-за подозрений в сотрудничестве с немцами генерал-майор В. Н. Дрейер. Избежав службы в Красной армии и проживая в 1918 г. в Москве, он принимал участие в работе подпольной монархической организации, переехав в 1919 г. в Крым. Весной 1919 г. прибыл в Екатеринодар, намереваясь поступить на службу в ряды ВСЮР (командующий Кавказской армией Врангель ходатайствовал о назначении Дрейера его начальником штаба). Однако в приеме ему было отказано, более того, было назначено следствие для выяснения факта сотрудничества с немцами. Состоявшийся в мае военно-полевой суд полностью оправдал Дрейера, однако штаб главкома издал распоряжение, запрещающее определять его на службу во ВСЮР3.
А. Дроздов приводит случай, имевший по его словам место в 1919 г.: «Компания перепившихся офицеров, во главе с полковником царской службы, ворвалась в помещение арестованных и там шашками изрубила кинематографического актера Джамарова, офицера царской же службы, добровольно явившегося к деникинским властям и рассказавшего, что, будучи насильственно мобилизован большевиками, он пробирался на юг с тем, чтобы перекинуться на сторону белых, что [он] и сделал»4. Всего с сентября 1918 по март 1920 г. было предано суду 25 генералов. Из них один был приговорен к смерти (приговор не утвержден), четыре к аресту на гауптвахте и десять оправдано. Правда, в приведенное количество осужденных генералов входят лишь те, чьи дела дошли до главнокомандующего5. Как видно, количество осужденных — совсем небольшое, однако сам факт суда, безусловно, имел значение для части офицерства, оставшейся «по ту сторону линии фронта».
Но помимо наказания бывших офицеров, действительно служивших в Красной армии «не за страх, а за совесть» или в силу
1 Марковцы-артиллеристы... С. 208.
2 Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 117—118; Валентинов А. А. Крымская эпопея // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. И. С. 273.
3 Врангель Я. II. Записки. Ч. 1. С. 100; Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 51—53, 66.
1 Дроздов А. Интеллигенция на Дону // Архив русской революции. Т. 2. / г Сост. И. В. Гессен. М., 1991. С. 59.
0 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 175.
- 387 -

сложившихся обстоятельств, куда более негативное значение для вступления офицерства во ВСЮР имела необходимость доказательства своей невиновности всеми офицерами, находившимися ранее на советской территории. Большинство не только обер-, но и штаб-офицеров (в том числе подполковников и полковников) зачислялись в добровольческие полки рядовыми на правах прикомандированных1. И, несмотря на то, что такие меры, очевидно, вредили военному строительству, в глазах самого добровольческого офицерства они были вполне оправданны. «Во всяком случае, в 1918 г. примеры генералов [Л. М.] Болховитинова, [И. П.] Сытина и других давали несомненное удовлетворение широким офицерским кругам. Жестокие времена порождали и жестокую психологию», — отмечал один из участников Гражданской войны на Юге1  2.
По мнению исследователя темы С. В. Волкова, подозрительное отношение «к не поступившим в армию до лета 1919 г. офицерам имело совершенно реальное и веское основание. Достаточно привести массу описаний, которые вовсе не свидетельствуют о “горении” офицеров этих местностей поступать в армию, — как об их жизни при немцах, так и слабое пополнение летом 1919 г. Те десятки тысяч, о которых идет речь, уже имели возможность и сполна проявили свое “горение” в 1917—1918 гг.»3. Но подобное утверждение справедливо лишь отчасти. Добровольчество во все времена было уделом сравнительно узкого круга лиц (достаточно вспомнить опыт создания ударных частей Русской армии в 1917 г.), готовых на отрешение и самопожертвование. Очевидно, что большинство таких офицеров к середине 1919 г. уже находилось в рядах белых. Однако и представить шкурниками всех офицеров, оказавшихся к 1919 г. на территории губерний Украины и Центральной России, а их было несколько десятков тысяч, сложно. Очевидно, что сознательный «социально-политический выбор» основная масса офицерства сделала далеко не сразу. После начала же массовых мобилизаций офицеров в противоборствующие армии «перебраться из региона в регион, перейти из лагеря в лагерь, стало очень непросто»4. Находившееся в Красной армии офицерство во многих случаях было связано в своем выборе сложившимися обстоятельствами3. «Нас, многих старых
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 8. Л. 21 об.; РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 11 — 12, 15—16 и др.
2 Штейфоп Б. Л. Кризис добровольчества. С. 254.
3 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 171.
г* Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 86.
0 	Полковник А. Л. Носович, в мае 1918 г. поступивший с одобрения Московской организации Добрармии на службу в Красную армию и занявший в ней пост начальника штаба Северо-Кавказского военного округа, в достаточной
- 388 -

офицеров, мобилизовали в Красную армию... — оправдывался один из военспецов осенью 1919 г. перед офицером-кубанцем Ф. И. Елисеевым. — Куда же скроешься? У каждого семья... Есть надо... А не пойдешь, — возьмут в ЧК. А что дальше?.. Всего можно ожидать... Только не думайте, господин полковник, что мы охотно в Красной армии!»1. Причины, по которым многие не успели к 1919 г. вступить во ВСЮР, были разными, в том числе и вполне «уважительными». Но и эти «уважительные причины» не мешали командирам воинских частей ВСЮР прикомандировывать даже добровольно вступавших в армию офицеров в офицерские роты на положении рядовых. Доброволец Э. Н. Гиацинтов вспоминал, что погоны «цветных частей» «носили только старые добровольцы, то есть те, которые участвовали в очищении Кавказа. Все остальные офицеры, которые переходили к нам из Красной армии или просто оставались в тех местах, которые занимала наша армия, носили обыкновенные офицерские погоны и только потом, уже по прошествии довольно долгого времени, они удостаивались чести носить цветные погоны»2. Разведывательная сводка штаба
мере успел узнать ситуацию, в которой находились в Советской России поступившие на службу военные специалисты. Бежав в октябре того же года в Добровольческую армию, в 1919 г. он опубликовал в альманахе «Донская волна» ряд очерков, в том числе посвященных и «бывшим офицерам», оказавшимся в Красной армии, в которых описывал их положение и мотивы поступления на службу. «Не успевшие уйти на Юг офицеры пошли волей-неволей в Красную армию. Но когда наступление германцев было ликвидировано, почему они не ушли? — задавался Носович вопросом. — Все мероприятия большевиков против ненадежного для них элемента, каковым являются, вне всякого сомнения, офицеры, направлены именно в сторону борьбы с “последними могиканами” долга. И надо отдать должное нашим врагам, что бороться они умеют и в этом отношении проявляют настойчивость и удивительную изобретательность. Они ввели для офицеров так называемую круговую поруку. Она состоит в том, что, если летчик из офицеров улетит в “белогвардейский” лагерь, то определенное количество летчиков данной группы будут расстреляны. Эти условия заставляют многих подозрительно относиться к своим сослуживцам и делают почти невозможным разного рода соглашения. Кроме всего система при отлетах на разведку принята следующая: аппараты никогда не выпускаются группами, и без комиссара доступа к аппаратам летчики не имеют. Семейная порука средство еще более безнравственное, но тем не менее весьма распространенное в “совдепии”. В середине сентября нового стиля все штабы Красной армии получили весьма определенный приказ: немедленно сообщать имена и фамилии служащих с непременным указанием места нахождения их семейств. В приказе было подчеркнуто: “За последнее время участились побеги начальствующих лиц в сторону контрреволюционеров. Ввиду этого семейство каждого бежавшего должно быть отдано в распоряжение местной комиссии по борьбе с контрреволюцией. За неисполнение такового приказа виновные будут караться и т. д.”» (Носовая А. Л. Красный Царицын. Взгляд изнутри. Записки белого разведчика / Предисл. и коммент. А. В. Венкова. М., 2010. С. 75).
1 Елисеев Ф. И. С хоперцами // Дневники казачьих офицеров / Сост., иауч. ред., предисл. Г1. Н. Стрелянова (Калабухова). М., 2004. С. 302—303.
2 Гиацинтов ,9. Н. Записки белого офицера // Вооруженные силы на Юге России. С. 158.
- 389 -

12-й армии РККА конца октября 1919 г. рисовала ситуацию во ВСЮР, малопривлекательную для находящегося вне ее рядов офицерства: «Офицерство деникинской армии делится на два лагеря — добровольцев и мобилизованных. Первые пользуются всеми преимуществами и назначаются на высшие командные должности, вторые — принижены и даже не допускаются в офицерскую столовую. Между теми и другими натянутые и даже враждебные отношения. Доверия к мобилизованным офицерам нет, и за ними учрежден надзор добровольцев. Отношение начальства к мобилизованным офицерам довольно грубое и пренебрежительное, часто слышатся попреки, почему своевременно не зачислялись в Добровольческую армию»1.
Подобное отношение не могло не сказываться на настроении офицеров, еще вчера хотевших перейти во ВСЮР. Так, сдавшиеся в плен корниловцам в сентябре 1919 г. военные специалисты (бывшие полковник и два ротмистра) вместе с возглавляемым ими эскадроном, спустя несколько дней после отправки в штаб 2-го Корниловского полка, писали пленившему их поручику Левитову, что «создавшееся для них в Харькове положение заставляло их усомниться в правоте их перехода к нам». Для психологии офицеров-первопоходников характерно, что такое предвзятое отношение к бывшим офицерам, ставшим «военными специалистами», оправдывалось даже спустя годы: «Да, не все было у нас в тылу поставлено серьезно, особенно при разборе поведения офицерства, озлобившего нас своим отказом идти за генералом Корниловым и тем втянувшего нас в длительную и кровавую Гражданскую войну. Да и другое всегда нам вспоминалось — это Каменноугольный бассейн, где мы в набегах на красных в сильные морозы встречали господ офицеров за пулеметами, охранявшими красную банду. И в этом случае я с болью в душе взирал на эту милую тройку, давшую красным возможность иметь на эскадрон полковника и двух ротмистров — не плохо?»1  2. По свидетельству протопресвитера Добровольческой армии и флота Г. И. Шавельского, в июле 1919 г. 22 офицера Генерального штаба, служившие у большевиков, «обсуждали вопрос, как им быть ввиду установившегося в Добровольческой армии отношения к перебежчикам. И решили: доселе мы играли в поддавки, теперь начнем воевать по совести»3. «Неудивительно, что бывшие офицеры, попавшие в Красную армию» в начале Гражданской войны, впоследствии «решили играть в “крепкие”. Распространенная
1 Гражданская война на Украине. Т. 2. С. 457—458.
2 Левитов М. //. Материалы к истории... С. 325.
3 Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 2. М., 1996. С. 359-360.
- 390 -

в России игра в шашки нашла в те жуткие годы применение терминов шашечной игры к суровым условиям жизни», — писал в эмиграции Д. В. Лехович1.
Количество бывших офицеров, перешедших на сторону белых добровольно, было сравнительно невелико. Еще реже были случаи перехода офицеров вместе с подчиненными им частями. Так, при взятии Харькова на сторону ВСЮР во главе с офицером Текинского полка сотником Канковым перешел Южный стрелковый полк РККА, в который его командир, будучи военспецом «в течение долгого времени... собирал всех, кто ненавидел большевиков»*  2. Деникин отмечал, что «поступление в полки офицеров, ранее служивших в Красной армии, никакими особенными формальностями не сопровождалось. Офицеры, переходившие фронт, большей частью отправлялись в высшие штабы для дачи показаний. Таких офицеров было не так много... Отношение к офицерам, назначенным в офицерские роты, было довольно ровное. Многие из этих офицеров быстро выделялись из массы и назначались даже на командные должности3, что в частях Дроздовской дивизии было явлением довольно частым. [...] Во 2-м [Корниловском] полку был офицерский батальон в 700 штыков, который по своей доблести выделялся в боях и всегда составлял последний резерв командира полка. В частях Дроздовской дивизии пленные офицеры большей частью также миловались, частично подвергались худшей участи — расстрелу. Бывали случаи, что пленные офицеры перебегали обратно на сторону красных»4.
Тем не менее, офицеры, перешедшие на сторону белых, несмотря на отмеченное главкомом «ровное» отношение, даже после рассмотрения их дел в высших штабах впоследствии стакивались с предвзятостью. После поступления их в строевые части они какое-то время находились в запасных батальонах полков и дивизий и только потом ставились в строй3, либо в течение от одного до трех месяцев проходили прикомандирование к части без права ношения формы и занятия командных должностей.
} Лехович Д. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 560.
2 Долгополов А. Ф. Мои приключения в Совдепии // Вооруженные силы на Юге России. С. 73—76. Очевидно, что Южный стрелковый полк, занимавшийся в основном «охраной сахарного производства» и не участвовавший «ни в одном бою против добровольцев», был одним из осколков уже упоминавшейся организации Н. Ф. Иконникова, созданной во время его службы в Главсахаре.
3 Например, штабс-капитан Дубинин в июне 1919 г. в боях в районе Белгорода сдался с батальоном красноармейцев 1-му офицерскому генерала Маркова полку, а уже осенью был назначен командиром команды пеших разведчиков полка (Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 50, 105,
/ 237-238).
* Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 92.
РГВЛ. Ф. 39687. On. 1. Он. 1. Д. 4. JI. 5-6; РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 30. Л. 76 об.
- 391 -

В ряде случаев эта процедура сопровождалась разжалованием в рядовые, и только по прошествии времени такие офицеры становились полноправными членами полка1. И если на настроениях прибывающих в армию офицеров с другой стороны фронта такая практика сказывалась отрицательно, то «коренные» добровольцы считали ее вполне оправданной для Гражданской войны: «Некоторые штаб-офицеры старой Российской армии были недовольны, что им не были предоставлены соответствующие чинам положения и команды в Добровольческой армии, упуская из вида, что в Гражданскую войну не было крепкого, отлично организованного тыла и бесперебойного снабжения войск всем необходимым»1  2.
Начальники дивизий и командиры корпусов своими распоряжениями неоднократно приказывали офицеровперебежчиков, прибывавших в части без документов, удостоверяющих их чин, считать солдатами до тех пор, пока они не выставят двух свидетелей3. Согласно телеграмме начальника 1-й пехотной дивизии генерал-майора Н. С. Тимановского № 748 от 29 июня (12 июля) категорически запрещалось «ставить в строй офицеров и солдат-перебежчиков из Совдепии; всех перебежчиков направлять в штаб дивизии»4. В тот же день начдив отдельным приказом предписывал: «Назначенным на службу в полки вверенной мне дивизии офицерам-перебежчикам и мобилизованным запрещаю носить форму полка и предписываю носить погоны защитного цвета. Командирам полков и лицам, равным им по власти, предоставляю право разрешать ношение полковой формы тем из числа вышеуказанных офицеров, которые своей боевой службой удостоятся этой высокой чести. [...] Всех офицеров-перебежчиков, не имеющих документов, удостоверяющих их действительный чин, приказываю временно считать на положении офицеров и поставить в строй на должности рядовых»5.
Несмотря на острую необходимость в пополнении, командованием добровольческих частей неоднократно издавались приказы, затруднявшие реабилитацию и постановку в строй не только бывших «красных военспецов», но и мобилизованных офицеров, подчеркивавшие отличия между ними и офицерами, вступившими в армию в 1918 г. Так, в телеграмме № 182 от 1 (14) июля командующего 1-м армейским корпусом генерала
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 15. Л. 15, 23 об.; Д. 16. Л. 16-16 об.; Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 106 и др.
2 Матасов В. Д. Белое движение на Юге России. С. 126.
3 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 168.
? РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 44.
0 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 70.
- 392 -

А. П. Кутепова в отношении указанных офицеров говорилось: «До сведения моего доходит, что бывшие офицеры, опозорившие себя службой, хотя бы и подневольной, в советской армии и прощенные ныне нашим великодушным главнокомандующим вместо того, чтобы заслужить это прощение с оружием в руках, в рядах армии, устраиваются в тылу на нестроевых должностях. Категорически, бесповоротно приказываю всех мобилизованных офицеров зачислять в офицерские роты офицерских полков, но не на командные должности, а рядовыми, где они должны заслужить право вновь называться русскими офицерами. Они могут быть переведены на командные должности в другие части лишь после месячного испытания. Начальников всех степеней предупреждаю, что нарушение этого приказа буду рассматривать как неисполнение личного до каждого из них относящегося приказания моего в военное время, со всеми вытекающими из сего последствиями»1.
Согласно телеграмме дежурного генерала штаба Добровольческой армии генерала Будянского № 613150 от 24 июня (7 июля) начальник штаба 1-го армейского корпуса генераллейтенант В. П. Агапеев приказывал офицеров, не имеющих документов и служивших в советских учреждениях и в Красной армии, при достоверности документов, устанавливающих их воинское звание и офицерский чин, беспрепятственно назначать на службу. Но для назначения на командные должности такие офицеры должны были направляться командирами полков в Екатеринодар для рассмотрения их дел в комиссии генерала В. В. Болотова. «Сомнительных, а также служивших у большевиков» предписывалось направлять в контрразведку или непосредственно в судебно-следственную комиссию1  2, находившуюся в Харькове3.
Само по себе существование в 1919 г. офицерских частей также оценивается неоднозначно как участниками событий, так и современными исследователями. Наряду с тем, что во многом именно благодаря наличию «офицерских рот»
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 15.
2 «Подозрительное» отношение к «бывшим» офицерам было характерно и для других фронтов Белого движения. Так, начальник штаба Верховного главнокомандующего Восточного фронта генерал-майор Д. А. Лебедев в 1919 г. отдал специальный приказ, регламентирующий действия по отношению к офицерам, перешедшим на строну белых: «...По собственному почину и под влиянием прокламаций находившиеся на территории советской власти [офицеры] переходят на нашу сторону. В одних местах их принимают на службу, в других расстреливают на месте... При решении этого вопроса предлагаю перебежавших офицеров отправлять (по расследованию обстоятельств перехода и снятия показаний перебежчиков) в штабы округов» (Цит. по: Устин,- кин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 212—213).
3 РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 12. Л. 54.
- 393 -

1-й армейский корпус Добровольческой армии одерживал победы вплоть до октября 1919 г., не вызывает сомнений и то обстоятельство, что в непрекращающихся боях в этих ротах гибли наиболее ценные для Белого движения люди. Победы зачастую доставались слишком дорогой ценой. Исследователь темы С. В. Волков отмечает, что офицерские части, принимая на себя главный удар, несли и наибольшие потери, и «в этом трагедия всех белых армий, но особенно южной. [...] Их необходимо было сохранить, но, с другой стороны, они были необходимы в бою». В то же время он пишет, что «протесты против офицерских рот» едва ли правомерны, «ибо офицеров было бы просто некуда девать — их число было в любом случае непропорционально числу солдат»1. Но это утверждение, пожалуй, справедливо только по отношению к Добровольческой армии, и даже больше к ее 1-му корпусу в отдельные месяцы 1919 г. При том широком строительстве регулярной армии, которое было сознательно начато командованием ВСЮР в 1919 г. для «похода на Москву», подобное использование офицерского кадра едва ли было рациональным и отвечало интересам дела. И если в отдельных частях Добрармии относительный избыток офицеров несмотря на большие потери сохранялся (при этом «цветные» полки всегда нуждались в пополнениях), то о подразделениях других армий и войск ВСЮР этого сказать нельзя.
Командовавший в 1919 г. 13-м пехотным Белозерским полком полковник Штейфон спустя годы нелестно характеризовал «добровольчество», продолжавшее существовать во ВСЮР, и указывал на ненормальность сложившегося к офицерам отношения: «Вновь зачисленные в полк офицеры назначались обычно рядовыми в строевые или специальные офицерские роты. Если в период зарождения и развития Добровольческой армии офицерские части являлись следствием исключительной обстановки и были явлением неизбывным, то в позднейшем времени, особенно после Харькова, их существование не только не вызывалось необходимостью, но и приносило чрезвычайный вред. Прежде всего, нахождение офицеров на должностях рядовых больно било по их самолюбию и тем принижало их дух. Это была одна из главных причин, почему значительный процент офицеров уклонялся от службы в строю. Затем, наличие офицеров-рядовых резко отражалось на дисциплине, что в дальнейшем принесло крайне печальные плоды, запутав и усложнив веками сложившееся офицерское мировоззрение. Эта же система привела к тому ненормальному явлению, что прежним кадровым офицерам в армии места не находилось. На должности
1 	Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 171, 178.
- 394 -

рядовых они не годились, да и сами не желали идти в подчинение молодым подпоручикам и поручикам. На командные должности их не назначали, ибо каждый добровольческий полк ревниво оберегал “старшинство” своих офицеров, основанное не на чинах и прошлом прохождении службы, а исключительно базировавшееся на добровольческом стаже. В итоге прекрасный штаб-офицерский состав Императорской армии, в своей массе прошедший великолепную строевую и боевую школы, оставался за бортом»1. Редактор «Киевлянина», известный публицист и политик В. В. Шульгин под впечатлением от офицерских регистраций и вида офицерских рот писал: «...офицерство “толпами”... Тут есть какое-то внутреннее противоречие, которое создает тяжелую атмосферу... Такое же тяжелое впечатление на меня производят “офицерские роты”... некоторые, по крайней мере... В них чувствуется какая-то внутренняя горькая насмешка... И это впечатление особенно ярко, если сравнить “офицерские роты” с “юнкерами”... Казалось бы, “офицерские роты” самые совершенные части... А вот нет... В них какой-то надлом, нет здоровья, нет душевного здоровья... И как это ни странно — не чувствуется дисциплины»1  2.
Но и постановка в строй офицеров-добровольцев на занимаемых летом—осенью 1919 г. ВСЮР территориях, а также бывших офицеров, служивших в Красной армии, крайне затруднялась необходимостью проходить через «особые реабилитационные комиссии»3, получивших в офицерской среде название «чистилищ». Деникин позднее писал об их создании: «Для приема старших чинов на службу [осенью 1918 г.] была учреждена особая комиссия под председательством генерала [Н. Ф.] Дорошевского, позднее В. В. Болотова. Эта комиссия, прозванная в обществе “генеральской чрезвычайкой”, выясняла curriculum vitae4 пореволюционного периода старших чинов и определяла возможность или невозможность приема на службу данного лица или необходимость следствия над ним. Процедура эта была обидной для генералитета, бюрократическая волокита
1 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 293.
2 Шульгин В. В. Дни. 1920. С. 305.
3 Реабилитационные комиссии были созданы в 1919 г. Все офицеры, находившиеся ранее на территории, занятой большевиками, а также служившие в армии Украинской державы, перед зачислением в части ВСЮР должны были пройти процедуру рассмотрения своих дел в комиссиях. В случае выяснения факта службы у большевиков они могли быть направлены для рассмотрения их дела в контрразведку, а затем в Военную судебно-следственную комиссию. Основной задачей комиссий было недопущение в ряды ВСЮР нежелательных офицеров. На практике комиссии, прозванные в офицерской среде «чистилищами», не столько достигали своей цели, сколько вызывали недовольство и озлобление со стороны офицерства.
1 Краткое жизнеописание, биография (лат.).
- 395 -

озлобляла его, создавая легкую фронду. Но я не мог поступить иначе: ввиду тогдашнего настроения фронтового офицерства эта очистительная жертва предохраняла от многих нравственных испытаний, некоторых — от более серьезных последствий...» «Смягчить отношение нашего начальства к офицерам, вопреки “приказам” Алексеева и Деникина к не покинувшим Советской России и поступившим в Красную армию, не удалось, — вспоминал член Особого совещания К. Н. Соколов. — Во время нашего победоносного наступления в руки добровольцев, особенно при занятии крупных центров, попадало очень много офицеров. Некоторые из них с неимоверными опасностями дезертировали из большевистских частей и ждали добровольцев. Мы трактовали их как “подозрительных” и подвергали унизительной процедуре “реабилитационных комиссий”, очистительные операции которых затягивались на целые месяцы»1.
Председатель Таврической губернской земской управы В. А. Оболенский, описывая работу военно-следственных комиссий в Крыму, вспоминал, что «самое ужасное было то, что простой факт службы в советском учреждении был достаточным основанием для привлечения человека к дознанию о принадлежности его к большевикам, а участие в “совете”, хотя бы в качестве беспартийного, прямо признавалось преступлением. [...] А отношение к захваченным в плен красным офицерам, которые первое время охотно сдавались, а иногда тайком перебегали на белый фронт? Всех их арестовывали и мытарили на допросах контрразведок»1  2. Начальник штаба Донской армии в 1918 г. генерал И. А. Поляков вспоминал свой разговор с генералом А. К. Кельчевским, бывшим профессором Академии Генерального штаба, ставшим с февраля 1919 г. начальником штаба донцов: «Когда он приехал к нам и обратился ко мне с просьбой принять его в Донскую армию... первое, что я ему сказал, было: “Но ведь ты, вероятно, зачислен в резерв Добровольческой армии и обязан пройти там через ‘чистилище’ — ‘реабилитационную комиссию’... в этом случае тебе надо для поступления к нам запастись разрешением Романовского”. “Ничего подобного, — ответил он мне, — в Екатеринодаре я несколько дней ожидал аудиенции, пока, наконец, Антон Иванович (Деникин. — Р. Г.) не соблаговолил принять меня, а приняв, с царским величием ‘обласкал’ меня за мое пребывание на Украине3, определенно дав мне понять, что я им неугоден и могу убираться на все четыре стороны”»4.
1 Соколов К. И. Правление генерала Деникина... С. 205.
2 Оболенский В. А. Крым при Деникине. С. 17, 19.
3 В 1918 г. А. К. Кельчевский некоторое время находился на службе в армии Украинской державы.
1 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 428.
- 396 -

Большое число проходящих через «реабилитационные комиссии» офицеров, длительность процедуры рассмотрения в них дел в итоге не позволило командованию ВСЮР в полной мере использовать опытные военные кадры. Так, в Киеве находилось при белых около 10 000 офицеров, из которых в ряды ВСЮР смогло поступить лишь около трети (в среднем в день через комиссию проходило около 40—50 человек). Работа комиссий, отношение к офицерам, «несвоевременно» явившимся в ряды армии или, еще хуже, служившим советской власти, создавали среди подобного офицерства настроение апатии, равнодушия к службе в рядах ВСЮР1, а во многих случаях и опасения за свою судьбу при возможном вступлении в армию.
«Система регистрации, заимствованная, несомненно, от большевиков, являлась по своим последствиям, безусловно, вредной и нежизненной, — отмечал полковник Штейфон. — Для большевиков каждый офицер являлся политическим и классовым врагом и поэтому брался под подозрение. При красных регистрациях необходимо было всякому офицеру прежде всего в чем-то оправдываться. Белая власть невольно усвоила тот же принцип. На наших регистрациях офицерам тоже надо было прежде всего оправдываться. Если вопросы “оправдания” затрагивали бы только тех, кто вольно или невольно служил в Красной армии, это имело бы известный смысл. К сожалению, “обвинялись” все, кто по тем или иным причинам проживал на территории, занятой советской властью, хотя и был в подавляющей массе внутренне непримиримым врагом этой власти. Офицерство, встречавшее “свою” — белую армию с энтузиазмом и яркими надеждами, быстро теряло порыв первых дней, считало себя несправедливо обиженным и мучительно переживало свою трагедию». В результате, проведя по много дней в очередях, офицеры переставали являться в комиссии и старались самостоятельно поступать в полки ВСЮР, где их личность «выяснялась» по имеющимся связям. «Почти всегда находились однополчане, однокашники или просто знакомые. А затем лучшим экзаменом, лучшей комиссией являлся первый бой...»1  2.
Писатель В. В. Корсак (Завадский), попавший в плен в 1914 г. в самом начале Первой мировой войны поручиком 171-го пехотного Кобринского полка и по возвращении из Германии некоторое время работавший в советских органах власти в Белоруссии, в своих воспоминаниях оставил нелицеприятную картину деятельности ВСЮРовских реабилитационных комиссий. После прохождения им летом 1919 г. в Киеве регистрации и получения
1 Корсак В. В. У белых. С. 33-34.
2 Штейфон В. Л. Кризис добровольчества. С. 291, 292.
- 397 -

соответствующей карточки он должен был «явиться в Реабилитационную комиссию и представить, кроме того, свое curriculum vitae от начала германской войны до настоящего момента. Для тех, которые у большевиков не служили и имели какие-нибудь старые документы, удостоверявшие их личность, дело кончалось в Реабилитационной комиссии: они могли поступать в Добровольческую армию (ВСЮР. — Р. Г.) немедленно. В противном же случае дело выходило сложнее; раз в curriculum vitae офицер писал, что он служил у большевиков, Реабилитационная комиссия отсылала его дело в контрразведку. Из контрразведки товарищ прокурора отсылал дело со своим заключением в четвертое учреждение — Военную судебно-следственную комиссию. Эта комиссия рассматривала дело окончательно и препровождала его на заключение к коменданту города. Причем, если кто не имел старого послужного списка или других не менее солидных документов, он должен был доказывать свою личность при помощи управляющего домом и двух благонадежных свидетелей. [...] У меня, как и у большинства офицеров, никаких документов, кроме советских, не было»1. Впоследствии составленные в ходе «реабилитации» «биографии прибывающих для усиления добровольцев людей были... оставлены в Киеве, несколько недель позднее, когда город пришлось вновь эвакуировать (речь идет об оставлении ВСЮР Киева 3 (19) декабря 1919 г. — Р. Г.). Немало лишних жертв должны были предоставить для расстрела эти каталоги»1  2.
В корниловской полковой истории отмечается, что в октябре 1919 г., перед оставлением Орла, Комендантское управление города было «заполнено добровольцами, но прием идет слабо. Впоследствии мы увидим, как эти толпы непринятых заполняли все эшелоны при отступлении. [...] Идет обычная картина исхода жителей из города. Не принятые своевременно добровольцы теперь заполняют пути...»3.
Согласно секретному докладу обер-офицера для поручений при штабе главнокомандующего ВСЮР, поданному 10 (23) декабря на имя А. И. Деникина, ситуация с «реабилитацией» офицерства даже во время катастрофического для белых отступления зимой 1919 г. обстояла крайне неблагополучно. Совершив поездку по ряду городов Юга России (Екатеринодар, Киев, Курск, Новороссийск, Одесса, Полтава, Ростов-на-Дону, Харьков), офицер докладывал: «В тылу армии нашел полную дезорганизованность и хаос. Армия не только не увеличивается, но с каждым днем уменьшается. Между тем фронт увеличива¬
1 Корсак В. В. У белых. С. 35—36.
2 Донников Н. Ф. Пятьсот дней: секретная служба в тылу большевиков...
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 343.
- 398 -

ется. Тюрьмы в освобожденных местах переполнены офицерами, которые остались при эвакуации большевиков. И, несмотря на их желание вступить в армию, их не принимают. Все они ждут реабилитации. Реабилитационная комиссия не успевает с работой. Офицеры ждут очереди и томятся в тюрьмах. Лучшая реабилитация — фронт, говорит население, возмущенное этим фактом. Мы ожидали спасения, говорили офицеры, а Добровольческая армия принесла нам заключение. По моему настоянию были освобождены 32 офицера по распоряжению генерала [А. М.] Драгомирова. Особенное безобразие в этом отношении творится в Киеве. [...] Я видел, как в комендантское управление в городе Полтаве прибыло несколько офицеров для записи в Добровольческую армию, и [...] комендант встретил их со словами: “Вы опоздали”. Тяжелое впечатление произвело это на всех. Комендант города Винницы приказал выстроить всех прибывших для записи офицеров. Вышел пьяным с фельдфебелем и, обращаясь к офицерам, сказал: “Берите пример с моего фельдфебеля” и тут же приказал отвести фельдфебелю квартиру для офицеров вместе с солдатами. Таких печальных фактов я видел бесчисленное количество. [...] Появилась масса офицеровсамозванцев. Большинство офицеров производятся следующим образом. Является в комендантское управление офицер и заявляет, что он, капитан “X”, просит выдать удостоверение, так как его документы потеряны. “Есть у вас свидетели”, — спрашивает комендант офицера. Неизвестное лицо просит двух присутствующих лиц поручиться, и офицеру выдается удостоверение»1.
Перемена в отношении к офицерам, находившимся на службе в Красной армии и советских учреждениях или просто находившимся на территории, подконтрольной большевикам, произошла на Юге России слишком поздно для изменения их настроений. Уже в самый разгар отступления, 14 (27) декабря, главком ВСЮР отдал приказ, в котором говорилось: «Бои последнего периода с несомненностью подтвердили, что те офицеры и солдаты старой Русской армии, которые ранее служили в Красной армии, а затем перешли на нашу сторону или были захвачены в плен, в настоящее время с честью выполняют свой гражданский долг перед Родиной, принимая участие в боях с большевиками в рядах старых добровольцев». Главком приказывал объявить прощение с восстановлением во всех правах (не исключая права на чин и звание) всем офицерам, служившим в Красной армии и советских учреждениях, которые отбыли и отбывают наказание по постановлениям судебно-следственных комиссий, по приговорам военно-полевых и других военных
1 РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 152. Л. 2-4 об.
- 399 -

судов. Объявлялась амнистия и в отношении офицеров, в отношении которых еще не были возбуждены уголовные дела, или не получивших окончательного разрешения. Исключение касалось только офицеров, которые подлежали по закону уголовному наказанию — смертной казни или каторжным работам. Тех офицеров, которые по своему возрасту и состоянию здоровья могли нести службу в строю, предписывалось направлять на фронт для зачисления в строевые части. Офицеры, осужденные на каторжные работы, разжаловались в рядовые. Им предоставлялось право с согласия надлежащего военного начальства «загладить свою вину» в рядах армии1.
Запоздалость подобного приказа очевидна, и его появление едва ли могло изменить ситуацию на фронте в лучшую сторону. «Дана была амнистия красным офицерам, писались циркуляры, разъяснявшие, что служба в большевистских учреждениях не может почитаться за преступление и т. д. Но уже было слишком поздно. Создавшуюся психологию как управляющих, так и управляемых изменить было нельзя...» — отмечал очевидец событий1  2. Многие офицеры, которые потенциально не только могли, но и хотели быть в рядах ВСЮР, оказались вне борьбы. По словам донца полковника Добрынина, «не говоря уже о том, что указанный запрос главнокомандования был запоздалым, он, собственно говоря, принес очень мало пользы, так как вышедшее весной 1920 г. новое положение “с амнистиями” перешедшим “красным” офицерам мало чем меняло установившуюся систему “хождения по мукам” во время церемонии их “реабилитации”»3.
Попытки исправить ситуацию и привлечь в ряды армии теперь уже тыловое офицерство в конце 1919 — начале 1920 г. также больших успехов не принесли. Приказ командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского № 626 от 9 (22) ноября обращал особое внимание на офицеров, уклоняющихся от службы в тыловых районах: «В то время как армия, напрягая все свои силы, задерживает последний бешеный натиск заклятых врагов России, в тылу безмятежно проживает масса офицеров, из коих многие с просроченными отпускными билетами и командировочными свидетельствами. Приказываю всем таким офицерам вспомнить о воинской чести и долге своем перед Родиной и армией и немедленно явиться к комендантам городов, которым всех их тотчас же направлять в распоряжение коменданта города Харькова, получившего мои указания о дальнейшем их направлении. Всех офицеров, не исполнивших
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 9. Л. 9 об. - 10 об.
2 Оболенский В. Л. Крым при Деникине. С. 19.
3 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 92.
- 400 -

этого моего приказа в течение 24-х часов после объявления его в городе, где они проживают, приказываю считать дезертирами и как таковых предать полевому суду и карать смертной казнью. Приказ этот ввести в действие по телеграфу и распространять на всех офицеров вверенной мне армии, хотя и находящихся временно и вне района»1. Но на стремительно сократившейся до исходного состояния подконтрольной ВСЮР территории «ни частая проверка документов, ни облавы, ни регистрации и серии переосвидетельствований не помогали. На переосвидетельствования обычно являлось много офицеров; это были те, что в силу тяжелых ранений самым добросовестным образом потеряли боеспособность, им переосвидетельствования были не страшны. Те же, кого переосвидетельствования или даже просто освидетельствования могли поставить в строй, прочно сидели по тыловым учреждениям всех наименований»1  2.
Как видно, преодолеть те негативные тенденции, которые зародились в 1918 г. по отношению к мобилизованным офицерам или красным военспецам, командованию ВСЮР не удалось. По сути, существовавшая с конца 1918 г. на подконтрольной белым территории система реабилитации офицерства закрепляла сложившееся в армии преимущественно негативное отношение к этим категориям офицерства. То, что командованию ВСЮР не удалось переломить эту тенденцию и лишь частично использовать потенциал находившихся в городах Юга России или переходящих к белым офицеров, стало одной из ошибок в военном строительстве, послужившей одной из причин поражения «похода на Москву».
Вопросы организации «новой» армии
Попытка перехода к строительству вооруженных сил на регулярной основе привела к появлению новых регламентирующих документов по строительству и комплектованию частей. В условиях Гражданской войны традиционные для России формы организации армии, принципы комплектования частей и тактика действий претерпели существенные изменения. Боевые действия 1918—1919 гг. показали, что опыт Первой мировой войны, с большим штатом воинских частей и ориентированием на окопное противостояние, не оправдывал себя. Прежде всего это было связано с отсутствием на фронте позиционной стабильности. В отличие от Востока России, где Сибирская
1 РГВА. Ф. 39764. On. 1. Д. 1. Л. 250-250 об.
2 Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. С. 231.
- 401 -

армия в 1918 г. имела время для проведения комплектования и развертывания, на Юге формирование новых и комплектование старых воинских частей происходило в большинстве случаев в боевой обстановке, в условиях непрекращающихся боев и длительных переходов. Рассчитывать на планомерное комплектование и соответствующую организацию воинских частей в подобных обстоятельствах было сложно. Огромные территории, находившиеся под контролем ВСЮР в 1919 г. (Донское и Кубанское казачьи войска, Северный Кавказ, большая часть Украины, Воронежская, Курская и Орловская губернии), и сравнительно невысокая численность требовали от армии применения активных маневренных действий, быстрых и мощных ударов сильных боевых подразделений. Все это диктовало необходимость создания небольших по численности пехотных отрядов с сильной огневой мощью, крупных кавалерийских соединений, отрядов бронепоездов, бронеавтомобилей и танков, которые были бы способны самостоятельно решать серьезные боевые задачи1.
Указанные перемены не могли не отразиться на военной организации, которая «должна была стать легче, гибче, чем в мировую войну; каждое войсковое соединение должно было уметь решать, при относительной своей малочисленности (необходимой для обеспечения подвижности), такие задачи, которые в мировую войну выпадали на долю соединений гораздо более крупных, — отмечал один из советских военных теоретиков. — Соединения становятся менее громоздкими — они относительно более богато насыщены техникой, но малолюдны. Средства и органы управления не становятся меньше. Ведь полк в 300 штыков и 15—20 пулеметов при 4 орудиях выполнял задачи не легче тех, которые выполнял двух-трехтысячный полк в войну 1914—1918 гг.»1  2.
Историк Белого дела В. Ж. Цветков справедливо отмечает, что белые армии отличала малочисленность и, как правило, несоответствие реального состава воинских подразделений их численности по штату. В дивизиях зачастую было всего 1000— 1500 штыков, в полках — по 300 штыков и т. д. Некомплект в частях составлял 35—40%. «Ко всем формированиям Гражданской войны совершенно неприменимы масштабы регулярных армий, — отмечал В. Н. Звегинцов. — Все эти дивизии, бригады, полки, роты, эскадроны и батареи по своему составу ничего общего со своими наименованиями не имели». В Кава¬
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 97.
2 Циффер Р. Ценность опыта Гражданской войны в области тактики // Гражданская война. 1918—1921. Т. 2. С. 221.
- 402 -

лергардский полк, воссозданный в рядах ВСЮР, входило «три, иногда два, чаще всего один эскадрон, боевой состав которого редко превышал 100—120 шашек, падая часто до двух-трех десятков»1.
В результате военное искусство этого времени существенно отличалось от периода Первой мировой войны. «При количестве технических средств меньшем, чем в войну 1914—1918 гг., при ухудшении их качества, слабая насыщенность техникой огромных по протяжению фронтов... порождала основную черту всех подобных войн — крайнюю маневренность, большой размах операций», — анализировали опыт минувшей войны в
1920-е гг. советские военные специалисты1  2. Об этом же, характеризуя обстановку Гражданской войны, писал советский главком С. С. Каменев: Война «получила свое выражение в большой прерывчатости боевого фронта, в громадном пространстве театров борьбы, относительной малочисленности войск, в слабой технике дерущихся сторон, в недостаточной сколоченности быстро формировавшихся частей и в недостаточно развитой сети железных дорог, что часто влекло за собой усиленную работу конницы, требуя от нее самых широких и смелых действий»3.
Гражданская война стала временем слома стереотипов управления войсками, а также системы их комплектования и традиционной военной дисциплины. Наибольших успехов достигал военачальник, который извлекал максимальную пользу из сложившейся ситуации, использовал все доступные средства для решения поставленной задачи. В отличие от позиционной мировой войны 1914—1918 гг. сплошные протяженные линии фронта отсутствовали. Следствием этого было то обстоятельство, что населенные пункты и транспортные узлы могли по несколько раз переходить из рук в руки. Поэтому огромное значение получали активные, наступательные действия, вырывавшие инициативу у противника. Как результат, «контроль над одним, стратегически важным пунктом, железнодорожным узлом, губернским, региональным центром, морским портом, давал гораздо больший результат, чем контроль над обширной, но малозаселенной или малоценной в военно-политическом отношении территорией»4.
Опыт междоусобной войны сделал, по сути, основной боевой единицей ВСЮР роту, а также увеличил значение оснащенности техническими средствами и роль пулеметных команд. Многие участники Гражданской войны отмечали, что основным
1 Звегищов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 16.
2 Циффер Р. Ценность опыта Гражданской войны в области тактики. С. 220.
3 Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 139.
4 Цветков В. Ж. Белое дело в России. С. 20, 16—17.
- 403 -

тактическим подразделением в 1918—1919 гг. стали батальоны и роты. Так, один из офицеров Дроздовской дивизии капитан П. М. Трофимов в своих воспоминаниях писал, что «при непомерно больших фронтах их невозможно, да и бесцельно было занимать сплошными линиями, и продвижение совершалось между групп со значительными прорывами. По большей части каждая группа состояла из батальона. Боевой состав дивизии с пулеметными и вспомогательными командами достигал 4500 человек»1. По количеству пулеметов на штык пехота времен Гражданской войны в России зачастую превосходила даже европейские армии. «Данные свидетельствуют, что по относительному обеспечению пулеметами пехота времен Гражданской войны... не только не уступала пехоте наиболее машинизированных армий, но даже превосходила ее, — писал в 1928 г. один из авторов многотомной советской “Истории Гражданской войны”. — В то время как у нас и наших противников в Гражданской войне один пулемет приходился, в среднем, примерно, на 10 штыков, в пехоте западноевропейских и американских армий это соотношение выражалось, примерно, один на 20—25 штыков»2.
Для решения проблем строительства будущей Российской армии приказом главнокомандующего № 213 от 30 ноября (13 декабря) 1918 г. при Военном и морском отделе Военного управления была образована специальная Организационная комиссия, которая в январе 1919 г. представила доклад «О новой организации нормальной армии»3.
В нем предлагалось учитывать опыт Гражданской войны и решить четыре основные задачи: 1) повысить маневренную гибкость; 2) сократить штабные структуры для лучшей оперативности управления; 3) увеличить огневую мощь и 4) улучшить обеспечение частей инженерными подразделениями.
Следуя боевому опыту Гражданской войны, в пехотных частях предлагалось отказаться от старой «четверочной» системы состава Русской императорской армии: дивизия — четыре полка, полк — четыре батальона, батальон — четыре роты, рота — четыре взвода. В условиях Гражданской войны подобная система считалась трудно управляемой. Кроме того, достижение нужной численности для старых штатов воинских частей потребовало бы слишком продолжительного времени, в то время как армия остро нуждалась в пополнении. Предлагалось перейти к «троичной» системе: в дивизии — три полка, в полке — три батальона, в батальоне — четыре роты, в
1 ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 171. Л. 7 об.
т. Циффер Р. Пехота в Гражданской войне. С. 144.
Полностью доклад см.: Новая армия Белой России // Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 97—105.
- 404 -

роте — пять взводов. Численность дивизии должна была уменьшиться почти вдвое (до 5760 штыков), а ее огневая мощь за счет увеличения количества пулеметов и артиллерии возрасти.
Авторы доклада предлагали главкому в соответствии с духом времени установить численность роты в 7 офицеров и 255 солдат (в Русской императорской армии — 4 офицера и 222 солдата). При роте должен был появиться пулеметный взвод (2 пулемета), необходимость наличия которого показал боевой опыт. Батальон должен был состоять из четырех рот и батальонной пулеметной команды (4 пулемета) численностью в 640 штыков при 12 пулеметах. В полку «новой» армии по штату предполагалось три батальона (12 рот). Его численность со всеми полковыми командами должна была достигать 149 офицеров и чиновников и 1920 штыков при 48 пулеметах, 2 бомбометах и 2 минометах.
Состав дивизии определялся в три пехотных полка (девять батальонов и два эскадрона дивизионной конницы) общей численностью в 5760 штыков, 288 шашек при 152 пулеметах, 6 бомбометах и 6 минометах. В состав дивизии должна была входить артиллерийская бригада в составе четырех двухорудийных дивизионов (всего 32 орудия и 16 пулеметов) и броневая батарея (8 бронемашин). При этом комиссия ходатайствовала перед главкомом об увеличении огневой мощи дивизионной артиллерии до 48 орудий. Запасной (маршевый) батальон должен был находиться в непосредственном распоряжении начальника дивизии, располагаться вблизи линии фронта и служить постоянным источником пополнения, в отличие от прежних запасных частей Русской армии, располагавшихся в глубоком тылу.
Боевой состав полка конницы согласно документу составлял 57 офицеров, 960 шашек при 32 пулеметах. Кавалерийская дивизия должна была состоять из шести полков (объединенных в три бригады), трех артиллерийских дивизионов (в каждом четыре орудия) в расчете по одному на бригаду и стрелкового полка двухбатальонного состава. Всего в кавалерийской дивизии предполагалось в составе 396 офицеров и чиновников, 10 422 солдат при 192 пулеметах, при 232 пулеметах и артиллерии.
Корпус «новой» армии должен был состоять из трех пехотных дивизий, кавалерийской бригады и тяжелой артиллерийской бригады. Согласно докладу в него входили: 27 батальонов (17 280 штыков) при 480 пулеметах и 18 минометах; 12 эскадронов (1780 шашек) при 64 пулеметах; 31 батарея в составе 124 орудий (84 легких, 36 тяжелых и 4 зенитных); бронеавтомобильный дивизион (32 бронемашины — 16 пушечных и 16 пулеметных) и батарея танков (8 танков); кроме того, при корпусе должно было находиться 27 аэропланов (из них 9 истребителей).
- 405 -

Вопрос организации армии был представлен комиссией лишь в виде первоначального проекта. В ее состав предполагалось включить четыре армейских корпуса, кавалерийскую группу и тяжелую артиллерию (12 тяжелых батарей из 24 орудий).
Обращает на себя повышенное внимание увеличению пулеметной мощи всех подразделений (создание пулеметных взводов и команд) и значимости артиллерии (увеличение числа батарей и орудий). Очевидно, что в организационной структуре «новой» армии нашел отражение опыт боев 1918—1919 гг., исход которых зачастую решал массированный пулеметный огонь и своевременная поддержка артиллерии. Изменился подход и к роли бронеавтомобилей и танков. Если ранее броневые отряды создавались лишь на уровне фронта или армии, то в «новой» армии предполагались бронеотряды уже на уровне дивизии. То же касается и авиации, в задачу которой теперь входили не только разведывательные функции, но и самостоятельное нанесение отдельными звеньями бомбовых и пулеметных ударов по пехоте и коннице противника. Создание авиационных подразделений планировалось теперь при дивизиях и корпусах. Увеличивалась также численность и значение инженерных частей. В докладе признавалась важность создания крупных кавалерийских групп, предназначенных для проведения глубоких рейдов по тылам противника и взаимодействия с пехотными и броневыми частями. В отличие от «старой» армии в «новой», в соответствии с полученным в боях опытом, предполагалось создание в кавалерийских дивизиях стрелковых полков двухбатальонного состава.
Отход от норм добровольчества в вопросе строительства армии обозначили и принятые в августе 1919 г. «Временные штаты пехотного полка и запасного при нем батальона». Первый такой документ был принят еще в 1918 г. Новые штаты, в отмену прежних, были утверждены приказом главнокомандующего № 1769 от 7 (20) августа в разгар развертывания и строительства новых частей Вооруженных сил Юга России1.
Нетрудно заметить, что в документе получили развитие некоторые из положений январского доклада Организационной комиссии Военного и морского отдела Военного управления. Согласно утвержденному главкомом документу пехотный полк ВСЮР должен был состоять из трех батальонов, в каждом из которых предполагалось наличие четырех рот. Командиром полка должен был назначаться полковник или генерал-майор. В штабе полка числилось 8 офицеров (два помощника командира полка в чине полковника), 8 классных чинов и один
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 31. Л. 1-7 об.
- 406 -

строевой солдат. Командиром батальона по штатам назначался обер-офицер. В каждом из трех батальонов полка предусматривалось 15 офицеров, 37 строевых и 18 нестроевых солдат (штаб полка и батальонные пулеметные команды). Командиром роты назначался обер-офицер (капитан). В каждой из рот должно было быть 7 офицеров, 206 строевых и 19 нестроевых солдат (всего в 12 ротах — 84 офицера и 2472 строевых солдата). Помимо рот при полку должны были развертываться вспомогательные команды: полковая пулеметная команда (8 офицеров, 105 строевых и 32 нестроевых солдата), учебная команда (6 офицеров, 15 строевых и 10 нестроевых солдат), команда пеших разведчиков (6 офицеров, 118 строевых и 9 нестроевых солдат), команда конных разведчиков (3 офицера, 56 строевых и 4 нестроевых солдата), команда связи (4 офицера, 108 строевых и 18 нестроевых солдат), комендантская команда (1 офицер, 53 строевых и 1 нестроевой солдат), нестроевая рота (4 офицера, 16 строевых и 252 нестроевых солдата). Всего же в пехотном полку ВСЮР должно было состоять 139 офицеров, 1 священник, 9 классных чинов, 3055 строевых и 608 нестроевых солдат. Командиру полка предоставлялось право назначать на все строевые солдатские должности, в том числе и рядовыми, офицеров полка (последние получали при этом жалованье младшего офицера).
Запасной батальон полка должен был состоять из трех рот. Его командиром назначался штаб-офицер. Общий состав батальона определялся в 20 офицеров, 1 классного чина, 555 строевых и 48 нестроевых солдат. Каждой строевой роте пехотного полка должен был соответствовать определенный взвод запасного батальона (например, 1-й роте полка — 1-й взвод 1-й роты запасного батальона), из которого она получала пополнение. Распоряжением командира полка для поддержания более тесной связи запасного батальона со своим пехотным полком командный состав запасного батальона (офицерский и унтер-офицерский) мог периодически заменяться новыми офицерами и унтер-офицерами из соответствующих частей полка. Переменный состав запасного батальона составлял 480 строевых рядовых чинов. Остальные чины батальона были постоянным кадром батальона.
Но численность пехотного полка ВСЮР в 3194 человека (офицеров и строевых солдат), утвержденная временными штатами на бумаге, не имела ничего общего с действительной численностью частей белых армий на протяжении 1919—1920 гг.1 Так, средняя численность пехотного полка ВСЮР во второй половине
1 	См. приложение № 6, 7.
- 407 -

1919 г. составляла около 1000—1500 человек (как видно, она близка к намеченной в январском докладе Организационной комиссии Военного и морского ведомства). «Бумажный» же состав в три и более тысячи человек в этот период соответствовал скорее численности дивизии, да и она, зачастую, была существенно ниже1. То же можно сказать и о временных штатах кавалерийского полка ВСЮР, утвержденных приказом главкома № 408 в конце 1918 г., в котором должно было состоять 127 офицеров, 4 классных чина и 965 солдат при 1078 лошадях1  2.
Очевидно, что решения по организации «новой» армии могли бы иметь позитивное значение для фронта, но их реализация летом—осенью 1919 г. оказалась, по сути, невозможной. И главной причиной этого стали прежде всего недостатки мобилизационного аппарата и просчеты в военном строительстве, о которых говорилось выше. В результате вместо создания регулярной армии широко распространенной оставалась практика, при которой воинские части «формировались не подлежащими органами, а по традициям еще кубанского периода — самозарождались. В итоге судьба развития армии зависела от инициативы отдельных лиц, их энергий, способностей, а зачастую и случая»3  ч. В этой ситуации рождавшиеся в штабе планы и штаты реализовать и заполнять было едва ли возможно.
Комплектование добровольческих «цветных» полков
С мая 1919 г. начинается наращивание численности белых армий. Уже во время «похода на Москву» произошло развертывание «цветных» полков Добровольческой армии сначала в одноименные бригады, а затем дивизии путем выделения из
1 	РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Боевые расписания Вооруженных сил Юга России. 250 л.
Схожие проблемы с численностью войск «на бумаге» и реальным составом частей были и в Красной армии. Советский военный теоретик В. К. Триандафиллов, занимавший в 1920-е гг. должность заместителя начальника штаба РККА, отмечал, что «под влиянием некомплекта” и разного рода недостатков в снабжении, а также необходимости большей подвижности в условиях Гражданской войны штаты [частей] постепенно сокращались, и в 1920 г. дивизии Красной армии доходили до 5-, 9-, 10-, редко 15-тысячной численности, имея до 120—150 станковых пулеметов и 22—28 орудий. В этих дивизиях число пулеметов было совершенно достаточным — вместо 3 пулеметов на 1000 бойцов (организация 1917 г.), мы получили 12—15 и даже 20 пулеметов на 1000 бойцов» (Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии // Перекоп и Чонгар. С. 63). Очевидно, что даже с учетом постепенного «сокращения штатов» частей в ходе Гражданской войны дивизии РККА были гораздо более многолюдными, чем силы белых. Состав некоторых дивизий ВСЮР превышал 5000 человек лишь в отдельные периоды их существования, средняя же чис-
9 ленность ВСЮРовских дивизий колебалась от 1500 до 3500 человек. z Дерябин А. Регулярная кавалерия Вооруженных сил на Юге России // Белая
ч Гвардия. № 1. М 1997. С. 9.
Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 330.
- 408 -

полков вторых и третьих одноименных частей. В это время у чинов добровольческих полков «было одно желание, одно стремление — скорее встретиться с врагом, закалить новых бойцов в огне, влиться в общую фронтовую группу Цветной дивизии...»1.
Приказом по 1-му армейскому корпусу № 215 от 29 июля (11 августа) образовывались вторые Марковский, Корниловский и Дроздовский полки. Одновременно создавались одноименные бригады (Партизанский генерала Алексеева пехотный полк входил в состав 3-й бригады 1-й пехотной дивизии)1  2. На протяжении августа—октября были созданы третьи именные полки «цветных» частей. Приказом главкома ВСЮР № 2544 от 14 (27) октября 1-я пехотная дивизия была развернута в две: Корниловскую ударную и Офицерскую генерала Маркова. Этим же приказом из состава
3-й пехотной дивизии выделялась Офицерская генерала Дроздовского стрелковая дивизия и образовывалась Партизанская генерала Алексеева пехотная дивизия (в составе двух Алексеевских и Самурского полков). С 14 (27) октября, после переформирования дивизий, 1-й армейский корпус включал в себя Корниловскую ударную, Марковскую офицерскую, Дроздовскую стрелковую и Алексеевскую партизанскую пехотные дивизии3.
Убежденный сторонник «регулярства» в военном строительстве, Б. А. Штейфон впоследствии ставил в вину командованию ВСЮР развертывание полков 1-го армейского корпуса. «Вместо формирования прежних полков (имеется в виду возрождение “старых” полков Русской армии. — Р. Г.), давших бы многочисленные резервы, в которых так нуждался фронт, было приступлено к развертыванию “цветных” полков в бригады, а затем и в дивизии, — отмечал он. — Подобное решение являлось ошибочным во всех отношениях. Как ни сильны были духовно и материально эти части, все же выделение всего потребного для формирования двух и трех полков значительно ослабило первоисточники. ...Усиление армии на три—четыре полка, первоначально слабых численно и бедно снабженных, мало изменяло соотношение сил на тысячеверстном фронте. С точки зрения идеи и системы эти формирования были типичной импровизацией. К тому же формирование частей происходило преимущественно на орловском направлении. В итоге — усиленные войска этого направления выдвинулись клином к северу и подставили под удары большевиков свои открытые фланги»4.
1 Головаиъ Г. А. Прошлое обязывает // Поход на Москву. С. 122.
2 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 6—6 об. Схему развертывания добровольческих дивизий см. в приложении № 3.
3 Путеводитель по фондам Белой армии / Сост. Н. Д. Егоров, Н. В. Пульченко, / Л. М. Чижова. М., 1998. С. 299-301.
‘ Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 336—337.
- 409 -

Однако этот упрек в адрес командования едва ли можно назвать справедливым. Офицерского кадра в «именных» полках 1-го армейского корпуса оказалось достаточно для формирования вполне боеспособных 2-х и 3-х полков. Проблема заключалась скорее в недостатке времени для их полноценной подготовки к боевым действиям, так как они вынужденно выдвигались на фронт до завершения комплектования. Кроме того, создание в общей сложности семи номерных «цветных» полков едва ли могло существенно повлиять на формирование гораздо большего числа возрождающихся «старых» частей Русской армии, многие из которых так и не выступили на фронт или, по крайней мере, не стали значимыми в боевом отношении частями.
В начавшемся летом 1919 г. наступлении части 1-го армейского корпуса сыграли огромную роль. Начиная с 15 (28) мая корпус включал в себя 1-ю и 3-ю пехотные дивизии, в состав которых входили все «цветные» полки армии. Помимо них летом—осенью в его составе было большое количество других боевых частей, в том числе пехотные дивизии, кавалерийские и артиллерийские части, бронепоезда, автоброневики и разные технические и инженерные подразделения. Численность корпуса во время наступления ВСЮР неуклонно увеличивалась. К 5 (18) августа она составляла 14 701 штык и 917 сабель, при 275 пулеметах и 66 орудиях1; к 5 (18) ноября — 15 907 штыков, 831 сабель при 325 пулеметах и 55 орудиях1  2. При этом доля в общей численности корпуса «цветных» полков составляла 81% (12 929 штыков). Но уже в конце ноября после начала отступления ВСЮР численность Добровольческого корпуса составляла всего 2600 штыков3.
С начала июня 1919 г. 1-й офицерский генерала Маркова полк вышел с территории Донбасса на территорию областей современной Украины. Начиная с мая—июня его численность постепенно увеличивалась4.
К лету количество «офицеров-первопоходников» в полку значительно уменьшилось. Сокращение кадра «первопоходников» видно на примере 7-й офицерской роты полка. В течение года боев рота дважды имела в своем составе до 250 офицеров (Новочеркасск и Екатеринодар). В начале 1919 г. во время боев в Донбассе в ее составе оставалось всего 7 офицеров. За год через роту прошло около 600 офицеров, 70 кубанских казаков и до 200 солдат. Она потеряла убитыми 120 офицеров, ранеными по два раза около — 300 человек, ранеными по одному
1 Кушер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения... С. 268.
2 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 35. Л. 159.
3 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 314.
1 См. приложение № 6.
- 410 -

разу — около 160 и пропавшими без вести 5—6 человек. Кроме того, многие «первопоходники» переводились в другие части ВСЮР, а впоследствии были выделены на формирование 2-го и
3-го Марковских полков. К началу июня в 7-й роте оставалось всего 23 офицера, находившихся в ее составе с первого дня ее существования (июнь 1918 г.)*  1. С учетом аналогичной убыли «первопоходников» и в других ротах полка их общее число должно было доходить к середине 1919 г. до 150—200 человек. При средней численности полка в это время в 1000—2000 человек их доля составляла около 10%.
Схожие изменения произошли и с составом 5-й роты полка, комплектовавшейся учащейся молодежью. К июню 1919 г. в роте было 4 офицера производства до начала Гражданской войны и 10 офицеров, произведенных в 1918 г. из юнкеров и кадетов. Основной же кадр в 30—40 человек составляла учащаяся молодежь. Дислоцируясь в июне в городе Волчанске, 5-я рота пополнилась местными добровольцами и мобилизованными, фактически перестав быть по своему составу «учащейся». В роту было влито около 40 мобилизованных офицеров и до 80 солдат2.
С выходом на территорию Украины полк стал получать первые пополнения из мобилизованных в этом регионе. В июне в Купянске в состав 7-й и 9-й офицерских рот полка на правах прикомандированных было влито до 100 мобилизованных офицеров, которые составили около 50% состава рот. В том же месяце роты полка неоднократно пополняли пленные и перебежчики от красных, численностью от десятка до нескольких сотен человек3.
Наиболее массовое пополнение прибыло в полк летом 1919 г. Согласно приказам по 1-му офицерскому генерала Маркова полку в период с 5 (18) июля по 13 (26) августа в полк было зачислено 1877 человек (из них 1671 в июле и 206 — за две недели августа)4.
Обращает на себя внимание увеличение числа прикомандированных к полку — новобранцев, подвергавшихся двухтрехмесячному испытательному сроку. Если летом—осенью 1918 г. они составляли в Марковском полку менее процента, то в 1919 г.
} Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 39.
, Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 41—42.
3 Павлов В. Е. Марковны в боях и походах... Кн. 2. С. 35, 38, 42, 48, 50.
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. JL 12. Приказы по 1-му офицерскому генерала Мар¬
кова полку № 116—155. 5 (18) июля — 13 (26) августа 1919 г. Июль: приказы № 116-122, 124-126, 128-142 (5—11, 13-15, 17-31 июля)* Л 1, 6. 9—10, 15, 19-20, 21-22, 26-26 об., 37-^8, 41, 46-50 об., 54-^4 об., 5*7-58 об., 63-64, 67, 70-70 об. 76, 80-80 об., 83, 86-86 об.. 92-97, 99, 102-102 об., 105-105 об., Il2 об., ИЗ об., iib, 117, 124-124 об, 12ё об. — 127. Август: приказы: № 143—152, 154—155 (1 — 10, 12—13 августа); Л. 134 об. - 135, 137-138, 141-141 об., 148, 152 об. - 153, 155-155 об., 159, 162, 165-165 об., 168-168 об., 173, 176.
- 411 -

их доля выросла до 15% (280 человек). Эта цифра наглядно отражает политику командования ВСЮР по отношению к офицерам, служившим в частях Красной армии и советских учреждениях, затруднявшую их поступление в белые армии.
Так, командиры батальонов 1-го офицерского генерала Маркова полка согласно приказу от 20 июня (4 июля) должны были указывать в ведомостях на зачисление в полк, какие из офицеров достойны быть сразу зачисленными в полк, а какие только прикомандировывались и лишались права ношения формы и занятия командных должностей1. Как правило, прикомандировывались к полку мобилизованные и пленные офицеры (среди офицеров доля прикомандированных в полку составляла более 50%). Впоследствии за «проявленную храбрость, отвагу и мужество» прикомандированные офицеры могли быть «прощены» и включены в списки полка1  2.
Подавляющее большинство новобранцев в это время прибыло в полк по мобилизации. Доля мобилизованных составила 81% (1524 человек), из которых 1356 были включены напрямую в списки полка и 168 человек — прикомандированы к нему. Из общего числа мобилизованных 1295 человек были рядовыми (85%) и 229 человек офицерами (15%).
Доля пленных в общем пополнении была небольшой. Полк пополнил всего 21 бывший красноармеец (менее процента от всего пополнения), из которых лишь один был офицером. Очевидно, что летом большая часть военнопленных отправлялась сначала в запасные части полка и дивизии и только потом включалась в состав полка. Но уже осенью ввиду больших потерь, увеличения линии фронта и растянутости коммуникаций пленные в большей степени вливались сразу в боевые части. Невысокой была в пополнении и доля перебежчиков из Красной армии — 29 человек (2%), из которых лишь один был офицером (25 человек были включены в списки полка и 4 прикомандированы).
Доля добровольцев в общем пополнении по сравнению с 1918 г. значительно уменьшилась и составила 10% (193 человека). Из них 149 человек были включены в списки полка и 44 прикомандированы. Рядовых-добровольцев, пополнивших полк, было 142 человека (74%), офицеров-добровольцев — 51 человек (26%). За указанный период в полк также прибыло 110 человек (6%), переведенных из других частей (среди них — 20 офицеров), из которых 49 было включено в списки полка и 61 прикомандирован3.
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 89.
2 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 106.
3 1-й офицерский генерала Маркова полк за этот период пополнили чины переставшей существовать еще в январе 1919 г. Особой Южной армии, Кав-
- 412 -

Из общего количества в 1877 штыков, пополнивших полк, рядовые составляли 84% — 1575 человек (в 1918 г. 78%). Доля офицеров всех уровней в пополнении уменьшились до 16% (в 1918 — 22%) и составила 302 человека. На 25 июля (7 августа) соотношение рядового и офицерского кадра в полку составляло 78 и 22% (1712 рядовых и 479 офицеров)1. Пополнение полка казаками практически прекратилось. В течение двух летних месяцев в полк прибыло всего 18 казаков — менее процента от всего пополнения (в 1918 г. — 36%).
Основная масса прибывших в полк поступила в него по мобилизации от уездных воинских начальников областей современной Украины и Центрально-Черноземных областей России (всего 1546 человек). Самые большие пополнения дали города Бахмут (81 человек), Белгород (29), Купянск (1170) и Харьков (99 человек). Кроме того, полк получил пополнения от воинских начальников и комендантов ряда городов и населенных пунктов областей Украины, Дона, Кубани и Северного Кавказа: Александровска, Бердянска, Винницы, Волчанска, Ейска, Екатеринодара, Екатеринослава, Изюма, Майкопа, Змиева, станицы Медвежинской, Одессы, Ростова-на-Дону, станицы Славинской, Ставрополя, Сухуми, Юзовки и др. От уездных воинских начальников пополнение в большинстве случаев направлялось в запасной батальон, и только некоторая его часть сразу зачислялась в списки полка.
Комплектовался полк и самостоятельно — за счет мобилизаций в прифронтовой полосе, а также пленных красноармейцев. Но основная часть пополнения летом 1919 г. поступала в полк централизованно, по мобилизации от воинских начальников уездов. Доля добровольцев, пленных и перебежчиков в комплектовании полка была пока невелика.
Механизм пополнения полка хорошо виден, если сравнить распределение новобранцев по его частям*  1 2. Из 1877 человек, прибывших в полк, только 29% было направлено непосредственно в его боевые части (536 человек). Большая же часть пополнения — 71% (1341 человек) была сначала влита в запасные части полка — учебный батальон и учебную пулеметную команду.
казской конной дивизии, 1-й Кубанской дивизии, 2-го офицерского генерала Дроздовского стрелкового полка, 1-го Кавказского стрелкового полка, 1-го Мелитопольского полка, 1-го стрелкового полка 1-й Терской дивизии, Татарского стрелкового полка, 9-го уланского Бугского полка, Сибирского стрелкового батальона Южной армии (расформирован), Донского пешего батальона, Особой роты при штабе главкома ВСЮР, Владимирского уланского дивизиона, 3-й легкой гаубичной батареи 3-й артиллерийской бригады, 1-й батареи 2-го отдельного гаубичного тяжелого дивизиона и др.
1 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 35. Л. 14-33.
2 Схему пополнения добровольческих полков летом 1919 г. см. в приложении № 10.
- 413 -

В них мобилизованные и пленные красноармейцы проходили соответствующее обучение и идеологическую подготовку, и только затем по прошествии нескольких недель (в зависимости от обстановки на фронте) включались в состав полка.
Данную схему пополнения подтверждают и следующие данные. В течение исследуемого периода в строевые части полка было влито 536 человек. За этот же промежуток времени из учебных частей в строевые части полка было переведено 601 человек, что составляет 47 и 53% от пополнения в строевые части полка соответственно. Очевидно, что большая часть пополнения поступала в полк из его учебных частей, уже пройдя там соответствующую подготовку. Переводимые из учебных частей в строевые части полка были преимущественно рядовыми (571 человек)1.
О 	ненадежности части пополнения свидетельствуют данные об оставлении полка. Так, из строевых частей полка за указанный промежуток времени дезертировало 50 человек, в то время как из учебного батальона и учебной пулеметной команды бежало 70 новобранцев. Из общего числа «самовольно оставивших полк» 119 человек были рядовыми и только один офицером1  2. Число дезертировавших из полка составило 6% от пополнения за этот же период.
Большая часть прибывших в полк была призвана в ряды армии на основании приказа главкома о мобилизации № 87 от 30 октября (12 ноября) 1918 г., по которому объявлялась мобилизация призывов 1914, 1915, 1919 и 1920 гг. Согласно приказам по полку за июль его пополнило 40 человек 1915 г. призыва, 228 — 1916-го, 340 — 1917-го, 259 — 1918-го, 274 — 1919-го и 47 человек — других годов призыва. Возраст основной массы мобилизованных колебался от 20 (1919 г. призыва) до 24 лет (1916)3.
Большие пополнения, полученные полком летом—осенью, позволили ему выделить из своего состава кадр не только на формирование 2-го и 3-го офицерских генерала Маркова полков,
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Приказы по 1-му офицерскому генерала Маркова полку. Июль: приказы № 121 — 122, 125—126, 129—130, 132—133, 135—136, 142 (10-11, 14-15, 18-19, 21-22, 24-25, 31 июля); Л. 26, 31, 42, 46-46 об., 51 об. — 52, 64, 71, 76, 83 об., 90, 124—125 об. Август: приказы № 145, 148, 151-152 (3, 6, 9-10 августа); Л. 145, 157 об., 165 об., 168-169 об.
2 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Приказы по 1-му офицерскому генерала Маркова полку. Июль: приказы № 118, 141 — 142 (7, 30—31 июля); Л. 11 об., 117, 126 об. - 127. Август: приказы № 147-150, 153, 155 (5-8, 13, 15 августа); Л. 154 об., 157 об., 161, 164, 171, 178.
3 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Приказы по 1-му офицерскому генерала Маркова полку. Июль: приказы № 117, 118, 119, 138 (6, 7, 8, 27 июля 1919 г.); Л. 6, 9-11 об., 15, 19-20, 102-102 об.
- 414 -

но и на комплектование других частей1. Так, согласно приказам по полку № 138 от 27 июля (9 августа) и № 142 от 31 июля (13 августа) из состава учебного батальона полка на пополнение других воинских частей выделялось 834 рядовых (123 — в «возрождающийся» 80-й пехотный Кабардинский полк, 687 — в Партизанский генерала Алексеева пехотный полк и 23 — в распоряжение коменданта штаба 1-й пехотной дивизии)2.
С осени 1919 г. процент пополнения полка пленными стал существенно повышаться. Увеличение линии фронта, растянутость коммуникаций и удаленность от тыла крайне негативно сказывались на комплектовании частей ВСЮР. Огромные потери в боях лета—осени пополнением из запасных батальонов уже не восполнялись. Созданные к тому времени учебные (позднее запасные) батальоны 1, 2 и 3-го Марковских полков, а также Марковской дивизии не успевали готовить полноценное пополнение из числа мобилизованных и военнопленных. Более того, ввиду отсутствия резервов у командования они сами выдвигались на фронт для исправления сложившейся там ситуации3.
Отсутствие мобилизационного аппарата в прифронтовой полосе, небольшой срок пребывания белых армий в областях Центрально-Черноземной России, которые могли дать большое пополнение, не позволили белым армиям своевременно пополнить свои ряды. По мере отступления ВСЮР ситуация усугублялась потерей связи с командованием, дезертирством и разложением запасных частей. В этой обстановке многие части ВСЮР вынуждены были в значительной степени комплектоваться пленными. Испытывая трудности с комплектованием, Марковский полк создал собственные вербовочные команды, направлявшиеся в крупные города Юга России для набора добровольцев. В августе полк пополнился 240 добровольцами из Александровска, 50—60 новобранцами из Екатеринослава и др.4
За период с июня по декабрь 1919 г. полки Марковской пехотной дивизии по неполным данным в боях у городов Короча, Купянск, Курск, Ливны взяли в плен свыше 15 000 красноармейцев. При этом часть пленных, при невозможности их постановки в строй или отправки в тыл, отпускалась5. В Орловской и отчасти в Курской губерниях в полк неоднократно поступали добровольцыкрестьяне. Большая группа крестьян-повстанцев вошла в состав
1 	Несмотря на увеличение численности добровольческих полков в это время, их реальный состав зачастую был меньше списочного. См. приложение № 23. ? РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 102, 125 об. - 126, 128-133.
j РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 7. Л. 88 -88 об.
* Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 72.
0 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 48, 57, 66—68, 71—72,
92-95, 98-99, 103, 105-106, 126, 132, 164-166, 176; Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 172.
- 415 -

полка в Ливнах и их окрестностях (в состав 1-го полка в Ливнах также влилось около 100 офицеров и «партия в 300 человек, навербованных в глубоком тылу, много было влито пленных»)1. В ходе начавшегося в октябре отступления частей ВСЮР некоторые из отрядов крестьян-повстанцев с боем пробивались на соединение с белыми: «Крестьяне пробирались на Юг одиночно и группами, иными в сотни человек. На 1-й батальон, стоявший у реки Олым, за трое суток вышло около 400 человек. Они не просто уходили, а уходили для того, чтобы бороться со своими врагами. Они просили зачислить их в ряды, дать оружие. Но включали только по числу имеющихся винтовок. Очень грустно было отказывать. “Почему не проведена своевременно мобилизация? — говорили марковцы. — Красные ее проводили в прифронтовой полосе. А как нам нужно было бы пополнение и, тем более, такое верное”». 23 октября (5 ноября) в расположение
2-го батальона 1-го Марковского полка пробирались крестьяне: «Свыше 400 крестьян, прошедших через расположение красных, смотрели на строившийся батальон в 350 штыков. Смотрели на них и марковцы. “Ведь это целый батальон готовых бойцов!”»1  2. В результате таких пополнений до трети состава 1-го Марковского полка при выходе из пределов Орловской губернии составляли вступившие в него добровольцами местные крестьяне: «Не более 1200 штыков насчитывалось (в рядах 1-го полка. — Р. Г.); не набралось бы и 900, если бы не пополнение добровольцамикрестьянами. Две трети своего численного состава потерял полк с 7 (20) октября — до 2000 человек». В то же время вступавшие в полк в большом количестве крестьяне были ненадежным пополнением. Основная их часть не шла далее границ своего уезда или Орловской губернии. Осенью—зимой дезертирство из числа мобилизованных и пленных было очень распространено3.
Численность «цветных» полков в ходе ожесточенных боев лета—осени 1919 г. несмотря на пополнения неуклонно сокращалась4. Так, численность 1-го Марковского полка к 20 июля (2 августа) составляла 1712 штыков, к 25 июля — 2191, к 5 (18) августа — 1588, к 5 (18) сентября — 1024, к 20 сентября (3 октября) — 809, к 5 (18) октября — 882, к 5 (18) ноября — 733 штыка. А после разгрома Марковской пехотной дивизии у села Алексеево-Леоново 18 (31) декабря в его рядах осталось всего 300 человек5.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 96—97, 105, 138, 147.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 135—136.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 135, 137—138, 151,
, 153, 167, 179, 385.
Z См. приложение № 6, 7.
5 	РГВА. Ф. 39540. On. 1. П. 35. 1-13, 14-33, Л. 34-49, 81-98, 129-144, 159, 229—250; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 197.
- 416 -

Формирование 2-го офицерского генерала Маркова полка началось в июле с выделения для него части кадра 1-го полка. Приказом по 1-му армейскому корпусу № 215 от 29 июля (11 августа) 1-му офицерскому генерала Маркова полку предписывалось создать 3-й офицерский генерала Маркова полк (позднее переименован во 2-й). Этим же приказом образовывалась Офицерская генерала Маркова пехотная бригада в составе 1-й пехотной дивизии1. По распоряжению начальника 1-й пехотной дивизии от 5 (18) августа 4-й батальон 1-го полка полностью, включая командный состав, выделялся на формирование 2-го офицерского генерала Маркова полка1  2. Приказом по 1-й пехотной дивизии № 97 от 7 (20) августа создавался 2-й офицерский генерала Маркова полк: 4-й батальон 1-го полка переименовывался в 1-й батальон 2-го, а 2-й батальон 2-го полка формировался из частей 1-го запасного батальона дивизии. 3-й батальон формировался из кадра 1-го полка, а также из числа добровольцев и мобилизованных (приказ по 1-му полку № 151 от 9 (22) августа)3.
Всего в 4-м батальоне 1-го полка накануне его развертывания во 2-й полк состояло 759 штыков (из них 29 прикомандированных), из которых рядовых было 693 человека (91%) и офицеров 66 человек (9%). При этом большую часть полка составили переведенные из учебных частей — 574 человека (76%) и только 185 человек (24%) из боевых рот 1-го полка4.
Архивные сведения подтверждаются полковой историей марковцев, в которой отмечается получение полком в июле в Белгороде больших пополнений из мобилизованных и пленных. В основном они были направлены на формирование 4-го батальона 1-го полка, достигшего численности в 1000 штыков. Офицерский кадр для нового полка дали 7-я офицерская рота 1-го полка и возвращавшиеся по выздоровлении офицеры. 2-й и 3-й батальоны полка формировались в Харькове, 1-й батальон и команда пеших разведчиков — в Белгороде. На 5 (18) сентября численность полка по боевому расписанию составляла всего 500 человек5. После получения в Харькове пополнения из мобилизованных и пленных солдат и офицеров в полку была образована отдельная офицерская рота численностью в 100 человек. Остальные роты после пополнения насчитывали
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 6-6 об.
2 РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 12. Л. 152.
3 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 165.
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 116, 118—123. Приказ по 1-му офицерскому
генерала Маркова полку № 141 от 30 июля 1919 г.
0 	РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 35. Л. 81-98.
- 417 -

по 150 человек при 10—15 офицерах1. При двенадцатиротном составе полка численность офицеров в нем приближалась к 210—260 человек, что при общей численности полка в 900— 1000 штыков составляло около 26—29%.
Во время наступления на Москву 2-й полк неоднократно комплектовался мобилизованными и пленными. Большое пополнение полк получил в Курске, куда был переведен на формирование из Харькова. По воспоминаниям вступившего добровольцем на службу в Марковскую артиллерийскую бригаду князя А. Л. Ратиева в Курске уже через несколько дней после занятия его Добрармией появился приказ: «Всем военнообязанным и лицам призывного возраста, прежде всего офицерам, предписывается немедленно явиться в Комендантское управление для регистрации»1  2. Роты 2-го полка в сентябре насчитывали около 250 человек. Еще две роты — рота генерала Маркова и отдельная офицерская рота — по 200 с лишним офицеров каждая3. Общая численность полка на 20 сентября (3 октября) составляла 1166 штыков4. Но уже в ходе сентябрьских боев в районе Курска — Орла, с учетом новых пополнений, 2-й полк потерял до 1500 человек убитыми и ранеными. После повторных боев у Ливен, во время уже начавшегося отступления ВСЮР, 2-й полк вновь понес огромные потери — до 1000 штыков. Комплектование полка в этот период проводилось в основном за счет пленных. К 5 (18) ноября численность полка составляла всего 674 штыков, а после разгрома Марковской пехотной дивизии в декабре у села Алексеево-Леоново в нем осталось лишь 250 человек5.
3 (16) октября был создан 3-й офицерский генерала Маркова полк. Его формирование велось с сентября и проходило в Харькове на базе 9-й офицерской роты 1-го полка, пополненной чинами других рот в составе 60—70 офицеров и солдат. Первые пополнения, прибывшие в полк, состояли целиком из пленных (около 400 человек было влито в полк в Харькове). 12 (25) сентября, после перевода в Курск, он получил большое пополнение мобилизованными и пленными офицерами и солдатами6. Численность полка к 20 сентября (3 октября) составляла 459 штыков7. В Курске было начато формирование
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Ки. 2. С. 52, 58.
2 Ратиев А. Л. То, что сохранила мне память. С. 303.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 99.
4 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 129—144 (по сведениям В. Е. Павлова численность 2-го полка в середине сентября составляла около 3500 штыков (Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 99).
° РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 229—250; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 103, 106, 197.
6 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 115—117.
7 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 129-144.
- 418 -

2-го и 3-го батальонов полка и вспомогательных команд. Численность рот была доведена до 120—130 человек. В каждом их трех батальонов одна из рот была офицерской. Подавляющая часть офицеров была мобилизована в районе Курска1. Общая численность полка к моменту выступления его на фронт 5 (18) октября достигала 618 штыков1  2. Низкое качество пополнения, не прошедшего должной подготовки, отразилась на боеспособности полка и большом количестве понесенных им потерь. Уже к 20 октября (12 ноября) его численность сократилась до 455 штыков. По данным полковой истории, с учетом влитых пополнений, 3-й полк уже в ходе первых боев под Орлом потерял около 500 человек личного состава. К 5 (18) ноября, после пополнения, численность полка на время выросла до 832 штыков, но после декабрьского разгрома Марковской дивизии вновь сократилась до 300 человек3.
Приказом главкома ВСЮР № 2544 от 14 (27) октября 1-я пехотная дивизия, куда входили все три Марковских полка, была развернута в Корниловскую ударную и Офицерскую генерала Маркова пехотные дивизии4. Помимо марковских полков в состав образованной дивизии вошла Артиллерийская генерала Маркова бригада, сформированная 15 (28) октября на базе 1-й артиллерийской бригады5, а также 1-я отдельная инженерная генерала Маркова рота. После разгрома Марковской пехотной дивизии 18 (31) декабря у села Алексеево-Леоново в Донбассе она была отведена в резерв. Пополнение, поступавшее в полки, состояло в основном из мобилизованных и шло преимущественно через запасной батальон дивизии. В трех полках дивизии в середине января 1920 г. насчитывалось 2008 штыков (офицеров — 641 человек (32%), рядовых — 1367 (68%). После подавления Ейского восстания в феврале 1920 г. марковские полки пополнились пленными. Но уже 16 (29) февраля у станицы Ольгинской под Ростовом-на-Дону дивизия была вновь разгромлена частями Красной армии. Во время боя группы марковцев из вчерашних красноармейцев сдавались в плен и переходили на сторону противника. После разгрома полки дивизии были сведены в Сводно-офицерский генерала Маркова полк численностью всего в 500 штыков. Перед эвакуацией ВСЮР из Новороссийска в Крым Марковская
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 116—117.
2 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 159 (по сведениям В. Е. Павлова числен¬
ность 3-го полка в середине сентября составляла около 1500 штыков (Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 116)).
3 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 229—250; Павлов В. Е. Марковцы в боях
/ и походах... Кн. 2. С. 122, 197, 207-228.
* Путеводитель по фондам Белой армии... С. 301.
0 	Марковцы-артиллеристы... С. 189—190, 213.
- 419 -

пехотная дивизия была восстановлена, хотя ее численность составляла всего 655 рядовых при 245 офицерах (73 и 27% соответственно)С
Схожие процессы происходили в полках Корниловской ударной дивизии. С мая—июня 1919 г. начался численный рост Корниловского ударного полка, достигший своего пика в сентябре*  2. Увеличение численности в конце лета — начале осени позволило приступить к формированию еще двух номерных полков и создать Корниловскую ударную дивизию. В полковых историях корниловцев подчеркивается, что с момента выхода ВСЮР на «широкую московскую дорогу» регулярные части Добровольческой армии «из малочисленных “цветных” полков превратятся в “цветные” дивизии трехполкового состава с хорошим количеством пулеметов и артиллерии, что дало им возможность бить многочисленные красные части до Орла включительно»3. При этом отмечается, что основным кадром, пополнявшим полки, были мобилизованные и пленные. Большие пополнения из офицеров и представителей городских слоев полк получил в Харькове: «К нам влилось столько офицеров, что взводы 1-й офицерской роты разбухли до 80 человек. Много офицеров было из народных учителей, землемеров Харьковской землеустроительной комиссии, артистов Театра [Ф. А.] Корша, студентов, техников, служащих земских управ, учителей городских училищ, семинаристов...»4 Во время пребывания Корниловского полка в Черноземных губерниях Центральной России он в немалой степени пополнился крестьянами-добровольцами0.
По данным за июнь, июль, август, сентябрь, первую половину октября и первую половину ноября 1919 г. Корниловский ударный полк пополнило 2272 новобранца, из которых 1354 человека (59%) были призвано по мобилизации, 832 (37%) были добровольцами и 86 человек (4%) — поставленными в строй пленными красноармейцами. В среднем полк ежемесячно пополняло около 270—300 человек (в июне — 554, в июле — 394, в августе — 317, в сентябре — 431, в первой половине октября — 315 и в первой половине ноября — 261 человек). Штаб полка сменил за это время несколько мест дислокации, на примере перечисления которых видно как наступление, так и отступление частей ВСЮР: ст. Большой Бурлук — Бакшеевка — Волчанск — Белгород — Харьков — ст. Сажная — Харьков — ст. Основа — ст. Сажная — ст. Солнце¬
} Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 208, 210—211, 219, 224.
2 См. приложение № 7.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 252.
г* Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 287, 305.
0 Левитов М. Я. Материалы к истории... С. 293, 307.
- 420 -

во — Малоархангельск — Курск — ст. Глазуновка — Орел — Курск — Белгород. Именно за счет мобилизаций в этих населенных пунктах в основном и проводилось комплектование Корниловского ударного полка и формирование 2-го и 3-го полков1.
Напрямую в состав полка было включено 1729 человек (76%) и еще 543 новобранца (24%) было прикомандировано к полку с двух-трехмесячным испытательным сроком. По сравнению с данными за зиму—весну 1919 г. видно, что процент прикомандированных к полку значительно вырос — с 7% до четверти от общего пополнения. Как и ранее, наибольшей среди прикомандированных была доля офицеров. Из 663 офицеров, прибывших в полк (29% от всего пополнения), 529 были прикомандированными. Это составляло 80% от всего пополнения полка офицерством — существенно выше по сравнению с данными за зиму—весну (58%)2. Среди мобилизованных офицеров прикомандированных было 97% (344 человек), среди добровольцев — 60% (185 человек).
Из 663 офицеров, прибывших в полк, 307 были добровольцами (46%) и 356 — мобилизованными (54%). Большинство  * * * * 7 81 РГНА. Ф. 39752. Оп. 1. Д. 15, 16, 29, 30. Приказы по Корниловскому удар¬
ному полку. Июнь: приказы № 154—162, 165—169, 171, 173—181, 183 (1—9,
12-17, 19-27, 29 июня); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 29. Л. 252-252 об., 250,
254-254 об., 256-256 об., 258, 259-259 об., 261-261 об.; Д. 30. Л. 1-2,
7- 	8, 15-16, 9-10, 11-12, 20-21, 22-23, 24-25, 26-27, 28-33, 34-35,
36-39, 50 -51, 40-41, 48-49, 46-47, 44-45, 42-43, 52-54. Июль: приказы № 185-194, 198-200, 202-207, 211-212 (1-10, 14 — 16, 18-23, 27-28 июля); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 68-69, 70-71, 72-73, 74-75, 76-78, 79-80, 81-82, 83-84, 85-86, 87-89, 90-92, 93-94, 95-97, 101 — 102, 103-104, 105 106, 107-108, 110-113, 114-117, 120-122, 123-124, 125 126. Август: приказы № 217—221, 223—230, 232, 234—246 (1—3—6,
8- 	15, 17, 19 31 августа); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 16. Л. 1, 3-4, 6-7,
10 об. 11, 12 -12 об., 17-17 об., 18-18 об., 21, 24 об., 27-27 об., 29-29
об., 	31- 32, 33, 35 35 об., 40, 42, 45-46 об., 47-48, 50-51, 52-54, 56 об. - 57, 58 58 об., 59; Д. 30. Л. 152-153; Д. 16. Л. 66 об., 68, 70-71 об. Сентябрь', приказы № 251, 253—254, 258—259, 261, 265—266, 268—269, 271 (5, 7 -8, 12 13, 15, 19-20, 22-23, 25 сентября); РГВА. Ф. 39752.
On. 1. Д. 30. Л. 261 264, 256-258, 254-255, 248-250, 246-247, 242-
244, 233-235, 228 232, 222-225, 220-221, 216-218. Октябрь: приказы № 280-286, 288 290 (4 10, 12-14 октября); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 15. Л. 3-4, 5 об. 7-8 об; 22 23 а., 18-19, 12-12 об., 11 — 11 об., 16-16 об., 23—23 об., 25—26 об., 27 - 27 об. Ноябрь: приказы № 308—313, 315—316, 320 (1-6, 8 9, 13 ноября); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 15. Л. 14, 15 об. - 16 об., 17 -17 об., 21- 21 об., 22-23, 24-25, 27-28, 32-33, 34, 38-39.
2 В документах по полку за указанный период неоднократно встречаются приказы о переводе прикомандированных в списки полка. Например, приказом № 223 от 8 (21) августа в списки полка зачислялась группа прикомандированных офицеров по истечении установленного трехмесячного срока, с правом ношения полковой формы (список из 38 человек) (РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 16. Л. 16—16 об.). Приказом № 288 от 12 (25) октября «за отличия в боях» группа из более чем 20 офицеров зачислялась в списки полка с правом ношения полковой формы (РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 15. Л. 23 об.) и др.
- 421 -

пополнивших полк офицеров (629 человек) были обер-офицерами (98%) и лишь незначительная часть штаб-офицерами (10 человек — 2%).
За это же время в полк прибыло 1609 рядовых-новобранцев (71% от общего пополнения полка). При поступлении в полк только 14 из них были прикомандированы к полку, остальные (включая пленных) напрямую включены в его списки. Из общего числа рядовых 516 человек были добровольцами (32%), 1007 — мобилизованными (63%) и 86 человек — пленными (5%). Число казаков, пополнивших полк, было совсем небольшим: за три летних и два неполных осенних месяца в полк прибыло всего 11 казачьих чинов (из них 4 офицера), что составляло менее процента.
О 	возраставшей доле пленных в составе «цветных» полков свидетельствуют документы, регламентирующие прием на службу бывших красноармейцев. Телеграммой начальника штаба 1-го армейского корпуса генерала В. П. Агапеева № 257 от 2 (15) июня предписывалось всех пленных и красноармейцевперебежчиков при отправлении в дивизию и далее в штаб корпуса обязательно сопровождать именными документами1. Приказанием по Корниловскому полку № 101 от 13 (26) июня, в дополнение к приказанию по полку от 20 марта (2 апреля) № 63, предписывалось «всем начальствующим лицам полка ни в коем случае самовольно не принимать ни добровольцев, ни болыневиков-перебежчиков, прежде чем последние не пройдут через регистрацию полковой канцелярии. Всю ответственность за неисполнение повторяемого приказания возложить на начальников всех степеней».
За тот же период Корниловский ударный полк оставило 187 человек (в июне 20 человек, июле — 26, августе — 71, сентябре — 25, октябре — 31 и в ноябре 14 человек). Это составило 8% от пополнения полка за этот период (из них 173 рядовых (91%) и 18 офицеров (9%)1  2.
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 40. Л. 15.
2 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 15, 16, 30, 31. Приказы по Корниловскому удар¬
ному полку. Июнь: приказы № 161, 166, 173, 177—178, 180—181 (7, 13, 19, 23-24, 26-27 июня); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 7-8, 11-12, 28-29,
40-41, 48-49, 44-45, 41-42. Июль: приказы № 205, 207, 209, 211 (21,
23, 25, 27); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 107-108, 114-117, 118-119, 120—122. Август: приказы № 218, 225, 227—228, 232, 236—238, 240, 242, 244 (3, 10, 12-13, 17, 21-23, 25, 27, 29 августа); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 16. Л. 4 об. - 5, 20 об. - 21, 27, 29-29 об’., 35 об., 46 об., 48 об., 51 об., 57, 59, 65—65 об. Сентябрь: приказы № 251, 253, 263, 271 (5, 7, 17, 25 сентября); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 261-264, 256-258, 238-240, 216-218. Октябрь: приказы № 279—284, 287 (3—8, 11 октября); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 15. Л. 1-2, 4 об., 6, 10 об., 19 об., 13; Д. 31. Л. 9-9 об. Ноябрь: приказы N° 309, 313, 317 (2, 6, 10 ноября); РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 31. 17-18, 27-28, 36-37.
- 422 -

Формирование 2-го Корниловского ударного полка началось с выделения для него части кадра 1-го полка. Приказом по 1-му армейскому корпусу № 215 от 29 июля (11 августа) Корниловскому ударному полку предписывалось выделить необходимый кадр и сформировать 2-й полк. Одновременно образовывалась Корниловская ударная бригада в составе 1-й пехотной дивизии. Основой для вновь создаваемого полка должен был стать кадр
4-го батальона 1-го полка, а также частично кадр 3-го батальона (приказ по 2-му Корниловскому ударному полку № 2 от 2 (15) августа)1. Приказом главкома ВСЮР № 1983 от 22 августа (4 сентября) предписывалось «Корниловский ударный полк развернуть в два полка: означенным полкам присвоить наименования “1-й Корниловский ударный полк” и “2-й Корниловский ударный полк”»1  2.
Выделенный для формирования 2-го полка кадр состоял в основном из пленных красноармейцев, взятых ранее в плен корниловцами3. Сам 2-й полк сразу же после выхода на фронт уже в первых боях взял в плен достаточно большое число пленных: в августе — около 200 человек, 6 (19) сентября — до 20004.
Отличием 2-го Корниловского полка от других «цветных» добровольческих частей стало почти полное отсутствие прикомандированных и большой процент офицеров в строю. За период с августа 1919 по февраль 1920 г. из общего числа новобранцев к полку был прикомандирован лишь один доброволецвольноопределяющийся. Все остальные напрямую зачислялись в списки полка5. Во многом это было связано с деятельностью его командира капитана Я. А. Пашкевича, вербовавшего в полк офицеров, служивших у красных: «Не дожидаясь отзывов специальных комиссий по реабилитации» в Ростове-на-Дону, он набрал для полка и отправил в строй 240 офицеров. Кроме того, в полк прибывали офицеры-корниловцы, возвращавшиеся после лечения. В результате капитану Пашкевичу удалось создать в своем полку большую по численности офицерскую роту, развернувшуюся за Курском в батальон трехротного состава в 750 офицеров, просуществовавший до окончания войны6.
По данным за август, сентябрь, октябрь, ноябрь 1919 г. и январь—февраль 1920 г. 2-й Корниловский ударный полк с начала его формирования пополнило 2954 человек. Из них
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 6—6 об.; Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 118.
2 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 3. Л. 40; РГВА. Ф. 39752. Он. 1. Д. 31. Л. 13.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 255.
4 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 18. Л. 18 об., 27.
*! РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 4. Л. 10-11.
6 	Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 121 — 122; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 255, 268.
- 423 -

1363 человека было призвано по мобилизации (47%), 455 были добровольцами (15%), 991 человек — пленными (34%), 132 — переведенными из других частей (4%) и 13 человек — перебежчиками (менее процента). В среднем полк ежемесячно пополняло около 500 человек (в августе 221 человек, в сентябре — 1574, в октябре — 622, в ноябре — 122, в январе 1920 г. — 377, в феврале — 38 человек)1. Пик пополнения полка пришелся на сентябрь—октябрь — время наиболее тяжелых боев на фронте. С началом отступления происходит резкое сокращение пополнения и численности полка1  2.
Из прибывших за это время в полк 715 офицеров (24% от всего пополнения) 302 были добровольцами (42%), 354 — мобилизованными (50%), 38 — переведенными из других частей (5%), 19 — пленными (3%) и 2 человека — перебежчиками (менее процента); 99% пополнивших полк офицеров (700 человек) были обер-офицерами (штаб-офицеров всего 4 человека). Большое число мобилизованных офицеров вливалось в состав не напрямую, а через запасной батальон. По прошествии одного-двух месяцев они переводились в строевые части3.
За эти же месяцы в полк прибыло 2239 рядовыхновобранцев (76% от всего пополнения), из которых 153 было добровольцами (7%), 1009 — мобилизованными (46%), 94 —
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1, 2, 3, 4, 8, 9. Приказы по 2-му Корниловскому ударному полку. Август 1919 г.: приказы № 1, 3—5, 8, 10—14, 20, 23, 25, 27, 31, 33, 35, '37, 39, 41, 46-47 (1, 3-5, 8, 10-14, 17-20, 22-27, 30-31 августа); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 1. Л. 10-11, 8 об. - 9, 9, 12, 15 об., 18-18 об., 19-20, 20 об. - 22, 21 об. - 22, 22 об. - 23, 25, 26-27, 29 об., 31, 33 об. - 34, 35, 38 об., 39 об. - 40, 94 об. - 95 об., 97-97 об., 105-106
06., 108-110. Сентябрь: приказы № 48, 50, 52, 54-56, 58-71, 73-74, 76, 78 (1-3, 5-7, 9-14, 16-21, 23-25, 27, 29 сентября); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 2. Л. 73, 74, 76 об., 83-86, 92 об., 93-93 об., 98, 101, 103-104, 105-106, 107, 109-110, 112, 115-121, 122-123, 125-126 об., 127-130, 131-135, 136-145, 149-153, 155-157, 158-160, 165-166, 172. Октябрь: приказы № 81, 83, 87, 89-90, 93, 100-104, 106, 108, 111, 113, 115, 117, 119 (1, 3, 6-8, 10, 17-21, 23, 25, 27-31); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 3. Л. 1-4 об., 8-10, 21 об. - 24, 24 об. - 28, 33-35, 41 об., 55 об. - 57
06., 58-59, 60-61 об., 62-64, 65-65 об., 68-70, 73-75, 84-85, 85 об. - 87, 91-92, 93-93 об., 87 об. - 90. Ноябрь: приказы № 120, 122, 124-131, 133-134-136-137, 140-141, 143-148, 150, 153 (1, 3, 5-12, 14-15, 17-18, 20-28, 30 ноября); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 4. Л. 2-3, 5, 8-9, 10-11,
13-14, 15-17, 27, 28-29, 30-31, 32-33, 36, 37, 40-41, 107 об. - 109, 111, ИЗ об. - 114 об., 115-116, 116 об. - 118, 119-120, 121-122, 122 об. - 123, 123 об. - 124, 125, 127 об. Январь 1920 г.: приказы № 2-4, 8, 10-11, 14, 16, 18-21, 24, 26, 30 32 (1, 3-4, 8, 10-11, 14, 16, 18-21, 24, 26, 31 января); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 8. Л. 3-3 об., 12, 13, 16 об., 17, 19, 20 об., 21 об., 22 об., 23, 23 об., 24, 25 об., 27, 29, 30—31, 32—33. Февраль: приказы № 35-38, 40-41, 43-44, 47, 52-53, 55-56 (1-4, 6-7, 9-10, 13, 18-19, 21-22 февраля); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 9. Л. 1-1 об., 2-2
06., 3 об. - 4, 4 об. - 5, 6, 6 об., 7 об., 8, 9 об. - 10, 13 об., 14, 15, 15 об.
2 См. приложение № 7.
•! РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. А.
- 424 -

