Сил на острове
подвижник

9ил на острове
подвижник
Воспоминания
о протоиерее
Николае Гурьянове
К столетию
со дня рождения
ПялоакикЛ
ЛОСК к я
2009 поРХ.
Жил на острове подвижник: Воспоминания о протоиерее Нико-
лае Гурьянове / Сост. и предисл. Е.А.Смирновой. — М.: Паломник,
2009. - 400 с.: ил.
Сборник является продолжением очень полюбившейся пра-
вославным читателям книги-альбома «Не прощай, а здрав-
ствуй» — одного из лучших изданий, посвященных старцу
Николаю Гурьянову. Книга «Жил на острове подвижник» так-
же с большой любовью, правдиво и объективно раскрывает об-
раз незабвенного пастыря сквозь призму воспоминаний его
учеников и почитателей. Среди них — Святейший Патриарх
Алексий II, благословивший сбор материала на эту книгу,
митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий, настоя-
тели и игумении монастырей, духовенство, монашествующие и
миряне, в том числе — жители острова Залита, близко знавшие
батюшку, и маленькие ученики его воскресной школы.
Составитель этого сборника хорошо известна и другими
своими книгами, которые выдержали не одно издание. Это
«Святитель Ермоген», «Пюхтица —Святая гора», «Святи-
тель Антоний Воронежский», «Не в силе Бог, но в правде»,
«Антоний Великий. Поучения», а также сборники писем свя-
тителей Иоанна Златоуста, Игнатия (Брянчанинова), Георгия
Затворника и другие издания.
Предлагаемая книга включает уникальные письменные
свидетельства, первую публикацию всех интервью и архивных
фотоматериалов, собранных в течение нескольких лет. Укра-
шением издания стали картины и рисунки художников П. Ос-
совского, протоиерея Георгия Ушакова, С. Егоровой и фото-
графии известного архитектора-реставратора Б. Скобельцына.
От всей души надеемся, что книга принесет немалую духов-
ную пользу.
ISBN 5-88060-187-0
© Составление Е. А. Смирновой, 2009
© Оформление, макет С. В. Егоровой, 2009
© Обложка А. В. Любавиной, 2009
© Паломник, 2009
(9т редакции
Книга посвящена известному российскому пастырю,
протоиерею Николаю Гурьянову (1909-2002). Родившись
на сломе двух эпох, будущий старец понес в годы гонения
на православную веру исповеднический крест, претерпе-
вая лютые страдания в тюрьмах и лагерях. Свой пастыр-
ский крест он нес в приходах Латвии, Литвы, Эстонии,
а последние свои сорок лет — на маленьком острове
среди Псковского озера. Подвизаясь на острове «аки
в пустыни», батюшка возрастал из силы в силу и сво-
им неимоверным терпением и жертвенной любовью стя-
жал многие дары Божией благодати: прозорливость, чу-
додейственную молитву и дар исцелений. С конца 1980-х
годов на остров к отцу Николаю стали стекаться тысячи
страждущих душ. Никто из них не уехал не утешенным.
Многие после встречи со старцем круто изменили свою
жизнь, свое сознание, навсегда укрепились в вере.
Отец Николай не только врачевал души, но и ука-
зывал верный путь ко спасению, ибо зрел Промысл
Божий о каждом человеке. Об этом написано и опу-
бликовано уже довольно много книг, брошюр и ста-
тей, снят уже не один фильм. Но в это год — год сто-
летия со дня рождения старца — кажется, что все еще
мало, что будто нечто недосказано. Эта книга имеет цель
хотя бы немного восполнить пробел и дать возможность
многим любящим батюшку отдать последний долг: пове-
дать православному миру о чуде встречи с этим правед-
ником, показавшим им путь в вечность.
3
В сборник вошли воспоминания самых разных лю-
дей — от Святейшего Патриарха Алексия и других духов-
ных лиц до обычных, по-евангельски простых рыбачек
с острова Залита (Талабска), который был столь лю-
бим и намолен самим старцем. Интервью у них, а также
письменные воспоминания, взяты составителем сборника
в течение 2003-2009 годов как во время поездок в Псков-
ские земли, так и в Москве, и других городах. Иллюстра-
циями к воспоминаниям стали любительские фотогра-
фии духовных чад старца и картины известного русского
художника Петра Оссовского, чей интересный дневник
общений с отцом Николаем и вообще жизни на остро-
ве завершает этот сборник. В книге также использованы
работы художницы Светланы Егоровой, выполненные на
Залите в 1980-е годы.
(Предисловие составителя
Представляя читателю вторую книгу о приснопа-
мятном протоиерее Николае Гурьянове, сразу хочу
предупредить, что сама я не дерзала стать составите-
лем книг об этом великом подвижнике нашего време-
ни. Первую книгу-альбом «Не прощай, а здравствуй...»
я должна была делать только как редактор. Прото-
иерей Олег Тэор, настоятель псковского храма во имя
святого благоверного князя Александра Невского,
привез свой обширный фотоархив, а также сборник
стихов отца Николая и псковские газеты с некроло-
гами. Но получилось, что составитель не подготовила
обещанных текстовых материалов. Неумолимо при-
ближалась годовщина батюшкиной кончины, а у ре-
дакции нет ни письменных воспоминаний, ни интер-
вью о нем. И вот, на свой страх и риск, из великого
почтения к праведнику, я попробовала сама расспро-
сить о нем знакомых священников.
Первым откликнулся отец Алексий Лихачев, который
издавна окормлялся у батюшки Николая. Обрадовав-
шись, что сможет таким образом отблагодарить духов-
ного отца, он, невзирая на болезнь и высокую температу-
ру, за одну ночь написал свои воспоминания. Утром отец
Алексий сообщил об этом, присовокупив, что полностью
исцелился. (Воспоминания отца Алексия «Мы обречены
на вечность...» помещены в первой книге, а в 2008 были
перепечатаны без ссылки на нее петербургским издатель-
ством).
5
Затем по его совету я обратилась к священнику Лео-
ниду Грилихесу, так как он много лет жил в летние меся-
цы на острове Залита и близко знал батюшку Николая,
ставшего духовным отцом для всей его многодетной се-
мьи. Хорошо знал он и помощницу батюшки, монахиню
Рафаилу из Пюхтицкого монастыря. Отец Леонид так-
же очень быстро предоставил для книги свои замечатель-
ные зарисовки о встречах со старцем и фотографии. Так,
сразу за несколько дней собрался интересный живой ма-
териал.
Отобрав из множества любительских фотографий то,
что могло подойти для полиграфического воспроизве-
дения, художница начала воплощать задуманную нами
идею альбомного издания. Вскоре она сделала несколь-
ко вариантов разворотов, и их уже можно было показать
Псковскому владыке Евсевию. Отец Олег Тэор догово-
рился с владыкой о встрече. В феврале 2003 года я по-
ехала в Псков. Владыка Евсевий (тогда архиепископ) вни-
мательно посмотрел эскизы макета и, в целом одобрив,
благословил обратиться за воспоминаниями к игумении
Пюхтицкого монастыря Варваре и игумении Горненской
Иерусалимской обители Георгии — старейшим духовным
чадам отца Николая. Кроме того благословил взять ин-
тервью у священников и игумений его епархии, а также
у монахов и мирян.
Владыка очень мудро посоветовал обращаться за по-
мощью к тем людям, которые знали старца Николая Гу-
рьянова с давних времен, ибо только тогда картина мо-
жет стать полной и объективной. Таковым оказался отец
Олег Тэор, которого батюшка очень любил. Отец Олег
не только сам мне рассказал о нем, но и помог записать
воспоминания у игумении Снетогорского монастыря ма-
тушки Людмилы и сестер обители (их воспоминания вош-
ли в эту, вторую уже книгу). Кроме того, батюшка дал
мне помощницу — прихожанку своего храма Наталью
6
Благовещенскую, тщанием которой состоялись важ-
ные для книги встречи. Также благодаря ей в альбоме
появились монументальные фотографии отца Николая,
выполненные Борисом Степановичем Скобельцыным —
архитектором-реставратором, спасшим многие шедев-
ры древнего Пскова. Фотографии любезно предостави-
ла для книги его дочь.
Вот так и получился альбом «Не прощай, а здрав-
ствуй» (М., Православная педагогика, 2003). Кстати, ти-
раж вышел из типографии прямо накануне годовщины
смерти отца Николая, и первые его 500 экземпляров мы
смогли привезти в Псков ко всенощной в Троицком со-
боре, которую возглавлял владыка Псковский и Вели-
колукский Евсевий. А утром доставили книги на остров,
еще до поминальной литургии. В течение нескольких дней
владыка постарался преподнести альбом почти всем кли-
рикам епархии. Через два месяца уже пришлось готовить
второе издание, с увеличенным тиражом.
Благодарю Бога, что я, хотя и недостойная, уже
с самого начала моей работы над книгой об отце Ни-
колае получила возможность общаться с удивительны-
ми людьми — его духовными чадами. Общаясь с ними,
я смогла вполне убедиться, что от святого древа могут
быть только чистые плоды. От всего сердца соглаша-
юсь с монахиней Рафаилой (ближайшей помощницей
батюшки в храме с давних лет и сомолитвенницей), ко-
торая писала:
«На своем жизненном пути батюшка повстречал
огромное множество людей: и грешных и высокодухов-
ных, и именитых и простых тружеников, и ученых и про-
стецов, юродствующих во Христе. И всех он называл:
“Драгоценные мои!” Наш незабвенный батюшка не толь-
ко ясно осознавал, какой дорогой ценой искуплены души
людей, но и на самом деле видел эти души: одни — как
сияющий бриллиант, другие — как проникновенный
7
Протоиерей Николай Гурьянов. Фото Б. Скобельцына
сапфир, иные — как огненный рубин или таинственный
изумруд...»
Встречи с ними навели меня на мысль представить
в этой книге не только личность самого отца Николая,
но и его чад, в которых душа старца отразилась, как
солнце в многочисленных каплях росы. И действитель-
но эти люди совершенно преображались, когда говори-
ли об отце Николае. Искренность и простота роднили их
всех между собой и указывали на общий духовный источ-
ник. «Грешные и высокодуховные, именитые и незамет-
ные, ученые и простецы» — все они были не только ча-
8
дами отца Николая, но вообще, по-евангельски, детьми.
Когда они с какой-то блаженной радостью рассказыва-
ли о своем батюшке, мне казалось, что он смотрит на них
с небес и тоже радуется. Детскость же их тем более была
удивительна, что всех своих истинных чад батюшка вел
узким, тернистым путем. Некоторым их крест казался
просто невыносимым, но, при полном безоговорочном
послушании, молитвами отца Николая, этот крест рас-
крывал им Небо. Читатель сам сможет в этом убедиться,
прочитав даже самые бесхитростные воспоминания.
Невероятна в своей трагичности и судьба самого
отца Николая — исповедника до своей кончины. Кста-
ти, об этой кончине спорят и поныне, строя различ-
ные предположения. Величину батюшкина креста смо-
гут, наверное, измерить лишь последующие поколения.
Мы же, не претендуя на составление полного жизне-
описания (никем еще серьезно не изученного и не осмыс-
ленного в духовной плоскости), можем только слегка вы-
светить незабвенный образ этого старца через призму
воспоминаний любящих его людей. И тех, которые деся-
тилетиями жили рядом с ним на острове, и тех, кто из-
давна и часто приезжали к нему очень издалека, невзи-
рая на все препятствия.
Следует еще сказать, что воспоминания стародавних
духовных чад отца Николая весьма отличаются от вос-
поминаний тех, кто появился рядом с ним на острове
лишь незадолго до его кончины. Воспоминания первых
духовны, просты, мирны и честны, ибо исходят из под-
линной любви. В них нет нездоровой экзальтации, ложно-
го пафоса и слащавости, а также нелепого приписывания
протоиерею Николаю сана епископа и якобы почитания
им неоднозначных исторических лиц. Кстати, маститые
священнослужители (например, исповедник веры про-
тоиерей Борис Николаев) спрашивали у отца Николая
об этом «почитании», и старец — строго и с горечью —
9
отвергал все домыслы, а порой даже высмеивал. Матери-
алы об этом давно опубликованы. Себя старец всегда за-
писывал в документах как протоиерея, целибата (то есть
белого священника, давшего обет безбрачия) и убеди-
тельно просил поминать именно как протоиерея Нико-
лая, ибо не был не только епископом, но и монахом, о чем
многократно говорил в течение нескольких десятилетий
самым разным людям.
Издавна общался с отцом Николаем Святейший Па-
триарх Алексий II, которому старец предрек первостоя-
тельство. Они познакомились, когда будущий Патриарх
был совсем молодым и жил в Эстонии. По воспомина-
ниям Его Святейшества, он часто беседовал со старцем
от сердца к сердцу, а молитвенно они всегда поминали
друг друга. Его Святейшество не один раз предупреждал
паству, что имя знаменитого старца Николая пытаются
использовать в своих нечистых интересах противники
Православия. Не имея теперь возможности открытых го-
нений на Церковь, они стараются извратить, профаниро-
вать понятие Святости, а люди, введенные ими в заблуж-
дение, безответственно вторят им.
Сам же отец Николай, хотя и много претерпел от ком-
мунистов, никогда не увлекался политикой. Он был со-
всем иного духа, над мирного, и как истинный Духо-носец
четко видел и знал, что главные враги пытаются нас бо-
роть не в земном, а в духовном плане.
Известно, что многие иерархи посещали отца Николая.
В нашей книге мы поместили интервью с митрополитом Во-
ронежским и Борисоглебским Сергием, который посетил
батюшку только один раз, почти перед его кончиной. Рас-
сказ владыки Сергия об общении с отцом Николаем кажет-
ся просто невероятным. Он напоминает знаменитую встре-
чу Мотовилова с преподобным Серафимом...
Интереснейшими оказались и воспоминания мату-
шек Варвары и Георгии. Ведь они были духовными чада-
10
ми батюшки Николая на протяжении десятилетий, и при
этом их судьба — целая эпоха в жизни нашей Церкви,
в истории и развитии русских монастырей, находящих-
ся за пределами нашего отечества. Игумению Варвару
и игумению Георгию отец Николай вел поистине кресто-
носным путем, о чем они вспоминают с искренней про-
стотой и радостью.
Удивительны рассказы о батюшке и игумений Люд-
милы (Псковский Снетогорский монастырь), Елисаветы
(Спасо-Елеазаров под Псковом), Викторины (Москов-
ский Рождество-Богородицкий). Чтобы взять интер-
вью у матушки Елисаветы, я пошла по ее благослове-
нию к монастырю от острова по «дорожке Спасителя»,
по которой до озера в старину из Елизарова монастыря
на остров носили чудотворный образ Спаса Елеазаров-
ского, что ныне в Псковском музее. Мне пришлось озе-
ро переплыть в лодке, в которой я попутно, в устье реки
Толбы, успела записать воспоминания духовного чада
отца Николая, а потом долго идти по заросшей дорож-
ке через лес, кишащий змеями. Икону ведь давно не но-
сят, и тропа исчезает. Молитвами отца Николая и благо-
словением игумении, я не встретила ни одной змеи, хотя
местные жители не рискуют ходить в этом лесу пооди-
ночке и без высоких сапог, о чем они меня предупреди-
ли. Матушка Елисавета рассказала, как пламенно молил-
ся батюшка об открытии древней обители, благословляя
издали «дорожку Спасителя» и веруя, что скоро вновь
по ней пойдут богомольцы со святой иконой...
В книгу включены и проникновенные рассказы священ-
нослужителей, которых на крест священства возвел тоже
отец Николай. Причем они об этом никогда не помышля-
ли, а многие успешно занимались любимой работой. Но Го-
сподь явил батюшке о них иной, Свой Промысл...
Конечно, не забыты и рассказы людей, исцеленных
старцем от смертельных заболеваний или предупрежден-
11
ных о грозящих бедствиях. Много здесь рассказов и о ве-
ликой силе его молитвы, о жертвенности любви, о непод-
ражаемом смирении и покорности воле Божией.
В течение целого ряда лет мною были проинтервьюи-
рованы очень многие из тех, кто знал отца Николая, од-
нако не все воспоминания вошли в первую и вторую кни-
гу. Осталась еще часть записанных на кассеты интервью,
которые ждут своего часа.
В моей долгой работе над книгами об отце Нико-
лае были самые неожиданные и странные препятствия.
Но должна признаться, что, оглядываясь на пройденную
работу, вспоминая встречи и связанные с ними грустные
или смешные события, вижу очень интересную и поучи-
тельную для меня жизненную канву, замысленную вовсе
не моими намерениями. Например, невидимое водитель-
ство отца Николая я ощущала на протяжении всех лет,
пока собирала материал для книг о нем. И вехами это-
го водительства всегда были кресты, принимая которые,
я получала зримые благословения на продолжение на-
чатого пути. А не принимая, словно топталась на месте.
И так — от встречи к встречи, от беседы к беседе.
Мне было чему поучиться у встреченных мною лю-
дей. Особенно — у совершенных, казалось бы, просте-
цов. Я имею в виду островитян, всю жизнь проведших под
духовным крылом отца Николая, который под их внеш-
ней приземленностью, наносной грубоватостью всегда
видел чуткие ранимые сердца и очень любил их просто-
ту и прямоту.
Мне довелось неоднократно бывать на острове, где
подвизался отец Николай. Душевную красоту остров-
ских батюшкиных чад я сама не раз наблюдала в своих
поездках.
Раньше до острова можно было добраться на «ра-
кете» прямо из центра Пскова. Однажды я отправилась
на остров в очень ненастную, ветреную погоду. Ливень
12
У домика отца Николая. 2003 год
лил не переставая. Проведя весь день на улицах древнего
города и промокнув до нитки, я уныло смотрела на пе-
нистые буруны за окном «ракеты» и не могла дождать-
ся, когда же покажутся в серой мути очертания острова.
Высадившись на берег, продрогшая и усталая, побре-
ла мимо часовенки к храму. Взяв благословение отца
Паисия, вновь вышла под проливной дождь и озадачи-
лась окончательно. Предварительно я ни с кем о встре-
че не договаривалась, а ведь в такую погоду в дерев-
нях на улицах никого не увидишь. Все сидят по домам,
за глухими заборами. Пошла я на могилку отца Нико-
лая, помолилась о нем и ему и сразу успокоилась, хотя
дождь продолжал лить как из ведра. Вышла за кладби-
щенские ворота и вижу, что рядом с батюшкиными ва-
лунами перед домиком мирно пасутся кони. Пока с ними
общалась, вдруг появились местные жительницы, кото-
рые и отвели меня к дому Валентины Писаревой (ее имя
мне сказал еще отец Паисий). Валентина вышла, но...
13
наотрез отказалась меня принять. С горечью пошла
я под дождем, сама не зная куда. И вдруг она окликнула
меня. Что же оказалось? Это был девятый день со смер-
ти ее супруга. Конечно, ей было не до гостей, однако
она все же пожалела человека, приехавшего издале-
ка, да еще не по личному делу. Валентина привела меня
в свой дом, где горевала совсем одна. Невзирая на об-
стоятельства, она так тепло приняла меня, совсем чужо-
го человека, явившегося притом некстати, что я сразу
позабыла и усталость, и холод. Накормив меня свеже-
сваренной ухой из талабского снетка, Валентина отклю-
чилась от своего горя и стала вспоминать о батюшке.
А потом, пока я спала, всю ночь занималась просуши-
ванием моей одежды. Утром меня ждали сделанные ею
теплые стельки, сухая куртка и горячий завтрак. Ва-
лентина помогала мне еще целый день: сводила к мо-
нахине Рафаиле, затем, на кладбище, где отец Паисий
служил панихидку на могиле старца Николая. Даже по-
звонила в Псков, чтобы меня встретили, когда приплыву
на «ракете». Это ли не жертвенность, которой учил отец
Николай?.. Очень благодарна я за теплый прием и Та-
тьяне Гыриной — внучке знаменитой бабы Дуни Траша-
новой, верной помощницы отца Николая, привечавшей
в своем маленьком доме паломников по особому благо-
словению старца.
Много можно вспомнить таких же случаев с моими
островскйми знакомыми. Читатель сам это поймет из их
пусть незамысловатых, но так греющих душу воспоми-
наний.
Подробно описано островское окружение батюш-
ки Николая в записных книжках народного художника
СССР Петра Павловича Оссовского. Фрагменты из них
тоже помещены в этой книге с доброго согласия автора.
Земля древнего Пскова стала второй его малой Родиной.
Он не одно десятилетие прожил в домике Евдокии Тра-
14
шановой, куда приезжал из Москвы, вдохновленный су-
ровой красотой Псковского края.
Художник много лет создавал живописную и графи-
ческую летопись острова — рыбаков разных поколений,
тружениц-женщин, с их нелегкой вдовьей и материнской
долей, а также — неповторимые, словно библейские, пей-
зажи. Для него остров — это порубежная Русь, знаме-
нитая героическим прошлым, овеянным славой святого
Александра Невского и древних форпостных монасты-
рей. А отец Николай — духовный потомок и хранитель
всего этого, истинный подвижник, подобный и древним
пустынникам, и святым русским воинам. Только оружие
его было — любовь, терпение и молитва. Художник рас-
сказывает, какую великую силу имели благословения
старца Николая в его творчестве.
Петр Оссовский, Промыслом Божиим, стал и зорким,
вдумчивым самовидцем, и художественным летописате-
лем места, где подвизался этот праведник. Поэтому мы
сочли необходимым поместить в книге хотя бы некото-
рые картины этого истинно русского художника. Пусть
читатель вглядится в заповедное место более вниматель-
но. Пусть так же полюбит суровые лица рыбаков и рыба-
чек с их нежной душой, корнями вросшей в этот остро-
вок, доверчиво открытый всем волнам и ветрам. Картины
Павла Оссовского, посвященные батюшке Николаю и его
острову, известны посетителям многих выставок и музе-
ев в нашей стране и за рубежом.
Сам старец Николай был тоже художественно ода-
ренным, как и все избранники Божии. Батюшка так же,
изо дня в день, видел тех же людей и те же места, что изо-
бразил Петр Оссовский и другие русские художники, в
числе которых Светлана Витальевна Егорова, оформляв-
шая эту книгу.
Батюшка, конечно, не мог не любоваться и велича-
вой красотой озера, и фантастическими красками заката,
15
и метаморфозами облаков. Вода, камни, деревья, небо,
солнечные лучи — самый простой божественный мате-
риал, а сколько в нем высочайшего смысла и гармонии.
И отец Николай любил и ценил эту священную гармонию,
а потому не только остров украшал цветами и деревьями,
но и (а это главное) как пастырь пытался привнести кра-
соту и лад в мятущиеся человеческие души. Все отмеча-
ют благолепие его церковной службы, музыкальные да-
рования, поэтическую одаренность.
Это был, по свидетельству многих, — истинный но-
ситель благодати Святаго Духа, одухотворенный и му-
жественный праведник последнего времени. Подвиж-
ник Руси порубежной. Ведь и родился этот воин Христов,
Промыслом Божиим, почти на месте Ледового побоища.
Ровно сто лет назад...

На шмуцтитуле использован рисунок С. В. Егоровой
^^ятейший gffiampuapx @Моско$ский
и бсея (£Руси &1лексий II
(Интервью, 6 января 2006 года)*
очень хорошо помню отца Николая Гурья-
нова. И всегда его почитал и молился за него. Наде-
юсь, что он тоже за меня молится сейчас и укрепля-
ет меня в моем нелегком патриаршем служении.
Я знаю его давно, может быть, еще со студенче-
ских лет. Позже мы очень часто встречались, когда
он приезжал в Пюхтицкий монастырь, служа под
Псковом на острове Залита. Уже с первого момен-
та у нас сохранилась навсегда молитвенная память
и молитвенное поминовение друг друга. Когда мы
виделись в Пюхтицком монастыре, то всегда имели
беседы от сердца к сердцу. Да, это все было...
Он действительно всегда был человеком высо-
кодуховной жизни. Подвиг юродства отец Нико-
* Это интервью Святейший Патриарх Алексий дал состави-
телю данной книги в Сочельник Рождества Христова в 2006 году.
Оно записывалось в качестве вступления к книге-альбому «Пюх-
тица — Святая гора» (Сост. Е.А.Смирновой. — М.: Сретенский
монастырь, 2006). Рассказ о старце Николае Гурьянове и других
подвижниках шел попутно с подробным повествованием о Пюх-
тицком монастыре, но в альбом не вошел.
19
лай стал нести только в последнее время. Раньше он
не юродствовал, подвига такого не нес. Это был ис-
тинный духовный пастырь.
На сам же остров Залита к этому старцу я не ез-
дил: не имел такой возможности. Будучи митропо-
литом, да еще Управляющим делами Московской
Патриархии, так просто никуда не поедешь. Ведь
можно ввести в смущение местных архиереев. Да
и вообще, я никогда просто так не путешествовал.
Мои поездки связаны с ознакомлением с церковной
жизнью в каждом городе, где она восстанавливает-
ся. Будучи Таллинским владыкой, я никогда не от-
дыхал, а все отпуска проводил, объезжая епархию
на машине и служа на эстонских приходах. Так объ-
ездил всю Эстонию.
Ныне я категорически против того, чтобы до-
стойное имя отца Николая обрастало всякими ле-
гендами, которые используются нечестно. Особенно
со стороны тех людей, что пытаются внести в жизнь
Церкви раскол, соблазн. Каким образом? Ведь ате-
изм не исчез в одночасье, и находятся силы, которые
пытаются сегодня, в благодатное время для возрож-
дения веры Христовой, внести разделения и нару-
шить церковное единомыслие. Как это можно сей-
час сделать? Сказать, что Бога нет? — но сегодня это
не модно. Поэтому они стремятся внести разделе-
ние в Церковь провокационными призывами к кано-
низации Ивана Грозного и Григория Распутина или
эсхатологическими настроениями, которые всегда
присутствуют у христиан, а сейчас эти настроения
особенно сильны.
Конечно, мы все должны быть готовы к концу
мира и пришествию Господа нашего Иисуса Христа.
20
Митрофорный протоиерей Николай Гурьянов
во время богослужения
Однако часто сейчас вместо ожидания Спасителя
мы ждем антихриста, и все сводится к пришествию
именно антихриста. Но ведь руководствоваться мы
должны словами Христа Спасителя, Который ска-
зал в Евангелии: О дне же том и часе никто не зна-
ет (Матф. 24, 36). И поэтому определять или время
прихода антихриста, или время Второго пришествия
Господа нашего Иисуса Христа никому не дано. Это,
однако, пытаются сделать люди, которым нужно по-
сеять смущение в сознание верующих.
Недавно мы провели богословскую конференцию,
посвященную проблемам эсхатологии. В изданных до-
кладах этой конференции можно почерпнуть, как пра-
вильно нужно относиться к концу света. Мы должны
быть к этому всегда готовы. И Сам Господь предупре-
ждал нас о необходимости быть готовыми. Но нельзя
предрекать, что конец света будет завтра или после-
завтра, потому что «о дне и часе никто не знает».
Также сколько соблазнов было внесено в свя-
зи с получением новых паспортов! Когда я года
три тому назад уезжал из Валаамского монастыря
и уже был на палубе парохода, одна женщина меня
спрашивала: «Ваше Святейшество! Можно прини-
мать новые паспорта?» Я поинтересовался: «А в чем
проблема? » — «Батюшка наш говорит, что не надо
принимать». Я удивился: «А что, вашему батюш-
ке дороже советский паспорт с серпом и молотом,
с красной звездой?.. Почему он не хочет принимать
паспорт, в котором двуглавый орел с Георгием По-
бедоносцем?! » — «Все ясно, — ответила женщина. —
Спасибо». Так что часто люди не хотят расстаться
с советским паспортом. Подобное распространяют
те, кто хотят посеять сомнение в сознание людей.
22
А возникло все это оттуда же, откуда и предло-
жение канонизировать царя Ивана Грозного. Когда-
то на одном из своих выступлений на Епархиальном
собрании в Москве я сказал: «Если ставить вопрос
о канонизации царя Ивана Грозного, то — что же,
надо, значит, деканонизировать тех, кто от него по-
страдали? А ведь это — великие святые: святитель
Филипп, митрополит Московский, преподобному-
ченик Корнилий Псково-Печерский...»
Теперь относительно личности Распутина. Рас-
путин сыграл трагическую роль в жизни послед-
него российского императора, и во многом, мо-
жет быть, именно присутствие Распутина рядом
с императорским домом предопределило окон-
чание монархии в России. Его низкий морально-
нравственный облик, вся его фигура вызыва-
ла неприятие монархии. Конечно, императрица
Александра Феодоровна использовала любые
средства, чтобы облегчить участь своего больно-
го наследника. А Распутин якобы в какой-то мере
помогал, во всяком случае, выставлял себя как че-
ловека, который помогает. Часто так бывает, что
мать, находящаяся в постоянном страхе за жизнь
больного ребенка, поддается какому угодно уве-
щеванию и любому утверждению, что именно че-
рез некое лицо придет помощь. В данном случае
таковым оказался Распутин.
Мне очень жаль, что сторонники раскола Церк-
ви пытаются привлечь пособников к своей нечестной
игре, необоснованно используя имя всеми уважае-
мого старца, приснопамятного отца Николая, свя-
щенника высочайшей духовной жизни. Но Бог по-
ругаем не бывает.
23
(^lunrponoAum ^ркуронежскь
и с^&орисогле^ский Сергий
(Интервью, октябрь 2005 года)
(^/Ъ услышал об отце Николае, можно ска-
зать, давно, а можно сказать, и недавно. Мне гово-
рили о нем как о человеке святом и имеющем осо-
бые дары. Пользовался я его советами несколько раз
в своей жизни: писал ему письма с вопросами по де-
лам, которые вызывали у меня затруднения, и полу-
чал от него устные ответы, сбывавшиеся сразу или
через какое-то время. Я всегда желал встретиться
с отцом Николаем, но этому препятствовало мое
стеснительное отношение к старцам. Я так устроен,
что отношусь к святым людям с большой бережли-
востью: боюсь оскорбить их своим появлением, бо-
юсь нарушить их хрупкий мир (а он действительно
хрупкий), боюсь нарушить их богообщение.
Но в случае с отцом Николаем все мои опасения
оказались ложные. Получилось так, что отец Ни-
колай сам стал передавать через близких ему лю-
дей о том, что он хочет меня видеть. Я же собирался
как-то долго, постоянно испрашивал благословение
у него на приезд, но приехать все у меня не получа-
лось. Это был период моей работы Управляющим де-
лами Московской Патриархии, когда практически
каждый день я был очень занят и невозможно было
отлучиться. Но вот в конце мая 2002 года, незадолго
до кончины отца Николая, я получил от старца сооб-
щение, что если не потороплюсь, то будет поздно.
Наконец я приехал на остров. В домике матушки
сказали, что он с утра ждал меня, а сейчас утомился.
24
Я прошел к нему в келью. Батюшка спал. Сидел
за столиком и спал. Это продолжалось в течение до-
вольно долгого времени. Но вряд ли можно было на-
звать такой сон в полном смысле сном. Скорее, это
было состояние молитвы. И я очень благодарен Богу,
что попал в такой момент. Может быть, это не слу-
чайно. Возможно, старец хотел мне что-нибудь этим
сказать. Не знаю. Я не смею толковать, но только то,
что с ним происходило во время этого сна, который
был очень тонок, прерывался молитвенными вздоха-
ми,— все говорило о том, что старец, по существу,
и не спит, а словно беседует с нами.
С виду отец Николай был немощный, но потом,
когда пробудился, весь наполнился жизнью, энер-
гией, и я бы не сказал, что это слабенький человек,
и тем более, что он уже отходит к Богу.
Батюшка потребовал, чтобы все освободили его
маленькую комнатку. Нас оставили одних. И нача-
лось общение. Не могу выразить это иными слова-
ми, но мы общались молча. Однако это был именно
разговор, молчаливый разговор. Не знаю, как это на-
звать. При этом на многие вопросы я получил ответ.
И не нужно было их возглашать.
Однако это не значит, что мы молчали все время.
Он также мне пел, читал из своих стихов, и они все
имели непосредственное отношение к моему состо-
янию, моим переживаниям. Он потом спрашивал
меня, если что ему было непонятно. По существу, он
спрашивал так, словно прожил со мной всю жизнь
бок о бок и мы с ним никогда не расставались. Это
были такие нюансы и подробности жизни и духовно-
го устроения, знать которые может, наверное, толь-
ко мать. Да и то не всякая мать. И это все привело
25
Протоиерей Николай Гурьянов у себя дома
меня в какое-то очень возвышенное состояние, ко-
торое, однако, нельзя назвать состоянием простого
человеческого восторга. Это было признание нового
для меня опыта общения Бога с человеком.
Меня поразило одно: отпало все, отпала вся че-
шуя видимости. Остались только старец и я, а между
нами Бог. Притом я непосредственно ощутил связь
этого старца с Богом. Я присутствовал при реаль-
ной беседе старца с Богом, и ничтожными, мелочны-
ми становились практически все те вопросы, кото-
рые возникали. При этой высоте духовного общения
с Богом все естественно пронизывалось Его светом,
все становилось ясным, как бы вставало на свои ме-
ста. Отдаленно это можно сравнить с проявлением
Фаворского света. Может быть, нечто такое было
во время известной беседы Мотовилова с преподоб-
ным Серафимом.
Мне, как священнослужителю, как епископу,
очень важно было еще раз опытно ощутить и под-
твердить, что, кроме Бога, кроме жизни в Боге,
кроме правды Божией, на земле ничего не важно,
а является лишь сопутствующим и малозначащим:
хвалят ли тебя или, наоборот, порочат, распинают
или превозносят, беден ты или богат... Ты чувству-
ешь, что здесь все отмирает, все не важно. Есть толь-
ко Бог, и есть вот этот старец, который хотел пере-
дать мне истину.
И он действительно сумел это сделать. Я почув-
ствовал, как важно, чтобы не поколебался твой ду-
ховный стержень, как важно быть всегда сердцем
с Богом, оставаться цельным человеком, направ-
ленным человеком. Даже если на человеке шелуха
греха, порока, нужно, чтобы общение с Богом было
27
постоянным и чтобы эта святая линия всегда сохра-
нялась.
Мне очень захотелось поделиться со старцем сво-
ими вопросами, и я испытал необъяснимое чувство,
когда отец Николай сам вдруг буквально пересказал
то, что я думал, и ответил, как нужно все это воспри-
нимать. При этом он назвал тонкости, даты, объяс-
нил вопрос, который меня очень смущал, и мою по-
зицию в этом вопросе.
Наше общение со старцем продолжалось несколь-
ко часов. Но у меня было ощущение, словно прошла
всего одна минута, и очень не хотелось от старца
уходить. Отец Николай такой был радостный, та-
кой непосредственный. Все время говорил, что ско-
ро уходит, так что я начал по-человечески просить,
что, мол, батюшка, не надо, не уходите. Но он пока-
зал на порог и сказал: «Вот порог, который мы все
переходим, а я уже стою на этом пороге, а здесь уже
моя могила». И нужно было видеть этот огонь, кото-
рый действительно сиял и показывал сквозь немощь
тела мощь духа.
Но вдруг отец Николай встрепенулся и сказал:
«Мне с вами нужно помолиться». Я говорю: «Хоро-
шо, батюшка, давайте молиться ». — «Нет, мы пойдем
в храм и будем там, в храме, молиться. Я хочу с вами
молиться ». Келейницы же уговорили его не ходить
в храм, говоря, что батюшка уже давно не выходил.
Потом я попросил: «Батюшка, благословите,
я буду к вам приезжать». Но он ответил: «Дорогой
мой, мы с тобой больше не увидимся. Ты сюда уже
не приедешь». И еще предупредил, что из Москвы
я скоро уеду. Уеду в меньший город. Такой, как, на-
пример, Псков...
28
Это был очень необычный день. И матушки тоже
свидетельствовали, что не проходило ни одного дня,
чтобы отца Николая не одолевали люди, а в этот
день никого не было. Только тишина и спокойствие.
И весь день батюшка посвятил, по существу, бесе-
де со мной.
И потом, когда я уже вышел, поехал в Псков
и там сел в самолет, мне очень долго не хотелось
ни с кем говорить. Но это не было настроение от-
чуждения. Это был глубокий мир, который поселил
во мне великий старец. Я боялся нарушить свое со-
стояние каким-то словом, какой-то мыслью.
Я очень и очень дорожу своей встречей со
старцем, словами, которые он мне говорил.
Мне все необыкновенно дорого. А еще знаменатель-
но, что отец Николай умер в день моего рождения.
Это как-то еще сильнее меня с ним сроднило.
У меня был очень сильный духовник по жизни —
архимандрит Тихон (Агриков). Тоже старец, тоже
прозорливый, видящий намного вперед. Но общение
с отцом Николаем меня просто потрясло.
Встреча эта внушила мне еще большее внутрен-
нее уважение к трудам старцев. Я только сильнее
убедился, что по каким-то житейским мелочам их
тревожить нельзя. И если Господь приводит пооб-
щаться с ними, то, хотя у каждого и своя мера ду-
ховного возраста, однако различать вопросы, с ко-
торыми хотим обратиться к старцам, мы должны.
Но часто, к большому сожалению, мы не пользуем-
ся достойно этой большой святыней, а используем ее
на свои мелкие жизненные вопросы, которые долж-
ны решать сами.
29
^tpomouepeu t^Sopuc о^иколаеА *
(Интервью, 27 июля 2003 года)
знакомы с отцом Николаем со дня его при-
езда сюда, с 1958 года. Тогда он был еще молодой,
с черной большой бородой. Он старше меня на пять
лет. Со своей матушкой мы ходили к нему на исповедь
и духовную беседу. Для нас очень важным было съез-
дить к нему поисповедоваться. Я и своих знакомых
к нему направлял. Он меня очень любил. В последний
раз принял тоже очень ласково. Но сначала при встре-
че (нас было несколько человек) долго молчал. Потом
стал говорить и чуть ли не целую проповедь произнес.
Да и обычно он тоже много говорил и поучал.
Отец Николай, безусловно, был великий человек
в духовном мире. Прежде всего, у него была боль-
шая духовная опытность и мудрость. Все, кто ходил
к нему за спасением, за советом, поражались этой
мудрости и напитывались ею. А те, кто ходил «по-
гадать», — уходили ни с чем. Батюшка только пома-
зывал их: идите, мол, с Богом.
Он был истинный праведник. Никто против это-
го не станет возражать. Праведник, елико возмож-
* Протоиерей Борис Николаев (1914-2005) — сомолит-
венник старца Николая Гурьянова, воспринявший священни-
ческие традиции дореволюционной России. Исповедник веры.
Проходил служение в храме Святого Духа в Малой Толбице,
на берегу Псковского озера, недалеко от острова Залита. Под-
робнее о нем см. книгу «Знаменная жизнь: воспоминания о жиз-
ни протоиерея Бориса Николаева. Автобиография», выпу-
щенную в 2008 году Московским Богородице-Рождественским
женским монастырем, духовником которого в последние годы
он являлся и где был погребен.
30
но это на земле. Но главное, он был молитвенник.
Вот в этом все дело: молитвенник! Как Иоанн Крон-
штадтский...
А я у него был как послушник. Приду, бывало,
на исповедь, а он мне: «Читай молитву!» Я читаю.
«Бери облачение!» Беру. Он же: «Теперь выслушай
меня». Вот и все. Я и повинуюсь старцу — исповедую
его. И только после этого он исповедовал меня.
Отец Николай очень любил природу. Как-то мы
пришли к нему. Он поставил нам чай, мы сели, по-
ложили коробку шоколадных конфет. А вокруг ле-
тали мухи, и одна села на коробку. Батюшка гово-
рит ей: «Пойди отсюда. Здесь тебе не подобает. Вот
тебе»,— и положил кусочек. Потом взял в руки
муху и поставил на конфетку. И муха, действитель-
но, наелась и улетела. Муха, — а поняла, что ей го-
ворят: потому что сказал праведник. У нас же так
не получится. Ведь грех удалил природу от нас и нас
от природы. Помните, апостол Павел говорил, что
вся тварь совоздыхает с нами вместе? «Совоздыха-
ет» — так как грех вошел и в природу. Но чем выше,
чем праведнее человек, тем ближе он к природе.
Почему древние святые отцы ладили даже с ди-
кими животными? Например, Герасим Иорданский
дружил со львом, преподобный Серафим кормил
медведя, преподобный Савва Вишерский на медве-
де пахал. Потому что праведники. И все они таковы.
Отец Николай тоже очень любил животных, любил
птиц. Как же он плакал, когда забили его кошку...
Сам он был исполнен любви ко всему, ко всему!
Кроме, конечно, греха. Поэтому к нему многие ты-
сячи людей приезжали, даже издалека, из Грузии
например.
31
Протоиерей Борис Николаев и архимандрит Кенсорин.
2003 год. Малая Толбица
Старчество — это вообще дивное явление. Раньше
была такая обстановка, что о старцах и слова нель-
зя было сказать. Но почти все они погибли. Сегодня
старцы тоже есть, но есть — и самозванцы. Это беда
нашего времени. Поэтому-то и сект много.
Как же узнать старца? Как выбрать духовника?
Преподобный Кассиан Римлянин сказал: «Прежде
всего, он должен хорошо знать Священное Писа-
ние. Это первое. И второе — елико возможно, жить
по Священному Писанию». И все. А там уже Господь
дает благодать, дает дарования. Кто как живет, тот
так и получает.
Когда исполнился пенсионный возраст, я пришел
к отцу Николаю за благословением. Говорю: «Ба-
тюшка, у меня такой возраст, что уже подумываю
на пенсию идти ». Он же отвечает: «Нет-нет. Забудь
и думать об этом. Знаешь, что такое пенсия? Пенъ-
сия. Понятно? Когда будешь пень, тогда и пойдешь
на пенсию».
Таких старцев почти не осталось. Разве что
отец Александр, который служит между Островом
и Порховым... Батюшка летал уже как на крыльях.
Как-то я приехал к нему с двумя молодыми мужчи-
нами. У него было погребение, а после погребения
он побежал так быстро, что мы не могли за ним по-
спеть. Ряса у него развевалась в воздухе, и он про-
сто летел над землей.
Помню, приехал с нами к отцу Николаю диа-
кон Арсений. Он был в каком-то светлом, желто-
коричневом подряснике и мантии. Отец Николай
шел нам навстречу и спрашивает: «А это кто у вас?
Митрополит, что ли? » — «Нет, — говорю, — это ди-
акон». Входим мы к батюшке. Вдруг он говорил отцу
33
Арсению: «Дай-ка мантию-то сюда». Берет ее и несет
в свою келью. Вышел, закрыл келью и только после
этого стал с нами беседовать. Когда уже стали ухо-
дить, отец Арсений спросил: «Батюшка, а мантию-
то?» — «Эта мантия Ваша?» — «Да, моя». — «Бе-
рите».
Этого диакона позже рукоположили во свя-
щенника, и он завел у себя нечто вроде секты, где
«старчествовал». Подобное называется «младо-
старчество». Это не мошенничество, не сектант-
ство, а обычное проявление гордости. Человек за-
кончил семинарию и уже воображает, что он старец.
Понабирает себе учеников, «духовных чад»... Сей-
час много таких. Но старец есть старец. У старцев
особая духовная мудрость и духовные дарования.
Они даются кому как, но всегда — за долгие и вели-
кие труды. Духовные труды.
(Интервью, август 2003 года)
батюшку знал с давних пор, так как был
тридцать лет духовником Пюхтицкой обители,
а отец Николай к нам часто приезжал. Большей ча-
стью он общался с матушкой игуменией, но и мы
с ним тоже были в очень хороших отношениях. Как-
то раз он приехал и меня очень хорошо поисповедо-
вал. От него ничто не могло укрыться — ни помыс-
лы, ни поступки, ни наклонности.
Участвовал батюшка и в постриге сестер. Их по-
стригали ежегодно, но обычно Великим постом. Од-
нажды при этом возникла особая ситуация. В спи-
34
сок постригаемых попала одна инокиня, о которой
шла нехорошая слава, что она пришла, как гово-
рят, «не ради Иисуса, а ради хлебного куса » (годы
были послевоенные). К этой инокине все относи-
лись настороженно, даже мне на исповеди говори-
ли об этом.
В день ее пострига приехал отец Николай. Он был
наверху, на хорах, а постриг должен был быть внизу.
Я молился, чтобы Господь указал мне правду в отно-
шении этой сестры: ведь страшно ошибиться. После
службы начался постриг. Пришел владыка, облачил-
ся. А там, где мы разжигали кадило, была маленькая
печурка с трубой. И вдруг из этой трубы вылетела
ворона! Да такая черная, вся в саже. И стала эта во-
рона над престолом летать. Владыка велел накрыть
чем-нибудь престол. Ворона заметалась, поднялась
вверх — и прямо к батюшке на хоры. А отец Нико-
лай открыл окно и говорит вороне: «Ну-ка уходи,
уходи». Она и улетела...
Это показалось нам как знамение. Ведь даже
само появление вороны сквозь нашу трубу (которая
не только была устроена довольно сложно, со мно-
гими коленами, но и зарешечена) виделось стран-
ным, совершенно неестественным. Я считаю, что это
знамение явилось по молитвам батюшки Николая.
Ведь для него не было ничего тайного. Наверное, он
не хотел вслух что-то вещать, а просто показал...
Я много знаю таких моментов.
Батюшка очень любил наш монастырь. По его
молитвам и благословениям Пюхтицы строились,
все сестры духовно возрастали, и матушка Варвара,
конечно, навсегда останется благодарной отцу Ни-
колаю за молитвы и советы.
35
У старца Сампсона я спрашивал как-то об отце
Николае, и он сказал, что этот батюшка — святой,
праведной жизни. Про отца Иоанна (Крестьянки-
на) сказал, что тот очень огненный, ревностный,
что это — истинный наставник и проповедник для
мирян, как отец Родион Путятин. Про отца Тихо-
на (Агрикова) — что он очень любвеобильный. Сна-
чала он допускал некоторую чувственность, и Го-
сподь увел его далеко на Кавказ, чтобы он побыл
в уединении, в пустыне, в изоляции ото всех и про-
шел там пустынную школу. Вернулся он уже, когда
все у него успокоилось. Отец Серафим (Тяпочкин),
по словам старца Сампсона, — старец редкостный,
каких мало. Таких может быть только четыре чело-
века по высоте духа. Отец Кирилл (Павлов) — это
воплощенное смирение.
В 1981 году я приехал с Афона, куда из нашей
епархии ездило двенадцать человек. Потом я вер-
нулся в Пюхтицу. Жили мы на Горке. Вскоре к нам
приехал отец Николай. А я ему привез с Афона
особую икону Матери Божией — «Всех скорбящих
Радость» с предстоящими святителями Николаем
и Афанасием Цареградским. Стал я подносить ба-
тюшке святыньку, а он взял иконочку и вдруг бы-
стренько побежал с Горки. Я подумал: «Что же ба-
тюшка так быстро бежит?» А потом он мне сказал:
«Придет час, и тебе придется так быстро бежать».
Так и получилось. Я сразу ушел из обители, когда
менялись границы с Эстонией и меня хотели опре-
делить в Иерусалим. Меня благословили на уход
старцы — отец Тихон и отец Иоанн (Крестьянкин).
А батюшка, значит, заранее видел эти обстоятель-
ства...
36
Благословение отца Николая
Тогда многие сестры тоже хотели уйти. И вот
так-то шли они с послушания к воротам, кверху.
Шли группой, а навстречу им — отец Николай.
И вдруг он стал преграждать им путь: они в одну
сторону — и он туда, они в другую — и он пово-
рачивается. «Что же это батюшка нам не дает
идти?» — удивлялись они. А он им показывал, что,
если наступит некое время, то из монастыря ухо-
дить не надо. Словами он не говорил, но символи-
ку свою имел. Вообще у них, у старцев, нет обы-
денных, обыкновенных поступков. Все у них имеет
особый смысл.
Уйдя из Пюхтицкой обители, я стал жить в Пе-
чорах и собирался заниматься только внутренней
жизнью, но владыка меня потом благословил ду-
ховником сюда, в Снетогорский монастырь. Я по-
шел к отцу Николаю, и когда он тоже меня благосло-
вил принять участие в восстановлении этой обители,
то дал и сам согласие на это.
Когда я поселился здесь, отец Николай нам очень
помогал. Хотя я и не часто к нему ездил, но духов-
но мы были всегда рядом. И если было надо, он сам
давал знать о чем-то. Так, приблизительно за год
до своей кончины он мне передал через моего по-
слушника, чтобы я обратил внимание на некоторую
мою внутреннюю как бы «запятую», о которой мог
знать только я сам и мой духовник. Отец Николай
имел дар прозорливости и с любовью им пользо-
вался.
Был он очень деликатен: скажет каких-нибудь
два-три слова — и всегда становилось понятно,
что он читает тебя как раскрытую книгу. Любо-
му пришедшему человеку он ставил правильный
38
диагноз его души. И если в человеке много чего
бурлило, батюшка все равно выделял главную его
больную точку, некий стержень, на который нани-
зывались другие страсти.
Так когда-то Спаситель сказал самарянке: «Иди
за твоим мужем». — «У меня нет мужа ». — «Как нет?
У тебя их было пять». — «Вижу, что Ты Пророк»...
В самарянке было зерно веры, но оно было покры-
то внешней суетой. А когда Спаситель задел боль-
ное место, у нее сразу пошел другой поворот в мыс-
лях — о том, где и каким образом надо поклоняться
Богу...
Отец Николай тоже открывал человеку правду
о его болезни и указывал правильный ход к спасе-
нию. Такой дар не всем дается, а только тем, кто ве-
дет праведный образ жизни. Только тогда человек
может стяжать Дух Божий, Который даст возмож-
ность и самому спастись, и другим помочь.
Батюшка был бессребреник. Рассказывали та-
кой случай. Кто-то пришел к нему и дал денег, а он
взял да бросил их наотмашь. Показал, что никако-
го притяжения к деньгам у его нет. Одной моей зна-
комой приходилось брать от старосты некое посо-
бие из церковной кассы, и это ее смущало. И вот,
когда они оба приехали к отцу Николаю, тот повел
их в церковь. А там находился староста. Когда этот
староста отворачивался, батюшка потихоньку —
раз в кассу: вытащит денежку и в карман спрячет.
И опять то же самое. А потом взял свою клюшку
и потянул старосту к себе за шею. Показал, что, мол,
ты даешь церковные деньги незаконно, а это — свя-
тотатство. Но придет час, когда вот так же притя-
нут к ответу...
39
Конечно, очень хорошо жить около таких про-
зорливых людей: ведь каждый из нас ошибается. По-
этому всегда важно спрашивать у праведника, как
поступать в том или ином случае.
Раньше во всех монастырях были такие старцы
или старицы, через которых можно было вести пра-
вильный контроль над духовным устроением спаса-
ющихся в обители.
А когда старчество исчезает, то, хотя и идет все
по-церковному, однако благодатного духа нет. Мно-
гие поэтому ищут окормления на стороне. Отец Ни-
колай окормлял и питал множество таких страж-
дущих. Многие игумены, игумении, даже владыки
приезжали к нему.
Я был у него последний раз за неделю до его кон-
чины. Он уже слабо говорил. Я помог ему встать
с коечки. Мы посидели тогда вместе, обнявшись...
Скончался он в день смерти старца Сампсона.
Сейчас идут всякие ложные слухи. Например,
что отец Николай был епископом. Но это все неправ-
доподобно. Батюшка был протоиерей — то есть не
монах, а белый священник. Он сам так везде под-
писывался. С монашеством у него ничего не полу-
чилось,— было одно только желание.
Я всегда поминаю его, а также его родителей,
Екатерину и Алексея, и Анастасию, которая жила
в сторожке и ему помогала. Остальных помощни-
ков я не знаю, в том числе последних двух келейниц-
«иподиаконов». Говорят, что и сейчас при старцах
часто объявляются некие «почетные христиане», ко-
торые контролируют посетителей...
40
(Э^химандрит (^Кенсорин
(Интервью, 27 июля 2003 года)
<—^З-^есять лет тому назад я впервые встре-
тился с отцом Николаем. Был я тогда наместни-
ком Святогорского монастыря (сам я насельник
Псково-Печерской обители).
Приехал я вместе с родной сестрой. А привез нас
к отцу Николаю архимандрит Пантелеймон, кото-
рый служил на приходе в Мельнице и ехал по каким-
то делам.
Приплыли мы к отцу Николаю на остров. Батюш-
ка был в храме. Я зашел в алтарь, поделился с ним
своими скорбями и немощами. Отец Николай по-
говорил со мной на духовную тему, и мы быстро
вышли из церкви. А сестра в это время стояла у две-
рей. Отец Николай увидел ее, провел по ее лицу ру-
кой и спросил: «О чем ты думаешь? » Позже, когда
мы уже благословились и уехали, я спросил сестру,
о чем же она думала. Оказалось, что думала, как бы
побыстрей нам уехать. В то время она была не совсем
церковным человеком, да и время уже было позднее.
Так, с первого же общения с батюшкой, я почувство-
вал, что это человек непростой.
Интересно, что вся братия Успенского Святогор-
ского монастыря, которая поступала ко мне, уже
до того была в тесном общении со старцем Нико-
лаем. Отец Мартирий, отец Александр, отец Васи-
лий и другие. Поэтому мне тоже всегда хотелось
его проведать, но не представлялось такой возмож-
ности. Я был наместником и не имел достаточного
времени. Однако всех желающих посетить батюшку
41
я постоянно благословлял ехать, но особенно тех,
кто подумывал поступить в монахи.
Конечно, кого-то отец Николай не благословлял
идти в монастырь, а кого-то благословлял. И бывало,
что некоторые из них уходили, несчастные, из мо-
настыря и позже пропадали неизвестно где. Это
и понятно. Ведь если ослушаешься благословения
старца, то можешь навлечь на себя гнев Божий. Раз
старец благословил идти в монастырь, значит, нуж-
но терпеть все тягости, все невзгоды монастырские.
Большинство же не выдерживают, убегают. Конеч-
но, они не возвращаются к отцу Николаю, чтобы он
снял благословение, а идут в мир и там чудят и, как
правило, очень плохо кончают. У святых отцов мно-
го примеров такого конца у ослушников старческо-
го благословения. Ведь это благословение — на всю
жизнь! Поэтому иногда говорят, что лучше и не хо-
дить за благословением к старцу, если не знаешь,
сможешь ли исполнить. Но если взял — обязатель-
но исполняй. Так же всегда надо выполнять и обет,
который дал тебе старец.
Сам я у отца Николая был еще несколько раз,
особенно когда по монастырю были трудности. На-
пример, братия вдруг захотела снять меня с намест-
ников. Какая причина — Бог весть. Мы поехали тог-
да к отцу Николаю. Среди нас были благочинный,
эконом, духовник монастыря, келарь.
Я всех представил батюшке. Они поделились
с отцом Николаем, что их не устраивает намест-
ник. Я тоже сказал на ухо отцу Николаю, что хочу
из монастыря уйти. Батюшка же во весь голос ве-
лел: «Даже если он сам будет уходить, держите
его за рясу и не отпускайте из монастыря!» Братия
42
Архимандрит Кенсорин в келье. 2003 год
остались не очень довольны таким ответом. Уехали
все крайне взволнованные.
И позже я приезжал к батюшке и всегда им вос-
хищался. Он каждый раз пел духовные стихи и был
очень благообразным, смиренным и кротким. Один
его вид много нам внушал. Даже можно было по-
сидеть с ним, не разговаривая, и получить на серд-
це большой душевный покой. Так, в последнее вре-
мя, когда встречи стали невозможны, я просто стоял
у калиточки и все равно получал такое спокойствие
духа, как будто мои трудности и недоумения раз-
решались.
Перед моим назначением духовником Спасо-
Елеазарова монастыря владыка Евсевий взял меня
с собою к отцу Николаю для благословения на это
служение. Это было на празднование святителя Ни-
колая. Владыка сказал батюшке: «Вот я назначаю
отца Кенсорина духовником Спасо-Елеазаровской
пустыни». Отец Николай благословил и произнес:
«Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты царствуеши
вовеки ». Такими словами он меня напутствовал. Я же
встал перед ним на колени для благословения.
Когда батюшка уже почил о Господе, произошел
такой случай. С вечера я и матушка Елисавета (на-
стоятельница Спасо-Елеазаровой обители) поеха-
ли прощаться с отцом Николаем. Ехали, конечно,
вместе, в одной моторной лодке, но в храме получи-
лось, что шли как бы врозь. Однако, когда подошли
ко гробу, она оказалась с правой стороны, а я с ле-
вой, и в один миг мы стали с ней брать благословение
у батюшки. Оба сразу посмотрели друг на друга.
В наше время главное — духовное возрожде-
ние. Важно построить обитель, но возродить духов-
44
но — важнее. Это великое дело, поэтому оно очень
трудно. Сейчас восстанавливают сотни монастырей,
но духовная жизнь в них еле тлеет, что очень при-
скорбно. Старцы и раньше предупреждали, что мо-
настыри и храмы откроются, однако монастыри бу-
дут пустые. Много я посещал монастырей и вижу
духовное оскудение и скорблю. Нет почти и сильных
духоносных старцев, которые могли бы подавать до-
брый пример любви, смирения и кротости. Дай Бог,
чтобы воскресла Святая Русь! Трудно в это сейчас
поверить, но будем верить.
Хотелось бы пожелать всем нам обрести такие
святые качества отца Николая, как смирение и дол-
готерпение. К нему приезжали целыми автобуса-
ми, и он на морозе всех помазывал святым иеруса-
лимским маслицем с великой любовью! Такой любви
не имеют, кстати, современные родители, и поэтому
среди молодежи идет полное разложение. И в стар-
честве любовь и долготерпение должны быть во гла-
ве угла.
Сострадательность, милостивость, любвеоби-
лие — все это было у отца Николая. Он стяжал
все качества старца, духоносного отца, подвижни-
ка. Недалеко от нас, на Малой Толбе, живет и слу-
жит протоиерей Борис" — духовное чадо и сомо-
литвенник отца Николая в течение сорока пяти лет.
Я спрашивал у отца Бориса, когда же батюшка Ни-
колай получил такую известность. Мне казалось, что
только в последние десять лет. И отец Борис под-
твердил, что огромная популярность этого старца
* Протоиерей Борис Николаев скончался в 2005 году в Мо-
сковском Богородице-Рождественском монастыре, где был ду-
ховником в последние годы своей жизни.
45
Икона «Споручница грешных»,
которую долгие годы хранил отец Николай.
Ныне — в келье отца Кенсорина
среди верующих стала особенно проявляться имен-
но в течение этих десяти лет.
То есть отец Николай сначала совершенствовал-
ся сам в себе. Когда-то и преподобный Серафим Са-
ровский ушел сначала в пустыню, в затвор, где при-
нял молчание и совершенствовался, восходя от силы
в силу. Так и набрал огромную силу благодати. Стя-
жав эту полноту совершенства, батюшка Серафим
46
смог и отдавать. Отец Николай также возрастал, нака-
пливая благодатную силу и совершенствуя божествен-
ные дары в «пустыне», на своем острове, вдали от ма-
терика. Сначала подвизался в одиночестве (не считаю
островитян), а потом уже вся Россия узнала про него
и многие стали ездить за этой благодатью.
А ныне появилось много таких «младостарцев»,
которые сами еще духовно не совершенны и не под-
готовленны, а заявляют о себе как о старцах и учи-
тельствуют. Сейчас уже все готовы стать старцами.
А что с этого толку? И сами идут неизвестно куда,
захваченные мнением и страстями, и других за со-
бой ведут тоже неизвестно куда. Скорее же всего,
в погибель. Это страшно.
Старцем может быть человек, который не толь-
ко возрастом телесным пришел в бесстрастное со-
стояние, но и духовно пришел в полное совершен-
ство. Тогда только он сможет и духовный пример
подать, и наставлять, и спасать. На таких достаточно
лишь посмотреть, чтобы научиться святости. Один
их внешний вид говорит о многом. Об этом мы зна-
ем и из древних патериков. Таких старцев уже нет
или остались только единицы.
Старцы, подобные отцу Николаю, были небрезг-
ливы. Они любого могли принять — и нищего, и убо-
гого. А мы еще посмотрим, кто с чем и в чем придет,
и т. д. У старцев жертвенная любовь ко всем людям,
ко всей природе. Они молятся и скорбят обо всем
живом.
Помню, что батюшка не раз просил мой наперс-
ный крест отдать ему, а потом благословлял и воз-
вращал. Я еще боялся, что не отдаст. И у матушки
Елисаветы просил, причем трижды, и у отца Василия
47
Швеца, который был с ним в тесном общении. Так
он давал понять, что разделяет с нами наши кресты.
Даже у владык посохи себе забирал...
Известно, что отец Николай был великий старец,
но и мученик был великий в последние годы. Он, по-
моему, сам и взошел на крест, держа у себя двух по-
следних келейниц. Меня очень поразило, что у отца
Николая окна в комнате были закрыты наглухо. Я по-
сетил его келью после его смерти и убедился, что он
не видел дневного света из своей комнаты. Свет был
только на кухне. Батюшка же молился в комнате,
в которой не было света солнечного, не было возду-
ха. И ремонта не было: все закоптилось.
Для нас это — стихийное бедствие, насколько мы
привыкли к комфорту. Как же! Если у нас в течение
часа нет света, нет воды, нет отопления, если ком-
пьютер отключился, телевизор, холодильник, — это
катастрофа! Все в шоке и клянут власть. Почему же
мы такие? Что ж, давайте сравним жизнь этого бла-
женного старца и нашу, повседневную. Я всегда об-
ращаю особое внимание на подобные вещи.
И еще. Хотя у старца Николая не было солнечно-
го света, но в нем самом горел Божественный свет —
от молитвы и смирения. И он, как древний святой
в патерике, мог сказать: «Не вставай, солнце! Ты
мне мешаешь зреть Божественный свет!» Вспомним,
что и Киево-Печерские, и Псково-Печерские святые
жили в пещерах без света, сосредоточившись на мо-
литве. Их согревала благодать, и внутри все горе-
ло Божественным огнем. Антоний и Феодосий Пе-
черские, начальники всему русскому монашеству,
не имели в пещере ни лучинки, ни печей. И сколько
было таких же святых угодников, которых обогре-
48
вала благодать Святого Духа! Они чувствовали свет
Божественный в своем сердце!..
Так и отец Николай. Смиренно и самоотвержен-
но снося невзгоды, он стяжал сияние Духа и щедро
делился благодатью со всеми до последнего свое-
го вздоха.
Ч1гул1ения (^ftapSapa
настоятельница Пюхтицкого монастыря*
бРтца Николая я увидела впервые в 1955 году.
Простота и любовь к людям, животным, растениям,
ко всему, что сотворено Богом, выделяли его сре-
ди других. Встретилась и познакомилась я с батюш-
кой в Вильнюсе, в женском Марие-Магдалининском
монастыре, у матушки игумении Нины (Баташевой,
в схиме Варвары; f 1969). Они были духовные дру-
зья, хотя матушке Нине в то время было 83 года,
а отцу Николаю — 46 лет! Матушка игумения Нина
его очень ценила и любила, всегда советовалась
с ним в разных вопросах. Она верила в то, что ба-
тюшка скажет, потому что много испытала на себе
из его слов. Матушка Нина мне рассказывала, что
отец Николай с конца 20-х годов работал учите-
лем под Ленинградом. В 30-е годы был арестован
как исповедник веры, прошел скорбный путь ссы-
лок и лагерей, где повредил здоровье. Там застала
его война 1941 года и оккупация.
