Этническая карта Северного Кавкaзa - Белозеров В.

Author: Белозеров В.

Tags: демография история кавказа северный кавказ издательство оги нация и культура новые исследования социальная география

Year: 2005

Similar

География Северной Осетии

Быть аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке

Рождение свободы

Песни народов Северного Кавказа

Text

Виталий Белозёров
Этническая карта
Северного Каbkaзa

Отсканировано
в декабре 2014 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бєрзєфцєг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд єрцыд
2014 азы декабры
сєрмагондєй паблик «Бєрзєфцєг»-ы
чиныгдонєн.
http://vk.com/barzafcag

1ДЩ I ПШШ/ШУЕ1СМЕЦ1ДШ
СЩШШ ГЕ1МИИ
Ставропольский государственный университет
?

Виталий Белозеров
ЭТНИЧЕСКАЯ
КАРТА СЕВЕРНОГО
КАВКАЗА
оги
Москва
2005

УДК 314
ББК 60.7B35.7)
Б44
Художник серии Н. Козлов
Дизайн обложки М. Авцин
Белозеров В. С.
Этническая карта Северного Кавказа / Виталий Белозеров. —
Б44 М.: ОГИ, 2005. — 304 с, 16 с. ил. — (Нация и культура / Новые
исследования: Социальная география).
15ВЫ 5-94282-230-1
В книге исследованы демографические процессы на Северном
Кавказе, главным образом в 1970-1990-е гг. Процесс дерусификации — не
только малоприятное явление для живущих в этом регионе, но и
предмет разнообразных идеологических и политических спекуляций как
«российско-имперской», так и антирусской направленности.
Настоящее исследование содержит достаточное количество фактического
и аналитического материала, позволяющего противостоять любого
рода передержкам, ориентироваться в сложном историко-географи-
ческом контексте проблемы.
УДК314
ББК 60.7B35.7)
I5ВN 5-94282-230-1 © В. С Белозеров, 2005
О ОГИ, 2005

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
МЕСТО И ВРЕМЯ
Часть I
ПОЗАВЧЕРА И ВЧЕРА
Глава 1
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ВОЛНЫ КОЛОНИЗАЦИИ
И ЭТНИЧЕСКАЯ КАРТА СЕВЕРНОГО КАВКАЗА 21
1.1. Общие черты российской колонизации 21
1.2. Русские идут. Миграции славянского населения
на Кавказ 25
1.3. Горские народы: замиренные, эмигрировавшие 35
1.4. Некоренные народы: диаспоры 40
1.5. Что в итоге? Динамика этнической структуры
населения Северного Кавказа в пореформенный
период 49
Глава 2
ФОРМИРОВАНИЕ ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ
И РАССЕЛЕНИЕ НАРОДОВ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ 54
2.1. Этническая структура населения между
Гражданской и Великой Отечественной войнами 54
2.2. Геодемографические последствия голода,
коллективизации и этнических депортаций 66
Демографические последствия голода 66
Коллективизация, ее демографические последствия
и влияние на расселение 16

2.3. Принудительные и компенсационные миграции 82
2.4. Возвращение «наказанных народов»
и формирование их диаспор 96
Общие черты расселения депортированных народов
перед реабилитацией 96
Формирование диаспор реабилитированных народов 105
2.5. Региональные этнические особенности эволюции
расселения населения (на примере Ставропольского края
и Карачаево-Черкесской Республики) 108
Часть II
СЕГОДНЯ
Глава 3
СОВРЕМЕННЫЕ МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ НА
СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ДИНАМИКУ
ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ И РАССЕЛЕНИЕ НАРОДОВ 133
3.1. Этнополитическая ситуация
и этнотерриториальные конфликты на Кавказе
и их влияние на расселение народов 133
Этнополитическая ситуация на Кавказе
как фактор динамики этнической структуры
населения региона 133
Хронология и география этнотерриториальных
конфликтов 137
3.2. Миграционные процессы на Северном Кавказе 146
Общие черты и региональные факторы миграции 14б
3.3. Миграционные процессы в русской части района
(на примере Ставрополья) 161
Тенденции миграционных процессов в Ставрополье 163
Этнические черты миграции в Ставрополье 169
Глава 4
РУССКИЕ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: ЭВОЛЮЦИЯ
И ПРОБЛЕМЫ РАССЕЛЕНИЯ 185
4.1. Общие черты динамики расселения
русских на Кавказе 185
4.2. Демофафические процессы и динамика расселения
русских в равнинном Предкавказье 191
4.3. Региональные особенности расселения русских
в равнинном Предкавказье 197
4.4. Демографические процессы и динамика расселения
русских в национальных республиках
Северного Кавказа 207
6

4.5. Региональные особенности эволюции расселения
русских в национальных республиках
Северного Кавказа 217
Глава 5
ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И РАССЕЛЕНИЕ ТИТУЛЬНЫХ
И НЕТИТУЛЬНЫХ НАРОДОВ РЕСПУБЛИК СЕВЕРНОГО КАВКАЗА 231
5.1. Динамика демографических процессов и расселение
титульных народов в республиках Северного Кавказа 231
5.2. «Молодые диаспоры»: демографические процессы
и эволюция расселения титульных народов
северокавказских республик в степном Предкавказье 248
5.3. Старые диаспоры: этнодемографические процессы
и расселение нетитульных народов 256
Глава б
ИТОГИ: РАЙОНИРОВАНИЕ ЭТНИЧЕСКОЙ
СТРУКТУРЫ НАСЕЛЕНИЯ 270
Заключение 283
Павел Полян. Послесловие 286
Литература 291
Список сокращений
300

Введение
МЕСТО И ВРЕМЯ
Л.оссийскАЯ Федерация — это многонациональная страна,
в которой живут представители более ста народов. Большинство
из них — народы и народности, для которых Россия — основное
или даже единственное место обитания. На них приходится 93%
населения, из них почти 82% — русские. Остальные 7% — это
представители еще более чем шестидесяти народов, чье основное
место проживания находится за пределами Российской
Федерации, из них 6% «опирается» на национальные очаги в странах
ближнего зарубежья и 1% — на народы стран дальнего зарубежья.
Одной из трех главных тенденций динамики этнической
структуры населения России, обозначившихся, впрочем, еще
в 1960-е гг., было устойчивое снижение доли русских — 82,6%
в 1979 и 81,5% в 1989 г. В 1994 г. этот показатель снова вырос —
до 82%, что объясняется активной миграцией русских из стран
ближнего зарубежья. По данным Всероссийской переписи
населения 2002 года русские составляют 79,8% населения страны.
Но Всероссийская перепись населения 2002 г. подтвердила эту
тенденцию, зафиксировав долю русских в России менее 80%.
Вторая тенденция — неуклонный рост доли населения
Северного Кавказа. С точки зрения демографической истории
России, XX век можно без преувеличения назвать для Северного
Кавказа триумфальным: ни один другой макрорайон России
не имел в течение бурного XX столетия столь значительного
прироста населения. Соотношение этносов, за счет которых это
достигнуто, было разным на разных этапах, но вектор
тенденции оставался неизменным.
Наконец, третья тенденция — резкое сокращение
численности ряда этносов за счет интенсификации эмиграционных
процессов: в первую очередь это касается евреев и немцев, но в последние
годы то же можно наблюдать и у поляков, греков, корейцев и др.
9

Введение. Место и время
В современных условиях во многих странах и регионах
этнический фактор оказывает решающее влияние на весь ход
общественного развития. Его воздействию на
социально-политические и культурно-исторические процессы посвящено
множество работ. Однако закономерности пространственной
эволюции этнической структуры населения, во многом
определяющие состояние и характер этнополитических процессов
и демографическую ситуацию в целом, исследованы явно
недостаточно, особенно если иметь в виду всю сложность,
многообразие и динамичность процесса.
Отсюда и невысокая предсказательная или хотя бы
объяснительная сила нашей науки: многие динамичные изменения
в расселении народов, происходившие в России и на всем
постсоветском пространстве, а также обусловленные этими
изменениями этнодемографические и этнополитические последствия
не были своевременно (т. е. заблаговременно) просчитаны или
предвидены. Недостаточное знание пространственного
развития этнических процессов снижает и без того невысокую
эффективность национальной политики федерального центра,
в том числе в плане обеспечения целостности Российского
государства.
Не замахиваясь на большее, с самого начала
определимся с сутью и рамками задачи, стоящей перед нами в этой книге.
Мы попытаемся проанализировать состояние и тренды
межэтнических отношений и основные закономерности
пространственной эволюции этнической структуры в одном из крупных
российских районов.
Под этнической структурой автор понимает целостную
совокупность межэтнических связей и соотношений в
конкретных территориально-административных образованиях — краях
и областях, национальных республиках и округах. Она включает
не просто этнический состав населения регионов, но и
межэтнические пропорции численности проживающих в них, — именно
этот структурный срез будет у нас преобладающим и наиболее
активно используемым в анализе. Вместе с тем этническая
структура подразумевает и различные культурные, демографические,
социальные и производственные особенности этносов, данные
в сравнительном плане и в географическом аспекте, а также виды
непосредственного межэтнического взаимодействия
(смешанные браки, языки межэтнического общения и т. п.). Естественно,
что элементами этнических структур являются не только этносы
(народы или нации), но и субэтносы (народности, например, че-
ченцы-аккинцы, или же этносоциальные группы, например,
казаки), в отдельных регионах могущие играть исключительно
значимую роль.
10

Район же у нас громкий и обязывающий — Северный
Кавказ. В сущности, это территория Северокавказского
экономического района в его современных общепринятых
границах. В настоящее время он состоит из десяти субъектов
Федерации: одной области (Ростовская), двух краев
(Ставропольского и Краснодарского) и семи республик (Адыгея,
Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария, Алания — Северная
Осетия, Ингушетия, Чечня и Дагестан). Границы и внутренний
территориально-административный состав района
сформировались еще в середине 1950-х гг. и за последующие
десятилетия видоизменялись незначительно, и то лишь после распада
СССР, когда все автономные республики и области получили
республиканский статус субъектов Федерации, а из состава
Чечено-Ингушской АССР выделились два самостоятельных
субъекта — Чеченская Республика и Республика Ингушетия. (В то
же время на языке территориально-административных
преобразований вся история российско-чеченского конфликта
может быть представлена как попытка Чечни изменить этот
статус-кво и добиться политического суверенитета не внутри
России, а вне ее рамок.)
В таком понимании Северный Кавказ является вполне
традиционным и в высокой степени операциональным
образованием, более или менее обеспеченным достаточно
единообразной и ретроспективной статистикой. В то же время такая
дефиниция Северного Кавказа не единственная: так,
природоведы склонны проводить границу между Северным Кавказом
и Закавказьем по Скалистому хребту Большого Кавказа,
некоторые экономико-географы склонны не включать в состав
района Ростовскую область или, наоборот, включать в него
Калмыкию и т. д. и т. п.
Иногда, например при описании и анализе
исторических и лишь на качественном уровне характеризуемых
процессов, мы воспользуемся и более широкими трактовками
понятия «Северный Кавказ». Во внутреннем членении этого
района (и соответственно в книге) будет широко
использовано условное различение равнинной и горной зон: первая
включает Ростовскую область, Ставропольский и
Краснодарский края (иногда ее называют степным Предкавказьем),
вторая — все национальные республики района. Условность этого
деления состоит в том, что в составе республик горной зоны
содержатся и значительные равнинные фрагменты.
Северный Кавказ в изложенном понимании и в разрезе
административно-территориальных образований первого
уровня (областей, краев и республик) является базовым
масштабом исследования. Но в ряде случаев придется иметь дело
11

Введение. Место и время
с несколько «недоукомплектованным», усеченным целым, в
частности, из-за отсутствия сопоставимых данных (особенно
по Чечне и Ингушетии). Кроме того, мы не раз обратимся
и к другим масштабам — прежде всего к общероссийскому и
общесоюзному (имеется в виду СССР в его довоенных или
послевоенных границах), а также к масштабам более низких
уровней (отдельные края или республики, административные
районы и даже отдельные поселения, в особенности
городские): чаще прочих в этом качестве будут фигурировать лучше
других знакомые автору Ставропольский край и Республика
Карачаево-Черкесия.
Теперь немного о временных рамках и вехах, которыми
мы оперируем в книге. Изложение начинается с последней
четверти XVIII в. и заканчивается началом XXI в. Это столь бурно
прожитое Россией время распадается на три, как нам кажется,
органичные части: первая — дореволюционная, вторая —
советская и третья — постсоветская, и сегодняшнее время.
Первый этап распадается на два периода, рубежом между
которыми является победное окончание Кавказской войны
1859-1864 гг. Второй этап, ведущий отсчет от революции
1917 г., многократно превосходил первый по динамичности
основных изменений этнической структуры района.
Второй этап также состоит из двух периодов,
внутренним рубежом между которыми является начало другой
победительной войны — Великой Отечественной. Соответственно,
второй период второго этапа вобрал в себя почти полвека — от
военного лихолетья (вместе с такими событиями, как геноцид
и депортации народов, радикально изменившие этническую
карту Северного Кавказа) до распада СССР в конце 1991 г.
Третий этап — самый короткий: всего-то чуть больше
десятилетия, но такое десятилетие не уступит никакому
столетию по значению и весу пришедшихся на него событий.
Разумеется, при внимательном подходе возможна
и более дробная периодизация, но каждый из обрисованных
этапов и периодов характеризуется собственным и вполне
определенным сочетанием военно-политических, социально-
экономических и других факторов, влияющих на
эволюцию этнической структуры населения и на расселение
народов района.
В соответствии с этой периодизацией выстроена и
структура книги: двум первым этапам соответствуют «позавчера
и вчера» геоэтнографической проблематики на Северном
Кавказе — они анализируются в двух главах первой части книги.
Ее «сегодня» — тому, что мы получили, имеем и с чем живем
в последние 10 с небольшим лет, — посвящена вторая часть.
12

Введение. Место и время
Северный Кавказ — едва ли не самый пестрый и сложный
в этническом отношении район России. Составляющие его
население этносы и субэтносы принадлежат в основном к
четырем языковым семьям — индоевропейской, алтайской,
северокавказской и кавказской.
Крупнейшей по численности в районе является
славянская группа индоевропейской семьи, на нее приходится в
общей сложности более 3/4 населения Северного Кавказа.
Численность русских — самого многочисленного из народов,
проживающих на Северном Кавказе, — составляла в 1989 г.
11 233,7 тыс. чел., или более 2/ъ общей численности населения
района. Сюда же относятся и широко представленные на
Северном Кавказе украинцы и белорусы, а также народы
армянской группы (армяне), греческой (греки), германской (немцы),
индийской (цыгане) и иранской (осетины, таты и горские
евреи). Представлены также романская (молдаване) и
прибалтийская (латыши и литовцы) группы.
Второй по численности на Северном Кавказе является
северокавказская семья (почти 1/6 населения района), народы
которой относятся к адыго-абхазской (адыгейцы, кабардинцы,
черкесы и абазины), нахской (чеченцы и ингуши) и
дагестанской (аварцы, даргинцы, лезгины, лакцы, табасаранцы, рутуль-
цы, агулы, цахуры, удины и др.) группам.
Алтайская языковая семья (около 4%) представлена двумя
языковыми группами —- тюркской (карачаевцы, татары,
ногайцы, балкарцы, кумыки, азербайджанцы и туркмены) и
монгольской (калмыки). Кавказская семья @,15%) представлена
грузинами.
В этой книге мы оперируем понятиями «титульные»
и «нетитульные», или «коренные» и «некоренные» народы.
Титульными считаются народы, чьи имена конституционно
закреплены в названиях соответствующих
территориально-административных образований: например, адыгейцы для
Республики Адыгея, кабардинцы и балкарцы — для Кабардино-
Балкарской республики, народы Дагестана — для Республики
Дагестан, и т. д. Титульным народом для всей равнинной зоны
являются русские. К титульному населению (скажем, чеченцев)
относится только то население, что проживает в Чечне, и не
относятся чеченцы из Дагестана. Изначально нетитульные
народы Северного Кавказа — это армяне, азербайджанцы, греки,
евреи (кроме горских евреев), немцы, турки-месхетинцы,
корейцы и др.
Практически все нетитульные народы Северного Кавказа
проживают здесь от нескольких десятилетий (как
турки-месхетинцы или корейцы) до 150 лет (как немцы или армяне), что
13

Введение. Место и время
не позволяет считать их коренными народами. Коренными
в районе являются все титульные народы национальных
республик и русские, история проникновения которых на
Северный Кавказ еще будет вкратце изложена.
Активные изменения этнической структуры населения
характерны для многих регионов России, но в революционные
периоды исторической ломки даже такие инерционные
системы, как население и расселение, что называется, «сходят с
рельсов». Это особо относится к изучаемому нами Северокавказскому
району, ибо в масштабах бывшего СССР ему нет равных
в плане внутренней конфликтогенности — как реализованной,
так и потенциальной. Наиболее взрывоопасны сегодня зоны
межэтнических конфликтов, которыми изобилует Северный
Кавказ, а также районы вселения вынужденных мигрантов из
этих зон. Кроме того, следует указать также и на районы, где
четко обозначились черты свертывания территориальной
экспансии русских или, наоборот, где получила развитие
территориальная экспансия народов самого Северного Кавказа.
Исследование этой проблемы Северного Кавказа
вдвойне актуально, ибо здесь в ходу самые радикальные «выкройки»
передела не только этнической, но и политической карты
России, несущие немалую угрозу для национальной безопасности
и даже для целостности Российского государства.
Практически все конфликты — как вылившиеся в боевые
действия (военные события в Чечне, осетино-ингушский
конфликт), так и не вылившиеся (чеченско-казачье
противостояние в Шелковском районе Чечни, конфронтация между частью
кубанского казачества и вынужденными переселенцами из
числа турок-месхетинцев в Краснодарском крае), с самого
начала носят — или же приобретают по ходу своего развития —
ярко выраженный этнический характер.
Существенно, что большинство аналогичных
конфликтов в Закавказье локализуется в непосредственной близости от
границ с Северным Кавказом (в частности, «малые» войны
в Южной Осетии и в Абхазии), что привело к большим
потокам беженцев на территорию России, и прежде всего на
Северный Кавказ. Потенциально опасным очагом можно назвать
южную границу Дагестана с Азербайджаном, надвое
рассекающую ареал компактного проживания лезгин1. Зоной конфликта
является граница России с Грузией — район Панкисского
ущелья, где проживают чеченцы-кистины: он служит
прибежищем для чеченских сепаратистов. Но даже и отдаленные от
российской границы очаги этноконфликтов (скажем, события
1 Ситуация разделенного этноса специфична и для аварцев, часть которых
проживает в Кахетии.
14

гение. Место и время
в Сумгаите или война в Нагорном Карабахе) имели для России
и Северного Кавказа очень сходные последствия: десятки
тысяч беженцев, в основном стихийных, расселившихся у
родственников и друзей из многочисленной армянской диаспоры
на Северном Кавказе.
В этом контексте весьма актуальны даже традиционно
академические проблемы динамики этнической структуры на
Северном Кавказе в целом и в его отдельных регионах. Эта
динамика определяется соотношением естественного и механического
прироста населения, причем решающим фактором являются
именно миграции. Титульные этносы стягиваются в «свои»
регионы, тогда как «чужаков» многое подталкивает к отъезду. За этой
все усиливающейся и, в общем-то, тревожной тенденцией к
этнической гомогенизации населения стоит, как правило, не
патологическая враяда, а постоянно возрастающая конкуренция за
ставшие вдруг дефицитными рабочие и учебные места, за
комфортабельное жилье и, по вековой традиции, за некоторые виды
сельхозугодий. Столь тревожная тенденция нередко приобретает
завуалированно конфронтационный или открыто конфликтный
характер, и текущий мониторинг количественных трендов
этнической структуры приобретает значимость серьезного
политического индикатора.
Актуализирует исследование данной проблемы ряд
обстоятельств, определивших своеобразие процесса формирования
населения регионов Северного Кавказа. Среди них, во-первых,
его геополитическое положение. Приграничное расположение
района на южных рубежах страны определило его место в
российско-закавказских связях и не могло не сказаться на характере
формирования населения и расселении народов. Важным
аспектом геополитического положения района является его стыковое
местонахождение: будучи южным форпостом России,
обеспечивающим ей выход в страны Причерноморья и Прикаспия,
Северный Кавказ находится между двумя своеобразными в этническом
отношении регионами — с одной стороны заселенными
славянскими народами Центральной Россией и Украиной, с другой
стороны — весьма мозаичным в этническом и конфессиональном
отношении Закавказьем, ныне состоящим из трех суверенных
государств (Грузия, Азербайджан и Армения). Во-вторых, это
время присоединения к России: Северный Кавказ — один из
сравнительно «молодых» районов по продолжительности пребывания
в ее составе, что в немалой степени влияет на интенсивность
динамики этнической структуры населения в его регионах.
В-третьих, важное значение имеют такие региональные черты, как
этническая мозаика, т. е. соседство в пределах района народов
различных этнических групп и семей.
15

1ение. Место и время
Северный Кавказ уже много столетий является зоной
контактов и конфликтов двух крупнейших мировых религий —
христианства и ислама. Религиозный фактор всегда играл
большую роль в истории и расселении проживающих здесь
народов, и сегодня его значение сохраняется и даже возрастает.
Из христианских конфессий доминирующим является
православие, традиционное для русских, украинцев и части
осетин. Армяне исповедуют григорианство и составляют
отдельную монофизитскую конфессию; роль католицизма и
протестантизма после депортации немцев в 1941 г. практически
сошла на нет.
Из разновидностей ислама столь же доминирующим
является суннизм, тогда как шиизм представлен главным образом у
мигрировавших на Северный Кавказ азербайджанцев.
Современная религиозная ситуация на Северном Кавказе имеет свою
географию. В частности, по-прежнему (хотя и не столь отчетливо,
как до революции), сохраняются различия между
северо-востоком и северо-западом района, а внутри северо-востока — между
Дагестаном и Чечней: в первом ислам пустил корни еще 13 веков
тому назад, поэтому именно Дагестан стал центром исламского
возрождения последних лет, а в Чечне — лишь 5-6 веков тому
назад. Слабее всего исламским влиянием были затронуты народы
Северо-Западного Кавказа, поверхностно исламизированные
незадолго до русского завоевания2. Вместе с тем в последнее время
все большую роль начинают играть секты фундаменталистского
толка, в частности ваххабизм.
Пусть и не столь значительно, но в районе представлены
другие мировые религии —- буддизм (калмыки) и иудаизм
2 Более детальная картина географического распределения сторонников
различных течений в исламе на Северном Кавказе выглядит следующим
образом: «Основные характеристики мусульманского общества
изменились по всему региону. Исторически мусульмане Дагестана и Чечено-
Ингушетии (кроме ханифитов-ногайцев) были шафиитами. На Северо-
Западном Кавказе, принявшем ислам из османской Турции, всегда
следовали ханифитскому мазхабу. В Дербенте и некоторых селениях
Южного Дагестана, как и в соседнем Азербайджане, с позднего
Средневековья жили шииты-имамиты, придерживавшиеся джафаритского маз-
хаба. Если отношения ханафитов с шафиитами были добрососедскими,
то мусульман-суннитов и шиитов разделяла давняя вражда, уходящая
корнями в эпоху насильственного распространения шиизма в регионе
сефевидскими правителями Ирана ХУ1-ХУШ вв. В советскую эпоху
противостояние шиитов и суннитов постепенно было забыто... На задний
план отступили религиозно-правовые различия суннитских мазхабов.
Гибель в репрессиях 1930-1950-х годов судей (кади) и знатоков
шариата, секуляризация местного права и общества вызвали забвение
основных правовых норм ханифитской и шафиитской школ» [Бобровников
2001: 86-87].
16

Введение. Место и время
(евреи, горские евреи, таты). Малочисленность еврейского
населения, втом числе в славянской равнинной части, не
помешала отдельным регионам Северного Кавказа снискать весьма
сомнительную славу очага антисемитизма: Краснодарский
край прогремел благодаря откровенным высказываниям экс-
губернатора Н. И. Кондратенко и не менее откровенным
действиям казацких атаманов.
Региональные различия в хозяйственной специализации,
этническом составе и режиме воспроизводства населения
горной и равнинной частей района в сочетании с
многочисленными социально-экономическими и военно-политическими
факторами традиционно играли ведущую роль в
формировании населения района, изменении его этнической структуры
в целом и в отдельных административно-территориальных
образованиях. Многочисленные исследования
кавказоведов-историков, этнографов дают глубокие представления о динамике
расселения народов — чаще всего в отдельных национально-
территориальных образованиях либо в равнинной части, как
правило, за определенный, хотя и продолжительный период.
Острота же нынешней этнополитической ситуации в районе,
особенности его современного геополитического положения,
сложность проблем, переживаемых Россией на Северном
Кавказе, требуют проведения исследований и обобщений,
которые позволили бы раскрыть механизмы и создать картину
этнодемографических процессов, вызвавших изменение
этнической структуры населения района и географии расселения
народов за весь период его пребывания в составе России, а
также выделить знаковые события, показав их роль в этнической
истории района. Задача особой важности в исследованиях
этой проблемы — выявить формирующиеся районы с разными
типами этнической структуры населения. Необходимо
выделить районы, в которых современные этнодемографические
и особенно миграционные процессы могут привести к
созданию проблемных (потенциально этноконфликтных) зон.
На фоне эволюции расселения народов важно увидеть характер
этнокультурных процессов, выступающий в качестве одного из
ведущих факторов в стабилизации положения на Кавказе.
При работе над книгой автор опирался на статистические
и литературные источники, в меньшей сгепени — на архивные.
Наряду со статистическими публикациями
общегосударственного, краевого и регионального уровней используются данные
оригинальных опросов и обследований, а также результаты
социологических опросов по миграционной проблематике,
проводимых под руководством автора на-территории Ставропольского
края, других субъектов Северного Кавказа.
17

Введение. Место и время
Эта книга создавалась на основе докторской
диссертации «География и динамика этнической структуры населения
Северного Кавказа», защищенной автором в ноябре 2000 г.
в Институте географии Российской академии наук. Она
писалась на стыке разных наук: географии, этнографии, истории,
демографии — и адресована в основном специалистам этого
профиля. Автор надеется, что она будет востребована учеными
каждой из упомянутых дисциплин, а также специалистами-
практиками, занимающимися урегулированием
межэтнических конфликтов, разработкой миграционной и региональной
политики.