переведенными из других частей (4%), 972 — пленными (43%) и 11 человек перебежчиками (менее процента). Казаки практически не пополняли 2-й полк. За полгода в его списки был включен лишь один казак1.
Увеличение доли мобилизованных и пленных в рядах «цветных» полков видно и на примере пополнения отдельных подразделений корниловцев. Так, среди офицеров и ударников, прибывших в 3-ю пулеметную команду 2-го полка 27 ноября (10 декабря), числилось 16 ударников (6 добровольцев, 7 мобилизованных, 2 пленных и 1 перебежчик), 2 вольноопределяющихся (доброволец и мобилизованный), 2 подпоручика (доброволец и мобилизованный) и 1 мобилизованный штабс-капитан1  2.
Значительная часть пополнения 2-го полка поступала сначала в нештатный учебный (позднее — запасной) батальон и только затем переводилась в основные роты и команды полка (23 августа (5 сентября) в состав учебного (запасного) батальона было влито 47 ударников, 31 января (13 февраля) 1920 г. — 160 ударников и т. д.)3.
За это же время 2-й Корниловский полк «самовольно оставило» 602 человека (в августе — 19, в сентябре — 112, в октябре — 174, в ноябре — 211, в январе — 71, в феврале — 15), что составило 20% от всего пополнения. Наибольшее число дезертиров пришлось на начало отступления частей ВСЮР — октябрь—ноябрь 1919 г. Из общего числа оставивших полк 580 человек были рядовыми (94%) и 22 офицерами (4%)/l. Более 50% дезертиров составили ударники учебных и запасных частей.
В дневнике неизвестного офицера 3-го батальона 2-го Корниловского полка описаны случаи дезертирства в только сформированном полку. 17 (30) июля при отправке полка на фронт автор дневниковых записей отмечает побег ударников своего полка — 27 человек бежало, остальные — пойманы.
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 39 об. - 40.
2 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 17. Л. 2.
3 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 26-27; Д. 8. Л. 32-33.
/l РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 1, 2, 3, 4, 8, 9. Приказы по 2-му Корниловскому
ударному полку. Август 1919 г.: приказы № 3—4, 8, 23 (3—4, 8, 18 августа); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 8 об., 9—10, 15 об., 26. Сентябрь: приказы № 59, 69, 75 (10, 20, 26 сентября); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 2. Л. 102, 132
об., 	161 — 164. Октябрь: приказы № 85, 106—107, ИЗ (5, 23—24, 28 октября); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 3. Л. 17 об. - 21, 68, 71, 85 об. - 87. Ноябрь: приказы № 124-125, 127, 137, 140, 144, 146-148, 151 (5-6, 8, 18, 20, 23, 25-27, 29 ноября); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 4. Л. 8-9, 10-12, 15-17, 26, 86 об. - 87, 111-113, 116 об. - 118, 121-122, 122 об. - 123, 123 об. — 124, 126—127. Январь 1920 г.: приказы № 30—32 (30—31 января); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 8. Л. 29—29 об., 32—33. Февраль: приказы № 38, 54-55, 59-61 (4, 20-21, 25-27 февраля); РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 9. Л. 4 об. - 5, 14 об., 15, 17, 17 об., 18.
- 425 -

«Пойманные рассказывают, что они проезжали возле своей деревни и хотели на время забежать домой»1. Случаи дезертирства при отправке на фронт отмечаются и в корниловской полковой истории1  2.
Основой для комплектования 3-го Корниловского ударного полка стал запасной батальон 1-го полка, куда направлялись в основном взятые в плен красноармейцы и мобилизованные. Его формирование проходило в Харькове, куда был прислан один из учебных батальонов запасного полка и пулеметная команда. На его комплектование из 1-го полка прибыли также офицеры 1-й генерала Корнилова роты. Формировавшийся полк имел собственных вербовщиков в Екатеринославе, Киеве, Полтаве и Ростове-на-Дону. К 25 июля (7 августа) комплектование полка было завершено. Его состав был в наибольшей степени из всех корниловских полков солдатским: офицеры составляли не более 10% от общей численности. В середине (конце) декабря, после тяжелых боев, численность 3-го полка сократилась до 200 человек (100 штыков сводного батальона и 70 офицерской роты)3.
Во время наступления на Москву помимо запасного батальона Корниловской ударной дивизии каждый из корниловских полков имел и собственный запасной батальон. По свидетельствам полковых историков, в сентябре—октябре из них получалась большая часть пополнения4. Эти батальоны при полках официально создавались на месте уже существующих нештатных частей (в 1-м Корниловском полку летом 1919 г. было даже два нештатных учебных батальона)5. Так, приказом по 1-му Корниловскому ударному полку № 213 от 1 (14) августа из штата учебного батальона полка был создан полковой запасной батальон. Помимо ударников, зачисленных в его состав из учебного батальона, в него также переводились 200 офицеров и чиновников из состава основных рот полка6. Приказом по 2-му Корниловскому полку № 108 от 25 октября (7 ноября) ранее сформированный нештатный учебный батальон преобразовывался в запасной7. Фактически самостоятельной частью стал запасной полк Корниловской дивизии (он упоминается также как 4-й Корниловский ударный полк), почти целиком набранный из шахтеров Донбасса. Он понес большие потери
1 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 18. Л. 4-4 об.
2 Левитов М. И. Материалы к истории... С. 258.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 262—265, 391.
1 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 372—373.
0 	РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 46.
6 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 1-3; 53-56.
7 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 3. Л. 73.
- 426 -

в ходе боев середины (конца) января 1920 г., а во время отступления ВСЮР к Новороссийску был почти полностью уничтожен в бою у станицы Шкуринской1.
К середине (концу) сентября 1919 г. перед наступлением на Орел численность Корниловских полков составляла: 1-го полка — 2300 человек, 2-го полка — 2250 человек (из них офицерский батальон трехротного состава численностью в 750 штыков), 3-го полка — 1600 человек (из них офицерская рота в 100 штыков)*  2, из которых было «не менее 20% офицеров и 20% добровольцев»3. Уже к 5 (18) октября численность полков существенно сократилась: в 1-м полку было 945 человек, во
2- 	м — 1150 и в 3-м — 1279 человек4. На 1 (14) января 1920 г. во 2-м Корниловском полку было 306 офицеров (из них 105 в офицерском батальоне в составе 1-й и 2-й офицерских рот) и 674 ударника в трех батальонах (31 и 69% соответственно). Всего вместе с запасным батальоном число ударников в полку доходило до 1099. В двух ротах офицерского батальона помимо офицеров числилось также 39 ударников5. 3-й Корниловский полк после разгрома 6 (19) декабря в лесах северо-восточнее Змиева погиб почти полностью: «Из полка спаслось 56 человек, со знаменем, снятым с древка»6. К концу декабря численность
3- 	го полка составляла около 200 человек7.
Еще меньше штыков осталось в полках Корниловской дивизии к окончанию отступления: в середине (конце) января 1920 г. — всего 415 офицеров и 1663 ударников (20 и 80% соответственно). С уходом 3-го Корниловского полка на переформирование и после пополнения кадром запасного полка дивизии в полках стало до 2500 ударников8.
В период боев с 6 (19) октября по 10 (23) ноября корниловцы понесли крайне тяжелые потери. Так, 1-й полк потерял до 25% своего состава (725 человек), 2-й полк — до 60% (1560), 3-й полк — до 35% (646 человек). Потери одного только 2-го полка за пять суток боев (с 30 сентября (13 октября) по 7 (20) октября) составили около 350 человек. Численность 2-го батальона 3-го Корниловского полка во время боев под Орлом
* Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 157, 160; Левитов М. //. Материалы к истории... С. 403, 405, 410, 411.
2 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 331.
3 Капнип К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом... С. 101.
'l РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 159.
•J РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 8. Л. 3-11.
6 Трушпович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 110.
7 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 391.
8 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 157; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 404.
- 427 -

на 5 (18) октября составляла всего 23 офицера и 80 солдат1. По воспоминаниям добровольцев, осенью в ротах корниловцев «оставалось от 12 до 20 человек. Пополнений не приходило»1  2. Чтобы восстановить численность, командование полков рассылало своих представителей по городам Юга России для возвращения в полк находящихся по разным причинам в тылу корниловцев3.
Резкое сокращение численности «цветных» полков видно также на примере составов пулеметных рот и команд корниловцев. Средняя численность пулеметных команд на протяжении 1919 г. доходила до 100 человек, в то время как численность 1-й пулеметной команды 2-го полка на 8 (21) декабря составляла всего 34 человека (28 рядовых и б офицеров), 2-й пулеметной команды — 38 человек (29 рядовых и 9 офицеров), а 3-й пулеметной роты 3-го полка — 50 человек (41 ударник и 9 офицеров)4.
О том, насколько пестрым был социальный состав «цветных» полков в 1919 г., наглядно свидетельствует «Алфавитный именной список чинов 5-й роты 1-го Корниловского ударного полка». На протяжении года через роту прошел 391 ударник. Среди них встречались представители всех социальных слоев и самых разных профессий. Большую часть пополнения составляли крестьяне (369 хлебопашцев). Кроме них, роту пополнили представители рабочих профессий, мещане и учащаяся молодежь (кассиры, конторщики, кузнецы, купцы, литографы, мастеровые, машинисты, мясники, писари, портные, рабочие, сапожники, слесари, столяры, студенты, торговцы, чернорабочие)5. Преобладание среди пополнения крестьянства видно и на примере приказов по 2-му Корниловскому полку, где в ряде случаев указывается социальная принадлежность прибывших в полк6.
Самой разной была география новобранцев 5-й роты, среди которых были и добровольцы, и мобилизованные, и пленные. К мобилизованным и добровольцам относились в основном призванные на Северном Кавказе, Украине и в Центральночерноземных областях России. Большая часть пополнивших 5-ю роту была набрана на Северном Кавказе: в Донской области — 11 человек, Кубанской — 91, Ставропольской губернии — 117, Терской области — 1 и Черноморской губернии — 12 человек. Большое число ударников пополнило роту в губерниях Украины:
1 РГВА. Ф- 39687. Оп. 1. Д. 19. Л. 3; Левитов М. Н. Материалы к истории...
2 П^онин^ Д Ф. Вроиспоезд «Офицер» / Науч. ред. К. М. Александров. СПб.,
3 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 9. Л. 16.
4 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 17. Л. 11; Д. 21. Л. 5-5 об., 13.
'? РГВА. Ф. 39686. Оп. 1. Д. 8. Л. 2-41.
6 РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 1. Л. 8 об. - 9, 25, 97-97 об., 109-110, 115-121.
- 428 -

в Волынской губернии — 1 человек, Екатеринославской — 5, Киевской — 1, Полтавской — 2, Харьковской — 12 и Черниговской губернии — 2 человека. Незначительное пополнение дали Центральные области России: Воронежская губерния — 4 человека, Курская — 5 и Орловская губерния — 1 человек. Роту пополнили и ударники, место жительства которых было вне территории, контролируемой ВСЮР, попавшие в нее из пленных. Среди них были уроженцы Костромской, Московской, Пензенской, Пермской, Рязанской, Тамбовской, Тифлисской, Тульской и Уфимской губерний.
Аналогичные сведения имеются о пополнении пулеметной роты 3-го Корниловского полка. За октябрь 1919 г. в нее прибыло 146 новобранцев, из которых 39 были добровольцами (27 ударников и вольноопределяющихся, 8 учащихся (юнкеров и кадетов), 1 врач, 2 подпоручика и 1 поручик) и 107 человек — мобилизованными и пленными (70 ударников, 20 прапорщиков, 9 подпоручиков, 5 поручиков, 1 штабс-капитан и 2 капитана). Соотношение рядового и офицерского кадра составляло 73 и 27% соответственно1.
О 88 чинах имеются сведения об их профессиональной принадлежности. Большинство из них составляли крестьяне, представители рабочих профессий, а также мещане. Не менее разнообразной была и география призванных (очевидно, что многие были из числа пленных). Среди новобранцев были уроженцы Кубанской области, Воронежской, Вятской, Курской, Московской, Нижегородской, Псковской, Тверской, Харьковской и Ярославской губерний.
Во время начавшегося отступления белых армий Юга России в полках дивизии началось массовое дезертирство. Особенно оно затронуло мобилизованных в прифронтовой полосе и пленных красноармейцев1  2. «Наши части держались еще крепко, но и в них участились переходы к большевикам, даже офицеров»3, — вспоминал А. Р. Трушнович. Подверглись разложению и запасные батальоны. По свидетельствам участников отступления, в декабре 1919 г. полностью был деморализован запасной батальон 2-го Корниловского полка4. В феврале 1920 г. среди дезертиров оказался даже временно командующий запасным батальоном 2-го полка подпоручик Тельнов. Приказом № 62 от 28 февраля (1 марта) запасной батальон 2-го полка был расформирован, а все чины батальона были пущены на пополнение полка5.
1 РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 74. Л. 19-20, 25-28, 33-37.
2 Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 149.
3 Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца. С. 110.
* Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 389.
0 	РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 9. Л. 18-18 об.
- 429 -

2-й офицерский генерала Дроздовского полк летом—осенью 1919 г. также выделил кадр для образования 2-го и 3-го одноименных полков. Большие пополнения полк получил в июне в Харькове, где он простоял около двух недель. При взятии города 11 (24) июня к нему присоединилось около 50 офицеров Харьковского офицерского партизанского отряда. После пополнения, полученного в Харькове, переименованный в 1-й Дроздовский полк, он выделил кадр для формирования 2-го и
3- 	го Дроздовских полков. Большое пополнение 1-й полк получил в Севске (до нескольких сотен добровольцев). За время стоянки в Севске был заново создан 3-й батальон полка, ранее выделенный на формирование 3-го полка, численностью около 250 человек1.
Приказом по 1-му армейскому корпусу № 215 от 29 июля (11 августа) на основе кадра 3-го батальона 1-го полка, мобилизованных и пленных красноармейцев, был сформирован
4- 	й (2-й) офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк1  2. Одновременно с его созданием тем же приказом образовывалась Офицерская стрелковая генерала Дроздовского бригада в составе 3-й пехотной дивизии. 25 августа (7 сентября) во время наступления Добровольческой армии на Курск — Орел 2-й и
4-й полки были переименованы в 1-й и 2-й соответственно3. Из кадра 3-го батальона 1-го полка 21 сентября (4 октября) в Харькове был сформирован и 3-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк. 14 (27) октября приказом главкома ВСЮР на базе 3-й пехотной дивизии была создана Офицерская генерала Дроздовского стрелковая дивизия в составе 1, 2 и 3-го полков, запасного батальона, Дроздовской инженерной роты и Дроздовской артиллерийской бригады. Позднее были образованы запасные батальоны дроздовских полков.
На протяжении второй половины 1919 г. дроздовские полки во многом комплектовались за счет пленных. 4-я рота 1-го Дроздовского полка практически полностью состояла из бывших красноармейцев4. С мая по октябрь дроздовцы неоднократно брали в плен до нескольких сотен красноармейцев. Во многих случаях они частично включались в состав полков. Немалое число красноармейцев бралось в плен и во время отступления ВСЮР. Так, в середине января под станицей Елизаветинская 1-й полк взял в плен 138 человек, 3-й полк — 150 человек5.
1 ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 171. Л. 21 об.; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 88; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 260.
2 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 1. Л. 6—6 об.; Шпгейфон Б. А. Кризис доброго вольчества. С. 334—335.
3 Путеводитель по фондам Белой армии... С. 299.
г4 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 72—73.
0 	Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 358.
- 430 -

В начале февраля 1920 г. у хутора Петровского 3-й полк взял до 200 пленных, а 7 (20) февраля Дроздовская дивизия захватила в плен несколько сот человек1.
В полках Дроздовской дивизии, как и в большинстве других добровольческих частей, существовал институт прикомандирования. В Харькове мобилизованные офицеры зачислялись в дроздовские полки на правах прикомандированных рядовыми, без права ношения полковой формы. Зачисление офицеров проводилось не только в офицерские, но и в другие роты полков1  2.
К середине (концу) сентября 1919 г. численность дроздовских полков, входивших к тому времени в состав 3-й пехотной дивизии, составляла: 1-й полк (2 батальона) — около 1600 человек, 2-й полк (3 батальона) — около 900, 3-й полк (формировавшийся в районе Ворожбы, позднее в городе Белополье) — около 800 человек3. На 5 (18) октября численность полков составляла:
1- 	й полк — 1352 человека, 2-й полк — 1309 и 3-й — ИЗО человек4 (по другим данным — 1-й полк около 1900, 2-й полк — около 900 человек)5. В ходе боев осени—зимы 1919 — начала 1920 г. полки Дроздовской дивизии понесли большие потери. В конце октября (начале ноября) во время начавшегося отступления ВСЮР только закончивший свое формирование 3-й Дроздовский полк после разгрома был сведен в шесть рот6.
В это время в частях Дроздовской дивизии также началось бегство мобилизованных и пленных. Во время отступления осени—зимы 1919—1920 гг. командир 1-го полка полковник Туркул, опасаясь дезертирства, разделил 1-й полк на две части: на старых бойцов и на сводный батальон из пленных красноармейцев7. Размер дезертирства подчеркивают полковые историки. К 27 февраля (12 марта) 1920 г. в 1-м батальоне
2- 	го Дроздовского полка осталось в строю всего 50 человек, «да и то в это число вошло человек двадцать из тех, которых подловили по дороге из числа отставших от других частей»8. Тем не менее, во время Новороссийской эвакуации запасной батальон 1-го Дроздовского полка, в отличие от многих других разложившихся запасных частей, эвакуировался в Крым вместе с остальными частями Дроздовской стрелковой дивизии9.
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 367, 371.
2 Веще Г. Д. Война и люди // Дроздовцы в огне: Картины Гражданской во„ йны... С. 208—209.
3 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 171. Л. 7 об. - 8, 28.
4 РГВА. Ф. 39540. Он. 1. Д. 35. Л. 159.
5 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 171. Л. 27 об.
6 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 104.
7 Тиркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 168.
8 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 377.
3 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 176; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс
до Галлиполи. Т. 2. С. 354.
- 431 -

Партизанский генерала Алексеева пехотный полк к лету 1919 г. входил в 1-ю пехотную дивизию, а 9 (21) сентября был включен в состав 9-й пехотной дивизии (в составе Войск Киевской области)1. С сентября в состав полка входило четыре батальона1  2. В начале октября полк временно находился при 1-м армейском корпусе3. 10 (23) октября из состава 1-го полка был выделен 2-й Партизанский генерала Алексеева пехотный полк (на его комплектование пошла часть офицерского кадра 1-го полка), формировавшийся в городе Щигры4. На 5 (18) октября численность 1-го Алексеевского полка составляла 1118 человек5. 14 (27) октября приказом главкома ВСЮР была сформирована Партизанская генерала Алексеева пехотная дивизия. В нее вошли 1-й, 2-й Алексеевские и Самурский полки, запасной батальон, Отдельная генерала Алексеева инженерная рота и Алексеевская артиллерийская бригада6. К концу октября 1-й Алексеевский полк, понеся тяжелые потери, был сведен в два батальона общей численностью до 800 человек7.
На пополнение алексеевских полков частично шел кадр других «цветных» частей. Так, приказом № 142 от 31 июля (13 августа) по 1-му офицерскому генерала Маркова полку в 1-й Алексеевский полк из учебного батальона марковцев переводилось 687 человек (из них 688 рядовых)8. В составе Партизанской генерала Алексеева пехотной дивизии также был сформирован запасной батальон, общий для всей дивизии. В ходе ожесточенных боев октября 1919 г. он вынужденно отправлялся на линию фронта, участвуя в боевых действиях как самостоятельная боевая часть (придавался марковским полкам)9.
Кубанское и Донское казачьи войска
Взаимоотношения главного командования Вооруженных сил Юга России с войсковыми правительствами казачьих войск — одна из наиболее трагических страниц истории Белого движения на Юге. Вопросы будущего устройства «новой России», будет ли она «единой и неделимой» или «федерацией», наличие среди казаков
1 Путеводитель по фондам Белой армии... С. 299.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 91.
3 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 159, 161.
1 	Путеводитель по фондам Белой армии... С. 299; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 145.
* РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 159.
6 Путеводитель по фондам Белой армии... С. 299.
7 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 139.
8 РГВА. Ф. 39689. Д. 12. Л. 102, 125 об. — 126, 128—133. В числе рядовых,
q переведенных в состав Алексеевского полка, были два пленных китайца.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 149, 151.
- 432 -

сепаратистских течений и борьба с ними «южной власти», проблема подчинения казачьих армий и их действий за пределами казачьих областей и др. — все это, в конечном счете, повлияло на исход военного противостояния на фронте в 1919 г. «Борьба с общим врагом, советской властью, много теряла от этой постоянной грызни, так как счеты политических бойцов находили неизбежное болезненное отражение в сердцах бойцов на фронте», — отмечал военный прокурор Донской армии И. М. Калинин1.
Наиболее сложными в 1919 г. были отношения командования ВСЮР с Кубанским казачьим войском. Деникин писал в эмиграции, что «взаимоотношения, сложившиеся между властью Юга и Кубанью, вернее — правившей ею группой», стали «одной из наиболее серьезных “внешних” причин неудачи движения». В 1919 г. «ни один из важнейших вопросов взаимоотношений Кубани с Добровольческой армией разрешен не был. Весь наш совместный путь был усеян крупными и мелкими столкновениями, расчищался бесконечными компромиссами и вел к неизбежному разрыву»1  2. «В течение всего лета 1919 г. наши взаимоотношения с главным командованием не улучшались, а ухудшались, — признавал впоследствии и кубанский атаман
А. 	П. Филимонов. [...] Нарастали оппозиционные выступления в раде, учащались резкие выступления против политики Ставки и Особого совещания, нарастала неприязнь ко мне со стороны генерала Деникина, все более и более ненормальными становились взаимоотношения между Ставкой и нами, представителями и руководителями казачества»3.
В кубанских представительных органах на протяжении всего 1919 г. шло противостояние между самостийниками («черноморцами») и умеренной частью («линейцами»). Небольшая по численности политизированная часть депутатов-«черноморцев», представленная социалистами эсеровского толка, отстаивала самую широкую автономию Кубани в составе новой России, а в перспективе и ее полный суверенитет. Кроме того, среди «черноморцев» были сильны проукраинские настроения. Умеренная часть, во главе с атаманом Филимоновым, высказывалась за самоуправление Кубани в составе России и сотрудничество с белыми властями. Его позицию разделяли наиболее видные кубанские генералы — В. Л. Покровский и А. Г. Шкуро.
Еще до начала Второго Кубанского похода, на Дону, Филимонов несколько раз собирал у себя старших офицеровкубанцев, пытаясь выяснить их отношение к возможному
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 9.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 60.
3 Филимонов А. П. Разгром Кубанской рады // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 8: Кубань и Добровольческая армия. С. 286, 288.
- 433 -

роспуску кубанского парламента*  1. Но в конце 1918 г., когда они предложили Филимонову расправиться с радой и «при их содействии взять всю власть в свои руки», атаман «категорически запротестовал» против этого2. Конструкция власти на Кубани не давала лояльному Деникину атаману Филимонову реальной власти. По словам главкома ВСЮР, «в течение более года своего атаманства генерал Филимонов балансировал с большим трудом между молотом и наковальней — между радой и главным командованием. То сдерживал порывы демагогов, умиротворял настроения, сглаживал углы. То иногда, как, например, в вопросе о создании Кубанской армии, был солидарен с самостийными кругами и весьма настойчив». П. Н. Врангель, характеризуя Филимонова писал, что по своим убеждениям он был «совершенно чужд самостийным течениям. [...] Самостийники, видя в нем враждебного их убеждениям человека, жестоко его травили; Ставка, не нашедшая в его лице исполнителя своих велений, его не только не поддерживала, но явно дискредитировала атаманский авторитет. Лишенный должной поддержки, чувствуя, как власть ускользает из его рук, атаман тщетно искал точку опоры...»3. «Мое положение... делалось необычайно тягостным. Нарастали трения с главным командованием, и параллельно с этим оппозиция в Кубанской раде становилась все более и более энергичной и переходила в наступление, объявив открытый поход против меня, своего атамана, и в то же время умалчивая о своих скрытых целях», — оценивал ситуацию, сложившуюся к осени 1919 г. в Кубанском войске, сам Филимонов4.
Впрочем, упреки оппозиции атамана в вопросе создания отдельной Кубанской армии едва ли можно признать справедливыми. Кубанец Ф. И. Елисеев в своих воспоминаниях отмечал, что войсковая власть на Кубани была более зависима в своих решениях, нежели чем в других казачьих войсках. «Военные условия на Кубани с лета 1918 г. были совершенно не такими, каковыми они были в Донском, Уральском и в Оренбургском казачьих войсках, где казаки самостоятельно освободили свои территории от красных, поэтому войсковые атаманы и правительства этих войск были совершенно независимы в своих действиях, — писал он в эмиграции. — На Кубани события развивались иначе. Кубань была освобождена от красных войск не только что своими храбрыми конными дивизиями и пластунскими бригадами, но была освобождена при помощи
1 	Федюк В. П. Кубань и Добровольческая армия. С. 400. i Филимонов А. /7. Разгром Кубанской рады. С. 286.
^ Врангель 77. Я. Записки. Ч. 1. С. 279.
1 	Филимонов А. II. Разгром Кубанской рады. С. 289.
- 434 -

доблестных полков Добровольческой армии... Все казачьи восстания на Кубани против красных весной и летом 1918 г. были подавлены. И надо осознать, что без Добровольческой армии Кубань, своими чисто казачьими силами, не могла быть освобождена. Поэтому добровольческое командование считало своим правом вникать даже в автономное управление Кубанским войском, так как Кубань являлась главной базой и воинских казачьих сил, и богатых материальных средств ее»1.
Атаман Филимонов под давлением рады на протяжении 1919 г. не оставлял попыток создания отдельной Кубанской армии. Доля кубанцев в удельном весе ВСЮР была действительно очень высокой. По подсчетам исследователя П. Н. Стрелянова (Калабухова), в 1918—1920 гг. Кубанское казачье войско выставило четыре корпуса: 38 конных полков, 3 пластунские бригады и 24 батареи. Помимо этого, некоторые из частей Добровольческой армии, комплектовавшиеся начиная с весны и заканчивая осенью 1918 г. на Кубани, иногда на половину состояли из кубанских казаков1  2. Оценка доли кубанцев в рядах ВСЮР различна. По подсчетам штаба войска, очевидно, все-таки сильно преувеличенным, приведенным в 1931 г., в 1919 г. Добровольческая армия (ВСЮР) на 85% состояла из кубанцев, численность которых временами доходила до 110 000 человек3. Аналогичные данные в эмиграции в 1961 г. приводил и атаман Науменко, оценивавший силы кубанцев под ружьем к концу 1919 г. в 110 000 человек. По данным Деникина к октябрю 1919 г., доля кубанских частей в составе ВСЮР составляла около 12%4. Но, учитывая, что кубанцы активно пополняли в 1918 — первой половине 1919 г. и добровольческие части, доля их в общем составе была, очевидно, большей. При этом следует учитывать, что в кубанских частях было немало «добровольцев»-офицеров. Во многом поэтому выделение отдельной Кубанской армии из ВСЮР грозило не только вероятными политическими (армия могла стать инструментов в борьбе самостийников за свои цели), но и серьезными организационными последствиями, и как следствие — осложнением и без того непростой ситуации на фронте. Достаточно вспомнить негативные результаты ухода донцев из рядов Добрармии после приказа атамана Краснова в мае 1918 г.
1 Елисеев Ф. И. Лабинцы. Побег из красной России / Сост., науч. ред., предисл., прил. и коммент. П. Н. Стрелянова (Калабухова). М., 2006. С. 14—15.
2 Стреляное (Калабухов) П. Н. Предисловие // Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 3.
3 Кубанский календарь. Белград, 1931. С. 54.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 199; Согласно данным советского историка И. М. Разгона, доля кубанцев в частях ВСЮР составляла 68,75% в конце 1918 г. и не более 10% к началу 1920 г. (Разгон И. М. «Кубанское действо». Разгром Кубанской рады генералом Деникиным // Борьба классов. М., 1936. № 2. С. 75).
- 435 -

После взятия 30 июня (13 июля) частями Кавказской армии под командованием генерала Врангеля Царицына Филимонов, проведя совещание с кубанскими офицерами, направил 4 (17 июля) письмо на имя главкома ВСЮР с обоснованием и просьбой создания Кубанской армии. «До настоящего времени по разного рода более или менее уважительным причинам осуществления этого мероприятия не могло состояться, — писал атаман. — Ныне, по взятии кубанскими казаками Царицына ввиду вероятной перегруппировки войск для дальнейшего продвижения армии Юга России к Москве, я считаю своевременным вновь возбудить этот затянувшийся и больной вопрос». Филимонов ссылался как на пункт третий мартовского соглашения 1918 г., так и на другие решения Деникина, в которых так или иначе упоминалось о создании Кубанской армии, а также указывал на неосновательность все доводов против создания армии. «Не скрою от Вашего превосходительства, что с течением времени как убедительность моих доводов, так и вера казаков в мои слова заметно начинают ослабевать, и для меня все более становится несомненным, — заключал Филимонов, — что в случае нового запроса по этому делу я не сумею дать сколько-нибудь удовлетворительный ответ»1.
Деникин ответил атаману письмом № 10066 от 11 (24) июля, в котором эту идею категорически отвергал. «Возбуждение Вами вопроса о немедленном выделении кубанских казаков в особую армию меня чрезвычайно удивило, — писал главком, — так как мне казалось, что в прошлом, когда приходилось об этом говорить, командованию удалось убедить Вас и походного атамана (генерала В. Г. Науменко. — Р. Г.) в большом вреде для общего дела постановки этого вопроса». Деникин подчеркивал, что в 1918 г. он дважды отвечал отказом на уговоры донского атамана генерала Краснова двинуться на север с Добрармией «и предоставить кубанцам, входившим в состав Добровольческой армии, самим очищать и, следовательно, формировать свою армию, и в то время это было легко исполнимо, и генерал Покровский мог приступить к формированию постоянной Кубанской армии, но Вы и Кубанское правительство и Законодательная рада просили этого не делать и просили Добровольческую армию двинуть для освобождения Кубани».
Рассмотрев все аспекты возможного выделения кубанцев в самостоятельную армию, главком делал вывод: «Стратегически выделение Кубанской армии в особую армию явилось бы полным крахом, так как даже Кавказскую армию пришлось бы увеличивать за счет Донской. Политически — полезно ли
1 	Трагедия казачества. Ч. 3. С. 59—60.
- 436 -

теперь, когда мы идем на Москву, выделять особые казачьи армии как бы для завоевания Москвы казаками? Своевременно ли этот вопрос возбуждать в то время, когда нам предстоит договориться о политическом объединении казачества под общей Русской Национальной властью? Итак, ни стратегические, ни политические, ни технические условия, ни численное состояние кубанских частей не позволяют мне согласиться на Вашу просьбу»1.
После взятия Кавказской армией Царицына, атаман Филимонов написал очередное письмо, в котором вновь настаивал на выделении кубанцев в отдельную армию. 30 июня (13 июля) по инициативе Деникина в Екатеринодаре состоялось совещание представителей главного командования и кубанцев по вопросу создания Кубанской армии. В нем приняли участие начальник штаба главкома генерал И. П. Романовский, генералквартирмейстер штаба генерал Ю. Н. Плющик-Плющевский, командующий Кавказской армией генерал П. Н. Врангель, кубанский войсковой атаман А. П. Филимонов и походный атаман В. Г. Науменко. Врангель, предполагавшийся в случае создания армии на должность ее командующего, довольно резко заявил, что если бы он стал «командующим Кубанской армией, армией отдельного государственного образования» и «стал бы ответственен за его политику», при существующем «политическом направлении Кубани» ему «осталось бы одно — скомандовать “взводами налево кругом” и разогнать Законодательную раду...» После такого заявления командующего Кавказской армией Романовский поспешил закрыть совещание, попросив кубанских атаманов лишь «сделать все возможное для скорейшей высылки» пополнений1  2.
Тем не менее, вопрос о выделении отдельной Кубанской армии стал одним из главных в противостоянии кубанских властей и главного командования ВСЮР. Оппозиционным центром стала Законодательная рада, откуда постоянно шла критика в адрес главного командования ВСЮР. Наиболее видными самостийниками были такие кубанские деятели, как председатель Кубанской краевой рады Н. С. Рябовол, депутат рады И. Л. Макаренко, председатель Кубанского правительства Л. Л. Быч и др. В борьбе с белой, общероссийской властью, в стремлении к самостоятельной государственности кубанские
1 «...Выделение Кубанской армии в особую армию явилось бы полным крахом». Письмо главнокомандующего Вооруженными силами Юга России от 11 июля 1919 г. за № 10066 войсковому атаману Кубанского казачьего войска. Публ. О. В. Ратушняка // Велая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 90—91.
2 Врангель II. И. Записки. Ч. 1. С. 214—215.
- 437 -

самостийники считали приемлемым вступить в союз с представителями любых антибольшевистских государственных образований.
Позиции самостийников укрепились после убийства неизвестным 14 (27) июня 1919 г. председателя Кубанской краевой рады Н. С. Рябовола, одного из наиболее последовательных критиков Деникина. Несмотря на то, что расследование не выявило убийцу, в кругах самостийников были уверены, что убийство было совершено лицами, близкими к добровольческому командованию. Согласно найденным В. П. Федюком архивным документам, убийство Рябовола было совершено боевиками из ультраправой организации «Анонимный центр», и «объект покушения был выбран специально для того, чтобы как можно громче объявить о себе»1. Смерть Рябовола была воспринята на Кубани как верх произвола добровольческого командования и вызвала рост оппозиционных настроений. В кубанской печати и речах официальных лиц вина за убийство председателя рады открыто возлагалась на командование ВСЮР1  2. Один из лидеров «линейцев» Д. Е. Скобцов отмечал, что «к началу осени краевое правительство превратилось в послушное орудие в руках вожаков указанного большинства (“черноморцев”. — Р. Г.) Законодательной рады»3.
Тем не менее, несмотря на разногласия и конфликты «в верхах», на протяжении 1919 г. Кубанское казачье войско принимало самое активное участие в войне с советской властью. «Оно, — по словам главкома, — выставляло десять возрастных классов в состав действующей армии и во время борьбы на территории Кубани почти поголовно становилось в ряды в качестве гарнизонов станиц и отдельных, партизанского типа, отрядов. Природные конники, кубанцы неохотно шли в пластунские батальоны; пехота их была поэтому слаба и малочисленна, но конные дивизии по-прежнему составляли всю массу добровольческой конницы, оказывая неоценимые услуги армии»4.
Кубанские полки комплектовались по территориальному принципу — в своих округах. В большей степени кубанцы шли на пополнение войсковых частей, формирование которых велось под началом походного атамана генерала Науменко. Фактически же они пополняли части Кавказской армии, ведущей боевые действия на Царицынском направлении. Распоря¬
1 Федюк В. П. Кубань и Добровольческая армия. С. 402—403.
2 Пученков А. С. Конец Кулабухова, или Рассказ об одном повешенном // Родина. 2008. № 3. С. 42; Федюк В. II Кубань и Добровольческая армия.
, С. 403.
3 Скобцов Д. Е. Драма Кубани. С. 301.
4 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 89.
- 438 -

жениями командования ВСЮР прием донских и кубанских казаков в неказачьи части неоднократно ограничивался. Так, циркулярным предписанием № 69263 дежурного генерала штаба Добровольческой армии генерала Будянского от 1 (14) июня предписывалось не принимать на службу в армию казаков без согласия их войсковых штабов1. Тем не менее, на протяжении 1919 г. Кубанское казачье войско продолжало пополнять не только казачьи формирования, но и регулярные воинские части ВСЮР (Сводно-Гренадерская дивизия, 2-я и 8-я пехотные дивизии, в которые направлялись иногородние)1  2. В дополнение к уже мобилизованным в 1918 — начале 1919 г. приказом войскового атамана Кубанского казачьего войска генерал-майора Н. М. Успенского от 5 (18) декабря призывались на службу в армию казаки присяги 1898, 1897 и 1896 гг. (первым днем явки объявлялось 10 (23) декабря). Призыву также подлежали все бывшие сверхсрочные подпрапорщики, фельдфебели, вахмистры и унтер-офицеры неказаки до 42 лет3.
Однако, несмотря на успешное в целом положение на фронте, к осени 1919 г. в кубанских частях началось разложение. Одной из главных его причин была пропагандистская деятельность «самостийного» крыла кубанской Законодательной рады, находившейся в непрекращающемся конфликте с главным командованием ВСЮР. Врангель отмечал, что отсутствие на Кубани «твердой власти и порядка на местах и непрекращающаяся политическая борьба давали возможность казакам уклоняться от выполнения воинского долга. Не только эвакуированные в тыл раненые, но и значительное число уволенных в отпуск и командировки казаков, пользуясь послаблением власти, уклонялись от возвращения в строй. [...] Кубань все еще пополнений не присылала (июль 1919 г. — Р. Г.). Некомплект в полках достиг громадных размеров. Полки насчитывали не более 300—400 шашек. Некоторые и того меньше»4. Кубанским отделом пропаганды по станицам рассылались агитаторы, доказывавшие казакам, что Добровольческая армия — реакционная организация, стремящаяся к реставрации старого порядка и угнетению народа5.
Обе стороны не были склонны доверять друг другу и, хотя обстановка на фронте настоятельно требовала этого, так и не нашли разумного компромисса. Немалое значение имело и нежелание кубанских казаков воевать за пределами Кубани,
1 РГВА. Ф. 39752. On. 1. Д. 30. Л. 107.
2 РГВА. Ф. 39910. On. 1. Д. 15. Л. 6-6 об., 10, 46.
3 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 1. Л. 14.
г Врангель II. II. Записки. Ч. 1. С. 208, 211.
° пученное А. С. Конец Кулабухова... С. 42.
- 439 -

находившейся к тому времени в глубоком тылу ВСЮР. Пропаганда самостийников падала на готовую почву, находила отклик в сердцах казаков, утомленных непрерывными боями. Главком писал об этом времени спустя годы: «Шел полный разброд в казачьих настроениях. Движение, вызванное кубанскими демагогами, оказалось бессильным поднять казачью массу к активным действиям. Но значение его, тем не менее, было велико и гибельно: всякий подъем в казачестве мало-помалу угасал и притом безвозвратно, цели борьбы затемнялись совершенно, понятие о долге заслонялось чувством самосохранения, находившем простое и доступное оправдание в речах и призывах “народных избранников”, с фронта началось повальное дезертирство, не преследуемое кубанской властью. Дезертиры свободно проживали в станицах, увеличивали собою кадры “зеленых” или, наконец, находили покойный приют в екатеринодарских запасных частях...»1.
А. 	Г. Шкуро, командовавший осенью 1919 г. 3-м Кубанским конным корпусом Добровольческой армии, отмечал, что в сентябре «уже начала ощущаться некоторая деморализация казаков», до которых стали доходить «неясные слухи о разногласиях между кубанским народным правительством и главным командованием. “Мы воюем одни, — заявляли казаки. — Говорили нам, что вся Россия встанет, тогда мы отгоним большевиков, а вот мужики не идут; одни мы страдаем. Многие из нас уже побиты. Где новые корпуса, которые обещали? Все те же корниловцы, марковцы, дроздовцы да мы, казаки”»1  2. Еще в мае 1919 г. Отдел пропаганды ОСВАГа доносил главкому о настроениях казаков: «К будущему государственному строительству массы относятся совершенно безразлично, стремясь лишь к прекращению Гражданской войны и уравнению всех слоев населения в отношении их прав. Казаки говорят о будущем политическом строе: “Чего гадать, там видно будет, прежде войну надо кончить”»3. При объездах Шкуро полков корпуса «казаки часто задавали» ему «щекотливые вопросы». «Что мог ответить им я, отрезанный почти три месяца от Кубани и не знавший сам, что там, в сущности, творится? Казаки стали стремиться на родину под разными предлогами. Все, кто имел право быть эвакуированным по состоянию здоровья и кто раньше оставался добровольно в строю, теперь стремились осуществить свое право. Командиры полков были завалены ходатайствами об увольнении в отпуск. Некоторые казаки дезертировали, уводя с собой коней и приобретенную
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 197—198.
2 Шкуро А. Г. Гражданская война в России... С. 232.
3 Цит. по: Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. С. 102—103.
- 440 -

мародерством добычу. Иные собирались целыми группами и от моего имени требовали себе вагоны, а то и просто захватывали их силой. Из-за отсутствия надлежащего надзора на железных дорогах дезертиры проезжали безнаказанно до Кубани и Терека никем не тревожимые и поселялись в станицах, вызывая там зависть станичников, сыновья и братья которых продолжали рисковать жизнью на поле брани»1.
Практика «невозвращения из отпусков» получила летом-осенью 1919 г. широкое распространение. Так, дежурный генерал штаба Добровольческой армии генерал Будянский в телеграмме от 17 (30) июня передавал в строевые части ВСЮР распоряжение главкома: «Холмский станичный атаман (станица Холмская относилась к Кубанскому казачьему войску. — Р. Г.) доносит, что прибывающие в станицу в отпуск солдаты, мобилизованные и пленные большевистских войск перед окончанием отпуска уходят в горы, в “зеленую армию”, увеличивая этим разбойничьи шайки, которые грабят и жгут, также будут препятствовать уборке хлебов. Главком приказал прекратить отпуска в станицу Холмскую»1  2. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Терском казачьем войске. Терский атаман генерал Г. А. Вдовенко в ноябре 1919 г. констатировал: «В станицах замечается большой процент мобилизованных казаков, уклоняющихся от фронта, борьба с которыми со стороны станичной администрации ведется очень слабо... Только этим и объясняется наличие в одной Змейской станице 159 казаков, уклоняющихся от службы»3.
Стремление самостийников создать отдельную Кубанскую армию, которая бы использовалась «для защиты рубежей войска» и только часть ее была бы выделена для решения общероссийских задач, осенью получило новый импульс. Создание Кубанской армии в феврале 1919 г. осталось, по сути, на бумаге во многом благодаря позиции походного атамана кубанцев, члена Кубанского правительства по военным делам (военного министра), генерала Науменко, на протяжении девяти месяцев (с декабря 1918 г.) занимавшего этот пост. 14 (27) сентября, после того как Законодательная рада выразила ему недоверие, он вынужден был уйти в отставку4. Исполняющим обязанности управляющего военным ведомством Кубанского правительства, а затем членом правительства по военным делам стал его бывший заместитель генерал-майор С. П. Звягинцев.
1 Шкуро Л. Г. Гражданская война в России... С. 233.
2 РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 12. Л. 89 об.
3 Цит. по: Ермолин Л. II. Революция и казачество... С. 159—160.
4 Трагедия казачества. Ч. 3. С. 348—349.
- 441 -

К осени 1919 г. положение кубанцев «было таково: на Царицынском фронте стояла страшно поредевшая Кавказская (кубанская по составу) армия, сохранявшая еще благодаря, главным образом, влиянию лояльного и национально настроенного кубанского генералитета и офицерства бодрость духа и дисциплину. Но с тыла, с Кубани, к армии не шло уже более на пополнение ни казаков, ни лошадей». Только после «чрезвычайных усилий кубанского военного начальства пошли, наконец, пополнения на фронт. Полки, сведенные в сентябре до ничтожного состава в 70—80 шашек, увеличились до 250—300»1.
Но положение оставалось тяжелым. В письме командиру 1-го Кубанского казачьего корпуса генералу Покровскому командующий Кавказской армией генерал Врангель 21 октября (3 ноября) писал: «Армия ныне пополнилась — большая часть высланных Кубанью пополнений уже влилась в части... однако, усилившись в 3—8 раз, части, неизбежно, изменили свой облик и изменились в худшую сторону. В то время как армия с конца июня, обливаясь кровью, сдерживала натиск в десять раз сильнейшего врага, шаг за шагом отходя к Царицыну, все, что было наименее устойчиво, все, что щадило свой живот и в бою видело лишь средство наживы — все это уходило в тыл. На фронте оставалась лучшая часть казаков, в станицах засели, променяв меч на плуг, шкурники и грабители. Ныне эти шкурники и грабители в виде пополнений вновь вернулись в части, и вернулись развращенные теми, в чьих задачах разложить и ослабить армию. Усилия “самостийников” за последнее время направлялись на наиболее стойкие отделы — “линейцев”, и пополнения из этих отделов наиболее развращены»*  2.
Затяжной кризис в отношениях между главным командованием ВСЮР и кубанскими властями вылился в итоге в «кубанское действо», в ходе которого были арестованы наиболее видные представители кубанского самостийничества. Поводом к этому стало заключение в июле кубанской делегацией, присутствовавшей на Парижской мирной конференции, «Договора дружбы между правительствами Кубани и Республикой Союза горцев Кавказа». Согласно распространенному в октябре в печати документу стороны взаимно признавали «государственный суверенитет и полную политическую независимость Кубани и Союза Горских Народов Кавказа». Для Деникина он стал «последней каплей», «переполнившей чашу терпения», так как ВСЮР фактически находился в состоянии войны с Горской
J Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 199.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 286.
- 442 -

республикой. По мнению главкома, договор фактически предусматривал «отторжение от Терско-Дагестанского края горских областей, гибель Каспийской русской военной флотилии... и передачу кубанских частей Северного Кавказа на сторону и даже в подчинение меджлису», что выходило далеко за пределы «областных интересов, если не фактически, то морально нанося удар общегосударственному делу армии и внося смуту в ряды кубанцев, защищавших русское дело на Северном Кавказе».
Но еще до появления договора в печати, во время встречи 8 (21) октября с генералом Врангелем, Деникин указал командующему Кавказской армией «на необходимость покончить с тем злокачественным нарывом, который мутит кубанскую жизнь». Точки зрения главкома и Врангеля здесь совпадали, последний сам ехал к Деникину со схожим предложением. Врангель должен был обсудить действия по изменению ситуации со старшими кубанскими начальниками и «линейцами» и сосредоточить в районе Екатеринодара ко времени открытия Кубанской краевой рады надежные войска для действий «в зависимости от обстоятельств». Командующим Кавказской армией вместе с «группой членов» рады был составлен план изменения кубанской конституции, значительно расширявшей права войскового атамана. Проект, обсуждавшийся Врангелем с начальником отделов закона и пропаганды Особого совещания при главкоме ВСЮР К. Н. Соколовым, предполагал, по словам Деникина, «придать выборному атаману действительную власть, сохранив ответственность его перед Краевой радой». Врангель считал, что «действующая Законодательная рада должна быть упразднена, а вся исполнительная власть сосредоточена в руках ответственного перед атаманом правительства»1. По представлению генерала Врангеля в конце октября главком включил в тыловой район Кавказской армии всю Кубанскую область, командующим которой был назначен генерал В. Л. Покровский. В результате территория войска фактически выводилась из подчинения гражданских властей.
15 	(28) октября открылась чрезвычайная сессия Кубанской краевой рады, которая с начала своей работы выразила негативное отношение к «южной власти». Раздавались требования о создании на Кубани суверенного государства. Председателем рады был избран один из видных самостийников И. Л. Макаренко, по выражению атамана Филимонова, «кубанский бог бестактности». Дальнейшее обострение ситуации становилось неизбежным. 23 октября (5 ноября) начальник штаба главкома генерал Романовский просил войскового атамана кубанцев «не¬
1 	Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 276.
- 443 -

медленно телеграфировать, был ли заключен Кубанской делегацией... договор с горским меджлисом». Филимонов в своих телеграммах главкому подчеркивал, что факт подписания договора Краевому правительству неизвестен, а если «названные лица действительно подписали договор» от имени правительства, то вопрос «превышения полномочий» членами делегации «подлежит суждению Кубанского краевого правительства, а существо договора суждению Кубанской краевой рады». 25 октября (7 ноября) Деникин отдал приказ-телеграмму № 016729 об аресте и военно-полевом суде над всеми, кто подписал «Договор дружбы между правительствами Кубани и Республикой Союза горцев Кавказа». Все ветви кубанской власти признали в приказе Деникина нарушение прав Кубани и просили отменить его1. К тому времени на территории, подконтрольной ВСЮР, из подписавших договор оставался только священник А. И. Кулабухов.
О решимости Деникина «навести порядок» на Кубани говорит тот факт, что во время военного совещания в Харькове 2 (15) ноября в ответ на опасения командующего Донской армией генерала В. И. Сидорина, что «каждый неосторожный шаг, сделанный сейчас, послужит развалу кубанских частей, находящихся на фронте», главком заявил: «Врангель, наконец, этот узел разрубит. То или другое... Окончательное разрешение вопроса крайне необходимо. На Кубани сложилась невыносимо тяжелая атмосфера. Жить вместе так, как мы жили, дальше невозможно»1  2.
В результате генералом Покровским были арестованы 12 наиболее видных депутатов-самостийников. После военнополевого суда 7 (14) ноября Кулабухов был повешен «за измену России и казачеству». Остальные 11 арестованных депутатов по приказу главкома были высланы за пределы России. Деникин отмечал, что, «вынужденный в силу государственной необходимости на применение суровых мер, я знал, что удар по кубанским демагогам косвенно отзовется на самосознании кубанского казачества, имевшего большие заслуги и неповинного в политической игре; казачества, с которым нас связывали лучшие страницы боевой страды, к которому я относился с глубочайшей симпатией... Но другого выхода не было».
По мнению войскового атамана Филимонова, «разгром Кубанской рады, закончившийся повешением члена рады Кулабухова и высылкой в Константинополь наиболее влиятель¬
1 Документы к воспоминаниям генерала Филимонова // Трагедия казачества. Сб. / Ред.-сост. Л. Барыкина. M., 1994. С. 108— 109.
2 Раковский Г. Я. В стане белых. С. 183.
444

ных представителей оппозиции, сыграл значительную роль в общем ходе борьбы с большевиками на Юге России и был одним из существенных поводов к катастрофическому отходу Вооруженных сил Юга России от Орла до Новороссийска. [...] ...Деникин подрубил сук, на котором сидел сам»1. Участник Белого движения на Юге России С. В. Вакар отмечал, что после «кубанского действа» началось «даже не дезертирство, а открытое принципиальное массовое возвращение кубанских казаков домой на строевых лошадях с оружием в руках»1  2. Осваговская агентура осенью сообщала: «Уступчивость рады можно объяснить тем, что она после событий, произведших на нее ошеломляющее впечатление, находится под гипнозом покорившей ее силы, в частности генерала Покровского, а потому момент, когда этот гипноз исчезнет, что произойдет с удалением депутатов от места событий, нужно будет считать началом волнений, которые охватят край»3. Деникин вспоминал, что в осенью—зимой 1919 г. дезертирство «кубанцев приняло массовый характер. [...] Уклонявшиеся от боя казаки и дезертиры, которых раньше все-таки смущали совесть и некоторый страх, перешли на легальное положение. Их оказалось много, очень много: за Дон домой потекли довольно внушительного состава полки, на хороших конях, вызывая недоумение и озлобление в донцах, в подходящих подкреплениях и соблазн в кубанских дивизиях, еще остававшихся на фронте».
Удобный для себя момент всеми силами постаралась использовать и советская пропаганда. Большевистское подполье обратилось к казакам с рядом воззваний. «Товарищи казаки! — говорилось в одном из таких обращений. — Разнузданность деникинцев и издевательства их над казачеством Кубани все возрастают. Для разгрома Кубанской рады и уничтожения инакомыслящих Деникин прислал в Екатеринодар палачей генералов Врангеля и Покровского. Бросайте служить белым! Уходите домой и в ряды повстанцев! Громите деникинцев всюду! Красная армия бьет их везде. Чем активнее мы будем ей помогать с тыла, тем скорее кончаться все кошмары, которые принесены нам Деникиным, Покровским, Шкуро и всей прочей царской сворой»4.
В результате меры по «наведению порядка» в Кубанском войске со стороны командования ВСЮР оказались и запоздалыми, и несвоевременными. «Целый год яд самостийничества
1 Филимонов А. II. Разгром Кубанской рады. С. 285, 297.
2 Вакар С. В. «Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия» // Русское прошлое. СПб., 2006. Кн. 10. С. 92.
3 Цит. по: Федюк В. II, Кубань и Добровольческая армия. С. 410.
1 Героическое подполье. В тылу деникинской армии. С. 97.
- 445 -

беспрепятственно отравлял и разрушал здоровый, по существу, организм кубанского казачества», — отмечал К. Н. Соколов1. Впоследствии сам главком признавал, что его попытка остановить фактический выход Кубани из состава антибольшевистского фронта «не увенчалась успехом. Потому ли, что меры были слишком суровы или операция запоздала? Вернее второе». Очевидно, что в критической ситуации, возникшей на фронте, расправа с «кубанской крамолой» лишь усугубила и без того тяжелую ситуацию. В то же время непринятие командованием ВСЮР каких-либо мер по отношению к Краевой раде имело бы не менее, а возможно, и более тяжелые последствия. Развал фронта произошел бы еще быстрее, без каких-либо шансов на исправление ситуации в лучшую сторону.
Положение в кубанских частях, находившихся на фронте, продолжало ухудшаться. Командующий Донской армией генерал Сидорин 19 ноября (2 декабря) доносил главкому, что части 2-го Кубанского корпуса «деморализованы; наблюдается большая утечка людей в обозы, полки [от] 59 до 99 шашек. Полагаю, что главную причину развала корпуса надо искать в нерадивом отношении кубанской власти к интересам фронта. Непринятие мер в отношении укрывающихся в глубоком тылу и обозах также очевидно»1  2. По воспоминаниям Шкуро, «под влиянием слухов о политической грозе, разыгравшейся на Кубани, деморализация Кавказской дивизии все усиливалась. Ежедневно поступали донесения командиров полков о том, что казаки дезертируют. Пополнения с Кубани не доходили до меня, разбегаясь по пути, или же, пользуясь отсутствием администрации в тылу, формировались в шайки, грабившие население и сеявшие в нем ненависть к войскам»3. Большевик-подпольщик Н. Кулиш в своих записках приводил выдержку из докладной на имя атамана Филимонова, рисующую безрадостную картину отношения населения к армии: «Теперь в станицах смотрят на дезертира, как на “лихого” парня, умеющего “надуть” начальство»4.
Ф. И. Елисеев вспоминал, что начавшееся в кубанских частях дезертирство не было дезертирством «в том понимании, как говорит воинский устав и принципы военной службы. Казаки устали от долгой войны, начиная с 1914 г. и по сей год включительно. В Гражданской войне, строго говоря, казаки остались одинокими. Крестьянская России их, казаков, не
1 Соколов К. Н. Кубанское действо // Архив русской революции. Т. 18. Берлин, 1926. С. 253.
2 Цит. по: Трагедия казачества. Ч. 3. С. 626.
3 Шкуро А. Г. Гражданская война в России... С. 240.
1 Кулиш Н. В большевистском подполье // За власть Советов. Воспоминания старых большевиков... С. 177.
- 446 -

поддержала. К тому же “конец” чувствовался ими интуитивно. Но сочувствия большевикам, конечно, не было между ними. Многие потом вернулись в свои полки, а домой они уехали “попрощаться с семьями” — житейски резонно оправдывались они»1. Журналист Г. Н. Раковский писал о ситуации, сложившейся на Кубани в конце 1919 — начале 1920 г.: «Станицы митинговали, и это митингование в значительной мере было результатом той агитации, которую незадолго перед этим вели терроризированные Врангелем и Покровским разъехавшиеся по станицам члены рады»1  2. Прибывавшие в Кавказскую армию пополнения из молодых кубанцев, встречая «волну самовольно отходящих групп казаков и пехоты», также «потекли назад», «втянутые в отступающую волну»3. Не лучше обстояла ситуация и в Терском казачьем войске. «В станицах замечается большой процент мобилизованных казаков уклоняющихся от фронта, — отмечал в ноябре 1919 г. войсковой атаман Г. А. Вдовенко, — борьба с которыми со стороны станичной администрации ведется очень слабо... Только этим и объясняется наличие в одной Змейской станице 159 казаков, уклоняющихся от службы»4.
10 (23) ноября после «кубанского действа» сложил свои полномочия кубанский войсковой атаман генерал Филимонов, по мнению которого, политика, начатая командованием ВСЮР, нарушала права атамана, разрушала «связь, существующую между казаками и главным командованием», и «отразится очень гибельно на общем деле борьбы с большевиками...»5. Правда, его сохранение на этом посту не входило и в планы командования ВСЮР. Новым войсковым атаманом 11 (24) ноября был избран генерал-майор Н. М. Успенский, сторонник добровольческого командования. Некоторая нормализация отношений кубанских властей и главного командования, в ходе которой были приняты поправки в конституцию, предложенные Ставкой, продолжилась, впрочем, недолго. Атаман Успенский заболел тифом и умер 17 (30) декабря. После его смерти обязанности атамана некоторое время исполнял председатель Кубанского правительства Ф. С. Сушков, также сторонник главного командования. Но уже 31 декабря 1919 г. (13 января 1920 г.) Краевая рада избрала нового атамана — генерала Н. А. Букретова. Помощник начальника Военного управления в штабе ВСЮР генерал В. Е. Вязьмитинов отмечал, что лично на него «Букретов произвел впечатление человека, еще находящегося в некотором опьянении
1 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 47.
2 Раковский Г. Н. В стане белых. С. 215.
3 Дневник генерала М. А. Фостикова // Дневники казачьих офицеров. С. 67.
4 Терский казак. 1920. 13 февраля.
5 Филимонов А. П. Разгром Кубанской рады. С. 296.
- 447 -

от неожиданного атаманства, но понимающего, что без главного командования долго Кубани не выдержать натиска большевиков, а потому ищущего способы соглашения и примирения»1. Тем не менее, уже в скором времени трения кубанцев с командованием ВСЮР возобновились. Рада восстановила прежнюю конституцию Кубани (взамен “отредактированной” главным командованием в ноябре 1919 г.), в результате чего вновь появилась Законодательная рада и вернулся к жизни закон о Кубанской армии. Как отмечал К. Н. Соколов, «опыт не замедлил показать, что кубанских самостийников не уничтожили, а только раздразнили. Вскоре их разлагающая агитация возобновилась с удвоенной силой, черпая в одностороннем толковании событий благодарный материал»1  2.
Конфронтация между добровольческим командованием и кубанскими представительными органами продолжилась. Деникин в письмах к жене в конце февраля 1920 г. с горечью писал: «Кубанской армии не существует. На фронт не идут, а с фронта бегут. Предали. [...] Добровольцы отходят. Донцы дерутся, но, не видя подкрепления, нервничают. Кубанцы изображают солдат из оперетты “Мы идем! Мы наступаем!” — и никуда не идут. [...] Казачьи атаманы играют на руку большевикам, подтачивают и подрывают фронт по-прежнему. На что надеются, неизвестно»3. Командовавший Добровольческим корпусом генерал А. П. Кутепов в беседе с дроздовцами в январе 1920 г. подтверждал опасения добровольцев о положении на Кубани, «где снова входят в моду самостийники, резко желающие разграничиться с Добровольческой армией»4. Оказавшиеся на Кубани в начале января 1920 г. добровольцы вспоминали, что «станицы, полные молодых здоровых казаков, разбогатевших от грабежей, не принимали в свои дома офицеров и солдат, отказывали в пище и фураже, одиночных людей и даже целые команды... разоружали, из обозов угоняли и выкрадывали лошадей и имущество. В расплату за даваемые с необычайной скупостью продукты казаки отказывались принимать деньги и требовали сахар, одежду, белье и обувь, и обозы вынуждены были расплачиваться содержимым своих тощих цейхгаузов для прокормления тифозных, в то время как свои люди мерзли от отсутствия одежды и обуви»5.
1 Цит. по: Ушаков А. И., Федюк В. /7. Белый Юг... С. 17.
2 Соколов К. Н. Правление генерала Деникина. С. 206—207.
3 Грей М. Мой отец генерал Деникин. М., 2003. С. 212.
1 «Марш дроздовцев» (от Ростова до Новороссийска): Дневник поручика 1-го офицерского стрелкового генерала Дроздовского полка Долакова о боевых действиях полка с декабря 1919 но март 1920 г. Публ. В. Ж. Цветкова //
г Белая Гвардия. М., 1997. № 1. С. 36.
0 	Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской войне. С. 339.
- 448 -

29 	декабря (11 января 1920 г.), в тяжелой обстановке отступления, командование ВСЮР пошло на уступки пожеланиям кубанцев, образовав из кубанских корпусов Кубанскую армию, во главе которой был назначен генерал А. Г. Шкуро. Занявший должность начальника ее Отдела военных сообщений генерал П. С. Махров в воспоминаниях невысоко оценивал боеспособность вновь образованной армии: «Армия была малочисленна и таяла с каждым днем, так как кубанские казаки самовольно покидали фронт и уходили на Кубань, не желая сражаться вдали от своих станиц»1. Атаман Букретов 15 (28) января отдал приказ по войску, в котором говорил, что «население занято политикой в ущерб плодотворной и крайне необходимой работе на помощь фронту» и требовал, чтобы «отныне все население напрягло все силы к ускорению формирования частей, которые должны бодро и дружно влиться в ряды Кубанской армии, рожденной для защиты своих станиц от воли красного террора. [...] Время не ждет! Еще раз приказываю забросить разъедающую нас политику, — призывал атаман. — Одна должна быть политика — выдержка, спокойствие и победа над врагом, остальное приложится». Но реальность говорила о другом. Казаки не отзывались на объявленную мобилизацию, «да это было, видимо, и по вкусу правящим кубанским кругам, — отмечал генерал М. А. Фостиков, командовавший в то время 2-й дивизией 2-го Кубанского корпуса, — все взялись за ум только лишь в январе и феврале 1920 г., но уже было слишком поздно, так как борцы против большевиков неудержимо потекли к берегу Черного моря»1  2. По свидетельству донца В. В. Добрынина развал в кубанских частях «шел полный. Дезертиры теперь находили себе оправдание в том, что они спешили в начавшую формироваться Кубанскую армию»3.
В январе Деникин говорил о 8500 бойцов-кубанцев, выставленных от всего войска на фронт. 26 января (8 февраля) 1920 г. в Кубанскую армию были влиты все войсковые части расформированной Кавказской армии. По свидетельству журналиста Ваковского, «новая армия, не успев сформироваться, уже разлагалась. Из двух корпусов один, находившийся под командой генерала [В. В.] Крыжановского, был уничтожен большевиками у Белой глины, а корпус [В. Г.] Науменко то таял от дезертирства, то раздувался от наплыва станичников тех станиц, которые подверглись репрессиям со стороны большевиков»4. К 10 (23) февраля Деникин говорил о фактическом «распылении» Кубанской
1 	Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 125.
i Дневник генерала М. А. Фостикова. С. 80.
л, Добрынин ВВ. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 95.
4 Ваковский Г. II. В стане белых. С. 239.
- 449 -

армии и сосредоточении ее разрозненных остатков в трех группах: в районе Тихорецкой (600 человек); в районе Кавказской (700 человек), а также небольшой отряд генерал-лейтенанта Н. Г. Бабиева, прикрывавший Ставрополь. Однако очевидно, что численность кубанских частей, учитывая количество казаков, принявших участие в последующем отступлении вдоль Черноморского побережья, было существенно больше. Кубанец Ф. И. Елисеев применительно к этому времени упоминает 1-й Кубанский (район станиц Тихорецкой и Терновской, около 1600 человек), 2-й Кубанский (станица Кавказская, около 2000 человек), 3-й Кубанский (действовавший с составе Донской армии) и 4-й Кубанский корпуса (под Ставрополем), а также ряд других кубанских полков. Оценивая большие расстояния между кубанскими корпусами, Елисеев отмечал, что «трудно представить реальное и полезное управление в боях своими, широко по фронту разбросанными корпусами из штаба Кубанской армии, так поздно сформированной, оформленной»1.
Не пользовавшийся авторитетом у кубанцев за поддержку Деникина Шкуро вынужден был покинуть пост командующего армией. На его место 14 (27) февраля был назначен генерал С. Г. Улагай, «но его положение было невыносимым: на Кубани фактически уже не существовало власти. Никто не исполнял ни распоряжений атамана, ни распоряжений рады. Рада стремилась создать в противовес добровольцам собственную вооруженную силу из повстанцев под командованием члена рады сотника Пилюка. Их численность в это время в районе к югу от Екатеринодара уже составляла около 10 000 человек. ...В целом, и Донская армия, и Кубанская теряли силу духа и были в конце февраля в последней стадии разложения»1  2.
Получив назначение, Улагай оказался, по сути, отрезан от армии (а возможно, и не стремился соединиться с ней) и не имел с ней связи, находясь сначала в Екатеринодаре со штабом Донской армии, а затем эвакуировался из Новороссийска в Крым3. 7 (20) марта он отдал кубанским корпусам директиву, по которой они должны были отступать на Новороссийск. Но в этот же день атаман Букретов отдал приказ, аннулирующий эту директиву, и ставящий задачей удержание района Белореченская — Майкоп. Это вызвало конфликт в вопросе о подчинении кубанских частей — командиры корпусов, не признавая постановления кубанских властей о разрыве с Деникиным, отказывались подчиняться непосредственно кубанскому атаману.
1 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 60.
2 Махров II. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 136, 147.
3 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 167.
- 450 -

Последний, наоборот, старался эти части подчинить себе, выступая против эвакуации кубанцев в Крым, подчеркивая, что только Краевая рада может решать такой вопрос. После состоявшегося 8 (21) марта совещания командиров кубанских корпусов, так как движение на Новороссийск было уже невозможно, решено было двигаться на Черноморское побережье, к Туапсе. В результате Кубанская армия оказалась, по сути, за бортом Новороссийской эвакуации. С другой стороны, очевидно, что даже в случае попытки отправки кубанцев в Крым из Новороссийска места для них на имевшихся в порту судах едва бы нашлось.
В соответствии с новой директивой командования ВСЮР донские и кубанские части должны были отходить вдоль Черноморского побережья на Туапсе. Туда отходили 2-й Кубанский казачий корпус генерала В. Г. Науменко, группа генерал-майора А. М. Шифнер-Маркевича (1-й Кубанский казачий корпус) и
4-й Донской казачий корпус1. Связи между отступавшими казаками и главным командованием в это время фактически не существовало. «Мы все не сомневались, — вспоминал кубанец Елисеев, — что в портах на Черноморском побережье, в Туапсе и Сочи, заготовлены большие запасы фуража и продовольствия для всей Кубанской армии; с грузинским правительством заключен договор, и мы туда идем, как в дружественную православную страну. [...] Там будет отдых, переформирование нашей Кубанской армии и — вновь поход на Кубань»1  2.
Но реальная обстановка оказалась гораздо более тяжелой и сложной. Никаких баз для отступающих подготовлено не было, возможность же эвакуации в Крым была ограниченной. Более того, оказавшиеся на Черноморском побережье казаки стали, по сути, заложниками политических игр своих лидеров. Формально при отступлении командование кубанскими частями было объединено в руках командира 4-го Кубанского конного корпуса генераллейтенанта П. К. Писарева, которому также подчинялся и 4-й Донской корпус. Однако когда в Туапсе 16 (29) марта прибыл отряд кораблей капитана l-ro ранга [Н. Н.] Машукова для эвакуации казаков в Крым (21 марта (3 апреля) в Туапсе пришла вторая партия кораблей), кубанские войсковые власти начали «усиленную пропаганду среди кубанских казаков в смысле полного разрыва с Добровольческой армией, отказа от эвакуации в Крым и создания независимой Кубани в союзе с мифической Горской республикой, зелеными Черноморья и будто бы с активной поддержкой Грузии. Несмотря на противодействие командующего
1 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 165—166, 497—498; Рутыч Н. II. Биографический справочник высших чинов. С. 236.
2 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 141, 217.
- 451 -

Кубанской армией генерала Шкуро (к тому времени Шкуро уже не был командующим армией. — Р. Г.) и большинства офицерства, кубанские казаки поддались этой пропаганде и не пожелали эвакуироваться»1. В результате из Туапсе в Крым эвакуировалась только группа донцев (4-й Донской корпус) и лишь небольшая часть кубанцев (численностью около 15 000 человек), объединенных под командованием генерала Писарева. 24 марта (6 апреля) эвакуация из Туапсе была закончена, все корабли и транспортные средства ушли в Феодосию1  2.
15 (28) марта Кубанская краевая приняла обращение к Кубанской армии, по сути исключив ее из подчинения главкома ВСЮР. «Краевая рада напоминает, — говорилось в нем, — что, согласно конституции Кубанского края войсковой атаман является главой вооруженных сил края и приказывает всем чинам Кубанской армии, от казака до генерала, исполнять все приказы войскового атамана». Однако декларируемой радой задачи перехода в наступление на Кубань армия выполнить не смогла. 15 (28) марта в Туапсе состоялось совещание высшего командного состава кубанцев, в котором участвовали прибывшие туда командующий армией генерал Улагай и атаман Букретов, на котором было принято решение отходить в Грузию.
«Кавказская армия — кубанцы, терцы и часть донцов, — не успев погрузиться, отходила вдоль Черноморского побережья по дороге на Сочи и Туапсе, — описывал впоследствии события марта—апреля 1920 г. ее бывший командующий генерал Врангель. — За ними тянулось огромное число беженцев. По словам генерала Улагая, общее число кубанцев, в том числе и беженцев, доходило до 40 000, донцов — до 20 000. Части были совершенно деморализованы, и о серьезном сопротивлении думать не приходилось. Отношение к “добровольцам” среди не только казаков, но и офицеров было резко враждебно: генерала Деникина и “добровольческие” полки упрекали в том, что, “захватив корабли, они бежали в Крым, бросив на произвол судьбы казаков”. [...] На мой вопрос: “Неужели при таком превосходстве наших сил нет возможности рассчитывать хотя бы на частичный успех — вновь овладеть Новороссийском и тем обеспечить снабжение, а там, отдохнув и оправившись, постараться вырвать инициативу у противника...” — генерал Улагай безнадежно махнул рукой. “Какой там, казаки драться не будут. Полки совсем потеряли дух”. Мне стало ясным, что дело действительно безнадежно. Дух был потерян не только казаками, но и начальниками. На продолжение борьбы казаками рассчитывать было нельзя»3.
1 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 193.
2 Варнек II. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 195, 197.
** Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 5—6.
- 452 -

8 (21) апреля во главе армии встал кубанский атаман генерал Н. А. Букретов, выступавший против перевозки армии в Крым, в результате чего большая часть кубанцев не была эвакуирована с Черноморского побережья. 9 (22) апреля на Черноморском побережье армия была сведена в корпус, отступивший к грузинской границе. «Успевшие эвакуироваться добровольцы и казаки находились уже в Крыму, в то время как в черноморских горах, по дороге в Сочи и Туапсе, бесконечной вереницей тянулись кубанцы и донцы. Это была целая конная армия, состоявшая из небоеспособных, думавших только о собственном спасении людей... В этой армии число кубанцев с беженцами превышало 40 000 человек»1.
Оценивая в целом ситуацию в Кубанском казачьем войске, Деникин с горечью признавал: «Кубанское казачество в процессе длительной распри между своими верхами растеряло все идеологические обоснования борьбы; усталость, разочарование и возобладавшее чувство самосохранения вызвали духовную апатию; сытость и богатство устраняли и материальные импульсы для действия, подвига, самоотвержения. В большинстве своем они не шли ни за Россию, ни за Кубань, ни против большевиков, ни против нас. Наиболее охотно они внимали тем речам, которые, как прием наркотического средства, успокаивали и усыпляли тревожные думы: “Большевики теперь уже совсем не те, что были. Они оставят нам казачий уклад и не тронут нашего добра”».
Менее драматично, но тоже непросто, развивались отношения командования ВСЮР с Донской армией. Даже после того, как были образованы Вооруженные силы Юга России, главком выражал недовольство своеобразной автономией донцев. По его словам, «Донская армия представляла из себя нечто вроде “иностранной союзной”. Главнокомандующему она подчинялась только в оперативном отношении; на ее организацию, службу, быт не распространялось мое влияние. Я не ведал также назначением лиц старшего командного состава, которое находилось всецело в руках донской власти. Такое положение было глубоко ненормальным. Я не могу сказать, чтобы до новороссийской катастрофы донское командование проявляло прямое неповиновение. Но оно оказывало иногда пассивное сопротивление, проводя свои стратегические комбинации и относя к force majore1  2 уклонения от общей задачи. [...] Все это, наряду с понятным тяготением донских войск к преимущественной защите своих пепелищ, вносило в стратегию чуждые ей элементы, нарушавшие
1 Раковский Г. Я. В стане белых. С. 348.
2 Чрезвычайные обстоятельства (фр.).
- 453 -

планомерный ход операций»1. По мнению военного прокурора донцов Калинина, по сути, двойное подчинение командующего Донской армией — главкому (оперативное) и донской власти (по всем остальным вопросам) «давало Сидорину основание игнорировать распоряжения и Ставки, и донского правительства»2.
Раздувание штатов армии и явное несоответствие количества и статуса существовавших в Донской армии частей реальному положению дел на протяжении 1919 г. вызвало ряд ее реорганизаций. Командование Донской армии попыталось с помощью переформирований бороться с этим злом, общим для всех белых армий Юга России.
Донской атаман генерал А. П. Богаевский в приказе Всевеликому войску Донскому № 791 от 12 (25) мая писал: «Мои усилия провести правильную реорганизацию в феврале месяце текущего года не увенчались успехом. Начальствующие лица, вместо того чтобы принять все меры к проведению в жизнь сделанных мною указаний, стремились к созданию наибольшего количества частей, сводя их в дивизии и корпуса, нисколько при этом не заботясь о том, чтобы части имели численный состав, предусмотренный для них существующими штатами. Многие командиры полков, предназначенных для расформирования и пополнения других частей, не сознавая всей важности переживаемого момента и желая только сохранить за собой занимаемые должности, доходили до позорных поступков подстрекательства казаков — требовать от старших начальников сохранения своего полка и объяснений, почему именно их полк подлежит расформированию, а не пополняется за счет других. В результате такой работы мы снова стоим перед страшным злом в деле организации нашей армии, которая имеет многочисленные штабы и малочисленные войска. Пора, наконец, осознать, что людского материала в Донской армии никогда не имелось и не имеется для того, чтобы содержать армию в составе 15—20 и более дивизий; пора осознать, что излишние штабы и управления не имеют в своем составе подготовленных людей-специалистов и являются недееспособными и мертвыми органами, что финансовые средства нашей страны до крайности скудны; пора, наконец, напрячь все силы для введения в армии правильной организации, которая облегчит нам победу и уменьшит потоки крови верных сынов Дона. [...] В дальнейшем всякие формирования и самочинные, без ведома Войскового штаба, изменения наименования частей воспрещаю»3.
1 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 191.
« Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 28.
*’ Приказ Всевеликому войску Донскому № 791. Новочеркасск. 12.05.1919 г. // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 40—41.
- 454 -

В результате проведенной согласно этому приказу реорганизации Донской армии ранее созданные из фронтов 1, 2 и 3-я армии были преобразованы в отдельные корпуса, корпуса — в дивизии, а дивизии — в бригады по три полка. После переформирования Донская армия состояла из 1, 2 и 3-го Донских отдельных корпусов, к которым 28 июня (11 июля) добавился 4-й корпус. Но уже в августе была проведена новая реорганизация, после которой четырехполковые дивизии преобразовывались в трехполковые бригады, которые сводились в девятиполковые дивизии (по три бригады в каждой)1.
Как и кубанцы, донские казаки в 1919 г. активно участвовали в боевых действиях в составе ВСЮР. Донской атаман Богаевский заявлял, что, «только взяв Москву, казаки будут иметь право на отдых»1  2. По данным Деникина, в октябре 1919 г. в период решающих боев «похода на Москву» Донское казачье войско выставило на фронт 48 ООО бойцов, что составляло 32% от общей численности ВСЮР3. В дополнение к ранее призванным 25 ноября (8 декабря) 1919 г. донской атаман отдал приказы о мобилизации казаков, калмыков и иногородних 1901 г. рождения, учащихся учебных заведений, достигших 18 лет, а также беженцев4. Во время отступления ВСЮР Донская армия была наиболее многочисленной и боеспособной в рядах белых. Журналист Раковский писал: «Несмотря на тяжелую обстановку в октябре и ноябре 1919 г., настроение казачьих военных руководителей в Донской армии отличалось бодрым оптимизмом и твердой уверенностью в том, что переживаемые испытания являются лишь временными. Главным основанием для такого оптимизма являлось настроение рядовой казачьей массы»5. Численность четырех корпусов Донской армии ко времени перехода через Дон 26—27 декабря (8—9 января 1920 г.) по данным ее штаба составляла 7266 штыков и 11 098 сабель, но уже к 1 (14) января, очевидно, за счет возвратившихся в строй казаков возросла до 36 470 бойцов6.
Тем не менее, еще весной—летом 1919 г. донское командование было озабочено ростом дезертирства, чаще всего скрытого, когда казаки, получившие отпуск с фронта, не спешили
1 Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. С. 171.
2 Поездка донского атамана // Приазовский край. Ростов-на-Дону, 1919. 21 июня (4 июля). С. 3.
3 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 192.
1 Берз Л. И., Хмелевский К. А. Героические годы. Октябрьская революция и г Гражданская война на Дону. Ростов-на-Дону, 1964. С. 313.
*? Раковский Г. Н. В стане белых. С. 185.
6 Ковалев Е. Е. Бой с Конной армией Буденного у Батайска и Ольгинской (январь 1920 г.) // Последние бои Вооруженных сил Юга России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004. С. 45.
- 455 -

возвращаться назад, сговаривались с местным начальством, давая ему взятки. 27 мая (9 июня) донской атаман Богаевский отдал приказ № 840, в котором ответственность за дезертирство возлагалась на семью военнослужащего. Из нее приказывалось брать в армию следующего мужчину «независимо от возраста и здоровья». Если же инспектор тылового района указывал на наличие дезертиров в округе какой-либо станицы, хутора или селения, то станичная, хуторская или сельская администрация автоматически считалась укрывательницей и пособницей дезертиров и подлежала военно-полевому суду. Богаевский приказывал проводить предусмотренные меры «в исполнение немедленно, без всякого отсутствия или послабления, дабы закон не оставался только мертвой буквой, а исполнялся во всей его точности и неуклонности»1. Летом 1919 г. Богаевский отмечал, что «несмотря на ряд мер, принятых для борьбы с дезертирством... до сих пор это зло не прекращается, и продолжают наблюдаться случаи самого позорного дезертирства... Массовое дезертирство преимущественно замечается со стороны иногородних»1  2.
Помимо дезертирства, командование Донской армии еще летом было озабочено «нравственными устоями командного состава»3 и рядового казачества. Из доклада штаб-офицера ВСЮР для связи с Донской армией, сделанного летом 1919 г., следовали довольно печальные выводы о настроениях донцов. Внедренный в их ряды офицер отмечал «значительное улучшение настроения казаков» по сравнению с зимой—весной 1919 г. Но он связывал это явление совсем не с «патриотическим подъемом» казачества. В глубине «порыва», по его мнению, лежала подоплека сиюминутной материальной выгоды от участия в борьбе за «восстановление России»: «Разговоры о политике с рядовыми казаками только на этой почве и возможны». Появление же в полках «идеалистов» — представителей Войскового круга положения не изменяло, так как депутаты были для фронтовой массы не более чем информаторами о «текущем моменте». «Грабеж, — по мнению офицера, — служит одним из главных двигателей армии... всякие насильственные меры [по борьбе с ним] могут привести к падению настроения казаков, а то и к разложению фронта»4. И если во время успешных
1 Гражданов 10. Д. Донская государственность в составе Вооруженных сил Юга России. 1919 г. // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 1999. № 6. С. 31.
2 Пит. по: Берз Л. И., Хмелевский К. А. Героические годы... С. 229—300.
3 РГВА. Ф. 40308. Он. 1. Д. 35. Л. 1 — 1 об. См. приложение № 26. Письмо командующего Донской армией генерала В. И. Сидорина командующему 4-м Донским отдельным конным корпусом генералу К. К. Мамантову о злоупо-
/ треблениях в армии от 11 (24) июня 1919 г.
‘ Гражданов Ю. Д. Донская государственность в составе Вооруженных сил Юга России... С. 30—31.
- 456 -

боевых действий «бесконечный ряд преступных деяний» вел к злоупотреблениям над гражданским населением, то с началом отступления падение дисциплины прямо сказалось на боеспособности частей.
После неудач зимы 1919—1920 гг. разложение донских частей усилилось, что проявилось в неустойчивости донцов на фронте и дезертирстве. «Наша конная масса, временами в два раза превосходящая противника, — писал Деникин о настроениях казаков зимой 1920 г., — висела на фланге его (противника. — Р. Г.) и до некоторой степени стесняла его продвижение. Но, пораженная тяжким душевным недугом, лишенная воли, дерзания, не верящая в свои силы, она избегала уже серьезного боя и слилась в конце концов с общей человеческой волной в образе вооруженных отрядов, безоружных толп и огромных таборов беженцев...» Назначенный в декабре командиром конной группы из кубанских дивизий и 4-го Донского отдельного конного корпуса генерал Улагай 8 (21) декабря телеграфировал командующему Добровольческой армией генералу Врангелю: «Я уже докладывал неоднократно, что конная группа небоеспособна. Донские части, хотя и большого состава, но совсем не могут и не желают выдержать даже легкого нажима противника, меньшего числом вчетверо, не говоря уже о массовом наступлении противника. Кубанских и терских частей совершенно нет. Жалкие обрывки, сведенные в один полк, совершенно никуда не годны. [...] Разложение частей настолько сильно, что даже лечить их путем присылки пополнений и вливания в остатки едва ли возможно»1. По словам донского казака Н. А. Келина, «была сломана какая-то пружина в механизме казачьей армии — незаметная для непосвященных, но роковая и непоправимая. Фронт явно разваливался, и уставшие казачьи части, которые нечем было пополнять, неудержимо откатывались к Дону, внутрь притихшей от ужаса области. А с казачьими частями отступали и так называемые цветные войска Добровольческой армии...»1  2. Характерные настроения добровольческих частей ВСЮР в это время, передал в своих воспоминаниях доброволец Ларионов: «В то время как Кутеповский корпус отступал медленно, — огрызаясь ежедневно контратаками, одерживая успехи, захватывая пленных и снаряжение, — донская конница и терско-кубанские части почти без сопротивления бежали перед Конной армией Буденного, и восточнее нас разрастался все более и более широкий прорыв»3.
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 1. С. 330.
2 Нелин II. А. Казачья исповедь. С. 56—57.
3 Ларионов В. А. Последние юнкера. С. 172.
- 457 -

Во время отступления зимы 1919—1920 гг. отношения между командованием Донской армией и штабом ВСЮР заметно обострились1. В конце 1919 г. возник конфликт из-за смещения с должности командующего 4-м Донским отдельным конным корпусом генерала К. К. Мамантова. После успешного рейда по тылам противника осенью 1919 г. Мамантов отпустил многих казаков в отпуск. Подчиненный в оперативном отношении Добровольческой армии, 4-й Донской корпус во время решающих боев в районе Воронеж — Касторная находился далеко не в оптимальном состоянии. Вставший 27 ноября (10 декабря) во главе Добровольческой армии генерал Врангель назначил командующим конной группой, в состав которой вошли кубанские части и 4-й Донской отдельный конный корпус, генерала Улагая. Новый командующий Добрармией считал казачьих генералов Шкуро и Мамантова главными виновниками расстройства 3-го Кубанского казачьего и 4-го Донского отдельного конного корпусов. 4 (17) декабря Врангель, несмотря на предостережение Деникина воздержаться от резких мер, отрешил генерала Мамантова от должности командующего конной группой. Донскому генералу ставилось в вину «преступное бездействие», благодаря которому «противник успел глубоко охватить правый фланг Добровольческого корпуса» в начале декабря 1919 г. По воспоминаниям Врангеля, «кубанские и терские части окончательно вымотались, было много безлошадных казаков. Донские части, вконец развращенные еще во время рейда генерала Мамонтова в тыл красных, совсем не желали сражаться. Сам генерал Мамантов, обиженный заменой его генералом Улагаем, сказался больным и выехал в штаб Донской армии, не дождавшись прибытия своего заместителя»2.
В телеграмме Мамантова, отправленной «по всем инстанциям», смещенный с должности генерал заявлял: «...Учитывая боевой состав конной группы, я нахожу несоответствующим достоинству Донской армии и обидным для себя заменение, как командующего конной группой, без видимых причин лицом, не принадлежащим к составу Донской армии и младшим меня по службе (к этому времени Улагай был генерал-майором, Мамантов — генерал-лейтенантом. — Р. Г.). На основании изложенного считаю далее невозможным оставаться на должности командира 4-го Донского корпуса». По словам Деникина, назначение командующего группой, «всецело зависящее от командующего армией, не могло считаться местничеством»,  * Ч.1
2
См. обмен телеграммами между командующим Донской армией и главкомом, помешенный в третьей части «Трагедии казачества» (Трагедия казачества.
Ч. 3. С. 285-293, 416-422).
Врангель II. //. Записки. Ч. 1. С. 324—326.
- 458 -

но вызвало «крупный инцидент». Телеграмма стала известна в полках корпуса, а после того как Мамантов «самовольно покинул корпус», он «не без злорадства сообщал, как полки под давлением противника панически бежали», — вспоминал главком. «Этот неслыханный поступок не встретил, однако, осуждения на Дону, — с горечью отмечал Деникин. — Я отдал приказ об отрешении Мамонтова от командования и встретил неожиданную оппозицию со стороны донского атамана [генерала Богаевского] и генерала Сидорина1. Они указывали, что, помимо крайне неблагоприятного впечатления, которое произвело удаление Мамантова на Донскую армию, 4-й корпус весь разбегается, и собрать его может только один Мамантов. Действительно, когда корпус был передан обратно в Донскую армию, Мамонтов вступил вновь в командование им, собрал значительное число сабель, и впоследствии за Доном корпус этот нанес несколько сильных ударов коннице Буденного. Успехи эти не могли изменить общего положения и не компенсировали тяжкого урона, нанесенного дисциплине...» По словам генерала Врангеля, Сидорин, добившийся передачи 4-го Донского отдельного конного корпуса в Донскую армию, «рассчитывал, что донскому командованию удастся привести части в порядок. Я не возражал. Донцы, по донесению генерала Улагая, не только не представляли боевой силы, но примером своим развращали соседние части»1  2.
«Между руководителями Донской и Добровольческой армий не было взаимного доверия, — вспоминал очевидец событий. — Представители командования были весьма обеспокоены тем, что Врангель (командующий Добровольческой армией. — Р. Г.) не осаживает свой левый фланг для прикрытия Ростова (речь идет о декабре 1919 г. — Р. Г.), а почему-то еще более осаживает свой правый фланг... [...] Откидывая правый фланг и задерживая левый, Врангель, как были убеждены высшие представители командования Донской армии, хотел спасать Добровольческую армию, оторвавшись от Донской и предполагая отходить прямо на Крым»3. Добровольцы, в свою очередь, также опасались предательства со стороны казаков. Поручик 1-го Дроздовского полка И. А. Долаков в своем дневнике в декабре писал, что «в связи с удрученным настроением стали появляться различные тревожные слухи, очевидно, провокационного характера. Передавалось, будто бы под условием выдачи офицеров крас¬
1 См. обмен телеграммами по поводу смещения генерала Мамантова между генералами Деникиным, Врангелем, Богаевским, Сидориным, Улагаем и Науменко (Трагедия казачества. Ч. 3. С. 658—666).
2 Врангель II. Н. Записки. Ч. 1. С. 342.
3 Ваковский Г. II. В стане белых. С. 186—187.
- 459 -

ные обещали солдатам и казакам амнистию (что, пожалуй, и правдоподобно) и что якобы казаки готовы это сделать»1.
Ситуация усугублялась трениями внутри самой Донской армии, многие офицерские должности в которой занимали добровольческие офицеры, а также отношениями с командованием ВСЮР, обострившимися в критический момент. Деникин отмечал, что «смута в умах донцов не ограничилась рядовым казачеством. Она охватила и офицерский состав — подавленный, недоверчиво и опасливо относившийся к массе и давно уже потерявший власть над нею. Судьба день за днем наносила тяжкие удары; причины обрушившихся бедствий, как это бывает всегда, искали не в общих явлениях, не в общих ошибках, а в людях. Донские командиры, собравшие совет, низвергли командующего конной группой генерала [А. А.] Павлова1  2 — неказака и поставили на его место донца — генерала [А. С.] Секретева. От этого положение не улучшилось, но самый факт самоуправства являлся грозным симптомом развала на верхах военной иерархии... [Командующий Донской армией] генерал Сидорин вынужден был признать этот самоуправный акт, потому что и у него не было уже в то время ни сил, ни власти и он попал в полную зависимость от подчиненных ему генералов. В то же время, как отголосок екатеринодарского политиканства и развала казачьего фронта, нарастало стихийное чувство отчужденности и розни между добровольцами и казачеством. Бывая часто в эти дни в штабах генералов Си¬
1 «Марш дроздовцев»... С. 33—34.
2 Командовавшему конной группой в составе 4-го Донского конного корпуса и конных частей 2-го Донского корпуса генералу А. А. Павлову была поставлена задача разбить 1-ю конную армию С. М. Буденного в районе станции Торговой. Разгромив 3 (16) февраля 1920 г. конный корпус Б. М. Думенко, Павлов двинулся вдоль левого безлюдного берега реки Маныч. Несмотря на указания помощников о необходимости следовать по правому берегу реки, Павлов углубился со своей группой в степь. Сильные морозы привели к потери почти половины состава группы обмороженными и отставшими. В этой ситуации атака Павлова на Торговую оказалась неудачной. Командовавший в это время конной группой донцов генерал-майор А. В. Голубипцев гак оценивал произошедшее: «Рядом грубых ошибок, растерянностью или, скорее, неуверенностью в своих силах, если не сказать неподготовленностью, части высшего командного состава к ведению операции в тех исключительных условиях Гражданской войны только и можно объяснить те ужасные ошибки, граничащие с преступлением, благодаря которым конница, имея все данные для уничтожения конной группы Буденного, не только не выполнила своей задачи, но и окончательно была расстроена, растрепана и потеряла свое сердце как раз в тот фатальный момент, когда решалась судьба не только Гражданской войны, но и России. |...] После неудачного боя 12 (25) февраля конной группы генерала Павлова у станицы Плоской (Ново-Корсунский) началась Голгофа белой конницы» (Голубипцев Л. В. Русская Вандея. С. 135—135). По сведениям, приведенным донцем Ковалевым, из численного состава группы в 15 000 сабель после зимнего перехода в строю осталось около 5800 человек (Ковалев К. Е. Поход донской конницы па Торговую 1920 г. // Донская армия в борьбе с большевиками. С. 545).
- 460 -

дорина (командующего Донской армией. — Р. Г.) и Кутепова (командующего Добровольческим корпусом, подчиненным И (24) декабря в оперативном отношении Сидорину. — Р. Г.), я чувствовал, как между ними с каждым днем вырастает все выше глухая стена недоверия и подозрительности».
В постоянных подозрениях и претензиях осенью—зимой 1919—1920 гг. к Ставке Деникин видел «отголоски екатеринодарского политиканства», Сидорин же прямо говорил главкому о «предательстве добровольцами Донской армии». Когда он предложил главкому рискованный план — оставить Кубань и двинуться на север в расчете поднять на борьбу донцов, план был категорически отвергнут Деникиным1. Добровольцы увидели в нем желание казаков «пробиться на Дон и распылиться там, предоставив добровольцев их собственной участи». Не меньшие возражения вызвала и попытка Деникина вывести в резерв Добровольческий корпус, в чем была заподозрена попытка эвакуировать его в Крым, пока части донцов держат оборону. «Между казаками и добровольцами теперь уже наблюдался открытый антагонизм, и Добровольческий корпус... стремился как можно скорее выйти из обидного для добровольцев, как они считали, подчинения донскому командованию»2. В результате в марте, когда по словам Деникина «столкновение грозило принять крайне острые формы», главком подчинил Добровольческий корпус непосредственно себе.
Новороссийская эвакуация, обернувшаяся для ВСЮР катастрофой, дорого стоила донцам. К тому времени «донская конница без боя была приведена в состояние почти полной небоеспособности»3. Б. В. Карпов, весной—летом 1920 г. занимавший должность начальника оперативной части штаба 2-го отряда судов Черноморского флота, в своих воспоминаниях возлагал вину за это непосредственно на донское командование. «При самой небольшой энергии весь Таманский полуостров можно было легко удержать за собой... — писал
Советский главком Каменев, оценивая впоследствии ситуацию в феврале 1920 г., перед началом операции Кавказского фронта РККА по очищению Северного Кавказа, считал крупной ошибкой командования ВСЮР отказ от предложения донцев оставить Кубань и идти па север. «...Обе стороны одинаково оценили серьезность положения, и шансы на благоприятный исход у обеих сторон, вероятно, были равны, — писал он. — Существенная разница оказалась в воле командования, и па то, на что не смог решиться Деникин, смогло без колебаний пойти кавказское командование. [...] У противника низы были готовы дать решительный бой, по верхи не решились. У нас низы готовы были сделать переоценку положения, но верхи остались твердыми. Это наглядный пример того, как мысли о поражении в первую очередь находят себе место в сердцах высшего командования» (Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 69).
2 Ваковский Г. II. В стане белых. С. 326, 340, 257.
3 Голубищев А. В. Русская Вандея. С. 153.
- 461 -

он в эмиграции. — [...] Поэтому генерал Деникин приказал всей Донской армии отходить на Тамань и Анапу. Нашему отряду... приказано было принять все меры для организации перевозки войск с Тамани в Крым... Подошли трагически числа 12—13 (25—26) марта эвакуации Новороссийска, а на Тамань никаких войск наших не прибыло. Вместо этого начальник нашего отряда капитан 1-го ранга Машуков, запрашивавший несколько раз командующего флотом вице-адмирала Герасимова, не нужна ли его помощь, вдруг получил срочную телеграмму от командующего войск (3-м армейским корпусом. — Р. Г.) в Крыму генерала Я. А. Слащова, где тот писал, что он умоляет начальника отряда немедленно идти спасать остатки армии, брошенной в Новороссийске, Геленджике и Туапсе»1. Донская армия не сумевшая пробиться на Таманский полуостров (к тому времени части РККА форсировав Кубань заняли Анапу) «стихийно ринулась к Новороссийску»1  2.
По свидетельству полковника Добрынина, занимавшего в то время должность начальника Оперативного отделения штаба Донской армии, вошедшего в состав комиссии донцев, прибывшей в Новороссийск для выяснения вопросов эвакуации армии в Крым, 12 (25) марта обнаружилось, «что все суда уже заняты тыловыми учреждениями и добровольческими частями и что надежд на полную перевозку донцев нет никаких. А между тем, кроме тех 38 500, частью распылившихся к “зеленым” бойцов, которые состояли в боевой численности Донской армии по данным 1 (14) февраля, не меньше было народа при многочисленных обозах, не считая бесконечного числа беженцев. [...] ...Уже 14 (27) марта Новороссийск эвакуировался полным ходом (к этому времени эвакуация закончилась. — Р. Г.), причем громадное большинство не нашедших на пароходе мест донских казаков двинулось по Черноморскому побережью на юго-восток, лелея тщетные надежды на спасение в Грузии. К сожалению, необходимо отметить, что для Донской армии не было отведено своевременно особых пароходов, предназначенных в специальное ее распоряжение для эвакуации, и эвакуировались лишь те, кому посчастливилось. Это оставило горький осадок в душе донского казачества»3. «Не имея возможности эвакуировать через Новороссийск прибывшие части Донской армии», командование флотом предложило им «двинуться дальше по береговому шоссе» рассчитывая позднее
1 Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. // Флот в Белой борьбе. С. 147.
2 Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 183.
3 Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на Юге России... С. 109.
- 462 -