С оккупированной территории его перемести-
ли в Ригу. Как человека церковного, который еще
* Впервые опубликовано в книге-альбоме «Не прощай,
а здравствуй: Воспоминания о старце Николае Гурьянове»/
Сост. Е.А. Смирновой. — М.: Православная педагогика, 2003.
49
с детства прислуживал в храме Архистратига Миха-
ила на своей родине, а затем служил псаломщиком
и алтарником, митрополит Сергий (Воскресенский),
экзарх Прибалтики, рукоположил его 8 февра-
ля 1942 года в сан диакона, а 15 февраля 1942 года
в сан иерея и назначил служить священником в Риж-
ский Свято-Троицкий женский монастырь. В то вре-
мя настоятельницей этого монастыря была игуме-
ния Евгения (Постовская). Там батюшка служил
до 28 апреля 1942 года.
Отец Николай был целибат. У нас в Вильнюсе его
все знали и поминали в записочках как священно-
инока Николая. Я у матушки игумении Нины спра-
шивала об этом, и вот что она мне рассказала. Отец
Николай говорил, что, если будет угодно Господу,
он примет постриг в монашество. У матушки Нины
хранилась одежда, которую сестры сшили для по-
стрига отца Николая. Но в войну, когда женский мо-
настырь сильно бомбили, у матушки игумении все
сгорело, в том числе и эта одежда. Отец Николай
рассудил, что на его монашество нет Божией воли,
и пострига не принимал.
Из Риги, указом митрополита Сергия (Воскресен-
ского), батюшка был переведен в Вильнюс, в Свято-
Духов мужской монастырь, где пел на клиросе и был
уставщиком. Отец Николай поступил в Виленскую
Духовную семинарию. В 1951 году он закончил за-
очно уже Ленинградскую Духовную семинарию
и там же поступил заочно в Духовную академию,
откуда ушел по собственному желанию со второ-
го курса.
В июле 1943 года отца Николая из Вильнюса пе-
ревели на приход в село Гегобросты Паневежского
50
благочиния, где он прослужил настоятелем храма
святителя Николая по 1954 год.
В те годы с матушкой игуменией Ниной
и несколькими сестрами они от Вильнюса ходили
пешком 18 километров в местечко Неменчине, где,
не доходя несколько километров, в лесу было ста-
ренькое имение, состоявшее из нескольких домиков
с фруктовыми садами. Это место матушке подари-
ли под подворье. Так, шли они по дороге, отец Ни-
колай служил всенощное бдение, матушка Нина чи-
тала и канонаршила, а сестры пели. На другой день
служили в домике литургию на принесенном ан-
тиминсе. Матушка хотела там строить небольшую
церковь, но отец Николай отговаривал. И действи-
тельно, вскоре все это кончилось. В 1958 году отец
Николай с мамой переехали в Псковскую область
на остров Залита (Талабск), поближе к своей ро-
дине...
К нам в Вильнюс (жила я у матушки Нины в мо-
настыре с 1955 по 1968 год) отец Николай часто
приезжал с острова. Этот день всегда был в обите-
ли праздником.
Нас, сестер, матушка Нина также отпускала
к батюшке и к его маме на остров, и эти поездки
были неповторимы! На острове отец Николай был
настоятелем в храме святителя Николая. За 44 года
своего служения там батюшка много потрудился
и привел храм в полный порядок. Он сам произво-
дил его ремонт, исправлял киоты, ризы, вместе с по-
мощницами выпекал просфоры.
Когда отец Николай приехал на остров, около
его домика было пустое место, напротив — кладби-
ще с разбитой оградой и ни одного деревца. А ему
51
так хотелось все украсить! И он из Киева, Почаева,
Вильнюса, Пюхтиц собирал растения, корни кустов
и цветов и сажал на острове. Батюшка с любовью уха-
живал за деревцами. Тогда еще там не было водопро-
вода, и воду батюшка носил с озера по 100-200 ве-
дер. Все сам поливал: и кусты, и цветы, и будущие
деревья. Рядом с домом батюшка посадил хризанте-
мы, георгины, гладиолусы.
Теперь мы видим плоды его трудов: повсюду за-
зеленели туи, пихты, лиственницы. А где зелень,
там и птицы. Сколько их наполнило своими голо-
сами ранее пустой остров! Для них, для пташек Бо-
жиих, отец Николай устроил «столовую под от-
крытым небом». Чистой своей душою батюшка был
близок всему, что сотворено десницей Божией. По-
сле кончины матери, Екатерины Степановны, отец
Николай сам до глубокой старости справлялся с хо-
зяйственными делами по дому.
В декабре 1971 года он писал: «До сих пор на мо-
гилке матери у Креста теплю лампадочку. В “столо-
вой пернатых” подкармливаю птиц. К одиночеству
привык. Кухарничаю, и домашние справы — дело
моих рук. От прямых обязанностей получаю нуж-
ное здоровье и подкрепление физических сил.
Кроме того, не будет лишним сказать и о некото-
рых цветочках, как о примулах, сенполии и кампану-
ле, до сих пор обильно цветущих на окнах в хате. Все
это меня радует, и за все слезно благодарю милосер-
дие Божие. На кладбище теперь у меня лес, и домик
утонул в зелени. Со своего сада насушил компоту
и наварил варений».
Хочется поделиться очень дорогим воспомина-
нием. Мы много испытали на себе разных предска-
52
Батюшка на кладбище с игумениями Варварой, Георгией
и другими гостями. 1997 год
заний отца Николая. И вот однажды в 1983 году мы
с матушкой Георгией, взяв благословение владыки
Алексия (впоследствии Святейший Патриарх Мо-
сковский и всея Руси), поехали навестить батюшку
на остров. Дорогой я говорю: «Мать Георгия, давай
у батюшки спросим, кто будет Патриархом после
Святейшего Пимена? Давай в последний раз спросим
и больше уж надоедать ни в чем не будем батюшке».
Так и договорились.
Приехали, посидели с батюшкой, попели с ним,
поговорили о делах. Во время разговора я спросила:
«Святейший владыка Пимен уже такой слабенький.
Отец Николай, кто будет следующим Патриархом?
Может быть, наш митрополит Алексий? » — «Наш,
наш будет. Непременно будет». Потом ручками раз-
вел и говорит: «Большому кораблю — большое пла-
53
вание». Так отец Николай предсказал митрополи-
ту Алексию патриаршество еще за семь лет... Когда
в 1990 году избирали нашего владыку Святейшим
Патриархом, мы с матушкой Георгией были на Со-
боре в Лавре. «Мать Георгия,— говорю,— ты ви-
дишь? Ты помнишь?» — «Помню, матушка...» Отец
Николай очень уважал и любил Его Святейшество
Святейшего Патриарха Алексия, очень за него мо-
лился и всегда о нем говорил со слезами: «Помоги
ему Господь!»
Это лишь одно из многих батюшкиных предска-
заний.
Перед тем как меня назначили настоятельницей
Пюхтицкого монастыря, отец Николай много раз го-
ворил мне об этом прямо и открыто, но я очень бо-
ялась и старалась слезами и словами отговориться
и себя этим успокоить. Я хорошо знала игумению
Нину Виленского женского монастыря, с которой
прожила 12 лет и которая 50 лет была настоятель-
ницей. Знала и ее виленскую ученицу, которую взя-
ли в Ригу,— игумению Тавифу (Дмитрук). Знала
также матушку игумению Гавриилу (Рысицкую) —
настоятельницу Гродненского женского монастыря,
и многих других духовных дочерей и друзей матуш-
ки Нины. Я думала о них и ужасалась: что я по срав-
нению с настоящими игумениями? И какой это тя-
желый крест!..
Когда мне все же пришлось быть настоятельни-
цей Пюхтицкого монастыря, батюшка старался при-
езжать в обитель каждый год. И вот помню, приехал
он к нам, сели мы завтракать, а я очень плакала. Он
берет мой стакан с чаем и кладет в него сахар, соль,
варенье, кусочек селедки. Полил все постным мас-
54
лом, размешал ложечкой и говорит мне: «Матуш-
ка, выпей, только все до дна: и горькое, и сладкое,
и кислое — все до дна!» Глотка три выпила и гово-
рю, что больше пить не могу. А батюшка успоко-
ил: «Что не сможешь, я допью» — и допил. И как
он мне помогал! Когда были очень трудные обсто-
ятельства, он приезжал, не сообщая о своем приез-
де, и все становилось на место. Так он мог чувство-
вать, видеть, помогать.
Батюшка очень любил нашу Богородицкую гору,
обитель Божией Матери, святой источник. Молит-
венно сопереживал всему, что совершалось у нас
в монастыре. В то время, когда шли строительно-
ремонтные работы, достраивалась монастырская
ограда из природного гранитного камня, отец Ни-
колай писал: «Благодарим Господа за восточную
стену. Спаси и впредь помоги Вам, Господи, завер-
шить нужное в постройках, переделках и пристрой-
ках. ЗалитскиеподворянеПюхтицкой св. обители»
(24 ноября 1981 года). И еще: «По молитвам святой
великомученицы Варвары и святителя Николая мы
крепко веруем, что под омофором Заступницы Ца-
рицы Небесной Вашу святую обитель Иисус Христос
сохранит в мире до Своего Второго Пришествия»
(4 декабря 1981 года).
Очень почитал батюшка отца Иоанна Крон-
штадтского. Над фисгармонией, за которую батюш-
ка часто садился, чтобы петь духовные канты (и ста-
ринные, и современные, и своего сочинения), висел
замечательный портрет отца Иоанна работы ре-
вельского мастера. Отец Иоанн был близок батюш-
ке своей жертвенной любовью к людям. Не знал отец
Иоанн ни чинов, ни званий: всех принимал, за всех
55
молился, особенно сострадая тем, кто дерзко был
обманут врагом рода человеческого и стоял на краю
гибели. Так и к отцу Николаю отовсюду ехали са-
мые разные люди: простые и знатные, благочестивые
и грешные, пребывающие на грани отчаяния. Ко всем
он относился, как родной отец.
К отцу Николаю, как к своему духовному отцу,
ездили и мы с матушкой Георгией (ныне игумения
Горненской Иерусалимской обители) на остров еже-
годно. Обычно мы ехали через Псково-Печерский
монастырь. Я очень люблю эту древнюю обитель,
и особенно батюшку отца Иоанна (Крестьянкина).
Они с отцом Николаем были очень похожи друг
на друга: и почти ровесники, и говорили почти одно
и то же. Разница была лишь в том, что отец Иоанн
говорил прямо, а отец Николай в разговоре немно-
го юродствовал, часто давал ответ духовной песней.
Бегая славы человеческой, он ходил иногда в берети-
ке, в маминой кофточке, в калошиках. Это мои лю-
бимые старцы!
Отец Николай говорил просто, но его слова учи-
ли главному — послушанию воле Господней, упова-
нию на Промысл Божий. Батюшка часто повторял:
«Будьте всегда радостны, и в самые тяжелые дни ва-
шей жизни не забывайте благодарить Бога: благо-
дарное сердце ни в чем не нуждается ».
Простотой своего сердца и состраданием ба-
тюшка привлек к себе многие и многие тысячи лю-
дей. Нет слов, чтобы выразить величие его души —
души чистой, смиренной, непостижимой.
И как голуби слетались к его утопавшему в зе-
лени дому, так и люди собирались в его храм со всех
концов света. Зимой 1992 года из Америки в Пюхти-
56
За фисгармонией. Отец Николай
и его мамушка Екатерина Степановна. 1960 год
цу приехал, по благословению отца Германа (Под-
мошенского), корреспондент журнала «Русский
паломник», раб Божий Леонид. Он рассказал, что
6 февраля посетил отца Николая. Была метель, силь-
ный мороз. Леонид шел к батюшке по льду Псков-
ского озера, шел и падал. Когда потом его спроси-
ли, зачем он, не зная русского языка, отправился
в такое непростое путешествие, Леонид был ис-
кренне удивлен вопросу: «Я шел увидеть отца Ни-
колая и получить его благословение». Вспоминая
о своей встрече, он только с восторгом воздевал
руки и повторял: «О, старец Николай, старец Ни-
колай! »
Когда в Пюхтице умирала инокиня Феодосия, се-
стры спрашивали: «Мать Феодосия, страшно ли уми-
рать? » — «Чего мне бояться? У меня такой духовный
57
отец!» — отвечала она. Батюшка Николай мог так
согреть душу человеческую, что перед его любовью
отступал даже страх смерти!
В один из приездов батюшки в Пюхтицу ходи-
ли мы с ним по строительным работам, и в этот день
упал с лесов рабочий (Николай из Москвы). От па-
дения с трехметровой высоты и удара головой о ме-
таллическую балку он сильно разбился. Я очень рас-
строилась, мне было жаль этого человека. Увезли его
на «скорой » в больницу в Кохтла-Ярве и там призна-
ли инфаркт мозга. Я побоялась сразу беспокоить ба-
тюшку, но через несколько часов рассказала о слу-
чившемся и попросила помолиться. Он внимательно
выслушал меня, встал перед образами, перекрестил-
ся и говорит: «Матушка, а ваш Николаюшка-то жив
будет и поправится». Я немного усомнилась и по-
думала, что батюшка просто меня утешает. Но ров-
но через два месяца больной поправился и в добром
здравии уехал домой...
Светлая личность батюшки излучала такую лю-
бовь и уверенность, что даже при краткой встрече
с ним все скорбное куда-то исчезало, а требующее
разъяснений становилось на место, в душе воцаря-
лись мир и радость, все делалось понятным и не тре-
бовалось никаких лишних разговоров, как будто бе-
седовал ты с ним несколько дней!
Конечно, это только небольшие, отрывочные вос-
поминания о батюшке. К сожалению, я почти ниче-
го не записывала, думала, что дорогой батюшка отец
Николай будет жить еще очень много лет...
58
ЧАгумения
настоятельница Горненского монастыря*
К Горе Святой, ко Граду Божью
Различных множество дорог,
Но всех начало у подножья
Креста, на коем распят Бог!..
Из стихотворения
отца Николая Гурьянова
«Путь Божий >>
бРтца Николая я впервые встретила и узнала
в Вильнюсе, в 1955 году. В то время я уже была по-
стрижена в рясофор с именем святого великомуче-
ника Георгия Победоносца. Промыслом Божиим
и по Его святой воле мы с послушницей Валентиной
(ныне игумения Пюхтицкого монастыря матушка
Варвара) оказались в вильнюсском женском мона-
стыре Марии Магдалины под руководством очень
опытной и мудрой игумении Нины, духовной доче-
ри преподобного Амвросия Оптинского.
Матушка Нина прожила долгую, многотрудную
жизнь и отошла ко Господу в возрасте 96 лет в ясном
рассудке. В монастыре она прожила 81 год, из них
50 лет была настоятельницей. Под ее неусыпным ру-
ководством мы с матушкой Варварой провели пол-
ных 12 лет.
Отец Николай очень почитал матушку Нину. Он
часто приходил в наш монастырь. Я слышала от се-
стер, что батюшка не простой священник, что он
прозорливый, и потом в этом убедилась.
* Впервые опубликовано в книге-альбоме «Не прощай,
а здравствуй: Воспоминания о старце Николае Гурьянове»/
Сост. Е. А. Смирновой. — М.: Православная педагогика, 2003.
59
t
МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ
АЛЕКСИЙ
АРХИЕПИСКОП
вилгнския и литояскии
г. Вильнюс, ул. Горького, М
Тол. 2-IB-M.
СДУХЕБНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
на протоиерея Николая Алексее вича
ГУРЬЯНОВА.
Отец Николай ГУРЬЯНОВ
почти всю свою пастырскую службу провёл в Вилен-
ской Епархии и,поэтому,его деятельность хорошо
нам известна.
Это, без сомнения, незаурядный священ-
ник. Хотя приход его был малочислен и бедный
(около 150 человек прихожан), но благоустроен
так,что может быть показательным примером для
многих.
Не получая никакого пособия от Епархии,
сумел найти местные средства,на которые капи-
тально отремонтировал храм и привёл его в бла-
голепный вид.
В редком порядке содержится и приход-
ское кладбище.
в личной своей жизни - безукоризненного
поведения. Это пастырь - подвижник и молитвен-
ник. Целибат,Приходу отдавал всю свою душу, все
свои силы,свои знания,всё сердце и за зто всегда
был любим не только своими прихржанами,но и все-
ми, кто лишь только ближе соприкасался с этим
Служебная характеристика на протоиерея Николая Гурьянова
выданная архиепископом Виленским и Литовским Алексием
16 октября 1958 года
Когда отец Николай впервые увидел меня, он
сказал: «Господи, помоги пройти мытарства, по-
моги, Господи...» И так несколько раз. Я подума-
ла: «К чему это? » Но действительно, мне пришлось
много понести в монастыре по зависти сестер, так
как матушка игумения Нина сразу поручила мне ве-
сти клирос, заниматься с певчими и новенькими се-
страми. Батюшка всегда утешал в скорбях. Прихо-
дя в монастырь, он беседовал с сестрами, пел, играл
на фисгармонии, которая стояла в моей келье. Пел
он всегда со смыслом. Бывало, если он видел и чув-
ствовал нечто неладное в чьей-то душе, то выбирал
нужную псальму.
Как-то раз пришел к нам в монастырь, сел за фис-
гармонию, а потом и говорит матушке Нине: «Ма-
тушка игумения! Благослови нас с Георгиюшкой (он
так называл меня ласкательно) начать богоугодное
дело: собрать канты и их положить на нотки. Так
угодно Господу. Это — для Православия и в утеше-
ние людям».
В 1958 году нынешнюю пюхтицкую игумению ма-
тушку Варвару постригли в мантию. Отец Николай
присутствовал при постриге. По уставу новопостри-
женные три дня пребывали в храме. Когда постри-
жениц вывели, отец Николай спросил: «Читала ли
ты, матушка-строительница (так он называл матуш-
ку Варвару), книгу об игумении Таисии?» Она отве-
тила: «Да, читала». А он и говорит: «Так пусть эта
книга будет у тебя настольная».
В 1960 году, когда при Хрущеве закрывали мона-
стыри, нас перевели в мужской Духов монастырь, где
почивают святые мощи Виленских мучеников Анто-
ния, Иоанна и Евстафия. Отец Николай как-то при-
61
шел сюда к матушке Нине. Мы с сестрами тоже все
собрались. Вдруг отец Николай говорит: «Ой, как
будут мать Варвару-то сватать!» Матушка Нина сра-
зу перепугалась: «Куда, батюшка, сватать? Варвару
постригли в мантию и — сватать?..» А он опять: «Ой,
как будут сватать!» В скором времени из Москвы
приезжает владыка Таллинский и Эстонский Алек-
сий (Ридигер) и при встрече с игуменией Ниной и се-
страми спрашивает: «Где здесь наши пюхтицкие ма-
тушки — мать Георгия и мать Варвара? Хочу с ними
поговорить». Так началось «сватание». В скором
времени мать Варвару вызвали в Москву, в ОВЦС. Ее
хотели отправить в Иерусалим, но она отказалась.
Тогда владыка Алексий стал уговаривать в Пюхти-
цу. В то время пюхтицкая игумения матушка Анге-
лина была уже старенькая и больная, да еще после
аварии. В Пюхтицу в то время поехали иностран-
цы, поэтому надо было восстанавливать обитель,
строить гостиницу, проводить воду и свет. Матуш-
ку Варвару вызвали в Москву второй раз и опять ста-
ли «сватать» или в Иерусалим, или в Пюхтицу. Так
ее уговаривали-уговаривали и «сосватали» в Пюх-
тицу. Святейший Патриарх Алексий I надел на нее
крест, и в 1968 году на Крещение наш Таллинский
и Эстонский митрополит Алексий посвятил ее в Тал-
лине в сан игумении. Вместе с матушкой Варварой
мы вернулись в Пюхтицу.
После нашего отъезда матушка игумения Нина
занемогла. Ее постригли в схиму, и скончалась она
с именем Варвара, которое было дано ей когда-то
еще при крещении...
Мы с матушкой Варварой часто ездили к отцу
Николаю на остров, и он несколько раз бывал у нас
62
Протоиерей Николай Гурьянов
с игумениями Варварой и Георгией около своего домика
в Пюхтице. Он очень радовался тому, что монастырь
возрождается, что здесь идет полным ходом ремонт,
стройка. А мы и сейчас вспоминаем, как отец Ни-
колай называл после пострига матушку Варвару
матушкой-строительницей.
Однажды зимой матушка игумения Варвара по-
слала меня на остров к отцу Николаю. До Пскова
из Пюхтиц я ехала на автобусе, а по озеру на такси,
так как лед был крепкий. Батюшка встретил меня
с радостью, мы попили чайку, поговорили о всех во-
просах по обители. Мы с матушкой всегда спраши-
вали его благословения на все вопросы по монасты-
рю. Потом он говорит: «Георгиюшка, пойдем в храм
помолимся». Пришли, приложились к чтимой Смо-
ленской иконе («Благодатное небо»).
Тут батюшка берет меня за руку и ведет в алтарь,
с правого клироса в южную дверь. Я с трепетом вхо-
жу. Встала, молюсь. И вдруг на мою спину навали-
лось что-то неимоверно тяжелое. Я согнулась, а ба-
тюшка и говорит: «Неси, неси, Господь поможет».
Оказалось, отец Николай положил мне на спину
большой железный крест, который стоял за печкой
с правой стороны. Положил и повторяет: «Не бой-
ся, неси, это твой крест». Тогда я еще не знала, ка-
кой крест меня ожидает.
В 1989 году Пюхтицкому монастырю был пере-
дан как подворье Иоанновский монастырь в Санкт-
Петербурге на Карповке. Святейший Патриарх
Алексий и матушка Варвара назначили меня на Кар-
повку старшей монахиней. В то время там было
очень все сложно, очень тяжело. Творилось такое,
что и не опишешь. Это надо было видеть: «мерзость
запустения». Кроме того, в обители находилось еще
64
двенадцать организаций, которые не собирались вы-
езжать. Я и звонила отцу Николаю, и писала, чтобы
он молился о нас. А отец Николай только одно: «Го-
сподь и дорогой батюшка Иоанн помогут!» И дей-
ствительно, происходили настоящие чудеса...
Когда уже после прославления отца Иоанна
Кронштадтского я была на Карповке, мы с матуш-
кой игуменией Варварой, архимандритом Гурием
и одной пюхтицкой монахиней поехали к отцу Ни-
колаю. У батюшки был обычай всегда ходить на мо-
гилку своей родительницы, рабы Божией Екатерины.
Мы ее хорошо знали еще с Вильнюса. И вот пошли
мы все на кладбище, пропели у могилки панихиду,
поцеловали ее крестик, а отец Николай вдруг обра-
щается ко мне и говорит: «Матушка Георгиюшка,
благослови и покрести мою мамушку».
Я сразу очень растерялась и смутилась: какое пра-
во имею я, простая монахиня, да еще в присутствии
архимандрита Гурия, игумении и самого батюшки,
благословлять и крестить? А он свое, да еще несколь-
ко раз: «Благослови мою мамушку». Я ухватилась
за матушку Варвару, а она велит: «Раз батюшка тебе
говорит, надо исполнить». И отец Гурий благослов-
ляет: «Крести могилу». И вот мне пришлось, греш-
ной, благословить три раза могилку... Теперь думаю,
что батюшка показывал: быть мне игуменией.
Вскоре же, в феврале 1991 года, приходит на Кар-
повку одна раба Божия, приносит мне конверт от отца
Николая и говорит: «Я была на острове у батюшки,
и он просил передать это лично вам в руки». Беру,
смотрю, а на конверте написано: «Игумении Георгии».
У меня в голове сразу закрутились разные мысли. Вот,
думаю, батюшка юродствует — в игумении меня воз-
65
вел, хотя я здесь старшая сестра. Раньше он на конвер-
те писал просто: «Монахине Георгии», или «Георги-
юшке », или «М. Георгии ». Решила, что все объяснится
в письме. Вскрываю конверт, а там, к моему удивле-
нию, ни письма, ни открытки, ни записки, ни единого
словечка, а только одни деньги — три тысячи рублей...
Думаю: «Что бы это значило? Может, на восстановле-
ние обители? » Но вскоре все выяснилось.
В этом же 1991 году на Рождественских свят-
ках Святейший Патриарх Алексий II был в Санкт-
Петербурге. Посетив и наш монастырь, он сказал:
«Матушка Георгия, следующий мой визит в Санкт-
Петербург будет в Великий пост, и я хочу остано-
виться уже у вас, в покоях дорогого батюшки Иоан-
на». Я ответила: «Святейший, постараемся к Вашему
приезду покои закончить». Потом мы решали раз-
ные вопросы, перезванивались по телефону для ис-
прашивания у него благословения и советов. И уже
через месяц после получения того конверта от отца
Николая звонит мне Святейший Патриарх. Как
всегда, он интересуется ходом ремонта, спрашива-
ет о проблемах, и я подробно ему все рассказываю:
мол, подняли на купол четвертый крест, в усыпаль-
нице у батюшки сделали то и то, и что в покоях поч-
ти все готово, рабочие уже лаком покрыли паркет,
повесили карнизы и т. д. Он все выслушал и говорит:
«Матушка Георгия, спаси Вас Господи за труды —
много вы сделали. Но теперь Вам надо потрудиться
и поднять Горненский монастырь в Иерусалиме».
От такой неожиданности у меня чуть не упала теле-
фонная трубка. Говорю: «Простите меня ради Бога,
Ваше Святейшество! Я не смогу. Там сложный мо-
настырь, а у меня слабый характер. Быть за грани-
66
цей — очень ответственно. Вы в Пюхтице всех зна-
ете: может, пошлете другую; а может, найдете кого
в Риге или Корце...» Он же мне отвечает: «На се-
годня у меня одна Ваша кандидатура. Я Вас прошу.
24 марта в Елоховском соборе будет Ваше посвяще-
ние в сан игумении, а 27 марта вылетаем в Иеруса-
лим в составе 65 человек».
Тогда-то и всплыли в моей памяти и тяжелый
крест, который отец Николай возложил мне на спи-
ну, и его конверт с надписью «Игумении Георгии».
Все сбылось. Деньги были на дорогу в Иерусалим.
За несколько дней до отъезда в Москву, а там
и в Иерусалим, мне удалось чудом увидеться и по-
прощаться с отцом Николаем.
Сдав на Карповке все дела по монастырю, я по-
ехала сдавать дела и в Пюхтицу, где была казначеей
и старшей регентшей. Еще надо было попрощаться
с сестрами и матушкой игуменией Варварой, с ко-
торой прожила вместе сорок лет. Все были в слезах
и великой скорби...
Но вечером матушке Варваре позвонил Святей-
ший и дал поручение ей или мне поехать в Печоры
к архимандриту Павлу. Матушка игумения Варвара
сама поехать не смогла и благословила меня, чему
я была очень рада.
На другой день рано утром я и выехала на мо-
настырской машине. Слава Богу, отец Павел был
на месте. Я передала ему все, что поручил Святей-
ший, а потом сказала, что меня направляют в Иеру-
салим и что мне очень хочется попрощаться с от-
цом Николаем. Однако был март, все таяло, по озеру
плавали льдины и к батюшке нельзя было проехать
ни на такси, ни на лодке, ни на ракете.
67
Вдруг отец эконом куда-то пошел, потом прихо-
дит и сообщает: «Через двадцать минут на хозяй-
ственном дворе за оградой будет вертолет, так что
можем лететь на остров. В Вашем распоряжении со-
рок минут». Отец Павел в ответ говорит: «К своему
стыду, я ни разу у отца Николая не был и поэтому
тоже хочу лететь». В результате нас собралось уже
семь человек. Получили благословение лететь и отец
эконом, и благочинный. Через пятнадцать минут мы
были на острове.
Приземлились недалеко от храма, идем, а отец
Николай уже встречает нас на паперти. Батюш-
ки поздоровались, вошли в храм, я же стою и пла-
чу, вся в слезах. Отец Николай, радостный такой,
мне и говорит: «Георгиюшка, какая ты счастливая!
Куда ты едешь! Да ведь там твой Георгий (на Свя-
той Земле очень почитают великомученика Георгия).
Да какая ты счастливица! — повторяет батюшка. —
Так угодно Господу, так угодно Царице Небесной».
А я неутешно плачу, что, мол, за границей надо
в голове-то ум иметь. А он: «Да хватит тебе ума».
Я опять: мол, мне не справиться. А он: «Справишь-
ся, и все будет хорошо». И добавил: «Я хочу, чтобы
там и померла». Вот, думаю, утешил! А отцы слуша-
ют этот разговор и удивляются. Вновь отец Нико-
лай стал повторять: «Какая ты счастливица »; я же —
в слезы. Батюшка все одно: «Помоги тебе Господи».
Вот так мы и расстались.
Когда я приезжала из Иерусалима в Россию,
то старалась навестить отца Николая, как правило,
с матушкой Варварой.
Однажды мы приехали к батюшке вместе с влады-
кой Евсевием, архиепископом (ныне митрополитом)
68
Протоиерей Николай Гурьянов
с владыкой Евсевием в день своего 90-летия
Псковским и Великолукским. Келейницы уже поч-
ти не выпускали отца Николая. Поговорив с батюш-
кой, неожиданно для келейниц мы подхватили его
под руки — и за дверь. Когда же нас попытались
остановить, я стала просить: «Валентинушка, да дай
нам сфотографироваться. Ты всегда здесь с батюш-
кой, а я в Иерусалим уезжаю». Так и вывели отца
Николая из домика. А на улице — уже толпа наро-
да. Все рады, и батюшка сразу повеселел. Даже мо-
лебен послужили...
Мы видели, какие скорби нес отец Николай,
и не один раз уговаривали его уехать в Пюхтицы,
где бы он мог спокойно провести остаток дней. Уго-
варивали, по благословению Святейшего, и мы с ма-
тушкой Варварой, и владыка Евсевий, и другие чада,
но батюшка решил нести свой крест до конца.
В последний год жизни отца Николая мы с ма-
тушкой Варварой по телефону договорились съез-
дить на остров навестить батюшку. Когда я приеха-
ла из Иерусалима, то узнала, что матушка Варвара
заболела, и поспешила к ней в Пюхтицу 24 августа.
Приехала, а вечером нам сообщают, что отец Нико-
лай скончался.
В Пюхтице приближался престольный празд-
ник Успения Божией Матери, там ждали приезда
из Таллина митрополита Корнилия. По этой при-
чине и из-за болезни матушка игумения Варвара ска-
зала, что поехать на похороны не сможет. Меня ма-
тушка тоже не благословила ехать в ночь одной, да
и машины не оказалось. Решили съездить тогда, ког-
да благословит Господь...
70
УАгумения <^ю&/иила
настоятельница псковского Снетогорского монастыря
(Интервью, август 2003 года)
C^/l с молодости была при церкви, жила в Ель-
це. Когда мне исполнился двадцать один год, в Елец
приехал знаменитый батюшка Исаакий (Виноградов;
11981), который нас всех потом воспитывал. По его
благословению я десять раз ездила в Почаев. Трид-
цать лет я работала в елецком Вознесенском собо-
ре. И старостой была, и регистратором. Тут, в мона-
стыре, конечно, тоже очень сложно. Смотреть надо
за всем. Слава Богу, батюшка Николай помогал.
Молился, давал советы. Правда, к нам так ни разу
и не приехал, хотя часто его звали.
Впервые я поехала к батюшке в 1993 году, ког-
да открыли наш Снетогорский монастырь. Мы с ба-
тюшкой, отцом Филагрием, собрались на Ивер-
скую и отправились к отцу Николаю. Иверская для
меня особый день: у Святейшего Патриарха Алек-
сия на Иверскую именины и у моего духовного отца,
приснопамятного архимандрита Исаакия,— день
рождения.
Приехали к отцу Николаю, а там все закрыто.
Однако мы слышим, как из домика доносится стар-
ческий голос: «Ой, ну что же не открывают? Что же
не открывают?» Потом открыли. И не успела я еще
зайти, как батюшка из темноты говорит: «А! Это ма-
тушка игумения приехала!» — «Да,— говорю,— это
я». — «Ну, проходите, проходите». И мы зашли.
Потом он помолился и спрашивает: «Матуш-
ка, а что вы приехали? » Я отвечаю, что мы приеха-
71
ли попросить его святых молитв и благословения
на святые труды.
— А из какого Вы монастыря?
— Из Снетогорского.
— Из Снетогорского?! А я ведь тут, на этом
острове, тридцать лет так скорбел, так скорбел, что
на Снятной горе нет насельников. (Прежде ведь это
был мужской монастырь.) А теперь я так рад, я так
рад! Такой будет монастырь! Лучше, чем Пюхтицы.
— Батюшка, а сестры хоть будут?
— Будут. Много сестер будет.
Батюшка сначала, когда еще покрепче был, обе-
щался приехать к нам в монастырь, но потом уже
стал из-за немощи отказываться: «Простите меня,
не могу, старенький стал». Некоторые говорили,
что батюшка предрекал себе жизнь больше ста лет,
но не дожил. Келейницы там очень старались.
Как-то я приехала к нему на день рождения сво-
его духовного отца, батюшки Исаакия, и сообщила
об этом. Отец Николай сразу встал и пропел вечную
память. Мне очень приятно стало, что он так славно
помянул моего старца.
Как я уже говорила, до отца Николая Господь по-
сылал мне очень высоких духом наставников: батюш-
ку Исаакия в Ельце, который обладал даром молитвы
и не мог без слез произносить проповеди, и прозор-
ливого игумена Савву из Печор. Когда же я увидела
отца Николая, то сразу поняла — это настоящий ста-
рец! Он необыкновенно прозорливый был. Говорил
все стихами, с намеками. Но и открыто говорил. На-
верное, ни один старец так не скажет, как он. Когда
мы еще впервые приехали к нему с батюшкой Фила-
грием, он нас сразу предупредил о близких скорбях.
72
И действительно — через две недели начались такие
скорби! Столько мы слез пролили!..
Приехали мы однажды к нему, года три тому на-
зад, с сестрами. Поговорили с ним, батюшка благо-
словил, но почему-то некоторым сестрам поцеловал
руку. И так получилось, что кому он поцеловал руку,
те все ушли из монастыря. Молоденькие они были.
Лишь об одной из ушедших, которая была в мона-
стыре изначально, отец Николай потом сказал, что
она вернется.
Мы с сестрами часто к нему ездили. Многие мо-
сквичи тоже просили нас отвезти их к батюшке. И ге-
нералы бывали у него и восхищались. Один генерал
вышел от отца Николая, который разрешил все его
вопросы, и сказал нам: «Какой же я перед ним ма-
ленький! Какой маленький!» Генерал сразу понял,
что это за величина — отец Николай.
Рассказывают, что до приезда отца Николая
на остров рыба там не ловилась. Когда же он стал
служить на Залите, рыба и появилась. Местные жи-
тели сразу полюбили батюшку. Они его не обижа-
ли. Старенький он уже был и добрый.
Когда мы приезжали к нему, он мне крестик по-
целует да вдруг и скуфеечку мою снимет: «Ну-ка,
матушка, это уже моя теперь скуфеечка». — «Лад-
но, батюшка, берите ». Наденет он ее, а потом и успо-
каивает: «Да нет, нет», — и вернет со своей головки.
А я и рада, что он скуфеечку надевал...
Батюшка не только провидел, но и исцелял.
В 2000 году я тяжело заболела. Думала даже, что
умру. И почки болели, и давление очень высокое
подскочило, хотя обычно оно низкое. Дали знать
отцу Николаю, а он говорит: «Матушкина болезнь
73
Настоятельница Снетогорского монастыря
игумения Людмила
не к смерти, а к славе». Отлежала я в двух больни-
цах, подлечили меня за батюшкины молитвы, но дав-
ление еще было высоковато. По выходе из больницы
мы с сестрами поехали к отцу Николаю, и я попро-
сила помазать нас маслицем, которое ему всегда
привозили из Иерусалима. «Да, может, не надо? » —
спросил он. «Да нет, батюшка, надо». И он всех по-
мазал, а потом стал помазывать меня, и так щедро!
По десять раз везде — и на лице, и на руках. С тех
пор давление меня больше не беспокоит.
Я слышала еще случай. Есть у нас такой Васи-
лий, из села Малы. Врачи признали у него серьез-
ную болезнь желудка и хотели положить в больни-
цу. Он поехал к батюшке и все ему рассказал. Тот
говорит: «Не надо, никуда не ложись. Так пройдет».
Отец Николай дал ему какую-то настойку. Василий
попил ее — и сейчас живет.
Батюшка был очень внимателен. Как-то раз
приехали мы к нему с матушкой Варварой, Толг-
ской игуменией. В этот день на озере вздымались
сильные волны. Очень тревожно было возвращать-
ся. Так отец Николай прибежал к нам на пристань,
и мы видели, как он все стоял и благословлял наш
катер, пока мы совсем не скрылись вдали. Истин-
но любвеобильный был старец. Однажды стоял он
среди людей на улице, а ему на щеку сел комарик.
Одна женщина хотела его снять, а батюшка гово-
рит: «Не трожь. Он тоже хочет есть»...
Я очень, конечно, рада, что Господь привел меня
к отцу Николаю. Я так благодарна Господу! Всегда,
бывало, как приедем к батюшке, он утешит. Обрат-
но летим как на крылышках. Душа его была смирен-
ная, Божия.
75
Интересно он ходил. Выйдет из храма — да бе-
гом! И все за ним бегут. Старенький, легонький та-
кой, худенький... А как умел утешать! Все к нему
лились рекою за утешением. Никогда никого он
не обидел. Ну, иногда только кого-нибудь по щеч-
ке ударял.
Со мной был наш водитель, который сильно вы-
пивал. Так батюшка его с такой силой ударил, да
еще предупредил: «Будешь пить — погибнешь!» Что
и произошло... Батюшка вообще сразу провидел, кто
пьет. Подойдет к такому: «Не пей! Плохо будет».
Кто послушается, те спасались. Провидел и тех, кто
не венчан, и всегда наказывал им венчаться. Неко-
торых даже не подпускал к себе, если не венчаны.
Мне как-то рассказывал о себе человек, у которого
покупали картошку для нашего монастыря. У них
с женой десять лет не было детей, и они скорбели.
Вот он приехал к батюшке, а тот говорит: «Привези
свою жену в следующий раз и повенчайтесь». После
венчания отец Николай их благословил, и родилась
дочка... Вот какой отец Николай! Все он знал.
И никогда не благословлял в монастырь, если
были маленькие дети: «Сперва воспитай, вырасти ре-
бенка — и только потом можешь идти в монастырь».
Батюшка был очень мудрый и никогда не нарушал
житейского порядка.
Отец Николай рассказывал, что и сам хотел
когда-то быть монахом, но во время войны у него
сгорело подготовленное облачение. Он воспринял
это как Божий знак и не стал постригаться. При
этом он очень хорошо знал монастырские порядки,
хотя и не жил в монастыре. Правда, он когда-то слу-
жил в Рижском монастыре, да и Пюхтицу любил.
76
Когда мы впервые приехали, он еще служил.
На этих службах мы все плакали: настолько было
благодатно. После панихиды батюшка обычно раз-
давал все, что люди клали на помин. Еще и в ротик
положит. И каждому это давалось с каким-то зна-
чением.
Однако старенький он уже был, больной, и уже
не хотел выезжать из своей кельи, от места, где его
матушка похоронена. Он все время ходил на ее мо-
гилку. Очень любил свою мамочку Екатерину и мно-
го взял от нее. Конечно, все нам дается от Господа,
но многое зависит от родителей. Они были венчан-
ные у него, глубоко веровали. Отец Николай жил
с мамушкой душа в душу. Мамушка, бывало, проси-
ла: «Ну, ты, сынок, играй, а я буду петь». Она хоро-
шо пела, и он очень одаренный был: пел всяким голо-
сом, на фисгармонии играл. Все в стихах говорил...
Котик у него умненький был, Липушка. Батюш-
ка с ним разговаривал, а тот слушал, сидя у него
на плече. Батюшка говорил на «кошачьем» языке,
и котик, конечно, все понимал. Кстати, отец Нико-
лай несколько языков знал и распознавал людей
по нации. С нами как-то военный приехал из Эсто-
нии, а мы еще не сказали об этом батюшке. Но он
все равно подошел к военному и стал сразу с ним по-
эстонски беседовать.
Отец Николай был очень кроткий, искренний
и смиренный. Подрясничек носил весь заплатанный.
Его спрашивали: «Батюшка, можно с вами сфотогра-
фироваться?», а он, говорил, бывало: «Да, можно,
только, видите ли, у меня наряд не такой ».
Батюшка очень любил царя Николая и был рад,
когда Государя прославили. У меня самой руки три
77
С котом Липушкой
дня миром пахли после того, как подержала его ми-
роточивую икону. Распутина же он никогда не по-
читал и сам к этому не призывал.
День Ангела батюшки на самом деле приходил-
ся на память блаженного Николая Псковского, а все
считали и считают до сих пор, что на святителя Ни-
колая. И храм, где он служил, тоже во имя святи-
теля. Так и стали праздновать именины батюшки
в день памяти Николая Чудотворца.
78
Батюшка любил, когда мы приезжали. Сидел
с нами, беседовал. Иногда понемножку рассказывал,
как его сажали, как страдал. Но вообще-то не очень
любил говорить об этом. Он, конечно, пронес тяже-
лейший крест. Я многих встречала, кто сидел за Хри-
ста. Они все особого понятия, особого умиления
душевного. Многие тогда сами шли на муки. Одна
матушка из нашего елецкого собора очень скорбела,
что всех забирают на мучения, а ее нет. Так она сама
пошла о себе заявлять и десять лет терпела муки
в лагерях. Характер у нее раньше был пылкий, а там
умягчился. Она рассказывала мне, что мучеников
за Христа ангелы помечают, и потому они не тер-
пят мытарства, а сразу взлетают на небеса. Эту мо-
нахиню звали Гликерья, или попросту Луша. Там
в соборе еще одна матушка работала — Даша. Та
была тоже такая хорошая! Они всегда утешали меня,
когда я со скорбями к ним ходила. Помню хорошо
и схимонахиню Геронтию. Я очень рада, что заста-
ла таких праведниц. Их, кстати, отравили уже после
коммунистических гонений. Странная такая история
получилась: вроде вышли уже на чей-то след, но рас-
следование почему-то вдруг затормозили...
Последний раз я была у батюшки за год до его
кончины. Он знал день своей смерти. Батюшка
мне тогда сказал: «Больше ты уже ко мне не при-
едешь». И точно. Все время мешали какие-то обсто-
ятельства: то он болел и к нему не пускали, то у меня
дела...
И на похоронах я тоже не смогла быть: хоронили
батюшку на святителя Тихона Задонского, а этот свя-
той почитается в нашем монастыре особо, все сестры
любят его как родного. Первый молебен перед откры-
79
тием обители был именно в день его памяти. В празд-
нование святителя Тихона у нас всегда служит вла-
дыка Псковский Евсевий (мы оба — из Ельца), весь
монастырь в этот день причащается. Так что поехали
мы уже после похорон, на двух катерах, поочередно.
Владыка Евсевий хотел, чтобы батюшку похо-
ронили в храме, у образа преподобного Серафима
Саровского, которого отец Николай очень любил
и чтил. Но келейницы старца настояли на своем. Ба-
тюшку похоронили на кладбище.
Ч^гумения (^^икторина
настоятельница Московского
Рождество-Богородицкого монастыря
(Воспоминания, ноябрь 2007 года)
«'Считаю своим долгом написать хотя немно-
гое о том человеке, которому обязана многим. Отец
Николай Гурьянов нередко приезжал к нам в Пюх-
тицкий монастырь, поскольку игумения обители
матушка Варвара и монахиня Георгия (ныне игу-
мения Горненского монастыря на Святой Земле)
были духовными чадами приснопамятного батюш-
ки. Посещая монастырь, отец Николай, которому
матушка игумения показывала все, что бы ни дела-
лось и ни предпринималось в обители, благослов-
ляя трудящихся на послушаниях сестер, оказы-
вал некоторым из них, в том числе и мне, духовную
помощь. Из кратких наставлений старца складывал-
ся мой небольшой духовный опыт, а его слово уте-
шения, а также любовь и поддержка, оказываемые
мне (по существу, постороннему для него челове-
80
Игумения Викторина на похоронах отца Николая
ку), помогали пережить многие скорбные и трудные
обстоятельства моей жизни. Для любвеобильного
сердца батюшки не было «посторонних» людей: ему
все были близки во Христе.
Первая наша встреча с отцом Николаем про-
изошла в скорбную для меня минуту. Когда я уви-
дела его издали, он напомнил мне моего почившего
духовного наставника — игумена Исаию. Батюшка,
совершенно меня не зная, подошел ко мне и утешил,
как родной отец, согрел своей любовью. И нужно
отметить, что, по большей части, встречи с батюш-
кой происходили таким образом, что он сам оказы-
вал духовную помощь, если видел в том необходи-
мость. Однажды, благословляя меня, он прочитал
стих «Добрый инок, что с тобою» — и легонько уда-
рил меня по голове. И, по молитвам старца, моя пе-
чаль миновала, на душе стало легко и радостно.
Отец Николай имел бодрый, неунывающий дух,
и его радость о Господе передавалась тем, к кому он
81
обращал свое исполненное любви слово, за кого он мо-
лился. Одной из черт характера старца была живость,
подвижность: он мог побежать так быстро (можно ска-
зать, что он «летит как птица »), что я, будучи намного
моложе его, насилу успевала за ним. Один раз, позвав
меня за собой, он побежал и на бегу ответил на вол-
новавшие меня духовные вопросы. Он поступил так
по известной ему и мне причине и своевременно пре-
подал мне необходимое наставление. Об отце Николае
можно было бы сказать, что он всегда «ходил перед
Богом», и, по словам апостола, все, что бы он ни де-
лал — «во славу Божию творил» (см. 1 Кор. 9,31).
С живостью, некоторой горячностью характе-
ра отца Николая сочетались его глубокое смирение
и скромность. Он никогда не требовал к себе особен-
ного отношения как к старцу, напротив, — сам стре-
мился всем помочь; также был необычайно непритя-
зательным в одежде.
Когда, по благословению Святейшего Патри-
арха Алексия, я стала настоятельницей Рождест-
во-Богородицкой обители в Москве, то, желая по-
просить молитв старца и его совета, как-то раз
отправилась к нему на остров Залит. Батюшка с лю-
бовью меня принял и преподал духовное наставле-
ние, как бы скорректировав мою дальнейшую жизнь
и объяснив, как должно мне поступать в новом для
меня служении. Он же благословил своего духов-
ного друга, ныне покойного протоиерея Бориса
Николаева, духовно окормлять насельниц обители.
По благословению Святейшего Патриарха Алек-
сия, назначившего отца Бориса духовником оби-
тели, я в дальнейшем во всем с ним советовалась,
и мне больше не довелось побывать у отца Нико-
82
лая. Но оба старца были одного духа, во многом еди-
нодушны, и можно сказать, что духовное общение
с отцом Николаем не прекращалось, и он продолжал
оказывать свою помощь уже не только мне, но и воз-
рождающейся обители. Когда отец Николай отошел
ко Господу, то мне довелось проводить «в путь всея
земли» великого праведника и молитвенника.
Чбгумения Елисавета
настоятельница Спасо-Елеазарова монастыря
(Интервью, 27 июля 2003 года)
<<^)сподь, по Своей безграничной милости,
по Своей безграничной любви, сподобил меня быть
в общении с великим старцем — отцом Николаем.
Правда, не очень долго и не так часто, но, во всяком
случае, эти минуты очень дороги моей душе и очень
значимы в моей жизни. По сути дела уже моя первая
встреча со старцем изменила всю мою жизнь, и она
сразу вошла в нужное русло.
Никогда не смогу забыть тот день, когда я в пер-
вый раз приехала к старцу Николаю. А было это
12 июля 1991 года.
...Хотя на самом деле все-таки случилось так,
что несколько лет спустя я запамятовала эту дату.
Много раз я мысленно задавалась этим вопросом, од-
нако никак не могла ответить на него: почему-то ни-
чего не получалось. Но Господь вскоре дал мне такое
чудо. Я ехала к батюшке и опять пыталась вспомнить,
когда же произошла моя первая встреча с отцом Ни-
колаем. И вот в автобусе, по дороге к озеру, вижу
женщину, которая показалась мне знакомой. Она же
83
меня сразу узнала и укорила: «Что же ты меня забы-
ла? Мы ведь вместе с тобой были у батюшки 12 июля
1991 года». Это день памяти первоверховных апосто-
лов Петра и Павла. Я была, конечно, изумлена неслу-
чайностью такой встречи. Кстати, именно в этот день
раньше носили на остров чудотворный образ Спаси-
теля из Елеазарова монастыря...
Как же все-таки произошла та, первая встреча
со старцем?
Раньше я часто посещала блаженную Любуш-
ку в Сусанино. И как-то раз женщины, приехавшие
к ней, прямо с порога стали говорить об отце Нико-
лае. Я слышала разговор, но не очень внимательно,
так как это меня не касалось. И вдруг Любушка сама
обратилась ко мне: «А ты знаешь отца Николая? » —
«Нет, не знаю». — «А ты съезди к нему».
Но я усомнилась в пользе поездки, тем более что
больших проблем у меня не было, да и духовника
я имела в Лавре. Однако Любушка очень настаивала:
«Нет, ты съезди!» — «А зачем мне ехать? Я вроде бы
не нуждаюсь, да и зачем беспокоить старца? Я ведь
уже нахожусь под духовной опекой...» — «А ты ему
от меня поклон передашь». Ну, конечно, я не могла
отказать в этой просьбе такой великой старице.
При общении с духовными людьми вся наша
жизнь просматривается как суета, земное бытие
освещается совсем другим светом. Ведь старцы —
носители света небесного. Их свет высвечивает Про-
мысл Божий в нашей жизни. Таким Промыслом
оказалась встреча моя со старцем Николаем, про-
изошедшая по благословению блаженной Любушки.
Таким Промыслом Господь устроял спасение меня
грешной.
84
А началось все это даже еще раньше. Я попала
на первый фестиваль православного кино, где уви-
дела фильм «Храм». Заставкой к нему служил сле-
дующий эпизод: сидит старчик, пьет чаек с каким-то
журналистом, и так ему все чайку-то подливает и го-
ворит: «Да вы попейте, попейте». Я само кино не за-
помнила, а эта незамысловатая заставка так и вреза-
лась в мою память. Я почувствовала, что был показан
великий старец и что он еще жив. И мне сразу закра-
лась в сознание мысль: где бы его найти?..
Но мысль эта как пришла, так и угасла. Видно,
я не очень поверила в чудо встречи с неизвестным
старцем. Зато Любушка вдруг распознала это сокро-
венное желание моей души и послала именно к это-
му старцу, а не к иному. У таких духовных людей все
просто. А когда я начала сопротивляться, не пони-
мая еще, что к чему, и выставляя на это сто своих
причин, Любушка опять по-своему, по-духовному,
направила меня, найдя самую нужную причину: по-
клон от старицы к старцу.
И эта встреча действительно изменила весь ход
моей жизни. Конечно, Любушка все это уже знала
заранее.
И вот я первый раз поехала на остров и на бере-
гу встретила упомянутую женщину. Ее звали Анна.
Она, как и я, ехала неизвестно куда. Обе трясем-
ся, боимся, всех сторонимся. Куда едем? Какой-то
остров, какое-то озеро, одна... Я даже стала немно-
жечко на Любушку роптать из-за всего этого.
Но все-таки добрались.
Сначала Анна решила с батюшкой свои сложные
семейные проблемы, а потом он меня спросил: «Ну,
а у вас-то что?» — «Поклон от Любушки привез-
85
ла». — «Ну, а как она там, Любушка-то?» — «Слава
Богу. Кланяется вам. Все хорошо».
(Как мне потом сказали, блаженная Любушка
и отец Николай встречались при жизни и знали друг
друга достаточно неплохо.)
На этом я исчерпала тему своего визита к старцу
и впоследствии именно этот-то день и забыла. Вот
Господь и послал мне потом, спустя три или четыре
года, ту женщину. Думаю, что произошло это по мо-
литвам отца Николая. Анна ехала к батюшке уже
из Германии, куда он ее благословил. По его пред-
сказаниям, у Анны родилось двое детей, Мария и Се-
рафим, и молитвами батюшки устроились все дела.
Это был ее второй приезд к батюшке, и вновь она
встретила здесь меня. Ну а для меня этот день стал
еще более знаменателен. Господь дал мне наглядный
ответ на мучивший вопрос.
Но тот, самый первый день встречи со старцем,
в 1991 году, не исчерпался передачей поклона от бла-
женной Любушки. Потом еще я встретила на острове
своих знакомых, и они поинтересовались, беседова-
ла ли я со старцем. «Зачем? — спросила я. — У меня
ведь есть свой духовник в Лавре и вопросов осо-
бых нет. Не хочу беспокоить старца».
Вот такие мы несмысленные в жизни. Нам вро-
де бы все понятно, но, оказывается, Промысл Бо-
жий мы не разумеем. И Господь через этих знакомых
убедил меня сходить опять наутро к батюшке и по-
говорить с ним или хотя бы выслушать его.
Утром я, за послушание моим знакомым, пришла
к отцу Николаю, хотя по дороге мысленно укоря-
ла их, что они послали меня беспокоить такого ста-
ренького и немощного батюшку. Я села на лавоч-
86
ке и решила, что честно отсижу, но сама тревожить
не стану. А когда придет кораблик, то уплыву.
Сижу себе потихонечку и вдруг слышу за две-
рью слабый голосок отца Николая: «Кто там?»
Я встрепенулась: «Батюшка, простите, я не хоте-
ла бы вас беспокоить. Мне не надо много времени,
всего десять-пятнадцать минут». А он вдруг очень
радостно распахивает мне дверь, прямо как ребе-
нок, и говорит: «Да хоть сорок! Проходи». (Батюш-
ка вообще умел играть, как дети, и нередко от него
можно было услышать: «Я побаловаться хочу, я —
ребенок!»)
Ну, я зашла. Келья его очень скромная, но при-
ветливая, радостная. Начали мы беседу. И батюш-
ка во время разговора сразу меня поразил. На один
мой жизненный вопрос никто не мог ответить, а он
тут же на него ответил. Я даже заплакала. Да так
сильно, словно река слез открылась. Сижу, плачу,
слез не унять...
Тогда отец Николай стал меня веселить. Выта-
щил толстую книжку со стихами: «Ты стихи-то лю-
бишь? » А я на самом деле очень стихами увлекалась,
любила поэзию. И батюшка стал читать не по книж-
ке, а на память. Читал много стихов. И на раз-
ных языках. И надо мной все смеялся: «Это какой
язык? » А я плачу и никак с собой справиться не могу:
«Не знаю я, батюшка, языков». Последней была ла-
тынь. «Ну, ты хоть что-нибудь понимаешь? » — «Да
ничего я не понимаю». Тогда он говорит: «Ну, слу-
шай, я тебе по-русски прочту».
Это стихотворение было очень длинное (до сих
пор я его нигде найти не могу). По мере того как он
читал, я поняла, что это было обо мне. Но посколь-
87

ку жизнь моя не кончена, то, естественно, в стихот-
ворении оказалось много того, что сбылось позже
и еще, наверное, сбудется. Смысл же был таков: она
учится, учится, учится и опять учится (а мне дей-
ствительно пришлось много учиться). И заканчива-
лось, что она еще будет учиться.
Я вновь заплакала и сказала: «Не хочу больше
учиться. Я устала ». А батюшка не слушает и читает
дальше: мол, сколько ты ни учись, хоть всю жизнь,
но все это не та наука, однако потом откроется то,
что тебе надо, и наконец-то ты начнешь занимать-
ся той наукой, которая тебе нужна. Я поняла, что,
конечно, это было о монашестве. Сколько, мол, ты
ни суетись, сколько ни бегай по миру, сколько ты
ни познавай,— это не то познание, не то делание.
Все это надо оставить и поступить уже в академию
не мирскую, а духовную.
Ну а потом отец Николай все-таки утешил меня
с моим будущим; помазал маслицем и опять шутил,
как ребенок.
Неожиданно постучали в окошко, и батюшка
сказал: «Ваше время истекло. Прошло сорок ми-
нут». Провожая меня до калитки, он все повторял:
«Помни мои наказы».
Конечно, я не понимала пока еще ничего и не мог-
ла понять, но ему уже тогда, в 91-м году, был открыт
от Господа весь мой путь. Действительно, мне при-
шлось учиться дальше, закончить богословский ин-
ститут и уйти в монастырь. А батюшка видел, в какой
именно монастырь мне придется идти! В Спасо-
Елеазаровский. Он даже сам предостерег от всех ис-
кушений, которые могли стать препятствием к это-
му. И это уже при первом нашем разговоре.
89
Однако поняла я все это только тогда, когда на-
чалось исполняться предреченное отцом Никола-
ем. И конечно же, я с благодарностью и со страхом
все это вспоминала, удивляясь, какой же он глу-
бокий и прозорливый старец! Ведь пришла к нему
какая-то девчушка с улицы, а он сразу увидел весь
Промысл Божий о ее спасении и попытался рас-
крыть ей его всеми доступными способами: и сти-
хами, и прибаутками, и всякими фокусами, каж-
дый раз спрашивая: «Ну, ты понимаешь?» А как
понимать-то, если я никогда не имела дела с таки-
ми людьми?..
Мы начинаем понимать, когда с нами уже все со-
вершается. Это еще хорошо, если есть смирение и раз-
умение того, что ты имеешь дело со столь необычным
человеком — человеком высочайшей духовной жиз-
ни. А если ты просто пришел и ничего не знаешь,
то можешь еще и соблазниться: «Думал увидеть ве-
ликого пророка, а он с тобой тут играет, как малень-
кий ребенок, да стихи читает, да маслом мажет, да
шутит, да юродствует»...
Но именно такая у отца Николая была простота.
И в то же время в нем была необозримая глубина.
Когда я уехала, то была очень довольна своей
первой встречей со старцем и совершенно утешена.
Позже я стала ездить к батюшке приблизитель-
но раз в год, обычно Успенским постом, во время от-
пуска. При этом, конечно, мы со знакомыми норо-
вили попасть на Преображение, когда можно есть
рыбу. А рыба была там вкусная. Поэтому мы стара-
лись сочетать полезное с приятным.
Помню такой случай. Приехали на остров.
А хозяйка была у нас строгая. Бывало, спрашива-
90
Рыбацкие сети у талабского причала
ла: «Вы зачем приехали? Рыбу есть — или к стар-
цу за советом? »
Советы же мы просили одни: как спастись? где
жить: в миру или монастыре? если в монастыре,
то в каком?.. (Последний вопрос батюшка пресек:
«В какой духовник благословит».)
И вот идет литургия, а у меня в голове мечта
о рыбе: где ее достать, как пожарить? Идем уже
со службы, а рыбаки рыбу привезли. Мы умиля-
емся: «Какой милостивый Господь! Послал рыб-
ки нам, как когда-то апостолам». Принесли рыбу
в дом, а наша Александрушка и говорит: «Ника-
кой рыбы! Пойдемте к батюшке, коль приехали
к нему!» Ну что же, отложили рыбу и пошли. При-
ходим. Батюшка нас пригласил, обрадовался: «Ой,
как хорошо, что вы пришли! Я сейчас вас угощать
буду. Мне ушицу принесли». Берет он миску и из ка-
91
стрюли большо-ой кусок рыбы хлоп мне в чашку:
«На тебе!» Ну, конечно, я была на седьмом небе.
Такое батюшкино ребячество стало и обличением
строгим людям, и детским утешением мне. Ведь он
много ведал, даже такие мелочи знал. И мелочи эти
показывали нам, насколько он и прозорлив, и люб-
веобилен. Такие минуты общения с ним были неза-
бываемы.
Отец Николай, как всегда помню, был очень
простой, веселый, радостный, с очень тонким чув-
ством юмора. Любовь его распространялась на все
живое, как у святых древности. И живая тварь его
слушалась. Помню, принесли мы к нему котенка,
которого подобрали в соседнем доме, и попроси-
ли благословить. Батюшка сразу по обычаю назвал
его Липой, взял на руки, погладил и ласково попро-
сил: «Липушка, поцелуй батюшку!» И этотЛипуш-
ка протягивает свою мордашечку и целует батюш-
ку в губы. А батюшка опять, словно играясь с ним:
«Поцелуй, батюшку, Липочка, поцелуй, Липок!»
И котеночек, даже сидя у нас на руках, тянулся
и послушно исполнял все, о чем просил батюшка.
Кот Липушка самого батюшки просто поражал всех
своим послушанием. Раз я наблюдала, как вышел
этот Липушка во двор, а там ходили куры. Батюшка
увидел это и говорит: «Коток! Ты куда, коток, по-
шел? Возвращайся ты назад!» Тот постоял немнож-
ко, призадумался, поразмыслил — и на наших гла-
зах развернулся и ушел. Батюшка часто показывал
нам такие «фокусы», причем даже с курами — ка-
залось, совсем неразумными... Потом мы встреча-
лись с батюшкиными котиками в разных местах,
даже в Петербурге, и все они были очень похожи:
92
серьезные, основательные, послушные. Такие от-
ношения старца Николая с живой тварью напоми-
нали патерики.
С 1991 года, когда еще часто можно было посе-
щать отца Николая, я сама видела, сколько было ря-
дом с батюшкой чудес, сколько исцелений по его мо-
литвам, сколько духовных прозрений. Целую книгу
можно написать об этом. Возвращаясь к тем счаст-
ливым годам, могу вспомнить по аналогии случай
с другой моей знакомой из Германии, у которой сна-
чала не было детей, но потом, по предсказанию и мо-
литвам отца Николая, в семье родилась девочка. Ее
назвали Мария, как благословил старец. Она, конеч-
но, росла при церкви, причащалась. Когда девочке
исполнилось всего полтора года, ее привезли из Гер-
мании в Россию, к батюшке на остров. И эта малышка
по приезде, еще до встречи с отцом Николаем, сама
вдруг вскарабкалась на большой валун у батюшки-
ного дома, встала там, перекрестилась и положила
земной поклон. Все были изумлены. Получалось, что
она всей своей чистой детской душой кланялась ба-
тюшке за тайну своего рождения и жизни на земле!
Потом она обернулась к стоящим и серьезно, даже
строго на всех взглянула: мол, что же вы не понима-
ете, где и у кого вы находитесь? Интересно, что ни-
кто ее этому не учил. Земные поклоны она могла ви-
деть только в храме, перед иконами, а не как здесь,
на улице, перед простым домиком. Так рядом с ба-
тюшкой взрослые расцветали, словно дети, а дети
рождались уже с возвышенной душой.
Но батюшка бывал и строгим, и обличительным,
хотя при этом очень деликатным. Помню такой на-
зидательный момент. Отправились мы на остров
93
в сороковую годовщину служения здесь батюшки.