Часть I
ПОЗАВЧЕРА
И ВЧЕРА

Глава 1
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ВОЛНЫ
КОЛОНИЗАЦИИ
И ЭТНИЧЕСКАЯ КАРТА
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
1.1. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ РОССИЙСКОЙ
Э КОЛОНИЗАЦИИ
тническая карта Северного Кавказа на протяжении веков
непрестанно менялась. В книге мы сосредоточимся на
относительно коротком, но исключительно важном периоде в истории России,
отсчитывающем свое начало с конца XVIII в.
Несмотря на свою относительную краткость, исследуемый
период отличается внутренней неоднородностью и сложнейшими
военными, политическими и экономическими процессами,
определившими и закрепившими роль России в географии, истории и
демографии Кавказа.
Конец XVIII в. характеризуется некоторым «успокоением»,
которое еще нельзя назвать стабилизацией. К этому времени Северный
Кавказ уже стал частью Государства Российского, решившего в свою
пользу многовековую борьбу с Турцией, Персией и Крымом. Однако
политические и экономические мотивы соперничества на Кавказе
сохранялись, противники России в реализации своих замыслов (не
забудем среди них и Англию) стремились опереться на «незамиренное»
горское население, проживавшее почти по всему кавказскому
периметру российской границы — от черноморского до каспийского фланга.
Политикой царской России был
административно-территориальный централизм: лишь Царство Польское, Великое Княжество
Финляндское, Бухарский эмират и Хивинское ханство имели
административно выраженную этногосударственность в рамках России.
И надо признать, что определенное сдерживающее влияние этот
принцип, безусловно, имел1.
Когда о формальной независимости речи не было, формы
централизованного управления могли быть разными: например,
1 См. апологию имперской парадигмы на Северном Кавказе: Зубов Б.А.
Политическое будущее Кавказа: Опыт ретроспективно-сравнительного
анализа // Знамя. 2000. №4.
21

Часть I. Позавчера и вчс|
генерал-губернаторство в Средней Азии или наместничество на
Кавказе. Управители этих регионов получали широчайшие полномочия
и в своих действиях отвечали единственно перед царем. Как
правило, их стиль управления сочетал в себе элементы централизма
и регионализма, причем введение единообразного российского
пространства не форсировалось. При этом сама система управления
постоянно, как бы на ходу, реформировалась и совершенствовалась.
Еще в 1860 г. князь А. И. Барятинский, один из выдающихся
кавказских наместников, определил основные принципы
управления горскими народами, названные им «военно-народными», т. е.
предполагавшими сочетание военных и гражданских управляющих
институтов власти (но на деле они сводили к полицейским и
гражданские институты). В составе административного аппарата
наместника имелось горское управление, которое привлекалось для
консультации при решении вопросов, связанных с горскими
народами. Но ни о каком местном самоуправлении последних до 1917 г.
не было и речи [Ибрагимова 2000: 22-24]2.
Кадровая политика русского правительства на Северном
Кавказе не исключала и привлечения местных кадров, но кавказцев
категорически не ставили править теми народами, к которым они
сами принадлежали: так, начальником Терской области был
армянин М. Т. Лорис-Меликов, а Ингушского (а затем Кабардинского)
округа — дагестанец Нурид.
Начало XIX в. не отличалось заметными подвижками в
расселении северо-кавказских народов. Отмечалась разве что активизация их
миграций в пределах своих исторических ареалов, но без изменения
этнических границ. Фактором, способствующим активизации
миграции горцев на равнину, была меняющаяся политическая обстановка
в районе [Ангабадзе, Волкова 1993: 103]. Первая половина XIX в.,
начиная с 1820-х гг., характеризуется началом военных действий
на Северо-Восточном и Северо-Западном Кавказе, влияние которых
на этнические процессы в районе еще не было явственно выражено.
Основные изменения в этнической структуре населения
Северного Кавказа на этом этапе приходятся на 1840-1860-е гг. —
время поражения России в Крымской войне и победы в Кавказской
войне. С завершением войны на Западном Кавказе изменился
расклад военно-политических сил в регионе и окончательно
определилась ведущая роль России не только на Северном Кавказе, но
2 В то же время сторонники введения управления «туземцами» имелись и на
самом верху российского генералитета. Например генерал Н. И. Евдокимов
горячо пропагандировал введение самоуправления, в частности, у кумыков,
но Л. И. Барятинский, к которому он обратился в 1857 г. с таким проектом,
опасался, что это нововведение может оттолкнуть кумыков в будущем от
русских порядков, что сделало бы их слияние с Россией невозможным
[Ибрагимова 2000: 28].
22

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
и на Кавказе в целом. Россия определялась с основными
направлениями хозяйственного развития Северного Кавказа, а
следовательно, с характером заселения и этнической структурой населения.
После военной победы над Шамилем Россия включила
завоеванные земли в состав Терской области и столкнулась с задачей
административной и хозяйственной интеграции чеченцев.
Юридически Северо-Восточный Кавказ был зоной особого режима, где
судебная власть была представлена в усеченном виде — без
контролирующих и апелляционных инстанцийЗ. Руководитель Терской
области (официально именовавшийся ее начальником)
олицетворял на левом фланге практически ничем не ограниченные — можно
сказать, диктаторские — полномочия*
Административно Терская область делилась на округа, состав
и наименования которых непрестанно менялись: так, в 1862-1869 гг.,
до выхода царского указа от 30 декабря 1869 г., приблизившего
нормы управления к общероссийским, в ее составе насчитывалось
восемь округов (Аргунский, Ичкерийский, Чеченский, Ингушский,
Кабардинский, Осетинский, Кумыкский и Нагорный), а после выхода
указа — семь (Аргунский, Грозненский, Веденский, Хасав-Юртовский,
Георгиевский, Кизлярский и Владикавказский). При этом вследствие
большой миграционной динамики русского населения чеченцы
недолго оставались крупнейшим этносом области: если в 1867 г., когда
на них приходилось 31,7% населения, они опережали русских на 1,6%
(соответственно 146654 и 139 205 чел.), то уже в 1874 г. вперед
выдвинулись русские B9,9% против 28,8% у чеченцев).
К активному внутрирайонному переселению
северокавказских народов, в первую очередь на равнину, добавилась массовая
эмиграция в Турцию части из них, прежде всего адыгов, ногайцев
и абадзехов, проживавших на Западном Кавказе. В 1860-е гг. в
сочетании с крестьянской реформой и почти одновременно
проводившейся земельной реформой эти два процесса — эмиграция горских
народов и переселение их на равнину — явились мощными
факторами изменения этнической картины Северного Кавказа.
Само по себе переселение с гор на равнину и использование
резервов земельных ресурсов равнинной части района для
снижения негативных последствий постоянно нарастающего
демографического «пресса» в горных районах стали одной из сквозных
проблем горных районов Кавказа не только во второй половине
3 Северо-Западный Кавказ, к этому времени заселенный в основном
русскими, управлялся в административной форме другой области —
Кубанской (одновременно существовала и единственная на Северном
Кавказе губерния ~ Ставропольская). Третьей областью, организованной
позже остальных, была Дагестанская.
4 С 1863 г. начальником Терской области являлся генерал-адъютант граф
М. Т. Лорис-Меликов.
23

Часть I. Позавчера и вчера
XIX в., но и в более ранние, а также более поздние периоды.
Необходимость в переселении с гор на равнину в XIX в. на большинстве
горных территорий существовала для основной части населения,
так как «избыточное население составляло от 67% у балкарцев до 90%
у чеченцев» [Христианович 1928: 11]. Подчеркнем, что переселение
с гор на равнину, будучи массовым, приводило к существенному
внутрирайонному перераспределению населения и оказывало
влияние на этническую структуру населения отдельных регионов
Кабарды, Чечни, Ингушетии и т. д.
Другим способом радикального решения этой проблемы
стала эмиграция горских народов, во многом носившая характер
депортации и существенно изменившая этническую карту
значительной части территории Северного Кавказа.
Одновременно активизировались внутрироссийские
межрайонные миграции славянских народов, призванные обеспечить
колонизацию и быстрейшее освоение богатейших сельскохозяйственных угодий
и земельных ресурсов вновь присоединенного района. Миграциями
были охвачены различные социальные группы российского
населения — казаки, помещики, государственные, а также беглые крестьяне.
Но славянами и вообще российскими подданными дело не
ограничивалось: на Северный Кавказ потянулись и некоторые ино-
подданные (т. е. иммигранты) — армяне, немцы, греки и др.
Колонизация Северного Кавказа поменяла географию
расселения кочевых народов — ногайцев, туркмен и калмыков. До начала
российской колонизации они кочевали на значительной части
Предкавказья. Так, миграция ногайцев на Северный Кавказ началась еще
в XV в. К XVIII в. они проникли в Приазовье, Причерноморье, вверх по
течению Кубани, Большого и Малого Зеленчуков и даже Терека.
В 1880-е гг., когда создавались укрепления Азово-Моздокской
оборонительной линии, было известно несколько групп ногайцев — киз-
лярские, моздокские, бештовские и др. Постепенно они переходили
к оседлому образу жизни; первые постоянные поселения ногайцев на
территории района известны с начала XIX в. [Курбанов 1993].
В северных районах Центрального Предкавказья кочевали
калмыки и туркмены. Калмыки мигрировали на Северный Кавказ
впервой половине XVII в., покинув Джунгарию, где они
сформировались как этнос, и в итоге переселились в низовья Волги и прима-
нычекие степи. Туркмены появились здесь даже раньше (в XVI в.), но
отдельные их группы продолжали прибывать на Северный Кавказ
вплоть до 1813 г. Колонизация района привела к изменению ареала
расселения кочевых народов.
Присоединение северокавказских земель к России и
закрепление их под русским скипетром было довольно длительным
процессом. Оно требовало активных мер по охране, созданию
и поддержанию условий для их хозяйственного освоения и заселе-
24

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
ния. В качестве важных инструментов решения этой проблемы
рассматривались строительство разветвленной сети
военно-оборонительных укреплений и колонизация казаков.
В XIX в. миграционные процессы приобрели поистине
массовый характер и в итоге обеспечили его быструю колонизацию.
Несмотря на все сложности военно-политической обстановки, он
постепенно превратился в ведущий аграрный район России,
производящий товарную продукцию сельского хозяйства, в первую
очередь зернового хозяйства, животноводства [Фадеев 1957: 66-83].
В условиях полного бездорожья и удаленности района от
центра страны за относительно короткий период была создана мощная
инфраструктура, представленная военно-оборонительными
линиями с множеством крепостей и редутов. Укрепленные кордонные
линии постоянно наращивались, охватывая все новые и новые
территории как на равнине, так и в предгорной и горной зонах региона.
С одной стороны, это позволяло решать проблему усмирения
горских народов и вовлекать их в активную хозяйственную жизнь,
в российскую экономику. С другой стороны, под прикрытием
военно-оборонительных укреплений разворачивалась хозяйственная
деятельность, росла сеть сельских поселений, возникали и
развивались города, создавались условия для взаимодействия народов
горной, предгорной и степной частей региона (рис. 1.1).
Особенности геополитического положения Северного
Кавказа, военно-политическая обстановка на его территории, слабая
заселенность и другие факторы определили основные пути и
направления колонизации и заселения этого района. Обширное
степное Предкавказье, предгорная и горная зоны, вместе
составляющие Северный Кавказ, в природно-климатическом отношении
имели много общего. В хозяйственном же,
социально-экономическом отношении это были разные территории, которые, правда,
в будущем стали развиваться в тесной взаимосвязи, дополняя друг
друга, но вместе с тем сохраняя свое экономическое лицо. Но
долгое время это были достаточно сильно различавшиеся территории:
слабо заселенное степное Предкавказье, предгорья и
воинственная, антирусски настроенная горная часть Северного Кавказа.
1.2. РУССКИЕ ИДУТ. МИГРАЦИИ СЛАВЯНСКОГО
НАСЕЛЕНИЯ НА КАВКАЗ
В истории славянской колонизации и освоения Северокавказского
края выделяются несколько этапов, различающихся по
направлению, географии, а также по интенсивности колонизационного
потока. Нестабильность военно-политической ситуации на Северном
Кавказе сказывалась на масштабах миграционного потока
славянского населения в район, который в целом имел в силу нескольких
25

^аот^озавчс^и^чеца^
причин волнообразный характер. Менялась и география
миграционного потока славянского населения: первоначально он
направлялся на восток Предкавказья, но впоследствии распространился на
западные и центральные территории района.
Сам по себе процесс славянской колонизации и заселения
Северного Кавказа начался гораздо раньше — еще в X в., с легендарного
Тьмутараканского княжества на Таманском полуострове,
просуществовавшего до начала XIII в.
Едва обозначившееся русское присутствие на Северном
Кавказе совершенно исчезло в эпоху татаро-монгольского нашествия.
Только в середине XVI в., после объединения Российского
государства и завоевания Астрахани и Казани, Россия вновь подступилась
к Кавказу, но с другой стороны — с северо-востока, от устья Волги.
Именно тогда в Восточном Предкавказье вновь появляются
переселенцы из славянских земель — беглые крестьяне, уходя на окраины
России, они стали питательной почвой первого на Кавказе гребен-
ского казачества. Их «городки», начинаясь от урочища Моздок,
располагались вниз по Тереку (Наурский, Червленый, Ищерский и др.).
Со временем население этих городков-крепостей становились
смешанным и полиэтничным: так, в конце XVI в. в русской крепости
в Терках, заложенной в 1588 г., имелись Черкасская, Окоцкая,
Кумыкская, Ногайская и Новокрещенская слободы, основанные осевшими
там группами кабардинцев, вайнахов, кумыков и ногайцев.
Казачьи «городки» образовали целые линии вдоль Терека,
Сунжи и Сулака. Но стихийные миграции славян постепенно
уступали место организованным, целенаправленно проводимым
правительством. Пополнение славянского населения на землях Кавказской
линии и Черномории велось, во-первых, за счет казачьей
колонизации (перевода на жительство донских, волжских и
запорожских казаков) и, во-вторых, за счет государственных крестьян и
других категорий населения, переселяемых преимущественно
из внутренних губерний России.
С той или иной степенью интенсивности сходные процессы
шли на Северном Кавказе до конца XVIII в., постепенно захватывая
Центральное и Западное Предкавказье, а также Причерноморье.
При этом основной движущей силой политической колонизации
все же оставалось казачество. Заселение казаками новых земель не
только сокращало военные расходы правительства, но и давало ему
уверенность в более надежной охране завоеванных территорий,
расчищало дорогу для активной гражданской колонизации.
Однако административное закрепление казачества на Кавказе,
как это ни удивительно, началось сравнительно поздно — в конце
XVIII в. Перевод казачества на жительство на Северный Кавказ начался
с донских казаков в 1791 г. В этот период строились Азово-Моздокская
военно-оборонительная линия, укрепления по Кубани, Тереку и в дру-
26

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
гих районах. В 1777-1780 гг. только в составе Азово-Моздокской
линии было построено 10 крепостей, в их числе города Ставрополь
и Георгиевск, ставшие административными центрами еще в XVIII в.
Однако в условиях политической и военной обстановки того
времени этих мер было недостаточно. Некоторые пограничные
участки, особенно по среднему течению Кубани, имели слабые,
редко расположенные укрепления, которые не могли противостоять
набегам протурецки настроенных горцев на русскую территорию.
Несмотря на все сложности, в 1794 г. на Кубань было
переселено более тысячи казаков с семьями, которые составили основу
Кубанского казачьего полка. Они были расселены в станицах Усть-
Лабинской, Кавказской, Григориполисской, Темнолесской, Прочио-
окопской и Воровсколесской, расположенных в основном в
Центральном Предкавказье [Фелицин 1884-1885: 268]. Переселение
донских казаков на Кубань было важным шагом по пути колонизации
всего края и наложило определенный отпечаток на его
хозяйственную и бытовую жизнь [Чекменев 1958:23]. Этот процесс
продолжался и в последующие годы. В частности, в 1847-1859 гг. с Земли
Войска Донского было переселено 13 641 семейство казаков.
К началу XIX в. Кавказское линейное казачество уже
представляло собой значительную силу и должно было обеспечить защиту
огромного пространства — от берегов Каспия до Усть-Лабинской
крепости на Кубани. К этому времени на линии были расположены
уже восемь казачьих полков и одна горская казачья команда — общим
числом около 30 тыс. чел. [Ровинский 1809:411 -430], а в 181 б-1817 гг.
в Кавказской губернии размещалось 48,7 тыс. казаков (табл. 1.1).
ТАБЛИЦА 1.1
Численность и размещение казаков Кавказской губернии
к началу 1820-х гг.
Казачье войско, уезд Количество дворов Численность жителей
всего мужчин
Кизлярский уезд, Кизлярское терское войско 493 2408 1135
Гребенскос войско 1749 9134 4408
Моздокский уезд, Моздокский полк 1537 10 241 5061
Георгиевский уезд, всего 2189 13 585 6832
Волжский полк 1205 6167 ЗЮ8
Кавказский полк 984 7418 3724
Ставропольский уезд, всего 2169 15 702 8012
Кубанский полк 904 7756 3991
Хоперский полк 1265 7946 4021
Итого 7644 " 48 662 24313
Источники: [Фелицин 1884-1885; Кабузан 1996а: 166-167].
27

Часть I. Позавчера и вчера
В 1820-е гг. заметно активизировался перевод казачьих станиц
Хоперского и Волжского полков ближе к границам с горскими
народами. Все настойчивее и громче звучала идея превращения
Кавказской губернии в казачий край. Сенатор Д. Мертвый считал,
что поскольку край граничит с воинственными народами, «...то
надлежит границы укрепить людьми военными» [Акты Кавказской
Археографической Комиссии 1875: 579]. В специальном Положении
Кабинета Министров, утвержденном царем 11 декабря 1823 г.,
устанавливались не только численность населения отдельных станиц,
но и этапы переселения казаков. «Во избежание расстройства их
предлагалось проводить отселение постепенно, отделяя каэвдый раз
не более третьей части семейств казаков» [Чекменев 1967: 25].
Вместо запланированных к переселению за 1825-1827 гг. 11 станиц
с 8093 душами к 1830 г. было переселено 15 станиц: Волжского
полка — Новомарьинская, Ново-Полтавская, Ново-Георгиевская, Бабу-
ковская, Ессентукская, Кисловодская, Бургустанская; Хоперского
полка — Карантинная (впоследствии Суворовская), Бекешевская,
Баталпашинская, Беломечетинская, Невинномысская, Барсукозская;
Кубанского полка — Николаевская, Темнолесская (ГАСК. Ф. 79. Оп. 1.
Д. 989. Л. 490,638).
Кроме того, численность казачьего населения пополнялась за
счет переселения на Северный Кавказ малороссийских казаков.
После ликвидации Запорожской Сечи и создания из ее казаков
Черноморского войска правительство переселило их на Кубань. В 1794 г.
общее число переселенцев-казаков составляло 25 тыс. чел., в том
числе 17 тыс. мужчин {Фелицин 1884-1885:253]. Это были в
основном стихийные миграции казаков. Вместе с тем к началу XIX в.
вЧерномории завершились создание основных куреней,
организация кордонной службы на границах с горскими народами и
массовый захват земель под хутора.
В 1808-1811 гг. миграции в Черноморию приобретают все
более организованный характер: за этот короткий период только из
Полтавской и Черниговской губерний переселилось более 40 тыс.
душ обоего пола малороссийских казаков и казенных крестьян
[Щербина 19.10:59]. Причерноморская полоса в то время была
исключительно нездоровой, болотистой и малярийной местностью. Поэтому
несмотря на массовость переселения, очень высокой была и
смертность: так, в 1809-1811 гг. в Черномории умерли 7315 чел., а в 1818 г.
во время эпидемий население сократилось вдвое [Чекменев 1958].
Казачье переселение было, бесспорно, ведущим звеном
колонизационной политики России на Северном Кавказе. Вторым
направлением миграции в регион славянского населения стало
переселение (перевод) сюда крестьян, в том числе
государственных, а также казаков из внутренних губерний России в Кавказское
линейное казачье войско и Черноморию.
28