взять их на корабли с побережья1. Не смогли присоединиться к армии и уплыть в Крым части 4-го Донского отдельного конного корпуса (мамантовцы) и 14-я отдельная конная бригада. Вместе с Кубанской армией они отступили вдоль побережья Черного моря к грузинской границе. Раковский отмечал, что «двигавшийся вместе с кубанцами 4-й Донской отдельный конный корпус увеличился благодаря беженцам и обозам... до 20 000 всадников»1  2.
Взаимоотношения главного командования с казачеством сыграли важнейшую роль в судьбе Белого движения на Юге России. Как показал 1919 г., Ставке так и не удалось найти взаимоприемлемую формулу сотрудничества с казачьими властями, что, в свою очередь, привело к серьезным проблемам в военной организации ВСЮР. Несмотря на, казалось бы, монолитные Вооруженные силы Юга России, в действительности они представляли собой лишь видимое единство, скованное «недосоглашениями», и существующие во многом благодаря «недомолвкам» между главным командованием и казачьими лидерами. Создав ВСЮР, его командование в то же время не сумело до конца подчинить себе в его рамках Донскую армию. Не создав же Кубанскую армию и не решив политически вопрос о ее формировании, Ставка оставила большой козырь в руках у самостийников. В результате политические игры вокруг создания Кубанской армии, казавшиеся незначительными при успешном наступлении на Москву, привели ВСЮР к катастрофе после первых серьезных неудач.
В итоге после зимы 1919—1920 гг. Белое движение на Юге России фактически потерпело поражение. Непрекращающаяся внутренняя борьба привела к катастрофе и силы, выступавшие за «единую и неделимую» и «казачьих самостийников», не сумевших выступить в месяцы решающего противостояния с советской властью по-настоящему единым фронтом.
1 Варне,к /7. Л. У берегом Кавказа в 1920 г. С. 185.
2 Раковский Г. 77. В стане белых. С. 348.
- 463 -

— ИТОГИ ВТОРОГО ГОДА —
1919 г. стал годом наивысших успехов Белого движения за все время Гражданской войны в России. Никогда ни до этого, ни после, Советская Россия не стояла так близко к поражению. И наибольшую угрозу для советской власти составили белые армии Юга России, объединенные в рамках ВСЮР. На протяжении почти всего 1919 г. в деле военного строительства белых армий настойчиво предпринимались попытки по укреплению регулярных начал. В рядах ВСЮР проходило развертывание ранее созданных частей и широкое формирование новых. Основой для развертывания уже существующих частей служили роты, батальоны, эскадроны созданных в 1918 г. добровольческих полков. Ядром для формирования новых — ячейки «возрождающихся» частей Русской императорской армии или самодеятельный офицерский кадр в разных областях, занимаемых ВСЮР. И те и другие формирования в качестве основного источника комплектования использовали мобилизованных и пленных красноармейцев.
Важным шагом в деле регулярного военного строительства стал окончательный переход к комплектованию воинских частей на основе мобилизации — главного источника пополнений ВСЮР в 1919 г. Добровольчество сохранилось в незначительном объеме, но давало наиболее устойчивый в моральном отношении кадр. Большое значение на пути перехода к регулярству сыграло воссоздание системы запасных частей, первые из которых были сформированы во второй половине 1918 г. На протяжении 1919 г. запасные части ВСЮР получили большое распространение и стали одним из основных источников пополнения действующей армии. Были также сделаны шаги на пути строительства новых вооруженных сил: разрабатывались
- 464 -

современные штаты частей армии, анализировался опыт применения войск в условиях Гражданской войны и др.
Но в силу ряда причин в 1919 г. Вооруженным силам Юга России не удалось в полной мере перейти к военному строительству на регулярной основе. Преодолеть ряд негативных тенденций в организации армии так и не получилось, а это в значительной мере повлияло на исход военного противостояния на Юге России. «Из крошечной горсти добровольцев армия (ВСЮР. — Р. Г.) разрослась к середине 1919 г. в количественно большую силу, — отмечал один из участников Белого движения Д. В. Лехович. — Но она не приняла облика регулярной армии; в ней сохранились прежние замашки партизанства. Попрежнему большинство ее частей формировалось и вооружалось на ходу во время похода. Такой способ формирования имел основание год назад, когда по своему составу и воинскому духу армия была монолитна и когда иной способ формирований вообще был неосуществим. Однако новые условия борьбы и включение в армию десятков тысяч мобилизованных крестьян и военнопленных из бывших красноармейцев требовали иного подхода к этому вопросу»1.
Б. А. Штейфон отмечал, что ходом событий «добровольчество как система должно было уступить место регулярству, ибо великодержавные задачи можно было разрешить лишь приемами государственного строительства, а не импровизацией, грубо нарушавшей многовековой российский опыт. Несмотря на яркое горение добровольческой души, добровольчество являлось все же историческим эпизодом, а трагедия нашего командования и заключалась в том, что исторический эпизод оно восприняло как эпоху. [...] Выйдя на Большую Московскую дорогу и преследуя грандиозные государственные цели, Добровольческая армия психологически продолжала быть армией кубанского и донецкого периодов, со всеми приемами и взглядами тех периодов. В этом и заключалась наша трагедия и первопричина будущих неудач»1  2.
Фактически на протяжении 1919 г., несмотря на все усилия, прилагаемые командованием, создать в полном смысле регулярную армию на Белом Юге не удалось. Одной из наиболее важных причин неудачи военного строительства белых вооруженных сил стало несовершенство мобилизационного аппарата. Во многих губерниях, находившихся под белой властью, полноценная мобилизационная система так и не была создана. Одна из главных причин этого — узкие временные
1 Лехович Д. В. Деникин. Жизнь русского офицера. С. 514.
2 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 247—248, 329.
- 465 -

рамки, в течение которых многие из губерний находились под властью белых. Только Северный Кавказ, Крым и некоторая часть южных губерний Украины были под контролем ВСЮР в течение года и более (вторая половина 1918 — осень 1919 г.). Истощенные мобилизациями 1918 — начала 1919 г., во второй половине 1919 г. эти регионы уже не могли давать больших пополнений. Большинство же губерний Украины, а также Центрально-Черноземных губерний России находились под властью белых на протяжении от пяти до одного месяца. Создать в сжатые сроки, при острой нехватке квалифицированных кадров, дееспособный мобилизационный аппарат было чрезвычайно сложно. Особенно учитывая повстанческое движение в тылу и непростую ситуацию на фронте. Наиболее отчетливо сложность ситуации видна на примере Курской и Орловской губерний, контролировавшихся ВСЮР в течение двух, одного и менее месяцев (разные уезды Орловской губернии). Большое число добровольцев-крестьян не было поставлено в ряды белых армий именно по причине кратковременности пребывания частей ВСЮР в губернии.
Большая разреженность между частями на фронте — одна из характеризующих Гражданскую войну в России черт — затрудняла присылку пополнений и приводила к мобилизациям в прифронтовой полосе. И хотя включение пополнения сразу в состав полков без предварительной подготовки его в запасных частях было малоэффективным, другого выбора в условиях как наступления, так и отступления осени 1919 г. у частей ВСЮР попросту не было. Большие потери в боях делали настоятельной необходимость пополнения любым кадром, а растянутость коммуникаций крайне затрудняла отправку мобилизованных и особенно пленных в тыл, в запасные части. Не случайно в тяжелой боевой обстановке отступления в октябре-декабре 1919 г. взятые в плен красноармейцы зачастую отпускались ввиду невозможности их постановки в строй (как из-за отсутствия оружия, так и ввиду их ненадежности) или отправки в тыл1.
Среди причин поражения «похода на Москву» исследователями традиционно выделяется ряд обстоятельств. Помимо серьезных оперативно-стратегических просчетов командования ВСЮР, связанных с ведением наступления сразу в нескольких направлениях, при малой численности и отсутствии резервов, одной из главных причин неудачного наступления на Москву называется отсутствие поддержки широких слоев населения. Речь, прежде всего, идет о крестьянстве — основ¬
1 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 164—166.
- 466 -

ной категории населения, призывавшейся по мобилизации в армию и составлявшей главную массу как красных, так и белых войск, не поддержавшем ВСЮР осенью 1919 г. Согласно этой точке зрения, крестьянство посчитало «красных меньшим злом, чем белых», и для недопущения возврата старых аграрных порядков «заключило с советской властью временную коалицию»1.
То, что просчеты во внутренней политике белых, в том числе и в аграрной сфере, присутствовали — более чем очевидно. Высший командный состав ВСЮР неоднократно обращал внимание главкома на необходимость решения аграрного вопроса для успешного завершения «похода на Москву». Однако следует отметить, что террор, проводимый советской властью по отношению к разным категориям населения страны, а также политика военного коммунизма были для того же крестьянства, как минимум, не меньшим злом, чем нерешенность аграрного вопроса, «реакционность» офицерства, погромы и грабежи (они были и с той, и с другой стороны)1  2, произвол гражданской и военной администрации. Ведь сказать о безоговорочной поддержке крестьянством большевиков тоже нельзя. Об этом говорят и крестьянские восстания на подконтрольных советской власти территориях, и рост дезертирства из Красной армии в 1919 г. Поэтому едва ли главными причинами поражения «похода на Москву» можно считать нерешенность аграрного вопроса, отсутствие поддержки населением, грабежи и погромы «белогвардейских банд»3. Возвратить земли помещикам в силу краткосрочности пребывания белых в губерниях Центральной России не успела бы никакая власть. Поэтому нерешенность аграрного вопроса и ряда других важных проблем все же не стоит преувеличивать. Очевидно и то, что того короткого времени, которое имели в своем распоряжении белые на Юге для налаживания жизни, было явно недостаточно. И каково бы их значение не было, исход противостояния белых и красных решался все же на фронте. Поэтому вполне справедливы слова, сказанные
1 Аптекарь П. А. «Зеленый вал»... С. 96.
2 См. приложение № 25.
3 Это обстоятельство, в частности, отмечает исследователь Р. М. Абинякин. См.: Абинякин Р М. Добровольческая армия и Вооруженные силы на Юге России в Орловской губернии // Белое дело. 2-й съезд представителей печатных и электронных изданий. Резолюция и материалы научной конференции «Белое дело в Гражданской войне в России. 1917—1922 гг.». М., 2005. С. 131; Абинякин Р. М. Поход на Москву. Добровольческая армия на Ливенском направлении в 1919 г. // На берегах быстрой Сосны. № 5. Ливны, 2000. С. 109.
- 467 -

генералом Штейфоном: «Не подлежит сомнению, что если бы фронт вышел бы победителем, то все остальное так или иначе, но наладилось»1.
Куда большую роль в исходе военного противостояния сыграли мобилизационные ресурсы, находившиеся в распоряжении советской власти, а также проводимая большевиками мобилизационная политика. То, что советская власть с самого начала Гражданской войны занимала центральные, наиболее густонаселенные области страны, изначально давало ей большое преимущество, предоставляя в ее распоряжение практически неисчерпаемые людские ресурсы. И если у белых не всегда получалось перебрасывать даже отдельные части с фронта одной армии на фронт другой, то красные имели возможность перебрасывать большие воинские контингенты с других фронтов. У прибывших на Южный фронт мобилизованных красноармейцев с Восточного фронта было уже гораздо меньше оснований для дезертирства, ведь их родные места находились за сотни километров от линии фронта. Можно вполне согласиться с выводами исследователя Ю. Л. Кушера, утверждающего, что просчеты белых на Юге России заключались, прежде всего, не в области военного искусства, а в «удручающей малочисленности белых сил для решения задач, которые они перед собой ставили, явившейся следствием серьезных ошибок, допущенных белыми в сфере военного строительства»1  2. Красная армия превосходила ВСЮР в численности, в организации самой армии и системы ее пополнения, а также, что не менее важно — в идеологической борьбе за умы широких масс населения, развернутой летом—осенью 1919 г.
Характерно описание добровольцев, вступивших в июне 1919 г. в Харьков, приведенное в воспоминаниях княгиней 3. А. Шаховской: «Вижу впервые этих “нищих рыцарей”, этих солдат — среди них офицеры, крестьяне, безусые мальчики. Их окружает общий энтузиазм — звон колоколов, возгласы, взмахи платочков, рыдания женщин, — но все это еще больше подчеркивает их крайнюю усталость и обтерханность. Идут они двумя рядами (видно, численность их не очень велика) по обеим сторонам улицы, на более чем метровом расстоянии друг от друга. ...Одеты они в рваные, вылинявшие мундиры, башмаки их стоптаны, а у некоторых нет даже носков. От этого к нашему ликованию и триумфу примешивается оттенок горькой тревоги. Слишком еще свежо у нас воспоминание о латышских и китайских частях, сытых и хорошо снаряженных, которые
1 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 247.
2 Кушер К). JI. Поход генерала Деникина на Москву... С. 4.
- 468 -

совсем недавно маршировали мимо нас...»1. По большей части именно такие малочисленные добровольческие полки обеспечили успех наступления ВСЮР летом—осенью 1919 г., несмотря на большое численное превосходство РККА. Командовавший в 1920 г. Южным фронтом Красной армии М. В. Фрунзе отмечал, что «в области военной они (белые. — Р. Г.), разумеется, были большими мастерами. И провели против нас не одну талантливую операцию и совершили по-своему немало подвигов, выявили немало самого подлинного личного геройства, отваги и прочего»1  2. Однако «качество» не могло бесконечно долго брать верх над «количеством», которое, к тому же, стало выигрывать у белых и в вопросах военной организации.
Организационное превосходство при строительстве Красной армии вообще неоднократно отмечается в воспоминаниях участников Белого движения. Так, дроздовец П. М. Трофимов в своем исследовании, посвященном «генеральному сражению» на путях к Москве, отмечал: «Продолжительное (сравнительное) господство советской власти в Центральных районах России позволило ей организовать административное управление. Система террора подавляла сопротивление населения, как активное, так, в значительной мере, и пассивное. Строгий учет и жестокие кары за дезертирство по системе круговой поруки в семье, а иногда и деревне, давали в руки красного командования значительные контингенты пополнений. Организация резервной армии (запасные части), хотя и скрипевшая и трещавшая по всем швам, как вообще все советское строительство в это время, обеспечивала планомерное их использование. С другой стороны, успехи красных или пассивность противника на других фронтах (речь прежде всего о Восточном фронте, с которого осенью были переброшены пополнения на Юг. — Р. Г.) позволяли производить с них переброски [частей]. Подводя итог, приходится признать, что красные войска были способны выдержать более продолжительную борьбу, чем белые»3. По воспоминаниям добровольцев, осенью 1919 г. «вначале на одного нашего бойца приходилось пять красных», потом «это число дошло до десяти на одного белого», «пополнения же не поступало»4. Дроздовец А. В. Туркул вспоминал в эмиграции: «У красных — Число, там серое, валом валящее Всех Давишь, у нас — отдельные люди, отдельные смельчаки. Число никогда
1 Шаховская 3. А. Таков мой век. M., 2008. С. 177.
2 Фрунзе М. В. О принципах стратегии и тактики Красной армии // Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах 1917—1940.
, М., 1965. С. 55.
3 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 171. Л. 4.
1 Пронин Г. Ф. Бронепоезд «Офицер». С. 33.
- 469 -

не было за нас. За нас всегда было качество, единицы, личности, отдельные герои. В этом была наша сила, но и наша слабость»1.
Конечно, неудачи в мобилизации населения и рост численности дезертиров были не только у белых. Но, столкнувшись с опасностью военного поражения, угрожавшего самому существованию советской власти, руководство Советской России сумело повернуть ситуацию в свою сторону. Оно пошло на значительные уступки в обеспечении семей, призванных в армию, развернув одновременно беспрецедентную агитационную кампанию, внушив крестьянам прежде всего страх потери земли и возвращения прежних аграрных порядков с приходом белых.
Но не только мобилизационные ресурсы и мобилизационная политика негативно отразились на военном строительстве белых армий Юга России. В развертывании частей ВСЮР изначально оказались заложены принципы, устаревшие ко второму году Гражданской войны. «Добровольческое» начало в формировании как «стародобровольческих» частей, так и «возрождающихся» полков сильно затрудняло планомерное наращивание численности регулярных частей ВСЮР. Очевидно, что, сделав ставку в регулярном строительстве на воссоздание полков Русской армии, командование не смогло преодолеть стихийное начало в их формировании. Во многих случаях они лишь оттягивали столь необходимый для комплектования действующих на фронте частей кадр и так и не достигали численности, необходимой для отправки в бой. Участники Гражданской войны писали об этом явлении, выделяя его как одну из главных причин неудачи наступления 1919 г.: «Все носили какую-нибудь форму и где-то числились. Воевали же лишь только действительно добровольцы. Все держалось на героизме и выносливости этих российских чудо-богатырей. [...] ...В тылу, в многочисленных городах Юга шли бесконечные формирования в виде восстановления старых частей Императорской армии, которые получали и вооружение, и обмундирование. Но в силу особых условий Гражданской войны, долгого пребывания в тылу и отсутствия достаточного количества офицеров боевая стойкость этих частей была не на высоте, и большая часть этих формирований, при начавшемся отходе, распылилась, “не понюхав даже пороху”. Лишь в 1-м корпусе, составленном из молодого армейского боевого офицерства и юношей-добровольцев, вчерашние красноармейцы превращались в героических бойцов»2.
1 	Тиркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 174. z Марковцы-артиллеристы... С. 206.
- 470 -

Добровольческая «импровизация» в 1919 г. стала явно проигрывать красной «организации» с ее массовыми мобилизациями, запасными армиями и проч.
Неудачи в строительстве мобилизационного аппарата, просчеты в строительстве вооруженных сил привели к тому, что в то время как Красная армия все более приобретала черты регулярной, ВСЮР при наличии большого количества опытных офицеров оставалась, по сути, полудобровольной/полурегулярной армией. По словам генерала-возвращенца Е. И. Достовалова, занимавшего в 1919 г. должность начальника штаба 1-го армейского корпуса, «период сравнительно легких побед над неорганизованной Красной армией [в 1918 г.] ...явился одной из причин будущих поражений белых... Старые офицеры, имевшие боевой опыт и знание, постепенно оставались не у дел. По мере продвижения вперед и расширения территории увеличивалась армия, формировались новые части, но это была все та же Добровольческая армия Первого Кубанского похода, где бывшие взводные командиры командовали полками, ротные командиры сделались начальниками дивизий, командиры полков командовали корпусами. [...] И, подойдя к Орлу, белая армия жила все тем же опытом Кубанского похода, той же тактикой, с той же системой комплектования и назначения командного состава»1. Увеличившись количественно, белые армии «во многом сохранили прежние добровольческо-партизанские принципы функционирования», а большинство частей по-прежнему «формировалось и вооружалось на ходу во время похода»1  2. То, что в 1919 г. ВСЮР продолжали держаться за счет добровольческого кадра3, состоявшего в основном из офицеров, говорит только о его надежности и качестве. В то же время это обстоятельство, по сути, свидетельствует о неудачной попытке строительства регулярных вооруженных сил, которые необходимы были для успешного «похода на Москву».
Импровизация в деле формирования и развертывания частей, получившая начало в 1918 г. при зарождении Белого движения, по-прежнему преобладала в военном строительстве. Стихийный рост числа воинских формирований в составе ВСЮР (во многом — рост формальный) не сопровождался таким же количественным ростом. Иные процессы происходили в стане противника. «Советское командование в подготовке предстоящих операций обращает свою деятельность в двух
1 Достовалов Е. И. За что и как мы боролись // Источник. М., 1994. № 3. С. 51.
2 Устилкип С. В. Трагедия белой гвардии. С. 242.
3 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 172.
- 471 -

направлениях, — характеризовал противника ко времени боев осени 1919 г. их участник П. М. Трофимов. — Первое — оно энергично работает над приведением в порядок уже развернутых на фронте войск и, второе — над созданием ударных групп из перебрасываемых частей. Для достижения первой цели оно настойчиво проводило однообразную организацию [воинских частей], сводя все местные формирования в соответствующие единицы и придавая их более крупным соединениям. Для всех частей устанавливалась общая нумерация. Притоком пополнений и расформированием малочисленных и небоеспособных частей увеличивается численность остающихся. Агитационным компонентом, направлением в армию большого числа коммунистов и организацией сплошной системы наблюдения достигается улучшение стойкости и надежности частей. Для младшего командного состава издается ряд инструкций и наставлений по тактике [...] Приток пополнений происходил непрерывно, как до начала операций, так и во время их течения»1. О таком постоянном притоке пополнений во время решающих боев октября 1919 г. белые могли только мечтать. По словам начальника Политического управления Красной армии С. И. Гусева, «высокие военные качества белых войск вынуждали красные армии увеличивать свою численность до размеров, по меньшей мере, вдвое больших, чем белые армии»1  2, и с этой задачей командование РККА справилось в целом успешно.
Просчетом командования ВСЮР стала и политика по отношению к офицерству. Зачастую долгий путь многих офицеров, пребывавших ранее на советской территории, в армию из-за необходимости «реабилитации» в созданных для этих целях комиссиях, постановка большинства офицеров-новобранцев 1919 г. почти исключительно в строй отрицательно сказались на притоке офицерства в ряды ВСЮР и не позволили в полной мере использовать весь находившийся в руках командования людской потенциал. «После демобилизации 1917—1918 гг. на Юге России проживало не менее 75 000 офицеров. Целая армия! 75—80% этой массы было настроено, несомненно, жертвенно и патриотично, но мы не умели полностью использовать их настроения... [...] Теперь, когда многие былые страсти перегорели, ясно, что система подобных судов (реабилитационных комиссий. — Р. Г.) была по идее ошибочна, ибо удерживала от перехода к нам тех, кто подневольно служил у крас¬
1 ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 171. Л. 4-5.
2 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 30.
- 472 -

ных», — вспоминал позднее участник Гражданской войны1. Поворот в политике по отношению к офицерству произошел только в конце 1919 г. и уже не повлиял на общую ситуацию на фронте. Впрочем, воля командования в изменении отношения к «бывшим офицерам» далеко не всегда была решающей. Во многом здесь сказывалась замкнутость добровольческого офицерства. Сам главнокомандующий позднее писал о сложившейся ситуации: «“Старые” части весьма неохотно мирились с назначениями начальников со стороны, выдвигая своих молодых — всегда высокодоблестных командиров, но часто малоопытных в руководстве боем, и в хозяйстве, и плохих воспитателей части. [...] Коренные части ревниво относились к своему первородству и несколько пренебрежительно к последующим формированиям»1  2.
Направление большинства не только пленных, но и мобилизованных офицеров в строй дало в результате большие победы, но победы эти были достигнуты слишком дорогой ценой. Автор марковской полковой истории В. Е. Павлов отмечал, что «полк офицеров, и это доказано на деле, можно было уничтожить измором, огнем, огромной численностью, но отнюдь не разбить его. Для красных один вид наступающих офицеров, одно: “идут офицеры”, уже лишал их моральной стойкости»3. Но силы не только первых офицеров-добровольцев, но и мобилизованных офицеров 1919 г. не были безграничными. Большие потери в «офицерских» ротах и батальонах «цветных» полков выкашивали из рядов ВСЮР наиболее стойкий и ценный кадр. Не случайно еще в начале 1919 г. начальник штаба Кавказской армии генерал-лейтенант Я. Д. Юзефович в письме Деникину № 04471 от 30 марта (12 апреля) писал: «С правого берега (Дона) надо убрать ядро Добровольческой армии — корниловцев, марковцев, дроздовцев и другие части, составляющие душу нашего бытия, надо их пополнить, сохранить этих великих страстотерпцев — босых, раздетых, вшивых, нищих, великих духом, на своих плечах потом и кровью закладывающих будущее нашей родины... Сохранить для будущего. Всему бывает предел... И эти бессмертные могут стать смертными»4. Но сделать этого ни весной 1919 г., ни позднее не удалось — заменить их по большей части было некем.
Свою негативную роль в исходе военного противостояния в 1919 г. сыграли и взаимоотношения командования
1 Штейфои Б. А. Кризис добровольчества. С. 254.
2 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 90—91.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 234.
1 Леонтьев А. М. Оборона Каменноугольного района // Марковцы-артиллеристы... С. 163.
- 473 -

ВСЮР с казачьими центрами. Фактически созданные в начале 1919 г. Вооруженные силы Юга России так и не стали в полном смысле слова едиными. Особое «автономное» положение Донской армии, кубанские части как разменная карта в политической борьбе — все это в период решающих боев сыграло свою негативную роль. В то время как Красная армия получала пополнения с Восточного фронта, кубанские части после «кубанского действа», наоборот, оставляли фронт. «Кубанцы и донцы были наиболее сильными и значительными мускулами в теле Добровольческой армии, — оценивал роль и значение казачества в Белом деле капитан К. С. Попов, участвовавший в боях 1919 г., — но обладали удивительной особенностью не подчиняться центрально-мозговой системе, а посему почти всегда действовали вразброд. Донцы раньше кубанцев очнулись от большевистского угара и дали возможность в 1918 г. на своей территории зародиться Добровольческой армии. В начале 1919 г. в умах донцов произошел поворот на 180 градусов, что чуть было не погубило дело, если бы не помогли очнувшиеся к тому времени кубанцы; сейчас, в 1920 г., затмеваться была очередь кубанцам. По улицам Екатеринодара расклеены были воззвания донцов, обвиняющие кубанцев в измене общему делу. Кубанцы отказывались драться, донцы изъявляли готовность, а в результате Добровольческая армия, родившись на Дону, умерла на Кубани»1.
«Стратегия не допускает разброски сил и требует соразмерной им величины фронта. Мы же расходились на сотни верст, временами преднамеренно, временами вынужденно», — писал о наступлении лета—осени 1919 г. Деникин1  2. По сути, наступательные возможности ВСЮР к середине октября были исчерпаны. Красный военспец, бывший подполковник Генерального штаба Н. Е. Какурин отмечал, что неудача «похода на Москву» ВСЮР кроется в «том материальном и моральном надломе, который явился следствием безрезультатного напряжения всех сил южных белых армий» и «разбросанностью сил». Затратив «два драгоценных месяца на борьбу за обладание Украиной», ВСЮР позволили «советскому командованию притянуть значительные резервы с Восточного фронта»3. Успех на фронте белыми полками достигался почти исключительно сосредоточением сил на отдельных направлениях и умелым маневром. «Деникин исчерпал решительно все, что у него было, — отмечал в октябре 1919 г. начальник политуправления
1 Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. С. 231—232.
2 Деникин, А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 117.
3 Какурин //. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 294—295.
- 474 -

РККА С. И. Гусев, — бросил на карту свои последние силы и достиг определенных результатов: в течение нескольких месяцев Деникин трепал армии Южного фронта, но ему не удалось их разгромить. В общем и целом мы выдержали этот удар. Правда, и нам пришлось напрячь все усилия, но у нас есть огромное преимущество, потому что мы еще не исчерпали всех наших сил»1. Но, помимо постоянно требующего пополнений фронта, командованию ВСЮР приходилось направлять отдельные части в тыл на подавление повстанческого движения. В результате небольшая численность белых формирований, занимавших в 1919 г. огромную территорию, грозила сделать катастрофическими любые значительные потери в рядах белых армий, что в итоге и произошло в октябре—ноябре.
Запасные части в период решающих боев не успевали восполнять потери полков на фронте — сказывались недостаток времени и растянутость коммуникаций. Оказавшись без резервов, ВСЮР потеряли наиболее боеспособный кадр, что показывают потери 1-го армейского корпуса — ударной силы Добровольческой армии. На протяжении лета—зимы 1919 г. численность добровольческих полков неуклонно снижалась1  2. «Постепенно в упорной и продолжительной борьбе наши силы исчерпывались. Части все слабели, и фронт оказывался занятым пунктирной линией, в которой все увеличивались промежутки между группами наших войск. И сами эти группы делались все меньше и меньше. Несмотря на всю доблесть частей и проявляемое ими упорство, неизбежный финал борьбы быстро приближался. Чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу, нужны были либо новые силы, либо немедленное пополнение войск. В распоряжении нашего командования не было ни резервов, ни контингента пополнения», — отмечал дроздовец Трофимов3. «Латание дыр», возникавших на фронте отдельными запасными частями, находившимися как в тылу, так и прифронтовой полосе, оказалось крайне неэффективным. Не предназначенные для ведения боевых действий, состоящие сплошь из мобилизованных и пленных, не успевших пройти должную подготовку, они в большинстве случаев несли большие потери, а то и вовсе увеличивали число дезертиров.
О недостатке новобранцев для комплектования частей ВСЮР говорят методы пополнения «цветных» полков. Если в первой половине 1919 г. и далее, включая время активного
1 Гусев С. И. О военном положении республики // Гусев С. И. Гражданская война и Красная армия. С. 59.
2 См. приложения № 6, 7.
ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 171. Л. 121.
- 475 -

развертывания частей (вплоть до начала осени), основным источником комплектования была мобилизация (включение пополнения в состав полков через запасные батальоны), то с начала осени полки в равной степени пополняются и самостоятельно пленными. Причиной этого стали большие потери, которые не успевали восполнять запасные батальоны, разрыв коммуникаций и в связи с этим трудности в присылке пополнений из тыла (особенно с началом отступления).
При указанных источниках комплектования менялся и сам способ пополнения полков. Несмотря на неподготовленность и ненадежность поступающего кадра, большую часть которого составляли мобилизованные и пленные, в сентябре—декабре 1919 г. они в большинстве случаев включались напрямую в состав полков. Председатель Особого совещания и начальник Военного управления осенью 1919 г. генерал А. С. Лукомский писал о такой системе пополнения: «Вновь сформированный полк, в который на укомплектование поступали и присланные пополнения из запасных батальонов, и только что взятые в плен красноармейцы, в ближайшие же дни попадал в бой и, как недостаточно сплоченный, при малейшей боевой неудаче нес большие потери дезертирами и пленными»1.
Но подобный способ комплектования диктовала неблагоприятная обстановка на фронте и большое число пленных. Об их количестве осенью 1919 г. говорит постоянное упоминание о взятии в плен красноармейцев в полковых историях «цветных» полков и оперативных сводках. Так, в марковской полковой истории с июня по декабрь 1919 г. по неполным данным отмечается взятие в плен свыше 15 000 человек, большая часть которых приходится на сентябрь—октябрь1  2. В корниловской полковой истории взятие в плен красноармейцев отмечается не менее 30 раз, а их общая численность превышала 10 000 человек3.
В социальном составе белых армий Юга России на протяжении 1919 —первых месяцев 1920 г. в разной степени были представлены все слои российского общества. С началом наступления ВСЮР и с крупными победами вновь увеличилась численность офицерства. По мере занятия густонаселенных областей создавались условия для вступления в армию тех офицеров, которые ранее не могли этого сделать. Но рост количества офицеров во ВСЮР не был пропорционален увеличению
1 Лукомский А. С. Воспоминания. Берлин, 1922. Т. 2. С. 201.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 48, 57, 66—68, 71—72, 92-95, 98-99, 103, 105-106, 126, 132, 164-166, 176.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 252—391.
- 476 -

общей численности. В результате пополнявшее белые армии офицерство растворилось в массе пленных красноармейцев и мобилизованных, поставленных в строй, и составило не более 10% от общей численности ВСЮР1. Несколько большей доля офицеров была в «цветных» частях. Они уже не составляли в них большинство (как в первой половине 1918 г.), и их численность максимально доходила до трети от всего состава, а в большинстве «цветных» полков — около четверти от общей численности. По словам добровольца С. И. Мамонтова, «вначале это были офицерские полки, потом из-за потерь стали солдатскими, но традиции сохранились». Однако в каждом из таких полков продолжали существовать офицерские роты и батальоны, формировавшиеся в 1919 г. в основном из мобилизованных и пленных офицеров, находившихся в них на положении рядовых. Причиной уменьшения численности офицерства стали огромные потери, сокращение пополнения, отток во вновь формируемые части. Сильно сократилась в армии и доля учащейся молодежи. Причинами этого стали как значительные потери, так и частичное исключение ее из армии согласно приказам главнокомандующего ВСЮР.
Значительно уменьшилась в рядах неказачьих частей ВСЮР доля казачества. Большинство казаков пополняло собственные войсковые формирования — Донскую армию, кубанские и терские части Кавказской армии и Войск Северного Кавказа. Вместе с тем доля и значение донских, кубанских и терских частей в общей численности ВСЮР в 1919 г. была очень высокой. Если в боевом расписании ВСЮР на 5 (18) октября выделить отдельно Донскую и Кавказскую (в которой были преимущественно кубанские части) армии, а также Войска Северного Кавказа (в них высокой была доля терских казаков), то общая доля казаков составит около 54%*  2. С поправкой на то, что в рядах этих белых армий находились и неказачьи части, а многие из офицерских должностей занимали неказачьи офицеры, мы получим около 50% казачества в общей численности ВСЮР осенью 1919 г.
В такой высокой доли численности казаков во ВСЮР заключалась и сила белых армий, и их слабость. Безусловно, что по своим боевым качествам новобранцы из этого служилого сословия (не говоря уже о «старых» казаках) в большинстве случаев превосходили мобилизованных в армию красноармейцев. Многократное численное превосходство противостоящего им противника было делом обычным. С другой стороны,
\ Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 144—145.
2 РГВА. Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Л. 145-166.
- 477 -

настроения казачьих полков были переменчивы. Осознание того, что родные станицы находятся уже в безопасности, наряду с тяжестью второго года братоубийственной войны, создавали хорошую почву для пропаганды, шедшей с двух сторон. Внешняя советская пропаганда делала акцент на изменение природы советской власти, осознавшей свои ошибки в «казачьей политике» и обещавшей их «больше не трогать». В результате опыт установления советской власти в казачьих областях в 1918-м и начале 1919 г., завершившийся массовыми восстаниями, стал забываться. Но не менее разрушительной была и внутренняя «самостийная» пропаганда, затронувшая в большей степени кубанские части, говорившая о чуждых казачеству «единонеделимческих» целях, поставленных перед ним командованием ВСЮР. Нерешенные внутриполитические проблемы привели к тому, что уставшее от войны казачество в период напряженных боев осени 1919 г. начало оставлять фронт и сильно ослабило ВСЮР.
Большую долю личного состава полков ВСЮР в 1919 г. составляли крестьяне, в основном мобилизованные в занятых белыми областях, а также пленные красноармейцы (примерно 30—40% состава ВСЮР). В состав полков белых армий включались и рабочие, из которых были сформированы отдельные воинские части. Их значение и роль не были велики, но сам по себе факт их существования говорит об участи в Белом движении всех сословий российского общества. Так, в 1919 г. в Киеве и ряде других городов инженер К. Ф. Кирста приступил к организации патриотических союзов рабочих. Поддерживавшие ВСЮР «кирстовцы» издавали газету «Путь рабочего», а также формировали рабочие дружины, в которые входили и офицеры («рабоче-офицерские» роты)1. Отряд рабочих Воронежа численностью около 600 человек вошел с состав 1-го стрелкового батальона (позднее — Волчьего ударного имени Шкуро батальона)1  2. Одна из стрелковых дивизий РККА, сформированная из тульских рабочих, в августе перешла на сторону белых. Получив название 1-й Тульской Добровольческой пехотной дивизии, она была включена генералом К. К. Мамантовым в состав 4-го Донского отдельного конного корпуса Донской армии. Шахтеры Донбасса весной 1919 г. вступали в ряды «цветных» добровольческих полков3, масте-
1 Шульгин В. В. Дни. 1920. С. 317; Кин Д. Деникинщина на Украине. С. 25-26.
2 Шкуро А. Г. Гражданская война в России... С. 240.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Ки. 2. С. 14 и др.
- 478 -

ровые судостроительных мастерских Астрахани летом 1919 г. перебегали линию фронта и пополняли части группы войск Астраханского направления1 и др.
При этом четкой грани доброволец/мобилизованный между указанными слоями населения не существовало. Добровольцы и мобилизованные встречались и среди офицеров, и среди крестьян, и среди рабочих. Даже наоборот, среди офицерства, которое раньше давало наибольшую долю добровольцев, в 1919 г. значительной становится доля мобилизованных.
В целом на протяжении 1919 г. социальный состав ВСЮР значительно расширился. Белые армии Юга России пополнялись офицерством, крестьянами, рабочими, интеллигенцией, учащимися и средними городскими слоями, т. е. представителями всех сословий России. При этом цементирующей основой, ядром армии, по-прежнему оставалось офицерство. В результате аграрной политики советской власти и «расказачивания» крестьянство и казачество в 1919 г. наиболее активно за всю Гражданскую войну поддержали белых.
Изменение источников комплектования, а вместе с этим и социального состава белых армий, неудача «похода на Москву» и общий моральный упадок, коснувшийся даже «цветных» частей Добровольческой армии, привели к массовому дезертирству. Если летом 1919 г. (время успешного наступления ВСЮР) оно составило около 5—6% от пополнения в «цветные» полки, то осенью (с началом отступления) доля дезертиров доходила в них до 20%1  2. «Ряды армии, — писал генерал А. С. Лукомский, — пополнялись не только идейными людьми, как это было в первый период существования армии, а также по набору, по принуждению, по повинности. Много в армию попало и из числа военнопленных и перебежчиков Красной, большевистской армии. При общем понижении морального уровня за период европейской войны и русской смуты естественно, что в ряды Вооруженных сил Юга России попал значительный процент преступного элемента»3.
Особенно много дезертиров было во вновь создаваемых частях, что подчеркивает изменения их социального состава. «Отход Добровольческой армии... приобрел характер несчастья: полки, возросшие в числе при наступлении за счет мобилизации населения и пленных красноармейцев, теперь, при отходе, быстро таяли, так как крестьяне, боясь репрессий со стороны
1 Шуберт К. К. Русский отряд парусных судов на Каспийском море. С. 360.
2 РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 12. Л. И об., 117, 126 об. - 127, 154 об., 157 об., 161, 164, 171, 178.
3 Лукомский А. С. Воспоминания. Т. 2. С. 204.
- 479 -

красных, занимавших их места жительства, покидали ряды [армии] непрерывно», — вспоминал один из участников событий1. Пополнение зачастую не хотело воевать на какой-либо стороне вообще и не желало уходить дальше границ своих уездов и губерний.
Поражение «похода на Москву», новороссийская катастрофа, казалось бы, поставили крест на надеждах белых на победу в Гражданской войне. Но трагически закончившийся второй этап Белой борьбы на Юге России одновременно стал и началом нового этапа. Крымский период Белого дела показал, что изъяны в военном строительстве ВСЮР, переименованных в 1920 г. в Русскую армию, не только должны, но и могут быть преодолены: «В крымский период диагноз болезни был поставлен правильно, и генерал Врангель повел свои войска по путям Русской армии. Эта благодетельная реформа, хотя и сильно запоздавшая, быстро возродила деморализованные долгим отходом части и помогла... удерживать Крым в течение семи месяцев»1  2.
1 Матасов В. Д. Белое движение на Юге России. С. 128.
2 Штейфон Б. Л. Кризис добровольчества. С. 350.

' Щ ;
РУССКАЯ АРМИЯ
(март—октябрь 1920 г.)

С. 	481. Белый Крым. Главнокомандующий Русской армией генерал П. Н. Врангель (в центре), председатель Правительства Юга России А. В. Кривошеин (слева), начальник штаба главкома генерал П. Н. Шатилов (справа). Севастополь. Лето 1920 г.

Реорганизация Вооруженных сил Юга России, создание Русской армии. Последний этап Белой борьбы на Юге России
К началу 1920 г. Белое движение потерпело крупные поражения на всех фронтах Гражданской войны. И хотя Белая борьба на Юге России продолжалась до осени 1920 г., постановка общероссийских задач имела уже больше политическое значение. На Белом Юге последний этап Белого движения связан с действиями Вооруженных сил Юга России (переименованных в Русскую армию) под командованием генерала П. Н. Врангеля. Начавшееся осенью 1919 г. отступление ВСЮР закончилось изоляцией на Крымском полуострове, последней попыткой белых сил перехватить инициативу в свои руки, поражением и эвакуацией из Крыма.
22 марта (4 апреля) 1920 г., после катастрофической по последствиям для Вооруженных сил Юга России Новороссийской эвакуации, генерал А. И. Деникин принял решение оставить пост главнокомандующего ВСЮР. Для избрания преемника был собран Военный совет, на котором высшие начальники высказались за кандидатуру генерала Врангеля. После этого Деникин отдал свой последний приказ по ВСЮР № 2899, назначив Врангеля новым главкомом1.
Новый главком оказался в крайне непростой ситуации. Моральное состояние прибывших в Крым войск оставляло желать лучшего, и продолжение дальнейшей борьбы многим представлялось маловероятным. «Тяжелое отступление, закончившееся новороссийской катастрофой, отразилось на состоянии духа армии, усталой, измученной, — вспоминали добровольцы. —
1 	Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 357—358; Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. G. 15.
- 483 -

Появилось недоверие к высшему командованию, была потеряна вера в своих вождей и в успех дела; все это создавало тяжелую атмосферу, и надежд на удержание Крыма было мало»1. Генералмайор Ю. К. Гравицкий, вернувшийся в 1922 г. в Советскую Россию, в своих мемуарах, несмотря на их идеологическую выверенность, в соответствии с официальной советской историографией, тем не менее достаточно точно охарактеризовал состояние добровольцев после эвакуации в Крым в марте 1920 г.: «В Новороссийске была оставлена идея, которая воодушевляла нас в борьбе с большевиками, а от Орла до Новороссийска мы схоронили наиболее стойких и крепких защитников этой идеи, и в Крыму высадились с опустошенной душой, чувством беспочвенности и в состоянии морального разложения. Старые пути оказались негодными, а новых, казалось, не намечалось даже в ближайшем будущем...»1  2. Новому главкому предстояло наметить эти пути, перестроить армию и тыл и постараться переломить ход событий в свою сторону.
Врангель достаточно трезво оценивал положение ВСЮР в Крыму. Приняв решение о продолжении борьбы и превратив Крым по определению советской историографии в «контрреволюционный оазис»3, он еще в апреле позаботился о подготовке возможной эвакуации армии и беженцев с полуострова. «Крошечный Крым, при полном отсутствии естественных богатств, должен был принять, кормить и оплачивать в течение многих месяцев и армию, и бесконечно разросшиеся тылы Вооруженных сил Юга России, — вспоминал главком. — [...] На довольствии в армии состояло более 150 000 ртов, но из этого числа лишь около одной шестой могли почитаться боевым элементом, остальную часть составляли раненые, больные, инвалиды разных категорий, воспитанники кадетских корпусов и военных училищ, громадное число чинов резерва, в большинстве случаев престарелых, чинов многочисленных тыловых учреждений. [...] Огромные запасы обмундирования и снаряжения были брошены на Юге России, и раздетую, и в значительной части безоружную, армию, нечем было снабжать»4. Врангель давал нелестную характеристику морального и боевого состояния частей ВСЮР, прибывших в Крым «в полном расстройстве». «Конница без лошадей, все части без обозов, артиллерии и пулеметов. Люди были оборваны и озлоблены, в значительной степени вышли из повиновения начальников. При этих усло¬
1 Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской войне. С. 345.
2 Гравицкий К). К. Белый Крым... С. 99.
3 Альф И. (Сеймович И.) Антанта и Врангель // Антанта и Врангель. С. 14.
1 Врангель II. II Записки. Ч. 2. С. 19—20.
- 484 -

виях и Добровольческий корпус боевой силы... не представлял. [...] Пьянство, самоуправство, грабежи и даже убийства стали обычным явлением в местах стоянок большинства частей»1.
«Не триумфальным шествием из Крыма к Москве можно освободить Россию, а созданием хотя бы на клочке русской земли такого порядка и таких условий жизни, которые потянули бы к себе все помыслы и силы стонущего под красным игом народа», — так определил Врангель основную задачу Правительства Юга России в борьбе с советской властью в 1920 г.1  2 По сути, новый главком отказывался от занятия Москвы в ближайшей перспективе и говорил о намерении воплотить в жизнь на отдельно взятой территории политическую программу, альтернативную реализуемой в Советской России. Для выполнения этой задачи большое внимание в Белом Крыму уделялось реализации земельной реформы, рассчитанной на формирование социальной базы Белого движения из числа зажиточного и среднего крестьянства, которое поддержало белую власть и было бы способно снабжать армию и тыл.
Но реформы, намеченные Врангелем во внутренней политике, должны были принести плоды в перспективе. Реалии же весны 1920 г. ставили перед необходимостью продолжение вооруженной борьбы «здесь и сейчас». Помимо того, что отделявшие Крым от Советской России перешейки не были непреодолимым препятствием, остро вставал вопрос об обеспечении Крыма ресурсами и продовольствием, которые можно было найти только в прилегающих областях. В результате задача приведения армии в порядок для дальнейшего существования Белого Крыма становилась более чем очевидной. Как уже отмечалось, после катастрофической Новороссийской эвакуации прибывшие в Крым части ВСЮР были практически небоеспособны. Без реорганизации они не годились не только для ведения каких-либо операций за пределами полуострова, но и для его обороны. Тяжесть последней легла на 3-й армейский корпус генерала Я. А. Слащова.
Назначенный новым главкомом ВСЮР генерал Врангель первоначально оставил свой штаб без перемен. Планируя в будущем назначить на эту должность генерала П. Н. Шатилова и «не желая с первых шагов вступления» в командование «производить коренную ломку в штабе», Врангель до июня 1920 г. откладывал это назначение3. Очевидно, что реорганизация вооруженных сил требовала энергичной и быстрой работы,
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 7.
2 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 57.
3 Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 131.
- 485 -

для этого же необходимы были люди, прекрасно знавшие ситуацию изнутри. Назначенный сравнительно недавно начальником штаба главкома ВСЮР генерал П. С. Махров (принял штаб 16 (29) марта после отставки генерала И. П. Романовского), уже 8 (21) апреля представил Врангелю в Севастополе секретный доклад, подготовка которого была начата еще при предыдущем главкоме. Документ отражал взгляды «того течения в среде военной интеллигенции, которое сложилось уже в начале 1919 г.», озабоченной «политической туманностью заявлений Особого совещания и отсутствием ясно и четко поставленных целей в непредрешенческих декларациях вождей Белого движения». Из примечаний к докладу, сделанных Врангелем, видно, что он разделял его основные положения и, прежде всего, «необходимость политической борьбы с большевизмом и принятия федеративной структуры государства» и реорганизации армии1. Главком отмечал, что «доклад генерала Махрова подтвердил мне те сведения, которые сообщил генерал Шатилов»1  2, и, очевидно, еще более убедил его в необходимости безотлагательной реорганизации армии.
В своем докладе Махров предлагал план действий после изоляции ВСЮР на Крымском полуострове, направленный на продолжение борьбы с большевиками. Немало места в своем аналитическом отчете, наряду с ключевыми вопросами внутренней и внешней политики, Махров уделил вопросам реорганизации вооруженных сил и дальнейшей вооруженной борьбы с советской властью. Историк Белого Крыма Н. Г. Росс отмечает, что в последующие месяцы «армия была реорганизована в направлении, близком пожеланиям генерала Махрова»3. Об этом говорят и многочисленные комментарии главкома, оставленные им на полях при работе с докладом.
В документе фактически подытоживались итоги военного строительства ВСЮР в 1919 г., делались неутешительные выводы о боеспособности ВСЮР, называемых Махровым «Крымской армией». Начальник штаба отмечал, что «в то время как большевики перешли в своей армии к строгому “регулярству” и ведут борьбу на основах военно-научных, наши войска продолжают воевать по-обывательски. Англичане, посетившие в феврале месяце бои на Перекопском фронте указывают, что управление боем, стрельба и маневрирование сильно хромают»4.
1 	Рутыч II. Н. К «Воспоминаниям» генерала П. С. Махрова // Махров П. С.
« В Белой армии генерала Деникина... С. 6, 9. f Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 23.
3 	Росс Н. Г. Краткие комментарии к докладу // Грани. Франкфурт-на-Майне, ^ 1982. JMq 124. С. 191.
1 Махров П. С. Доклад главнокомандующему Вооруженными силами на Юге России / [Сост., коммент. примеч. Н. Г. Росс] // Грани. 1982. № 124. С. 237.
- 486 -

Для исправления ситуации Махров, прежде всего, обращал внимание на необходимость изменения принципов и методов военного строительства. «Наша Крымская Русская армия, — писал он, — нуждается в коренной реорганизации. Мы должны создать армию регулярную и иметь гражданское мужество сознаться, что в настоящее время на регулярную армию Вооруженные силы Юга России походят очень мало. Нужно признать, что принятый до сих пор план разворачивания Вооруженных сил Юга России путем восстанавливания частей старой Русской армии безнадежно провалился. Результатом этой системы было образование бесчисленных кадров войсковых частей, заводивших самостоятельные хозяйства, громадные обозы, живших большей частью за счет местного населения и совершенно не дававших фронту бойцов. Особенно убедительным доказательством этого положения служат попытки возродить старую Гвардию и русскую регулярную конницу (5-й кавалерийский корпус)1. Кадры старой Русской армии, в том числе и Гвардии, надлежит использовать на общем основании. Название “Добровольческая армия” как не соответствующее системе пополнения по мобилизации упразднить, а сосредоточенные в Крыму части назвать “Крымской Русской армией” (просто “Русская” — отмечено главкомом. — Прим. Н. Г. Росса)»1  2.
Среди первоочередных мер начальник штаба предлагал провести реорганизацию существующих войсковых соединений: «Части должны быть полнорядными; лучше меньше частей, но с большим боевым составом. Необходимо вести дальнейшую борьбу с существованием массы тыловых частей и учреждений, что совершенно не соответствует числу бойцов. Минимальный аппарат управления и снабжения — все остальное в строй. Поддерживание порядка в тылу должны взять на себя части из категорийных3 и также учреждения, вооруженные и сорганизованные в строевые части на случай выступления большевиков»4.
В подготовке армии Махров отмечал ряд преимуществ противника и предлагал меры, направленные на повышение боеспособности армии и ее укомплектования личным составом. «Противник имеет полную возможность постепенно вывести из строя всю нашу армию, причем красные, благодаря обширности занимаемой ими территории, имеют неисчерпаемый источник
1 Примечательно, что одним из инициаторов возрождения полков русской кавалерии в рядах Добровольческой армии — ВСЮР в 1918—1919 гг. был генерал П. Н. Врангель.
2 Махров П. С. Доклад главнокомандующему... С. 233.
3 Речь идет о «категористах» — лицах, не попадавших под призыв в армию в соответствии с «Уставом воинской повинности». Подробнее см. в первой
/ части книги.
1 Махров П. С. Доклад главнокомандующему... С. 234.
- 487 -

людского состава, — подчеркивал начальник штаба. — Ввиду этого нам приходится с особой тщательностью изыскивать источники пополнения уже редеющих рядов фронта.
Таковых источников четыре.
1) Как изложено выше — сокращение тылов (“Да” — отмечено главкомом. — Прим. Н. Г. Росса).
2) Наши лечебные заведения с 20 000 больных и раненых. Необходимо лишь организовать их возвращение в строй по выздоровлении, что в настоящее время не наблюдается. С указанной целью нужно усилить надзор (“Да” — отмечено главкомом. — Прим. Н. Г. Росса) за выписывающимися из госпиталей и лазаретов, обязательно передавать всех в команды выздоравливающих, а в последних формировать маршевые роты и беспрерывным потоком отправлять выздоровевших по своим частям.
3) Возвращение наших больных и раненых, эвакуированных за границу и уже вполне окрепших для строевой службы, для чего соответственно снестись с союзниками (“Да” — отмечено главкомом. — Прим. Н. Г. Росса).
4) Мобилизация. В Крыму призваны нормальные сроки службы до 34-летнего возраста включительно. Можно еще призвать восемь сроков от 35 до 43-летнего возраста и два срочных призыва молодых людей в возрасте 19 и 20 лет (“Досрочные — да. Остальные пока нет” — отмечено главкомом. — Прим. П. Г. Росса).
Мобилизацию допускаю лишь при условии установления взаимных благожелательных отношений между войсками и населением, что зависит всецело от проведения демократических реформ и прекращения грабежей и насилий со стороны войск, а также при наличии снаряжения и оружия. Мобилизацию лучше произвести двумя сроками: в конце апреля четыре старших и один досрочный призывы и лишь по постановке их в строй остальные пять возрастов. Все десять возрастов дадут около 15 000—20 000 человек. Предварительно постановке мобилизованных в строй — необходимо зачисление их в запасные батальоны и надлежащая муштра. Для успешного пополнения войск надлежит принять принцип, что люди — это те же деньги, и каждый человек должен быть на счету»1.
Для поднятия духа офицерства Махров в числе прочих мер предлагал Врангелю «официально объявить, что в Крымской Русской армии (Вопросительный знак, слово “Крымской” подчеркнуто главкомом. — Прим. П. Г. Росса) занятие какой-либо должности не зависит от чина, а потому малая должность с
1 Махров 11. С. Доклад главнокомандующему... С. 239—240.
- 488 -

высоким чином занимающего ее не только не умаляет достоинства носящего этот чин, но служит признаком верности долгу перед Родиной и, наоборот, возвышает лицо, занимающее данную должность»1.
Очевидно, что в той непростой ситуации, в которой оказался весной 1920 г. Врангель в Крыму, альтернативы реорганизации ВСЮР попросту не было. И здесь мнения главкома и еще «деникинского» начальника штаба вполне совпадали. Для сколько-нибудь успешного продолжения борьбы требовалось максимальное использование внутренних, крайне ограниченных ресурсов. «Для того чтобы защитить» территорию Крыма, — объяснял впоследствии генерал Врангель, — «мне приходилось иметь армию со всеми тыловыми учреждениями, лагерями военнопленных, военно-учебными заведениями, — всего около 300 000 человек. Из них на фронте было тысяч пятьдесят, в военных лагерях около восьмидесяти тысяч и около тридцати тысяч раненых. Для содержания этой массы ресурсы страны были ничтожны»1  2. Впрочем, сама по себе постановка проблемы реорганизации ВСЮР еще не означала ее успешное разрешение, и здесь многое зависело от умелого проведения военной реформы и энергии в ее осуществлении. Вполне очевидной была и последующая попытка командования, развернуть антибольшевистское движение в соседних регионах — прежде всего Кубанском и Донском казачьих войсках, на Северном Кавказе и на Украине. Рассчитывать без этого на расширение антибольшевистской борьбы в 1920 г. не приходилось.
Первой мерой, проведенной Врангелем в рамках военной реформы, стала серьезная организационная перестройка армии. Новый главком считал жизненно необходимым не просто «сменить вывеску», а сделать части армии более боеспособными путем их сокращения и создания крупных воинских формирований. «Бесчисленное количество войсковых частей необходимо было свести в более крупные соединения, сократить многочисленные штабы и усилить боеспособным элементом боевой состав полков, дать армии правильную организацию, — отмечал впоследствии Врангель. — Я наметил свести войска первоначально в три корпуса: корпус генерала Кутепова, главным образом бывшие части Добровольческого корпуса — Корниловская, Марковская и Дроздовская дивизии; корпус генерала Слащова, сведя бесконечные части, его составлявшие, в две пехотные дивизии — 13-ю и 34-ю, кадры
1 Махров П. С. Доклад главнокомандующему... С. 236—237.
2 Раковский Г. II. Конец белых // Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев / Сост. С. А. Алексеев. М., 1991. С. 441.
- 489 -

которых входили в состав корпуса; донские части должны были составить Донской корпус. Регулярные конные части намечалось свести в шесть полков»1.
Весной 1920 г. Врангель отдал ряд приказов, согласно которым была проведена организационная перестройка армии. Наиболее важным был приказ № 3012 от 16 (29) апреля, согласно которому многочисленные ячейки добровольческих полков, среди которых существенную часть составляла «возрождавшаяся» кавалерия, сводились в номерные части. В отдельных эскадронах номерных полков разрешалось лишь «сохранение формы обмундирования полков старой Русской армии в отдельных взводах, эскадронах и дивизионах». Все «излишествующие штабы, управления, учреждения и обозы» Врангель приказывал расформировать, а их личный состав «обратить на укомплектование строевых частей». «Боеспособных людей в тылу не должно быть, — указывал главком. — Буду проверять и строго взыскивать с виновных, несмотря ни на какие их заслуги». Немалое число воинских частей было влито в состав наиболее боеспособных Добровольческого (1-го армейского) и Крымского (2-го армейского) корпусов. Стараясь на корню пресечь добровольческие самоформирования, столь распространенные в 1919 г., Врангель категорически запрещал «иметь имущество отдельных ячеек, состоящих из кадров полков старой Русской армии», и объявлял это «преступлением», указывая, что «все имущество должно быть обязательно общеполковым»1  2.
В соответствии с приказом № 3050 от 29 апреля (12 мая) кадр расформированных воинских подразделений должен был целиком переводиться в части 1-го и 2-го армейских корпусов в качестве отдельных батальонов, рот, взводов, дивизионов и т. д., сохраняя при этом прежние наименования и форму (очевидно, в отдаленной перспективе предусматривалось развертывание частей). Так, подразделения 1-го партизанского генерала Алексеева полка вошли в состав 52-го пехотного Виленского имени генерала Алексеева полка3, 1-й сводный полк Отдельной бригады 12-й пехотной дивизии был расформирован и направлен на пополнение Дроздовской стрелковой дивизии4 и т. д. Ранее приказом № 2975 от 6 (19) апреля были ликвидированы части «бредовского» отряда5, интернированные в Польше (окончательно отряд
1 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 25.
2 Цит. по: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 82—86.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России...С. 33—34.
'' РГВА. Ф. 39684. Он. 1. Д. 12. JI. 68-68 об.
0 	«Бредовцы» — чины отдельного отряда генерал-лейтенанта Н. Э. Бредова. Но время отступления ВСЮР в 1919 г. генерал Бредов принял командование над Войсками Киевской области. Прикрывая эвакуацию Одессы, группа генерала Бредова из-за царившей дезорганизации не смогла погрузиться на корабли.
- 490 -

был расформирован 21 июля (3 августа)1. В целом, в 1920 г. «добровольческая самодеятельность» в формировании новых воинских частей уступила место регулярному строительству. Части формировались, как правило, только в составе действовавшего на фронте более крупного соединения и не отводились для комплектования в тыл (например — Кавказский стрелковый полк в составе 1-го Марковского пехотного полка*  1 2).
Помимо преобразования частей действующей армии была упорядочена и система запасных формирований. К весне 1920 г. ряд воинских частей имел по несколько запасных батальонов, в то время как некоторые из действующих формирований комплектовались без запасных частей, включая пополнения в свой состав напрямую. На смену существовавшей практике, когда действующие на фронте части произвольно и несвоевременно пополнялись из армейских запасных бригад, пришла система, при которой запасные части оставались только на уровне армии, дивизии и полка. Из армейских запасных батальонов, сведенных в 1-ю армейскую запасную бригаду, пополнения регулярно направлялись на фронт, в состав тех частей, которые несли большие потери. Сохранили собственные запасные части и отдельные полки и дивизии ВСЮР3.
Но устранить один из главных недостатков запасных частей — низкое качество подготовки пополнения, в 1920 г. не удалось. На полноценную подготовку новобранцев у запасных частей в Крыму попросту не было времени. Следуя распоряжениям из действующей армии, запасные части направляли пополнения на фронт с интервалом в одну-две недели, что, конечно, не способствовало качественной подготовке мобилизованных и пленных. Некоторые из запасных частей ввиду сложности положения на фронте вынуждены были и сами участвовать в боях, как уже сформированные воинские части4.
После отказа Румынии пропустить русские части в Тулча, для эвакуации в Крым, 30 января (12 февраля) 1920 г. отряд (помимо группы Бредова, в него вошел 2-й армейский корпус) начал движение на север, вдоль Днестра, в
?айон Каменец-Подольска, для соединения с частями польской армии. Через 4 дней знаменитого «Бредовского похода», во время которого приходилось отбиваться от частей двигавшейся следом 14-й красной армии, отряд 12 (25) февраля соединился с польскими войсками. Несколько дней части отряда занимали позиции на фронте с РККА, после чего были разоружены и перевезены в Польшу, где были интернированы в лагерях. В августе—сентябре 1920 г. из Польши в Крым прибыло около 3000 чинов отряда (Слащов Я. А. Крым в . 1920 г. С. 105), направленных на пополнение Русской армии.
1 	РГВА. Ф. 39701. Ош 1. Д. 9. Л. 39, 41.
^ Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 235.
3 	Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 309—311; Кравченко В. М.
Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 181; РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 13. / Л. 3-3 об., 20-21, 42.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 277, 309, 327; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 500—501; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 181.
- 491 -

Врангель постарался пресечь любые попытки «добровольческого» самодеятельного формирования воинских частей, что в 1920 г. при скудных людских ресурсах Крыма грозило бы армии распылением сил и полной потерей боеспособности. При этом «регулярными» частями, ядром ВСЮР в Крыму становятся полки, изначально создававшиеся в 1918—1919 гг. как «добровольческие». Сохранившие к моменту эвакуации в Крым наиболее стойкий кадр, они стали основой вооруженных сил, вокруг которой происходило наращивание численности армии. Большая же часть возрождающихся полков Русской армии весной 1920 г. была, напротив, расформирована. По сути, опыт «возрождения» полков, на которые в 1919 г. командованием была сделана ставка в регулярном строительстве армии, в итоге вылился в то же «добровольчество» и был признан неудачным. Очевидно, что Врангель, не раз говоривший об ошибках предшественника на посту главкома, всячески старался избежать их повторения. Другую точку зрения на реорганизацию армии высказывает исследователь Р. М. Абинякин, по словам которого, приказ № 3012 «бесповоротно сводивший... многочисленные ячейки (особенно регулярной кавалерии) в номерные полки, по существу означал победу “добровольческого” принципа создания новых войсковых единиц»1. Но в данном случае о победе «добровольческого» принципа строительства вооруженных сил говорить можно лишь с известной долей условности, так как «добровольческими» полки уже давно оставались только на бумаге, по своим названиям. И последовавшее вскоре приказом главкома изменение названий Вооруженных сил Юга России и Добровольческого корпуса лишь фиксировало давно произошедшие в составе армии перемены.
28 апреля (11 мая) Врангелем был подписан приказ № 3049 по ВСЮР о наименовании «впредь армии Русской». «Армия перестраивается на новых началах. Основания комплектования армии изменены — части войск комплектуются не добровольцами, а лицами, призванными на военную службу по мобилизации. Новая организационная схема ничего общего со старой добровольческой не имеет. Необходимо теперь же отказаться и от старых, неприложимых к новым, организационных соединений. Добровольцы и Добровольческий корпус должны иметь наименования — армейские по номерам, а казачьи по соответствующему войску...» Этим же приказом Добровольческий корпус генерала А. П. Кутепова получил название 1-го армейского, а Крымский корпус генерала Я. А. Слащова — 2-го армейского. Характерна оценка, данная этому переиме¬
1 	Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 152.
- 492 -

нованию в «цветных» частях: спокойно отнеслись добровольцы к «переименованию Врангелем “Вооруженных сил на Юге России” в “Русскую армию” и с грустью приняли новость, что “Добровольческий корпус” отныне “1-й армейский корпус”. Добровольчество стало неприемлемым»1.
Фактически апрельскими приказами главкома определялся приоритет «регулярства» над «добровольчеством» в строительстве вооруженных сил. Впрочем, формальное переименование Вооруженных сил Юга России в Русскую армию состоялось позднее, летом 1920 г., после подписания 22 июля (4 августа) соглашения с казачьими атаманами. Для придания общероссийского статуса и обоснования распространения власти главнокомандующего на казачьи области приказом № 3504 от 6 (19) августа, после начала Кубанской операции, Врангель объявлял новое наименование главкома ВСЮР, ставшего «главнокомандующим Русской армией» а состоявшее при нем правительство — «Правительством Юга России»1  2.
Переименование имело и серьезное идеологическое значение: «Название “Добровольческая” переносилось с Добровольческой армии и на политику ее руководителей. Оно перестало быть достоянием определенных воинских частей, оно стало нарицательным для всего возглавляемого генералом Деникиным движения. “Добровольческая политика”, “добровольческая печать”, “добровольческие власти” стали ходячими формулами. Славное в прошлом, связанное с первыми шагами героической борьбы генералов Алексеева и Корнилова, “добровольчество”, название столь дорогое для всех участников этой борьбы, потеряло со временем свое прежнее обаяние. [...] Из двух сражавшихся в России армий, конечно, право называться Русской принадлежало той, в рядах которой сражались все те, кто среди развала и смуты остался верным родному национальному знамени, кто отдал все за счастье и честь Родины. Не могла же почитаться Русской та армия, вожди которой заменили трехцветное русское знамя красным и слово Россия — словом Интернационал...»3. Позднее, в приказе № 3580 от 26 августа (8 сентября) главком в очередной раз подчеркивал преемственность новой армии со старой Русской: «Величие Российского государства покоилось на могучих армии и флоте. В переживаемое нами лихолетье небольшие числом, но крепкие духом возрождающиеся Русская армия и флот грудью своей отстаивают от красного интернационала последний клочок необъятной
1 Критский М. Л. Корниловский ударный полк. С. 163.
2 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 171-172, 190-191.
3 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 66.
- 493 -

когда-то нашей Родины. Верю, что настанет время, и Русская армия, сильная духом своих офицеров и солдат, возрастая, как снежный ком, покатится по родной земле, освобождая ее от изуверов, не знающих Бога и Отечества. Будущая Россия будет создана армией и флотом, одухотворенными одной мыслью: “Родина — это все”. Вдохнуть в армию эту мысль могут, прежде всего, офицеры — душа армии»1.
За апрель—май Врангель отдал приказы о расформировании более 500 военных и гражданских учреждений1  2. Тем не менее, энергичные меры по борьбе с «добровольчеством», предпринимаемые главкомом, не всегда были успешными. «Традиции» «возрождения частей Императорской армии» были достаточно живучи и, несмотря на строгие запреты со стороны командования, попытки самодеятельных формирований продолжались. Так, приказом № 3369 от 27 июня (10 августа) Врангель отмечал, что, несмотря на требования расформировать все лишние части и формирования, «обратив личный состав на укомплектование боевых частей... Гвардейский кавалерийский полк, имея на фронте 81 офицера, 1214 солдат, продолжает в тылу при запасном эскадроне и различных командах держать 79 офицеров и 1047 солдат, из которых более 60% могли бы усилить боевой состав полка на фронте». Раздувание штатов частей в тылу, в условиях острой нехватки личного состава на фронте считалось Врангелем недопустимым. Еще в распоряжении от 20 апреля (3 мая) главком указывал, что «многие из подлежащих расформированию воинских частей и учреждений до сего времени не выполняют приказы и продолжают жить на старые отпущенные деньги... При ограниченном числе бойцов в строю при частях существуют огромные обозы. Приказываю в десятидневный срок сдать сведения обо всех частях и учреждениях на территории Крыма, подлежащих ликвидации»3.
Вошедшие в состав крупных полков полковые ячейки старых полков Русской армии, несмотря на сложность своего положения, всячески старались сохранить кадр для будущего развертывания своих полков. «На сравнительно небольшом пространстве убранного поля собрались в конном строю кадры почти всех старых кавалерийских полков, — описывал парад Сводного кавалерийского корпуса под командованием генераллейтенанта И. Г. Барбовича в июле 1920 г. Л. Н. Шишков. — В Гвардейском дивизионе мелькали фуражки конногвардейев, кавалергардов, синих и желтых кирасир, дальше ярким пятном
1 Юг России. Севастополь, 1920. № 125. 28 августа.
2 Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения... С. 287.
3 Цит. но: Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 34.
- 494 -

выделялся эскадрон изюмских гусар, и по всему фронту обеих дивизий весело пестрели цвета знакомых гусарских, уланских и драгунских полков. Эти кадры хранили в себе залог будущего возрождения старых полков...»1. Большинство полковых ячеек, даже войдя в состав новых полков старались сохранить некоторую автономию. Так, включенные в состав Петроградского эскадрона 7-го кавалерийского полка чины 1-го гусарского Сумского полка «только в строевом отношении подчинялись командиру Петроградского эскадрона. Все назначения во взводе делались его командиром. Все лишние, не полагающиеся по штату офицеры тоже числились при взводе (а не шли на пополнение нуждающихся в офицерах частей. — Р. Г.). Таким образом, стремление офицеров сохранить ячейку полка осуществилось»1  2. Петроградец И. И. Рубцов впоследствии вспоминал, что «сведенные в один полк, петроградцы, новороссийцы и лубенцы только в строевой части подчинялись командиру своего полка, имея свои хозяйственные части»3.
Оценки проведенной Врангелем военной реформы различны. Наряду с большим количеством позитивных мнений существуют и негативные оценки реорганизации ВСЮР, проведенной в 1920 г. На относительную неудачу реформы указывали и многие современники событий (как правило — не из армейской среды). По свидетельству председателя Таврической губернской земской управы В. А. Оболенского, Врангель «со свойственной ему энергией, настойчивостью и властностью» «произвел большую чистку своих тыловых учреждений, но вскоре обнаружилось, что он делает поистине Сизифову работу. Тыловые офицеры, согнанные с насиженных мест, ехали на фронт, но вскоре получали новое назначение в тыл. Одни тыловые учреждения расформировывались, но взамен их возникали новые. Образовывалось невероятное количество разных комиссий, в которых находили себе приют многочисленные полковники (почему-то этот чин был наиболее распространенным в тыловых учреждениях), старавшиеся возможно дольше тянуть свои дела, чтобы, получая присвоенное содержание легальным путем и целый ряд “безгрешных” доходов — путями нелегальными, подольше отсиживаться в безопасном месте»4. Начальник военно-судной частью штаба Донского корпуса И. М. Калинин считал, что Врангель, «стремясь создать однородную “русскую”
1 Шишков Л. Я. 4-й гусарский Мариупольский Императрицы Елизаветы Петровны полк... С. 90.
2 Сумские гусары в Гражданской войне... С. 49.
3 Рубцов И. И. Петроградские уланы в Гражданской войн... С. 180.
‘ Оболенский В. А. Крым при Врангеле // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 11: Белый Крым. С. 118.
- 495 -

армию на старых началах, добился только того, что добровольцы признали его вождем. Но их внутренняя структура в Крыму осталась прежняя. Они совершенно не уважали никого, будь он хоть в распрогенеральском чине. В смысле назначения на командные должности решающую роль играл вовсе не приказ высшего начальства, а “добровольческий стаж”, то есть время, проведенное в “цветных” войсках, и санкция той части, где имелась вакансия. Со стороны никто не смел сунуться к ним на командные должности»1. (Справедливости ради необходимо отметить, что воспоминания, написанные Калининым уже в Советской России, зачастую грешат откровенно предвзятым отношением к добровольцам.)
Военный журналист А. А. Валентинов, служивший в 1920 г. в отделении связи полевого штаба главкома ВСЮР, в своих воспоминаниях отмечает, что в Крыму Врангелем «была провозглашена беспощадная борьба с канцелярщиной и рутиной. Началась стремительная замена одних лиц и учреждений другими. Фактически, впрочем, дело свелось лишь к калейдоскопической перемене фамилий и вывесок, а зачастую даже только последних»1  2. Но даже при такой негативной оценке реорганизации системы управления в Крыму Валентинов отмечает, что «значительно благополучнее обстояло к началу наступления (май 1920 г. — Р. Г.) дело с реорганизацией и перевоспитанием (до известной степени) самой армии. Здесь в течение крайне незначительного промежутка времени была закончена с огромной энергией и настойчивостью бесконечно трудная работа по приведению армии в боеспособное состояние. Разрозненные, потерявшие после Новороссийска и “сердце”, и веру толпы солдат, казаков, а нередко и офицеров, были вновь сведены в определенные войсковые соединения, спаянные между собой и общей дисциплиной, и доверием к командному составу. Разгул, хулиганства и бесчинства, наблюдавшиеся в первые дни по прибытии армии в Крым, были пресечены. И были пресечены, несомненно, тем подъемом, который сумел создать своими выступлениями и приказами генерал Врангель, а также теми элементарными мероприятиями по оздоровлению армии, которые стали проводиться решительно в жизнь. [...] ...Справедливость требует отметить, что стихийная разнузданность, царившая в тылу в начале весны, к концу ее была сведена почти на нет»3.
Помимо реорганизации армии Врангель попытался наладить и подготовку будущих кадров для армии, организовав для
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 121.
2 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 258.
3 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 261—262.
- 496 -

этих целей Крымский кадетский корпус. Работу по сбору и направлению кадет в корпус возглавлял начальник Управления военно-учебных заведений в Крыму генерал-майор И. Я. Враский. В июне Врангель отдал приказ № 2258, согласно которому учащаяся молодежь отчислялась из воинских частей в учебные заведения (22 июня (5 июля) соответствующие приказы № 4987 и 4988 были отданы по флоту). Несмотря на приказ главкома, кадеты старших классов стали приезжать в корпус только в августе 1920 г.: «В сводный корпус стали прибывать кадеты всевозможных корпусов, да и вообще учащаяся молодежь, оказавшаяся в рядах белой армии. Многие из них были на фронте более года. Каких только погон здесь не было!»1. Несколько позднее, аналогичные приказы были изданы атаманами Донского, Кубанского и Терского казачьих войск. Отчисленные из Донского корпуса несовершеннолетние направлялись в Евпаторию во 2-й Донской кадетский корпус1  2.
В целом, меры проведенные Врангелем в Крыму, значительно повысили боеспособность ВСЮР. «В короткий срок Врангель сумел поднять настроение в частях, только что переживших тяжкий и продолжительный отход, и трагическую Новороссийскую эвакуацию», — указывал впоследствии начальник штаба главкома П. Н. Шатилов3. В результате произведенных в 1920 г. преобразований Русская армия была перестроена и имела четкую организационную структуру. В ее составе было две армии, три армейских корпуса, каждый из которых включал в себя пехотные и кавалерийские части, а также артиллерию. Кадр регулярной кавалерии был сведен в отдельный кавалерийский корпус. Уже в мае 1920 г. сравнительно небольшая по численности армия была готова к боевым действиям, а «последствия тяжелого отступления от Курска к Черному морю были преодолены и психологически, и организационно. Чувствовалась убежденность в правоте и успехе своего дела и вера в главнокомандующего. Это были не толпы беженцев в форме, как рассказывали про Новороссийск, а боевой и патриотический отбор»4. «Армия снова воспаряла духом, явилась вера в победу, — вспоминал штаб-ротмистр эскадрона Лейб-гвардии
1 Стацевич А. А. Киевский кадетский корпус в годы Гражданской войны // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 148; Щепинский Б. А. Последние годы военной жизни воспитанников кадетских рот морского училища // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 235.
2 Краткая история 2-го Донского кадетского корпуса // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 662.
3 Шатилов П. //. Врангель — боевой начальник (По моим воспоминаниям) // Вестник Общества русских ветеранов Великой войны. 1953. № 195. С. 5.
4 Сердаковский JI. В. Чему Господь свидетелем меня поставил // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 158—159.
- 497 -

Драгунского полка Д. Л. де Витт. — Армия возрождается в перерожденном виде — утрачивая прежний дух добровольчества и партизанщины, неотъемлемых спутников ее несчастий. Полки принимают вид прежних регулярных частей»1. По свидетельству алексеевца Б. А. Павлова (Пылина), «новая власть по-серьезному взялась за восстановление пошатнувшейся воинской этики и морали. Как ни странно, для этого процесса не потребовалось много времени и больших усилий. Приехавшие с Кубани полки были сравнительно малочисленны, но в этой малочисленности, как это ни парадоксально звучит, была до некоторой степени их сила. Во время долгого отступления произошел естественный отсев — все слабое и сомневающееся отстало и распылилось, осталось более сильное и верное...1  2 Поэтому неудивительно, что боеспособность армии и дисциплина были восстановлены в невероятно короткий срок»3.
Высоко оценивал проведенную Врангелем реорганизацию Русской армии и его непосредственный противник, командовавший осенью 1920 г. Южным фронтом Красной армии, М. В. Фрунзе. «Сделавшись главнокомандующим белой армии и главой правительства, барон Врангель, начиная с апреля, развертывает в Крыму колоссальнейшую работу. — писал Фрунзе в ноябре 1921 г., спустя год после взятия РККА Крыма. — [...] В результате... Врангелю удается превратить разложившиеся, деморализованные, утратившие боеспособность банды в крепко сколоченные, хорошо снабженные и руководимые опытным комсоставом войсковые части. К началу июня 1920 г. эта реформаторская деятельность заканчивается, и в распоряжении Врангеля оказывается внушительная боевая сила, приблизительно в 30 000 чистых штыков и сабель. С этой армией в начале июня он и переходит от обороны к наступлению. [...] Во всех операциях полугодичной борьбы Врангель как командующий в большинстве
1 де Витт Д. Л. Лейб-драгуны в боях 22 июня 1920 г. // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе... С. 471.
2 Для характеристики состава ушедших в Крым офицеров и добровольцев интересны сведения о пленных офицерах и военных чиновниках, находившихся в 1920—1921 гг. в заключении в Орловском концентрационном лагере, приводимые исследователем Р. М. Абинякиным. Большинство из них попало в плен в ходе осенне-зимнего отступления ВСЮР. Из 249 человек, на которых имеются анкетные данные (общее количество 345 заключенных), добровольно ушли от белых 127 офицеров (51%), по независящих от них обстоятельствам 66 (26,6%) и против своей воли 28 человек (11,2%). «В результате можно отчасти согласиться с белыми мемуаристами и следующими за ними исследователями, которые констатировали отсев наиболее нестойкого элемента при поражении» (Абииякин Р. М. Бывшие белые офицеры в Орловской губернии в 1920 гг. // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине. С. 241-242).
3 Павлов Б. Л. Первые четырнадцать лет. Посвящается памяти алексеевцев. М., 1997. С. 77-78.
- 498 -

случаев проявил и выдающуюся энергию, и понимание обстановки. Что касается подчиненных ему войск, то и о них приходится дать безусловно положительный отзыв»1. «Ядром для образования армии Врангеля послужили наиболее крепкие, уцелевшие кадры бывшей Добровольческой армии Деникина, в большинстве своем состоявшие из наиболее реакционных офицеров, прошедших через школу империалистической и Гражданской войны, и из остатков наиболее стойких частей донцев и кубанцев, сплотившихся вокруг своих станичников-офицеров, — характеризовал Русскую армию в Крыму красный военный специалист, бывший генерал-майор
В. 	А. Ольдерогге, командовавший в 1919 г. красным Восточным фронтом. — Лучшими и наиболее стойкими частями пехоты в качественном отношении являлись части 1-го корпуса, входившего в состав 1-й армии генерала Кутепова и состоявшего из Дроздовской, Марковской и Корниловской дивизий, стяжавших себе прочную репутацию и известность еще со времени Добровольческой армии Деникина. Полки этих дивизий, немногочисленные по боевому составу (от 100 до 1000 штыков в каждом), но с сильным кадровым офицерским составом, отличались стойкостью, дисциплинированностью и большой подвижностью и были ударными частями во всех крупных операциях; остальная пехота — хотя и более низкого качества, но благодаря опытному и многочисленному командному составу — была в твердых руках и мало отличалась от частей старой “царской” армии. [...] Все эти особенности и свойства армии Врангеля делали ее чрезвычайно подвижной, легко управляемой и гибкой, что давало ему возможность путем постоянных перегруппировок и быстрого сосредоточения войск устанавливать соотношение сил, обеспечивавшее правильный ход каждой операции, а на поле сражения маневром достигать крупных успехов»1  2.
«Врангель впервые применил широкое использование техники в совместной работе с конницей, — оценивал в 1922 г. проведенные им преобразования главнокомандующий вооруженными силами РСФСР бывший полковник Генерального штаба С. С. Каменев. — Это использование техники в столкновении конных масс послужило основанием наименовать конницу противника “бронированной конницей”. Действительно, генерал Врангель сделал опыт забронировать свою конницу автомашинами, вооруженными пулеметами и авиацией. Нам суждено было испытать силу указанной бронировки и сделать ей надлежащую оценку»3. Начальник Политического
1 Фрунзе М. В. Врангель // Перекоп и Чонгар. С. 18, 21.
2 Ольдерогге В. Л. Краткий перечень боевых действий // Разгром Врангеля, о С. 15, 17, 18.
6 Каменев С. С. Очередные военные задачи. С. 141.
- 499 -

управления Красной армии и член Революционного военного совета республики С. И. Гусев впоследствии вовсе писал о том, что «Врангелю удалось сказать новое слово в военном деле» и создать новый вид тактического соединения, применявшегося им в Крыму — «бронированную конницу». «Именно на своей “бронированной” кавалерии Врангель основал свой стратегический план, — писал он. — Врангель действовал наверняка: в его распоряжении имелась лучшая в мире конница из прирожденных кавалеристов-казаков, великолепно обмундированная, вооруженная, находившаяся под командой опытнейших генералов-кавалеристов, снабженная огромным количеством бронеотрядов и многочисленными грузовиками с поставленными на них пулеметами, а также эскадрильями аэропланов новейших конструкций. По силе удара, по маневренной гибкости это было самое идеальное войско, какого мир еще не видал»1.
Успех в реорганизации ВСЮР был достигнут благодаря нескольким факторам. Во-первых, командованием были сделаны правильные выводы из политики военного строительства 1919 г., в ходе которой было допущено немало ошибок. Оказавшись на территории Крымского полуострова, ограниченного людскими и материальными ресурсами, главком должен был либо вовсе отказаться от продолжения борьбы, либо энергично провести меры по реорганизации и переформированию армии. Во-вторых, как уже упоминалось ранее, в Крым эвакуировалась наиболее стойкая часть ВСЮР. Разочаровавшиеся в Белой борьбе, колебавшиеся в выборе стороны в гражданском противостоянии и «преступный элемент», создавший ВСЮР недобрую славу, в большинстве своем «отсеялись» от армии в ходе отступления осени 1919 — зимы 1920 г. Благодаря этому на ограниченной территории Крыма удалось создать сравнительно небольшую по численности, но в большей степени чем ранее регулярную армию. В-третьих, немалую роль в преобразованиях сыграла та энергия и настойчивость, с которой главком взялся за их осуществление. Несмотря на то, что многие негативные тенденции Врангелю так и не удалось переломить (здесь, безусловно, сказывались и недостаток времени, и отсутствие материальных и людских ресурсов, нехватка квалифицированных специалистов), в целом перестройка вооруженных сил была успешной. Врангель не только «обуздал офицерскую вольницу, упорядочил тыловой хаос и произвел смену вывески»1  2, но и попытался окончательно перейти к военному строительству на регулярной основе.
1 Разгром Врангеля. С. 4—5.
2 Абииякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 152.
- 500 -

Главные показатели проведенной в 1920 г. реорганизации вооруженных сил — боеспособность и численность частей ВСЮР — Русской армии на фронте. Врангель сумел «внушить армии, что она жива»1. Несмотря на ограниченные людские ресурсы Крыма, уклонения населения от мобилизации, большие потери во время боевых действий, на протяжении 1920 г. численность армии держалась примерно на одном уровне и составляла в среднем 25 000—30 000 штыков и сабель, а в отдельных частях она даже возрастала1  2.
По словам самого Врангеля, уже к маю 1920 г. ВСЮР представляли собой серьезную силу: «Численность бойцов на фронте, в запасных и тыловых частях достигла 40 000 человек. Все боеспособное было влито в строй. Материальная часть [была] приведена в порядок. Мы располагали десятью танками, двадцатью аэропланами, правда, весьма несовременными, самого разнообразного типа. [...] Войска успели отдохнуть и оправиться. Во всех частях велись усиленные строевые занятия»3.
В дальнейшем численность ВСЮР — Русской армии на фронте держалась примерно на одном уровне. Так, к 25 мая (7 июня) боевой состав ВСЮР по оценке Врангеля составлял 25 000 штыков и сабель (1/5—1/6 от общей численности вооруженных сил, включая флот)4. К середине июня, после понесенных во время наступления потерь, общая численность армии на фронте по данным Врангеля составляла 21 500 человек (15 000 штыков и 6500 шашек)5. В августе, по сведениям военного журналиста А. А. Валентинова, численность Русской армии достигала 33 800 человек: «Это все, что находится на фронте и считается действительно боеспособным. В это число включены даже ординарческий эскадрон и конвой главнокомандующего [...] Все остальное — тылы»6. По данным разведки РККА, в конце августа (начале сентября) боевой состав Русской армии составлял 33 000 человек (25 000 штыков и 8000 сабель), при около 200 000 чинов в тыловых штабах, учреждениях и частях7.
1 Пронин Д. Ф. Записки дроздовца-артиллериста. С. 76.
2 См. приложение № 8.
3 Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 102.
г‘ Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 117.
0 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 145. Почти аналогичные сведения о численности ВСЮР к этому времени (22 000 штыков и 2000 сабель) приводит
Н. Е. Какурин (Какурин II. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 335).
6 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 319.
' Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 342; Советский исследователь А. А. Кондаков приводил данные о «боевом составе» ВСЮР к маю 1920 г. в 127 316 штыков и 4560 сабель, при 108 орудиях, 630 пулеметах, 24 бронемашинах, 12 танках, 4 бронепоездах (Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 10). Очевидно, что эти сведения включают все тыловые структуры войск в Крыму, а также нестроевых солдат и офицеров.
- 501 -

Аналогичные цифры о численности армии к 1 (14) сентября приводит и сам Врангель1. Согласно данным разведывательного отделения Южного фронта Красной армии, численность Русской армии к 17 сентября (1 октября) составляла 41 000 штыков (из них на фронте находилось только 27 380) и 17 200 сабель1  2. Сразу после эвакуации из Крыма, в ноябре 1920 г., Врангель в беседе с представителями прессы называл общую численность Русской армии в Крыму в 320 000 человек, из которых в строю находилось не более 45 000, и указывал, что «соотношение это нужно считать вполне нормальным, как показала практика германской (Первой мировой. — Р. Г.) войны, когда на одного бойца армии приходилось семь—восемь человек, обслуживающих тыл»3.
Но для успешных действий один на один против Красной армии такой численности вооруженных сил Белому Крыму было явно недостаточно. Собранная фактически на пределе организационных и мобилизационных возможностей Русская армия, численностью в 25 000—30 000 человек, в разы уступала РККА. В разгоревшихся весной—летом боях полки ВСЮР «таяли с быстротой, не находившейся ни в какой пропорции с притоком мобилизованных внутри Крыма и в Северной Таврии. Лучшие офицеры-добровольцы выбывали из строя, а заменить их было некем»4. Резервы у Русской армии фактически отсутствовали, хотя в строй был поставлен практически весь боеспособный элемент. По словам участника боев, «все наши части должны были все время сражаться и непременно побеждать. В случае неудачи их нечем было заменить, и неудача могла обратиться в катастрофу»5. Впрочем, сложившееся безысходное положение и «чувство обреченности совершенно не уменьшало боеспособность наших частей»6. Главком Русской армии, оценивая численность войск РККА в октябре 1920 г. на Южном фронте в 55 000—60 000 штыков и 22 000—25 000 сабель (подразумевая только бойцов на фронте) говорил: «Соотношение сил было не в пользу Русской армии не менее как
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 239.
2 Слащов-Крымский Я. А. Белый Крым... С. 226—232. Полностью документ см. в приложении № 18.
3 Генерал Врангель о текущем моменте // Последние дни Крыма. Впечатления,
/ факты и документы. Константинополь, 1920. С. 35.
1 Бек-Софиев Л. О. Разведки, летние наступления и Кубанский десант Русской армии генерала Врангеля // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. г М., 2003. С. 810.
0 Мамонтов С. И. Последние бои конной батареи // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2003. С. 366.
6 Пронин Д. Ф. Записки дроздовца-артиллериста. С. 94.
- 502 -

в три, три с половиной раза»1. По советским данным, численность войск Южного фронта перед решающим наступлением в Северной Таврии в октябре 1920 г. составляла 103 000 штыков и 34 000 сабель, в то время как численность Русской армии согласно разведданным РККА составляла на фронте 22 150 штыков и 12 070 сабель1  2. Как видно, штаб Южного фронта при планировании наступления исходил из превосходства над противником «вчетверо в отношении живой силы и свыше чем в два раза в отношении артиллерии»3. Столь большого «численного превосходства за всю Гражданскую войну Красная армия не имела ни на одном фронте, ни в одной операции»4.
Еще меньшей стала численность войск Русской армии на фронте после отхода из Северной Таврии в Крым, за линию укреплений. По одним данным, приведенным в советской литературе, она составляла 9850 штыков и 7220 сабель (при значительном количестве артиллерии — около 200 орудий)5, по другим сведениям (разведывательного отдела штаба Южного фронта РККА) к 28 октября (10 ноября) численность Русской армии на фронте перед штурмом перекопских рубежей составляла 11 750 штыков и 7100 сабель6. Согласно разведданным из штаба 6-й армии РККА, приведенным В. К. Триандофилловым, Сводно-Гвардейский полк, оборонявший Восточный фас на Турецком валу от Сиваша до Перекопского тракта протяженностью 3 км, насчитывал всего 400 штыков (на 1 км приходилось около 130 штыков); 1-й и 4-й Дроздовские стрелковые полки, занимавшие Западный фас от Перекопского тракта до Адаманского залива, протяженностью 8 км, насчитывали всего 1200 штыков (в среднем 125 штыков на 1 км). Даже при наличии участковых и общих резервов, существенном количестве артиллерии плотность обороны Русской армии назвать высокой никак нельзя. Очевидец боев вспоминал, что бои на Перекопе превратились для участников обороны в «один сплошной
1 Врангель Г1. II. Записки. Ч. 2. С. 288.
2 Голубев А. В. Перекопско-Чонгарская операция // Перекоп и Чонгар. С. 45. По данным приведенным Н. Е. Какуриным со ссылкой на В. К. Триандафиллова, численность Южного фронта РККА перед началом решающего сражения в Северной Таврии составляла 133 000 штыков и сабель при 500 орудиях, 17 бронепоездах, 31 бронемашины и 29 аэропланах, в то время как численность Русской армии составляла по данным разведки 37 220 штыков и сабель при 213 орудиях, 6 бронепоездах, 18 бронемашинах и 8 авиационных отрядах (Какурин II. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 343—344).
3 Какурин II. Е. Как сражалась революция. Т. 2. С. 344.
1 Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16
г книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 345.
° Голубев А. В. Перекопско-Чонгарская операция. С. 47; Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии // Перекоп и Чонгар. С. 64. Подробнее см. приложения № 19, 20.
6 Гражданская война на Украине. Т. 3. С. 734—735.
- 503 -

и очень упорный бой, днем и ночью». При этом у красных «было громадное преимущество в количестве войск. Части сменялись и отходили на отдых, чего у нас не было. У нас дрались бессменно все те же части, и утомление доходило до апатии»1. По подсчетам Триандафиллова в группировке РККА на главном направлении удара на 1 км фронта приходилось 6768 штыков и сабель, 117 пулеметов и 12 орудий; на вспомогательном участке плотность падала до 775 штыков и сабель при семи орудиях на 1 км1  2. Численность войск РККА перед началом наступления на один км как правило превосходила общую численность отдельных частей Русской армии занимавших гораздо более протяженные участки. Как видно, превосходство в силах Красной армии над Русской было подавляющим, сводившим на нет даже превосходство в качестве ряда белых частей над противником.
***
После проведенной реорганизации, в мае 1920 г., когда началось наступление в Северной Таврии пополненные численно и получившие новое обмундирование и вооружение части ВСЮР были вполне готовы к боевым действиям. «Борьба, которую вел командующий Вооруженными силами Юга России генерал Врангель, опираясь на Крымский полуостров, против красного засилья, имела смысл, пока имелась хоть малейшая надежда, что эта борьба будет поддержана русским народом, — вспоминал дроздовец Г. Б. Александровский. — Поэтому генерал Врангель делал героические усилия расширить фронт борьбы, производя десанты на Кубани и на Дону и совершив рейд на правобережную Малороссию по направлению к Никополю»3. В начале лета Врангель планировал, «пополнив армию, приведя в порядок тылы, нанести противнику новый удар на северном фронте и тем развязать себе руки. Затем, удерживаясь в Северной Таврии, перебросить часть сил (кавказские казачьи полки) на Кубань и, опираясь на местное казачество, очистить от большевиков кубанские земли. В дальнейшем, оставив Северную Таврию и удерживая 1-м корпусом крымское дефиле, перебросить на помощь кубанским донские полки»4.
В июне, в ходе разработанной штабом главкома операции, была уничтожена конная группа красных под командованием
1 Мамонтов С. И. Последние бои конной батареи. С. 376.
2 Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии. С. 67. Численность сил Русской армии при обороне крымских перешейков и прочность обороны на основе подсчетов Триандафиллова см. в приложении № 21.
3 Александровский Г. Б. На полях Северной Таврии // Русская армия генерала Врангеля... С. 504.
4 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 157.
- 504 -

д. п. Жлобы (в нее входил 1-й конный корпус и конная группа), численностью 7500 сабель и 6000 штыков1. Этот разгром был «редким примером в военной истории окружения и полного уничтожения большой группы конницы»1  2. «Русская армия не только с успехом отразила наступление красных, увеличила занятую часть Северной Таврии, взяла более 2000 пленных и оружие, — вспоминал участник боев, — но, что было особенно ценно, захватила более 4000 коней. Вся конница была посажена на лошадей. Во всех последующих действиях, основанных главным образом на маневрировании, удалось развить быструю переброску конницы, на которую в дальнейшем легла главная тяжесть боя»3. Согласно приказу по 1-му армейскому корпусу от 20 июня (13 июля) № 3735 наряду с пленными было захвачено 29 орудий и 130 пулеметов4.
Июль—август 1920 г. прошли в тяжелых и беспрерывных боях. Большие потери уменьшали и без того невысокую численность армии и вынуждали командование спешно комплектовать части мобилизованными и пленными, качество которых зачастую оставляло желать лучшего. Выполняя намеченный главкомом план действий, в конце июля группа войск под командованием генерала С. Г. Улагая (1-я и 2-я Кубанские казачьи дивизии, Сводная пехотная дивизия и др.) начала десантную операцию на Кубань, высадившись у Приморско-Ахтырской и начав продвижение к Екатеринодару. Успех десанта мог существенно расширить фронт борьбы и образовать на Кубани новый очаг борьбы против советской власти. Учитывая приобретавшее все больший размах повстанческое движение на Северном Кавказе, план был вполне осуществимым. К 5 (18) августу частями десанта на пути к кубанской столице была занята станица Брюховецкая. Но в дальнейшем, из-за несогласованности действий командования десанта и прибытия значительных подкреплений в Красную армию, 15 (28) августа Улагай отдал приказ об отходе и эвакуации в Крым. В июле с целью поднять восстание на Дону в районе Азова был высажен десант под командованием есаула Ф. Д. Назарова. Отряд численностью всего примерно в 1000 казаков и офицеров должен был дойти до Ростова-на-Дону
1 Дрейер В. Н. Крестный путь во имя Родины... С. 136—137; Леонтьев А. М. Оборона Крыма // Марковцы-артиллеристы... С. 256; Пухальский Ф. В. Разгром Сводного конного корпуса товарища Жлобы в Северной Таврии 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля... С. 600.
2 Голубшщев А. В. Разгром конной группы Жлобы 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля... С. 610.
3 Звегшщов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 105.
1 Левашов М. Н. Мои впечатления о разгроме конного корпуса Жлобы 19 и 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля... С. 352, 354.
- 505 -

и Новочеркасска и поднять новое казачье антибольшевистское восстание. Но после первоначального успеха десант был разгромлен у станицы Константиновской.
В результате расширить фронт борьбы летом 1920 г. не удалось, и вся боевая нагрузка легла на малочисленные части Русской армии действовавшие в Северной Таврии. Тем не менее, в сентябре, в ходе наступления на Донбасс, части Русской армии добились своих наибольших успехов. Донской корпус захватил Юзовку — один из центров Донбасса, что привело к спешной эвакуации из Екатеринослава советских учреждений. Но, несмотря на продвижение вперед, положение Русской армии становилось все более опасным. Ее немногочисленные полки оказались не в состоянии удерживать растянувшуюся линию фронта. Серьезно осложнило положение Белого Крыма подписание 29 сентября (12 октября) перемирия между Польшей и Советской Россией, благодаря чему Красная армия получила возможность перебросить необходимые резервы к своему Южному фронту. Последней попыткой сохранения за собой стратегической инициативы стала Заднепровская операция Русской армии. Ее основной целью было перенесение боевых действий на правый берег Днепра и ликвидация Каховского плацдарма Красной армии. Проведенная в последние дни сентября, она закончилась неудачей.
«Полная невозможность пополнить убыль в войсках, в особенности в коннице, начертание фронта в виде выгнутой к северу на 120 верст дуги длиною около 400 верст, с необеспеченными флангами и с постоянной угрозой Каховского тетде-пона, ставили главнокомандующего перед трудной задачей ведения дальнейших боевых действий», — оценивал ситуацию осени 1920 г. В. Н. Звегинцов1. После упорных боев начался отход Русской армии в Крым. «Решительная битва в Северной Таврии закончилась, — подводил итоги главком. — Противник овладел всей территорией, захваченной у него в течение лета. В его руки досталась большая военная добыча... Наши части понесли жестокие потери убитыми, ранеными и обмороженными. Значительное число было оставлено пленными и отставшими, главным образом, из числа бывших красноармейцев, поставленных разновременно в строй. Были отдельные случаи и массовых сдач в плен. Так, сдался целиком один из батальонов Дроздовской дивизии. Однако армия осталась цела, и наши части в свою очередь захватили 15 орудий, около 2000 пленных, много оружия и пулеметов»*  2.
} Звегинцов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну... С. 121.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 292.
- 506 -