Это случилось на Покров Божией Матери, поэто-
му батюшка особо чтил этот праздник. И вот мы
едем с красивым букетом цветов для него. А пого-
да необычайно ветреная, штормовая. Мы побоялись,
что ветер может поломать цветы, поэтому моя зна-
комая взяла у меня из рук букет и кинула его прямо
на дно лодки. Мне стало сразу неловко: ведь это цве-
ты для батюшки, надо бы поаккуратней. По приез-
де же я сразу вперед всех подошла к батюшке с бу-
кетом и поздравила его. Он взял цветы: «Ой, какие
красивые цветочки, какие замечательные». Потом
поворачивается к моей спутнице и говорит: «Ну,
нате вам!» — и протягивает букет. Я была сражена
и с горечью подумала: «Надо же! Отдал ей все цве-
точки! Да лучше бы я стояла тихо в сторонке, не лез-
ла вперед...» Но вижу — и она совсем не обрадова-
лась. Я говорю: «Ну, что же ты такая бестолковая!
Тебе Господь такое утешение послал: сам батюш-
ка цветы подарил! Это ведь хорошо очень». — «Да
что же хорошего-то,— говорит спутница,— он же
меня обличил. Ведь как я с этими цветами по доро-
ге обращалась? Вот он мне и вернул их». То есть
мы цветы-то везли, но везли без благоговения. Так
батюшка обличил нас, но очень незаметно, не на-
звав вслух ни одного порока: ни моего тщеславия,
ни ее неблагоговения. И такие обличения каждый
человек, если он не совсем безнадежен, понимал.
С подобным примером батюшкиного воспитания
встретилась одна моя знакомая, которая довольно ча-
сто приезжала к нему. Однажды она шла за ним сре-
ди толпы приезжих и все пыталась вперед с разных
сторон забежать, чтобы видеть и слышать батюшку
94
получше. И вдруг он резко встал и говорит скромно
идущему вместе со всеми священнику: «Батюшка! Вы
меня простите! Я никогда вам дорогу не перешел».
Моя знакомая встала как вкопанная и все поняла.
И с тех пор, по ее словам, не только боялась перебе-
жать дорогу кому-то, но еще десять раз оглядыва-
лась: как бы кому не доставить неудобства.
Множество случаев говорило о том, что батюш-
ка, даже находясь в домике, знал, что и с кем из при-
езжих происходит там, на улице. Он провидел их
мысли, знал Промысл Божий о них. И при этом вос-
питывал души этих людей. Воспитывал ненавязчи-
во, тактично, лишь одним легким прикосновением
к душе человека мог сразу открыть ее ранку, немощь
и указать лекарство, уврачевать. После таких уро-
ков люди уже крайне внимательно старались вести
себя с окружающими.
Величайший Божий дар — общение с таки-
ми духоносными людьми, как отец Николай. Этот
дар дается на всю жизнь, потому что человек время
от времени, всегда в нужный, веховый момент, воз-
вращается мыслями к поразившим эпизодам этого
общения, вспоминает их, порой видит продолжение
в сбывающихся событиях и получает большую поль-
зу, большое утешение в жизни. Без таких старцев мы
бредем по жизни, как в потемках без фонаря, как
слепые котята. И наоборот, каждая встреча с высо-
кодуховными людьми обозначается, как судьбонос-
ная веха в нашей жизни, обычно такой суетливой,
бессмысленной. И это счастье, если Господь вдруг
выхватывает нас из мутного жизненного простран-
ства, в котором мы погребены под суетой, и ставит
перед таким праведником, как отец Николай, перед
95
таким светильником. Жизнь человеческая сразу же
меняется. Каждый после такой встречи начинает ви-
деть: оказывается, это пространство гораздо шире,
а многое из того, что проживается и ценится в этой
жизни, несущественно, и наоборот — иное, мимо ко-
торого проходишь, как раз важно. Поэтому я очень
благодарна отцу Николаю, что он вот так ненавязчи-
во, деликатно поставил меня на путь спасения. Мно-
гие духовники прикладывают огромные силы, что-
бы заставить своих чад идти в нужном направлении,
отец же Николай действовал по-иному. Он никогда
не вмешивался в Промысл Божий, в судьбу челове-
ка, никогда ничему не мешал — и, тем не менее, имел
такую могучую воспитательную силу и власть, что
в одну минуту переиначивал жизнь человека, про-
сто показав ему направление пути.
И так мы всё ездили и ездили, спрашивая, ка-
ков же наш путь спасения... И однажды приехали,
когда стоял вопрос об открытии на Псковщине мона-
стыря, который предполагали построить на пустом
месте, но потом вдруг Господь вразумил владыку Ев-
севия восстановить древний Спасо-Елеазаров мона-
стырь. Владыка и привез нас в Елизарово. Но нам,
конечно, все там не понравилось: храмы разрушены,
кругом глушь, все разорено, в лесу змеи. А мы ведь
из столицы, из Москвы... Однако Промысл Божий
был спасаться именно здесь. Владыка нам тогда ска-
зал: «Ну что же. Раз вы не верите архиерею, поез-
жайте к старцу и послушайте, что он вам скажет».
И мы поехали. А я еду и думаю: «Вот пожалу-
юсь на владыку, что он говорил нам об одном ме-
сте, а привез в другое ». К тому же у нас в отношении
первого места уже были и планы, и расчеты. Одна-
96
ко только зашли к батюшке, он нам прямо с порога:
«Вы что задумали? Ерунду построить! Там, где мо-
настыря не было, там ему и быть не надо».
Конечно, я растерялась. Но, тем не менее, прого-
ворила свою жалобу, что хотели, мол, в одном месте,
а на самом деле нас привезли в Елизарово. И батюш-
ка сказал: «Я не знаю. Там мужской был монастырь ».
Объясняю, что владыка намерен открыть женский.
Услышав, что сам архиерей принял это решение,
батюшка сказал: «Ах, если владыка благословил...
Благословение владыки никто не имеет права нару-
шить». Это было для него непререкаемо. Меня тог-
да очень потрясло, с каким трепетом отец Николай
относился к церковным иерархам.
Батюшка всем своим поведением нас воспитывал.
Ведь мы же воспитаны неправильно и в советские вре-
мена, и в демократических условиях. А батюшка вос-
питан в православном благочестии, и поэтому у него
отношение к церковной иерархии, к человеку в высо-
ком духовном сане всегда было достойное, трепетное.
Отец Николай всегда знал место каждому.
Для нас этот случай был большим уроком. Мы
увидели воочию, как надо относиться к тем, кто над
тобой поставлен,— будь это твои учителя, настав-
ники, духовники. Иногда думалось: «Поеду, пожа-
луюсь отцу Николаю на духовника». О, как он пре-
секал подобные вещи! Сам он был очень послушлив,
очень благоговеен к иерархам. Поэтому он нам весь-
ма строго сказал тогда: «Коль так благословляет
владыка, то это есть воля Божия».
Я также удивилась, насколько отец Николай
может быть строгим. Да не просто строгим, а даже,
что называется, угрожающе строгим. Когда я стала
97
упираться, он взглянул на меня прямо-таки гроз-
но: «А ты, если возьмешься, то величайшее сдела-
ешь дело!»
Так мне было дано благословение взяться за вос-
становление Спасо-Елеазаровой обители.
Но как мы разумеем? Думаем, что если старец се-
годня благословил, то завтра уже это должно испол-
ниться. Однако благословение-то было мною полу-
чено около 1995 года, а открыли монастырь в 2000-м.
И опять же, это говорит о его предвидении, о том,
насколько все открыто старцу.
А вот еще один нюанс. Поскольку мы ежегодно
ездили к нему с одним вопросом: как спасаться —
в миру или в монастыре, то и он обычно спрашивал:
«А вы что делаете? » — «Да вот, с детьми работа-
ем». — «Ну, и работайте. Я тоже с детьми работаю».
Но вопрос-то наш был не праздный. Мы не просто
его задавали, а потому что чувствовали: в жизни что-
то не так, что-то неправильно, что Промысл Божий
иной. И душа готовила нас к каким-то переменам.
И перемены эти тоже были такие чудеса, которые
можно получить от Бога только благодаря общению
со старцем Николаем.
Однажды Рождественским постом мне приснил-
ся сон. Я видела местность, похожую на Елизаро-
во, и храм, в котором шла литургия. Служил ее отец
Николай. А храм неустроенный и вроде бы передан
батюшке. И я стою в храме и думаю: «Батюшка та-
кой старенький. Зачем же на него еще и такое — воз-
рождение храма?..»
Лишь теперь я понимаю, что он молился о Елеа-
заровом монастыре, что это была его боль, его чая-
ние. Ведь домик-то его стоит напротив, через озеро.
98
Конечно, и монастырь этот он
посещал еще в детстве, любил
его и очень пекся о нем. Мно-
гие из приезжающих к нему
вспоминали, как он их ста-
вил на «дорожку Спасите-
ля» (по ней в старину носили
на остров из нашей обители чу-
дотворный образ Спаса). Ста-
вил их и говорил: «Помолимся!
Там — Спасо-Елеазаровский
монастырь». А иным говорил:
«Вы будете в Елизарове, когда
откроют обитель. Но ее не ско-
ро откроют». Значит, и это ему
Чудотворный образ
Спасителя
из Спасо-Елеазарова
монастыря. Псков
было открыто.
...И вот снится мне сон. И надо заметить, мест-
ность в нем не была определенной: то ли Елизаро-
во, то ли Москва, вроде и близко столица, и вроде
далеко. И все это, как мне кажется, неспроста. Ведь
именно из Спасо-Елеазаровой пустыни вышло изре-
чение старца Филофея «Москва — Третий Рим».
Во сне вижу, что идет литургия. Батюшка слу-
жит, а я решила побеспокоиться об украшении
храма, чтобы хоть еловыми веточками прикрыть его
убогость. Сбегала в лес, что-то насобирала, верну-
лась в церковь и вижу: отец Николай сидит на гор-
нем месте, а от него исходят лучи, как от солнца!
Это можно было сравнить только с преображени-
ем на горе Фавор. Я была изумлена, испугана, оше-
ломлена. А потом вижу опять эту местность, накры-
тые столы с чашечками. Приходит батюшка в своем
сереньком подряснике и говорит: «Я устал и с вами
99
трапезу разделять не буду». (Так и произошло —
монастырь открыли, и батюшка скоро ушел). И еще
сказал: «Я каждому из вас написал, каков ему путь
спасения». Вижу — у меня лежит записочка, а в ней
написано: «Читай житие преподобной Евпраксии
и из этого уразумеешь свой путь ».
Я прочитала это житие. Святая Евпраксия была
пустынножительница... Однако когда мне снился
этот сон, вопрос о моем монашестве, а тем более
о пустыни, еще не стоял, поэтому я для себя реши-
ла, что меня зачем-то путает враг. В то время у меня
было много преподавательской работы и обществен-
ных поприщ. Я была в гуще суеты, в столице, в Лав-
ре. И вдруг — в пустыню! Я даже не представляла
себе этого. Позже, когда попала в это место (кста-
ти, раньше Елеазаровский монастырь был пустын-
ный), я уразумела, что батюшка, видимо, имел такое
дерзновение, что по его молитвам Господь мог от-
крыть во сне сомневающимся и непонимающим лю-
дям, таким младенцам, как я тогда была, Свою волю.
Это оказался ответ на мой постоянный вопрос отцу
Николаю, где спасаться.
Но в то время батюшкино благословение меня
не только не обрадовало, но даже, мягко гово-
ря, напугало. Как это можно было вдруг оставить
Москву, Лавру, духовника, под чьим крылом я вы-
росла?.. У меня тогда не было сильных испытаний,
поэтому я не была готова ехать куда-то в неизвест-
ность, в «дремучий лес», «пустыню». Все это надо
было обдумать, пережить, подъять душой. Наверное,
Господь потому и не сразу дал открыть монастырь.
Но раз благословение было дано, я стала вну-
тренне готовиться. Сколько было разных пережи-
100
ваний, испытаний, скорбей! Проходит год, другой,
а монастырь не открывают, не отдают. Искуше-
ния растут. Пошла тяжелейшая внутренняя брань.
От этого подвешенного состояния стали бороть по-
мыслы, что все это искушение, что старец ошибся.
И в этих сомнениях я поехала к батюшке попросить
снять с меня это испытание, чтобы больше не пере-
живать.
Приезжаю. Стоим мы около домика, а вокруг
отца Николая собралось много народа. Вдруг ба-
тюшка обращается ко мне: «А вы-то зачем при-
ехали? Монастырь на Залите открыть? » — «Да что
вы, батюшка, у меня совсем другой вопрос». А сама
подумала: «При чем здесь Залит? От этого не зна-
ешь, как отвертеться, а тут еще...» И только хочу
к нему обратиться, как он строго, чуть не отталкивая
меня, отрезает: «Не отказывайся!» Я опять свое, а он
от меня убегает. Я за ним, почти наступая на пятки.
Он опять грозно: «Не отказывайся!» Я вновь за ним,
а он вновь, и так жестко: «Не отказывайся!» Я сми-
рилась... Видно, нужна была для моей смятенной
души только такая суровая мера.
И когда я уже согласилась и смирилась, он сам
подошел ко мне и на ушко тихонечко сказал: «Не от-
казывайся! Там хорошо будет».
Это был день празднования Покрова Пресвятой
Богородицы и день 39-й годовщины прибытия ба-
тюшки на остров. И был год кончины Любушки бла-
женной.
И Господь дал так, что все куда-то разошлись
и мы с батюшкой остались почти совсем одни. Это
был нам словно подарок. Мы провели вместе часа
два или три, и так тепло, по-родственному.
101
Он пригласил пойти на кладбище. Сначала мы
помолились на могилке его мамушки, потом на мо-
гилке блаженного Михаила. Было холодно, ведь уже
Покров. Батюшка, однако, вышел в одном легоньком
подрясничке, раздетый совсем. Он даже так немнож-
ко поежился и пошутил: «Нам бы сюда по шкалику».
А потом повернулся ко мне: «А ты на похоронах Лю-
бушки была? »
Я действительно была у Любушки на похо-
ронах, а на девятый день видела необычный сон.
Вижу батюшкин остров, но на другой его сторо-
не — какой-то незнакомый храм. Мы вошли туда,
а на аналое лежит икона Преображения Господня.
Мы очень удивились, что на острове оказался дру-
гой храм. Идем дальше. Однако никакой воды вокруг
острова не видно, а мы каким-то образом попадаем
в необыкновенный город. Все в нем красоты неопи-
суемой. Сияют купола, кресты... И мы никак не мо-
жем понять, в каком же мы городе и как туда попа-
ли с острова.
И поскольку этот сон меня очень поразил, да еще
приснился он на девятый день по кончине Любуш-
ки блаженной, я спросила о нем у батюшки. «А ты
не поняла, что это за город?» — «Нет». — «Так
это же был Небесный Иерусалим ». И вправду, го-
род был неземной красоты. Людей мы тоже видели
в нем и поражались их благочестию.
Похоже, что Любушка еще раз подтвердила мне,
что свой путь спасения я найду, только выполнив
благословение отца Николая, к которому она же
меня когда-то и направила. Так Господь напомина-
ет нам, неразумным и сопротивляющимся, по ми-
лости Своей, о спасительности Своего Промысла.
102
Среди народа — но со своими мыслями,
со своими молитвами...
103
Напоминает через Своих избранников, через бла-
гословения, через сны.
...И вот мы пошли уже с кладбища, и батюшка
быстро-быстро повел нас к «дорожке Спасителя».
Там он нас выстроил лицом к Елеазарову монастырю
и сказал: «Помолимся. Там — Елеазаров монастырь,
а это — дорога Спасителя. По ней на остров из мо-
настыря носили икону Спасителя». (Позже этот бла-
годатный момент оказался запечатленным на фото-
графии, причем мы все стоим там как бы в радуге.)
Потом мы пришли к храму, и батюшка начал
вдруг радостно бегать вокруг нас: «А я вас не выпу-
щу! Я — маленький, побаловаться хочу!»
Причем, надо особо отметить, что невдалеке
от нас стояла его келейница Валентина. Она толь-
ко недавно подошла, опомнившись, что батюшка
куда-то ушел без нее, а, найдя нас, почему-то вста-
ла как вкопанная, словно перед невидимой чертой.
И так и простояла минут сорок как столп, не сходя
с места, издалека стараясь вслушиваться в нашу бе-
седу и всматриваться в происходящее.
А батюшка тем временем играл с нами, словно
ребенок. Мимо шли жители, и он к каждому подбе-
гал, благословлял, что-то ласково говорил, потом
опять возвращался к нам. До чего же это было слав-
но! Мы тоже радовались и смеялись.
И вдруг он это развлечение прекратил и очень се-
рьезно сказал своей церковной помощнице: «Шура!
Ты их не корми. Дай им в дорогу только святой воды
от молебна Божией Матери, и пусть они немедленно
уезжают, а то им и уехать будет не на чем».
А время действительно было уже 4 или 5 часов.
Мы и сами стали волноваться: кто же нас отвезет?
104
Полдень на острове. Художник С. Егорова
Ведь перевозчиков в это время не найти. Но вдруг
видим — идет такой тихий и смиренный дедушка.
Мы очень нерешительно спрашиваем его: «А вы нас
не перевезете на ту сторону? » Он говорит: «Что ж,
пойдемте». Люди на острове очень простые, искрен-
ние. И дедушка повел нас. Но не к причалу, а на «до-
рогу Спасителя». «Дедушка,— говорим,— нам
к причалу, а не туда!» — «Да у меня лодка там сто-
ит»... И опять это было для нас откровение. У Го-
спода все просто. Он ведь сказал: «Вот ваша доро-
га » — и повел этой дорогой.
Сели мы в лодочку. Едем. Смотрим, а остров — та-
кой красоты! Словно Афон! Кругом синее простран-
ство, солнце! И только над островом было маленькое
облачко. Как покров. Глядим мы на остров,— а он
сияет, как в сказке. Но на горизонте — все темно
от облаков. Едем по озеру к другому берегу. И вдруг
105
глядим — радуга в одном месте зажглась. «Что там
под радугой? » — спрашиваем мы перевозчика. «Да
там Елизарово»,— говорит он. Так мне было дано
знамение, которое опять показало волю Божию,
Промысл Божий.
...И я наконец успокоилась, смирилась с этим
и стала терпеливо ждать, когда же Господь все
устроит и Сам переселит меня на место моего спа-
сения. А пока ездила за молитвами и благословени-
ями. За открытие монастыря молились в Лавре отец
Кирилл, отец Наум и много других монахов.
В Лавре же я встретила блаженную Марию Ива-
новну из Самары, которая тоже дала благослове-
ние и молилась за открытие обители. Интересно, что
она предрекла о монастыре то же, что и отец Ни-
колай: «Там хорошо будет!» Перед своей кончиной
она объезжала монастыри, старцев, и я увидела ее
на острове у отца Николая. Трогательно было на-
блюдать общение этих духоносных людей. С остро-
ва она благословила Елизарово. После кончины
блаженная была похоронена рядом с моей стари-
цей Любушкой, которая благословила меня когда-
то ехать к батюшке...
В 2000 году, через пять лет, молитвами старцев
и блаженных, все-таки отдали монастырь Церк-
ви. И после передачи все мое упование было опять
на молитвенную помощь отца Николая. Но тогда
уже к нему не так легко было попасть... Тем не ме-
нее Господь сподобил нас еще повстречаться.
Как-то раз я вновь начала сомневаться, мой ли
это крест — монастырь? Чувствую, что не в силах
все нести. Тяжелый для меня крест. Пошли мысли,
что произошла опять ошибка, что надо отказаться
106
от всего. И я поехала к батюшке. Вхожу. Батюшка
сидит на стульчике, видит меня и сам вдруг говорит:
«Матушка! А крест-то — мой!» И смотрит так, как
будто я у него крест украла. Он-то шутит, а окружа-
ющие думают, что действительно я какой-то крест
присвоила. Поняла я все и заплакала: «Батюшка,
он такой тяжелый, такой тяжелый! У меня нет сил
его нести». И он тогда мне говорит: «Ой, матуш-
ка, снимите-ка мой крестик». Я сняла крест, он по-
весил его на себя и приговаривает: «Мой крестик,
мой крестик! Дорогой крестик, золотой крестик...»
Я же стала просить, чтобы батюшка помолился Го-
споду об освобождении меня от этого креста. Отец
Николай очень строго посмотрел на меня и сказал:
«Крест — твой до гроба, чтобы его с тобой в гроб по-
ложили ». Потом он снял с себя крест и торжествен-
но возложил на меня, выстроил всех и благословил
петь тропарь Кресту Господню. Так он воспитывал,
так укреплял. При этом ведь и обличил мой грех со-
мнения, и показал, как именно следует нести свой
крест: с благоговением, страхом Божиим, любовью.
И с благодарностью. Ведь крест — это спасение.
Такие у батюшки были особенные приемы вос-
питания. Душу он назидал очень тонко, с любовью.
И у него не было человекоугодия, лицемерия. Кто бы
ни приходил, он работал с каждым, но работал, со-
измеряясь с мерой каждого и проникая во все тай-
ники души.
Батюшке были открыты все наши помышления.
Примером может служить такой случай. Я очень хо-
тела бы стать художником, иконописцем, но Господь
не дал мне этого дара. И я завидовала тем, кто имел
этот дар: ведь такой счастливец через икону смотрит
107
Настоятельница Спасо-Елеазаровского
монастыря игумения Елисавета
в иной мир. Дар очень благодатный, спасительный.
Правда, батюшке я об этих помыслах не говорила.
Но в один из приездов я показывала ему фотогра-
фию нашего храма, чтобы дать подробный отчет, как
идут восстановительные работы. Он внимательно
посмотрел фотографию, затем перекрестил меня ею
и сказал: «Пусть это будет твоей иконой». И я поня-
ла, что любое дело может стать иконой, если к нему
относиться благоговейно, как к святыне.
108
Помню, однажды шли мы к нему зимой, по сне-
гу, преодолевая большие трудности. В тот день нас
пустили, но предупредили, что он слаб и мы можем
взять только благословение. Для нас и это была ра-
дость, ведь мы и шли за молитвой и благословением.
Однако батюшка оказался очень веселым, оживлен-
ным. Я как обычно показала ему фотографии нашего
восстанавливающегося монастыря. Он начал подроб-
но расспрашивать о том, как идет работа, о здани-
ях, о людях. Интересовался, как кого зовут, чем он
занимается... Посмотрел на храм: «Какой беднень-
кий! » И вдруг, обратившись к келейнице, всем серд-
цем воскликнул: «Поехали в Елизарово!» Это был
такой искренний, такой детский порыв! Ему очень-
очень захотелось сразу отправиться к нам и посмо-
треть все собственными глазами. Однако келейница
сразу остудила: «Батюшка, ледок-то тонок». (Отец
Николай уже находился под строжайшем надзором:
ни его не выпускали, ни к нему старались не пускать.)
И батюшка повторил, безнадежно-безнадежно: «Да.
Ледок-то тонок...»
Он всегда отклонял свою волю. Это только мы
отклоняем волю старца и предпочитаем свою. Мол,
зачем нам такой дискомфорт. Хотя можно было ска-
зать: «Батюшка, благословите». Может, он и сам-то
потом передумал. Но своя воля оказалась дороже.
А батюшкина безнадежность, надо уточнить, ка-
салась не поездки в Елизарово, а такого нашего ду-
ховного состояния. «Да. Ледок-то тонок». Часто
и мы свое человеческое неразумие желаем поста-
вить поперек воли Божией или старческого благо-
словения и потом, конечно, пожинаем плоды наше-
го своеволия.
109
Уже незадолго до смерти отца Николая я вновь
приехала к нему, с отцом Борисом Николаевым
из Малой Толбы, его сомолитвенником. Это было
преддверие Великого поста 2002 года. Когда я уви-
дела батюшку, то просто его не узнала...
Раньше возле него было радостно, легко, он ведь
любил повеселиться, пошутить, поиграть. Люди прихо-
дили к нему в слезах, а, уходя, радовались вместе с ним,
как дети. Хотя это было та еще игра! Ведь он препода-
вал великие духовные уроки, и душа воспитывалась
и исправлялась через общение с ним. Рядом с такими
людьми достаточно просто постоять, даже не разгова-
ривая,— и сразу же почувствуешь великую благодать,
великую внутреннюю радость, красоту. Как нам всем
не хватает этой красоты! И одно только присутствие
батюшки переворачивало сознание человека, и тот на-
чинал видеть свое духовное ничтожество. Не говорил
отец Николай никаких пророчеств, не был глашатаем.
Но был светел, радостен, прост, легок. И возле него
всем становилось хорошо. Это был, конечно, сосуд из-
бранный, полный Божией благодати.
...И вот, в наш приезд с отцом Борисом, я батюш-
ку не узнала. Вроде как он — и не он... И поскольку
видела разительную перемену в его состоянии, то за-
плакала. Это была встреча-прощание. Тем более, что
мы были с отцом Борисом — таким же благодатным,
молитвенным, духоносным, преданным и благодар-
ным его другом, сотаинником. Если с нами батюш-
ка всегда веселился и обращался, как с маленькими
детьми, то рядом с отцом Борисом у него было совсем
другое состояние, шел совсем другой разговор.
Батюшка никогда раньше не пугал меня ни кон-
цом света, ни дурными предзнаменованиями,
ПО
Протоиерей Борис Николаев
ни адом. Никогда не предупреждал: «Спасайтесь!
Завтра вы все погибнете!» Никогда не угрожал. Раз-
ве что пронзительным взглядом останавливал, если
что не так сделаешь. Но в эту встречу батюшка го-
ворил о том, как трудно спасти душу. В тот день бе-
седовали два старца...
Отец Борис слушал очень-очень внимательно.
Возможно, в его душе были те же рассуждения.
Между ними чувствовалась связь единомышленни-
111
ков, чувствовалось глубокое духовное общение. Ба-
тюшка говорил о спасении души, о том, как нелег-
ко, как непросто попасть в Царствие Небесное. Он
впервые при мне богословствовал. И богословство-
вал глубоко. Ведь отец Борис тоже был богосло-
вом. Тогда мне непонятно было, почему он поднял
тему о спасении души. Но говорил он это в преддве-
рии своего перехода в мир иной. Ему, конечно, уже
все о себе было открыто. Ведь он отошел ко Госпо-
ду уже через полгода, Успенским постом, 24 авгу-
ста. Более того, в конце разговора он нас поднял
и сказал: «Давайте споем тропарь Успению Божией
Матери ». И только по его кончине мы поняли, что
он хотел нам сказать... А в тот момент мы просто
пели Божией Матери и слушали назидание о спасе-
нии души. Батюшка же все это внутренне пережи-
вал перед собственным исходом и делился именно
этими переживаниями. И действительно, как труд-
но спастись!..
По сути дела он прощался с отцом Борисом и из-
вестил нас о том, что Успенским постом уйдет от нас.
Мы тогда этого не поняли.
'к "к
...Никогда не забуду, какая была ночь перед его
погребением. Нечто подобное я ощущала, когда мы
как паломники переплывали Босфор со светящими-
ся огнями судов и во всем чувствовали некую со-
вершающуюся тайну. И Псковское озеро в ту ночь
представляло собой какой-то громадный междуна-
родный порт. Будто изменилась география. Столь-
ко было огней! Плыли суда, множество разно-
образных лодок. И при этом — необыкновенный,
112
густой-прегустой туман, какого раньше здесь никто
не наблюдал. Было ощущение, что это вовсе и не ту-
ман, а таинственная Божественная дымка. В природе
был покой, была благодать, буквально — благорас-
творение воздухов. Трудно даже описать, насколь-
ко все было благостное, тихое, спокойное. Да еще
мерцающие и плывущие в этой Божественной дым-
ке огни...
Когда мы на другой день приехали на остров
и встретились там с владыкой Евсевием, то пошли
в батюшкину келью. И там владыка спросил келей-
ниц (в присутствии свидетелей): «Был ли батюшка
в постриге? И если да, то сохранилось ли монаше-
ское облачение или какие-либо свидетельства его по-
стрижения? » Ведь ходят всякие разноречивые слухи,
будто он был в монашеском чине, и даже чуть ли еще
не епископ... Владыке надо было знать, как и в чем
хоронить батюшку. Для монашествующего ведь ну-
жен соответствующий чин погребения. И ответ ке-
лейниц был — «Нет». Владыка при этом несколько
раз переспросил. Вопрос же не праздный, а очень
серьезный: речь шла о погребении, да не просто-
го лица, а известнейшего старца в духовном сане.
И в ответ вновь прозвучало: «Нет». Тогда владыка
сказал: «Ну, что же, тогда сомнений быть не может.
Будем погребать как священника ». При этом влады-
ка предложил погребсти отца Николая в церкви, где
он прослужил более сорока лет, или хотя бы за ал-
тарем храма. Он даже хотел сделать особую сень,
чтобы люди могли прибегать за помощью к батюш-
ке как к угоднику Божию. Но келейницы возрази-
ли, сказав, что сам батюшка желал быть погребен-
ным около своей мамушки, на кладбище.
113
Однако позже мне рассказал отец Евгений (кото-
рый служит в Озерах), что однажды, когда он при-
ехал на остров со своей матушкой Ольгой, отец Ни-
колай предрек: «А вы знаете что? Когда я умру, меня
среди дороги положат». Тогда они не придали это-
му значения, но все всплыло в памяти после того,
как похоронили батюшку именно на кладбищенской
дорожке.
А игумения Георгия, настоятельница Горнен-
ской обители в Иерусалиме, свидетельствовала мне,
что их с матушкой Варварой из Пюхтиц отец Нико-
лай просил: «Когда я умру, пусть меня похоронят
рядом с блаженным Михаилом на кладбище». Это-
го блаженного он очень любил. Сам батюшка нам
рассказывал, что, когда его девятилетним мальчи-
ком мамушка Екатерина привезла на остров, бла-
женный Михаил встретил их словами: «Приехал
драгоценный гость!» Конечно, этот праведник был
одним из первых его духовных наставников, на-
равне со священномучеником Вениамином, и не уди-
вительно, что батюшка захотел быть погребенным
рядом с ним.
Однако известны и другие места, где хотел бы
или мог бы быть похороненным отец Николай.
И среди них — наше Елизарово. Эти свидетельства
мы слышали и от духовенства, и от монашествую-
щих, и от мирян, — причем из разных концов России.
Особенно часто мы слышали это в день его похорон.
Больших выводов я не делаю из этого, мне ясно одно:
монастырь наш был батюшке очень дорог. Не исклю-
чаю, что батюшка, возможно, хотел кончить жизнь
в монастыре и при ком-то обронил в разговоре свое
пожелание.
114
Мы не можем знать его сокровенной жизни,
но ведь жил он пустынником, хотя и не монах. По-
тому что этот остров — не только пустыня челове-
ческая, но и пустыня духовная. И здесь он провел
большую часть своей жизни. Только пройдя че-
рез эту пустыню, он смог стать светильником на-
шей Церкви. Многие пустынники не имели постри-
га, а стали святыми отцами. Он из той же древней
плеяды, и того же духа, и того же подлинного пра-
вославного благочестия — глубокого, отмеченно-
го дарами благодати: духовной рассудительности,
прозрения Промысла Божия в жизни людей. Какие
труды он там понес, сколько пострадать ему при-
шлось,— это тайна, это сокровенная жизнь с Богом.
И подвижники нашей обители, пустынножитель-
ной обители, были его духовными воспитателями.
Он очень любил, хотя лично не мог знать, преподоб-
ного Гавриила Спасоелеазаровского (над кроватью
батюшки висела его фотография), старца Серафи-
ма и других наших елизаровских праведников. Мо-
лился о них. Ведь он плоть благодати нашей обители.
Так же и отец Борис Николаев, его сотаинник и наш
духовник, который был воспитан сестрами псков-
ского Иоанно-Предтеченского монастыря, а их ду-
ховником являлся тоже старец Гавриил (Зырянов) —
попечитель женского монашества. Позже эти сестры
пострадали как новомученицы, и отец Борис оказал-
ся с некоторыми из них в заключении.
Кстати, первыми насельницами нашей обители
в древности были монахини Предтеченского мона-
стыря, основанного внучкой святого благоверного
князя Александра Невского. Преподобный Евфро-
син пришел сюда, когда монахини уже оставили это
115
место. (Только сейчас здесь вновь возрожден именно
женский монастырь, все как бы вернулось на круги
своя.) Здесь же подвизался преподобный Досифей,
ушедший затем подвижничать на остров, соседний
с батюшкиным, и основавший там монастырь в честь
святых апостолов Петра и Павла. Потому-то и ико-
ну Спасителя из нашего монастыря носили крестным
ходом по островам в этот день. Конечно, и я не слу-
чайно впервые приехала к батюшке в этот день...
Сейчас, после его смерти, очень чувствуется, что
батюшка не оставил нашей обители. Он всегда при-
ходит на помощь в нужную минуту и даже подает
об этом знаки нам, неразумным, часто снится на-
сельницам обители, назидает их, избавляет от тре-
вог и дарит зримые утешения. Помню, как однажды
я стояла у батюшкиной могилки и малодушно дума-
ла, что сейчас мы лишены таких утешений, а глав-
ное благословений отца Николая, и что это очень
скорбно. Ведь не может же он, мол, встать из моги-
лы и благословить нас. С этими грустными мыслями
я пришла в дом наших знакомых на острове и села
рассматривать фотографии. А хозяйка вдруг выно-
сит мне из другой комнаты фотографию и говорит:
«Это тебе». На этой фотографии батюшка как раз
благословляет.
В день его погребения в нашу обитель по ошиб-
ке свернули с дороги очень многие из тех, кто ехал
проститься с отцом Николаем и никогда раньше
не слыхал о монастыре. Видя нашу обитель, очень
удивлялись: «Ой, тут монастырь, оказывается? А мы
и не знали...» Завернули вроде бы случайно, однако
раньше, когда батюшка был жив, они всегда ездили
прямо по этой дороге и никогда не сворачивали. Тог-
116
да они ехали за утешением именно к отцу Николаю,
и те, кто знал о восстанавливающемся монастыре,
думали, наверное: «Ну, что там есть? Несколько по-
слушниц?.. » — и проезжали мимо. А когда батюшка
скончался, то, я думаю, он сам послал к нам этих па-
ломников, сам указал им дорогу к обители, о кото-
рой так сердечно молился. Пришлось нам даже во-
зить этих людей на причал.
Нужно только Бога благодарить, что нам, та-
ким неразумным, немощным, слабым, Он посылает
таких светильников, как батюшка Николай, чтобы
они становились для нас примером. Достичь такого же
уровня благодати, конечно, дело Божиего избрания,
но подражать ей по мере наших сил — наша обязан-
ность. Нам остается лишь с назиданием и благогове-
нием взирать на наших наставников, удивляться их
вере, учиться ей и носить их пример в своей душе.
священник (^Ьлексий
храм Рождества Богородицы в Изборске
(Интервью, 25 июня 2003 года)
(^^первые я побывал у батюшки Николая
в 1999 году. Так как в нашем храме находятся под
спудом мощи преподобного Серапиона Изборского,
то батюшка всегда советовал молиться ему. Мне он
так и говорил, видя мою горячность и рвение: «Ты
не рвись, а молись преподобному Серапиону, и он
все устроит».
Когда-то я занимался художественным ремеслом,
но Господь призвал на это, священническое, служе-
ние. Все мы служим Богу, но в разном качестве.
117
Крестный ход в Рождество-Богородицком храме Изборска
на память святого Серапиона Изборского возглавляют
иерей Алексий и иеромонах Вениамин. 25 июня 2003 года
Батюшка молитвенно и советами помогал мне,
когда я принял этот храм. Я от него получал насто-
ящие духовные уроки. Он очень укреплял в вере.
Здесь, в храме иконы были такие старые, что никто
не мог разобрать изображений на черных досках.
Я обратился к отцу Николаю за советом: что делать
с такими иконами? Реставрировать или убрать куда-
нибудь? Батюшка посоветовал не спешить, а снача-
ла помолиться и положиться на волю Божию. И сам
обещал молиться. Прошло время — иконы вдруг ста-
ли светлеть и на них сами собой проявились изобра-
жения...
С первого взгляда я воспринял отца Николая
как небожителя: такой он излучал свет. В окружа-
ющих этого нет. Но отец Николай, видно, так близок
был Богу, что воспринял этот свет. Это зрительно.
118
А внутренне поражали его глубочайшее смирение
и кротость. Многие люди рвутся утвердиться в чем-
то, продвинуться вперед, а батюшка обладал смире-
нием и кротостью.
Конечно, он не был таким изначально. Человек
ведь горд, и пока он не познает меру любви Божией
и не отвергнется самого себя, до тех пор не станет
кротким. Кротость — это ответ души человеческой
на любовь Божию. Все, что посылает Господь в на-
шей жизни, должно найти благодарность.
Батюшка об этом хотя и не говорил, но показы-
вал. Однажды на вопрос мой, как спастись, он ска-
зал из псалма (118): Стопы моя направи по слове-
си Твоему...
Отец Николай сохранял верность Господу всю
свою жизнь. Часто бывает, что люди приходят в цер-
ковь, только когда им становится туго. Там они по-
лучают облегчение, радость, утешение, но, когда их
жизнь входит в обычное русло, то они иногда за-
бывают про Церковь и ищут себе другие интересы.
А батюшка интересовался только Богом. Так и каж-
дому из нас надо это воспринять и жить по воле Бо-
жией, помня заповедь: Стопы моя направи по слове-
сиТвоему, и да не обладает мною всякое беззаконие.
Особенно это нельзя забывать, живя в современном,
лживом и хищном, мире, который многих влечет сво-
ей прелестью и неудержимо опутывает своими сетя-
ми, из которых потом очень трудно выбраться. Чело-
век порой даже перестает явственно воспринимать
реальность, особенно если он не ходит в храм Бо-
жий. Такой человек теряет душевную чувствитель-
ность. А живя комфортно, он может вообще пере-
стать воспринимать чужую боль.
119
Господь же призывает нас к любви, призыва-
ет жить с открытым сердцем, несмотря на скорби.
Именно так и жил отец Николай. Если человек по-
знает Божию любовь, как познал он, то и любые
скорби ему покажутся совершенно несуществен-
ными по сравнению с той любовью. А батюшка Ни-
колай и сам был воплощенная любовь. И я, и дру-
гие — все это чувствовали, находясь рядом с ним.
Батюшка всегда воссылал благодарение Господу за,
что Бог посылал ему. Все скорби он видел в контек-
сте любви Божией и воли Божией, и поэтому за все
благодарил Бога.
ЧАеролитах (^енисипин
(Интервью, 25 июня 2003 года)
@^ервый раз я приехал к отцу Николаю
в 1993 году, когда закончил Мухинское художе-
ственное училище. И батюшка сразу все рассказал
обо мне и уже тогда назвал будущее имя. Меня это,
конечно, удивило. В то время я был даже не кре-
щен. Позже, в течение семи лет, я очень часто ездил
к нему. Бывало, и в очереди долго сидел.
Меня покоряла и захватывала его необыч-
ность, неотмирность. Он действительно был не от
мира сего. Это выражалось и в его любви, и в той
силе благодати, которая была на нем. Эта благо-
дать невидимо насыщала другого человека и зажи-
гала его душу. Если человек был духовно разбит,
то после общения с отцом Николаем он преобра-
жался: его душа восстанавливалась благодатью стар-
ца. И даже то разрушение, которое мы несли в мир
120
Батюшка у дверей дома
своей искаженной душой, батюшка тоже восстанав-
ливал. Природа души и природа, окружающая ее,
вновь обретали гармонию. В батюшке была благо-
дать, которая восполняла разрушенное нами. Часто
батюшка кормил сладостями и через это давал бла-
годать. Но благодать батюшка открывал не каждо-
му человеку, а тому, кому это нужно.
Если человек правильно идет путем Господним,
то на нем совершаются евангельские истины и ему
дается благодать. А благодать дарует осознание по-
каяния и любви ко всем. Батюшка получал благодать
за терпение страданий. Он выстраждывал эту бла-
годать и делился ею с другими, как садовник, соби-
рающий божественные плоды. И мы должны пони-
мать, что в эти плоды вложен большой труд.
Милость Божия состоит в том, что из стропти-
вого человека Господь обстоятельствами делает
кроткого. И батюшка через это проходил. Благо-
дать дается только кроткому и смиренному. Поче-
му люди слетались на батюшкин свет? Потому что
его свет был благодатен и реален. Не нужно было
много слов. И батюшка много не говорил. Он просто
сидел, как добрый дедушка, и излучал благодатный
свет. От этого света согревались и растапливались
самые заледенелые души. Иногда к батюшке было
не попасть, иногда и словом с ним не перекинешься,
но всегда летишь от него измененным: все камешки
разбитой души снова собираются и дом души опять
выстраивается. Фундамент, который с любовью за-
ложил батюшка, остается.
Любовь батюшка тоже стяжал. Стяжал теми же
кротостью и смирением, согласно слову евангельско-
му: ...Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен
122
сердцем (Матф. 11, 29). Господь даровал батюшке
много испытаний для стяжания мирного духа, кро-
тости и любви. Батюшка рассказывал о лагерных му-
чениях, пройти которые ему помогла только молит-
ва. Он вспоминал, как их гнали в стужу на работу,
а у тропинки стоял на коленях замученный человек
и тихо просил хлебушка. Когда их гнали обратно,
этот человек был уже мертв... Рассказывая об этих
испытаниях, батюшка всегда плакал.
Отец Николай много тайн раскрывал в беседе,
но понять, расшифровать их становится возможным
только со временем. Так и о моем монашестве и свя-
щенстве он сказал уже тогда, когда я не был крещен.
И сразу назвал Вениамином. Уже тогда он просил
меня, чтобы я его благословлял, раз небо меня бла-
гословляло. Но я не мог его тогда понять. Много еще
чисто человеческого было.
Батюшка всегда говорил простыми словами. Го-
ворил, как для младенцев. Он не высказывал ника-
ких высоких богословских истин. Но всегда поил нас
молоком, как бы говоря: вы еще молодые, вам еще
только молоком питаться, а не твердой пищей.
Без числа было и чудес. Батюшка, как пророк,
многих о чем-либо предупреждал. Ему была дана
благодать пророчества.
Батюшка никогда никого не обличал, как и Го-
сподь. Он только показывал, какие могут быть пло-
ды зла. Он знал все человеческие немощи, но любовь
исчерпывала все. Обличение зла давит на рану, а лю-
бовь врачует. Любовь тоже давалась батюшке очень
трудно, через те же страдания, которые он терпе-
ливо и смиренно переживал. Он знал эту тайну вы-
страданной благодати любви. Он страдал и нашими
123
У ворот своего храма
скорбями, а мы уходили, уврачеванные его благода-
тью. Скорби он забирал себе.
Скромность батюшки была безгранична. Он всег-
да давал ход Христу: никогда не выделял себя, ни-
когда не изрекал от себя. Как святой Иоанн Кре-
ститель, который говорил, что ему надо умаляться,
а Идущему за ним — расти. Отец Николай смиренно
просил Господа даровать человеку утешение, исце-
ление, благодать, а действовал уже Сам Господь.
Батюшка знал, что Господь есть Любовь, и помо-
гал людям познавать эту Божественную любовь или
хотя бы маленький кусочек любви. Батюшка не гово-
рил о любви, а показывал ее всем своим существом, по-
ступками. Поэтому к нему шли люди. Его душа горела
от любви, даже глаза искрились, как у ребенка. Такое
состояние описывал пророк Давид. Человек, получа-
ющий эту благодать, действительно становится про-
сто ребенком. Много раз я сам уезжал от батюшки,
наполненный детской, необъяснимой радостью.
Именно эту любовь ищут люди. Для нас ведь лю-
бовь всегда — на престоле жизни. Но нужно отли-
чать ее от извращенного чувства — любви-страсти.
Любовь настоящая — это движитель жизни. Если
есть любовь, то движется жизнь, созидается бытие.
А страсть,— она все уничтожает, поглощает. Толь-
ко Божественная любовь оживляет.
Старчество — особое дарование от Бога. Стар-
цам дано понятие о Боге, о Божественных глубинах.
Это — люди особой чистоты, они уже стали деть-
ми Божиими. Это избранные (Матф. 20, 16; 22, 14;
Лука 14, 24).
Господь избрал отца Николая и, чтобы очистить
его для подвига старчества, провел через страдания.
125
Только страдания выжигают из души грязь и нечи-
стоту. Когда человек полностью предается на волю
Божию, полностью верит Ему, Господь его полно-
стью освящает и просвещает. Он знает, как это де-
лать. Сковородку и ту надо долго и терпеливо, до мо-
золей, чистить песком, чтобы она проявила блеск.
А тут человек!
Человек должен возлюбить Бога и познать Его
так, как ребенок свою мать. Ребенок знает ее молоко,
тепло. Он с матерью связан единой ниточкой и пол-
ностью ей доверяется. Это детство должно быть
и у нас. Мы должны сознавать себя Божиими детьми
и всем существом тянуться к Богу, смотреть на Него,
быть Ему послушными, брать от Него благодать и все
полагать на Бога, вопить к Нему, понимать Его волю.
Старчество — это когда человек полностью слуша-
ется Бога, а Бог слушает этого человека.
У меня умер отец. Он был крещеный, но неве-
рующий. Трижды я говорил об этом батюшке, про-
ся его молитв. И трижды, по батюшкиным молит-
вам, был извещен, как перемещают моих усопших
сродников из обителей. Так, сонное видение пока-
зало, что вначале мой отец был весь как бы убитый,
но ангелы его передвинули в лучшую обитель. По-
том бабушка умерла, и отец Николай тоже о ней
молился. И вновь мне был сон, как ангелы подняли
ее в лучшую обитель. А потом увидел вновь своего
отца, но уже очень радостного, вычищенного, како-
го я на земле даже не видал. Мы с ним обнялись...
Меня это все проняло до слез. И было также
сказано, что за любовь сродников, за молитвы да-
ется милость Божия и Господь передвигает усопших
в вечные обители...
126
Видя отца Николая, понимаешь, что такое стар-
чество и каков Господь. Видишь реально маленький
кусочек Небес, видишь отражение Бога в маленькой
капельке чистой реки — душе старца. Само солнце
мы не можем объять. Но можно видеть отражение
солнца в капельке росы. И не нужно тогда искать ло-
гического объяснения Бога через учение. Оно необъ-
яснимо. Нужно просто принять и понять эту Бо-
жественную любовь всем существом, а не только
одними чувствами. Отец Николай нес такую любовь.
И любовь жертвенную. Через жертвенность человек
тоже получает благодать. Сделал кому-то добро —
уже получил капельку. В реальности так и есть. Че-
ловек разумный, делая что-то доброе другому, полу-
чает себе. Этим исполняется закон Божий. Батюшка
познал и исполнял этот закон. Поэтому он познал
Бога. Знание Бога — высшая сладость, которая ни-
чем не заменима.
Но Господь живет только в чистом сердце.
А нечистоту надо выжигать. Нечистота начинает-
ся с эгоизма, с любви к себе. Это предтеча гордо-
сти. Почему мы обижаемся? Потому что против нас
пошли, нас не слушаются, нас не уважают, нас от-
вергают. Самолюбие, эгоизм мешают идти к Богу,
а жертвенная любовь ведет к Богу. Эгоцентризм об-
ращен на себя: как я думаю, как я говорю, как я смот-
рю. «Бог — это я. Вся вселенная движется вокруг
меня».
А старцы любят только Бога и Его творение.
Они — дети Божии и поэтому ловят каждое Его дви-
жение: как хочет Бог, так хочет Его дитя. Как думает
Бог, так думает и старец. Поэтому и «преподобный»
означает: «он уподоблен Богу». Хотя бы на полша-
127
га, но уподобился. Поэтому ни к чему метания. Упо-
добься Христу — и Господь все разметет, все сдела-
ет как должно. «Отдай Мне только сердце, а больше
Мне ничего не надо: все ваше, все вам».
Но в сердце у нас — темнота и самолюбие: как
я выгляжу, как я смотрюсь, как обо мне думают?..
А батюшка всегда радовался, что был с Богом.
Но когда он совсем ушел к Нему, мы загрустили
опять не о нем, а о себе'. «Как же мы теперь будем?»
Не радуемся, что, наконец-то, ему хорошо, а огор-
чаемся, что нам плохо. Вот он эгоизм! А батюшке-
то действительно теперь радостно. Он воочию уви-
дел ту правду, ту благодать, о которой мечтал для
нас и которой всегда жил на земле. Теперь он участ-
ник этой правды на небесах. Он прошел свой путь
и предстоит теперь пред Богом, видит Бога.
Протоиерей (^Константин <&ИинЬ$ерг
настоятель храма Кирилла и Мефодия в Гамбурге,
Германия
(Интервью, октябрь 2006 и июнь 2008 годов)
^^/С/аш православный приход храма Кирил-
ла и Мефодия в Гамбурге существует уже 15 лет.
С 2002 года нас приняли в юрисдикцию Русской Пра-
вославной Церкви Московского Патриархата. Вна-
чале служба у нас велась по-польски, так как ходили
к нам одни поляки. Но у них были проблемы с ра-
ботой, поэтому они постоянно менялись, уезжали.
Со временем храм пополнился прихожанами из рус-
ских, грузин, румынов, сербов, арабов и многих дру-
гих народностей, которые приехали на жительство
128
Отец Николай с протоиереем Константином Линдбергом
и матушкой Анисьей. 1998 год
в Германию. Их дети лучше говорят по-немецки,
чем на родном языке. Много пришло в Правосла-
вие и немцев. Служба стала вестись на двух языках:
церковно-славянском и немецком. Но вновь воз-
никла проблема: на каком же языке все-таки вести
службу здесь, в немецком городе, в храме, в кото-
рый ходит столько национальностей?
Каждый год я приезжал в Россию и посетил
за это время почти все известные русские мона-
стыри, все московские и петербургские храмы, по-
знакомился со многими священниками. В 1998 году
я поехал в Санкт-Петербург. Туда прибыл и мой зна-
комый на машине. Он предложил съездить с ним
129
на остров Залита к старцу Николаю Гурьянову, что-
бы я мог спросить его о языке богослужения на при-
ходе. Я согласился, и мы поехали.
Приплыли по Псковскому озеру на остров, наш-
ли маленький домик старца и встали у калитки. А на-
роду было много-много. Отец Николай находился
в домике. Затем он вышел и спросил, откуда приеха-
ли. Все ответили, что оттуда-то из России, а я ска-
зал, что из Германии.
У каждого приезжего были проблемы, поэтому
организовали очередь. Встал я очень далеко, в конец.
Не знаю, о чем батюшка Николай говорил с русскими
людьми, но в один момент он вдруг возгласил гром-
ким голосом, повернувшись в нашу сторону: «Deutseh
be ten» («Молиться по-немецки»). Я думал, что он ве-
лел всем сейчас начать молиться на немецком язы-
ке, и стал вслух читать по-немецки «Отче наш».
Но вижу, что никто почему-то не обратил внимания
и не молится. Я смутился и перестал говорить.
Когда подошла моя очередь, спросил: «Отец
Николай, на каком языке надо совершать литур-
гию в нашем храме? » А он ответил: «Все будет хо-
рошо». Мне надо уходить, но я думаю: «Ведь я при-
ехал издалека, из Германии, а так и не получил ответ
на вопрос». Встал опять в очередь. Второй раз под-
хожу, спрашиваю: «Отец Николай, вы меня не по-
няли. Мне надо сказать, на каком языке совершать
у нас литургию». А он опять: «Все будет хорошо».
Я был очень недоволен. Решил еще раз попробовать
и в третий раз встал в очередь. Подошел, спрашиваю:
«Отец Николай, что мне делать? На каком языке мо-
литься в нашем храме? » А он вновь: «Все будет хоро-
шо!» И смеется. Так я и ушел. Недовольный.
130
Поехали мы назад через озеро. Переправившись,
устроили пикник перед обратной дорогой. Когда ку-
шали, я увидел маленькую березку, и мы ее выкопали
(в Гамбурге посадили возле дома). И уже по дороге
к Москве, когда отъехали километров восемьдесят
от Пскова, я вдруг с отчетливостью осознал проис-
шедшее и начал сам себе изумляться: «Ну почему ты
не понял отца Николая? Он ведь именно тебе ска-
зал громким голосом, да еще на немецком языке, что
надо молиться по-немецки! Других людей из Герма-
нии там никого не было».
И я вспомнил, что сказал он это, когда я еще ему
не изложил своей проблемы... Он заранее знал, чего
я от него хотел! Я понял, какой прозорливый этот
человек.
И так с тех пор в нашем гамбургском храме Ки-
рилла и Мефодия литургия совершается на немец-
ком языке.
священник, ('Диктор
(Интервью, 24 июля 2004 года в Выбутах)
«"Сложно говорить об отце Николае: ведь все
личное. Да и воспринимать старцев надо духовным
пониманием. Кроме высоких чувств к батюшке, мне,
видимо, по моим неизжитым порокам, не дано ни-
чего выразить. Могу только сказать, что он являлся
единственным человеком, который меня направлял
на путь совершенства, и что его молитвы мне помо-
гали всегда, и сейчас тоже.
В моей судьбе он сыграл основную роль. Имен-
но с его благословения я стал на путь священства
131
и всегда чувствую это служение как огромный труд
и борьбу со своими человеческими страстями.
Во всех житейских трудностях, в семейных делах
я спрашивал его совета и всегда получал ответы. Он
помогал мне строить мою земную жизнь и готовить-
ся к переходу в мир иной, духовный.
Это был истинный старец — то есть человек, ко-
торый своими трудами перед Богом достиг особых
даров: исцелений от каких-то болезней, прозорли-
вости. Он мог управлять человеком в его судьбе и ве-
сти ко спасению, так как Господь подавал ему зна-
ние об этом человеке и открывал Свою волю о нем.
Поэтому отец Николай мог любому человеку посо-
ветовать, каким путем идти ему: рукополагаться, или
жениться, или принять постриг и т.д. Такая батюш-
ке была милость от Бога. Каждому старчику Господь
дает по мере.
Из того же, что мне предсказал отец Николай,
все идет потихонечку своим чередом, все сбывается.
Да я и сам стараюсь выполнять все, что он мне со-
ветовал.
Когда я впервые приехал к отцу Николаю,
то не то что о священстве не помышлял, а вообще
был неверующим.
По образованию и профессии я техник-технолог:
закончил индустриальный техникум и работал ма-
стером на заводе. После Чернобыля стал инвали-
дом III группы. Меня просто приволокли, можно
сказать, за руку к батюшке мои знакомые. Я пое-
хал, что называется, за компанию.
Это было давно, лет 15-17 назад. В ту первую
встречу отец Николай сказал мне, что надо заду-
маться о Боге и жить по-Божески. И видно, силь-
132
но обо мне помолился, потому что вскоре я пришел
к Богу. Потом стал всегда ездить к отцу Николаю,
и все пошло своим чередом. Я даже уже пономарил.
Наконец, спросил свой путь: продолжать ли рабо-
тать, где работаю, или перейти в храм? И батюшка
указал мне путь священства.
Прошло еще пять лет больших-больших волне-
ний и разных тревог, и потом все управилось: вла-
дыка Евсевий меня рукоположил. Сейчас вот строю
в поселке новый храм Казанской Божией Матери,
так как от старых храмов не оставили камня на кам-
не. К сожалению, не осталось и тех, кто помнил, где
именно стоял прежний храм. Раньше у нас был, что
называется, «101-й километр», куда направляли
многих людей, особенно из Прибалтики.
Когда-то, кстати, здесь у нас почитался старчик
Василий, который был немножко суров.
Молитвы отца Николая очень помогают в строи-
тельстве храма. Когда бывали проблемы или возни-
кали вопросы, я спрашивал старца. Он молился и го-
ворил, что надо сделать и как поступить.
Я никогда не искал от отца Николая чуда. Сейчас
мы вместе с прихожанами учимся жить по-Божиему,
внимать себе и держать мир между собою. Ведь сама
человеческая жизнь столь полна грехов, пороков,
что чудо уже то, что Господь нас терпит. И это ведь
тоже одно из чудес — что храм восстанавливает-
ся из ничего; также чудо то, что земля все терпит,
сколько ее ни травят и ни губят, а главное, что нас
всех Господь не оставляет и еще спасает за молитвы
старчиков наших и к Себе приводит.
133
(^инаиЗа (^етро&на (^Максимова
храм Варлаама Хутынского, Псков
(Интервью, лето 2003 года)
ценю отца Николая больше всей моей жиз-
ни, двадцать шесть лет которой я жива только его
святыми молитвами. Если бы не молитвы батюшки,
меня бы давно не было.
Впервые я попала к нему, когда мой сын надумал
жениться. Монахиня Анна предложила мне съез-
дить к отцу Николаю за благословением. Это было
в 1976 или 1977 году.
Приезжаем, он встречает. А до того я и не пред-
ставляла, что такое старец. Я очень любила вообще
всех батюшек, невзирая ни на что, ни на какие пере-
суды. И здесь я к отцу Николаю обращалась с по-
чтением, но — попросту, как к обычному священни-
ку. Хожу за ним: «Батюшка да батюшка»,— а сама
ни о чем не спрашиваю. Отец Николай улыбается
и говорит: «Что ты все за мной ходишь, словно при-
вязанная? Скажи лучше, зачем приехала». Я гово-
рю: «Батюшка! Мой сынок надумал жениться, вот
я и приехала взять благословение». Отец Николай
сразу и говорит: «Ой, у вас в дом идет не учительница,
а мучительница. Она не только сынка вашего, а и вас-
то всех замучает. Свадьбы не справлять!» Я говорю:
«Батюшка! Значит, ее в дом не принимать?» — «Нет,
в дом будешь принимать, потому что у вас младенец
уже должен быть. Если ты откажешь младенцу — бу-
дет грех. Принимай, но свадьбы не справляй ».
А у меня были для батюшки куплены три апель-
сина, про которые я и забыла. Стоим мы так с ним,
134
Батюшка с протоиереем Олегом Тэором
беседуем, а я сумкой-то с апельсинами все пома-
хиваю. Уже и уходить надо. Батюшка мне говорит:
«Может, апельсины-то оставишь? » — «Ой, батюш-
ка, миленький, да конечно возьмите, мне не жалко.
Я просто забыла, что они у меня есть». — «А я так
хочу апельсинчика!» Взял он апельсинчики и сразу
между нами разделил. Я ему: «Батюшка, сами го-
ворили, что хочется, а все нам раздали!» А он в от-
вет: «Ну, хорошо, давай я от твоего дольку возьму».
Отломил и взял одну-единственную долечку. И тог-
да же он предупредил, что настанут времена, когда
меня к нему пускать не будут, и что, когда он умрет,
мне надо будет обращаться к отцу Олегу Тэору, да
уже и сейчас за него также молиться.
С этим я и поехала обратно. А батюшка вслед
дал еще наказ: «Не забудь! Все сделай, как велел.
Кто благословение не выполнит, свергается в без-
135
дну! А кто совет даст не выполнять благословение,—
тот дважды ввергнется в бездну».
Вернулась я домой и говорю: «Сыночек, милень-
кий, нет тебе благословения на свадьбу. Но брать-
то ее надо: младенец у нас уже». Сын все же спра-
вил свадьбу, однако, как и сказал батюшка, добра
от этого не было. Его жена пожила у нас, а, когда
родила, перестала ухаживать за ребенком. Батюшка
благословил оформить Оксаночку на меня: она твоя
кормилица, мол, будет. Так судом внучку и при-
судили. Сын с женой потом разошелся, а девоч-
ка у нас жила. Но вот ее мать еще девочку родила,
уже от другого. А батюшка опять вдруг мне говорит:
«Возьмите себе и эту девочку и растите, как свою,
а то ее мать надумала с ней дурное». Мы с моей ма-
мой взяли ее за послушание батюшке и тоже стали
растить. Ни сын, ни мать этих девочек нам не дава-
ли ни копеечки...
Через какое-то время приезжаю я к батюшке,
а он и говорит: «Поезжай-ка ты к их бабушке. Вы
найдете, о чем поговорить. Только Ксюточку с со-
бой возьми. Та передаст ей гостинец, но ты дай его
девочке только дома». Приехали. Я и говорю: «Сама
не знаю, что тебе и сказать. Вот уже два года тяну
я обеих девочек. Может, возьмешь эту девочку?
Бабушка ты ей или не бабушка? Мы воспитываем,
а вы никто даже копеечки не даете...» Она отнес-
лась ко мне неплохо: видно, соседских разговоров
побоялась. Девочке купила шоколадку и дала денег
на платья обеим внучкам.
Когда же мы возвращались, я не заметила, что
внучка эту шоколадку надкусила. Мы заехали по до-
роге в Загорск, где я решила подвести ее к мощам
136
преподобного Сергия Радонежского. Но с ребен-
ком случилось нечто такое, что она не смогла даже
войти в храм. Сопротивляется — и ни с места. Я ис-
пугалась, начала ее крестить, уговаривать. А в это
время шел батюшка с кропилом. Он увидел, что про-
исходит, подошел, покропил всю девочку святой во-
дой. Затем взял ее за ручку и подвел прямо к цар-
ским вратам. Поставил там и говорит: «Ой, какое зло
на ребенка попало, ой, какое зло попало!» Батюш-
ка этот почитал над нею молитвы, потом позволил
нам уехать домой и велел в ближайшее время при-
частиться. Мы так и сделали, и с девочкой все ула-
дилось. Вскоре вдруг приехала за ней мать, но я уже
сама не пустила к ней девочку...
Как-то приезжаю я на Залит, а там оказалась
беда — умерла Екатерина, которая возила батюш-
ке из Пскова свечи, керосин, масло, корм для голу-
бей и прочее, в чем была нужда. Алтарница Анаста-
сия, батюшкина ближайшая помощница, мне потом
рассказывала, что на ее волнение по этому пово-
ду он сказал: «Погоди, не надо волноваться. К нам
приедет женщина в зеленом платочке и будет по-
могать». Анастасия стала высматривать на ули-
це, но никого похожего не видела. Потом пришла
в храм, а там я стою в зеленом платке. Анастасия
стала меня со всех сторон рассматривать, а затем по-
дошла и специально подтолкнула. Я не поняла и го-
ворю: «Вам что, места мало? » Анастасия скорее к ба-
тюшке. Там, мол, есть женщина в зеленом платке,
но такая грубая; вряд ли такая помогать будет. А ба-
тюшка: «Да нет, это она только так, душой-то она
очень добрая. Погоди-ка, увидишь, как она будет
помогать». Так вот я и стала ездить, ездить и ездить
137
на остров: выполняла батюшкины просьбы о покуп-
ках. Послушания и благословения старалась испол-
нять точно-преточно. И жила всегда наставлениями
батюшки Николая.
Как-то приехали мы с Ксюточкой. Но только я пе-
реступила ногой через порог, как батюшка кричит:
«Стой!» Хватает он пустую бутылку, стакан, а я так
и стою — одна нога в комнате, другая за порогом,
как батюшка остановил. Ксюточка позади меня. «Ну,
проходи»,— разрешает наконец батюшка. Я вошла.
Он помолился и говорит: «Перекрестись». Я пере-
крестилась. «Как следует, — говорит, — крестись, ис-
товый (то есть истинный) крест клади!» Я крещусь.