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
Массовое переселение украинских казаков на Кубань
началось осенью 1821 г. К концу года были переселены 29 150 чел.,
а к 10 января 1822 г. - 30 305 чел. (ГАКК Ф. 345. Оп. 1. Д 1. Л. 78-79).
За 1821 -1824 гг. в Черноморию переселились 48 382 чел. Население
края увеличилось вдвое. Только в 1822 г. здесь появилось 17 новых
станиц [Бентковский 1880:114].
О высоких темпах прироста численности населения
Черномории свидетельствуют такие данные: в 1841 г. здесь проживали
121 5 36 чел., в 1847-1849 гг. сюда переселилось еще 9 тыс. семейств.
В 1856 г. в Черноморском войске насчитывалось 164 449 чел., 63
станицы, 5 поселков и до 3 тыс. хуторов [Попко 1858:49-50]. В целом
с 1819 по 1859 г. численность населения возросла почти в 3,1 раза
и составила 202,5 тыс. чел. С 1841 по 1857 г. идет активное
пополнение Кавказского войска, только на Лабинскую линию было
поселено 5085 семейств, на Сунженскую линию — около 2 тыс. семейств.
С 1840 по 1849 г. численность казаков увеличилась на 49,9%
(табл. 1.2), а за вторую четверть XIX в. — более чем в 5 раз: с 48,5
до 257,5 тыс. чел. Щебу 1829:80; Кабузан 1996а.: 166-167].
ТАБЛИЦА 1.2
Динамика численности казачьего населения
Кавказского линейного войска, 1840-1849 гг., чел.
Год
1840
1845
1849
Мужчин
82918
89051
124078
Женщин
79503
87 610
117 716
Всего
162 421
176661
241 794
Источник: Военно-статистическое обозрение Российской
империи. Т. 16, ч. 1: Ставропольская губерния / Сост. капитан Забуд-
ский. СПб., 1851. Приложение 2.
Актуальность активного заселения Черномории только росла
по мере приближения конца Кавказской войны, поскольку важно
было пресечь саму возможность влияния Турции на горские народы
в этом районе. За 1861-1864 гг. в Черноморию было переселено
14,5 тыс. семейств казачьего населения и казенных крестьян
[Бентковский 1883:76-77]. В конце 1880-х гг. в Кубанской области
насчитывалось 176 станиц [Курилов 1903:75-76].
К концу XVIII в. основной колонизационной силой, активно
осваивающей новые районы Российского государства, стали
государственные крестьяне, в составе которых преобладали так называемые
экономические и дворцовые крестьяне, а также отставные солдаты.
Вслед за казачеством, а иногда и одновременно с казачеством они
29

Часть I. Позавчера и вчера
служили «закрепляющим материалом политического господства
российского государства за счет их широкого экономического
освоения» [Кауфман 1905:43].
Северный Кавказ не составил тут исключения.
Государственные крестьяне обеспечили распашку огромных площадей
плодородных земельных угодий, наладили производство зерна и развитие
животноводства, развели сады и виноградники, основали
многочисленные села и создали города. Основными районами их
расселения и хозяйственной деятельности были, если можно так
выразиться, тыловые Ставропольский, Георгиевский, а также
Моздокский и Кизлярский уезды Кавказской губернии.
Правительство заселяло и трактовые дороги от Царицына до
Кавказской линии и от нее до Черкасска государственными
крестьянами, размещая на них почтовые станции. Число казенных
селений с каждым годом увеличивалось. По данным П. Г. Буткова,
в 1784 г. было основано 8 казенных селений, в последующие четыре
года — еще 28 [Бутков 1869:170] С. К концу 1790 г. в Кавказской
губернии насчитывалось 41 селение с населением 38 976 чел. (ГАСК
Ф.235.ДЮ4.Л.31).
В самом начале XIX в. государственные крестьяне составляли
бесспорное большинство населения, осваивающего северокавказские
земли. В середине 1830-х гг. казачье население хотя и превзошло их по
численности, но заметно уступало им по масштабам хозяйственной
деятельности, так как занималось преимущественно военной службой.
В общем числе переселенных в 1790 г. государственных
крестьян 63,3% составляли однодворцы (категория государственных
крестьян, бывших служилых людей), 13,9% — экономические
крестьяне, 4% — отставные солдаты и 12,5% — прочие (ГАСК Ф. 235.
Д. 104. Л. 31). В 1830 г. численность казенных поселян увеличилась
до 53 526 чел., проживали они в 78 селениях (ГАСК Ф. 79, Д. 4070.
Л. 44-47). Последующие годы также характеризовались
устойчивыми темпами прироста численности государственных крестьян:
к 1840 г. — до 112,4 тыс. чел., а к 1845 г. — до 162,5 тыс. чел. (ГАСК
Ф. 55. Д. 241. Л. 4-6). В 1850-е гг. численность государственных
крестьян продолжала расти, к тому же начался процесс превращения
казачьего населения в крестьян, а станиц — в селения.
Составной частью миграционной политики государства на
Северном Кавказе было переселение сюда отставных солдат. После
того как Николай I в 1838 г. разрешил водворять их на Северный
Кавказ под названием военные поселяне, расселение солдатских
семей на Кавказской линии стало обычным явлением. Так, в 1850 г.
солдатские семьи были поселены в Железноводске, Нальчике, Ларсе
и крепости Грозны (ГАСК Ф. 257. Д 16. Л. 16-24).
В то же время помещичье-крепостная колонизация
Северного Кавказа имела ограниченные масштабы, ибо здесь она начинала
30

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
развиваться в то время, когда в целом по стране крепостничество
уже отмирало. А вот переселение беглых крепостных крестьян
на Северный Кавказ было массовым.
В отношении беглых Российское государство занимало
двойную позицию. С одной стороны, отстаивая интересы дворянства
и помещиков, оно запрещало самовольное поселение их
крепостных на Северном Кавказе и требовало возвращения крестьян
прежним хозяевам. С другой стороны, уже в силу массовости этого
явления и отсутствия практической возможности водворения
на прежнее место жительства оно было вынузадено закрывать глаза на
этот «произвол», оставлять беглых в местах нового поселения и
даже легализовывать их, зачисляя в казенные крестьяне и казаки. Тем
самым достигались сразу две цели: более активная колонизация
Кавказа и разгрузка центральных районов страны от избыточного
населения, представлявшего определенную социальную угрозу.
Заселение и освоение северокавказских земель вольными
переселенцами из внутренних губерний России было большим
вкладом в развитие производительных сил края в целом.
Выше уже упоминалось, что к середине XIX в. на казачество
приходилось 55,7% степного Предкавказья [Кабузан 1996а: 72-77].
Став основой русского населения края и продолжая нести военную
службу, оно оставалось опорой правительства и в хозяйственном
освоении предкавказских степей, и (отчасти) в вовлечении в
российскую экономику горских народов.
Наиболее достоверные данные об этническом составе
населения Северного Кавказа относятся к 1835 г. Согласно данным
VIII ревизии, общая численность населения района составляла
1907 тыс. чел., из них славянского населения насчитывалось
405,5 тыс. чел. Русские среди них составляли 68,8%. Расселялись они
в Ставропольской губернии E7,7%) и Терской области D2,2%)
(рис 1.2). Украинцы расселялись преимущественно в Кубанской
области (87,3%) [Кабузан 1996а: 173].
По данным X ревизии, численность населения Северного
Кавказа возросла к 1858 г. до 2247,9 тыс. чел. Славянское население
составляло 780,4 тыс. чел., или 34,7% общей численности
населения района — против 21,5% в 1835 г. За это время общая
численность населения района выросла на 18%, а славянского — на 91%,
причем украинцы численно опередили русских примерно на 10%.
Насчитывая 297,3 тыс. чел., они стали вторым (после черкесов)
этносом в регионе (табл. 1.3). Особенно заметно численность
украинцев возросла в Ставропольской губернии и в Терской области,
где они составили соответственно 35,7% и 31,2% населения; они
по-прежнему преобладали в Кубанской области G0,2%),
расселившись там в Ейском, Екатеринодарском и Таманском уездах, а также
на землях горских народов.
31

^ Часть I. Позавчера и вчера
ТАБЛИЦА 1.3
Этнический состав населения Северного Кавказа в 1858 г.
(по данным X ревизии и местным исчислениям, тыс. чел.)
Территория Всего В том числе
русские укра- бело- немцы ногай- армяне чер-
инцы русы цы кесы
Ставропольская губерния 151,5 97,6 34,7 2,4 0,7 15,6 0,5 -
Терская область, всего 571,4 123,5 39,3 2,6 2,0 87,6 17,4 2,0
в горах Кавказа 0^ — — - — — — —
Черноморская
береговая линия 587 8,9
Кубанская область, всего 1102,4 142,4 334,0 ~ ~ 1^0 - 571,0
в горах Кавказа 587 - - - 160 - 571,0
Кубанское казачье войско 179,1 142,4 36,7 — — — . — —
Дагестанская область 402,1 0,2 ------ - 0,3 -
Итого 2247,0 372А 408,0 5,0 2,7 119,2 18,2 573,0
Источник: [Кабузан 199ба: 189-190].
1860-е гг. для Северного Кавказа знаменуются двумя важнейшими
событиями. Отмена крепостного права в Российской Империи и
завершение Кавказской войны почти совпали по времени и
определили характер социально-экономического развития района, в том
числе ход этнодемографических и миграционных процессов.
Начиная с этого момента, можно говорить о подлинном
экономическом завоевании Северного Кавказа. Не только
демографическая ситуация в регионе, но и его этническая структура радикально
меняется, причиной чего стала массовая эмиграция горских
народов, в особенности адыгов, ногайцев, чеченцев и др. В
частности, убыль адыгейского населения из Кубанской области с 1859 по
1865 г. составила 544 тыс. чел. [Кабузан 1996а: 95].
Воспроизводство населения на Северном Кавказе, как
отмечает В. М. Кабузан, было обусловлено наличием огромных массивов
свободных плодородных земель, привлекавших устойчивый
миграционный поток населения в репродуктивном возрасте, и
сокращением численности населения горного Кавказа. В пореформенный
период показатель естественного прироста в России вырос с 11,2%
в 1860-е гг. до 13,9% в 1890-е гг. На территории Северного Кавказа
естественный прирост с 1851 по 1900 г. составил 1,6 млн чел., и при
общем увеличении численности населения с 2,0 до 4,6 млн чел.
почти 62% прироста пришлось на естественный прирост. Темпы
воспроизводства населения в районе были значительно выше, чем
в целом по стране и в большинстве регионов России.
32

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
осе- чс-ингуши кабар- кара- кумыки лезги- дар- табаса- лакцы/ другие
тины ченцы динцы чаевцы ны ганцы ранцы аварцы
"liO" "Що" ~W ~Щ" ~ - - - - - 7J
36,0 190,0 28,0 36,0 - - - - - - -
0?
15,0 24,0
9,0
64,5 88,2 131,0 30,0 41,9/ 2,1
46j0_
43,0 то 28,0 51,0 24,0 64,5 88,2 131,0 30,0 419/
Особенно высоким был естественный прирост в Кубанской
области, где он вырос с 21,3% в 1870-е гг. до 22,3% в 1890-е гг. (еще
выше этот показатель был в Области Войска Донского и украинской
Новороссии). Если до 1893 г. основной прирост населения в
области обеспечивался миграцией, то в последующие годы
определяющим стал естественный прирост. Мало в чем уступала Кубанской
области по показателям воспроизводства населения и
Ставропольская губерния.
В Терской области естественный прирост был ниже, поэтому
механический прирост доминировал дольше. Преобладал
миграционный прирост в формировании населения и в Черноморской
губернии в связи с высокой смертностью среди новоселов. А в
Дагестане в силу низкого показателя естественного прироста и даже при
незначительных масштабах миграционного прироста последний
в 2 раза превышал естественный прирост. Здесь было в 2 раза
больше лет с отрицательным естественным приростом, чем в Кубанской
области и Ставропольской губернии.
Таким образом, в 1860-1890 гг. демографическая ситуация на
Северном Кавказе была неоднородной, противоречивой и имела
резко выраженные региональные особенности. С одной стороны,
за счет Кубанской области и Ставропольской губернии район имел
один из самых высоких показателей воспроизводства населения
в стране. С другой стороны, в районах горного Кавказа, населенных
северокавказскими народами, отмечались низкие темпы прироста
33
Отсканировано специально для «Крестового перевала», http://vk.com/barzafcag

Часть I. Позавчера и вчера
населения. Несколько лучше демографическая ситуация была в
Черноморской губернии.
В миграционной политике российского правительства на
Северном Кавказе в пореформенное время В.М. Кабузан выделяет три
периода. В 1860-е гг. все еще сохранялись тенденции дореформенного
времени: усиленное заселение Ставропольской губернии,
предгорной части Кубанской области и ослабленное — Терской и
Дагестанской областей, а также Черноморской губернии. В Кубанскую область
в этот период переселялось только казачество или лица, зачисляемые
в казаки, отставные солдаты. После принятия в 1865 г. постановления
«О приостановлении зачисления в Кубанское казачье войско лиц
всех сословий» и дозволения поселяться лицам невойсковых
сословий в казачьих станицах стал расти и крестьянский миграционный
поток. За 1860-1880 гг. казаками и крестьянами в области было
основано 75 новых населенных пунктов, но компенсировать славянскими
силами демографические последствия массовой эмиграции адыгов
(убыло более 0,5 млн чел.) удалось только в 1884 г. [Кабузан 1996а: 95].
На Ставрополье эмиграция 16 тыс. ногайцев в условиях мощного
миграционного притока не сказалась на снижении темпов прироста
населения. В 1860-е гг. миграция обеспечивала основную часть общего
прироста населения губернии.
В целом на Северном Кавказе в 1860-е гг. миграционный
прирост составил не более 60-70 тыс. чел., а эмигрировали около
500 тыс. чел. С 1858 по 1870 г. население района сократилось на
300 тыс. чел., и уровень 1858 г. был достигнут только в 1876 г.
[Кабузан 1996а: 96].
В 1870-е гг. сокращение миграционного потока отмечалось
ив целом в России — в связи с утратой силы действия законов
1840-1850-х гг., предоставлявших мигрантам-крестьянам
земельные наделы, льготное налогообложение на новом месте жительства
и т. п. «Выиграл» от этого только Северный Кавказ, близко
расположенный к трудоизбыточной Центральной России и Украине, откуда
направлялся основной миграционный поток. Исследователи
называют этот период «золотыми» годами в истории земледельческой
колонизации Северного Кавказа, так как большинство мигрантов,
прибывших в Кубанскую область и Ставропольскую губернию, не
получали земельных наделов и нередко жили на положении
иногородних всю свою жизнь [Кабузан 1996а: 92-93]. За 1870-е гг. в регион
прибыли почти 350 тыс. чел. Наибольший миграционный поток
направлялся в Кубанскую область — 175,4 тыс. чел., на втором месте
была Ставропольская губерния — около 80 тыс., на третьем —
Терская область — 70 тыс. чел. Самым слабым был миграционный
поток в Черноморию и Дагестан.
Начиная с середины 1880-х гг. правительство, напротив,
стало стимулировать внутренние земледельческие переселения на ок-
34

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
раины империи — в Сибирь и на Дальний Восток. Миграционный
поток на Северный Кавказ продолжал расти, хотя и более низкими
темпами. За два последних десятилетия XIX в. сюда переселились
почти 760 тыс. чел.
В 1880-е гг. в структуре прироста населения лидерство
механического прироста (миграций) в формировании населения
сохранялось в Кубанской и Дагестанской областях, тогда как в
Терской области, в Черноморской и Ставропольской губерниях
миграция уступала естественному приросту. В 1890-е гг. роль
миграций в целом по региону еще более усилилась, но преобладание
естественного прироста в формировании населения сохранялось
только в Черномории, к которой присоединился и Дагестан.
Начало XX столетия характеризуется отказом правительства
России от политики ограничения переселения и переходом к
поощрению миграции на вновь осваиваемые территории (так
называемая «столыпинская реформа»). Правительство энергично
стимулировало миграционные потоки, но в первую очередь — на восток
страны. Северный Кавказ занимал третье место по числу
переселенцев, уступая Сибири, а также Казахстану и Средней Азии. Среди
северокавказских территорий основная часть мигрантов
приходилась на Кубанскую область F0%), на втором месте по
привлекательности для переселенцев была Терская область C8%). Особенностью
демографического развития района в этот период было начало
миграционного оттока, в частности, из Ставропольской губернии
в Сибирь. Важно отметить, что приток мигрантов стал более
многонациональным, не ограниченным лишь русскими или украинцами,
как прежде [Заседателева 1996:19].
Первые полтора десятилетия XX в. характеризуются
сохранением в районе высоких показателей естественного прироста
населения, превышавших общероссийский уровень. Но
внутрирегиональные особенности сохраняются: пониженный естественный
прирост в Дагестанской области, повышенный — в Черномории
и Терской областях, а в Кубанской области и в Ставрополье он
очень высок даже на общероссийском уровне. Все это сказывалось
и на региональных особенностях характера динамики этнической
структуры населения в регионе.
1.3. ГОРСКИЕ НАРОДЫ:
ЗАМИРЕННЫЕ, ЭМИГРИРОВАВШИЕ
Серьезными последствиями победы России в многолетней
Кавказской войне стали усиление эмиграционных настроений среди
побежденной части горских народов и собственно эмиграция.
Победители нисколько не возражали: прямо или косвенно они сами
подталкивали горцев к эмиграции, причем не только «кнутом»
35

Часть I. Позавчера и вчера
¦ ваааааваааавявааавввяаавна—аааеаавиадвавввааяев^
(политическими и религиозными притеснениями, ограничением
крепостного права и другими вмешательствами в социальную
иерархию феодального горского общества), но и «пряником» — денежными
подъемными выплатами, поощряющими отъезд, оплатой
транспортных расходов. Формально это переселение ни в коей мере не
выглядело принудительным: те, кто остались, даже получали земли,
правда, менее ценные, чем те, что получали казаки.
Эмиграционные процессы на Северном Кавказе, или так
называемое «махаджирство», начались еще до полного окончания
Кавказской войны и с разной интенсивностью и длительными
перерывами продолжались чуть ли не до Первой мировой войны. Но пик
наибольшей их интенсивности пришелся на 1859-1865 гг.5
До этого времени эмиграция если и происходила, то, как
правило, под видом совершения хаджа — паломничества в Мекку.
Царские власти редко отказывали в удовлетворении таких просьб,
несмотря на то что многие возвращавшиеся из хаджа становились
завербованными агентами турецкого султана.
Общую позицию правительства в этом вопросе с военной
четкостью изложил 26 апреля 1861 г. командующий войсками Терской,
а позднее и Кубанской областей генерал-адъютант граф Н. И.
Евдокимов: «Полагаю полезным для народа и правительства удаление
беспокойных людей». В другой раз он объявил шапсугскому народу:
«Дошло до моего сведения, что неблагонамеренные люди
распространяют между вами слухи, что наше правительство намерено
препятствовать желающим переселиться в Турцию. Это неверно, всем
желающим дозволяется переселиться» [История народов Северного
Кавказа 1988:205]; (ЦГА КБАССР. Ф. 327. Оп. 1. Д 4б5. Л. 6).
Летом 1859 г. первые легальные эмигранты покинули
Кавказ — 66 семей из абазинского аула Лоова, 296 семей B693 чел.) за-
кубанских ногайцев, 306 семей (более 3000 чел.) адыгов-хатукайцев
и 69 семей адыгов-хамышевцев [История народов Северного
Кавказа 1988:205]. По мнению Н. И. Евдокимова, для того чтобы избавиться
от самого беспокойного населения в Кубанской области,
необходимо было выселить до 10 тыс. семей (т. е. 80-100 тыс. чел.) [Там же
206, со ссылкой на: ГАКК Ф. 327. Оп. 1. Д 3. Л. 3].
10 мая 1862 г. Кавказский комитет образовал специальную
комиссию, которая занималась переселением горцев в Турцию.
Комиссия была уполномочена обеспечивать переселенцев
денежными пособиями и организовывать их перевозку [Гам же: 205, со
ссылкой на: ЦГИАГССР.Ф. 416. Оп.З.Д 154.Л. 1].Для поощрения
добровольной эмиграции предусматривались денежные вознагразедения,
на что граф Евдокимов в сентябре 1863 г. просил у царского прави-
5 В. Г. Гаджиев выделяет в них три внутренних подэтапа A859-1862,
1863-1864 гг. и 1865 г.) См.: [История народов Северного Кавказа 1988:204].
36

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
тельства выдать 25 тыс руб. серебром и одновременно заготовить
документы на 65 тыс. руб. Экономическое стимулирование в
сочетании с экономической дискриминацией на родине и райскими
посулами эмиссаров султана оказали свое действие и способствовали
формированию мощного эмиграционного потока.
Всего с Северного Кавказа ушли 30,6 тыс. ногайцев, в
основном калаусо-саблинских и бештау-кумских [Кушева 1963: 45].
В 1861 г. в рапорте царю доносили, «...что с уходом почти всех
прикубанских ногайцев в Турцию огромное пространство земли
в количестве 400 тыс. десятин, с одной стороны между течением
Среднего и Нижнего Урупа и Кубанью, а с другой между Мокрым
Зеленчуком и Кубанью, ныне почти никем не занимаются,
за исключением небольшого числа туземцев, поселившихся в
долине Малого Зеленчука» [История народов Северного Кавказа
1988:205, со ссылкой на: ЦГИА ГССР. Ф. 416. Оп. 3. Д. 215. Л. 1 об.]. По
просьбе султана Джамбек-Гирея, направленной ставропольскому
гражданскому губернатору, ногайцам, вернувшимся из Турции,
было разрешено поселиться оседло, одним селением на левой
стороне Кумы (число семей, поселившихся в селе Канглы, достигало
300) [Там же, со ссылкой на: ЦГИА ГССР.Ф. 7. Оп. 1. Д. 3264. Л. 1об.].
В начале 1860-х гг. движение за переселение началось и в Ка-
барде. Князь Г. Д Орбелиани в письме графу Евдокимову выразил
беспокойство о том, что 442 семейства кабардинцев изъявили
желание переселиться в Турцию и что за ними может последовать вся Ка-
барда, на что граф Евдокимов доходчиво разъяснил: «Уменьшение
вредного народонаселения избавит нас от многих хлопот... Не
жалейте об уходе 442 семейств, но если бы их ушло и вдвое больше, так
от этого ущербу для края не будет... Что же касается до угрозы, будто
уйдет все народонаселение, то если бы это и совершилось, так оно
бы кроме удовольствия принесло бы нам еще существенную пользу»
[Там же, со ссылкой на: ЦГА КБАССР. Ф.2. Оп. 1. Д. 4б5. Л. 6].
В 1860-1862 гг. в Турцию из Кабарды эмигрировало 941
кабардинское семейство A0 343 чел.), главным образом, представителей
феодальной верхушки со своими семьями, домашней прислугой и
зависимыми крестьянами, а также от 300 до 500 семей из Осетии [Там
же, со ссылкой на: ЦГА КБАССР. Ф. 2. Оп. 1. Д. 465. Л. 6].
В 1861-1863 гг. до 4,3 тыс. семей абазин переселились в
Турцию. Это были кызылбековцы, тамовцы, баговцы, башилбаевцы
и шахгиреевцы. В те же годы с Кавказа ушли около 4 тыс. натухай-
цев, до 2 тыс. семей темергоевцев, до 600 семей бесленеевцев
и около 300 семей бжедугов-черченевцев [Там же: 207, со ссылкой
на: ЦГИА ГССР. Ф. 545. Оп. 1. Д. 1. Л. 1]. К зиме 1864 г. ушли в Турцию
убыхи и верхние абадзехи, проживавшие между верховьями Псе-
купса и Птиша [Там же, со ссылкой на: ГАКК. Ф. 774. Оп. 2. Д. 466. Л.
58об.].
37