До начала контрнаступления РККА во всех официальных заявлениях говорилось о возможности «зимовки» Русской армии в Крыму. Очевидно, что командование делало немалую ставку на поддержку со стороны повстанческого движения. Ожидалось, что к весне 1921 г. советская власть будет сильно подорвана недовольством крестьян и рабочих, что приведет к восстаниям по всей стране. В этих обстоятельствах новый выход из «крымской бутылки» вполне мог оказаться более успешным. Но сдержать начавшееся в середине октября контрнаступление значительно превосходящих сил РККА ослабленная Русская армия не сумела. Части 1-й конной армии под командованием С. М. Буденного вышли к Перекопу, поставив под угрозу отход Русской армии в Крым. Благодаря стойкости добровольцев и донцев армия сумела прорваться на полуостров, но удержать линию обороны не удалось.
В результате Перекопско-Чонгарской операции РККА (26 октября — 3 ноября (8—16 ноября) были прорваны укрепления Русской армии на Перекопском и Чонгарском перешейках, отделяющих полуостров Крым от материка. «Если атака не удалась, приказываю перейти к самой упорной обороне, — предписывал генерал-лейтенант И. Г. Барбович 28 октября (9 ноября) начальнику 1-й кавалерийской дивизии генералмайору В. Н. Выграну. — Прошу помнить, что ни одного шага назад быть не может, это недопустимо по общей обстановке. Мы должны умирать, но не отступать. Приказываю на ночь выставить все пулеметы, подготовить артиллерию для ночной стрельбы. Часть дивизии спешить и держать в цепи, имея впереди секреты»1. Но, несмотря на упорное сопротивление отдельных частей, прорыв перекопских укреплений означал невозможность для Русской армии дальнейшего сопротивления и необходимость спешной эвакуации.
По словам начальника штаба главкома генерала Шатилова, ко времени отхода Русской армии на перешейки оставление Крыма было уже неизбежно: «Нам были отлично известны свойства нашей армии, незаменимой при наступлении, терявшей силу сопротивления при отходе и не умеющей обороняться за проволокой. [...] Итак, за проволокой мы драться не могли. Наступили сильные морозы и замерз Сиваш. Это обращало оборону узких перешейков в борьбу за непрерывную стоверстную позицию, заняв которую, мы оставались почти без резервов. Сидеть в окопах, не имея необходимого количества обогреваемых землянок, и при отсутствии теплой одежды было невыразимо тяжело. Перекопские позиции имели колоссальное
1 	Цит. по: Ананьев К. Через Сиваш // Штурм Перекопа. С. 107—108.
- 507 -

моральное значение при борьбе впереди них, но с переходом на эти позиции, несмотря на наличие большого количества заблаговременно установленной артиллерии и на оборудование их окопами, проволокой и укрытиями, они едва ли могли нами долго защищаться. С отходом из Северной Таврии пехота потеряла большую часть своих рядов, пополненных красноармейцами и мобилизованными жителями Северной Таврии. Эти последние дрались прекрасно при наступательных операциях, но при отходах оставались по ночам в своих деревнях, мимо которых части проходили. Пехота уменьшилась почти втрое, кавалерия же в постоянных боях и маневрировании потеряла за последние дни около половины конского состава. Переутомление после беспрерывной пятимесячной борьбы в Северной Таврии дошло до предела...»1. Советский военный теоретик
В. 	К. Триандафиллов, участвовавший в боях на Перекопе, в 1920-е гг. отмечал, что «только общим надломом воли противника можно объяснить очищение им Перекопских позиций, но не нашим тактическим успехом»1  2.
Командование армии, осознавая возможный прорыв перекопских позиций и стремясь не повторить новороссийской трагедии, начало готовиться к эвакуации задолго до отхода частей Русской армии на Крымский полуостров. «Готовясь к продолжению борьбы, я считал совершенно необходимым безотлагательно обеспечить армию на случай несчастья, — отмечал впоследствии Врангель. — Я предложил генералу Махрову немедленно разработать, совместно со штабом командующего флотом, план эвакуации, наметить те порты, куда войска должны были отходить и где они должны были грузиться, принять меры к сосредоточению в этих портах необходимого тоннажа, запасов угля и масла»3. Секретным отношением начальника штаба ВСЮР № 002430 от 4 (17) апреля на имя командующего флотом и начальника Морского управления вице-адмирала М. П. Саблина главком приказал в кратчайший срок, соблюдая полную секретность, подготовить соответствующее число судов для перевозки в случае необходимости в Константинополь 60 000 человек. Предлагалось распределить требующийся тоннаж по предполагаемым портам посадки с расчетом начать посадку на суда через четыре—пять дней после начала отхода войск с крымских перешейков. При этом заранее указывались пункты посадки и распределение эвакуирующихся войск по портам: Керчь — 12 000 тысяч, Феодосия — 15 000, Ялта и
1 Цит. по: Кузнецов Н. А. Русский флот на чужбине. М., 2009. С. 96—97.
2 Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии... С. 75.
3 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 25.
- 508 -

Севастополь — 20 000, и Евпатория — 13 000 человек. Последующим распоряжением число эвакуируемых увеличивалось до 98 000 человек. Оценивая необходимость эвакуации такого большого количества людей, адмирал Саблин отмечал, что для флота в том состоянии, в котором он находится, эта задача трудновыполнима, и необходимо увеличение судов, прежде всего транспортов1.
Назначенный в октябре Врангелем из-за болезни адмирала Саблина командующим флотом контр-адмирал М. А. Кедров в воспоминаниях писал: «Должен открыто сказать, что я с тяжелым сердцем выехал в сентябре месяце на Юг России (в 1918—1920 гг. Кедров находился в Лондоне, где по назначению адмирала А. В. Колчака был начальником транспорта по снабжению белых армий, а также морским экспертом представителя Всероссийского правительства на Парижской мирной конференции С. Д. Сазонова. — Р. Г.). Я понимал, конечно, как, может быть, не понимал генерал Врангель, что флот, состоящий из неремонтируемых, обобранных до последней медяшки сначала большевиками, потом немцами и, наконец, даже союзниками, с командой из необученных слабосильных гимназистов и кадет, без угля и снабжения, что это — не флот. [...] Под предлогом всевозможных десантных операций на Кавказе и Кубани транспорты по возможности были расставлены по портам Севастополь, Ялта, Феодосия и Керчь, чтобы в случае эвакуации не было бы скопления всех в Севастополе, как это было в Новороссийске»2.
Вопрос об эвакуации был поднят впервые в конце октября на заседании Правительства Юга России под председательством главкома. Предполагалось эвакуировать 30 000—35 000 человек. Командование посчитало, что гражданское население в массе своей не захочет оставлять Крым и отправляться в неизвестность. Врангель вспоминал, что «еще в первые дни по заключению [Советской Россией] мира с поляками (конец сентября. — Р. Г.), решив принять бой в Северной Таврии, я учитывал возможность его неблагоприятного для нас исхода и того, что противник, одержав победу, на плечах наших войск ворвется в Крым. Как бы ни сильна была позиция, но она неминуемо падет, если дух обороняющихся ее войск подорван. Я тогда же приказал генералу Шатилову проверить составленный штабом, совместно с командующим флотом, план эвакуации. Последний был рассчитан на эвакуацию 60 000 человек.
1 	Кадесников II. 3. Краткий очерк Белой борьбы... С. 62; Гитан Н. Р. Краткий очерк действий флота при эвакуации Крыма в ноябре 1920 г.// Флот в Белой ^ борьбе. С. 306—309' Кузнецов II. А. Русский флот на чужоине. С. 98—99. z Цит. по: Кузнецов II. А. Русский флот на чужоине. С. 99—100.
- 509 -

Я отдал распоряжение, чтобы расчеты были сделаны на 75 000; распорядился о доставке из Константинополя недостающего запаса угля и масла»1. Подготовка судов в Керчи, Феодосии и Ялте сопровождалась роспуском слухов о возможном десанте в Одессу, а затем на Кубань.
После прорыва РККА 28 октября (8 ноября) перекопских позиций штаб главкома принял ряд энергичных мер для организации эвакуации. Врангель приказал использовать «все суда, могущие держаться на воде». Из Константинополя был срочно затребован весь возможный тоннаж. Коммерческие транспорты (в том числе и иностранные) были задержаны для эвакуации в крымских портах2. Эвакуации подлежали как воинские части Русской армии и учреждения Правительства Юга России, так и семьи военнослужащих и те, кто мог опасаться за свою жизнь после занятия Крыма Красной армией. Последними эвакуировались отходящие с фронта части. Ю. И. Лодыженский, выполнявший в 1920 г. поручение П. Н. Врангеля в Женеве и вернувшийся в Крым непосредственно перед его эвакуацией, вспоминал, что крымской эпопеи суждено было «закончиться неудачей, но она, тем не менее, спасла честь лучшей части российского воинства»3.
Журналист Б. А. Суворин, принявший участие в знаменитом Первом Кубанском походе, впоследствии отмечал, что «по странной игре судьбы» Русская армия покинула Крым 2 (15) ноября 1920 г., в тот же день, когда в 1917 г. генерал М. В. Алексеев прибыл в Новочеркасск и с которого принято было вести отсчет началу существования Добровольческой армии: «От первых дней трудов генерала Алексеева до ухода генерала Врангеля прошло ровно три года — 1096 дней борьбы, лишений, унесших столько благородных жизней»4. Описывая крымскую эвакуацию, М. А. Кедров отмечал, что никто не подозревал, «что как выяснилось, надо принять не 35 000, а более 100 000 [человек] и, значит, грузить суда до отказа. Никто не хочет оставаться, несмотря на обращение главнокомандующего, указывавшего, что мы идем в неизвестность. Приходится посылать всюду морских офицеров и диктаторскими полномочиями, угрозами, револьверами и матерными словами, после чего все приходит более или менее в порядок...»5. Преподаватель Морского корпуса в Крыму В. В. Берг вспоминал, что в крымских
1
2
3
4
5
Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 292.
Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 297.
Лодыженский 10. И. От Красного креста к борьбе с коммунистическим Интернационалом. М., 2007. С. 190.
Суворин Б. А. Рождение армии // Зарождение Добровольческой армии. Цит. по: Кузнецов Н. А. Русский флот на чужбине. С. 101 — 102.
- 510 -

портах для эвакуации было подготовлено 132 корабля — «это и был тот Священный Ковчег, которому было суждено спасти остатки Великой России»1.
3 (16) ноября 1920 г. заполненные до отказа суда двинулись к Константинополю. По сведениям Врангеля, на 126 судах из Крыма было вывезено 145 693 человека (без учета судовых команд), из которых 70 000 составляли войска (30 000 бойцов и 40 000 обслуживающих тыл) и 7000 раненых; остальные — гражданские1  2. Капитан 2-го ранга В. В. Берг, В. X. Даватц и Н. Н. Львов приводят сведения о примерно 136 000 человек, покинувших в ноябре Родину на 126 судах3. Историк русского флота Н. А. Кузнецов приводит данные об эвакуации из Крыма около 150 000 человек: из Севастополя на более чем 80 русских и иностранных судах и кораблях было эвакуировано около 65 000 человек; из Евпатории — 7600 на 6 судах; из Ялты — около 13 000 на 12 судах, из Феодосии — около 30 000 на 7 судах, из Керчи — около 32 300 человек на 29 судах4. По сведениям разведки РККА, из Крыма в Турцию эвакуировалось около 10 000 офицеров и 2000 солдат регулярных частей, 15 000 казаков, 10 000 юнкеров военных училищ, более 7000 раненных офицеров, 35 000—40 000 офицеров и чиновников тыловых учреждений и 55 000—60 000 гражданских лиц (в основном семьи офицеров и чиновников); общая численность эвакуировавшихся составляла около 134 000—144 000 человек5.
Политика командования ВСЮР — Русской армии в отношении офицерства
Одной из составляющих военной реформы проведенной генералом Врангелем в Крыму, стало изменение политики по отношению к русскому офицерству. В 1920 г. оно по-прежнему оставалось наиболее дееспособным элементом Белого движения, среди которого процент убежденных противников советской власти был наибольшим. Между тем его доля в общей численности войск в Белом Крыму значительно сократилась. Первоначально, в конце 1919 — начале 1920 г., из-за общего
1 Берг В. В. Последние гардемарины // Кадеты и юнкера в Белой борьбе... С. 224.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 311; Генерал Врангель о текущем моменте. С. 38.
3 Берг В. В. Последние гардемарины. С. 224; Даватц В. X., Львов Н. Н. Русская армия на чужбине. New York, 1985. С. 12.
4 Кузнецов Н. А. Русский флот на чужбине. С. 104, 108, 109.
5 Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 346.
- 511 -

сокращения численности ВСЮР во время отступления доля офицерства, в наименьшей степени подвергшегося разложению и дезертирству, возросла. В начале 1920 г. в «цветных» частях Добровольческой корпуса она составляла до 25—30%. Так, 20 января (2 февраля) в Корниловской дивизии при 1663 штыках было 415 офицеров, в Алексеевской — при 1050 солдат 333 офицера, в Дроздовской — при 558 стрелках 217 офицеров, в Марковской — при 1367 рядовых 641 офицер, в Сводно-кавалерийской бригаде на 1322 сабли приходилось 157 офицеров1.
В дальнейшем, после начала мобилизации в Крыму и Северном Причерноморье, а также пополнения пленными, доля офицерства в действующей армии заметно снизилась. Далеко не все офицеры, находившиеся в Крыму, стремились встать в строй. Большая часть находилась на тыловых должностях, изза этого во многих «цветных» полках, в которых традиционно была высокой численность офицерства, в 1920 г. она снизилась до 15—20%. Так, по свидетельству полкового историка дроздовцев, при переформировании ВСЮР в апреле 1920 г. доля офицеров, не занимающих командные должности, в частях ВСЮР составляла не более 15%1  2  *. В результате, офицерство в 1920 г. продолжало оставаться основой ВСЮР — Русской армии, ее «качественной стороной».
Для советской историографии было характерно утверждение о ВСЮР в Крыму, как об «отборной белой гвардии», в которой «процент офицерского и унтер-офицерского» состава «был высок как ни в одной белой армии». В «связи с уменьшением рядового состава по сравнению с деникинскими армиями Врангель получил возможность создать ряд сплошь офицерских частей»2. Но утверждение не только о качественном значении, но и о количественном преобладании офицерства в частях ВСЮР — Русской армии в Крыму4 сегодня представляется, по меньшей мере, спорным. Большую часть действующей армии составляли мобилизованные и пленные красноармейцы, о чем говорят данные о составе добровольческих полков в 1920 г.5 Большая доля офицеров в ряде добровольческих полков, согласно сведениям осени 1920 г., относящимся уже к эмиграции, едва ли могут показать действительную картину их состава в августе—сентябре 1920 г. Так, данные о 65% офицеров среди дроздовцев и 60%
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 145.
, Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 354.
2 Голубев А. В. Перекопско-Чонгарская операция. С. 43.
* Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 91.
0 	Подробнее о доле офицерства в составе добровольческих полков см. ниже,
раздел «Комплектование и состав “цветных” полков».
- 512 -

офицеров во 2-м Корниловском ударном полку после эвакуации Русской армии из Крыма1 не учитывают рядовых чинов, большая часть которых осталась на Родине. Сведения о составе Марковской артиллерийской бригады, с высоким процентом в ее батареях офицеров (при общей численности в 247 человек, от 24 до 42 офицеров в каждой батарее), ничего не говорят о составе собственно пехотных частей, составлявших основную количественную массу ВСЮР — Русской армии.
Согласно сведениям М. Н. Голеевского, занимавшего в Белом Крыму должность директора Крымского кадетского корпуса, из имевшихся в Русской армии 50 000 офицеров на фронте находилось 6000 человек, в ближайшем тылу — 13 000, основная же масса — 31 000 человек — в тылу (считая больных и раненых)1  2. По данным историка С. В. Карпенко, в сентябре 1920 г., при общей численности офицеров в Русской армии почти в 50 000 человек, до 20 000 из них служили в действующей армии и органах армейского тыла, 5000—7000 — в запасных частях и местных органах военного управления (комендатурах и т. д.) и находились в резерве. Почти половина офицерства — около 20 000—25 000 человек служила в центральном аппарате военного управления3. Исследователь проблемы С. В. Волков оценивает долю офицерства в действующей Русской армии, не занимавшего офицерских должностей, приблизительно в 15%4, что вполне соотносимо с имеющимися данными о составе «цветных» полков летом—осенью последнего года Белой борьбы.
Изменилась и роль офицерских частей в армии. Наибольшими были потери среди офицерского состава обычных рот полков. Офицерские роты, составлявшие ударную силу «цветных» полков, бросались в бой в случае необходимости внести перелом в его ходе и несли потери в основном в резерве, от артиллерийского огня противника. По свидетельству участника боев в 1920 г. подпоручика Г. Б. Александровского, появление офицерской роты, как правило, «создавало перелом в военном счастье, и атака кончалась полным успехом с минимальными потерями роты от ружейного огня. После каждого боя из ее рядов переводились новые офицеры с рядовых должностей для занятия освободившихся офицерских вакансий в стрелковых ротах взамен убитых или раненых в бою. Таким образом, офицерская рота являлась становым хребтом, опираясь на который, держались солдатские роты, укомплектованные бывшими красноармейцами, и кузницей
1 Лбинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 92.
2 Голеевский М. II. Материалы по истории гвардейской пехоты и артиллерии в Гражданскую войну с 1917 г. по 1922 г. Кн. 3. Белград, б. г. С. 58.
3 Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения на Юге России. С. 281.
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 146.
- 513 -

офицерских кадров для этих рот»1, а также для «обычных» рот и команд других полков ВСЮР — Русской армии. Состав офицерских рот по воспоминаниям того же Г. Б. Александровского «был очень пестр». «Были там и офицеры с боевым стажем Первой мировой войны, но несколько позабывшие тонкости строевого учения, — восстановление этих тонкостей в их памяти не занимало много времени. Но были также офицеры тыловых служб и военные чиновники, никогда, вероятно, тонкостей строевого учения не проходившие. Им строевое учение давалось очень туго. Были молодые офицеры и юнкера, только что пришедшие из военных училищ и корпусов... которым строевое учение давалось легко и просто». Роты состояли «уже не из юношей, а в большинстве из людей пожилого возраста (тогда зрелые мужчины в тридцать пять — сорок лет мне казались стариками)»2.
После Новороссийской эвакуации командование ВСЮР рядом мер постаралось привлечь в свои ряды бывших офицеров, ставших «военными специалистами» в Красной армии или служивших в армиях новообразованных государств. Обосновывая изменения в политике ВСЮР по отношению к этим категориям офицеров, Врангель писал: «Красная армия по составу своему была уже не та, как два года тому назад. Во время борьбы на Северном Кавказе в рядах большевистских войск стояло все то мутное, что вынесла на гребне своем революция, все те худшие элементы, которые разложили и развратили Русскую армию. Такому врагу не могло быть пощады. По мере развития нашей борьбы обе стороны вынуждены были прибегать к мобилизации, и в ряды красных войск попадали такие же воины, как те, которые сражались в наших рядах. Присутствие их на той или иной стороне большей частью зависело от случайных географических причин. Этого не учел мой предшественник. Его односторонняя, непримиримая политика преследовала не только всех инакомыслящих, но и всех тех, кто случайно оказывался прикосновенным к любому делу, враждебному или просто недостаточно дружественному добровольческому. Преследованию подвергались не только те, кто так или иначе, вольно или невольно, был прикосновенен к большевикам, но и к Украине, к Грузинской республике и проч. Неумная и жестокая политика вызывала ответную реакцию, отталкивала тех, кто готов был стать нашим союзником, и превращала искавших нашей дружбы во врагов. Мы несли с собой не мир и прощение, а жестокий карающий меч. Тысячи офицеров, видевших в нас своих избавителей, переходя к нам, попадали под политическое подозрение и томились под следствием»3.
1 	Александровский Г. Б. На полях Северной Таврии. С. 495. о Александровский Г. Б. На полях Северной Таврии. С. 496—497. Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 66—67.
- 514 -

Как и в случае с реорганизацией армии, Врангель попытался исправить ошибки командования ВСЮР и начать новую политику в отношении офицерства. Приказом главкома № 3052 от 29 апреля (12 мая) были освобождены от всяких наказаний и ограничений по службе все офицеры и солдаты, перешедшие на сторону белых, а также все офицеры и солдаты, служившие ранее в рядах РККА, которые по добровольному прибытию в состав ВСЮР были подвернуты наказаниям или ограничениям по службе. Все они восстанавливались в правах и преимуществах, выслуженных до 1 (14) декабря 1917 г. Также были освобождены от всякого наказания и ограничений все офицеры и солдаты, ранее служившие в армиях новообразованных государств (Грузия, Украина и др.). Вместе с тем главком приказывал «безжалостно расстреливать всех комиссаров и других активных коммунистов, захваченных во время сражения»1.
Приказом № 3224 от 8 (11) июня все льготы апрельского приказа были распространены главкомом на чинов гражданских управлений и учреждений: «Обновленная Русская армия вышла на путь освобождения Родины от анархии и террора. В этот ответственный момент, когда на армию устремлены взоры русского народа, ожидающего от нее освобождения от ужасов большевистского гнета и восстановления в стране начал права и законности, я, учитывая, что советская служба многих русских людей носила принудительный характер и вызывалась неблагоприятно сложившимися для них обстоятельствами и государственной разрухой, приказываю: Освободить от ответственности всех граждан вновь занимаемых вооруженными силами областей, кои во время господства там советской власти состояли на службе в различных советских учреждениях и вообще принимали участие в работе советских властей, за исключением лиц, занимавших ответственные руководящие должности в советском управлении и сознательно осуществлявших или содействовавших осуществлению основных задач советской власти (первая часть ст. 1 закона 30 июля 1919 г. об уголовной ответственности участников установления советской власти), а также учинивших одно из тяжких преступлений, предусмотренных последней частью (§ 1—6 ст. 108 по редакции приказа Добровольческой армии 1918 г. № 310) Уголовного уложения»1  2.
Реализуя свою политику и стараясь привлечь в ряды армии как можно больше офицерства, Врангель еще в 20-х числах мая
1 Врангель 11. Н. Записки. Ч. 2. С. 67; Росс Н. Г. Врангель в Крыму. Frankfurt/ Main, 1982. G. 105.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 67, 133.
- 515 -

обратился с воззванием к военным специалистам, находившимся на службе в РККА, в котором обещал им «забвение прошлого» и предоставлял «возможность искупить» «грех измены»:
«Офицеры Красной армии!
Я, генерал Врангель, стал во главе остатков Русской армии — не красной, а Русской, еще недавно могучей и страшной врагам, в рядах которой служили когда-то и многие из вас.
Русское офицерство искони верой и правдой служило Родине и беззаветно умирало за ее счастье. Оно жило одной дружной семьей. Три года тому назад, забыв долг, Русская армия открыла фронт врагу, и обезумевший народ стал жечь и грабить Родную землю.
Ныне разоренная, опозоренная и окровавленная братской кровью лежит перед нами Мать — Россия...
Три ужасных года, оставшиеся верными старым заветам, офицеры шли тяжелым крестным путем, спасая честь и счастье Родины, оскверненной собственными сынами. Этих сынов, темных и безответных, вели вы, бывшие офицеры непобедимой Русской армии...
Что привело вас на этот позорный путь? Что заставило вас поднять руку на старых соратников и однополчан?
Я говорил со многими из вас, добровольно оставившими ряды Красной армии. Все они говорили, что смертельный ужас, голод и страх за близких толкнули их на службу красной нечисти. Мало сильных людей, способных на величие духа и на самоотречение... Многие говорили мне, что в глубине души сознали ужас своего падения, но тот же страх перед наказанием удерживал их от возвращения к нам.
Я хочу верить, что среди вас, красные офицеры, есть еще честные люди, что любовь к Родине еще не угасла в ваших сердцах.
Я зову вас идти к нам, чтобы вы смыли с себя пятно позора, чтобы вы стали вновь в ряды Русской, настоящей армии.
Я, генерал Врангель, ныне стоящий во главе ее, как старый офицер, отдавший Родине лучшие годы жизни, обещаю вам забвение прошлого и предоставляю возможность искупить ваш грех»1.
Воззвание было приказано «широко распространить среди противника, направляя за фронт через наших агентов, сбрасывая с аэропланов и т. п.». В соответствии с духом приказов и воззваний главкома издавались и распространялись в рядах противника различные воззвания, обращенные к солдатам и командирам
1 Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 67—68; Росс II. Г. Врангель в Крыму. С. 106.
- 516 -

Красной армии, призывающие их перейти в ряды белых. Некоторые из таких воззваний писались от имени самих перешедших на сторону белых бывших солдат и военспецов РККА, иногда от имени отдельных воинских частей. Так, 20 июня (3 июля) появилось воззвание к своим соотечественникам в Красной армии «бывших красноармейцев 5-го особого Латышского полка охраны штаба Троцкого», добровольно перешедших к белым после отказа советской власти отпустить их домой вопреки подписанному между Советской Россией и Латвией договору, который от них скрывали1. Впрочем, аналогичные способы агитации противника использовала в идеологической борьбе и Красная армия. Так, осенью 1920 г. в частях Русской армии распространялась прокламация, составленная, как гласила подпись перешедшими на сторону Красной армии «офицерами» Самурского полка: «Мы — офицеры 1-го батальона Самурского полка, попавшие в плен при деревне Дмитровка, свидетельствуем вам, что к нам отнеслись и относятся весьма гуманно и деликатно, — гласило воззвание. — Никаких расстрелов, никаких издевательств нет, наши раненые подобраны и перевязаны. Красная армия дружески встретила нас и протягивает нам руки против совместной борьбы против угнетателей и поработителей, кулаков и капиталистов всего мира, ныне сплотившихся для последней борьбы с трудовой Советской Россией. Мы говорим вам: бросайте оружие, переходите в Красную армию, этот могучий оплот исстрадавшейся родины. Как могуча, сильна и дисциплинирована эта армия, можно узнать, попав в нее. Не верьте, товарищи, старые сослуживцы, всему, что вам будут говорить о Красной армии. Нас все время обманывали. Переходите смело»*  2.
Для привлечения офицерства в ряды Русской армии главком принимал также меры по материальному обеспечению офицеров и их семей. 26 августа (8 сентября) им был отдан приказ по Русской армии № 3580, по которому членам офицерских семей назначались значительные льготы (дополнительные пайки, помощь в устройстве на работу и др.)3.
Но предпринимаемые главкомом меры не принесли задуманного эффекта. Практика показала, что со стороны РККА в Русскую армию переходило лишь некоторое количество рядовых бойцов и крайне незначительное число офицеров. Ожидания массового притока «военспецов» в ряды ВСЮР — Русской армии из РККА не оправдались. Во многом это было следствием ошибок прежней политики, изменение
^ Росс //. Г. Врангель в Крыму. С. 106.
2 Цит. но: Аксенов Г. Налет па Дмитровку // Штурм Перекопа. С. 44.
3 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 224—226.
- 517 -

которой произошло слишком поздно: «Надежды на переход офицеров со стороны красных определенно рухнули. Сдавались и брались в плен сотни красноармейцев, но офицеров среди них были единицы»1. Так, в воспоминаниях дроздовца К. А. Кельнера сохранилось характерное описание одного из таких переходов офицера, не сумевшего эвакуироваться из Новороссийска, ушедшего в горы, а затем «записавшегося рядовым в одну из частей Красной армии», чтобы в скором времени «вернуться к своим»1  2.
Несмотря на относительно большой «списочный» состав офицеров во ВСЮР — Русской армии в Крыму, на фронте ощущалась их нехватка. Это приводило к тому, что некоторые из офицеров, взятых совсем недавно в плен, сразу же временно назначались на командные должности3. Командование в 1920 г. вынуждено было идти по пути производства в офицерские чины подпрапорщиков и унтер-офицеров. Летом приказом начальника Военного управления штаба ВСЮР генерал-лейтенанта В. Е. Вязьмитинова подтверждался доклад начальника Военного управления ВСЮР № 46 от 14 (27) декабря 1919 г., утвержденный главкомом. Согласно докладу (ссылавшемуся на приказ по военному ведомству Российской империи № 617 за 1914 г.), воинским начальникам предоставлялось право производства подпрапорщиков и других строевых унтер-офицерских чинов, наиболее отличившихся в боях, в прапорщики. В 1919 г. при осуществлении таких производств артиллеристы, (ввиду необходимости особых знаний от офицеров в этом роде войск), одновременно с производством в офицеры переводились в кавалерийские или пехотные части. В 1920 г. нехватка офицеров вынудила командование при производстве артиллерийских чинов в офицеры предоставить право их начальникам оставлять их в своих частях4.
Несмотря на меры командования ВСЮР, предпринятые весной—летом 1920 г. по привлечению в ряды армии офицерства, в Белом Крыму в полной мере сохранилась замкнутость «добровольческого» офицерского корпуса, основу которого составляли в основном «первопоходники». О подобных отношениях в «цветных» частях писал участник Первого Кубанского похода генерал Ю. К. Гравицкий, принявший в августе 1920 г. 2-й Марковский полк. Командовавший до этого назначения Сводно-Стрелковым полком, он, очевидно, напрямую испытал
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 282.
2 ГА РФ. Ф. 5881. Он. 1. Д. 394. Л. 22.
3 Яконовский Е. М. Голая пристань. Последний бой лейб-гренадер 7 октября
, 1920 г. // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. С. 57э.
4 РГВА. Ф. 39Б86. On. 1. Д. 12. Л. 3.
- 518 -

сложившуюся в годы Гражданской войны «добровольческую корпоративность». «В армии царила своеобразная дисциплина, носившая специфический “добровольческий” характер, — вспоминал Гравицкий. — В смысле назначений на командные должности существовала преемственность власти, независимо от старшинства и способностей назначаемого, важна была санкция и сочувствие той части, где имелась вакансия. Вновь прибывающие в армию офицеры, независимо от чина и возраста, назначались в офицерские роты, отдавались под команду неопытных и молодых офицеров, но имеющих солидный добровольческий стаж, которые прямо издевались над попавшими к ним под команду, упиваясь неограниченной властью и безнаказанностью. Все это, конечно, не способствовало симпатии вновь вливающихся в армию офицеров. Офицеры “цветных” частей третировали старших офицеров других дивизий, что вызывало вражду между теми и другими. Высшие начальники были бессильны бороться с этим... процессом...»1. Вместе с тем ограниченность кадра «первопоходников» в Крыму1  2 заставляла более широко выдвигать в 1920 г. на командные должности офицеров-добровольцев, появившихся в армии в более позднее время. По подсчетам Р. М. Абинякина, на 7 (20) апреля 1920 г. из 37 офицеров командного состава 1-го Дроздовского полка «первопоходниками» были только 10. К июлю их число сократилось до 8 (21,6%). Сходные изменения происходили и в других «цветных» полках3.
В целом, произошедшее в Крыму изменение политики командования ВСЮР — Русской армии к офицерам, оказавшимся по другую сторону фронта, оказалось явно запоздалым и не повлияло на настроения красных военспецов, которые рассматривались как потенциальное пополнение, способное усилить белых и ослабить РККА. Меры, намеченные в Крыму в отношении «бывших офицеров», безусловно правильные, скорее показали необходимое направление политики, которая должна была реализоваться на Белом Юге по крайней мере за год до начала Крымской эпопеи.
1 Гравицкий Ю. К. Белый Крым... С. 105.
2 Согласно подсчетам Р. М. Абинякина, безвозвратные потери среди офицеров«первопоходников» и офицеров участников похода Яссы — Дон за всю Гражданскую войну составили у корниловцев 25% (47 человек), у марковцев — 26,6 (93), у дроздовцев — 23,9 (164) и алексеевцев — 11,1 (8); в среднем — 24,1% (312 человек). Общее же число «первопоходников», прошедших войну и оказавшихся в эмиграции в Галлиполи составляло около 1000 человек (Абииякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 97, 189).
3 Абинякии Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии... С. 99.
- 519 -

Мобилизация, пополнение пленными, добровольцы
После переформирования ВСЮР, проведенного командованием в апреле—мае 1920 г., пополнение армии личным составом стало одной из его главных задач. Между тем, людские ресурсы Крымского полуострова были крайне ограничены. Для планировавшегося выхода из Крыма и успешных боевых действий в Северном Причерноморье необходима была не только организационная перестройка, но и вливание в армию живой силы, что в сложившихся обстоятельствах сделать было сложно. «Незначительная база не давала возможности, опираясь на нее, начать обширные операции против армий Советской России, — отмечал впоследствии Врангель. — Расширение этой базы, захват новых обладающих естественными богатствами областей, могущих дать новые источники пополнения и обеспечить заграничный кредит, являлось необходимым. Однако расширение занятой территории требовало увеличения численности армии. Последнее при отсутствии технических средств, оружия и снаряжения являлось недостижимым. Перед нами был заколдованный круг»1.
Командиры воинских частей прямо обращали внимание Врангеля на недостаточность сил ВСЮР для успешных боевых действий вне Крыма. Так, в рапорте на имя главкома от 30 апреля (13 мая) командир 1-го армейского корпуса генерал А. П. Кутепов писал о мерах, которые необходимо предпринять для восстановления серьезно пошатнувшейся боеспособности армии: «В связи с возможностью нашего перехода в наступление я получил от начальников дивизий ряд рапортов, в которых строевые начальники указывают причины, которые
1 Врангель II. //. Записки. Ч. 2. С. 156.
- 520 -

необходимо теперь же устранить, дабы наше наступление было успешно. Единогласно указывается одной из главных причин наших поражений под Орлом и Курском [было] отсутствие своевременных пополнений сведших на нет все сделанное героизмом офицеров и солдат Добровольческой армии. Несмотря на настойчивые просьбы, к решительному моменту у нас не оказалось в тылу ни одной свежей части, ни обученного пополнения. Малочисленные добровольческие полки, не получая пополнения, истекли кровью, уложили свои лучшие кадры и принуждены были, задавленные массой, отдать врагу все результаты своих сверхчеловеческих усилий».
Кутепов указывал, что добровольческие части «за время пребывания в Крыму не только не пополнились и не подготовили себе обученного пополнения, но даже уменьшились в числе и с трудом поддерживают состав, в котором пришли из Новороссийска» (фактически речь идет только о полутора месяцах пребывания ВСЮР в Крыму. — Р. Г.). Командир корпуса указывал, что при подобной малочисленности в первых же боях нужно ожидать больших потерь лучших оставшихся кадров, после чего не останется сил для наступления. По его мнению, наступление Русской армии могло быть успешным только при немедленном проведении мобилизации или передаче 1-му корпусу уже готового пополнения в количестве не менее 6000 человек, а впоследствии, к моменту достижения корпусом линии Никополь — Мелитополь, еще 6000 человек пополнения1.
Обеспечить комплектование Русской армии на протяжении 1920 г. была призвана, прежде всего, мобилизация местного населения и всех, попадавших под воинский призыв, оказавшихся к весне 1920 г. на Крымском полуострове. К этому времени в Крыму и Северном Причерноморье мобилизационные ресурсы были уже сильно ограничены. Крым относился к числу тех территорий, которые дольше всех находились под контролем добровольческих властей. Крупные пополнения во ВСЮР были даны Крымом и Северным Причерноморьем на протяжении 1918—1919 гг. Генерал Слащов отмечал, что весной 1920 г., когда его 3-й армейский корпус вел напряженные бои за Крым, «призвать из местного населения было почти некого — все было призвано раньше... Оставалось использовать дезертиров, осевших после разгрома армии Врангеля (речь идет о Добровольческой армии в конце 1919 г. — Р. Г.), и пленных красных...»1  2. Все прибывавшие в Крым «одиночным
1 РГВА. Ф. 39686. Он. 1. Д. 12. Л. 3-3 об.
2 Слащов Я. Л. Крым r 1920 г. С. 62.
- 521 -

порядком» офицеры и солдаты поступали в распоряжение командира корпуса и получали назначение в уже существующие части1. Беженец А. Слободский, попавший в Крым накануне Новороссийской эвакуации, вспоминал, что Слащовым были издан приказ о «всеобщей мобилизации, названный населением “Приказ — всех расстреляю”. ...Общее впечатление было такое, что или все должны явиться на мобилизацию, или все будут расстреляны, не исключая и местных властей»1  2.
Весной—летом 1920 г. командование издало ряд приказов по мобилизации, последовательно призывавших в ряды армии практически все мужское население полуострова, в возрасте от 19 до 35 лет. Журналист Валентинов в дневниковых записях, относящихся к июню, записал: «С места в карьер объявили мобилизацию. Интересно знать, какие она даст результаты. Несомненно, это крайний шаг, на который заставила нас решиться острая необходимость: армия, в особенности 1-й (Добровольческий) корпус, тает с жуткой быстротой... [...] Мы продолжаем нести серьезные потери. Откуда мы будем их пополнять — аллах ведает»3  *. 15 (28) мая была объявлена мобилизация родившихся в 1900—1901 гг/1 Приказом главнокомандующего ВСЮР № 3137 от 19 мая (1 июня) был установлен новый срок явки на призывные пункты ранее призванных категорий в возрасте от 20 до 34 лет, не явившихся по прежним мобилизациям5. С началом наступления и выходом в Северную Таврию 8 (21) июня Врангель отдал приказ № 3243: «Обстановка требует пополнения армии людьми, лошадьми, почему я вынужден был отдать распоряжение о мобилизации в Северной Таврии пяти сроков и реквизиции лошадей»6. Приказом № 3468 от 27 июля (9 августа) в пяти уездах Крыма подтверждалась мобилизация возрастов и категорий призыва 1919 г. При этом был поднят до 35 лет возраст призываемых нижних чинов (начиная с 1885 г. рождения). Кроме того, этим же приказом в ряды армии досрочно призывались новобранцы призыва 1921 и 1922 гг. — самые молодые за все время существования Белого движения на Юге России7.
Приказом главнокомандующего № 3515 от 9 (21) августа мобилизация вводилась во вновь занятых Русской армией территориях Северной Таврии. Ей подлежали: в Днепровском
1 Сумские гусары в Гражданской войне. С. 45.
2 Слободский Л. Среди эмиграции. С. 24—25.
3 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 280.
* Врангель Г1. Н. Записки. Ч. 2. С. 103.
£ Юг России. Севастополь, 1920. № 21. 24 апреля.
6 Цит. по: Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 12.
7 Врангель //. У/. Записки. Ч. 2. С. 173; Юг России. Севастополь, 1920. № 104.
1 	августа.
- 522 -

уезде военнообязанные призыва 1914—1920 гг. (1893—1899 гг. рождения), в Бердянском и Мелитопольском уездах — 1914— 1915 гг. призыва (1893—1894 гг. рождения). Лица призыва 1904—1905 гг. (1883—1884 гг. рождения) в возрасте 36—37 лет направлялись для службы в тыловые части, а также в Государственную стражу. От призыва в армию освобождались единственные кормильцы в семье, учащиеся старших классов учебных заведений (родившиеся с 1 января по 1 июля 1902 г.), а также члены земельных советов — органов, осуществлявших земельную реформу Правительства Юга России. За неявку на призывные пункты в установленный срок приказом предусматривалась конфискация имущества уклонившихся в пользу семей военнослужащих и военно-полевой суд1.
Нехватка людей для пополнения действующих частей вызывала меры по тотальной мобилизации всего попадающего под призыв мужского населения, сокращению штабных и тыловых учреждений, а также ужесточение ответственности за уклонение от службы в армии и дезертирство. Так, приказом от 26 июня (9 июля) Врангель директировал «энергично продолжать расформирование и сокращение тыловых учреждений, принимая вместе с тем меры для улучшения материального обеспечения служащих»1  2. Распоряжением главкома от 27 июля (9 августа) было произведено сокращение штатов военных чиновников. Все годные к строевой службе и находившиеся на хозяйственных должностях в штабах и тыловых учреждениях направлялись в 7-й или 5-й армейские запасные батальоны для подготовки и последующей отправки на фронт3. Начальник военно-судной части штаба Донского корпуса И. М. Калинин отмечал, что наиболее уязвимым местом «крымской армии (Русской армии. — Р. Г.) было пополнение ее людским составом. Крестьяне уклонялись от мобилизаций, горожане находили тысячи способов “окопаться в тылу”, а убыль бойцов на фронте требовалось пополнять. Добровольцы в деникинское время производили “добровольческие мобилизации”, до крайности раздражавшие население. В Новороссийске я сам был “мобилизован” марковцами, то есть меня, в то время военного прокурора Войска Донского, отбившегося от штаба своей армии, захватили ночью с 13 (26) на 14 (27) марта на улице и поставили в строй, во 2-ю роту... В одной только этой роте оказалось “мобилизованных” таким же образом казаков до 20 человек, офицерская же рота наполовину состояла из подобного благоприобретенного
1 Юг России. Севастополь, 1920. № 115. 15 августа.
2 Врангель П. Я. Записки. Ч. 2. С. 154.
3 Юг России. Севастополь, 1920. № 105. 2 августа.
- 523 -

элемента. [...] Врангель сейчас же разразился грозным приказом, воспретив раз и навсегда такое своеволие, которое порой заходило так далеко, что окружали целые кварталы и забирали решительно всех способных носить оружие мужчин»1.
Оценивая ход призыва в армию, Врангель позднее писал: «Объявленная мобилизация проходила успешно. Тяжелые непрерывные бои в течение пяти недель (речь идет об июне 1920 г. — Р. Г.) вывели из строя массу людей. Ряды армии таяли. Новые пополнения не могли возместить всех потерь. Являлась необходимость искать новые источники пополнения. Известное число офицеров и солдат мог дать тыл. Принятыми мною решительными мерами бесконечно размножившиеся и разросшиеся до моего вступления в командование штабы и управления беспрерывно сокращались. За последние два месяца было расформировано более 360 учреждений, однако я надеялся иметь возможность расформировать еще не менее 150». Рядом приказов по военному и гражданскому ведомствам было предложено незамедлительно отчислить в строй из тыловых учреждений всех здоровых воинских чинов, заменив их «полными инвалидами». Исключение делалось для специалистов и лиц, занимавших должности не ниже начальников отделений. Главному интенданту приказано было принять меры к выяснению действительной численности всех войсковых частей и исключить с довольствия всех лишних людей. «Однако, несмотря на все эти меры, отношение боевого состава к общей численности находившихся на довольствии ртов оставалось около одной пятой. Огромное число раненых, пленных и большое число возвращающихся в Крым эвакуированных ранее, в большинстве случаев престарелых или категорийных воинских чинов, увеличивало число ртов в тылу. Лишь небольшое число уволенных в тыл по категориям инвалидов могли быть использованы для укомплектования запасных полков, где проходили краткий курс обучения как призванные по мобилизации, так и некоторая часть пленных, составлявших по-прежнему значительную часть наших пополнений». Главком признавал, что «все эти источники пополнения по своему качеству не могли возместить наших потерь, особенно в офицерском составе»1  2.
Чтобы обеспечить приток людей в армию, были существенно ограничены и возможности освобождения от службы по причине здоровья или служебного положения. Приказом главкома № 3492 от 1 (14) августа проводилось новое переосвидетельствование белобилетников. От явки освобождались только четы¬
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 123— Yl\.
2 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 150—151.
- 524 -

режды переосвидетельствованные — признанные совершенно негодными к военной службе. Кроме того, согласно приказу существенно сокращался список болезней, освобождавших от военной службы1.
Приказом коменданта Севастополя генерал-лейтенанта Н. Н. Стогова по войскам армейского тылового и Керченского полуострова от 8 (21) июля всем солдатам-«некатегористам» (инвалидам, раненым, увечным), служащим в каких-либо гражданских учреждениях, обществах, кооперативах, предписывалось немедленно явиться к городским и сельским комендантам для переосвидетельствования и отправки на фронт. При этом подчеркивалось, что «никакие охранные свидетельства или отсрочки ни за чьими подписями недействительны». Не явившиеся до 20 июля (2 августа) полагались дезертирами. Согласно этому же приказу отменялось распоряжение главкома ВСЮР от 3 (16) декабря 1919 г. об охране железных дорог — все военнослужащие, задействованные на охране железнодорожных путей, направлялись на фронт. По распоряжению ялтинского уездного воинского начальника от 5 (18) июля все инженеры, лица со специальным техническим образованиям, а также студенты последних курсов высших учебных заведений подлежали отправке в 7-й армейский запасной батальон в Симферополе, где из них предполагалось сформировать бригаду специалистов1  2.
Врангелем была предпринята попытка мобилизовать и русских беженцев, находившихся весной 1920 г. в Турции. Июльским распоряжением представителя главкома в Константинополе генерал-лейтенанта А. С. Лукомского предусматривалась отправка в Крым всех военнослужащих, находившихся на то время за границей. Изъявившие желание отправиться на фронт штаб- и обер-офицеры в возрасте от 43 до 50 лет перевозились в Крым, а не желающие отправляться на фронт — теряли право на военную выслугу и переводились на положения гражданских беженцев с потерей пособий и льгот, которые предоставлялись военным2. По словам сбежавшего от мобилизации в Турцию А. Слободского, Врангелем был издан «приказ о явке в Крым всех офицеров, солдат, казаков, врачей и чиновников, эвакуировавшихся в разное время в Константинополь. Проведение в жизнь этого приказа в Константинополе взяли на себя французы. На островах, где беженцы были в полном распоряжении союзников, этот приказ имел некоторый успех. Добровольно на островах никто не являлся. Тогда по заранее
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 35.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 35. 2 Лукомский А. С. Воспоминания. Т. 2. С. 236.
- 525 -

составленным и имевшимся спискам собирали находившихся на острове военнообязанных, грузили на пароходы и отправляли в Крым. [...] В Константинополе эта мобилизация не удалась совершенно; за исключением тех, кто проживал в посольстве и двух общежитиях, никто не явился. Французские эскадроны устроили проверку документов у русских на улицах, в трамваях, на пароходах и т. д., но и это ни к чему не привело». После неудачной попытки провести мобилизацию среди беженцев в Константинополе главком выпустил воззвание «Ко всем честным гражданам, любящих свою Родину», в котором предлагал всем военнообязанным за казенный счет немедленно отправиться в Крым. Но результаты воззвания оказались незначительными. Очевидно, что большая часть желавших продолжать Белую борьбу уже находилась в Крыму, а «общая масса к этому воззванию осталась глухо-равнодушной»1.
Командование Русской армии попыталось привлечь для комплектования и находившихся за рубежом военнопленных. Но если в 1918—1919 гг. речь шла о попавших в германский плен солдат Русской императорской армии, то в 1920 г. попытка была предпринята в отношении красноармейцев, попавших в плен в ходе Советско-польской войны. Так, в августе главком отправил телеграмму в Париж начальнику управления иностранных дел П. Б. Струве, в которой просил его ходатайствовать перед союзниками о «направлении в Крым некоторого числа людей из интернированных в Германии красных1  2, перешедших только что германскую границу»3.
Успех проведения мобилизации во многом зависел как от успеха боевых действий на фронте (что характерно для всей Гражданской войны), так и от внутренней политики властей. «Мобилизация проходила более или менее успешно до начала нашего отступления, — отмечал А. А. Валентинов, описывая действия Кубанского десанта в августе 1920 г. — Когда началось отступление, подлежащих явке, естественно, не было вовсе. Например, в [станице] Стеблиевской из 48 человек, мобилизованных при отступлении, явился лишь один»4  * 6.
1 Слободский А. Среди эмиграции. С. 60, 64—65.
2 Речь идет о рядовых бойцах и командирах Красной армии, которые после ряда поражений Западного фронта РККА в 1920 г. в ходе Советско-польской войны оказались в плену. Их численность, по разным данным, составляла
от 80 000 до 200 000 человек. Часть красноармейцев, отрезанных частями польской армии от фронта, отошла в Восточную Пруссию, где была интернированы. По данным иностранных источников их численность составляла около
ВО 000 командиров и рядовых бойцов РККА (Карпенко С. В. Комментарии
// Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 11: Белый Крым. С. 465).
6 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 319.
* Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 325.
- 526 -

Заинтересовать крестьян в защите собственной земли была призвана проводимая в Таврии аграрная реформа, автором проекта которой стал ближайший сподвижник П. А. Столыпина председатель Правительства Юга России А. В. Кривошеин. Реформа была рассчитана на поддержку крепких хозяев. Она признавала самозахват помещичьих земель, осуществленных крестьянами за годы революции и войны, и их закрепление в собственность за новыми хозяевами. Земля передавалась в вечную наследственную собственность каждому хозяину за небольшую плату государству, которое установило механизм выкупа, в том числе и на льготных условиях. Обладание крестьянами землей к моменту начала реформы признавалось правительством нерушимым. Понимание важности земельной реформы побудило Врангеля принять ряд мер для обеспечения ее проведения. Так, приказом главкома от 7 (20) июля для проведения земельной реформы освобождались от мобилизации землемеры, состоящие на службе в Таврическом межевом отделе. Также не подлежали призыву и землемерные чины бывшего межевого отдела, уже пополнившие к тому времени Русскую армию1. В целом реформа имела определенный успех у местного населения, и ее первые результаты были обнадеживающими. Но времени ее проведения, для того чтобы она могла оказать серьезное влияние на настроения крестьянства и ход мобилизации в Русскую армию, было слишком мало. Вместе с тем, именно крестьяне, эвакуированные из Новороссийска в Крым в составе действующих частей ВСЮР, призванные по мобилизации в Крыму и Таврии, а также пленные красноармейцы, составляли большинство в Русской армии в 1920 г.
Реформа не только не успела принести реальные плоды, но и не была доведена до существенной части населения, кровно заинтересованной в ее реализации. Сказывались также и злоупотребления (число которых, впрочем, заметно сократилось), и настроения офицерского корпуса ВСЮР — Русской армии. Так, И. М. Калинин приводит рассказ молодого крестьянина о впечатлении населения Таврии от появления частей Русской армии: «Ваши сами во многом виноваты. Слыхали мы, когда еще вы сидели в Крыму, что Врангель у вас заводит хорошие порядки. Что ж, думаем, посмотрим. Ждали вашего прихода. Знаем, что весной не замедлите объявиться. Тут еще проносится весть, что и помещиков не признает Врангель, вся земля отойдет крестьянам. Не забыли, как при Деникине кавалерийские офицеры, помещичьи дети, драли мужиков за то, что те не платили им оброку за бойкие годы. При Врангеле,
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 7. Л. 1-2.
- 527 -

думаем, этого не будет. Высадился [генерал Я. А.] Слащов. Все как будто хорошо, никому обиды. Мы, молодые, ходим-бродим подле штаба полка, что стоял у нас. В штабе обедают, играет музыка. Да вдруг как грянет она “Боже, царя храни”, да раз, да другой. А там следом кричат “ура”. Нас как кислым облило... Вот оно что... Ну, кто с царем, тот и с помещиком. А этимто уж ни в жизнь не бывать. До свиданья, сказали мы, нам, видно, не по пути»1. Третий год междоусобного противостояния привел к тому, что крестьяне в большинстве своем хотели только одного — чтобы их оставили в покое и не втягивали в Гражданскую войну1  2. По словам И. М. Калинина, «во всей этой кутерьме они (крестьяне. — Р. Г.) понимали одно: война, которую проповедовал Врангель и на которую звал население, крестьянину не нужна и вредна. До такого понимания он доходил не путем отвлеченных размышлений о партийных программах, а в результате непосредственного ощущения войны на своей шкуре. “Вы деретесь, кто знает, какие у вас счеты, ну а мы-то тут причем?” — молчаливо вопрошали мужики, предпочитая худой мир доброй ссоре»3.
Отношение населения к проведению мобилизации в Крыму и Северном Причерноморье не было одинаковым. В октябре 1920 г., в период наибольшего продвижения Русской армии на север, ряд занятых белыми волостей выполнил мобилизацию на 60—70%, что в условиях Гражданской войны было очень хорошим показателем. В Ореховской волости Мелитопольского уезда Таврической губернии крестьяне сами выдавали властям дезертиров, в Бердянском уезде подавляющее число призывников явилось на службу. В занятом белыми в сентябре Александровском уезде Екатеринославской губернии мобилизация была выполнена на 75%. Крестьяне Пологской волости Екатеринославской губернии просили уездного воинского начальника не давать никаких отсрочек призываемым4. Крестьяне, вступавшие добровольно в ряды ВСЮР — Русской армии в 1920 г. руководствовались, прежде всего, недовольством аграрной политикой большевиков, и отчасти под воздействием агитации земельной политики Правительства Юга России. В докладной записке «О результатах объезда Нижне-Днепровского района», составленной 9 (21) июля, полковник М. И. Изергин писал: «Сравнивая прошлый год с данным временем, крестьяне
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 143—144.
2 Пушкарев Б. С. Врангель в Крыму // Белая Россия: Опыт исторической ретроспекции: Материалы международной научной конференции / Отв. ред. А. В. Терсщук. СПб.; М., 2002. С. 22.
3 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 142.
1 Цветков Б. Ж. Белые армии Юга России... С. 37—38.
- 528 -

говорят: “Да, теперь не то, теперь насилий и самоуправства меньше, но все же отдельные случаи есть — в семье не без урода — мы это понимаем”». Изыргин отмечал, что во всех селениях района, за исключением Каланчака, «призванные пошли в ряды войск добровольно, что находит объяснение в факте ненависти крестьян к определенной части армии красной, части коммунистической»1. Подобное отношение было характерно для пострадавших от большевиков уездов и волостей Северной Таврии и Екатеринославской губернии.
Иначе обстояло дело в «белых» крымских уездах — Феодосийском, Евпаторийском, а также Днепровском уезде Северной Таврии, где процент явки не поднимался выше 15— 30%1  2. Г. Н. Раковский в своих воспоминаниях отмечает, что «крестьянство с необычайной стойкостью и упорством уклонялось от участия в Гражданской войне. Суровые репрессии, драконовские приказы о мобилизации не могли парализовать массового, чуть ли не поголовного дезертирства из рядов Русской армии. [...] Крестьяне уклоняются от подводной повинности, не желают продавать продукты войскам, высказывают неудовольствие по поводу постоя войск, кормят и укрывают дезертиров, которые десятками и сотнями наполняют сады и рощи, камыши и огороды»3. «Стесняя сердце, крестьянство Таврии мирилось с реквизициями, с ропотом выполняло подводную повинность, но совершенно отказывалось подчиняться приказам о мобилизации, — вспоминал И. М. Калинин. — Можно смело сказать, что ни одна врангелевская мобилизация не прошла. В июле в деревне Ново-Васильевке, где около 10 000 населения, в назначенный для призыва день на сборный пункт не явился ни один человек. Молодежь убегала в степь или скрывалась в соседних деревнях. [...] Приступили к насильственному набору. В деревнях устраивалась охота за черепами. В то время как одна часть армии Врангеля сражалась против большевиков, другая вела операции против уклоняющегося от призыва молодняка по всем правилами военной науки»4.
Начальник штаба Донской отдельной учебной бригады полковник С. К. Бородин в рапорте начальнику штаба Донского корпуса генерал-майору А. В. Говорову летом 1920 г. писал: «В Новоалексеевке из 207 принятых крестьян, мобилизованных Бердянского уезда, осталось на 18.06. — 165. Остальные дезертировали. Перед выступлением я обратился
1 Дополнение к докладу [генерала II. С. Махрова главнокомандующему ВСЮР] // Грани. 1982. № 124. С. 193-194.
2 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 37—38.
3 Раковский, Г. Н. Конец белых. С. 399.
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 144—145.
- 529 -

с речью к мобилизованным. В своей речи я обрисовал им сущность борьбы с большевиками и объяснил, почему они призваны. Я осудил дезертировавших, сказав, что они понесут должное наказание, и выразил надежду, что больше никто из них не дезертирует. И что же — в ночь на 19.06. бежало 63, а в ночь на 20.06. бежало 23»1. По оценке Г. Н. Ваковского, в случае если «мобилизация проводилась сейчас же, как только местность была занята крымскими войсками (Русской армией. — Р. Г.)... то она проходила хорошо. Так было, например, в Днепровском уезде, где первоначально явилось 90% мобилизованных. Но, по донесению начальника Марковской дивизии генерала [А. Н.] Третьякова на имя командира корпуса генерала [П. К.] Писарева (очевидно, от августа 1920 г. — Р. Г.), все мобилизованные солдаты сейчас же разбежались, как только узнали, что в деревнях оставшихся в тылу, идет грабеж имущества их семей»*  2. По оценке С. В. Карпенко, на сборные пункты уездных воинских начальников в августе 1920 г. прибыло около 25—30% подлежавших мобилизации, преимущественно имевших право на отсрочку. К середине августа 1920 г. Таврическая губерния вместо предполагавшихся 100 000 призывников дала Русской армии не более 20 000 новобранцев, большая часть которых дезертировала3.
Один из командиров 2-го Марковского полка генерал Гравицкий в своих воспоминаниях также не в лучших красках характеризовал ход мобилизации в Белом Крыму: «Крестьяне с необычайной стойкостью и упорством уклонялись от участия в Гражданской войне; никакие репрессии не могли парализовать поголовного бегства мобилизованных из полков»4. Дезертиры не только оставляли армию, но и доставляли дополнительные неприятности в тылу, заставляя оттягивать так необходимые на фронте силы. «В тылу в это время образовался целый фронт зеленых, среди которых, конечно, было много красных, — отмечал генерал Слащов. — Зеленых насчитывалось до 10 000 человек. Они совершали набеги на разные города и благодаря сочувствию населения были неуловимы. Против них из Симферополя действовала целая армия во главе с [начальником тылового района по борьбе с партизанским движением] генералом [А. Л.] Носовичем... Сочувствие населения вызывалось недовольством белой властью, которая ничего не давала населению, требовала от него вечных повинностей. ...Мобилизация
} Цит. по: Раковский Г. //. Конец белых. С. 399.
2 Раковский Г. Н. Конец белых. С. 400.
3 Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16 / книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 341.
1 1)эавицкий Ю. К. Белый Крым... С. 107.
- 530 -

ложилась тяжелым бременем на население; дезертиры становились зелеными, население, конечно, их кормило, сообщало все сведения и, если нужно, укрывало... Зеленые просуществовали вплоть до падения Крыма»1.
Несмотря на принимаемые меры, дезертирство из рядов армии было все же значительным. Главком вынужден был неоднократно издавать приказы, предусматривавшие суровые наказания в отношении дезертиров и уклонистов. Так, приказом № 3548 от 4 (17) сентября Врангель устанавливал следующие меры: «Взамен уклоняющихся от призыва брать на службу членов той же семьи в возрасте от 17 до 43 лет включительно, а за отсутствием таковых в семье приказываю брать недостающих от общества, в котором имеет место недостаток возрастов еще не призванных»1  2. 23 сентября (6 октября) главкомом был отдан приказ, по которому дезертиры и уклонисты лишались права на владение и наделение земельными участками в собственность в ходе проводимой земельной реформы3. По свидетельству Г. Н. Раковского, для борьбы «с уклонением от мобилизации и побегами из войсковых частей Врангелем был издан приказ о конфискации имущества у родственников бежавших и уклонившихся. Этот приказ, исполнение которого было возложено на карательные отряды, действовавшие под командой строевых начальников, фактически был приказом, дозволявших безнаказанно грабить население»4.
Военный юрист И. М. Калинин в воспоминаниях писал, что по окончании операции по разгрому конной группы Жлобы в июне 1920 г. в последующих боях «ряды старых, стойких бойцов все более и более редели, а для замены их не хватало сколько-нибудь удовлетворительного материала. Народ брали где только можно. Но из тыла не так-то просто удавалось выгнать людей на фронт. Создалась особая категория “ловчил”, офицеров, которые под всякими предлогами уклонялись от отправки в боевые части. [...] Тех злосчастных, которые попадали в тенета охотников за черепами, под усиленным конвоем водворяли в запасные части. Оттуда они удирали при первом удобном случае. Оружия не рисковали выдавать этим новобранцам»5. В приказе коменданта Главной квартиры № 42 от 16 (26) апреля отмечалось, что в результате проведенной проверки воинских документов только в Севастополе за несколько дней было задержано более 100 офицеров и солдат
1 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 123.
2 Цит. по: Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 13.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 37.
* Раковский Г. Н. Конец белых. С. 400.
° Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 125, 146.
531 -

с просроченными военными билетами и не приписанными к воинским частям1. Не менее строгие меры по учету личного состава предпринимались в армии. Так, приказом командира 1-го армейского корпуса генерала Кутепова № 268 от 8 (21) июня предписывалось «в срочном порядке привести в порядок солдат в ротах, батареях, эскадронах и командах всех частей корпуса, особенно тщательно зарегистрировать в этих списках всех чинов, вновь поступивших на пополнение — мобилизованных, с обязательным указанием точного наименования губернии, уезда, волости и села, откуда происходит каждый мобилизованный»1  2.
В целом, суровые меры против «уклонистов» и «белобилетников» давали достаточно скромные результаты. При процветавших в Крыму в 1920 г. взяточничестве и спекуляции добиться освобождения от службы за соответствующую плату чиновникам и врачам, осуществлявшим призыв, было для крымской буржуазии достаточно легким делом. Мобилизации 1920 г., проводимые через систему призывных комиссий, с учетом всех категорий военнообязанных и льготников (фактически «по правилам мирного времени»), принесли меньший эффект, чем мобилизации 1918—1919 гг. Это, прежде всего, было связано с тем, что призывники, готовые сознательно подчиниться мобилизационным распоряжениям, к тому времени уже находились на фронте. Призываемые же категории военнообязанных (особенно запасные) стремились вернуться к своему хозяйству и тяготились воинской службой. Жесткими мерами командованию удалось уменьшить дезертирство, но боевые качества воинских частей, составленных из мобилизованных, оставляли желать лучшего. При отступлении Русской армии в октябре 1920 г. случаи сдачи в плен были распространены3. По данным разведки Южного фронта РККА, при отступлении в Крым Русская армия потеряла около 20 000 бойцов — почти две трети пехоты и половину кавалерии4.
Вторым значимым источником комплектования ВСЮР — Русской армии на протяжении 1920 г. стали пленные красноармейцы. Из-за ограниченности людских ресурсов Крыма их доля значительно увеличилась по сравнению с 1919-м и тем более 1918 г. Журналист Валентинов свидетельствовал, что в середине лета в одной из депеш на имя главкома генерал Кутепов докладывал «о полном почти уничтожении кадрового
1 Юг России. Севастополь, 1920. № 17. 16 апреля.
2 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 13. Л. 35.
3 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 37.
1 Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 345.
- 532 -

состава добровольческих полков, о пополнении их исключительно пленными красноармейцами, о низком культурном уровне присылаемых на укомплектование из тыла офицеров. Генерал Кутепов обращал внимание главнокомандующего, что такое положение вещей грозит самыми серьезными последствиями, и решительно настаивал на немедленном отправлении из Крыма всех подлежащих мобилизации, требуя суровых и беспощадных мер воздействия против уклоняющихся. Телеграмма генерала Кутепова не была единственной. Но командование, связанное по рукам и ногам непрекращающимися боями, лишено было фактически возможности изменить создавшееся положение»1.
По его же словам, летом 1920 г. полки ВСЮР — Русской армии «таяли с быстротой, не находящейся ни в какой пропорции с притоком мобилизованных внутри Крыма и в Северной Таврии». В результате ко времени «перехода противника к решительным действиям лучшие, самые надежные части армии генерала Врангеля были уже настолько обескровлены тяжелыми потерями, что напоминали минутами какой-то трагический Тришкин кафтан, которым, как его ни перевертывали, нельзя было прикрыть весьма и весьма существенных мест постоянно то здесь, то там с риском обнажавшегося фронта. Конкретно такое предположение находит себе подтверждение... в донесении генерала Кутепова о потерях, понесенных в первые дни наступления (май—июнь 1920 г. — Р. Г.), и еще больше — в оперативных журналах Корниловской, Марковской и Дроздовской дивизий. Из них последняя, например, с 23 мая (5 июня) до дней, о которых идет речь (20-е числа июня. — Р Г'), была отведена в резерв только на полтора дня. Все остальное время находилась в непрестанных боях или маршах, меняя постоянно на ходу свой таявший командный состав и пополняясь, как и все почти, впрочем, части армии, чуть ли не на 80% пленными, так как своих резервов или не хватало, или не было. [...] Дрались они, правда, по отзывам очевидцев, отлично, но легко себе представить, насколько соответствовал такой способ пополнений идейной и правовой стороне дела»1  2. «Лишенные этого источника пополнения (массовой мобилизации. — Р. Г.), — отмечал И. М. Калинин, — добровольцы в Крыму могли только загонять в свои ряды пленных красноармейцев. Из числа последних находилось немало таких, которые в конце концов и добровольно соглашались сменить собачье существование в концентрационных лагерях на сытую, хотя и опасную, боевую жизнь. Чтобы предупредить переход красноармейцев к своим,
1 Валентинов Л. А. Крымская эпопея. С. 312.
2 Валентинов А. Л. Крымская эпопея. С. 283—284, 311.
- 533 -

им не нашивали, а вшивали добровольческие отличия в одежду так крепко, чтобы никак нельзя было сорвать в нужную минуту; с отличиями же перебежчик рисковал в пылу сражения получить пулю»1.
Части Русской армии на протяжении последнего года существования Белого движения на Юге России взяли в плен достаточно большое количество пленных, что свидетельствует о неустойчивости частей и Красной армии, и дезертирстве из них. Только «цветные» полки 1-го армейского корпуса в 1920 г. захватили в плен по неполным данным свыше 16 000 человек1  2. Согласно лишь двум оперативным сводкам 1-го армейского корпуса (№ 10 от 4 (17) июля и № 19 от 12 (25) июля) части корпуса взяли в плен свыше 6000 пленных (из них корниловские полки — свыше 500 человек, дроздовские — около 900, и марковские — более 3000)3. К окончанию в начале августа Каховской операции частями 2-го корпуса и Конного корпуса генерала Барбовича, в плен было взято около 5000 красноармейцев4. При разгроме конной группы Жлобы помимо многочисленных трофеев в плен было захвачено до 2000 человек5.
Бывшие красноармейцы направлялись в состав запасных батальонов частей, которыми они были взяты в плен, откуда после соответствующей подготовки (от одной недели до месяца) переводились в строевые части. Распространенной практикой была и немедленная постановка в строй военнопленных, если те изъявляли на то желание. Особенно это касается периода успешных боев в Северной Таврии в июне 1920 г.6 Но такой опыт имел и отрицательное значение. Наряду с сознательными бойцами, в ряды белых частей приходили агитаторы и разведчики (например, в 1-м Дроздовском стрелковом полку в октябре 1920 г.)7. Случались и переходы на сторону Красной армии отдельных подразделений армии, укомплектованных бывшими красноармейцами. Так, во время боев Русской армии на Перекопе 27 октября (9 ноября) сдался в плен 3-й батальон
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 124—125.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 243—244, 251—252, 256, 265, 277—278, 305; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 444, 503, 505; Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 192; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 65, 162; РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 15.
0 Л. 90; Д. 6. Л. 8 об. - 9.
3 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 15. Л. 90.
1 Слащов-Крымский Я. А. Требую суда общества и гласности // СлащовКрымский Я. А. Белый Крым. 1920 г.: Мемуары и документы. С. 175.
5 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 148.
5 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 243; Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 54—55; Павлов Б. А. Первые четырнадцать лет. С. 123.
7 Туркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 181 — 192.
- 534 -

2-го Дроздовского стрелкового полка1. Интересно упоминание в полковой истории марковцев о пополнении запасного батальона пленными красными курсантами, включенными в его состав несмотря даже на их просоветские взгляды и прямой отказ воевать на стороне Русской армии: «Когда пленных курсантов вели в штаб полка, с ними разговорились. [...] Ответы молодого курсанта были весьма обстоятельны. Он делил население на три группы: самая ничтожная по численности — коммунисты, борющиеся до “полной победы коммунизма”; более значительная — обыватели, не желающие воевать, но воюющие потому, что их заставляют; и группа самая многочисленная, думающая о скорейшем окончании братоубийственной борьбы, но так как видят неизбежность конечной победы красных, то “за совесть” поддерживают их. Сам он причислял себя к этой группе и на предложение вступить в ряды армии ответил твердым отказом. [...] Курсантов отправили в запасной батальон полка (события относятся к июлю 1920 г. — Р. Г.)»1  2.
Отношение к пленным как к готовому кадру для пополнения частей показывает телеграмма главкома Русской армией № 1607 от 24 июня (7 июня) начальникам Марковской, Корниловской, Дроздовской дивизий и других частей. Врангель указывал на недопустимость вопреки его приказанию «раздевания» пленных красноармейцев. «При опросе их выяснилось, что раздевают их обозные, в то время как войсковые части их не трогают. Приказываю всем начальствующим лицам принять строжайшие меры к прекращению раздевания пленных, и виновных негодяев, порочащих армию, предавать военнополевому суду»3.
Тем не менее, распространенная в годы Гражданской войны практика «раздевания» военнопленных, несмотря на суровые меры, предписываемые главкомом, все же сохранялась. «Опустевшие давно интендантские склады высылали от времени до времени пару рейтуз или сапог на батальон, и армия волейневолей принуждена была одеваться за счет пленных. К осени этот процесс, конечно, усилился, и, так как военнопленные давно уже стали главным источником пополнения редеющих рядов Русской армии, положение становилось безвыходным», — вспоминал кадет Е. М. Яконовский4. А. А. Валентинов приводит в своих воспоминаниях дневниковые записи, касающиеся пленных: «22 июня (5 июля). ...Стали прибывать значительные
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 227—228.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 260—261.
3 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 14. Л. 8 об.
1 Яконовский Е. М. Голая пристань. Последний бой лейб-грспадер 7 октября 1920 г. С. 572.
- 535 -

партии пленных. Почти все раздетые, вернее, оставлены какието лохмотья. [...] Настроение огромного большинства из них весьма далеко от того, что пишется в газетах. Народ просто устал от войны, и ему глубоко безразлично, кто его заставляет драться. Многие не боятся говорить совершенно откровенно: “ Мобилизуете вы — будем драться у вас против большевиков, попадем в плен обратно к ним, мобилизуют они — будем у них”. Что-то животное, тупое, страшное, но большинство рассуждает именно так. Искательства правды не видно абсолютно почти не у кого. И в самом деле, в наших рядах эти господа дерутся не хуже, чем у большевиков, и обратно»*  1.
Г. Н. Раковский отмечал, что пленные «производили особенно тяжелое впечатление». Описывая пленных, привезенных в Крым после Кубанского десанта, он писал: «Голодные, раздетые по традиции Гражданской войны часто до нижнего белья включительно, они выгружались целыми толпами, свидетельствуя своим внешним видом и моральным состоянием об ужасе и разврате междоусобной борьбы. Все это была молодежь из северных губерний России. Их погнали на Кубань голодных, неодетых. Их заставили воевать неизвестно за что. Они совершенно индифферентно относились к политике, а их заставляли убивать, самим подставлять себя под пули»2. Возглавлявший в 1919 г. Управление внутренних дел Особого совещания при главкоме ВСЮР Н. Н. Чебышев, входивший в 1920 г. в редакцию газеты «Великая Россия», в своих дневниковых записях так характеризует пленных: «Толпа сплошь золоторотцев (арестантов, босяков. — Р. Г.), кутавшихся в лохмотья, из которых выступало голое тело. Все зеленая молодежь. Изредка попадаются постарше. Такие уже раз побывали в плену, вернулись обратно к красным, опять попали в плен к белым... Такой бывалый пленный смотрит “путешественником”, лучше одет, имеет чайник, вообще, видно, приспособился»3. По словам И. М. Калинина, пленных, попавших в Русскую армию, подвергали «суровому режиму, за ними зорко следили и при случае бесцеремонно расправлялись. Подобные “добровольцы” мало способствовали поднятию боеспособности частей. Когда немного позже приступили к формированию новых 5-й и 6-й дивизий (для корпуса генерала [М. Н.] Скалона), то их почти сплошь составили из бывших красноармейцев. При октябрьском наступлении Красной армии солдаты этих дивизий в бою под Большим Токмаком подняли на штыки своих офицеров и сдались красным»4.
1 	Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 286. i Раковский Г. II. Конец белых. С. 416.
Чебышев Н. II. Близкая даль // Белое дело: Избранные произведения в 16 / книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи. С. 108.
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 125.
- 536 -

В определенной степени выгодной для Русской армии оказалась новая система пополнения частей Красной армии. Под влиянием дезертирства и разложения в 1919 г. частей армии, укомплектованных уроженцами мест, в которых проходили боевые действия, была изменена система пополнения частей РККА, сражавшихся на Южном фронте. Соединения Красной армии стали почти целиком комплектоваться уроженцами центральных, поволжских и северных губерний. Вместе с улучшением боевых качеств Красной армии, эта мера имела и обратную сторону — попавшие в плен красноармейцы, осознавая тяжесть наказания, которое ожидало их при возвращении в ряды РККА, в большинстве случаев сражались стойко и не дезертировали обратно — их «родной дом» был слишком далеко от линии фронта.
Не последнюю роль в сдаче белым красноармейцев играло нарастающее недовольство аграрной политикой большевиков. Особенно это касалось мобилизованных из центральных и северных губерний России. Определенное значение здесь могла иметь и пропаганда в частях РККА земельного законодательства Правительства Юга России, по которому крестьянам за небольшой выкуп предоставлялась в собственность частновладельческая земля1. Полковые историки «цветных» частей в отношении пополнения из пленных красноармейцев несколько идеализированно отмечали, что «последние в боях показали себя верными боевыми соратниками, связанными с офицерами вместе пролитой кровью, верой в крепость своих частей...»1  2.
Тем не менее, доля дезертиров среди бывших пленных была достаточно высока. Особенно дезертирство проявилось во время последних боев Русской армии. Генерал Гравицкий писал в воспоминаниях, что «к концу крымской трагедии в части было много влито пленных красноармейцев, не профильтрованных, плохо обученных и мало сочувствовавших Белому движению: это, конечно, не могло не отразиться на качествах армии»3. И. М. Калинин отмечал обстоятельство, сопутствовавшее успехам Русской армии летом 1920 г.: «...Победы в конце концов стали опасными, так как и без того многолюдный тыл пополнялся громадным количеством пленных, которые требовали пищи, квартир и вооруженной охраны. В случае их серьезного бунта положение могло стать критическим. Пленные до того сделались в тягость, что донцы под конец ограничивались рассеиванием красных частей. Генерал [А. К.] Гуселыциков
1 Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 38—39.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 280.
3 1])авицкий Ю. К. Белый Крым... С. 116.
- 537 -

однажды захватил в деревне Елисеевне чуть не половину 42-й советской дивизии и отпустил всех красноармейцев с миром, порекомендовав им расходиться по домам и не участвовать в дальнейшей Гражданской войне»1.
Впрочем, наряду с приведенными выше свидетельствами о ненадежности пополнений из числа мобилизованных и пленных, существуют и обратные свидетельства как непосредственных участников боев, так и очевидцев событий лета—осени 1920 г. Так, член Крымского краевого правительства в 1918—1919 гг. П. С. Бобровский отмечал, что среди эвакуировавшихся из Крыма в октябре 1920 г. было много не только офицеров, но и солдат: «Ими были набиты вагоны, полны крыши вагонов, они гирляндами висели на подножках, на буферах, на паровозах. [...] Трудно было понять, что заставило их эвакуироваться. Ведь им, как мобилизованным, вряд ли грозила большевистская месть. Куда же, зачем двинулась эта многотысячная масса людей? Я думал сначала, что их заставляют ехать. Но в Севастополе я прочел приказ Врангеля. Из него я узнал, что никого насильно не эвакуировали. Больше того. В приказе ясно было сказано, что будущее уезжающих совершенно неизвестно. [...] Еще примечательнее было то, что по дороге из Симферополя в Севастополь я видел не толпу беженцев, но армию. Эта армия не бежала, а отступала. По условиям времени, по самому характеру войны это отступление было довольно беспорядочное, но отнюдь не паническое. Была видна дисциплина»1  2.
Последней категорией пополнявшей ряды Русской армии в 1920 г. были добровольцы. Количество их не было велико — большинство тех, кто по идейным убеждениям готов был пойти служить в нее, уже находился в ее составе. Подавляющая часть добровольцев 1920 г. — возвращавшиеся добровольно в Крым после Одесской и Новороссийской эвакуаций, а также чины оказавшегося в Польше Бредовского отряда, отдельные представители белых армий из других регионов России, прибывшие в Белый Крым для продолжения борьбы. Участники событий писали, что, «кроме отдельных офицеров из числа эвакуированных в начале 1920 г. в разные страны», пополнений не было. «Все местные средства были использованы, и приходилось рассчитывать на свои силы и на какие-то отдельные возможности сформировать что-то в Польше из числа советских пленных и остатков Северо-Западной армии генерала [Н. Н.] Юденича»3. Врангель писал, что ввиду ограниченности людских ресурсов
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 154.
2 Бобровский П. С. Крымская эвакуация // Белое дело: Избранные произвоч пения в 16 книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи. С. 360.
6 Леонтьев А. М. Оборона Крыма. С. 266.
- 538 -

и сложностей в проведении мобилизации ему «приходилось искать новых источников пополнения. Таковыми могли быть остатки Северо-Западных и Северной армии, а также те части генерала [Н. Н.] Шиллинга, которые во главе с генералом [Н. Э.] Бредовым отошли из Новороссии в Польшу, где и были интернированы. Я предписал всем нашим военным представителям принять все зависящие от них меры для направления в Крым всех боеспособных офицеров и солдат»1.
16 	(29) июня произведенный в генерал-лейтенанты генерал П. С. Махров был назначен представителем главного командования ВСЮР при польском правительстве1  2. К тому времени в Польше были интернированы части отряда генерала Н. Э. Бредова (3 (16) марта приказом Бредова был переименован в Отдельную Русскую Добровольческую армию), части СевероЗападной армии генерала от инфантерии Н. Н. Юденича, а также казаки-перебежчики из 1-й конной армии С. М. Буденного3. Но переговоры с Польшей по вопросу возвращения чинов ВСЮР и других белых армий в Крым затягивались, что негативно сказывалось на состоянии интернированных частей. «Под влиянием тяжелых условий жизни в лагерях многие, чтобы вырваться из лагерей, стали записываться в разные отряды, формируемые авантюристами, и когда, наконец, поляки разрешили вывоз армии генерала Бредова в Крым, выехало не больше 1/2 того количества, которое пришло в Польшу», — вспоминали участники событий4. В результате «бредовцы» влились в состав Русской армии только в августе 1920 г. Врангель не без горечи отмечал в воспоминаниях: «Последние наши пополнения около 10 000 бредовцев — были влиты в армию; других пополнений, кроме отдельных офицеров из числа эвакуированных в 1919 г. в разные страны, не было. Местные средства людьми и лошадьми были полностью исчерпаны. Единственным источником пополнения оставались пленные, боеспособность которых, конечно, была весьма относительна»5.
Перед началом Заднепровской операции Русской армии 20 сентября (3 октября) Врангель отдал приказ № 3667, в котором объявлял о создании в Польше 3-й русской армии (к этому времени Русская армия в Крыму была уже реорганизована в 1-ю и 2-ю армии), рассчитывая на дальнейшее соединение с ней в ходе боевых действий. «С моего согласия на территории Польши моим представителем при польском правительстве генералом
1 Врангель II. Н. Записки. Ч. 2. С. 151.
2 Врангель II. Н. Записки. Ч. 2. С. 132.
3 Рутыч Н. Н. К «Воспоминаниям» генерала П. С. Махрова. С. 9—10.
rJ Сумские гусары в Гражданской войне. С. 43.
Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 229.
- 539 -

Махровым формируется 3-я русская армия, — писал главком. — Задача этой армии — борьба с коммунистами, сначала под общим руководством польского командования, а затем, по соединении с Русской армией, под моим непосредственным начальством. Приказываю всем русским офицерам, солдатам и казакам, как бывшим на территории Польши раньше, так и перешедшим в последнее время к полякам из Красной армии и честно бок о бок с польскими и украинскими войсками бороться против общего нашего врага, идя на соединение с войсками Крыма»1.
Основу формируемой осенью 1920 г. в Калише 3-й армии составили преимущественно остатки Северо-Западной армии, вывезенные в Польшу летом 1920 года генерал-майором Л. А. Бобошко. Летом 1920 г. в Польше также образовалась группа из казачьих частей, перешедших из РККА (в основном взятые в плен в Новороссийске) и находившихся на польской службе. В октябре, после заключения Польшей перемирия с Советской Россией, они были включены в состав Сводной казачьей дивизии 3-й армии. Тогда же части армии были переброшены на Украину, где в ноябре—декабре вели боевые действия против РККА вместе с украинской армией, потеряв до 25% своего состава. В декабре 1920 г. оставшиеся части 3-й армии перешли в Польшу (до 10 000 штыков и сабель, в том числе 4000 казаков), где в 1921 г. были расформированы1  2.
Комплектование и состав «цветных» полков
Именные «цветные» полки Добровольческой армии, сведенной в январе 1920 г. в Добровольческий корпус, почти в полном составе были перевезены в Крым во время Новороссийской эвакуации. 16 (29) апреля приказом нового главкома ВСЮР на базе Добровольческого корпуса был сформирован 1-й армейский корпус, в состав которого вошли Корниловская, Марковская и Дроздовская дивизии, а также Отдельная кавалерийская бригада, 1-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион и другие подразделения. «Цветные» части при переформировании ВСЮР утратили приставки «офицерские» и «добровольческие», что реально отражало их состав на то время. Тем не менее «цветные» дивизии в 1920 г., как и ранее, выносили на себе основную тяжесть боев в Северной Таврии и во время обороны Перекопа, несмотря на то, что в составе их «офицерских» полков
1 Врангель /7. И. Записки. Ч. 2. С. 260.
2 Ковалев Е. Е. Из Польши на Украину с 3-й Русской армией генерала Врангеля // Исход Русской армии... С. 615—616; Волков с. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. С. 573.
- 540 -

солдаты (преимущественно из пленных) составляли до 90% состава1. Генерал Стогов, комендант Севастополя и командующий войсками тылового района в Крыму в 1920 г., объяснял такую «повышенную боеспособность» «цветных» полков, даже при массовом их пополнении пленными «доблестью всего офицерского состава», наличием «офицерских рот», служивших «во всем примером, и, наконец, особый уклад жизни, до предела сближавший офицера с солдатом...»1  2.
Нахождение полков на острие наступления в Северной Таврии вновь, как и в предшествующие годы, вело к большим потерям в их рядах. Только за 25—28 мая (7—10 июня) по сведениям штаба 1-го корпуса, приводимым А. А. Валентиновым, во время наступления они составили 23% от его общего состава. По его же данным, к 7 (20) июня в батальонах Дроздовской дивизии оставалось всего по 30—40 человек3  *.
Реорганизация корпуса и смена им названия были встречены в целом без особого недовольства: «Спокойно отнеслись корниловцы к переименованию Врангелем “Вооруженных сил на Юге России” в “Русскую армию” и с грустью приняли новость, что “Добровольческий корпус” отныне “1-й армейский корпус”. Добровольчество стало неприемлемым (здесь и далее выделено мной. — Р. Г.)»А. «Основание комплектования армии было изменено. Теперь части комплектовались не добровольцами, а лицами призванными на военную службу по мобилизации»5.
После Новороссийской эвакуации части 1-го армейского корпуса начали постепенное восстановление своей численности. Первоначально отведенные в тыл в Симферополь и Севастополь для отдыха и комплектования, они пополнились большим числом новобранцев из расформировываемых по приказу главкома частей. При этом командиры «цветных» полков проводили и самовольные мобилизации. «В Севастополе высаживались добровольческие части — знаменитые Дроздовская, Марковская и Корниловская дивизии, — вспоминал председатель Таврической губернской земской управы В. А. Оболенский. — Это было ядро Добровольческой армии, части, прославившиеся своей беззаветной храбростью и дисциплиной. [...] Когда мимо меня проходил один из полков, я заметил среди солдат группу штатских молодых людей, частью буржуазного вида, частью рабочих, угрюмо и растерянно шагающих среди солдат. На мой
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 146.
2 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 43—44.
3 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 271, 278.
г‘ Критский М. А. Корниловский ударный^ полк. С. 163.
0 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 39—40.
- 541 -

вопрос, кто эти люди, мне ответили, что добровольцы хватают на улице встречных молодых людей и отводят их в казармы для мобилизации. Приемы эти напоминали большевиков и ничего доброго не предвещали»1.
В конце марта численность полков Марковской пехотной дивизии составляла около 1500 человек: 1-й полк насчитывал около 450 штыков, 2-й — около 650, 3-й — около 350 человек. Во 2-й полк дивизии был влит Сибирский стрелковый батальон, существенно увеличивший численность полка1  2.
В дальнейшем, на протяжении 1920 г. Марковская дивизия получила ряд пополнений из более мелких частей. 27 апреля (10 мая) в состав 3-го Марковского полка был включен Сводный батальон 2-й пехотной дивизии3. В августе в марковские полки влилось немало «бредовцев» (среди них высокой была доля офицеров-добровольцев), а также еще около 800 чинов других частей. В их числе были батальон 13-го пехотного Белозерского полка, батальон 80-го Кабардинского пехотного полка, роты 14-го Олонецкого, 42-го Якутского и 78-го Навагинского пехотных полков4. Пополнения из расформируемых частей не были велики по общей численности и поступали в разное время. В середине (конце) июня численность полков дивизии составляла 2700 человек: 1-й полк — 1000 штыков, 2-й — 900,
3-й — 800 штыков5. К концу августа (началу сентября) общая численность полков уменьшилась до 1500 человек (около 500 штыков в каждом полку)6.
Большинство пополнения в 1920 г. составляли рядовые чины. Согласно списку пулеметной команды 1-го Марковского полка, начатом в январе, в полковой пулеметной команде состояло 144 человека, из которых 109 были рядовыми (76%) и 35 офицерами (24%)7. Именной список чинов полковой пулеметной команды 1-го полка от 9 (21) сентября содержит данные о 58 рядовых чинах команды. Согласно данным о пополнении пулеметной команды летом 1920 г., из прибывшего пополнения в 44 человека двое были рядовыми (переведенными из других частей) и 42 новобранцами-рядовыми, прибывшими в команду по мобилизации8. Согласно приказу № 172 по 1-му
1 Оболенский В. А. Крым при Деникине. С. 65.
2 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 229\ Леонтьев А. М. Оборона Крыма. С. 244.
3 РГВА. Ф. 39688. Он. 1. Д. 25. Л. 2 об.
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 274—275; Леонтьев А. М. г Оборона Крыма. С. 264.
Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 244—245.
6 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 282.
I РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 7. Л. 4-15.
8 РГВА. Ф. 39689. Он. 1. Д. 7. Л. 97-97 об.
- 542 -

Марковскому полку от 1 (14) июля полк в этот день пополнило 44 рядовых1, из которых мобилизованных был 31 человек, пленных — 4 и добровольцев — 9 человек. Помимо пополнения мобилизованными, прибывавшими в полк из запасных батальонов, полки дивизии проводили самостоятельные мобилизации в прифронтовой полосе. Так, 9 (22) июня 1-м полком была проведена мобилизация в районе Каиры-Западные1  2.
Включение в состав полков пленных красноармейцев проводилось как через систему запасных частей, так и напрямую. Согласно неполным данным, в период с июня по сентябрь, полками Марковской пехотной дивизии было взято в плен около 5000 человек3. По сведениям только одной оперативной сводки № 10 от 12 (25) июля марковскими полками было взято в плен более 3000 пленных4. Во время Заднепровской операции, при занятии города Александровска 8 (21) сентября, полки дивизии взяли в плен около 1500 человек5. Упоминания о включении пленных напрямую в состав полков встречаются неоднократно. Из-за острой нехватки людей в 1920 г. ряды полков пополняли и «интернационалисты». Так, в мае в состав 1-го Марковского полка было включено 300 пленных латышей, изъявивших желание сражаться в рядах белых6.
Летом—осенью недостаток личного состава вынуждал командиров частей пополнять их не только отдельными группами пленных красноармейцев, но и небольшими подразделениями Красной армии. Нехватка офицеров приводила к тому, что сдавшихся в плен «красных военспецов» сразу же назначали на командные должности. Так, в сентябре в состав 3-го Марковского полка был целиком включен «карательный отряд» в количестве 180 человек, со своим командным составом. В ходе июльских боев в ряды марковских полков были зачислены взятые в плен красные курсанты, открыто отказывавшиеся воевать в рядах белых; в октябре полки пополнили пленные «махновцы»7. Безусловно, что подобное пополнение не могло эффективно восполнить потери в частях и снижало их общую боеспособность.
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 7. Л. 109-109 об.
2 РГВА. Ф. 39688. On. 1. Д. 25. Л. 5 об.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 243—244, 251—252, , 256, 265, 277-278, 305.
f РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 15. Л. 90.
° Витенбиндер А. Г. Действия Марковской дивизии... С. 364.
6 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 243. Пополнение из латышей вливалось также в состав Сводного гвардейского пехотного полка (Яконовский Е. М. Голая пристань. Последний бой лейб-гренадер 7 октября
^ 1920 г. С. 575-576).
7 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 289, 306—307, 311.
- 543 -

Пополнение пленными до июня 1920 г., шло в состав полков в основном напрямую1. После создания в июне запасных батальонов большая часть пленных стала проходить подготовку в запасных частях. Но на качестве комплектовавшего боевые части кадра негативно сказывался недостаток времени на подготовку, о чем свидетельствуют рапорты командиров запасных частей1  2.
Летом—осенью 1920 г. в Марковской дивизии было четыре запасных батальона — один общий и по одному у каждого из трех полков. Численность каждого из них достигала около 1000 человек. «Общий для дивизии батальон назначался к разворачиванию в 4-й полк. В нем были учебная и пулеметная команды; из него не шло пополнение в полки, отчего его части были более сплочены, обучены. [...] В запасных батальонах полков [положение] было значительно хуже. В них была большая текучесть состава из-за отправки пополнений в полки. Кадровый состав был ничтожный; если еще можно было кое-как обучать солдат, то совершенно невозможно было их воспитать и даже вести за ними наблюдение. Батальоны стояли у Днепровских плавней, что облегчало дезертирство и, с другой стороны, облегчало связь с красными. Знали об этом, но нужны были чрезвычайные меры предосторожности. Однажды узнали о готовящемся в одном из батальонов восстании, первый акт которого — убийство всех офицеров. Были известны заговорщики, будущие командиры во время восстания. Вечером, в канун восстания, после поверки и отдачи распоряжений арестованы было 23 человека и тотчас же расстреляны [...] ...С пополнениями не торопились, хотя в запасных батальонах было по 1000 человек. Долгий опыт показал — уменьем бить врага легче, чем числом. Для рот большой численности нужен был опытный командный состав — средний и младший, но его не хватало. Было три—пять офицеров на роту»3.
Постоянное пополнение пленными и мобилизованными тем не менее позволило увеличить численность полков. К 14 (27) октября (перед началом решающих боев в Северной Таврии) численность дивизии увеличилась до 3500 штыков. Перед эвакуацией же Русской армии из Крыма 21 октября (3 ноября) численность полков Марковской пехотной дивизии составляла всего около 900 штыков: 1-й полк — 400 человек, 2-й — 200, 3-й — 300 человек4.
Части Корниловской ударной дивизии, после проведенной реорганизации ВСЮР также сумели в значительной степени
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 244—245.
2 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 7. Л. 88-88 об.
3 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 282, 309.
4 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 282, 333, 336.
- 544 -

пополниться кадром расформированных частей. 10 (23) марта во 2-й Корниловский полк было влито пополнение из остатков Кавказского стрелкового полка1. В конце августа — начале сентября Корниловская дивизия пополнилась кадром из расформированных частей Русской армии и прибывших в Крым остатков отряда генерала Бредова (133-й Симферопольский и 75-й Севастопольский пехотные полки)1  2.
Изменение источников комплектования и социального состава белых армий в 1920 г. видно на примере пополнения корниловских полков. Согласно данным за март, апрель, июнь и июль 2-й Корниловский ударный полк пополнило 1770 человек, из которых 690 были мобилизованными (39%), 711 — пленными (40%), 187 — добровольцами (11%), 179 — переведенными в полк из других частей (10%) и 3 человека — перебежчиками. В среднем в полк каждый месяц вливалось около 400—500 новобранцев (в марте полк пополнили 500 человек, в апреле — 230, в июне — 310 и в июле — 730 человек)3. Обращает на себя увеличение процента пленных в общей доле пополнения полка.
Полками Корниловской ударной дивизии летом—осенью 1920 г. бралось в плен большое число красноармейцев. Согласно двум оперативным сводкам от 4 (17) июля и от 12 (25) июля корниловскими полками было захвачено в плен около 500 человек4. В полковых историях корниловцев включение пленных в состав полков и до, и после создания в Корниловской дивизии и полках запасных батальонов происходило неоднократно. Так, 1 (14) июня 2-й Корниловский полк пополнили 150 красноармейцев, захваченных полком в плен 25 мая (7 июня)5. 3 (16) июня, в состав 2-го полка было влито 100 пленных красноармейцев, 24 августа (6 сентября) 2-й и 3-й полки пополнили около 200 пленных, в 3-м полку, после вливания
1 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 419.
2 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 504—505.
3 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 6, 10, 11, 13, 14. Приказы по 2-му Корниловско¬
му ударному полку за 1920 г. Март: приказы № 67, 69, 71, 74—85, 88—89, 91-92, 96 (1, 3-4, 8-19, 22-23, 25-26, 30 марта); РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 10. Л. 1 — 13 об., 15—16 об., 18 об., 24 об. — 27 об. Апрель: приказы № 98-101, 103-108, 111, 113-114, 116-123, 125-127 (1-4, 6-11, 14, 16-17, 19-26, 28-29 апреля); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. И. Л. 4-4 об., 1-2, 4 об. - 5, 2-3, 3 об. 5 об. - 14 об., 17, 19 об. - 34 об. Июнь:
журнал военных действий (1 июня), приказы № 167, 170—171, 173—179,
181-184, 188-190, 193-195, 197, 199, 201 (3, 6-18, 21-23, 25-30 июня); РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 6. Л. 8 об. - 9. Д. 13. Л. 4-5, 8-32, 35-37, 39-47. Июль: приказы № 204-205, 207, 210, 212-217, 220-224, 226-230, 232 (2-3, 5, 8, 10-21, 23-28 июля); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 14. Л. 4-8,
, И, 13-16, 19-22, 24-49.
4 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 15. Л. 90.
J РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 6. Л. 8 об. - 9.
- 545 -

в него в конце лета пополнения из пленных, они составили более половины состава полка1. 19 июля (1 августа) 2-й полк пополнился 125 пленными, распределенными между тремя батальонами полка2.
Из общего количества пополнивших 2-й Корниловский полк 246 офицеров (14% от всего пополнения) — 129 были добровольцами (52%), 9 — мобилизованными (4%), 3 — пленными (1%) и 105 человек переведенными в полк из других воинских частей (43%). Большинство прибывших в полк офицеров (228 человек, (97%) были обер-офицерами и лишь незначительное число — штаб-офицерами (8 человек (3%). Из общего числа прибывших в полк 1520 человек (86%) были рядовыми: 56 добровольцев (4%), 681 — мобилизованных (45%), 706 — пленных (46%), 3 — перебежчиков и 74 человека переведенных из других частей (5%). Также за указанные месяцы полк пополнило 13 казачьих чинов (менее процента, 4 из которых были офицерами).
Переформирование Русской армии, проводившееся Врангелем, отчетливо видно на примере пополнения 2-го полка переведенными в него из других частей или присланных из штабов офицерами. За указанные месяцы в полк прибыло пополнение из штабов дежурного генерала армии, 1-го армейского корпуса и 2-й пехотной дивизии, 1-го сводного Туркестанского, 1-го Туземного конного, 1-го кавалерийского, 13-го Белозерского полка, 14-го Олонецкого, 52-го Виленского генерала Алексеева, Сводно-стрелкового и Донского стрелкового полков, 1-го Севастопольского, 1-го морского, 5-го автомобильного и ПинскоВолынского батальонов, из Отдельного конно-туземного дивизиона 12-й пехотной дивизии, конвоя командира 1-го корпуса генерала Кутепова, от начальника пулеметных курсов при Британской миссии, из 17-го инженерного отряда, от коменданта города Ялты, из 1-й тяжелой батареи Варшавского, от начальника Учебной подготовительной артиллерийской школы, из особой Симферопольской запасной роты и т. д.
За тот же период из 2-го Корниловского полка дезертировало 227 человек (в марте — 74, в апреле — 97, в июне — 25, в июле — 31), из которых 214 были рядовыми (95%) и 12 офицерами (5%). Большая часть «самовольно оставивших полк» бежала из запасного батальона1.
1 	Левитов М. II. Материалы к истории... С. 444, 503, 505; Критский М. А. Корииловский ударный полк. С. 192:.
* РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 7. Л. 10 об.
** РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 10, И, 13, 14. Приказы по 2-му Корниловскому
ударному полку за 1920 г. Март: приказы № 70, 74, 81, 90, 96 (4, 8, 15,
24, 30 марта); РГВА. Ф. 39687; On. 1. Д. 10. Л. 1 об., 3. 11-11 об., 1Й, 24
об. - 25 об. Апрель: приказы 100, 108, 110-111, ИЗ, Г2,\ (3, И, 13-14, 16,
- 546 -