«Бери стакан!» Я беру пустой стакан. А батюшка
стал делать вид, будто что-то наливает в этот стакан
из пустой бутылки. «Льет», «льет», бутылку наклоня-
ет. А в бутылке ничего нет и в стакане пусто. «Пей!»
Вот я «пью», а он велит: «Поворачивай стакан дном
кверху!» Я наклонила, словно допиваю. И Ксюточке
потом то же самое велел. «Идите теперь ко мне, —
говорит. — Вот я вас как следует и попоил». И дей-
ствительно, мы не чувствовали ни голод, ни жажду...
С тех пор, когда я ехала к батюшке, то никогда не ела
и с собой еду не брала.
Бывало и другое. Обычно я ездила одна. Но как-
то раз батюшка говорит: «Одна больше не езди,
а то уже готовят нападение на тебя». Ведь я с ко-
ляской всегда ездила: батюшке обязательно что-то
везла, и люди могли позариться. Ну, я и стала потом
ездить с кем-то. Однажды поехали мы со знакомы-
ми женщинами втроем, а в лодку в Толбе к нам под-
сел какой-то странник. Погода была очень плохая,
штормило, лодку заливало водой. Подъезжаем мы
138
к острову, читая молитвы, а на причале — батюшка,
и в руках у него рубашка. Мы удивились, но оказа-
лось, что странник весь промок. «Переодевайся, —
говорит батюшка страннику. — Я за вас очень мо-
лился. Ведь вы должны были быть на дне озера»...
Дома он напоил нас чаем, накормил. Когда же
все вышли, то принес четыре или пять больших жа-
реных рыбин и велел мне съесть. Я испугалась, что
так много, но батюшка наказал: «Чтобы было все
съедено». И я стала есть и все съела. «Ну, вот,—
говорит батюшка, — ты и подкрепилась. Теперь мо-
жешь идти». Я поехала.
Время, однако, шло. Когда я стала пенсионеркой,
батюшка благословил меня идти работать в садик
к детям. Пять лет я там отработала и сильно заболе-
ла. Меня положили в больницу, где установили, что
у меня рак. Когда отпустили до операции кое-что
поделать в доме, я поехала к батюшке. Была суббо-
та. «Батюшка, миленький, благословите,— попроси-
ла я. — Хочу завтра причаститься, а то на той неделе
мне будут делать операцию». Он благословил, а по-
том, когда вышли в коридор, вдруг дернул меня об-
ратно и сказал: «Смотри-ка! У тебя две дороги (раз-
вел руки в стороны): эта — в землю, эта — в храм.
Выбирай любую». Я говорю: «Батюшка! Дети у меня
выращенные. Коль воля Божия есть еще пожить мне,
то, конечно, пожить мне хочется. Но на все воля
Божия». — «Давай обет!» И он мне сказал, какой
обет дать: «Иди безвыходно служить в Варлаамов-
скую церковь. Из дома, как уйдешь — больше там
не ночуй. Ты должна быть только в храме. И домой
уже отсюда не езди. Поезжай прямо в храм. Приди
туда и скажи, что пришла к ним жить. Они примут
139
за шутку, а ты не уходи и стой на своем: хочу, мол,
у вас работать и ночевать. Подготовься, прими в хра-
ме Святые Тайны и только потом иди домой. А в по-
недельник направляйся к врачу и скажи, что ложить-
ся в больницу на операцию не будешь. Если хотят,
пусть берут повторный анализ».
Когда я пришла с этим к врачихе, она, конечно,
закричала на меня, заругалась. А я, по совету ба-
тюшки, стала бить перед ней земные поклоны, пока
она не перестала ругаться и не согласилась сделать
повторные анализы. (Хотя, наверное, подумала, что
у меня с головой не все в порядке.) Взяли повторные
анализы. Ответ пришел не через месяц, а уже через
две недели и показал, что рака нет, я здорова. Врач
спросила, как это случилось. Я рассказала. И она
в ответ: «Верю. Слышала о таких людях».
А я стала служить и жить в Варлаамовском хра-
ме. Всего только две ночи ночевала дома (когда
умерла моя мама). Так моя жизнь и проходила под
руководством батюшки Николая. По его велениям
мы за послушание еще квартирный вопрос решили —
и для моей внучки, и для дочери с зятем. Хотя внача-
ле указания было трудно понять и сразу выполнить,
но мы все-таки постарались. Батюшка заранее знал,
чем кончатся все прописки и выписки. И помолил-
ся о нас, конечно.
Но вот у меня тяжело заболела мама, мы уже
приготовились ее похоронить. Она вся высохла, как
скелет, кричала два-три месяца. Я не раздевалась,
все при ней сидела. И вот решила съездить к батюш-
ке Николаю. Думаю, спрошу: надо ли ее еще напо-
следок причастить? Был январь, очень большой мо-
роз, но все равно побрела по льду озера. Прихожу,
140
Отец Николай у кладбищенских ворот
а он сразу и спрашивает: «Что маму так рано хоро-
нишь? Она еще тебе пироги будет печь». Я не могла
батюшке перечить, но внутри усомнилась. Уж очень
плоха была мама, и болезнь ее не могли определить.
Молчу. А батюшка продолжает: «Ты маму четыре
раза причасти, три раза пособоруй. Два раза дома,
а третий — поведешь в церковь. Она ведь у тебя
не кушает?» — «Нет». — «Ты ей вначале клюковки
дай, а потом заставляй и кушать. Будет противить-
ся, покрикивай. Я благословляю. Ты же не со зла бу-
дешь кричать на нее, вот она и начнет есть потихонь-
ку, и поправится ».
Так я и поступила. Отец Михаил и отец Олег
Тэор пособоровали мою маму дома, по очереди.
Люди же сразу стали осуждать: мол, надо деньги ко-
пить на похороны, а она на попов изводит. Как два
раза пособоровали, то я начала заставлять мамушку
есть и, по батюшкину благословению, покрикивать
на нее: «Вот попробуй только не поесть!» Она поти-
хонечку стала есть и выкарабкалась. Когда привез-
ла в третий раз соборовать уже в храм, то батюшка
Михаил чуть не сел: думал, что первый раз соборо-
вал на смерть, а мама моя — ожила, выздоровела.
И действительно, она встала и еще 10-12 лет нам пи-
роги пекла, как предвидел батюшка.
Прошло время, лет восемь, и мамушка опять за-
болела и слегла с приступами. Батюшка Николай ве-
лел ее привезти к нему. Мы с большим трудом, на ру-
ках, погрузили ее в машину, потом в катер. Вынесли,
опять на руках, посадили в тележку и на тележке
привезли к батюшке. А вот от батюшки-то мама моя
пошла на катер своими ногами. Такая отцу Николаю
сила была дана!
142
Он вообще всем отличался от других батюшек.
А какой был кроткий! — никого не обидит. Но бы-
вали его поступки и непонятными. Например, когда
он не обличал человека прямо, а разными способами
кое-что намекал. Некоторые могли сразу и не уразу-
меть. Строгость батюшка тоже выражал по-своему.
То хлопнет кого-то по щекам, то по головке.
От него также ничего нельзя было скрыть. Од-
нажды у меня с собой в сумке оказалась бутылка
водки, — так батюшка мне даже двери не открыл.
А я лишь потом догадалась, почему он не пускает,
да и спрятала бутылку в дровах. Тогда батюшка впу-
стил. Подобных случаев много можно вспомнить.
Вот я привезла ему письмо с деньгами. А что в нем
было, не знаю. Сижу, разговариваю, а письмо ни-
как передать не могу. Только хочу дать, а батюш-
ка мне: «Держи у себя». И наконец он мне сказал:
«Верни это письмо обратно. Я и отвечать не буду,
и читать не благословляю». Я и вернула. В конце
концов батюшка благословил меня брать записки
и, прежде чем давать ему, читать их: мол, а вдруг там
угроза убить, а я везу ему такое. Не благословил так-
же переписывать для него чужие записки с помина-
ниями. Сказал, что ему легче молиться, если люди
сами пишут.
Интересно, что батюшка деньги в руки не брал.
Никогда! Сколько раз я ездила и пыталась передать
на храм, он только говорил помощнице: «Ну-ка, при-
ми лепточку-то». А сам не брал.
От батюшки не утаивалась никакая наша молит-
ва и просьба. Учительница на острове мне расска-
зывала, что у нее не было ни дров, ни денег на них.
Она пошла к батюшке за молитвами, а к нему тогда
143
уже не пускали. Помолилась она тогда у калиточ-
ки, поплакалась внутренне к батюшке. И вдруг вы-
ходит келейница и говорит: «Батюшка велел не пере-
живать. Будут тебе дрова, привезут». — «Да у меня
и денежек-то на них нет». Оказалось, что отец Ни-
колай передал для нее денежку. Правда, совсем-
совсем немножко. И что оказалось? Когда привез-
ли ей дрова, то взяли практически эту сумму.
Я знала, что батюшка все провидит, и когда при-
езжала к нему, то никогда не стучала, а делала три
поклона и читала молитву. Но как-то раз я все-таки
взяла да и постучала. Он выходит и говорит: «Ба-
тюшки дома нет. Он уехал». А я стою на коленоч-
ках. Батюшка опять: «Нет дома, уехал». Я подни-
маюсь, чтобы взять благословение, а батюшка вдруг
как ударит меня дверью с засовом по спине! А сам
спрашивает: «Больно?» — «Нет, говорю, батюшка,
мне еще мало ». Отец Николай: «Да нет, нет, Зинаи-
душка, хватит тебе». — «Меня, батюшка, убить-то
мало за мои грехи!» — «Нет, говорит, хватит!»...
Я никогда батюшке не перечила, даже если что
и не понимала. Однажды он при других сказал, что
Господь давно приготовил мне и жилье, и питание.
«Значит, скоро умру»,— решила мысленно я. «Что
помышляешь? Долго будешь жить»,— прочел ба-
тюшка мои мысли.
Если надо, батюшка, бывало, и обличал, но и ла-
ской на ноги мог твердо поставить. Лишь один только
раз он прямо-таки накричал на меня. Как-то мне со-
общили, что батюшка заболел. Я побежала на ба-
зар, купила первой клубники, еще что-то и поеха-
ла навестить. Зашла сразу, как обычно, к алтарнице
Анастасии, а она говорит, что батюшка благословил
144
Батюшка за своим заборчиком
к нему только с пустыми руками впускать. «Да я ни-
чего, я только клубничку батюшке, ведь он все-таки
болен», — говорю. Подхожу к открытому окну, а ба-
тюшка так ласково спрашивает: «Зинаидушка! Ты
с пустыми руками?» Говорю: «Только клубничку взя-
ла, а так с пустыми руками». И тут он на меня как
рассердится: «Вон! Почему не выполнила мое благо-
словение? Сказано же, что с пустыми руками! Чтобы
не только у меня, но на Залите твоей ноги не было!»
Вы не представляете, сколько времени я плака-
ла! Долго не могла в себя прийти. Месяца два не ез-
дила. Думала, что лишилась всего. А потом письмо
написала: «Батюшка, дорогой, миленький, благо-
словите хотя бы в храм приехать. Я к вам в келью
не пойду, даже близко не подойду». Он пишет в от-
вет: «Милости просим в келью». И я приехала, как
ни в чем не бывало. Анастасия мне потом сказала,
что батюшка очень скорбел, что обидел Зинаидуш-
ку, но иначе никак нельзя. Была бы с пустыми рука-
ми — он бы благословил и все. А раз ослушалась —
вот и получила.
145
Как-то приехали мы на остров, привезли, что
требовалось, а я предлагаю: «Давайте пойдемте
сначала на кладбище, а не к батюшке. Не будем ему
пока мешать, а потом по одному сходим». Так и по-
решили. Идем,— а батюшка-то сам нас встречает
на углу. И весь сияет! В голубом подрясничке, во-
лосики белые, летит как на крыльях. «Ой,— гово-
рит,— вы знаете, что я сейчас видел?! Но не спра-
шивайте у меня, все равно ничего я вам отвечать
не буду!» Мы и вправду ничего не спросили, толь-
ко на него самого дивились, какой он светлый да ра-
достный. Он нас принял, мы и в келью к нему сходи-
ли. Батюшка нас благословил и чаем напоил, но и мы
ни о чем его не спрашивали, и он нам ничего не рас-
сказал о своем видении...
В конце его жизни к нему не пускали. А один
раз, когда мы с Натальей Благовещенской поехали
в январе 2002 года, ее не пустили, а мне келейни-
ца Михаила (бывшая Валентина) все же позволила.
Я как встала на коленочки у порога, так и подползла
на них к батюшке. Он же сидел в кресле и звал меня,
как маленькую: «Ну, иди, иди ко мне!» Я очень пла-
кала. Батюшка в этот раз поведал мне все-все, что
ждет меня и что потом стало случаться. При этом
сказал: «Если придет беда, не плачь. Будешь пла-
кать — сама скоро помрешь. Все должна принимать,
как от Господа». Келейница, видя, что я молчу, вы-
шла на улицу, а я и не заметила. Вдруг батюшка го-
ворит: «Смотри-ка, смотри-ка». Я поглядела — ке-
лейницы нет, и стала скорее задавать ему вопросы.
Батюшка быстро ответил на все. Потом келейница
146
вошла, услышала, что мы беседуем, спохватилась —
дернула меня и сразу выгнала.
Уже тогда батюшка сказал мне: «Зинаидушка,
ведь я скоро умру!» Я же ему ответила очень нераз-
умно (так с нами бывает). Вместо того, чтобы спро-
сить, как жить дальше, я попросила умереть рань-
ше него: «Батюшка, помолитесь обо мне! Как же
я без вас мытарства-то пройду? » Он и замолчал.
В другой раз меня охранник провел в дом
по вызову самого отца Николая. Я даже заплака-
ла от радости. И вторично батюшка предупредил,
что вот-вот умрет. Но в этот раз он мне много ска-
зал сокровенного, чего передавать нельзя. Преду-
предил: «Зинаидушка, уже вся преисподняя вышла
наружу! Надо нам брать свое оружие и выходить
на передовую!»
Когда совсем перестали меня пускать к батюш-
ке, последние два раза он уговаривал Валентину:
«Матушка! Ну, дорогая! Ну, благослови Зинаидуш-
ку у меня ночевать! Она должна у меня ночевать!
Ее не надо укладывать, она на стульчике посидит.
У нас столько будет с ней разговору! Мы погово-
рим и не увидим, как ночка пройдет». Но та крича-
ла только: «Нет! Нет!» И батюшка мне тогда сказал:
«Зинаидушка, с Залита на ночь не уезжай. Ночуй
на Залите, а утром прибеги ко мне. Я тебя благо-
словлю». Так он меня не отпускал. Я говорю: «Ба-
тюшка! Миленький! Мне надо сообщить в храм, что
я не приду». А батюшка отвечает: «В храме все будет
хорошо, но туда сигнала не подавай, что ты на Зали-
те. Оставайся, все там будет тихо, спокойно». И вот
я ночевала на острове. Утром же прибежала к две-
рям, сделала три поклона, помолилась и попросила:
147
«Батюшка, милый, благословите!» — и отправилась
на причал, так как уезжала рано.
Батюшка сказал, чтобы через недельку-полторы
я приехала: может, все-таки пустят к нему. Я при-
ехала, но Валентина так и не впустила. Я слыша-
ла, как батюшка умолял ее: «Ну, матушка! Ну что,
мне на коленки перед тобою становиться? » И меня
старался звать: «Зинаидушка!» А Валентина кричала:
«Ни за что!!!» Не по-человечески себя вела, за руку
оттаскивала. А ведь я насколько ее старше и у ба-
тюшки двадцать шесть лет на послушании! Хотя без
Татьяны (Николаи) она иногда бывала добрее. Та
все пределы переступила. Конечно, прости меня, Го-
сподь, — я сама хуже всех. Я хуже всех...
Но все равно не могу понять ее страшных поступ-
ков. Ведь даже на похоронах она пыталась меня гру-
бо оттолкнуть от гроба. И все время накидывалась,
готовая прямо-таки растерзать: и в храме, и на ули-
це, и на кладбище. Хорошо, что священники тогда
возмутились и запретили ей так вызывающе себя ве-
сти. Господь ей Судья, а я прощаю. Да и батюшка сам
все видит. Он и любил, и любит меня...
Шгоръ ^Алексан&робич
член Союза писателей России,
директор псковского Литфонда, председатель
Псковской областной писательской организации
(Интервью, 27 июля 2003 года)
^^ервая моя встреча с отцом Николаем состо-
ялась в июне 1993 года. Владыка Евсевий тогда на-
значил меня исполнять обязанности редактора вест-
148
ника Псковской епархии «Благодатные лучи », и я,
по совету моего духовника, поехал к отцу Николаю
за благословением.
Когда я приплыл на остров с группой паломни-
ков, то у меня получилось так же, как все расска-
зывают: ехал с кучей вопросов, а когда увидел отца
Николая, то почти все они рассыпались — по боль-
шей части из-за незначительности. Батюшка пома-
зал меня елеем и спросил, нет ли у меня вопросов.
А они все из головы исчезли...
Батюшка ушел в свою келью, люди разошлись.
Ну а мне все же пришлось задержаться, так как
я не выполнил то, зачем приехал, — не попросил бла-
гословения на работу. Я немного подождал, не вы-
йдет ли отец Николай опять из домика, потом по-
шел на кладбище и походил там, скрываясь от зноя
в тени посаженных батюшкой деревьев (о чем я тог-
да не знал). Через какое-то время ко мне подошла
старушка и, узнав, что я жду отца Николая, посо-
ветовала подойти к могилке его мамы, Екатерины,
помолиться о ее упокоении и попросить ее помощи.
Я так и сделал.
Через полчаса вышел батюшка. Я подбежал
к нему: «Батюшка, благословите!» Так получилось,
что мы стояли с ним совершенно одни и долго бе-
седовали. Я и сугубо личные вопросы решил, и бла-
гословение получил на работу редактором. Но вот
пришло время отхода «Зари », и батюшка напомнил,
что мне пора. Было очень жаль уходить. Отец Ни-
колай почувствовал мое состояние и пошел прово-
жать меня.
По дороге батюшка вдруг сказал: «Хорошо, что
вы с супругой венчаны. Это очень много значит для
149
И. А. Изборцев с инокиней Валерией
(ныне монахиня Гавриила). 27 июля 2003 года
вашей жизни, для потомства и для работы». Уже
отплывая, я осознал, что ему об этом ничего не го-
ворил...
Это было мое первое соприкосновение с та-
ким необычным духовным даром, как прозорли-
вость. Что о нас открывалось батюшке — совершен-
но неведомо, но, по крайней мере, я воочию тогда
увидел это явление.
Того, что я получил в тот день, — долгую беседу
с батюшкой наедине, совместную прогулку до при-
стани, — больше не повторялось. Господь дал толь-
150
ко одну такую встречу. Позже я приезжал к нему
не один, и батюшка был среди других людей. Вопро-
сы, конечно, я ему задавал, но такого глубокого раз-
говора, как в тот раз, уже не было. Поэтому первая
встреча по сей день отчетливо и бережно хранится
в моей памяти. Я ею очень дорожу.
Для меня, как православного писателя, отец Ни-
колай — живая иллюстрация из патерика. Все мы чи-
таем святых отцов, но одно дело — читать, другое —
видеть живое доказательство того, что все это было
на самом деле.
Это проявлялось в первую очередь в его духов-
ных дарах: прозорливости, видения Промысла Бо-
жия, воли Божией для нас. Все его наставления
и слова, как правило, сбывались. Если делать так,
как благословлял и наставлял батюшка, то всегда все
выходило. Никогда не было такого, чтобы мы сде-
лали что-то по его благословению, а у нас бы ничего
не получилось. Это происходило и со мной, и с моей
женой, и с детьми. Он был совершенно удивитель-
ным человеком.
Некоторые исследователи жизни отца Нико-
лая почему-то говорят, что он шел особым путем,
вне русла и традиций нашего старчества; что его де-
лание и жизнь не связаны с предыдущими подвига-
ми старцев, что это совершенно необычный светиль-
ник, который вдруг сам по себе возжегся на острове
Залите. Но я с этим не согласен.
Я считаю, что старчество представляет со-
бой непрерывный поток — как духовная река, ко-
торая началась в глубокой христианской древности.
У ее истока находятся Антоний, Макарий и другие
великие отцы Церкви, а отец Николай продолжал
151
течение той же реки в ее русле. В них — один дух,
как будто они постоянно дышали таинственным Ду-
хом Божиим; в них и одна молитва — молитва дей-
ственная, живая. Батюшкина молитва так же была
сильна и чудесна, как у пустынных отцов. Это та мо-
литва, которую Бог слышит.
Когда отец Николай молился, он узнавал волю
Божию. Сила его провидения была поразительной.
Господь открывал ему неведомое для нас, и если
следовали этому, то все получалось. Это проявля-
лось в жизни многих людей, например Зинаидуш-
ки из Пскова. Батюшка ее просто и удивительно вел
по всей жизни: «Пойдешь туда, тебе скажут то-то,
ты ответь то-то и сделай так-то... Дай такой-то обет,
а операцию делать откажись — ты уже только что
выздоровела... Возьми на воспитание такого-то ре-
бенка» и т.д.
В отце Николае воплотилась живая связь всех
традиций Православия, начиная с древнейших. Го-
сподь нам через него показал: «Да, все так и было
на самом деле: и подвижничество, и святость, и чудо.
Смотрите, пожалуйста, можете даже прикоснуть-
ся...». У него было то же умиротворение, отсут-
ствие всяких видимых страстей человеческих, взве-
шенность в поступках и словах. Я еще застал его
постоянную улыбку... Хотя в последние года три
он перестал улыбаться. На его лицо легла некая
скорбь, некая печать, сугубая боль.
Батюшка был немногословен, особенно в по-
следние годы. Он говорил мало и только то, что
было необходимо говорить. Да ведь и многие при-
езжали к нему с пустяками, не стоящими долгих рас-
суждений.
152
Протоиерей Николай Гурьянов
Хочется отметить, что отец Николай всегда
очень уважительно общался с архиереями. Я сам
не раз приезжал к нему с владыкой Евсевием, и од-
нажды с владыкой Питиримом, и был тому свиде-
телем. Помню, что когда владыка Питирим вошел
к батюшке в домик и склонился под его старческое
благословение, то отец Николай очень засмущал-
ся, даже руками замахал: «Да нет, владыко, это Вы
153
меня благословите!» Они долго просили благосло-
вение друг у друга, но потом все-таки владыка сна-
чала благословил батюшку по его горячей просьбе;
они обнялись и облобызались. Все это было очень
естественно, по-доброму...
Сейчас старчество, к сожалению, стало явлением
крайне редким. Есть даже много старцев не насто-
ящих. Например, так называемые «младостарцы»,
когда некоторые молодые священники сами себя за-
являют старцами без всяких к тому оснований и име-
ют соответствующих «духовных чад». Есть и пожи-
лые священники, которых считают старцами в силу
только их преклонного возраста, а не помазанности
Духом Святым. Действительных же старцев очень
мало. Но, слава Богу, что эти светильники еще го-
рят. Наверное, пока два еще будут гореть светиль-
ника, как в той истории, Господь и будет сохранять
нашу Русскую землю. А так беззакония уже давно,
что называется, главу нашу превзыдоша...
Старец же — это тот, кто, по выражению препо-
добного Серафима Саровского, стяжал Дух Свят.
Рядом с таким достаточно просто находиться, что-
бы ощутить благодать. Стяжавшие благодать Свя-
того Духа сами находятся в состоянии бесстрастия
и тысячу других спасают. Одно слово такого стар-
ца значило в истории нашей Церкви столь много, что
изменяло течение событий, потому что имело вели-
кую силу и находилось в русле воли Божией. Это
было слово Правды. Так и отец Николай постоян-
но находился вблизи Источника Духа Свята и стя-
жал благодать.
До отца Николая у меня был старец — прото-
иерей Валентин Мордасов из Камно. Я к нему ездил
154
до самой его смерти в 1998 году. Он меня направ-
лял, руководил мною, особенно в моей работе ре-
дактором «Благодатный лучей», а также в авторской
и составительской работе. Под его влиянием я со-
ставил более трех десятков книг. Он был пастырем
иных дарований, чем отец Николай. Так оно всег-
да бывает: в Оптиной тоже ни один старец не по-
хож на другого по дарованиям, хотя все подвизались
в русле общей святоотеческой традиции. В послед-
ние годы дары отца Валентина стали особенно рас-
цветать неким великолепным благодатным цветком,
но Господь почему-то захотел его забрать. Это оста-
лось для нас загадкой.
Так же непонятны и последние годы жизни отца
Николая. Почему все происходило именно так? Пока
для нас непонятно.
Эти последние годы отец Николай был для меня,
как и для большинства его старинных духовных
чад, недоступен. Но, как ни странно, я этой теме
тогда вообще не придавал значения. Просто ве-
рил тому, что говорили две его келейницы, пропу-
скавшие только узкий круг «своих». А они говори-
ли всем: «Старца нельзя беспокоить». Калитка была
заперта, да и забор построен ими высокий. Поэтому
мы просто передавали записочки. Если их брали.
Помню, как, за три недели до кончины батюшки,
мы с известным православным питерским писателем
Николаем Коняевым и его семьей были на остро-
ве. Нас не пустили, да и к забору было пришпилено
объявление, что не только записки не принимаются,
но и у калитки стоять запрещено. Николай Коняев
сразу поднял вопрос о келейницах (эта тема очень
обсуждалась во всем Питере). Я же тогда только
155
повздыхал и сказал: «Ну, что нам за дело? Не пу-
скают и не пускают. Может, действительно батюш-
ке тяжело нас принять? »
Только после того как я прочитал книгу «Не-
бесный ангел», написанную келейницей отца Ни-
колая Татьяной Гроян (м. Николаей), я настоль-
ко поразился ее низкому духовному уровню, что
посмотрел уже совсем иными глазами на обстоя-
тельства жизни и окружение около батюшки. Кни-
га написана крайне фальшиво, до пошлости слаща-
во, экзальтированно, явно в русле неврастенических
видений, характерных для католиков. Подобное яв-
ление обстоятельно описано святителем Игнатием
(Брянчаниновым) как глубокая духовная прелесть.
Чудовищный слог книги вызвал просто физическое
отвращение и выглядел смехотворной пародией.
Кстати, ложный пафос и сомнительность многих
моментов в тексте этой книги с возмущением отме-
чают и множество священников. Автор явно лишен
и литературного чутья, и, главное, православного
опыта. Это подкрепилось и другими псевдоправос-
лавными «произведениями» келейницы, которыми
она, используя имя старца Николая и играя на цер-
ковном невежестве неофитов, пытается внести сму-
ту в Русской Православной Церкви. Кстати, демон-
стрируемое всем монашество (даже схима?) Татьяны
Гроян не подкреплено архиерейским благословени-
ем, а это запрещено канонами. Может, потому она
и приписывает епископство батюшке?
Но неужели сам отец Николай не видел, кто его
окружает? Неужели не знал? Знал, конечно. Мно-
гие свидетельствуют, что он добровольно пошел
на этот непонятый еще нами крест.
156
Крест... Отец Николай, как все христиане, начи-
ная с древних времен, очень почитал Святой Живот-
ворящий Крест Господень и готов был сораспяться
Христу.
...Осенью 2002 года, вскоре после кончины ба-
тюшки, я увидел его во сне. Он был в своем старом
подрясничке, но без скуфейки. Чуть улыбаясь, подо-
шел. «Батюшка,— обращаюсь я к нему,— я про вас
книгу пишу». Он встал совсем близко и внимательно
взглянул: «Про меня много неправды пишут». Тог-
да я достал свой нательный крестик и показал отцу
Николаю: «Батюшка, я — православный писатель!»
Улыбаясь, он взял этот крестик и поцеловал его.
Шнокиня (Ольга
Снетогорский монастырь
(Интервью, август 2003 года)
^Жогда я обратилась к Богу, к Православию,
то, узнав, что есть такой старец отец Николай, по-
ехала к нему одна. Приехала на остров и не знаю,
где его найти. Но вот увидела, что идут люди, обра-
тилась к ним и нашла домик. Прихожу, а батюшка
из дверей выходит и сразу спрашивает: «Как же ты
сюда приехала? По воде?.. А ведь бури-то какие бы-
вают...» Он побыл со мною немножко, поговорил,
потом пошел и говорит: «Все хорошо будет, все хо-
рошо будет». Я стала уходить, а потом вспомнила,
что хотела денежку дать на какие-нибудь храмовые
нужды (у меня в кармане три рубля лежали), и вер-
нулась. Батюшка увидел, что я вернулась, заулыбал-
ся: «Это тебя Матерь Божия вернула » — и повел нас
157
Никольский храм, в котором батюшка служил
на острове Залита (Талабск)
158
с его прихожанками в храм. Посидел там с нами, по-
говорил, а потом я спросила: «Батюшка! У меня же-
лание в монастырь пойти ». А он отвечает: «Да нет,
не надо тебе в монастырь». И действительно, я со-
вершенно не была готова к этому.
Прошел год или два. И вот Псковский влады-
ка Евсевий объявляет у нас в храме, что открывает-
ся Снетогорский женский монастырь. Тут на меня
вдруг тоска напала и я подумала: «Съезжу-ка я еще
раз к батюшке». Поехала. Однако мысли у меня
были очень спокойные. Думаю: если скажет, что
не надо, то и ладно... Как воля Божия. Приехала,
благословилась и спрашиваю у батюшки: «У нас от-
крывается женский монастырь. Будет ли у меня путь
туда? » А он отвечает: «Благословляю ». Я вдруг опе-
шила: «A-а... может, мама будет против?» — «Ниче-
го, и мама согласится».— «А как же она без меня?
Может, когда я похороню?..» — «Нет-нет. Посту-
пай сразу». Так я и поехала.
Конечно, мама стала возражать. Я в плачь: как же,
ведь старец благословил, надо выполнять. И ушла
в монастырь. А что же мама? Она через некоторое
время и сама перешла в Православие (раньше была
старообрядка), стала крепкой духом и благословила
меня на монашество. У нее висит фотография отца
Николая, которого она тоже очень умилительно по-
любила, и письма ее стали светлее и серьезнее, без
слез,— наоборот, теперь она сама пишет: «Дочень-
ка, держись, крепись». И так, с Божией помощью,
за молитвы отца Николая и моей мамы мне уже лег-
че спасаться.
Вначале, до монастыря, я ездила к батюшке каж-
дый месяц за укреплением. Ведь к вере я пришла
159
в зрелом возрасте, после сильнейшей скорби: у меня
скоропостижно умер муж, и я не знала, как жить
дальше, где найти мне место в этом страшном ваку-
уме. Если бы не приход к Богу, в церковь, то не пе-
режила бы. Отец Олег Тэор помог перейти в Право-
славие, а отец Николай очень укрепил меня духовно.
Я, помню, все спрашивала его: «Батюшка, а кто мой
духовник? » А батюшка отвечал: «Евангелие твой ду-
ховник». И я соглашалась. Действительно,— ведь
если я Евангелия не послушаюсь, то и никакого ду-
ховника не послушаюсь.
Отец Николай предупреждал меня: «В мона-
стыре много работы будет, много работы!» Теперь
я сполна ощущаю, что в монастыре не только физи-
ческой, но, в основном, духовной работы очень мно-
го. Ведь я по своей воле отжила целых сорок лет, а,
когда пришла в обитель, то мне думалось: «Да по-
думаешь, какое трудное дело — отказаться от сво-
ей воли! Это же очень просто! Просто делай все, что
тебе велят». А когда пожила в монастыре, то поняла,
как это трудно, а порой даже невозможно. Настоль-
ко сильна наша воля, настолько она держит в своем
плену, в своих цепях...
Сам отец Николай, конечно же, жил по Божией
воле. Помню, его показывали по телевизору и спро-
сили, любит ли он Бога. И батюшка сказал: «Да.
Я очень люблю Бога ». А я знаю, что такие слова мо-
жет сказать только духовный человек. Нам иногда
кажется, что и мы любим Бога, а на самом деле там
даже и близко этого нет. Ведь чтобы любить Бога,
надо жить по Его воле, по Его заповедям.
Помню батюшку очень-очень добрым... Порой
вдруг сами всплывают в памяти его слова, интона-
160
Протоиерей Николай Гурьянов. Фото Б. Скобельцына
161
ции. Начинаешь засыпать, и вдруг возникает откуда-
то знакомый голос, каким он звучал в храме: «Ну,
что? Собрались, мои хорошие?» И так тепло-тепло
делается... Когда я в первый раз уезжала от него,
то состояние у меня было, как по апостолу Павлу:
не понимала, то ли в теле нахожусь, то ли вне тела.
Такая благодать! Рядом с батюшкой и после общения
с ним не чувствуешь даже никакого земного притя-
жения. На сердце спокойствие и радость. Кажется,
что физически паришь по воздуху. Душа окрыляет-
ся, и чувствуешь, как будто в яркую солнечную по-
году ты искупался в озере. Такое блаженство может
только в раю быть.
И это удивительно — ведь батюшка очень ценил
слова и говорил крайне мало. К каждому его слову
нужно было прислушиваться, и даже если сразу ты
не понимаешь смысла, то потом обязательно какое-
то важное слово всплывает в сознании и чему-либо
научает. Отец Николай говорил очень емко, и пото-
му даже его незначительные, на первый взгляд, об-
молвки очень серьезно отражались и проявлялись
на нашей судьбе. Сам же он был крайне внимателен
и чуток к словам, поступкам, жестам и даже мыс-
лям людей.
Как-то я попросила его помолиться о том, что-
бы моя дочка пришла к Богу. Батюшка повернулся
на восток и произнес: «Помоги, Господи». А у меня
появилось вдруг недоверие и возник помысл о том,
что молитва должна быть более содержательной,
пространной. Я даже не подумала, что «многое мо-
жет молитва праведника». Но позже, когда я по-
дошла к нему, он сказал мне: «Спаси, Господи. Все
будет хорошо по вашим молитвам. По вашим молит-
162
вам». И я поняла, наконец, что значит иметь дело
со старцем. Ведь если я ему не поверила, он может
сказать: «Ну, что же. Молись теперь сама и читай
свои молитовки. Пусть по твоим молитвам все и со-
вершается». Меня этот случай настолько поразил,
что я, вспомнив о нем, специально поехала на могил-
ку батюшки поклониться ему и попросить прощения
за свое маловерие. Хотя, надо заметить, батюшка ни-
когда не обижался на наше неразумие.
Когда к нему стало трудно попасть, я, будучи
на острове, ждала благословения батюшки и в серд-
цах думала: «Вот когда он уйдет от нас, то можно
будет всегда беспрепятственно приходить к его мо-
гилке. Никто не запретит». А батюшка выходит
на крылечко нас благословить и обращается ко мне:
«А у меня уже и гроб готов!»
Так как времени не хватало, все старались зада-
вать краткие и понятные вопросы, избегая расплыв-
чатых. Если сразу не успевали, то и второй раз ста-
новились в очередь. Ждали, что, может, он выйдет
опять.
Однажды мы с сестрами пошли зимой по льду
в метель к батюшке. Все вымокли, даже из сапог
воду пришлось выливать. Заходим, а батюшка сразу:
«Сапоги-то поди все мокрые?» — «Да, батюшка».
Обратно мы возвращались в полной темноте. Не вид-
но было, куда идем. Думали, совсем измучаемся,
но вдруг на середине пути нас нагнала машина и до-
везла до самого дома. Причем, тогда никто не забо-
лел. Видно, батюшка помолился о нас.
Мы в монастыре все чувствуем, что отец Николай
и сейчас о нас молится. Ведь по его благословению
наш монастырь строился и почти все сюда пришли
163
через него. Правда, батюшка ни разу у нас не был,
как мы его ни просили. Но ведь и преподобный Се-
рафим никогда не бывал в Дивеево...
(^омушница Олюа
Снетогорский монастырь
(Интервью, август 2003 года)
(Сначала я заочно знала батюшку, по расска-
зам моей близкой знакомой Н. Тогда я не была еще
в монастыре, но о монашестве размышляла и была
в нерешительности, мой ли это путь, буду ли мона-
хиней.
Моя знакомая тогда была уже духовной доче-
рью отца Николая. По особому расположению он
ей поверял страшные и необыкновенные тайны ду-
ховного мира, которые открывал ему Господь через
Священное Писание. Батюшка подробно рассказы-
вал о сотворении мира, о страшной войне Архангела
Михаила с Люцифером, который искушал всех ан-
гелов и многих помраченных увел за собой, и от них
отошла благодать Святого Духа. Поведал батюшка
о многих таинственных знамениях и поразительных
событиях во время рождения Богомладенца Иисуса
Христа от непорочной Девы и многое-многое дру-
гое. Часто знакомая передавала слышанное и мне.
Эти чудесные рассказы с подробностями, кото-
рые я нигде раньше не встречала, просто поражали
меня, потрясая воображение и впечатываясь в са-
мую душу. Изумлял и сам старец, скромно живу-
щий на каком-то островке и дерзновенно, словно
древний пророк или ребенок, могущий вопрошать
164
Берег озера
Самого Бога о Его неизреченных тайнах и получать
от Него ответы...
Слушая в очередной раз страшные и величествен-
ные откровения, я попросила знакомую узнать у отца
Николая о моем будущем. Она пообещала. Однако
батюшка был очень непростой — часто он юродство-
вал и говорил прикровенно. Так и во время вопроса
о моем монашестве он сказал: «Пускай она собира-
ет золото». Знакомая моя изумилась: какое может
быть у монахов золото, если они и копейки не долж-
ны иметь по обету нестяжания?.. А батюшка просто
дал понять, что разговор — это серебро, а молча-
ние — золото для монаха, и подтвердил: «У нее путь
монашеский. Пусть ни о семье, ни о браке не думает,
это не для нее. Пусть не читает разных книг: не все
они полезны, многие даже смущают душу, загряз-
165
няют,— а у нее и так нет ни времени, ни здоровья».
А у меня и действительно здоровья нет после очень
тяжелой травмы. Откуда он это узнал? Я никогда
не говорила об этом...
Вот так, по благословению батюшки, я и живу
в монастыре, стараясь терпеть все находящее. А ба-
тюшка показывал моей знакомой, что он знает о нас
с ней все, вплоть до мелочей: разговоры, мысли, по-
ступки, рассказывал даже мельчайшие подробности
моей жизни до монастыря, о которых она и не знала.
Знакомая мне все передавала. Прозорливость отца
Николая была уникальна. У меня создавалось ощу-
щение, что он сидит и смотрит на нас, как на экра-
не, или читает, как в книге. Перед ним была откры-
та вся наша жизнь!
Много разных чудесных и вразумляющих со-
бытий происходило тогда по его молитвам. Я сама
в своей монастырской жизни ощущала это и изумля-
лась. Кстати, на сороковой день по его кончине у нас
мироточили иконы. Я сама была свидетельницей ми-
роточения иконы Божией Матери и апостола Иоан-
на Богослова.
Шнокиня (Николая ((^инограМа)
строительница Московского
Иоанно-Предтеченского монастыря
(Интервью, октябрь 2007 года)
^О^то было в 1982 году. Я только окрестилась
и познакомилась с семьей Тепляковых. И Олечка Те-
плякова мне посоветовала поехать к старцу — отцу
Николаю на остров Залита. Я, конечно, очень боя-
166
лась туда ехать. Будучи новокрещеной, пока мало
что понимала, очень терялась и даже молитв не уме-
ла читать как следует, и тем более не знала, как пра-
вильно поступать при общении со старцами.
В то время мало кто знал батюшку. Оля сказа-
ла, что на острове есть ее знакомая — послушница
Раиса из Пюхтицкого монастыря, регент и певчая
батюшкиного церковного хора (ныне монахиня Ра-
фаила), и что она поможет.
Я приехала на катере, пошла к матери Раисе,
представилась и сказала, что хотела бы попасть
к старцу. Она объяснила, что его домик напротив
кладбища, и посоветовала: «Иди туда, постучись
в дверь». Я пришла к домику, боязливо постучалась.
И вдруг с внутренней стороны двери послышал-
ся страшный стук палкой. «Ого,— думаю,— надо
мне скорей уходить». Но внезапно дверь открылась,
вышел улыбающийся, радостный батюшка и сказал:
«Ну, проходи ». Он провел меня внутрь домика, и мы
стали с ним пить чай. Я задала ему всякие личные
вопросы. Он мне дал советы, как поступать. Прав-
да, я тогда не могла вместить все, что советовал ба-
тюшка. Многие вещи он говорил в духовном плане,
и я не понимала их в то время.
Мне ужасно захотелось остаться подольше
на острове Залита, и я предложила батюшке: «Мо-
жет быть, я чем-нибудь помогу? У вас есть дрова,
я могу поколоть их...» Но батюшка сказал: «Нет,
не надо. Ты езжай на катере и слушай шум волн —
что они тебе скажут»...
Такой была моя первая встреча с батюшкой.
С тех пор я ежегодно, а то и дважды в год, одна
или со своим сыном Андрюшей приезжала к батюш-
167
Наталия Виноградова (справа; ныне инокиня Николая)
в гостях у батюшки
К батюшке за помощью
ке. Останавливались всегда у Анны Петровны До-
рожкиной. После встреч с отцом Николаем появ-
лялась такая легкость, будто ты летишь. Ни к каким
больше старцам после отца Николая не хотелось
уже ехать. В то время всегда была возможность об-
щаться с батюшкой.
Отец Николай замечательно пел и играл на фис-
гармонии. Порой он рассказывал о своей жизни,
о том, что много потерпел в тюрьме, в ссылке, где
получил болезнь ног; жаловался на боли в ножках.
Много было разных чудесных случаев. Как-то раз
батюшка пришел в церковь на престольный праздник
в какой-то рваной-прерваной курточке. И я подума-
ла: «Вот поеду с выставкой в Швейцарию и привезу
батюшке оттуда красивый пуловер». После службы
подходит ко мне отец Николай и зовет: «Ну, пой-
дем ко мне попить чайку». Когда же уселись за стол,
то батюшка вдруг выносит совершенно новый сви-
тер и говорит мне: «На тебе. Ты же мне хотела по-
дарить»... Я, конечно, сама не посмела его носить,
а отдала своему духовнику, отцу Сергию Романо-
ву, настоятелю московского Князь-Владимирского
храма.
Вот и другой случай. Однажды, когда мы уже
прощались с батюшкой после моего очередного при-
езда, он сказал: «Поклон твоей маме Аннушке (при-
чем до этого я никогда не говорила, как ее зовут), —
и, смеясь, почему-то добавил: — А подарочка-то
для нее у меня нет». Я думаю: «Причем тут пода-
рочек?» Приезжаю домой. А мама моя, надо ска-
зать, была не очень-то верующий человек. Я ей гово-
рю: «Мама, тебе поклон от старца ». А она отвечает:
«Что мне поклон? Мне бы подарочек».
169
Были и вещи совершенно необъяснимые. Я ино-
гда привозила на остров своих знакомых из Гер-
мании. Батюшка производил необыкновенное впе-
чатление и на католиков, и на протестантов. Одну
из таких привезенных мною знакомых батюшка стал
вдруг кормить с ложечки сахаром. Что это означа-
ет, сказать затрудняюсь. А однажды налил и мне це-
лый стакан подсолнечного масла и сказал: «Пей».
Я стала отказываться, говорить, что не смогу. А он
опять: «Пей». Так и выпила я это подсолнечное мас-
ло. Конечно же, пила с очень большим трудом, тем
более что еще опасалась за свою больную печень.
Батюшка же стал меня жалеть и даже проводил
до самой «ракеты». Уже в Пскове я почувствовала
сильную слабость и такое изнеможение, что хоте-
лось лечь. В поезде я легла и не могла встать. Но на-
утро поднялась очень бодрая и свежая, как ни в чем
не бывало. Что это было и как понять, я до сих пор
не знаю. Иногда батюшка смотрел на тебя, а потом
вдруг прихлопывал ладошкой по щеке. Опять по-
смотрит — и вновь по щеке. Конечно же, он видел
какие-то вещи, которые мы не видим.
Многое батюшка говорил предсказательно. На-
пример, что видит меня в скуфейке или в камилав-
ке: то есть давал понять, что когда-нибудь поступлю
в монастырь. Благословил начать хлопотать об от-
крытии Ивановского монастыря, когда все помеще-
ния были еще заняты учреждениями, архивом и дело
казалось несбыточным. Но отец Николай уверил,
что монастырь откроют и что он станет большим
и красивым. «Только начните с Архипа»,— шутил
он, намекая на исторический архив, который, кста-
ти, действительно съехал первым.
170
У заборчика своего дома
Батюшка всегда очень серьезно относился к ис-
поведи. Бывало, что сам напоминал человеку те гре-
хи, о которых тот забыл. Отец Николай никогда
не причащал тех, кто не был на исповеди. Испове-
довал он и вечером, после службы, и до литургии,
которую служил всегда сам, один, никого не допу-
ская в алтарь. Хотя, будучи алтарницей, я знаю, как
много там работы. Проповедь он по смирению всег-
да зачитывал чью-то: из книг или переписанную в те-
тради; своими словами не говорил. Служил очень мо-
литвенно, все священнодействие наполняя духовной
глубиной. Батюшка любил петь акафисты, например
Иисусу Сладчайшему. Пел очень красиво, вдумчиво.
Помню, что, когда он отпевал какую-то свою при-
хожанку, было ощущение, будто он явственно видит
духом ее путь. Он столько любви вкладывал в слова
молитв, что казалось — он провожает не простую
прихожанку, а свою собственную маму.
Он вообще очень любил жителей острова. Ба-
тюшка обласкивал буквально каждого человека,
171
особенно детишек. В последнее время, когда ему
разрешали преподавать в школе, он приходил туда
со словом Божиим, со святой водицей, благослов-
лял детей и учителей.
Господь дал батюшке особые дары. Он мог ви-
деть и прошлое, и будущее каждого человека. Был
великим молитвенником. Чувствовалось, что батюш-
ка жил только молитвой.
А еще у него была любовь ко всем, к каждому
человеку, вообще ко всему живому. Все делал толь-
ко с любовью, даже если допускал вразумительную
строгость.
А ведь именно любовью христиане должны от-
личаться от других людей, именно по наличию люб-
ви Господь узнает Своих чад.
Отец Николай был очень скромен, деликатен
и никогда не говорил резких слов, не повышал го-
лоса, не навязывал своего мнения.
Это был Божий человек, праведник, который хо-
дил в законе Господнем, постоянно помогая другим
людям. Он очень всех жалел...
Конечно, теперь мне очень не хватает батюш-
ки. Иногда я приезжаю на остров, посещаю его мо-
гилку.
Жалко, конечно, что память о таком старце пы-
таются затенить.
В последнее время к нему уже практически не пу-
скали. Очень хотелось попросить, чтобы его показа-
ли хотя бы в окошко.
Он же говорил, что все это его вериги. Самый
конец его жизни прошел под знаком невероятного
смирения перед обстоятельствами.
172
Шнокиня qPомана (tytcaefia)
насельница Московского
Иоанно-Предтеченского монастыря
(Интервью, 3 октября 2007 года)
конце 1980-х годов наш батюшка из хра-
ма святого равноапостольного князя Владимира
отец Сергий Романов разрешал в затруднительных
случаях съездить за советом и молитвой к старцу
Николаю Гурьянову на остров Залита. Наши при-
хожане довольно часто ездили туда. Все его очень
почитали, у всех было свое представление об этом
праведнике. Кое-кто ездил к нему даже через каж-
дые две недели и бывал на его службе. Это были на-
стоящие счастливцы.
А мне удалось всего несколько раз побывать
у батюшки. Конечно, я была не готова полноценно
воспринять все, что видела и слышала там. Я по мере
сил старалась запомнить, но остались лишь отдель-
ные наиболее яркие фрагменты, картины...
Первый раз поехала я к батюшке со своей доч-
кой. По приезде мы сразу увидели отца Николая.
Он очень быстро шел от храма своей летящей по-
ходкой.
У меня в числе других был вопрос о моем кли-
росном пении, которое не очень удавалось. Батюшка
в ответ спел мне своим прекрасным старческим го-
лосом какой-то кант и попросил спеть меня. Я ему
тоже что-то спела. Он помолился, подумал и сказал:
«Ну, пой. Будешь петь». А дочка боялась, что отец
Николай пошлет ее поступать в медицинское учи-
лище, так как он почти всех девочек туда посылал.
173
Протоиерей Николай Гурьянов
Но этого не случилось. Многих достойных людей
батюшка приглашал к себе в дом. К нам же он вы-
шел на крылечко, и мы беседовали в его маленьком
садике.
Мы приезжали в годы перестройки. Тогда все
жили бедно. И когда мы привозили свой малень-
кий гостинчик (пачку чая, печенье), он обычно сра-
зу все отдавал со словами: «Тебе самой нужно».
Очень редко можно было его уговорить что-нибудь
взять. А у некоторых (наверное, кто был достоин)
все-таки брал.
Поездки эти были, конечно, затруднительны:
все-таки едешь в другой город, оттуда добираешься
к озеру, по озеру на остров. Но всегда после встречи
с отцом Николаем чувствуешь, что все это ты не на-
прасно претерпевал, что ты достиг конечной цели,
получил даже сверх ожидаемого.
Одним из главных вопросов, с которыми я езди-
ла, был.вопрос об открытии в Москве Иоанновского
монастыря. Об этом хлопотал отец Сергий с прихо-
жанами Князь-Владимирского храма. Нам передали
тогда храм и один келейный корпус. Всем приходом
мы начали востанавливать часовенку и выполнять
другие необходимые работы. В новооткрытой оби-
тели поселились тогда два или три человека. Многие
из прихода уже стали подумывать о том, чтобы пой-
ти в этот «свой » монастырь насельницами.
И я тоже стала об этом размышлять, хотя ничего
не знала об особенностях монашеской жизни, о мо-
настырской иерархии. В один из приездов я спросила
у отца Николая, могу ли пойти в монастырь. Батюш-
ка внимательно посмотрел вглубь меня своим все-
видящим взглядом (казалось, что словно рентгеном
175
изучает) и очень промыслительно (я теперь могу
это оценить) сказал: «Монастырь?.. Да чтоб мона-
шествовать, надо сорок лет в монастыре прожить».
А у меня дочка подросток. Стою и думаю: «Как же
это? Пока дочку выращу, да замуж выдам, а там еще
сорок лет? Да откуда же я их возьму? » Спрашиваю:
«Так значит все забыть и не готовиться в монаше-
ство?» А батюшка обрадовался слову «готовиться»
и сказал: «Готовьтесь, готовьтесь». Так потом дей-
ствительно жизнь моя в монастыре и складывалась
не совсем ровно. Конечно, я и до сих пор не готова
к монастырской жизни, послушанию. Отцу Николаю
это было сразу известно еще много лет назад.
Очень ценными были поездки на остров совмест-
но с нынешней инокиней Николаей — строительни-
цей и казначеей нашего Иоанновского монастыря.
(Тогда она была прихожанкой Князь-Владимирского
храма Натальей Виноградовой и постоянной благо-
детельницей для всех. Когда она видела кого-нибудь
в затруднении, то обязательно старалась помочь.)
Помню фрагментарно, как в одно из таких по-
сещений батюшка направлялся от храма своей вро-
де бы неустойчивой, как у младенчика, походкой, но
при этом так быстро перебирая ножками, что мы,
побежав за ним, совсем не успевали его догнать.
И вот я, по своей импульсивности, начала на ходу
задавать вопрос, не совсем обязательный: «Вот у нас
есть очень милая девочка, она набожная, много по-
могает монастырю, но у нее несколько неуравно-
вешенная психика из-за прошедшего нервного
потрясения, который отложил отпечаток на особен-
ности ее характера». Я еще не успела договорить,
что девочке хочется в монастырь, как отец Нико-
176
лай внезапно обернулся и как отрезал: «Больным
в монастырь нельзя». Я в растерянности попыта-
лась сказать о девочке еще что-то хорошее, но ба-
тюшка с еще большей силой настойчиво повторил:
«Больным в монастырь нельзя». И даже несколько
погрозил мне за то, что прекословлю, не слушаюсь.
Это запечатлелось. Но что удивительно, эта девоч-
ка действительно хорошо устроилась в миру, удач-
но вышла замуж и родила двух детей. Кстати, мой
духовник тоже хотел видеть эту девочку монахи-
ней и пожурил меня за то, что вмешиваюсь в чужую
жизнь. Но когда я сказала, что не успела спросить
отца Николая о будущем этой девочки и что он сам
дал такой неожиданный ответ, то батюшка смирил-
ся, поняв, что то воля Божия. Эта реакция духовно-
го отца мне помогла понять, как надо духовно спра-
шивать старца и как надо принимать ответ, который
не совпадает с тем, что ты хочешь услышать.
Еще помню, как в один из приездов отец Николай
специально пошел из своего домика и открыл для нас
храм, который был заперт. Там он благословил нас
помолиться перед чтимой местной Смоленской ико-
ной Божией Матери («Благодатное Небо»). Я тог-
да молилась о своем несчастном брате, который так
много лет находился в заключении, что не было на-
дежды на его спасение. Батюшка меня утешил и тог-
да же сказал с просветленным лицом прямо-таки уди-
вительные слова: «Это же очень хорошо, что он там.
Это место спасительное ». Мне говорили, что батюш-
ка тоже находился в заключении, будучи исповед-
ником веры. Видно, он сказал по своему опыту. Он
помазал нас маслицем с таким чувством, словно пы-
тался передать свою благодать. Мы помолились вме-
177
сте, он спел тропарь, и я была очень утешена участи-
ем такого святого человека. В другой раз мне вновь
пришлось спрашивать о своем заключенном брате.
Тогда батюшка, уже серьезно и строго, вновь отве-
тил: «Это хорошо, что он там». Тут я все же спро-
сила: «Почему?» Тогда он ответил загадочными для
меня словами: «Потому что он не может делать то,
что хотел бы». Я подумала, что брат не может со-
вершать преступления. Только через несколько лет
я узнала, что он потихоньку употреблял наркотики,
а в тюрьме это было невозможно.
В тот приезд меня изумило и следующее. В раз-
говоре отец Николай с огромным огорчением узнал,
что близкий мне человек жил невенчанным браком.
Еще больше он огорчился, узнав, что один из супру-
гов даже не крещен, и с большим участием, с напо-
ром сказал, чтобы этот человек во что бы то ни ста-
ло покрестился. И добавил, что это очень большой
грех. Я была удивлена и озадачена, ведь сейчас толь-
ко он сказал, что с моим братом, который вообще
в заключении, все хорошо, а здесь вполне культур-
ный человек, а его судьба перед Богом страшна. По-
том мне подтвердили, что батюшка всех, кто не кре-
щен, обязательно уговаривает креститься.
В отличие от моих, в большинстве своем личных,
вопросов, мать Николая постоянно задавала вопро-
сы об открытии Иоанновского монастыря, и батюш-
ка ее очень ценил. Помню, как о будущем обители он
сказал, даже поводив рукою: «Да, будет большой мо-
настырь». Нам не верилось, ведь и собор в то время
еще не передали. Мы думали: «Ну, может, лет через
пятьдесят передадут». Многие из прихожан тоже
интересовались монастырем, и однажды батюшка
178
Наталия Виноградова (ныне инокиня Николая)
в гостях у батюшки
кого-то благословил: «Молитесь великомученику
Пантелеймону об открытии монастыря»,— и мы
стали раз в неделю читать акафист. Вскоре привез-
ли с Афона главу целителя Пантелеймона. Позже
батюшка сказал: «Молитесь святителю Николаю.
Он вам откроет монастырь». И действительно, че-
рез несколько лет, в 2000 году, в день рождения свя-
тителя Николая (11 августа) на Соборе был подписан
указ об открытии нашего Иоанно-Предтеченского
монастыря.
Была я и на службе у батюшки. Он благослов-
лял стоять и подпевать на клиросе. Пение было на-
родное. Монахиня Рафаила пела своим легким го-
лоском, а несколько рыбачек голосили плотным
манером, с местными особенностями. Чтецы порой
читали с ошибками и пропусками. Я вместе с другими
179
столичными гостями, которые стремились к сугубо
уставному богослужению, по-московски думала:
«Вот этого они не знают, этого не умеют». Но все по-
крывалось благодатью батюшкиных молитв, и в кон-
це концов мы смирялись и уже ничего не замечали.
Да и я сама на клиросе только, конечно, мешалась,
и именно меня-то благодушно терпели.
Запомнился еще случай во время посещения отца
Николая. Со мной в лодке приехали два молодых че-
ловека. Один целибат, рукоположенный в диаконы,
другой, может быть, целибат-иерей. Это были пре-
красные рабы Божии. Видно, что они имели горячую
ревность по Бозе. Тогда на остров приезжало уже
много народа, а сил у батюшки становилось все мень-
ше. Он выходил на крылечко, не спускаясь по сту-
пенькам, а люди толпились напряженным кольцом,
так что было слышно все, о чем беседовал батюшка
с подошедшим к нему человеком. Я тогда невольно
слышала разговор с этими молодыми людьми, ко-
торые были избраны Богом. Видно, что батюшка их
любил и всем сердцем принимал в них участие. Ди-
акону он сказал прямо, неприкровенно: «Тебе надо
в монастырь. Ты берегись женщин, не женись. И ты
будешь очень тяжело болеть. Но терпи. Неси крест».
И опять повторил это. Второму он тоже предрек
монашеский путь и предупредил держаться дальше
от женщин. При этом отец Николай говорил с любо-
вью и радостью, напоминал, как их любит Господь,
как Он близок. Чувствовалось, что крестный путь
этих молодых людей он видит спасительным и свет-
лым. Батюшка очень вдохновил их на подвиг. Ког-
да же его спрашивали о чем-то житейском, он отве-
чал шуточками.
180
У дверей церковной сторожки
Отец Николай у кладбищенских ворот напротив своего дома
Все, кто видел батюшку, согласятся, что его об-
лик глубоко врезается в память. Ощущение всегда
такое, как будто ты встречаешься с иным миром уже
здесь, в настоящем. Понимаешь вневременную зна-
чимость именно этого момента, и становится жалко,
что ты не можешь вместить. Похожее явление очень
художественно описано у Ивана Шмелева в его «Ку-
ликовом поле», где герой видит преподобного Сер-
гия в двадцатом веке не как инобытие. Там тоже это
ощущение настоящего. У нас есть прошлое, буду-
щее, а подобный миг, этот непостижимый момент, —
вневременен.
И при такой безграничной значимости этого яв-
ления, этого co-бытия с изумлением видишь, как ба-
тюшка естественен в общении, как часто обращается
даже во время серьезного разговора к своей кошеч-
ке, говоря с ней своим прекрасным голосом с ласко-
выми интонациями. Причем видно, что кошечка по-
182
нимает все, о чем ей говорят. Бывало, что батюшка
строго выговаривал ей, если она обижала птичек, ко-
торых батюшка тоже очень любил и прикармливал.
С птицами отец Николай также разговаривал. Для
нас это была просто картина из житий святых.
По-моему, батюшка водил нас (а может быть,
мы сами ходили) на могилку его мамы, на кладби-
ще. Это воспринималось как продолжение его кельи,
это тоже был его мир, в который входишь и невиди-
мо общаешься с его усопшими близкими.
Всегда было чувство, что отец Николай все ви-
дит, все знает, но не все принимает в тебе. Просто
терпит твое отрицательное, потому что ему было все
открыто. Поэтому всегда было неловко лишний раз
утруждать батюшку и стыдно, что мы такие нечи-
стые. По человеческой немощи мы все же обраща-
лись к нему, но старались беспокоить только по са-
мому необходимому.
Батюшка в те времена говорил с нами очень дол-
го, но многие, наверное, глубочайшие вещи, которые
нас прямо тогда не касались, а шли, как нам каза-
лось, неким фоном, мы и не запомнили, не записа-
ли, о чем теперь очень жалеем.
@Ан$рей (Проценко
(Интервью, август 2003 года)
приехал в этот край в 1991 году и с тех пор
помогаю отцу Георгию Ушакову здесь, на его прихо-
де под Псковом. Уже через год после моего приезда
батюшка предложил мне съездить к одному прозор-
ливому старцу и при этом спросил: «А ты не побо-
183
ишься? Он людей насквозь видит». Мне действи-
тельно до того никогда не приходилось иметь дело
с прозорливыми людьми, но я ответил: «Нет, вроде
не боюсь. Я же исповедовался».
Мы поехали 1 сентября 1992 года. Был прекрас-
ный солнечный день. На место добрались благопо-
лучно. Тогда большого паломничества к отцу Нико-
лаю еще не было, и мы оказались около его домика
одни. Присели в нерешительности на лавочку под
большим каштаном. И вдруг в окошечке шевельну-
лась занавесочка, мелькнула борода, и выглянул
отец Николай. Занавесочка снова опустилась.
Прошло какое-то время — открылась дверь,
и на крыльцо вышел батюшка. Он напевал песен-
ку про Иерусалим, которую я потом часто от него
слышал. Затем отец Николай почему-то прочел сти-
шок из курса химии — про альдегид. Посмотрел эдак
на нас, еще не благословляя, и сказал мне нечто по-
эстонски, после чего отец Георгий засмеялся: «Ага,
не угадал, не угадал! Холодно, холодно...» Тогда ба-
тюшка Николай еще раз посмотрел на меня и ска-
зал фразу уже по-немецки: «Учиться-учиться, толь-
ко не работать». Мы так и покатились со смеху. Это
было просто в точку! Во-первых, мама у меня дей-
ствительно немка, и во-вторых, мой склад харак-
тера такой, что мне по сердцу больше что-то чи-
тать, изучать, чем заниматься физической работой.
К тому же я очень увлекался когда-то и химией, де-
лал разные эксперименты в этой области.
В тот день батюшка отвел нас в храм, прочел
там молитвы, и я сподобился даже исповедоваться
у отца Николая. Это, конечно, особое воспомина-
ние на всю жизнь.
184
Отец Николай Гурьянов
Художник протоиерей Георгий Ушаков
Вид от причала
Позже я стал ездить к батюшке с разными важ-
ными вопросами и за благословениями. У нас была
больная гидроцефалией девочка — покойная младе-
нец Серафима. Мы очень боялись, что эта болезнь
может повториться у других наших детей, и поэто-
му перед их рождением ездили к отцу Николаю. Так,
мы поехали, когда она еще была жива, а батюшка
вдруг неожиданно посоветовал назвать следующего
младенца Серафимом. Мы говорим: «Так у нас уже
есть Серафима». Отец Николай немножко замялся,
186
а потом деликатно сказал: «Ну и что! Эта Серафи-
ма, а он будет Серафим». Так и назвали...
Перед рождением Ермолая батюшка велел кре-
стить его сразу же: «Тогда будет жить». Мы попро-
сили батюшку помолиться, чтобы при рождении ре-
бенка священник оказался на месте. Так и вышло.
Через три часа новорожденного младенца покрести-
ли, но он и вправду оказался болезненным.
Все дети по благословению отца Николая рож-
дались дома, а не в роддоме. Хотя других он на это
не благословлял. Перед рождением Илариона
в 2000 году, когда к батюшке практически никого уже
не пускали, мы попросили одну женщину, которая
была вхожа, позвонить и спросить для нас благосло-
вение на домашние роды. Женщина стала возражать,
но когда, уступая просьбам, спросила батюшку, тот,
к ее глубокому изумлению, благословил.