Часть I. Позавчера и вчера
Основная волна эмиграции пришлась на 1863-1864 гг.
(второй этап, по Гаджисву). «Перечневые ведомости» свидетельствовали,
что 21 мая 1864 г. из Анапского порта было отправлено 2475 семейств
натухайцев, или 16,5 тыс. чел. (ГАКК Ф. 325. Оп. 1. Д 301. Л. 391). 27 мая
из укрепления Константиновское было отправлено 5848 шапсугов.
Всего же за эти годы эмигрировали более 418 тыс. чел.
Эмиграция происходила и в 1865 г., когда из Малой Кабарды
в Турцию переселился 451 чел. (ЦГА КБАССР. Ф. 2. Оп. 1. Д 743.
Л. 31 -38), а всего из Кабарды в этот год переселились в Турцию
около 3 тыс. чел. A63 семьи) [История народов Северного Кавказа 1988,
со ссылкой на: ЦГИА ГССР. Ф. 416. Оп. 3. Д 121. Л. 2], из Чечни —
около 22 тыс. чел., а также 45 осетинских семейств.
По характеру эмиграции горцы Западного Кавказа делились
на три группы. Основная масса переселялись за рубеж под
контролем Комиссии по делу о переселении в Турцию [Гам же, со ссылкой
на: ЦГИА ГССР. Ф. 416. Оп. 3. Д 154. Л. 1 ]. Они обеспечивались
денежными пособиями и отправлялись из портов Новороссийска, Тамани,
Туапсе и Анапы. Например, 21 мая 1864 г. из Анапы были
отправлены 16,5 тыс. натухайцев [Там же: 206 со ссылкой на: ГАКК Ф. 325. Оп.
1.Д301.Л.391].
Вторая значительная по численности категория эмигрантов
покидала Россию на турецких кочермах из разных пунктов
Черноморского побережья — от Макопсе до Сочи. Они также учитывались
властями (ЦГИА ГССР. Ф. 416. Оп. 3. Д 146. Л. Зоб.).
Третья категория эмигрантов уходила за границу безо
всякого контроля властей в районе рек Ту, Неченсуха, Джубы и Пшады,
и их численность была известна весьма приблизительно. Так,
в 1861-1862 гг. самовольно ушли 20 156 чел. (Там же. Ф. 545. Оп. 1.
Д. 69. Л. 8), в 1864 г. - 21 350 чел. (ЦГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д 634. Л. 2).
Всего за 1863-1864 гг. эмиграционный поток с Западного Кавказа
в Турцию составил по официальным сведениям 312 тыс. чел. (ЦГИА.
ГССР Ф. 416. Оп. 3. Д 146. Л. 6). В целом же из Кубанской области
завесь период интенсивной эмиграции A859-1864 гг.)
переселились 398 тыс. горцев.
По внутренним масштабам эмиграции северокавказские
народы заметно различаются. В наименьшей степени ею были затронуты
балкарцы и ингуши, сравнительно небольшой была доля эмигрантов
среди кабардинцев, осетин и карачаевцев. Основную же часть
эмиграции составили западные адыги, а также абазины и ногайцы.
В 1860-е гг. эмиграция практически сошла на нет, однако
отдельные массовые переселения карачаевцев происходили и
позднее — в 1887 и 1894 гг. Еще один всплеск эмиграции карачаевцев
пришелся на 1905-1906 гг., когда переселились дополнительно
15 756 чел. Из Кабарды и Северной Осетии в 1860-1870 гг.
переселились 7 тыс. кабардинцев, а в 1900-1906 гг. — примерно 8 тыс. чел.,
38

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
итого около 15 тыс. чел. Осетин переселилось за эти годы не более
8-10 тыс. [Лайпанов 1968:114].
Кавказские иммигранты направлялись турецким
правительством, как правило, на Балканы и в Анатолию, т. е. в районы
проживания христиан, что осложняло положение последних и выталкивало
их за пределы Турции. Нередко эмиграционные потоки турецких
христиан (греков и армян) были направлены в Россию; частично их
даже расселяли на освободившихся горских землях. Основная масса
кабардинцев и осетин, эмигрировавших позже, также была
расселена подальше от Кавказа — в европейской части Турции, и лишь
незначительное количество — в ее азиатской части.
Исследователи утверждают, что «...едва ли не половина
отправившихся в Турцию прибыла к месту. Такое бедствие и в таких
размерах редко постигало человечество» [Кавказский сборник
1887: 456-457].
Существует несколько мнений о численности
эмигрировавших с Северного Кавказа. Некоторые историки (впрочем,
бездоказательно) оценивают эмиграционный поток в 900 тыс. чел. А. П.
Ермолов оценивал численность всех эмигрировавших закубанцев
в 350 тыс. чел. Согласно В. М. Кабузану, за 1863-1864 гг. в Турцию из
Кубанской области ушли 398 тыс. адыгов, абазин и ногайцев, потомки
которых и по сей день живут в Турции и в других странах Ближнего
Востока, Западной Европы и США. А. П. Берже суммарно и
округленно оценивал данный эмиграционный поток в 500 тыс. чел.,
находя, однако, эту цифру несколько заниженой.
Вот его оценка в более дробном представлении:
в 1859-1865 гг. в Турцию эмигрировали более 493 тыс. чел.,
большинство из которых C85 тыс. чел.) являлись представителями
адыгских народностей (из них шапсугов — 166 тыс. чел., убыхов —
75 тыс., натухайцев— 45 тыс., абазинцев — 30 тыс., абадзехов —
27 тыс., тимергоевцев, мохошевцев и егерукаевцев — 15 тыс.,
джигатов — 12 тыс., бжедугов — 11 тыс., бесленеевцев — 4 тыс. чел.).
Кроме того, согласно Берже, эмигрировали 31 тыс. прикубанских
ногайцев, 23 тыс. чеченцев, 17 тыс. кабардинцев и другие народы
[Берже 1882:165-166]. Сюда не вошли тысячи более поздних
переселенцев — карачаевцев, кабардинцев и осетин [Лайпанов 1968:
114], а также десятки тысяч горцев, переселившихся без
регистрации убытия.
Махаджирство было, бесспорно, самым массовым
эмиграционным процессом в истории горцев Северного Кавказа, резко
изменившим этническую структуру населения в его горных
районах и затормозившим рост населения в этой части Кавказа на
длительный период.
Как бы то ни было, но из 505 520 горцев Кубанской области
к началу XX в. на месте оставались всего 86 798 чел. (ЦГИА ГССР.
39

Часть I. Позавчера и вчера
Ф. 545. Оп. 1. Д 63. Л. 225). Многим из них вес равно пришлось
переселяться, но внутри России и в пределах Северного Кавказа — чаще
всего с гор на плоскость, но путь на Черноморское побережье был им
заказан: в конце 1864 г. там было основано 111 новых казачьих станиц,
в которых поселилось 142 333 семейства [Фадеев 1957:1б1].
Аналогичные процессы происходили и на северных склонах
Кавказских гор. Так, в 1860-х гг. безземельные жители Карачая
переселились в предгорье во вновь образованные селения Даут, Джазлык
и др. В 1868 г. здесь жили около 2 тыс. чел.
Главными бенифициантами этой политики были казаки,
получившие большую и лучшую часть освободившихся земель.
В частности, в 1861 г. началось заселение ими предгорий
Северо-Западного Кавказа. Александр II утвердил положение о выделении
1360 тыс. десятин земли с раздачей офицерам по 50 и рядовым
казакам по 10 десятин. Оставшихся адыгов решено было вытеснить
с гор на плоскость, для чего отводилось более 1 млн десятин.
1.4. НЕКОРЕННЫЕ НАРОДЫ: ДИАСПОРЫ
При колонизации Северного Кавказа царское правительство делало
ставку на русское население. Вместе с тем, как известно,
несоответствие обширной территории, несметных природных богатств
и ничтожности людских ресурсов было одним из главных
противоречий социально-экономического развития России XVIII в.
Отмечая эту особенность, С. М. Соловьев [Соловьев 1994: 93-94] писал:
«Небольшое народонаселение разбрасывается в обширной стране,
все более и более увеличивающейся пустынями. Рук не достает для
дела... Россия представляет любопытное зрелище гоньбы за
человеком, за рабочею силою, стремления приобрести, поймать, усадить,
прикрепить работника».
Отдавая себе отчет в дефиците людских ресурсов, царское
правительство проводило гибкую политику колонизации, вовлекая в нее
огромную массу не только российского населения, но и российских
«инородцев», как уже проживающих в России, так и специально
иммигрирующих в нее. Для того чтобы привлечь их в регион,
правительство предоставляло им широкие права и немалые привилегии.
Законодательная база такой привилегированной
иммиграции начала формироваться еще в 1762 г. 4 декабря 1762 г. Екатерина II
обнародовала манифест, в котором приглашала иностранцев к
переселению в степные районы России. В 1763 г. в новом манифесте
были определены условия их переезда в страну. В частности,
предусматривались следующие льготы: переезд за счет российского
правительства; свободный выбор места поселения; «свободное
отправление веры по их уставам и обрядам беспрепятственно»;
освобождение на 30 лет от податей, налогов и постоев, от обязательной
40

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
государственной службы; беспроцентная ссуда на строительство
домов, приобретение скота, инструментов с уплатой через 10 лет4,
внутренняя автономия и освобождение от пошлины и платежей,
торгов и ярмарок; разрешение промышленникам приобретать
рабочую силу; «позволять покупать надлежащее число к
мануфактурам, фабрикам и заводам крепостных людей и крестьян» [Полное
собрание законов Российской империи: 313-316]; освобождение
от рекрутской повинности.
Указанные льготы распространялись не только на
переселенцев, но и на их потомков. В манифесте четко был определен статус
иммигрантов: каждый иностранец, заявивший о «решительном
своем намерении» поселиться на свободных землях для хлебопашества
или записаться в купечество, обязан «учинить по вере своей и
обрядам обыкновенную о подданстве Нам в верности присягу» [Свод
законов Российской империи: 27].
Основную часть иммигрантов на Северном Кавказе
составили немцы, армяне и греки. Появление немцев в России было
обусловлено не только экономическими причинами; важную роль играл
религиозный фактор* После окончания русско-турецкой войны
1768-1774 гг. границы России были отодвинуты на юг. Вновь
присоединенные земли заселялись в основном выходцами из
внутренних губерний России.
Заинтересованное в скорейшем освоении района российское
правительство разрешило переселение на Кавказскую линию также
поволжских немецких колонистов. С этой целью 27 октября 1778 г.
Екатерина утвердила специальный доклад «О переселении
колонистов с луговой стороны Волги на линию, возводимую между
Моздоком и Азовом». Указ от 9 мая 1785 г. об учревдении Кавказского
наместничества и манифест от 24 июля 1785 г. о дозволении
иностранцам селиться в городах и селениях Кавказской губернии
определили положение этой категории переселенцев. Им предоставлялась
возможность широкой деятельности в области торговли, ремесел,
промыслов на льготной основе, освобождение на шесть лет от всех
государственных податей [Чекменев 1971:245].
Основными районами расселения немцев России были
Украина, Поволжье, Прибалтика и другие регионы. Северный Кавказ
являлся районом как бы повторного немецкого переселения из
районов их первоначального вселения — преимущественно
с Поволжья и Украины. Это стало возможно благодаря более
поздней колонизации северокавказских территорий и острой
потребности в его быстром хозяйственном освоении.
Иммиграционный поток по своим масштабам был, конечно
же, количественно не сравним с внутрироссийским миграционным
потоком, но все же занимал определенную нишу в хозяйственном
освоении района, связанную с определенными качественными
41

Часть I. Позавчера и вчера
функциями. В расселенческом плане иммигранты заселяли, как
правило, отдельные населенные пункты, формируя городские поселения
(как армяне и греки), но чаще всего моноэтнические сельские
населенные пункты (как, в частности, греки и немцы).
В хозяйственном отношении иммигранты ориентировались
на определенные отрасли: греки, как правило, — на торговлю,
строительство, сельское хозяйство (чаще всего табаководство и
виноградарство), армяне — на торговлю и строительство (в основном
в городах). Немцы же развивали образцовое сельское хозяйство.
Развивающиеся в районе товарные отношения привлекали
иммигрантов на жительство.
В первой половине XIX в. переселение немцев на Северный
Кавказ шло все еще медленно. К лету 1840 г. на территории района
существовало всего пять немецких колоний, среди которых выделялась
колония Каррас (одна из первых, современный пгт Иноземцево),
рядом расположенные колонии Николаевская, Константиновская и др.
Медленные темпы немецкой колонизации Северного
Кавказа в первой половине XIX в. С. А. Чекменев объяснял боязнью
и нежеланием немцев селиться здесь в связи с длительной
Кавказской войной [Чекменев 1971: 244-245]. Однако и в условиях
Кавказской войны процесс переселения немцев на Кавказ
продолжался. В 1847 г. екатеринославскими колонистами в пригороде
Ставрополя была образована колония Иоганнсдорф, а несколько
раньше, в 1844 г., в Кизляро-Моздокском округе была основана
колония Канова (Каны). В 1850-е гг. началось переселение
немецких колонистов на Кубань. В 1852 г. на правом берегу восточного
лимана была основана колония Александрфельд (Александровка),
а на берегу Азовского моря — колония Мизельсталь (Воронцов-
ское) (ГАСК. Ф. 101. Оп. 1. Д. 3134. Л. 5об., 14-15). В 1854 г.
саратовские немцы основали станицу Александровскую (ГАСК Ф. 132.
Оп. 1. Д. 2017. Л. 46,47).
Все эти факты свидетельствуют о том, что призыв
правительства переселяться на Северный Кавказ был немцами услышан еще
до завершения Кавказской войны. Постепенно расширялся и ареал
их расселения в регионе: в середине XIX в. немцы-переселенцы из
Самарской, Саратовской и Нижегородской губерний основали
первую в Северной Осетии колонию Владикавказская, а в 1863 г.
колонисты из Екатеринославской губернии основали на
пограничных территориях Ставропольской губернии, Терской и Кубанской
областей колонии Вольдемфюрст и Александрфельд (Баталпашин-
ский отдел Кубанской области), Темнельгоф (Терской области)
и Орбельяновку (Ставропольской губернии). В 1867 г. колонисты
из Бессарабской губернии вместе с немцами из Херсонской,
Таврической и Самарской губерний образовали колонию Мартинсфельд
[Твалчрелидзе 1897].
42

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
Дальнейший ход переселения немцев на Северный Кавказ
свидетельствует о явном стремления немецких колонистов
обосноваться в этом районе. В 1868 г. саратовские и самарские колонисты,
не получив разрешения поселиться в городе Ставрополе,
расселились в колониях Ставропольской губернии и Кубани (ГАСК. Ф. 101.
Оп. 1. Д. 5255). В конце 1860 — начале 1870-х гг. в Кубанскую область
переселилось несколько партий немцев из Бессарабской губернии,
образовав колонии Эйгенфельд (Ванниковская), Розенфельд
(Шереметьевская), Александрфельд (Леоновская). Во второй половине
XIX в. в Кубанской области возникло еще несколько колоний: в Ла-
бинском округе — 4, в Урупском отделе и в Екатеринодарском
округе — по одной.
На территории Области Войска Донского немецких колоний
было больше всего: их число колебалось от 156 до 240 (ГАРО.
Ф. 301. Оп. 10. Д. 1391). Причиной появления такого числа колоний
было то, что колонисты, проживавшие на землях области,
принадлежали крестьянским обществам других губерний. Так, из 60
немецких поселений Таганрогского округа 40 колоний были
заселены колонистами Екатеринославской губернии, 11 —
Таврической губернии, 4 — Полтавской, 1 — Воронежской, еще 4 были
заселены колонистами из других губерний (ГАРО. Ф. 213. Оп. 1. Д 4741.
Л. 216-220). Эти колонисты сохраняли связь с теми обществами,
к которым они были приписаны.
В конце 1870 — начале 1880-х гг. возникают колонии,
основанные немецкими иммигрантами, сторонниками религиозного
движения «Исход». Это колония Бетень Ставропольской губернии
A878), колонии Элизабетталь A880), Гнаденбург A880-1881),
Нойдорф A884) и Эммаус A888) в Терской области, колония Пелла
A884) под Новороссийском.
На эту территорию устремились меннониты и представители
других конфессий. Многие в соответствии с религиозными нормами
искали местности с более простыми формами социальной жизни
и в результате оказались в предгорных и горных районах Терской
области. В конце XIX в. здесь возникло 53 колонии. Обустраиваясь на
территории Области Войска Донского, немцы приобретали в кредит
землю в совместную собственность. Так, из 22 немецких поселений
Донецкого округа 13 купили землю в кредит при содействии
различных банков. Другой формой землепользования была аренда — как
на территории Области Войска Донского, так и Ставропольской
губернии, Терской области [Твалчрелидзе 1897. С. 74].
Среди созданных на Северном Кавказе немецких поселений
преобладали мелкие хутора с численностью от 7 до 100 чел. и
колонии средних размеров, от 200 до 600 чел. (ГАСК Ф. Р-1161.
Оп.1.1. Д. 1246; ГАРО. Ф. 301. Оп. 10. Д. 139). В числе многолюдных
немецких колоний выделялись Каррас, Николаевская (население
43

Часть I. Позавчера и вчера
составляло соответственно 1914 и 2201 чел.) и колония Довсун
Новогригорьевского уезда Ставропольской губернии, где после
слияния нескольких поселений проживали 4474 чел. A914) [Твал-
чрелидзе 1897: 317].
В результате изменений, происходивших в российском
обществе и государстве, менялись административно-правовые
условия создания немецких колоний. Со второй половины XIX в. в
результате развития капиталистических производственных
отношений в сельском хозяйстве немецкая колонизация становится
интенсивнее. Немецкое население пополняется не только за счет
миграции, но и за счет иммиграции. Резко возросла площадь
купленных и арендованных земель. В этот период были
ликвидированы все привилегии немецких колонистов, которых уравняли в
правах с казенными крестьянами.
Поданным переписи 1897 г., на Северном Кавказе проживали
39,5 тыс. немцев (без Области Войска Донского), что составляло
0,9% населения района. Основная их часть проживала в Терской
и Кубанской областях, а также в Ставропольской губернии. По
сравнению с 1876 г. численность немцев в регионе выросла в 7,3 раза,
особенно активно она росла в Терской и Кубанской областях.
Расселявшиеся на Северном Кавказе греки и армяне были
главным образом выходцами из Турции. Преследования
христианского населения в Турции спровоцировали массовые миграционные
потоки турецких христиан в зарубежные страны.
Россия оказалась страной наиболее а^ивного их расселения.
И если первоначально районом вселения греков и армян была Но-
вороссия, то впоследствии им стал Северный Кавказ. Таким
образом, как и немцы, греки и армяне нередко переселялись на
Северный Кавказ не сразу, а как бы вторично, имея за плечами жизненный
опыт Новороссии.
Учитывая сложное положение христианского населения
в Турции, российское правительство в 1860 г. обсуждало вопрос о
переселении в Россию «...черногорцев, жителей Боснии, Герцеговины
и других славянских племен». 27 февраля 1860 г. переселение
турецких христиан в Россию было узаконено принятием специального
закона. Согласно решению Особоучрежденного Комитета по
переселению христиан от 18 января 1860 г., им предназначалось до 40 тыс.
десятин земли в Таврической и Херсонской губерниях. Но 29 ноября
1860 г. Комитет, «обратив внимание на недостаточность земель в
Новороссийском крае... признал более целесообразным направить
переселенцев из Турции, как принадлежащих к славянским племенам,
так и армян, греков, на Кавказ» (ГАСК Ф. 101. Оп. 4. Ед. хр. 4820).
Переселение греков на Черноморское побережье Кавказа
осуществлялось согласно закону от 10 мая 1860 г., по которому они
получали безвозмездное пособие в сумме 40 руб. на семью, а также
44

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
дополнительно 50 руб. (позднее — 100 руб.) по распоряжению
наместника Кавказа [Куприянова 1981:146]. Кроме того, к ним
применялись правила, вытекавшие из более позднего «Положения о
заселении предгорной западной части Кавказского хребта кубанскими
казаками и другими выходцами из России» от 10 мая 1862 г.
Греческие переселенцы из Турции наделялись точно теми же правами,
что и переселенцы из внутренних районов России, а именно
«...шестилетней льготой от воинского постоя, за исключением тех
случаев, когда войска оставлены для защиты самих переселенцев;
восьмилетней льготой от платежей податей и отправления денежных
и натуральных повинностей и возложив обязанность на
переселенцев поддержание в исправности дорог, где они будут устроены
собственно для сообщения переселенцев же; пожизненным с наличными
детьми освоболодением от рекрутской повинности» (ГАСК Ф. 552.
Оп. 2. Цц. хр. 3702).
В пользу дальнейшего привлечения иммигрантов на
жительство на Кавказ были выводы Специальной A866 г.) комиссии для
описания Черноморского побережья с точки зрения его
дальнейшего экономического освоения, которая сочла, что «..лучше всего
вызвать для заселения армян и греков Анатолии, да немцев из
Бургаса, которые, по мнению Комиссии, могли существенно изменить
положение, связанное с экономическим освоением края»
[Бородина 1891: 142].
После создания в 1860-е гг. законодательной базы для
принятия иммигрантов из Турции началось переселение греков на
Северный Кавказ. Они получали разрешение поселяться на месте бывших
станиц, упраздненных по разным причинам, или рядом со
станицами. Наряду с административным отводом земли, греки нередко
селились и на правах арендаторов, устраивая при этом поселения
по своему усмотрению. Однако сам по себе поток греческих
переселенцев мощным не назовешь: в 1874 г. в чисто греческих
поселениях проживали 905 чел., а через год в них числились 1119 чел.
[Памятная книжка Кубанской области 1874: 219, 14]. Впрочем,
многие прибывали в Россию без ведома властей и, стало быть, без
статистической регистрации.
Вторым районом расселения греков было уже упомянутое
в этом контексте Ставрополье, где комиссия, специально созданная
Змая 1861 г. для »...приведения в известность земель, оставшихся
после ухода ногайцев в Турцию, определила количество пустующих
земель. По распоряжению князя Орбелиани был отдан приказ
об отведении земли для водворения греков в Пятигорском уезде,
а именно между Мокрым и Сухим Карамыками, где существовал
до ухода ногайцев аул Ногут, при ручье, вытекающем из под Бры-
ковской горы. У урочища Султанский аул..., а с восточной стороны
означенной горы Крым Гиреевский отвод земли произвести
45