На протяжении 1920 г. численность полков Корниловской дивизии, несмотря на трудности с комплектованием, возрастала1. На 25 апреля (7 мая) численность трех полков дивизии (без учета вспомогательных команд) составляла 1003 человека. Обращает на себя внимание примерно равное соотношение численности рядового и офицерского кадра. В 1-м полку оно составляло по 50% (180 ударников и 182 офицера), во 2-м полку — 61 и 39% (281 ударник и 181 офицер), в 3-м полку — 46 и 54% (83 ударника и 96 офицеров). Общее соотношение рядового и офицерского состава составляло 54 на 46% (544 рядовых и 459 офицеров)*  1 2. В дальнейшем доля офицерства постепенно падала3. На 7 (20) мая соотношение офицерского и рядового кадра было 56 и 44% (682 ударника и 531 офицер)4, на 21 мая (3 мая) — 55 и 45% (667 ударников и 535 офицеров)5, на 1 (14) июня — 70 и 30% (1406 ударников и 591 офицер)6, на конец июня (начало июля) в 1-м и 3-м полках — 67 и 33% (812 ударников и 400 офицеров)7, на 22 июля (4 августа) во 2-м полку — 74 и 26% (1018 ударников и 349 офицеров)8.
Для определения социального состава ВСЮР — Русской армии в 1920 г. интересны сведения о составе запасного полка Корниловской ударной дивизии (упоминающегося также как
4-й Корниловский полк), почти целиком набранного из шахтеров Донбасса, «которые доблестно дрались... за национальную Россию»9. Необученный запасной полк понес большие потери в боях середины (конца) января 1920 г., а во время отступления ВСЮР к Новороссийску был почти целиком уничтожен в бою у станицы Шкуринской.
Характеризуя пополнения из красноармейцев, поступающие в корниловские части, участники боев 1920 г. отмечали, что «пополнение из пленных держит себя бодро и сражается героически...»; «Корниловская ударная дивизия... в течение двух недель
24 апреля); РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. И. Л. 2-3, 14-14 об., 16-16 об., 17, 19 об. - 20 об., 28 об. - 29 об. Июнь: приказы № 171, 173-175, 177, 182, 184, 192—193, 199 (7-10, 12, 16, 18, 24-§5, 29 июня); РГВА. Ф. 39687. Оп. 1. Д. 13. Л. 3-17, 20-21, 28—29, 31-32, 38-39, 44-45. Июль: приказы № 203, 205, 207, 214, 224, 228-230, 236 (1, 3, 5, 12, 21, 25-28, 30 июля);
РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 14. Л. 2-3, 5 об. - 6, 7 об. - 8, 17-18, 30-31,
37-49, 51-53.
1 См. приложение № 8.
2 РГВА. Ф. 39686. On. 1. Д. 104. Л. 6.
3 См. приложение № 9.
4 РГВА. Ф. 39686. Он. 1. Д. 104. Л. 78.
0 РГВА. Ф. 39686. On. 1. Д. 104. Л. 42 а - 42 б.
^ РГВА. Ф. 39686. On. 1. Д. 104. Л. 68-68 об.
1 РГВА. Ф. 39686. On. 1. Д. 104. Л. 65-66, 77.
8 Левитов М. И. Материалы к истории... С. 471.
9 Левашов М. II. Материалы к истории... С. 403, 405, 410, 411; Критский М. А. Корниловский ударный полк. С. 157, 160.
- 547 -

имела пополнение, на 2/3 состоявшее из солдат Красной армии, которые геройски дрались в наших рядах до Севастополя... [что] подтверждают записи наших журналов боевых действий полков Корниловской ударной дивизии. [...] Без их помощи Добровольческая армия прекратила бы свое существование еще при выходе с Кубани в Донецкий бассейн. [...] Несмотря на это, нужно удивляться тому, как вчерашние красноармейцы жертвенно умирали за честь национальной России. [...] Я опять должен отметить здесь поражавшее меня в последних боях явление: это упорство бывших красноармейцев драться на нашей стороне». В полковой истории отмечается даже такой случай: 40 человек из числа пленных красноармейцев были взяты в плен Красной армией, но затем были вновь отбиты и продолжали сражаться в рядах корниловцев. Встречаются и характеристики пополнения из пленных, расходящиеся с ранее приведенными: «с момента пополнения после штурма Каховки (сентябрь 1920 г. — Р. Г.) былое упорство корниловцев ушло в прошлое»1.
В 1920 г. произошла реорганизация запасных батальонов Корниловской дивизии. Приказом № 166 от 2 (15) июня по 2-му Корниловскому ударному полку командир бывшего запасного батальона полка сдал весь наличный состав полка начальнику учебной команды. При этом последнему предписывалось выбрать из наличного состава запасного батальона лишь необходимое число инструкторов и офицеров, а остальных отправить в роты полка. Но уже 9 (22) июня приказом по Корниловской ударной дивизии № 84 на основании приказа главкома № 3012 предписывалось вновь сформировать в полках полковые запасные батальоны. Их численность и состав определялись штатами, утвержденными 7 (20) августа 1919 г. В исполнение приказа командир 2-го полка назначил с 10 (23) июня командиром образованного запасного батальона начальника учебной команды. В сформированном запасном батальоне было образовано три роты и учебная команда1  2.
Численность полков Корниловской ударной дивизии незадолго до эвакуации из Крыма в конце августа — начале сентября составляла: 1-го полка — около 1500 человек; 2-го — офицеров и солдат в строю — 1303, в хозяйственной части — 158 (всего — 1461); 3-го полка — более 2000 человек3.
Полки Дроздовской стрелковой дивизии также в большой степени пополнились кадром расформированных частей. Согласно приказу главкома от 25 апреля (8 мая) 1-й Сводный
1 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 471, 469—470, 512—513, 543.
2 РГВА. Ф. 39687. On. 1. Д. 13. Л. 3-3 об., 20-21, 42.
3 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 509.
- 548 -

полк Отдельной бригады 12-й пехотной дивизии был расформирован и направлен на пополнение Дроздовской стрелковой дивизии1. Всего полки дивизии в результате реорганизации пополнило 207 рядовых чинов (79%) и 56 офицеров (21%)1  2. В мае в ряды дроздовцев было влито пополнение из числа чинов Русской бригады во Франции3.
По имеющимся данным, в августе 1920 г. 1-й Дроздовский стрелковый полк пополнило 583 новобранца, из которых 106 были мобилизованными (18%), 440 — пленными (75%), 21 — добровольцами (4%) и 16 человек перебежчиками (3%)4. Из общего числа прибывших в 1-й Дроздовский полк 39 офицеров (7% от всего пополнения) 7 были добровольцами (13%), 4 мобилизованными (23%), 10 пленными (32%) и еще 10 человек перебежчиками (32%). Численность офицеров в 1-м Дроздовском полку в сравнении с другими «цветными» полками была велика. По требовательным ведомостям на жалованье за август в полку состояло 599 офицеров (с учетом офицеров из вспомогательных команд, запасного и учебного батальонов, а также находящихся в командировке в штабе дивизии)5.
Из общего числа пополнивших полк 544 рядовых (93%) 14 были добровольцами (3%), 102 — мобилизованными (19%), 422 — пленными (77%) и 6 человек перебежчиками (1%). За это же время из полка дезертировал 21 стрелок, из которых 18 были рядовыми (86%) и 3 офицерами (14%)6.
Комплектование полков Дроздовской дивизии проводилось в основном мобилизованными и пленными. Недостаток пополнений из запасных батальонов приводил к самостоятельному проведению мобилизаций чинами дроздовских полков. Так, в апреле офицеры 1-го Дроздовского полка проводили самочинные мобилизации офицеров в Севастополе7.
Но основным источником пополнения для Дроздовской дивизии на протяжении 1920 г. были пленные. Об этом свидетельствуют имеющиеся в распоряжении неполные данные
1 РГВА. Ф. 39684. On. 1. Д. 12. Л. 68-68 об.
2 РГВА. Ф. 39684. Ом. 1. Д. 12. Л. 66 об. - 69 об.
3 Венус Г. Д. Война и люди. С. 329.
1 РГВА. Ф. 40066. Он. 1. Д. 1. Приказы по 1-му Дроздовскому стрелковому полку за 1920 г. Август: Приказы № 214, 218, 222—223, 227—228, 232, 235, 237, 239, 241 (1-5, 9-10, 14-15, 19, 22, 24, 26, 28 августа); РГВА. Ф. 40066. On. 1. Д. 1. Л. 8-12, 19-21, 30-34, 41-45, 52-56, 62-67, 70-73, 76-77,
г 80-82.
0 РГВА. Ф. 40066. On. 1. Д. 1. Л. 177-230.
5 РГВА. Ф. 40066. On. 1. Д. 1. Приказы по 1-му Дроздовскому стрелковому
полку за 1920 г. Август: приказы № 217, 221, 225, 227, 239, 241 (4, 8, 12, 14, 26, 28 августа); РГВА. Ф. 40066. On. 1. Д. 1. Л. 17-18, 27-29, 37-38, 41-42, 76-77, 80-82.
7 Венус Г. Д. Война и люди. С. 320—321.
- 549 -

о количестве взятых в плен дроздовцами красноармейцев. В июне было захвачено в плен около 1500 человек, в августесентябре — не менее 3000, в сентябре — до 4000, в октябре, непосредственно в последних боях под Перекопом — около 1500 человек1. Согласно оперативной сводке за 4 (17) июля за один день дроздовцами, при помощи кубанцев, было пленено 880 бойцов Красной армии1  2.
Взятые в плен красноармейцы отправлялись как в запасные батальоны, так и в строевые части полков. Такие пополнения не могли не сказаться на боеспособности полков. Так, в мае в полки дивизии прибыло большое число красноармейцев, поставленных в строй без какой-либо подготовки. По словам полкового историка, «это слишком поспешное пополнение (в некоторых ротах оказалось до 60% только что взятых в плен красноармейцев) было чревато тяжелыми последствиями...»3. О подобных последствиях свидетельствовал командир 3-го Дроздовского полка генерал-майор В. В. Манштейн: «За счет пополнения из пленных красноармейцев... [полк] много потерял в качественном отношении, так как в его строю стало до 50% бывших красноармейцев»4. Среди пленных, включаемых в состав полков, были также «интернационалисты» — летом 1920 г. в роты 1-го Дроздовского полка были влиты пленные латыши5.
В то же время, в своих воспоминаниях участники боевых действий 1920 г. свидетельствовали о достаточно высоком качестве пополнения из пленных: «красноармейцы, взятые только утром... и перед обедом влитые к нам, уже отлично дрались в наших рядах. Среди них не было ни одного перебежчика». Среди бывших красноармейцев, плененных теперь уже Красной армией, были даже случаи обратного переход на сторону белых6. Но наиболее характерен вследствие увеличения пополнения пленными был все-таки рост дезертирства. В числе перешедших на сторону Красной армии был даже командир
4-й роты 1-го Дроздовского полка капитан Барабаш. Массовые сдачи в плен наблюдались во время последних боев в Крыму в октябре 1920 г., когда в полном составе, без офицеров, на сторону красных перешел 2-й батальон 1-го полка7.
Для обучения и подготовки пополнения из мобилизованных и пленных в Дроздовской дивизии также были созданы запасные батальоны дивизии и полков. Численность запасного
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 65, 162.
2 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 15. Л. 90.
3 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 42.
г* Цит. по: Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 68.
Веще Г. Д. Война и люди. С. 352.
6 Тиркул А. В. Дроздовцы в огне. С. 133, 135—136.
' Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 68.
- 550 -

батальона Дроздовской дивизии на 21 сентября (4 октября) составляла около 600 стрелков1. Запасной батальон дивизии, участвовавший в боях во время Заднепровской операции и полностью состоявший из пленных красноармейцев, за отличия в боях приказом главкома был переименован в 4-й Дроздовский стрелковый полк1  2.
Численность полков дивизии на протяжении 1920 г. в среднем составляла около 1000 человек. В начале августа в 1-м полку насчитывалось более 1000 человек, во 2-м — около 300, в 3-м оставался только один батальон. На 21 сентября (4 октября) численность полков составляла: 1-го полка — свыше 1500 человек, 2-го — около 900 и 3-го — свыше 700 человек. В октябре численность Дроздовской стрелковой дивизии в составе четырех полков составляла свыше 3000 штыков3.
Потери дроздовцев на протяжении 1920 г. были очень существенны. Как и другие «цветные» части, они выносили на себе всю тяжесть боев в Северной Таврии. Во время боев в конце мая в 1-м Дроздовском полку выбыли из строя все батальонные и ротные командиры4. Во время десанта на Хорлы, в ходе которого Дроздовская дивизия вступила в бой с превосходящими ее силами противника, она потеряла около 350 человек и два орудия (по другим данным — 575 человек убитыми и ранеными)5.
Партизанская генерала Алексеева пехотная дивизия после эвакуации в Крым была переформирована в Отдельную партизанскую генерала Алексеева пехотную бригаду. 2-й Алексеевский полк был расформирован во время переформирования ВСЮР в апреле 1920 г.3 Так же как и другие «цветные» полки, Алексеевский полк пополнялся в Крыму преимущественно бывшими красноармейцами, взятыми в плен в боях и почти сразу поставленными в строй. Во время десантной операции на Геническ 1 (14) апреля Алексеевская бригада насчитывала в своем составе 600 штыков, потеряв в ходе операции 340 человек. 19 апреля (2 мая) бригада была расформирована; 1-й Алексеевский полк, понеся тяжелые потери, был сведен в батальон и влит в состав 52-го пехотного Виленского полка. 14 (27) июня полк был восстановлен и в августе участвовал в десантной опе¬
1 Кравченко В. 1VI. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 177.
2 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 54—55, 180—181; Бигненбиндер Л. Г. Действия Марковской дивизии... С. 370.
3 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 2. С. 127, 177, 197. г‘ Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 122.
0 	Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 84; Внтковский В. К. В борьбе за Россию.
Воспоминания. Сан-Франциско, 1963. С. 10.
” Волков С. В. Велое движение. Энциклопедия гражданской войны. С. 14—15, 100; Путеводитель по фондам Велой армии. С. 299.
- 551 -

рации на Кубань (к началу десанта в трех батальонах полка было до 800 человек, к его окончанию — два батальона численностью всего 120 штыков и около 200 человек ранеными). С 4 (17) сентября он входил в состав 1-й бригады 7-й пехотной дивизии. Полк, насчитывавший около 500 человек, был почти полностью уничтожен в боях 15—16 (28—29) октября, во время отхода Русской армии в Крым. После эвакуации из Крыма в Галлиполи прибыло не более 100 алексеевцев, составивших во вновь сформированном полку отдельную роту1.
Взаимодействие с повстанческим движением
Предпринятый Врангелем переход к регулярному военному строительству ВСЮР — Русской армии не исключал ставку на повстанческое движение на территориях, подконтрольных советской власти — Северном Кавказе и Украине, а также землях казачьих войск. Эти регионы были чрезвычайно важны для стратегического положения Белого Крыма. В уже упоминавшемся секретном докладе начальника штаба ВСЮР генерала Махрова указывалось на недопустимость изоляции армии в Крыму, что изначально обрекало бы Белое дело на поражение. Врангель вполне согласился с его мнением, что «район борьбы с большевиками должен быть расширен возможно больше, дабы красные имели меньше спокойной территории и не могли бы собрать подавляющих сил против их главного врага, каковым является русская Крымская армия. Исходя из последнего положения, надо стремиться создать очаги вооруженной борьбы там, где население с большевистским режимом помириться не может. Такими очагами могут и должны быть: Северный Кавказ, Дон, Крым и Украина (подчеркнуто главкомом. — Прим. Н. Г. Росса)»1  2.
Только при подъеме в этих регионах повстанческого движения и антибольшевистских восстаниях малочисленные крымские силы могли рассчитывать на успех борьбы в перспективе. Сами же повстанцы рассматривались как потенциальное пополнение вооруженных сил. Будучи расчетливым политиком и опытным военным, Врангель понимал, что без союзников (пусть зачастую и временных) в борьбе с советской властью
1 Павлов Б. А. О десанте под Геническом // Русская армия генерала Врангеля... С. 530—531; Павлов Б. А. Первые четырнадцать лет... С. 83; Судоплатов А. С Алексеевским полком в Русской армии // Русская армия генерала Врангеля... С. 593; Судоплатов А. Алексеевцы в последних боях // Исход Русской армии... С. 355; Игнатьев И. И. Последний бой 1-го Партизанского генерала Алексеева пехотного полка // Исход Русской армии... С. 355—357.
2 Махров II. С. Доклад главнокомандующему... С. 227.
- 552 -

не обойтись. Последних же лучше всего было искать среди повстанцев и партизан, не подчиняющихся никакой власти, но способных в своих интересах пойти на определенные компромиссы. Согласно документам советской контрразведки за 1920 г. главком ВСЮР сыграл главную роль в подготовке выступлений Н. Гоцинского и ряда восстаний на Тереке1.
Наиболее значимым районом для продолжения борьбы с советской властью был Северный Кавказ и области Донского, Кубанского и Терского казачьих войск. Последний год Белой борьбы был временем наивысшего подъема антибольшевистского повстанчества в этом регионе в 1920-х гг. В конце июля на Кубань был высажен десант ВСЮР под командованием генерала С. Г. Улагая, в течение весны—лета действовала повстанческая «Армия возрождения России» генерал-майора М. А. Фостикова, летом по Северному Кавказу прокатились восстания казаков терских и Сунженских станиц. Осенью 1920 г. началось одно из крупнейших за Гражданскую войну антисоветских восстаний во главе с имамом Н. Гоцинским и полковником К. Алихановым, охватившее Терскую область и Дагестан, превратившееся в настоящую войну и продолжавшееся с осени 1920 по сентябрь 1921 г. В июле—октябре 1920 г. численность повстанцев на Северном Кавказе на основе разведывательных сводок, поступавших в Революционный военный совет Кавказского фронта и в Разведывательный отдел Штаба СевероКавказского военного округа от штабов, корпусов, дивизий и бригад Красной армии, составляла не менее 23 000 человек. По оценке одного из организаторов повстанческих отрядов полковника Н. В. Вороновича число восставших в момент наивысшего подъема движения весной 1921 г. было гораздо больше — до 40 000 человек, которые, «при наличии согласованности в действиях и выступлениях всех северокавказских “зеленых”... могли бы вполне справиться с занимающей Северный Кавказ Красной армией»1  2.
На Северном Кавказе командованием ВСЮР — Русской армией особая ставка в деле руководства повстанческим движением делалась на созданный в июне 1920 г. в Тифлисе «Комитет содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевиков». Председателем комитета был генерал-лейтенант князь К. А. Туманов. Согласно докладу заведующего оперативным
1 HfynuKoea Е. Ф. Роль врангелевского «комитета освобождения» в подготовке мятежа Гоцинского (вторая половина 1920 — начало 1921 г.) //Из истории классовой борьбы в Чечено-Ингушетии в период социалистического преобразования народного хозяйства (1917—1937 гг.). Грозный, 1979. С. 33.
2 Жупикова Е. Ф. О численности повстанческих сил на Северном Кавказе в 1920—1925 гг. // Белая Гвардия. № 6. М., 2002. С. 177—178.
- 553 -

и военно-административным отделом комитета генерал-майора князя И. Н. Меликова о «расположении и численности повстанческих отрядов, ячеек и смете на их содержание» в районе Терской области насчитывалось на ноябрь 1920 г. до 5000 повстанцев. При этом отмечалось, что при выделении средств число повстанцев «в любой момент» может возрасти до 10 000. Схожие данные о числе повстанцев на территории Терской области приводились и советской разведкой. Начальник Разведывательного отдела штаба Северо-Кавказского военного округа в «Обзоре бандитизма на территории СКВО» определял численность повстанцев в Терской области и в Дагестане в 7500 человек (при учете численности отряда Н. Гоцинского в Дагестане в 2000—3000 повстанцев)1.
Комитет планировал начать восстание с захвата Владикавказа, Грозного, Кизляра и Моздока, чтобы отрезать от Ростована-Дону и уничтожить находившиеся в этих городах части РККА. С этой целью предполагалось занять железнодорожные пути и Военно-Грузинскую дорогу, заблокировать горные ущелья в Осетии и Чечне, уничтожить гарнизоны Красной армии в крепостях Ведено и Шатой. «По взятии Владикавказа, — писал предположительно в сентябре—октябре Врангелю заведующий политотделом комитета поручик А. Погодин, — борьба не может быть прервана даже на короткий срок до тех пор, пока не будет обеспечена база Армавир — Туапсе, с одной стороны, и, с другой стороны, пока большевики не будут отброшены за Сулак и не будет освобожден горный Дагестан и часть Азербайджана». В конце сентября комитет докладывал главкому о готовности начать выступление. В его распоряжении было 15 организованных им отрядов, общей численностью около 5000 человек. По мнению комитета, они были только «кадром», к которому должны были примкнуть еще около 5000 «временных бойцов»1  2.
Согласно сентябрьскому докладу члена комитета, в основу его работы было положено «объединение всех элементов, недовольных и разочарованных большевистским режимом». При переговорах комитета с представителями горских народов подавляющая их часть согласилась на активную деятельность при условии, что после освобождения края от большевиков будут удовлетворены их политические и социальные пожелания. Основными задачами комитета были организация вооруженного
1 Жупикова Е. Ф. Роль врангелевского «комитета освобождения»... С. 34; Жуликова Е. Ф. О численности повстанческих сил на Северном Кавказе. С. 179— 180.
2 Жупикова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920— 1925 гг. // Академия исторических наук. Сборник трудов. Т. 1. М., 2006. С. 259.
- 554 -

восстания, поднятого по возможности в одно и то же время в разных местах Северного Кавказа, содействие провозглашению и признанию Горской республики (в федерации с Россией), в которой ветви власти должны были бы строиться на основании пропорционального представительства горцев, казаков и иногородних, с признанием прав каждой национальности республики на свое внутреннее устройство. Комитет указывал на необходимость скорейшего начала восстания ввиду скорого наступления зимы и невозможности последующей поддержки восставших по Военно-Грузинской дороге из Грузии (в противном случае боевые действия откладывались на весну 1921 г.). Дальнейшее снабжение восставших предполагалось вести через один из портов на побережье Черного моря. Общей целью восстания ставилось обеспечение, с одной стороны, базы Армавир — Туапсе, и с другой — вытеснение большевиков за Сулак, освобождение нагорного Дагестана и части Азербайджана1. В планируемом восстании предполагалось использовать Саида Шамиля (внука имама Шамиля), пользовавшегося среди горцев определенным авторитетом. Последний рассматривался организаторами восстания как знамя нового «газавата» против «иноверцев» и как будущий имам.
Однако серьезного развития в 1920 г. повстанческое движение на Северном Кавказе не получило. Большую роль сыграла неудача десанта на Кубань в июле—августе, на который делалась большая ставка. После эвакуации Русской армии в ноябре 1920 г. из Крыма Врангель, занятый прежде всего вопросами устройства армии на чужбине, уже не мог оказать повстанцам существенной помощи, пик активности которых пришелся на весну 1921 г.
На Украине командованием ВСЮР — Русской армии также была предпринята попытка проведения более гибкой политики по отношению к зеленым и повстанцам. Принятая в Белом Крыму тактика «врозь идти — вместе бить», «хоть с чертом, но против большевиков» как нельзя лучше подходит к попытке заключить союз с Н. И. Махно*  i 2. Учитывая, что в рядах отрядов Махно и других командиров повстанческих отрядов на Украине действовало несколько тысяч вооруженных бойцов, соглашение с ними могло серьезным образом изменить стратегическую ситуацию в Северном Причерноморье3. «Слух о соединении Махно с Врангелем сильно увеличивал популярность белых, вспоминал участник боев. — Откуда-то
1 	Хрестоматия по истории СССР. 1917—1945 / Сост. С. И. Дёгтев и др.; Под « ред. Э. M. Шаги на. М., 1991. L 211-213.
i Цветков В. Ж. Белые армии Юга России... С. 42.
6 Телицын В. Л. Нестор Махно: историческая хроника. М., 1998. С. 316—318.
- 555 -

появлялись приверженцы “батьки” и поступали добровольцами в регулярные части или же формировали свои партизанские отряды, которые, прекрасно зная местность и отличаясь большой отвагой, наносили большой вред красным»1.
Секретным приказом главкома от 13 (26) мая командирам частей предписывалось согласовывать свои действия с атаманами повстанческих отрядов, находящихся в тылу у красных1  2. В июле 1920 г. главкомом была предпринята попытка установить прямую связь с Махно. 9 (12) июля на заседание командного состава Революционной повстанческой армии Махно, проходившее в Мариупольском уезде, прибыл офицер с посланием, в котором содержались предложения о помощи и о согласовании боевых действий против большевиков. На первом месте в письме стоял земельный вопрос, при решении которого обещалось учесть интересы крестьян. Врангель не помышлял подчинить Махно себе, а лишь просил о согласовании действий. Послание, датированное 18 июня (1 июля), было подписано генералом Шатиловым, помощником главкома (позднее начальником штаба ВСЮР — Русской армии). Но это предложение о сотрудничестве было отвергнуто3.
Одним из сторонников пополнения рядов ВСЮР — Русской армии повстанцами был генерал Слащов, по словам которого, в августе 1920 г. «на правом берегу Днепра шли восстания», а «плавни были полны партизанами»4. 21 августа (3 сентября) он подал секретный рапорт на имя главкома, в котором обосновывал свою идею восполнения потерь армии за счет повстанцев. Обрисовывая общую политическую и стратегическую обстановку, он писал: «5) Со стороны красных небывалое упорство и настойчивость к захвату инициативы в свои руки. Громадные потери быстро компенсируются приливом новых контингентов мобилизованных с севера, центра России и из Сибири. Целые дивизии уничтожаются (15-я и др.), но затем быстро возрождаются находящимся в ближайшем тылу указанным пополнением. Борьба принимает затяжной характер. 6) Наши живые силы тают. Потери в среднем 50—75%. Раненых к 1 (14) августа зарегистрировано 15 000 (по сведениям главного военно-санитарного инспектора). Громадный процент убыли в командном составе (особенно в кавалерии)». Слащов отмечал, что мобилизационные ресурсы Крыма и Северной Таврии практически полностью использованы, части
1 Рыхлипский В. А. В 1920 г. в Северной Таврии // Русская армия генерала Врангеля... С. 634.
2 Ушаков А. И., Федюк В. II. Белый Юг... С. 62.
3 Волковинский В. II. Махно и его крах. М., 1991. С. 162—163.
1 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 103.
- 556 -

отряда генерала Н. Э. Бредова уже пополнили армию, а надежда на пополнения с Дона и Кубани в ближайшем будущем «проблематична». Поэтому в качестве нового «источника живой силы» он предлагал использовать Украину, граничащую с Польшей и обладающую большими материальными и людскими ресурсами. «Население — 80% крестьяне-собственники и немцы-колонисты, — подчеркивал Слащов. — Настроение антибольшевистское. Повсеместные вспышки повстанческого движения, беспощадно подавляемые большевиками. Вожаки партий сознают необходимость хотя бы какого-нибудь объединяющего центра и опоры». В силу этого он предлагал «не дать потухнуть народному движению в южной части Правобережной Украины» и «планомерно использовать... ее людской контингент для борьбы с большевиками»1.
По его мнению, необходимо было организовать в этом районе «народное движение в более широких размерах и более регулярно» путем образования «вольного казачества» и «регулярных частей из немцев-колонистов». В своем докладе Слащов ссылался на проект полковника А. Сахно-Устимовича, поданный в этот же день, в котором для успеха борьбы предполагалось возрождение Запорожского казачьего войска, в составе которого объединились бы разрозненные повстанческие отряды1  2. Одновременно Слащов направил Врангелю проект «необходимых мер для разрешения украинского вопроса», в котором предлагал главному командованию официально и односторонне признать права Украины на автономное управление «на началах общероссийской федерации». В числе прочего это позволило бы, по его мнению, организовать на территории Украины национальную регулярную армию «на основании и положениях, выработанных специальной комиссией с сохранением украинских исторических особенностей», установить органы «по объединению и организации повстанческого движения под руководством совета по военным делам для организации и связи с повстанцами, их снабжения и согласования их действий с Украинским военным центром», сформировать на территории Крыма «украинский десантный отряд» и кадр «для организации повстанцев, материал для которых может быть использован только в этом направлении». «Все перечисленные мероприятия, — подчеркивал Слащов, — необходимо немедленно провести в жизнь для установления демократической правовой Украины на общероссийских федеративных основаниях, в противовес, с одной стороны, самостийным, а с другой — крайне правым, влекущим за собой не установление
1 Слащов-Крымский Я. Л. Требую суда общества и гласности. С. 188—189.
2 Слащов-Крымский Я. Л. Требую суда общества и гласности. С. 190—191.
- 557 -

порядка и успокоения Украины и России, а лишь дальнейшее продолжение междоусобицы и революции и дальнейшее разрушение и обнищание страны».
Главком, по словам Слащова, не имел ничего принципиально против этого проекта, но в «силу известных политических соображений окончательного ответа» в то время дать не смог. По мнению автора проекта, в результате «время было упущено. Использовать выгодную стратегическую обстановку в связи с нахождением главных сил красных на Польском фронте не решались, а впоследствии пришлось принять на себя весь их удар, но только будучи уже одинокими»1. Только 12 (25) октября на излете Белой борьбы приказом Врангеля была учреждена должность советника главкома делам Украины, на которую был назначен И. Н. Леонтович1  2.
Тем не менее, главкому удалось привлечь на свою сторону ряд махновских командиров (Б. Яценко, Володина, Савченко, Гришина) и других повстанцев. В. А. Оболенский в своей книге приводит отрывки из обращения командующего тылового района и Керченского полуострова генерал-лейтенанта Н. Н. Стогова к повстанцам и зеленым: «Дезертиры, скрывающиеся в горах и лесах Крыма. Кто из вас не запятнал себя из корысти братской кровью — вернитесь. [...] Так скорее же в ряды русской народной армии. С нею заодно и неутомимый Махно, и украинские атаманы. Мы ждем вас, чтобы плечо к плечу биться за поруганную мать-родину, за осквернение храма Божия, за распятую Русь...». При этом Оболенский отмечал, что неизвестно, «много ли дезертиров вняло этому призыву, но атаман Володин повел свой отряд в Мелитопольский уезд, где воевал преимущественно с мирными жителями, грабил и насильничал. В конце концов за целый ряд преступлений он был повешен военными властями»3. Сам Врангель писал, что его штабу «удалось установить с партизанами-украинцами связь», оказывая им «помощь оружием, патронами и деньгами. Среди населения правобережной Украины распространялись мои воззвания, призывающие украинцев к борьбе с большевиками. В двадцатых числах августа прибыла депутация от наиболее крупного партизанского отряда [И. В.] Омельяновича-Павленко, он был старый кадровый офицер одного из наших гвардейских полков, ведший борьбу под украинским желто-блокитным флагом»4. От имени ряда партизанских командиров распространялись прокламации и воззвания, призывавшие крестьянство объединиться с Врангелем
1 Слащов-Крымский Я. А. Требую суда общества и гласности. С. 191 — 193.
2 Росс Н. Г. Врангель в Крыму. С. 252.
3 Оболенский В. А. Крым при Врангеле. С. 92—93.
1 Врангель II. Н. Записки. Ч. 2. С. 228.
- 558 -

для борьбы с советской властью1. Так, начальник одного из повстанческих отрядов Прочая, в июльском воззвании призывал: «Все как один к Русской армии! [...] Раньше я был один со своими повстанцами, а теперь я узнал, что Русская армия идет за народ и я соединился с нею»1  2.
В целом ставка на союз с повстанцами в соседних с Белым Крымом регионах в 1920 г. не оправдалась. С одной стороны, повстанческие командиры не верили обещаниям командования ВСЮР — Русской армии и не стремились к выполнению взятых на себя обязательств, стараясь в свою очередь использовать белых в своих интересах. Временность многих союзов, заключаемых Белым Крымом с повстанцами против советской власти, была более чем очевидна для обеих сторон. С другой стороны, для организации по-настоящему крупных соединений повстанцев, союзных ВСЮР — Русской армии, попросту не хватило времени.
Все это вовсе не означает, что при сохранении Белого движения в Крыму после зимы 1920/1921 гг. ставка Врангеля на повстанческое движение, как средство расширения фронта борьбы с советской властью и источник пополнения Русской армии, не могла бы не оправдаться. Об этом говорит ряд крупных крестьянских восстаний 1921 — 1922 гг., прокатившихся по всей Советской России. «В центральных районах России постоянно возникали крестьянские восстания, особенно сильные около Тамбова. К сожалению, эти восстания происходили, когда наших войск поблизости уже не было, и мы им помочь не могли», — писал годы спустя один из участников Белой борьбы3.
Донское и кубанское казачество
Новороссийская эвакуация, обернувшаяся для ВСЮР настоящей трагедией, особенно дорого стоила казакам, переправка которых в Крым была осуществлена разновременно и не полностью. Оказавшись в Крыму, и донские и кубанские казаки впервые за всю Гражданскую войну были оторваны от своих земель и не имели возможности ни проводить реальную самостоятельную политику, ни пополнять свои части за счет добровольцев или мобилизации на собственных землях.
Отступление ВСЮР осени—зимы 1919/1920 гг., начавшееся во многом из-за разложения казачьих частей на фронте,
1 Волковинский В. II. Махно и его крах. С. 163—164; Семаков С. Махно, как 0 он есть. Ч. 2. М., 1991. С. 23-24.
2 РГВА. Ф. 39687. Он. 1. Д. 16. Л. 37 об.
3 Мамонтов С. И. Со 2-й копной батареей в Русской армии // Русская армия генерала Врангеля... С. 637.
- 559 -

первоначально убедило Врангеля, что ставка на казаков для продолжения борьбы с советской властью не принесет успеха. Так, еще 25 декабря 1919 г. (7 января 1920 г.), в разгар отхода ВСЮР, Врангель в записке Деникину писал: «Зная хорошо настроение казаков, считаю, что в настоящее время продолжение борьбы для нас возможно, лишь опираясь на коренные русские силы. Рассчитывать на продолжение казаками борьбы и участие их в продвижении вторично вглубь России нельзя. Бороться под знаменем “Великая, Единая, Неделимая Россия” они больше не будут, и единственное знамя, которое, может быть, еще соберет их вокруг себя, может быть лишь борьба за “права и вольности казачества”, и эта борьба ограничится в лучшем случае очищением от врага казачьих земель. При этих условиях главный очаг борьбы должен быть перенесен на запад, куда должны быть сосредоточены все наши главные силы».
Но, оказавшись в Крыму, новый главком в своих планах распространения борьбы с советской властью на Юге России на возможно большую территорию едва ли мог отказаться от идеи подъема против большевиков казачьих земель. По сути, в 1920 г. Врангель во многом действовал в соответствии с мерами, намеченными еще в апрельском секретном докладе Махрова, оказавшимися созвучными с его собственными мыслями. Начальник штаба главкома предлагал вернуть в область Войска Донского наиболее активных казаков для организации борьбы с большевиками. «В первую очередь надлежит вывозить, главным образом, элемент небоеспособный, — отмечал он, — который после предварительной подготовки агитаторами [следует] высаживать на берега Донской области под видом военнопленных, бежавших из Крыма, и т. д. Этот элемент должен разойтись по станицам. Среди него должны быть агитаторы и организаторы партизанских действий, богато снабженные денежными средствами, литературой и патронами. Из отборных казаков в Крыму должна быть сформирована крепкая донская часть, которую потом, после того как донское казачество начнет подыматься против советской власти, надлежит высадить где-либо в районе Ростов — Таганрог, дабы она могла послужить надежным ядром противоболыневистского движения на Дону. [...] Кроме того, необходимо провести красной нитью: кубанцы и донцы должны сами освободить соответственно свои области, получая лишь материальную и моральную поддержку от верховного командования»1. Собственно, ничего кроме ставки на собственные силы в 1920 г. главком казакам предложить и не мог. Попытки поднять на борьбу и донцев, и кубанцев, с помощью
1 Махров П. С. Доклад главнокомандующему... С. 229—230.
- 560 -

десантов под командованием генерала С. Г. Улагая и есаула Ф. Д. Назарова, были шагами именно в этом направлении.
По существу безвыходная для продолжения дальнейшей борьбы ситуация, в которой Врангель оказался в Крыму, заставляла смотреть на казачьи земли как на едва ли не «единственный источник пополнения армии». «Несмотря на то, что на Дону и на Кавказе в течение нескольких лет велась кровавая борьба, эти края были богаты еще местными средствами, — отмечал главком. — Все это заставляло склоняться к перенесению нашей борьбы в казачьи области. Сведения нашей разведки с Кубани и Дона были благоприятны. В целом ряде станиц казаки восставали против советской власти. Население укрывало наших разведчиков и всячески помогало им. Правда, имелись сведения о том, что по занятии Кавказа красное командование приняло ряд мер к обезоружению населения; большое число казаков было выселено в центральные губернии России...»1.
Эвакуированные из Новороссийска и с Черноморского побережья казачьи полки прибыли в Крым, как и другие части ВСЮР, в оставлявшем желать лучшего моральном состоянии. Врангель отмечал, что казаки были «без лошадей и без оружия. Даже большая часть винтовок была при посадке брошена. Казачьи полки были совершенно деморализованы. Настроение их было таково, что генерал Деникин, по соглашению с донским атаманом генералом Богаевским и командующим Донской армией генералом Сидориным, отказался от первоначального намерения поручить донским частям оборону Керченского пролива и побережья Азовского моря и решил немедленно грузить их на пароходы и перебросить в район Евпатории, отобрав от полков последнее оружие»1  2.
Отношения главного командования к казакам в Крыму стало гораздо более жестким. Прежде всего это было связано с тем, что теперь уже казаки находились не на своей, казачьей территории. Командование же Русской армии, наоборот, чувствовало себя более свободно в своих решениях в соблюдении «казачьих прав». Судя по дневникам походного атамана кубанцев генерала В. Г. Науменко, Врангель изначально отрицательно относился к идее широкой автономии казачества и создания отдельных казачьих армий3. Очевидно, что полученный в 1919 г. опыт столкновения с самостийниками новый главнокомандующий не склонен был забывать, предпочитая сразу устранить их от власти, чем вести с ними длительную,
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 156.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 6—7.
3 Корсакова Н. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казачеству (по материалам дневников В. Г. Науменко) // Крым. Врангель. 1920 год. С. 57.
- 561 -

и, вероятнее всего, бесплодную политическую борьбу. В сентябре походный атаман кубанцев записал в дневнике: «Обдумав положение кубанского вопроса и отношение к нему главного командования, пришел к выводу, что [В. Н.] Иванис (исполняющий обязанности кубанского атамана после ухода с поста Н. А. Букретова. — Р. Г.) главному командованию выгоден, при нем они надеются взять казачество в свои руки. Обращают внимание подробности: [С. Г.] Улагая держат в тени, [генерала В. М.] Ткачева как атамана считают совершенно невозможным. Меня к делу организации не допускают»1. После вступления в должность главкома Врангель реорганизовал Военный совет, в котором ранее большую роль играли донские генералы. В новом составе совета из 20 его членов 15 были «добровольческими» генералами и только трое — донскими1  2. Вместе с тем, планируя распространение борьбы на казачьи территории, «не считаться с казачеством Врангель не мог. Во-первых, казаки все еще составляли не менее половины Русской армии, а во-вторых, именно казачество могло дать новые силы Белому движению»3.
В марте в ситуации, когда дальнейшее продолжение борьбы с советской властью многим казалось попросту невозможным, известия о возможных мирных переговорах, при посредничестве союзников, ослабили и без этого невысокий моральный настрой войск, в особенности казаков. Хотя новый главком и не объявлял о возможности каких-либо переговоров с Советской Россией, слухи о них будоражили Крым. Генерал Слащов отмечал, что «на мирные переговоры с красными были большие надежды, но исключительно платонические. Дело вперед не двигалось. [...] Как только стали говорить о возможности мира... фронт стал разлагаться». По словам командира 3-го армейского корпуса, «положение стало настолько серьезным, что мне пришлось обратиться к Врангелю с докладом, что надо вести переговоры тайно, а войскам пока объявить, что борьба продолжается...»4.
В этой обстановке атаманы казачьих войск обратились к союзникам по Антанте с меморандумом об автономии и независимости казачьих территорий. Донской атаман генерал А. П. Богаевский просил французское, английское и японское правительства «взять на себя посредничество в деле мирного разрешения борьбы» с советской властью на следующих условиях: «полное невмешательство Советской России во вну¬
1 Цит. по: Корсакова Н. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казачеству... С. 60.
2 Врангель П. Н. Март 1920 г. // Белое дело. Т. 1. Берлин, 1926. С. 67.
3 Ратушняк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества... , С. 22.
4 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 80—81.
- 562 -

тренние дела Дона, отсутствие советских войск на донской территории, связь с Россией на основании особых соглашений и международных гарантий соблюдения договора обеими сторонами»1. Но уже 1 (14) апреля лояльный на протяжении всей Гражданской войны по отношению к добровольческому командованию Богаевский заверял главкома, что «обращение это вызвано полученной Вами от союзников нотой о необходимости ликвидировать Гражданскую войну», а сам он не мыслит «сепаратного выступления Войска Донского в деле завершения Гражданской войны...»1  2.
Схожие условия выдвигали Кубанское и Терское казачьи войска. Кубанский атаман генерал Букретов уполномочил для соответствующих переговоров одного из лидеров самостийников, находившегося к тому времени в эмиграции Л. Л. Быча. Кубанская армия оставалась на Черноморском побережье, а атаман Букретов выступал против ее перевозки в Крым. В середине апреля в разговорах с походным атаманом кубанцев генералом Науменко Врангель «постоянно жаловался на кубанских генералов, что мы помеха всему». Главнокомандующий считал, «что сейчас время выбросить Букретова из атаманства», и предлагал принять эту должность Науменко, однако тот «категорически отказался»3.
Подобная политическая активность атаманов побудила главнокомандующего как можно быстрее оформить отношения с казачьими войсками, закрепив в нем свое единое военное руководство и оговорив права самих казаков. Уже 29 марта (11 апреля) Врангель отдал приказ ВСЮР № 2925, составленный «по предварительному соглашению с атаманами и председателями правительств Дона, Кубани, Терека и Астрахани». В нем объявлялось положение об управлении областями, занимаемыми армией. Согласно документу, «правитель и главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России обнимает всю полноту военной и гражданской власти без всяких ограничений». Памятуя о борьбе за создание Кубанской армии летом—осенью 1919 г. и стремясь в корне пресечь повторение подобной ситуации, главком подчеркивал, что земли «казачьих войск независимы в отношении самоуправления, однако с полным подчинением казачьих вооруженных сил главнокомандующему (выделено мной. — Р. Г.)»4.
1 Цит. по: Венков А. В. Врангель и казаки // Сайт «Русский Обще-Воинский Союз». URL: http://rovs.atropos.spb.ru/index.php?view=publication&mode=text &id=74 (дата обращения: 24.02.2011).
2 Цит. по: Венков А. В. Врангель и казаки.
3 Цит. по: Корсакова Н. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казаче, ству... С. 59.
А Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 38—39.
- 563 -

2 (15) апреля в Севастополе было подписано предварительное соглашение между главкомом ВСЮР и казачьими атаманами: Донского войска — А. П. Богаевским, Кубанского войска — Н. А. Букретовым, Терского войска — Г. А. Вдовенко и Астраханского войска — Н. В. Ляховым. В соответствии с ним правитель и главнокомандующий получал «всю полноту власти» над казачьими вооруженными силами. За казачьими областями признавалось право «полной автономии и независимости» в отношении внутреннего гражданского устройства. При вступлении в контакт с иностранными государствами никакие «сепаратные переговоры» казачьих атаманов не могли иметь места. Сам главком также не имел права вести переговоров, затрагивающих интересы казачьих войск без ведома их атаманов1. Врангель с удовлетворением отмечал, что, наконец «в отношении подведомственных ему казачьих войск» главком «получал полную мощь, и нахождению в рядах армии казачьих частей, хотя бы и разных войск, но на разных основаниях, был положен конец»1  2. Подписание этого соглашение вызвало недовольство со стороны части Кубанской рады, в частности, заместителя председателя И. П. Тимошенко и Л. Л. Быча. Так как договор не имел подписи председателя войскового правительства, он был объявлен ими недействительным. По мнению самостийников, договор «нарушал суверенитет и конституцию края» и создавал для Кубани «зависимость военную и политическую» от главкома ВСЮР. Кубанцы опасались, что по договору, разрешавшему вывозить хлеб и сырье из казачьих областей, «все богатства Дона и Кубани будут вывезены за границу»3.
Соглашение укрепило позиции главкома и развязало ему руки в отношении проявлявших, по его мнению, «сепаратизм» казачьих генералов. Заручившись поддержкой атаманов, Врангель снял с должностей командующего Донской армией (корпуса) генерала В. И. Сидорина и его начальника штаба генерала А. К. Кельчевского. Поводом к этому стали публикации начавшей выходить в Крыму газеты «Донской вестник». В издании, выпускавшемся при штабе корпуса, говорилось, что «Гражданская война закончится не порабощением одной области другою, а мирным соглашательством всего русского народа. Он прогонит всех захватчиков власти, как справа, так и слева»4. По словам главкома, то, что он увидел в газете, превосходило все его ожидания: «В ряде статей официального органа разжигалась самым недопустимым образом вражда казаков против добровольцев,
1 Жуликова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе... С. 252—253.
2 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 39.
3 Жуликова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе... С. 252.
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 19.
- 564 -

восстанавливалось казачество против “генералов и сановников”, проводилась мысль об отделении всего казачества от России»1. Издание высказывало идеи о необходимости союза казаков с новообразованным государствами и заявляло: «Какое нам дело до России? Хочет она себе коммуну — пусть себе живет с коммуной. Хочет царя — пусть наслаждается царем»1  2.
Врангель был уверен, что Сидорин и Кельчевский, «окончательно порвав с “добровольцами”, вели свою самостоятельную казачью политику, ища поддержки у “демократического” казачества»3. 6 (19) апреля «по соглашению с донским атаманом» главком снял руководство Донской армии с командных постов и предал их, а также начальника политического отдела донцев и редактора газеты «Донской вестник» графа А. А. дю Шайла, военно-полевому суду. Начавшийся процесс носил в первую очередь политический характер. В стремлении окончательно решить казачий вопрос и устранить возможных оппозиционеров Врангель удалил от какой-либо власти известных донских генералов. Следствие «обнаружило полную виновность генералов Сидорина и Кельчевского», — отмечал Врангель. Состоявшийся 3—4 (16—17) мая суд под председательством генерала А. М. Драгомирова «приговорил обоих генералов к каторжным работам». 9 (22) мая Врангель утвердил приговор, заменив наказание: «Принимая во внимание заслуги донского казачества в борьбе с большевиками и по ходатайству донского атамана... отставлением от службы без права ношения военного мундира»4. По мнению главкома, этим «решительным ударом» был положен «предел оппозиционной работе донского командования. Проискам и интригам генералов наступил конец. Одновременно с генералами Сидориным и Кельчевским выехали за границу генералы Покровский, Боровский, Постовский5. Интриги прекратились»6. Очевидцы событий ожидали волнений со стороны донцев. Заведующий военно-учебной частью штаба Донского корпуса И. М. Калинин отмечал, что «казачьи массы, настроенные против дальнейшей войны», вполне могли бы пойти за Сидориным. Но последний больше «заботился о спокойствии казачьих масс перед новым наступлением и даже пожертвовал собственным благополучием ради блага казачества»7.
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 45.
2 Цит. по: Венков А. В. Врангель и казаки.
3 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 20.
г* Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 81.
° Генералы В. Л. Покровский, А. А. Боровский, В. И. Постовский по одной из версий были высланы Врангелем за интриги против него, по другой — выехали из Крыма, не получив командных должностей. Также из армии был уволен генерал А. Г. Шкуро, покинувший Крым в мае 1920 г.
6 Врангель П. II. Записки. Ч. 2. С. 20, 45—46.
' Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 81.
- 565 -

Заключенное соглашение, имевшее в большей степени значение для будущей борьбы, а также удаление из Крыма «донской фронды», укрепили позиции главнокомандующего. Однако, несмотря на всю важность этих событий, немедленного разрешения требовала ситуация с кубанскими и донскими казаками, оставшимися за бортом Новороссийской эвакуации. 8 (21) апреля в Севастополе главком созвал совещание, на котором обсуждалось положение оставшихся на Черноморском побережье казачьих частей. На нем присутствовали атаманы Донского казачьего войска генерал А. П. Богаевский, Кубанского войска — генерал Н. А. Букретов, Терского войска — генерал Г. А. Вдовенко, командующий Кубанской армией генерал С. Г. Улагай, исполняющий должность командующего 4-м Донским корпусом генерал Т. М. Стариков, начальник штаба главкома генерал П. С. Махров, помощник главкома генерал П. Н. Шатилов и командующий Черноморским флотом адмирал А. М. Герасимов. Прибывшие с Черноморского побережья генералы Улагай и Стариков настаивали на перевозке кубанцев и донцов в Крым, так как все попытки Улагая перейти в наступление закончились неудачей. Кубанский атаман генерал Букретов, напротив, как и ранее, не допускал перевозки кубанцев в Крым, где «они будут пасынками, как были всегда в Добровольческой армии», и заявил, что «неправда, что казаки не желают драться. Не желают драться лишь их старшие начальники — генералы Улагай, Шкуро, Науменко, Бабиев и другие».
Вспыливший главком предложил Букретову самому принять командование армией. После отказа кубанского атамана Врангель удалил его с совещания и запретил ему выезжать из Крыма. В воспоминаниях главком впоследствии писал, что он не мог допустить, «чтобы генерал Букретов вернулся к армии и там продолжал агитацию», и «ни на одну минуту» не верил ему, «что казаки готовы драться». Главком считал, что Букретов должен сам нести «ответственность за все, что произойдет». Но после состоявшихся в этот же день переговоров стороны все-таки сумели договориться между собой — Букретов согласился принять командование Кубанской армией, а кубанские генералы, поддерживавшие главнокомандующего, — Бабиев, Науменко, Улагай и Шкуро были зачислены в распоряжение главкома. «Дабы подчеркнуть еще раз единение главнокомандующего с атаманами, я просил генерала Богаевского согласиться принять на себя звание командующего Донской армией, — вспоминал Врангель. — Фактически таковой не существовало, ибо войска, находящиеся уже в Крыму, были сведены в корпус, а части генерала Старикова (речь о 4-м Донском корпусе. — Р. Г.) по составу не превосходили дивизии и, в случае переброски в
- 566 -

Крым, должны были войти в состав Донского корпуса. Принятие генералом Богаевским должности командующего Донской армией имело значение лишь принципиальное»1.
Между тем на Черноморском побережье разыгрывались по-настоящему драматические события. Командующий Кубанской армией генерал Улагай, еще 15 (28) марта покинувший побережье и возвратившийся в Крым, назначил командующим всеми войсками на Черноморском побережье генерала Шкуро. 7 (20) апреля Кубанское правительство, в отсутствие находившегося в Крыму атамана Букретова, начало переговоры с большевиками, «чтобы не допустить братания на фронте и самовольного перемирия». По его заявлению, «только крепкая армия поможет правительству добиться почетного мира». Между тем разложение казачьих частей, из-за известий о вероятной сдаче и амнистии, шло быстрыми темпами, и переговоры о перемирии переросли в переговоры о сдаче1  2.
В немалой степени этому способствовала советская пропаганда и агитация. Еще 12 (25) марта был отдан приказ по красному Кавказскому фронту № 395 (подписанный командующим фронтом М. Н. Тухачевским, членом Революционного совета Г. К. Орджоникидзе и начальником штаба С. А. Пугачевым) в котором говорилось: «Кубанское казачество не связано своей судьбой с авантюрой Деникина и, осознав свое заблуждение, отказалось от борьбы с Советской Россией и при действиях Красной армии в Кубанской области массами начало сдаваться, добровольно складывая оружие. Революционный военный совет фронта постановил всех пленных кубанских казаков (вахмистров, урядников, приказных и казаков), за исключением вступивших в ряды деникинской армии добровольно, распустить по домам для предстоящих полевых работ...»3. 15 (28) марта Президиум ВЦИК принял постановление об амнистии рядовым казакам сражавшимся в рядах белых армий4.
12 	(25) апреля в Сочи прибыл генерал Улагай, отозвавший генералов Шкуро, Бабиева, Науменко и Муравьева в распоряжение главкома и сдавший командование Кубанской армией атаману Букретову. На состоявшемся накануне сдачи Кубанской армии 18 апреля (1 мая) военном совете в Адлере5 (протокол
1 Врангель II. II. Записки. Ч. 2. С. 50—51.
2 Венков А. В. Врангель и казаки.
3 Цит по: Ефимов Н. А. Казачество Северного Кавказа в Гражданской войне в свете ленинских оценок // Казачество в революциях и Гражданской войне... С. 51.
1 Перехов Я. А. Тактика коммунистической партии по отношению к казачеству Дона и Кубани на завершающем этапе Гражданской войны и переходе к мир-
г ному строительству // Казачество в революциях и Гражданской войне... С. 215.
0 	Генерал А. В. Голубинцев в своих воспоминаниях упоминает о состоявшемся 18 апреля (1 мая) совещании у кубанского атамана уполномоченной комиссии для ведения переговоров с РККА, на котором Букретов сообщил об ультима-
- 567 -

заседания не велся), несмотря на высказанную рядом кубанских офицеров уверенность в возможности продолжения борьбы (в том числе — прорыве в отказавшуюся принимать войска Грузию), возобладала точка зрения о необходимости капитуляции, которую отстаивало командование кубанцев. Высказанное на совете мнение участвовавшим в переговорах с РККА полковником Р. К. Дрейлингом о необходимости «затянуть переговоры дня на три», до прибытия из Крыма транспортов и погрузки на них для эвакуации, было отвергнуто. Говоривший последним из принимавших участие в совете офицеров генерал А. М. Шифнер-Маркевич определенно заявил о необходимости сдачи. По воспоминаниям Ф. И. Елисеева, складывалось впечатление, что «вопрос “о мире с красными” был уже предрешен в кулуарах старшими генералами». Завершивший совет атаман Букретов подытожил, что обязанности офицеров «теперь — ехать по своим частям, объявить это и уговорить казаков сдаваться». Офицерам было предложено уезжать в Крым самостоятельно1.
Получив сведения о готовящейся сдаче кубанцев и донцов, Врангель приказал «спешно выслать в порт Адлер весь свободный тоннаж и обратился к адмиралу [Джону] де Робеку с просьбой помочь английским флотом». Генералу Шкуро Врангель поручил перевезти в Крым те части кубанцев, «начальники которых не пожелали бы вступить в переговоры с большевиками». «Погрузка производилась в весьма трудных условиях с лодок, грузились как на русские транспорты, так и на английские военные корабли, — писал позднее главком. — Лошадей, орудия и пулеметы пришлось бросить. Так как при эвакуации Новороссийска в Крым попали одни донцы, то я приказал теперь в первую голову грузить кубанцев. Генерал Букретов, генерал Н. А. Морозов, члены Кубанского правительства и рады убеждали офицеров и казаков, что Крым ловушка и что через несколько дней части армии в Крыму вынуждены будут капитулировать. 19 апреля (2 мая) погрузка закончилась, и корабли отошли в Крым. Большая часть кубанцев сдалась, незначительная часть ушла в горы, остальные были погружены; погрузилась и большая часть донских полков и Терско-Астраханская бригада»*  1 2.
Оказавшись, по сути, в безвыходном положении, зажатые между грузинской границей и частями РККА, разложившиеся как вследствие пропаганды противника, так и разговоров командования о бессмысленности эвакуации в Крым, 20 апреля
туме красных о сдаче. В присутствии атамана комиссия приняла решение о необходимости по возможности затянуть переговоры (Голубинцев А. В. Рус, ская Вандея. С. 162—163.)
1 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 238—243.
2 Врангель Г1. //. Записки. Ч. 2. С. 63.
- 568 -

(3 мая) оставшиеся на побережье казачьи части сложили оружие и сдались в плен Красной армии. Прибывший на побережье из Крыма Букретов, после сдачи казаков, сложил с себя звание атамана Кубанского войска и уехал в Грузию, передав атаманскую булаву согласно войсковой конституции председателю Кубанского правительства инженеру В. Н. Иванису.
По сведениям походного атамана кубанцев Науменко, 17— 19 апреля (30 апреля — 2 мая) в Адлере атаманом Букретовым и генералом Морозовым большевикам было сдано до 34 000 кубанцев. Науменко отмечал, что «Букретов и красные старались скрыть от казаков прибытие транспортов, вследствие чего многие желающие погрузиться остались». При этом Науменко очень задела формулировка Врангеля, сказавшего, что «лучшие части в числе 9000 человек плывут в Феодосию, часть казаков ушла в Грузию, часть в горы и на Красную Поляну и лишь незначительная часть сдалась большевикам (34 000) — это незначительная часть!»1. П. Н. Стрелянов (Калабухов) оценивает численность капитулировавшей в апреле 1920 г. в районе Адлер — Сочи Кубанской армии почти в 40 000 человек (вместе с донцами и беженцами — 60 ООО)1  2. По оценке исследователя О. В. Ратушняка, из 40 000—45 000 Кубанской армии сдалось советским властям не менее 25 000—30 000 человек. Около 1500—2000 кубанцев в конце апреля были погружены на Черноморском побережье на английские суда и эвакуированы в Крым. Еще около 1500 кубанских казаков, несмотря на запрет грузинских властей, перешло границу Грузии. Из приведенных данных можно сделать вывод, что около 10 000 кубанцев ушло в горы и примкнуло либо к «зеленым» для продолжения борьбы с большевиками, либо постаралось вернуться в родные станицы3. Ф. И. Елисеев в своих воспоминаниях приводит данные об эвакуации в Крым из Новороссийска и с Черноморского побережья немногим более 2000 кубанцев4.
Не меньшая драма на Черноморском побережье постигла и донцев. По данным А. В. Голубинцева, ко времени сдачи «в строю было около 12 000, а всего на довольствии около 18 000» донских казаков5. Небольшая часть донцов эвакуировалась 19 марта (1 апреля) в Крым из Туапсе. Старший
1 Цит. по: Корсакова Н. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казачеству... С. 58.
2 Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 5.
3 РатуишякО. В. Политические искания донского и кубанского казачества... С. 22.
I Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 274.
0 	Голубинцев А. В. Русская Вандея. С. 166; Аналогичные данные о численности донцев на Черноморском побережье приводит Ф. И. Елисеев (Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 178).
- 569 -

лейтенант Б. В. Карпов, занимавший весной—летом 1920 г. должность начальника оперативной части штаба 2-го отряда судов Черноморского флота вспоминал, что настроение войск скопившихся в Туапсе было «сравнительно бодрое». Они намеревались «держаться не менее одного месяца и что главное: командовавший там войсками генерал [П. К.] Писарев никаких приказаний об эвакуации не имеет. Не без некоторого труда нам удалось уговорить его эвакуировать в Крым 4-й Донской корпус, который он сам считал временно небоеспособным, и больных и раненых»1.
Еще около 5000 донцов 18 апреля (1 мая) были перевезены из района Адлера английскими судами в Крым. 20 апреля (3 мая) на английских миноносцах были вывезены в Крым почти все казаки 4-го Донского конного корпуса, за исключением 9-й и 14-й донских бригад, которые не смогли пробиться к месту погрузки из-за потока сдававшихся в плен кубанских частей. Всего же с побережья от Туапсе до Гагр в Крым было вывезено не менее 10 000 донцов. Старший лейтенант Б. В. Карпов приводит данные об общем числе эвакуированных с побережья 2-м отрядом судов Черноморского флота 15 000—20 000 донцев и кубанцев (помимо них, в конце мая с грузинского побережья (севернее Поти) была эвакуирована Терско-Астраханская бригада под командованием полковника А. П. Колосовского)1  2. В плен к большевикам попало около 15 000 донцов, из которых большая часть (8000—9000 человек) были из обоза донского корпуса или гражданские беженцы, присоединившиеся во время отступления к армии3.
Приведенные выше сведения о числе донцев и кубанцев, сдавшихся весной 1920 г. в плен Красной армии, в целом соответствуют советским данным, приведенным исследователем А. В. Венковым, согласно которым в плену оказалось 1409 офицеров и чиновников, 10 099 урядников и 28 906 рядовых чинов кубанцев и донцев (итого 40 414 человек, при 146 пулеметах и 25 орудиях)4.
Вопрос о причинах сдачи столь большой по численности группы кубанцев и, отчасти, донцев, впоследствии был одним
1 Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. С. 148.
2 Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. С. 148; Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 204.
3 Махров 77. С. В Белой армии генерала Деникина... С. 199; Ратушняк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества... С. 22; Голубинцев А. В. Донской офицерский резерв в Крыму // Исход Русской армии...
/ С. 414-415.
1 Венков А. В. Врангель и казаки. Аналогичная цифра — около 40 000 казаков Кубанской армии называлась в советской литературе и в 1920-е гг. (Путь коммунизма. Краснодар, 1922. Кн. 3. С. 159—160).
- 570 -

из наиболее острых в отношениях между казаками и главным командованием и нашел отражение в многочисленных воспоминаниях. Кубанец Елисеев, командовавший весной одним из казачьих полков, прямо обвинял в случившейся трагедии добровольческое командование: «...Напрасно говорили некоторые кубанские политические деятели, что “кубанские казаки не поедут в Крым”. Это было заблуждение. [...] Факт остается тот, что Кубанской армии в самые трагические дни ее гибели руки помощи из Крыма не последовало. И единственный генерал Шкуро сумел сам прибыть с английскими судами... и подобрать остатки своих соратников, около 1500 человек. При оставлении Кубани не только любой рядовой казак, но и любой офицер мог остаться в любой станице и не уходить к Туапсе. К этому не было тогда ни принуждения воинской дисциплины, ни контроля. [...] Следовательно, на Черноморское побережье ушли все добровольно и как непримиримые враги красных. И вот — их бросили. Так погибли вся сила и цвет Кубанского войска»1. Объясняя это решение Врангеля, Елисеев указывает, что новый главком уже в это время думал об эвакуации Крыма как о неизбежности, и поэтому для него не было «необходимости усиливать армию на полуострове еще многими десятками тысяч с их семьями, брать нравственную за них ответственность и потом все же эвакуировать из Крыма в общем исходе».
Донец Д. А. Цимлов, командовавший в апреле 1920 г. сотней 23-го Донского казачьего полка 4-го Донского корпуса, комментируя в эмиграции высказывания кубанцев о неприсылке за ними на побережье кораблей для эвакуации, и как следствие этого — их вынужденную сдачу в плен, писал, что «если бы кубанский атаман Букретов на покинул бы Адлера на “Бештау” (Букретов оставил Адлер на пароходе “Бештау” 20 апреля (3 мая). — Р Г.) и весь командный состав Кубанской армии находился бы на своих местах, как это было в Донском корпусе, можно было бы с уверенностью утверждать, что никакой трагедии (сдачи большей части кубанцев РККА. — Р. Г.) не было бы! [...] ...В действительности прибыла английская эскадра с приказанием “прикрыть погрузку войск огнем крейсера”, пришел пароход “Россия”, куда грузился Донской корпус, беженцы, калмыки, кубанцы, не пожелавшие сдаваться красным, вся 3-я дивизия генерала Бабиева и др. Пришел и другой транспортный пароход, который грузил казаков в ночь с 20 на 21 апреля, оставаясь на рейде близ Адлера и уйдя 21 апреля полупустым. [...] Из этого видно, что пароходы из Крыма и английские суда для
1 	Елисеев Ф. И. Лабинцы... С. 274.
- 571 -

их прикрытия были посланы, следовательно, причина трагедии Кубанской армии была в другом, а именно командный состав ее не был на высоте своего положения, начиная с атамана Букретова, заявившего: “Мы сдаемся, уговорить казаков оставаться!”»1. Схожую оценку той катастрофе, что постигла казаков еще при Новороссийской эвакуации, давал доброволец С. И. Мамонтов: «Впоследствии обвиняли главное командование в том, что оно брало русские части и отказывалось брать казаков. Это не совсем справедливо. Не думаю, чтобы было злое намерение, а просто неспособность. Никто посадкой не руководил. Части садились сами. Те части, которые сохранили дисциплину, могли погрузиться, потому что они представляли силу. Казаки же в большинстве случаев потеряли свои формирования, дисциплину и митинговали. Они явно выразили враждебность главному командованию, и вполне понятно, что командование не желало ввозить заразу в Крым. Теперь это с возмущением отрицается казаками, но тогда было именно так»1  2.
Прибывшие в ходе всех эвакуаций с Черноморского побережья казачьи части, также как и ВСЮР в целом, были переформированы Врангелем. После проведенной реорганизации и подписания соглашения с главкомом у донского атамана Богаевского фактически «осталось только право инспектировать свой корпус и производить в чины не выше полковника»3. Из частей не существовавшей уже Донской армии 1 (14) мая был образован Донской корпус из трех дивизий (две конные и одна пешая) под командованием генерал-лейтенанта Ф. Ф. Абрамова. В ходе операций лета 1920 г. донцы пополнялись в основном пленными казаками. «Последние, конечно, сразу попадали в свою среду и не становились на положение парий. В пешие части [3-й Донской казачьей] дивизии [генерала А. К.] Гусельщикова под конец тоже стали вливать “красюков” (пленных красноармейцев)»4. Из остатков кубанских частей, эвакуированных с Черноморского побережья Кавказа, была образована Кубанская казачья дивизия, вошедшая в Сводный (позднее Конный) корпус. Кубанские офицеры просили «главкома и генерал-квартирмейстера не распылять присоединившихся (прибывших в Крым. — Р. Г.) кубанцев по разным частям, а создавать специально казачьи войсковые соединения»5. Очевидно, что сохранение самостоятельных ку¬
1 ЦимловД. А. Нравственная победа 4-го Донского казачьего корпуса на Черноморском побережье в апреле 1920 г. // Донская армия в борьбе с болыпевиками. С. 5/8—581.
2 Мамонтов С. И. Отступление. С. 498.
3 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 53.
г Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 125.
,у Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 321.
- 572 -

банских частей было вызвано не только просьбами офицеров, но и расчетами командования на их пополнение казаками после подъема Кубани против советской власти. Всего к лету 1920 г. в Крыму находилось более 20 000 донцев и около 3000—4000 кубанцев1.
Приехавший 22 апреля (5 мая) в Феодосию главком, где накануне были размещены эвакуированные с побережья казаки, отмечал, что в Крым «прибыли наиболее сильные духом» казаки, «изверившиеся и малодушные остались на Черноморском побережье. Прибывшие офицеры и казаки негодовали на предательство атамана (речь о кубанском атамане Букретове. — Р. Г.) и самостийных членов рады». Врангель был уверен, «что, очистившись от малодушных, находясь вне тлетворной работы демагогической рады и поставленные под начальство крепких духом офицеров, отдохнувши и пополнившись всем необходимым, прибывшие казачьи полки вновь станут теми прекрасными частями, которые неизменно били врага...»1  2.
О том, что в Крым прибыла действительно наиболее стойкая часть казачества, свидетельствует достаточно быстрое приведение частей в порядок. Военный журналист А. А. Валентинов, характеризуя состояние донцов к концу весны 1920 г., писал: «Донской корпус, считавшийся у старого добровольческого командования наименее надежным, оказался к началу мая в полной боевой готовности. Процесс генералов Сидорина и Кельчевского, вопреки всем опасениям, не повлиял на настроения донцов, что должно быть по справедливости приписано и поведению самих генералов Сидорина и Кельчевского, мужественно принявших на себя чужую вину и безропотно покинувших пределы России, не использовав в целях какойлибо агитации жестокий и суровый приговор военного суда»3. По воспоминаниям находившегося при штабе Донского корпуса И. М. Калинина, начавшееся в Крыму «переформирование [Донской] армии в корпус ...совершенно отвлекло мысли от политиканства. Малочисленные дивизии стали стягиваться в полки, вследствие чего множество должностных офицеров остались за бортом. До Крыма в казачьих частях не было недостатка в рядовых. Поэтому офицеры занимали только командные должности, не так, как в Добровольческой армии... Теперь и у донцев появился избыток комсостава и недостаток в рядовых бойцах»4. Посетивший в конце июня донцов главком
1 Ратушллк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества... С. 22.
2 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 64.
3 Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 262.
1 Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 47.
- 573 -

писал: «Полки успели полностью сесть на коней. Огромное количество захваченных при разгроме конного корпуса Жлобы лошадей, седел, оружия и обозов дали возможность пополниться дивизиям. Еще недавно непривычные к пешему бою, казаки едва могли считаться боеспособными; теперь казачья конница представляла грозную силу. Когда я смотрел на проходившие мимо меня стройные ряды, мне казалось, что я вижу сон, — чудесное возрождение русской конницы»1.
Незадолго до начала Кубанского десанта, «в развитие соглашения 2 (15 апреля) 1920 г. и во исполнение его последнего пункта», главнокомандующим ВСЮР был заключен союз с казачьими войсками. Врангель оценивал время для его подписания как крайне благоприятное. По его оценке, «самостийные течения потеряли у казаков всякое значение. Строевое казачество относилось к ним явно враждебно. Чувствуя недоверие в строевых частях, находясь в полной зависимости от Правительства Юга России, атаманы и их правительства всячески искали сближения с главным командованием». Главкому было важно в преддверии начала «операции по очищению казачьих земель... окончательно разрешить “казачий вопрос”»1  2.
«Соглашение между правителем и главнокомандующим Вооруженными Силами на Юге России и атаманами и правительствами Дона, Кубани, Терека и Астрахани» было заключено 22 июля (4 августа). Оно было подписано П. Н. Врангелем, председателем Правительства Юга России А. В. Кривошеиным, начальником штаба ВСЮР генералом П. Н. Шатиловым, донским атаманом А. П. Богаевским, представителем Донского правительства М. В. Корженевским, исполняющим обязанности кубанского атамана В. Н. Иванисом, членом Кубанского правительства Захаровым, терским атаманом Г. А. Вдовенко, председателем Терского правительства Е. Н. Букановским, астраханским атаманом Н. В. Ляховым и председателем Астраханского правительства С. Б. Баяновым3. Дону, Кубани, Тереку и Астрахани обеспечивалась «полная независимость в их внутреннем устройстве и управлении». В совете начальников управлений при правителе и главкоме «участвуют, с правом решающего голоса по всем вопросам, председатели правительств государственных образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани или заменяющие их члены сих правительств». В военной сфере главкому присваивалась «полнота власти над всеми вооруженными силами государственных образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани, как в оперативном отношении,
1 Врангель П. И. Записки. Ч. 2. С. 149—150.
2 Врангель II. Н. Записки. Ч. 2. С. 157.
3 Н{упикова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе... С. 253.
- 574 -

так и по принципиальным вопросам организации армии. Государственные образования Дона, Кубани, Терека и Астрахани обязуются производить по указанию главнокомандующего мобилизацию не менее сроков и категорий, какие устанавливаются на территории Вооруженных сил на Юге России». В распоряжение главкома предоставлялись все продовольственные и другие ресурсы казачьих областей, управление железными дорогами и телеграфными линиями, сношения с иностранными державами, взимание налогов с населения и право выпуска денежных знаков1.
Подписание Врангелем соглашения с казачьими атаманами несколько сняло «остроту давнего противостояния между белыми и казачеством». При этом необходимо учитывать, что казачьи области к этому времени находились под полным контролем советской власти, и только совместная работа Русской армии и казаков давала надежду на их освобождение1  2. В Крыму же автономии казачьих областей и их самостоятельность в отношении устройства гражданской жизни оставались не более чем планами на будущее. Пока же обеспечивалось главное — единство всех, и без того небольших белых сил под общим командованием. На вероятное будущее заключенным соглашением Врангель закладывал необходимый фундамент для отношений общероссийской власти с казачьей. Впрочем, очевидно, что с перенесением основной борьбы с советской властью на казачьи земли вопрос о полномочиях казачьих атаманов и их правительств, проблемы состава и подчинения казачьих армий главному командованию пришлось бы решать еще не раз.
Подъем казачества на борьбу с советской властью и освобождение территории войск должен был осуществляться за счет собственных сил. Расширение фронта, как необходимый залог успешной борьбы в будущем, планировалось начать с высадки десантов на Дону и Кубани, которые должны были соединиться с повстанцами и пополниться недовольными советской властью. Для занятия Кубани по примеру Второго Кубанского похода Добровольческой армии в 1918 г. у главнокомандующего попросту не было сил. Поэтому приходилось скорее рассчитывать на общеказачье восстание, аналогичное общедонскому выступлению 1918 г. Однако и внешние, и внутренние условия к этому времени принципиально изменились. Помимо того, что Красная армия в 1920 г. представляла уже совсем другую силу, организованную на регулярных началах, казачество было серьезно ослаблено и распылено. Не считая
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 170—172.
2 Ушаков А. И., Федюк В. II. Белый Юг... С. 55.
- 575 -

потерь, понесенных в 1918—1919 гг., разделения сил (Крым, повстанческие отряды), существенная часть казаков была отправлена на фронт Советско-польской войны в составе Красной армии, для «искупления вины перед советской властью». Под лозунгом «Казаки, на коней против польской шляхты»1 на фронт Советско-польский войны ушло немало кубанцев. Кроме того, понимая значение Дона и Кубани как потенциальной базы Белого движения, советская власть не вводила в Донской и Кубано-Черноморской областях продовольственной разверстки, что в существенной степени способствовало проведению весеннего сева. Продразверстка на хлеб урожая 1919 г. была введена только с июня 1920 г. и составила сравнительно небольшую цифру — 8,5 млн пудов на Дону и 15 млн пудов на Кубани1  2.
Тем не менее, работа по поддержке повстанческого движения на Северном Кавказе и территории казачьих войск все же позволяла рассчитывать на определенный успех. Походный атаман кубанцев Науменко записал в дневнике 19 (30) апреля: «Относительно кубанцев — его (Врангеля. — Р. Г.) предположения перевести их сюда (в Крым. — Р. Г.), сорганизовать и месяца через два перебросить на Таманский полуостров. Генерал Врангель верит в восстание на Кубани, но я считаю, что сейчас оно невозможно. Выступление возможно в июле или в августе, т. е. после уборки хлеба, который большевики пожелают социализировать»3.
Десант, командующим которым был назначен генерал С. Г. Улагай, действительно был высажен на Кубань в конце июля 1920 г. Отряд должен был развернуться в армию и подчинить себе все повстанческие отряды, действовавшие на Северном Кавказе. Офицерам, командированным в Кубанскую и Терскую области накануне высадки, были даны инструкции, предписывавшие им объединить действия всех повстанческих отрядов, свести их в воинские соединения, установить строгую дисциплину и полностью подчинить их представителям командования ВСЮР — Русской армии. «По мобилизации казаков, — говорилось в инструкции, — по возможности соразмерно поднимать иногородних и желающих горцев»4.
Если в апреле—июне повстанческие отряды ограничивались короткими набегами на станицы, то после прибытия в
1 Добагов И. К. Казачество Баталпашинского отдела в 1917—1920 гг. // Казачество в революциях и Гражданской войне... С. 254.
2 Перехов Я. Л. Тактика коммунистической партии по отношению к казачеству... С. 215.
Цит. по: Корсакова Я. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казаче, ству... С. 59.
4 	Жупикова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе... С. 254.
- 576 -

штабы отрядов офицеров из Крыма, стремившихся создать из разрозненных групп боевые единицы, повстанцы стали занимать станицы, превращая их в опорные пункты для общего наступления. В июле повстанческие отряды Кубани были объединены в «Армию возрождения России» под началом генерал-майора М. А. Фостикова, принявшего командование над партизанами как старшего в чине. Фостиков вел партизанскую войну против регулярных частей Красной армии с весны 1920 г. Многие из повстанческих отрядов организовывали кубанцы, не сумевшие переправиться с Черноморского побережья в Крым, собравшие вокруг себя казаков и иногородних, недовольных советской властью. После проведенной мобилизации казаков в середине августа численность армии Фостикова по данным Л. О. Бек-Софиева, составляла 3095 штыков и 2400 сабель при 35 пулеметах и 10 орудиях1. Повстанец К. Баев приводит данные о численности «армии» Фостикова к началу августа в 3000—3500, а ко времени отхода в горы — 30 000—40 000 человек1  2. Данные разведки советской 9-й Кубанской армии на имя командующего Кавказским фронтом говорили о наличии в распоряжении Фостикова к началу августа 1920 г. около 6000 штыков и сабель, при 34 пулеметах и 12 орудиях, а также о 10 000 — 15 000 человек в августе3. Всего под его началом на территории юго-восточной части Кубани (Баталпашинский, Лабинский и Майкопский отделы) объединилось около 9000—10 000 казаков (по данным самого Фостикова — 25 ООО)4.
Фостиковым была провозглашена борьба «за изгнание коммунистов, за твердую власть на местах, прекращение насилий, грабежей, охрану религии и Учредительное собрание». Основу армии Фостикова составили казаки, недовольные аграрной политикой советской власти и начавшимися репрессиями казачества. Началу восстания помогла объявленная советской властью мобилизация двух призывных годов в Красную армию. Первоначально население отнеслось к повстанческой армии «недоверчиво — живой силы у меня было слишком мало, особенно в начале восстания, — вспоминал Фостиков, — но продовольствие сборщикам давало охотно, зачастую станицы сами
1 Бек-Софиев Л. О. Разведки, летние наступления и Кубанский десант... С. 843.
2 Баев К Восстания на Северном Кавказе в конце 1920 г. Париж, 1979. С. 33, 144.
3 Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 15, 39—40.
1 Согласно анализу П. Н. Стрелянова (Калабухова), на основании дневников генерала Фостикова, численность «Армии возрождения России» составляла около 9000—10 000, а с учетом не подчиненных ему напрямую отрядов — около 12 000 человек (Стреляное (Калабухов) П. Н. «Армия возрождения России» генерала Фостикова (март—октябрь 1920 г.) // Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. С. 182, 186).
- 577 -

высылали необходимое для жизни»1. По словам руководителя повстанцев, организация сопротивления большевикам, была начата им еще в апреле: «В моем распоряжении находился пластунский полк и бригада конницы. Делегаты от станиц, узнав о моем пребывании в горах, начали стекаться ко мне в большом количестве, упрашивая взять в свои руки объединение казачьих сил. Никакой политической программы у них не было. Было стремление избавиться от коммунистов. Объявив по совету стариков мобилизацию, мы приступили к действиям. Повстанческая армия была при этом названа “Армией возрождения России”»1  2.
К моменту высадки Кубанского десанта армия Фостикова вела уже полномасштабные боевые действия. Сражавшиеся против нее войска 9-й Кубанской армии вместе с фронтовыми резервами к 3 (14) августа насчитывали около 30 000 штыков и 4125 сабель, при 711 пулеметах и 157 орудий3 — силы, сопоставимые с общей численностью Русской армии в Крыму. По сути, на Кубани создавалось два антибольшевистских фронта, стремившихся охватить кольцом центральные районы Кубани. К активным действиям перешли и повстанцы Терской области, объединенные «Комитетом содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевиков». Положение на Северном Кавказе для советской власти осложнилось настолько, что в августе был создан Кавказский фронт, в состав которого вошли войска расформированного Северо-Кавказского военного округа4. В этом свете готовящийся десант отнюдь не представлялся абсолютно «безнадежным» и не несущим никакой угрозы советской власти. Деятельность противоболыневистских отрядов и организаций в преддверии десанта заметно активизировалась. По некоторым данным, крупная антисоветская организация связанная с Врангелем действовала даже в Екатеринодаре и была раскрыта только в июле 1920 г. В одном из донесений с мест в Реввоенсовет Республики указывалось: «Положение в случае десанта осложняется наличием в Ейском, Тимашевском и Краснодарском отделах серьезных очагов бандитизма, где при первом известии о проведении десантов весьма возможны вспышки восстания». Также высказывалась просьба «прислать дополнительные силы для надежной гарантии быстрой ликвидации всей операции»5. Оценивая возможность восстания на
1 Дневник генерала М. А. Фостикова // Дневники казачьих офицеров. С. 90.
2 Цит. по: Раковский Г. II. Конец белых. С. 406.
3 Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 45.
Г1 Жупикова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе... С. 254—255.
0 Бугай II. Ф. Крах врангелевщины на Кубани. Укрепление союза рабочего класса с трудящимся казачеством // Казачество в революциях и Гражданской войне... С. 220—221.
- 578 -

Кубани Ленин 15 (28) августа в письме Ф. Э. Дзержинскому писал: «Если мы получим восстание на Кубани, вся наша политика (о которой говорили в ЦК) крахнет. Надо во что бы то ни стало не допустить восстания, не пожалеть на это людей и сил»1. Исходя из этой формулировки и строились действия против десанта. Борьба проходила под лозунгом «Все силы и средства против Врангеля!» Кубано-Черноморским комитетом РКП (б) было принято решение о мобилизации от 20 до 30% всего состава коммунистов и кандидатов в РКП (б) на борьбу с Врангелем. По решению Кавбюро ЦК РКП (б) была проведена «Неделя борьбы с Врангелем», во время которой партийные работники приложили все усилия к набору на фронт добровольцев. В момент высадки десанта Екатеринодар дал для борьбы с ним 6000 добровольцев из рабочих, Йовороссийск — 464 человека, Туапсе — 400, Сочи — 250, Ейск — 38 человек добровольцев1  2.
По сведениям Г. Н. Раковского, в основу действий на Кубани, в случае успеха десантной операции, должна была лечь «продуманная программа главного командования в лице Врангеля, Шатилова и Кривошеина. Если Кубань будет освобождена, то в худшем случае в Екатеринодаре немедленно соберется, конечно, “благонадежная” Краевая рада, которая и выберет себе атамана [А. П.] Филимонова. К чему стремилось главное командование “в лучшем случае” — об этом подробно докладывал на сербском общеказачьем съезде... в Белграде в марте 1921 г. член Кубанского правительства [по внутренним делам] и впоследствии заместитель Иваниса полковник [В.] Винников. “Крымские правящие круги, — говорил он, — видели угрозу общему благополучию и благоприятному ходу борьбы с большевиками в том, что на Кубань возвратятся и вступят в управление краем выборные учреждения и правительство. Главное командование на этот раз посылало на Кубань тщательно подобранных своих людей. Оно предполагало милитаризировать всю систему управления краем, создавши СевероКавказский военный округ или военное губернаторство, во главе которого предполагали поставить генерала Улагая и дать ему помощниками: по гражданской части генерала Филимонова и по военной — генерала [Ф. И.] Королькова. Атаманы отделов при этой системе упразднялись и заменялись районными комендантами...”»3.
1 Ленин В. И. Ф. Э. Дзержинскому // Полное собрание сочинений. М, 1962. Т. 51. С. 271.
2 Бугай Н. Ф. Крах врангелевщины на Кубани... С. 222; Тумасова С. П. Работа партийных организаций Кубани и Терека среди казачьей молодежи в
о 	1920—1921 гг. // Казачество в революциях и Гражданской войне... С. 244.
3 Цит. по: Ваковский Г. II. Конец белых. С. 410.
- 579 -

Последовавшие затем события показали, что почва для десанта и сама его организация не были достаточно подготовлены для его успешных действий. Прежде всего сказались организационные просчеты. Имевший место порыв казаков на борьбу с советской властью попросту не был использован в должной мере. «...Казаки встретили нас на этот раз радостно, — вспоминал участник десанта С. И. Мамонтов. — Они отведали красного господства. От былой враждебности не осталось и следа. Приток добровольцев был непрерывен»1. «Население занятых прибывшими из Крыма частями станиц отнеслось к десанту в общем с пассивным сочувствием», — отмечал в воспоминаниях Г. Н. Раковский. После объявления мобилизации «казаки являлись на сборные пункты. Их никто не принимал, не отдавал никаких распоряжений, и они снова расходились. Запасов оружия у десантного отряда не было. Присоединявшихся к армии повстанцев-“камышатников” и мобилизованных казаков нечем было вооружить. Они по два и по три дня ездили безоружными и неорганизованными за обозами и, изверившись в силу безоружного отряда, распылялись по домам и скрывались в камыши»1  2. А. А. Валентинов отмечал, что настроение населения на Кубани было различным: «К нам присоединилось до 5000 восставших, но благодаря отсутствию оружия и снаряжения... мы их использовать не смогли»3.
По мнению ряда представителей самих кубанцев, неудача десанта была связана с «одержимостью» представителей командования «твердой властью». По заявлению заместителя кубанского атамана полковника Винникова, сделанном на общеказачьем съезде в Белграде, «...беспричинно злобствовавшие против казачества, они дали простор своим чувствам при первой же встрече с казачьими станицами и сразу изменили отношение местных казаков к десантным войскам. Злоба и месть были положены в основу управления... Генерал [А. Н.] Черепов, высадившийся со своим отрядом у станицы Анапской, созвал казаков и объявил им: “Ну, кончились все ваши круги и рады и выборные атаманы. Довольно уже накружились, нарадовались... Пора и твердую власть установить”. Казаки выслушали речь генерала Черепова хмуро. Доверие покинуло их, и они начали уходить в горы. Четыреста человек казаков, присоединившихся к отряду в первую голову, быстро покинули его после этой политической декларации...»4. По мнению журналиста Ваковского, находившегося, впрочем, к описываемым событиям уже в эмиграции, десант не удался
1 	Мамонтов С. И. Со 2-й конной батареей в Русской армии. С. 652.
ft Раковский Г. Н. Конец белых. С. 412—413.
3 	Валентинов А. А. Крымская эпопея. С. 317.
1 Цит. по: Раковский Г. Н. Конец белых. С. 413.
- 580 -

«в значительной мере благодаря тому, что его превратили в орудие политической борьбы между главным командованием и Феодосийской радой, с одной стороны, между кубанским правительством, возглавляемым Иванисом, и противниками главного командования — с другой»1.
Я. А. Слащов отмечал, что «население встретило десант довольно-таки осторожно, в особенности после его первых шагов, когда опять начали отнимать подводы, лошадей и хлеб и взыскивать за службу у красных. Но примкнувший элемент все же был, благодаря чему десант вернулся в увеличенном, несмотря на большие потери, составе»1  2. Данные о численности десанта и его потерях разнятся. Начальник оперативной части штаба 2-го отряда судов Черноморского флота Б. В. Карпов говорит о 8600 штыков и сабель (при 3700 лошадях и 26 орудиях) вошедших в состав десанта и эвакуированных по его окончании 17 500 человек (при 7890 лошадях и 42 орудиях)3. А. Ф. Долгополов писал о боевой численности десанта в 4500 человек (3400 штыков и 1100 сабель, 26 орудий и 133 пулемета), при общей численности десанта в 16 000 человек (в это число вошли несколько тысяч кубанских беженцев и тыловиков)4. По оценке походного атамана кубанцев генерала Науменко, принявшего непосредственное участие в десанте, потери составили около 3000 человек (700 из них — убитыми). При этом, если при высадке численность десанта составляла 14 000, то обратно в Крым уплыло 17 000. Походный атаман видел основную причину неудачи десанта не в неудачных действиях генерала Улагая, а в «неудовлетворительной подготовке» со стороны штаба главкома5. Генерал А. С. Лукомский приводит данные о первоначальной численности десантного отряда в 8000 человек (из них 2000 конных) и о возвращении в Крым 20 000 человек при 5000 лошадей6. По другим данным, десантный отряд в 6000 человек потерял почти половину своего состава, но «в численном отношении убыль покрывалась присоединившимися к десанту дезертирами и пленными»7. В любом случае, десант привез в Крым достаточно большое количественное пополнение армии как добровольцами, так и мобилизованными и пленными.
1 Раковский Г. II. Конец белых. С. 416.
2 Слащов Я. А. Крым в 1920 г. С. 122.
3 Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. С. 157; Карпов Б. В. Второй отряд судов Черноморского флота // Флот в Белой борьбе. С. 270.
1 Долгополов А. Ф. Добровольческие десанты в Азовском и Черном морях // г Флот в Белой борьбе. С. 220.
Корсакова II. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казачеству... С. 60.
6 Лукомский А. С. Воспоминания. Т. 2. С. 235.
7 Раковский Г. II. Конец белых. С. 416.
- 581 -

Военспец Н. Е. Какурин в 1926 г. оценивал общую численность Кубанского десанта в 7000—8000 человек1. По сведениям, приведенным в 1960-е гг. советским исследователем А. А. Кондаковым, общая численность десантных войск составила 8000 штыков и 4500 сабель, при 283 пулеметах, 25 орудиях, 3 броневиках и 3 самолетах (численность группы особого назначения генерала Улагая составляла: 4050 штыков и 4050 сабель, при 243 пулеметах и 17 орудиях; действовавшие на второстепенных направлениях отряд генерала Черепова, насчитывал 1500 штыков, при 15 пулеметах и 2 орудиях, а отряд генерала Харламова — 2450 штыков и 450 сабель, при 25 пулеметах и 6 орудиях)1  2. Исследователь Б. И. Степаненко оценивал численность десанта в 12 500 штыков и сабель, при 283 пулеметах и 25 орудиях3. Согласно разведданным РККА, приводимым С. В. Карпенко, в Крым с побережья было эвакуировано 7000 человек, входивших в группу генерала Улагая (к началу операции она достигала 11 500 человек), около 5000 присоединившихся к десанту казаков-повстанцев и до 3000 захваченных в плен красноармейцев4.
Едва ли именно «одержимость властью» была главой причиной неудачи Кубанского десанта. Для проявления в полной мере «твердой власти» и недовольства ею казаков тех трех недель, на протяжении которых десант продолжался, попросту не могло хватить. По меньшей мере, не менее «твердой» была и советская власть, ликвидировавшая какое бы то ни было традиционное казачье самоуправление. Невелика была и территория, занятая Улагаем, для того чтобы все кубанцы могли его «не поддержать». О том, что потенциально сопротивление советской власти на Кубани могло быть большим, говорит как число уплывших в августе вместе с десантом в Крым казаков, так и более поздняя эвакуация с Черноморского побережья армии генерала Фостикова, а также продолжение повстанческого движения на Кубани в последующие годы. Командовавший «Армией возрождения России» Фостиков одной из главных причин неудачи называл место высадки десанта, проведенного не в Туапсе (где он мог бы соединиться с повстанцами), а «вопреки здравому смыслу» много севернее, и обвинял в этом начальника штаба главкома генерала Шатилова, стремившегося доказать Врангелю «несостоятельность
1 Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 2. G. 339.
2 Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. С. 25.
3 Степаненко Б. И. Борьба с вооруженной контрреволюцией на Дону и Кубани и ее разгром (март 1920—1922 гг.). Автореф. канд. дис. Ростов-на-Дону, 1972.
/ С. 15.
1 Карпенко С. В. Комментарии // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком. С. 340.
- 582 -

казаков»1. В то же время, по свидетельству повстанца К. Баева, Фостиков не согласился с мнением одного из командиров партизанских отрядов полковника В. Г. Крыжановского, предлагавшего нанести удар по Екатеринодару и взять его своими силами одновременно с началом десанта1  2, что могло послужить сигналом к общему восстанию на Кубани.
Одной из причин неудачи было и то обстоятельство, что командованию ВСЮР не удалось сохранить в тайне планирование всей десантной операции. «К большому удивлению, о намеченном десанте скоро стало известно повсюду, — вспоминал Л. О. Бек-Софиев. — Генерал Врангель посчитал необходимым секретно поделиться намечаемой операцией с донском и кубанскими атаманами. Они поделились со своими председателями [правительств], а последние — с членами круга и рады. Это привело к тому, что много кубанских беженцев устремилось в Феодосию, где должна была состояться посадка на суда. Генерал Улагай не препятствовал их посадке. Кубанские казаки отправлялись в десант со всем скарбом, в некоторых случаях даже с семьями, уверенные, что отправляются “по домам”. С ними на судах находились члены рады, краевого правительства, атаман и видные кубанские общественные деятели. Самые элементарные требования, касающиеся охранения военной тайны, были забыты. Доходило до того, что офицерам и солдатам — уроженцам Кубани — была предоставлена возможность открыто переводиться в части, предназначенные для десанта»3. «Десант на Кубань был, конечно, тайной, — вспоминал С. И. Мамонтов. — Но эту тайну знали и о ней говорили. Само собой разумеется, что и красные знали о десанте, и они навезли в Кубань массы войск. Единственное, что удалось сохранить в тайне, — это место высадки. [...] Красные навезли в Кубань массы войск, и поэтому поголовного восстания не произошло»4. В результате высадившимся на Кубани частям пришлось иметь дело с превосходящими силами РККА.
Немаловажным в фактической неудаче десанта было и то обстоятельство, что сдавшимся весной 1920 г. казакам большевиками была объявлена амнистия. Попадавшие под мобилизацию в Красную армию (моложе 34 лет) были призваны и отправлены на фронт Советско-польской войны. Впоследствии многие из них перешли на сторону противника и были интернированы в Польше, а затем либо вошли в состав 3-й русской армии, либо переправлены в Крым. Находившийся в Польше
1 Дневник генерала М. Л. Фостикова. С. 164.
2 Баев К. Восстания на Северном Кавказе... С. 36—37, 147.
3 Бек-Софиев Л. О. Разведки, летние наступления и Кубанский десант... С. 812 813.
1 Мамонтов С. И. Со 2-й конной батареей в Русской армии. С. 648, 652.
- 583 -

генерал Б. А. Штейфон вспоминал, что перед отъездом в Крым ему «оставалось закончить еще одно дело»: «Полк кубанцев, составленный из казаков, оставшихся на Кубани после Новороссийской эвакуации и двинутый Москвой на Польский фронт, не пожелал воевать в составе Красной армии и сдался полякам. Еще во время пребывания генерала Бредова в Варшаве к нему явился командир этого полка и ходатайствовал взять полк с отрядом в Крым. Поляки не возражали против этого, но остановка была за вагонами. В конце концов удалось получить подвижной состав и для этого полка»1.
Врангель, подводя итоги десанту, писал: «Кубанская операция закончилась неудачей. Прижатые к морю на небольшом клочке русской земли, мы вынуждены были продолжать борьбу против врага, имевшего за собой необъятные пространства России. Наши силы таяли с каждым днем. Последние средства иссякали. Неудача, как тяжелый камень, давила душу. Невольно сотни раз задавал я себе вопрос, не я ли виновник происшедшего. Все ли было предусмотрено, верен ли был расчет? [...] Единственное, что дал нам десант, это значительное пополнение десантного отряда людьми и лошадьми. Число присоединившихся казаков исчислялось десятью тысячами. Это число не только покрывало тяжелые потери последних дней на Северном фронте, но и давало значительный излишек»1  2. В дальнейшем командование не исключало организацию нового десанта на Кубань, где расчет вновь делался на соединение «крымских» казаков с силами повстанцев. Походному атаману кубанцев генералу Науменко, в частности, была поручена его подготовка3. Но последовавшие вскоре события не дали осуществиться этим планам.
Впоследствии, после поражения на Кубани «Армии возрождения России» генерала Фостикова, часть ее чинов влилась в состав Русской армии в Крыму. 31 сентября (13 октября) из Сухуми было эвакуировано в Крым свыше 5000 казаков (включая беженцев), из которых для дальнейшей борьбы были пригодны не более 40004. В. А. Григорков, командовавший отрядом судов для вывоза войск Фостикова с побережья и П. А. Варнек, приводят сведения об эвакуации в Крым 6203 человек (среди них около 500 беженцев) из «Армии возрождения России»5. По данным главкома, в конце сентября отряд
1 Штейфон Б. А. Бредовский поход. С. 137.
2 Врангель II. //. Записки. Ч. 2. С. 210.
3 Раковский Г. II. Конец белых. С. 417.
* Дневник генерала M. А. Фостикова. С. 165.
0 1фигорков В. А. Донесение командира крейсера 2-го ранга «Алмаз» о походе из Севастополя к берегам Кавказа в октябре н. ст. 1920 г. // Флот в Белой борьбе. С. 294; Варнек П. А. У берегов Кавказа в 1920 г. С. 212.
- 584 -

генерала Фостикова, численностью около 2000 казаков, высадился в Феодосии, «где люди должны были отдохнуть, одеться, получить вооружение и в дальнейшем следовать на фронт»1. Но уже 17 (30) октября, не успевшие ни отдохнуть, ни закончить переформирование и перевооружение, части генерала Фостикова были выдвинуты на фронт и заняли оборону на берегу Сивашского залива. Именно на этом участке в ходе начавшегося наступления части Красной армии прорвали фронт, после чего Русская армия покинула Крым.
Неудачу потерпела и попытка десанта на Дон. Первоначально, высадившийся 25 июня (8 июля) на Кривой косе в Азовском море отряд под командой есаула Ф. Д. Назарова имел некоторый успех. По разным данным его численность составляла от 900 донских казаков до 1500 человек, при 2 орудиях, 30 пулеметах и одном бронеавтомобиле1  2. «К отряду начали присоединяться не только казаки, но и крестьяне. Отряд увеличился до 2000 человек3. Назаров двинулся вглубь Донской области, причем он ставил себе задачей не связываться с крупными городами — Ростовом, Новочеркасском, Таганрогом. Он обошел их с севера и двинулся на станицу Константиновскую»4. В начале июля отряд занимал район Александровка — Грушевка в 35 верстах от Новочеркасска. Заняв станицу Новониколаевскую, Назаров объявил мобилизацию казаков от 17 до 55 лет, которая не принесла успехов. Большинство недовольных не верило в силы отряда и ждало, что их «освободят» помимо их личного участия. По выражению стариков станицы Суворовской, «если мы тут... свой собственный фронт откроем, то неизвестно, что из этого выйдет»5. В результате небольшой отряд Назарова был полностью уничтожен. По словам Раковского, из действий Назарова донской атаман Богаевский сделал вывод, что «с небольшими силами поднять Дон невозможно. Население на Дону не может примириться с большевиками, но оно не в состоянии восстать ввиду отсутствия казаков. Дон обессилел. Казаки мобилизованы красными и уведены с Дона,
1 Врангель П. Н. Записки. Ч. 2. С. 260.
2 Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. С. 154; Долгополов А. Ф. Добровольческие десанты в Азовском и Черном морях. С. 220; Карпов Б. В. Второй отряд судов Черноморского флота. С. 268; Берз Л. И., Хмелевский К А. Героические годы... С. 333—334.
3 Согласно архивным данным приведенным А. В. Венковым, к отряду за все время присоединилось 130 человек (Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 101); По другим данным отряд Назарова увеличился на Дону до 10 000 казаков (Карпов Б. В. Краткий очерк действий белого флота в Азовском море в 1920 г. С. 155; Долгополов А. Ф. Добровольческие десанты в Азовском и Черном морях. С. 220).
* Раковский Г. Н. Конец белых. С. 417.
5 Цит. по: Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне... С. 101.
- 585 -