Хотя у нас была долгой только первая с ним бесе-
да, но и в другие поездки всегда батюшка существенно
помогал нам во всех наших проблемах и недоразуме-
ниях. Конечно, все мы, по какому-то нашему неразу-
мию, пытаемся в первую очередь решать свои быто-
устроительные задачи. И надо отметить, что батюшка
никогда не говорил на материальные темы: об иму-
ществе и прочем. Он говорил только о духовном, ре-
шал проблемы души, в остальном же советовал: «По-
ложитесь на волю Божию — и все будет хорошо».
Частенько отец Николай бивал нас по щекам. Так
всегда делал, если видел у кого-то страстишку.
Супругу он как-то раз спросил, поет ли она кли-
росе, и попросил спеть «Свете тихий». Она начала,
а батюшка подхватил, и они допели вместе. Потом
он ей очень подробно разъяснял икону «Страшный
187
суд» — мол, вот здесь, видишь, грешники мучаются,
а там праведники ликуют со Христом, и даже грозил
пальчиком: «Смотри, будь осторожна, старайся»,
но потом и чайком как-то по-родственному попоил.
Это было много лет назад... Следующие встречи ста-
новились уже с каждым разом короче: к батюшке по-
тянулось множество страждущих, на всех не хвата-
ло времени, и в конце концов к нему перестали даже
пускать. Но мы все равно ощущали его помощь. Бы-
вало, напишешь ему просто письмецо: «Батюшка,
помолитесь, у нас то-то и то-то»,— и уже не волну-
ешься ни о чем.
В основном же мы просили его молитв, и, воз-
можно, пройдет еще много лет, пока мы полностью
осознаем, какого молитвенника лишились. Все ведь
тогда воспринималось как-то само собой разумею-
щимся: что рядом живет старец, что к нему всегда
можно обратиться и жить за ним как за каменной
стеной. Это казалось вечным и незыблемым, и мы,
словно дети, просто, не задумываясь, принимали
эту благодать. Только теперь, со временем, видишь,
сколь милостив Господь, давший нам бесценный дар
общаться с таким необыкновенным старцем — пра-
ведником и молитвенником.
(^€ина (^^узъмина
иконописец и реставратор, Москва
(Воспоминания, 2006 год)
^^етом 1992 года мы с мужем и знакомым ху-
дожником из Санкт-Петербурга поехали к отцу
Николаю на остров Залита. У нас с мужем был дом
188
в деревне под Печорами, где мы обитали уже два го-
довых круга. Но обстоятельства начали складыва-
лись так, что почти необходимо было распрощать-
ся с любимым житьем в деревне. Работа в Москве
по восстановлению храма стала занимать почти все
время года, а летнего отпуска не хватало для рабо-
ты по хозяйству. Невероятно жалко было расста-
ваться, и мы поехали к отцу Николаю с этим вопро-
сом и за благословением.
У знакомого художника тоже были проблемы:
из-за его тяжелых запоев очень страдала семья,
а сам он не мог с собой справиться. Мы слышали,
что батюшкины молитвы помогли уже не одному
страждущему. И вот собрались вместе, в Пскове ку-
пили для отца Николая клубники, доехали на авто-
бусе до озера. Там мальчик-частник набрал в свою
лодку человек десять таких же желающих попасть
на остров, и мы поплыли. Шел теплый дождик. Еха-
ли мы по озеру минут сорок.
На острове нам показали батюшкин домик.
С нами в лодке к нему приехали еще три женщины.
Мы зашли в калитку, подошли к двери, стучим с мо-
литвой. Тишина... Никто не отзывается и не откры-
вает. Решили еще помолиться и подождать.
Через полчаса пришла женщина, у которой были
ключи от батюшкиной двери. Она зашла в дом. Че-
рез некоторое время батюшка сам показался за за-
навеской окна и стал на нас смотреть. Мы очень
обрадовались, увидев его, и еще усиленнее стали мо-
литься, чтобы он вышел к нам.
И вот отец Николай показался в двери. Но он
не вышел за порожек. В руках у него был маленький
пузырек со святым маслом и разогнутая шпилька.
189
Дом отца Николая. Вид со двора
Мы стали подходить к нему по очереди, а он помазы-
вал наши лбы, слушал вопросы и сразу же отвечал.
Первыми мы пропустили женщин. Одна из них,
молоденькая, приехала из Санкт-Петербурга (был
слышен их разговор) за благословением петь в цер-
ковном хоре. Батюшка попросил пропеть ему гам-
му, потом сам спел тропарь, потом они уже вместе
спели что-то. Отец Николай помазал ее святым мас-
лом, ответил на вопрос и отпустил.
Другую женщину батюшка очень подробно рас-
спрашивал, а потом отвечал, как ей быть с сыном-
подростком (школа, досуг)...
Наконец, подошли и мы с мужем. Первое, о чем
спросил нас отец Николай,— это венчанный ли у нас
брак, ходим ли вместе в церковь, сколько у нас де-
тей. Потом поинтересовался, чем занимаемся. Мы
ответили, что художники.
190
— Знаете ли Рублева, его «Троицу»? — спросил
батюшка.— Пишите, как Рублев.
— Мы очень часто, работая вместе, ссоримся.
Хоть не работай.
— Ссорьтесь. Хоть деритесь, но работайте
вместе.
— Как быть с домом в деревне?
— Продавайте. У нас воздух хороший, а у вас
в Москве батюшки хорошие.
Отец Николай нас благословил и отпустил.
Знакомый художник сначала было заупрямился
подходить к батюшке, потом решился и, подходя, еще
издали стал громко исповедовать свой недуг. В от-
вет — ласковые вопросы, внимательные глаза, тихий
голос и характерный легкий удар ладошкой в лоб.
Все в батюшке располагало к доверию и открытости.
И совсем неважно, что кто-то может услышать бе-
седу, наставление. Здесь всем все полезно слышать
и видеть.
В конце бесед отец Николай всех благословил
общим благословением, и дверь закрылась. Мы по-
дождали. Батюшка опять подошел к окошечку. До-
брые, внимательные глаза...
Дождик давно незаметно перестал. Мокры земля,
трава, мокра и наша одежда. Но вот и солнце. Нас
пригласила к себе попить чаю и немного обсохнуть
та женщина, что открыла батюшкину дверь. Уютный,
чистый деревенский дом. В сенях сушится на веревке
рыба. Угостила молоком. И так все хорошо!.. Побла-
годарили, распрощались и — на берег, ждать лодку.
Молчим, говорить не хочется.
С домом мы, по благословению батюшки, расста-
лись, до сих пор живем и работаем в Москве. Помога-
191
Протоиерей Николай Гурьянов
ем, его молитвами, в восстановлении и росписях хра-
ма святителя Николая в Клённиках на Маросейке.
Знакомый художник потом несколько раз ездил
сам к отцу Николаю и привозил к нему еще своих
друзей.
Весть о кончине батюшки скорбно отозвалась
в нашем сердце. Но мы все и ныне уповаем на его мо-
литвы о нас грешных уже пред Престолом Господа
нашего Иисуса Христа. И вот совсем недавно, когда
уже прошло больше десяти лет с той памятной встре-
чи, к нам в церковь на реставрацию попала икона Бо-
жией Матери, перед которой очень-очень много лет
молился отец Николай. Икону выпало реставриро-
вать нам. Так мы вновь ощутили связь с дорогим нам
старцем, который напомнил о себе столь необычным
и благодатным образом.
<^Ычая @Длексан&ра
храм Александра Невского в Пскове
(Интервью, 24 июля 2003 года в Выбутах)
(^^первые я посетила отца Николая в 1971 году,
на следующий день после памяти апостолов Пе-
тра и Павла, чей храм стоял на соседнем от Залита
острове.
Нас было шесть человек (к сегодняшнему дню
все они уже умерли). Ехали мы просто на праздник,
ничего тогда еще не зная ни о старчестве отца Ни-
колая, ни о его прозорливости. Первый день прове-
ли в Самолве, а потом сели на «ракету» и поплыли
к острову. Среди нас были священники. Когда при-
были на Залита, батюшка встретил нас как подоба-
ет. Священники сразу подошли под благословение,
193
Батюшка в молодые годы
и отец Николай пригласил всех к праздничному сто-
лу. Мы кушали и о чем-то разговаривали.
Я же то и дело отвлекалась и оглядывала все во-
круг, благо что с моего места сама могла видеть отца
Николая, а он меня нет. Вот на стене увидела портрет
человека, очень похожего на него. Сижу, разгля-
дываю и думаю: «Ага, значит, это батюшка в моло-
дости». А отец Николай в это время говорил с ба-
тюшками совершенно на другую тему. И вдруг он
разворачивается ко мне и произносит: «А это мой
брат!»
Я сразу же поняла, что при отце Николае ни о чем
праздном думать нельзя: все будет услышано, даже
самые тайные мысли. С того момента я батюшку ста-
ла воспринимать как очень великого, прозорливого
священника.
Позже был большой перерыв, я долго не езди-
ла к нему — стеснялась, что вдруг батюшка откроет
все грехи, обличит...
Но вот обрушились на меня крупные неприят-
ности, пошли одна за другой большие беды. И тогда
я поехала к отцу Николаю, хотя и побаивалась даже
подойти к нему. Батюшка же очень милостиво принял
меня и разрешил буквально все вопросы, из-за кото-
рых я так страдала.
И в дальнейшем, когда возникал сложный, труд-
норазрешимый вопрос, я уже сразу ехала на остров:
летом на катере, а зимой по льду.
От батюшки шла такая доброта, что у меня неволь-
но из глаз лились слезы. Скажет, бывало: «Милень-
кая, ну что у тебя там?» Расскажешь, а он всегда
успокоит: «Все слава Богу! Все будет хорошо. Го-
сподь поможет...»
195
Сила молитв отца Николая была нами очень це-
нима. До самой его кончины мы обращались к нему
по всем вопросам, просили и советов, и молитв. Сей-
час у меня в этом большой пробел. Ведь возникает
много проблем, о разрешении которых не с кем по-
советоваться. А батюшку даже спрашивать ни о чем
не надо было: он и так все про всех знал.
Одна женщина рассказывала мне, как она была
ошарашена, когда батюшка ей сразу при встрече ска-
зал: «Как же вы приехали на такой карете, купив та-
кой дорогой бензин?» Оказалось, что действительно,
они ехали до отца Николая на собственном очень до-
рогом микроавтобусе и заправлялись дорогим бен-
зином. И то, что он сказал ей дальше,— все абсо-
лютно сошлось.
Сама я из Эстонии, из Тарту. Вот как-то, когда
выросли дети, я решила вернуться к мамочке, кото-
рая жила одна. Эти мысли я оставила при себе, поти-
хоньку их обдумывая. Как-то раз пришлось мне пое-
хать к отцу Николаю с другими вопросами. Подхожу
к нему с листочком, на котором изложены проблемы,
а батюшка вдруг сразу говорит: «Никуда не уезжай-
те. Псков — город хороший, народ здесь хороший».
А ведь я об этом отъезде в ту минуту и не думала. Ба-
тюшка сам разрешил мои старые помыслы.
Когда умер мой папочка, священник Василий Бо-
рин, я приехала к отцу Николаю с этим горем. И ба-
тюшка пропел «Вечную память», а потом сказал, что
мой папочка мог бы еще пожить, если бы не заболел.
О его болезни я батюшке ничего не говорила...
Однажды мой сын тяжело заболел. У него была
третья степень сколиоза, и ему предстояла очень
сложная операция, исход которой был неизвестен.
196
Конечно же, я поехала за благословением к отцу Ни-
колаю, тем более, что и мой пятнадцатилетний сын
сказал, что не ляжет на операционный стол, пока
я не съезжу к батюшке. Когда я приехала, батюшка
твердо сказал: «Обязательно делать операцию. Все
будет хорошо». И действительно, операция прошла
удачно, благополучно. (Но параллельно делалась та-
кая же операция одной девочке, и та умерла.)
Моя сестра ездила к нему три года и угасала
от болезни. А батюшка ее поддерживал и что-то ино-
гда подсказывал едва уловимыми намеками. Неза-
долго до смерти моей сестры батюшка показал ей
куст жасмина и сказал: «Ангелинушка! а жасмин-
то отцветает...» Она тогда не поняла прикровенного
предсказания. Приехала она через месяц и видит —
батюшка бежит к причалу, подрясник развевает-
ся, бежит и кричит: «Ангелинушка, я тебя пришел
встретить». Через три месяца она скончалась...
А до этого произошло еще и следующее. У нас
была одна прозорливая старица, Анастасия. Она
всегда все предсказывала через некую символику,
иносказательно, так что не сразу и поймешь. Пом-
ню, что дорогу она, например, называла полотен-
цем. И как-то эта Настенька пропела в нашей семье
«Святый Боже». А мы уже знали, что это к чьей-то
смерти, и насторожились. Позже спросили у батюш-
ки, не мамочка ли наша умрет? «Да ее еще и колом-
то не убьешь»,— ответил батюшка. Мамочка моя
и сейчас жива.
А старица к тому же добавила совсем зага-
дочную фразу: «Прободение головы и шеи». Это
было в 1969 или 1970 году. Мы уж и совсем ниче-
го не поняли. Разъяснилось все через год, когда
197
Ангелине произвели трепанацию черепа, а букваль-
но за месяц до смерти оперировали зоб...
Однажды я приехала в лютый мороз к батюшке
разрешить свои вопросы. Он, конечно, все решил,
благословил и вдруг стал уговаривать уезжать немед-
ленно: «Скорее-скорее идите! Скорее-скорее до-
мой! » Я даже обиделась слегка, что меня вроде гонят,
а на улице такой мороз, чуть ли не сорок градусов.
Но что поделаешь,— пошла. И вот спускаюсь я уже
к озеру, чтобы пешком брести по льду на чернею-
щий у горизонта материк, как вдруг рядом со мной
останавливается машина: «Садитесь!» Я говорю:
«У меня нет таких денег». — «Садитесь, мы вас так
довезем». — «Ну хорошо, довезите хотя бы до Тол-
бы». — «Садитесь, мы едем в Псков и вас туда дове-
зем!» Тут-то я и поняла, почему батюшка меня то-
ропил...
Однажды мы приехали с моими детьми к ба-
тюшке, чтобы узнать, куда им поступать. Я хотела
попросить батюшкиного благословения для сына
на музыкальное училище, но отец Николай сказал:
«Рисовать лучше, чем музыка ». Сын очень обрадо-
вался, а я как-то не поверила в такой оборот дела.
Но через три года сыну сделали сложную операцию,
после которой он смог поступить только в художе-
ственное училище и стал прекрасно рисовать.
Надо заметить, что отец Николай никогда нико-
го не обругал, был ко всем добр, снисходителен и го-
степриимен. Однажды, помню, приехала женщина
с маленькой-маленькой собачкой, которую не с кем
было оставить. Все в ожидании отца Николая на нее
зашикали: «Как это: к батюшке — и с собакой!»
И вот появляется батюшка и первое, что делает,—
198
Дом отца Николая. Вид с улицы
наклоняется к этой собачке и ласково-ласково го-
ворит ей: «Тю-тю-тю-тю»...
Он вообще очень любил животных. Как-то раз
моя покойная сестра приехала к батюшке со своей
подругой. Остановились они около заборчика, как
всегда. Ждут, пока отец Николай выйдет. Наконец,
он появился и уже от дверей начал громко просить:
«Не раздавите лягушечек! Не раздавите лягушечек!»
Сестра с подругой начали озираться вокруг, а сами
думают: «Да где же здесь могут быть лягушечки?
На этом острове их вообще нет». И уже на обрат-
ном пути, плывя по озеру в «ракете», подруга моей
сестры призналась: «Батюшка вспомнил мой детский
грех. Будучи еще ребятишками, мы обували охотни-
чьи сапоги и давили нещадно лягушек...»
199
Любил батюшка, когда оказывали любовь и вни-
мание к ближнему неординарным образом. Обычно
все ему везли дрова, так как на острове их не было.
Я всегда говорила знакомым, которые ехали: «На За-
лите очень ценят дрова. Если там у соседки займешь
хлеб, то можешь порой и не отдать, но дрова обя-
зательно верни! Обратите внимание, что у батюш-
ки ручки всегда холодные, в хатке не очень тепло,
так как дров не хватает. Но если каждый прине-
сет по два-три полена, будет очень хорошо». Даже
по дороге иногда мы подбирали дрова, упавшие с ма-
шины, и несли к батюшке.
Длинные дрова мы, конечно, тащили с огром-
ным трудом. Однажды знакомые женщины на се-
редине пути по льду озера даже взмолились: «Ну,
не можем тащить дальше! Очень тяжело!» — «Смо-
трите,— говорю,— как тяжко грехи-то тащить...»
А между тем мимо катили дорогие иномарки, все от-
туда глазели в нашу сторону: что, мол, за чудо-юдо
с такими дровами? И шикарные эти машины не оста-
навливались, а только шик мимо, шик. Ну, все-таки
с горем пополам дотащились мы до домика с эти-
ми дровами. И что же вы думаете? Те, которые дав-
но примчались сюда с шиком, все еще стояли в оче-
реди, а батюшка открыл келью только тогда, когда
пришли мы, точно ждал именно нас.
Однажды я привезла очень красивую коробку
для хранения растопки и не знала, примет ли он. «Ба-
тюшка, — говорю, — возьмите, пожалуйста: может,
сгодиться». — «А-а-а! Вот это я возьму. Это — возь-
му!» Все думали, что в той коробке какой-нибудь
шоколад — так красива была коробка, а батюшка
сразу понял, для чего это. Он очень ценил именно та-
200
кое внимание к его конкретным повседневным нуж-
дам. Ему не нужен был шоколад, но очень необхо-
димо было тепло и простая еда. Как-то он попросил
тех, кто привез ему деликатесы: «Вы знаете, мне луч-
ше бы хлебушка!» Хлеб ведь на Залите не продают,
и он там очень ценится.
Хочу еще сказать, что отец Николай общался
с людьми просто, мило, доступно каждому — и уче-
ному, и простолюдину.
Всего я была принята батюшкой тридцать шесть
раз. Всегда со сложными вопросами ездила. Прав-
да, в последнее время уж никого не пускали. При-
ехав за месяц до его смерти, когда отец Николай уже
лежал, мы просто постояли у заборчика, напротив
окна, молча помолились, — но помощь все равно по-
лучили, и очень-очень большую.
Теперь и не знаешь, куда бежать, к кому. Страш-
но совершить неправильный поступок. Может быть,
и есть где-нибудь еще такие же прозорливые стар-
цы, но где?.. Однажды я спросила батюшку, как его
в записках поминать. Он ответил: «Как поминать-
то? Блаженный старец Николай. Так и пишите: бла-
женный старец Николай»...
оРаба <^%ожия <&%лла
(Интервью 24 июля 2003 года в Выбутах)
(^^/не рассказали такой случай. Как-то раз
один неверующий человек приехал утром на остров
по своим делам. У него было еще свободное время,
и он заглянул в храм и вошел в притвор. На него сра-
зу же обратил внимание батюшка Николай. Он вдруг
201
Храм на острове. Вид со стороны Псковского озера
быстро подошел и, легонько ударив по лбу вошед-
шего человека, произнес: «Водку любишь, а Бога
не любишь». А потом пошел в алтарь. А пришедший
и в самом деле выпивал, поэтому он был озадачен та-
ким провидением незнакомого священника и остал-
ся в храме, отстояв всю литургию. После богослуже-
ния и молебна отец Николай опять к нему подошел
и вновь слегка ударил в лоб ладошкой. Но при этом
он уже сказал: «Ну вот,— теперь ты Бога любишь,
а водку не любишь». С тех пор этот человек спирт-
ное в рот не берет.
Богослужение отца Николая было какое-то осо-
бенное — поистине небесное, словно в его храме
была частичка рая. Литургия всегда очень быстро
шла, на одном дыхании. Всегда хотелось, чтобы она
никогда не кончалась, а продолжалась как можно
202
дольше, — настолько благолепной, настолько мо-
литвенной была служба батюшки. Обычно я в храме
отвлекаюсь мыслями, а здесь всегда полностью по-
гружалась в богослужение. Помню, как в 1994 году
была я у батюшки на праздничной службе Возне-
сения Господня. Хора как такового у него не было,
и петь отцу Николаю помогала монахиня, но и вдво-
ем они служили необыкновенно умилительную ли-
тургию. И надо сказать, — более чудесной, прямо-
таки неземной службы я до этого нигде не посещала.
У меня возникла тогда мысль, что в раю именно так
поют. Такое было неповторимое ощущение.
Однако чудесной была не только сама служба.
Мы тогда ездили к батюшке с воскресной школой
храма Александра Невского, и дети задавали разные
вопросы. Помню, как подошла к нему одна девочка,
а отец Николай неожиданно спросил ее: «А крестик
на тебе есть?» На несколько секунд она задержалась
с ответом, и потом оказалось, что на ней был меда-
льончик, у которого с одной стороны — Божия Ма-
терь, а с другой — крестик...
(^рСикан&ро&на @Лнтипо$а
старший научный сотрудник
Псковского музея-заповедника
(Интервью, 2003 год)
то время, когда у нас церкви только начали
открываться, когда практически была открыта толь-
ко первая церковь отцом Павлом Адельгеймом, мы.
музейщики, которые скорбели, что на месте таких
знаменитых и благолепных храмов, как Петра и Пав-
203
ла, были устроены сортиры, стали думать, что долж-
ны что-то попробовать делать сами. Мы отправились
в Отдел охраны памятников культуры. Но там нам
сказали, что на восстановление храма Петра и Пав-
ла, где повреждена скала во время взрыва фундамен-
та, потребуется много средств. Таких средств нам
просто не найти.
Стали мы думать, какой же тогда храм мы смо-
жем восстановить для молитвенной жизни. В исто-
рической части Пскова не было ни одного дей-
ствующего храма. Ни одного. Самым большим
и вместительным храмом в центре был храм Ана-
стасии Римляныни. Мы решили, что попросим этот
храм. Стали мы по этому поводу хлопотать. В кон-
це концов этот храм юридически закрепили за на-
шей организовавшейся общиной. Однако нас преду-
предили, что это дело все равно далекого будущего,
так как в храме была областная библиотека, фонды
которой надо было куда-то определять.
Нам предложили взять церковь Старого Возне-
сения: оттуда выселился городской отдел культу-
ры. И действительно, это был непростой храм. В нем
более, чем где-либо должна была гореть свеча. Так
о нем писал еще Солженицын. Это храм-страдалец,
«храм на крови ». В этом храме была тюрьма НКВД,
и в подвалах было умучено множество исповедни-
ков, чему сохранилось немало свидетельств.
Мы посоветовались между собой и решили со-
гласиться. Но как только согласились, сразу стали
возникать разные препоны. Что мы ни предпринима-
ли, этот храм нам ни в какую не хотели передавать.
Тогда-то мы с Александрой Гавриловной — челове-
ком удивительной нравственной чистоты и душевно-
204
Протоиерей Николай Гурьянов. Фото Б. Скобельцына
го изящества — решили поехать к старцу Николаю
на остров Залита.
Это было, по-моему, в 1992 году. До этого
я не была у батюшки, но знала о нем давно. Да и мно-
гие здесь знали о нем испокон века, а других фильм
о нем просветил. Сама я крестилась очень поздно,
и крестил меня отец Борис Николаев из Малой Тол-
бы, сотаинник отца Николая.
И вот мы с Александрой Гавриловной и двумя ее
внуками собрались и поехали на остров. Все нам бла-
205
гоприятствовало: светило солнышко, пароход шел
хорошо.
Прибыли мы в храм. Там шла служба, которую
вел отец Николай. Отстояли литургию и скром-
но стали ждать, когда он освободится. Батюшка,
наконец-то, вышел. Он был такой, как на известных
фотографиях Бориса Степановича Скобельцына,—
в черном, седые волосики.
Мы пошли следом, а я вдруг заробела подходить
к старцу. Александра Гавриловна, более смелая, чем
я, обратилась к отцу Николаю: «Батюшка! Батюш-
ка! Можно нам уделить минуточку времени?» Он
остановился: «Что вы хотите? » Мы подошли к нему.
Я немного отступила, потому что у Александры Гав-
риловны были еще какие-то личные проблемы, ко-
торые она со слезами стала излагать старцу. И она
получила благословение. А потом приблизилась я,
и мы с ней стали говорить о том, что хотели бы от-
крыть необыкновенный храм для богослужения.
Рассказали, что этот храм — страдалец и мученик
и что до сих пор в нем нет молитвы, а у нас ничего
не получается, так как никто его не отдает общине,
не оформляют документы на нас.
Батюшка нам на это ответил: «Так все же будет
в порядке. Все будет так, как вы хотите».
Потом я изложила личную проблему и тоже по-
лучила благословение. Итак, мы, очень поддержан-
ные и укрепленные отцом Николаем, под сияющим
солнышком поехали назад.
И на самом деле все состоялось. Храм отдали на-
шей общине. Он недалеко от музея. И музей очень
помог нам: дал иконы, старинные облачения для свя-
щенника. Так как это все было обветшалое, мы стали
206
реставрировать и иконы, и облачения. Собирались
вместе, садились группой и шили, вышивали, крои-
ли новое. И все получилось. Сами подыскали батюш-
ку, так как раньше можно было самим с батюшками
договариваться. Один церковный, очень верующий,
глубокий, серьезный человек порекомендовал нам
священника, отца Владимира Андреева, у которого
не было прихода, так как он был очень болен. Уго-
ворили его попробовать и, наконец, начали обору-
довать пустой храм.
Был еще такой Борис Георгиевич Врангель —
из тех самых знаменитых баронов Врангелей. Он был
воспитан за рубежом, в католическом колледже. Как
и все Врангели, пережил много потрясений, в част-
ности расстрел отца. Когда его наш отец Владимир
встретил в Прибалтике, то помог перейти из католи-
чества в Православие, в истинную веру.
Борис Георгиевич был очень благодарен за то,
что ему помогли обрести истинную веру. Имея мно-
го родственников, он и сам очень помог храму мате-
риально. Благодаря ему появился первый иконостас
и новые облачения. Кое-что мы стали делать сами,
например хоругви. В общине были и члены Союза
художников. Например Алла Дербина, которая в ма-
газинах выбирала нужные на храм материи и т. д.
Отец Владимир нашел очень хорошего иконопис-
ца — Николая Заливако. Он соорудил распятие —
одно из самых прекрасных новых крестов-распятий
в Пскове. У нас появились подсвечники. Все рабо-
тали безвозмездно и с радостью. Община оказалась
дружной. Все друг другу помогали. В основном это
были музейные сотрудники, но постепенно к нам
входила и псковская интеллигенция из знакомых.
207
Все прихожане подбирались один к одному. Если мы
видели, что человек светлый и добрый, мы его стара-
лись привлечь к восстановлению храма и в общину.
Нам говорили, что в храме при отце Владимире Ан-
дрееве всегда ощущалась внутренняя свобода.
Мы безмерно благодарны отцу Николаю Гурья-
нову за такую большую духовную поддержку, за мо-
литвы, за то, что он помог нам быть причастными
к такому огромному делу. Мы все время помним, как
сподобил нас Господь, за молитвы отца Николая, со-
вершить дело, которого мы, наверное, были и недо-
стойны.
Потом Алла Дербина стала монахиней. Стал
монахом и еще один раб Божий — Виталий. Ни-
кто не отошел от храма, хотя испытали в свое вре-
мя очень серьезное искушение. Так или иначе об-
щина живет.
(^Антонина ЧМано&на
храм Ильи Пророка, Псков
(Интервью, 2003 год)
очень люблю батюшку... До чего же хоро-
ший отец Николай, до чего же светлые у него глаза!
Как посмотрю на него — будто перед Господом Бо-
гом стою.
Когда мы ездили к нему на остров, то всегда ста-
рались взять для него всяких-разных продуктов:
хлебушка, крупы, капусты, чаю, свеклы, картошеч-
ки, обязательно земляники, когда она была. Однаж-
ды, это было больше десяти лет назад, набрала я та-
кую сумку и еле-еле довезла. А батюшка взял этот
208
Протоиерей Николай Гурьянов. Фото Б. Скобельцына
мой мешок и обратно потащил. Я говорю: «Отец Ни-
колай, зачем это Вы? Очень же тяжело, Вам не под-
нять! » Он ведь худенький такой был. Отнес батюшка
мою тяжелую сумку к кустам, а я скорее ее обрат-
но: «Отец Николай, ну возьмите!» Он все же открыл
мне дверь, и я зашла в домичек. Келейница его ста-
рая очень обрадовалась, что земляничку я батюш-
ке привезла.
При мне одна женщина приготовила для отца Ни-
колая хлеб и положила под буханку тысячу рублей.
Потом подумала, что это мало, и положила еще де-
нег. Подходит к батюшке и подает ему это в сумочке.
А батюшка, не видя, что там, говорит: «Хлеб я возь-
му, а деньги вы заберите обратно».
209
Когда мой муж тяжело заболел и его закололи
антибиотиками в больнице, я никак не могла угово-
рить его исповедоваться и причаститься. Тогда я по-
просила мою знакомую поехать к отцу Николаю и по-
просить его молитв. Когда Шура рассказала обо всем
батюшке, тот велел: «Скорее, скорее причастите! Ско-
рее! Завтра или даже сегодня исповедуйте и прича-
стите! » Я сразу договорилась со священником, и тот
пришел на другой день в палату. Мой муж до его при-
хода воздержался от курения молитвами отца Нико-
лая. После исповеди и причастия мой супруг прожил
всего четыре дня и умер. Тогда стало понятно, поче-
му так торопил с причащением отец Николай.
После смерти мужа я поехала к отцу Николаю.
Говорю ему: «Батюшка, что мне теперь делать? Мой
муж умер». А отец Николай отвечает: «Ну какой же
он тебе муж? Ведь вы не венчаны?» — «Нет». И от-
куда он узнал, что мы не венчаны?..
Я старалась во всем советоваться с батюш-
кой и однажды спросила, продавать ли мне дачу.
«Нет,— сказал батюшка,— землю продавать я ни-
кому не благословляю. Земля нас спасет. Кто на зем-
ле — тот останется жив».
{Диктор (^Жиколае&ич <^/£шп,офее$
(Интервью, 26 июля 2003 года на Псковском озере)
(^А^отцу Николаю мы начали ездить с 1992 года,
когда приехали в Россию из Латвии, и ездили до мо-
мента, когда его не стало.
В Латвии мы потеряли своего духовного отца
и никак не могли найти достойную замену. Когда же
210
Пейзаж с лодками. Художник П. Оссовский
приехали на остров, то в отце Николае увидели воис-
тину величие и больше никогда никого не искали.
Супруга моя ездила еженедельно, хотя это было
трудно, так как сопряжено с морскими переездами,
я же несколько реже. Во время каждой встречи воз-
никало чувство, что заново рождаешься. Все вопро-
сы отпадали сами собой. Из дома едешь с двадцатью
вопросами, а когда начинаешь непосредственно об-
щаться с батюшкой,— остается совсем мало и уез-
жаешь полностью удовлетворенный.
Всегда и во всем живя по его наставлениям, нам
было легко и хорошо. Во время каждого такого об-
щения хотелось, чтобы оно продолжалось дольше
и дольше. В последнее время, конечно, батюшка за-
немог, и народу у него было много разного, но все
211
равно хотелось видеться с ним постоянно. Чувство-
вались его величие, его одухотворенность, кото-
рые невозможно передать словами. Оставалось это
в душе надолго. Хватало и на благотворную работу,
и на бытовую жизнь. Мы следовали батюшкиным за-
поведям — и все получалось так как надо.
Впервые мы приехали к нему не очень искушен-
ными, поэтому с каждым разом, постепенно и осто-
рожно, он углублял свое духовное воздействие
на нас. Сначала напоминал, носим ли мы крестики,
потом — глубже. Нас стали привлекать не только
житейские вопросы, но и вопросы веры.
Мне очень нравилась его беседа, простота в раз-
говоре, песнопения. И пословицы у него были народ-
ные: «Живи просто — доживешь до ста ». Батюшка
легко изъяснял сложные жизненные ситуации, кото-
рые мы сами запутываем. Изъяснял, причем, не толь-
ко словами, но и поступками. И даже походкой. Ба-
тюшка не ходил, а летал. Сейчас, смотришь — он тут,
а потом — раз, его нет. И это на девяностых годах!
Он уже не касался земли, и в этом была такая кра-
сота!
Батюшка чаще всего был радостен. Он всем от-
давал любовь. Для чьего-то вразумления он говорил
и действовал иносказательно, но все равно во всем
была красота. Сам же он просил только молитв.
Батюшкино благословение было очень действен-
но. С его благословением и по бурному озеру мож-
но было пройти. Но если он что-то не благослов-
лял, то лучше и не делать. На путь всегда надо было
брать благословение.
Когда батюшка благословлял житейские вопро-
сы, которые в обычной жизни не состыковать (при
212
строительстве, например, дома), то совершалось
чудо. И экскаватор тут же появляется, и цемент уже
ждет, и песок, и строители недорогие и непьющие
и т. д. Так у нас было. Все шло как по часам.
И сейчас чувствуется присутствие отца Нико-
лая. Даже на могиле сами собой отпадают разные
вопросы.
(Отрок (^Ллександр
Пушкинские Горы
(Интервью, 2003 год)
СРтец Николай был очень хороший. Рядом с ним
всегда становилось легко. Он был постоянно радост-
ный и обычно чем-нибудь угощал. Келья у него та-
кая красивая, икон много...
Помню, что как-то раз я очень просился у мамы
купаться, а она отказывала: «Нет, нет!» Приходим
к отцу Николаю, а он и говорит: «Я тоже побегу ку-
паться». Засмеялся и убежал, а келейницы бегали
и ловили его. Меня он благословлял и сказал, что
будет за мной приглядывать. Помню, как он нечисть
изгонял из людей, водя над ними иконой святителя
Николая Чудотворца, и слышались разные стоны.
Помню, как мы ехали к отцу Николаю, и неожидан-
но за нами встала в небе маленькая радуга...
Как-то я спросил отца Николая, можно ли
мне после школы поступить в Духовную академию.
Батюшка ответил: «Учиться и учиться». Хотя другим
говорил: «Не надо». Еще он добавил: «Это тебе по-
слушание. Я буду наблюдать за тобой. А если не по-
слушаешься, я приду во сне».
213
мать отрока Александра, Пушкинские Горы
(Интервью, 2003 год)
^/Ьогда Саша был маленький, у него после по-
лимиелитной прививки вышло большое осложнение:
полностью выжгли желудок. Врачи ничего не смог-
ли сделать, как ни пытались. Анализы показали пол-
ное отсутствие флоры в желудке. Были одни клоки
мяса и сильный зуд, бактерии... В Пскове врач, видя
наше отчаяние, сказала: «Бросьте мучиться! Съезди-
те на остров Залита к старцу Николаю». Мы, хотя
даже не знали ничего о нем, все же взяли благосло-
вение и чудом попали на этот остров. Это было в на-
чале 90-х годов.
Приехали, подошли к домику. Старушка-келей-
ница спросила, зачем мы приехали. Я поведала о на-
шем горе и показала, что у младенца нет кожи даже
на шее. Тогда она в ответ протянула мне свои ар-
тритные пальцы и сказала, что ей вот что-то ниче-
го не помогает. Я говорю: «Ну а нам поможет». Мы
пошли к отцу Николаю. И старец так принял нас!
Мальчика и на руки взял, и мазать маслицем стал,
и молиться. Были мы у него до вечера, пока батюш-
ка не велел идти на пристань.
Когда подошли к «ракете», на пристани оказа-
лось очень много народу, среди которых были и мо-
нахи. Местные очень ворчали: «Ходят тут разные
благословенные, а из-за них мы уехать не можем!»
Мы отошли метров на сто, но кораблик вдруг раз-
вернулся и на воздушных подушках подплыл прямо
к нам. Посадили прежде нас с ребенком, а потом уже
214
Залитский причал. Художник П. (досовский
остальных. Пока мы ехали до Пскова, ребенок за-
снул. Приехали, смотрю — ладошки розовые и уже
с кожицей. А домой приехали — все залечилось. Все-
все раны затянулись за каких-то полчаса...
Отец Николай благословил нас к нему постоянно
приезжать: «Как что — так сразу ко мне!» И мы ста-
ли ездить, причем не только «как что », но и на празд-
ники Николая Чудотворца и другие. Он всегда нас
принимал очень хорошо.
Когда же появились последние келейницы, нас
не пустили. Было очень обидно. «Наверное, боль-
ше мы не приедем », — решила я. Но когда подходи-
ли к церкви, служащий там после батюшки отец Па-
исий крикнул нам: «Вы не забывайте, приезжайте
снова!» Я решила, что это батюшка нам через отца
Паисия сказал, и, конечно, мы опять стали приез-
жать. И что интересно, после этого случая, уже как
только подходили — двери открывались. Сашу всег-
да брали в келью, где отец Николай помазывал его
215
За благословением отца Николая
святым маслицем. Обычно батюшка звал Сашу че-
рез охранника. А у Саши волосы очень длинные, как
у женщин, поэтому охранник недоумевал: «Где тут
мальчик? Отец Николай мальчика зовет». Так всег-
да и приглашали.
Случаев было много интересных и поучительных.
Например, помню, к отцу Николаю приехало множе-
ство паломников. Батюшка всех помазал, и вдруг слы-
шим женский голос: «Погодите!» Смотрим: бежит одна
женщина, на бегу достает из сумки платочек и спешно
повязывает его. Батюшка улыбается, ждет. Подбежа-
ла она, а он говорит: «Матушка! Я хочу вас очень по-
просить». — «Что, отец Николай?» — «Не могли бы вы
мне этот платочек подарить? » — «Ой, с удовольстви-
ем». Снимает платочек, дарит, а батюшка: «И я тебе
хочу сделать подарочек. Вот этот, теперь мой, плато-
чек — на, он теперь твой будет! Носи, не стесняйся!»
Она очень покраснела, и нам всем было неловко. Ведь
часто бывает, что платок носим только в храме, а хо-
дить в других местах в платке стыдимся.
216
Батюшка, как правило, никого не ругал, а толь-
ко очень поучительно и от доброго сердца наставлял
людей. На протяжении десяти лет я много подоб-
ных случаев видела, сама поучалась и поражалась
батюшкиной корректности. Никогда никому он гру-
бого слова не сказал, но только сердечно и с любо-
вью. Его слова запечатлевались в сердцах людей.
Еще хочу рассказать. Сейчас многие задают-
ся вопросом, когда будет мир на планете, и прочее.
Спрашивали об этом и у отца Николая. При мне ему
задал этот вопрос один священник, который при-
ехал с женщинами из прихода. «О каком мире вы
печетесь? — в ответ спросил отец Николай. — Ты
не пьешь?» — «Нет, батюшка». — «Не куришь?» —
«Нет». Батюшка пальчиком погрозил и говорит:
«А вот женщины-то тебя окружают, да». Тот голо-
ву наклонил. «О каком же ты мире печешься? Пе-
кись о своем мире душевном, вот и в мире будет по-
рядок». Таков был ответ старца.
Моему сыну Саше отец Николай сказал, чтобы
он после учебы в школе учился и учился за послуша-
ние — ибо так Господь благословил. А старшей до-
чери не велел больше учиться. Она детей растит.
Как-то мы приехали с вопросом, куда нам ходить
молиться: в нашу Казанскую церковь или в Свято-
горский монастырь. А келейница, которая нико-
го не пускала, выслушала наш вопрос и говорит
от себя: «Незачем по монастырям болтаться, надо
в церковь ходить!» Тогда Саша мой через щель забо-
ра (он уже был заменен на высокий) попросил: «Вы
сходите да у батюшки-то узнайте». Пошла. Долго
ее не было, но, наконец, вернулась, да только вся
расстроенная: «Батюшка сказал, что Господь тебя
217
Могилка батюшки
в монастырь послал, чтобы там тебя учили и гото-
вили». И только мы приехали назад, в Пушкинские
Горы, как навстречу идет игумен монастыря и спра-
шивает у Саши: «Не хочешь петь у нас?» С тех пор
Саша при монастыре занимается...
До этих келейниц батюшка здесь отчитывал.
Много приезжало людей, занимающихся экстрасен-
сорикой. Батюшка выносил им икону, но они не мог-
ли к ней даже приложиться. Их не пускала нечистая
сила. Лишь когда они каялись в этом своем грехе,
тогда уже могли приложиться. И таких набрался
чуть ли не весь храм.
Батюшка был наполнен такой благодатью, радо-
стью, что не ходил, а летал. Казалось, даже птицы,
глядя на него, улыбаются. И птиц было столько!..
Сам отец Николай был очень чистым душой. Ког-
да он лежал в гробу, все благоухало. Руки его были
словно живые. Мы их сразу узнали.
И по кончине он помогает всем. Вернувшись с по-
хорон, мы получили сразу путевку в санаторий для
Саши. Это было близко, в Черёхе, поэтому и на де-
вять дней, и на сорок мы приезжали к могилке. На-
роду было тогда — не счесть! Мы просто чудом ока-
зались в лодке: нас взял старичок с Белова. Радуга
тогда стояла всю дорогу, пока плыли. То кверху под-
нимется брызгами, то снова упадет...
&лена (^Турчина,
(Интервью, май 2003 года)
(^Жой муж познакомился с отцом Николаем
через неделю после того, как нашей дочери Маргари-
те поставили страшный диагноз — лейкоз. Ей было
219
тогда десять лет. Муж отправился на остров Зали-
та один, без нас. Я в это время была в Москве с доч-
кой, которая умирала. Батюшка взял у моего мужа
фотографию дочери и велел неустанно молиться.
«Особенно, — сказал он, — должна молиться мать.
И я стала молиться. Фотография самого отца Ни-
колая стояла около моей дочери в изголовье. Пять
раз она буквально умирала у меня на руках. В кон-
це концов нам сказали, что она не выживет вообще.
Но я верила, я знала, что отец Николай заступит-
ся за нас...
Никогда в жизни до этого я не обращалась
к Церкви. По профессии я журналист, работа-
ла на телевидении. Меня привело к Богу только
это несчастье. Видно, Господь по Своей милости
дал нам такое испытание, чтобы вернуть нас к Себе.
Я не переставала плакать и горячо, сердечно моли-
лась. В реанимации около дочери всегда стояла фо-
тография батюшки.
Через девять месяцев, когда мы встали немного
на ноги, то перед облучением отпросились у врачей
на четыре дня поехать к отцу Николаю. Врачи от-
пустили под мою ответственность, и мы с дочерью
и мужем отправились на остров. Маргарита была со-
всем без сил, кровь у нее не сворачивалась, не было
ни волос, ни ресниц...
Тем не менее мы добрались до острова. Однако
и здесь нас ждало испытание: около домика оказа-
лась огромная толпа таких же страждущих. Среди
них много детей, больных. Мы с горечью поняли, что
вряд ли попадем. Да и на дверях висело объявление,
будто батюшка не принимает даже записочек. Охран-
ник сказал, что отцу Николаю очень плохо, что он
220
Благословляя, батюшка помазывал всегда
иерусалимским маслицем
очень страдает и, когда его переодевают, очень кри-
чит от боли. Это было за две недели до его смерти...
Я вся в слезах подошла к воротам, прижалась
лбом и начала молча, про себя, молить: «Батюшка
Николай! Спаси, спаси! — дитё мое умирает!» Так
я молилась и рыдала...
И вот что произошло. Через какое-то время от-
крылись ворота и выходит кот. Подходит он прямо
к моей дочери, и та начинает с ним играть. Мы с му-
жем приходим в ужас: ведь у нее кровь не сворачи-
вается! Кот действительно царапает дочку... Мы це-
пенеем и ждем самое страшное. А кровь... покапала
и перестала.
И я вдруг поняла: сейчас что-то произойдет.
И вышла монашка. Она начала на нас с мужем кри-
чать, чтобы мы уходили. Муж вступил с ней в пе-
репалку и сказал, что мы приехали очень издалека,
что у нас умирающий ребенок и мы просто не зна-
ем, что нам делать, и просим пустить к батюшке. Мы
не знаем, выдержит ли дочка облучение или нет. Мо-
нашка опять в крик и начала совестить, зачем, мол,
тут понаехали всякие. Потом поинтересовалась, кто
я по профессии. Я сказала, что журналист. Монаш-
ка еще пуще разошлась, стала кричать, что все жур-
налисты лгуны и нечего им сюда ездить. Я ответи-
ла, что получила уже свое сполна за все мои грехи
и очень-очень прошу пропустить нас с дочкой, так
как это наша последняя надежда. Больше нам никто
не поможет. Она в конце концов вняла и повела меня
одну к отцу Николаю.
Мы зашли в крохотную комнатку. Батюшка спал.
Монашка разбудила его, и в итоге ей пришлось при-
вести и мою дочку. Дальше было следующее. Дочка
222
подошла к отцу Николаю, взяла его за руку и спро-
сила: «Надо делать облучение или нет?» Батюшка
говорит: «Химию делать не надо». Рита опять: «Ба-
тюшка, не химию, а облучение». Он вновь: «Химию
делать не надо. Исцелится. Она сама исцелится». Мы
вышли.
Долго мы недоумевали, почему он говорил о хи-
мии? Ведь мы всю химию прошли, шесть блоков.
Я все же взяла на себя ответственность, как мать,
и мы сделали облучение. Слава Богу, все прошло
«на ура», без осложнений. Но мы продолжали об-
суждать, зачем батюшка сказал о химии. Ведь он ни-
чего спроста не говорил. Вскоре все стало ясным.
Через несколько дней вдруг собрался совет профес-
соров и объявил нам: «Будем делать вам еще одну
химию». Тут-то мы и начали понимать слова отца
Николая, и первое, о чем я их спросила: «Вы уве-
рены, что дочка выдержит эту химию, что останет-
ся живой?» И все сказали: «Нет». Тогда я отказа-
лась. Посовещавшись с мужем и помолившись, мы
решили, что отец Николай говорит именно об этой
ситуации. И — слава Богу! — год прошел благопо-
лучно. Как вы сами видите: у девочки уже и волоси-
ки есть, и она бегает веселая, живая... Все благода-
ря батюшке.
Светлана, ^кшненко
(Интервью, 2003 год)
Мы приехали из Прибалтики. У нас была боль-
шая проблема: дочка очень заикалась. Поэтому мы
искали, кто мог бы ей помочь. У каких только врачей
не были! Но ни один не смог ее вылечить. Лишь Го-
223
Часовня Святителя Николая
сподь не оставил нас в нашей беде. Восемь лет назад
мы услышали в случайном разговоре о старце отце
Николае и поехали к нему с дочкой и сыном. Это
был 1995 год. По приезде мы нашли домик, подошли
к батюшке и сразу объяснили ему, что нас так муча-
ет. Отец Николай, выслушав, ударил меня по голо-
ве, а дочке возложил руки на головку и прочитал мо-
224
литву. Второй вопрос у нас был по поводу сына. Он
хотел поступить в класс кадетов и просил на это бла-
гословение. Но батюшка сказал: «Нет. У него другая
судьба». С этим мы уехали домой и почему-то про-
спали там целые сутки...
После приезда жизнь наша пошла абсолютно по-
другому. Дочка незаметно и очень скоро исцели-
лась. Мы даже не могли определить, в какой момент
это произошло. Как говорят, оглянуться не успели,
а проблемы с заиканием у нее уже нет. А вот что ка-
сается сына... Я ослушалась все-таки отца Николая
и повела сына в класс кадетов, где у нас была полная
договоренность о поступлении. Но он не поступил!
Это произвело на меня огромное впечатление,
и я рассказала об этом случае моей приятельни-
це. У нее тоже была большая проблема: она никак
не могла родить из-за постоянных выкидышей. В это
время муж мой собирался ехать работать в Югос-
лавию. Вот мы все и отправились с этими вопроса-
ми к отцу Николаю. Насчет моего мужа батюшка
предупредил, что сейчас он не поедет в Югославию.
А приятельнице моей сказал: «Родишь. Дочку назо-
вешь Серафимой, а сына Иваном».
Приехали мы домой. На другой день прихо-
дит муж с работы и объявляет: «Меня отставили».
А ведь были уже собраны все документы для отъез-
да... А приятельница буквально через год родила
дочку. Назвала она ее в крещении Серафимой.
Третья моя поездка была связана с вопро-
сом о работе. Так как я уже приходила к Богу,
то мне нужно было решить, оставаться ли работать
в театре или уходить. Батюшка ответил: «Ты будешь
еще учиться, а о муже молись, так как у него будет
225
очень большая проблема». Так и произошло. Под
машину моего мужа попал человек. Только молитва-
ми отца Николая все со всеми обошлось благополуч-
но. Я тоже по предсказанию батюшки сейчас учусь
в университете. Сын по его благословению учится
в военной академии.
Мы и в четвертый раз приезжали к отцу Нико-
лаю, но нас к нему уже не пустили, только записку
передали. Вот такая у нас история. А наша любовь
к батюшке просто невыразима.
^/Татьяна Шннокентъе^на (S/анф
педагог из Санкт-Петербурга
(Интервью, 24 июля 2003 года)
@^/оя подруга очень часто ездила к отцу Нико-
лаю по послушанию, я же у него никогда не была —
стеснялась по своей греховности и лени. Думала, что
не стоит ташить к немощному человеку всякую свою
грязь и беспокоить его. Однако, слушая рассказы
подруги, я очень почитала старца.
22 мая 2003 года я так засуетилась, что забы-
ла про память святителя Николая. Легла за дела-
ми очень поздно и почему-то стала все же читать
мысленно тропарь Николаю Угоднику. Так и за-
снула, продолжая читать во сне. Вдруг вижу — ря-
дом со мной стоит отец Николай Гурьянов, добрый-
добрый, весь сияющий. Стоит и слушает, как я читаю.
Во сне я все же осознала, что сплю, и решила заста-
вить себя проснуться. Была глубокая ночь, но я вста-
ла и открыла календарь. Смотрю, а сегодня память
святителя Николая. Тогда я уже осознанно прочла
226
тропарь, но при этом явственно ощущала присут-
ствие и благословение батюшки Николая, хотя фи-
зическими глазами не видела его.
Теперь, когда у меня бывает усталость или уны-
ние, я стараюсь вспомнить это чудесное благосло-
вение — и все проходит.
(Интервью, 25 июля 2003 года)
поехала на Залит лет одиннадцать назад.
Мне надо было разрешить много вопросов, и я гото-
вилась к долгой серьезной беседе. Но когда я уви-
дела батюшку,— какой он немощный, слабенький,
а вокруг так много народа,— то чуть не заплакала
от жалости и решила, что не буду беспокоить старца
своими проблемами. Единственное, о чем я сказала
во время помазания, это то, что у меня очень-очень
болит поясница, словно ее пилят тупой пилой. По-
жаловалась и отошла. Но позже вернулась, и отец
Николай меня похлопал и погладил по спине: «Ма-
тушка! Не болит? » — «Да нет, — говорю, — вроде все
нормально». Когда я приехала домой, то обратила
внимание, что у меня спина больше не болит. Такая
была милость Божия молитвами отца Николая.
(интервью, 17 октября 2007 года)
Схб отце Николае я узнала от Михаила, прихо-
жанина своего храма. Он прекрасно читал и пел, но,
оказывается когда-то очень заикался. Отец Николай
227
Вид на озеро
благословил его читать вслух Псалтирь, после чего
речь совершенно наладилась. А один диакон мне ска-
зал, что к этому старцу можно попасть спокойнее,
чем к остальным. Это было в середине 1990-х годов.
Был такой случай. Моя подруга ездила к отцу
Николаю, и он ей однажды сказал: «Крест с себя
не снимай ». Она подумала, что, может быть, поте-
ряла нательный крестик в поезде. Проверила себя
и ребенка и, убедившись, что все крестики на месте,
удивилась словам старца. И только когда вернулся
из мест заключения ее муж, поняла, что имел в виду
отец Николай. Муж сильно пил, нигде не работал,
а она ждала третьего ребенка. Проблемы были очень
большие, но она с терпением стала нести крест. Все
разрешилось, когда муж сам от нее ушел.
Как-то раз я не выполнила батюшкино благосло-
вение. Я не могла его вместить: мне казалось, что это
выше моей меры. После этого у меня, в связи с невы-
полнением благословения, начались еще более силь-
ные искушения, повлекшие к тому же сильнейшее
расстройство здоровья и потерю работы. Если бы
я выполнила благословение отца Николая, то отде-
лалась бы меньшим злом. Так что я поняла: с благо-
словениями старцев надо быть крайне внимательны-
ми и добросовестными.
В декабре 1999 года мы с моим будущим му-
жем поехали в батюшке попросить благословение
на брак. Ситуация была нелегкая, так как мы оба пе-
ред вступлением в брак были тяжело больными. По-
этому я решила, что без благословения старца за-
муж не пойду.
Батюшка тогда уже практически не принимал.
На калитке висело объявление, чтобы отца Николая
не беспокоили. Келейницы записки не брали. Людей
было человек тридцать, и всем келейницы отказали
во встрече с батюшкой. Я постояла, поплакала, что
по грехам своим не вижу батюшку. Но без благо-
229
Словения, конечно, не могла замуж выйти. Сходи-
ли на кладбище, я опять поплакала. Решили отдать
письмо. Пришли к калитке, поговорили вновь с ке-
лейницей, чтобы хотя письмо отдала. Но опять все
было бесполезно.
А мы, когда приехали на остров, восхищались,
что, несмотря на декабрь, у озера была зеленая тра-
ва и цвела верба. Погода стояла чудесная, играло
солнышко. Мы набрали вербы и передали через ке-
лейницу: «Отдайте, пожалуйста, батюшке. Скажи-
те от нас: Христос воскресе!» И ушли.
А по дороге нам батюшкина соседка говорит:
«Подождите. Сейчас выйдет келейница, вы ей из-
ложите свою просьбу или дайте записочку, и она
все передаст отцу Николаю». Мы ей объясняем, что
с келейницей говорили уже дважды, но все напрас-
но. А соседка опять настойчиво просит не уходить.
И вдруг выходит келейница с иконой Божией Мате-
ри «Всех скорбящих Радость» и говорит нам: «Вас
батюшка благословляет на брак ». А ведь мы ему еще
не излагали своей просьбы! Таким необычным обра-
зом разрешилась наша ситуация.
oPafia <^%ожия (^^ероника
регент московского храма
(Воспоминания, 2006 год)
наше время многим слишком знакомы му-
чительные симптомы нейродермита. N. испытыва-
ла их более 20 лет, практически с самого рождения.
Лечение не помогало, а для регента забинтованные
руки — не слишком большое преимущество. Духов-
230
ник N. отец Александр Куликов (f 2009) предложил
ей ехать на остров.
Конец октября 1994 года. Снег с дождем, общий
ночной вагон, бинты на руках и ногах, которые нуж-
но менять, прибытие в Псков в пять утра, ожида-
ние автобуса на Толбу и, наконец, берег озера, но...
плавсредства никакого.
За три с половиной часа неопределенности и на-
дежды набралась группа человек в десять, среди ко-
торых оказался иерей. Стали молиться, петь акафист
святителю Николаю — и вскоре подошел паром.
Так целой группой и прибыли мы к знаменито-
му теперь домику с валунами у калитки. Во двори-
ке вся земля усыпана листьями каштанов, выращен-
ных отцом Николаем.
Вот вышел батюшка. То ли общее волнение и на-
пряжение передалось ему, то ли это был какой-то
знак, но из батюшкиных рук упал ключик и исчез в во-
рохе листьев. Ах! Все, стараясь не слишком нарушать
чинность, присущую моменту, принялись шарить ру-
ками по земле. Мы — тоже, и безрезультатно.
Ключик нашел приезжий иерей. Так тому и надо
было быть! Он пошел к батюшке первым, потом
по очереди все остальные. При нашем приближе-
нии батюшка спел «си-соль-ре-соль» и заулыбал-
ся. Потом говорит: «Руки болят? У меня тоже рука
болит»,— и показывает забинтованную руку. По-
том поговорил с нами, посоветовал кое-что и зато-
ропил к отъезду. Говорим: «Батюшка, а как же кожа,
руки, ноги?..» Он ответил: «Это-то пройдет, а бо-
леть — будешь».
Вышли за калитку — ноги у N., которые в коле-
нях до конца не разгибались, легко выпрямились.
231
С тех пор болезнь, по батюшкиной молитве, в том
виде больше не возвращалась.
Память о батюшке бережем и ждем с надеждой
его прославления!
<&лена (^Козьминична Солоухина
(Воспоминания, 2008 год)
Не знаю, добавят ли мои строки что-либо но-
вое к вышедшим в разных сборниках воспоминани-
ям о приснопамятном старце. Сначала — небольшая
предыстория. Так случилось, что Псковская земля
стала для меня особо значимым местом. В первый
раз я побывала там с девятилетним сыном в кон-
це 1980-х годов. Это была незабываемая поездка.
В то время о Боге у меня еще были довольно смутные
представления, но посещения древних храмов и мо-
настырей Пскова, поездка в Печоры, да и чудесная
погода настраивали на светлый, возвышенный лад.
И именно в Пскове я вдруг вспомнила, что мой сын
до сей поры не крещен. Осознав всю глубину этого,
я не стала более откладывать и решила покрестить
его тут же, в Пскове. Таинство крещения состоялось
в полюбившемся нам Троицком соборе Псковского
кремля (мы жили как раз напротив, на другом бере-
гу реки Великой, в гостинице).
Из Пскова нас повезли на остров Белова (бывший
Верхний), расположенный рядом с островом Залита,
известным благодаря старцу Николаю Гурьянову.
Но тогда я еще ничего не знала о батюшке. Неделю
мы прожили на турбазе. Гуляли, купались, собирали
цветы, наслаждались красотами природы — и не по-
дозревали, что после Сашиного крещения нас при-
232

Икона преподобного Досифея Верхнеостровского
на острове Белова (б. Верхний)
ютил у себя преподобный Досифей Верхнеостров-
ский, в чей день памяти как раз и родился мой сын.
Узнала я об этом много позже...
Первая моя поездка к отцу Николаю состоялась
в середине 90-х годов. В это время я уже посещала
церковные службы, исповедовалась и причащалась.
Узнав в Москве о старце, мы с подругой решили по-
ехать и расспросить батюшку каждая о своем набо-
левшем. Тогда еще в определенные дни можно было
сесть на катерок «Зарю», курсировавший от Пскова
до обоих островов. И так мы ранним сентябрьским
утром прибыли на Залит и направились с небольшой
группкой паломников к зеленому домику. Батюшка
вышел во двор, с каждым поговорил и помазал всех
освященным маслицем. Казалось бы, ничего особен-
ного. Но от него исходила такая благодать, что меня
пронзило ощущение настоящего чуда: я веду беседу
с живым святым! Поражали простота и скромность
старца. А его ласковый взгляд и тихий, проникаю-
щий прямо в душу голос излучали любовь букваль-
но ко всем, и даже ко мне, наломавшей столько дров
за свою жизнь!
Забегая вперед, скажу, что отец Николай вообще
отличался, на мой взгляд, необыкновенной деликат-
ностью и интеллигентностью. Сейчас эти качества
уже реликт. Я ни разу не видела его в раздраженном
состоянии даже в те сложные времена, когда к нему
покатили автобусы с самым разным людом.
А в ту первую памятную поездку мы с подругой
смогли побеседовать с батюшкой аж дважды. Ког-
да мы, окрыленные, полные впечатлений, уже воз-
вращались, то встретили на пути к причалу настоя-
тельницу Толгского монастыря игумению Варвару
234
Досифеева горка на острове Белова
Фото Г. Романовой. 2005 год
с юной послушницей, которые привезли отцу Нико-
лаю коробки с маслом. Они попросили нас помочь
донести тяжелый груз — и вот, о чудо! — мы сно-
ва видим необыкновенного батюшку и сидим вме-
сте на скамеечке возле его домика, слушая его бе-
седу с матушкой Варварой и дерзая опять задавать
вопросы. А он терпеливо нас выслушивает и отвеча-
ет... Путь назад был сказочно легким и удачным (да
и сейчас, когда батюшки нет с нами, его молитвами
Господь всегда посылает помощь и добрых людей
во время поездок на остров).
Через несколько лет, в один из моих приездов,
я вновь сподобилась вести с батюшкой очень со-
кровенный разговор, жизненно важный для меня
и близких. До сих пор помню его утешительные сло-
ва и слышу тихий, проникновенный голос. Батюш-
ка тогда, в наитяжелейших для нас обстоятельствах,
сильно укрепил и обнадежил меня.
Когда отец Николай в августе 2002 года по-
чил в Бозе, я не смогла вырваться из Москвы, как
не могла и примириться с тем, что батюшки с нами
уже нет... У его могилки я оказалась только осе-
нью, накануне дня памяти преподобного Досифея,
которого старец очень почитал. В этот день в Пско-
ве неожиданно повалил снег, да такой, что город по-
тонул в сугробах. Когда я ехала по озеру, то не было
видно ни зги. Меня чудом прихватили с собой на мо-
торке некие отец с сыном: больше никто не решился
плыть в такую непогоду. Да и они, конечно же, пожа-
лели уже в пути, что поддались на уговоры «ненор-
мальной тетки » с букетом белых хризантем. От этой
поездки сохранилась фотография, на которой я стою
у засыпанной снегом батюшкиной могилки.
236
На могилке батюшки. Октябрь 2002 года
Незримая помощь отца Николая ощущается
и после его кончины очень даже зримо. Так, на-
пример, сразу по приезде мне дали на моей рабо-
те в издательстве милую помощницу, которая, как
оказалось, уже много лет ездит на остров Белова,
о котором я упоминала. Она хорошо знала отца Сер-
гия, который восстанавливает храм Петра и Павла
на Белове, где под спудом почивают мощи препо-
добного Досифея Верхнеостровского. Благодаря
этой помощнице и ее подруге я через много лет
вновь оказалась на этом острове, который, кстати,
совсем не похож на соседний остров Залита. И те-
перь я, конечно же молитвами незабвенного батюш-
ки Николая, при первой же возможности стараюсь
вырваться на несколько деньков к дорогому теперь
и для меня отцу Сергию на Белов, с обязательным
посещением могилки и домика-кельи старца Нико-
лая на Залите. Батюшка не только «передал » меня
«под крылышко» замечательного священника и по-
слал близких по духу людей, но еще и устроил так,
что я имею возможность часто бывать на месте под-
вигов самого старца и поклониться ему с великой
благодарностью.

На шмуцтитуле использован рисунок С. В. Егоровой
(^1онахиня оРафаила
помощница протоиерея Николая Гурьянова по храму —
певчая, иконописец и реставратор
Аще кто хогцет по Мнеити, да
отвержется себе и возмет крест
свой и по Мне грядет.
Матф. 16, 24
ранней юности, когда я направлялся
на вечернюю встречу с друзьями, у гумна с пше-
ничным зерном я увидел сидящего Господа наше-
го Иисуса Христа... И Он мне сказал: “Никогда
не ходи на гуляния!” Это поведал мне в свое вре-
мя батюшка протоиерей Николай, на послушание
к которому Господь привел меня более двадцати лет
назад, по благословению игумении Пюхтицкого мо-
настыря Варвары.