Часть I. Позавчера и вчера
по 15 десятин на каждую душу мужского пола с прибавкой х/5 и х/хо
частей на прибылых» (ГАСК Ф. 101. Оп. 4. Дд. хр. 861).
Прибывшие в 1864 г. 79 семей греков были размещены в
поселениях Пятигорского уезда — Черном Лесу, Новоселице и Журавке
[ГАСК Ф. 101. Оп. 1. Цд. хр. 4820] (впоследствии они были
переселены в новые селения Ногут и Султанское), а в 1865 г. на выделенные
земли прибыли еще 2888 греков, которые и основали здесь два
упомянутых селения [Там же]. Однако сложные
природно-климатические условия вызвали переселение отсюда части греческого
населения в Черноморский округ и Тифлисскую губернию. В 1873 г.
в Ставропольской губернии проживали 1547 греков, что составляло
0,3% общей численности населения губернии. Основным районом
их расселения (95%) был Пятигорский уезд [Список населенных
мест: 34]. После ряда переселений численность греческого
населения в губернии сократилась.
Заселение греками Кубанской области и Причерноморья шло
не только напрямую из Турции, но и за счет переселенцев из
Закавказья и Ставропольской губернии. В 1872 г. в Черноморском округе
было образовано 11 греческих поселений общей численностью
1535 чел. В 1872 г. греческое население, проживавшее в селах,
составляло в Новороссийском отделе 28,2% общего числа сельскЬго
населения, а в Сочинском еще более — 44,3%. В трех отделах
Черноморского округа греческое население составляло 22%. В 1878 г.
к числу греческих поселений добавились Лесная и Красная Поляна,
основанные греками — выходцами из Ставропольской губернии.
К 1890-м гг. численность греческого населения в Черноморском
округе увеличилась почти в 2,4 раза.
В 1897 г., по данным первой Всеобщей переписи населения,
на Северном Кавказе, включая Кубанскую область, Черноморскую
и Ставропольскую губернии, проживали около 30 тыс. греков.
Основным районом их расселения была Кубанская область E9,2%),
далее шла Черноморская губерния C5,5%). В Кубанской области они
расселялись преимущественно в Темрюкском, Екатеринодарском
и Майкопском отделах. В Черноморской губернии более половины
греков F2,3%) проживали в Новороссийском округе, менее трети
B9,8%) — в Сочинском и еще 7% — в Темрюкском округах. В
этническом составе Черноморской губернии греки были по численности
четвертыми (после трех славянских народов) и составляли 0,92%
населения, в Кубанской области их доля была чуть выше A,05%),
а в Ставропольской губернии существенно ниже (всего 0,17%).
Греки-переселенцы расселялись преимущественно в
сельской местности: от 90,5% в Кубанской области до 97,5% в
Ставропольской губернии. Некоторым исключением в Северо-Кавказском
районе была Черноморская губерния, где греки-горожане
составляли 16%. Важно отметить, что значительная часть переселивших-
46

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
ся в Россию греков оставались иностранными подданными. В
частности, в Кубанской области их доля составляла 80%, из них
подавляющее большинство — турецкие подданные. Это обстоятельство
беспокоило правительство, которое начиная с 1890-х гг. взяло курс
на русификацию состава переселенцев на Северный Кавказ. Как
отмечала Л. В. Куприянова, ссылаясь на мнение министра
государственных имуществ и земледелия А. П. Ермолова и министра
внутренних дел И. Л. Горемыкина, «...задача сводится к необходимости
постановки на очередь вопроса не об открытии Кавказа для
переселения, а о заселении в пределах возможности имеющихся в нем
казенных свободных земель русским элементом» (цит. по:
[Куприянова 1981: 152].
Этот нюанс переселенческой политики на Кавказе был
законодательно закреплен в ряде законов, согласно которым
необходимыми условиями для переселения становились русское
происхождение и православное вероисповедание. Лицам иностранного
подданства, согласно закону от 29 мая 1898 г., запрещалось не только
приобретать в собственность недвижимость, но и брать ее в аренду,
за исключением найма домов, квартир и дач для временного
проживания (ГАКК Ф. 16. Оп. 1. №44).
Таким образом, политика российского правительства резко
переменилась: иностранцы, не принявшие подданство России,
оказывались нежелательным элементом. Это привело к массовому
переходу их из турецкого подданства в российское: число
иностранноподданных греков значительно сократилось, хотя на
1 января 1904 г. они еще проживали в 154 населенных пунктах
Кубанской области (ГАКК Ф. 454. Оп. 1. №183).
Независимо от подданства греки на Северном Кавказе
стремились селиться преимущественно в моноэтнических греческих
поселениях, что было отчасти связано с плантационным
выращиванием ими табака. К1903 г. Кубанская область занимала первое место
среди табаководческих районов России. Основная часть греков
была занята в земледелии F4,2%), остальные — в торговле A9,2%)
и строительстве C,9%). По статистическим данным на конец XIX в.,
среди занятых в торговле греки составляли 19,2% (для сравнения:
армяне — 9,3%, евреи — 4,7, грузины — 2,2, немцы — 0,9%).
В Ставропольской губернии 83,7% греческого населения
занималось хлебопашеством и лишь 9,5% — торговлей. В начале XX в.
грекам в Ставропольской губернии принадлежало 49
торгово-промышленных предприятий, 84% греков-предпринимателей
занималось торговлей зерном: хлебные ссыпки составляли 77,7% общего
числа предприятий, принадлежавших грекам, а питейные
заведения— 14,2% [Адрес-календарь Ставропольской губернии: 264-326].
На развивающихся Черноморских курортах греки занимались
сдачей жилья в аренду отдыхающим [Личков 1904: 51].
47

Часть I. Позавчера и вчера
. Армянская диаспора на Северном Кавказе, по сравнению
с греческой и даже немецкой, была численно больше. Общая
численность армян на Северном Кавказе составила в 1897 г. 40,1 тыс.
чел. Выделялось несколько ареалов их компактного проживания:
низовья Дона, терское левобережье, Черноморская губерния и
Кубанская область.
Кроме того, она была гораздо старше, начав формироваться
еще в Х1-ХИ вв. выходцами из Ирана. В ХГУ-ХУП вв. компактное
армянское население существовало в Дербенте, в первой четверти
XVIII в. оно появляется на территории терского левобережья.
ВХ1-ХП вв. среди западных адыгов появляются черкесские армяне,
или черкесогаи. В первой четверти XVIII в. тяготение армян к
России и их переселение сюда носило массовый характер. Основной
миграционный поток из Ирана пришелся на XVIII — начало XX в.
[Арутюнян 1954:88].
Миграция армян в российские пределы была вызвана
их тяжелым положением в Турции, а также упадком
хозяйственно-экономической и социально-культурной жизни в Закавказье.
Организация армянских поселений на Тереке и в Прикаспии
соответствовала интересам России. Указами Петра I направлялись
и поощрялись колонизация армянами Притеречья и развитие ими
традиционных отраслей сельского хозяйства — шелководства,
виноградарства, а также виноделия и торговли. Армянскому
переселению способствовали правительственные льготы для
переселенцев: освобождение от подушного оклада, рекрутской повинности,
платы за землю под садами, право торговать и открывать свои
предприятия в любой точке России.
В начале XVIII в. армяне селились в Кизляре (к началу XIX в. их
численность там составляла 4 тыс. чел.), а позднее в Моздоке.
Армянская колонизация Прикумья поощрялась правительством: «...в целях
надежного и скорейшего усиления Кизлярского края не забыты
были и интересы размножения шелка и мануфактур и безверных
народов к христианству приведение» (Документы по
взаимоотношениям... 1968:29]. Переселившиеся туда карабахские армяне
основали ряд селений, в том числе селение Святой Крест (Карабаглы).
В XIX в., в связи с переводом крестьян Притеречья в казачье
сословие активизировался отток армян в города, многие поселились в
курортном районе Кавказские Минеральные Воды (КМВ).
Вторым ареалом расселения армян стало низовье Дона, куда
в 1799 г. по указу Екатерины были переселены 12,6 тыс. армян
из городов Крыма. Они основали город Нахичевань-на-Дону
и несколько селений — Чалтырь, Крым, Большие Салы и др.
Во второй половине XVIII в., в связи с обострением военно-
политической ситуации на Северо-Западном Кавказе и
стремлением крымских ханов распространить в районе ислам черкесогаи,
48

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
будучи христианами, образовали несколько самостоятельных аулов
(Адыгой, Хатукай и др.). Большая же их часть переселялась в
города Нахичевань, Моздок и Кизляр, а также основала так называемый
Армянский аул — будущий Армавир.
В 1870-е гг., в связи с завершением Кавказской войны начался
массовый исход турецких (преимущественно амшенских) армян
на Черноморское побережье Кавказа. К концу 1880-х гг. их
численность составила там около 10 тыс. чел. [Волкова 1966:16].
Следующая волна массовой армянской иммиграции
пришлась на 1894-1895 гг. Основным ареалом их вселения стали
районы Туапсе, Сочи, Адлера, Анапы, Новороссийска и Майкопа. В 1896 г.
в Черноморской области насчитывалось уже 22 785 армянских
переселенцев, составивших 10,6% населения области.
Волна массовой армянской эмиграции на Северный Кавказ
повторилась после армянской резни в Турции A915-1916 гг.)
и в Закавказье A918 г.). Миграционный поток беженцев из Турции
в Россию составил тогда около 15 тыс. чел.; к 1916 г. армянское
население Кубанской области составляло 22,5 тыс. чел., а
Черноморской — 17,8 тыс. К 1920 г. армянское население Кубанской и
Черноморской областей составляло соответственно 45,3 и 13,0 тыс. чел,
из которых 65,1% и 41,8% были городскими жителями. Наиболее
многолюдной армянская диаспора была в Майкопском и Екатери-
нодарском отделах A6,7 тыс. чел.), а также в Сочинском иТуапсин-
ском (8,5 тыс. чел.) [Волкова 1966:18].
К1917 г. иммиграционные процессы способствовали
формированию на Северном Кавказе многолюдных диаспор армянского,
немецкого, греческого населения, доля которых в этническом
составе района колебалась от 1,3% (у армян) до 1,0% (у немцев).
Во второй половине пореформенного периода четко обозначилась
этническая территория этих народов, причем наиболее рельефно
она просматривалась у армян, особенно в Черноморской и
Кубанской областях.
1.5. ЧТО В ИТОГЕ? ДИНАМИКА ЭТНИЧЕСКОЙ
СТРУКТУРЫ НАСЕЛЕНИЯ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД
Отмеченные черты демографических процессов, миграционные
потоки, различные не только по направлению (внутрироссийский
или мевдународный) и масштабам, но и, главное, по этническому
составу, способствовали интенсивному изменению этнической
структуры населения района. Схема этого процесса была простой.
Мощный миграционный приток славянского населения на первых
этапах колонизации Северного Кавказа, мощный миграционный
49

Часть I. Позавчера и вчера
отток горцев после поражения в Кавказской войне, а также разные
уровни воспроизводства населения (пониженный на этом этапе
у северокавказских народов и повышенный у славянских народов)
привели к радикальному изменению этнической структуры
населения района.
Главной особенностью динамики этнической структуры
населения Северного Кавказа в этот период являлась ее
«славянизация». Подчеркнем еще раз, что особенностью демографического
развития района стали существенные этнические различия
показателей воспроизводства населения славянских и северокавказских
народов. В большей степени это проявлялось и в пореформенный
период. Такие тенденции, как отмечалось выше, у северокавказских
народов усиливала эмиграция, которая катастрофически
сокращала демографические ресурсы горных районов. Массовый отток
населения из этой части района в сочетании с низкими показателями
воспроизводства у ряда северокавказских этносов определял
низкие темпы воспроизводства населения, а в отдельные годы — и его
естественную убыль.
В равнинных районах, населяемых славянскими народами,
наоборот, происходил устойчивый прирост населения
репродуктивного возраста. Миграция на протяжении относительно
продолжительного периода подпитывала демографические ресурсы
равнинных регионов Северного Кавказа и создавала условия для
роста показателей воспроизводства населения. И начиная с конца
1880-х гг. естественный прирост наряду с миграцией обеспечивал
устойчивый, один из самых высоких в России прирост общей
численности славянского населения, а также активно
иммигрирующих в район народов.
В конце XIX — начале XX в. отмечалось доминирование
естественного прироста в формировании населения равнинного
Предкавказья. Это проявлялось в первую очередь в тех регионах степного
Предкавказья и предгорных районах, которые выступали в качестве
ареалов активного вселения различных народов, межэтнических
контактов и быстро меняющейся этнической структуры населения.
За относительно короткий промежуток пореформенного
периода активная колонизация обеспечила повышение доли
Северного Кавказа в населении России с 5,2% (в 1858 г.) до 6,7%
(в 1897 г.). Изменение этнической структуры населения района
выражалось прежде всего в повышении доли русского и украинского
населения, а также народов, активно заселявших район в
пореформенный период, — армян, немцев, евреев.
Северокавказские народы отличались друг от друга по
характеру динамики доли в этническом составе населения района.
Одна группа была представлена народами, которые не приняли
участия в эмиграции или оно не было массовым и потому не ска-
50

Глава 1. Волны колонизации и этническая карта Северного Кавказа
залось на темпах воспроизводства населения этих этносов —
осетин, кабардинцев, лезгин, кумыков и др. И поэтому доля осетин
в составе населения Северного Кавказа выросла за 1858-1867 гг.
с 1,9 до 2,6%, кабардинцев — с 2,3 до 3,3%» лезгин — с 3,9 до 4,4%
[Кабузан 1996а: 98].
Другая группа народов представлена этносами, доля которых
снизилась в первую очередь в связи с массовой эмиграцией. В
большей степени это проявилось у адыгейцев: почти 3/4 населения
эмигрировали. Поэтому их доля в составе населения района за
исключительно короткий для истории народа период сократилась с 25,5%
(в 1858 г.) до 2,2% (в 1867 г.), при этом отдельные адыгские племена
(убыхи, абадзехи и др.) покинули Россию целиком и навсегда. В
значительно меньших масштабах эта тенденция проявилась у
ногайцев, чеченцев и карачаевцев. Их доля в составе населения района
снизилась соответственно на 0,7,1,4 и 0,3%. Такая же ситуация
отмечалась у ряда народов Дагестана, но причиной тому был низкий
уровень воспроизводства населения (доля даргинцев снизилась за
это время на 1,7%, табасаранцев — на 0,5%).
Доля двух славянских народов — русских и украинцев —
за это время выросла с 34,7 до 53,3%, составив более половины
населения района. В отдельных регионах Северного Кавказа, в частности
равнинного Предкавказья, эти народы преобладали. При этом
доля русских увеличилась почти в 2 раза (с 16,5 до 30,5%), а
украинцев — на 5,1 %, составив 23,3%. В1860-е гг. рост численности славянских
народов в районе сопровождался расширением русской
этнической территории и увеличением их доли в Терской (с 21,3 до 38,4%)
и в Кубанской (с 12,9 до 33,6%) областях и некоторым снижением
в Ставропольской губернии (с 63,8 до 44,4%). В этой части района
(равнинное Предкавказье) в рассматриваемый период произошло
четкое размежевание этнической территории русских и украинцев.
Русские преобладали в Ставропольской и Терской областях,
украинцы — в Кубанской области. При этом на территории последней
данные процессы четко просматривались на уровне уездов. В ряде
из них доминировали украинцы (Ейский, Екатеринодарский,
Таманский), в других преобладали русские (Баталпашинский,
Майкопский, Кавказский уезды — это земли, заселенные ими после
эмиграции адыгских народов). В 1870-1890-е гг. дальнейшая
территориальная экспансия русских и украинцев в районе сопровождалась
ростом доли этих народов в этническом составе населения: до 36,9%
русских и 29,4% украинцев, при этом по-прежнему русские
преобладали в Ставрополье, в Терской области, Черноморской губернии,
росла их доля в Кубанской области. Доля северокавказских народов
в этот период снизилась — от 0,5% у лакцев до 3,2% у ногайцев.
Данная тенденция проявлялась ударгинцев, аварцев, кабардинцев,
чеченцев и других народов. У славянских народов высокие темпы
51

Часть I. Позавчера и вчера
прироста обеспечивались за счет не только миграции, но и
высокого естественного прироста. У северокавказских народов
отмеченная тенденция складывалась в связи с сохраняющимся
пониженным естественным приростом.
Последние десятилетия рассматриваемого периода (до 1917 г.)
характеризуются ростом доли русских в этническом составе
населения района (до 41,7%) с сохранением их этнической
территории и почти стабильной долей украинцев B9,4% в 1897 г. и 29,8%
в 1917 г.) при относительно интенсивном росте доли армян (с 0,9
до 1,2%), евреев (с 0,4 до 0,5%) и особенно немцев (с 0,3 до 0,9%).
Доля большинства северокавказских народов продолжала
снижаться, за исключением осетин и балкарцев, у которых этот
показатель оставался неизменным с 1897 г.
Итогом динамики этнической структуры населения района
с конца XVIII в. по 1917 г. являются смена этнической структуры
населения крупного района в целом и большинства его регионов,
а также формирование этнической структуры с решительным
преобладанием славянских народов G1,5%, в том числе русских —
41,7%, украинцев — 29,8%) и устойчивым снижением доли
северокавказских народов.
Миграционная политика российского правительства
способствовала активному расселению на территории района армян,
немцев, евреев и греков. Преобладание адыгских народов в конце
XVIII в. C9,6% в 1795 г.) завершилось к концу рассматриваемого
периода массовым исходом и снижением их доли в составе
населения до 1,2%.
Характерными чертами динамики этнической структуры
населения колонизируемого района на протяжении первого этапа
являются, с одной стороны, сохранение на большей части горного
Кавказа моноэтнической структуры населения (это районы, не
подвергшиеся эмиграции горцев или являющиеся основным
ареалом их расселения), а с другой стороны — формирование
моноэтнических районов и во вновь заселяемых преимущественно
славянскими народами степных районах.
Кроме того, по мере заселения славянскими и другими
народами горных и предгорных районов и формирования ими
военно-оборонительных линий и поселений при них наряду со
славянскими народами в поселениях расселяются
северокавказские и другие народы, формируются поселения, или ареалы,
вокруг военных укреплений с полиэтническим составом населения.
Это части так называемых этноконтактных зон. На их территории
динамика этнической структуры населения как в начале
колонизации района, так и в последующие годы выражена более
рельефно, чем на всей остальной территории района, и в большей
степени подвержена влиянию военно-политической, социально-
52

экономической ситуации в районе, а также отражает общее
состояние межэтнических отношений в нем.
В этноконтактных зонах и поселениях славянские народы
или доминировали, или преобладали. Но это сочеталось и с
постоянно растущей численностью других народов, прежде всего
северокавказских. И если на первых этапах колонизации динамика
этнической структуры населения определялась результатами
военных действий, то в последующем решающее значение
приобретали хозяйственные формы совместного освоения территории
(как славянскими, так и северокавказскими народами) и развития
ее хозяйственного комплекса. Славянское население, презде
всего русские, составляло доминирующую часть населения и
северокавказских городов.
Феномен динамики этнической структуры населения
Северного Кавказа в досоветское время проявился не только в
быстрой смене этнического состава населения за относительно
короткий период, но и в распространении этой тенденции на
территорию огромного района, а также в массовом исходе
огромного количества людей. Период 1858-1867 гг. был началом наиболее
активной территориальной экспансии славянского населения
в районе, которая получила свое продолжение и развитие не
только в пореформенное и предреволюционное время, но и на
протяжении значительной части советского этапа.

Глава 2
ФОРМИРОВАНИЕ ЭТНИЧЕСКОЙ
СТРУКТУРЫ И РАССЕЛЕНИЕ
НАРОДОВ НА СЕВЕРНОМ
КАВКАЗЕ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ
2.1. ЭТНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА НАСЕЛЕНИЯ
МЕЖДУ ГРАЖДАНСКОЙ И ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНАМИ
г
^^обственно говоря, это нс послевоенный, а межвоенный
период, тем более что Граяоданская война на Северном Кавказе еще
долго не затихала, выбрасывая протуберанцы восстаний, преяоде
всего в Чечне и Дагестане.
Рассматриваемый период изобилует множеством
неординарных, сложных и судьбоносных событий политического и
социально-экономического плана. Это период формирования новой
национальной политики, направленной на развитие культуры
и экономики национальных районов страны. Каждое событие этого
этапа (революция, Гражданская война, индустриализация,
коллективизация, голод и т. д.) оказывало свое влияние на ход социально-
экономических и этнодемографических процессов в стране.
При всем своеобразии этого периода в истории Российского
государства для Северного Кавказа он оказался переходным — от
этапа колонизации к этапу интенсивного хозяйственного освоения
и развития урбанизации.
Советская власть «приняла» Северный Кавказ как район
преимущественно аграрной экономики и сельского расселения с
малым числом слабых индустриальных центров, низким уровнем
урбанизации, преобладанием сельского населения, сложной
этнической мозаикой и высоким конфликтным потенциалом. Однако
сложившаяся за годы колонизации сеть поселений хотя и пострадала,
но в целом сохранилась, постепенно дополняясь новыми
сельскими и городскими поселениями.
Относительно малый «стаж» пребывания района в составе
России накладывал свой отпечаток на его этническую структуру,
отдельных его регионов, характер ее изменения, формирования.
54

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Главной чертой этнической структуры населения в начале
этого этапа A920-е гг.) было преобладание на его территории
моноэтнических районов. Колонизация обеспечила расселение в
предгорной зоне русских, в большинстве случаев формировавших
русские моноэтнические поселения; моноэтничными были, как
правило, и горские аулы. Некоторым исключением являлись
немногочисленные города, хотя и в них полиэтничность была по сути
формальной: русские в городском населении не лидировали,
а доминировали. Однако нередкой была этническая чересполосица
в зоне контакта русского и нерусского населения, особенно в ее
восточной части — в Чечено-Ингушетии, Северной Осетии и Дагестане.
И только впоследствии, в связи с активным переселением
с гор на равнину в районе получили распространение
полиэтнические населенные пункты в сельской местности, особенно ставшие
привычными в 1960-1980 гг.
Таковы были результаты последующих этнических волн
заселения равнинных территорий, в первую очередь в период
переселения с гор на равнину A920-1960-е гг.) и в более позднее время — в
результате территориальной экспансии титульных народов
в «русских» районах автономий, когда русские (и вообще
славянские народы) «выдавливались» из сельской местности. В равнинной
части Дагестана это получило распространение в районах
расселения ногайцев, кумыков и др.
На этом этапе развития района на ход этнодемографических
процессов Северного Кавказа оказывали влияние ставшие уже
традиционными внутрироссийская миграция населения, которая
в районе была представлена преимущественно славянскими
народами, и переселение горцев на равнину. Наряду с этими
процессами продолжалось вселение армян, греков, немцев и других
народов. Постепенно этническая структура населения района стала
испытывать влияние нового фактора — урбанизации.
Революция и Гравданская война вызвали значительные
миграционные потоки на Северный Кавказ. Поток беженцев только на
территорию Северной Осетии составил более 50 тыс. чел., из
которых около 20 тыс. пришлось на южных осетин. Остальные — это
выходцы из охваченных Гражданской войной российских
областей и беженцы—армяне из бывшей Карской области и Турции
(около 3800 семей). Основным ареалом вселения армян стал район
Туапсе — Хадыженская, где они, получив землю, стали разводить
табак и кукурузу, но часть осела в более северной сельской местности
(в Донском, Сальском, Терском и Ставропольском округах)
[Волкова 1966: 17] или же в городах (Владикавказе, Армавире, Моздоке
и Прикумске1). В1921 г. на Северный Кавказ иммигрировали казаки-
1 Современный Буденновск.
55