остальные же не вернулись после отступления к Новороссийску или же находятся в Крыму. При таких условиях, ввиду ненависти к большевикам населения, в лучшем случае можно было бы собрать 20 000—30 000 человек. Но эта безоружная и не снабженная, как следует, масса, конечно же, не могла отличаться достаточной устойчивостью»1.
После всех проведенных эвакуаций и включения в состав ВСЮР — Русской армии пленных казачество составляло существенную часть строевых частей. По оценке О. В. Ратушняка, к ноябрю 1920 г. в Крыму находилось около 30 000 донцев и не менее 20 000 кубанцев1  2, что, очевидно, включает в себя как находящихся на фронте, так и в тыловых частях и учреждениях, а также госпиталях. Согласно архивным сведениям, при эвакуации из Крыма в ноябре 1920 г. выехало более 28 500 донцев (из них 22 000 входили в состав армии и около 6500 были гражданскими лицами). Кубанцы покинули Крымский полуостров в количестве 16 000—18 000 человек3.
Последний год Гражданской войны на Юге России показал, что несмотря на колебания 1919 г. казачество оставалось одним из наиболее стойких составляющих Белого движения. Казаки в большом числе (учитывая все сложности их эвакуации) вошли в состав ВСЮР — Русской армии в Крыму, а земли казачьих войск, несмотря на большую убыль населения, по-прежнему оставались регионами, неспокойными для советской власти, которые потенциально могли стать базой для новых антибольшевистских выступлений.
1 Цит. по: Раковский Г. II. Конец белых. С. 418.
2 Ратушняк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества... С. 22.
' Ратушняк О. В. Донское и кубанское казачество в эмиграции. С. 21.
- 586 -

— ИТОГИ ТРЕТЬЕГО ГОДА —
Последний год Белой борьбы в Крыму для военного строительства характеризовался попыткой главного командования при ограниченных ресурсах Крымского полуострова реорганизовать армию на регулярных началах и окончательно уйти в деле военного строительства от добровольчества, под знаком которого прошел 1918 г., и от которого командованию ВСЮР не удалось отойти ив 1919 г. Понимание необходимости реформировать практику военного строительства усиливалось невозможностью продолжения дальнейшей борьбы при сохранении существующего положения дел. Прибывшие в Новороссийск части ВСЮР без приведения в порядок и реорганизации были мало пригодны даже для обороны крымских перешейков, не говоря уже о решении стратегических задач.
В результате назначенным в марте 1920 г. новым главнокомандующим ВСЮР генералом П. Н. Врангелем были предприняты меры, направленные на повышение боеспособности армии: многочисленные мелкие формирования были обращены на пополнение частей, доказавших свою жизнеспособность, были запрещены самовольные формирования воинских подразделений и «возрождение полков» Русской армии, имевшие большое распространение в 1919 г. Действующие части должны были комплектоваться на регулярной основе, пополнением из числа мобилизованных и пленных. Изменилась и структура ВСЮР, части которых были сведены первоначально в корпуса (их число менялось), а в сентябре — в 1-ю и 2-ю армии (3-я армия формировалась в Польше). Большое внимание командование уделило повышению дисциплины в войсках и ужесточению наказаний за провинности. Штабом ВСЮР —
- 587 -

Русской армии в стремлении любой ценой пополнить фронт неоднократно принимались меры по сокращению численности штабов и тыловых учреждений.
В результате проведенной Врангелем реорганизации боеспособность ВСЮР (с августа 1920 г. — Русской армии) значительно возросла. За два месяца 1920 г. разбитые и деморализованные части были переформированы во вполне боеспособную армию, которая, выйдя из «крымской бутылки», пять месяцев успешно вела боевые действия с намного превосходящими ее силами Красной армии в Северной Таврии1.
Но проводимая Врангелем военная реформа в силу ряда причин могла иметь лишь частичный успех. Боеспособность армии возросла, но сократить численность тыловых учреждений и штабов, во много раз по своей численности превосходящих действующую армию, при существовавших в Белом Крыму взяточничестве и коррупции так и не удалось. Расформируемые учреждения неуклонно возникали вновь под новыми названиями и вывесками. Несмотря на титаническую работу, направленную на комплектование армии новобранцами, ее численность не превышала в среднем 25 000—30 000 человек, что было очень мало в сравнении с численностью войск Южного фронта РККА. Сказывалась ограниченность людских ресурсов Крыма, большинство призывников которого уже было призвано во ВСЮР в предшествующие годы. По существу, для пополнения армией командованием было сделано все возможное при тех условиях и времени, которые оно имело в своем распоряжении.
В результате качество пополнения в армии зачастую было невысоким. «Тотальные» мобилизации 1920 г. давали кратковременный эффект, позволяли численно пополнять воинские части на фронте и очищать тыл. Попадавшие в армию в результате мобилизации и мер по борьбе с дезертирством «уклонисты», полубольные «белобилетники», бывшие чиновники и студенты, по своим боевым качествам оказывались зачастую хуже, чем мобилизованные крестьяне и даже пленные красноармейцы, вливаемые в части. После таких пополнений фронтовые части несли серьезные потери и требовали новых людских вливаний. Но на необходимую подготовку и «идеологическую обработку» пленных не было времени, так как фронт все время нес ощутимые потери и нуждался в людях. И хотя среди пленных встречались и принципиальные противники советской власти, без «переподготовки» качество такого пополнения часто бывало невысоким. Реформам же в гражданской сфере, проводимым Правительством Юга России, было отведено слишком мало вре¬
1 Пушкарев В. С. Врангель в Крыму. С. 18.
- 588 -

мени на реализацию, чтобы они могли ощутимо сказаться на поддержке населением Крыма и Северной Таврии белой власти.
Командование изменило и политику в отношении офицеров, по разным причинам оказавшимся по другую сторону линии фронта, которым «прощалась» подневольная служба в Красной армии, и в вооруженных силах новообразованных государств. Но очевидно, что эти перемены произошли слишком поздно, чтобы привлечь на свою сторону значимое число красных «военспецов» или находившихся «не у дел» офицеров. Случаи перехода на сторону ВСЮР — Русской армии были малочисленны.
Не успела оправдаться и ставка командования на усиление армии с помощью повстанцев. Поддержка повстанцев была продиктована расчетом на создание общего фронта со всеми, кто по разным причинам был недоволен советской властью. Но активная помощь Белого Крыма деньгами и специалистами повстанческим отрядам на Украине, Северном Кавказе и территории казачьих войск не всегда давала ожидаемый эффект. Повстанцы, прикрываясь «борьбой с большевизмом», нередко использовали эту помощь в своих целях. Тем не менее, в 1920 г. подъем антибольшевистского повстанческого движения очевиден, и в близких к Крыму регионах образовалось немало «прокрымских» повстанческих отрядов и «армий»1. Но пик их выступления пришелся уже на время после эвакуации Русской армии из Крыма. Неудача же кубанского и донских десантов, предпринятых командованием летом 1920 г., свидетельствует скорее об их плохой организации, чем о полном отсутствии поддержки со стороны населения, о чем говорит повстанческое движение в этих регионах в последующие годы.
Политика командования ВСЮР в отношении казачьих войск в 1920 г. стала более жесткой и, по сути, завершила меры по ограничению влияния «самостийников», начатые в 1919 г. Заключенные в 1920 г. соглашение и союз в существенной мере сузили полномочия казачьих атаманов и правительств. Казачьим войскам гарантировалась «полная независимость в их внутреннем устройстве и управлении», но их вооруженные силы полностью переходили в подчинение главкома. Заподозренные в «самостийничестве» казачьи политики и генералы были высланы из Крыма или вынуждены были уехать из него, не получив назначений. В результате влияние не лояльных командованию ВСЮР — Русской армии казачьих деятелей в армии было сведено до минимума, и, по словам Врангеля, генеральские «интриги прекратились». Эвакуировавшиеся весной 1920 г. в Крым части
1 О повстанческом движении после эвакуации Русской армии из Крыма см. материалы «повстанческого» и «казачьего» номеров альманаха «Белая Гвардия»: Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. М., 2002; Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
- 589 -

донцев и кубанцев были сведены в Донской корпус и Кубанскую дивизию. Но, несмотря на предпринятые Врангелем меры по ограничению влияния «самостийников» среди казачества, очевидно, что в будущем, при возможном перенесении вооруженной борьбы на территорию казачьих войск, противостояния «добровольческого» центра и сторонников независимости или широкой автономии казачьих войск так или иначе продолжилось бы. Об этом, в частности, говорят и взаимоотношения Врангеля с казачьими политиками в первые годы эмиграции.
Основными источниками комплектования ВСЮР — Русской армии на протяжении 1920 г. были мобилизация и включение в состав частей пленных. Мобилизованные крестьяне и в еще большей степени пленные красноармейцы (в основном те же крестьяне, мобилизованные в армию советской властью) составляли в частях ВСЮР — Русской армии подавляющее большинство. По данным историка Н. Г. Росса, уже начиная с июля 1920 г. пленные составляли 80% боевого солдатского состава армии. Пока войска наступали, они дрались хорошо, но осенние неудачи сильно отразились на их настроении, что значительно снизило боевой дух многих частей Русской армии1. Механизм пополнения, по сравнению с 1919 г. существенно изменился. Большую роль стали играть централизованные способы комплектования частей — пополнения из запасных батальонов полков и дивизий Русской армии (кадр которых в подавляющем большинстве состоял из пленных). Данный способ пополнения частей армии на протяжении 1920 г. был основным. К самостоятельным способам комплектования относилось включение пленных красноармейцев и перебежчиков напрямую в состав полков, что было вызвано острой нехваткой личного состава. В незначительной степени сохранилось и пополнение полков Русской армии добровольцами.
Социальный состав частей ВСЮР — Русской армии с конца 1919 по осень 1920 г. не претерпел больших изменений по сравнению с предыдущим периодом Белой борьбы. В рядах Русской армии воевали представители всех сословий российского общества. Отличие заключалось в изменении их соотношения в составе Русской армии.
Офицерство утратило свое численное преобладание не только в большинстве частей ВСЮР — Русской армии, но и в «цветных» полках, в которых его доля была традиционно высока. Причинами сокращения доли офицерства были большие потери, понесенные ВСЮР в 1919—1920 гг., и сокращение пополнения. Максимально доля офицеров на командных должностях
1 Росс Н. Г. Врангель в Крыму. С. 76.
- 590 -

и в строю, в составе этих частей, составляла около четверти, а в большинстве случаев около 15% от общего состава (это наглядно показывает соотношение офицерского и рядового кадра в Корниловской ударной дивизии в 1920 г.)1. Изменилась и роль офицерских рот в Русской армии. Офицерские части в 1920 г. составляли тактический резерв полков и бросались в бой только в случае необходимости. После каждого боя из рядов офицерских рот в роты полков на освободившиеся командные должности переводились «офицеры-рядовые». Офицерские роты были ядром полков, благодаря которому хорошо воевали и «солдатские» роты, укомплектованные в основном бывшими красноармейцами.
Численность казачества в 1920 г. сильно сократилась. В Крым сумела эвакуироваться сравнительно небольшая часть казачьих частей. Всего в Белом Крыму они составляли около трети от общей численности ВСЮР — Русской армии. Пополнение казачьих частей, сведенных в Донской корпус и Кубанскую дивизию, производилось в основном за счет казаков, взятых в плен в ходе боев в Северной Таврии, и Кубанского десанта. В перспективе, несмотря на все сложности взаимоотношений «добровольческого» центра и казачьих властей, командование отводило им большую роль в пополнении армии и расширения фронта борьбы с советской властью.
Большую же часть личного состава частей Русской армии в 1920 г. составляли крестьяне — пленные красноармейцы и мобилизованные в Крыму и Северной Таврии. Очевидно, что аграрная реформа, проводимая Правительством Юга России, не стала (или не успела стать) тем фактором, благодаря которому крестьянство массово и добровольно становилось бы в ряды ВСЮР — Русской армии. Тем не менее, мобилизованные в армию крестьяне, несмотря на случаи дезертирства, позволили Врангелю на протяжении пяти месяцев вести успешные боевые действия с превосходящими силами противника.
Белое движение на Юге России закончилось поражением. Во многом причиной этому послужили ошибки, допущенные в военном строительстве вооруженных сил в 1918—1919 гг. Вместе с тем последний год Белой борьбы показал возможность создания боеспособной армии на основе даже ограниченных людских ресурсов, при учете допущенных в предшествующие годы просчетов. Однако, для того чтобы эта армия могла решать общероссийские задачи не хватило уже ни времени, ни средств. Успехи, достигнутые в деле военного строительства противной стороной, по сути, сводили на нет все организационные перестройки, проведенные белой властью на Юге в 1920 г.
* См. приложение № 9.
- 591 -

— ЗАКЛЮЧЕНИЕ —
Осенью 1920 г. Белое движение на Юге России потерпело поражение. Русская армия во главе с ее последним командующим генералом П. Н. Врангелем навсегда оставила пределы России. С этого момента началась жизнь в изгнании для десятков тысяч русских солдат и офицеров, эвакуировавшихся из Крыма и умноживших и без того большие ряды русских беженцев в эмиграции. И несмотря на то, что Белая борьба в России еще два года продолжалась на Дальнем Востоке, а в самой стране ширились крестьянские выступления против советской власти, с окончанием «крымской эпопеи» надежды на победу Белого движения в Гражданской войне стали носить скорее теоретический характер. В европейской части России не стало политической силы, выступающей за преемственность с традиционной российской государственностью, вокруг которой могла бы идти консолидация антибольшевистских сил. Белые потеряли последнюю территорию, на которой возможно было проводить формирование и развертывание вооруженной силы, генетически связанной с Русской армией.
Пожалуй, наиболее типичная черта, которая может характеризовать итоги Белой борьбы на Юге России — нереализованные возможности. Это, очевидно, касается как политической сферы (о чем здесь мы говорить не будем), так и военной. Имея в своем распоряжении огромный людской потенциал, белая власть по многим объективным и субъективным причинам не сумела построить по-настоящему регулярные вооруженные силы, которые отвечали бы требованиям гражданской междоусобицы.
За время Гражданской войны белые армии Юга России прошли большой эволюционный путь. Белое движение нача¬
- 592 -

лось с небольших антибольшевистских отрядов, получивших при создании громкие названия «армий», но по сути своей бывших скорее партизанскими отрядами. Несмотря на это, оно выжило и смогло пройти мучительный путь объединения в единые вооруженные силы, решавшие задачу свержения советской власти во всей стране, претендовавшие на победу в Гражданской войне.
За годы Гражданской войны сильно изменились и источники комплектования, и социальный состав белых армий на Юге России. Основными источниками комплектования всех белых армий на протяжении 1917—1920 гг. были добровольцы, мобилизованные и пленные красноармейцы. Эти категории поступавших в армию новобранцев были неизменными, однако их соотношение в рядах белых сильно менялось вместе с подходами к военному строительству и существовавшими для его реализации возможностями.
«Добровольчество» было основным источником комплектования белых сил на Юге России с момента зарождения Белого движения с конца 1917 по июнь—июль 1918 г. Организационное становление Белого движения на Юге России характеризовалось невозможностью проведения мобилизации среди населения. Выбранные в качестве наиболее выгодной для развертывания сил территории казачьих войск встретили первых добровольцев, прибывших из Центральной России, по меньшей мере равнодушно, не желая ввязываться в еще только разгоравшуюся Гражданскую войну. В результате, невозможность использования сохранившихся казачьих частей и, тем более, проведение мобилизации привели к тому, что натиск частей Красной армии на казачьи земли сдерживали небольшие по численности добровольческие части из офицеров, учащейся молодежи и казаков. Эти категории населения оставались основными среди добровольцев (не считая крестьян-повстанцев) на протяжении 1917—1920 гг., вокруг которых шло наращивание численности белых армий. Большую роль в притоке в белые армии добровольцев на протяжении 1918 г. сыграли вербовочные центры Добровольческой армии, действовавшие на неподконтрольной белым территории (в основном — Украины).
С весны—лета 1918 г. командование Добровольческой и Донской армий стало переходить от неорганизованных, стихийных пополнений частей добровольцами и их формирования из казаков-повстанцев к комплектованию по мобилизации. Переход к ней стал возможен благодаря обретению белыми силами собственной территории, что произошло после начала Донского восстания 1918 г. и с окончанием Первого Кубанского похода. Первой начала переход к строительству вооруженных сил на
- 593 -

регулярной основе созданная в апреле Донская армия. На подконтрольной донской власти территории войска была проведена массовая мобилизация казачества. В более сложной ситуации оказались Добрармия, не имевшая «своей» «российской» территории, и вошедшие в ее состав кубанские части. Лишь во время Второго Кубанского похода и после него, с занятием округов Кубанского войска, Ставропольской и Черноморской губерний, началась массовая мобилизация населения в Добрармию.
1919-й год прошел под знаком укрепления регулярных начал в строительстве вооруженных сил. Несомненным достижением на этом пути стало объединение под единым командованием всех белых армий после образования под занавес
1918 г. Вооруженных сил Юга России. Мобилизация, проводимая на вновь занимаемых территориях, в это время стала главным источником пополнения белых армий. В силу того, что большинство категорий населения призывалось во ВСЮР по мобилизации, «добровольчество» сохранилось в незначительной степени, но давало наиболее боеспособный для армии кадр. В 1919 г. в эту категорию попадали самостоятельно прибывшие в ряды белых новобранцы, а также явившиеся в части ВСЮР до начала проведения мобилизации на занимаемой территории.
Значительным шагом на пути перехода к регулярству было воссоздание системы запасных частей, первые из которых были образованы еще во второй половине 1918 г. На протяжении
1919 г. запасные части стали одним из главных источников пополнения действующей армии. В 1919 г. утратили прежнюю роль вербовочные центры Добрармии. Многие из них оказались на территории, контролируемой ВСЮР, и их главной задачей стал уже не набор добровольцев, а сбор средств для армии. Численный рост войск в 1919 г., накопление опыта ведения Гражданской войны вызвали к жизни проекты строительства новых вооруженных сил и разработки новых штатов армейских частей, адекватных новым условиям ведения боевых действий.
Но данные успехи в создании вооруженных сил оказались недостаточными для выполнения ВСЮР главной задачи — успешного завершения «похода на Москву». Одной из наиболее важных причин неудачи военного строительства белых стало отсутствие продуманной мобилизационной политики и эффективного мобилизационного аппарата. Призыв в ряды ВСЮР на территории казачьих войск, в силу специфики казачьего сословия, не вызывал, в целом, больших проблем. Исключение касалось в основном неказачьего населения ряда округов. Гораздо сложнее мобилизация осуществлялась на территории губерний России и Украины. Очевидно, что, несмотря на всю сложность ситуации, для создания действенной мобилизационной системы
- 594 -

было сделано далеко не все возможное, что неоднократно отмечали в своих воспоминаниях многие участники Белого движения. И эта упущенная возможность стала одним из значимых факторов, который привел к поражению Белого дела на Юге.
Объективной причиной этой неудачи стал недостаток времени, на протяжении которого многие из губерний находились под контролем ВСЮР. Только Северный Кавказ, Крым и некоторая часть южных губерний Украины были под контролем белых в течение года и более (вторая половина 1918 — осень 1919 г.). Истощенные мобилизациями 1918 — начала 1919 г., во второй половине 1919 г. эти регионы уже не могли давать больших пополнений. Большинство же губерний Украины и Центрально-Черноземного района России находились под властью ВСЮР на протяжении от пяти до одного месяца. Создать за это время в условиях Гражданской войны дееспособный мобилизационный аппарат было чрезвычайно тяжело. Особенно, учитывая тяжелые бои на фронте летом—осенью 1919 г. с Красной армией. Последняя, в плане комплектования живой силой, находилась в несравненно лучшей ситуации. Густонаселенные области Центральной России, с крупными промышленными центрами, были под контролем советской власти с осени 1917 г. (к моменту решающих боев под Орлом осенью 1919 г. — уже два года). Наряду с сохранившимися военными структурами старой Русской армии это позволило советским вождям выстроить эффективную (по меркам Гражданской войны) систему мобилизации населения в армию и борьбы с дезертирством.
Отсутствие необходимых пополнений на фронте вынуждало ведущие бои части ВСЮР проводить мобилизации в прифронтовой полосе, использовать для комплектования пленных красноармейцев, зачастую без какого-либо их просеивания от неблагонадежного элемента. Включение пополнений сразу в состав частей без их предварительной подготовки в запасных батальонах оказалось малоэффективным. Но другого выбора в условиях как наступления, так и отступления осени 1919 г. у беспрерывно дравшихся на фронте белых полков попросту не было. Большие потери делали главной задачу пополнения частей любым кадром, а растянутость коммуникаций крайне затрудняла отправку мобилизованных из тыла на фронт и пленных с фронта в тыл, в запасные части. В результате небольшая численность белых армий, занимавших в 1919 г. территорию Донского, Кубанского и Терского казачьих войск, территорию Северного Кавказа, Крым, большую часть областей Украины, Воронежскую, Курскую и часть Орловской губерний, грозила сделать катастрофическими любые значимые неудачи на фронте, что в итоге и произошло в октябре—ноябре 1919 г.
- 595 -

Однако не только неэффективность мобилизационной политики ВСЮР послужила причиной постигших в 1919 г. белых неудач. Само развертывание сил ВСЮР, казалось бы, ставших на рельсы регулярного строительства, шло в большей степени на добровольческих началах. Стремление командования ВСЮР строить регулярную армию через восстановление полков Русской императорской армии нашло широкий отклик в среде многих и многих офицеров «старых» воинских частей. Но этот отклик обернулся совсем не тем результатом, на который, очевидно, рассчитывало командование. В начавшееся воссоздание полков не была положена какая-либо система, оно изначально проходило по инициативе снизу, импровизированно, на ставших к тому времени уже всем привычных добровольческих началах. Воссоздание полков, начинавшееся с «возрожденных ячеек» из, как правило, небольшого числа «старых» офицеров, оказалось слишком длительным процессом, к тому же сильно распылявшим и без того небольшие силы, имевшиеся в распоряжении командования. И наряду с выступившими на фронт и блестяще проявившими себя частями существовало немало полков, так и не вышедших из стадии формирования, по многу месяцев получавших средства, людей и не дававших пополнений фронту. И дело здесь не только в недобросовестности отдельных офицеров, стоявших во главе таких частей. Вековые традиции полков Русской императорской армии при развертывании ВСЮР в 1919 г. оказались скорее минусом, чем плюсом, затягивая формирование частей и их выступление на фронт до того момента, пока они не будут отвечать высоким требованиям, предъявляемым к имени полка. Очевидно, что потенциально способное стать козырем белых в вооруженной борьбе «возрождение полков» в том виде, в котором оно проходило, принесло ВСЮР больше вреда, чем пользы.
В итоге в 1919 г. ВСЮР «зависли» между «добровольчеством» и «регулярством». Их строительство с самого начала было затруднено как отсутствием необходимого пополнения из-за неэффективности мобилизационного аппарата и системы борьбы с дезертирством, так и «добровольческим» подходом к развертыванию существующих полков и созданию новых. Офицер-«первопоходник» И. Ф. Патронов, размышляя в 1938 г. о причинах поражения Белого движения в Гражданскую войну, писал: «Единственно, пожалуй, бесспорно... что за три года не была создана регулярная армия, а оставалась вся та же Добровольческая. При этом... добровольцы 1919—1920 гг. по своим моральным качествам значительно уступали добровольцам 1918 г. — времен двух Кубанских походов. Большевики же за это время успели значительно улучшить свою организацию
- 596 -

и из прежних банд-грабителей 1918 г. создали нечто похожее на регулярные войска, но все же дрались, имея преимущество в количестве и обильном снабжении»1. «Несмотря на то что добровольчество, конечно, не по последствиям, а по духовной ценности и является равным периоду Минина и Пожарского, все же оно было не более как исторический эпизод, — отмечал другой участник Белого движения, генерал Б. А. Штейфон. — К несчастью для нашей Родины, исторический эпизод был воспринят как якобы историческая эпоха. Героическому духу дана была не соответствующая масштабу борьбы форма. И не подлежит сомнению, что, если бы добровольчество как дух было введено в формы регулярства как системы, исход борьбы на Юге России был бы иным»1  2.
Тем не менее, указанные недостатки в строительстве вооруженных сил в существенной степени были преодолены белыми на последнем этапе Белой борьбы в 1920 г. в Крыму. Еще большая ограниченность в людских ресурсах заставила новое командование ВСЮР произвести перестройку вооруженных сил, в ходе которой произошла не только реорганизация оказавшихся в Крыму частей, но и принципиальный отход от принципов «добровольчества» в развертывании армии. Следствием проведенных преобразований стало то, что ВСЮР (Русская армия) в большой степени приобрели черты кадровой, профессиональной армии. В результате проведенной весной 1920 г. реорганизации кадр потерявших боевое значение частей был включен в состав боеспособных формирований, были предприняты меры к прекращению самодеятельного формирования «восстанавливающихся» частей, негативно повлиявших на строительство ВСЮР в 1919 г., большую роль стали играть централизованные способы комплектования полков.
Последний период Белой борьбы на Юге России характеризуется и другой особенностью. Основным источником комплектования ВСЮР — Русской армии в 1920 г. стали пленные. Доля бывших красноармейцев в пополнении белых армий Юга России неуклонно росла начиная с 1918 г. «Нужно было время, — вспоминал главком Добрармии — ВСЮР в 1918— 1919 гг. генерал Деникин, — нужна была большая внутренняя работа и психологический сдвиг, чтобы побороть звериное начало, овладевшее всеми: и красными, и белыми, и мирными русскими людьми. В Первом походе мы вовсе не брали пленных. Во Втором — брали тысячами. Позднее мы станем брать их десятками тысяч. Это явление будет результатом не только
1 Патронов И. Ф. Генерал Франко и мы. С. 17.
2 Штейфон Б. А. Кризис добровольчества. С. 350.
- 597 -

изменения масштаба борьбы, но и эволюции духа». Подобная «эволюция духа» привела сначала к острожному включению пленных красноармейцев в состав белых полков в 1918 г. и широкому комплектованию ими белых частей в 1919 г. Затем, в 1920 г., в силу ограниченности людских ресурсов Крыма они вовсе стали фактически основным источником комплектования ВСЮР — Русской армии.
Подводя итог, отметим, что за время Гражданской войны соотношение источников комплектования белых армий претерпело большие изменения, что было связано с этапами военного строительства. Если в самом начале своего существования (первой половине 1918 г.) белые силы строились почти исключительно на добровольческой основе и состояли более чем на 50% из офицеров, учащихся и казаков, то в 1920 г. белые армии фактически стали «солдатскими» по своему составу. Вполне можно согласиться с точкой зрения одного из участников Гражданской войны, что «солдатская масса, даже в унтер-офицерском составе, оказалась совсем отсутствующей в частях Добровольческой армии при ее зарождении, разве только что в Корниловском полку. Но затем в качестве главным образом “военнопленных”, то есть бывших красноармейцев, она была представлена на добрых 90% в составе даже лучших, бывших офицерских полков. И дралась безукоризненно. [...] Дезертирство наблюдалось лишь в моменты таких кризисов, как отступление от Орла или при отходе к Новороссийску. И это наилучший показатель, что солдат — прямой представитель широких масс русского народа — не был политически и социально враждебен Белому движению...»1.
С изменением источников комплектования менялся и социальный состав белых армий, который изначально не был однородным.
Основой Добровольческой армии — ВСЮР — Русской армии на протяжении всей Гражданской войны было офицерство. Хотя оно и составляло около 0,2% населения страны1  2, его роль в Белом движении переоценить трудно. Офицерство стало той основой, благодаря которой зародилось Белое движение, тем ядром, вокруг которого шло строительство белых армий, той силой, которая позволила Белому делу сохраняться несмотря на тяжелые поражения. Русское офицерство, в основной массе состоявшее к 1917 г. из офицеров военного времени (так называемых «офицеров-разночинцев», выходцев
1 Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 375.
2 Пушкарев Б. С. Две России XX века. Обзор истории 1917—1993 / Соавторы К. М. Александров, С. С. Балмасов, В. Э. Долинин и др. М., 2008. С. 98.
- 598 -

из всех слоев российского общества), вступило в ряды белых армий, оскорбленное развалом Русской армии и крушением традиционной русской государственности, заключением большевистским СНК «похабного» Брестского мира и позорного выхода из Первой мировой войны.
«Они не происходили из каких-то, как позже писали, привилегированных слоев русского общества, — писал о добровольцах-офицерах в эмиграции сам “офицер-разночинец” донской казак Н. А. Келин. — Ни высшей знати, ни помещиков, ни очень зажиточных сынков из богатых семей с нами не было. В Добровольческой армии (речь идет о всех белых армиях Юга России. — Р. Г.) был в основном русский середняк, сыновья так называемого третьего сословия, которое только начинало зарождаться в России. Многие из них... не могли забыть крылатой фразы, слышанной нами на разлагающемся тогда фронте мировой войны от свалившихся откудато многочисленных агитаторов: “Товарищи! Россия — только трамплин для скачка в мировую революцию! Если бы во имя этой идеи мы оставили от России только пепел, пустыню — мы это сделаем! Бросайте оружие! Не смейте слушаться ваших офицеров и стрелять в немецкий пролетариат, одетый в солдатские шинели. Офицерство ведет вас на братоубийственную войну, желая получать только двойное жалованье и награды!” Это мы-то, просидевшие столько времени в ржавых окопах, защищающие от врага свое Отечество и думающие лишь об одном — как бы поскорее вернуться в оставленные аудитории, закончить прерванное образование и начать служить нашему народу... Непоправимый исторический парадокс был налицо. ...Россия не могла быть ни трамплином для скачка в мировую революцию, ни тем более объектом, из которого от нашего Отечества могла остаться только пустыня...»1. «Все то, что в Первую мировую войну приняло на свои плечи офицерские места после первого кровавого года войны, когда кадр мирного времени был уничтожен, вся эта молодая Россия... призванная в армию начиная с 1914 г., окончив школы прапорщиков и военные училища, довела войну... и в революцию образовала то, что называлось белой армией», — характеризовал офицерство участвовавшее в Белом движении другой офицер-доброволец, корниловец М. Н. Левитов1  2.
«Собственно офицерство политикой и классовой борьбой интересовалось мало, — характеризовал белое офицерство генерал Деникин. — В основной массе своей оно являлось эле¬
1 Келин Н. А. Казачья исповедь. С. 59—60.
2 Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 305.
- 599 -

ментом чисто служилым, типичным “интеллигентным пролетариатом”. Но, связанное с прошлым русской истории крепкими военными традициями и представляя по природе своей элемент охранительный, оно легче поддавалось влиянию правых кругов и своего сохранившего авторитет также правого по преимуществу старшего командного состава. Немалую роль в этом сыграло и отношение к офицерству социалистических и либеральных кругов в наиболее трагические для офицеров дни — 1917 года и особенно Корниловского выступления».
По подсчетам исследователя проблемы С. В. Волкова, в Белом движении на Юге России приняло участие около 115 000 офицеров, а его потери составили примерно 30 000 человек (около 35 000—40 000 вместе с умершими от болезней)1. При этом следует учитывать, что это внушительное количество офицеров появилось в рядах белых не единовременно, а на разных этапах Белого движения, и никогда не могло выступить против Красной армии единовременно. Кроме того, в эту цифру входят не только строевые офицеры, но и тыловики. Гипотетическая «офицерская армия», если понимать под этим названием действительно большое по численности формирование, никогда не существовала.
При зарождении Белого движения и далее, вплоть до осени-зимы 1918 г., офицерство составляло существенную часть Добровольческой армии и играло важнейшую роль в формировании и развертывании всех белых сил в регионе. В дальнейшем его доля неуклонно снижалась. Если весной — в начале лета 1918 г. в частях Добровольческой армии насчитывалось 8000—10 000 человек, из которых офицеры составляли 60—70% личного состава, то через год численность Добрармии составляла 40 000—42 000 человек, а доля офицерства в ней сократилась до примерно 30%. Приток офицеров происходил постоянно, но из-за больших потерь в лучшем случае поддерживал их численность на прежнем уровне. Даже «цветные» «офицерские» части к концу 1918 г. в своем социальном составе не были уже офицерскими (доля офицерства в этих частях к концу года снизилась до 30%).
Постановка перед белыми армиями Юга России задачи ликвидации советской власти в стране, начало «похода на Москву» потребовали совершенно иной организационной структуры вооруженных сил и во много раз большего числа формирований. В составе «цветных» частей Добровольческой армии — ВСЮР уже во время Второго Кубанского похода летом—осенью 1918 г. остаются только офицерские батальоны,
1 	Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 204, 207.
- 600 -

а в большинстве случаев — офицерские роты, в которых на положении рядовых находились офицеры. Кроме того, начиная со второй половины 1918 г. «офицерские» роты белых полков начинают пополнять и не офицеры. Постепенно разница в составе «офицерских» рот с «солдатскими» ротами «цветных» и ротами вновь образованных полков Добрармии — ВСЮР становится не такой заметной, как в первой половине 1918 г.
В 1919 г., с началом наступления ВСЮР на Москву и крупными победами, численность офицерства вновь начала увеличиваться. По мере занятия густонаселенных губерний Украины и Центральной России создавались условия для вступления во ВСЮР тех офицеров, которые ранее не могли этого сделать. Вместе с тем, рост численности офицерства не был пропорционален увеличению общей численности ВСЮР. Пополнявшее белые армии офицерство растворялось в массе мобилизованных и пленных красноармейцев и составляло осенью 1919 г. примерно 10% от общей численности белых армий1. В «цветных» полках Добрармии доля офицеров доходила до трети от всего состава (в большинстве — до четверти от общей численности). При этом в каждом из «цветных» полков сохранялись офицерские роты и батальоны, пополнявшиеся в 1919 г. в основном мобилизованными и пленными офицерами, зачислявшимися в них рядовыми.
В 1920 г. доля офицерства в составе ВСЮР — Русской армии заметно снизилась. На командных должностях и в строю офицеров было не больше четверти, а в большинстве случаев около 15% от общего состава. Изменилась и роль офицерских рот в «цветных» белых полках, в которых они составляли резерв и бросались в бой в наиболее тяжелой обстановке. Причинами сокращения доли офицерства в составе ВСЮР — Русской армии в 1920 г. стали большие потери, понесенные белыми армиями в 1918—1919 гг., а также сокращение пополнения белых частей офицерством. Мобилизационные ресурсы Крыма были уже исчерпаны наборами предыдущих лет, надежды же на массовый переход на сторону белых «красных военспецов» не оправдались.
При большом количестве офицеров, вступивших в ряды белых армий Юга России, их использование в Белой борьбе было во многом неэффективным. Это связано как с объективными причинами, так и с просчетами командования. В своих воспоминаниях бывший начальник штаба Донской армии И. А. Поляков, говоря об отношении к офицерству донского командования, говорил, что «формирование исключительно офицерских частей,
1 Волков С. В. Трагедия русского офицерства. С. 145.
- 601 -

как то было в Добровольческой армии, не входило в [их] расчеты... Руководящим соображением было то, что для создания корпуса кадровых офицеров потребуется не один-два года, а много лет, погубить же уцелевшие от войны и зверств большевизма остатки этого корпуса, поставив офицеров в роли рядовых, можно было в одном-двух сражениях»1. Так в итоге и случилось в Добровольческой армии. На протяжении 1918 г. была убита наиболее дееспособная часть офицерского корпуса. Достаточно вспомнить гибель в боях генерала С. Л. Маркова, полковников М. Г. Дроздовского и М. О. Неженцева, а также многих других офицеров, павших на поле брани во главе своих частей или в строю «цветных» полков, чтобы понять, какие качественные потери понес офицерский корпус в 1918 г. и какие это имело последствия для всего Белого движения в последующем. Но едва ли в этом можно винить командование Добрармии (напомним, что на передовой погиб и ее первый командующий — генерал Л. Г. Корнилов). Небольшая численность добровольцев в первой половине 1918 г. не предоставляла командованию ничего другого, как использовать офицеров (в том числе и штаб-офицеров) в качестве рядовых бойцов. Во второй половине 1918 г., когда Добрармия начала свой численный рост и призыв населения по мобилизации, собрать в кулак оставшееся на Юге России офицерство также не получилось. Во многом этому помешали появившиеся в регионе «альтернативные» армии (Южная, Астраханская, Русская Народная), отвлекшие на себя офицерство в период тяжелых боев осени 1918 г., в которых продолжали таять остатки лучших представителей офицерского корпуса.
Серьезным просчетом белого командования на Юге стала политика по отношению к офицерству служившему в РККА, проводимая в 1918—1919 гг. Чрезвычайно усложненный путь в ряды белых для попавших в плен или перебежавших к белым «красных военспецов» и офицеров, служивших в армиях государств, созданных на руинах Российской империи, отрицательно сказался на притоке офицерства во ВСЮР. Многие из таких офицеров, с огромным трудом пробиравшиеся из Советской России к «своим», с опасностью для жизни преодолевавших линию фронта, ставились перед необходимостью прохождения растянутого на месяцы рассмотрения своего дела в реабилитационных комиссиях. Такое вынужденное «хождение по мукам» не добавляло среди офицеров охотников поступить в ряды ВСЮР, а случавшиеся самовольные казни «красных военспецов» при взятии в плен и вовсе убавляло их численность.
1 Поляков И. Л. Донские казаки в борьбе с большевиками... С. 374—374.
- 602 -

Очевидно, что система пополнения Добрармии — ВСЮР мобилизованными и пленными офицерами превратилась в своеобразную «систему отбора» офицерства, в которой достойные отбирались не столько по служебному принципу, сколько с помощью «добровольческого глазомера». При таком подходе, особенно при назначениях на командные должности, в зачет шел лишь «добровольческий стаж» службы, с забвением всего предыдущего опыта. В результате немало опытных штаб-офицеров направлялось в строй «офицерских» рот с зачислением в списки прикомандированных, и только затем, по мере доказательства в бою совей «надежности», переводилась в списки полков.
Но еще большая трагедия заключалась в том, что многие из прошедших регистрацию при занятии ВСЮР новых губерний офицеров вовсе не успевали пополнить армию, застревая в бюрократических теснинах реабилитационных комиссий. Командование, очевидно, осознавало вред сложившейся ситуации, но, вероятно, в том числе и по причинам сложившейся в армии своеобразной «добровольческой иерархии» среди офицерства не приняло своевременно надлежащих мер. Поворот в политике в отношении офицерства, которому была объявлена своеобразная амнистия за сотрудничество с советской властью, произошел слишком поздно — в декабре 1919 г. и уже не повлиял на ситуацию на фронте. Реформа ВСЮР — Русской армии, проведенная в 1920 г. в Крыму, по сути закрепила произошедшие изменения в политике по отношению к офицерству, для которого вынужденная служба в РККА перестала быть основанием для обвинительного акта. Но реальных плодов на протяжении весны—осени 1920 г. эти меры не принесли.
Одним из основных источников комплектования белых армий, позволивших им сохраниться в «добровольческий» период их истории, была учащаяся молодежь. В первой половине 1918 г. кадеты, юнкера, студенты и гимназисты составили немалый процент от общей численности Добровольческой армии, а также донских и кубанских партизанских отрядов. Русская молодежь, воспринявшая патриотический порыв, вынесла на себе всю тяжесть Первого Кубанского похода Добрармии и донского «Степного» похода. «В годы Гражданской войны почти все кадеты южнорусских кадетских корпусов, в возрасте от четырнадцати лет и выше, пошли добровольцами в Белую армию, — вспоминал в эмиграции кадет М. Д. Каратеев. — Ни у корпусного начальства, ни у родителей разрешения никто не спрашивал — это было время всеобщей разрухи и крушения нормальных устоев, — но при записи в воинские части все младшие, конечно, врали, что им исполнилось шестнадцать
- 603 -

лет»1. В 1919—1920 гг. доля учащейся молодежи в частях армии сильно сократилась из-за больших потерь, а также ее частичного исключения из частей армии для продолжения образования согласно приказам белых главкомов. Многие из учащихся военно-учебных заведений в 1918—1920 гг. были произведены в офицеры.
Важнейшую роль в белых армиях Юга России сыграло казачество, земли которого стали «колыбелью Белого движения и главными центрами сопротивления в борьбе с советами»1  2. Утверждение, что «без казачества, как базы, не было бы и Белого движения», вполне справедливо. На начальном этапе Гражданской войны казачество сыграло большую роль, дав белым армиям преимущество в коннице, что особенно важно при маневренной войне. Казачество, по сути, стало единственной многочисленной социальной группой, «представители которой были настроены резко антибольшевистски, обладали боевым опытом, соответствующей военной подготовкой и внутренней организацией»3.
Вступление казаков в ряды белых было вызвано, с одной стороны, недовольством политикой «расказачивания», с другой — надеждами на возрождение вековых традиций казачьего самоуправления. «Громадная ценность казачества для вооруженной борьбы с большевизмом заключалась в том, что казачьи земли являлись исходными территориями для оформления вооруженной борьбы и давали готовые кадры живших на этих территориях бойцов, — писал в эмиграции военный ученый и историк А. А. Зайцов. — И действительно, вся история нашей Гражданской воны указывает на ту громадную роль, которую сыграло в ней наше казачество, быстро после первых колебаний понявшее, что без вооруженной борьбы ему своих вольностей и своей самобытности от большевиков не отстоять. [...] Непримиримое отношение всех казачьих войск к Октябрьскому перевороту верно отражало несовместимость сосуществования казачества с советской властью. Весь уклад казачьего быта, казачьи вольности и привилегии так резко противоречили лозунгам большевиков и их уравнительным стремлениям, что конфликт рано или поздно был неизбежен и должен был превратиться в вооруженную борьбу за отстаивание казачеством своего казачьего существования...»4.
1 Каратеев М. Д. Последние дни в Крыму // Исход Русской армии... С. 441.
2 Денисов С. В. Белая Россия. С. 57.
3 Цветков В. Ж., Ганин А. В. Белое движение и казачество // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. С. 7—8.
4 Зайцов А. А. 1918: Очерки по истории русской Гражданской войны. С. 15, 170.
- 604 -

Казаки стали первыми, кто в массовом порядке в 1918 г. был привлечен в ряды белых армий по мобилизации — донцы комплектовали собственную Донскую армию, кубанцы вливались в полки Добрармии, терцы множили ряды повстанческих отрядов на Северном Кавказе. К концу 1918 — началу 1919 гг. казачество составляло основную массу кадра полков Добровольческой армии, а затем ВСЮР. Красноречивы данные казачьего отдела Всероссийского центрального исполнительного комитета, относящиеся к концу 1919 г., согласно которым в рядах Красной армии было 20% всех казаков, и от 70 до 80% находилось в рядах разных белых армий1. В 1919 г. доля казаков в неказачьих армиях ВСЮР неуклонно снижалась по мере продвижения действующей армии в центральные области России. Но доля и значение донских, кубанских и терских частей в общей численности ВСЮР в 1919 г. была очень высокой и составляла, очевидно, не менее 50%. В 1920 г. казачьи части, эвакуировавшиеся в Крым, играли заметную роль в Русской армии генерала Врангеля.
Но столь большая доля казачества в составе белых армий наряду с плюсами давала Белому движению и минусы. Стремление к обособлению собственных вооруженных сил в отдельные армии, подкрепленное наличием собственной, освобожденной от советской власти территории, делало ВСЮР лишь формально монолитной силой. Наиболее многочисленная казачья армия — Донская, после продолжительной на протяжении большей части 1918 г. борьбы за единство командования и создания ВСЮР, подчинялась главкому лишь оперативно, что не раз становилось причиной трений в среде высшего командования. Кубанские казаки, составившие основу созданной в 1919 г. Кавказской армии, и вовсе стали объектом политической игры, затеянной кубанскими самостийниками, закончившейся плачевно и для единого командования, и для казачьей представительной власти. Идеи о возможности создания независимого казачьего государства, чуждости казакам целей борьбы за «Единую Неделимую Россию», иллюзия возможности «договориться» с обретающей «человеческое лицо» советской властью, подкрепляемая как самостийной, так и большевистской пропагандой, оказались гибельны для казачьих войск. Последовавшие в 1920 г. антисоветские восстания в казачьих областях лишь подтверждают, что моральный надрыв казаков осени 1919 г. был ошибкой, но не сознательным выбором казачества, полностью лишившегося в итоге своих самобытных прав в управлении и хозяйствовании казачьими землями.
1 Сафонов Д. А. Казачество в Гражданской войне: Между красными и белыми // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005. С. 8.
- 605 -

Но причины «потери порыва» и донским, и кубанским казачеством, что случалось за время Гражданской войны неоднократно, заключались, очевидно, не только в его «областнических интересах» и «самостийности». Массовый призыв и создание собственных регулярных вооруженных сил на пределе мобилизационных и хозяйственных возможностей войск были крайне обременительны для казаков, вели к упадку их хозяйства. В момент, когда «усталость казаков» совпала с внутриполитическими проблемами белого тыла и неудачами на фронте, это привело к катастрофе Белого Юга в конце 1919 — начале 1920 г.
Начиная со второй половины 1918 г., части белых армий Юга России стали пополняться крестьянством. Причиной этого стала продовольственная политика большевиков. Недовольное аграрной политикой советской власти, крестьянство наиболее активно поддержало белых в период лета—осени 1919 г. в Центральных губерниях России. Доля крестьянства в пополнении ВСЮР (мобилизованными и пленными) начиная с конца 1918 г. неуклонно увеличивалась, и в 1919—1920 гг. оно составляло большую часть состава неказачьих полков ВСЮР — Русской армии.
Для советской и отчасти для современной историографии характерен тезис, согласно которому белые, не решив земельного вопроса, не смогли заручиться и широкой поддержкой крестьянства. Но значение нерешенности аграрного вопроса на Белом Юге, что, конечно, не добавляло популярности белой власти, не стоит все же и преувеличивать. Наряду с отдельными рецидивами в виде возвращения в свои имения помещиков, на занятых территориях белые отменили хлебную монополию и возобновили свободную торговлю. Командование ВСЮР даже старалось по возможности щадить крестьянство при проведении мобилизации, когда она совпадала со временем сбора урожая. Конечно, нерешенным оставался главный вопрос о земле, который откладывался до созыва в вероятном будущем Учредительного собрания или Земского собора. Но ведь крестьянство высказывало недовольство политикой не только белой, но и советской власти, о чем говорит рост антисоветских восстаний в 1919 г. Отметим и то обстоятельство, что в занятых белыми центральных губерниях России тех нескольких недель, на протяжении которых они находились под контролем ВСЮР, попросту не могло хватить для водворения «суровых порядков» и проявления вследствие этого недовольства крестьянством.
Помимо указанных слоев русского общества в составе частей белых армий Юга России воевали и рабочие. Недовольство натурализацией заработной платы, снижением роли профсоюзов и массовой безработицей делало случаи их вступления в ряды
- 606 -

белых не единичными. В 1919 г. в состав «цветных» полков Добрармии зачислялись шахтеры Донбасса, из которых были сформированы отдельные воинские части, пополнения из рабочих (и мобилизованных, и добровольцев) поступали в белые полки в крупных городах Украины и Центрально-Черноземной России. Часть рабочих, попавших в части ВСЮР по мобилизации, продолжала воевать в их составе и в Крыму.
Подводя итог вопросу социального состава белых армий Юга России, отметим, что на протяжении Гражданской войны они лишь непродолжительное время могли называться «офицерской армией», и тем более армией, состоящей из представителей «буржуазии и помещиков». В 1918 г. белые армии по своему социальному составу были скорее «разночинскими», чем «буржуазно-помещичьими». Ядро их составили патриотически настроенные офицерство и молодежь, вокруг которых шло наращивание белых сил, состоявших в это время в большей степени из казаков. В 1919—1920 гг. социальный состав белых армий Юга России стал еще более пестрым. ВСЮР пополнялись офицерами, крестьянами, рабочими, интеллигенцией, учащимися и средними городскими слоями, — т. е. представителями всех сословий России, при этом цементирующей основой, ядром вооруженных сил оставалось офицерство. В результате аграрной политики советской власти и «расказачивания» крестьяне и казаки в 1919 г. наиболее активно за всю Гражданскую войну поддержали белых.
В традиционной советской историографии при подведении итогов Гражданской войны было принято подчеркивать историческую обусловленность поражения контрреволюции, не имевшей поддержки среди трудовых масс населения и проводившей по сути своей антинародную политику, не только ущемлявшую интересы пролетариата и крестьянства, но и разбазаривавшую достояние страны в пользу интервентов-«союзников». Однако ближайшее рассмотрение состава белых армий (как на Юге России, так и в других регионах страны) показывает нам, что их состав в массе своей, после прохождения стадии организационного становления и начала регулярного строительства, мало чем отличался от состава той же Красной армии. И наряду с представителями служилых сословий российского общества в их рядах сражалось не только крестьянство, но и пролетариат.
Обусловленность поражений белых армий в Гражданской войне, в силу отсутствия поддержки со стороны населения и окончанием колебаний крестьянина-«середняка» в пользу советской власти, постфактум выглядит достаточно обоснованным и логичным объяснением неудач контрреволюции. Но в эту схему плохо вписываются массовые крестьянские выступления против самой
- 607 -

советской власти на подконтрольной ей территории, недовольство проводимой ею политикой военного коммунизма и красным террором. И если надежды белых на успех были действительно лишь призрачными, то в 1919 г. едва ли понадобилось бы ленинское воззвание «Все на борьбу с Деникиным!», мобилизовавшее все силы Советской России для борьбы с южной контрреволюцией. Удалось ли бы без этих чрезвычайных мер остановить наступление ВСЮР на Москву, — навсегда останется вопросом, ответ на который мы не узнаем.
Одной из главных причин поражения белых армий, в том числе и на Юге России, традиционно ставится «непредрешенчество» белой властью основных вопросов политического устройства страны вплоть до созыва общенационального учредительного органа. Именно он должен был определить и форму правления в Новой России и разрешить насущные вопросы социально-политической жизни общества. Очевидно, что «непредрешенчество» сыграло свою роль в постигшей белых неудаче. Но едва ли было бы правильно оставлять в тени другую причину поражения белых сил на Юге, сыгравшую не меньшую, а возможно, и большую роль.
Речь идет о просчетах и ошибках в военном строительстве белых армий. «Добровольческая армия, конечно, была прежде всего боевой организацией нашего служилого сословия и известной части нашей интеллигенции, — отмечал один из участников Белой борьбы. — “Дворянское ополчение Прокопия Ляпунова” — как я мысленно нас всех называл. [...] Было ясно, что все антибольшевистские части русского населения окованы какой-то особой инерцией, которая решительно препятствует им втягиваться в Гражданскую войну. Действенными в борьбе с большевиками, в сущности, были только служилые люди. Но в сущности говоря, многие факты убеждают, что и с той стороны наиболее действенной была также интеллигенция и та полуинтеллигенция, из которой революция наша сделала значительную силу. [...] Выходило, в общем, так, что война велась одной частью русской, преимущественно служилой интеллигенции с другой частью, не служилой при империи, но ставшей служилой при советском строе»1.
Располагая большим количеством квалифицированных офицерских кадров, имея в своем активе три казачьих войска и достаточное количество населения в занятых ВСЮР губерниях, Белый Юг, тем не менее, проиграл войну РККА, хотя и имел шансы на победу. Начав военное строительство в 1918 г. с добровольчества, безусловно имевшего преемство с доброволь¬
1 Алексеев Н. //. Из воспоминаний. С. 477—478.
- 608 -

чеством, возникшим еще в 1917 г. на фронтах Первой мировой войны, Белый Юг, в основе своей военной организации в 1919 и отчасти в 1920 г. сохранил все те же «добровольческие начала». В то время как РККА все более и более приобретала черты регулярной армии (не лишенной, конечно, собственных недостатков), ВСЮР только весной 1920 г., на излете Белого движения на Юге России, подверглись пусть и вынужденной обстоятельствами, но все-таки необходимой реорганизации.
Ориентация на добровольчество, очевидные неудачи в военном строительстве и мобилизационной политике ставило полки ВСЮР перед необходимостью всегда сражаться с численно превосходящим их противником и постоянно нести невосполнимые потери в людях, равноценной замены которым не предвиделось. «Духом были сильны, а организоваться не умели», — подводил спустя годы итоги Белой борьбе политик Г. Н. Трубецкой1. Добровольческое «качество» раз за разом наносило поражение красному «количеству» до тех пор, пока это «количество» не стало не только преобладающим, но и не приобрело черты регулярной армии.
Начальник политуправления РККА и член РВС РСФСР
С. 	И. Гусев так характеризовал военное строительство белых, выделяя одну из главных причин его неудачи — отсутствие системности: «Большие военные знания и организационный опыт дают им (белым армиям. — Р. Г.) возможность действительно опережать в организационном строительстве своих частей красные части. Вот почему на первых порах они, имея такие преимущества, как военные знания и организационный опыт, а также высоко обученные войска, одерживают победы над красными частями. История Колчака, Деникина, Врангеля подтверждает, что все они вынуждены были действовать наспех, с налета, кавалерийскими методами наезда и (что самое существенное) жертвовали планомерным длительным строительством, рассчитанным на долгий период и на прочные завоевания ради немедленных успехов. [...] Организационная работа по строительству Красной армии приобретает... совсем иной характер, чем строительство белой. Она рассчитана на длительный тяжелый период гражданских и революционных войн, она не может, а поэтому и не должна ставить себе задачей коротким ударом, с налету раздавить неизбежно длительное сопротивление буржуазии»1  2.
Революционный энтузиазм и большевистский фанатизм в построении государственного и военного аппарата, беспринципность в проведении внутренней и внешней политики в итоге
1 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. С. 63.
2 Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. С. 10—11.
- 609 -

взяли верх над традицией русской государственности в построении властных структур, верности взятым на себя обязательствам и патриотизмом. Сказался и накопленный за годы подполья и революционных потрясений опыт агитационной работы большевиков. В результате белые стали «заложниками собственной порядочности и обстоятельств»1. Конечный результат вовсе не означает, что у белых не было шансов на успех. Но советская власть в Гражданской войне не только имела преимущества в ресурсах, но и смогла лучше ими распорядиться, превзойдя, как это ни парадоксально, белых не только в политической, но и в военной сфере.
Тем не менее, несмотря на поражение в Гражданской войне, Белое движение навсегда останется в Отечественной истории не только как неудачный опыт строительства Новой России, основанной на тысячелетней истории страны и вобравшей в себя чаяния разных слоев современного ему российского общества. Непоступление принципами ради достижения цели, верность долгу, подлинный русский патриотизм были и остаются теми характеризующими Белое движение чертами, которые привлекали и продолжают привлекать к нему внимание и историков, и общества.
1 Иванов А. В. Воля случая или историческая закономерность? Размышления о причинах поражения Белого движения в Гражданской войне // Белая армия. Белое дело. № 12. Екатеринбург, 2003. С. 11.
- 610 -

— ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА —
I. 	Архивные материалы
Российский государственный военный архив (РГВА)
1. Ф. 39499. Штаб Верховного главнокомандующего всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России. 1918—1919 гг.
2. Ф. 39540. Штаб главнокомандующего ВСЮР — Русской армией.
1917- 	1920 гг.
3. Ф. 39668. Управление начальника тыла Киевской области. 1918—
1919 гг.
4. Ф. 39684. Штаб 1-го сводного полка 12-й пехотной дивизии. 1920 г.
5. Ф. 39686. Управление Корниловской Ударной дивизии. 1919—
1920 гг.
6. Ф. 39687. Штаб 2-го Корниловского ударного полка. 1919—1920 гг.
7. Ф. 39688. Штаб Марковской офицерской пехотной дивизии. 1920 г.
8. Ф. 39689. Штаб 1-го пехотного генерала Маркова офицерского полка.
1918- 	1920 гг.
9. Ф. 39690. Штаб 2-го пехотного генерала Маркова офицерского полка. 1920 г.
10. Ф. 39701. 1-й Осетинский стрелковый батальон. 1919 г.
11. Ф. 39720. Штаб Добровольческой армии. 1918—1920 гг.
12. Ф. 39751. Штаб офицерской генерала Дроздовского дивизии. 1919— 1920 гг.
13. Ф. 39752. Штаб Корниловского ударного полка. 1917—1919 гг.
14. Ф. 39764. Штаб 1-го стрелкового полка 7-й пехотной дивизии. 1919 г.
15. Ф. 39914. Штаб 2-го Сводно-Гвардейского полка. 1919 г.
16. Ф. 39987. Штаб 3-го пехотного генерала Маркова офицерского полка. 1920 г.
17. Ф. 40066. Штаб Дроздовского стрелкового полка. 1919—1920 гг.
18. Ф. 40213. Приказы, приказания, объявления, циркуляры. 1917—1922 гг.
19. Ф. 40238. Особое управление Генерального штаба Военного управления при Главнокомандующем ВСЮР. 1918—1920 гг.
Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)
20. Ф. 440. Отдел пропаганды Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР, гг. Екатеринодар, Ростов-на-Дону. 1918—1919 гг.
21. Ф. 446. Политическая канцелярия Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России. Екатеринодар. 1918-1919 гг.
- 611 -

22. Ф. 5827. Деникин Антон Иванович, генерал-лейтенант, главнокомандующий ВСЮР. 1872—1947 гг.
23. Ф. 5881. Коллекция отдельных мемуаров и документов эмигрантов. 1918-1939 гг.
24. Ф. 5895. В. Г. Харжевский. 1917—1939 гг.
25. Ф. 6562. Бинецкий Анатолий В., подпоручик Добровольческой армии. 1902 — не ранее 1936 г.
26. Ф. 7030. Русский заграничный исторический архив при министерстве иностранных дел Чехословацкой республики (РЗИА). Прага. 1924-1945 гг.
И. Публикации документов
27. «...Выделение Кубанской армии в особую армию явилось бы полным крахом». Письмо главнокомандующего Вооруженными силами Юга России от 11 июля 1919 г. за № 10066 войсковому атаману Кубанского казачьего войска. Публ. О. В. Ратушняка // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
28. «Марш дроздовцев» (от Ростова до Новороссийска): Дневник поручика 1-го офицерского стрелкового генерала Дроздовского полка Долакова о боевых действиях полка с декабря 1919 по март 1920 г. Публ. В. Ж. Цветкова // Белая Гвардия. М., 1997.
29. Алексеев М. В. Письмо к генерал-квартирмейстеру штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу, 8 ноября
1917 г. // Белое дело. Летопись белой борьбы. Т. I. Берлин, 1926.
30. Алексеева-Борель В. М. Сорок лет в рядах русской императорской армии: Генерал М. В. Алексеев. СПб., 2000.
31. Боевой состав Вооруженных сил Юга России на 5 октября 1919 г. Публ. А. И. Дерябина // Белая Гвардия. № 1. М., 1997.
32. Боевой состав Вооруженных сил Юга России на 5 октября 1919 г. Публ. Р. Г. Гагкуева // Белая Гвардия. № 2. М., 1998.
33. Борьба за власть Советов на Дону (1917—1920 гг.): Сб. документов. Ростов-на-Дону, 1957.
34. Борьба за Советскую власть на Кубани в 1917—1920 гг. Сб. документов и материалов. Краснодар, 1957.
35. Временная инструкция для производства мобилизации в районах занятых Вооруженными силами на Юге России. Екатеринодар, 1919.
36. Гражданская война на Украине. Т. 1. Кн. 1. Освободительная война украинского народа против немецко-австрийских оккупантов. Разгром буржуазно-националистической директории / Под. ред. И. К. Рыбалки. Киев, 1967; Т. 1. Кн. 2. Борьба рабочих и крестьян за освобождение Украины от интервентов Антанты и деникинцев. Ноябрь 1918 — апрель 1919 г. / Под. ред. Н. И. Супруненко, М. А. Рубача. Киев, 1967; Т. 2. Борьба против деникинщины и петлюровщины на Украине. Май 1919 — февраль 1920 г. / Под. ред. С. М. Короливского. Киев, 1967; Т. 3. Крах белопольской интервенции. Разгром украинской националистической контрреволюции и белогвардейских войск Врангеля. Март-ноябрь 1920 г. / Под. ред. Н. К. Колесника. Киев, 1967.
37. Декреты Советской власти. Т. I. 25 октября 1917 г. — 16 марта
1918 г. / [Сост. С. II. Валк, И. В. Загоскина и др.]. М., 1957.
38. Деятельность Таганрогского центра // Белый Архив. Т. 2—3. Париж, 1928.
- 612 -

39. Дневник генерала М. А. Фостикова // Дневники казачьих офицеров / Сост., науч. ред., предисл. П. Н. Стрелянова (Калабухова). М., 2004.
40. Документы к воспоминаниям генерала Филимонова // Трагедия казачества. Сб. / Ред.-сост. Л. Барыкина. М., 1994.
41. Документы по истории Гражданской войны в СССР / Под ред. И. Минца и Е. Городецкого. Т. 1. М., 1941.
42. Дополнение к докладу [генерала П. С. Махрова главнокомандующему ВСЮР] // Грани. 1982. № 124.
43. Дроздовский М. Г. Дневник. Берлин, 1923.
44. Из документов белогвардейской контрразведки 1919 г. Отчет о деятельности Харьковского разведывательного центра. Пред., подг. текста и коммент. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Кн. 1. 1991.
45. Из истории Гражданской войны в СССР. Сборник документов и материалов. Т. 1. Май 1918 — март 1919 г. / Сост. тома П. А. Голуб, С. Ф. Найда и др. М., 1960; Т. 2. Март 1919 — февраль 1920 г. / Сост. тома С. Н. Шишкин, Г. Г. Алахвердов, Б. А. Быков и др. М., 1961; Т. 3. Февраль 1920 — октябрь 1922 г. / Сост. тома Н. Ф. Кузьмин, Г. Г. Алахвердов, Л. М. Данилова и др. М., 1961.
46. История дипломатии / Под ред. В. М. Хвостова. 2-е изд. Т. 3. М., 1965.
47. К истории осведомительной организации «Азбука» (из коллекции П. Н. Врангеля Архива Гуверовского института). Вводная ст., подготовка текста и коммент. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Кн. 4. 1993.
48. Корсакова Н. А. Отношение П. Н. Врангеля к кубанскому казачеству (по материалам дневников В. Г. Науменко) // Крым. Врангель. 1920 год / Сост. С. М. Исхаков. М., 2006.
49. Махров II. С. Доклад главнокомандующему Вооруженными силами на Юге России / [Сост., коммент. прим. Н. Г. Росс] // Грани. 1982. № 124.
50. Приказ Всевеликому войску Донскому № 791. Новочеркасск. 12.05.1919 г. // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
51. Пролетарская революция на Дону. Сборник второй / Под ред. А. А. Френкеля. Ростов-на-Дону, 1922.
52. Пролетарская революция на Дону. Сборник первый. Ростов-на-Дону, 1922.
53. Пролетарская революция на Дону. Сборник четвертый. Калединщина и борьба с нею (2 декабря 1917 — 10 февраля 1918 г.). Л., 1924.
54. Разгром немецких захватчиков в 1918 году. Сборник материалов и документов / Под ред. М. Б. Митина и И. И. Минца. М., 1943.
55. Собрание приказов Командующего Добровольческой армией и Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Издание Военного ведомства. Таганрог, 1919.
56. Тюремная одиссея Василия Шульгина: Материалы следственного дела и дела заключенного / Сост., вступ. ст. В. Г. Макарова, А. В. Репникова, В. С. Христофорова; коммент. В. Г. Макарова, А. В. Репникова. М., 2010.
57. Хрестоматия по истории СССР, 1917—1945 / Сост. С. И. Дёгтев и др. Под ред. Э. М. Щагина. М., 1991.
58. Южный фронт (май 1918 — март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на Юге России. Сборник документов / Сост. Л. И. Буханова, Н. М. Вьюнова, Е. М. Корнева и др. Ростов-на-Дону, 1962.
- 613 -

III. 	Периодические издания
59. Ведомости 13-го Белозерского полка. Чернигов, 1919.
60. Вольный Дон. Новочеркасск, 1918.
61. Донская волна. Екатеринодар, 1918—1919.
62. Киевлянин. Киев, 1919.
63. Одесский исток. Одесса, 1919.
64. Приазовский край. Ростов-на-Дону, 1919.
65. Россия. Курск, 1919.
66. Юг России. Севастополь, 1920.
67. Южный край. Харьков, 1919.
IV. 	Мемуары, сборники воспоминаний
68. А. В. Дневник обывателя // Вооруженные силы на Юге России / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2003.
69. А. Д. В. Мои воспоминания // Первые бои Добровольческой армии / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
70. Абалъянц А. А. Восстание Бердянского союза увечных воинов в начале апреля 1918 года // Вестник первопоходника. Лос-Анжелес, декабрь 1965 — январь 1966. № 51—52.
71. Авалов П. М. В борьбе с большевизмом. Воспоминания генерал-майора князя П. Авалова, бывшего командующего русско-немецкой Западной армией в Прибалтике. Глюкштадт; Гамбург, 1925.
72. Александров Я. Белые дни. Ч. 1. Берлин, 1922.
73. Александровский Г. Б. На полях Северной Таврии // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2003.
74. Алексеев Н. Н. Из воспоминаний // Вооруженные силы на Юге России.
75. Алъмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк // Последние бои Вооруженных сил Юга России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004.
76. Алъмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк в боях на Украине // Поход на Москву / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М, 2004.
77. Алъмендингер В. В. Симферопольский офицерский полк в Крыму // Вооруженные силы на Юге России.
78. Антонов-Овсеенко В. А. Записки о Гражданской войне. Т. 1. Октябрь в походе. М., 1924.
79. Арон В. А. Текинцы // Зарождение Добровольческой армии / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
80. Баев К. Восстания на Северном Кавказе в конце 1920 г. Париж, 1979.
81. Балабин Е. И. Далекое и близкое, старое и новое. М., 2009.
82. Басов Н. И. Воспоминания о 1-м Кубанском походе // Первый Кубанский («Ледяной») поход / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
83. Баумгартен А. А., Литвинов А. А. Кирасиры Ее Величества в Гражданской войне // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2002.
84. Бек-Софиев Л. О. Разведки, летние наступления и Кубанский десант Русской армии генерала Врангеля // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
85. Берг В. В. Последние гардемарины // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2003.
- 614 -

86. Битенбиндер А. Г. Действия Марковской дивизии на правом берегу реки Днепра в районе западнее города Александровска в период с 24.09 по 01.10.1920 г. // Марков и марковцы. М., 2001.
87. БобарыковИ. И. Киев — Севастополь via Германия — Англия//1918 год на Украине / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
88. Бобровский П. С. Крымская эвакуация // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 2003.
89. Богаевский А. П. 1918 год // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 1993.
90. Боголюбский В. Н. Воспоминания юного артиллерийского офицера о начале войны // Первопоходник. Лос-Анджелес, 1960. N° 20.
91. Бугураев М. К. Донские партизаны уходят в степи... // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81.
92. Бугураев М. К. Поход к восставшим // Донская армия в борьбе с большевиками / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2004.
93. Булюбаш Е. Г. Мои воспоминания о Первом Кубанском походе // Вестник первопоходника. Лос-Анжелес, 1963. N° 17. Февраль.
94. Быкадоров И. Ф. Воспоминания о войсковом атамане генерале А. М. Назарове // Донская летопись. 1923. N° 2.
95. Вакар С. В. «Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия» // Русское прошлое. 2006. Кн. 10.
96. Валентинов А. А. Крымская эпопея // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. И: Белый Крым / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 2003.
97. Васильев К. И. Бой у хутора Новолокинского // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
98. Вдовенко Г. А. Борьба терских казаков с большевиками в 1918 году // Сопротивление большевизму. 1917—1918 гг. / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2001.
99. Векслер А. А. Штабс-капитан В. Д. Парфенов — первый командир Особого Юнкерского батальона // Зарождение Добровольческой армии.
100. Венус Г. Д. Война и люди // Дроздовцы в огне: Картины Гражданской войны 1918—1920 гг.: Семнадцать месяцев с дроздовцами. М., 1996.
101. Виллиам Г. Я. Побежденные // Белые армии, черные генералы: Мемуары белогвардейцев / Сост., вступит, стат. и прим. В. П. Федюк. Ярославль, 1991.
102. де Витт Д. Л. Лейб-драгуны в боях 22 июня 1920 г. // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2002.
103. де Витт Д. Л. Северная Чечня // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
104. Витковский В. К. В борьбе за Россию. Воспоминания. СанФранциско, 1963.
105. Волков-Муромцев Н. В. В белой армии // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
106. Врангель П. Н. Записки. Ч. 1 // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 4: Кавказская армия / Сост. И. Т. Василия, науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 1995.
107. Врангель П. Н. Записки. Ч. 2 // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 5: Последний главком / Сост. И. Т. Василия, науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1995.
- 615 -

108. Гетц В. И. 6-я Корниловская //От Орла до Новороссийска / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С. В. Волкова. М., 2004.
109. Гиацинтов Э. Н. Записки белого офицера / Вст. ст., подгот. текста и ком. В. Г. Бортневского. СПб., 1992.
110. Глобачев К. И. Права о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10.
111. Головань Г. А. Прошлое обязывает // Поход на Москву.
112. Голубинцев А. В. Разгром конной группы Жлобы 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
ИЗ. Голубинцев А. В. Русская Вандея // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 9: Донская Вандея / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 2004.
114. Голубов М. А. Сильные духом // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
115. Горбач А. И. Белое движение в Терской области // Сопротивление большевизму. 1917—1918 гг.
116. Гордеев А. А. Трагическая судьба Виленца // Донская армия в борьбе с большевиками.
117. Горяйнов И. Н. 13-й пехотный Белозерский генерал-фельдмаршала князя Волконского полк в Гражданскую войну // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
118. Гравицкий Ю. К. Белый Крым (1920 год) // Военная мысль и революция. М., 1923. Кн. 2.
119. Грей М. Мой отец генерал Деникин. М., 2003.
120. Гуль Р. Б. Ледяной поход // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход.
121. Гурко В. И. Из Петрограда через Москву, Париж и Лондон в Одессу // 1918 год на Украине.
122. Даватц В. X. «На Москву» // Последние бои Вооруженных сил Юга России.
123. Деникин А. И. Очерки русской смуты. Париж — Берлин, 1921 — 1926. Т. 1-5.
124. Долгополов А. Ф. Мои приключения в Совдепии // Вооруженные силы на Юге России.
125. Дончаков В. Н. Молодежь в добровольчестве // Зарождение Добровольческой армии.
126. Достовалов Е. И. За что и как мы боролись // Источник. М., 1994. № 3.
127. Дроздов А. Интеллигенция на Дону // Архив русской революции. Т. 2. / Сост. И. В. Гессен. М., 1991.
128. Елисеев Ф. И. Лабинцы. Побег из красной России / Сост., науч. ред., предисл., прилож. и коммент. II. Н. Стрелянова (Калабухова). М., 2006.
129. Елисеев Ф. И. С Корниловским конным / Сост., пред., ук. П. Н. Стрелянов (Кулабухов). М., 2003.
130. Елисеев Ф. И. С хоперцами // Дневники казачьих офицеров / Сост., науч. ред., предисл. П. Н. Стрелянова (Калабухова). ML, 2004.
131. Емельянов Е. Ф. Партизанский полк под Ставрополем // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2002.
132. Залесский П. И. Южная армия (Краткий исторический очерк) // Донская летопись. 1924. № 3.
133. Звегинцов В. Н. Кавалергарды в Гражданскую войну 1918—1920 гг. // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
- 616 -

134. Игнатьев И. И. Последний бой 1-го Партизанского генерала Алексеева пехотного полка // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма / Сост., науч. ред., пред, и коммент. С. В. Волкова. М., 2003.
135. Иконников И. Ф. Пятьсот дней: секретная служба в тылу большевиков. 1918—1919 гг. Вводная ст., подг. текста и коммент. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Кн. 7. СПб., 1996.
136. История Марковской артиллерийской бригады. Париж, 1931.
137. Казамаров 77. Т. Памяти русской героической молодежи // Первые бои Добровольческой армии.
138. Казанович Б. И. Атака Екатеринодара и смерть Корнилова // В память 1-го Кубанского похода. Белград, 1926.
139. Казанович Б. И. Движение Добровольческой армии в марте месяце и штурм Екатеринодара // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
140. Казанович Б. И. Партизанский полк в 1-м Кубанском походе // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
141. Какурин И. И. Первый Кубанский генерала Корнилова поход. Париж, 1968.
142. Калинин И. М. Под знаменем Врангеля // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 12: Казачий исход / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 2003.
143. Калинин И. М. Русская Вандея. М.; Л., 1926.
144. Капнин К. Л. Отрывок из воспоминаний о боях Добровольческой армии под Орлом осенью 1919 г. Публ. А. В. Тихомирова // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине. Орел, 2010.
145. Каратеев М. Д. Последние дни в Крыму // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма.
146. Кариус Э. Ф. Второй... // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа.
147. Келин И. А. Казачья исповедь // Келин Н. А. Казачья исповедь. Толстой Н. Д. Жертвы Ялты / Пред., сост. В. В. Дробышева. М., 1996.
148. Кирилин Ф. Основатель и верховный руководитель Добровольческой армии генерал М. В. Алексеев. Ростов-на-Дону, 1919.
149. Ковалев Е. Е. Бои с конницей Буденного и Думенко на Дону и на Маныче в 1920 г. // Донская армия в борьбе с большевиками.
150. Ковалев Е. Е. Бой с Конной армией Буденного у Батайска и Ольгинской (январь 1920 г.) // Последние бои Вооруженных сил Юга России.
151. Ковалев Е. Е. Генерал П. X. Попов и его роль в организации и развитии Белой борьбы // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81.
152. Ковалев Е. Е. Из Польши на Украину с 3-й Русской армией генерала Врангеля // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма.
153. Ковалев Е. Е. Последний бой на Персиановке // Первые бои Добровольческой армии.
154. Ковалев Е. Е. Поход донской конницы на Торговую 1920 г. // Донская армия в борьбе с большевиками.
155. Колтышев И. В. Поход дроздовцев Яссы — Дон. 1200 верст. Воспоминания дроздовцев // Дроздовский и дроздовцы / Ред. и сост. Р. Г. Гагкуев. М., 2006.
156. Корсак В. В. Забытые. Париж, 1928.
157. Корсак В. В. У белых. Париж, 1931.
158. Корсак В. В. У красных. Париж, 1930.
159. Кочетов Е. Ф. Летопись казака: Восстание Верхне-Донского округа. Публ. А. П. Туркова // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург, 2008. № 16.
160. Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. Мюнхен, 1973; Т. 2. Мюнхен, 1975.
- 617 -

161. Крамаров В. Я. Воспоминания об Отряде «Спасения Кубани» // Первые бои Добровольческой армии.
162. Краснов П. Н. Всевеликое войско Донское // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 3: Дон и Добровольческая армия / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 1992.
163. Критский М. А. Корниловский ударный полк. Париж, 1937.
164. Кришевский Н. Н. В Крыму // Сопротивление большевизму. 1917— 1918 гг.
165. Крымцы Ее Величества в Добровольческой армии, Вооруженных силах Юга России и в Русской армии. 1918—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
166. Куторга Г. А. Черниговские гусары в Гражданскую войну // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
167. Лабинский И. В. О Екатеринославском походе // 1918 год на Украине.
168. Ларионов В. А. Последние юнкера. Frankfurt an Main, 1984.
169. Левитов М. Н. Материалы к истории Корниловского ударного полка. Париж, 1974.
170. Левитов М. Н. Мои впечатления о разгроме конного корпуса Жлобы 19 и 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
171. Лейхтенбергский Г. Н. Как началась «Южная армия» // 1918 год на Украине.
172. Ленивое А. К. К 14-й годовщине Степного похода // Вольное казачество. Париж, 1932. № 99.
173. Леонтович В. К. Первые бои на Кубани. Воспоминания. Мюнхен, 1923.
174. Лодыженский Ю. И. От Красного креста к борьбе с коммунистическим Интернационалом. М., 2007.
175. Лукомский А. С. Воспоминания // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 1: Генерал Корнилов / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1993.
176. Лукомский А. С. На Украине в 1918 году // 1918 год на Украине.
177. Львов Н. Н. Белое движение. Белград, 1924.
178. Львов Н. Н. Свет во тьме. Очерки Ледяного Похода. Сидней, 1972.
179. Маевский В. А. Гвардейские саперы // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
180. Макриди А. Г. Моя жизнь // Первые бои Добровольческой армии.
181. Мамонтов С. И. Москва. 1917 год // Сопротивление большевизму. 1917-1918 гг.
182. Мамонтов С. И. Отступление //От Орла до Новороссийска.
183. Мамонтов С. И. Последние бои конной батареи // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма.
184. Мамонтов С. И. Походы и кони // Вооруженные силы на Юге России.
185. Мамонтов С. И. Походы и кони // Поход на Москву.
186. Мамонтов С. И. Со 2-й конной батареей в Русской армии // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
187. Марков А. Л. Кадеты и юнкера в Белом движении // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
188. Марковцы первопоходники-артиллеристы: Д., Виктор Ларионов, Иван Лисенко, Николай Прюц. Очерки. [Б. м.]. [Б. г.]; 189.
189. Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности России. Париж, 1967.
190. Марченко Д. А. На боевых постах. // Часовой. Брюссель, 1973. № 564, 565.
- 618 -

191. Матасов В. Д. Белое движение на Юге России. 1917—1920 гг. Montreal, 1990.
192. Матвеев П. Рейд генерала Мамантова // Донская армия в борьбе с большевиками.
193. Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба главнокомандующего Вооруженными силами Юга России / [Вступ. ст., биогр. справ. Н. Н. Рутыча]. СПб., 1994.
194. Мельников Н. М. Полковник Чернецов Василий Михайлович // Первые бои Добровольческой армии.
195. Моисеев М. А. Былое. 1894—1980. Сан-Франциско, 1980.
196. Назаров Я. Восстание в Верхне-Донском округе Донецкой области (станицы Казанская, Вешенская, Мигулинская). Публ. С. С. Балмасова // Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. М., 2002.
197. Науменко В. Г. Начало Гражданской войны на Кубани // Кубанец. № 3. М., 1992.
198. Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками: Воспоминания / Предисл. И. Эрдели. Париж, 1931.
199. Николаев К. Н. Первый Кубанский поход // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
200. Николаев К. Н. Смутные дни на Кубани //В память 1-го Кубанского похода / Сборник под. ред. Б. И. Казановича, И. К. Кириенко, К. Н. Николаева. Белград, 1926.
201. Нилов С. Р. На броневике «Верный» // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа.
202. Носович А. Л. Красный Царицын. Взгляд изнутри. Записки белого разведчика / Пред, и коммент. А. В. Венкова. М., 2010.
203. Оболенский В. А. Крым при Деникине // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 11: Белый Крым.
204. Основание и путь Добровольческой армии (1917—1930). Доклад генерал-майор Зинкевича по случаю годовщины основания Добровольческой армии и 10-й годовщины Галлиполи. София, 1930.
205. Очерк об участии 1-го офицерского генерала полка во 2-м Кубанском походе // Марков и марковцы.
206. Павлов Б. А. О десанте под Геническом // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
207. Павлов Б. А. Первые четырнадцать лет. Посвящается памяти алексеевцев. М., 1997.
208. Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917—1920 гг. Кн. 1. Зарождение Добровольческой армии. 1-й и 2-й Кубанский походы. Париж, 1962; Кн. 2: Наступление на Москву. Отступление. Крымская эпопея. Уход за пределы Родины. Париж, 1964.
209. Памяти годовщины восстания Терского казачества. Терское Казачье Войско. Пятигорск, 1919.
210. Партизанский генерала Алексеева пехотный полк. 1917—1920 гг. Краткая история // Первопоходник. Лос-Анжелес, 1974. Октябрь. № 21.
211. Патронов И. Ф. Характерные особенности 1-го Кубанского похода // В память 1-го Кубанского похода / Сборник под. ред. Б. И. Казановича, И. К. Кириенко, К. Н. Николаева. Белград, 1926.
212. Пауль С. М. С Корниловым // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход.
213. Перепеловский К. М. Киевское великого князя Константина Константиновича военное училище // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
- 619 -

214. Пермяков Л. В. Моя контрреволюция // Первые бои Добровольческой армии.
215. Петров II. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых (1918— 1922 гг.). Рига, 1930.
216. Половцов Л. В. Рыцари тернового венца // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
217. Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками: Воспоминания начальника штаба Донских армий и войскового штаба Генерального штаба генерал-майора И. А. Полякова. М., 2007.
218. Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. 1914—1920. М., 2007.
219. Последние дни Крыма. Впечатления, факты и документы. Константинополь, 1920.
220. Поход Дроздовцев / Сост. А. Г1. Капустянский. М., 1993.
221. Пронин Г. Ф. Бронепоезд «Офицер» / Науч. ред. К. М. Александров. СПб., 2006.
222. Пронин Д., Александровский Г., Ребиков Н. Седьмая гаубичная. 1918— 1921. Нью-Йорк, 1960.
223. Против Деникина. Сборник воспоминаний / Сост. и науч. ред. А. П. Алексашенко. М., 1969.
224. Прянишников Б. В. С Партизанским Алексеевским полком во 2-м Кубанском походе // Второй Кубанский поход и освобождение Северного Кавказа.
225. Пугачевский С. М. «За власть советов» // Гражданская война. Материалы по истории Красной армии. Т. 1. М., 1923.
226. Пухалъский Ф. В. Разгром Сводного конного корпуса товарища Жлобы в Северной Таврии 20 июня 1920 г. // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
227. Пушкарев С. Г. На бронепоезде «Офицер» в белой Таврии. 1920 г. Публ. и ком. В. Цветкова, Л. Хворых // Белая Гвардия. М., 1999/2000. № 3.
228. Ваковский Г. П. Конец белых // Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев / Сост. С. А. Алексеев. М., 1991.
229. Раковский Г. Н. В стане белых // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 9: Донская Вандея.
230. Ратиев А. Князь. То, что сохранила мне память. Мемуары / Л. Любенова, Г. Рупчева. Белая эмиграция в Болгарии 1918—1945. Т. 1. София, 1999
231. Раух Г. Г. Разгром Буденного под Ростовом 6—8 января 1920 г. // Последние бои Вооруженных сил Юга России.
232. Рубцов И. И. Петроградские уланы в Гражданской войне на Юге России. 1918—1920 гг. // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
233. Рыхлинский В. А. В 1920 г. в Северной Таврии // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
234. Ряснянский С. Н. 10-й гусарский Ингерманландский полк // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
235. Ряснянский С. Н. Командировка к походному донскому атаману // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
236. Сагайдачный П. Я. Воспоминания о разгроме Добровольческой армии Красной армией под Орлом в октябре 1919 г. // Дроздовский и дроздовцы / Ред. и сост. Р. Г. Гагкуев. М., 2006.
237. Сагацкий И. И. XXX выпуск // Кадеты и юнкера в Белом движении // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
- 620 -

238. Сербин Ю. В. Генерал В. Л. Покровский // Первые бои Добровольческой армии.
239. Сердаковский Л. В. Чему Господь свидетелем меня поставил // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
240. Скобцов Д. Е. Драма Кубани // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 8: Кубань и Добровольческая армия / Сост., науч. ред. и коммент. С. В. Карпенко. М., 1992.
241. Слащов-Крымский Я. А. Белый Крым. 1920 г.: Мемуары и документы / [Сост., науч. ред. и прим. А. Г. Кавтарадзе]. М., 1990.
242. Слезкин Ю. А. Ингерманландский гусарский полк в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
243. Слезкин Ю. А. Летопись пережитых годов // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
244. Слободский А. Среди эмиграции // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи.
245. Соколов К. Н. Кубанское действо // Архив русской революции. Т. 18. Берлин, 1926.
246. Соколов К. Н. Правление генерала Деникина (из воспоминаний). М., 2007.
247. Станюкович Н. В. Александрийские гусары в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
248. Стацевич А. А. Киевский кадетский корпус в годы Гражданской войны // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
249. Столыпин А. А. Записки драгунского офицера (1917—1920 гг.) // Русское прошлое. Кн. 3. 1992.
250. Суворин А. А. Поход Корнилова. Ростов-на-Дону, 1919.
251. Суворин Б. А. За Родиной // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
252. Суворин Б. А. Рождение армии // Зарождение Добровольческой армии.
253. Судоплатов А. Алексеевцы в последних боях // Исход Русской армии генерала Врангеля из Крыма.
254. Судоплатов А. С Алексеевским полком в Русской армии // Русская армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии.
255. Сумские гусары в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
256. Трембовелъский А. Д. Смутные дни Москвы в октябре 1917 года // Сопротивление большевизму. 1917—1918 гг.
257. Третьяков В. И. Первые добровольцы на Кубани и кубанцы в 1-м походе // Первые бои Добровольческой армии.
258. Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917—1919. Монреаль, 1981.
259. Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934. М., 2004.
260. Туркул А. В. Дроздовцы в огне. Картины Гражданской войны 1918—1920 гг. // Дроздовцы в огне: Картины Гражданской войны 1918—1920 гг.: Семнадцать месяцев с дроздовцами. М., 1996.
261. Туроверов Н. Н. Конец Чернецова // Донской герой-партизан / Сост. К. Н. Хохульников. Ростов-на-Дону, 2004.
262. Турчанинов Б. Слава и память Донскому корпусу генерала Мамантова // Донская армия в борьбе с большевиками.
263. Тучков А. П. 40 лет тому назад // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
264. Филимонов А. П. Кубанцы // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 2: Ледяной поход.
265. Филимонов А. П. Разгром Кубанской рады // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 8: Кубань и Добровольческая армия.
- 621 -

266. Флуг В. Е. Несколько слов о генерале Врангеле // Вестник Общества русских ветеранов Великой войны. 1953. № 195.
267. Хаджиев Р. Б. Генерал Л. Г. Корнилов в «Ледяном походе» // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
268. Ходнев Д. И. Лейб-гвардии Финляндский полк в Гражданской войне // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
269. Цимлов Д. А. Нравственная победа 4-го Донского казачьего корпуса на Черноморском побережье в апреле 1920 г. // Донская армия в борьбе с большевиками.
270. Чебышев Н. Н. Близкая даль // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 13: Константинополь — Галлиполи.
271. Черепов А. Н. Зарождение антикоммунистической борьбы на Юге России // Белая Гвардия. М., 1997. № 1.
272. Черешнев В. В. Конница под Екатеринодаром // Первый Кубанский («Ледяной») поход.
273. Чернопысский В. Г. 42-й пехотный Якутский полк в Гражданской войне // Военная быль. № 126. Январь 1974.
274. Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 2. М., 1996.
275. Шатилов П. Н. Врангель — боевой начальник (По моим воспоминаниям) // Вестник Общества русских ветеранов Великой войны. 1953. № 195.
276. Шаховская 3. А. Таков мой век. М., 2008.
277. Шиллинг Н. Н. Эвакуация Новороссии // Часовой. № 121.
278. Шишков Л. Н. 4-й гусарский Мариупольский Императрицы Елизаветы Петровны полк. Участие в Гражданской войне // Возрожденные полки Русской армии в Белой борьбе на Юге России.
279. Шкуро А. Г. Гражданская война в России: Записки белого партизана / Вст. ст., сост. и прим. А. И. Дерябин. М., 2004.
280. Штейнман Ф. Отступление от Одессы // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 10: Бредовский поход / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 2003.
281. Штейфон Б. А. Бредовский поход // Белое Дело. Т. 3. Берлин, 1927.
282. Штейфон Б. А. Генерал А. П. Кутепов // Генерал Кутепов / Сост. и ред. Р. Г. Гагкуев, В. Ж. Цветков. М., 2009.
283. Штейфон Б. А. Кризис добровольчества // Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Кн. 7: Добровольцы и партизаны / Сост., науч. ред. и ком. С. В. Карпенко. М., 1996.
284. Шульгин В. В. «Азбука» // Последний очевидец: Мемуары. Очерки. Сны. М., 2002.
285. Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки / Сост. и авт. вст. ст. Д. А. Жуков. М., 1989.
286. Щепинский Б. А. Последние годы военной жизни воспитанников кадетских рот морского училища // Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине.
287. Яконовский Е. М. Голая пристань. Последний бой лейб-гренадер 7 октября 1920 г. // Офицеры российской гвардии в Белой борьбе.
288. Янов Г. П. Освобождение Новочеркасска и Круг Спасения Дона // Донская летопись. 1924. № 3.  V.V. 	Литература и публицистика
289. Абинякин Р. М. Бывшие белые офицеры в Орловской губернии в 1920 гг. // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине.
- 622 -

290. Абинякин Р. М. Генерал-майор М. Г. Дроздовский // Белое движение. Исторические портреты: Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин, П. Н. Врангель... / Сост. А. С. Кручинин. М., 2006.
291. Абинякин Р. М. Добровольческая армия и Вооруженные силы на Юге России в Орловской губернии // Белое дело. 2-й съезд представителей печатных и электронных изданий. Резолюция и материалы научной конференции «Белое дело в Гражданской войне в России. 1917-1922 гг.». М., 2005.
292. Абинякин Р М. К предыстории Белого движения: «Добровольческая революционная армия» 1917 года // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург, 1998. № 5.
293. Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии: социальный состав, мировоззрение. 1917—1920 гг. Орел, 2005.
294. Абинякин Р. М. Поход на Москву. Добровольческая армия на Ливенском направлении в 1919 г. // На берегах быстрой Сосны. № 5. Ливны, 2000.
295. Абинякин Р. М. Смена главнокомандующих Вооруженными силами на Юге России в 1920 г.: Проблема сочетания «добровольческих» и «регулярных» устоев // Крым. Врангель. 1920 год / Сост. С. М. Исхаков. М., 2006.
296. Агеева Т. Г. Кавказская армия П. Н. Врангеля в Царицыне: Документальный очерк. Волгоград, 2009.
297. Агуреев К. В. Разгром белогвардейских войск Деникина (октябрь 1919 — март 1920 года). М., 1961.
298. Алахвердов Г. Г., Кузьмин Н. Ф., Шашагин Н. И. и др. Краткая история Гражданской войны. Изд. 2. М., 1962.
299. Алексашенко А. П. Крах деникинщины. М., 1966.
300. Ангарский М. С. Второй поход Антанты и его разгром. М., 1940.
301. Анишев А. Очерки истории Гражданской войны. 1917—1922 гг. Л., 1925.
302. Антанта и Врангель. Сборник статей. Выпуск I. М. — Пг., 1923.
303. Антропов О. О. Астраханская армия: война и политика // Гражданская война в России (1917—1922 гг.). М., 2002.
304. Антропов О. О. Антиболыневицкое движение в Астраханском казачьем войске. Краткий исторический очерк // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
305. Антропов О. О. Астраханское казачество. На переломе эпох. М., 2008.
306. Аптекарь 77. А. «Зеленый вал» — антиболыневицкие крестьянские выступления в мае—сентябре 1919 г. // Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. М., 2002.
307. Астапенко М. П. Атаман Каледин // Атаман Каледин. Ростов-наДону, 1997.
308. Байдаров С. В. Проблемы комплектования армии в России в конце XIX — начале XX века // Военно-исторический журнал. 2006. № 8.
309. Берз Л. И., Хмелевский К. А. Героические годы. Октябрьская революция и Гражданская война на Дону. Ростов-на-Дону, 1964.
310. Берхин И. Б. Разгром империалистической интервенции и внутренней контрреволюции в годы Гражданской войны (1918—1920 гг.). М., 1958.
311. Богачев В. В. Очерки географии Всевеликого войска Донского. Новочеркасск, 1919.
312. Бортневский В. Г. Белая разведка и контрразведка на Юге России во время Гражданской войны // Отечественная история. 1995. № 5.
313. Борьба за советский Дон. Сборник к 20-летию освобождения Ростована-Дону от белых / Сост. М. Корчин. Ростов-на-Дону, 1939.
- 623 -

314. Бугаев А. Очерки истории Гражданской войны на Дону (февраль 1917 г. — февраль 1918 г.). Ростов-на-Дону, 2010.
315. Великий Октябрь и защита его завоеваний / Отв. ред. И. И. Минц. Т. 2. М., 1987.
316. Венков А. В. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе Гражданской войны. Ростов-на-Дону, 1995.
317. Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия. 1918 год. М., 2008.
318. Венков А. В. Врангель и казаки // Сайт «Русский Обще-Воинский Союз». URL: http://rovs.atropos.spb.ru/index.php?view=publication& mode=text&id=74 (дата обращения: 24.02.2011).
319. Венков А. В. Донское казачество в Гражданской войне (1918—1920). Ростов-на-Дону, 1992.
320. Власов Ю. 77. Огненный крест. Бывшие. М., 1993.
321. Войнов В. М. Офицерский корпус белых армий на востоке страны (1918—1920) // Отечественная история. 1994. № 6.
322. Волков Е. В. «Коннице отведено едва ли не последнее место». Почему командованию не удалось эффективно использовать казачьи конные соединения // Белая Гвардия. № 5. Белое движение на Востоке России. М., 2001.
323. Волков С. В. Белое движение в России: организационная структура. М., 2000.
324. Волков С. В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. СПб. - М., 2003.
325. Волков С. В. Офицеры армейской кавалерии: Опыт мартиролога. М., 2004.
326. Волков С. В. Офицеры Российской гвардии: Опыт мартиролога. М.,
2002.
327. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства: Опыт мартиролога. М., 2004.
328. Волков С. В. Первые добровольцы на Юге России. М., 2001.
329. Волков С. В. Трагедия русского офицерства. М., 1999; М., 2006.
330. Волковинский В. Н. Махно и его крах. М., 1991.
331. Гагкуев Р. Г. Антиболыневицкое движение в Терском казачьем войске // Белая Гвардия. N° 8. Казачество в Белом движении. М., 2005.
332. Гагкуев Р. Г. Генерал Каппель // Каппель и каппелевцы / Ред. и сост. Р. Г. Гагкуев, при участии С. С. Балмасова, В. Ж. Цветкова, А. А. Каревского и др. 3-е изд. М., 2010.
333. Галицкий К. Орловско-Кромское сражение. М., 1932.
334. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006.
335. Ганин А. В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.: Справочные материалы. М., 2009.
336. Ганин А. В. О роли офицеров Генерального штаба в Гражданской войне // Вопросы истории. 2004. № 6.
337. Ганин А. В., Семенов В. Г. Офицерский корпус Оренбургского казачьего войска. 1891 — 1945. Биографический справочник. М., 2007.
338. Генкина Э. Б. Битва за Царицын в 1918 г. М., 1940.
339. Генкина Э. Б. Приезд товарища Сталина в Царицын (в 1918 году). Сталинград, 1937.
340. Ганс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Т. 2. Харбин, 1921.
341. Голдин В. И. Интервенты или союзники? Мурманский «узел» в марте-июне 1918 г. // Отечественная история. 1994. N° 1.
342. Голеевский М. Н. Материалы по истории гвардейской пехоты и артиллерии в Гражданскую войну с 1917 г. по 1922 г. Кн. 3. Белград, б. г.
343. Головин Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне. М., 2006.
- 624 -

344. Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Ч. 2. Кн. 3. Париж, 1937; Кн. 5. Париж, 1937; Кн. 6. Париж, 1937.
345. Голуб 77. А. Белый террор в России (1918—1920 гг.). М., 2006.
346. Голубев А. Гражданская война 1918—1920 гг. М., 1932.
347. Гражданов Ю. Д. Астраханский казачий корпус в составе Донской армии (вторая половина 1918 — начало 1919 гг.) // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
348. Гражданов Ю. Д. Всевеликое Войско Донское в 1918 году. Волгоград, 1997.
349. Гражданов Ю. Д. Донская государственность в составе Вооруженных сил Юга России. 1919 г. // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 1999. № 6.
350. Гражданская война в России 1918—1919 гг.: Труды Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914—1918 гг. М., 1919.
351. Гражданская война в СССР / Под ред. Н. Н. Азовцева. Т. 1. М., 1980. Т. 2. М., 1986.
352. Гражданская война и военная интервенция в СССР. 1917—1922 гг. Энциклопедия / Глав. ред. С. С. Хромов. М., 1983.
353. Гражданская война и иностранная военная интервенция в СССР. 1917—1922 гг. Энциклопедия / Гл. ред. С. С. Хромов. 2-е изд. М., 1987.
354. Гражданская война. 1918—1921 / Под редакцией А. С. Бубнова, С. С. Каменева, Р. П. Эйдемана. Т. 1. Боевая жизнь Красной армии. М., 1928; Гражданская война. 1918—1921 / Под редакцией А. С. Бубнова, С. С. Каменева, Р. П. Эйдемана. Т. 2. Военное искусство Красной армии. М., 1928; Гражданская война. 1918—1921 / Под. ред. А. С. Бубнова, С. С. Каменева, М. Н. Тухачевского и Р. П. Эйдемана. Т. 3. Оперативно-стратегический очерк боевых действий Красной армии. М., 1930.
355. Гребенкин И. Н. Добровольцы и Добровольческая армия: на Дону и в «Ледяном» походе. Рязань, 2005.
356. Гребенкин И. Н. Офицерство российской армии в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2010. № 2.
357. Гребенкин И. Н. Русский офицер в годы мировой войны и революции 1914—1918 гг. Рязань, 2010.
358. Гусев С. И. Гражданская война и Красная армия. М., 1958.
359. Гусев С. И. Уроки Гражданской войны. М., 1921.
360. Даватц В. XЛьвов Н. Н. Русская армия на чужбине. New York, 1985.
361. Деникин А. И. Кто спас советскую власть от гибели // Деникин А. И. Путь русского офицера. Статьи и очерки на исторические и геополитические темы / Сост. Л. Ю. Тремейна; предисл. и коммент. Ю. А. Трамбицкий. М., 2006.
362. 	Денисов С. В. Белая Россия. СПб., 1991.
363. Денисов С. В. Записки. Гражданская война на Юге России 1918— 1920 гг. Кн. 1. Январь—май 1918 г. Константинополь, 1921.
364. Дерябин А. Регулярная кавалерия Вооруженных сил на Юге России // Белая Гвардия. № 1. М., 1997.
365. 	Добрынин В. В. Борьба с большевизмом на юге России. Участие в борьбе Донского казачества. Февраль 1918 — март 1920. Прага, 1921.
366. Добрынин В. В. Дон в борьбе с коммуной на Донце и Маныче (февраль—май 1919 г.). Прага, 1922.
367. Добрынин В. В. Вооруженная борьба Дона с большевиками. [Вена], 1924.
- 625 -