Батюшка был избран Богом с малых лет, когда
уже прислуживал в алтаре и пел на клиросе храма
святого Архистратига Божия Михаила. С тех пор
возлюбил он Крест Христов и этой любовью, как
святыней, делился с друзьями. Будучи отроком, де-
лал крестики эстонским мальчикам-лютеранам, на-
* Впервые опубликовано в книге-альбоме: Не прощай,
а здравствуй: Воспоминания о старце Николае Гурьянове/
Сост. Е. А. Смирновой. — М.: Православная педагогика, 2003.
241
Отец Николай с протоиереем Леонидом Грилихесом
и монахиней Рафаилой на крестном ходе
девал на них и учил ограждаться крестом от воз-
действия злых сил. Однажды, по рассказу батюшки,
один из этих мальчиков пришел домой и услышал
от матери: «Виктор! Виктор! Что это ты крест на-
дел?! » Мальчик ответил словами своего друга: «Что
ты, мама! Без креста бесы унесут!..»
Все мы, и жители острова, и приезжающие изда-
лека к протоиерею Николаю как к блаженному стар-
цу, мало осознавали, что сподобились встретиться
с одним из редчайших явлений в нынешнем мире —
живым исповедником веры Христовой. Батюшка
вспоминал: «Мне было двадцать лет, когда я был со-
слан на строительство железной дороги в Воркуту.
242
Холод, голод, изнурительный труд... Один из архи-
ереев увидел меня и сказал: “Сорвали цветок и топ-
чут его в грязь”... Всю свою жизнь, с самого детства,
батюшка оплакивал Россию: ее храмы, ее святыни,
царя-мученика, истинных ее сынов и дочерей — Бо-
жиих архиереев, монахов и монахинь, весь право-
славный русский народ, страдавший и умученный
за исповедание веры. Это были постоянные молит-
венные слезы старца. Даже когда батюшка, казалось,
мирно беседовал, в его глазах стояла скорбь.
Показывая мне сохранившуюся фотографию ве-
ликолепного внутреннего убранства Храма Христа
Спасителя, батюшка говорил: «Весь мир скорбит
о разрушении этого храма ».
И какая милость Божия! Господь сподобил ба-
тюшку дожить до прославления всех новомучеников
и исповедников Российских и сорадоваться с ними.
Также радовался он о восстановлении Храма
Христа Спасителя. Ныне и мы поклоняемся чудному
образу этого храма, увековеченному на иконе ново-
мучеников и исповедников, поклоняемся и всем этим
носителям Креста Христова и исполнителям Его за-
поведей, молясь им в Храме Христа Спасителя.
Отец Николай был и есть благоговейный молит-
венник, истовый служитель Таин Христовых, кото-
рому открывалась воля Божия о каждом человеке.
Он очень любил людей! Любил всех, кого ему
посылал Господь, и говорил: «Мы должны любить
всех. Ведь мы все произошли от одного человека,
все — от Адама ». Для батюшки не было националь-
ных различий. Наоборот, он хотел услышать род-
ную речь любого человека и радовался каждому.
Однажды в жаркий июльский день к отцу Николаю
243
Отец Николай с игумениями Варварой и Георгией и другими
духовными чадами. Крайняя слева стоит монахиня Рафаила
приехали гости из Эфиопии, архимандрит и диакон.
Они были очень тепло встречены батюшкой, кото-
рый показал им весь остров. Смуглый африканский
авва сразу доверчиво взялся за руку батюшки и так
все время ходил. Потом он с благоговейным трепе-
том сказал о батюшке: «Старый Иерусалим...»
А как отец Николай любил и жалел местных остро-
витян, как молился обо всех простых рыбаках и рыбач-
ках! Как ценил их труд и переживал о спасении их душ!
Даже в проповеди, бывало, скажет: «Какие вы счастли-
вые! Ведь наш остров — как букет цветов в серебряном
стакане». Весь животный и растительный мир острова
батюшка с любовью опекал, оберегал, лечил.
Талабские острова стали его священническим
крестом. Протоиерей Николай был человеком с обо-
244
стренным чувством пастырского долга, человеком
кристально честным, правдивым, исполнительным
до самопожертвования. В любое время года, в любой
час дня и ночи, в любую непогоду, при любом само-
чувствии он был готов служить ближним — было ли
это срочное вечернее венчание накануне поста, или
ночное напутствование Святыми Дарами уходящей
в иной мир души, или неожиданное крещение моло-
дого человека. Все он воспринимал как ниспослан-
ное Свыше от Божией десницы и работал Господу
как верный евангельский раб.
Будучи истинным сыном Православной Церк-
ви, батюшка относился ко всем церковным кано-
нам, установлениям, к святому храму благоговей-
но, со страхом Божиим. Он всегда повторял: «Кому
Церковь не мать, тому Бог не Отец!» Протоиерей
Николай Гурьянов постоянно радел о чести Церк-
ви — Невесты Христовой, ограждал ее от мира, его
бушующих волн, земных страстей, и бережно вел
вверенный ему церковный корабль.
На своем жизненном пути батюшка повстречал
огромное множество людей: и грешных и высокоду-
ховных, и именитых и простых тружеников, и уче-
ных и простецов, юродствующих во Христе. И всех
он называл: «Драгоценные мои!» Наш незабвенный
батюшка не только ясно осознавал, сколь дорогой
ценой искуплены души людей, но и на самом деле ви-
дел эти души: одни — как сияющий бриллиант, дру-
гие — как проникновенный сапфир, иные — как ог-
ненный рубин или таинственный изумруд... Сказано
ведь, что любая душа для Господа дороже всего зем-
ного шара. Отец Николай со смирением благоговел
перед любимым творением Божиим.
245
Батюшка на смертном одре.
Последнее целование владыки Евсевия
А ведь при этом как трудно ему было со всеми
нами,— выросшими на пепелище православной веры
и только недавно прозревшими и вставшими на путь
Христов, на путь креста... И это тоже был его крест,
порой невероятно тяжелый, — крест человека и па-
стыря, родившегося в 1909 году, когда в России был
расцвет Православия. Ему, при почти полном оску-
246
дении духовных наставников, пришлось стать учи-
телем веры для множества новых священников и мо-
нахов, для тысяч мирян, и не только в России. Всех
их надо было направить, каждого — на его непо-
вторимый путь ко Христу. Здесь помогал дар про-
зорливости, ниспосланный батюшке за истинное
смирение и непрестанную молитву. Протоиерей Ни-
колай нес нелегкий крест пророка. Всякий ли смо-
жет его понести?!
Как соучаствовал батюшка в каждой жизни, как
ограждал всех от ошибок и обольщений, как сопере-
живал искалеченным душам и с какой любовью по-
могал им восстановить образ Божий!
Поэтому, когда слетелись его любящие чада
проводить своего духовного отца в последний путь,
то подумалось: «Батюшка! Какие у тебя прекрасные
дети!» А сколько еще более прекрасных, достой-
но несущих свои многотрудные кресты, мысленно
и сердечно соучаствовали издалека в этом воистину
дивном торжестве Отдания Преображения Господ-
ня”, сколько их молилось о драгоценнейшем, люби-
мом пастыре, душу свою положившем за Церковь
Христову, за Крест Христов, за евангельскую запо-
ведь о любви ко Господу и ближним своим!
Очень почитаемый блаженным старцем Никола-
ем святитель Игнатий (Брянчанинов), которому были
открыты многие тайны Божии, утверждал: «Крест
Христов возносит от земли распятого на нем уче-
* Похороны отца Николая состоялись 26 августа 2002 года —
на Отдание праздника Преображения Господня, празднование
«Семистрельной » и «Страстной » икон Божией Матери, память
святителя Тихона Задонского и преподобного Максима Испо-
ведника.
247
ника Христова. Ученик Христов, распятый на кресте
своем, мудрствует горняя, умом и сердцем житель-
ствует на Небе и созерцает таинства Духа во Хри-
сте Иисусе, Господе нашем». Все это в полной мере
можно отнести к нашему батюшке — праведному
протоиерею Николаю Гурьянову.
{Валентина (^Микюлаевна (<р€оско$а
помощница протоиерея Николая Гурьянова в храме
(Интервью, 16 августа 2008 года)
батюшкой Николаем мы очень тесно обща-
лись, так как я помогала ему много лет по делам хра-
ма. По его просьбам я даже принимала у себя дома
и владыку Евсевия, и батюшек разных, и матушек
игумений.
У меня муж капитаном на судне работал, и пото-
му нам в дом телефон провели. Батюшка всегда поль-
зовался этим телефоном для нужд церкви. Также
я не раз звала его, когда ему звонила матушка Геор-
гия из Иерусалима, или даже кто-нибудь из Амери-
ки. Когда пюхтицкой матушке Варваре делал опе-
рацию, батюшка ее благословил и по телефону ей
стишки очень хорошие читал.
Он любил читать людям стишки и даже исполнять
их под музыку. Придешь к нему по делу, а он, быва-
ло, уговаривает: «Ну, посиди, ну, посиди. Я стиш-
ки почитаю и на фисгармонии поиграю». Такой хо-
роший он был, что нет слов. Только стишков я уже
не помню.
Не ведали мы, что батюшка все знал наперед о на-
шем будущем. Зато хорошо знали, что молитва его
248
очень сильная. Как-то раз у меня стала болеть спи-
на, и я поехала ее проверить. Врачи нашли огромный
камень в почке и приговорили к срочной операции.
Вернулась я на остров, иду по дороге и горько пла-
чу. А навстречу мне батюшка. «Ну, что случилось-
то?» — спрашивает. Я со слезами рассказала. Он сра-
зу благословил меня на эту операцию и обещал особо
помолиться. И действительно помолился. Я выжи-
ла просто чудом. По словам врачей, операция была
очень рискованная: камень оказался острым и от лю-
бого движения грозил прободением лоханки. Но все
пошло как по маслу и кончилось удачно. Такая до-
ходчивая была батюшкина молитва.
Даже больше того! Сразу же после этой операции
батюшка попросил меня, еще очень-очень слабень-
кую, принять у себя дома на Николу (наш престоль-
ный праздник) целых сорок человек гостей с влады-
кой Евсевием во главе и устроить праздничный обед.
Как отказать было после всего? Я, конечно, всех их
приняла и угостила. Даже сама все изготовила, пи-
рогов и хлеба напекла. Вот как меня батюшкины бла-
гословение и молитва укрепили!
На Залите раньше почему-то думали, что пло-
хая примета, если священник дорогу тебе перей-
дет. Даже предупреждали, что в этом случае надо
или помолиться, или вернуться, даже если ты уже
собрался ехать продавать рыбу (все тогда езди-
ли со снетком). А при батюшке Николае все ста-
ло наоборот. Я вначале тоже не понимала и пуга-
лась, когда батюшка шутил, увидев меня с кошевкой
(сумкой): «Давай я тебе дорожку перебегу, давай пе-
ребегу!» Но, оказалось, что это он на самом деле
добра желал. Со временем на острове все стали за-
249
Никольский храм. Слева — памятный крест
мечать, что если отец Николай попадется тебе на до-
роге, а лучше даже если ее перейдет, то все у тебя
после этого будет удачно: и рыбку хорошо продашь,
и дела успешно завершатся, и домой благополучно
вернешься. Но мы это поняли не сразу, а в течение
жизни, по опыту.
Батюшка был очень добрый и людей жалел. Здесь
у нас жизнь суровая, поэтому народ трудовой, и нам,
женщинам, чаще приходится заниматься работой,
чем ходить в храм, особенно в страду и путину. Жи-
вем ведь на озере, — то мужья наши уедут рыбачить,
то встречать уже их надо, да и все хозяйство на нас:
и дети, и дом, и огород. Но все равно храм стараемся
не бросать, хотя это и не всегда получается. Однако
отец Николай всех нас островских понимал, так как
250
изнутри хорошо знал нашу жизнь. Мы, бывало, гово-
рили ему при встрече, когда он в церковь шел: «Про-
стите нас, что мы сегодня в церковь не придем». А он
нам: «Ну, ничего, ничего — Господь работку-то лю-
бит. Надо вовремя все делать. Трудитесь, а придет
время — и будете молиться». Все у него с рассужде-
нием было. Так что мы нашего батюшку очень люби-
ли, почитали и сейчас о нем Богу молимся.
Наш владыка Евсевий около храма крест ему па-
мятный поставил и даже сам камень заложил. Ска-
зал: «Отец Николай здесь столько лет верой-правдой
Богу служил! Надо ему обязательно памятник соо-
рудить у этой церкви, напротив алтарного окна».
Много к отцу Николаю народу приезжало: ба-
тюшек отовсюду разных, хороших друзей по жизни.
А уж паломников-то... Он всем помогал, и ему по-
могали. Например, Лариса и Люба — очень большие
люди, образованные, их даже за границей знают,—
так и они во всех житейских нуждах старались по-
мочь батюшке. И двери сами красили, и в храме все,
что нужно, делали с ремонтом, и в его домике полы.
Все любили и его, и мамушку Екатерину..
После смерти мамушки своей отец Николай так
переживал. В тот день, помню, и моя свекровушка
внезапно скончалась. В храме два гроба стояло, и ба-
тюшка двоих отпевал. Никто не бросил его тогда. Ба-
бушки с острова завсегда помогали ему по дому. Да
он в быту совсем нетребовательный был, неприхот-
ливый. А вот в церкви — хороший служитель, рачи-
тельный. Все у него в храме устроено по чину, чи-
стенько, аккуратно. Он вообще старался постоянно
быть в храме, куда-нибудь ездил только на чьи-то
престольные праздники в окрестностях. Сам во все
251
вникал и редко кому доверял. Хотя, конечно, власти
ему не позволяли делать капитальный ремонт церк-
ви, но он как мог держал полный порядок в святом
месте в этих условиях. И все молились перед его ста-
ренькими иконами при свечах, и любили эту самую
простоту.
Это сейчас отец Паисий, батюшкиными молитва-
ми, прекрасный ремонт в нашей церкви сделал и все
так хорошо восстановил. У нас и иконостасы теперь
новые, и служба в новом приделе. Батюшкины ико-
ны реставрируют. Много помогают спонсоры, ду-
ховные чада отца Николая. Мы рады за нашу цер-
ковь, но помним, как любили и батюшкин скромный
храм, и его службу, и его самого.
В последнее время его жизни я, как и другие
из залитских, не вхожа была в его домик. Келейни-
цы были недовольны, что мне звонят для батюшки,
что у меня свои с ним отношения.
Когда отец Николай умер, узнали все, кроме за-
литских прихожан. Я после тревожного звонка по-
шла к домику, но мне Коля-охранник сказал, что,
мол, все в порядке, все тихо. Однако это было уже
не так. Но колокол молчал. Прихожу домой — вновь
звонок, из Эстонии: «Матушка, молитесь!» Зво-
ню в Псковскую епархию, а там все знают и тоже
по звонку из Эстонии, а не из батюшкиной кельи.
В колокол позвонили гораздо позже: когда уже ке-
лейницы, по-видимому, сообщили кому следует, по-
лучили распоряжение и обделали свои дела. После
похорон они с острова в момент съехали. Домик же
себе оставили.
С тех пор многое изменилось на острове. Вслед
за батюшкой ушли из жизни некоторые его прихо-
252
жане, помощники и духовные чада. Но кто остал-
ся, все ходят в храм и к батюшке на могилку. Пом-
ним и любим его. Ведь он крестил, венчал и вел
по жизни здесь не одно у нас поколение. И всех
любил и прощал. Такого, наверное, больше уже
не будет...
(^^настасия (^^асилъе^на (^Кобрина
помощница протоиерея Николая Гурьянова в храме
(Интервью, 16 августа 2008 года)
О^атюшке Николаю я стала помогать в храме
очень давно. Он мне как родной. Душевный такой
был!.. Сядет с тобой и все тебе расскажет. Настав-
лял всегда на путь правильный, Божий путь.
Батюшка наш очень хотел пересилить зло. Он нас
к добру звал: чтобы жили все дружно, по-хорошему,
чтобы водку не пили. А когда не было этого, то стра-
дал. Он молился за нас, советы давал и всегда пред-
упреждал, когда что не так. Помню, как просил
одного парня, который собрался на остров Белов:
«Человече, не спеши! У тебя смерть-то впереди,
а гроб-то позади...» А тот все равно поплыл на лод-
ке по озеру, да там и утонул.
Часто батюшка читал стихи. Запомнила такой:
Живи, пока живется,
О смерти же думай каждый час.
Поплачь, когда придется,
А повеселись — иногда.
Батюшка скромный такой был, смиренный. А кто
говорит, что он любил юмор, то и это тоже правда.
Бывало, скажет кому-нибудь: «Ты эту одежку-то
253
Батюшка у своего старого заборчика
не сноси — мне оставь!» А тот смеется: «Хорошо,
батюшка, все по тебе будет». Подрясничек у самого
батюшки всегда старенький был, скромненький, по-
трепанный. Хотя ему очень многие паломники, осо-
бенно в последние годы, привозили новую одеж-
ду, материю для церкви — но куда это келейницы
дели? В храме ничего из этого нет. Кто дарил, зна-
ет об этом...
Конечно, батюшка обо всем ведал, но молчал.
Молчал, так как не хотел ничего возбуждать. Лю-
бил мир, старался, чтобы не ссорились.
Добрый был он. Мы для него как дети. При-
дем, бывало, к нему в храм на благословение. Он
конфетку вынесет, разломит на всех — и прямо
в рот и положит. Мы просим: «Батюшка, маловато.
А еще?» — «Хватит-хватит, на другой раз оставь-
те»,— и улыбается.
254
Отец Николай всегда был окружен народом
Батюшка был большой труженик. Он ведь
и службу один служил, и храм сам обихаживал,
и просфоры старался сам печь. Но мы тоже ему по-
могали. Ведь к каждой службе церковь надо было
приготовить. Особенно же к большим праздникам,
когда очень много собиралось народу Божиего. Вот
мы и коврики все чистили, и паникадила, иконы на-
мывали, подсвечники, лампадки меняли, аналойни-
ки стирали...
Батюшка любил нашу церковь. Он в храм, если
на неделе не было службы, всегда ходил молиться
один. Закроет дверь и внутри молится, долго так мо-
лится, в алтаре... Исповедовать он старался только
вне службы: вечером или рано утром, до литургии.
Народ приходил в восемь, и он до девяти часов ис-
поведовал, грехи отпускал. Потом — только служ-
ба! А после — еще панихида, молебны, люди с во-
просами... И все это он исполнял один, даже когда
уже был старенький.
Паломников к нему было! О-о-ой!.. Летом на ка-
терах, зимой на машинах по льду приезжали, и все
издалека. Батюшка, когда был уже старенький
и больной, все равно выходил помазывать и благо-
словлять. И молился потом за всех — и кто здесь
с ним, и кто приезжал, и о ком просили.
А потом его заперли. Крепко. Он же все это тер-
пел. Чувствовал, что пора ему уже уходить «туда ».
Мне 78 лет. Я в храме при батюшке очень-давно
давно. Много было пережито скорбей, но отец Ни-
колай мне во всем помогал. Я только молитв его про-
сила. Пойдешь к нему — он всегда утешит. И исце-
лил меня тоже. Ведь вот в таком возрасте, а я все же
и сейчас помогаю в церкви. Он сам меня наставил
256
на это. Сказал: «Из церкви не уходи. Я тебя благо-
словил, я тебя исцелил — помни это!»
А потом (везде об этом знают) перестали пускать
к нему всех, кто долго при нем был: и помощниц
с острова, которых он так любил, и даже батюшек —
друзей его давних. И в церковь его не пускали. А он
хотел, просил, — все здесь это слышали.
Нам же оставалось только скорбеть. Придешь,
бывало, к заборчику, встанешь на коленки и про-
сишь: «Батюшка, помоги мне!» И помогал.
Батюшкино тело келейницы хотели увезти,
но наши залитские все встали у ворот. И еще та-
кой страшный туман лег: ни зги не видно! Да, боль-
шие дела были тогда. Многим есть что вспомнить —
и здешним, и приезжим...
Келейницы же эти сразу скрылись с острова,
а мы, залитские, как в храм ходили, так и ходим Богу
молиться и церкви помогать. Ведь здесь все связано
с батюшкой Николаем. Всю жизнь прожили рядом
с ним и мы, и родители наши, и внуки его застали.
А он с нами остался здесь.
(Валентина ^Ьлексее^на (^lucapefia
помощница протоиерея Николая Гурьянова
(Интервью, 2003 год)
£2р^аш род живет на острове с давних вре-
мен. В 1936 году дедушка был выслан коммуниста-
ми в Старую Руссу. Он делал лодку, и его посчитали
кулаком. А у моего отца нас тогда уже было пятеро,
всех надо кормить. Приехали в Старую Руссу, там
дали нам дом, где мы прожили девять лет. А здесь
257
мама оставила дом своим сестрам. Вернулись мы
на Залит во время войны, в 1942 году.
Когда у нас прятались наши партизаны-развед-
чики, то предупредили, чтобы мы уходили с остро-
ва, так как появились немцы. Пришлось уплы-
вать. Неделю мы жили под открытым небом, а потом
в землянке. Когда немца выгнали с острова, мы вер-
нулись на Залит. А немец еще в Пскове оставался.
Во время войны здесь, на острове, все было сожже-
но. Немцы сожгли.
До батюшки Николая в нашем храме служил отец
Иоанн. Когда уже он состарился, то уехал в Псков
на покой, а нам прислали нового священника, по-
моложе. Это и был отец Николай. Вначале батюш-
ка прибыл на остров, чтобы осмотреть его. А потом
уже староста храма Маня Лебедева его привезла.
Это было на Покров, в 1958 году. Он приехал со сво-
ей мамой, Екатериной.
Мамушка его была добрейший человек. Когда ее
супруг Алексей умер, она осталась с четырьмя сы-
новьями. Коля был самый маленький и серьезный.
С детьми он не играл, с девочками не разговаривал.
С шести лет ходил только в храм. Маме было очень
тяжело, но она радовалась, что хоть один к Богу
тянется. «Тебя Колюшка досмотрит»,— говари-
вал ей муж. И правда, именно он ее досмотрел. Бра-
тья погибли в войну (могилку одного из них нашли
на Пискаревском кладбище в Ленинграде). Мамуш-
ка от перенесенных скорбей очень болела: пальцы
на ее ногах все были перекорежены от нервных по-
трясений.
Когда батюшка приехал на остров, у него тоже
были совершенно разбиты ноги после лагерей. (Он
258
и потом обычно в ка-
лошах ходил, в шер-
стяных носках, а зи-
мой — в валенках; его
все время разували,
обували.) Однако хотя
он и ходил с палочкой,
но был очень симпа-
тичный, черненький —
прямо красавец!
Отец Николай лю-
бил повторять: «Где
просто, там ангелов
со сто, а где мудрено,
там ни одного». Вот
и в их с мамой доми-
ке было очень скром-
но. Хозяйство совсем
маленькое: в комнате
Протоиерей Николай
со своей мамушкой
Екатериной Семеновной
стояли всего два столика и сундук, которые они при-
везли, да фисгармония. Помню еще умывальник (ста-
рый, из красной меди), самовар, чайничек.
Батюшка, как приехал, печку перенес в сени,
сделал баньку и сарай. Не все, конечно, сам,— ведь
ходил-то с палочкой. Просил Тимофея. Потом ему
стали привозить что-нибудь знакомые, чада. Инте-
ресно бывало их послушать...
По приезде батюшка сразу стал цветы разво-
дить, сад рассаживать. Ведь на острове после вой-
ны все было голо — ни единого кусточка, никакой
зелени, не то что цветов. А он их ой как любил! Цве-
ты ему возили и из Тарту, и из Вильнюса, отовсюду.
У него столько их было! Море цветов. Ребятишкам
259
Голуби у домика отца Николая. Фото Г. Романовой
надо в школу идти, так они все перед первым сентя-
бря к батюшке шли за цветами. Деревья из семечка
сажал... Теперь-то, конечно, остров весь зеленый.
А начал все он, батюшка.
Поливал все тоже сам, хоть и с больными нога-
ми. Раньше никаких колонок не было, так он с озера
воду носил, а это совсем не близко. Очень трудолю-
бивый был и нас тому же учил. Идет, бывало, мимо
и говорит: «Валентинушка! Твои яблоньки тоже
пить хотят, надо за водой идти». И вот мы и носи-
ли втроем: батюшка, я и Гудкова Маня. Часов до че-
тырех утра носили, поливали. Батюшка говорил, что
все яблоньки, все деревья — общие для всех.
Сначала отец Николай жил с мамушкой. Он очень
любил ее. Когда схоронил, сорок дней плакал не пе-
реставая. Потом ему дали в помощь алтарницу Ана-
стасию из сторожки. Мамушка еще при жизни про-
сила ее присмотреть за отцом Николаем, и та потом
двадцать восемь лет ему верой-правдой помогала.
Она тоже была болезненная, еле ходила, однако
очень заботливо, с любовью ухаживала за батюш-
кой, Царствие ей Небесное. Помню еще, как они хо-
рошо пели вдвоем «Архангельский глас».
Батюшка Николай практически никогда не уез-
жал в отпуск, потому что у него не было смены.
Любил он молиться и в храме бывать. Он молился
и по ночам, особенно когда к нему народ валом по-
валил. Проповеди очень хорошие читал.
Мы быстро привыкли к батюшке, как к родному.
Однако сначала отца Николая на острове не совсем
понимали. Батюшка прослыл юродивым, — очень уж
добрый был. Батюшка принимал всех сердечно, хотя
мог и юродствовать при этом, подшучивать. Но его
261
шутки надо было понимать. Вскоре здесь осознали,
что он за человек.
Батюшка часто своей молитвой исцелял. Мно-
гие приезжали к нему больные, а уезжали здоро-
вые. Однажды я заболела, меня решили опериро-
вать. Батюшка велел причаститься, и я причастилась.
А когда я уже села в машину, чтобы ехать в боль-
ницу, он вдруг сказал: «Валентинушка! Завтра бу-
дешь дома». Я удивилась: «Но у меня же во вторник
операция!» А было воскресенье. В понедельник меня
стали обследовать и нашли, что операции я не подле-
жу. А то еще, бывало, как придешь к нему, батюшка
говорит своему котику: «Липушка, а ну полечи Ва-
лентинушку, а ну полечи!» И тот сразу на плечо как
вскочит и ну кусать платок на голове (у меня голова
болит), а потом начнет и руки покусывать. Батюш-
ка говорил: «Это доктор у меня».
А еще он мог предсказывать людям. Когда об этом
узнали, к батюшке повалил народ отовсюду. Порой
приезжало сто пятьдесят паломников в день. Каж-
дый спрашивает о чем-нибудь, но не каждый, однако,
выполняет наказ. А это нельзя. Вот как-то приехали
к нему женщины. Батюшка говорит одной: «Как ро-
дится у тебя мальчик, назови, как меня,— Колюш-
кой ». Но она назвала по-другому. Этот мальчик стал
глухонемой. Кстати, чаще всего он почему-то благо-
словлял новорожденных называть Серафимами.
Помню еще случай с Антониной. Приходит как-
то она к батюшке и говорит: «Поеду-ка я в Канда-
лакшу, проведаю сыновей (они у нее оба померли
молодыми)». А он ей: «Антонина, не езди». — «Ба-
тюшка, ну в последний раз!» — «Антонина, не езди!»
Она же не послушала и поехала. Была зима. Ког-
262
Так всегда провожали отца Николая из храма после службы.
(Валентина Писарева поддерживает батюшку за правую руку)
да же вернулась, ехала в машине на горку, с ней
стало плохо. Успела только сказать: «Слава Богу,
на свою земельку приехала...» Батюшка хотел при-
частить, прибежал — а она уже померла... А была
такая проворная, помогала ему всегда...
Я старалась его слушать, но, по правде, не всегда:
привыкла к нему и считала за своего, за родного. Ду-
мала, что можно не только не слушать, но даже и са-
мой советовать. А потом, конечно, жалела, так как
что-нибудь не выходило по-моему. Батюшка же го-
ворил при этом: «Вот видишь, Валентинушка,— ни-
когда не спорь со священником!»
Отец Николай часто ходил ко мне домой. Бывало,
что и в храм, и из храма мы вместе шли. Батюшка го-
263
ворил: «Ты мне как родная ». У меня столько было ба-
тюшкиных фотографий! Жаль, что пораздавала. На-
роду ведь много приезжает, и каждого надо утешить.
Батюшка даже укорял: «Ты зачем такую благодать
раздаешь? » А я хотела людей порадовать. Очень он
любил и всех моих ребятишек, наказывал мне догля-
деть внучек. Оставался он у нас новости иногда по те-
левизору посмотреть или супчик кушать. Как-то раз
я столько наварила, что батюшка нас с Анастасией
в шутку в паломничество послал, отдохнуть как бы...
Батюшка же сам все время с Богом был и всем го-
ворил: «Радуйтесь, ведь вы с Богом». Очень почитал
нашу Смоленскую икону Божией Матери («Благо-
датное Небо») и паломников призывал: «Вы обяза-
тельно приложитесь к Царице Небесной. Знаете, как
я люблю эту Царицу Небесную!» Всегда перед этой
иконой молился.
Батюшка... Теперь-то все ходим на могилку да
просим его молитв. Даже те, кто никогда к нему
не ходил. Теперь все мы можем сколько хотим там
быть с батюшкой. А то ведь не пускали. Бывало, ни-
как не выпросишь. Я молила келейниц, Валю с Та-
тьяной: «Пустите меня к батюшке хоть на пять ми-
нут ». — «Да ты что: тут и так теснота ». А то я не знаю,
какая теснота.
Батюшка тогда мне часто снился. Видела, что
стою в очереди к нему за благословением, а однаж-
ды он мне даже сказал: «Валентинушка! Не проси
у меня во сне благословение». Трижды сам батюш-
ка приходил ко мне прощаться во сне, незадолго
до смерти: говорил, что «уезжает»...
В последние дни тоже нас не пустили. Так обид-
но, так обидно! Батюшка еще раньше плакал: «Ты-
264
то что же не заступишься за меня?» А как я засту-
плюсь, когда меня саму келейницы вышвырнули вон,
как и других. Но мы все равно знаем, что он нас лю-
бил. Столько лет ведь рядом!..
Памятный сон мне приснился накануне его кон-
чины, 23 августа 2002 года: будто я в церкви ставлю
к алтарю подсвечник и небольшие свечки, и вдруг
прибегает мать Рафаила и говорит: «Надо батюшке
поставить большую свечку». Но только мы поста-
вили большую свечку — она в сторону алтаря и на-
гнулась...
А еще вечером два раза на службе падала в церк-
ви икона Псковских святых. И мать Рафаила об-
ратила на это внимание. Я утром встала и по до-
роге на почту решила зайти к батюшке, так как
на душе после такого сна было очень неспокойно.
Вижу, стоит Таня Гроян, маслом приезжих мажет.
Я спрашиваю: «У вас тихо тут?» — «Да, тихо. У нас
все хорошо». Вечером батюшка умер... А у них «все
хорошо».
Не думали мы, что батюшка наш помрет... Но он
ушел, и мы остались совсем одни, как сироты.
Я столько слез пролила! Мы ничего не могли делать,
только на кладбище сидели. Голубочки батюшкины
тоже вокруг могилки так и порхали и рядком друг
за дружкой ходили. Даже батюшкин кот Липушка,
и тот все время плакал. Келейница Валя взяла его
с собой, когда они с Татьяной съехали с острова по-
сле батюшкиной смерти. А до этого они несколько
дней тайком что-то сжигали на дворе, дым так и сте-
лился повсюду... Потом принесли людям тюки ба-
тюшкиных вещей на хранение, так как сразу все за-
брать не смогли. При этом предупреждали, чтобы
265
в нашу церковь (где батюшка сорок лет прослужил!)
эти вещи никто не отдавал. А Валентина даже угро-
жала.
Когда меня перестали пускать в домик, батюшка
сказал: «Ходи в храм и веруй Господу. Кому Церковь
не мать, тому Бог не Отец. Смирение и молитва —
главное. Одна черная одежда — еще не смирение».
(<р£икюлаевна (^1а&40$а
(Интервью, 16 августа 2008 года)
(=^^оя мама, Евдокия Дмитриевна Трашанова
(баба Дуня), была большой помощницей и другом
батюшки Николая. В храме она всегда ему помога-
ла: украшала иконы, ставила праздничные образа
на аналой, стирала и убиралась. Он ей очень дове-
рял. Паломников батюшка именно ей благословил
принимать. Сколько у нас перебывало их! Батюшки,
игумении, монахини, простые люди. Кто с горем, кто
по работе что узнать. Мама им готовила и постель
стирала. Она и с батюшкой для них договаривалась.
Была всем словно родная мать. Поговорит по душам,
совет даст. Хотя очень простая была, но сердце име-
ла большое. Горя в жизни много она хлебнула. Нас,
троих детей, одна вырастила, потом и внуков. При-
выкла всем помогать.
Батюшка сам к нам часто ходил. Мама готови-
ла ему то, что он любит, например из налимов уху.
Но особенно нравился ему холодец ее. Ведь он не мо-
нах был, как сейчас отец Паисий, поэтому мясо ел.
Другие бабушки тоже его угощали, и для его синичек
мы сало давали. Хотя все очень трудно жили, однако
старались батюшке что-нибудь принести. Мама моя
266
Отец Николай в молодые годы
от простоты и усердия, бывало, даже в храм с толь-
ко что зажаренной рыбой торопилась, если батюш-
ка долго не выходил из алтаря. Ведь жалко его, что
голодный. Так она встанет там прямо с теплым блю-
дом у солеи и просит: «Ну, батюшка, поешь хоть что-
нибудь! Я рыбки такой вкусненькой, тепленькой тебе
принесла».
Вообще-то существование его в основном зави-
село от всех нас. Но и мы бедствовали. Он же ниче-
го сам не просил. На Бога полагался. Ему на острове
267
У Никольского храма в Петров день. Начало 1960-х годов
помогали, как могли, и по хозяйству в доме, и по за-
готовке дров. И при такой бедной жизни отец Нико-
лай все равно свою скудную зарплату (60 рублей), да
и вообще деньги — не брал, а все оставлял для церк-
ви. И нас жалел за тяжелую жизнь на острове. Зная
про нашу бедность, батюшка свечи и записки благо-
словил в долг отпускать.
В церкви тоже скромненько было, особенно ког-
да еще паломники так не приезжали, как теперь.
На электричество денег не хватало, поэтому служба
шла только при свечах. Конечно, и ему власти не раз-
решали храм украшать и ремонтировать. Поэтому
второй придел был закрыт, там устроили церковный
склад. Колокольный звон власти тоже тогда не по-
зволяли. Прежний, до батюшки, священник всегда
на большие праздники и на целителя Пантелеймона
ходил с молебнами по всем домам острова. Помню,
268
что икона была очень тяжелая. А при отце Николае
уже это запретили. И по домам не разрешили кре-
стить. Вот как тяжко было батюшке! Его и проверя-
ли, и угрожали ему. Всегда он за веру страдал.
Но и мы на острове тоже веру не бросали. В хра-
ме много народу было. Все поколения на Залите
крещеные, венчаные. Сохранились и старые фото-
графии, где видно, как много прихожан молилось
в нашей церкви. У храма — полон двор! И это тогда,
когда веру притесняли.
Батюшка Николай был к любому на редкость
благожелателен и делился всем, что имел. Детей же
особенно любил. Что ему из гостинцев паломники
принесут, он отдавал ребяткам. Дети радовались ему
и отличали его от других людей. Внуки мои, погодки,
как увидят его, так, бывало, говорят: «Бабуля, а вон
боженька идет!» Так и звали: «боженька». Протянут
ему ручки под благословение, а отец Николай всегда
им туда конфетки из кармана и положит.
Сам же батюшка одевался ох как плохонько.
Помню черный беретик его. И нас он постоянно
учил скромности и милости. Когда умерла люби-
мая его мамочка, он собрал ее вещички и хотел раз-
дать на помин души. При этом говорил: «Шерсти нет
и шелку нет. Что е, то и е ». Но некоторые не взяли —
из-за ветхости... Так что разные накладки бывали.
Но нам это все в урок.
Народ на острове очень простой, конечно, тру-
довой. И хотя житейской суеты в нем много, но души
у всех добрые и совестливые. Мама моя часто ви-
нилась за один случай, что произошел на Пасху.
Все тогда наловили рыбу, устроили себе празднич-
ные столы, разговелись. Мама моя тоже с праздни-
269
Отец Николай со своим другом В. А. Галаниным,
к которому часто ходил в гости
Похороны Евдокии Павловны Трашановой (бабы Дуни)
ком и с нами закрутилась. И вот идет она довольная
с соседками после обеда, а навстречу им батюшка.
«С праздничком, батюшка! Хорошо разговелись? » —
«Вы-то разговелись...» Что же оказалось? Все по-
надеялись, что кто-то там другой угостит батюшку,
поэтому он и остался совсем без угощения. Перегля-
нулись соседки, ахнули да и бросились для батюш-
ки стол собирать...
Помнят все еще такой урок. Как-то раз, когда
отцу Николаю кололи дрова, пошутили, не поду-
мав, чтобы он бутылочку им потом поставил. Батюш-
ка обещал поблагодарить. Когда работу закончи-
ли — он стал перед всеми на коленках поклоны бить:
«Спасибо, спасибо всем!» Шутники сразу же заоха-
ли: «Ты что, ты что, батюшка? » — ив охапку его. Ба-
тюшка прослезился...
Но такое очень редко было. Все ведь так лю-
били батюшку. Он и добрый был, и справедливый,
и в церкви хороший служитель, молился много.
Очень скорбел, когда народ не к началу службы при-
ходил, опаздывал. «Где ж народ-то?» — все спраши-
вал. Но вообще-то все старались приходить, и даже
целыми семьями.
Батюшка очень труд любил. И в церковь рано
приходил, нас исповедовал, потом всю службу
один служил, да еще молебен и панихиду. Боль-
ных ходил по домам причащать и у нас, и на Белове.
А сколько деревьев посадил на острове! Цветы кра-
сивые на кладбище тоже он сажал. А ведь все это
большой поливки требует! Он же сам поливал спо-
заранку, да и нам, бывало, поливать помогал.
Да, не с кем сравнить нашего батюшку. Ка-
кой же он хороший был!.. Подсказывал нам, как
271
людей надо уважать, никого не обижать. Хозяину
моему всегда от сердца говорил: «Ванюша, не пей
ты эту водку, не пей — береги здоровье». Горевал,
когда люди пили.
Но, бывало, и шутил. Принесу ему хлеба, только
что спеченного, с пылу с жару, а батюшка улыбает-
ся: «Специально принесла, чтобы поп обжегся?»
А еще мысли наши знал. Как-то раз стоит моя
дочка в храме и думает: «Не буду поститься, раз-
говеюсь, а батюшке ничего не скажу». Подходит
очередь ее исповеди, и батюшка вдруг ей и говорит:
«А ты о чем думала — не получилось!»...
Старшие поколения на нашем острове по старин-
ке всегда все посты держали. Некоторые бабушки
постились очень строго, глядя на батюшку Нико-
лая. Он постник был, и очень серьезный. Прежний
батюшка, когда приглашали, и на крестины в дома
ходил, и на свадьбы, а отец Николай воздерживал-
ся от всех таких застолий.
Батюшка никого на острове не заставлял часто
причащаться. Он понимал рыбацкую жизнь, знал
наш быт, условия. Мы с малых лет работали. Труд
тяжелый, жизнь зависела от озера, от рыбы, пути-
ны и вообще от природы. Путина часто Благове-
щение захватывала или Пасху. Рыбу ведь не оста-
новишь. Вот и уходили на лов, даже всей семьей.
А потом еще продавать рыбу ездили, да еще и су-
шили, коптили, вялили... Да огороды у всех, да в лес
и на покосы надо было ездить через озеро, а потом
везти все на остров... Мы часто со страхом спраши-
вали, как же и когда нам говеть, а батюшка отвечал:
«Но ведь крупных грехов вы не совершаете, а мел-
кие Господь простит. Кушайте рыбку — вы ее тяж-
272
Прихожанки Никольского храма. 1950-е годы
ким трудом заработали ». Великим постом все равно
все постились и причащались.
Так как сам отец Николай был очень скром-
ным, деликатным, то весь остров изумлялся норо-
ву последних его келейниц. Эти две приехавшие
совсем недавно женщины поучали и ругали всех на-
право и налево. Кто научил их так презирать людей,
которые не только гораздо старше их и умудреннее,
но еще и веру свою выстрадали, и батюшке десяти-
летиями помогали в его служении? По какому праву
брались они поучать благочестию? Татьяну с Вален-
тиной здесь даже напрямую спрашивали, как давно
они сами стали ходить храм, венчаны ли церковным
браком (у Татьяны Гроян есть сын), причащались ли
с младенчества? Ведь деревенских не обманешь: ви-
дят всех насквозь.
273
Мы на этом острове и родились, и крестились,
и венчались, и детей крестили, а те своих детей.
Храм здесь всегда был открыт, он намолен целы-
ми поколениями. Когда в войну жили беженцами
по хуторам в Латвии, нас бабушка за многие кило-
метры пешком в церковь водила совсем еще малень-
ких. И в голод наши островитяне постились, чтобы
причаститься. Верой сызмальства жили, да свя-
щенники крепкие нас обучали. Один батюшка Ни-
колай с нами больше сорока лет как родной отец
для каждой семьи. Все, что полезно нам было, он
подсказывал всегда, и притом с любовью. И вдруг
эти неизвестно кем присланные келейницы грубо,
не по-церковному, стали не только покрикивать
на местных, величаться перед всеми, но и даже во-
обще отторгать всех прежних батюшкиных духов-
ных детей от него. Племянница его родная, и та под-
верглась тому же. Она, видишь ли, не на русском
языке говорила с ним. Даже приставили к его доми-
ку охрану. А ведь это, кстати, дорогостоящее дело.
Пропускали же они людей по каким-то своим сооб-
ражениям. При этом ни от кого на острове не утаи-
лось, что люди давали келейницам подношения, что-
бы те их пропустили. Одна наша знакомая прошла
за золотое кольцо. Когда она приехала вторично,
то спросила у отца Николая, отдали ли ему кольцо.
Выяснилось, что нет. И это не один случай.
Немногие из деревенских его многолетних по-
мощников смогли побывать у батюшки за послед-
ние 2-3 года его жизни, пока у него хозяйничали
эти Таня с Валей. Что говорить, когда даже батю-
шек, которых он издавна любил и которые приезжа-
ли к нему, чтобы его причастить, они не впускали.
274
Отец Николай в своем дворике
Сам же отец Николай сказал про этих келейниц:
«Это мои вериги ». Конечно, батюшка был не от мира
сего и мог утешаться такими мыслями. Но кто упол-
номочил их надеть вериги на старого беспомощно-
го человека?.. Многие паломники рассказывали, что
батюшка очень хотел с ними в церковь пойти по-
молиться, но келейницы под разными предлогами
не пускали. Им даже владыка Евсевий был не указ.
Они хотели здесь свои законы установить. Напри-
мер, предлагали установить плату за могилы, как
у них в городе. И это на кладбище, где предки наши
лежат!
О батюшкиной внезапной смерти на острове
узнали лишь от чужих людей, по телефонному звон-
ку. Никого из наших жителей даже не впустили тогда
в домик. Своя когорта была у них. Потом несколько
дней около домика что-то жгли, уничтожали, а вско-
ре и сами сбежали с нашего острова. Память о них
здесь самая неуважительная. А из батюшкиного до-
мика, который келейницы себе присвоили, они сде-
лали «музей ». Хотя батюшкины вещи стали оттуда
куда-то исчезать. Но зато там теперь много каких-то
чужих, неизвестно откуда взятых «экспонатов».
Интересно, что подношений, которые палом-
ники привозили батюшке для нашего храма, нет
ни в храме, ни в домике. А ведь весь остров слышал,
как они собирали с людей около домика: «На храм,
на храм...» Сто рублей, сто, сто... По тем временам
большие деньги. Много было привезено батюшке об-
лачений и для него, и для церкви при этих келейни-
цах, но он до смерти носил все старое. В церковь же
тоже ничего не поступило. Свидетели — те, кто
жертвовал. А ведь мы все помним, что сам батюш-
276
ка даже последнее свое всегда отдавал в храм... Как
он теперь на все это смотрит оттуда? Слава Богу, что
отцу Паисию сейчас помогают чада отца Николая,
и он хороший ремонт в нашем храме сделал, и ико-
ностас поставил новый. Храм теперь изменился —
и все молитвами нашего любимого батюшки, отца
Николая. Никто здесь его не забудет.
(^Татьяна ЧМано&на (§/ырина
(Интервью, 23 мая 2008 года)
бРб отце Николае, конечно, говорить очень про-
сто. Но в то же время о нем написано уже столь-
ко воспоминаний, он освещен стольким светом, что
остается рассказывать только личное.
Батюшка был на острове естественной его частью.
Я его присутствие ощущала всегда, с самого раннего
детства, и представить без него остров не могу. То же
могут сказать и другие жители острова. Хорошо пом-
ню и его маму. Правда, мы, дети, звали ее «матушка »
и тогда даже не знали, что она его мама.
Крестилась я у бывшего до него священника, ба-
тюшка же приехал к нам, когда мне было три года.
Еще дошкольницей я стала постоянно носить ему го-
стинцы от моей бабушки Дуни, большой его помощ-
ницы по храму. Она, бывало, напечет что-нибудь,
или молочка нальет, или к празднику соберет го-
стинчики свежие, повкуснее, и отправит меня к ба-
тюшке.
А он-то детей очень хорошо принимал, всей ду-
шой. И не только радушно привечал, а еще и угощал
чем-то вкусным. Как же он всегда был рад детям!
277
Батюшка у цветущей сирени, посаженной его руками
Посадит, бывало, всех за стол, а сам сядет за фис-
гармонию и что-то обязательно нам сыграет. Для
нас, простых деревенских ребятишек, это был небес-
ный подарок. Уже одно звучание этой красивой му-
зыки казалось таким недостижимым, высоким, буд-
то она шла к нам из другого мира...
Да и вокруг батюшки все было возвышенно и гар-
монично. Входишь во двор — а там тебя сразу встре-
чают необычные цветы из других мест, а у входа
стелется целый ковер милых белых цветочков, ис-
пускающих медовый аромат. Все там было другое,
чем в нашей обыденности, все дивно и трепетно.
Ведь на острове жизнь приземленная: люди рабо-
тали очень тяжело, в поте лица добывая свой хлеб.
В рыбной ловле участвовали и женщины. Кстати,
этого нельзя было представить до революции, ког-
да здесь жили очень зажиточные люди в добротных
домах и имели крепкую веру, которая осталась еще
у стариков и наших непреклонных бабушек (имен-
но они потом передали свою веру будущим поколе-
ниям). В советское время сразу стало не до красоты,
не до разведения цветов. Везде царила нищета, и вся
жизнь подчинялось поддержке убогого хозяйства.
Поденный труд заслонил собой все, что могло быть
красивым и радостным. Вокруг дома — лишь огород
с картошкой и свеклой, и только в палисадничках пе-
ред домом кое-где цвела сирень. Поэтому домик отца
Николая с его цветниками казался просто раем. Ма-
леньким оазисом. Ему присылали к тому же разные
сорта деревьев, роз. Конечно, и он много трудил-
ся, однако не это было главное. Труд его был тоже
облагороженным, вдохновенным. И его огородик,
и садовые цветы — все умиляло какой-то неземной
279
Грачи всегда селятся на деревьях,
посаженных отцом Николаем около храма
красотой, гармонией. Ничего бытового, приземлен-
ного. Мы же считали, что так и должно быть у свя-
щенника, ведь он общается со святостью. Он сам оби-
хаживал и кладбище: сажал деревья, кусты, цветы.
В связи с этим помню и до конца жизни не забуду
случай. Мы были маленькие, еще не ходили в шко-
лу, и вот, прельстившись красотой этих цветочков,
взяли да и нарвали себе их с какой-то могилы. На-
рвали — и вдруг видим, что идет батюшка и что он
все видел! Боже, как мы напугались! Я не знала, куда
спастись от страшного стыда и предполагаемого на-
казания. Убежала к бабушке Дуне и спряталась там
в баньке. А меня еще разыгрывать там стали, что,
мол, батюшка пошел в сельсовет на нас жаловаться.
Я была просто в ужасе. Но, конечно, добрый наш ба-
тюшка не только никуда не ходил, но даже и не уко-
рил. Он прекрасно понимал, что мы — глупые ма-
280
ленькие дети. И все же как-то раз, за год до смерти
моей бабушки Дуни, он неожиданно спросил меня,
уже мать взрослых дочерей: «А помнишь, Татья-
нушка, как вы цветочки на кладбище оборвали?»
Конечно же, я никогда этого не забывала, помню
и до сих пор.
Все любят рассказывать, что отец Николай летел,
а не шел. Да, это правда. Видно, он во всех смыслах
не касался земли...
Кстати, его дорога к храму шла мимо дома моего
будущего мужа. Он помнил, что когда был еще ма-
ленький, батюшка никогда не проходил мимо, если
встречал там ребятишек. Он всегда подходил к ним
и гладил ласково по головке: «Ванюшка, Колюш-
ка...» Да еще и конфетку даст. И все дети, как толь-
ко видели батюшку, сразу же его окружали.
Сами мы к нему домой не ходили, только если
взрослые отправят. Помню, как бабушка привела
меня в храм на Вербное воскресенье, когда я училась
в первом классе. Дала вербу, цветочки. Для меня это
был такой праздник... Но потом в школе пресекли
все наши походы в храм. Опять начался страшный
зажим, гонения на верующих.
Конечно, батюшка в то время много претерпел
и со стороны местных властей, и со стороны шко-
лы. Тогда нельзя было развернуть такое строитель-
ство или ремонт в церкви, как сейчас. Даже в ко-
локол нельзя было звонить. Отец Николай, если
не служил и не молился в алтаре, то находился дома,
за закрытыми окнами. Дома он тоже молился.
Наши бабушки тоже без Бога не могли. Ведь
они перенесли страшные потери за революционные
и военные годы. Терять больше было нечего и наде-
281
Ушедшие поколения семьи Суриковых.
Талабск. Начало XX века
яться не на кого, как только на Бога. Конечно, им
было нас очень жалко, что так притесняют в школе
за церковь, поэтому они и не настаивали, чтобы мы
ходили туда. Бабушки сами молились за нас. Кста-
ти, в храм ходило очень много бабушек и все они по-
могали отцу Николаю. Причем не только в праздни-
ки, но и в обычные воскресные службы никто из них
не ссылался на наличие работы и занятость, но все
шли в храм. Никому и в голову не могло прийти вече-
ром в субботу развлекаться, а не молиться в церкви.
Браки были венчанные, дети — крещеные. После ли-
тургий в воскресенье в домах на острове было всегда
благостное и праздничное настроение, во всех домах
грелся самовар, пеклись пироги. Зайдя после служ-
бы на кладбище, бабушки шли на чаепитие к кому-
нибудь. На острове ведь все — родня.
Вера хранилась издавна. Раньше, до революции,
на острове жило много людей, просто дом на доме.
Насчитывали целых семьсот домов, из которых
на главной улице, что шла к церкви, все были двух-
этажные, каменные, «купеческие», где жили люди
состоятельные. Здесь всегда кормились только озе-
ром. Мужчины ловили рыбу и обменивали на все
нужное. У домов были в основном сады. Женщины
занимались многочисленными детьми. Все молились
и жили церковной жизнью...
Во время же советской безбожной власти все из-
менилось: из-за обнищания сократилось население,
женщинам некогда теперь было рожать, они стали
наизнос работать наравне с мужчинами и еще следи-
ли за хозяйством. Ушла и красота. Остался лишь тя-
желейший труд и будни, для Бога становилось «мало
времени». Люди, конечно, и до революции всегда ра-
283
В 1950-е годы на острове еще строили такие парусные лодки
То, что осталось от довоенного Талабска
ботали, всегда имели сезонную путинную работу,
но почему-то раньше такой бедности и убожества
не было, хотя и уделялось много времени на молитву
и церковь, которая сама являлась «праздником для
души». Ходили не только в наш храм, но и на пре-
стольные праздники в храм Петра и Павла на со-
седний остров и в другие. Оттуда тоже к нам носили
чудотворные иконы и богомольничали на наш пре-
стольный праздник. Помню, на третий день после
памяти апостолов Петра и Павла отмечался у нас
на островах сугубо местный женский праздник: «за-
мачивание подойников». Женщины нанимали гар-
монистов, собирали столы, пели, играли... Батюш-
ка в таких праздниках не участвовал, да и было бы
странно. Он все-таки во всем служил нам примером,
всем от нас отличался.
Когда к отцу Николаю в конце восьмидесятых
годов стали приезжать издалека многочисленные
паломники, нас это очень удивляло. Ведь батюш-
ка у нас был один-единственный, и нам его не с кем
было сравнивать и видеть в нем нечто особенное, от-
личное от других. Мы считали, что священники все
такие же, как он, что других не должно быть, и, ко-
нечно, нас поражало, зачем люди едут в такую даль,
если вокруг вполне достаточно духовенства.
Батюшка был для нас очень родной, хотя как
священник, конечно же, возвышался над простыми
людьми. Было видно, что он и над всеми, и, в то же
время, знал все обо всех и о каждом. Мы приходи-
ли в храм, и нам казалось, что отец Николай — это
словно Сам Господь Бог. Весь такой благообразный,
светлый, одухотворенный. От него всегда исходи-
ла некая благость.
285
Да и не только он сам был очень праведным,
но и вокруг него все как-то организовывалось пра-
вильным и гармоничным образом. Мы же чувствова-
ли, что к такой благодати можно только стремить-
ся, а достичь ее практически невозможно, вернее,
очень сложно простому человеку, и потому, навер-
ное, оставались такие, как есть. Батюшка же никогда
никого не осуждал, не поучал, нарочито не настав-
лял, насильно в церковь не загонял. Мог только по-
журить. Даже пьяненькому рыбаку мог только ска-
зать: «Ты опять, мол, пошел за свое...» Или как-то
еще, но всегда мягко. И при этом всех насквозь ви-
дел. Даже забавно получалось иногда. Как-то моя
приятельница с родственниками шла с кладбища,
а в сумке глубоко лежала бутылка. Так батюшка
увидел их на дороге и, посмеиваясь и грозя пальчи-
ком, сказал: «Смотрите, не напейтесь», хотя бутыл-
ки не было видно. Мог иногда кого-нибудь сам пред-
упредить, например: «Ты замуж не выходи!» И люди
слушались. Я же старалась не спрашивать его сове-
та, так как боялась поступить по-своему, не выдер-
жав испытания. Да и по духовному возрасту была
не готова.
Островскйх вообще мало к нему домой ходило
людей — все встречались в храме. Туда как раз мно-
гие приходили, церковь бывала всегда полна. Испо-
веди у батюшки были самые простые, без мелочей.
Он ведь всех глубоко понимал и ни к кому не отно-
сился свысока. Очень любил шутку, юмор. Отец мо-
его мужа всегда посещал богослужения, особенно
как пошел на пенсию. Так батюшка, пробегая мимо
его дома в храм, обычно с улыбкой стучал в его во-
рота и многозначительно говорил: «Петруша! я по-
286
Хорошее настроение после службы
шел!» — мол, давай-давай, собирайся. Всем людям
с ним было очень легко.
Моя бабушка Дуня всегда старалась помогать
отцу Николаю: вместе с другими женщинами мыла
храм, вязала половички, чистила иконы, лампады,
утварь, стирала для церкви аналойники и многое дру-
гое. И он ей очень доверял. Даже, по-моему, с самого
начала давал на хранение церковные деньги. Заходил
287
он к нам часто, но всегда по делу. Исповедовал ба-
бушку, причащал. Благословил бабушку принимать
его паломников. Их у нее перебывало несметное ко-
личество. Мне кажется, что у бабушки останавли-
вался весь православный мир. Священников одних
сколько! Заходила и матушка Варвара из Пюхтиц,
и матушка Георгия из Иерусалима.
Уйдя на пенсию, отец Николай пришел к моей ба-
бушке Дуне попрощаться. Он очень любил и жалел
ее, особенно после того, как она перенесла инфаркт.
Кстати, они ровесники, родились в один год. Ба-
бушка была неграмотна, но душа ее была очень му-
драя и добрая, и к ней многие шли отогреться серд-
цем. Она могла помочь и словом, и делом. Никогда
не отказывала. А ведь самой ей жилось нелегко: вдо-
ва с тремя детьми. После войны, когда вернулись
на остров, то здесь все было испепелено — и дома,
и деревья. Остался только храм, куда сначала ста-
ли селиться люди. А бабушка молилась, чтобы ей
не жить в церкви и не брать такой грех на душу. Все
как-то так и устроилось по ее молитвам: первое вре-
мя жили в чьем-то амбаре. Было очень трудно рас-
тить детей в одиночку. Однажды, идя из храма, она
даже горько заплакала, что нечем кормить детей,
и по дороге стала взывать к Божией Матери, всем
сердцем надеясь на Ее помощь. И вдруг кто-то из со-
седок позвал ее и дал еды. Господь всегда помогал,
и у бабушек наших не было сомнения в Промыс-
ле Божием, поэтому все принималось со смирени-
ем. Позже утонул ее сын в 25 лет, и бабушка расти-
ла внуков вместе с невесткой. Она много пережила
тяжелого и поэтому могла понять людей, их душу
и нужды. Батюшка же не зря именно к ней благо-
288
Моя бабушка Евдокия Трашанова с Наташей Лучихиной.
1930-е годы
словлял идти своих паломников, если им негде было
остановиться ночевать.
Стал у нас подолгу жить Петр Павлович Оссов-
ский — знаменитый русский художник. Он тоже от-
крыл нам красоту, научил видеть по-другому окру-
жающий мир. Конечно, мы все равно чувствовали,
что божественная красота, та, что нес нам батюш-
ка, гораздо выше красоты земной, что это другая
ипостась. Но благодаря заботам того же батюшки
и наш земной мир украсился через возвышенных лю-
дей, пусть хотя бы внешне. Младшее поколение, ко-
нечно, поддалось на это: хотели повесить на стены
не иконы, а картины. Но наша бабушка Дуня сама
уже была неотмирна, она жила только верой и по-
тому для нее не было вопросов, что здесь важнее.
Незадолго до ухода на пенсию отец Николай
окрестил мужа моей дочери, Эдуарда, с именем
289
Эдессий. Это христианское имя по святцам помог-
ла нам выбрать монахиня Рафаила, духовная дочь
батюшки, которая давно уже стала жить на остро-
ве и помогать ему на клиросе по благословению сво-
ей Пюхтицкой игумении матушки Варвары. Помню,
что в тот день крестили еще одну девушку. Служба
оказалась длинной: батюшка служил не спеша, чин-
но, и народ даже роптал, так как приехало много
паломников с вопросами и нуждами и они боялись
опоздать на катер. Это было одно из самых послед-
них его крещений. Нам этот день, 30 августа, очень
запомнился. Именно в этот день на острове был жут-
кий пожар, даже озеро обмелело. А пожарные ма-
шины не смогли проехать. Тогда полностью сгорел
дом, и все боялись, что пожар перекинется на дру-
гие дома, однако все обошлось. Ровно через два года
Эдуард-Эдессий погиб. Но душа его была крещена.
Практически все последние поколения на остро-
ве крещены отцом Николаем. Он был как член всех
семей и прекрасно всех знал, глубоко вникая в наши
проблемы. С внутренними же вопросами мы ста-
рались к нему особенно часто не приходить: люди
на острове, хотя и простые, и даже грубоватые, осте-
регались докучать отцу Николаю, быть ему обузой.
Да и все понимали, что нельзя на одного человека
перекладывать свои проблемы. Тем более что он сам
поправлял, когда у кого-то было не совсем так. Од-
нажды он вдруг позвал моего мужа Ваню к себе и по-
дарил ему Новый Завет. В то же время и отец Ни-
колай никогда не был брошен местным населением,
даже когда жил один. Он всегда был обихожен: ведь
его очень любили и ценили на острове, знали по всем
окрестностям, в Пскове.
290
Юное поколение духовных чад батюшки часто приходит
к его любимому камню на берегу
Приезжало к нему за помощью громадное мно-
жество людей, среди которых были самые разные,
будто из другого мира. Все они вызывали наш жи-
вой интерес. Кого только мы не встречали здесь!
На острове всегда радовались духовным лично-
стям, пусть они и самые простые люди. Было, ко-
нечно, и много болящих. Батюшка же всех прини-
мал мягко и приветливо.
Но приезжали также хотя и образованные, од-
нако бестактные. Таких не встретишь, кстати, в глу-
бинке, где сохранились души чистые и чуткие.
Как я говорила, батюшка нас никогда не поу-
чал свысока, зато это стали делать последние его
келейницы, прикрываясь авторитетом отца Нико-
лая. Например, они объявляли, что, мол, телевизор
291
совершенно нельзя смотреть — это бесовщина, и так
далее. Видно, не были информированы, что сам же
батюшка порой заходил к местным жителям посмо-
треть новости по телевизору. Или они очень жест-
ко укоряли местных, когда те в путину не могли по-
сетить церковь.
Но сами-то келейницы эти, Валентина и Та-
тьяна, по всему видно, стали воцерковляться лишь
за несколько лет до того. Мы же на острове при
батюшке и при церкви жили с рождения, вырос-
ли, можно сказать, на ступеньках храма, и никогда
от него (священника!) не слышали столь бестактных
наставлений, да еще и выраженных в резкой, нетер-
пимой форме. Сам отец Николай всегда был чу-
ток, внимателен и отлично знал, кому, как и в какое
время что было полезно или возможно. Он всегда
за всех молился, и мы эту благодать ощущали по-
стоянно. Местный народ чувствовал в этих келейни-
цах нечто чужое, совсем не православное, и удивлял-
ся, как же можно жить при таком батюшке и ниче-
му от него не научиться. А ведь было чему.
Для нас, его прихожан и соседей, отец Николай
был и остался человеком надмирном, веры высочай-
шей, человеком очень жертвенным, скромным, истин-
ным праведником. Он не только через церковное слу-
жение и проповеди, но и всей жизнью, благородными
поступками, невероятной своей скромностью и так-
тичностью учил уважать и любить людей. Это чув-
ствовали и простые наши бабушки, и все паломники
любых чинов и рангов. Православные не только пора-
жались такой святости, но и учились по мере сил.
В нашем доме всегда почитали отца Николая.
Бабушка Дуня, его многолетняя верная помощни-
292
Батюшка в последние годы
ца, великая труженица и страдалица по жизни, ста-
ралась во всем подражать батюшке — очень уж она
его любила и уважала. Привечать по его благослове-
нию паломников она считала священной обязанно-
стью. Ее любовь к нему распространялась и на них,
как бы беспокойны и чудаковаты они не были. По-
слушание свое бабушка Дуня несла очень ревност-
293
но и серьезно, утесняя во многом себя. Люди ощу-
щали эту сердечную жертвенность простой рыбачки,
но шедшее от нее тепло они относили также и на счет
отца Николая, под чьим духовным руководством та
была. Так что все наши домашние, даже не выхо-
дя из дома, могли видеть плоды батюшкиного учи-
тельства и поучиться светлой и глубокой вере. Семья
наша никогда не забудет, как отец Николай заботил-
ся о ней, как любил наш дом, бабушку Дуню, как бес-
покоился о нас, ее потомках. Упокой его, Господи,
в Своих селениях с праведными!