Часть I. Позавчера и вчера
некрасовцы, расселившиеся в Сальском и Донском округах и При-
морско-Ахтарском районе. (ГАРО. Ф. Р-2607. Оп. 1. Ед. хр. 25. Л. 30
об. -31).
Среди основных факторов, повлиявших на этнический
состав населения Северного Кавказа в довоенный период, были голод,
«расказачивание» и кулацкая ссылка, а во время войны — геноцид
и депортации. Они привели не только к сокращению численности
населения в районе, но и к исчезновению на долгое время с
этнической карты Кавказа целых народов, например, депортированных,
замещению одних народов другими в процессе расказачивания
и раскулачивания, изменению сети поселений в районах сплошной
коллективизации и быстрой смене населения в этих районах,
перемещению значительных масс населения в неосвоенные районы
страны, к обезлюдению отдельных районов в связи с депортацией
и в целом к изменению этнической структуры населения района,
одни черты которой со временем восстанавливались, другие
утрачивались навсегда.
Важным фактором ее динамики, особенно в предгорной
зоне, явилось переселение с гор на равнину. В целом советская власть
стремилась регулировать этот процесс, и переселения, как правило,
носили плановый характер. Но нередко (особенно в первые годы
после окончания Гражданской войны) переселение с гор на
равнину было стихийным. Так, в 1920-1924 гг. в Северной Осетии
стихийно переселились около 18 тыс. безземельных горцев [Волкова 1987],
а в Дагестане стихийно переселившиеся на равнину горцы
основали по крайней мере 57 населенных пунктов.
Проблема малоземелья всегда являлась одной из острейших
экономич5ских проблем горных территорий Северного Кавказа,
и переселение на плоскость было прямым следствием земельной
реформы, которую предприняли большевики. Главными задачами
этой реформы были снижение остроты малоземелья и занятости
населения горных территорий, а также привлечение на сторону
советской власти горцев. Нелояльное отношение части
казаков к советской власти и стремление большевиков привлечь на свою
сторону горцев побудили Советы провести массовое расказачивание
станиц Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и тем самым — за счет
казаков — решить земельные проблемы чеченцев, ингушей и осетин.
От земельной реформы, в частности, выгадали карачаевцы,
получившие в ее ходе дополнительные земли, изъятые в равнинной
зоне Кабарды и Пятигорского округа; это позволило значительно
расширить сеть карачаевских поселений. В 1920-е гг. в ходе
переселения карачаевцев из горных аулов Большого Карачая — Хурзука,
Карт-Джюрта, Учкулана и Джазлыка — на равнине образовались
новые населенные пункты Терезе, Учкекен, Сары-Тюз, Джага, Эль-Тер-
кач. В последующие годы в результате плановых переселений с гор
56

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
в равнинных и предгорных районах возникли селения Сары-Тюз,
Кичи-Балык, Кумыш, Красный Октябрь, Кызыл-Кала и др. [Итоги
хозяйственного и культурного строительства... 1935: 63]. К1940 г.
территория Карачая более чем втрое превышала его
дореволюционную площадь, а численность поселений выросла с 12 до 22
[Советский Карачай 1940:46]. Основной прирост карачаевского
населения в этот период пришелся именно на новые поселения, в
которые устремился основной миграционный поток карачаевцев. Так,
в поселениях Учкекен и Терезе, по переписи населения 1926 г.,
проживали соответственно 3109 и 2131 чел. [Поселенные итоги
переписи... 1928: 422].
Особенно широкие возможности для переселения с гор
на равнину появились в Дагестане в 1922 г., после включения в его
состав Кизлярского округа, Ачикулакской и Караногайской степей.
В1924-1927 гг. на равнине Махачкалинского, Ачикулакского,
Кизлярского и Хасавюртовского районов в плановом порядке было создано
26 населенных пунктов, в которых проживали 10 тыс. переселенцев —
даргинцев, лезгин, лакцев. В 1927-1933 гг. намечалось переселить
в равнинные районы еще около 40 тыс. жителей высокогорных районов,
но этот план, по-видимому, не был реализован. Тем не менее в
равнинных районах Дагестана появились постоянные аварские, даргинские,
лезгинские и лакские селения, чего преяоде не было.
В годы войны этническая карта равнинной части Дагестана
радикально изменилась в связи с депортацией чеченцев-аккинцев
и переселением на их земли (бывший Ауховский, ныне
Новолакский район) лакцев и аварцев. Активный процесс вселения горцев
протекал на территории Хасавюртовского района. С конца 1950-х
гг. по 1962 г. в район переселились 29,4 тыс. чел., более 50% которых
составляли даргинцы. Переселение привело к формированию
21 населенного пункта [Волкова 1966: 20].
Вторым районом мощной переселенческой волны в Дагестане
стала прикаспийская территория к юго-востоку от Махачкалы.
Здесь, среди кумыкских селений, сформировались даргинские
населенные пункты.
В 1950-1970-е гг. на Северном Кавказе получают развитие
два вида этнических миграций2: движение этноса в пределах
своей этнической территории (этот вид миграции2 был характерен
для чеченцев, ингушей и осетин) и миграции в иную этническую
среду. Наиболее распространенными они оказались в Дагестане
при поселении лакцев, даргинцев, аварцев и лезгин среди кумыков
и русских.
Всего за этот период на равнине было создано около 70
новых населенных пунктов, принявших жителей высокогорных
2 Их различие предложено Н. Г. Волковой [Волкова 1966:15].
57

Часть I. Позавчера и вчера
районов республики [Ибрагимов 1981]. При этом многие
переселенческие поселки изначально являлись полиэтническими,
становясь своего рода «этническими котлами», в то время как преяоде
населяющие их народы жили в основном в пределах своих
традиционных этнических территорийЗ.
В Северной Осетии, как и в Чечено-Ингушетии, переселение
с гор на равнину происходило после «расказачивания». Оно вело
к изменению этнической структуры отдельных частей автономий
и не всегда затрагивало этнический состав населения автономий
в целом. Как правило, эти изменения были обусловлены активными
внешними миграционными процессами. На данном этапе
значительную часть этого потока составляли славянские народы, превде
всего русские.
Урбанизация на Северном Кавказе в рассматриваемый
период, в ртличие от многих территорий страны, получила
сравнительно слабое развитие, особенно в автономиях. Вместе с тем ее темпы
у многих народов были высокими. В 1920-е гг. народы,
проживающие в районе, уже различались по уровню урбанизации. В число
более или менее урбанизированных народов входили, согласно
переписи 1926 г., лишь горские и европейские евреи, а также поляки
[Волкова 1965: 46].
К 1959 г. в число наиболее урбанизированных
северокавказских народов вошли кумыки, осетины и лакцы. Городские жители
среди них в 1959 г. составляли около 25%. При этом кумыки, будучи
третьим по численности этносом Дагестана, составляли 13% всего
городского населения республики. К числу городов, в которых они
традиционно расселялись (Буйнакск и Махачкала), со временем
добавились Дербент и Хасавюрт, а также новые индустриальные
центры Каспийск и Избербаш.
Доля городского населения Северной Осетии за 1926-1959 гг.
выросла с 8,7 до 31,7%, а доля осетин в городском населении
Северной Осетии к 1959 г. удвоилась и составила 28,8%.
Другую группу образовали большинство титульных народов,
среди которых в 1926 г. (и тем более в 1897 г.) было незначительное
число городских жителей, но за рассматриваемый период их
численность в городах увеличилась в десятки раз: аварцев, лакцев —
в 12 раз, даргинцев — в 21, кабардинцев — в 26 раз. Высокие темпы
прироста численности городских жителей обеспечили устойчивый
рост их доли в составе городского населения автономий, который
колебался от 3,8% у лезгин до 13,8% у кабардинцев (табл. 2.1).
Особенно интенсивно этот процесс протекал в 1950-е гг., когда самые
крупные города автономий постепенно начали «окавказиваться»,
особенно Махачкала и Владикавказ.
3 Термин М.-Р. А. Ибрагимова [Ибрагимов 1981).
58

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ТАБЛИЦА 2.1
Динамика удельного веса титульных народов автономий
Северного Кавказа в составе городского населения,
1897-1959 гг., % I
Автономии. Заселяющие их народы
Адыгея
адыгейцы
Карачаево-Черкесия
карачаевцы
черкесы
абазины
ногайцы
Кабардино-Балкария
кабардинцы
балкарцы
Северная Осетия
осетины
Чечет-Ингушетия
чеченцы
ингуши
Дагестан
аварцы
даргинцы
кумыки
лезгины
лакцы
табасаранцы
горские евреи, включая
и европейских
ногайцы
1897 г.
0,2
0,0
0,1
-
0,0
1,3
-
8,0
3,2
-
1,9
0,44
4,3
0,3
0,4
-
12,9
-
1926 г.
0,03
-
-
-
-
6,7
2,7
14,5
2,0
0,8
2,5
1,09
8,0
2,4
1,3
0,04
12,0
-
1959 г.
10,6
7,3
1,9
1,9
0,5
13,8
2,8
28,8
7,5
1,4
7,1
6,1
13,1
3,8
4,3
0,7
4,9
0,4
Источник: [Волкова 1965: 4б].
К этой группе относятся и чеченцы, увеличение численности
которых в городах связано с интенсивным экономическим развитием
республики, сопровождавшимся притоком сельского населения
в города. Депортация лишь затормозила этот процесс, хотя после
реабилитации чеченцев существовало постановление,
ограничивающее их поселение в Грозном.
В 1920-е гг. важнейшим социально-политическим
фактором этнонационального развития автономий района стало наци-
59

Часть 1. Позавчера и вчера
онально-государственное строительство, в первую очередь
создание автономий — республик, округов, областей. Это повлияло на
формирование ареала расселения этносов, выявило и обострило
этнотерриториальные проблемы, а также создало новые. Кроме
того, национально-государственное строительство потребовало
формирования столичных центров, способствовало созданию
новых городов — административных центров вновь
образованных автономий, а также изменению этнической структуры
населения в образовавшихся центрах и их окружении.
В частности, в связи с созданием Карачаевской автономной
области был построен первый карачаевский город Микоян-Шахар
A926-1927 гг., ныне Карачаевок), ставший центром Карачая. Это,
как и национально-государственное строительство в целом,
способствовало появлению городских жителей среди карачаевцев.
Исполнение Владикавказом (Орджоникидзе) функции столицы
Ингушского автономного округа (в период с 1921 по 1934 п) и одновременно
столицы Осетинского округа и Горской республики во многом
определило географию расселения ингушей и осетин. Изменение
административного деления в этой части Северного Кавказа, депортация
и возращение после реабилитации ингушей не повлияли на их
ориентацию в расселении на правобережную часть Владикавказа, зато
обострили межэтническую территориальную осетино-ингушскую
проблему.
Рост численности городского населения в составе титульных
народов обеспечивался за счет создания городских поселений на
базе районных центров, в которых они, как правило, преобладали.
В 1950-е гг. .миграция обеспечивала основной прирост численности
титульных народов в городских поселениях автономий. Как
отмечает Н. Г. Волкова [Волкова 1965: 51], если до революции наибольшее
распространение получило передвижение земледельческого
населения в сельские районы Северного Кавказа и процент мигрирующих
в города был невелик, то в 1-950-е гг. преобладала миграция в города
и основную часть мигрирующего населения составляли
промышленные рабочие и учащиеся. В этот период доля титульных народов в
естественном приросте была невелика. В частности, в 1958-1962 гг.
в естественном приросте городского населения Северной Осетии
они составляли 42,9%, Чечено-Ингушетии еще ниже — 25,9%.
К1959 г. доля городского населения у ряда титульных народов
составляла треть (кумыки — 33,3%, осетины — 31,7%) или четверть
(лакцы — 25,7%). В целом в городах автономий численность
титульных народов составляла до 50%, в частности в дагестанских городах
Избербаше, Дагестанские Огни, Каспийске, в городских поселениях
Осетии Беслане, до 70% в Садоне, Буроне, Згиде и др. Все же
значительное число титульных народов — ногайцы, ингуши, балкарцы, ру-
тульцы и др. — оставались преимущественно сельскими жителями.
60

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Однако важной чертой этнической структуры населения городов
Северного Кавказа — как дореволюционных, так и 1920-1960-х гг. —
оставались преобладание славянского населения (русских и
украинцев) и высокий удельный вес армян, особенно в Адыгее, Осетии,
Карачаево-Черкесии. В 1940-1950-е гг. численность населения этих
этносов в городах автономных образований продолжала расти
высокими темпами. В большинстве из них на этом этапе сохранялись
и даже росли относительные показатели. Так, в 1926-1959 гг.
численность русских в Дагестане увеличилась в 4,1 раза, а удельный вес —
с 40,6 до 43,0%, в Чечено-Ингушетии — соответственно в 3,3 раза
и с 68,8 до 77,0%, в Северной Осетии — в 3,2 раза и с 54,0 до 54,9%.
Самыми многочисленными в Чечено-Ингушетии были русские —
227,6 тыс. чел. (табл. 2.2). Территориальная экспансия русских в этот
период, сохраняясь, в большей степени распространялась на
городскую местность. Исследование процесса формирования городского
населения автономий в довоенный и послевоенный периоды
показывают, что выделяются два крупных миграционных потока. Первый
из них относится к довоенному периоду и в значительной мере
связан с притоком в города автономий славянского (в большей степени
русского) населения. Второй миграционный поток в городские
поселения республик и автономных областей, приходившийся на
1960- 1980-е гг., формировался преимущественно за счет титульных
народов республик В сельской местности в условиях
продолжающегося роста численности русских доля русского сельского населения
в общей численности этого этноса в большинстве автономий
сокращалась. Рост численности славянского населения в автономиях района
объясняется компенсационными миграциями населения, в первую
очередь русского, в связи с депортацией ряда северокавказских
народов. Устойчивому росту численности славянского населения
способствовала эвакуация на Северный Кавказ русских и украинцев
из оккупированных территорий европейской части страны. По
сравнению с 1926 г. удельный вес украинцев, армян, грузин и других
народностей в городском населении Северного Кавказа уменьшился.
Подчеркнем, что одной из важных характеристик динамики
этнической структуры населения северокавказских городов в
послевоенный период было сочетание сохранения прироста абсолютных
и относительных показателей у русских и появления высоких темпов
прироста показателей у титульных народов. В сельской местности,
наоборот, доля русских при сохранявшейся тенденции роста
абсолютных показателей снижалась. Основная доля прироста
численности сельского населения в автономиях приходилась на
титульное население. В сельской местности основную роль в формировании
населения играл естественный прирост. При этом доля титульных
народов в общей величине естественного прироста составляла от 70%
(вСеверной Осетии) до 83,3% (в Чечено-Ингушетии) A958-1963 гг.).
61

Часть I. Позавчера и вчера
ТАБЛИЦА 2.2
Численность и удельный вес народов
в городском населении Северного Кавказа,
1897-1959 гг.
русские
украинцы
521
4.5
1743
9.0
2012
Кабардино-Балкария
Автономии. Заселяющие
их народы
Адыгея
русские
украинцы
армяне
1897!
Чел.
20820
" 10722 "
" 32Г "
г.
%
60,7
31.2
0,9
1926
Чел.
39532
8096
1420
г.
%
72,8
15,7
2,7
1959 г.
Чел. %
81464 84,0
3964 4,0
1466 1,5
10460 91,0 15998 82,0 51362 78,0
3,0
русские
украинцы
белорусы
армяне
грузины
2679 55,7 5968 46,0 115197 68,0
472
9,9
1472 11,5
0,0
413
3,2
65
1,3
217
1,6
55
ОД
516
4,0
6425
1200
1400
Северная Осетия
3,8
0,7
0,8
русские
украинцы
белорусы
армяне
грузины
греки
33 371 62,8 41124 54,0 131561 54,9
1638
3,0
5,3
63
0,1
4373
2861
8,2
4083
1123
6547 8,5
1,4
5,3
5062 6,5
529
05
Чечено-Ингушетия
1,1
7370
937
11136
5802
2411
3,1
0,3
4,2
2,4
1.0
русские
украинцы
белорусы
армяне
10 349 66,4 68328
970
6,3
33
0,2
352
2,2
7810
1899
5844
7,7
1,6
5,7
3,0
227676 77,0
9067
1139
11782
0,3
4,0
русские
украинцы
азербайджанцы
13111
1448
9767 21,8
29,1 33077 40,6 136551 43,0
3,2
армяне
1414
3,1
2350
8129
4887
2,8
9,9
6,0
7071
15 752
50911
2,2
5,0
1,6
Источник: [Волкова 1966: 50].
62

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
В целом своеобразие этнической структуры населения равнинного
Предкавказья в 1920-е гг. (по данным переписи населения 1926 г.)
проявлялось в сочетании высокого удельного веса славянских
народов и повышенного удельного веса некоренных этносов.
Доля славянских народов в административных образованиях
равнинного Предкавказья колебалась от 97,6% (в Ростовской
области) до 92,8 и 95,8% (в округах в современных границах
соответственно Ставропольского и Краснодарского краев). Значительную
часть в этой группе народов на территории Краснодарского края
и Ростовской области составляли украинцы (от трети в
Армавирском округе до 54% в Кубанском округе или двух третей в
Таганрогском). Ассимиляция украинцев на этом этапе проявлялась еще слабо.
Среди некоренных народов наиболее представительными
были армяне, греки и немцы. Ареалы расселения этой группы
народов сложились еще в XIX в. и в 1920-1950-е гг. оставались основным
местом расселения вновь прибывающих представителей этих
этносов. Основная часть армян в Ростовской области в 1926 г.
проживала в Мясниковском районе. На Ставрополье почти весь прирост
армянского населения за 1926-1939 гг. пришелся на районы
традиционного расселения — города района КМВ, Буденновск, Курский
район. В районах компактного расселения греков в Краснодарском
и Ставропольском краях проживало до 90% этого этноса.
В этнической структуре населения равнинного Предкавказья
1920-х гг. сохранились следы формирования населения периода
колонизации, когда внутрироссийская славянская миграция
дополнялась иммиграционным потоком армян, греков, немцев.
Этот тип этнической структуры населения можно назвать
типом завершившегося этапа колонизации, а также начавшихся
социальных экспериментов по национально-территориальному
переустройству Северного Кавказа.
Основной чертой динамики этнической структуры
равнинного Предкавказья послевоенного периода было повышение
удельного веса славянских народов (95,3%, из которых русские составляли
91,0%), и ее снижение у некоренных народов. Такой величины
относительный показатель русского этноса не достигал ни в довоенный
период, ни в последующие десятилетия.
В каждом административно-территориальном образовании
региона отмечался рост относительных и абсолютных
показателей русских. Только за короткий период с 1939 по 1959 г. прирост
численности русских в этой части Северного Кавказа составил
17,1%, что почти в два раза превышало общероссийский показатель
(8,9%). Это был период кульминации продолжающейся
территориальной экспансии русских. Мощные миграционные потоки
русских центробежного характера сопровождались сокращением их
численности в районах европейской части России (за исключением
63

Часть I. Позавчера и вчера
Севера) и ростом, наряду с союзными республиками, в районах
пинерного освоения — Сибири, на Дальнем Востоке, а также в
Поволжье и степном Предкавказье. Такой характер динамики
численности русских обеспечил рост показателя территориальной
концентрации их в регионе с 7,6% (в 1939 г.) до 8,2% (в 1959 г.) (без
учета административных преобразований между Ставропольским
краем и Чечено-Ингушетией).
В отличие от автономий Северного Кавказа, в степном
Предкавказье русские жили преимущественно в сельской местности —
более 50% (при этом в городах Ставрополья проживало 32%
русских, в Ростовской области — 56,2%). Отмеченная выше тенденция
роста показателей русских в этническом составе населения
сочеталась со снижением в регионе абсолютных и относительных
показателей других народов, что во многом было обусловлено депортациями
военного времени многих народов с территорий Северного
Кавказа. К моменту проведения переписи населения 1959 г.
реабилитированные народы возвратились на прежние местажительства
еще не полностью.
Вторыми после русских по численности были украинцы —
3,7%. Как и в прежние времена, их удельный вес был выше в
Ростовской области D,2%) и Краснодарском крае D,0%).
Среди остальных народов региона наиболее
многочисленными были армяне — 1,7%. После украинцев они занимали в регионе
третье место. Армянская диаспора в русской части Северного
Кавказа была самой многолюдной в России. В городах и селах региона
проживало 58,2% армян России. Из них половина приходилась на
Краснодарский край, треть на Ростовскую область, остальные
проживали в Ставрополье.
С учетом армян, проживавших в автономных республиках
региона, особенно Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане,
их общая численность на Северном Кавказе составляла 184 тыс. чел.,
или 78,8% их численности в России.
Следует отметить, что период с 1939 по 1959 г. не отличался
высоким приростом численности армян в степном Предкавказье.
Напротив, он был намного ниже общероссийского показателя и
составлял 14,2%, тогда как по России — 24,7%. Основная часть этого
прироста приходилась на Краснодарский край, где людность
армянской диаспоры возросла на 29,2%, в Ставрополье этот
показатель составлял всего 5%, в Ростовской области численность армян
оставалась на довоенном уровне. Более высокий прирост их
численности в этот период отмечался в республиках Северного Кавказа —
26,4%, особенно в Чечено-Ингушетии E2,8%) и Кабардино-
Балкарии B8%).
Относительно многочисленными в районе были евреи
@,4%), концентрировавшиеся в городах (95,2%), и греки @,3%). Рай-
64

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
онами расселения последних были Ставропольский A2,5 тыс. чел.)
и Краснодарский A2,0 тыс. чел.) края. Греческая диаспора в
Ставрополье после депортации значительной части греков с Кубани стала
самой многочисленной в России. В
административно-территориальных образованиях степного Предкавказья проживало 56,4%
греков страны. В России греки относились к урбанизированным
народам: 58,2% их проживало в городах (при среднем по стране
удельном весе 58,8%). Степное Предкавказье было тут некоторым
исключением, так как только 46% представителей этого этноса
проживало в городах, а в Ставрополье и трго меньше — 27,2%.
Особенно резко за военный и послевоенный периоды в
районе сократилась численность немцев (со НО тыс. до 8 тыс. чел.),
калмыков и других народов. Немцам, в отличие от других
«наказанных народов» Северного Кавказа, возвращаться в места довоенного
проживания было категорически запрещено.
В этнической структуре населения Северного Кавказа
в 1920-1950-е гг. отмечаются следующие черты: очень слабое
взаимодействие в этнодемографическом отношении, в частности, через
миграцию народов степного Предкавказья и особенно титульных
народов автономий района. Точнее, этот процесс шел как бы «в
одни ворота». Русские в этот период сохраняли свою активность
в заселении автономий, продолжая расселяться преимущественно
в городах. Это был по сути последний этап территориальной
экспансии русских на всей территории автономий.
Титульные народы на этом этапе осваивали в основном
«русские» районы, включенные в состав автономий в ходе земельной
реформы 1920-1930-х гг., а также начали расселяться в «своих»
городах. Получение государственности, развитие хозяйства
автономий, формирование городов, начавшаяся урбанизация — все это
требовало новых демографических ресурсов, в том числе со
стороны самих титульных народов.
Земельная реформа довоенного и послевоенного времени,
несмотря на дискриминацию отдельных категорий населения
(в частности, казаков), позволила снизить остроту земельной
проблемы в горных районах и отодвинуть на определенный
период всю остроту надвигающегося демографического взрыва
и кризиса межэтнических отношений. Неоднократная перекройка
административного деления, субъективный подход в расселении
народов, особенно в период массовой депортации и
реабилитации народов, основательно пополнили «банк» проблемных
территорий. Только тоталитарные и репрессивные «ресурсы»
административной системы управления позволяли в
определенной мере удерживать ситуацию под контролем, но это отнюдь
не решало проблемы межэтнических отношений, а загоняло
их вглубь.
65