368. Дрейер В. Н. Крестный путь во имя Родины. Двухлетняя война красного севера с белым югом 1918—1920 года. Берлин, 1921.
369. Егоров А. И. Разгром Деникина. 1919. М., 1931.
370. Ермолин А. П. Революция и казачество: (1917—1920 гг.). М., 1982.
371. Ефремов Ф. Ю. Вклад фронтов Великой войны в создание Добровольческой армии // Белое движение на Юге России (1917—1920): Неизвестные страницы и новые оценки. М., 1997.
372. Жупикова Е. Ф. О численности повстанческих сил на Северном Кавказе в 1920—1925 гг. // Белая Гвардия. N° 6. М., 2002.
373. Жупикова Е. Ф. Повстанческое движение на Северном Кавказе в 1920—1925 гг. // Академия исторических наук. Сборник трудов. Т. 1. М., 2006.
374. Жупикова Е. Ф. Роль врангелевского «комитета освобождения» в подготовке мятежа Гоцинского (вторая половина 1920 — начало 1921 г.) //Из истории классовой борьбы в Чечено-Ингушетии впериод социалистического преобразования народного хозяйства (1917—1937 гг.). Грозный, 1979.
375. Зайцов А. А. 1918: Очерки русской Гражданской войны. М., 2006.
376. Залесский П. И. Возмездие: (Причины русской катастрофы). Берлин, 1925.
377. Залесский П. И. Главные причины неудач Белого движения на Юге России // Белый архив. Т. 2—3. Париж, 1928.
378. Иванов А. В. Воля случая или историческая закономерность? Размышления о причинах поражения Белого движения в Гражданской войне // Белая армия. Белое дело. N° 12. Екатеринбург, 2003.
379. Из истории Гражданской войны и интервенции. 1917—1922 гг. Сборник статей / Ред. колл. И. И. Минц и др. М., 1974.
380. Иоффе Г. 3. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977.
381. Иоффе Г. 3. Семнадцатый год: Ленин, Керенский, Корнилов.
М., 1995.
382. Историки отвечают на вопросы: Сборник / Сост. А. Н. Свалов. М., 1988.
383. Историки спорят: Тринадцать бесед / Под общ. ред. В. С. Лельчука. М., 1988.
384. Исторический опыт и перестройка: Человеческий фактор в социальноэкономическом развитии СССР / В. А. Козлов, Г. А. Бордюгов, Е. Ю. Зубкова и др. М., 1989.
385. История «Белой» Сибири в лицах / Сост. Р. В. Дегтярев, С. П. Звягин, С. Н. Полторак. СПб., 1996.
386. История Всесоюзной Коммунистической армии (большевиков). Краткий курс / Под ред. Комиссии ЦК ВКП(б) / Научн. послесловие Р. А. Медведева. М., 2004.
387. История Гражданской войны в СССР. Т. 1. Подготовка Великой пролетарской революции (от начала войны до начала октября 1917 г.) / Под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1937; История Гражданской войны в СССР. Т. 2. Великая пролетарская революция (октябрь—ноябрь 1917 г.) / Под ред. М. Горького, В. Молотова, К. Ворошилова и др. М., 1942; История Гражданской войны в СССР. Т. 3. Упрочение советской власти. Начало иностранной военной интервенции и Гражданской войны (ноябрь 1917 — март 1919 г.) / Ред. кол. тома С. Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, Ю. П. Петров и др. М., 1957; История Гражданской войны в СССР. Т. 4. Решающие победы Красной армии над объединенными силами Антанты и внутренней контрреволюцией (март 1919 — февраль 1920 г.) / Ред. кол. тома
- 626 -

С. 	Ф. Найда, Г. Д. Обичкин, А. А. Стучков и др. М., 1959; История Гражданской войны в СССР. Т. 5. Конец иностранной военной интервенции и гражданской войны в СССР. Ликвидация последних очагов контрреволюции (февраль 1920 г. — октябрь 1922 г.) / Ред. кол. тома
С. 	М. Буденный, Н. Ф. Кузьмин, С. Ф. Найда и др. М., 1960.
388. История Коммунистической партии Советского Союза / Авт. колл. Б. Н. Пономарев (рук.), И. М. Волков, М. С. Волин и др. М., 1974.
389. История Северной Осетии: XX век / Ред. кол. А. С. Дзасохов, Ш. Ф. Джикаев, А. Г. Кусраев и др. М., 2003.
390. Кабышев Л. В. Сталинский план разгрома Деникина. М., 1940.
391. Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе Республики Советов. 1917—1920 гг. М., 1988.
392. Кадесников Н. 3. Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом на суше, морях, озерах и реках России в 1917—1922 гг. М., 1993.
393. Казачий словарь-справочник, Т. I: Абрамов — Зябловский / Изд. А. И. Скрылов, Г. В. Губарев. Репринт, воспр. изд. 1966 г. М., 1992.
394. Какурин Н. Е. Как сражалась революция. Т. 1. 1917—1918 гг.; Т. 2. 1919-1920 гг. 2-е изд. М., 1990.
395. Какурин Н. Е. Стратегический очерк Гражданской войны. М., Л., 1926.
396. Калашников В. В., Пученков А. С., Стогов Д. И. и др. Реформы и революции в России. Век XX. СПб., 2009.
397. Каменев С. С. Записки о Гражданской войне и военном строительстве. Избранные статьи. М., 1963.
398. Каменев С. С. Операция // Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917—1940 гг.). М., 1965.
399. Каппель и каппелевцы: [Сб. док. и воспоминаний] / Сост. С. С. Балмасов, Р. Г. Гагкуев и др. М., 2003.
400. Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута. М., 2009.
401. Карпенко С. В. Крах последнего белого диктатора. М., 1990.
402. Карпенко С. В. Очерки истории Белого движения на Юге России (1917-1920 гг.). М., 2003.
403. Кин Д. Деникинщина на Украине. Б. м., [1927].
404. Кин Д. Организация Красной армии. М., 1923.
405. Кириенко Ю. К. Крах калединщины. М., 1976.
406. Клавинг В. В. Белая гвардия. Энциклопедический справочник. СПб., 1999.
407. Клавинг В. В. Кто был кто в Белой гвардии и вооруженной контрреволюции. СПб., 1998.
408. Козлов А. И. Борьба трудящихся Черноморья за власть советов (1917—1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1972.
409. Козлов А. И. На историческом повороте. Ростов-на-Дону, 1977.
410. Кондаков А. А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. Краснодар, 1960.
411. Кондратенко О. В. Верхне-Донское восстание весной 1919 г. // Актуальные проблемы истории Царицына начала XX века и периода Гражданской войны в свете современного видения (1900—1920). Материалы науч. конф., 14 окт. 1998 г. Волгоград, 2001.
412. Коротков И. С. Разгром Врангеля. М., 1955.
413. Крах германской оккупации на Украине в 1918 г. (к двадцатилетию Рабоче-крестьянской Красной армии). М., 1938.
414. Крах первого нашествия империалистов на страну Советов. М., 1973.
415. Круглый стол «Гражданская война в России» // Отечественная история. 1993. № 3.
- 627 -

416. Кручинин А. С. Генерал от кавалерии А. М. Каледин // Белое движение. Исторические портреты: Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин, П. Н. Врангель... / Сост. А. С. Кручинин. М., 2006.
417. Кубанин JI. Махновщина. Л., 1927.
418. Кубанский календарь. Белград, 1931.
419. Кузнецов Н. А. Русский флот на чужбине. М., 2009.
420. Кузьмин Н. Ф. Крушение последнего похода Антанты. М., 1958.
421. Кузьмин Н. Ф. Разгром интервентов и белогвардейцев в 1917— 1922 гг. М., 1977.
422. Кушер Ю. Л. Поход генерала Деникина на Москву: причины поражения с точки зрения военного строительства // Военно-исторический архив. М., 2004. № 12.
423. Ладоха Г. Очерки гражданской борьбы на Кубани. Краснодар, 1923.
424. Ларьков Н. С. Начало Гражданской войны в Сибири: армия и борьба за власть. Томск, 1995.
425. Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции // Полное собрание сочинений. Т. 16. М., 1962.
426. Ленин В. И. Все на борьбу с Деникиным! // Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 39.
427. Ленин В. И. Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата // Полное собрание сочинений. Т. 40.
428. Ленин В. И. Государство и революция // Полное собрание сочинений. Т. 33.
429. Ленин В. И. Доклад на I Всероссийском съезде трудовых казаков // Полное собрание сочинений. Т. 40.
430. Ленин В. И. Победа кадетов и задачи рабочей партии // Полное собрание сочинений. Т. 12.
431. Ленин В. И. Победа над Врангелем — наша главная и основная задача (из речи о международном положении на съезде рабочих и служащих кожевенного производства 8 октября 1920 г.) // Перекоп и Чонгар. Сборник статей и материалов / Под общей ред. А. В. Голубева. М., 1933.
432. Ленин В. И. Постановление СНК об ответе Рады Совету народных комиссаров // Полное собрание сочинений. Т. 35.
433. Ленин В. И. Речь перед слушателями Свердловского университета, отправляющимися на фронт, 24 октября 1919 г. // Полное собрание сочинений. Т. 39.
434. Ленин В. И. Русская революция и гражданская война (Пугают гражданской войной) // Полное собрание сочинений. Т. 34.
435. Лехович Д. Деникин. Жизнь русского офицера. М., 2004.
436. Лившиц И. И. О роли кадровых офицеров в Гражданской войне // Вопросы истории. 1993. № 6.
437. Литвин А. Л. Красный и белый террор в России. 1917—1922 гг. // Отечественная история. 1993. № 6.
438. Лобанов В. Б., Пученков А. С. Донской атаман Алексей Максимович Каледин в 1917—1918 гг. // Революция 1917 г. в России: новые подходы и взгляды. Сб. науч. ст. / Ред. кол. А. Б. Николаев, Д. А. Бажанов, А. А. Иванов. СПб., 2010.
439. Лямин Н. Операции на Южном фронте против генерала Деникина весной и летом 1919 г. // Сборник трудов Военно-научного общества при Военно-академических курсах. 1921 — 1922. Кн. 2. М., 1922.
440. Майстрах Б. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск. М. — Л., 1929.
441. Марковчин В. В. Три атамана. М., 2003.
- 628 -

442. Марыняк А. В. Генерал от кавалерии П. Н. Краснов // Белое движение. Исторические портреты: Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин, Г1. Н. Врангель... / Сост. А. С. Кручинин. М., 2006.
443. Машин Н. Д. Оренбургское и уральское казачество в годы Гражданской войны. Саратов, 1984.
444. Меликов В. А. Героическая оборона Царицына (1918). М., 1938.
445. Мелъгунов С. II. Гражданская война в освещении Г1. Н. Милюкова. Париж, 1929.
446. Мелъгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Ч. 1. Восточный фронт Гражданской войны. Белград, 1930.
447. Милюков П. Н. Пятнадцать лет назад // Последние новости. Париж. 1933. 26 февраля.
448. Милюков П. Н. Россия на переломе: Антибольшевистское движение. Т. 2. Париж, 1927.
449. Минаков С. Т. Орловско-Кромское сражение // Страницы истории Гражданской войны на Орловщине.
450. Минц И. И. Год 1918-й. М., 1982.
451. Минц И. И. История Великого Октября. Т. 3. Триумфальное шествие Советской власти. М., 1973.
452. Молчанов Л. А. «Раздор, раскол — это ли называется спасением России?» // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
453. Найда С. Ф. О некоторых вопросах истории Гражданской войны в СССР. М., 1958.
454. Октябрь на Дону и Северном Кавказе / Авт. колл. Л. А. Этенко, М. Г. Аутлев, А. И. Козлов, К. А. Хмелевский и др. Ростов-на-Дону, 1977.
455. Оликов С. Дезертирство в Красной армии и борьба с ним. М., 1926.
456. Олъдерогге В. А. Краткий перечень боевых действий // Разгром Врангеля. Харьков, 1920.
457. Олъшшынский Л. И. Периодизация и характер Гражданской войны в России в свете современной военной науки // Военная интервенция и Гражданская война в России. М., 2009.
458. Осадчий И. П. Октябрь на Кубани. Историко-документальный очерк. Краснодар, 1977.
459. Падалкин А. 77. Деятельность генерала П. X. Попова с начала революции до Степного похода // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80-81.
460. Падалкин А. П. Партизаны-степняки // Донская армия в борьбе с большевиками.
461. Падалкин А. П. После степного похода. В эмиграции // Родимый край. Монморанси, 1969. N° 80—81.
462. Падалкин А. П. Степной поход и начало казачьих восстаний на Дону // Родимый край. Монморанси, 1969. № 80—81.
463. Памятная книжка Области Войска Донского на 1915 год. Новочеркасск, 1915.
464. Патронов И. Ф. Генерал Франко и мы // Часовой. Брюссель, 1938. N° 205.
465. Перекоп и Чонгар. Сборник статей и материалов / Под общей ред. А. В. Голубева. М., 1933.
466. Поликарпов В. Д. Пролог Гражданской войны в России (октябрь 1917 - февраль 1918). М., 1976.
467. Поляков Ю. А. Гражданская война в России: возникновение и эскалация // Отечественная история. 1992. N° 6.
- 629 -

468. Попов Ф. Г. Дутовщина. Куйбышев, 1937.
469. Посадский А. В. От Царицына до Сызрани: очерки Гражданской войны на Волге. М., 2010.
470. Путеводитель по фондам Белой армии / Сост. Н. Д. Егоров, Н. В. Пульченко, Л. М. Чижова. М., 1998.
471. Пученков А. С. Конец Кулабухова, или Рассказ об одном повешенном // Родина. 2008. № 3.
472. Пушкарев Б. С. Врангель в Крыму // Белая Россия: Опыт исторической ретроспекции: Материалы международной научной конференции / Отв. ред. А. В. Терещук. СПб. — М., 2002.
473. Пушкарев Б. С. Две России XX века. Обзор истории 1917—1993 / Соавторы К. М. Александров, С. С. Балмасов, В. Э. Долинин и др. М., 2008.
474. Рабинович С. История Гражданской войны в СССР. М., 1933.
475. Разгон И. М. «Кубанское действо». Разгром Кубанской рады генералом Деникиным // Борьба классов. М., 1936. № 2.
476. Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть советов на Северном Кавказе. 1917—1920 гг. М., 1941.
477. Разгром армии Деникина (К 20-летию освобождения Курска от белых банд). Курск, 1939.
478. Разгром белых под Орлом. Орел, 1939.
479. Разгром Врангеля. 1920 г. Сборник статей / Под ред. А. Гуковского и др. М., 1930.
480. Разгром Врангеля. Харьков, 1920.
481. Ратушняк О. Б. Донское и кубанское казачество в эмиграции (1920—1939 гг.). Краснодар, 1997.
482. Ратушняк О. В. Политические искания донского и кубанского казачества в годы Гражданской войны в России (1918—1920 гг.) // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
483. Решающие победы советского народа над интервентами и белогвардейцами в 1919 г. / Сб. статей под ред. С. Ф. Найда и Д. А. Коваленко. М., 1960.
484. Росс Н. Г. Врангель в Крыму. Frankfurt/Main, 1982.
485. Рутыч Н. Н. Белый фронт генерала Юденича (биографии чинов Северо-западной армии). М., 2002.
486. Рутыч Н. Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных Сил на Юге России. М., 1997.
487. Рябинский К Революция 1917 года (хроника событий). Т. V. Октябрь. М.-Л., 1926.
488. Сажусь В. Н., Устинкин С. В., Мацур П. С. Белое движение и отечественный офицерский корпус в годы Гражданской войны в России (1917—1920). Нижний Новгород, 1995.
489. Сафонов Д. А. Казачество в Гражданской войне: Между красными и белыми // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
490. Сборник трудов Военно-научного общества при Военной академии. Кн. 4. М., 1923.
491. Селевко А. С. Отчет о состоянии Кубанской области за 1914 год с 19-ю таблицами // Кубанский сборник на 1916 год. Т. XXI. Екатеринодар, 1916.
492. Селитренников Д. П. Мятеж в Ливнах. Тула, 1989.
493. Семанов С. Махно, как он есть. Ч. 2. М., 1991.
494. Слободан В. П. Белое движение в годы Гражданской войны в России (1917—1922 гг.). Учебное пособие. М., 1996.
- 630 -

495. Слободип В. П. Гражданская война в России (1917—1922 гг.). Лекция. М., 1999.
496. Смолин А. В. Белое движение на Северо-Западе России. 1918— 1920 гг. СПб., 1999.
497. Спирин Л. М. Классы и партии в Гражданской войне в России (1917-1920). М., 1968.
498. Спирин Л. М. Разгром Колчака. М., 1966.
499. Сталин И. В. К военному положению на Юге // Сочинения. Т. 4. М., 1947.
500. Стишов М. И., Найда С. Ф. Разгром трех походов Антанты. Победа советской власти на национальных окраинах и на Дальнем Востоке. М., 1953.
501. Страницы истории советского общества: факты, проблемы, люди. Сб. ст. / Сост. Г. В. Клокова и др. М., 1989.
502. Стреляное (Калабухов) П. Н. «Армия возрождения России» генерала Фостикова (март—октябрь 1920 г.) // Белая Гвардия. № 6. Антиболыневицкое повстанческое движение. М., 2002.
503. Супруненко Н. И. Очерки истории Гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украине (1918—1920). М., 1966.
504. Сухоруков В. Т. XI армия в боях на Северном Кавказе и Нижней Волги (1917-1920 гг.). М., 1961.
505. Таратухин К. Л. Крестьянское восстание в Ливенском уезде Орловской губернии в 1918 г. // Белая Гвардия. Альманах. Антибольшевистское повстанческое движение. М., 2002.
506. Таратухин К. Л. Установление советской власти в Ливнах и крестьянское восстание в августе 1918 г. // На берегах быстрой Сосны. № 15. Ливны, 2003.
507. Тахо-Годи А. Революция и контрреволюция в Дагестане. Махачкала, 1927.
508. Телицын В. Л. Нестор Махно: историческая хроника. М., 1998.
509. Трагедия казачества (Очерк на тему: Казачество и Россия). Ч. 1. 1917—1918. Прага, 1933; Ч. 2. Декабрь 1918 — июнь 1919 гг. Прага, 1934; Ч. 3. Июнь—декабрь 1919 г. Париж, 1936; Ч. 4. Январь—май 1920 г. Париж, 1938.
510. Триандафиллов В. Перекопская операция Красной армии // Перекоп и Чонгар. Сборник статей и материалов / Под общей ред. А. В. Голубева. М., 1933.
511. Троцкий Л. Д. Вопросы Гражданской войны. Л., 1924.
512. Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция (на военной работе). М., 1924. Т. 2. Кн. 2.
513. Трут В. П. Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций. М., 2007.
514. Трут В. П. Казачий излом (Казачество Юго-Востока России в начале XX века и в период революций 1917 г.). Ростов-на-Дону, 1997.
515. Тюленев И. В. Советская кавалерия в боях за родину. М., 1957.
516. Ульянов И. И. Казаки советская республика. М.; Л., 1929.
517. Устинкин С. В. Трагедия белой гвардии. Нижний Новгород, 1995.
518. Ушаков А. И. История Гражданской войны в литературе Русского зарубежья: опыт изучения. М., 1993.
519. Ушаков А. И., Федюк В. П. Белый Юг. Ноябрь 1919 — ноябрь 1920. М., 1997.
520. Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России 1917-1918 гг. М., 1996.
521. Федюк В. 77. Деникинская диктатура и ее крах. Ярославль, 1990.
- 631 -

522. Федюк В. 77. Кубань и Добровольческая армия: Истоки и сущность конфликта // Гражданская война в России. События, мнения, оценки. Памяти Ю. И. Кораблева / Науч. ред. Н. А. Ивницкий. М., 2002.
523. Фрунзе М. В. Врангель // Перекоп и Чонгар. Сборник статей и материалов / Под общей ред. А. В. Голубева. М., 1933.
524. Фрунзе М. В. О принципах стратегии и тактики Красной армии // Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах 1917—1940. М., 1965.
525. Хмелевский К. А. Крах красновщины и немецкой интервенции на Дону (апрель 1918 — март 1919 г.). Ростов-на-Дону, 1965.
526. Ходаков И. М. За что сражались потомки странствующих рыцарей черного народа и степных разбойников. Размышления белогвардейцев об основах морально-психологического и боевого духа казаков во время Гражданской войны // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
527. Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917—1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008.
528. Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009.
529. Цветков В. Ж. Белые армии Юга России. 1917—1920 гг. М., 2000.
530. Цветков В. Ж., Ганин А. В. Белое движение и казачество // Белая Гвардия. № 8. Казачество России в Белом движении. М., 2005.
531. Школа ненависти: «круглый стол» по проблемам Гражданской войны // Родина. 1990. N° 10.
532. Штурм Перекопа / Под ред. А. Голубева. М., 1938.
533. Эйхе Г. X. Опрокинутый тыл. М., 1966.
534. Эйхе Г. X. Уфимская авантюра Колчака (март—апрель 1919 г.). М., 1960.
535. Юрченко И. Ю. Северокавказское казачество в рядах Красной армии в годы Гражданской войны (некоторые историографические аспекты) // Военная интервенция и Гражданская война в России. М., 2009.
536. Янчевский Н. Краткий очерк истории революции на Юго-Востоке (1917—1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1924.
537. Янчевский Н. Л. Гражданская война на Северном Кавказе. Т. 2. Ростов-на-Дону, 1927.  VI.VI. 	Диссертации
538. Абинякин Р. М. Офицерский корпус Добровольческой армии: социальный состав, мировоззрение. 1917—1920 гг. Дис. канд. ист. наук. Орел, 2000.
539. Венков А. В. Антибольшевистское движение на Юге России (1917— 1920 гг.). Дис. докт. ист. наук. Ростов-на-Дону, 1996.
540. Гагкуев Р. Г. Белые армии Юга России: особенности источников комплектования и социального состава. 1917—1920 гг.: На материалах первого армейского корпуса. Дис. канд. ист. наук. М., 2003.
541. Кушер Ю. Л. Вооруженные формирования Белого движения на Юге России: история строительства: 1917—1920 гг. Дис. канд. ист. наук. М., 2005.
542. Романишина В. /7. Социальный состав и идеология Белого движения в годы Гражданской войны в России (1917—1920 гг.). Дис. канд. ист. наук. М., 2001.
543. Сухенко А. Д. Добровольческое движение на Юге России (1917— 1920 гг.). Дис. канд. ист. наук. Ростов-на-Дону, 2000.
- 632 -

ПРИЛОЖЕНИЯ
/

— Раздел I —
СВЕДЕНИЯ О ЧИСЛЕННОСТИ И СОСТАВЕ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ
Численность и состав военных формирований русской контрреволюции на разных фронтах Белого движения относится к числу вопросов мало отраженных в дошедших до нас документах военного делопроизводства. Исследователям в большей степени приходится довольствоваться не боевыми расписаниями, а сведениями, содержащимися в воспоминаниях участников Белого движения, зачастую сильно разнящимися, а то и вовсе противоречащими друг другу. В особенности это касается начального периода Белого дела, чрезвычайно бедного уцелевшими в огне Гражданской войны документами.
В предлагаемых вниманию читателей приложениях первого раздела предпринята попытка проследить формирование, развертывание и численность частей Добровольческой армии в начальный период ее существования — до выхода в Первый Кубанский поход (с конца 1917 по февраль 1918 г.). Особое внимание уделено Сводно-офицерскому (будущему 1-му Офицерскому генерала Маркова) и Корниловскому ударному полкам, ставших основой Добрармии.
Помимо сведений о переформировании и численности частей Добровольческой армии в начальный период ее существования в первом разделе приведены схемы развертывания «цветных» дивизий 1-го армейского корпуса Вооруженных сил Юга России летом—осенью 1919 г. во время «похода на Москву» (на примере Марковской пехотной дивизии и Марковской артиллерийской бригады). Приведенные материалы наглядно демонстрирует систему комплектования добровольческих полков в период наивысшего продвижения ВСЮР к Москве.
- 635 -

Приложение
Переформирование добровольческих частей вошедших в состав Добрармии и их участие в боевых действиях до начала Первого Кубанского похода
Новочеркасск — Ростов (ноябрь 1917 — январь—февраль 1918 г.)
§
as
<50
О
§-
&
03
Р.
g,® <Ь m
SBC
я 5 g
5- В <D Я сО В3ч«
5 н Л 3 н О Ь ф ft® ft Он ^ Л аз аз Д „ п ® я m « о м S я я Рн ^ аз со Д л
в я л о я
Я , и ь о
В о О ® Л
я со я ч
*5 §,2 Н
_ аз vo >> я о яю
•чо
ftd) 1н
о а о ЯЪ И В
о £ О
ftft m й4 Ь*
аз 2-Й Я В £ ° s S ft
^ftO ж
С 0.0^ «Ю « п
л и" о 5
Рн^ PQ «
и U g
® В О *Q* В и О
ago
Й И О Сй О О й
§ О
S я в
сч
аз
vg
аз
S
аз
е
£
л* н
2 js S S, g §5ф
й о иg фви
Он д\ р_3 PQ М |-|Н В"1 Я!
Я яЛаё аз £ £ я ф Я Я >0<ЭЯ О ® ^ аз ч 2 ft й а о
о н
аз
с-|
аз Е—' Я
со PQ
В ~
В Он (-1
^ §
5 и £ м 2 в
-—- Рн со
аз я vo
'С аз - со со ^ о
И w ч. м
|3 § 8«eg
в 8«нг?®
^ ^з u; r
° $г?е
И VO
в ~
ГСМ
св *
Н Он
о аз Л s
S VL.
£ я
В кн W
Я _, В Ян
Q PQ СО I “ 5д
Ьлкс° " К
— аз х Р
ВиЙ ОнООню я 5S £
3 2 £ £ S ^ — о ё\8 о
В Он Я я В аз '-'фоК^Ьнофя
SsK*4«" ?§ °
s-e-S^oo « ЕЭ “ 2 « Л
О 03VO о
Он СО I—1
Я о аз т с
ВС О аз
Рн<
аз
!~г §"'§ 1 g S
S СО Я СО Я В О О Рн^ ^ ^ <м >> « 2 х
со В И Я О Я Е-1 СООЯВООХ^О
PQ
a
Ǥ
аз
э
я
Рн
в
я £
н СО
о н
Он в с
Я я
я в
g о
е-'S
И со
&£
В в
>©<
О |
я
в
я
В
о
К
I
о •
«& я о
PQ О
Я
VO1 Я
§ о
* §
в
Ь2
Р сО
в Л £ в
>©<
ю
в ^
о в
В Рн
я Я я я н я
ё«
’Ясч в °
О
ф в
р ° в«
я-
О я ‘
PQ
«
о
в
в
В аз ^ в
В Я О О
в я fflftM в
о я я . я ■н н ; в
VO
3 аз 22 О
I п ^ Рн 1 о В н ^ я о я о^5 (
a- S я !
« Й*$
о
Рн .
•К f
В
£ | в
аз I | эя ^ с Он аз я | rsj ^
«'S gcoj: с « g * „'S a
В g В Он В а
« go 5 я , Р^ Р я С ^ ^ в О- «I Ь 1 В _ И
О нЮ в ^
Он я я ° 3 7 2Гй я в g * _
to о о :В л ^ я Рня -ФОО^ОЭ в ^ . -чч
я зЯ ^
c сч о 22 2 в Он ® аз я я g ,н в 2н^ В в В нч и Р1 СО в ^ я
. 00
в
аз
я
о
В
аз
в
О
00
о
вс
аз о
Он н
я
я 2
X!
§*§
«с
В . н
^Иоо “
о 6§,'§'&
3|§7....
* I SS
Он о.
и В ^ 5
Н Я Р
я еЯ В й2 нч-н аз я я о в I о
ОннС ОннС Я Он Он я^г Т
аз Я
В £
О В Он 2
5®
в й аз я я Я о я в я аз Я В п _ я
5 Ян
636 -

Продолжение таблицы
| зЫ
® а
Он $
К g
О» Он Он Ф 03 Я"
pq а
I =а
Я eg
Он
vo о
03 PQ
Я w
О) то
я S3
фйМ
Я я о Эол
Д го t=2
о 03 § И Он Н ~ VO 03
CQ о vo
• ч о
Он ф Я
о а о
>0н я а CD О о
- 1ё
a at а
* | 6 А
«VO » ч
5 О ^ и
оз |—г о а
Он^ п я я Ой ® а о ^5 д О
я о <м о о
Он О
а
w to
о а
см
£ я О
Ф ' И И се
я я оз а
§«^ s s
о _ Ом о 00 00 о 5 осм^ g
„ 02 03 03
м Я ^ Ч VO
а Он^а § о о
а н е w ^ а
|s 2 § |
т
«н ТО I ч Cd
в Р
2 я о
3 03 я н X ф ftO
я о т С Е-н я Он со
о а я
0 <D
1 °
1 X
а Я я ®
% s © Й
Он^е
1 §
О §
я я я о
Н vf о
О о ' я ч
««<§
° я
03
Н
О О
Я ■ Ф ■ О
I се ч Он щ
см й о © о
Sega* £ „ *>©<« ?5*°§
® О о
Я !_г • Я Я
Я^И
а >а • ш ■-
а , я_ »-
о -
Я §,м 2 я
* з s § а!сН
а еб ф
“fts
° >а Он a Jh а а00
ffl ^
я * я
-Я« -
о я а
о о Э °
5 м 'О' Я эа Он 5 я Он Й Я Я ф Н ОнОО Я VO Он о
£Г W ТО Ml м 1-4 ^
Я 2 JL« я Я 2tS§ к о43*» 5 £ « а ч |
^°2 м я а м а л с *
О я я
S ®.И»3
а я
о а О о. я
Я ё S
3 &
- ю о
Я о Он Ь
н VO
СО g
о S
я £
Зо _
Я В
« з
о я я vo й Я £ vo ^
ф _ о а — <->
ч 3 Он и >а
н а й о <d
о оЗ Он я |
СО О Я Я О СО
я
s ё о
*ю о g =-
»а«2ю Is
я а- ё §
О О. Од Я ф я>~ а ф а я Я" й ч b я о >-згя
Он Он ой
ОнСМ
я
Я л ~
ё§*ч
ОнЙ^а
м И
'то ю ^ ф ' S
я
- я я
66 VO
M. . а ° за ° а 0 ою
Н нч нй
X Я" S О S §•* ё в.«
Я
см а а
; st<
я гч я
sHD,
&S *
§ ... *Q 2^9*
Он VO Л rt
ф я 5 я ё* S 2 а а я >3
a w
Я Ф ®
о s g а д Я
02
Я О Я
>3 (-Н
я
°2
а ё *^gvS з о» о §
я о . w со о а я о а 1 я m я 7 со о д
О
ф *
ф
н w О
^ 5 S £
4 о §
о
ТО н
о 53 л 002 «
0 е sMvSSh « а а
’то м Я О
1 * о Ф
м Он ч а
^ Ф « я
^ноИ
^ я я
Е-н О
я я
Он Я ф я «н я я Я Онй
« S я ^ и ^ 2 S
К в ОнОн
то н я
Он а Я >©< X
я о я
s a^l
ч а ^ я я a e\j я « &2см & о £ ’3 ^ а
Он 02 а
см
Й я
В О ^ о я я
° о 2
яс?
я 2- £
о сс ^н
Я Я гто
ч ОнН
о
я
я
я
н
а
S ф
i.t_
я^ я й §00
о ЗтН
О Я 02
ф я
О О
3 я я
1чч
о а о м к
г | я
Он со
а
*СО о ю
к 5
СМ
^ О
а *
■ OhVO
2 а а
S йн
• ® я о
2° «Я £ я Ь а я Я
<Т) ин
я о 2 я д о я а Й „
О [То СО 02
• о О g 00 о ° см см
а о
. >» о о я- ч — ф я 9 й я о §
о Ч Я О
“■I “1
S - ^
|я И *
« о 00
JS • Ч
Ф^ Ф 02 ч. Я нм
я
ч я _ я Я о
Он fcf
IS
§§
4н я
я :s " о
£
я ^
3 § =
я а &£ Я § С о о 5,0 I © , 1 В I
Ь §
я я н о >»
Ont- К
>е<он<
н VO
О О о Т м о то* йй я СМ СО Я^
ч я л я
5-ФЯ^Э^Я
>©< Он о ф я а я
0 a a я ф ® а
а я S л ч ф ®
1 а ё vo ф Он я $
со § о ^ я а Ц
s а я ф ч О ® ф О О j£j о
- 637 -

а
V§
в
§
со
о
£
Я
ft
Я
Ф
>©<_ ^ Я
см ® Зо съ §
Я СО О -н
*?Я сб Ч Я Я L Л
Сб Ф Я Н О о
S к
о я йн Ч
ftg
ЯВ
?о
ft®
ф
я я я
о
я
о
ft ^
Ф Ен
яг о
Я Он
S Se2
ft CL о * в|осо
sf §«
Сб °
ft(==L д
Я О
® Я
Я
й w ^
СМ 0
ft О
см я
^н £ Я
Я ' ж сб а ч Я л о vo ^ « о b
Ǥ&
« о. а
ft CD I
« ft^
ф ж
*4§
е° «
9 н
я^ §
л я сб m3
Я 2 сб Я О g
со ° я см и ч
• сб о за ft ч f-1 '
о а о ^ >в<9 »
ф 2 ® и Я ft сб ф ® ч G В Jg я я Я g_S>6<
& ft ? я е сб ■
gvo и g ч о з ©
ft^ Я g
Я QJ 2 ф Я я >0< R „ я
_ Я g я
3 о § я я 2й0 ч н
Я О О S я Я ft
см
* I
«I
о я
ф
2>6<
а ^ ft
goo
g £ и § s?
я 2 я я
Я 1
о ® со Я
я о ft ч
о|
ф
Я 1 1
^ о я
^ ft н
2 я ®
я „ S s
я в
!"я 2 ф я
ft о Я н я о Я о А Я я ^ п. Яг m я
о см л g см К я
Ч Ч 3 Я И ей Я я Я
§ио> ®д
я • ~ S Я m о tj
ж 2 Ч Ч ^
О Е-| О Я
ft ч Он ^
Ф !>3 я
go 2 *
« 5?§’..
Ф Ф ж
Н Я 5 | ftg 3 2 2 § § >J-4 fc[ Я
: Я о н >Я Я
я
1 I Я ч «
4 Я ч ф
° ft о я я
ш й 5 к .
g g И Я 2
2 л ~ Он о о В *g я
о . CD 3 Он ° Я Я ®
n g S й $
2- ® о
Ен Я 0 я ® ® О «
К^Я ^5ft
« ля о а о h2 о QQ _ g
m I я а
Ǥ s * s
« I я я
Он • Я Рн Ф rtffl О о Он СО ^ PQ
*SoS2
К Ч п ^ Я
|А « «
м о о о °
^ф§1£
05 « Я § g-
о ft я а ю
и
§ш-*°х
Я . „ я Я за -—s Ч ф ft а я я ч
s 11 н я
Hg%«
° ^ о ч а ^
Я ж я Я Я О
ч тю и S Й
0 и ж S £ 2 ч S зЯ а к и я д я ф ч £
Лия л 5
а ^ сг о л,™
1 s I'S §л 1si°
1 S.1? g « s*
geo g §■ о
«■^sss
§&«§§•«
к * 2 &?1 s
« g Я S' ^ ^
£ о я a S- 2
а м я r ft сб н ф >©< я о со о ч о ft ч
| ф I а |
ч я Я ft£
° О о я ° 0эа®я0 я я ^ я £ о ля a g я m Ч а - о ® Я чтн а 2 О S ЛгОзВ ^ ° О « „ S
00
rvo
я а ft я
Я Я - я _я я
ф о
я
й Ял1
ж ОС
а
а ф os
£ ft.. Ч ф ж 2Й4 2
® |-гн 5 Д,°
X М w
• - я я . ^
«05
НЧ vw »—» —— ^ ич fc-H
ЯН 2 жЗ£Ю я о
я к « _. ч .
^ а ® ® я н
® я ж * §
S 2м « Я о
5-5 я^ о
я. я v* Рн а
ф
1н Я
ft я о я о п
S o
>©< J>3VO
Ч о
2 "ж Я я см Ен
я 2 ж ft^ °
5 о £ я _ д Р о- я ф г- Я-
с в S-'w ^ я я я я о -- tc я со чс S ft я я Онжн я о я ftH я '—- ft Е
>я
• а л ж®
m Й лэа о о ® ®м В &S* «
Ф я Он
&TM>e-g § ^ °£ 2
• О ФО
я ю ft со
S о
, о ч
Он О
о я
ф
а о
Я Ч
§чсм я
»я
р
ай
ж ^
ft _ Ен
Я .• И сб О
я ч а в Он
„ £оо £ £ w 2 „
CD Я ^н Я Ч Я | м
ft ф о 2 о см ^ ф ® яг-" S -
Я О о s ч и Рн я , о « „ftg
Я 1 Ен
’? «Лл§,В й л«#3х3ю
о о 3S5ю со Я 5 Я® Л £ я ж 3 £ £
з а s ч g g
ft а
5 §
>©< я о еп
.. я
“I
I О ^
я
Ч !_г я
я
ft я я я
я '
00 ^ w
я ^ ^ m
« ft£ • I ®
H Я^> 1 О О О г - VO
^* ч<2§
S° ftЯ2 § § I я я а, I ® я
ф >в^ я
&^м 9
s Я д я
я
я
ft
о
Рн
см
я
ф ^
ft К Я О
ж И
я § ф g
Я Р
о
я
ч
я
ft
я
^ ® Я то, Г» Ят
ф ф
ч ч
I g S
„ 5 “
ft о
ft я LT
х о я я
О ЧЯн ооо
о я S I я
^ Я^нЗ § CQ ■—" Д Д а
я g ли
£ о й ч
Я ф
я я
я о «J Я • дГ
х§-ю1а§|
s§l&a|
Ф о § я х Г4 Ч Я a >ft О Р _§ “«’о й ® . о и<м
g I ^ S я и
t-T ж Он Я
I» § о g g
U Й о ® “ Я
Я я о 35
Ф о I Ен Ч ft I ® Я ж
я a S о £ я а ф Э а ч
s И S g-g &*ЁЭ%Й s е® в * g
05 Ц Я _ с ф В
&ё О н « ё: gC Щ с и 5 § S
!«|ь lies
квз?2 ?у-2.®
о я
ft Я
Ен
Я Я
я я Я я о я
- 638

а
v3
3
СО
о
А
' и о
Он ^ Рн
О 3 о
>е<5 *
g a g.
Он о ей
а а 5, к я ^ sag
Он § О К Он я я о Я Ян Я
Ч VO о Я о 1=3
SǤ
>§<80 _ §К
^ ffl W (
СМ о Я <
4—' Он н !
tr о 1 см а 0 < чгн 2 О 1
S
я
о
я
ЕС
0
PQ
Н
!>>
Я
Он
1 2 i.s
л jsj
^ Я
2 « 2 2 CQ Я
Я
О
VO
Я
§
й
ч
о
ЕС
о
Он
я
я
ч
я
Он
я
Я 1 1
Я Он Ч О Сб я Я
4 О
я 2 «
к Sh2 Н о
5 я>я
Я О о
Я^я
' Ф Я
g О я
W щ „ о ф я 2
Он о
>>
Н В1
а 4
ч
я ^ Он я
В я О я
Он Я
t ё §2
О^Я^^ОЯ —
Вн я Е-4 а Он
VO
CD '
эЯ Я ■ о Я Я :й
2 я ° о-^о я s
S н g >s w ft g §
I8 § ft-g/g,^
5 ®
ю О Я ф Я 2
CD S
EC ”
* 'g S«o Онё WI5 g ^2 3 3 о ^ S oa^ffl Э
Ыгп^ЮЕ-'ЯЯ^'о ОЯ Я а ф_
>? Я Я в о я
«е
« «К «5 Он Я 1-4 VQ . 2
я ^ я о я в а о о
о « о
05
ч ^ я
® _н
о ^ я
н я
а О
2 S
«—2 к я «
«’К
я -
о я^а
2 н я я он « Он я CD Я
Он а Я
Н _ Н
о^о о
СО О
я а о л
Я а
а а
Р-н
я
Я о
й g
.§ ®
л о я ° я ч ?
gio 2
5~о
a wh а
S g о ч я я я в в Он я
Я Ен
в ф я
g>e<vo
* 2 ф ^ 5
в ^ а я см я
я "—' о
Он Он
я
я
Ё Я
а о 5 а
Я о
я в
I 00
I см
S ^ ° ^ч 00
а в « см
,с0§£«
В ° а Он g
,ffl « ф
б н Они 2К о « Я ю о Я я - ^ л - ОЯЯОНрр ЯОн В-\о „ Он Он Я 2 Ohcd^4 в Э-о а о®®я2ая2яяра
я н а ^ я
ЯРн
я
СО
СМ Рн
Он _( а
а я я
„ ф в
«e^vS-g," |
к о & « |
Я ЕС я О 5 а.
я я а „
я 2 а >Я н
о о Ч з о
tv nj LJ-i ^
gsc s coo ®
О Я
я
CD
о
Я
О Я
о я о о
Яосра>ятаяя'~;я>х1оч* ■ о jv й
Яяя^с^ЯяяЯяяоЯ^нОо
я а"
Я О в
м
а О
2 Э 2
а а § I я я^со a а ^
« со „ ®
о а я
-°-о
я я н н о о
Л Я Он я
В CD
& ч a g ' ч 5 2 а а я* я а н^ а ч
я VO я о ч а
g°
*ю
Н
ОнД
w Ч' 2- ° « о Я в
Он G Н в
I Я О • Я I I
а в о а в I а
а я ^ а ф я
ю Он S ^ я Он Ч
CD В ф tf о
в Я ^ в & а
я «см g 5 в
-у а g 2 а я 2 о ю
Он я я 2
Я VO 4— я П Он
S я 5 б я
2 я а в со
я ч в
ОнО о о •
.. Я со Я в ^
о Он Я
“нIS|я
« сб^ §н л g S а w ОнЯ
о я 5 б
|-н Сн Об Н
с ^я Я 5В в
я ч я я о я
об
2 я
Ен
'и
я
н
ф 2 ф ч
я а
ОнН g § g
- о Я се
Э'З!*
Я w н-ю
s о § jig
то 'O' I—|
Он О Я
>-н jq j t_,
G Я<1 о
я
а
н я Я а
II
я
я
и В
Он
я
S
ф
ЕС
Он
я
Я И
Я я я
ф
н ’Я
ф
Чн^н
X -
В а
э S
Он я
2 s
ВЕ
2 В
О А
&н а
Sk
О
®s
ST
Я я >©< я о я я
я о я я я ч
о о
g G
Я I
&J
0
£ s Hh tc
№ а
1 я
2
о
к
ф
ЕС
ф
ч
я
я
я
я
3
Ен
я
ЕС
4 о о
Я Я
PQ
§нЧ а
И а а
я сг
Я
Я Он Он ®
*8 к я
о a >q< ago ф ч я
а а я О /—ч ч W«D g
« I S
Я О о
Ен Ю О
f ч
i*(2
о ^
яр а
о 1—1 я о *_ Ф
я а и-
О) Он н N.
в я 2^4 - I
п м ^05 Н 1
в а ес^ч о ы
& Я Я л Он О 5В Я Я XJ VO и о 2 Он в Я я я о VO S В сз в я Я ф « о к g. « g и ® ® „
Я Я qq ЕС (-г^>
а о 8
ч Он ч §
О Я я о
' о
Iю
ко
ч .
§£
}В в 2 я я я
Он я
я о п я ^ ч о
05
ч ю
о
9е41 9
Я см я
ч ^ ч я я
ё®5 ё
‘ю'0
чо
»я
а 2
о нн
0 I я
а 1 £ а^ 2
Ф кн Мн
1 g.ft
• в ю Э §Д яД1
а=я рн Рн о о
а а я
1 ®§
$с й
S °со
g а^
ф в 0
ОнЯ и я
is £S
OhS
Е а,§ ч | в Он2^ 2 о. о ф я ан5в
ф Он ф я а 7
Рн я ю Я >Q<^
г°
i>
Я
&&
Mg
я
S
о
К
я
Он,
ю я я
а _ ес а
£§
и о
§,
я я
Ен
§2
« *2
& Ч
° а °
, ‘Г о «Г
I ^Ясо
я £? „ Он
в а я в
о « а «
я а >< а ч 2 а
и к к
• - я . ^
одяо
рн я а •м _но а 2 аоо п л ч g X о а ^22 OngtP Ф ж .
СГ яг • I
Я
VO
я
Я о g>B S'-ч 1 g, 2н2 §>9<а • я g
^ ^ ОЙИ я §
- 639

Продолжение таблицы
о о fc£ 03
я я я
§2
Он
PQ О ф С-1 яв О VO О
О ' Он
|ю
о
>©<СМ
Ф
Л
Ф
S
я
>2 Cl, е Рн
S о
1—1 Он м й
Сю Я о
® 3 аз а1 s§3aassg'Bgg««Р’§ss c«c s g g.«~* § gj a§ § 1 §~s Ф
^ ' ^fflvg«2gogg
; cd g n д 0>&ffl cd в ® ЙАф S
1 Я о в ° 2 я в 2 g Он Он^* £-0^2
® к s Л о о
« Ою
ф ^
>&£ g „
— >Я Я Он
г; я Й я
^ о
н оу
ф
°°&а2 ^ s«*
ф 5 §« I ®.
Я
Я
1=2
я .г-
Он °
S 2
о
см
И
Н
О СМ
3
VO 05
Я
л ^
Н * сб о 1=2 н О О о WW Я Я Он Я
сб
о о
со |_1н я *н =Я
О Ф
я
О н я о Н о
О
Ф о
3«
о
о В ф
«л
Он fH VO сб сб VO
я
® DH
«: о ю g о. W Ф Он «
VO я
§2
к S
СМ о
см сс
1=2 X
w я
Я£ О
сб
я
- * я
м * О
о 2 сбоя , - уц м м.
ё g § av§ g
" 9«2*4oS
ЯсОуЯЯТ^^Я
Н-Г Г Он Он >) н М t2 VO Н И Я
° 9. В S а
* *% S'| *
Ф
^ о
я ^ 3 §
Я сб S _ Я
i | в sr. S"
Щ * ef\„a а
о Я ^ ® см о Я >> Он
ЯгЙ Й. Я 1 -3 ^ Р 74 ^ ^ ^
S
gvo g-g I Д . g
s ts . 2.2^0 I u § ° g ~5 g I S 2 g Щ ® s’g &пю Й rf
^ a g i ag § a|v&" s g
2S*«§lr-SlSS^^s§<- 2gg?|M§>e,c«^®sg&
О И я g
s « Я Я ф о в s Й
В * PQ p S H „
^soco2^§3°g g S § кю « г^я
Q} 3 Л ®5 £н л OJ |jQ
ОО^Й^фЯМ ® »§Чн ЧЙ'|‘ь n° СЙ S PQ О я Я В щ Я и^Я^ОЯ^ФЯ^н,*-!^ "
я В б 2- н и^^о-^Ян S о я о п ^ о
® ^^а-^рнОн юо*2оо^
tf б б * 5 й 5 Я Я ^ Я1—Г Xs 2 Я о
^ЯЯЯО^Я сб^я п,1 и ?L g зЯ
И
_ со О сб
- МI §
О Qh
о ^ я „ м о « о
О И Lf
S®Оо_к - ^ й я 6J а
pG3®S^
о W <о
.О щ
„ 1 2 | оо >>4
W Д ? Сб ё О б
^О б ср Онф Я w сс
§o^g$|2S«sgg-&
5 О Я04 Ф Я «
О « о _ « о ^
И - ° >^ч
?' ' о
сб _
ВнЯ й g
¥ § g g>&g
б н Я vu ьч ^ ^
^°сбО^Яи-
я Я сс я Я Я
: „, з ® а «ь * ё.1 «s &§ s &§ ки
§§o§*g‘sl5^a«"a2soas-u
gg^^ttmgg g ид jLa о у pq о >-. ЯЙОбоЯонбо Я ?| Р ® 2 й & ЯЯЯЯОнЯОнОЯМЯ >»0 ^нРн Я >в< о я
а | s| §- -г к §
2og
. I
Й
Он
V ® ж
I О Я
L Я ^ Я
; ф Ян
; *=2 и
! о ©
1 о >©<
.
^ VO «>
йй® ! S «
^ о см 2
; s
i S я ***
! 5 go
Он
сб
ЯРР
о
Л Я
3 Й се н н в се g
5
>К «
Я о
Я vo
Ф сб
Он Н
ф в я и
Я I
Я 00 ф
3
Ю 05 Я
я -
я
ОнВ
о
£« S
ф б и 1
Я Я
■а а?
а "а
g ф ® о»^
Он § Я ^ Он ОСО
Н « Я СМ
I ><< ф I к 1
о в И И . О Я S « ЯСМ VO ^ О m я .. £
>? я « 0 — 5
« Он ^ я зВ я
Я VO
■‘ я о я
я
VO ф сб 5
я о
ф
§■ я
pq сб о Я о
Он
нТ Он —
^ й я«
Он S « S
ф 3 я я
go S “
05 (
Он
я
« .
я о
2 о
^ Я В нН О Ф я -
зЯ о о СМ о
РР-н^н Он 4 1
Ф о
Я я я =
—' § д §
й°ч§
со я ф _
ОнО
Ф о я
t=f я
ф я
Он В
ф ф о О
S 1 2 «,
о я
VO ^ ОнЯ'
S я о Д
Он
I
05 -
X
я
g g я 2 д '
Я Он^ VO
- я в
Я Я я
ОнО» н
Ф « О
g н
S g
gCQ
«
л , я I 1 g
-Л Я
Он Н О
w я о я
Он fc£ Он Я
- 640 -

Продолжение таблицы
ч о о
ч ф Я 7*
® I §<N
~ 8. *
ГТ4 Г-
^2 з
р, и Он g ф $ 2 й S 5 33 В ® я
g.ga£
Я я Я
Q.O Д
§*§ о § get'о о в М. °
® вО
>04 S
_ я «
ю g н
а|,|а.
hr ° н со
СМ Я я в Я VO В
я I я
! О
1 Я о 1 к 2
' 5 .
Л I О Л J I
О Он рц р Я Я
§ &2 |я S
|ЯМ|§§ «>8< Я §
° о ® ^ ® о
Я
я 5®
Я £
и *
I-I о
_ Я 2 о Я н
я 2
ч о
Я Он
я
я
Я Я О Н Я л
Он U ж
МОК
Goo
о х
§£gQ
s.««
| j i Во.
«* s* 2
&*^ я
о s « « s ¥ a,
a§wfg
° § a®
Q о Я ~ Ф Я
£>§ 8.Й ff &
я
4
о
я
*>я
я
о
PU §
g^ §s
bos
я я ■ р~. р Я g^S о. 2
§4v§ й
ж ®
С<3 н
„>ям £
^ м Я ~ Я
gHs&s
со в О Я Ф О о Я Я Ян Я Я Он fc[
§<§
>§<1
® т
я я я|
&0н
Я я ж Л
1°
get
Я
<D g
#в
Я
“3 2
CM Q ^ Он CM ® ^ 53
СО X • СО
| Я|« см g ав В я ® ® о
«г! г>. Ч Я В
О к 5 ® о
ч я н
, Ч со яю
I я а
! л>е<я
о о ЯГ^Рн
Е« 5*«
« s
ч
^ S
g я
$ я
OhVO
н
Я О
(=3 ф
я а
Н о
Он
я я
в LT 1 1 О 1 эв
L? ® я * Ф Я О я О я я ЙГ я « О VO Вн ОТ я я bet я и s « g
я Я * Щ о Л
а? * яв и 1
& ® § 9е
ф- я 2 g "
я « g 5 m
a g S g "
я В Я со
о я о о н ф о
«£
- Я 5.S И
Ф СО СО ^ О
я А'-'Р «
л:
ч ь-н
н Г'- ф
в
Я ^ >0*
о»
S' £Я - о я я Я ф g я © Он g 7 о см
О R я
чсо о n и 27В”3 ю I я £ в
-Ю Он О Я К Я О
Я - о я
00
S й аЬ я я О о » я
S & - я & я В§ § я 3 в « Я со я §^Ф
ss&яа°к
>> ф tT О о
ш Н и и
« 2
я я ф § £см ф я © • ■ Он-^ в я я
я Я Ф Ф Я 00 я ч ч
&1
о
я
Он о
^’В я о я
00 о я
СТ> Ф ■гН В
S&.
Он о Я Ф
Я О
® ф
я о
я ф
g s
^ я
S.S
VO 2
Й ю
н: е* н ц-
Ф Ен
ЯГ О
я
о СО
я 5
0Q ю
я
о
о
о
EQ
о
я
§ . . н
Я ^ ^ в
vo оо .В
т%<«
5^
I? о4 ° § Я эВ g
Ф Онй Ч
JJH Я Н-!
Л W
я g
я *
« , о
я 1
Ч ж
о я Я Я
о о-
в«
О ' о
оо ч
м &§
I а.®
ф I
Я к I В В "—4
я §н«
Я в ч Я я о ^ Он м
S rtK
К
Я >ч(
© я' о
о
1-н
О -
«в4
о м
я •
од
fSis&|
SCJ S он-гф я ^ e
Й'Т-.Э- 5 §.« S®«s
о о о о o'g ®
l!« I
ж О
$«?в
ф в ч
н «
I ^ • s Я ©
1 0 я S Он^
В4 О CL, Ф
I sI&Jcm
.£S8^8
“q|^?=s<3S?s=s
S « он^ « ag . §
vo b Г д g о 7 Я ф „ . .
• Ф ® Он О О
Д я « © я Л
а
a s
J О
W’g л а
ас Он я ..
Я « О
о « О а Ч OhoV§ я я
g И P.S S &о- о
ё й В °м S 0*5 w " то
S g н^я «со^ S я
g « Я .Я Щф® Он0?
A S Я)йД Ярн 5 ч 5 «
OftS53^SHSoO^(I)
VO О в • о • в ® Ф ф о
Ой oPQhBG вез4 о4 ясм
§ ^ <i я
• « S Я *
Я ни tf Он 0
Ф 5 о о ^ g tvs 0 —■ S о я 2 О 2 g в я
я
Он
■о S3 2
OVO И ч g з ф 2 о и в
Он Я §
я
Ч О
я 2
Он а
ф я
_ Он
Он в н § ^
О Он и Оно
О Я (D о
я ч я ч я и
ей-'
о о и: о w Я м я о
2 . а Он я
Он g Ж" н я 0 я Ч[ 0 ф
3 g |л| « g<|■лCг,
а&°и
О^ФОДГ7в^ж-В«ж
«-И £ % g-oxs-S^gg
О о &н о (-. Я о «PQ а см
£
о
Он
SPQ О
Я Он Ф Н Он ©
ф С о
|н Я
° я
s|
я а я |
ф g* о а PU Э я я
а
о
к
- 641 -

Продолжение таблицы
о =в
Рн I
Он И
1“
1°
>q< о
0
1 PQ О w В
« * О g Я g
О §
•mo
Он Рн hH
о ч о g
>ег я S
® э §. ч
л о 2. аз ф m и: н а >* я
„ g ою S Я У
ftS
К Он2 ' я о ^ « ftPQ ы
«о§|
l«s§
#SOO
о
Й И М ей £1 g g И &о Ч СМ g о О § о В
• ч о
ft ф Рн
о а о
to S
о,® ао
© ® Он
в н !=г ” а а 2
Kls“
§fa«
get § а я о 2 ® а ч ^а „ к ^ a S а
Й И О ей"
см g о
'ГН S й В
в Рн а нц
cd >> Он о
- ^>в >в * a g g 3 В
« & й эа S w ■ .
и °5
g g
Он g О
g ф о
a m g
о
• о g
g « g я a §
О Ч Он
к cd Ф
НО ОТ
* cd
д Ф л о л от в s_ ° *«<
а а „
О ВТ cd
«Bh
cd
Л Н PQ
S
О
О v и wtr
. <D а £С СО ей о
В cZ а ^ о н и
- ° О Cd^uco а ^ <d е ^
ft ф и ф 5 а ™
“ s & “ § § *
05 С
05 | а й А
ф ft в
н в cd §
о о а о л ds а £ 03 1? о В m 2 9 лч § я£5§ а я cd а Он^ g о вн рн со 2 ^ ^
О § s g §??-< | |
g-VOH=HO g
S05
& О
a >a
s о a a a о Ч 9н
H B- M-
о fct ф
о о в л ок *
и и Я о
«И а *
Я tH
& я
: а я
cd PQ
w Я 2 Н й
2 н и; ^ о5
я pq ^
5^00 "^=в
О-МцЯЙ
ад
Он cd . ой о
cd Рн cd
m cd я Ж
ah g а ксй о
а в а*
«05
ч
af вО S*
о a
a a avo
л О Ф о
в- ®
« ч
a a в a £ о
sis
* cd ч
Ф ® cd О
<D
я $W gj
S 2 в w a 4 pq в ф в
M о
a a ^ «I Sc-
ф>&§ a cm
sis
CD , Cl,1 —
- О
§§S=a
£>B
o^
tc
V Eh a
i о a
* a
о
а^м gr^ я
cd tj
§йя
cd
2 S a cd « cd
cd a ч
и &Э
о о
»a - д о S ..
Ен В в a - p м -
oa^edaSo^oaH cd Он О Ph «[Ню Он a Pu a 00 ю
g, о g CM 5
I'll HH V! 5-O-C aa
Ph
о
Он PP K
a cd м
(H 4
Я m g a 5>0на
я 5 > й ^ о
^ 1 ■—' — о ■9a'g§ чОГ«
rt о&SSal
о Он S
4 g В
a « a g cd
§ S a S и
М Он о a
а ч
a cd so
« Ph «CO
ад w ч a sB a g* s 3 ft^S о • a
Он a Cd O
__ I-ч ел; HW W
PQ а ОнН и aPu
4 я а _ я в
Я ^а cl я г гг и s а
* о ей ф
5 =а д: Он
Он ф в а
В tt Он Ен
in r * s о Д4
я § а 55 &§!<&
" s§&0.
а ^ в ft 2 ин а о а ^ 5 нн я g ч о
Bl^s
^ 11
орз gct$S
Ен I
а I
s ч
о 5
а
и g
ф Он Я ^
§ н-
§ Я
в >©<
О ?
см §
0 «"а
SC О g
1 Л « I О о
а « §
о в а
о а —s
5
а ф 1
Ф «О
g S §
н о О
нЭ и а
pr PQ о
м то
s«S
«3 go » § ■
§|«
ай а
g cd S
а ч a н а я
s-11
в а ч
ф о ,
=В ь c я®
g 3 1
Oh g Oh
® g a вг a « в a
>©<
О
cd
>S
Я g
«9 a
Рн О
в о
Он £н
я g я а а й « о
^ Он
^ X! ф CD
а Он а Я
t=c н
ф CD Он а ф
vS а
CD CD PQ
ч о я ч
в CD
я в
«с
ю
Н О
О tt О I
а I ^ а . я
ф Рн Я
ч on а
В ^ о нн О о рт1^ о
о
в
>в
о
Он
я
hH ^^
:В О
Ф « О «л В В Ен . ф Ю
S а « ^ а w
к § о г- &
S g и5я
Й Вг ^ В
а м о а а в S « й Он в I Ю в
Я PQ
а о в4 < ® а и я чс ч
g а в J ф sSeq
ен а о ^
w ч к в ф о Он a jb
а ^ cd
в ft а f Jo а щ см
я я gc5 g м в^4 Ш
f=L а ^ кн >i 2
— о a g g o' § о 5g н; Он в 2 а 2 2 $^ю agog
»«ss§&a,
s « г ф и я а й а я « ч -и
то г: о § и й Ч
S о с w
Я I b
я (
О В m ^ ^ _
а Он о о о й н ф ен "—4 м а я
2 О я с л и 00
« So Я | А-
й «С^ g I
я а /ун 2
о,а и.^, а в
Й §S ®
ч ф —н я
' о ® ; оно ^
^ W нн
- 642 -

Продолжение таблицы
I I Сб I ЬЙ
О К Н Д м
oYd к и
Сб 5® я-(
vo и 1 2 ^ СО ^ g
К JN И ® О g .. S §
о g О 5 PQ Q.
3*S 3 5
g Э | j а
l"Hvo о ю 5
^Н Л ^ ч
^ а 05
1 5* S g
1§|з*
и 2 &2°
<Х>
a
" i g i
2 £ §ю S g g 2
о л g и
й O W O
lias*
"2g*
* § ё>§<
05 °’g 2 a i О Он'г-н
CD ^
Q. 1 1=3 Сб
frag
aj И H ffl о ф сб Дсб w
«S * S ft
ffl § 2 8 £
° &
0 о о
a a
<D
Он g
1 S -s
« 4
О Сб PQ H со сб PQ VO
«■a
vo g - сб й a pq
g®8®
сб Сб Он 03 a" « <D и
H . . В VD о
►L s
s И О 'й H 0 «2 о
о сб
§ « о ф о
„ g к м Ь Я О'^' м ’§
si§*«g§
S Л L Qj О ^
се О
п о и
о С о
« Я Я
PQ
5 о
оХ
* Рн Он о н PQ ^ g Ю сб О § Он Он a а ° м
2 В О Он fj ty со м w CD w *
gffl
л ^ оо о g 5g m Sn « ® a
a
a
н
a
^ a ^2
vo о a о a
CM CM
сб g
a н
Он о <d a
£ Га b
о а и rt Д 2 Я g « и S и о
й> эн а о о
§ Ф О, сб сб
и а в в а
Bs
. © О
аЛ 2 о £ в g а ^ а о н о _ § а а >> а а а а >> о»
§«£ л а о
а а а в а о а а
о PQ
а
Он а
о « а а а а Он а а н а н о и
о-® g я g
В о а> а
§£
г-, - v а о
ср в «а (н
uQ
а
а
0
Он
а а
^ в 2 «
5 g д
О 2 у,
a s О Р-. ее а н
Blg^
&|£§ю -® я«
Я ' к
о 2 а а а -
• а а 5 а а 2 в 03 0. я Л
§9$
В g>QH
I
СМ
^см
к в
»StH
а
к 3 v а >в а а а
Он PQ
а» о
a
a
a
a
a
’В
a
PQ
a 4- ~ «8 §
в a m
CO
fcC « c a о Он 0,00
a a th О § 05
Он^а
■ s
а) a a p
© ОЙ
05
1 vo
g 2 S
HH • О
0 и
f 8’S
о a a л a о H S s 3 a a
gL© сб
a^tQ • t£ s "7*' В Ы lO ^
и | “ 2
a о о jo SK a<!^
a
a oo OhcO a нгн a
В I a I
cm a
-Г-н Q_
^ a a Э
Oh g
vo “ a
_ о .
Он a a о ж
e*gS
_ a pq . Он В О В
a
«
Oh
Ф
a
a
vo a
в w $ a tt в
CM
S2
a
Oh a
2 ч a сб a pq a о
I2
SB W
©
CM
®2
= о
a я
0 S
3 н
a a a Oh s
5 Oh a ф S 2 о ч ЗЁйф. ev§ « P
Он E
<d a avo
в a „ _
О Он H Oh
a c Oh a
2 S
Oh
S a m
сб pq Ф
a§
< и CM
Д
в . ^ В a4^
a Oh
5 s $ a о « g vo ^ g a 3 a
о ,
^CM
5S cT
Он О
CD
a a
lf x
® a
BO « U ш
Xе* a m ® s
2 5?
2 «
H a
ф a
a л
о a
a
a
ф
a
о
►Soo
Hr
ф a
!
a
о
И
о О а- Он>9<
Boo
a a ^
a в g
□ v_/ a p g «а л h*
ч D ^ й B^H м ^
2«-^1ё|з||
1 nj s 3 g .
Oh C_, 0 &
vo
>в о
2 в ^ a
u и a 7 I
н P «5 '
a o>
s 1 s.fi«s
4 *
ч»§ V я « 5 2 м Э s n I a 1 5 о 1 §,5,3- ф ю c 5- Всм « к в 2
В Он | <х» й
n oVO I И О
о a 2 0я
a о я « ч ф
О В £• О ® Он
д о pq- и tr a
« . a ao
О Рн н ОнО
со й QJG
So® S и
^05 о a Зг
Og (н hR
db a о a
со ,
<D
§н§ «3S
«g § I-
ю vo
I
2
в 2 _ н 3 о 2 a ап й =
Oh^ a ^vo л a m к и S
ФеЗоВаО^о^Рчо
Вй В В ВЙ o^ffl И и
PQ
а
«
- 643 -

Продолжение таблицы
A S
ч о
© к
ч: о g=B ° В
I ф и
О ВТ
я § я
is*
|g 2 s
= О О g ф
ф ^ К м ф и ф 2
п g- s ё
g в * S'0
ft S Png
я||ё&
О С « 3
О •-'O’* ё"
я й 3 $ я-
(-ц В ДТ Я д
© о £ ®
ч в ^ « >8<
n S S О B В ъ л 2
3 о ~ . .
2 р-« « и д о в
РР Д « и О
В иС ф ^ д в 35 о н $ о аз ^ д см д £ а я !^эД
« ^ S S S S « « s О S.VO о ^ g g S
^=Н £,gv§ H ££>*’§
«as5 “
H © §
OHS
н ti °
о ©
cd сн s
• 2 1
« =5 >B
*>s « 2
EO я'®
Я
« 4
О 03 Я H со аЗ Я VD
Ч д
в® м и s 5 °
• - я « * © © Й g
© р О [_ Д, 04VO О
К Hj и д й <s
о «ь н н § д § « Ч.ЙВьгЧи * ПУОУО 2 О « I
Q^tt Я 2 «
- & Д ft « ^ 5Й
S ft 3 « Ю ю
Д Д ©
ДнО S
О Ч >©<*
о 5 05
^ Д Д й О -—- к Л i н ^ги ^
ftO ^ Й Д bs о ^ m Й ft Й
И Г"4 cd со ^ и ^ йй
*« «iaS5"* "”
ft pq
Д 5 © Д ft 2 >0< д Д К w е
S gs-s «|«И
Я cL
s ь;
* § ® °
g з «>&
° ft В
0 W Дч О Дн О о2В^*
_ В © О _ С"" © 5В г-1 щ
- sEs о- g * 3^g g «
Д Дн
CM ДB *?
^ S &i д ь 2 E « в * Чсо Ю SE
Д фДСМ Дна^С * О В ДнэН 5 Н Е-> w Ч Ен *►
ДоЯ нЭ^ДкфндЙнлочяя
Е^-'Ю В О ^ О В О ЛО Н^оюй Д.Ю о
д ■
д Д д ©
sg
н
£§
* 8 я^
8 й
© н
В а>
В §
О <d
>в<ч
S &
д см
||
§3а
и д в
я в д о д я 2 2
ВОЯ
д к в
д н fts
g .
сер
ю
cd
X х S в ft д © я SJ о в я
«•§
2,* w «
8§
S I
ft 1
© Л эВ
И & В
и & и
2 В д
И S в
Д 2 sr
'■$ Б
о
*§§^
PQ
Я В я « о
g2|||
Н Н Й о О О Д я
н
«
в
со
и
Д S © х
1 я о я ч о в « о в
ft
8й
VO
Дн
в
«
в
д
в
о
к
- 644 -

л
а
3
е
S
Ъ5
а
£
N
S
СО
о
л
>Я
0 я я
§
£
>я §
1 Он
СМ я
и Й Я я gvo о
8>я и 8
05 О
Ч л
a ©
w S’
£2 о
я ■—-
' о
Я (Д.
4 о
Q5 X
Sg й >я ° я о л 2 2 | ч ^ ч я и н
05 Он Н 05
и § _н С-«
2 ф 14
О £ И О
PQ я
Я >B ' ' Я
Н О) в й ф Онф со ° а 2 ЛЯ _ 05
Я я «’Я Н л1 л CM VO
я я я
05
я о
Л .у
я я а-
Я ж в
&2
S'®
Я >Я ч; •
Ф см
fto
о
я ■—■
05 5Я
sg
За
Я н
о
Q5
м >Q<
. - Ф О So
« §>8<ЭЗ
Я я о о
О Я Я эВ Я ^ Он О я я а
Яо° я я Я ■гн Я о м
я 05 Он а о
ЮС^н и со «
Он
я
Я
Ф г*
яг ^
goo
о
*05
я я 2 ч
Я 05 О Он
л и
Я я Я
Он ®
о § *©< а
g 5
ев я
Он ^
я * -
£
£ л
ft g. s
о g
а»
<35 Я Ч
S I 2 vg *
2 я
^ й
Я о
Он л
* 8
Я Я
я 2
IJ*
я не
Я я
Он
2 о д *
2 05
М
^ § Я Н
ф я о 2 щ
я а о
а я о я
я ^ Ф I
л л Д ^ I
я 2 я _
^ ^ Я S
VO о
woo
я
g я S 0 ч §
«•SilSS
Я о § О VO юл” Он э5
£J.§ s §•— И
W О geo 05 >©< О О Он Я
Я W
я я н а о о
§ ля
0 05 05
0 ЯГ Л
8 я g
^ Ovo я
w я
■ - I и
Я см со „ н
^ я R 05 я °
О ^ Он о
05 ф h
V&gS
S 2 9
® w а
я Я
Я^
я ч
gg?
те ООО О X
О я я
’Igg^S
я ч 2 я
-см
-см
М й ЗА.
Э я ч^< g я Я §■§<8 8«
6 | О i I
Н § «S g
а я >я 3 я
g a g ф 3
Я ^ 2 я 2
^ л§ §-о5® я Й4 ^ я W
Он МлЯф Я>»,^анг!я1
я я я я я ч ч ч а з ° я
1^£§ о ^ я я а 05 н
§ S S
О « и
Я 05
Я н _
я дГЯ
я 5 и я £ я
СО Й Я
я
Он
05 я
-. Я
о
я
ёи
&«
в и
н о в Я:В Ч Я я я со ^ я а о Он Я 2- Л rv Я Я
. п ® Я с ® ® х 5 Он >8<
§ s a'g
рц ч зв a *
® Я Ч Н О PQ ^ я tc о ^
°
« ^,я
■ ®r f.J' ®
ЧоК ■
я
я ®
Он я
Q5
Я g
« 5
О Ч
w о ^ ri w Я
t=c я 05 а • - а
~ 3->вч О ® 2 Я £ 5 _ trf « о £
о к.
Он о
я
ЛС5 ^ О О Я
! Я
я1 я
Я |=Н
. л Я О 05 I-H 05 В R ЯЙ
VO о о я ^ s ля Яоо и 5 я S §2 S
М Н ^ Я
и о а я ^ -
о о о, а с£ ^ я
ВОн Я Я ^ д ®
со !-? Н.
л я
Я Я Я «б
я Н
05
2 я
05
Он я “ о
ft Я я 2 о ч: м
W Я cd
л ' я -
я о я я я я £ я ч я о ^ л g
w о vo 2 л
Он й g-g
g’S’e-
о О
л^з я<см „
£ я
я
я « Я I и §
Яг 03
Э н
Я я
Я Я
2
>>
я И
я сд
Л S § Ф я S00
л к н н -—V Ч О Я
©«ООФООеЬ®..
U ftffl лВю оК Я о
НЧ (н г ^ W и Ч О ^л ОнЮ
® и
о
Он
и
И Л
2 я ft я Я о g я я ч I© о
7«
со а
Он
я
«
я
я
S а о я
к 5
’Я
я
я
о
>я
я
ft
ф
я
я
Он
чс
я
я
к
W
я
я
05
ч
я
я
и
S 5
ч я н ft
Я я ’Я а
я « « я я « си я о 2 я к
2 Ǥ
SS G
Я
Ф
&
О
’Я
Он
я
«
я
я
я
о
к
2 S g
о I я §
2 у <5 ® So
я а н я ф см я а л в л^ ® * я а я
S о sw I
Я Я (^0 . Q
Ф я W • о
н| §® е«
1 л а о я ftffl н о я
*JL* « i и^э S Я
Я я
SCM
О ® о
я S н
О „ § Н g
K^atrcu
- 645 -

Продолжение таблицы
в а
Р н
g&S «« S
»«г
Я g^ О О о
V О fL
3 о S £И « О
^ ft В g Ф
в g вт « 5 в s, § *©>
® ж °
O сб
В g
PQ vo csi
ф о P pq ф
a в в
в s
Л P
О о
о
к
Он
ф
в
ф
ЛРн«
„'gvo а
ftw 2
« н Я
Ф s н
>Рч ® ° a*4 ed О PQ О ^ О
Й В* ®
СМ
о Ф Ф
-е-д^ю
PQ
сб
О н - >©<£ £ ф н о
Си О °
s«“
а81
е &|ё
8
в о я Щ
в
PQ
® в ф в ^ в
Й «
CM Q
^ Р
см S
о д д
сб
в
сб о ж « w S в в в Рн Рн в НЮ о
Я о о В
В В В
В В д
Я” сб Ф
S&I
§,>©<8
сбС<Г g
ДСМ §
Д-,^
сб • - Я
н ^ о
сб сб о.
Ю В © В
g В Ф &
О Л
в 2 - о о Я Я Рн Ф ГФ о
В Н VO эЯ
Ф о Сб j 5«5g &1 се S 5
6§1|
«о II
И X о|=3
ф о Он
В вс В И
£? и §а w
д
в в °
Ф В V Н
|Sie
lass
“°*&э
^ Ф В со ® В О
® й и и
5 о о
&яя
и «
а Л
Рн О
сб а
I Я Ф 1 to Рн «в рн §
®- н р-* ® ® ® ■
И О ДГ я „►©О-1 о
в g а о в 8 J
а §>8<Онсбсов s g
ф^в 0>e<g 5 « Q
| Й5?
«а-в
ф " ф
в а
м сб
t-S
тн
05 В
В В
Я
Д vo
сб
Я ф
О Рн g Рн О сб
в а я
я g Png
Рн я ® я
в § в
а Хн
н-г в
а»®
ПоЯ о §
5 *
* s
В
«^ч Я- мн я
2 .Я, о* о
о. 5- »§* 3 о «||22* |§- § Я
#§® S'S я
03 л §VDtt©
Рн ® I сб g см В & В 5 а 2 и в в
- в^
в 5
о
пю а
о
- , в Д в о н в S а
о vo vo в >> о g в « в Я S
Ю я
a I
S I
«I
«1\
£j *« я
Д Н Н н В В О G
в: сб Рн а н д
Рн О 5В о В a §,s -Р К сб
В
•~’В
S g
§ s
В &
О Ф
эВ «
Ф Я go
вс В
о X
О рн О
два
3 —«
Ф В О UJ w
а в нТ а о
Сб Ф Рн я
“ “ о
2 &
в о
Рн
ф о
S f-t
д eg и то ^ м
Нр О Р ^5 Рн В В
В
® 3
н
о • «и
Р « g
И О РР
5 а о 2 g в а а ф « в в
Он ф
l&s f э§
w Е-н о
^1§
в g I
о в |
Нн
2 I а
Р 1 н w _ о
S
&н а в а « в ^ н » ® g
s 11
КЕТ §
5
В . В
со Сб ф р В" м нн ®
0^>9<
Н 00
в к,-;
Сьь-м |
Н . —
®« „
■S К I
2 g-g
§ |и
|о к
о art н Р^ сб В И д
& а
сб я
й ро
а &
в; а
в S ^ а Рн/-)Л\
ДОгн
В
в
в
сб
m
о
р
В
Я
р
о
н
В
ф
Я
о
Я
сб
В
В
Н
О
О
В
: а
^2н
В сб
а «
в в л О в 2 в
л §
PQ
н: о
5 Я" vo
р ф в s
О Он сб о ф О >Нм Ф Я™
В •
85S |
а . I
vo
со
VO
г* В
г
оо о
я
PQ О В
Ф
а а^н
ф
в V р ё в 2 § «
сб
Р _
Рн В В «
Я а
° я
Й S
&§
В. ф
1о
в О geo
В о g в
§ §
S §
р , ^ 1
В Рн Р Сб В и л а
Й « 8 я
в • ~ в а ф ®
нн PQ
§ 2 а в
нРн ф
рг д
- 646 -

Продолжение таблицы
о
в
ф m
g ®«
Ч S В о К
В -
&э„
vo S в£ §<
о S G В о
д ф н йй
Й 0) Ей Ям н ы I—I о нн о Сг д о
о
в
о
в
ай
в
в
в
ф
ч
ф
В
PQ
В
ай
В
Он
Он
В
ф
a
В
.Я
Н
PQ
PQ
В
О
В
VO
о
ю
вел
ч
ф
PQ
в
В
ч
t*
февра
Хопры
ай
Он
PQ
Ф
>©<
X ч
^ ч
см н
СМ
см о
СМ
ай
О) В
ОФ
Л я
° Ч w
>©<§ g
ф Я н ОнО §
2 « е к н
sag
л § о в а»
ай О В Он Я ЧЮ В ей О И
g«B
Ф W л
>9<в * к С
Й й и
м о ЕЙ
^ Он Н
оа а 0
^ s о
л 03
О w
в л я сс
«g<sS°rtO§§ нч gSaa^Kogg
со й a g g о ' и 8 ф м ^ S Зн « a ffl Вт § g g-Sa £&S g | | g £§ я g&s a g |lj*S
« PQ Д >0^ g Ф Л
“ я«5°
ks:
SK в
а а «
ф и -
ч ™
« x ««
§s
* oft
_ r'1 Oh
дкчЯ£Оиа н
«Ssg.g^gg.^g,
Ф й S в О
" “ " s«»s
go-- -
So Sm ^
£ « я £ я
п n йР и r , H CO 1 CO g c-t С H о ^
^ ф 2 . ° и - -
O к нй ж т • - Рн oCX BoSgggo яон£смча0в
в ^ а н ж з дм
- SSI’gSggSS,,
ч^Лйжоао Ho
So ?>6<;S « §
.5 и о m ®st g о В
a a о ч
VO ®
4 £
5 о
Й щ _ ч ^ « ч
ф 2^ н ..ф s
Ч ч см ^ в ч fc » ~ю S’ к Я
Он-г-н 0 о е^н оН[
Ф й | cd -—- | rr | ы >5 1
a§^sl§i,s|s§gi
ga>g^|i|'S||.s|
О td v* о ® го ^ м ^ И Я и ^ И ftcnW ffl3g О (D й д
И р р-“- is Я ,«<в^ о'
я
о
в
в
ff о
2 g S 3’| ~ й
л я 2 Г2, S- 9 3 в т S^a a S ф 2 2
^ ^оО 5айнЯЛбСоО
*£-*8&^й и »&§Д
^Юняз-ц,-
5"в**а£тов w a S зв о т 2 5 сн* д
|н !^ I s §’8й S 2
§ 2
cd 2
a g
.ччя оюО 3 5 0
я я * а «в*
лу к я " К Я о Й н о ftj s н
2 я а н а о ч 5,^«°tf4S
ю о о
н а
^ О Н tt Н И 'хс\ м'
g.ft«So« ю * н о о й О «Си о м
a g н 5 о в
cd w си cd ВЧ О О
нч^ 3 а
g §м § g | g«
Э в Он о
В
ай
со
в"
О В Ч
cd рг рг Н Р-н О
О 2 ВСМ
О а И cd
л В о в я
8 Он в . л
* § | | §
со ч а о а
а g^g
. „ с се к н
а S о ,цн в
д
ч pq 3 ~ о tc 2
в о 2 а о. a S
Он в д 9 о Он о
Е-| ф Д В 1ч—I Е-| Он
о яЯ чй о м
в о В ю В ^ В I
S 1
« - UJ Ч И 00
§ч§^
н о ^
° гОн <D
Uh rv
5В
о
со
В
н
Он
cd
т
В
В
И
в а
Е-| Ч О о> О VQ
в а В ° о s
В
ЯГ
I
ё* ч п в о
Он Он
н со
О СО
а
So а .
СО
В
&
а
G
в
в
со
а ^ а
о ^ ^ в
а ■ ■ в в • в Я В р, cd в
£ к ч а
и 1 a w Он а в к гзя-i
Its s " §.|в5 §2
§•-§2 *3ggf?g-
g£ S «
Он
о£ И а в а ч о Он д ЕЙ ч ^ о а ч а в в л чи
|-н i-uO^SG О Е-1 В СО
a a а я а а ^ ^:s а о я
В о О В . Ф VO Ен
cd У в В Чсб В^ч ов
ч о ч S S й ® Он>в
§i,ills-iarsses
В g'vgu —W g й1- ° —R
«|<о й§ §ю Is
a gaa^og^ од§ОндОа”
” S ®S *§ ла ^g§«fflgs« к g s 3 -.в
н- • а
а
В w VO
К . а
Ц ^ Ф pq
а ч о
V П
Й ^ ф
а со в
£
§ Ч ^ a O’ 5 5 т^чсо £ о в
gop.^U^Rn
|S.|«gS8.|
St «О к 0.0 & n
о.« о
S § в
я а. о «2"° S**e<ge
« г
g 5 Ла, § ft
.3o®§S“§S
я- O g* СГ я * «
si ft W §, gw
a >0< a ^ a 0,s
-
2 « « — « » s S в Он H Oh
О Й hEOt^ о Ф В О О ^ CM Он в
о
в
- 647 -

Продолжение таблицы
>я я § ч
о Ф
ад
2 о
* н
нн и
Ч О
и
ф
л
Он
8 &
ш о>е-у
2з®«
§
О « Он
Л аз Д
К « £
а» оо о
g<M Ч
1_Г ^
« Он^ О Ен PQ со П
сб
Я
Ч
О
К
^ Я
Сб Он
О О - н Рн HjSO о л о Я И И Я а* о <х>
сб - « я £§ я § о SJ5 ® о g° 5
О VO 5 VO
a S ® 5
g * | §§
я о я й
,g § g ®ю
1 S.S
5 я O a as
MiLB a и
5 « ь a
§5§2 g ч^о 3 K
°«ЛЯ^
дари
2 rt ^ rt о я и a Он
и я £ ® tS
|«S«S
J§&§*
P4 о о « n
■ >я =я « о 5 S'
w Я ^ Я 00
g К ю « § g
о 5 я Я Он ч
2 о со «; m о
StssR® «
8лВ.§-в< °
« я&
д та I
^ «С «о «
. Ян * Э-CSJ н я
к I*
. св1> w а
<j)S о и 5 £
^ н я ° м 2 °
Ля о я я я я 2 g ф о я □ о § 2 л л g
S 5 5l7® о о
Л О я 1—1 н N-H о
Ф 1=3 Е—I аЗ <i Я
я н „ й\о я
5 з з и g ®
^ О- Я" я =я 5 Ч
н; О Я Я О э g
5к s S g g Я
а.. 2 о и
£ И О ф д Я о
° s gI»11|
О Я Р4^ Sc VO Н ГЧ сб н^г ox a О со о о о О Я
• js со ве •
« о Я 3 Ь ф я Я Ян >©< q PQ о О со О Он .
сб сб Он о m . Ч К Ф N-j о Я сб PQ tjS Ч ф Я сб В
?®2а
gaflg
w я £ д vo
Я >я Ч О О,. Я Я,- Я сб5 Я ЭН о оо
?£§!*
- « з § ж
■«
О
Я
о
Он
ф
я
я
Он<^£’Я g тн
я g&o
& ~ Он’'-
g в .. ф
й Сб ^ Ч » § о g g g g «
КО о я csi о ч
- 648 -

см
Ноябрь 1917 г.
<D
К
Я
а>
К
о
Я
ft
С
я
я
s ^
&,
се 00
5gS
Я
s 9 5
5 g оз Я ft ^
ч во О л) А
g&f
%gw *
1« a «s. ,
5ЯСМ
0>^н
н
о , £1
§2
се
S я
3 л
hvo ft я
0) 	о и я м
се^
ftr^
се^
з«
о
- 649 -

Новочеркасск. Декабрь 1917
Декабрь 1917 г.
- 650 -

Схема развертывания частей Добровольческой армии в Новочеркасске
Декабрь 1917 — конец января (начало февраля) 1918 г.
— Декабрь 1917 — конец января (начало февраля) 1918 г. - =
- 651 -
К кощу января (началу февраля) у
1918 г. все части Добровольческой армии 1
были переведены В Ростове-на-Дону
из Новочеркасска в Ростов-на-Дону с января (5 февраля) 1918 г.

Добровольческой армии в Таганроге
Декабрь 1917 — январь 1918 г.
Декабрь 1917 — январь 1918 г.
- 652 -
Впоследствии влилась * Юнкерский батальон

Схема развертывания и пополнения 1-го офицерского батальона
Декабрь 1917 — 12 (25) февраля 1918 г.
5-я офицерская рота
Образована в начале (середине) декабря 1917 г.
Командиры —
Новочеркасск
Ростов-на-Дону
- 653 -

Схема развертывания и пополнения 2-го офицерского батальона
Декабрь 1917 — 12 (25) февраля 1918 г.
Ростов-на-Дону
- 654 -

Схема развертывания и пополнения 3-го офицерского батальона
Январь (февраль) 1918 г.
- 655 -

Схема формирования Сводно-офицерского полка
12 (25) февраля 1918 г., станица Ольгинская
656 -

Схема пополнения и переформирования Корниловского ударного полка
12 (25) февраля 1918 г., станица Ольгинская
- 657 -

Схема формирования Особого Юнкерского батальона
12 (25) февраля 1918 г., станица Ольгинская
- 658 -

Схема развертывания «цветных» дивизий Добровольческой армии
Формирование Офицерской генерала Маркова дивизии летом—осенью 1919 г.
со
О)
К
И
а>
“
Я
ч
в
о
к
:Д в
5 я
я я
й
« о
a
ft д я Я
g
Я- 0*
о
3 Л
a I-
a
° я
’Я §
-&
Я
S
Vo
1?
о
х
ч
о
и
со
ее Я_ g 5 й я о
Я Ч a Cf
s о & &
« к g 3
See Он LT- и «ю н ^
д О О ^
н м й «в
о Оч п
Я О к £
§§з§1|
g •> §s |°
S'f'g-g | и
S£S|
a as я
см O « hQ 'X " -H cd 4 °
Svo
® 5 щ м
*2 a* s* g^segg co>e<s ° 5 5 ° &«-
« g- я
СО Я
Я
о
а
£>
tr
я
&
о
я
о
л
§
&
VO
- 659 -

Схема развертывания Артиллерийской генерала Маркова бригады в 1918—1919 гг.
660 -
Вновь образованные 5, 6 и 8-я батареи были сформированы из кадра 1, 3 и 8-й батарей

— Раздел Ы —
СВЕДЕНИЯ О СОСТАВЕ, ЧИСЛЕННОСТИ И ПОТЕРЯХ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИХ ПОЛКОВ
Приложение № 4
Сравнительные потери добровольческих полков в убитых и раненых на протяжении 1918 г.1
1-й офицерский генерала Маркова полк ••••о—» Корниловский ударный полк .....Опт Партизанский генерала Алексеева полк =•= 2-й офицерский стрелковый полк
7000
6000
5000
4000
3000
2000
1000
0
.■6500
2229 X


600 1
100 СГ-
500
■Ё» Ю О М
оо
Потери до начала Первого Кубанского похода (ноябрь 1917 — начало февраля 1918 г.)
Потери в ходе Первого Кубанского похода (февраль—апрель 1918 г.)
Потери в ходе Второго Кубанского похода и освобождения Северного Кавказа (июнь—декабрь 1918 г.)
1 Кравченко В. М. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи. Т. 1. С. 142, 149; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 179—180, 214; Павлов В. Е. Марковцы в боях и походах... Кн. 1. С. 233—234, 282, 293, 303, 335, 349, 375; Прянишников Б. В. С Партизанским Алексеевским полком во 2-м Кубанском походе. С. 165—167; Емельянов Е. Ф. Партизанский полк под Ставрополем. С. 473, 475; Туркул А. В. Дроздовцы в огне. Белград, 1937. С. 34.
- 661 -

Динамика численности добровольческих полков на протяжении 1918
ю
%
ф
к
и
ф
К
о
HHHdagXi HOHoaBouodaBx;} я яэод HHawada он (*л 0|,6Р BdaaHB g) j gpgp BdQBHatf j,g н аонвои чхооннэвон^
aBouodeax^ я винэнвоиоц
airoou ‘adQBOH a аонвои чхооннэвон^
aifouodaBXQ вс
аэо9 винвьноно airoou ‘BdQBOH (эний -adao) эввьвн а аонвои чхооннэвои^
aao9 XHHoduaBwdy винвьноно airoou ‘adgBXHO а аонвои чхооннэвои^
adBtfoHudaxBHg а винэнвоиои эвоои ‘эхоХлав а аонвои чхооннэвои^
dBt/OHudaxBHg я HHwdB ионоэьчвоа -od9o't[' винэвиХлоа HHawada он ‘вхо -Хлав Хввьвн н аонвои члооннэвон^
(ввош б)
вно1и 91 н аонвои чхооннэвои^
Btfoxou олоно
-HB9XJJ ол-g вввьвн HHawada он ‘внош хввоиь xmdau а аонвои чхооннэвои^
BdBtfOHuaxBHg X яаод
винвьноно HHawada он 'BBaduB (эниИ
-adao) Хввьвн н аонвои чхооннэвои^
wottadxo иинонвдХ^ о винаниИэоз HHawada он ‘BxdBW (11) щ н аонвои члзоннэвои^
Btfoxou олононв9Х}| ол-j,
Хввьвн и иононилчво эйинвхо я HHwdB HOHoahaBoaodgo^/ BHHBaodHw -doфэdэu HHawada он ‘-л 8Р61 BIf®d -яэф (gg) i\ н аонвои члооннэвон^
^ 5 со о. 2
8
о к S § 5
ей
3 VO &
„ з i ivg
к Я . ~ а чс*- я 3 S Лае я со со о
ЙП Н ft
я оо
Я СО
gl о
,ЯСО^
:е я
KCJ
S « Я" о
2 О я н
§ й О s
. те н Я^ S ° ftCQ я 3 P
я
§ §
S g
1°ю a t • cm
^ *5 Mh rj 3 , .
0 § ^ «3 g ^ «о., я S . ф gt§^
К VO . ^
If
я s
=Q я
«О s £
n 0 о CO 00 „
ф ю я
. ssj«4f S’
' <3 I СО о
Я A ® 05 ^ tc
I
ll^gvs^
.^мю^со -
gsp CM ^ 35 52 r A f(-TCO 2ss
*■ §4f°S7 M
jCco
. со" о 22 S
. . -CJ 1:41
Ч ’Я -r s4 ft щ CM 8 8|^
1 в
3 Й § .
2 О Я м
" я ОЙ ' 2 я § 0,8 : 5ОЙИ эК s
<D
oU X! . О Ф Я те ей Я Я о Я
к £
о К
Я й Я ft О ей S 2 о и ю о
” ^ О ^ щ
Сй а
;и %Г
я
' & 2 ^ 'З
к я ^ ю
S » 3 “
о - я я
я, Й
аз я
Н Я Я Ю
2 Я
ЗоР ft я
ЯЧя
:ы^§§8
- 662 -

Приложение
Динамика численности полков Марковской дивизии на протяжении 1919 г.1
CD
%
нсфвнэА (эниаовои Modoxa) энийэс!ээ а аонвои чхэоннэвэи^
ээвдно^ a Btfoxxo HHawada он ‘HdQBHoW (qz) Z\ H aoHirou чхэоннэвэи^
adgHOH (gp) 5 н
aoHirou чхэоннэвэи^
(BdgHOH z) ndgBXHo qz h aoHirou чхэоннэвэи^
KdgBXHo (gj) 5 н aoHirou чхэоннэвэи^
(KdgHXHO g) BdgKXHao qz h аонггои чхэоннэвэи^
BdgBXHao (gj) 5 н аонвои чхэоннэвэи^
(вхэЛлав i) вши qz M bhitou ол-р чхэоннэвои^
(висни z) KBW 02 M BHITOU OJ-J, чхэоннэвэи^
(BiraduB z\) B-idew q£ и bhitou ол-р чхэоннэвэи^
j 0p0p BdBaHB (aHHltedao) £ввьвн н bhitou oj-j чхэоннэвэи^
- 663 -
РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 104-105, 203 06. - 204, 205-205 об.; Ф. 39540. On. 1. Д. 35. Jl. 14-33, 81-98, 129—144, 159, 207—250; Павлов В. E. Марковцы в боях и походах... Кн. 2. С. 9, 178, 197.

Приложение
Динамика численности полков Корниловской дивизии на протяжении 1919 г.1
%
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
ю
о
ю
о
ю
со
см
см
чг-1 тгн
HdgBHatf (aHHtfadao)
AlTBhBH Н ЯОН1ГОП чхэоннэиэи^
KdgBHatf Дввьвн — вс^вон ЛИнон н aonirou чхэоннэвэи^
(udgirxHO gp) g я aonirou чхооннэвэи^
HdgBiHdo (Mihoh)
amittadao м aonirou чхэоннэвэи^
(внши i) bbw 02 H BHirou ojoHdBWX ojoHoaoifHHdojj чхэоннэвэи^
(HiraduB \i) g н BHirou ojoHdBWiC ojoHoaoifHHdojj чхэоннэвэи^
(HiraduB i\) BxdBw QC h BHirou oxoHdBtfiC ojoHoaoiruHdoji чхооннэггэи^
•j 6Ш HdBaHB (w) \ н BHirou oxoHdBtfX ojOHoaoiruHdo^ чхэоннэвэи^
- 664 -
РГВА. Ф. 39720. On. 1. Д. 24. Л. 104—105, 120—122, 159, 203 об. — 204, 205—205 об.; Критский M. А. Корниловский ударный полк. С. 118, 150—151; Левитов М. Я. Материалы к истории... С. 331, 391.

Приложение
Динамика численности полков Корниловской дивизии на протяжении 1920 г.1
00
%
о
ииис1в MOHQHotfadg
HWBXOBh ВИНЭНВОШШ Э1Г0О11
‘HdgKiHao эввьвн — вхэ^ляв эПнон е яонвои чхэоннэвэи^
(ВХЭАЛЯВ ВВ01И ц н внвои ох-2 чхооннэвэи^
ввош (aHHtfadao) Дввьвн н
ЯОНВОИ ЧХЭОННЭВЭИ^
ннош (^р) \ вн
ЯОНВОИ ЧХЭОННЭВЭИ^
(ВИСНИ £) ВВИ 11 н ЯОНВОИ чхэоннэвэи^
(bbw g) BiraduB qi вн ЯОНВОИ чхэоннэвэи^
8B8dUB я
яонвои чхэоннэвэи^
•J ОШ (SZ) <21 вн
яонвои чхооннэвои^
St
csf
в
о
00
СО
05
со
ё
00
со
I
00
со
CS1
чГ
1=3
СО
sf
I
со
«I
в ° 02 СО •
00 R
СО
05 •
«5 О t±
PQ^TH
Е-Н •
ОнП
- 665 -
19; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 509.

Пр иложение
Соотношение рядового и офицерского кадра в Корниловской ударной дивизии
на протяжении 1920 г.1
05
%
§1 к ^ см *
CMstf
я ч 2 2 я я
сг о
<х> Ч
я 2 о ^
I-1-1 hr!
_ я
я 5
cd Я S 2
СМ СО
в см
з оэ
OlT*
я ^
cd м
Ю 2 CM S
00
a,
2 о S CM Яо
- 666 -
РГВА. Ф. 39686. On. 1. Д. 104. Л. 6, 42 a — 42 6., 65—66, 68—68 об., 77—78; Критский M. H. Корниловский ударный полк. С. 157; Левитов М. Н. Материалы к истории... С. 471.