GL/naa ^Михайловна, &Морина
1. Интервью 2003 года
О^атюшку Николая я знаю с моих детских
лет, с года 1959 или 1960-го. Мои первые воспоми-
нания относятся к тому периоду, когда человек на-
чинает себя помнить. Это обычно происходит с трех-
четырехлетнего возраста. Я ходила с бабушкой в наш
залитский (талабский) храм, где служил отец Ни-
колай, и очень любила у него причащаться, так как
всегда чувствовала и его любовь. Именно она меня
согревала и побуждала идти с бабушкой в храм.
Мне также очень нравилось, что во время причастия
батюшка улыбался и громко провозглашал: «Прича-
щается раба Божия Ольга!» От такой теплой любви
мне всегда хотелось опять причаститься. Храм же
мне казался просто огромным.
С младенчества помню батюшкину особую улыб-
ку. И еще как он бегал: быстренько-быстренько
(по делам на почту или еще куда), с тросточкой,
294
I J
У всех в памяти эта летящая батюшкина походка...
в скуфеечке, в ряске, поверх которой была надета
фиолетовая кофточка с карманчиками. Батюшку из-
дали увидишь — ив сердце такая радость расцвета-
ет! Прибегу с улицы домой: «Мама! Я боженьку ви-
дела!»...
Потом, конечно, в школьные годы меня уже за-
хватили иные интересы, я стала реже ходить в храм,
хотя батюшку все равно любила. Бабушка всегда, ког-
да приходила из церкви, пересказывала проповеди
отца Николая, а я удивлялась, что такие умные и хо-
рошие вещи говорят в церкви. Ведь в школе мы слы-
шали совсем другое. А бабушка обязательно радост-
но отмечала, если в храм приходили молодые люди
издалека. Я думаю, что наши храмы и вера сохра-
нились в советское время только потому, что моли-
лись такие батюшки-исповедники и десять-двадцать
подобных старушек. По этой же причине вернулось
в лоно Православия огромное множество людей.
Смутно припоминаю по чьим-то рассказам, что
не только в субботу и воскресенье, но и в другие
дни священники служили когда-то на нашем остро-
ве. Я имею в виду молебны по домам. Это, в частно-
сти, относится к отцу Иоанну. Батюшка Николай,
по-моему, уже не ходил с молебнами: ему строго
запрещали. Он вообще много претерпел от совет-
ской власти. На него была написана одной залитской
женщиной клевета, и ему грозило тюремное заклю-
чение до двадцати пяти лет.
...Господь призвал меня вернуться в храм, ког-
да моим деткам было четыре и шесть лет. С мужем
мы не венчались и детей не покрестили. Однаж-
ды мне во сне явилась моя бабушка, умершая еще
в 1969 году. Я ей говорю: «Бабушка! У меня дети
296
есть». А она отвечает: «Я их не знаю». Проснулась
я с мыслью, что детей надо крестить. Тогда я и приве-
ла их к отцу Николаю. Помогла же мне в этом другая
моя бабушка — Анна Петровна Лесковская (в деви-
честве Писарева). Она с батюшкой и матушкой Ека-
териной дружила еще с Самолвы. Когда Анна Пе-
тровна была маленькой девочкой, она осталась без
матер, и отец отправил ее в няни на эстонский бе-
рег, в Самолву. Там она с ними познакомилась. По-
сле войны все залитские вернулись на остров, и она
тоже. А в 1958 году приехал сюда и батюшка с ма-
тушкой Екатериной. Так они вновь встретились.
Анна Петровна много помогала отцу Николаю и его
мамушке по хозяйству: обстирывала, убиралась,
штопала. Помогла Анна Петровна и мне в моей про-
блеме с детьми. А крестили их в 1988 году. Это был
год Тысячелетия Крещения Руси и столетия со дня
рождения моей другой бабушки, которая мне при-
снилась. Вот такой Промысл Божий.
После этого меня стало постоянно тянуть в храм.
Но почему-то в церкви я постоянно плакала. Подой-
ду к батюшке на помазание, а слезы ручьем. Отец
Николай спрашивает: «Ты что плачешь? Горе, мо-
жет, какое?» — и ласково кисточкой помажет. А од-
нажды он, стоя передо мною на помазании, дол-
жен был подать возглас и отвернулся, — так у меня
даже дыхание перехватило: «Ну, как не помажет?
Я ведь такая грешная!..» Конечно же, он с любовью
помазал. А уж исповедь у него была! Именно испо-
ведь у батюшки меня еще более укрепила пребывать
в лоне Православной Церкви.
Дочка с сыном тоже стали ходить к отцу Нико-
лаю. Его молитвами и благословениями устраивалась
297
Конец литургии
их и последующая жизнь, например венчания, рож-
дения детишек и воспитание в лоне Церкви. Мой вну-
чок Андрюшенька любил помазывать лобик у батюш-
ки, как когда-то я. Уже после кончины отца Николая
он вспоминал об этом и просил помазать лобик...
Батюшка жил очень прикровенно, так что собор-
ного доступа к нему, в общем-то, не было. Помню,
что, когда была еще в школьном возрасте, я всег-
да видела, что окна его задернуты беленькими за-
навесочками. Мы не знали, что батюшка сам пишет
стихи, и очень удивились, когда вышла его книжка.
Лишь некоторые залитские жители мне рассказыва-
ли, что батюшка приглашал их в келью, а там специ-
ально для них играл на фисгармонии. Отец Георгий
Ушаков позже показывал мне свои рисунки, на ко-
торых изображен батюшка, играющий на фисгар-
монии. Рисунки были сделаны еще до массового па-
ломничества к отцу Николаю.
Когда я увидела впервые батюшкину книгу сти-
хов «Слово жизни», то очень скорбела, что у меня
такой не было (жила я уже во Пскове). Но потом ба-
тюшка сам подарил мне ее. Он прижал книгу к моему
сердцу со словами: «Я тебе все сказал ». И действи-
тельно, так оно и есть. Более того, мне кажется, что,
читая эту книгу, можно спастись, потому что там
каждое слово духовно. И хотя в книге не все стихи
принадлежат перу батюшки, остальные тоже выра-
жают его думы и чувства.
Батюшка всегда читал нам стихи. Чаще всего это
было стихотворение:
Прошел мой век, как день вчерашний,
Как дым промчалась жизнь моя...
И двери смерти, страшно тяжки,
299
Уж недалече от меня.
Вы простите, вы простите,
Род и ближний человек,
Меня грешника помяните:
Ухожу от вас... пока не навек.
Прочтет нам — и тут же убежит... И всегда это
стихотворение было к месту. Он все говорил и де-
лал, когда нужно и что нужно.
Как-то приехала моя знакомая из Петербурга.
У нее были разные проблемы, духовные искания,
и мы, помолясь, пошли к батюшке. Встретили его уже
около кладбища, и он сразу начал читать стихи:
Душа моя скорбью объята:
Я волю Твою не творю;
И дверь ко спасенью закрыта,
Закрыта дорога к Царю.
Закрыта моими страстями,
А их у меня целый лес,
Они возрастали годами:
Им место привольное здесь.
При последних словах отец Николай показал
на сердце. Я слушала тогда и (такая умница!) ду-
мала: «Это батюшка Ленке читает». Но прошли
годы — и столько у самой было этих страстей, и ког-
да они искорчуются из сердца...
Хочу еще сказать о силе батюшкиных стихов.
Когда я собирала пожертвования на храм Алексан-
дра Невского, перед моими глазами проходили ты-
сячи людей и у меня иногда не хватало слов. Тогда
я начинала читать стихи отца Николая, и люди оста-
навливались и клали свои лепты.
300
У калитки
Отец Николай вообще всегда старался всех на-
ставлять в православном благочестии. Когда бы кто
к нему ни пришел, я слышала, как он говорит своим
медленным, отчетливо-окающим говорком, напри-
мер следующее: «Чти отца твоего и матерь твою —
и благо ти будет, долголетен будеши на земли».
Но батюшка не только словами евангельскими по-
учал, а и делом показывал, как их выполнять надо.
Каждый раз, когда моей мамы не было в храме, он
беспокоился: «А мамушка-то как?» Прихожу до-
мой: «Мама, батюшка про тебя спрашивал!» Мама
идет в храм, и отец Николай опять беспокоится:
«А Ванюшка-то как?» (Это мой младший брат.) Так
всех и тянул друг за другом в храм...
Принесла как-то раз ему апельсинчик, он бла-
гословил и велел: «Неси мамушке». Я смутилась
было, но потом увидела, с какой радостью мама при-
няла это батюшкино утешение, и сама умилилась.
Ведь у моей мамы тоже много скорбей было. По-
рой на исповеди отец Николай напоминал мне: «Ты
свою мамушку слушаешься?» — «Слушаюсь, слу-
шаюсь»,— отвечала я, однако только теперь, ког-
да мамы уже нет, стала понимать, как я ее слуша-
лась...
А между тем во многом благодаря ей и ее стран-
ноприимству Господь меня не оставил. Мама моя,
по благословению отца Николая, часто брала к себе
ночевать паломников. Порой их набиралось до де-
сяти человек, и все в двух комнатах. Они вместе чи-
тали молитвы, и я, между прочим, впервые в своей
жизни встала на сознательную молитву именно с па-
ломниками в нашем доме и потом уже сама начала
читать утреннее и вечернее правило.
302
Я очень утешаюсь, что отец Николай знал всех
моих родственников, молился о них, отпевал бабу-
шек, маму, папу. Удивительный был случай, когда
умер папа. Мама отправилась на кладбище побес-
покоиться о его могилке. Вдруг приходит батюшка
и спрашивает: «Что, Марьюшка? Фундамент закла-
дываешь?» Прошел тридцать один год, и в Троицкую
родительскую субботу я осознала, что и мама похо-
ронена на том самом месте... И так постоянно: ду-
ховный смысл батюшкиных слов становится поня-
тен через много-много лет.
Надо еще сказать о батюшкином юморе. Он про-
сто незабываем. Люди его помнят и пересказывают
друг другу разные случаи.
Например, у меня была тетушка Елена, Цар-
ствие ей Небесное, а рядом с ней жила Нина Кат-
кина, которая училась в Минске в физкультурном
институте и приезжала на остров помогать роди-
телям по хозяйству. Ходила она по-спортивному,
в закатанных штанах. Тетя Лена ее много раз про-
сила снять «портки» и надеть юбку, но та, как го-
ворится, «ноль эмоций». И вот однажды бежит-
торопится эта Нина с ведрами от озера, как всегда
в своих штанишках, а навстречу ей батюшка. Увидел
он ее, поклонился и говорит: «Здравствуйте, Нина
Петрович!» Тогда только до нее и дошло...
Батюшка часто как бы юродствовал. Вот при-
ехала к нему из-за границы большая семья какого-
то священника. Тому батюшке лет семьдесят, весь
седой, и он начал жаловаться отцу Николаю на свои
болезни. А батюшка встал да ножками так топ-топ-
топ и смеется: «А я-то какой молоденький!» Свя-
щенник заулыбался...
303
Или еще такой случай с батюшкиным юродством.
Мне его рассказывала матушка Людмила, супруга
священника из Тамбова. Они в первый раз услы-
шали об отце Николае и сразу решили приехать.
Им подсказали, где на Залите можно остановить-
ся, но пока они ехали, позабыли и перепутали все,
о чем им говорили. Тем более что попали на нашу
залитско-талабскую погоду, когда буйствуют ветер
и шторм. Добрались они кое-как до храма и видят —
стоит старенький какой-то священник. Спрашива-
ют: «Не знаете, где здесь отец Николай?» — «Да
не знаю». — «А вас, батюшка, как величать?» —
«Да отец Федор ». — «А вы не подскажете, куда нам
пойти переночевать?» — «Да есть здесь одна раба
Божия, Александра московская». Тут они и вспом-
нили, что именно к ней их посылали, а заодно поня-
ли, кто перед ними.
Вообще батюшка очень любил по-доброму шу-
тить, и от его шуток всем становилось сразу очень
легко, беды куда-то улетучивались.
В августе 1998 года приехала я к маме на ост-
ров. Неделю помогала по хозяйству, ходила в храм
и отдыхала на озере. Потом пошла к батюшке.
Смотрю — дворик забит паломниками, а его само-
го еще нет. Настроение у меня сразу упало, все люди
стали казаться какими-то противными, недружелюб-
ными, серыми, как вороны. Да еще Валентина (из Пе-
тербурга, келейница батюшки) вдруг вышла и стала
всем грубо выговаривать: «Что вам поможет? Вы при-
несли генеральную исповедь за грехи с семилетнего
возраста? Вы покаялись в убийстве императора Нико-
лая II? На вас и на ваших детях кровь царя-мученика!
Кто вам теперь поможет? Ездили б^с-платно в транс-
304
порте? Кто за вас должен платить? Телевизор смо-
трите, а теперь к батюшке приехали?!» Мне стало со-
всем страшно, и я в расстройстве пошла на кладбище.
Показала там знакомым могилки матушки Екатери-
ны, блаженного Михаила, инокини Ольги, а потом
вдруг увидела, что батюшка вышел и благословляет
народ. Мы сразу пошли обратно. Смотрю,— а там
все совершенно переменилось: люди стали такими
родными, красивыми, добрыми, такими батюшкины-
ми. Куда делась эта серость и угрюмость? Всех пере-
полнила батюшкина любовь, его ласковые улыбки
и шутки, теплая забота и участливость. Люди тихо-
нечко спрашивают о своих проблемах. Кто-то стара-
ется ему что-то дать, а он смиренно и ласково: «Нет-
нет, вам самим нужно», а то и утешит кого-нибудь:
возьмет подарочек. (Но обычно он старался сам ода-
рить на благословение, и часто это было с каким-то
значением: например, кормил сахарком с ложечки.)
У меня даже сжалось сердце от увиденной милой
картины и от своих грехов. Я заплакала, а батюшка
мне: «Что плачешь? У тебя все хорошо, все хорошо».
Подходят другие, отовсюду слышны вопросы: «Ба-
тюшка, где жить? Продавать или нет дачу? Идти в мо-
настырь? Как молиться?» Сотни вопросов, и на все
батюшка кротко дает ответы. Получив благосло-
вение, народ отходит. Некоторые сосредоточенно
обдумывают ответы и подходят вновь. Батюшка тер-
пелив. Некоторые паломницы приезжают в брюках
и без платков, но отец Николай беседует со всеми,
читает стихи. Детки дают ему гостинчики, которые
привезли с собой, а он благословляет их этими же го-
стинчиками. Я знаю, что людям с очень небольшим
достатком батюшка всегда в своей келье давал прине-
305
сенные для него подарочки: конфеты, печенье, про-
сто жизненно важные продукты. Так он многих под-
держивал, отдавая, может и последнее. Для себя он
ничего не имел. А как одевался-то! Его ветхую коф-
точку я помню с самого детства. И видно было, что
когда он сам одаривал людей, то очень радовался.
Покрестит кого-нибудь — и угостит вкусненьким
на радостях.
Батюшка имел, конечно, удивительные дары и все
провидел. Возвращалась от него зимой моя знако-
мая — Татьяна, заведующая районной библиотекой.
По дороге через озеро она решила помочь жен-
щине саночки везти, но поскользнулась на льду, упа-
ла и сломала руку. Позже она опять приехала к ба-
тюшке и пожаловалась, что сломала руку. А отец
Николай ей: «Но грохнулась ты так, что я думал, ты
ногу сломаешь»...
Хотя, конечно, батюшка не всегда давал понять,
что ему что-то открыто. Только если было необхо-
димо, тогда прикровенно подсказывал. Рабу Божию
Нину однажды вдруг спросил: «А крестик-то ты но-
сишь?» — «Ну, а как же, батюшка! Не снимаю ни-
когда». Пришла домой и обнаружила, что крестика
на ней нет: потеряла где-то.
Батюшкина любовь и уважительная деликатность
простирались на всех людей. Эти выстраданные им
святые качества помогали ему подбирать ключик
к каждому человеку. Как-то раз к нему приехали
райкомовские работники, среди которых была му-
сульманка. И как вы думаете, батюшка ее принял?
Всех православных благословил, перекрестил, а ее...
поцеловал! Она до сих пор помнит это батюшкино
благословение.
306
А однажды я везла к отцу Николаю швейцарца,
банкира Шульца, и получила во время поездки хоро-
ший урок именно от этого иноверца. Мы сейчас уже
принимаем за само собою разумеющееся, что у нас
повсюду действующие храмы, колокольный звон.
А там, за границей, люди тоскуют без веры и очень
ценят любое ее проявление. Они готовы проехать
огромные расстояния, чтобы увидеть и понять, что та-
кое истинное Православие, или чтобы услышать этот
колокольный звон. Так вот, когда мы ехали на маши-
не, этот неправославный Шульц вышел вдруг и отпра-
вился пешком, твердо сказав: «Мне так надо». И ба-
тюшка настолько хорошо его принял! Благословил,
дал добрые наставления — и все с такою любовью!
Интересно, что к каждой болезни отец Николай
тоже мог найти ключ. Как-то раз приехала к нему
из Пскова одна заядлая курильщица. Она рассказы-
вала, что и пяти минут не могла прожить без сига-
реты. А в то время батюшку закрывали еще только
в келье на замочек. Вот она подходит к двери, зо-
вет его, и он выходит в прихожую. Стоит и спраши-
вает из-за двери: «А что ты приехала?» Она отвеча-
ет: «Да хоть голос ваш хочу услышать». Обсудили
они немножко какие-то темы, батюшка дал настав-
ления, и она уехала. Потом рассказала следующее.
Когда пришла на работу, то вскоре ее стали звать,
как обычно, на перекур. А она не поняла, что от нее
хотят: после разговора с батюшкой совершенно за-
была, что была курильщицей, и ни разу не выкури-
ла ни одной сигареты. С тех пор она и не курит. Это
было просто чудо.
Со мной тоже был такой случай. От храма Алек-
сандра Невского я по послушанию собирала на ули-
307
це пожертвование и так сильно простудила почки,
что просто кричала от боли. Вскоре поехала к ба-
тюшке. Встала в очереди, чтобы помазаться и бла-
гословение получить, а передо мной была женщина.
Когда она дошла до отца Николая, то приподня-
ла свой свитер, повернулась к батюшке спиной
и говорит: «У меня сильно болят почки, помажь-
те маслицем, ради Бога». Он ей помазал. Подошла
и я, но после такой сцены не решилась спрашивать
о почках, а просто подставила лоб, как и все. Ба-
тюшка помазал мой лоб — и у меня тоже переста-
ли болеть почки...
Девочка у нас на Залите не говорила до четы-
рех лет. Ее повели к батюшке, чтобы он благосло-
вил и помазал маслицем. Ирочка заговорила.
Батюшка был, конечно, необыкновенный. Все
у него было просто, однако за этой кажущейся про-
стотой всегда таился высокий смысл. Взять хотя бы
его камни у ворот. С виду камни как камни, только
огромные и зачем-то распиленные. Валуны, расколо-
тые пополам. Просто удивительно! Не знаю только,
откуда они и кто их пилил. Матушка Таисия из Риж-
ской пустыньки, которая знала отца Николая еще
по вильнюсскому Свято-Духову монастырю, гово-
рила, что эти три плоских камушка — в честь Свя-
той Троицы, и предупреждала, что на этих камуш-
ках нельзя ни сидеть, ни стоять, что с ними надо
обращаться почтительно, как со святыней. Но кам-
ни, конечно, очень для всех притягательные. Поэто-
му каждый старается на них постоять, посидеть или
просто за них подержаться... Особенно часто стали
взбираться на эти камни, когда келейницы постави-
ли высоченный забор.
308
Дом батюшки с валунами
На исповедь и за помощью к батюшке люди
съезжались со всей России. Многие были с детьми.
Я видела и тяжело болящих — физически и духов-
но, и седых стариков с большими белыми бородами,
и молодежь... Что удивительно, отец Николай по-
долгу никого не исповедовал. Все проходило быстро,
на одном дыхании, но глубоко, с горькими и обиль-
ными слезами. Я такого покаяния в других храмах
не вижу. Люди каялись так, что мне казалось — сей-
час меняется вся их жизнь!
Батюшка исповедовал обычно вечером, чтобы
на литургии полностью отдаваться службе. Утром
он исповедовал только детей. Во время исповеди чи-
талось правило к причащению, все каноны. Батюшка
сначала прочитывал полагающиеся молитвы, а по-
том исповедовал на амвоне, рядом с храмовыми ико-
нами, царскими и диаконскими вратами. И конечно,
все поднимались туда с большим трепетом.
309
Последняя литургия в родном храме...
Однажды перед исповедью я стояла внизу и мыс-
ленно перебирала свои грехи по пальчикам, чтобы
сказать батюшке все четко и без задержки. Вроде
все запомнила, подхожу к батюшке, начинаю пе-
речислять, а он перебивает: «Ты же не простила!»
И действительно, я очень искушалась на одну рабу
Божию, постоянно на нее обижалась и также посто-
янно исповедовала эту обиду, но она не проходила.
Батюшка говорит: «Прости ей и помолись за нее».
Наверное, и сам помолился. Я вышла из храма, мыс-
310
ленно от всего сердца помолилась за нее — и на душе
у меня вдруг такая радость стала! В общем, батюшка
не просто обличил меня, но выдернул занозу из са-
мой глубины сердца. Остальные грехи оказались
не столь важными. С тех пор мы с радостью видимся
с этой знакомой и молимся друг за друга.
Многие говорили, что батюшка напоминал им
забытые или болезненные грехи и врачевал души.
Надо еще сказать, что всех исповедников отец Ни-
колай поздравлял с очищением совести. Так и гово-
рил: «Поздравляю вас с очищением совести!..»
Проповедей от себя батюшка обычно не говорил,
он их читал по каким-то старинным книгам. Пропо-
веди не были длинными, но читались с такой любо-
вью, с таким вдохновенным выражением и чувством!
Подобного я не слышала больше. До сих пор помню
его ласковые интонации, окающую речь, когда он
обращался к нам с сердечными словами: «Итак, дра-
гоценные мои». Воспоминания о его трепетном, глу-
боко чутком и духовном отношении ко всем людям
очень помогают мне во время преподавания в вос-
кресной школе, во время общения с детьми. Ведь
люди всегда чувствуют, когда их любят.
Однажды мы с воскресной школой псковско-
го храма Александра Невского поехали к батюшке
на праздник Вознесения. Шла литургия. Я-то знала,
какие здесь благодатные службы, а кто не был, про-
сто не поняли, на небе они или на земле...
Что удивительно, я сама никогда не видела, что
происходит в алтаре у отца Николая во время служ-
бы, хотя он служил с открытыми царскими вратами.
Все покрывалось неким облаком! Хотя и другие ба-
тюшки кадят, но у них все видно в алтаре.
311
Удивительными были и его панихиды. Он молил-
ся искренне и проникновенно, а весь храм подпевал
ему. Каждое имечко он читал по три раза, и с таким
чувством, словно видел всех перед собой. Быва-
ло, что сильно выделял голосом какое-нибудь имя:
«Приснопоминаемая Татьяна...» Бабушки всегда
уходили очень утешенными. Именно на батюшки-
ной панихиде я впервые почувствовала, что я сиро-
та и вдова, и осознала смысл этих понятий во всей
их глубине.
Батюшка обычно благословлял болящих взять
с кануна хлебушек, принесенный или привезенный
кем-то из паломников. Давал его и в дорогу кому-
нибудь. Я знаю рабу Божию Галину, чей муж был ис-
целен от рака этим хлебцем, который посылал ему
в благословение батюшка.
Обычно после службы люди сразу не расходи-
лись, а вместе с батюшкой пели еще перед чудот-
ворной Смоленской иконой Божией Матери люби-
мое его песнопение: «Радуйся, Благодатная, Господь
с Тобою. Подаждь и нам недостойным росу благо-
дати Твоея и яви милосердие Твое». Пение в на-
шем храме было очень красивое. Когда я начала хо-
дить в церковь, то еще не знала слов песен и молитв,
но каким-то чудом тоже подпевала. Господь давал.
Что интересно, литургию (все молитвы от начала
до конца), панихиду и молебны пел весь храм! Все
до единого человека! Некоторые бабушки и сейчас
продолжают петь всю службу.
Могу сказать, что меня батюшка своими настав-
лениями и молитвами просто вытащил с того света.
Лежала я в больнице, было все очень-очень плохо,
но отец Николай вымолил меня, и я пришла потом
312
Икона Божией Матери
«Благодатное Небо» (Смоленская).
Никольский храм на острове Залита (Талабск)
к нему в храм, на исповедь, и милостью Божией все
наладилось. Много тогда стала читать книг о на-
ших святых: об Иоанне Кронштадтском, о Ксеньюш-
ке Петербургской, как она помогала храм строить.
А когда увидела в Пскове восстанавливающийся
храм — в лесах, без купола, то и домой не смогла
уйти, пока не договорилась помогать там. Храм вос-
станавливал отец Олег Тэор. Он спросил меня, отку-
да я, и благословил помогать в самом храме. Думаю,
что это тоже по молитвам батюшки Николая.
Но я все же очень хотела вернуться домой,
на остров. Однажды приехала и спросила батюш-
ку, можно ли мне это сделать. Он загадочно по-
казал одной рукой на север, потом другой рукой
на юг. И все. Ни словечка. Позже, когда умерла моя
мама, я вновь приехала спросить у отца Николая
о переезде. Но нас с братом уже не пускали. Дол-
го мы печалились, ходили к калитке, и, наконец, ке-
лейница Валентина сжалилась, пустила. Батюшка
благословил тогда возвращаться и присматривать
за болящим братом.
Меня только озадачило, что батюшка вдруг
дернул меня за рукав, показал на брата и произ-
нес со значением: «Супруг твой». Я говорю: «Это
брат»,— а он опять за локоточек: «Супруг твой».
И так до трех раз. Позже поняла, когда уже брат за-
пил и я много от этого претерпела. Ведь я не вынес-
ла когда-то креста с пьющим мужем и ушла от него
с детьми. Но от креста ведь не уйдешь, его надо
до конца нести. Так теперь брата и приходится тер-
петь.
Как я говорила, батюшка всегда заботился о том,
чтобы мы не забывали своих родных. Раньше он
314
Последнее крещение, совершенное батюшкой...
мне постоянно напоминал о маме, о брате, а как-
то раз, предваряя какие-то мои вопросы, спросил:
«Дети-то у тебя есть?» Я говорю: «Есть, двое». Че-
рез минутку он опять спрашивает: «Дети-то есть
у тебя?» — «Юра и Фотиния». Потом он и в третий
раз спросил... Возвращаюсь в свой храм и начинаю
рассказывать о батюшке, потом об этих странных
вопросах и вдруг соображаю: я в храме-то — с утра
до позднего вечера, а дети сами по себе растут. Ба-
тюшка напомнил мне о детях как о самом моем глав-
ном послушании перед Богом! С тех пор все переме-
нилось. Мой сын из «большого» (пятый — седьмой
класс) стал для меня маленьким: я начала проверять
315
К батюшке шли и стар, и млад
В последние свои именины, пока в храме шла служба,
батюшка плакал на своей скамейке.
«Береги эту карточку», — попросил он фотографа, которая
снимала его сквозь щель забора
316
все его уроки, регулярно кормить, общаться с ним
постоянно, а он сделался более послушным и, Бо-
жией милостью, обо всем со мной советуется, ба-
тюшку почитает. Все это — батюшкиными молитва-
ми и наставлениями.
Детям в школе он тоже давал наставления, а пер-
вого сентября устраивал молебен, кропил их святой
водой, дарил иконочки в благословение. Детишки
всегда очень рады были этому, дома обо всем расска-
зывали. Да и сами они к батюшке тоже ходили, так
как очень его любили. Когда мы еще жили в Пско-
ве, моя дочка однажды на первое сентября оказа-
лась в залитской школе и потом с упоением вспо-
минала, как батюшка их благословлял и одаривал
после молебна...
Помню мы с моими уже учениками, когда я ста-
ла преподавать в школе на Залите, отпросились
с какого-то урока на крестный ход вокруг острова.
Это было на святителя Николая — 22 мая 2002 года
и на последние именины батюшки. Прибежали мы
к храму, встретили крестный ход, помолились, а по-
том пошли к батюшкиному домику. Тогда мы уже
привыкли видеть на калитке замок и цепь. Я встала.
Минуты две так стояла и вдруг вижу: калитка откры-
та, и люди толпятся у домика, и батюшка их прини-
мает. Тогда мы в последний раз были с учениками
в келье у батюшки.
Отец Николай был очень слаб. Он сидел на своем
обычном месте, на кухоньке, и помазывал. Но деткам
он дал отдельные наставления. Прозревал он, конеч-
но, далеко: видно было, что он знал все их настоящие
и будущие слабости и скорби. Одному мальчику ска-
зал: «Не пей», а девочке: «Не воруй, а то ослепнешь».
317
Помазывал же он с такою любовью, что я в ножки
ему упала: «Батюшка, благословите!» Слезы текут...
И такая благодать нас объяла, что мы себя не помни-
ли. После его помазания мы два или три дня потом
ходили все в масле. Особенно глаза обильно помазы-
вал по нескольку раз. Когда вышла из кельи, то даже
не могла сразу осознать, где я была. Такое было со-
стояние. Дети с огромной любовью это вспоминают.
Для них батюшка — живая святыня.
Тут к нам этой зимой приезжали снимать фильм
о батюшке. Пришла киногруппа в нашу школу и спра-
шивает: «Дети, каких святых вы знаете?» Дети хо-
ром отвечают: «Святителя Николая, батюшку отца
Николая...»
А тогда, на этих последних именинах, батюш-
ка неоднократно читал: «Меня грешника помяни-
те: ухожу от вас...»
'Л* 'Л
До того, как отца Николая заперли, я всегда сво-
бодно ходила к нему, а потом приходилось лишь ло-
вить счастливые моменты, когда его изредка выпу-
скали на крылечко. И какая же радость была хотя бы
просто рядышком с ним постоять, на одной ступе-
нечке! Я стояла и с огромным вниманием и нази-
данием для себя наблюдала, как батюшка людей
принимал и наставление им давал. Иногда как бы
косвенные, прикровенные.
Вот, например, подходит к нему мужчина, а ба-
тюшка его благословил и говорит: «Ты водку-то
не пей». Мужчина изумился: «Да я десять лет ниче-
го не пью...» Я тоже изумляюсь внутренне: «Надо же
какой! Еще отпирается»,— и прошло много време-
318
ни, пока до меня дошло, кому именно батюшка это
говорил. Ведь накануне, 9 мая, мы с моей подругой
поминали наших отцов-фронтовиков и немножеч-
ко выпили...
Так что батюшкины слова порой доходят до нас
только сейчас. Помню, очень давно, когда батюш-
ка еще всех свободно принимал, он мне говорил:
«Ты к окошечку-то приходи!» Я еще думала: «За-
чем к окошечку, когда мы в келью или к крылечку
ходим?» Только когда его последние келейницы за-
крыли (где-то года за три до его кончины), до меня
дошел смысл этих слов. Тогда мы все стали ходить
к заборчику. Позже, году в 2000-м, этот выщерблен-
ный, можно сказать, изглоданный ревнителями отца
Николая заборчик сменили на добротный и высо-
кий, а ворота заперли замком. С тех пор мы вставали
у этого забора как раз напротив батюшкиного око-
шечка и мысленно просили благословение и помо-
щи. Знали, что отец Николай все видит и прозревает,
знали, что молится о нас. И помощь была. Даже пока
стоишь и слушаешь, как воркуют его голуби, шумят
деревья в его саду,— уже успокаиваешься и веселе-
ешь, и ножки быстрее бегут.
Трудности тогда, конечно, были большие. Ба-
тюшка, когда изредка к забору подходил, толь-
ко с очень большими сложностями мог дотянуть-
ся, чтобы людей помазать. И гостинцы приходилось
людям передавать для него через этот высокий за-
бор, что не всегда удавалось. Да не всегда келейни-
цы и брали-то. А ведь многие приезжали издалека.
Позже появилась еще на заборе и цепь. Что порази-
тельно,— ржавая, с руку толщиной. Смотреть было
страшно...
319
Несмотря ни на какие препоны, залитские жи-
тели очень любили отца Николая, верили ему. Ведь
они, особенно наши островские бабушки, всегда
были рядом с ним и многое помнят. Они все име-
ют особую простоту, которую очень ценил в них
отец Николай. Все они веровали уже с младенче-
ства, но батюшка еще больше укрепил их веру, бу-
дучи исповедником. Да и вся его жизнь — подвиг ис-
поведничества.
Отец Николай никогда не жаловался на свои
скорби, все терпел. Видно, принимал скорби как
от руки Божией. Только молился и молился. Он
очень терпеливо нес крест своей жизни. И другим по-
могал спасаться, даже последним келейницам, от ко-
торых страдал. Он любил всех по-евангельски.
2. Из дневника
8 декабря 2000 года
(...) Вчера был праздник святой великомучени-
цы Екатерины. Отец Паисий служил литургию и мо-
лебны в храме до 12 часов дня. Пришла из школы,
и, когда ходила во двор за торфом, услышала звон
церковного колокола. «Пожар?..» Звон мерный,
требовательный. «Служба?.. Туман и звонят рыба-
кам?..» — мгновенно пронеслось у меня в голове. Ре-
шила сначала посмотреть в церковный календарь:
может, какой праздник пропустила? Вижу, что отда-
ние Введения. Подумала, что это звонят на службу
в храм, но, так как была там накануне, решила нику-
да не выходить, а растопить печку и получше к уро-
кам приготовиться.
Утром 8 декабря узнаю от учеников (Ани Ма-
таевой, 7 кл., Светы Пикалевой, 6 кл.): «Приехали
320
из Тулы и из Москвы, чтобы освободить батюшку.
Валентина (келейница) злобно отпихнула батюшку
от окошка. Батюшка через окно благословлял на-
род и читал стихи. За спиной батюшки стояла Поли-
на Федоровна и Валентина. Батюшка оделся, хотел
выйти к народу, но его отпихнули от двери и не вы-
пустили из дома.
Народ пригрозил Валентине за такие ее дей-
ствия. Пошел слух, что она хочет увезти батюшку
в Москву, зимой, когда будет дорога по льду. Одна
тетенька вошла к батюшке, но ее выпихнули из дома
за куртку. У домика люди кричали: “Выпустите ба-
тюшку!” На заборе появилось объявление: “Не да-
дим ОМОНу увезти батюшку! Кого вы охраняете?
Батюшка не в затворе, а в тюрьме!” Горел свет. Зана-
веску отвесили — батюшка из окна стал благослов-
лять народ. Все плакали. Батюшка кланялся народу.
Людей было много...»
На самом деле освобождать батюшку приеха-
ли из Тюмени 12 паломников (или 9), с плакатами.
ОМОН надел наручники на Евгения... Около 11 ве-
чера Владислав возвращался домой от отца Паисия
и был задержан ОМОНом, Валентиной и Ириной
Тих. На него надели наручники, а самого привя-
зали к столбу напротив батюшкиного дома. Ири-
на Тих. угрожала его супруге и их младенцу Се-
рафиму.
Татьяна (м. Николая) позвонила утром из Мо-
сквы. Тюменцев увозили с острова по 2-3 челове-
ка. Отец Николай, как сказали, слаб и всю ночь
плакал.
Помоги, Господи, отцу Николаю и всем.
321
Отец Николай
10 декабря 2000 года
Поистине село, где есть храм,— рай. Вспо-
минаю свое детство безоблачное, радостное, по-
койное. Папа, бабушки, тетушки — все молились
за меня. Мама научила меня молитве «Отче наш».
У папиной мамы (бабаши, как называли ее все вну-
ки и невестки), Марии Михайловны Мориной, моей
322
бабушки, в домике были большие иконы и несколь-
ко церковных книг в деревянных переплетах и коже.
Книга Евангелие запиралась на металлические за-
мочки, была написана на церковно-славянском язы-
ке и украшена рисунками. Заглавные буквы в книге
были красного цвета. Бабаша часто читала Еванге-
лие, сидя у окна на сундуке. Читала она вслух, а я,
маленькая, постоянно удивлялась, что Иисус Хри-
стос и апостолы все ходили и ходили: придут в одно
место, а им опять идти надо — в другое...
Бабаша любила угощать меня чаем с конфета-
ми и черносливом. Она была высокого роста, носи-
ла длинный, до пят, сарафан, а голову подвязывала
платком, по-монашески закрывая лоб. Еще пом-
ню ее сапожки: черные, кожаные, короткие, сзади
с ушками из кожи. Такую обувь тогда никто не но-
сил, и мне было интересно.
Бабашу я любила, но немножечко боялась. Пом-
ню, как однажды она причесывала мне волоси-
ки (беленькие и короткие) и намазала мою голову
лампадным (или репейным) маслом; пахло вкусно
и таинственно.
Бабаша часто воздыхала ко Господу о сыне Пе-
теньке, убитом в Финскую войну. На стене у нее ви-
села фотография: много военных и среди них дядя
Петя... (Я была бы очень рада увидеть сейчас хоть
одну вещь из той обстановки.) Еще бабаша любила
летом греть самовар во дворе, на траве. Помню —
двор усеян мягким ковром из ромашки, воздух дви-
жется от сизого дыма, который идет из самоварной
трубы, а бабаша ходит и поет: «Аллилуиа, аллилуиа,
а-а-аллилуиа!» Потом мы чаевничали в ее маленьком
домике, при иконах, лампадах и Евангелии...
323
А однажды (почему-то кажется, что на мои име-
нины) бабушка зазвала меня в хлев и велела посмо-
треть, что там в яслях. А в яслях был родившийся
Христос и, по-моему, подарок со сладостями.
Папа любил меня безмерно, и я купалась в его
любви. Любили меня и дядя Леша, и тетя Лена,
и дядя Ваня, и дядя Коля. Всем им Царствие Небес-
ное... День летом казался мне бесконечно длинным
и радостным. Светило солнце, я не ходила, а бежала
вприпрыжку и часто «летала » во сне, как по воздуху.
А дома меня всегда ждала другая бабушка — мамина
мама, Царствие ей Небесное и вечный покой. Была
она тихая, кроткая, немногословная. В семье нашей
жило шесть человек, и мы, дети, шумели, возились
и порой ссорились, а бабушка всегда была незамет-
ной. Она постоянно ходила в церковь и брала меня
маленькую с собой. Бабушка стояла в храме у ико-
ны святой Анастасии Узорешительницы и часто мо-
лилась на коленях. Я старалась ей подражать и тоже
становилась на колени. Может быть, я и молилась,
как бабушка, однако уставала и тогда думала: «Ну,
скоро бабушка вставать-то будет?..» А та все моли-
лась и молилась, стоя на коленях. Тогда я начинала
рассматривать фреску «Крещение Господне», кото-
рую хорошо было видно с моего места.
Мне очень нравилось причащаться. Помню, как
отец Николай говорил: «Причащается раба Бо-
жия...», а я громко добавляла: «Ольга!» И так хо-
рошо от этого было! От батюшки всегда исходила
волна ласковой любви, тепла, участия, и я радова-
лась, что он мне улыбается, что он знает меня.
Рядом с нами жили две бабушки — рабы Божии
Евфросиния и Наталья. Работали они в нашей церк-
324
ви, но кормились еще и тем, что на Вербное воскре-
сенье делали цветочки и веночки. Тетя Фрося была
постарше Натальи и умерла, когда я училась в классе
пятом или шестом (1966-1967 год)... Я изредка ходи-
ла к ним. В их домике было все так аккуратно: и пе-
чечка, и столик, и кроватки; а иконы — большие,
во весь угол. Много икон.
Бабушки в нашем краю одевались все одинаково:
в сарафаны до пят, кофты, платки. И все они очень
любили нас, детей, и часто одаривали то кусочком
сахара, то конфеткой, вынимая их из глубокого кар-
мана сарафана.
И доныне в моем сердце сохранилась особая лю-
бовь к стареньким бабушкам. Всегда хочется ска-
зать им доброе слово или поклониться (...).
11 декабря 2000 года
Отец Валериан Кречетов причащал батюшку Ни-
колая. Я видела его на острове.
12 декабря 2000 года
На калитке домика вывешен белый лист со стать-
ей из газеты «Радонеж» (№ 27 за 1999 год) «Тайна
острова Залит», где сообщается, что ситуация
на острове под контролем владыки. Лист белень-
кий, блестящий, а рядом на калитке висит ржавая
могучая цепь с толстенными звеньями. Значит, тай-
на острова остается пока тайной. (...)
19 декабря 2000 года
Вчера была на службе. В церкви много наро-
ду — столько, сколько в псковском храме Александ-
ра Невского с московскими паломниками в субботу,
хотя там храм больше. Отец Паисий кадил, а рядом,
325
плечом к плечу, — залитский-талабский народ, все
свои. И так хорошо от этого стало на душе, что сле-
зы брызнули. Сколько у этих бабушек пережито
в жизни — и все на своей родине, на этом острове.
И война, и отпевания близких, и венчания, и креще-
ния (их самих и близких). И отпоют каждую из них
в этом же храме, на острове.
Мороз крепчает, озеро не замерзло. Небо все
в звездах, и Млечный Путь встал прямо над нашей
тропинкой во дворе.
Р. S. Валентина (келейница) обзванивала залит-
ских и тете Дусе, у которой останавливались палом-
ники из Тюмени, посоветовала на коленях ползти
в церковь и просить прощения. Угрожала, что ба-
тюшка будет жить, а все умрут: она нашлет на остров
болезнь.
21 декабря 2000 года
Я дома на острове. За все слава Богу! (...)
День сегодня чудный. Светит солнце, снег —
бело-голубой. С крыш чуть капает. У батюшкина
домика воркуют голуби, их там много, как всегда.
От тишины, от этого воркования на душе стало теп-
ло, вспомнилось детство, дворик бабушек Евфро-
синии (Зубковой) и Наталии. Дворик отца Николая
очень напоминает их дворик. Сарайчик, метла, го-
луби и особая тишина...
А вокруг батюшкиного «освобождения» все
не утихают страсти. Сегодня ко мне в храме подхо-
дили с какой-то статьей в газете, потом приходили
домой, но я не пустила. После «освобождения» ба-
тюшка очень сдал, расстраивался и плакал. Я не хочу
мешать батюшке доживать свой век. Он Валентину
326
не предаст. Так и любая мать не откажется от свое-
го ребенка, каким бы он ни был. (...)
Ч1ра Шванова
ученица воскресной школы отца Николая
(Из дневника)
СРтец Николай родился 24 мая 1909 года в селе
Чудские Заходы Гдовского уезда. Он приехал по-
том к нам на Залит. Меня и моих братьев он крестил.
Мы его помним с самого детства. Отец Николай был
очень мудрым старцем. Он каждый раз приходил
к нам в школу, давал нам иконки и опрыскивал свя-
той водой, чтобы мы хорошо учились. Он всегда при-
бегал в церковь раньше всех. Можно сказать, что он
летел по воздуху. Он часто ходил в наш край. Если
мы в это время играли в разные игры, то тут же бе-
жали навстречу ему, чтобы он нас благословил, а по-
том целовали его ручку.
Все детство у нас пролетело с этим старцем! Ког-
да я была маленькая, он подарил мне фотографию
иконы «Распятие».
Отец Николай к тому же еще и исцелял людей.
В два года я заболела стоматитом и не могла есть
почти целый месяц, а только немного пила, но с тру-
дом. Болезнь еле вылечили. И опять мне не повез-
ло. Я перестала говорить. Прошло два года, мне уже
исполнилось четыре, а я все не говорю. Родители
советовались со многими врачами, но они ничего
не знали насчет этой болезни. Оставалась лишь одна
надежда — это отец Николай. Моя бабушка сходи-
ла к нему и попросила, чтобы он помолился за меня.
И через несколько дней я заговорила!
327
Батюшка с маслицем для благословения
328
В детстве, начиная с пяти лет, я очень хорошо ри-
совала. Умела рисовать природу, птиц и другое. Вот
как-то раз все мои рисунки снесли к отцу Николаю.
Он посмотрел их и сказал мне: «Деточка, да ты ведь
станешь великой художницей». Моя бабушка плака-
ла от радости. Я ее успокаивала, но сама удивилась.
А паломники, которые приезжают на наш остров За-
лита, говорят: «Что батюшка скажет, то и надо ис-
полнять». Ну вот, мне и нужно стать художницей,
причем великой. А чтоб стать великой художницей,
нужно такие трудности преодолеть, которые, навер-
ное, и в жизни никогда не испытывала.
Потом как-то раз из Петербурга приехала некая
Валентина, представившая себя за монахиню. Она
заперла батюшку дома и не выпускала его. Приез-
жали из Тюмени освобождать, но эту Валентину ни-
что не остановило. Я обычно старалась подсмотреть
сквозь щели в забор, но батюшку не видела...
С алгеброй у меня было туго. И вот 22 мая
2002 года, на именины батюшки, состоялся крест-
ный ход вокруг Залита, и я шла там. Паломник ска-
зал, что к батюшке пускают. Мы пришли к домику
и стали ждать. Подошла наша очередь, и мы вошли.
Он меня благословил, а на следующий день годовая
контрольная по алгебре была написана на «4». И все
благодаря отцу Николаю. Он обладал необычайной
духовной силой.
Последний раз отец Николай освятил землю сво-
ими стопами 8 июня 2002 года. Однажды он сказал:
«Скоро я улечу на крыльях. Они у меня большие».
В день его смерти никто на острове не знал до са-
мого вечера, что он уже умер. Вечером позвонили
и сказали, что вся Москва об этом знает. Мы испуга-
329
Похороны батюшки.
Литию на кладбище возглавляет владыка Евсевий
лись. Но это... увы, правда. В12 часов ночи зазвонили
колокола, а потом в три часа ночи. Я знаю, что отец
Николай умер от недостатка воздуха, от смрада.
Когда его несли в церковь, был такой сильный ту-
ман, что на два метра ничего не было видно. Потом
его похоронили, сделали красивый склеп, как гроб-
ницу. На похоронах было множество народу. Тако-
го не помнят за всю историю.
Отец Николай много для нас значил. Мы его
помним и любим с самого детства и никогда не за-
будем.
330
ЧМатало$
ученик воскресной школы отца Николая
(Воспоминания)
родился на острове имени Залита в Псков-
ской области. На нашем острове в церкви служил
отец Николай. Когда я учился в начальных классах,
батюшка ходил к нам в школу. Он учил нас Божией
грамоте, читал молитвы.
Помню, что раньше вечерами отец Николай си-
дел на своей скамейке и, когда я проходил мимо его
домика, подзывал меня к себе. Я подходил, батюш-
ка гладил меня по головке и благословлял. Но ино-
гда дергал за волосы или за ушко. Батюшка любил
подшутить над кем-нибудь.
Мы всегда ко дню рождения батюшки собира-
лись всей школой и дарили ему какой-нибудь подарок
и обязательно — цветы. (Однажды мы видели, как ба-
тюшка бросил подаренные ему цветы в лицо Ф.) На его
день рождения, помню, постоянно был дождь.
Когда батюшка начал болеть, к нему приеха-
ла охрана. Она стала охранять его и не выпускать
на улицу. А к нему приезжали со всяких разных го-
родов, чтобы он кого-нибудь исцелял.
У батюшки был кот Липа. Когда-то давно он
пропал, его долго не было. Отец Николай думал,
что его загрызли собаки. Но однажды батюшка вы-
шел на крыльцо подышать свежим воздухом и уви-
дел лежащего на крыльце кота Липу. Батюшка взял
его на руки и понес домой лечить. И он сказал, что
кот Липа придет к нему на могилку, когда батюш-
ка умрет.
331
После смерти отца Николая был густой туман,
все покрылось белой росой. Но несмотря на этот ту-
ман на похоронах батюшки было очень много наро-
ду, люди приехали со всех городов. Я даже залезал
на ограду, чтобы увидеть батюшку. После похорон
кот Липа очень долго сидел на могилке. С тех пор он
стал туда ходить.
Мы всегда будем скорбеть и помнить батюшку.
(^Ллена (^Ирашано^а
ученица из воскресной школы отца Николая
(Из дневника)
живу на острове Залита с пяти лет и не один
раз видела батюшку. Порой, проходя мимо его до-
мика, видела, как он куда-нибудь бежал, особенно
в церковь на службу. Тогда можно было подойти
и попросить у него благословения. Каждый год пе-
ред первым сентября мы ходили к батюшке за благо-
словением на учебу. И сам он приходил к нам в школу
на первое сентября, чтобы благословить всех учени-
ков, учителей и родителей. Но приходил он не толь-
ко первого сентября, а каждую неделю. Лишь когда
батюшка заболел, то перестал бывать у нас.
К батюшке я ходила много раз за благосло-
вением, но последний раз особенно запомнился.
Мне предстояла операция на глаза, и моя бабуля
отвела меня к батюшке. Мы вместе вошли в домик,
но в комнату — уже я одна.
Он лежал на постели, потому что болел и встать
и не мог. Он слегка поднялся, перекрестил меня и,
видимо, от усталости, лег опять. Батюшка лежал
в постели и был похож на небесного ангела, на оду-
332
ванчик. Отец Николай был весь беленький, чистень-
кий и постоянно улыбался. Слов его я не помню
в точности, но все они сводились к одному: что все
будет хорошо, что Бог всегда с нами. Его слова за-
пали мне в душу, и я их постоянно вспоминаю.
<S%epa ($ссо$ская
искусствовед
(Интервью 17 июня 2009 года)
вспоминаю отца Николая и как своего
батюшку, старца, и как очень родного человека,
близкого всей нашей семье. Мой дедушка, Петр
Павлович Оссовский, несколько десятилетий еже-
годно приезжал из Москвы на Залита. Остров
и Псковское озеро вдохновляли его как худож-
ника и стали для него как бы второй малой Роди-
ной. Жил он вначале у бабы Дуни — Евдокии Пав-
ловны Трашановой. Она очень дружила с отцом
Николаем. Были они оба, что называется, «не раз-
лей вода». По его благословению баба Дуня при-
нимала у себя паломников и была для них как род-
ная мать.
С дедом приезжала на остров и вся семья. Маму
мою, например, привозили сюда с девяти лет. Издав-
на повелось, что наши семейные крестились только
у отца Николая, в его храме на острове. Во-первых,
место это святое, намоленное, во-вторых, сам ба-
тюшка являлся для нас Священником с большой бук-
вы, святым человеком. Да и все наши церковные по-
знания связаны только с ним. Хождения в его храм
на службу были для нас событиями памятными, вы-
333
Молитва перед крещением. Художник П. (досовский
334
бивающимися из будней, а его советы вспоминают-
ся во всех тяжелых случаях.
Первая моя встреча с отцом Николаем произошла,
когда мне исполнилось три месяца. Батюшка тогда
меня крестил. Помнить, конечно же, я этого не могу,
но событие стало особо знаменательным для всех нас
потому, что в тот же день батюшка крестил и моего
папу. (Интересно, что и день рождения у нас с папой
один.) Моей крестной стала баба Дуня. В1995 году ба-
тюшка крестил и моего брата, который, по словам по-
мощниц, вел себя не просто тихо, а «благолепно».
Так что батюшка уже с незапамятных времен
как бы вошел в круг нашей семьи, и в Москве его незри-
мое духовное присутствие ощущалось как что-то само
собой разумеющееся. (В связи с этим нас всегда весе-
лило, когда глубоко церковные знакомые прямо-таки
теряли дар речи, услышав, что кто-то из нас крещен
самим отцом Николаем с острова Залита.)
Хорошо помню нашу церковную жизнь на остро-
ве. Вот меня маленькую будят в воскресенье и ведут
в храм. А там — радость исповеди и причастия у ба-
тюшки Николая. А яблочный Спас?! Такого яблоч-
ного Спаса нигде, наверное, не было! Это незабыва-
емое празднество для ребенка: принести в церковь
плоды, которые до того нельзя еще кушать, а в церк-
ви и эти красивые яблоки, и тебя окропит святой
водой любящий всех отец Николай. Теперь и ты,
и яблоки стали иными. Какое же удовольствие про-
бовать эти освященные яблочки, обласканные бла-
гословением такого доброго батюшки!
Да иным отец Николай и не мог быть. Прохо-
дишь, бывало, мимо его домика по своим детским
делам и видишь, как там, за заборчиком, батюшка
335
копошится со своими голубями в специально устро-
енной для них «столовой». И разговаривает с ними,
и общается, словно с людьми. Мне всегда казалось,
что в других местах на острове нет голубей — все
они слетались во дворик к отцу Николаю. Иногда
из его дома раздавались звуки фисгармонии — ба-
тюшка что-то негромко наигрывал. Дети так и льну-
ли к нему, и всех он привечал. Можно было запро-
сто с ним поговорить, взять благословение. Батюшка
когда благословлял, то любил мазать маслицем ла-
дошки и лобик. Всем это очень нравилось.
Конечно, когда я была маленькой, то не мог-
ла в полной мере оценить глубину его личности.
Но представить свою жизнь без него я уже не могла.
Скажу больше: я даже сейчас не могу представить
церковь без него. Ведь исповедовалась и причаща-
лась я только на Залите. С младенчества я ощущала
его присутствие с такой же радостью, как присут-
ствие мамы, папы, деда, брата. И еще — мне всегда
казалось, что батюшка будет рядом постоянно, что
никуда не исчезнет.
В целом отец Николай производил впечатление
человека неотмирного, витающего мыслями где-то
очень высоко. Поражали его руки — аристократи-
ческие, с длинными выраженными косточками. При
всех признаках старения, эти руки были удивительно
живыми. Это хорошо отразил мой дедушка в портре-
те отца Николая, изображенного с благословляющей
десницей. Батюшка там очень ласково, по-доброму
улыбается, и его глаза лучатся любовью.
Однако отец Николай бывал и строгим. Если его
что-то коробило, то он так давал это понять!.. Пусть
мягко, деликатно, но запоминалось до конца дней.
336
У нас в семье чаще всего вспоминается одна такая
его фраза, которую батюшка давным-давно сказал
моему деду. Фраза эта представляет собой в общем-
то известную, даже банальную истину. Ее мы слы-
шим на каждом шагу и, как правило, обижаемся.
Но услышанная от такого старца, да еще и сказан-
ная его характерными интонациями, она действует
просто магически. Ситуация была простая: к батюш-
ке пришел дед и стал чем-то громко возмущаться,
на что отец Николай спокойно сказал: «Петр! Сми-
ри гордыню ». И дед сразу успокоился. С тех пор, как
только я начинаю возмущаться, дедушка нет-нет да
и постучит по столу: «Вера! Отец Николай говорил:
“Смиряй гордыню” ». И я тут же смиряюсь, успока-
иваюсь. Вот что такое слово старца, да еще передан-
ное родным дедом.
Кстати, дед всегда старался брать благослове-
ние у отца Николая на задуманные им картины,
обсуждал их тему, сюжет. Отец Николай давал,
конечно, советы духовные, а не конкретно по жи-
вописным проблемам, но они во многом влияли
на ход работы.
Еще помню интерьер его домика. Там были низ-
кие потолки, маловато света и много икон. Все очень
просто, очень скромно. На острове тогда вообще-то
никто особо богато не жил, не разживался, но так
просто, как у батюшки, не было ни у кого.
...Сейчас на острове все очень изменилось. На-
чалось это незадолго до кончины батюшки, мо-
жет, за несколько лет до нее, когда физические
силы отца Николая стали иссякать. Тогда-то у него
в домике появились пришлые люди, которые стали
очень странно всем распоряжаться. И все это яко-
337
бы от имени отца Николая. Например, они установи-
ли некую «очередь», так что к батюшке можно было
теперь попасть лет эдак через тридцать. Самого его
перестали выпускать за ворота, хотя он очень лю-
бил людей, тянулся к ним. С ним нельзя было теперь
поговорить, посоветоваться, увидеться. Люди, ко-
торых отец Николай знал и любил издавна, лиши-
лись возможности общаться с ним. Даже наша се-
мья (можно сказать уже коренные жители острова!)
и то не могла попасть к отцу Николаю. А ведь жили
мы от него всего за несколько домов. Теперь мы ви-
дели его лишь изредка, за забором. Он приветство-
вал нас чаще всего молча, многозначительным кив-
ком или поклончиком.
Нам казалось, что у батюшки в доме происхо-
дит нечто темное. Из уважаемого старца сделали
что-то вроде музейного экспоната. Только иногда
отца Николая выпускали во дворик, где к нему сле-
тались его голуби. Пускали к нему почти исключи-
тельно «своих» знакомых, кого отбирали по неиз-
вестным принципам. Появилась «охрана».
Раньше, когда батюшка сам был в силах, такого
нельзя было даже представить. Вокруг него всегда
пульсировала жизнь, собирались люди — и местные,
и паломники. К тому же домик его стоит напротив
кладбищенских ворот. А на кладбище людно в те-
чение всего дня, особенно в воскресенье. Ведь здесь
упокоились целые династии островитян. Многие
на острове перероднились и всегда посещают мо-
гилки родных и близких. А отец Николай виден
был постоянно: и у своей калиточки, и на кладби-
ще. Он часто холил на могилки своей мамы, бла-
женного Михаила и друзей-островитян. К тому же
338
На Залите. Художник П. (досовский
многих из лежащих здесь он крестил, венчал, отпе-
вал. Так что приходящие на кладбище постоянно
общались и батюшкой. Они его тоже ощущали при-
надлежащим своему роду. Так что вдвойне обиднее
было, когда их теперь уверяли, что якобы сам ста-
рец не желает никого видеть...
Конечно, никто не верил этому. К тому же есть
свидетели, утверждающие, что были случаи, когда
пускали к отцу Николаю за мзду. То есть кто-то за-
рабатывал на имени старца деньги или проворачи-
вал еще что-то. Самое горькое, что батюшка все это
знал. Мне рассказывали знакомые, что отец Нико-
лай ясно давал им это понять и даже говорил, что
сам ничего не может поделать.
За все это мрачное время мне удалось (и то бла-
годаря деду) один-единственный раз попасть к отцу
Николаю. Встал вопрос о моем поступлении в Су-
риковский институт, и отец Николай дал мне на это
свое старческое благословение. Как всегда, он пома-
339
зал маслицем мои ладошки и лоб. Я поступила в ин-
ститут со всеми пятерками...
Как я уже говорила, залитский храм, его стены,
иконы всегда для меня были самыми родными. Толь-
ко на службе отца Николая я ощущала истинную
церковную атмосферу. Поэтому мне пришлось дол-
го свыкаться с мыслью, что исповедоваться и прича-
щаться теперь придется в другом месте и еще у кого-
то. Обидно, что это было еще при жизни батюшки.
Но все равно не верилось, что его уже не будет.
Кажется, из-за своих институтских проблем
мне не удалось побывать на похоронах батюшки,
зато я постаралась приехать на празднование годов-
щины. И каждый раз теперь, когда бываю на острове,
иду на кладбище — к своему батюшке и к крестной,
бабе Дуне. В церкви всегда ставлю свечи: упокой, Го-
споди, их души! Из-за отца Николая я считаю, что
мой покровитель — Николай Чудотворец, и всегда
молюсь ему. Действительно, помогает.
А остров стал превращаться в какой-то мемо-
риал. Везде теперь памятные камни, кресты. Домик
стал музеем. Только голуби остались прежними.
Верные своему кормильцу, они, как и раньше, сле-
таются во дворик, словно ждут батюшку.

На шмуцтитуле и во всем разделе использованы рисунки
и картины П. П. Оссовского
@71авло$ич (Зссойский,
народный художник СССР,
лауреат Государственной премии СССР,
действительный член Российской Академии
художеств*
Псковские мотивы
Благословение отца Николая
Много лет, приезжая на Талабские острова,
я непременно посещал маленький домик-келью свя-
щенника отца Николая Гурьянова.
Озаренный силой веры, посланной ему свыше,
он благословлял меня на исполнение очередного за-
мысла, укрепляя во мне точность его смыслового ре-
* Написано П.П.Оссовским в 2000 году для альбома его
живописных работ «Псковские мотивы», преподнесенного им
в дар Псковскому историко-художественному музею, в кото-
ром имеется постоянная экспозиция произведений художни-
ка, выполненных на псковской земле в течение сорока лет. Имя
Петра Павловича Оссовского занесено в «Золотую летопись
славных дел к 1100-летию Пскова ».
343
Подвижник. Худ. П. (досовский
шения, что всегда приводило к удачному заверше-
нию задуманного.
Влияние его благодатного воздействия на мое
творчество мне довелось испытать в работе над
полотнами «Псковские мотивы», когда я зано-
во перелистывал страницы моей художественной
«Это прекрасно... описывать живую действи-
тельность... Это замечательно... Искусство — вели-
кая чистота души»,— мечтательно произнес отец
Николай, когда узнал, что я художник, приехавший
на острова трудиться на ниве искусства.
Познакомились мы в лодке, более четверти века
тому назад, возвращаясь с похорон жителя сосед-
него острова, молодого рыбака, погибшего в водах
прозрачного озера, когда воздух был напоен пря-
ным благоуханием жасмина, а вода искрилась се-
ребристой рябью под лучами теплого июньского
солнца.
В черной, выгоревшей от солнца рясе, с большим
крестом на груди, седой как лунь, Николай Алексе-
евич Гурьянов, отец Николай, уроженец Псковской
земли, много лет несет свой крест, посвятив свою
жизнь служению Богу.
Он неустанно призывает свою немногочислен-
ную паству к повседневному духовному труду,
к благопристойному образу жизни, к добру и по-
каянию за многочисленные грехи и дикие необду-
345
Батюшка за фисгармонией. Художник П. Оссовский
манные поступки, которые творятся ими доволь-
но часто.
В своей мирской жизни он многие годы выра-
щивает молодые саженцы деревьев, высаживая их
на скудную песчаную землю сельского кладбища,
и выросшая на ней зеленая плотная роща заметно
изменила силуэт плоского острова.
346
Каждое утро, пришептывая ласковые слова, он
кормит стайку голубей, прилетающих к нему на двор
со всего острова.
Иногда он садится за старинную фисгармо-
нию и тонким голосом, похожим на голоса поющих
на церковной паперти, поет стихи, им сочиненные.
Напротив его маленькой избенки, через улицу, нахо-
дится сельское кладбище. Неподалеку слева, в конце
улицы,—двухпрестольный храм в честь Богородицы
и святителя Николая — покровителя рыбаков.
Ему за девяносто, и он уже не служит в храме,
а его духовными веригами стали многочисленные
паломники, приезжающие на остров со всей России,
и зимой и летом.
Обездоленные жизнью, замаливающие свои гре-
хи, больные и здоровые, старые и молодые, богатые
и бедные,— они тянутся к подвижнику святой веры:
кто за благословением, кто за духовным и физиче-
ским исцелением, а кто просто из любопытства.
Россия — извечно страна подвижников и стран-
ников-богомольцев, верных служителей Веры
и Правды.
Слова благодарности
Всеволод Петрович Смирнов, архитектор, ху-
дожник, кузнец, и Евдокия Дмитриевна Трашано-
ва, потомственная рыбачка Талабских островов,—
два человека, знакомство с которыми определило
начало моей художественной жизни на псковской
земле.