Часть I. Позавчера и вчера
2.2. ГЕОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
ГОЛОДА, КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
И ЭТНИЧЕСКИХ ДЕПОРТАЦИЙ
ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ГОЛОДА
Для Северного Кавказа, как и для всей страны в целом, 1920-1930-е гг.
были, с одной стороны, периодом поступательного развития через
индустриализацию народного хозяйства и реконструкцию сельского
хозяйства. С другой стороны, это был период продолжения
разрушительного действия на этнодемографические процессы не менее
мощных социальных факторов, чем революция и Гражданская
война, обрушившихся на Советский Союз и распространявшихся то на
одну, то на другую категорию населения, переключая на
определенном этапе действие репрессивной машины на целые народы и
население страны в целом.
Это, во-первых, широкомасштабное «расказачивание» в
одном из основных районов расселения казаков, каким являлся
Северный Кавказ. За ним последовало массовое раскулачивание,
позднее — депортация народов путем «зачистки» территории и
переселения «наказанных» народов, как известно, лишь частично
сопровождавшиеся внутрирегиональными переселениями, в
основном же — массовыми межрегиональными переселениями в
северные и восточные регионы страны.
Демографические процессы на большей части территории
страны оказались зависимыми от не менее тяжелого явления —
голода. Он трилоды охватывал значительную часть страны. Несмотря
на самые благоприятные условия для развития сельского хозяйства,
Северный Кавказ всякий раз оказывался в числе тех районов,
жители которых в наибольшей степени испытывали тяготы голода.
Эти процессы значительно меняли географию расселения
народов и этническую структуру населения регионов Северного
Кавказа, надолго исключая из числа проживающих в том или ином
регионе целые народы.
Голод оказывался мощным фактором снижения показателей
воспроизводства населения. «Страшные» голодовки царских времен не
шли ни в какое сравнение с голодоморами советского времени.
Средний уровень смертности в 2-3 раза превышал смертность голодавших
самых неблагополучных губерний Поволжья в 1891-1892 гг. или
близком к нему 1912г. Так, в 1892 г. численность умерших, по сравнению со
средними данными за 1870-1894 гг., вАстраханской губернии возросла
на 49,3%, в Самарской — на 35,5, Саратовской — на 33, Оренбургской —
на 31, Воронежской — на 30,7% [Сухоплюев 1906:10].
События начала 1920-х гг. сопровождались ломкой
социально-экономических отношений в стране, потерей значительной
66

Глава 2: Этническая структура и расселение в советское время
части численности населения как в результате эмиграции, гибели
во время революции и Гражданской войны, так и в связи с голодом
советского периода в 1921-1922 гг.
Голод 1932-1933 гг., не менее тяжелый по своим
демографическим последствиям, был спровоцирован необоснованным
увеличением заготовок зерна. С 1928 г. в Северо-Кавказском крае товарная
часть зерна, которую изымало государство, возрастала быстрее (в
отдельные годы в 2-3 раза) прироста валового производства (табл. 2.3).
ТАБЛИЦА 2.3
Валовое производство, заготовки и внутридеревенский
остаток зерна в Северо-Кавказском крае, 1928-1932 гг., млн ц
Год Валовое производство Заготовки -Внутридеревенский остаток
1928 49,3 10,7 38,6
1929 52,5 ~ 17,6 ~ 34,9
1930 6^\ 22$ 37,2
1931 69,7 ^3^6 39,1
1932 3^6 18,3 17,3
Источник: [Осколков 1991:65].
Внутридеревенский остаток 1932 г. в 17,3 млн составлял всего 65,5%
потребности сельского населения. Северо-Кавказский край,
являвшийся одной из житниц страны, в 1932 г. вошел в число районов
с наименьшей выдачей хлеба колхозникам по трудодням. В 1931 г.
в колхозах края на трудодень было выдано по 2,5 кг зерна,
в 1932 г. — только 1,4 кг. Сопротивление селян сдаче урожая по
чрезмерно завышенным планам вызывало усиление репрессий со
стороны центральных властей. В отношении селений,
«саботировавших» хлебозаготовку, принимались экономические санкции:
прекращение колхозной, кооперативной и государственной
торговли в станицах и селах, приостановка кредитования, досрочное
взыскание долгов по кредитам и другим финансовым
обязательствам колхозов и единоличников. Из политических мер главными
были меры по созданию актива из «лучших» колхозников, «умевших
защитить интересы рабоче-крестьянского государства» для борьбы
с «антиобщественными элементами», отбирая у них весь хлеб без
остатка. Одной из мер наказания было занесение селений,
срывавших планы сдачи хлеба, на «черную доску», учрежденную на
страницах краевой газеты «Молот» с вытекавшими отсюда последствиями.
Первыми «чернодосочниками» стали кубанские станицы Но-
воровдественская Тихорецкого района, Медведовская Тимошевско-
го района, Темиргоевская Курганинского района. В ноябре-декабре
61

Часть I. Позавчера и вчера
1932 г. на «черную доску» были занесены еще 10 кубанских станиц:
Полтавская Славяновского района, Незамаевская и Уманская
Павловского района, Урупская Армавирского района, Ладожская Усть-
Лабинского района, Старо-Деревянковская Каневского района,
Старо-Корсунская Краснодарского района, Ново-Деревянковская
Старо-Минского района, Мешковская Всрхне-Донского района, Ста-
ро-Щербиновская Ейского района, Платнировская Вешенского
района, а также одна донская станица Боковская Кореновского района.
Негодование центральных государственных и партийных
властей относительно непокорных жителей «чернодосочных»
селений заставило ЦК ВКП(б) и СНК СССР принять постановление
«О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной
области», в котором одним из требований было «...выселить в
кратчайший срок в северные области СССР население станицы Полтавская
(Северный Кавказ), как наиболее контрреволюционной, всех
жителей, за исключением действительно преданных Советской власти...»,
а также еще 3000 семей [Ивницкий 1994: 196].
27 декабря 1932 г. все население станицы Полтавская было
погружено в пять эшелонов и отправлено на Урал. Часть жителей
была осуждена и заключена в лагеря. В январе 1933 г. было принято
решение крайкома ВКП(б) о выселении всех жителей станиц Мед-
ведовской Тимошевского района и Урупской Армавирского
района. Из станицы Уманской Павловского района, где насчитывалось
1200 хозяйств единоличников и колхозников, в которых
проживали 47,5 тыс. чел., в северные районы страны было выслано
45,6 тыс. чел. Из станицы Уманской были выселены б тыс. чел., из
станиц Новорождественской, Платнировской, Бейсугской и Плас-
туновской— не менее 10 тыс. чел. [Ивницкий 1994: 196]. Таким
образом, в ходе хлебозаготовок в середине января 1933 г. из
Северо-Кавказского края были выселены 63,5 тыс. чел.
Одновременно с выселением началось заселение опустевших
станиц. В начале января 1933 г. с Урала, Белоруссии, из
Ленинградской и Московской областей, из областей Центрально-Черноземной
России в станицу Полтавскую прибыли 1185 переселенцев-
колхозников и красноармейцев (Молот. 1933. 4-6 янв.). Всего
к середине февраля 1933 г. на место выселенных жителей
«чернодосочных» станиц были переселены около 50 тыс. чел., в том числе
20 тыс. красноармейцев-крестьян с семьями [Осколков 1991: 74,
со ссылкой на: ПАРО. Ф. 7. Оп. 1. Дц. хр. 1305. Л. 157].
Пик бедствий, связанных с голодом, пришелся на
январь-апрель 1933 г. Из 75 районов Северного Кавказа голод охватил
44 района. Власти Северо-Кавказского края официально признали,
что неблагополучная ситуация сложилась в 20 районах; 13
районов были признаны особо неблагополучными. В числе этих
территорий были 10 районов Кубани — Армавирский, Ейский, Канев-
68

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ской, Краснодарский, Кореновский, Курганенский, Новопокров-
ский, Павловский, Старо-Минской, Тимашевский, два района
Ставрополья — Новоалександровский и Курсавский, Шовгеновский
район Адыгеи. Во всех этих районах ситуация была одинаково
трагичной. Факты, содержавшиеся в сообщении начальника
Ейского политотдела, отражали типичную ситуацию для многих
районов Северного Кавказа: «Состояние людей в январе 1933 г.
было жутким. За январь — апрель по ряду колхозов умерло от 290 до
365 человек. Итого по 4 колхозам— свыше 1000человек»
[Осколков 1991: 45, со ссылкой на: ПАРО. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 61]. В
станицах Славянского района наблюдалось «...поголовное, полное
опухание, ежедневные смерти до 150 человек в одной станице
и больше» [Там же: 35, со ссылкой на: ПАРО. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 1302.
Л. 85]. В зоне деятельности Пластуновской МТС весной 1933 г.
умерли от голода 1300 чел., в станице Старонижнестеблиевской
с 19 января по 20 апреля погибли 873 чел., в зоне Должанской МТС
в январе — мае умерли от голода 435 чел., в селении Ново-Золото-
вское в эти же месяцы скончались от голода 140 чел. [Там же: 45,
со ссылкой на: ПАРО. Ф. 166. Оп. 1. Ед. хр. 29. Л. 144; Ед. хр. 31. Л. 162;
Ед. хр. 42. Л. 25; Ед. хр. 209. Л. 4].
Голод и безысходность заставили людей бежать в более
благополучные районы Северного Кавказа или в соседние области.
Однако центральные и местные власти пытались приостановить
бегство из колхозов. Каменский РК ВКП(б), например, принял
постановление «О бегстве из колхозов», в котором сельским советам
и колхозам запрещалось выдавать колхозникам справки на выезд,
а ОГПУ предписывалось задерживать беглых крестьян [Там же: 76,
со ссылкой на: ПАРО, Ф. 79. Ед. хр. 74, Л. 40]. Вместе с тем
железнодорожные станции Ростов-на-Дону, Армавир, Невинномысск и
Минеральные Воды стали местами скопления огромного количества
оборванных, опухших от голода людей. Росло число умирающих,
страдающих инфекционными заболеваниями.
Демографическая статистика 1930-х гг. заслуженно
вызывает сомнения, однако использование отчетной и доисчисленной
статистики, сделанной ЦУНХУ Госплана СССР, позволяет судить
о характере демографических процессов в период голода
1932-1933 гг. В 1933 г. в России не было естественного прироста!
По данным ЦУНХУ, естественная убыль в РСФСР составила
251,2 тыс. чел. Северный Кавказ по масштабам убыли населения
превосходил все районы страны B77,8 тыс. чел.) и значительно
опережал второй по масштабам трагедии район России — Нижнее
Поволжье, где естественная убыль населения составляла 157,8 тыс.
чел. [Осколков 1991: 76].
Как отмечает Е. Осокина, из-за неполноты охвата отчетами
территории страны статистика не отражала в полной мере демо-
69

Часть I. Позавчера и вчера
графическую картину в стране. В частности, в сельской местности
Северного Кавказа учет охватывал только 68,9% территорий
района [Осокина 1991: 19]. Поэтому, согласно исчисленным данным,
убыль населения на Северном Кавказе составила в 1933 г.
291.0 тыс. чел.
В РСФСР, особенно в ее европейской части, убыль городского
населения была выше, чем сельского. Основной причиной этого
явления было снижение рождаемости в городах в результате
отрицательных последствий экономической политики, главным из
которых был голод. Масштабы убыли городского населения на Северном
Кавказе в этом году составили 2,5%. Только две территории по этому
показателю превосходили Северный Кавказ — Нижняя и Средняя
Волга, где среднегодовая численность городского населения
сократилась соответственно на 4,0% и 2,9%. [Осокина 1991: 20].
В сельской местности в РСФСР убыль населения в целом была
ниже, чем в городах. Но в отдельных регионах, в первую очередь на
Северном Кавказе, отмечалась обратная ситуация. В 1933 г.
естественная убыль сельского населения на Северном Кавказе составила
227.1 тыс. чел. (табл. 2.4).
ТАБЛИЦА 2.4
Прирост населения в России и на Северном Кавказе
в 1933 г., тыс. чел.
Территория
Доиснисленные данные
РСФСР
Европейская часть РСФСР
Северо-Кавказский край
Нижневолжский край
Центрально-Черноземная область
Отчетные данные УНХУ
РСФСР
Европейская часть РСФСР
Северо-Кавказский край
Нижневолжский край
Центрально-Черноземная область
город
-261,0
-232,4
-63,9
-54,5
-23,1
-247,9
-230,8
-63,8
-54,3
-23,1
Естественный прирост
село
165,2
-68,1
-227,1
-108,6
-39,2
32,7
-66,4
-214,0
-103,0
-39,2
всего
-95,8
-300,5
-291,0
-163,0
-62,3
-215,2
-297,2
-277,8
-157,3
-62,3
Источник: [Осокина 1991: 18-26].
Общие потери населения в стране от голода в 1933 г. составили
3 млн чел., в том числе 2 млн — сельские жители. Потери насе-
70

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ления Северного Кавказа составили 291 тыс. чел., в том числе
16 тыс. чел. — городское и 275 тыс. чел. — сельское население.
Таким образом, на Северный Кавказ пришлась значительная
доля убыли сельского населения России. Смертность на Северном
Кавказе в 1933 г. втрое превышала рождаемость, 75,5% умерших
составляли сельские жители. Пик смертности на Северном
Кавказе, как и в стране в целом, пришелся на июль 1933 г. [Осокина
1991: 20].
Поданным (точнее, оценкам) западных исследователей, число
умерших от голода значительно больше. В частности, Р. Конквест
предполагает, что в 1932-1933 гг. от голода в СССР погибли
7 млн чел., в том числе 1 млн крестьян и казаков в
Северо-Кавказском крае [Конквест 1988: 89].
Наконец, послевоенный голод 1946-1947 гг. оказал не менее
пагубное влияние на демографическую ситуацию в стране и
регионе. Голод был обусловлен тяжелыми демографическими и
экономическими последствиями войны, но в значительной степени он
был вызван субъективными причинами, кроющимися в стиле
руководства страной. В 1946 г. в стране резко сократилась численность
трудоспособного населения. На начало 1946 г. численность
трудоспособного сельского населения составляла не более 74 млн чел.,
что соответствовало уровню 1931 г. В действительности же почти
половина из них являлись инвалидами войны или труда, т. е.
фактически трудоспособными. В целом трудовые ресурсы составляли
50-60% их потребности.
По сравнению с довоенным периодом поставки селу
тракторов и плугов сократились в 9 раз, комбайнов — в 50 раз [Арутю-
нян 1970: 279]. Численность лошадей в колхозах и совхозах
за годы войны сократилась на 55% (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 47. Д. 6084.
Л. 6). Ухудшение агротехники привело к падению урожайности
важнейших сельскохозяйственных культур. В 1945 г. средняя
по стране урожайность зерновых была на 35% ниже урожайности
в 1940 г.
Засуха 1946 г. нанесла дополнительный урон сельскому
хозяйству Центрального Черноземья, Украины, Молдавии, Среднего
и Нижнего Поволжья. В ряде областей России, в том числе в
Краснодарском и Ставропольском краях, вследствие
неудовлетворительной работы комбайнов и косовицы вручную уборочные
работы затянулись до зимы, а десятки тысяч гектаров не были
убраны вообще. Поэтому летом 1946 г. правительство СССР
приняло решение любой ценой сохранить имевшиеся
государственные резервы зерна. С этой целью было решено взять по
возможности весь хлеб из колхозов и совхозов по обязательным
поставкам и закупкам, а также ввести более строгие, чем в войну,
ограничения потребления хлеба и других видов продовольствия.
71

Часть I. Позавчера и вчера
Положение людей осложнялось неурожаем картофеля и овощей.
В этих условиях запрещалась продажа хлеба на колхозных
рынках до полного выполнения задания сверху. Отмена карточной
системы сопровождалась повышением цен на продукты питания.
Мероприятия правительства не остановили, а только ускорили
наступление голода и способствовали его расползанию по
территории огромной страны.
Во многих областях России, на Украине, в Белоруссии и
Казахстане голод напомнил о себе ранней весной, когда на складах
многих республиканских центров и крупных промышленных
городов иссякло так называемое коммерческое зерно,
предназначавшееся для обеспечения населения хлебом. Колхозно-совхозные
амбары были опустошены хлебозаготовками, а имевшиеся почти
в каждой области склады госрезерва, содержавшие десятки тысяч
тонн зерна, накопленного за многие годы, тщательно охранялись
(при этом до миллиона тонн зерна было непригодным для питания
из-за плохих условий хранения).
Просьбы республиканских, региональных властей, а также
частных лиц о помощи хлебом, как правило, оставались без
внимания. Особенно бедствовало село, на которое никогда не
распространялась карточная система. По данным Министерства
здравоохранения РСФСР, в апреле 1947 г. было зарегистрировано
372.3 тыс. больных алиментарной дистрофией, а в мае того же
года их численность возросла до 507,7 тыс. чел. (ГАРФ. Ф.8009.
Оп. 32. Д. 404. Л. 55-88).
По числу больных дистрофией можно определить очаги
массового голода в России: в Краснодарском крае их было
зарегистрировано 23 тыс. чел., в Костромской области — 30 тыс., Башкирской
АССР — 35 тыс., в Тамбовской области — 67,5 тыс., Ульяновской —
104.4 тыс. чел. [Зимин 1996, со ссылкой на: ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 50.
Д. 2468. Л. 149].
Голод коснулся и крупных промышленных центров с
гарантированным карточным обеспечением продовольствием.
География голода в городах была не менее обширной, чем на селе,
и включала не только индустриальные центры Сибири
(Красноярск), Центральной России (Ярославль), Северного Кавказа
(Ростов-на-Дону), Поволжья (Сталинград), но и оба столичных
города — Москву и Ленинград. На юге голод не завершился и после
уборки урожая 1947 г.
Наряду с дистрофией в ряде районов страны, особенно на
востоке, в период голода получила распространение септическая
ангина, при которой уровень смертности колебался в пределах
17- 50%. Причиной этого заболевания являлось употребление
в пищу зерна, зимовавшего в полях под снегом. Количество
заболевших исчислялось сотнями тысяч. В 1944 г. численность учтен-
72

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ных больных, страдавших этим заболеванием, составляла
173 тыс. чел., из них умерли 28 тыс. чел. Весной 1947 г. массовые
заболевания септической ангиной были отмечены в 30 областях,
краях и республиках России.
Особенно массовым был голод среди переселенцев 1940-х гг.,
которые, воспользовавшись постановлением правительства,
переселились на «освобовденные» земли после депортации чеченцев,
ингушей, крымских татар. По этому «призыву» переселилось 56 тыс.
семей, из них 28,8 тыс. — в совхозы и колхозы Грозненской,
Крымской, Ленинградской и Саратовской областей, 27 тыс. — в
Астраханскую, Архангельскую и другие области (для работы в рыболовецких
колхозах и на предприятиях рыбной промышленности). С началом
голода волна переселенцев из этих районов B8 тыс. семей)
хлынула обратно — в Краснодарский край, Ростовскую область, на
Украину (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 50. Д. 2789. Л. 3-5).
Массовость этого процесса заставила правительство принять
постановление от 5 марта 1947 г. № 172 «О хозяйственном
устройстве переселенцев». Однако намеченные в нем меры были
недостаточны, чтобы приостановить обратный выезд переселенцев
и закрепить их на новых местах. Русские и украинцы продолжали
голодать в Грозненской и Крымской областях, а чеченцы и
крымские татары — в Средней Азии и Казахстане, куда они были
депортированы.
Летняя засуха 1948 г., частично охватившая Северный Кавказ
и Южный Урал, степные районы Среднего и Нижнего Поволжья,
в ряде районов страны вызвала новое обострение
продовольственной проблемы зимой и весной 1949 г. В Грозненской области
в 1948 г. засуха поразила национальные и притеречные районы,
а также большинство переселенческих районов: Надтеречный,
Гудермесский, Горячеисточниковский, часть колхозов Междуре-
ченского, Грозненского, Сунженского и Новосельского районов.
Неурожай вызвал самовольный отъезд переселенцев. Перебои
со снабжением хлебом сказывались на работе нефтяной
промышленности и железнодорожного транспорта (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 138.
Д. 51. Л. 14-15).
Послевоенный голод растянулся практически на всю
пятилетку и с разной степенью воздействия охватил почти половину
густонаселенной территории страны. География послевоенного
голода в целом была сходной с голодом 1932-1933 гг. В послевоенный
голод Северный Кавказ, как и другие зерновые районы
(Черноземный Центр, Поволжье и др.), терял значительную часть населения,
ухудшая демографическую ситуацию. В ряде областей, краев и
республик России она была хуже, чем в военный период.
Даже кратковременное ухудшение питания в связи с
финской войной 1939-1940-х гг. незамедлительно сказалось на показа-
73

Часть I. Позавчера и вчера
телях естественного движения в стране. В 1940 г. рождаемость
в стране снизилась на 12,2%, а смертность выросла. При этом в
отдельных областях и республиках смертность в 1940 г. по
сравнению с 1939 г. была выше, чем по стране в целом: в Дагестанской
АССР — на 32%, Кабардино-Балкарской АССР — на 22,
Чечено-Ингушской АССР — на 21%. Увеличение смертности имело место
и в городах, в частности в Махачкале — на 30% (ГАРФ. Ф. 9415. Оп. 3.
Д 1399. Л. 5-9).
В наполовину мирном 1945 г. роядаемость в стране по
сравнению с 1944 г. выросла на 26%. Эта тенденция отмечалась в 60
республиках, областях и краях страны, в том числе в Кабардино-
Балкарской АССР, где рост роядаемости составил 77%, в Северо-
Осетинской АССР G2%), Грозненской области F4%) и в
Дагестанской АССР D7%). Снижение этого показателя в регионе отмечалось
только в Краснодарском крае (на 8%L. Смертность в стране
снизилась в 1945 г. на 20,3%. В результате изменившегося хода
демографических процессов в стране естественный прирост в 1945 г. был
равен 628,3 тыс. чел.
Однако уже в 1946 г. в 36 республиках, краях и областях,
которые составляли 46% территории страны, смертность выросла; среди
них были Ростовская область A5%) и Кабардино-Балкарская АССР
A2%) (ГАРФ.Ф.9415.0п. З.Д 1420. Л. 11-12).
В 1947 г., в сравнении с голодным 1946 г., число умерших
увеличилось на 41%. Единственным регионом в России, где этого не
произошло, была Дагестанская АССР. Самый высокий рост
смертности на Северном Кавказе был зарегистрирован в Грозненской
и Ростовской областях*. При этом в отчете Минздрава РСФСР за
1947 г. в числе наиболее неблагополучных назывались южные и
западные области России, ряд областей Поволжья, Урала, Сибири.
При этом в Ростовской области, а также в ряде соседних
областей — Воронежской, Курской, Волгоградской и Тамбовской — рост
смертности вдвое превысил показатель 1946 г. Краснодарский
край входил в группу территорий, где смертность выросла на
70-80%. В 1947 г., по сравнению с 1946 г., детская смертность в
стране увеличилась на 45%, а на отдельных территориях Северного
Кавказа даже в несколько раз: в Ростовской области — в 2,9 раза, в
Краснодарском крае — в 2,7 раза (ГАРФ. Ф. 9415. Оп. З.Д 1420. Л. 10).
Ежемесячный учет смертности в России в 1946-1947 гг.
показал, что самые большие потери населения в стране были летом
4 В других регионах России снижение рождаемости отмечалось в Брянской
(на 11%), Орловской A%) и Смоленской областях (на 0,4%) (ГАРФ. Ф 9415.
Оп. З.Д. 1418.Л. 2).
5 Из других российских территорий были затронуты также Астраханская,
Воронежская, Волгоградская и Курская области. (ГАРФ. Ф. 9415. Оп. 3.
Д. 1420. Л. 9).
74