Схема пополнения добровольческих полков летом—осенью 1919
я
4 я
VD
О
5
I
667
Основная часть пополнения добровольческих полков состояла из мобилизованных и пленных. Большинство из них зачислялось в полки только после прохождения подготовки в запасных частях. Добровольцы преимущественно зачислялись напрямую в составы полков, но определенное количество из их числа также проходило через запасные части. Чины направляемые в полки из штабов
дивизий обычно включались напрямую в роты и команды полков

— Раздел Ш —
ЧИСЛЕННОСТЬ БЕЛЫХ СИЛ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ И ДАННЫЕ О СООТНОШЕНИИ СИЛ НА ФРОНТЕ ПО ОЦЕНКАМ СОВЕТСКИХ ИСТОЧНИКОВ
Приложение № 11
Состав Добровольческой армии на 14 (27) марта 1918 г., накануне объединения с Кубанским отрядом1
Наименование
частей
Наличный состав боевых элементов
Число орудий
Число пулеметов
Число лошадей
Число людей на довольствии
Потери с 1 по 10 марта (14-23 марта)
Трофеи
Убитые
Раненные
Офицерский полк
481
-
16
120
547
32
150
6 пулеметов
Корниловский полк
420
-
10
145
440
76
268
12 пулеметов
Юнкерский батальон
239
-
7
54
266
29
123
1 пулемет
Пеший партизанский казачий полк
474
-
13
77
544
36
155
3 пулемета
1-я кавалерийская дивизия
145
-
1
221
145
3
12
-
Конный отряд полковника П. В. Глазенапа
174
-
2
170
174
4
27
2 пулемета
Конный отряд Корнилова
254
-
3
254
288
24
28
-
Артиллерийский дивизион
365
8
2
230
365
1
10
1 орудие
Чехословацкий батальон
130
-
2
31
130
10
21
-
Инженерная рота
93
-
-
23
93
-
2
-
Всего
2775
8
56
1325
2932
215
796
1 орудие 24 пулемета
1 Таблица составлена советским историком И. М. Разгоном на основе «сводок штаба Добровольческой армии» «Ростовского облпартархива» (фонд документов за 1918 г., д. 5) (Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть советов на Северном Кавказе. С. 117).
- 668 -

Приложение
Сведения о боевом составе частей Добровольческой армии к 26 июня (9 июля) 1918 г.
Примечание
1
1
4 заряда
1
1
1
1
1
1
1
1
aotfndBHQ
оахээьикол
О
1=3
1
1
| 599 |
1
о
ч
1 599 I
1
1
1
1
'ТН
СМ
СМ
aoHodxau
окоии
ed
В
>>
Ei
О
О
100 598 |
12 500 |
| 4552 |
| 2220 |
cd
В
Ен
О
О
I 119 870 |
о
о
о
о
о
СО
| 30 225 1
о
о
о
со
нет
1
О
о
о
о
о
о
ю
1 355 225 I
С
>в
HHtf£do
окэи^
PF*
a
PQ
О
a
ed
со
cd
К
s
PQ
0 H И И
1
1
1
0 Н ИИ
>а
В
S3
о
PQ
1
1
1
а
а
ф
ч:
ф
1
СО
1
СО
aoxewairAu
OlfOHh
Сведен
СМ
СМ
-
S3
ф
ct
ф
PQ
О
СО
о
ft
о
W
<
<
05
Г"
СО
О
1
см
со
Г'-
СМ
Х1Ч80ОЙХЭ0Н
оахээьико}!
ed
ft
Ф
S3
CD
Рч
1
1
ю
О
О
СМ
ч
cd
ft
ф
S3
ф
Рн
ю
ю
О
vr
см
ю
СО
чтН
00
283
«
S3
«
Н01Ш8ГП
‘аоннхш
oaxo0hHirojj
CO
a
PQ
a
«
cd
S3
E-
о
СО
г*-
| ZZZ |
1 1079 I
а
СО
а
PQ
а
«
а
cd
а
05
со
со
о
о
СО
1 1
1 60 1
Sf
00
СО
1 ** 1
1 1669 I
X
Ф
1=1
«
Всего
н
о
и
ф
с
а
см
Всего
Наименование частей
1-й офицерский полк
1-й Кубанский стрелковый полк
1-й отдельный конный полк
1-я отдельная легкая батарея
1-я отдельная инженерная рота
1-й КОННЫЙ полк
Корниловский ударный полк
Партизанский казачий полк
Пластунский кубанский батальон
2-я отдельная легкая батарея
2-я отдельная инженерная рота
4-й кубанский казачий полк
Чехословацкий батальон
- 669 -
Таблица составлена И. М. Разгоном на основе материалов «штаба Добровольческой армии» «Ростовского облпартархива» (фонд документов за 1918 г., д. 5) (Разгон И. М. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть советов на Северном Кавказе. С. 175).

S'
a
v§
о
о
A
Примечание
i дивизия (полковник M. Г. Дроздовский)
1
1
1
1
1
1
1
ю
00
ю
1
1
1 626 I -
1-я конная дивизия (генерал И. Г. Эрдели)
1
1
По сведениям на 15 (28) июня
1
По сведениям на 22 июня (5 июля)
1
1
1
aotfHdeHo
ояхэеьикол
1
1
1
1
1
1
1
со
sf
см
«ч-н
aoHodxeu
OlfOH^
О
о
о
см
СО
14 000 |
1
о
о
СО
1
1
47 600 I
| 12 137
о
о
о
ю
15 122
о
о
00
о
22 430
со
СО
79 925 I
О
о
СО
см
о
со
HHtfAdo
OIT0HJ-|
1
1
1
со
ЧГ
со
СО
■чгН
1
1
1
1
1
1
1
1 103 | 20 |
aoxeweirAn
окэи^
^ГН
00
со
см
■
1
о
СО
ХГ
ю
СО
05
1
СО
О
со
хгшеойхэен
oaxo0hHiro}j
СО
00
о
1
1
см
1 302 i
о
см
ю
см
1
Ю
СО
см
см
sf
СО
Т-Н
чтН
см
00
Н0ШВШ
‘аомнхш
OaXO0hHIfO}J
| 326
00
ю
| К* I
о
см
1
05
00
1 1652
о
ЧГН
ю
05
ЧР
747
| 486
470
Г-
ю
I 3275
Ю
Г"»
со
с-
Наименование частей
сб
И
Ен
О
X
<D
К
ос
СО
2-й офицерский стрелковый полк
2-й конный полк |
1-й солдатский полк |
3-я легкая артиллерийская дивизия
1-я конно-горная батарея
1-я гаубичная батарея
Всего
1-я бригада, 1-й Кубанский казачий полк
1-й Черкесский полк
2-я бригада, 2-й Кубанский казачий полк
3-й Кубанский казачий полк
3-й Кубанский кавалерийский полк
1-й Черноморский полк
Всего
Итого
670

Приложение № 13
Соотношение сил противников к началу осени 1919 г. на Южном фронте РККА по данным его командующего А. И. Егорова1
Красные | Белые
Армии
Штыки
Сабли
Орудия
Участки
(против)
Штыки
Сабли
Орудия
14-я армия
50 000
3000
116
14-й армии
15 000
9600
67
13-я армия
17 000
600
84
13-й армии
10 600
2650
48
8-я армия
21 000
4000
157
8-й армии
6960
8650
57
9-я армия
11 000
5000
52
9-й армии
14 000
10 600
53
10-я армия
18 000
8000
132
10-й армии
7600
10 700
68
Резервы
—
—
—
Резервы
19 400
1000
—
7-я дивизия
6000
-
-
Главный
резерв
27 000
7500
-
32-я дивизия
5000
-
-
-
-
—
53-я дивизия
12 000
-
-
—
-
—
Гарнизоны
укрепленных
районов
И 000
-
-
-
-
-
-
Всего
I 151 000 I
I20 600 I
1 541 I
- 1
I 100 960 I
I 43 250 I
I 303
Приложение № 14
Численность ВСЮР по разведданным РККА в октябре 1919 г.*  2
я
о
Я"
»Я
п
о
л
о
VO
’Я
я
1=3
о
я
3
О)
Я
Ен
VO
о
а
сС
О
н
S
Рч
о
Добровольческая армия | 21 300 | 6250 | 27 550 | 290 | 1080
Донская армия
30 000
30 000
60 000
192
939
Кубанская армия (Кавказская без корпуса А. Г. Шкуро)
12 500
2550
25 050
60
307
Всего
I 63 800 I
I 48 800 I
I 112 600 I
I 592 I
I 2326
л
Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 104.
2 Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 139.
- 671 -

Приложение
Состав и численность войск Южного фронта за 1919 г. по данным А. И. Егорова
ю
я
Я
я
я
2
2
Он
Он
ей
ей
Я
Я
00
О
ей
Bg
§!
О к 1 ю я
X!
а
В
>>
© Я-
5 ®
Q. Л •Г4 ни
ей Ян
S Я
gs
Ч
©
И р.
© — Он
О
о 3>е<
я Ч Я
я а к я о „
. »я о?я я >йк S
ТГСО <D
^ а « я я
§s
s t-
l=Tg
о
о
о
00
о
о
о
я
я
2
Он
о
ООО
ООО
о о
СО Ю м
я
1>
я
о
Он
>&
я
я
со
я
я
я
«
Он ,
© «с
ГО I L Я(М
Рн со !
— 672 -
Егоров А. И. Разгром Деникина. С. 226.

Продолжение таблицы
»я
со .
о
я я
я
я
’В s
я
Ян
Ян
05 §•
VO
я
=я
§’?
о
Я 00
я
я
Ян
со я
я
Я
CD
ей
R
я 5 я £
Я 5
я
Я
Я
ф
2
ей
Н
Я
о
Ян
о
я
я
я
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
ыми д из со
1
1
1
Я
Оц
>&
со
aS
§«
С
я
ай
Н
О
О
Я
>»
Я
н
Исм
Ч
й>
Н 53
О
о
о
° я
Я
я
я я
я
2 s
ч
я
ч
Я
о
о
Я
«>Я
m
tr
^со
СО
’Я
я
й
Ян
138
185
85
26
200
136
127
84
26
о
00
чтн
75
о
см
120
64
85
136
см
ю
39
о
о
я
я
см
Ян
Ян
03
VO
я
VO
я
н
я
о
о
я
я
Ян
я
Я
о
^■н
ю
'Г—1
я
я
я
ч
к
—t
о
о
о
со
нР
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
ф
§
03
ю
о
ю
о
о
о
о
о
xt1
ю
ю
о
о
U0
00
о
00
см
VO
хГ
хР
со
ю
00
ю
ю
t>-
СО
03
со
со
ю
со
я
О
ю
с—
■НТ"<
xt<
со
■Г-1
Рн
см
Т-Н
t>
гН
я
о
о
о
о
О
о
о
о
о
о
о
о
о
о
я
о
о
о
О
о
о
о
594
о
о
о
о
о
о
о
о
о
3
н
о
о
о
00
о
ю
03
ю
Ю
СМ
о
СО
о
см
см
со
со
см
СО
00
ю
о
см
о
см
о
00
см
03
со
о
о
о
о
00
а
хг
см
см
см
см
^г-<
см
о
о
и
(-(
о
о
я
я
я
я s
я
я
я
о»
я
со
я я
«
й
СО я
| я Г- я
я
РЭ
и
'я
я
^ я
со
1 «
я
2
о
>>
й
я
2
Ян
я 1 я
£ Я £
Ян
я
я
н
я
я 5
н я
<
ем
СО
Ян
Ян
я
я 4
к О
я
я
я
о
я
я
я
о
о
я
я
я
я
S tc
о «
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я Я Ян я
2
2
2
я
2
3
2
я
>е
2
2
2
я
я
Я я
. г*>. ф
Ян
Ян
Ян
’Я
2
Ян
Ян
Ян
’Я
2
Ян
Ян
Ян
я
2
о
Е-Н
ей
я
я
3
я
я
я
я
3
Ян
я
я
я
я
о
я,
я и
Я О
я
я
я
я
я
я
я
Ян £Н
Ян
Я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
я
© ©
2 «
СМ
xj<
СО
о
я
см
Х}<
со
о
я
со
ф
см
xf
СО
я
я
СО о © &
со 1 ©г-
■нгН
■НГ-1
к
00
чтн
к
00
Он
■чгН
00
Рц о
Рн Ю
- 673 -

Приложение
Общая численность сил противостоящих РККА к февралю 1919 г.1
нат™оплваппо aTWTКоличество штыков К какому времени Ппимоняиио
Наименование армии и сабель относится цифра Примечание
со
%
4 05 а о
5 н
^ II
н ю
Ǥ
4 Я Я 2
Ф 3 о. Д
5 OU К 03
н о _[ Он
£>в<
5 >А
И
ф
о В * « Ч о а ф « ч
Л
ф 1=5
g о к и
cd О
ft
э»
«С
ч
В S П о ® Ч Ч cd g О-.
ifto &
rf§ c£
Он:- и
e
i
о
о
о
ч
к
s
Он
о
е
§1
cdO
ОО ДЮ ЧТ" Ф Л
РнО
в «
05 о
^ М
05 X
Н s Ф 2 Ч * v Ф
Рн CD
е
&!
vp !
л ®
О ч о
со К
е
о
О
о
см
О
о
СО
о
о
О
Г'-
о
СО
4 в
5 а
cd
ч, a
s -
р. ф со
a
cd
a а
е
PQ
нйс;
674
ражданская война. 1918—1921. Т. 3. С. 131.
юсогов И. Тактика крупных конных масс в эпоху Гражданской войны // Гражданская война. 1918—1921. Т. 2. С. 160.

00
S S .
Я я ь
« gg®
к *<м
* «05
О ^ч-Ц
Я В ц
СП _< Ри
С g'S
§ к
О^
Си
о ч
№ Он ЧЮ Я ни
2|
ни Ф Я О
W ^
Я «*
Ри *
* 2 и: н ф и
2 о я н ф о
о
о
и
я я
ClX
н «
в ч
НИ Ф
I?
Ф о
ф
я я я
ф
я
ё
cLg
Л
н
Я
о
а
>©<
>я
я
я
«
о
а
о
я
Я
2
2 » г2 й
И On
л .
(-Н
ЯН
стЗ1—' Он_
. я
* I
£о
я ®
® э-
^ 2
I >»
1 и: я
>я £
Я S
до
О К
2 о >?я я- И Я аз аз |=н
s s
о w
§1
« н
S3
£ и
Я
Я
о я
Рн О
о ч я о о о.
я«
o'er
я .
т< И Ч
_ *
ев Q3 Ч я ев
Он ,jQ 03 д
sl
ев Я Я g
PQ
2 Я
si
ев S Ч Я
&К
^ a
« . Я
ЯРО о со Я Яг - 5 рд1—| о я - е
«3 s «&1 £ g g
Н L я
о s «I
Я
' со
Я я я Я я я
|JQ я
ч 5
ч
>5
о
о
о
о
я
я
PQ
>я
я
я
- 675 -
РГВА. Ф. 101. On. 1. Д. 115. Л. 14—19. Приложение к разведывательной сводке № 71 р. От 1 октября 1920 г., г. Харьков. Впервые опубликовано: Гражданская война на Украине. Т. 3. С. 558—567.

Наименование части | Состав | Численность
Отдельный кавалерийский дивизион | — | 60 сабель, 6 пулеметов
Дивизии придан:
Батальон немцев-колонистов | — | 400 штыков, 60 сабель, 7 пулеметов
я
я
я
о
н
я
3
>я
я
я
я
я
>Я
я
о
н
<Х)
о
И
<D
3
О)
о
Ен
я
3
tc
>»
Он
о
о
Еч
я
S
я
о
Еч
я
S
я
о
ЕЧ
я
3
я
й
Он
о
я
о
Еч
я
s
я
ч
я
VO
я
я
ч
я
VO
О
>>
я
>>
я
1
0
X
3
4
я
я
ч
&
я
&
я
я
X
3
4
я
ч
я
ч
и
о
о
о
я
о
о
ю
я"
о
я
3
я
о
я
ОО
я"
о
а
см
Я*4
о
и
«
о
я
00
«
о
я
й
в
00
я
ю
я
о
о
00
ю
т-ч
п
о
я
ков, 20
ю
и"
о
я
я
й
«
Еч
05
ю
я
о
о
о
см
02
я
ч
я
ю
ю
о
я
3
3
Еч
3
о
о
3
н
э
о
о
СО
3
Еч
g
о
ю
3
н
g
о
ю
3
Еч
3
о
ю
легких,
3
н
3
о
о
3
Еч
3
о
о
3
Еч
3
о
о
X
я
я
о
я
ч
VO
я
о
о
ю
Еч
3
о
о
СО
Еч
3
о
о
со
СО
см
со
со
со
СО
02
я
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Я
* Ч ч я
Я
я
я
я
я
я
я
я
>> о
Я
я
я
я
»я
я
я
я
я
И Я
о
о
о
о
я
я
о
о
о
я
я
я
я
Он
я
я
я
ч
ч
ч
ч
я
со
ч
ч
ч
Я
я
я
я
Еч
1
я
я
я
1
1
1
1
1
1
“ Я
Н
н
Е-|
Еч
я
Еч
Еч
Еч
. Я
Я
я
я
я
ю
я
я
я
я
5m 3
VD
VO
ю
VO
со
VO
VO
VO
§
СО
СО
СО
СО
со
со
СО
со
5
Э ч о
s ей G
«Он „ ® g
S2 я
“
“
“
“
"
■
Я ч я 5 Я я 5. Он
Еч. ф
я д 5 о я (_1 я
“
“
■
~
~
■
~
■
о а и
о S
х a s ® и «
и 5 «
И м
S я
с и
34-я
К ДИ1
штаб
«§ ю к
5 к
5 1 5 3 5 §
я
я
я
ч
я
я
я
я
о
я
го
я
я
я
я S
д
я
ес
я
го
Д
я
>я
я
К
ч
о
ч
о
я
я
я
о
я
«
я
>Я
3
я
к
ч
о
с
>я
3
я
Е-|
о
полк
я
’Я
я
Он
я
ч
я
>я
о
я
о
=я
я
я
ч
о
0
н
О
’Я
3
и
я
’Я
я
ч
о
я
о
я
я
Он
я
>я
я
я
X
я
я
3
«
о
я
я
я
f4
я
я
я
Еч
я
я
ч
я
«
я
я
«
я
Я
о
>я
Еч
я
»я
я
ч
я
>я
я
о
о
ч
»Я
Я
X
я
о
я
я
3
Еч
о
См
я
я
’Я
ч
о
я
я
я
о
и
я
Он
ю
о
я
я
Еч
я
VO
я
я
Он
я
о
я
я
Он
о
Д
я
я
я
я
и
о
>я
ю
Он
=>S
я
’Я
о
я
ч
о
я
о
Он
а>
>©<
3
я
а
>я
СО
’Я
я
я
о
’Я
я
о
о
«
о
я
е
>я
ч
я
я
я
я
и
я
я
Он
я
д
>я
ю
’Я
я
я
о
о
Он
я
я
о
£
>я
СО
я
я
я
о
»я
я
Он
я
ч
ч
я
Еч
Он
я
я
я
я
я
«
>Я
я
я
о
>я
я
Он
я
ч
я
я
X
я
я
’Я
я
я
о
я
я
ч
о
3
и
ЭЯ
5 Я
3
я
о
X
я
я
>я
я
я
о
Он
>>
§
3
я
Еч
о
X
я
я
ЭЯ
я
я
о
го
я
я
я
я
я
я
о
>я
я
Он
я
ч
ч
я
Еч
Он
я
я
я
сг
я
>е<
о
>я
я
я
о
я
я
я
о
я
я
Н КОННЫЙ ПОЛК 1-1
§
я
я
я
>я
3
я
S
я
го
Е*
»я
«
я
Он
Еч
о
>я
я
я
о
я
я
го
я
Еч
Он
я
д
ближайшем тылу:
3
я
et
о
я
о
»я
я
я
о
’Я
я
§
я
со
ЧГН
со
Т-1
СО
тн
со
со
я
д
ю
я
о
я
д
со
3
со
см
QQ
я
Дч
- 676 -
ошибочно. Начальником дивизии был генерал Н. П. Стокасимов.

Наименование части Состав Численность
а
«3
<3
PQ я л %< «§>< а
s м s и 5 я Я g«
fct Ф 2
нн Л
я 5 ч
Я (_ О И С
О S
>н a я
S м Я ftS w CD И Я Ч Я Я
Й « я « «
Я й
* Я Л
ж
Я я
я 5
я
Я
я
О
о
Ен
ф
Ен
Ф
ф
S
Я
ф
S
Ф
ф
g.
К
о
СО
я
ч
я
■нтН
я
ч
ф
VD
Ен
Ф
1
Я
Ен
ф
S
ф
я
я
о
я
>я
я
й
Он
я
о
Ен
ф
§
ф
я
пулеметов
%
я
о
см
я
ч
я
о
Ен
ф
S
ф
ч
я
>я
я
чс
Он
00 сабель
ф
VD
оЗ
я
°
о
о
ф
VO
о
о
оЗ
а
о
о
X
см
см
я
см
х
О
О
О
О
О
СО
я
ч
ф
ю
я
ч
ф
VO
я
я
я
ф
я
ч
я
ч
о
о
о
я
ч
я
я
tn
ф
я
о
я
а
СО
Я~
PQ
О
Я
оЗ
О
О
03
о
о
vr
ч
см
VO
я
о
VO
я
о
см
я"
VO
я
о
ч
со
н
а
О
Я
Я
н
ю
см
о
см
о
о
о
о
о
2
о
о
о
о
СО
3
Е->
а
СО
СО
я
н
а
о
а
о
см
о
rH
о
—
—
—
—
—
—
я
—
—
см
—
—
—
я
я
Я V
я
ы й
ф
со Л
Он
я й
я
1
1
1
1
1
1
Is
1
1
1
1
Ен
я
1
Я 1
fct Ян
ю
ф
со
я я
—
—
—
—
—
—
Й >©< о S 5Я н
яя
—
—
—
—
—
—
Ян •
дс.
ф 5
ч ^
я
ф
я .
о
s<
К В
Рн
<
я
я
о
я
я ®
к
ф
я 2
Он
Я s
ф
о «
я я
к
с
5 «
ч
со
^2
я
Ян
я
К g
ф
я
я
fcH
Я Л
1 ч
ф
я
а
см я
' '
VO
я
я
я
fct
я
Он
к
я
Pi
я
Ян
я
VO
я
S
я
»я
я
я
я
я
о
<
’Я
я
я
я
я
я
ч
о
о
ф
я
Ян
о
Ян
я
я
я
я
ф
я
Ен
ч
со
о
я
я
ф
о
я
’Я
я
Я
Я
я
я
>я
с
я
я
я
я
Ч
О
я
’Я
Я
§
Я
>5
Я
я
ч
о
Я
fct
я
я
я
я
чс
я
я
я
Ян
я
я
я
я
я
ч
о
я
’Я
а
я
я
я
о
я
я
я
я
я
о
»я
я
я
о
я
я
ч
о
я
чс
’Я
я
я
Он
я
я
5
fct
я
я
я
Ен
я
я
я
я
Он
VO
я
о
я
’Я
я
я
я
о
я
X
03
«
ч
о
к
»я
Я
я
о
я
>я
Я
оЗ
fct
я
о
я
>я
я
>я
я
я
о
>я
ф
VO
я
<Л
я
о
я
я
я
я
о
’Я
я
я
я
X
я
Ян
5
я
о
я
’Я
я
я
я
о
я
я
X
ч
о
G,
я
чс
VO
>>
к
»я
я
>я
а
я
я
о
’Я
я
Он
ф
ч
ч
я
я
я
я
я
о
’Я
ф
я
я
я
я
Я
(-и
Я
Он
VO
я
чс
о
я
О
я
и;
о
я
о
оЗ
Рч
Я
Он
VO
я
чс
о
я
о
чс
Он
03
я
я
ч
ф
Он
Ен
о
Он
ф
ч
ч
я
<
6
я
ф
я
о
Ян
я
Ян
н
о
<
я
я
я
Ян
VO
я
чс
о
я
о
я
>я
я
я
Ен
Он
я
я
я
Он
ф
ч
я
о
я
ф
ф
о
я
я
»я
>Я
я
>я
>Я
я
Ен
Он
Ян
ф
’Я
’Я
я
’Я
ч
о
я
fct
я
я
ф
ч
■Г—1
Ю
см
|>-
Т-1
<
Е-
чгН
см
см
PQ
о
к
<
о
о
ю
- 677 -

а
V§
§
о
£
>Я
Я
fct
>>
Он
О
Ю
00
я
я
И
н
о
О
о
я
Н
о
3
аз
я
н
S
я
a
аз
03
Я
Ч
ч
>>
о
о
Я
Я
о
о
СО
ю
о
СО
я
ч
аз
VO
ей
о
ю
см
см
ю
я
я
о
о
я
я
аз
CQ
Я
н
3
Я
о
н
К
о
’Я
о
о
00
я
Он
С
см
зя
<
я
я
Ч
о
аз
о
о
нн Он
5 аз
ч
5 я
о
S о
с
Он ^ аЗ ^
о
я
о
я
ЭК
я 2
1 К ^ S
о
Он
а
ей
«
я
>Я
аЗ
О
>>
Я
Он
о
я
я
о
я
аз
4
Я
И
2
п
я
аз
S
о
a
(-Н
О
о
Я
о
я
X
tr
о
»я
аз
аз
Я
S
Я
Он
аз
аЗ
я
о
О
аз
Я
(-Н
я
аз
СМ
о
a
»я
Я
Я
аз
аЗ
о
Он
X
я
ч
S
о
о
я
я
о
a
я
о
Он
о
я
ч
аЗ
н
я
аз
Я
«
аЗ
Я
VO
Он
аз
С
3
я
я
о
о
аЗ
(-Н
Я
о
аЗ
СО
н
S
Он о Я О
’Я
я
я
я
я
я
я
о
о
о
я
о
н
н
н
о
>5
я
н
аз
аз
аз
н
Он
И
аз
S
a
a
аз
о
аз
*5
аз
a
аз
аз
аз
a
a
аз
Ч
ч
ч
аз
X
аз
5,
Ч
>»
>>
>»
ч
3
Ч
0
я
я
ч
д
Я
ю
ю
о
я
аз
й
«
Я
см
ю
О
чг
4F
СО
СО
чр
ю
Е-
я
я
я
я
я
я
о
о
о
ч
г-
Ч
о
я
я
я
аз
аз
я
3
н
э
3
н
3
3
н
3
VO
я
о
и
я
я
VO
я
о
я
н
3
3
н
3
о
о
о
о
ю
я
аз
ю
см
о
о
о
о
о
ч
о
ЧГ
со
ЧР
ю
ю
-г-1
Он
аз
«
Я
Я
я ю о И
я g
ей
я
я
я
я
Я н
Я
я
я
>я
я
я
я г3
О
о
о
аз
о
о
Н EQ
я
я
я
Он
я
я
аз
Ч
ч
ч
я
ч
ч
Онг •
ей
я
я
1
н
1
я
я
я
Е-н ^
Е-
н
н
я
я
н
н
Я
я
я
VO
со
я
я
мя <
Ю
VO
VO
СО
Я*
Я Он
VO
VO
я ^
СО
со
СО
Я ф
со
чР
я . я 2< s
я ^ я
я
й ч «
—
—
—
—
—
—
Я нС
—
—
Я аЗ о
я
« Он я
Н Ч
НШЧ
о я
Я я о
X Он
ч аз я
аз аз
Я я
Я Я
о в
аз
Я Я 3 О s s
Я ^ я -
Я М н
я Й
ОнЯ g
о я
аЗ я В
я «
Sgg
о я «Л
g VO Я ей Я Ч
«К
Он
t=C
Л В ч ^
2 я я 5
к 3
ч
ей
Я
Я
HJ
я
о
я
я
et
со
я
я
я
о
Я
я
я
я
Он
ч
Ч
VO
о
О
я
Я
>я
я
Я
Я
Я
»я
>я
я
о
3
3
о
’Я
я
я
Я
я
я
>Я
я
я
Он
н
о
н
о
ч
о
я
>я
ч
о
я
’Я
ч
о
я
>Я
Он
аз
ч
я
я
аз
Ч
Ч
Я
н
я
о
Он
чс
cd
X
аз
Я
>Я
X
аз
Я
>Я
я
я
я
я
я
я
я
я
Он
я
я
о
Я
я
Я
я
о
я
о
я
о
я
>я
я
я
я
я
о
о
о
я
я
’Я
о
о
я
я
я
я
я
3
Он
я
§
Он
я
S
Он
я
S
о
я
о
я
О
Я
о
я
я
я
ч
о
Он
п
о
Он
СС
»я
>я
:я
Он
я
Он
я
аз
>я
>я
см
со
S
S
О
см
- 678 -
Дроздовский кавалерийский дивизион — 200 сабель, 4 пулемета
2-й Дроздовский конный полк I — I 500 сабель
Дроздовская артиллерийская бригада | 3 батареи | 12 легких орудий
1-й Корниловский конный полк (1-й Кубанский кавалерийской дивизии) | — 1 100 штыков, 400 сабель, 20 пулеметов

а
v3
3
о
а
ЕГ
s
s
я
К
х
а
а
о
’S
S
Рн
а а а „ и
2 03 а^г;
VO •
Ǥ^
иП а
а . я
ж-^ и а о аз а § кйй И Р§ о ф 2 х а с с (н а а
к а те «аа а « в о а а, « я ч OS,
§«vg в а 2
&§в
со а а а
03 л
а а и ч
о ®
«W
о
otP § • a S
а*н
2s и
2 • я
«□о а
s я «чо а я a
§ РЧ
3 аз о
1$с
s"S
caa a ®sg
§g§ 2 «
S a * n я
«M'S
"Sg
я ^ a я
*a л 5
я
a я о о vo а о oU С .
§CW
gGo S<g HS a «0.5 « ® S a a a a ® a о я о
кв c a a a я » я a a « о m я a я я
?8«3
<m 3 S
Si
я a
Eg
£
a
=a
a
5
О
О
ST
>a
3
a
a
о
a
>a
a
a
>a
a
a
a
о
f=Z
>a
sp
s
pH
Ы
a
«
»a
a
a
о
>a
a
p
a
a
a
E-
P
<
679

S'
a
v§
a
£
S
о
о
£
a
a
G
О
О
СО
о
X
G
В
U
о
о
СО
S К
* §
« Л
аЗ 3
х я
о ^ X
° G tzi я
« § СО g tt
a s д
к
4
о
G
>5
Я
G
G
ft
VO
PQ
О
X
«
A
«■=£
g«j
S
gpQ
«ч
я g
S|
§2
x
„ я 3 s S м * a Й n о s «н X
a a
A 4 cd X
об
g.
G
О
О
СО
a
ч
о
G
>a
a
x
a
a
tt
ft
680
Лейб-гвардии Казачий полк — 600 сабель
2-я бригада:
1- 	й Донской конный полк 1 — | 300 сабель, 20 пулеметов
2- 	й Донской конный полк ! = | 300 сабель, И пулеметов

Артиллерийские части | — | 19 легких орудий
В ближайшем тылу (условно):
л
«
Я
я g х
« о g
я я >>
т cd Я » н 2
f=c .ю
cjjS а cd н
oW Я
я „ я
cd Я со
^sg
«|а
3 §>н
§яЗ
о Я ® VO Яю g йо я ч
S g
ЬчН НМ
Зн Я
5
ей
я
я
Н
н
Ен
03
я
я
2
2
2
03
я
я
Ч
ч
ч
>>
>»
>>
Я
я
я
СМ
см
СО
я
я"
и
о
о
о
я
я
я
3
3
3
н
н
Ен
3
э
3
о
о
о
о
о
о
ю
ю
Чр
со
и
к
р
ft ^
к S
» о.
4
3 в
н _
§ 2 $ о
о s
VO Я
5 g
«g
•3
2
;>>
ft
я
2
ft
о
>6<
>я
я
I
о
03
KF
см
о
о
о
>>
я
00
05
05
о
о
со
ft
>е<
я
2
я
я
2
ft
cd
PQ
И CQ PQ
>»
ч
2
о
я
о
ю
>>
ч
Ен
5
- 681 -
Начальник оперативного управления Южного фронта Каратыгин
Военный комиссар Андреев За начальника разведывательного отделения Тараскин

Приложение № 19
Численность сил Русской армии генерала П. Н. Врангеля согласно разведсводке РККА после ее отхода в ноябре 1920 г. в Крым по данным А. В. Голубева1
Наименование частей | Штыков | Сабель
1-й корпус
Корниловская дивизия 700 200
Марковская дивизия 1000 300
Дроздовская дивизия 1500 600
В корпусе 3200 1100
2-й корпус
13-я пехотная дивизия 1000 200
34-я пехотная дивизия 500 120
В корпусе 1500 320
Донской корпус
1- 	я Донская дивизия — 800
2- 	я Донская дивизия — 1100
3- 	я Донская дивизия 1100 300
В корпусе 1100 2200
Конный корпус
1- 	я кавалерийская дивизия — 1200
2- 	я кавалерийская дивизия — 800
Кубанская конная дивизия — 7001  2
Терско-Астраханская бригада — 4003
В корпусе — 3100
3-й корпус
6-  я пехотная дивизия 500 300
7-  я пехотная дивизия 600 300
В корпусе 1100 600
1-я бригада 2-й Кубанской дивизии.... 1000
Сводно-Гвардейский полк 600
Донской офицерский полк 250
42-й Донской пехотный полк 500
Полк немцев-колонистов 500
Итого в армии П. Н. Врангеля19 9850 7220
1 Голубев А. В. Перекопско-Чонгарская операция. С. 47.
2 Численность Кубанской дивизии и Терско-Астраханской бригады видимо преуменьшена. В боях в Северной Таврии в первой насчитывалось 2000 сабель, во второй — 1000—1200 сабель. Понесенные в Северной Таврии потери вряд ли могли снизить эту численность до указанной (прим. А. В. Голубева).
3 Из технических средств армия Врангеля сохранила около 200 орудий, 5 бронепоездов, почти все автоброиевики и все самолеты (прим. А. В. Голубева).
- 682 -

Приложение № 20
Сведения о составе сил Русской армии оборонявших Перекопский перешеек1
Наименование частей
Штыков и сабель
Пулеметов
Орудий
Сводно-Гвардейский пехотный полк
400
60
3
13-я пехотная дивизия
1530
75
20
34-я пехотная дивизия
750
44
25
Корниловская дивизия
1960
42
23
Дроздовская дивизия
3260
150
36
Марковская дивизия
1000
96
21
Итого |
| 8900 |
467 |
128
Приложение № 21
Сведения о составе сил Русской армии оборонявших Перекопский перешеек1  2
Приходится
hQ
Состав частей
на 1 км
Е-
О
фонта
Наименование частей
О
Я
я
<D
PQ
О
PQ
О
й
о
Ф
>я
о
Ф
>я
я
я
§
я
я
S
Я
н
о
о,
С
я
н
э
Ф
С
5
Ян
О
Я
н
а
ф
с
R
Ян
О
Восточный фас от Сиваша до Перекопского тракта
Сводно-Гвардейский полк
3 км
400
60
32
130
20
10
Западный фас от Перекопского тракта до Адаманского
залива
1-й и 4-й Дроздовские полки
8 км
1200
86
40
125
И
5
Резервы участковые
2-й и 3-й Дроздовские полки
2600
64
—
—
—
—
Общий
Корниловская и Марковская дивизии у Юшуни
2960
138
44
-
-
-
13-я и 14-я пехотные дивизии (Карпова балка)
2280
119
45
-
-
-
Конный корпус генерала И. Г. Барбовича(у Юшуни)
4590
228
24
-
-
Примечание: Приведенные составителем таблицы цифры взяты преимущественно их архивных данных штаба 6-й красной армии. Итоговые данные Разведывательного отдела Штаба Южного фронта о Русской армии оценивают к этому времени численность Корниловской дивизии в 700 штыков, Дроздовской — в 1500 штыков.
1 Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии. С. 64.
2 Триандафиллов В. К. Перекопская операция Красной армии. С. 65—66.
- 683 -

— Раздел IV —
ДОКУМЕНТЫ ОБ УЧЕТЕ ПОПОЛНЕНИЯ В ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЕ ПОЛКИ И СВЕДЕНИЯ О ЖАЛОВАНЬИ ДОБРОВОЛЬЦЕВ
Приложение № 22
Ведомости для заполнения на прибывающих и убывающих в 1-й офицерский генерала Маркова полк.
Лето—осень 1918 г.1
Сведения о прибытии
чинов «...» роты (команды) 1-го офицерского генерала Маркова полка
№
Зва¬
ние
Фамилия,
имя,
отчество
Откуда прибыли и по какой причине
Следует
зачислить
1) Доброволец, на пополнение
В списки полка на все виды довольствия...
2) Мобилизованный, на пополнение
То же...
3) Переведен из... полка
То же...
4) Из лазарета (госпиталя) по излечении ранения
На все виды довольствия с...
5) Из лазарета (госпиталя) по излечении от болезни
На довольствие из котла... и жалование
6) Из командировки по делам полка (роты)
На все виды довольствия с...
7) Из отпуска по болезни
На довольствие из котла с...
8) Из отпуска по личным (семейным) делам
То же...
9) Из бегов
На все виды довольствия с...
10) Из... роты для пользы службы (на укомплектование, для совместной службы с братом и т. д.)
В списки... роты и на все виды довольствия... с исключением из списков... роты и довольствия с того же числа
11) Из... роты (возвратился из лазарета по излечении ранений... с. г.) на укомплектование и т. д.
То же...
Командир роты... «...» 1918 г. №...
«...» 1918 г. Командиру полка №... Командир батальона, полковник...
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 37-37 об.
- 684 -

Командиру батальона Сведения об убытии
Чинов «...» роты (команды) 1-го офицерского генерала Маркова полка
№
Зва¬
ние
Фамилия,
имя,
отчество
Куда выбыл и по какой причине
Надлежит
исключить
1) Переведен в... полк (штаб)
Из списков полка и со всех видов довольствия с...
2) Командирован в распоряжение... как признан-ный на не строевую должность
То же...
3) В лазарет (госпиталь) для излечения заболевания
Со всех видов довольствия с...
4) В командировку по делам полка (роты)
С довольствия и котла с...
5) В отпуск на... суток (... месяцев) по болезни, для поправления здоровья
То же...
6) В отпуск по личным делам на... суток
То же...
И т. д.
Примечание: убитые, раненые, контуженные и без вести пропавшие вносятся в списки по форме ранее разосланной.
Командир роты.. «...» 1918 г. № .. «...» 1918 г Командиру полка №.. Командир батальона, полковник..
- 685 -

Приложение № 23
Ведомость о проверке личного состава 1-го офицерского генерала Маркова полка
Приказ
по 1-му офицерскому Генерала Маркова полка № 1241
13 	(26) июля 1919 г.
§ 2
Сего числа мною проверены сведения подаваемые ротами и командами в штаб полка со сведениями по обозу 1-го разряда из коих сошлись только сведения пулеметной команды 3-го батальона, между тем как в ротах и остальных командах получилось преступная разница, которая в итоге дала лишних 850 ртов, что составляет расход в день около 10 000 рублей. При сем объявляю цифровые данные превышающие действительность в каждой роте и команде отдельно и требую чтобы ротные командиры и начальники относились добросовестно к сведениям, так как каждому известны те трудности добывания продуктов и удовлетворение нужд полка. В случае неисполнения моего приказания буду немилосерден.
Ведомость командира обоза 1-го разряда и 1-го офицерского генерала Маркова полка о количестве людей в сведениях называемых ротами и командами в штаб полка и в обоз 1-го разряда на получение продуктов
Наименование
По сведениям подаваемым в штаб полка
По сведениям подаваемым в обоз 1-го разряда
Разница
1. Рота генерала Маркова
142
173
31
2. 2-я рота
236
255
91
3. 3-я рота
153
240
87
4. 4-я рота
189
190
1
5. Пулеметная команда 1-го батальона
75
155
80
6. 5-я рота
79
150
71
7. 6-я рота
108
140
32
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 37-37 об.
- 686 -

Продолжение таблицы
Наименование
По сведениям подаваемым в штаб полка
По сведениям подаваемым в обоз 1-го разряда
Разница
8. 7-я рота
147
200
53
9. 8-я рота
144
190
46
10. Пулеметная команда 2-го батальона
124
130
6
И. 9-я рота
137
220
83
12. 10 рота
89
105
16
13. 11-я рота
99
158
59
14. 12-я рота
105
170
65
15. Пулеметная команда 3-го батальона
Правильно
16. 13-я рота
141
147
6
17. 14-я рота
164
175
И
18. 15-я рота
135
151
16
19. 16-я рота
149
191
42
20. Полковая пулеметная команда
98
137
39
21. Команда пеших разведчиков
169
191
22
22. Околодок
38
74
36
23. Комендантская команда
32
61
29
Итого
I 2753 I
I 3603 1
I 850
Командир полка полковник А. Н. Блейш
- 687 -

Приложение № 24 Приказ об изменении окладов офицерам
Приказ
главнокомандующего Вооруженными силами на Юге России
№ 14661
6 (19) июля 1919 г. г. Екатеринодар
§ 1
В изменение приказов Добровольческой армии 1918 г. № 240 и главнокомандующего Добровольческой армии № 260 — всем офицерам и классным чинам Вооруженных сил на Юге России, устанавливаю нижеследующие оклады содержания.
Основные оклады повысить, в соответствии существующим ныне окладам по следующим размерам:
Ныне существующие оклады
Вновь установленные оклады
В месяц
В год
В месяц
В год
%
262 руб.
3150 руб.
450 руб.
5400 руб.
71%
300 руб.
3600 руб.
487 руб.
| 5850 руб.
63%
337 руб.
4050 руб.
525 руб.
6300 руб.
56%
375 руб.
4500 руб.
562 руб.
6750 руб.
50%
412 руб.
4950 руб.
600 руб.
7200 руб.
46%
450 руб.
5400 руб.
675 руб.
8100 руб.
50%
487 руб.
5850 руб.
800 руб.
9600 руб.
64%
600 руб.
7200 руб.
1000 руб.
12 000 руб.
67%
675 руб.
8100 руб.
1250 руб.
15 000 руб.
122%
750 руб.
9000 руб.
1800 руб.
21 600 руб.
180%
825 руб.
| 9900 руб.
2100 руб.
25 200 руб.
191%
900 руб.
10 800 руб.
2400 руб.
28 800 руб.
206%
950 руб.
11 400 руб.
2750 руб.
33 000 руб.
198%
1000 руб.
12 000 руб.
3000 руб.
36 000 руб.
250%
1200 руб.
| 14 400 руб.
3500 руб.
42 000 руб.
317%
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 89.
- 688 -

1) Установить в размере 8100 руб. основные оклады содержания для должности: начальника службы связи и старшим офицерам рот и полковых пулеметных команд во всех действующих строевых частях, начальникам батальонных пулеметных команд во всех строевых частях, адъютантам отдельных батальонов и рот и начальникам отделений пулеметных частей.
2) Установить выдачу пособий семейным:
а) для лиц, получающих основные оклады содержания от 5400 руб. до 12 000 руб. — 400 руб. в месяц.
б) для лиц, получающих основной оклад содержания от 15 000 руб. до 21 600 руб. — 500 руб. в месяц.
в) для лиц, получающих основной оклад содержания от 25 200 руб. до 60 000 руб. — 600 руб. в месяц.
3) Прибавка на дороговизну и
4) Кормовой оклад оставить на ныне существующих основаниях.
§ 2
Настоящий приказ ввести в действительность с 1-го июля с. г.
Подлинный подписал генерал-лейтенант [А. И.] Деникин
- 689 -

— Раздел V —
ДОКУМЕНТЫ О ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯХ ЧИНОВ ВСЮР И БОРЬБЕ С НИМИ
Приложение № 25 Приказы по полкам ВСЮР
Приказ
по гарнизону города Белгорода № 201
6 	(19) июля 1919 г.
В последнее время стали учащаться случаи пьянства среди воинских чинов и в связи с этим конфликты между офицерами и солдатами, влекущие за собой грубые отношения первых и последних, последствием чего является подрыв воинской дисциплины. Кроме того замечаются случаи незаконных реквизиций, как солдатами, так и офицерами у жителей города и деревень различных продуктов, имущества, скота и проч.
Находя, что вышеозначенные поступки вносят деморализацию В СЛАВНУЮ ДОБРОВОЛЬЧЕСКУЮ АРМИЮ, подрывают ее авторитет и кладут пятно позора на офицерский состав армии, предупреждаю, что замеченные в сих позорных поступках, как офицеры, так и солдаты будут мною предаваться военно-полевому суду.
От всех господ командиров вверенных мне частей гарнизона требую строжайшего наблюдения за поведением подчиненных им офицеров и солдат, внушая им сознание своего святого долга перед ВЕЛИКОЙ НАШЕЙ РОДИНЫ, каковой долг отнюдь не состоит в производстве скандалов, когда производящие таковые уподобляются веселящимся комиссарам.
Начальник гарнизона генерал-майор [A. H.J Третьяков
1 РГВА. Ф. 39689. On. 1. Д. 12. Л. 5.
- 690 -

Приказ
по гарнизону города Белгорода № 2641
20 сентября (3 октября) 1919 г.
ст. Буча
§ 1
Жалобы крестьян и обывателей мне надоели. Мне стыдно за полк и моих подчиненных и помощников господ офицеров. Работы у меня много, фронт большой и к довершению всего приходиться заниматься разборами жалоб на своих же стрелков.
На станции Буча стояли 9, 11 и 12-я роты. Лично мною говорилось и указывалось, где можно брать картофель и капусту. Ротам видимо трудно было пройти версту где есть коммунистический народ и вот роты вырыли весь картофель у видной женщины, у которой пользовались кровом и приютом — сама же она ходила от большевиков. Приказываю командиру 11-й роты уплатить потерпевшей 1500 рублей, командирам 9 и 12-й рот возвратить свою часть по 500 рублей командиру 11-й роты. Начальнику же хозяйственной части, сделать раскладку и удержать означенную сумму 1500 рублей из содержания командиров рот и взводных офицеров этих рот на пополнение этой суммы.
Во всем вижу халатное отношение к делу господ офицеров. Господа офицеры, стоя в резерве отбывают номера на занятиях, после чего солдат их не интересует и они предоставляют его самому себе. Солдаты валяются на боку — лично наблюдал в 11-й роте.
Господа офицеры не обращают внимания на то, что стрелки не имеют никакого вида, ходят в рванной одежде, вместо того чтобы заставлять починить рванное в свободное время. Отдавать честь не умеют, отвечают на приветствие [...], не умываются по утрам.
Требую от офицеров, чтобы они были не только руководителями в бою, но воспитателем и наставником стрелка — требую, чтобы господа офицеры сжились со стрелками и были их друзьями и вместе с тем строгим и требовательным начальником всегда и всюду, не только в бою. Стрелки дерутся пока что хорошо, офицеры рвутся в бой и вперед — это весьма похвально. Требую, чтобы и в обстановке более мирного характера офицеры были достойны своего звания и своего назначения.
Буду строго взыскивать за малейшие упущения по службе и отступления от моих требований. Еще раз напоминаю, что мы не разбойники, мы пришли защищать мирное население, восстановить законность и порядок — не чего брать дурных
1 РГВА. Ф. 39764. On. 1. Д. 1. Л. 134 об. - 136.
- 691 -

примеров с различных партизанских отрядов, — мы регулярная воинская часть, мы живем и служим по старым традициям нашей славной армии.
Честь полка и славу его, буду поддерживать самыми строгими мерами; всякое деяние навлекающее позор и изъян на стрелковый полк, которым я считаю за счастье командовать, буду карать со всей строгостью законов военного времени. Верю, что я такой приказ, хотя и скрипя сердцем, пишу в первый и последний раз.
Командир полка, полковник...
Приказ
Стрелковому полку 7-й пехотной дивизии № 2701
26 сентября (9 октября) 1919 г.
г. Киев
§i
Грабежи и насилия над мирными жителями местностей занятых нашим полком заставляют меня прибегнуть к крайне суровым мерам. Население, и особенно крестьяне с большим нетерпением ожидали прихода частей нашей славной Добровольческой армии. Они встречали нас хлебом и солью, они видели в нас избавителей от ига большевиков. К сожалению не все чины полка проникнуты чувством высокого патриотизма, любви к ближнему и уважением к чужой собственности. Отдельные выродки нашей славной Добровольческой армии клеймят позором всех нас, идущих на спасение Великой России и добровольно поднявших знамя за восстановление порядка, спокойствия, мира и тишины на матушке-Руси. Что ни день, что ни село, вновь занятые нами и политые кровью наших славных братьев добровольцев — то новые и новые жалобы и следы на грабежи, насилия и самоуправство отдельных выродков из нашей семьи.
Что делать? — «Семья не без урода» — говорит мудрая русская поговорка, — но есть и другая, созданная также русским народом: «Паршивая овца все стадо портит». И в нашей семье славных добровольцев и родных мне стрелков — нет места ни выродкам, ни паршивым овцам.
Категорически приказываю всех кто будет уличен и пойман в грабежах и насилии над мирными жителями — расстреливать без суда и следствия в той же деревне, селе или местечке.
1 РГВА. Ф. 39764. On. 1. Д. 1. Л. 146; 147 об. - 148.
- 692 -

Для этого собирать всех жителей этого пункта и объявлять, что мы чины Добровольческой армии не допускаем, чтобы в нашей среде были такие мерзавцы и грабители, а потому, дабы сохранить чистым и непорочным наше светлое знамя добровольцев, мы всех мерзавцев — грабителей и насильников уничтожаем.
Право расстрела без суда даю всем командирам батальонов, рот и начальникам команд. Мне только коротко доложить о происшествии и о том, кто и за что расстрелян.
Родные братья добровольцы и стрелки, надо помнить, кто мы, и за что проливаем свою кровь. Мы не большевики, не насильники — мы русские солдаты, а «солдат не разбойник».
Приказываю изложенное строго и неукоснительно исполнять командирам батальонов, рот и начальникам команд.
[••]
Командир полка, полковник...
Приказ о расформировании 2-й Терской пластунской бригады1
Приказ
Войскам Киевской группы № 4/ин
2 (15) января 1920 г. ст. Колосовка
[...] Отсутствие твердого управления начальников, большая убыль больными и дезертирами, в связи с потерей почти всего своего обоза при отходе, значительно уменьшили численный состав 2-й Терской пластунской бригады.
Непрекращающиеся грабежи и насилия казаков, дошедших до восстания с оружием против своих же войск, заставили меня разоружить остатки этой бригады, произвести чистку личного состава и свести ее в Отдельный сводный Терский батальон (около 250 штыков), впредь до пополнения его до состава бригады или закрепления его в таком виде приказом главнокомандующего.
Командующим батальоном назначен полковник [М. П.] Щепетильников, которому приказываю принять самые суровые меры к водворению порядка во вверенной ему части.
Командующий Войсками Киевской группы Генерального штаба генерал-лейтенант [Н. Э.] Бредов
1 РГВА. Ф. 39701. On. 1. Д. 9. Л. 33.
- 693 -

Приложение № 26
Письмо командующего Донской армией генерала В. И. Сидорина командиру 4-м донским корпусом генералу К. К. Мамантову о злоупотреблениях в армии!
Командующий Донской армией Всевеликого войска Донского Июня 11 (24) дня 1919 г. № 0243/к. г. Новочеркасск
Совершенно секретно*  2
Милостивый государь Константин Константинович!
К глубокому моему огорчению я должен констатировать необычайное падение нравственных устоев нашего командного состава, влекущую за собой бесконечный ряд преступных деяний.
Мне например, известны случаи:
1. Потери начальствующими чинами и частями денежных документов и самой денежной отчетности, как обычное явление и объяснение одно — отбили красные;
2. Некоторые начальствующие лица средствами войсковых частей произвели лично для себя посевы, широко использовав для этого и труд военнопленных;
3. В занимаемых населенных пунктах производятся грабежи и незаконные поборы при участии командного состава вывозятся товары, предметы домашней обстановки и прочее, закупки производятся по непомерно низким ценам путем давления на запуганное население и предпринимателей с несомненно спекулятивной целью и в громадном количестве (несколько вагонов на одно лицо, купленное вывозится внутрь области по воинским предложениям и даже в сопровождении наряжаемых для этой цели воинских чинов);
4. Разрешенная до июня покупка фуража по произвольным рыночным ценам породила фантастические злоупотребления;
5. При одной из армий (ныне корпуса) содержится гурт молочного скота для нужд офицеров за счет казны, что вызывает недовольство казаков;
6. Отбиваемые у красных имущество, а в особенности денежные знаки, расхищаются и в казну ничего не попадает;
\ РГВА. Ф. 40308. On. 1. Д. 35. Л. 1-1 об.
2 На полях документа надписано: Его превосходительству генерал-лейтенанту К. К. Мамантову. 23.12.1919. Вручено для сведения.
- 694 -

7. Многие начальствующие лица обзавелись лошадьми и экипажами очень большой ценности, лично им принадлежащими, приобретение которых им по нормальным ценам не по средствам;
8. Неумеренное потребление спиртных напитков сейчас постоянное явление и особенно безобразные формы принимало при занятии населенных пунктов.
Чем же отличается наша армия в таком случае от красных банд? Можем ли мы при таких условиях рассчитывать [освободиться] от красных насильников? Может ли при таких условиях командный состав держать свой авторитет в глазах подчиненных на должной высоте? Прошу Вас принять все меры к самому беспощадному искоренению вышеуказанных явлений, предупредив всех офицеров до взводных включительно, что я в свою очередь для оздоровления командного состава приму меры контроля и не остановлюсь перед преданием военно-полевому суду виновных, именах которых будут широко оглашены для вечного позора.
О всех случаях злоупотреблений командного состава и принятых по сему Вами мерах прошу мне сообщать.
Примите уверение в совершенном к Вам уважении.
В. И. Сидорин
- 695 -

— ИМЕННОИ УКАЗАТЕЛЬ —
Абальянц А. А. 46. 165, 614 Абинякин Р. М. 4б, 66, 77, 80, 84, 120, 149, 156,159,184,192, 381, 384, 467, 492, 498, 500, 512, 513, 519, 622, 623, 632
Абрамов Ф. Ф. 108, 572, 630 Абрамович (полковник) 226 Автономов А. И. 121, 153 Агапеев В. П. 393, 422 Агеев П. М. 90 Агеева Т. Г. 36. 366, 623 Агоев В. К. 244, 24^-249, 296 Агоев К. К. 677
Агуреев К. В. 25, 26, 306, 307, 309, 310, 320, 623
Азовцев Н. Н. 25, 625 Акацатов М. Е. 190,191 Алахвердов Г. Г. 25, 26, 613, 623
А ттотгярп А Н 4Q
Александров К. М. 428, 598. 620, 630 Александров Я. 53, 179,614 Александровский Г. Б. 151, 274, 280, 504, 513, 514, 614, 620 Алексашенко А. П. 25, 26, 370, 371, 620, 623
Алексеев А. Н. 85
Алексеев М. В. 9,44,51-61,70,71,83, 84, 92, 98,116,117,123,124,145, 152, 15Ь, 1^6,159,161, 163-166,191, 192, 195, 204, 225, 250, 273, 303, 396, 432, 493,510, 551,612,618 Алексеев Н. Н. 36t, 368, 376, 377, 608, 614
Алексеев С. А. 35, 489, 620 Алексеева-Борель В. М. 52, 53, 146, 612
Алиев Э. X. 344
Алиханов К. 553
Алферов 3. А. 139, 226, 233
Альмендингер В. В. 174, 346, 376, 614
Ангарский ш. С. 23, 309, 623
Андгуладзе Г. Б. 160, 675
Андреев (военный комиссар) 681
Андреев И. Л. 48
Андреянов В. А. 87
Анишев А. 20, 623
Антонов А. С. 301
Антонов-Овсеенко В. А. 19, 61, 75-77, 115, 135,614
Антропов О. О. 200-207, 623 Аптекарь П. А. 350, 374, 467, 623 Арон В А. 75,614 Архипов (генерал) 160 Астапенко М. П. 89, 623 Астахов Г. М. 207 Асташев А. В. 85, 383, 384 Аутлев М. Г. 25, 629 Бабиев Н. Г. 107, 566, 567 Баев К. 577,583, 614 Бажанов Д. А. 54, 628 Базавов М. В. ИЗ Базанов С. Н. 48 Базанова О. В. 48 Байдак А. А. 677 Байдаров С. В. 270, 623
Балабин Е. И. 96. 614, 625 Балицкий А. Ф. о43 БалмасовС. С. 35,289,598,619,624, 627,630
Банин Н. /L 645 Барабаш 550
Барбович И. Г. 494, 507, 683 Бардиж К. Л. 108 Барыкина Л. 444, 613 Василий И. Т. 46, 615 Басов Н. И. 130, 131, 614 Баумгартен А. А. 327, 330, 361, 448, 484, 614
Бахтин В. В. 76 Баянов С. Б. 207, 574 Бек-Софиев Л. О. 502, 577, 583, 614 Беликов И. Н. 246, 679 Белозор К). Ю. 85 Бенедиктов М. Ф. 69, 82 Берг В. В. 510, 511, 614 Берз Л. И. 45!), 456, 585, 623 Бермондт-Авалов П. М. 194, 614 Вертело А. 254 Берхин И. Б. 25, 623 Бинецкий А. В. 45, 197, 612 Бирюков И. А. 200 Битенбиндер А. Г. 46, 543,551, 615, 678 Бичерахов Г. Ф. 246-248 Блейш А. Н. 76, 687 Бобарыков И. И. 177,178, 615 Бобошко Л. А. 540 Бобровский П. С. 538, 615 Богаевский А. П. 55, 59, 66, 94, 98, 116, 121, 122.125, 131,132, 228, 251, 288, 454-45/, 561-564, 5бб, 5б/, 572, 574, 585, 615
Богаевский М. П. 89, 98, 100 Богачев В. В. 88. 623 Богданов Н. Н. 146 Боголюбский В. Н. 106, 615 де Боде А. К. 160, 345, 346 Боков (есаул) 133 Болотов В. В. 179, 393, 395 Болховитинов Л. М. 386,388 Бордюгов Г. А. 34, 626 Борисов (полковник) 120, 636, 650, 651-653,656
Боровский А. А. 115, 345,353, 565, о41, 658, 669 Бородин С. К. 229, 529 Борташевич (журналист) 119 Бортневский В. Г. 34, 155, 163, 165, 581, 613, 616, 617, 623 Бредов Н. Ь. Й07,500,327,490,491, 539, 545,557,584, 693 Брусилов А. А. (отец) 183, 386 Брусилов А. А. (сын) 386 Буачидзе С. Г. 244 Бубнов А. С. 21,625 Бугаев А. 42, 624 Бугай Н.Ф. &78, 579 Бугураев М. К. (>7, 290, 291,615 Буденный С. М. 24, 29, 30,502,309, 460, 507,627
Будянский Д. А. 326, 337, 393, 439, 441
- 696 -

Букановский Е. Н. 248, 574 Букретов Н. А. 109, 44^, 449, 450, 452, 453, 562-564, 566-569, 571-573 Булавин К. А. 169 Булаткин А. С. 276 БулюбашЕ. Г. 46,64,111,112,615, 639,657
Буханова Л. И. 613 Быкадоров И. Ф. 101, 140, 148, 226, 229, 233. 615 Быков Б. А. 26, 613 Быч Л. Л. 107,124, 224, 437, 563, 564 Вадбольский Н. П. 200 Вакар С. В. 445, 615 Валентинов А. А. 387, 496, 501, 522, 526, 532, 533, 535, 536, 541, 572, 573, 580, 615
Валк С. Н. 90, 612 Варнек П. А. 313, 316-319, 452, 462, 463, 570, 584 Варфоломеев Н. 22 Васильев К. И. 130, 615 Васильченко С. Ф. 136 Вдовенко Г. А. 244, 245, 247, 248, 295, 441,447, 564, 566, 574,615 Векслер А. А. 203, 615 Венков А. В. 36, 39, 42, 43, 91, 93, 94, 97, 106,127,140,142,190, 228, 231, 233-236, 238, 241, 283, 287, 389, 563, 565, 567, 570, 585. 619, 624. 632 Венус Г. Д. 4Й1. 549. 5Й0, 6^5 ВиллиамТ. Я. 272, 615 Вильгельм II 200 Вилямовский (полковник) 190 Винников В. 579, 580 Винтулов Н. А. 6/9 Витковский В. К. 352, 360, 384, 551, 615, 675
деВиттД. Л. 345,498,615 Власов Ю. П. 37, 624 Войнов В. М. 37,624 Войцеховский С. Н. 78 Волин М. С. 33, 627 Волков Е. В. 4± 624 Волков И. М. 33, 627 Волков С. В. 34, 37, 52, 63-65, 68, 71-73, 80, 119, 1211&.147.160.
172, 174, 194, Й07, 2l6, 288. 315, 319, 324-326, 331,380, 38^-38$, 394, 395, 455,471, 477,502, 512. 513,540, 541, 551,600, 601, 614-61/, 624 Волковинский В. Н. 556, 624 Волков-Муромцев Н. В. 312, 363, 615 Володин (атаман) 558, 559 Волховский В. Н. 368, 369 Воронович Н. В. 553 Ворошилов К. Е. 24, 626 Врангель П. Н. 10, 44, 46, 63, 163, 171, 173,181, 182,187, 292-294, 297-299, 314, 315, 325, 365, 367, 387, 410, 434, 437, 439, 442, 443, 445. 452. 457-459. 480, 483-490, 492-504, 50ё, 508-512, 514-517, 520, 522-525, 527-529,
531, 533-536, 538-541, 546, 551, 552, 554-576, 578, 583-585, 587-592, 613, 615, 675, 682 Враский И. Я. 497 Выгран В. Н. 507 Вьюнова Н. М. 26, 613
Вязьмитинов В. Е. 170, 174, 175, 339, 355, 447, 518 Гавриленко А. А. 657 Гаврилов И. 3. 681 Гагкуев Р. Г. 35, 43, 183, 296, 308, 334, 612, 617, 620 622, 624, 627, 632 ГажеевА. 24ч Галаев П. А. 408
Галицкий К. 23, 24, 303, 305, 306, 310, 624
Ганин А. В. 35, 48,180, 604, 624, 632 Гейман А. А. 293 Генкина Э. Б. 23. 624 Герасимов А. М. о17, 462, 566 Гершельман В. С. 116,643 Гессен И. В. 387, 616 Гетц В. И. 330, 616 Гиацинтов Э. Н. 381, 389, 616 фон Гилленшмидт Я. Ф. 55 ГинсГ. К. 624 Глазенап П. В. 116, 156, 668 Глобачев К. И. 382, 616 Гнилорыбов М. Н. 76, 133, 138 Говоров А. В. 529 Голдин В. И. 34,624 Голеевский М. Н. 513, 624 ГолованьК. И. 409,616 Головин Н. Н. 13, 14, ИЗ, 174, 196, 198, 624, 625
Голуб П. А. 26. 43, 613, 625 Голубев А. В. 18.ЙЗ.2Й8. 503, 512,
625, 628, 629,бё1,ё32.ё82 Голубинцев А. Ё. 141, 239, 283, 301, 460, 461,505, 567-570,616 Голубов М. А. 131,616 Голубов Н. М. 104 Горбач А. И. 244. 247.249,616 Гордеев А. А. 209, 61о Гордиенко К. П. 386 Городецкий Е. 59, 613 Горький М. 24, 626 Горяйнов И. Н. 330, 616 Гоцинский Н. 553, 554 Гравицкий Ю. К. 46,484,518,519,
530, 537, 616
Гражданов Ю. Д. 42, 142, 202, 205,
229, 456, 625
Гребенкин И. Н. 36, 37, 79,80,132, 625 Грей М. 448, 616 Греков Г. А. 96,647,648 Григорков В. А. 584 Григорьев Н. А. 376 ГринП. 375 Гришин (атаман) 558 Груднев П. М. У6 Губарев Г. В. 108. 627 Губарев П. Д. 2d Гуковский А. 23, 630 Гулыга И. Е. 109.124 ГульР. Б. 64, 11Й, 131,216,616 Гурко В. И. 182,183,186,616 Гусев С. И. [Драбкин Й. А.) 19, 20,172, 299, 367, 369,472,475, 500,609. 625 Гуселыциков А. К. 537, 572, 680 Гутан Н. Р. 509 Даватц В. X. 319, 511. 616, 625 Данилова Л. М. 2б, 613 Даутоков-Серебряков 3. 247, 249, 296 Дашкевич М. Н. 386
- 697 -

Двигубский А. М. 155 ДёгтевС. И. 47,555,613 Дегтярев Р. В. 35, 626 Дедюра (подполковник) 645, 652 Деникин А. И. 12, 15, 17-19, 21-23, 27, 28, 35, 42, 45, 46, 54, 56, 60, 61. 68, 74, 79, 81, 91, 95, 111-114,116-149, 123-126,131, 132,144-146,148,
149, 152-154,161,164, 166,167,170, 171, 173,175,178,179, 181, 184-187, 190-198, 200, 204, 214, 21^, 221, 223- 225, 242, 243, 245, 248, 250-255, 257, 258, 260, 261, 267-269, 272, 274, 277^ 284-288, 291-295, 297-ЗОЙ, 304, 301, 311, 314-317, 320, 321, 325, 332, 334, 344-346, 349, 357, 358, 363, 365, 383, 384, 386, 391, 395, 396^ 398л 433-438, 440, 442-445, 448-456, 45Й-455, 457-462, 465, 473-475, 483, 493, 499, 527, 560, 561, 567, 597, 599, 609, 612, 616, 625, 662, 689
Денисов С. В. 15. 89. 106, 111, 116,
125, 133,137-141, 495, Й04, Й11, Й12, 229, 233, 253, 287, 604, 625 Дерябин А. И. 106,308, 408,612, 622,
Джамаров (офицер) 387 Джикаев III. Ф. 242, 627 Джонсон Г. Г. 193 Дзасохов А. С. 242, 627 Дитерихс М. К. 56, 58, 155 Дмитриев (есаул) 134 Дмитриев Н. И. 35 Добагов И. К. 576 Добронравов (штабс-капитан) 636,
Добрынин В. В. 15,16, 103, 135, 198, 199, 226, 241, 242, 283-285, 28$, 28$, 291, 301, 302,400,449, 462, 625 Добрынский И. А. 201, 202 Долаков И. А. 448,459,612 Долгополов А. Ф. 391,581,585,616 Долгоруков А. Н. 196 Долинин В. Э. 598, 630 Донников В. Н. 63, 616 Дорошевский Н. Ф. 179, 395 Достовалов Е. И. 318, 471,616, 678 Драгомиров А. М. 164, 19о, 251-254, 318, 340,358, 399, 565 Дрейер В. Н. 46, 387,505, 626 Дрейлинг Р. К. 568 Дробышев В. В. 136, 617 Дровяников В. Е. 107 Дроздов А. 387 616 Дроздовский М. Г. 44,46,71,74, 78, 83-88,141,142,145,147-149,151, 154, 156-1^8,191,192,221,222, 6$2. б!з, 6Й0 Дубинин (штабс-капитан) 391 Дударев (ротмистр) 656 Дударев В. И. loo Думенко Б. М. 460 Дунин (поручик) 76 Дутов А. И. 90 Духонин Н. Н. 55, 76 Дьяков В. А. 680 1вреинов(капитан) 157, 158 Егоров А. И. 23, 290, 299, 300, 302,
305, 306,310, 626, 671, 672 Егоров Н. Д. 409, 630
Елисеев Ф. И. 126, 173, 223, 239, 260, 389, 434, 435, 446, 447, 450, 451, 568, 569, 571,616
Емельянов Е. Ф. 222, 223, 616, 661 Епихов Н. Н. 226
Ермолин А. П. 31, 32, 284, 290,441, 626 ЕрогинЛ. М. 645, 650 Ефимов Н. А. 56/
Ефремов Ф. Ю. 77, 78, 626 Жебрак-Русанович М. А. 85, 149 Жлоба Д. П. 505, 531, 534, 574 Жуков Д. А. 379,622 Жупикова Е. Ф. 553, 554, 564, 574,
576, 578, 626 Загоскин И. В. 90, 612 Зайцов А. А. 14,15, 59,120, 125, 127, 153, 198-200, 224, 234, 257, 604, 62$ Залесский П. И. 1$,18Й, 19i, 197,199,
375, 616, 626 Заремба В. М. 639
Звегинцов В. Н. 313, 316, 318, 354,
376, 402, 403, 505, 506, 616 Звягин М. А. 676 Звягин С. Г1. 35, 626 Звягинцев С. П. 441 Згривец (штабс-капитан) 120 Зинкевич М. М. 53,619 Зотов П. Т. 641
Зубкова Е. Ю. 34, 626 Зубов Н. Г. 226 Зудилин (полковник) 637, 654 Иванис В. Н. 562, 569л 574, 579, 581 Иванов А. А. 48, 54, 628 Иванов А. В. 610,626 ИвановН. И. 196, 197, 202 Ивницкий Н. А. 294, 632 Игнатьев И. И. 552, 617 Игнатьев Н. Н. 378 Изергин М. И. 528 Икишев С. М. 116,645,650 Иконников Н. Ф. 165,391,398,617 Ильвов Б. Я. 132 Ильин И. А. 9 Ильин-Женевский А. С. 77 Индейкин В. И. 640, 657 Иоффе Г. 3. 25, 52, 57, 76, 77, 214, 626 Исхаков С. М. $81, 613,623 Кабышев Л. В. 23, 627 Кавтарадзе А. Г. 36, 46,120, 621, 627 Кадесников Н. 3. 5Й, 67, 71, 509, 627 Казамаров П. Т. 109, 617 Казанович Б. И. 46, 131, 132, 216, 617, 619, 662, 669, 681 Казьмина Л. Б. 48 Какурин И. И. 46, 116, 118, 122, 125, 127,129,131,13Й, 61^,66$
Какурин Й. Е. 20,30,122,153,154, 241, 242, 268, 26$, Збб, 310, 474, 5$1, 503, 582, 627
Калашников В. В. 91, 146, 627 Каледин А. М. 17, 54, 56, 57, 66, 67, 72, 76,89-94, 97-102,134 Калинин И. М. 194, 195, 216, 232, 320, 382, 383, 433, 454, 495,496, 523, 524, 527-529, 531, 533, 534,536-53$, 564, 565,572, 573 617 Калиткина Н. Л. 48 Каменев С. С. 21, 303, 304, 309-311, 314, 341,403, 499, 625,627
- 698 -

Кандырин Н. И. 645 Капнин К. Л. 304, 313, 338, 339, 357, 386, 427, 617, 673 Каппель В. О. 183 Капустянский А. П. 87. 620 Каратеев М. Д. 603, 604, 617 Каратыгин (начальник управления Южного фронта) 681 Караулов МТ А. 243 Каргальский Г. Д. 133, 138 Каревский А. А. 183, 624 КариусЭ.Ф. 172,61^
Карпенко С. В. 1Й, 35, 36, 46, 53, 55,
60, 63, 65, 79, 91,105, 141,192, 216, 232, 347, 353, 377, 494, 501, 503, 511, 513, 526, 530, 532, 582, 615-619, 622, 624, 627
Карпов Б. В. 461, 462, 570, 581, 585 Кедров М. А. 509,510 Келин Н. А. 136, 372. 457, 599, 617 Келлер Ф. А. 196,202 Кельнер К. А. 9, 68, 78, 112, 172, 269, 281, 320, 321, 367, 381, 384,518 Кельчевский А. К. 85, 86, 288, 382,
396, 564, 565, 573 Керенский А. Ф. 52. 89, 146 Кибиров Г. А. 247, Й49, 296 КинД. 20, 21, 30, 478, 627 Киреев Г. А. 226, 233 Кириенко И. К. 46, 619, 639, 649-651,
Кириенко Ю. К. 25, 26, 57, 627 Кирилин Ф. 53, 617 Кирста К. Ф. 478 Киселев А. Ф. 48 Кислов Г. Я. 212 Кисляков В. Н. 250 Клавинг В. В. 35, 627 Клокова Г. В. 34, 631 Ковалев Е. Е. 96,104, 118, 315, 455, 460, 540,618,619 Коваленко Д. А. 25,630 Коверницкий (инженер) 160 Козлов А. И. 25, 313,627, 629 Козлов В. А. 34, 626 Колесник Н. К. 26, 612 {колесников И. Н. 248,296 Колосовский А. П. 273, 570 Колтышев П. В. 61, 85, 87, 617 Колчак А. В. 17-li 22, 27, 28,42,157, 175, 183, 297, 509, 609 Кондаков А. А. 25,26,501,522,531, 577, 578, 582, 627 Кондратенко О. В. 290, 627 Коноводов И. И. 680 Константинов (подполковник) 386 Корвин-Круковский А. В. Зч5 Корженевский М. В. 574 Корнева Е. М. 26, 613 Корнилов А. А. 116 Корнилов Л. Г. 44, 54-57, 59, 60, 63-66. 70, 71, 74, 75, 79, 81, 89, 90, 98, 100,1б2, 110,115-119, 122-126, 132, 225, 249, 262,368,381, 390,493, 602 Короливский С. М. 26, 612 Корольков Ф. И. 579 Коротков И. С. 23. 627 Корсак (Завадский) В. В. 46, 176, 397,
Корсакова Н. А. 561-563, 569, 576, 581,613
Корчин М. 23,623 Косогов И. 674 Кочетов Е. Ф. 289, 617 Кравченко В. М. 47, 83-87, 141, 151, 221, 222, 281, 347, Зб4, Збё, 373, 43Й, 431, 491, 512, 534, 535, 541, 550, 551,
617, 661, 662
Крамаров В. Я. 109,618 Краснов П. Н. 15, 16, 31, 35, 142-149, 152, 185,187,190, 193-196,199-202, 204-211, 226-235, 237, 238, 240-242, 250, 252-255, 257-259, 283, 284, 286, 287, 368, 435. 436, 618, 674 Краснянский Т. П. 83, 96.130,133 Кривошеин А. В. 527. 574, 579 Критский М. А. 47,86-82.123. 129, 130,151, 220, 221, 277-2&0, ЗбО, 3&4, 423,427,429, 493, 534, 541, 546, 547,
618, 662, 664, 666 Кришевский Н. Н. 185. 618 Криштафович Б. Э. 201 Кром А.Ф. 636,651,653 Кручинин А. С. 84, 89, 623, 628, 629 Крыжановский В. В. 449 Крыжановский В. Г. 583 Крыленко Н. В. 75
Крым С. С. 345д 377 Кубанин Л. 376, 628 Кудинов П. Н. 290 Кузнецов (есаул) 133 Кузнецов Н. А. 508-511, 628 Кузьмин Н. Ф. 24-26,6l3,623,627,628 Кулабухов А. И. 126,444 Кулиш Н. 446 Кусонский П. А. 158 Кусраев А. Г. 242, 627 Кутепов А. П. 130, 207, 303, 312, 313, 315, 354, 384, 393, 461, 489, 492, 499, 520, 521, 532, 533, 546, 637-640, 642, 645-647, 651-65i 655, 656, 678 Куторга Г. А. 376, о 18 Кушер Ю. Л. 41, 42, 267, 269, 278, 281, 307; 308, 410, 468, 628, 632 Кюгельген Н. П. 74, 75 Лабинский И. В. 162, 618 Лаврентьев (полковник) 637, 650,
654, 656
Ладоха Г. 173, 628 Лазарев Р. Г. 83, 96 130, 647 он Лампе А. А. 159 арионов В. А. 46, 47, 72, 129, 221, 275, 385,415,457, 618, 620 Ларьков Н. С. 34. 628 Лебедев Д. А. 160, 393 Левитов М. Н. 47, 68, 69, 80-82, 129, 130, 220, 221, 274, 2^8-280, ЗОЙ, 3l£, 314, 347, 350, 360, 366, 368, 373, 384, 386, 390, 398, 420, 423, 426-429, 476, 491, 505, 534, 541, 545-548, 599, 618, 661, 662, 664-666 Левшин Д. Ф. 160, 246, 247 Лейхтеноергский Г. Н. 185, 186, 190, 193,194, 201,618 Лельчук В. С. 34, 626 Ленивов А. К. 133, 618 Ленин В. И. 16-1Й, 29, 99, ИЗ, 248, 290, 304, 309, 579, 628
- 699 -

Леонов А. П. 133 Леонтович В. К. 109,111,618 Леонтович И. Н. 558 Леонтьев А. М. 274-276, 305, 355, 473, 505,538, 542
Лесевицкий А. П. 109. 110 Лехович Д. В. 214, 226, 260-262, 386, 465, 628
Лившиц И. И. 37. 628 Лисенко И. 47, 618 Лисовой Я. М. 155, 156, 179,180, 191 Литвин А. Л. 34, 628 Литвинов А. А. 327, 330, 361, 448, 484, 614
Литвинов Б. Н. 245, 249, 296 Лобанов В. Б. 54, 628 Лодыженский Ю. И. 510, 618 Ломновский П. Н. 160, 165, 189 Лукомский А. С. 46, 5о, 54, 61, 70,
71, 78-80, 88, 94, 9^-100,102,103, 112, 114,116-118,159-161,185,186, 192-194, 196, 214, 225, 252, 355, 356, 476,479, 525, 581,618 Лукьянов (окружной атаман) 229 Лызлов (капитан) 657 Львов Н. Н. 53, 66, 69, 127, 128, 511, 618,625
Любенова Л. 47, 620 Любимов (полковник) 158, 185 Лямин Н. 290, 628 Ляхов В. П. 295 Ляхов Д. Т. 96 Ляхов Н. В. 207, 564, 574 Мадритов А. С. 245, 246 Маевский В. А. 376, 618 Май-Маевский В. 3. 200, 215, 273,
274, 278, 284, 312,314, 321, 337, 339, 352,356,357,400 Майстрах Б. 19, 628 Макаревич(подполковник) 645, 652 Макаренко И. Л. 437, 443 Макаров В. Г. 56, 164, 613 Макриди А. Г. 73, 618 Максимов А. 76 Малунова М. В. 48 Мамантов К. К. 133, 138, 139, 226,
229, 233, 300-303, 314, 456, 458, 459, 478,694
Мамонтов С. И. 72,174, 319, 331, 372, 477, 502, 504, 559, 572, 580, 583, 618 Манакин Й. К. 76, 77, &8, 189, 208-213
фон Манштейн В. В. 550 Марков А. Л. 73, 618 Марков С. Л. 44, 54,115, 116,119, 120, 132,150, 216, 602,656 Марковчин В. В. 204, 628 Маркс К. 17 МартосН. Н. 352
М^этынов (войсковой старшина) 133,
Марченко Д. А. 81, 132. 618 Марыняк А. В. 242, 629 Мастыко (полковник) 645, 647, 652, 656
Матасов В. Д. 364, 392, 480, 619 Матвеев П. 301, 619 Махно Н. И. 312, 313, 336, 349, 376, 555, 556, 558
Махров П. С. 46, 302, 303, 319, 320, 346, 355, 356, 3^6, 3^7, 3&2, ЗЙЗ, 3&6, 387, 449, 450, 486-489, 508, 529, 539, 540, 552, 560, 566, 570, 613, 619 Мацур П. С. 38,630 Машин Н. Д. 2Ь, 629 Машуков Н. II. 451, 462 Медведев Р. А. 22, 626 Медяник Л. Е. 244 Мезерницкий М. В. 640 Меликов В. А. 23, 629 Меликов И. Н. 554 Мельгунов С. П. 13,629 Мельников Н. М. 66, 97, 619 Метельков П. Ф. 340 Милеев Н. В. 657 Миллер Е. К. 27 Милюков П. Н. 13, 113, 145, 629 Миляшкевич Н. Н. 657 Минаков С. Т. 305, 629 Минервин М. М. 657 Минц И. И. 12, 23, 25, 30, 33, 59, 613, 614, 624, 626, 629 Миончинский Д. Т. 643, 644 Миончинский Т. А. 160 Миронов Ф. К. 240, 286 Мистулов Э. А. 246, 248 Митин М. Б. 23,613 Мовчин Н. 308, 370 Моисеев М. А. 46,81,619 Моллер А. Н. 133 Моллер М. Н. 637, 650, 655 Молодцов (штабс-капитан) 208 Молотов В. М. 24, 626 Молчанов Л. А. 105. 224, 629 Морозов А. А. 638, 650, 651 Морозов В. И. 679 Морозов В. М. 657 Морозов Н. А. 568, 569 Муравьев В. В. 567 Муфель (полковник) 188 Мухин (полковник) 639, 657 Мымыкин (штабс-капитан) 657 Назаров А. М. 55, 93,101-104 Назаров Ф. Д. 133, 505, 561, 585 Назаров Я. 289, 290, 6^9 Назимов В. Ф. 641 Найда С. Ф. 23-26, 613, 626, 627, 629-631
Науменко В. Г. 105, 107, 109-111,
125, 292-294, 435-438, 441, 449, 451, 459, 561, 563, 566, 567, 569, 576, 581, 584, 613, 619 Наумов (генерал) 677 Нащокин С. А. 327 Неженцев М. О. 79-81,116, 384, 602, 639, 650,651,657 Неживов Д. Д. 133 Некрасов И. Ф. 169 Некрашевич (штабс-капитан) 636, 649, 651, 653 Немечек И. Ф. 116 НенюковД. В. 160,162 Нестерович-Берг М. А. 47, 62,71, 72,619 Николаев А. В. 54, 628 Николаев К. Н. 46,106-111, 127, 619, 619
Николай Николаевич (великий князь) 195
- 700 -

Нилов С. Р. 221,619 Новиков П. А. 48 Носович А. Л. 388, 389, 530, 619 Обичкин Г. Д. 24, 626, 627 Оболенский В. А. 346, 347, 355, 356, 396, 400, 495, 541. 542. 558, 619 ОликовС. 370,371,629 Оловянишников (поручик) 208 Ольдерогге В. А. 499, 629 Ольштынский Л. И. 43, 629 Омельянович-Павленко И. В. 558 Орджоникидзе Г. К. 136, 248, 567 Осадчий И. П. 25,629 Павлов (Пылин) Б. А. 498, 552, 619 Павлов А. А. 202, 204, 206, 460 Павлов А. В. 309
Павлов В. Е. 47, 52, 53, 55, 62, 64, 67, 69, 70, 74, 82,120,123, 126,128, 129, 132, 146, 150, 172-174, 179,182, 192, 203, 216-220, 272, 276, 277, 350, 351, 362, 366, 373-375, 384, 386, 391, 411, 415, 416, 418-420, 432, 466, 473, 476, 478, 491, 518, 534, 535, 537, 542-544, 598,619, 661-663 Павлуновский И. П. 77 Падалкин А. П. 66, 92, 93, 96, 101,
102,103, ИЗ, 133,134,138-140,142, 143, 229, 234, 250, 629 Панченко-Криворотенко П. В. 155 Парсман (полковник) 203 Парфенов В. Д. 52, 54, 71, 202, 203, 640, 649
ПархомовД. Н. 377 Патронов И. Ф. 62, 63, 78, 116, 127, 5%, 597, 619, 629 Пауль С. М. 120, 131,619 Пашкевич Я. А. 423 Пашковский Ю. Г. 244 Пейкер (штабс-капитан) 636,651,653 Перепеловский К. М. 108, 619 Перехов Я. А. 567, 576 Пермяков Л. В. 108,109, 620 Перфильев Д. С. 160 Петлюра С. В. 78, 225, 340, 348 Петров (капитан) 641, 656, 657 Петров (полковник) 621, 677 Петров П. П. 183, 620 Петров Ю. П. 24, 626 Пиотровский (капитан) 657 Писарев П. К. 451,452,530,570,678 Плохинский Н. Б. 120, 636, 656 Плющик-Плющевский К). Н. 371, 437 Погодин А. 554
Покровский В. Л. 108-110,114,123, 124, 433, 436,442-445, 44?, 565 Поликарпов В. Д. 25, 26, 76-78, 629 Полковников Г. П. 94 Половцов Л. В. 68,69,73,78,81,123,620 Полторак С. Н. 35, 626 Поляков И. А. 16.137, 138, 143,157, 187, 198, 208, 226, 22f, 231, 23^-235, 241, 242, 252, 253, 259, 284-287, 396, 601, 602. 620 Поляков К. С. 137, 140 Поляков Ю. А. 34, 629 Пономарев Б. Н. оЗ, 627 Попов (сотник) 208 Попов А. П. 679 Попов И. Д. 134, 139
Попов К. С. 272, 364-366, 368, 385, 401,474, 620
Попов П. X. 66, 101, 103, 104, 114,
117,118, 133, i38-140,142,144, 229, 234,250
Попов Ф. Г. 23, 630 Посадский А. В. 36, 43, 208-213, 630 Постовский В. И. 565 Потемкин В. Н. 638, 650, 656 Потоцкий Б. В. 202 Потоцкий Д. Н. 92 Промтов М?Н. 316, 339 Пронин Г. Ф. 428, 469, 620 Пронин Д. Ф. 151, 274, 280, 501, 502, 620
Прочая (атаман) 559 ПрюцН. 47,618
Прянишников Б. В. 222,620,661,662 Пугачев С. А. 567 Пугачевский С. М. 134, 620 Пуль Ф. 253 Пульченко Н. В. 409, 630 Пухальский Ф. В. 505, 620 Пученков А. С. 48, 54, 91, 146, 438, 439, 627, 628, 630
Пушкарев Б. С. 48, 528, 588, 598, 630 Пушкарев С. Г. 368, 620 Рабинович С. 23, 630 Разгон И. М. 23, 30,123-125, 435, 533, 630, 662, 668, 669
Раковский Г. Н. 316, 356, 444, 447, 449, 453, 455, 459, 461, 463. 489. 529- 531, 536, 578-581, 584-586, 62Й РатиевА. 47^373,418,620 Ратушняк О. Ё. 42, 135, 437, 562, 569, 5/0, 573, 586, 612, 630 Раух t. Г. 315,620 Ребиков Н. Н. 151, 221, 274, 280, 305, 364, 620
Репников А. В. 48, 56, 164, 613 де Робек Д. 568 Романишина В. Н. 41, 632 Романовский И. П. 79, 117, 123, 152, 169,191, 224, 250, 253, 296, 32Й, 326, 328, 332, 396, 437, 443^486 Росс Н. Г. 486, 51^-511 558, 590, 613, 630
РубачМ.А. 26,612 Рубцов И. И. 63, 330, 495, 620 Рупчева Г. 47, 620 Рутыч Н. Н. 35, 46, 356, 381, 451, 486, 539, 619, 630 Рыбалка И. К. 26, 613 Рыхлинский В. А. 556, 620 Рябинский К. 106, 630 Рябовол II. С. 124,437,438 Рябов-Решетин Г. Ё. 201, 205 Ряснянский С. Н. 118, 158, 163, 325, 620
Саблин М. П. 508, 509 Саватеев А. И. 286 Савинков Б. В. 52 Савинский В. 373 Савищев Н. Г. 327 Савченко А. А. 558 Сагайдачный П. Я. 354, 620 Сагацкий И. И. 96, 620 Сазонов С. Д. 509 Салбиев(поручик) 657
- 701 -

Сальников Д. Н. 384 Самусь В. Н/ 38, 630 Сапожников (генерал) 386 Сасионков М. А. о41 Сафонов Д. А. 605, 630 Сахно-Устимович А. 557 Свалов А. Н. 34, 626 Свердлов Я. М. 136 Севский В. 101 Секретев А. С. 291, 460 Селевко А. С. 104, 630 Селиванов (подполковник) 643 Селитренников Д. П. 374, 630 Семанов С. 559/630 Семенов (полковник) 637, 654 СеменовВ. В. 190-192,197,198,209 Семенов В. Г. 35, 624 Семенов П. Т. 139, 140, 233 Семилетов Э. Ф. 95, 96, 133, 139-141, 144, 216, 229
Сербин Ю. В. 108,109, 621 Сердаковский Л. В. 497, 621 Сидорин В. И. 100, 144, 288, 298, 299, 315, 444, 446, 454, 456, 459-461, 561, 564, 565, 573. 694, 695 Симановский В. Л. 82, 129, 642, 657 Скалой М. Н. 536 Скасырский К. И. 640 Скоблин Н. В. 278, 280, 311, 312, 338, 368, 384, 639, 657, 679 Скобцов Д. Е. 105,106, 224, 438_, 621 Скоропадский П. П. 63, 193, 19о, 207 Скрылов А. И. 108, 627 Слащов Я. А. 46, 59, 60, 78, 111. 136, 171, 313, 316, 346, 462, 485, 48$, 491, 492, 502, 521, 522, 528, 530, 531, 534, 551,556-558, 562, 581,621 Слезкин Ю. А. 159, 325, 621 Слободин В. П. 34, 36, 630, 631 Слободский А. 353, 368, 522, 525, 526, 621
Слонимский К. К. 132 Слюсарев Н. П. 133 Смолин А. В. 34, 631 Снесарев А. Е. 153 Соболевский С. Я. 679 Соколов К. Н. 225, 258, 355, 365, 396, 443,446, 448, 621 Соколов С. А. 246 Сокольников Г. Я. 311 Сорокин И. Л. 153 Спирин Л. М. 25, 27-29, 31-33, 370, 631
Сталин И. В. 23, 29, 631 Станкевич А. В. 38о, 386 Станкевич С. Л. 386 Станюкович Н. В. 330, 621 Стариков Т. М. 226, 566 Стацевич А. А. 374, 497, 621 Степаненко Б. И. 582 Степанов (штабс-капитан) 76 Стишов М. И. 23, 631 Стогов Д. И. 91,146,627 Стогов Н. Н. 525,541,558 Стокасимов Н. П. 676 Столыпин А. А. 62, 192, 621 Столыпин П. А. 527 Стрелянов (Кулабухов) П. Н. 389, 435, 569, 577,613,616, 631
Строев М. П. 387 Струве П. Б. 526 СтрукИ.Т. 375 Стучков А. А. 24, 627 Суворин А. А. 116, 132, 621 Суворин Б. А. 119,510,621 Судоплатов А. 552, 621 Султан-Шахим-Гирей 124 Супруненко Н. И. 25, 26, 309, 612, 631 Сутулое А. М. 139, 237 Сухенко А. Д. 39, 40, 632 Сухоруков В. Т. ^5, 122, 631 Сушков Ф. С. 447 Сытин И. П. 386.388 Тапилин Е. И. 226, 233 Тараскин (начальник разведывательного отделения) 681 Таратухин К. Л. 374, 631 Татаркин Г. В. 239 Тахо-Годи А. 344,631 Телицын В. Л. 555, 631 Тельнов(подпоручик) 429 Терещенко М. И. 52 Терещук А. В. 528, 630 Тимановский Н. С. 392,656 Тимошенко И. П. 564 Тихомиров А. В. 304, 617 Ткачев В. М. 562 Толстой Н. Д. 136, 618 Токарская О. А. 48 Томашевский (штабс-капитан) 657 Трамбицкий Ю. А. 12,625 Трембовельский А. Д. 72, 621 Тремейна Л. Ю. 12/625 Третьяков А. Н. 530, 678, 690 Третьяков В. И. 122, 621 Триандафиллов В. К. 408, 503, 504, 508, 631, 683
Трофимов П. М. 354, 404, 469, 472,
Троцкий Л. Д. 14,18, 19, 99, 631 Трубецкой Г?Н. 53, 54, 57, 58, 62, 68, 79, 90, 91,102,132,135, 235-237, 283,609, 621
Трут 6. П. 35-37,42,91,631 Трухачев С. М. 336 Трушнович А. Р. 80.81,220,221,261, 262, 274, 369, 374,427, 429, 621 Туманов К. А. 553 Тумасова С. П. 579 Тундутов Д. Д. 200-204, 206 Т>ненбергРГм. 124 Турков А. П. 289,617 ТуркулА. В. 46, tl, 148,151, 221, 222, 281, 364, 373, 385, 430, 431, 469, 470, 534, 550, 621, 661, 662, 676, 678 Туроверов Б. И. 226 ТУроверов Н. Н. 97,621 Турчанинов Б. 301, 621 Тухачевский М. Н. 21, 567, 625 Тучков А. П. 326, 621 Тюленев И. В. 23, 631 Тюмень Г. 207 Тютюник В. Н. 312 Удовик (есаул) 108 Улагай С. Г. 108А 450А 452А 457-459^ 505, 553, 561, 5(э2, 5Й6, 5Й7, 576, 5^9, 581-583
Ульянов И. И. 30, 631
- 702 -

Успенский Н. М. 107, 439, 447 Устинкин С. В. 36-39. 66, 67, 369,
370, 388, 393, 440,471, бЗО, 631 Ухтомский Н. П. 657 Ушаков А. И. 35, 36, 448, 556, 575, 631 Федулаев Л. И. 188 Федюк В. П. 34, 36, 65_, 66, 207_, 255_, 272, 294,434, 438,44Й, 4^8, 5^6, 575, 615, 631,632
Федюшкин Н. А. 246-248 Фесенко (офицер) 92 Фетисов М. А. 137, 141 Филатов (капитан) 78 Филимонов А. П. 105, 106, 108, 110, 111, 123, 124,126,152, 224, 292, 294, 433-437, 443-441 571 621 Филиппов (поручик) 191, 192 Фицхелауров А. П. 143, 226, 233, 237, 238,280, 680 Флуг fe. Е. 160, 318, 622 Фостиков М. А. 447, 449, 577, 578, 582-585, 613 Френкель А. А. 19, 613 Фролов А. Г. 675 Фрунзе М. В. 469, 498, 499, 632 ХабаевЯ. В. 247л249л344 Хаджиев Р.-Б. 75, 622 Халилов М. М. 344 Хамин (полковник) 675 Харжевский В. Г. 45, 612 Харламов В. В. 359, 582 Хворых Л. 368, 620 Хвостов В. М. 186, 613 Хмелевский К. А. 25, 31, 226, 229, 234, 455, 456, 585, 623, 6^9, 632 Хованский Н. К. 636, 640, 647 Ходаков И. М. 42, 632 Ходнев Д. И. 147,622 Ходоровский И. И. 287 Хоперский О. М. 133, 134, 216 Хохульников К. Н. 97, 621 Христофоров В. С. 56, 164, 613 Хромов С. С. 33, 34, 625 Цветков В. Ж. 8, 33, 35, 36, 41, 48, 55, 57, 59, 90, 91, 1Й5,114,127,143,151, 162,171, 174,183, 223, 250, 251, 255, 258, 271, 297. 324, 328, 333, 337, 338, 340, 342-347, 349, 353, 356, ЗбО-ЗбЗ, 368, 371, 373, 402-404, 448, 490, 494, 525, 528, 529, 531, 532, 537, 555, 604, 612, 620, 622, 624, 632 имлов Д. А. 571,572,622 ифферР. 21,402-404 ебышев Н. Н. 536, 622 Черепов А. Н. 60, 64, 70, 580, 582, 622, 638, 639, 641, 644, 648 Черешнев В. В. 126, 622 Чернецов В. М. 66, 67, 83, 95-99, 130, 638, 644, 646
Чернопысский В. Г. 360, 622 Чернояров Д. Н. 641 Черный К. К. 107, 109 Черячукин А. В. 186 Чеснаков П. В. 190 Чижова Л. М. 409, 630 Чичуа (штабс-капитан) 657 Чумаков В. Т. 205, 206 Шавельский Г. И. 390, 622 дю Шайл А. А. 565
Шаколи Н. А. 643, 649 Шамиль С. 555 Шапкин В. 76 Шапрон дю Ларе А. Г. 54 Шатагин Н. И. 25, 623 Шатилов В. П. 160 Шатилов П. Н. 485, 486, 497, 507, 509, 556, 566, 574 579, 582, 622, 675 Шаховская 3. А. 468, 469, 622 Шевкун Г. 373 Шелетаев В. И. 327 Шелль Г.-А. Я. 378 Шиллинг Н. Н. 300, 316, 348, 357,
539, 622
Шильбах К. К. 198
Шинкаренко Н. В. 77
Ширяев (полковник) 642, 648, 656
Шифнер-Маркевич А. М. 451, 568, 677
Шишкин С. Н. 26,613
Шишков Л. Н. 63, 147, 329, 332, 334,
AQA /05
Шкуро А. Г. 16, 106, 173, 225, 244,
245, 249, 262, 271, 303, 314, 357, 367, 433, 440, 441, 445, 446, 449, 450, 452, 458, 478, 565-568, 571, 622, 671 Шмидт Е. В. 644, 650 Шорин В. И. 32,302 Штейнман Ф. 377, 622 Штейфон Б. А. 46, 121, 155, 159-161, 267, 268, 274, 275, 298, 300, 328, 329, 332-334, 341, 342, 355, 361, 364, 366, 379, 381, 386, 388, 394, 395, 397, 408, 409, 430, 465, 468, 473, 480, 584, 597, 622
Штемпель И. Г. 160 Штемпель М. И. 156 Шуба В. 312 Шуберт К. К. 331,479 Шульгин В. В. 55, 56, 163, 164, 379, 395, 478, 622 агин Э. М. 555, 613 елканов (капитан) 646, 652, 654 епетильников М. Н. 693 епинский Б. А. 497, 622 е^бачев Д. Г. 9, 59, 84-86, 196, 253,
ЩусьФ. 312
Эйдеман Р. П. 21, 625
фон Эйхгорн Г. 201
Эйхе Г. Ф. 344
Эйхе Г. X. 25, 632
Эльснер Э. Ф. 146, 188, 189, 192
Энгельс Ф. 17
Эрдели И. Г. 47, 106, 110, 123, 619, 670
Этенко Л. А. 25, 629
Юденич Н. Н. 18, 27 538, 539
Юдин (полковник) 92
Юзефович Я. Д. оОО 473
Юрченко И. Ю. 43, ё32
Яковлев (полковник) 676
Яковлев С. С. 210-212
Яконовский Е. М. 518, 535, 543, 622
Янкевский Л. А. 76, 78
Янов Г. П. 137, 140, 250, 622
Яновский Л. 63
Янчевский Н. Л. 19, 29, 272, 632
Яцев Б. Н. 646
Яценко Б. 558
- 703 -

Научное издание
Гагкуев Руслан Григорьевич
Белое движение на Юге России
Военное строительство, источники комплектования, социальный состав. 1917—1920 гг.
Редактор Л. Б. Казьмина Художественное оформление Ю. В. Христин Компьютерная верстка А. А. Базилевич Корректор Л. Б. Казьмина
ООО «Содружество “Посев”».
127051, Москва, ул. Неглинная, 27/2/26, стр. 1, пом. 96. Тел./факс: (495) 625-9248, 625-8138, e-mail: posevru@gmail.com
Формат 60x90 1/16.
Печать офсетная. Тираж 1000 экз.
Заказ № К-8620
Отпечатано в ГУП “ИПК ’’Чувашия”,
428019, г. Чебоксары, пр. И.Яковлева, 13.

F
Гагкуев Руслан Григорьевич
(родился в 1975 г. в Москве) - кандидат исторических наук, заместитель главного редактора издательства «Дрофа»; координатор проекта «Белые воины». Основные направления научных исследований: история Гражданской войны и Белого движения, история Русской армии (XIX-начала XX вв.), проблемы развития образования.
Автор и соавтор свыше 150 научных, научно-популярных и энциклопедических статей, посвященных российской истории и проблемам отечественного образования. Публиковался в журналах «Вестник архивиста», «Военно-исторический журнал», «Вопросы истории», «Высшее образование в России», «Высшее образование сегодня», «Отечественные архивы», «Посев», «Родина», «Русский дом», «Университетская книга» и др. Автор и составитель книг военноисторической серии «Белые воины» («Марков и марковцы». М., 2001; «Каппель и каппелевцы». М., 2003; «Дроздовский и дроздовцы». М., 2006; «Генерал Кутепов». М., 2009; «Генерал Скобелев». М., 2011), книги-альбома «Русское зарубежье. Великие соотечественники» (М., 2010) и др.
if