347
киногорья, и познакомил с
Васильевичем Васильевым и
Первый, являясь
в то время руково-
дителем реставраци-
онных мастерских,
показал мне древний
город и окрест ле-
жащие земли, вплоть
до знаменитого Пуш-
кузнецами Кириллом
Петром Андреевичем
Ефимовым, работающими вместе с ним на восста-
новлении многочисленных разрушенных войной ар-
хитектурных памятников. Он впервые привез меня
на Талабские острова, где ставил памятник погиб-
шим в 1918 году комиссарам.
Когда я перешагнул порог дома Евдокии Дми-
триевны, то и подумать не,смел, что именно здесь
мне придется работать более четверти века, что это
будет место моей «думальни », где созреет все то, что
создано за эти долгие годы.
Тетя Дуня стала моей талабской матерью, отно-
сясь ко мне и моей профессии с огромным внимани-
ем и уважением. Прожившая трудную жизнь, вдова
военного времени, вырастившая в одиночку детей,
она была необыкновенной женщиной, от которой
исходили удивительная человеческая доброта и же-
лание помочь даже незнакомым людям, охотно пре-
доставляя им ночлег в своей избе.
Быть может, на этой древней псковской земле
есть места, которые ждут своих художников, но я по-
чувствовал и с годами убедился, что именно здесь на-
шел свой малый родной дом, свою Родину...
348
Из ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК ХУДОЖНИКА*
Водный путь из Пскова
до острова им. Залита
Москва. 10 ноября 1969 года
...Небольшой белый пароходик, по-
строенный здесь после войны, отчалил
от пристани. Медленно проплыл вдоль
кремля с громадным Троицким собором и колоколь-
ней. За кормой резвились чайки в надежде на кусок
хлеба, брошенного с парохода чьей-то рукой. Он, как
правило, до воды не долетал — с такой ловкостью
чайки подхватывали его на лету. Слева показался
приземистый, словно вросший в землю, Ивановский
собор, увенчанный шлемовидными куполами, — усы-
пальница псковских княгинь.
Архитектура напоминает мне скульптурную ком-
позицию, искусно выполненную рукой талантливо-
го мастера. Нигде больше не видел я храмов, пре-
красно выложенных из местного серого плитняка
и побеленных, соединивших в себе два вида искус-
ства — архитектуру и скульптуру. Стены Иванов-
ского собора неровные, дающие игру светотени, как
будто пролепленные скульптором-великаном. Со-
бор напоминает компактную, тесно связанную сим-
волическую группу витязей в шлемах, навеки врос-
ших в землю, как памятник былым походам и ратным
подвигам русских дружин. Но вот за деревьями ис-
чезает это чудо архитектурного гения древних
умельцев и мимо размеренно гудящего «Александ-
* Публикуются с разрешения автора выдержки и рисунки
из книги: Оссовский Петр. На земле древнего Пскова: Запис-
ные книжки художника. Псков, 2003.
349
ра Невского » проплывают громадные груды песка
и мощные краны бетонного завода. Современность
заявляет о себе тут же, как только исчезает исто-
рическая часть города. Мимо парохода снуют бы-
стрые моторки, которых на реке великое множество.
Течение ее совершенно не заметно, и только уходя-
щие вдаль извивающиеся берега направляют реку,
заставляя чувствовать динамику ее течения.
Невысокие берега Великой с мягкой травой и вы-
ходами серого плитняка украшены кустами сирени.
Она буйно цветет в июне, расцвечивая берега вели-
чавой реки бледно-лиловыми букетами. Пока паро-
ходик не спеша плывет по тихой воде, народ, успоко-
енный размеренным движением, расселся на палубе
около своих вещей: бабы ведут свой извечный разго-
вор, мужики покуривают, мальчишки бегают по па-
лубе, а чайки никак не могут проститься с пароходом
и все кружат и кружат за кормой, ожидая очередно-
го куска хлеба. Кругом все спокойно, и размеренно
урчит пароходная машина. Утомленные при посад-
ке люди деловито присели отдохнуть и набраться
сил, перед тем как «Александр Невский», пройдя
всю реку до устья и часть Псковского озера, прича-
лит к острову Залита.
Что тут начнется! Толкотня, крики женщин, гру-
бые окрики мужчин вместе с ожившими вещами соз-
дадут атмосферу российской действительности, так
знакомую с детства.
Не дай Бог забыть чего-нибудь, а еще хуже опо-
здать!
Каждый желает опередить соседа и непременно
побыстрее погрузиться или выгрузиться. А пока все
тихо, спокойно, и на лицах людей нет и тени трево-
350
ги за свои вещи. То на этом, то на противоположном
берегу появляются белые храмы, так украшающие
милую русскую природу, что без них невозможно
и представить себе родной пейзаж. Пароходик при-
стает к причалам и, высадив несколько человек, от-
чаливает, взмучивая воду винтом и покачивая лод-
ки у берега.
Наконец река расходится на рукава. Появля-
ются острова с пасущимися на них коровами, неиз-
вестно как туда попавшими. И вот вдали уже белая
красавица-церковь в устье, восстановленная после
войны по проекту моего друга Бориса Скобельцы-
на. Несколько могилок вокруг храма, та же буй-
ная сирень и деревушка, раскинувшаяся поодаль.
Еще одна остановка в Горках, маленьком поселе-
нии из нескольких домиков, стоящих тесной груп-
пой на плоском берегу вокруг часовенки. По всему
видно, что тут раздолье для дичи, оттого и частенько
здесь сходят охотники при полной амуниции. Жи-
тели поселения часто страдают от весеннего павод-
ка, но на предложения переселиться отвечают от-
казом.
Сильна тяга к родному месту у нашего человека!
И трудно ему, и неудобно несколько недель в году
жить в воде, а уезжать с насиженного места никак
не желает.
Впереди показалась ровная гладь Псковского
озера. Убыстряя ход, «Александр Невский» про-
плывает мимо больших ба-
кенов, указывающих путь
по устью Великой, и посте-	4 а,-
пенно кажется, что гаснет ско-
рость: кругом вода, и нет уже
351
близко берегов, по которым и ощущаешь движение.
Заметно покачивает на волнах озера, и через неко-
торое время на горизонте, вытянувшись в линию,
уже видны знаменитые Талабские острова, которые
издавна славились своими рыбаками, вылавливаю-
щими из глубин Псковского и Чудского водоемов
знаменитого на всю Россию снетка. Когда-то очень
давно острова были покрыты лесом, затем приш-
ли люди, возникло поселение, и в середине пятнад-
цатого века построили мужской монастырь с хра-
мом Петра и Павла. Поселение росло, и в прошлом
веке это был уже Александровский посад, назван-
ный в честь царя, давшего деньги на восстановление
сгоревшей деревни. Затем самый большой остров
назвали Талабском, а средний, самый маленький,
получил название Талабец, или Талабенец. Остров,
где был мужской монастырь, назывался Верхний.
Так было до революции.
Бурные события произошли здесь в 1918 году,
когда белогвардейский катер неожиданно прича-
лил к Талабску и были схвачены комиссары Белов,
Шляпников, Галахов, Хорев и Ян Залита — учитель
местной школы, по национальности латыш. Всех их
на следующий день казнили, привязав груз и бросив
в озеро. Так впоследствии появились новые назва-
ния двух островов: Верхний назвали в честь Белова,
местного жителя, а Талабск — в честь Залита.
«Александр Невский» подходит к острову. Уже
' ясно видны справа колокольня и храм залитской
2 церкви (говорят, построенной в далекие времена
шведскими строителями); слева -памятник погиб-
J fl	. щимкомиссарам, сооруженный по проек-
а	ТУ ®севолода Смирнова и Льва Ка-
таева, двух друзей-архитекторов, которые учились
вместе в Ленинграде.
Пароходик быстро приближается к берегу, и вот
уже можно различить людей, со всех концов остро-
ва стекающихся к пристани. Надо же помочь близ-
ким подтащить сумки и мешки с продовольствием,
которые залитские бабы доставляют из псковских
магазинов. Можно различить уже и белую часовню,
стоящую на берегу, под зеленой крышей с малень-
ким покосившимся крестиком, и плотную группу де-
ревьев, что растут на местном кладбище. Берег весь
усеян лодками и мотоботами, как их здесь называ-
ют, «двадцатками».
У пристани — затопленные мутницы, громадные
лодки, ходившие еще несколько лет назад под пару-
сами. Да и бухту сделали совсем недавно, углубив
дно земснарядом и намыв вокруг песчаные косы.
В мои первые посещения островов пароход не мог
подойти к берегу и останавливался в озере, а на-
встречу ему выплывала большая ладейка, чтобы взять
к себе всех пассажиров с парохода. Что тут твори-
лось, уму непостижимо! Все прыгало и летело в лодку
разом. Крики и шум, а уж если волна, то вся эта про-
цедура приобретала опасный характер. Теперь все
хорошо и чинно. Причалит «Александр Невский» —
и шумная высадка уже опасности не несет,
а лишь дает повод к наблюдению и выводу
о поразительном сходстве всех посадок
и высадок в нашей матушке России.	_
Но вот под ногами уже песок остро-
ва Залита. Теперь, как только все вы-	~
грузились, вереница людей двинулась
в обратном направлении, растянулась
353
группками по улицам деревни. Ребятишки доволь-
ны больше всех: ведь у них впереди гостинец,—
и вьются они около приезжего ближнего, помогая
ему тянуть авоськи с хлебом — только быстрее бы
получить гостинец. Кое-кто из взрослых не выдер-
живает и прямо тут же, на песке, вручает то, что
привез из города.
«Александр Невский» дает задний ход и, разво-
рачиваясь, уходит в озеро. К тому времени всех лю-
дей уже втянула в себя деревня.
о. Залита, 25 августа 1970 года
Трудным было послевоенное время для залит-
ских людей, и только радость Победы согревала
им душу, и даже тем, кто потерял родных и близ-
ких на поле боя. Голод и холод, жизнь в землянках
были ничто в сравнении с глубоким радостным вздо-
хом народа, одолевшего врага и обретшего покой
и мир на родной земле. После мрака войны насту-
пило светлое время — и снова вернулись к людям
радость и счастье жизни, и благодарная земля по-
могала быстрее восстановить простую, неторопли-
вую жизнь.
Отстроились быстро.
Завелись новые семьи, пошли ребятишки, а там,
где дети, жизнь всегда бурлит, и, глядя на них,
у взрослых заживали глубокие раны, смоченные
солеными слезами горя и несчастья. Теплое солнце
затягивало душевные раны, будни требовали рабо-
354
чих рук, а руки давно соскучились по сельскому тру-
ду, так знакомому каждому жителю с детства. За-
вели скотину, начались сенокосы, заготовили дров
на зиму, убрали картошку, что спасла от голода Рос-
сию в годы войны. Словом, жизнь снова получила
полный разворот и требовала усилий людей в сель-
ском труде.
Так проходили годы.
Наладился рыбацкий флот под
парусами, и знаменитый псковский
снеток затрепетал в сетях, спущен-
ных с больших лодок-мутниц. Люди,
трудясь не покладая рук, стали
жить лучше. Появились новые избы.
Остров расстраивался очень быстро. Начали вязать
баньки, ибо каждый хотел иметь свою. Появились
радиоприемники, телевизоры, гарнитуры, приве-
зенные на остров знаменитым тружеником «Алек-
сандром Невским». Стали обивать избы тесом да
красить в разные цвета масляной краской. Пейзаж
развеселился от разноцветных домов, украшенных
кустами сирени.
Верующие собрали деньги и побелили храм, по-
красили церковную ограду. Засеребрился куполок
на чистом озерном небе, вырастали липы вокруг хра-
ма — и остров начинал приобретать силуэт. Поста-
вили памятник около церкви всем жителям острова,
погибшим на войне. Фигура солдата, горестно опу-
стившего голову в знак скорби по погибшим, выкра-
шена белой краской, автомат, как ему и положено
быть, черного цвета, а звездочку на каске солдата,
которую он держал в руке, аккуратно вывел местный
мастер красной киноварью. Хотя памятник — и верх
355
безвкусицы, но в душе не возникают слова крити-
ки этого святого для островитян места. Проложили
дорожку к памятнику и посыпали светлым озерным
песком, а ограду из металлических прутьев, сварен-
ную и крепко поставленную, выкрасили в черный
цвет. Так и стоят две святыни вместе — храм Божий
и памятник погибшим, и никакой озорник не трога-
ет этих почитаемых жителями острова мест.
Местный священник, отец Николай, поло-
жил немало сил и вырастил много саженцев у себя
во дворе и пересадил их на кладбище. Они-то и проя-
вили себя плотным силуэтом, изменившим очертания
острова. И довольны жители своим отцом Никола-
ем, так внимательно оберегающим зелень на острове.
Любит он людей и животных и вселяет в души жите-
лей любовь к природе, ко всему живому на земле.
А недавно появился памятник погибшим в восем-
надцатом году комиссарам, построенный на сред-
ства рыбколхоза самими жителями. Выстроили
и Дом культуры из кирпича, и школу для ребятишек,
чтобы зимой не топали они на материк несколько
километров по замерзшему озеру. Словом, отстро-
ился остров как положено. Парусный флот отошел
в прошлое, и появилась целая флотилия мотоботов
и небольших рыбацких кораблей.
Таким я и застал остров, таким и полюбил его.
Остров им. Яна Залита
о. Залита, 3 июня 1971 года
Остров имеет два совершенно разных лица.
Одно из них видишь, когда подплываешь к при-
стани. Здесь все, как полагается
у нас в России: церковь с неболь-
356
шой рощей вокруг нее, стоящая на высоком берегу;
маленькая часовня с покосившимся крестом на ней;
дома, выстроенные вдоль берега, окна которых, как
глаза, не мигая смотрят на гладь озера; маленькие
садочки за выкрашенными заборчиками и доволь-
357
но большая группа де-
ревьев, высаженных
на кладбище.
У пристани, в бух-
те,— мотоботы и ма-
ленькие суденышки.
Вся прибрежная поло-
са усеяна лодками раз-
ных размеров, большей частью просмоленных недав-
но, и старых, дерево которых похоже на серебро.
Среди изб, покрашенных в различные яркие цве-
та, в центре — два двухэтажных дома белого и крас-
ного кирпича, купеческие особняки. Эти два дома
да церковь с часовней на берегу уцелели от послед-
ней войны, когда весь остров был сожжен немцами.
В этих домах расположилась колхозная и советская
власть, ну а в церкви — духовная. В белом купече-
ском особнячке — аптека с продавцом-горбуном
Мишей и почтовое отделение с новым современным
телефоном. Изредка вдоль всех домов по берегу про-
грохочет «Беларусь» с прицепом, поднимая жуткую
пыль, медленно оседающую на кусты сирени, цвету-
щие яблони и открытые от жары окна.
Другое лицо открывается, если проследуешь
на противоположную сторону. Там окажешься в со-
вершенно иной обстановке. Не верится, что нахо-
дишься на том же самом острове, одно лицо кото-
рого уже успели рассмотреть. Противоположный
берег — это девственная природа с громадными ва-
лунами, с золотым прибрежным песком, голубой
гладью озера и первозданной тишиной, изредка на-
рушаемой криком чаек. Берег намного круче и об-
рывистее. Именно поэтому, находясь внизу, около
358
воды, оказываешься совершенно закрытым от зву-
ков того, жилого берега. И если бы не попадались
на каждом шагу полусгнившие резиновые сапоги, бо-
тинки, пробитые чайники, измятые ржавые кастрю-
ли — словом, предметы нашего времени, то можно
было бы подумать, что находишься на берегу озера
где-то в библейских местах, и появись Иисус Хри-
стос, идущий по воде со Своими апостолами, би-
блейская сцена была бы довершена. Этому впечат-
лению способствует еще и жара, которая стоит здесь
уже целую неделю.
Я называю эту часть острова «библейской».
О простых людях, меня окружающих
о. Залита, 25 августа 1971 года
Мне всегда хорошо среди
простых людей, которые хлеб-
нули в жизни всякого, и хоро-
шего и плохого,— радости по-
меньше, а горя побольше. Среди
интеллигентов-эрудитов, ко-
торых в среде деятелей искус-
ства навалом, я теряюсь. Поле-
мист я никакой, а в этой среде
эрудитов-щелкоперов очень нужно уметь жонглиро-
вать словами, выдавая их сочетания за мысли, пока-
зывая всяческую ученость, которой у них самих-то
ни на грош. Скучно среди них и не интересно. А сколь-
ко интересного можно узнать от людей, проживших
трудную жизнь! Их ученость — это жизненный опыт
и народная мудрость. Мне с ними всегда хорошо, и на-
учиться у них можно многому.
359
Золотистый кораблик
о. Залита, 6 июня 1972 года
Это было несколько лет тому назад в жаркий,
но недушный день. Шел я на «библейскую» часть
острова погреться на солнышке, подремать в голу-
бом безмолвии, изредка нарушаемом отдаленным ро-
котом моторки или криком чайки. Звуки эти не бес-
покоили, они не раздражали слуха, не отвлекали
внимания, а входили в общую ткань природы и были
ее неотъемлемой частью. Они не были насильствен-
ны, как это бывает в городе, где насильственность
и есть своя природа, к которой привыкает человек.
Медленно брел я по горячему песку и остановил-
ся возле валуна, поверхность которого напоминала
плоский, чуть наклоненный стол. Лежа на этом валу-
не, сильно нагретом июньским солнцем, я задремал.
Ветерок ласково прикасался к горячей коже. Открыв
глаза, я увидел на темной глади озера, в нескольких
метрах от себя, странный предмет, медленно пере-
двигающийся по воде. Предмет был золотистого
цвета, и я никак не мог понять его происхождения.
То мне казалось, что это нечто живое, но не похожее
ни на птицу, ни на какое-либо животное, то пред-
ставлялось, что это какой-то неодушевленный пред-
мет, но уж очень странной формы он был. Я встал
и медленно пошел по теплой мелкой воде, прозрач-
ной и чистой. Подходя ближе к диковинному пред-
мету, я все больше и больше удивлялся ему, и только
оказавшись почти рядом с ним, обнаружил, что это
был кораблик, умело и крепко сплетенный из золоти-
стого камыша. Маленький плотик, не более тридца-
ти сантиметров длиной, имел мачту и камышовый па-
360
рус. Кораблик был так неожидан и необычен в этой
совершенно пустынной части острова, что показал-
ся мне одолевшим громадное расстояние. Он весело
и бодро покачивался на легкой и нежной глади мел-
ководья, как бы гордясь преодоленным расстоянием.
Сплетен он был очень добротно, и вода его нисколь-
ко не повредила. Я легко коснулся золотистого пару-
са, подтолкнул его дальше в сторону, куда он плыл,
и побрел к своему валуну.
Мне представилась эта древняя земля много
веков назад. Люди, их корабли и лодки, крепко
сколоченные и красиво украшенные, тотчас воз-
никли в моем воображении. Так же жгло солнце,
так же опрокинулось небо в неподвижную гладь
воды, так же покрикивали чайки, занятые своим
хлопотливым делом. Но было, наверное, еще тише,
и поэтому все казалось вечным. Только радова-
ли глаз краски, и их мерцание в жарком нагретом
воздухе создавало прекрасную картину, сотворен-
ную великим мастером — природой. Представи-
лась мне неторопливая жизнь ладных мужчин
361
и женщин, маленьких детишек, вольно резвящих-
ся на этих древних валунах. Грустно стало, что это
было давно и, вообще, было ли так, как мне пред-
ставлялось, как подсказал мне золотистый весе-
лый кораблик.
И подумалось мне: как много на свете было
красивого, созданного в совместном гармонич-
ном труде людей и природы, но ветер времени сде-
лал свое дело, не останавливаясь ни перед чем,
и уничтожил это совершенство. Остались лишь
вечные валуны, все видевшие, все пережившие, да
бездонное небо и вода. И таким неестественным,
чужим показался мне моток рыжей, ржавой ко-
лючей проволоки, оставшейся от последней вой-
ны и доживающей свой век на древнем озерном
песке голубого Псковского озера, когда я, разо-
млевший на солнце, возвращался на жилую часть
острова Залита.
Отец Николай
о. Залита, 10 июня 1972 года
Утром пошли с Сергеем на дальний край острова,
за церковь, так как нужно было посмотреть, не по-
весили ли сети на просушку и тем самым не созда-
ли ли нам натуру для этюда.
Было еще рано.
Люди уже проснулись, и негромкие звуки их го-
лосов доносились из глубины дворов, но улицы еще
были пустынны. Миновали церковь и пошли по узкой
тропинке между избами и оградой сада, где стоит па-
мятник погибшим в Отечественную войну залитским
жителям. Навстречу нам шел в длинной черной рясе
362
священник местной церкви. Голова его была непо-
крыта, и седые волосы развевались по ветру. Я заме-
тил, что он явно сдвинулся вправо и, поравнявшись
с нами, произнес: «Чтобы дорогу вам не перейти...
а то примета нехорошая»,— и тут же одновремен-
но мы поздоровались, причем его «здравствуйте»
было произнесено очень отчетливо, со смыслом, за-
ложенным в этом слове. И мне стало немного стыд-
но за наше «здрасте».
Спросил я тетю Дуню потом, сколько же ему лет.
Оказалось, он 1909 года рождения, образованный
человек и службу ведет очень хорошо.
Ж л л
Я припомнил, как однажды подъехала к остро-
ву эстонская «ракета» и капитан сначала развернул
ее по дальнейшему курсу, а потом причалил. Когда
маневр был выполнен, я увидел пристань, на кото-
рой толпились люди, большею частью встречающие.
Было много детей, несколько загорелых женщин,
которые глазами искали своих, и среди них, как
Христос среди паствы,— священник местной церк-
ви, встречу с которым я уже описал. Он улыбался
очень доброй улыбкой, произносил подбадриваю-
щие слова и делал плавные движения руками, словно
кого-то благословляя. Яркие одежды детей и жен-
щин, постепенно находящих своих знакомых, и по-
середине этой светлой и пестрой толпы — батюшка
залитской церкви, в черной одежде, с большим се-
ребряным крестом. Сцена очень необычная и редко
встречающаяся в наше время...
363
Похороны Игоря Изотова
о. Залита, 15 июня 1972 года
Мглистый день прошел, и с утра,
в день похорон, было ясно и безоблач-
но. Чувствовалось, что днем будет жар-
ко и спасением будет ровный ветерок, дующий с озе-
ра. Меня привезли на Белов на мотоботе, и я тотчас
поспешил к избе покойного, которая находилась
прямо против кладбищенских ворот, метрах в де-
сяти.
Когда людей постигает горе, нередко погода вто-
рит печальным чувствам людей. То надвинутся тучи,
заморосит дождик, или зимой станет тепло и пас-
мурно — серый, как червленое серебро, талый снег
и черные лужи зимней оттепели. Все тогда соединя-
ется воедино: и природа, и горе людское.
Тяжелее и впечатлительнее были похороны, что
видел я.
Яркий, солнечный день наполнял душу радо-
стью бытия, красивыми перламутровыми краска-
ми серо-голубой воды и мерцающего вдали острова
Залита. Нелепой казалась сама смерть и похороны
в такой день. Уж слишком красочно и радостно за-
являла о себе природа, и все кругом выглядело, как
гимн вечной жизни. Поднявшись по песчаному ко-
согору, я увидел наших залитских мужиков, стоя-
щих отдельной группой, и в первую минуту не понял,
почему они не идут вместе с похоронной процесси-
ей, появившейся из дальней улицы. Впереди в чер-
ных одеждах шли несколько старух и пели тонкими
голосами церковные песнопения. За ними, опущен-
ный на белых полотенцах, покачивался черный гроб,
364
который бережно несли мужчины. Лицо покойни-
ка было закрыто светлой накидкой с оттиснутыми
на ней черной краской словами и крестами. Крыш-
ка гроба была обтянута черной материей с прикре-
пленным на ней большим белым крестом. Под ярким
июньским солнцем черно-бело-цветная процессия
поднялась по заросшим травой ступенькам забро-
шенного и полуразрушенного храма бывшего муж-
ского монастыря Петра и Павла.
Здесь я увидел священника залитской церкви,
спешно облачавшегося в черную одежду с серебри-
стыми окантовками, и помогающую ему старую ху-
денькую женщину. Наконец переодевание было
окончено, и внесенный на паперть храма гроб был
поднят на вытянутые руки трижды для прощания
покойного с деревней. Затем процессия во главе
со священником двинулась через калитку кладби-
щенской ограды к свежевырытой могиле, возле ко-
торой стояли два стола.
365
Я не мог понять, почему не открывают лица покой-
ного и зачем здесь второй стол с лилово-фиолетовой
накидкой в белые, серебристые цветы. Вдруг до мо-
его слуха донеслось, что пора идти за ним. Тут все
и объяснилось. Хоронили двух. Первой принесли
старую женщину по имени Феврония. Это ее сопро-
вождала процессия, показавшаяся на улице из глу-
бины деревни. Лица ее батюшка не велел открывать,
так как оно было в крови, запекшейся струйка-
ми на лице. Родных у нее не было, никто не обмыл
кровь, так и отпевали ее с закрытым лицом.
Толпа двинулась за Изотовым. Священник
к дому не пошел, а остался в одиночестве на папер-
ти в большой тени, которую отбрасывало полураз-
рушенное здание храма. Он ожидал, когда подойдет
процессия со вторым покойным, молодым рыбаком
Игорем Изотовым, утонувшим в реке Толбица.
Я пошел к дому покойного, окна которого были
распахнуты, и темные их проемы казались еще тем-
нее от ярко освещенных солнцем цветов, стоящих
в раскрашенных горшках на подоконниках. Из глу-
бины избы, как из глубины пораженной горем души
человека, раздались истошные вопли родных, когда
начали выносить покойного. Дверной проем на ули-
цу был узок, и мужчины приложили заметные уси-
лия, чтобы торжественно вынести гроб во двор, за-
полненный людьми, опечаленными горем. За гробом
вели бьющихся в плаче женщин. Горе достигло сво-
его апогея, когда гроб повернули, чтобы покойный
оказался лицом к дому, и трижды подняли его на вы-
тянутых руках. Сцена в высшей степени трагическая,
так как в момент прощания с домом все наиболее
остро почувствовали непоправимую утрату близко-
366
го человека, который никогда не вернется к родному
очагу, к матери, жене, сестрам и детям. Плач женщин
перешел в душераздирающие крики, где охрипшие
от горя голоса смешались с высоким и звонким во-
плем молодого голоса дочери покойного. Ее детская
душа воспринимала все происходящее в святой чи-
стоте печали и горя. Душу ее еще не тронули тягости
и невзгоды жизни, которые сильно изменили лицо
ее матери, худой, невысокой женщины в длинном
черном платье и черном платке. Она не раз плакала
над тяжелой долей своей, долей русской женщины-
матери, когда он пил по неделям. Не раз она прокли-
нала свою судьбу, видя бесконечное пьянство мужа,
доведшее его до могилы в тридцать девять лет.
Между тем обряд похорон Игоря Изотова и Фев-
ронии на острове Белове продолжался.
После прощания с домом
повернули Игоря лицом к хра-
му, и он, бездыханный, подня-
тый на сухих жилистых руках
товарищей своих, простился
и с ним. Процессия медленно
двинулась за угол церкви, где ее
ожидал священник. Медленно
и торжественно внесли гроб на паперть и снова тро-
екратно подняли над стоящими внизу людьми, над
раскинувшейся перед покойным деревней и сверка-
ющей гладью озера. Шествие, возглавляемое свя-
щенником, направилось на кладбище, к тому вто-
рому столу, что был украшен нарядной накидкой,
которую привезли с острова Залита.
Началось отпевание покойных. Батюшка чи-
тал молитвы приятным тенорком, протяжно, на-
367
распев. Ему подпевали старушки, среди которых
одна, по имени Анисья, особенно старалась. Цере-
мония отпевания длилась довольно долго, около
часа, и было заметно, как ровное печальное песно-
пение, монотонное позвякивание цепей от кадила
в руках батюшки постепенно успокоили плачущих
женщин. Свежий ветер, дующий с озера и прино-
сящий аромат цветов белого шиповника, высушил
их слезы. Обряд отпевания окончательно успоко-
ил несчастных, и они пребывали в каком-то оцепе-
нении, словно покой сошел на их души, горе ото-
двинулось, извечная суть жизни и смерти стала
вдруг понятнее, даже дети, и те застыли как заво-
роженные.
Все замерли перед самым последним действием.
Лишь высокий худой мужчина, в клетчатой рубахе,
с прямым носом и жидкими седеющими волосами,
деловито вышагивал вдоль гроба и заскорузлой, ко-
ричневой от загара рукой отгонял мух от лица по-
койного. Затем он, нагнувшись, стал прилаживать
тонкие розовато-желтые свечки к стенке гроба и,
закончив эту работу, чиркнул спичкой, но слабое
пламя тонкой свечки было тут же загашено весе-
лым ровным ветерком, погромыхивающим листами
оторванного ржавого железа на разваливавшейся
крыше храма. Нервное волнение высокого мужчины
с торчащими под рубахой худыми лопатками требо-
вало какого-либо действия, и он все время находил
его. То он старательно, опустив голову, вытрет ску-
пую слезу, то возьмет зеленую ветку какого-то рас-
тения, лежащего на теле покойного, и ею обмахива-
ет лицо Изотова. Наконец, проделав все что можно,
он деловито и бережно закрыл лицо его белой кисе-
368
ей. Это был беловский рыбак, близкий друг Игоря,
известный всей округе горький пьяница.
Но вот молитвы окончены, и было предложе-
но проститься с покойным. Дальше все пошло по-
деловому. Сначала зарыли Февронию без слез и пла-
ча. Некому было биться в горе по умершей. Понесли
гроб с телом Игоря Изотова к могиле у самой огра-
ды, буйно заросшей шиповником, прямо напротив
его дома. Снова взрыв рыданий, снова слезы, теку-
щие по обветренным загорелым лицам. Сестра не да-
вала опускать гроб, причитая и крича истошным го-
лосом. Она же первая пришла в себя и пригласила
на поминки близких и знакомых. Так еще один рус-
ский человек навечно ушел в родную землю.
Возвращался я обратно вместе с батюшкой.
Его сопровождала все та же худенькая женщи-
на. Невзрачный мужичок передал ему два узел-
ка с чем-то. По пути он расспрашивал меня, отку-
да я и где живу, а узнав, кто я, очень мечтательно
сказал, что быть художником — это прекрасно, что
списывать живую современность — это замечатель-
но, что искусство — это великая чистота души. Про-
стившись с ним на острове, я получил приглашение
посетить его.
Проводы рыбаков в Гдов на лов рыбы
о. Залита, 26 июня 1974 года
Рано утром, часов в семь, стало слыш-
но, как потопали рыбаки, гулко шлепая
резиновыми сапогами... По всем улицам-
прогонам, идущим вниз, шли рыбаки с ма-
трасами и бабы с кошевками. Но флотилия
369
начала отчаливать от берега часам к одиннадцати.
Берег очень оживлен, много детей, женщин. Мужи-
ки, суетливо ругаясь гортанными голосами, копо-
шатся с рыбацким инвентарем. Все еще подходят
проспавшие, неся сумки и авоськи с картошкой для
приготовления ухи во время путины. Постепенно все
принесенное оседает на палубах мотоботов и дни-
щах лодок. Появляется председатель в сопровожде-
нии фотокорреспондента. Он прошелся по берегу
деловой, вразвалочку, походкой. Первые «двадцат-
ки» стали заводить моторы...
Проводы рыбаков в Гдов под трескотню моторов
мотоботов отходили в прошлое. Бабы и ребятишки
потянулись по горячему песку к своим очагам и за-
ботам, к каждодневному тяжелому труду.
Тяжело им, бабам, с ребятишками. Все хозяйство
на худых плечах, коричневых от палящих лучей лет-
него солнца. И тросту, как называют местные траву,
скошенную в пойме реки Толбицы, привезти надо для
корма коровам, и рыбу обработать, засолить и разве-
сить для сушки. А тут еще и огородная страда. Кар-
370
тошка, которая очень тяжело дается на песчаной за-
литской землице. Ее нужно и прополоть, и окучить,
и полить. Места на острове мало, огородик ничтожен,
и если он не даст урожая, то и сажать его не надоб-
но. А свекла, морковь, зелень! То, что у нас в средней
России растет навалом, тут требует значительных
усилий, пота, труда, времени. А рыба? Знаменитая
уха по-талабски из снетка — псковское незаменимое
кушанье русских людей, сейчас почти забытое, неж-
ный розовый сиг горячего копчения — все это требу-
ет больших усилий, чтобы эти кулинарные прелести,
поднятые из глубин озера, принесли бы человеку ра-
дость жизни и ублажили бы чрево его.
Ураган
о. Залита, 8 августа 1987 года
Четвертого приехали на остров благополучно,
хотя и трясло в дрянной моторке на озерных вол-
нах. На следующий день, пятого, дождило, а шесто-
го было ветрено, но солнечно. В подтиши даже жар-
ковато.
А седьмого — небеса разверзлись! Несколько су-
ток кряду без устали ревел ураган, начавшийся при
совершенно тихом и безветренном вечере накануне.
Он рвал провода, валил деревья и мелкие построй-
ки. Слава Богу, дома и крыши уцелели. Такого урага-
на на озере я за двадцать лет не видел. Да и местные
жители говорили, что не помнят, когда такое было.
Вторые сутки нет света, не работают радио и теле-
фон. Полное отсечение от мира сего!
371
А озеро! Оно действи-
тельно кипело. Сплош-
ная завеса дождя соеди-
нила небо и воду. Из этой
белой мглы, ближе к воде,
прямо из неба появляются
буруны вспененных волн
и с грохотом, под вой ве-
тра, разбиваются о глад-
кие валуны бухты. Деревья
жалобно стонут, теряя вет-
ви и листву. На следующий
день они являли собой пе-
чальные останки, напоми-
нающие скелеты доистори-
ческих животных. Только вчера я обратил внимание
на огромную иву, крону которой хотел зарисовать,
а утром... скелет. Если и есть Бог на небе, то это
Природа! А человек — маленькая и беззащитная
часть ее. Тот, кто возомнит заменить ее в себе, жа-
лок и высокомерен...
После урагана я вдруг почувствовал нечто стран-
ное, произошедшее в моей душе. Кругом все было так
тихо, что тиканье часов на стене, казалось, слышно
во всем мире. Ужасающий грохот урагана и... такая
бесконечная тишина.
Могучее впечатление, произведенное природой
на человека, есть не что иное, как духовное очище-
ние — очищение от скверны бытия и появление яс-
ного чувства просветления и покоя. Долгожданное
святое состояние души! Может быть, это и есть со-
стояние творческого вдохновения? Пожалуй, нет...
Вдохновение приходит во время работы, заставляя
372
своей мощью сделать реальностью творческий за-
мысел. Скорее, это святое состояние души. Может
быть, после урагана на озере кончится почти двух-
летняя творческая спячка?
* * *
Природу нужно горячо любить — любовью глу-
бокой, благоговейной. Я получил ту порцию стихии,
которая не пугает человека, но оставляет его нерав-
нодушным, просветленным и высоко почитающим ее
красоту и могущество.
W Ж Ж
Как-то, проснувшись рано утром, я вдруг ясно
осознал причину двухлетней спячки. Ведь прошла моя
сильно затянувшаяся творческая молодость. Пришла
пора думать, как и чем венчать ее концовку...
* * *
Теперь я думаю, как жить дальше.
Несомненно, что ураган на озере пробудил твор-
чество во мне, но... гарантия ли это, что вернется
напор и энергия в уже слегка одряхлевшую душу
и тело? Годы вершат свое дело, а толща прожитых
лет и накопленный опыт, делающий человека му-
дрее,— еще не спасение от всех бед.
Беседы со священником залитской церкви I X—X—4-
Николаем Алексеевичем _
Гурьяновым, отцом Николаем
о. Залита, 11 августа 1987 года
«Нас было четверо. Отец занимался торговым
делом и был музыкантом-любителем. Обожал ве-
селье да... и к рюмочке прикладывался. Мать, па-
триархальная женщина, частенько плакала вдали
от людей. Я был самый младший в семье, 1909 года
рождения, Гдовского уезда. Как-то отец, показывая
на меня перстом, сказал матери, что “младшенький
тебя доглядит, если что со мной случится”. Так и вы-
шло. В 1913 году он ушел из жизни сорока шести лет
от роду. Тогда матери было тридцать и на ней оста-
лись четверо детей.
В 1918 году у нас в избе был штаб красных.
Я даже помню пулеметы “Максим”. Как-то ночью
налетели бандиты, открылась страшная стрельба,
зазвенели разбитые пулями стекла. Налет отбили,
все были целы, никого не убило. А под моей крова-
тью нашли гранату неразорвавшуюся. Во время вой-
ны, в 1941 году, братья мои были убиты. Двое из них
еще не были женаты. Я уже имел белый билет. Спа-
сибо Сталину, сохранил мне жизнь. Род Гурьяновых
остался без продолжения. В тридцатых годах было
тяжело очень, но и тут пронесло.
Уже после войны моя тетя привезла мою мать
на остров. Здесь она и лежит, напротив окна моей
избы. “Этот доглядит тебя” — слова отца сбылись,
а ведь он не был пророком. Просто был веселый
русский человек и хорошо говорил по-эстонски.
Он учился в Эстонии, и у него был эстонский ак-
цент.
А я еще в детстве прислуживал в алтаре, в даль-
нейшем окончил педагогический институт в Ленин-
граде, но веры не бросил и окончил Духовную се-
минарию и два года Духовной академии. Вот уже
больше двадцати лет живу на острове»,— расска-
зывал отец Николай.
374
Протоиерей Николай Гурьянов
Этюд к картине «Подвижник»,
Художник П, Оссовский
* * >'<
Более двух часов вели мы разговор с отцом Ни-
колаем о Боге. Я объяснил ему свое состояние души
после урагана, говоря о Боге — Природе. Однако
он мягко, не отводя своих необыкновенно добрых,
с лучиками морщин в уголках глаз, перевел разго-
вор на прямое существование Бога, все время повто-
ряя, что есть Бог на земле, есть, и не подавляя меня
своей верой.
Тут же последовал живой пример. У Гыри-
ной — несчастье. Пятый сын разбил стекло у иконы.
Старуха стала убиваться горем. Ничто ее не могло
утешить, даже отец Николай не мог. Она все твер-
дила, что несчастье произойдет непременно, и оно
не заставило себя ждать. Парень пошел ловить рыбу,
провалился под лед, и спасти его не смогли, не найдя
подхода к нему, чтобы вытащить, а когда все было
кончено, неожиданно спасающие нашли едва за-
метный проход к полынье, который не могли най-
ти раньше. «Есть Бог... есть!» — закончил отец Ни-
колай.
В разговоре с отцом Николаем я упомянул о ра-
боте над триптихом «Баллада о Революции». Он,
опустив голову, перебил меня на полуслове. Мне по-
казалось, что он деликатно дает понять мне о сво-
ем нежелании вести беседу на эту тему, я замол-
чал, выслушал его и посчитал, что об этом говорить
не надо. Но... к концу беседы я почувствовал, что
могу возобновить прерванный разговор, и начал
его с показа маленьких первых эскизов триптиха,
в размер больших почтовых марок. Он нагнулся,
посмотрел на них, потом пошел в другую комнату
за очками и стал рассматривать, слушая мои по-
376
О^АЛу'Ю^ИЛ (А ОмШкЛ1ЛШ/ 'ЯйуууМ&Ци?
Q/bo^L С кАеМуЪАл01&Ц'л* )71рА^^киП£>М Ifofrc&btlifL
(J (Х}м6р!М1к44с fapUMuxy ОлдОликАиу &Q^Of)(tyyJiatb
(l/LpOiJtupi^ ей^гоуйркос^л y£L	ло-
tfwb - l//ACti"i.y с? ^у^лб/илее ОУЗлргсуагт<£. ,01А<Ш&.
'ЗО/О-Ш 'hoyopO'Z &10Ъ4)п1<<л <Л£ц уу£с$мй М*{>
ty(je.ej4MA<u tfhJbz&jTijtusxtAjuU; kloujhm 'hpu &o/rp£ -
U 'hO^zj/iocA (L. Q/Sojajllm £>№> улем. Qjhcfc&- A
J4<4-7XM%2 'ha-py yu.ptK.rncpij ^/rficZiAa
&r>	в&зАьжсмеи.
&l ^yatnlLliL'ic ftoyKLCiviA yc OJllfibnca (j^
Jpoctnu	и	hCMj'
Тлим fihpiyiy Q^pupoytt.
& к£си^)(^'1сиилш ttC'i6c'l^:yU.C<-A<U ^/)АЮЪ^'Ке£.
tflAbcuJiJUC^ 1Лл<^£л<л>гл<Л h£K~?ch^o tz О/Зо-Ж,
a	ОЛСМбё-ех. Рикомц..
^6/)Ql -/ум
Письмо протоиерея Николая Гурьянова
П. Оссовскому от 26 декабря 1978 года
яснения. Я говорил об идее триптиха как об исто-
рической правде, о расстрелах, о том, что народ
хлынул во дворцы после захвата власти, о том,
что многое погибло от непонимания или ненави-
сти к власть имущим, о том, что моя цель — прав-
да исторического факта. Он внимательно слушал
и в конце моего пояснения начал повторять бла-
гословения на успешное завершение и счастливое
окончание этой работы. «Благослови вас Бог, что-
бы достойно завершился этот труд!» — еще раз по-
вторил он.
А через четыре дня последовало озарение, как
говорит баба Дуня. Проснувшись ранним утром, от-
четливо представил композицию левой части трип-
тиха, которая у меня абсолютно не получалась.
Мне ясно представилась фигура женщины, в руках
которой — сломанное древко, а само знамя, в пра-
вом нижнем углу картины, разметалось на мостовой
рваными языками ткани. Круг волнений, сомнений,
предположений, ошибочных решений остался поза-
ди. Остается сама работа.
Евдокия Дмитриевна Трашанова
и история о. Залита
о. Залита, 14 августа 1991 года
Она родилась в 1909 году, и, когда случилась ре-
волюция, ей было 8 лет. И она помнит остров, на-
зывавшийся тогда Талабском. В местном музее,
расположенном в финском домике, сохранилась
фотография, по которой можно судить, каким был
378
остров. Дополняли эту фотографию и рассказы бабы
Дуни о тогдашнем облике Талабска, а теперь остро-
ва Яна Залита.
Во-первых — храм.
Он был поновее и содержался богаче. Храм
был двухпрестольный, Смоленской Божией Мате-
ри и Святого Николая Угодника, покровителя ры-
баков.
На набережной, вдоль берега, располагались
дома купцов, торговавших рыбой во всех возмож-
ных ее видах: соленых, вяленых, копченых. Дом
полицмейстера стоял на набережной возле ча-
совни Святого Николы, в которой молились рыбаки
перед уходом в озеро на ловлю рыбы. Неподалеку
на набережной находился трактир, а далее двух-
этажные дома купцов, на первых этажах которых
были торговые лавки. К набережной, вымощенной
булыжником, примыкали многочисленные деревян-
ные причалы с прилипшими к ним лодками, ладей-
ками, тройонками местных рыбаков.
По праздникам, по словам бабы Дуни, все населе-
ние острова, одетое в нарядные одежды, после служ-
379
бы в церкви степенно прогуливалось по Царскому
саду, вернее, по липовой аллее, идущей от церкви
вдоль озера на возвышенном берегу. По сей день со-
хранилась роща с несколькими липами, одна из ко-
торых, мощная и ветвистая, по всей вероятности,
свидетельница того времени. Остальные, выросшие
на месте своих предшественниц, с искривленными
стволами, очень уродливы. На месте погибших лип
вымахали тополя, тоже кривые и разновеликие.
Вся эта уродливая роща огорожена ржавой же-
лезной сеткой, на которую прикручены проволокой
вырезанные из железа чайки, как карикатуры на жи-
вых красавиц, осадивших в это лето валуны, лодки
и воду озера, ставшую густо-зеленой от водорос-
лей по причине жары, стоявшей целую неделю. Даль-
ше — беспорядочно построенные цеха неизвестного
назначения, мастерские, амбары, склады, непонят-
но для чего появившиеся на свет.
И так — от церкви с рощей до двух оставшихся
каменных домов купцов Трошкова и Семенова, где
расположилась советская и колхозная власти.
На одном из домов развевался потрепанный
ветрами, выгоревший от солнца РСФСРовский
флаг. Повсюду остатки каких-то железных изделий,
имеющих отношение то ли к тракторам, то ли к ко-
раблям, пустая разбитая тара, бревна, полусгнившая
проволока, большие и малые шестеренки... и все это
покрыто многолетней ржавчиной.
Грустно смотреть на всю эту разруху и грязь, по-
меченную коровьими лепешками. «Раньше — вспо-
минает баба Дуня, — всего этого не было ».
Вся набережная была разбита на участки, чи-
стоту которых должны были в обязательном поряд-
380
Е. Трашанова (баба Дуня)
Художник П. Оссовский
ке поддерживать те семьи жителей, за которыми
они закреплялись. После шторма чистили граблями
берег от всякого мусора, выброшенного волнами.
Что и говорить, блюли чистоту!
У бабы Дуни сохранилась старая фотография
церкви и парусной лодки на тихой воде.
Красиво! Тихая вода и отражение храма и лодки
в ней. Островная идиллия!
Эта фотография напоминает скорее черно-белую
репродукцию картины, написанную художником.
На острове были и бедные рыбаки, жившие
на островном возвышении, где дуют западные ве-
тры с Балтики. Все зажиточные жили ниже, ближе
к купеческим домам.
Хоть не долго, но пожила баба Дуня в хорошее
время. Потом пошли трудные времена.
Когда ей стукнуло тридцать четыре года, нача-
лась война с немцами.
Рассказать о временах революции и о казни комис-
саров Яна Залита, Шляпникова, Белова и Хорева она
упорно отказывалась, говоря, что ничего не помнит.
Возможно, в это смутное время взрослые не пу-
скали на улицу малых детей, но она эти годы вспо-
минает неохотно, повторяя, что ничего не помнит.
О финской и Отечественной рассказывает охотно.
Муж ее, Николай Тра-
шанов, был ранен в финскую
и не вернулся с Отечест-
венной.
Отец умер рано, до рево-
люции, и она осталась с мате-
рью, с которой и промучилась
всю войну.
382
Дома на острове немцы сожгли, а людей на лод-
ках переправили на эстонский берег и раздали по ла-
тышским семьям для работы в хозяйствах. Латыш-
ка, к которой попала баба Дуня, очень просила ее
остаться, но, как только появилась возможность,
тяга к родному очагу пересилила все.
Вернулась она с матерью на пепелище. Остров-
ные жители поселились в подвалах своих сожжен-
ных немцами домов или в бункерах-землянках.
Со временем построились, выросли дети.
У бабы Дуни их было трое: Николай, утонув-
ший в озере, Зинаида и Вера. Приехав на остров
в 1968 году, я застал Евдокию Дмитриевну еще силь-
ной и деятельной. Было ей в ту пору 59 лет.
Так, каждый год я жил один, но чаще с семьей
у нее в избе, и стала она бесценной помощницей
в моей работе.
Но вернемся к истории Талабских островов. Двум
из них дали имена казненных комиссаров, а на тре-
тьем, среднем, запретили селиться.
Так исчезло название самого большого остро-
ва — Талабск.
Глубоко уважая профессию учителя местной
школы, латыша Яна Залита, погибшего под винтом
белогвардейского катера, обидно, что под влияни-
ем социальных перемен изменилось и историческое
название острова.
Перемена названий городов и сел коснулась всей
России.
Сейчас, спустя 73 года, мы возвращаем старые
исторические названия.
Как-то в 1960 году, в октябре, я был туристом
в Англии и посетил Вестминстерское аббатство. Уви-
383
дел воздвигнутых на пьедесталах английских госу-
дарственных деятелей. Один из пьедесталов был
пуст. На мой вопрос, почему на нем никого нет,
мне ответили, что Англия будет ждать десять лет,
по прошествии которых установят фигуру Уинсто-
на Черчилля, после того как временем проверится
его деятельность во славу Англии.
Эта оценка происходит при довольно постоян-
ном социально-политическом устройстве государ-
ства. Россия же, наша матушка, рубанула по старому
укладу и давай рушить, крошить, ломать все подряд,
не разбираясь даже в том, что является ее славой
и гордостью.
Рассуждая обо всем этом, лежа на песке под
жарким солнцем, мне захотелось вернуться в преж-
ние времена и к прежним названиям.
Откуда же произошло название «Талабские
острова»?
Есть несколько версий.
384
Одна из легенд гласит о приходе с запада мисси-
онера по имени Тала, основавшего здесь скит.
Другая мне кажется вернее: тала — хутор,
и к этому слову прибавляется «псковский». Полу-
чается Талапск, впоследствии Талабск.
Есть еще одна версия, гласящая, что на древ-
нефинском языке тала — это остров в Псковском
озере.
Итак, историческое название островов — Та-
лабские. Их император Павел пожаловал статско-
му советнику Харитону Зуеву со всеми крестьянски-
ми угодьями и рыбными ловлями.
До названия Талабск остров и село на нем назы-
вались Александровским посадом, по имени Алек-
сандра I, оказавшего пособие острову после пожара
в начале XIX века. На острове Верхнем (ныне Бе-
лов — в честь комиссара, жителя этого острова) был
Петропавловский мужской монастырь, основанный
в 1470 году и ныне пребывающий в ужасном состо-
янии.
Вот на какие острова занесла меня судьба,
и не на один год.
Я попытался слить судьбу русской женщины Ев-
докии Трашановой с историей земли, на которой она
родилась и живет.
«Божественные» люди, или русские богомольцы
о. Залита, 31 июля 1992 года
Сколько же я их перевидал за годы, прожитые
на острове!
С Дальнего Востока, Сибири, Урала, Юга, Севе-
ра, Запада нашей России стекаются они летом к отцу
Николаю. Кого благословил священник, баба Дуня
385
пускает запросто ночевать. Кто они? Откуда? Что
их носит по земле?
И не страшат их цены на билеты и продукты,
лишь бы достичь земли обетованной и приложить-
ся к руке отца Николая.
Кто за благословением, кто с мольбой об исцеле-
нии, тянутся они к нему. Эх, Россия, Россия!
Испокон веков ты отличалась подвижниками
веры Божией! Голодные, замерзшие, промокшие,
плохо обутые, стекаются они к Храму, к молитве.
И ругать-то их совестно!
—	За что я люблю Талабские острова
о. Залита, 9 августа 1992 года
•мЯ Вековые, неприметные на первый взгляд,
загаженные временем последних десяти-
Д5 - летий, они не производят никакого впе-
чатления.
Никто из нашего брата, художни-
ков, на них долго не задерживается. Их
словно ветром сдувает с островов на другие — бро-
ские, эффектные пейзажные места. Ни виды остро-
вов, ни люди, живущие на них, к обывательскому иде-
алу не относятся. Здесь надобно пожить, и не один
год, — тогда, со временем, и пейзаж, и люди раскро-
ют свои истинные красоты. Эффекты природы не пе-
ревидеть. Совершенно необычные зрелища она гото-
вит тем, кто ее полюбит. Описать это словами очень
трудно, написать кистью можно, но могут не пове-
рить, что это реальность.
И чем больше живешь здесь, тем больше приро-
да тебе открывает свои тайны, даря незабываемые
Псковитянка (Наталья Лучихина)
Художник П. Оссовский
состояния, которых никакая человеческая фанта-
зия не выдумает. Неяркая, она способна загореться
мощью красок и космической красотой.
Люди, неприветливые и колючие, со временем ста-
новятся по-человечески понятными и по-своему краси-
выми. К их душам нужен особый подход, и если не най-
дешь путей к этим душам, то простое общение с ними
становится невозможно. Но если сможешь с ними
сблизиться, то из алкоголиков, матерщинников и дра-
чунов они преображаются в добрых отцов, заботливых
сестер и матерей с истинно русским характером.
Талабские острова — это кусочек порубежной
Руси, безмерно таинственной и прекрасной.
Благословение отца Николая
Был за благословением у отца Ни-
колая — для обретения сил на соз-
дание картин о русских женщинах.
Объяснил ему смысл каждой и всего
полиптиха.
Как только я рассказал о сво-
ем провидении в картине «Пожар», о выносе ико-
ны из горящего дома как самой большой ценности
всего домашнего скарба, он воскликнул, что это —
Божия воля и что все картины нужно обязательно
написать. Мое провидение заключалось в том, что
баба Дуня, увидев мой эскиз, рассказала о поступ-
ке своей матери, которая вынесла икону во время
пожара на острове, подожженном немцами. Ищу
силы небесные, чтобы закончить эти картины.
Даст ли его благословение найти мне эти силы?
388
Пожар. Художник П. Оссовский
Москва, 10 апреля 1999 года
Сострадание — чувство, свойственное немногим
людям. С состраданием нужно быть рожденным. Ху-
дожнику, посвятившему себя изображению народ-
ной жизни, необходимо обладать этим чувством,
иначе он не сможет во всей полноте выразить ее
суть. Без этого чувства нельзя достаточно глубоко
проникнуть в тайники души человека.
Сострадание — чувство возвышенное, не похо-
жее на жалость, которая свойственна большинству
людей.
Картины о русских женщинах
Москва, 13 апреля 1999 года
Мои холсты, написанные несколько лет
тому назад, стоят прислоненные к стене где-
то в запаснике Академии художеств и молча хранят
тайну своего появления на свет.
Они создавались во времена слома двух укладов
общественной жизни и моей человеческой судьбы,
когда затянувшаяся молодость заканчивалась и на-
ступала тяжелая, скучная старость.
Первые эскизы к картинам были выполне-
ны в знакомом, привычном красочном регистре.
Но с каждым эскизом во мне зарождалось чувство,
что содержание картин требовало другого.
Работа над эскизами могла затянуться надол-
го, если бы не внезапный случай, произошедший
на острове, который заставил меня задуматься: од-
нажды, во время работы над эскизами, я увидел
390
в окне избы неожиданное для жизни острова собы-
тие — похороны рыбака, погибшего в городе. Груст-
ная процессия и погребальная музыка резко повлия-
ли на ход моих мыслей, и я ощутил сильное желание
изменить цветовой строй эскизов, написав их в сти-
ле фресковой монохромности...
Мне стало ясно, что драматизм человеческой
жизни не предполагает радости красок.
Эта внезапно родившаяся монохромность коло-
рита возникла и как ностальгия по фреске, которую
я испытывал на протяжении всей моей творческой
жизни...
Приехав в Москву и посмотрев все эскизы, на-
писанные мной за эти годы, я оказался на распутье
сомнений и решил пригласить в мастерскую Корже-
ва, чтобы он помог мне советом. Посмотрев целый
ряд эскизов, он сказал достаточно определенно, что
склоняется к их монохромному, фресковому коло-
риту. Он посоветовал не писать картину «Одиноче-
ство», так как, по его мнению, она выпадает из все-
го задуманного мной.
Так много лет тому назад Попков, а затем Кор-
жев повлияли на то, что мое «Одиночество» не было
написано. Мне это стало ясно сейчас, когда карти-
ны уже начали свою самостоятельную, не завися-
щую от меня жизнь. Раздумывая обо всем этом, я все
больше прихожу к мысли о необычной
судьбе их появления на свет.
Они создавались в тяжелые для
меня времена, и я в растерянности по-
шел к отцу Николаю за благословением
и укреплением моего творческого духа
и получил то, чего желал.
391
Утро на озере. Художник П. (досовский
К моему удивлению, мой визит к священнику по-
мог мне завершить труд, подтолкнув меня к лично-
му подвигу. Возвратившись в Москву, я писал кар-
тины одну за другой, отставляя написанный холст
к стене и беря следующий, находясь как бы в реаль-
392
ном сне, будучи физически немощным, не рассу-
ждая, не сомневаясь, движимый какой-то неведомой
мне силой, которая способствовала их обязательно-
му завершению.
Оставалось лишь преодолеть некоторые техниче-
ские трудности масляной живописи, чтобы работы
стали похожими на фрески, как бы взятые со стен хра-
ма, росписи которого посвящены жизни человека.
Сейчас, вспоминая время завершения моей рабо-
ты над картинами-фресками, я удивляюсь чудодей-
ственной силе благословения отца Николая и безо-
шибочному совету Коржева, поддержавшего меня
в минуту сомнений и не позволившего окунуться
в муть бесконечных поисков в состоянии почти стар-
ческого бессилия.
Ни от коллег, ни от сына я одобрения моему труду
не получил. Очевидно, все отнесли их к разряду картин
на социальную тему, с которой сейчас бешено борется
вся художественная общественность, как будто кон-
чились страдания, горе, кровь и несчастья в жизни лю-
дей и начались долгожданные времена пустых развле-
чений в изобразительном искусстве.
Для меня картины — это мое личностное отноше-
ние к искусству и человеку, с которым я проживаю
свою жизнь, и я выражаю свое отношение к событи-
ям, происходящим на моих глазах. Для меня карти-
ны — это мое личностное отношение к трудной доле
русских женщин, связанной с извечными проблема-
ми человечества.
Для меня мои картины — скорее религиозные,
чем социальные.
Рождение, материнство, страдание, горе
и смерть — извечные сюжеты, пронизывающие
393
искусство мастеров многих стран, которые они чер-
пали из Библии, высшего нравственного закона рода
людского...
Визгливый авангард и западная мода на искус-
ство, нахлынувшие на изобразительную культуру
вновь возникающего социального устройства Рос-
сии, не позволили картинам естественно начать
свою, не известную в будущем, жизнь. Сейчас мои
холсты, написанные несколько лет тому назад, сто-
ят где-то в запаснике Академии художеств присло-
ненными к стене и молча хранят тайну своего соз-
дания...
о. Залита, 5 августа 1999 года
Облака — посланники Бога на Земле.
Вчера был с Машей у о. Николая, которому ис-
полнилось 90 лет.
«Облака Псковского озера»
Боль человеческих страданий из личной превра-
тилась в общественную и заполнила мою душу. Так
длится уже не один месяц, пока, наконец, красота
Мира вновь не захватит и не заполнит все мое су-
щество. Великая гармония Природы взывала к твор-
честву, и «Облака » стали приобретать ясные очер-
тания, олицетворяя собой слияние «Страданий»
и «Красоты». Наступил момент воплощения в по-
следний год второго тысячелетия.
7 января 2000 года
Молиться, поститься меня не заставить,
на за «веру и Отечество » жизнь готов отдать. Так ду-
394
мает и этим живет казацкая душа’. На извечный во-
прос в России: «что делать?» — Серафим Саровский
отвечал: «Аты послужи Отечеству, чем можешь...»
20 февраля 2000 года
...Последние мои работы не что иное, как произ-
ведения, написанные иконоподданным искусства жи-
вописи.
13 июня 2000 года
Народ — понятие, вмещающее в себя самое низ-
менное и самое возвышенное. И то и другое совме-
щается в нем в своих высших проявлениях.
Тот русский художник, который любит свой на-
род, должен любить в нем возвышенное и, прослав-
ляя его, знать о низменном в нем, чтобы не идеа-
лизировать. Низменное в нем надо великодушно
прощать, ибо, производя Высшее в себе, он достоин
этого прощения.
* * *
...Высшее произведение русского художника —
быть совестью народа, где бы он ни жил...
...Наш народ — это нация, выработавшая гены,
основанные на вере и умении бороться со все-
*Петр Павлович Оссовский, потомок атамана Терского
казачества, с 2006 года имеет звание полковника Центрально-
го казачьего войска России, в 2005 году награжден орденом
«За заслуги перед Отечеством» IV степени, крестом «За за-
слуги перед казачеством России» IV степени и за заслуги пе-
ред Православием — орденом Даниила Московского III сте-
пени.
395
Храм и сети. Художник П. Оссовский
ми невзгодами; стремящаяся к духовной жизни, на-
полненной смыслом.
о. Залита, 27 июля 2000 года
...Русские — народ, которому в XX веке выпала
вселенская трагедия испытать две веры. Вначале —
крушение одной, и возрождение ее после крушения
другой. XX столетие было для народа русского вре-
менем тяжелейших испытаний каждого, и он заслу-
жил свое возрождение. Истинно русские — те, кто
оставался верен любви к России, и именно им выпа-
ла доля возрождения великой нашей земли.
396

'жание
От редакции..................................3
Предисловие составителя .....................5
Что может молитва праведника
Святейший Патриарх Московский и всея Руси
Алексий II.................................19
Митрополит Воронежский и Борисоглебский
Сергий.....................................24
Протоиерей Борис Николаев..................30
Архимандрит Гермоген.......................34
Архимандрит Кенсорин.......................41
Игумения Варвара...........................49
Игумения Георгия...........................59
Игумения Людмила...........................71
Игумения Викторина.........................80
Игумения Елисавета.........................83
Священник Алексий..........................117
Иеромонах Вениамин........................120
Протоиерей Константин Линдберг.............128
Священник Виктор Кулёв.....................131
Зинаида Петровна Максимова................134
Игорь Александрович Изборцев..............148
Инокиня Ольга..............................157
Послушница Ольга..........................164
Инокиня Николая (Виноградова).............166
Инокиня Романа (Исаева)....................173
Андрей Проценко...........................183
Нина Кузьмина..............................188
398
Певчая Александра.........................193
Раба Божия Алла...........................201
Римма Никандровна Антипова................203
Антонина Ивановна.........................208
Виктор Николаевич Тимофеев................210
Отрок Александр...........................213
Наталья Петровна Афанасьева...............214
Елена Турчина.............................219
Светлана Екименко.........................223
Татьяна Иннокентьевна Ганф................226
Анна Прилуцкая............................227
Мария Алексеевна Ананьева.................227
Раба Божия Вероника.......................230
Елена Кузьминична Солоухина...............232
Жил на острове подвижник
Монахиня Рафаила..........................241
Валентина Николаевна Носкова..............248
Анастасия Васильевна Каврина..............253
Валентина Алексеевна Писарева.............257
Вера Николаевна Павлова...................266
Татьяна Ивановна Гырина...................277
Ольга Михайловна Морина...................294
Ира Иванова...............................327
Вова Шаталов..............................331
Алена Трашанова...........................332
Вера Оссовская............................333
Подвижник Руси порубежной
Петр Павлович Оссовский
Псковские мотивы........................343
Из записных книжек художника...........349
399
ЖИЛ НА ОСТРОВЕ ПОДВИЖНИК
Воспоминания о протоиерее Николае Гурьянове
Составление
Елены Александровны Смирновой
Редактор Е. А. Смирнова
Макет и оформление С. В. Егоровой
Верстка Е. Н. Белогорцевой
Обложка
и допечатная обработка иллюстраций
А. В. Любавиной
Корректор
О. Н. Грецова
В оформлении форзацев использованы
картины С. В. Егоровой
и портрет отца Николая Гурьянова
работы художника П. П. (досовского
Подписано в печать 30.07.2009.
Формат 84x108 У . Гарнитура «Мысль».
Печать офсетная. Печ. л. 12,5. Тираж 3000 экз. Заказ 5923
Издательство Паломник
111141, г. Москва, ул. Плеханова, 15
Отпечатано в типографии ОАО
«Тверской полиграфический комбинат».
Адрес типографии:
170024, г. Тверь, пр. Ленина, 5.
I - л