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
1947 г. Численность умерших в июле 1947 г., по сравнению с июлем
1946 г., выросла в 1,8 раза. В 1946-1947 гг., как отмечает В. Ф. Зимин
[Зимин 1996: 162], «...был полностью нарушен едва начавшийся
процесс восстановления рождаемости».
За 1947 г. количество родившихся сократилось в России
в 2 раза. В ряде областей вследствие неблагополучной
демографической ситуации и бегства населения численность населения стала
сокращаться (в Астраханской, Воронежской и Орловской). Этот
процесс распространился и на крупные промышленные центры,
среди которых оказались Ростов-на-Дону, Куйбышев и Сталинград
(ГАРФ. 8009. Оп. 32. Д. 393. Л. 6,13-14). Ситуация несколько
изменилась только во второй половине 1948 г.
В 1946-1948 гг. от голода умерли около 1 млн чел. Ухудшение
демографической ситуации почти полностью нивелировало
первую послевоенную компенсаторную волну роядаемости. Спасаясь
от голода, люди перебирались из сел в города, а из южных
городов — на восток и в центральные районы, что приводило к
перегрузке железнодорожного и водного транспорта, скоплению беженцев,
распространению инфекционных заболеваний и возникновению
эпидемий: так, в 1947-1948 гг. появились крупные очаги голода
и эпидемии тифа. По мнению В. Ф. Зимина, от послевоенного
голода и эпидемии скончалось не менее 2 млн чел. Как и во время голода
1932-1933 гг., среди умерших преобладали сельские жители
[Зимин 1996: 179].
В целом в послевоенное время улучшения
демографического положения в России, связанного с возвращением с войны или
из эвакуации части населения, в особенности мужчин, не
произошло. В большинстве сельских районов в 1948 г. преобладала
низкая (не более 1б%о) и средняя A7-25%о) рождаемость. Из числа
северокавказских территорий низкий уровень рождаемости
в сельской местности отмечался в Грозненской, Ростовской
областях, Ставропольском и Краснодарском краях, Кабардинской
и Северо-Осетинской АССР, где демографическая ситуация за три
первых послевоенных года в большинстве из них
(Ставропольский, Краснодарский края, Ростовская область, Кабардинская
АССР) не изменилась по сравнению с 1945 г., когда в областях и
автономиях, находившихся полностью или частично в оккупации,
отмечалась низкая рождаемость. В городах в сравнении с 1940 г.
коэффициент естественного прироста во многих районах
повысился в связи с притоком демобилизованных из армии и рабочей
силы из сельской местности. Но уже в 1947 г. демографическая
ситуация в городской местности меняется на противоположную. В
России доминировал весьма низкий (не более 11%о) естественный
прирост, на Северном Кавказе он отмечался во всех
административных образованиях (табл. 2.5).
75

Часть I. Позавчера и вчера
ТАБЛИЦА 2.5
Естественное движение населения на Северном Кавказе,
1940-1948 гг., %о (чел. на 1000 жителей)
Край, область, Сельская местность
республика
Рождаемость Смертность
1940 г. 1946 г. 1947 г. 194~ 1940 г. 1946 г. 1947 г. 1948 г.
Ростовская 34,1 18,1 18,3 16,3 15,1 6,7 8,5 7,3
Грозненская 26,6 27,1 17,7 13,5 13,3 9,4 7,8 7,0
Краснодарский 38,8 21,0 22,7 18,3 17,4 7,8 11,3 8,4
Ставропольский 1*У) 1Я5 1^2 Ц4~ 1^в V. 8/7 7/Г
Кабардинская 29,5 ~22^2 19Д Ц2 Щ7 <\7 ЭД о^Г
Северо-Осетинская 29,8 20,3 21Д 153 М 55 7Д 6Т~"
Дагестанская 1^0 ДЗ Пу) ЩГ 23,0 "Т^9 8# 73~"
Естественный прирост
Ростовская -1,3 Нб 47 ^2 1ЭД ИД 9^ 9,0
Грозненская 14,1 16,6 11,0 8,7 ~133 177 95 бУ"
Краснодарский 12,1 12,0 7,5 4,7 21,4 13,2 11,4 9,9
Ставропольский ИЗ V 7$ <мГ ~Д4 123 8^ уГ
Кабардинская 13,2 17,4 16,5 8,4 18,8 15,5 11,4 8,2
Северо-Осетинская Тз^2 1^8 Щ 1} 2\А Н4 ИЗ 8^~
Дагестанская 1зЗ 16,7 "ИЗ 07 НО 9Д Я1 9^~~
Источник: [Попов 1995: 3-15; 58-67].
Такое резкое падение показателей естественного движения
населения за три послевоенных года A946-1948) было обусловлен
причинами чрезвычайного характера. Ухудшение показателей
воспроизводства населения наблюдалось в 1947-1948 гг., когда не
происходило резкого изменения половозрастной структуры
населения. Причиной этому во многом были не война и
демографическая структура населения в послевоенное время, а политика
государства, приведшая к сокращению (падению) рождаемости,
особенно в сельской местности в результате голода [Попов 1995: 61].
КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ, ЕЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ
ПОСЛЕДСТВИЯ И ВЛИЯНИЕ НА РАССЕЛЕНИЕ
Как известно, вопреки решениям XV съезда ВКП(б) A927 г.) формы
и методы коллективизации быстро приобрели насильственный
характер. От призыва добровольно вступать в колхозы ее
организаторы перешли к мероприятиям сплошной коллективизации.
76

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
В числе первых районов, на которые распространился этот
принцип коллективизации, были основные зерновые районы —
Северный Кавказ, Нижняя и Средняя Волга. В 1929 г. сплошная
коллективизация проводилась в Минераловодском, Пятигорском,
Георгиевском, Моздокском, Кущевском, Прохладненском, Мечетин-
ском районах. 19 июля 1929 г. Северо-Кавказский крайком ВКП(б)
одобрил предложение Северо-Осетинского облисполкома о
вовлечении в колхозы к 1931 -193 2 гг. всех крестьянских хозяйств. К10
октября 1929 г. в колхозах области уже числилось более трети
хозяйств. К концу октября 1929 г. 19,3% крестьянских хозяйств в
Северо-Кавказском крае вступили в колхозы. Это был один из самых
высоких показателей в стране, но недостаточный, по оценкам
партийных и государственных деятелей, занимавшихся проблемами
коллективизации. «Гонка» коллективизации продолжала нарастать
после ноябрьского A929 г.) Пленума ВКП(б). Неоднократные
пересмотры сроков сплошной коллективизации, особенно в зерновых
районах, привели к их сокращению в этой части страны до
полутора лет и даже до восьми месяцев. Такие темпы коллективизации
были не только чрезвычайно напряженными, но и нереальными:
отсутствовала материально-техническая база крупного общественного
производства, крестьянство не было готово перейти к
коллективному хозяйству. Поэтому администрирование стало основной формой
реализации завышенных планов коллективизации. «Вовлекая» в
колхозы беднейшее крестьянство и середняков, организаторы
коллективизации уже к концу 1929 г. определились с методами борьбы с
кулаками. Позднее это было легализовано в принятых
постановлениях, изданных приказах и т. д. 18 июня 1929 г. ЦК
ВКП(б) принял постановление, в котором «признавалась
нецелесообразность приема кулаков в состав колхозов и необходимость
систематической работы по очистке колхозов от кулацких элементов,
пытающихся разлагать колхозы изнутри» (Правда. 1929.19 июля). В
выступлении И. В. Сталина на Всесоюзной конференции
аграрников-марксистов (декабрь 1929 г.) были определены меры борьбы с
кулачеством: «...решительное наступление на кулачество, сломить его
сопротивление, ликвидировать его как класс и заменить его
производство производством колхозов и совхозов». Основные силы по
борьбе с кулачеством направлялись на зерновые районы. На этом
сложном этапе организаторы коллективизации стремились как
можно быстрее изолировать от общей массы крестьянства кулаков
первой и второй категории. Руководствуясь постановлением ЦК
ВКП(б) от 30 января 1930 г., ОПТУ установило для каждой
территории число лиц, подлежащих аресту. В отношении «злостных и
махровых активистов» — кулаков первой категории — применялась
высшая мера наказания (расстрел). Семьи кулаков первой и второй
категорий, составлявшие основное число арестованных, были вы-
77

Часть I. Позавчера и вчера
сланы. Как известно, начавшееся в 1929 г. раскулачивание
крестьянских хозяйств к началу 1930 г. переросло в «ликвидацию кулачества
как класса».
Раскулачивание кулаков первой и второй категорий
сопровождалось выселением их в отдаленные северные районы. В
приказе ОПТУ № 44/21 от 2 февраля 1930 г. определялось следующее
количество кулаков первой категории, подлежащих выселению: на
Северном Кавказе и в Дагестане — 6-8 тыс. чел., на Украине —
15 тыс., Средней Волге — 3-4 тыс., на Нижней Волге — 3-5 тыс,
в Белоруссии — 4-5 тыс., на Урале — 4-5 тыс, в Сибири — 5-6 тыс.,
в Казахстане — 5-6 тыс.; итого 42-49 тыс чел. С учетом кулаков
второй категории первоочередному выселению подлежали
раскулаченные из основных зерновых районов страны: с Украины —
30-35 тыс. семей, с Северного Кавказа и из Дагестана — 20 тыс
семей. В общей сложности выселению из всех районов страны
подлежало 74-114 тыс. семей кулаков первой и второй категории.
Этим приказом были определены сроки и районы выселения.
Раскулаченных на Северном Кавказе предлагалось выселить на
Урал — 23 тыс чел., в Казахстан — 5 тыс. чел. [Гонов 1998: 282]. Однако
уже в середине января 1930 г. Северо-Кавказский крайком
телеграфировал И. В. Сталину о том, что здесь «приступают к
практическому переселению кулаков за пределы края. Нужна санкция ЦК-
выселить 20 тыс. наиболее махровых элементов, из них 2 тыс
националов» [Ивницкий 1994: 123]. В условиях форсирования
депортации раскулаченных из районов сплошной коллективизации
и неготовности районов их нового расселения к приему такого
количества людей планы и сроки несколько раз менялись. Но к маю
1930 г. кулаков второй категории было выселено 342 545 чел.
На Урал было депортировано 17835 семей (85 134 чел.). Основную
часть высланных составляли раскулаченные из Северо-Кавказского
края — 1095 семей, или 5177 чел. [Ивницкий 1994: 131]. Расселение
раскулаченных крестьянских семей, отнесенных к кулакам третьей
категории, началось в марте—апреле 1930 г. Оно проводилось
бессистемно, каждый край (область) определяли свой порядок.
Но в постановлении коллегии Наркомзема РСФСР от 1 апреля
1930 г. «О местах поселения кулацких хозяйств, выселяемых из
районов сплошной коллективизации» определялся следующий общий
порядок расселения раскулаченных хозяйств: в специально
созданных поселках размером от 20 до 100 дворов, которые должны
находиться вне района сплошной коллективизации, вне пограничной
полосы, далеко от любых путей сообщения. Для поселков
раскулаченных предусматривалось выделение земель худшего качества.
На Северном Кавказе для расселения раскулаченных выделялись
засушливые неурожайные районы, в которых предполагалось со-
78

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
здать сплошной массив из 10 тыс. хозяйств. Спецпоселенцев
планировалось использовать в сельском хозяйстве [Ивницкий 1994: 137].
Северный Кавказ был самым крупным районом расселения
раскулаченных этой категории. Первоначально на его территории
предполагалось расселить 20 806 семей, но после отсева в списках
осталось 15 551 хозяйство, а фактически, как указывает Н. И. Ивницкий,
внутри края было переселено 11 584 хозяйства. География расселения
раскулаченных охватывала большинство округов края, в частности,
в Донецком округе расселили 1173 хозяйства, Шахтинском — 833,
Сальском — 628, Ставропольском — 1101, Терском — 1365,
Кубанском — 2535, Донском — 1571, Армавирском — 1356, Майкопском —
1069, Черноморском — 223 хозяйства. Из национальных районов
Северо-Кавказского края в Дивенский район было переселено
570 семей: из Чеченской автономной области — 98, Адыгеи и Черке-
сии — 200, Кабардино-Балкарии — 181, Осетии и Ингушетии — 91
семья. Общая численность расселенных составила 12424 чел. [Гонов
1998: 284]. Многие «сумели скрыться и осели в других местах». В
частности, из районов бывшего Терского округа свыше 500 кулацких
хозяйств переселилось в глубокие степные районы Дагестанской
республики, из Сальского и Ставропольского округов — в Калмыцкую
автономную область [Шпион 1994: 58]. Переселенные кулаки третьей
категории расселялись в 28 поселках четырех округов: Дивенском,
Арзгирском, Донецком и Шахтинском. При этом 10 поселков
располагались в Дивенском и Арзгирском массивах, расположенных на
территории Дивенского, Виноделинского и Арзгирского районов
Ставропольского округа (9965 семей). Основной ареал расселения
раскулаченных приходился на Дивенский массив, где разместили
8600 семей, остальные 1365 семей были расселены в Арзгирском
массиве. В Дивенском районе спецпоселенцы расселились в 12 поселках:
на территории Дивенского сельского совета — один поселок с 75
хозяйствами D50 чел.), Вознесеновского сельсовета — один поселок
с 80 хозяйствами на 480 чел., Воздвиженского сельсовета с 10
поселками на 775 хозяйств с общим числом спецпоселенцев 1850 чел.
На территории Дивенского массива располагались села Киевка,
Киста (ныне Манычское), Малая Джалга, Дербетовка, Дивное, поселки
Вишневый, Маки. Но в этот же период население с. Малая Джалга
было выслано в Краснодарский край, а население Апанасенковского,
Киевки, Дивного, Маков, Кисты — в Сибирь.
В Донецком и Шахтинском округах расселили 2006 семей.
Они образовали 18 поселков, из которых два были хуторами и 16 —
«голыми» участками, возникшими на пустом до расселения
раскулаченных месте. Кроме уже переселенных кулаков третьей категории,
директивными органами края ПП ОГПУ в двухмесячный срок было
поручено переселить 15 000 хозяйств кулацкого и антисоветского
элемента из южных районов Кубани и прилегающих районов
79

Часть I. Позавчера и вчера
Черноморья — в Сальский и Ставропольский округа. По данным
докладной записки Г. Г. Ягоды И. В. Сталину, на конец 1931 г.
на Северном Кавказе проживало 13811 семей и 55 869
спецпереселенцев, т.е. почти по 2тыс. чел. на одно поселение. В общей
численности спецпоселенцев в стране на долю Северного Кавказа
приходилось 3,9%, а в общей численности спецпереселенцев
выходцы из районов Северного Кавказа составляли около четверти.
Особенностью состава спецпоселенцев Северного Кавказа было
преобладание кулаков, выселенных из других северокавказских
районов. Незначительную часть среди спецпоселенцев на
Северном Кавказе составляли среднеазиатские байские семьи. В общей
численности спецпереселенцев, количество которых в стране
составляло на эту дату 1421380 чел., Северный Кавказ занимал
«скромное» шестое место в сравнении с такими «лидерами»,
как Урал E40818 чел.), Западно-Сибирский край B83890 чел.),
Северный Казахстан A49 617 чел.) [Ивницкий 1994: 181-182].
Выселенные раскулаченные семьи использовались в
различных отраслях народного хозяйства, в первую очередь в лесной
и горнорудной промышленности, в строительстве и сельском
хозяйстве. На Северном Кавказе раскулаченные были заняты в
сельском хозяйстве. В Дивенском и Прикумском районах, где проживали
около 10 тыс. спецпереселенцев, было обобществлено около Зтыс.
голов рабочего скота, а около 4 тыс. голов находилось в
индивидуальном пользовании. В1931 г. было засеяно почти 15 тыс га. Основным
направлением хозяйства в Дивенском районе являлось
животноводство (овцеводство). В 1932 г. создан специализированный
каракулеводческий совхоз с поголовьем в 10 тыс. овец. Прикумский
район специализировался как хлопковый. Здесь был создан совхоз
с посевной площадью хлопчатника в 10 тыс. га. Общая же площадь
хлопчатника в районе превышала 14 тыс. га. Хлопководством
занимались раскулаченные из Узбекистана и Таджикистана [Ивницкий
1994: 239].
В условиях высокой смертности в стране в спецпоселениях
она была значительно выше, особенно среди детей. В докладной
записке Г. Г. Ягоды от 26 октября 1931 г. на имя Я. Э. Рудзутака
отмечалось: «Заболеваемость и смертность спецпереселенцев велика-
Месячная смертность равна 1,3% к населению за месяц в Северном
Казахстане и 0,8% в Нарымском крае...» (цит. по: [Земсков 1994:
120-121]). В спецпоселениях на Северном Кавказе, по нашим
расчетам, в 1932 г. среднемесячная смертность составляла 0,4%,
в 1933г.— 1,16%. Смертность в 1932 г. в 5раз превышала
рождаемость, особенно большой эта разница была в 1933 г., когда по
сравнению с 1932 г. смертность среди спецпоселенцев выросла в 1,6 раза.
В спецпоселениях Северного Кавказа смертность превышала
рождаемость в 1932 г. в 4 раза, а в 1933 г. — в 20,8 раза (табл. 2.6). Причем
80

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
у вновь прибывавших в «кулацкую ссылку» показатели рождаемости
и смертности были значительно хуже, чем у «старожилов». В 1933 г.
у «старожилов» в целом по стране смертность была выше
рождаемости в 7,8 раза, а среди «новоселов» — в 40 раз [Земсков 1994: 121].
Повышение смертности в 1933 г. во многих районах расселения
спецпоселенцев было связано с засухой, поразившей Северный
Кавказ, Поволжье, Казахстан и другие районы.
ТАБЛИЦА 2.6
Естественное движение населения в спецпоселениях
в 1932-1933 гг., чел. на 1000 спецпоселенцев
Район
1932
Родились
Умерли
Естественный прирост
Северный Кавказ
Урал
Северный край
Западная Сибирь
Восточная Сибирь
Дальний Восток
Северный Казахстан
Итого по стране
Ш
12,7
51,4
13,5
67,4
13,2
38,8
15,3
58,9
11,8
21,9
13,2
22,5
10,0
151,0
13,7
67,5
-38,7
-53,9
-25,6
-43,6
-9,9
-9,3
-141,0
-53,8
Северный Кавказ
Урал
Северный край
Западная Сибирь
Восточная Сибирь
Дальний Восток
Северный Казахстан
Итого по стране
6,7
142,0
10,6
140,0
14,3
137,1
24,4
115,0
15,7
71,0
7,6
208,0
15,1
248,0
НО
132,0
-135,3
-129,4
-122,8
-90,6
-55,3
-200,4
-232,9
-118,0
Источник: [Земсков 1994: 122-125].
За 1930-1931 гг. в стране было выселено 381 026 семей, или
1803 392 чел. При этом Северный Кавказ был одним из крупных
районов выселения — 38 404 семьи, или около 180 тыс. чел., т. е.
примерно десятая часть общего количества спецпереселенцев в стране.
Основная часть спецпереселенцев страны F5%) была выселена
в северные и отдаленные районы, и треть раскулаченных
подверглась внутрикраевому переселению. На Северном Кавказе 32,3%
раскулаченных расселялись внутри края A2 409 семей), остальные
81

Часть I. Позавчера и вчера
67,7% раскулаченных были высланы за пределы края B5 995 семей),
преимущественно на Урал и в Казахстан.
Выселение в стране продолжалось и в последующие годы. Так,
в 1933 г. были высланы 268 091 чел. Это называлось выселением
в индивидуальном порядке. С Северного Кавказа в 1933 г.
разрешалось выселить 4-5 тыс. чел., фактически же было выселено в
Западную Сибирь 9868 чел. В апреле 1935 г. из национальных районов
Северного Кавказа было выселено 4711 семей B2 496 чел.). Всего
за 1933-1940 гг. было выселено 418 586 чел. [Ивницкий 1994: 133].
С 1932 по 1940 г. численность спецпереселенцев в стране
сократилась незначительно: с 1 142 084 чел. в 1932 г. до 930 221 чел.
в 1940 г. На 1 июня 1938 г. на Северном Кавказе в 10 трудпоселени-
ях (бывших спецпоселениях) проживали 45 531 чел. В
послевоенный период на 1 января 1946 г. в трудпоселениях в Ставрополье
осталось 21 488 чел. «бывших кулаков» и ещё 124 чел. в Северной
Осетии. С 1946 по 1952 г. шел процесс освобождения «бывших
кулаков». В соответствии с приказом № 00868/208 СС от 28 сентября
1946 г. «О порядке освобождения из спецпоселения
спецпереселенцев бывших кулаков», МВД СССР и Прокуратурой СССР в стране
были освобождены 408 391 чел., в том числе в Ставрополье 24 026 чел.,
в Северной Осетии 115 чел. [Земсков 1994: 132,137].
В ходе коллективизации в СССР было раскулачено не менее
одного миллиона крестьянских хозяйств с населением 5-6 млн чел.
Более трети раскулаченных, или 2 000 140 тыс. чел., были
депортированы в 1930-1933 гг. Всего с начала раскулачивания до Великой
Отечественной войны были высланы около 4 млн чел. За это время от голода
и болезней умерли не менее 800 тыс. чел. [Ивницкий 1994: 257].
Коллективизация оказалась мощным фактором
территориального перераспределения населения, изменения этнической
структуры населения в районах как вселения, так и выселения.
Миграционные процессы в период коллективизации привели к
формированию сети поселений в районах расселения раскулаченных,
изменилась сеть поселений и в основных районах раскулачивания
в связи с выселением целых станиц.
2.3. ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ
И КОМПЕНСАЦИОННЫЕ МИГРАЦИИ
В 1930-1950-е гг. депортация рассматривалась руководством
страны как средство урегулирования межнациональных конфликтов.
Официальные документы Совета народных комиссаров,
Президиума Верховного Совета СССР, Народных комиссариатов внутренних
дел и государственной безопасности СССР, объявляя депортации,
объясняют эти меры как защитные действия государства перед
лицом подлинной или мнимой угрозы бандитизма, поддержки фа-
82

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
шистского режима, принадлежности к нации, с которой ведется или
будет вестись война, и т. п.
Провозгласив еще в 1920-е гг. одним из принципов
осуществления своей национальной политики лишь «обязательное
соблюдение видимого интернационализма», Сталин последовательно
проводил его в жизнь. В ходе реализации этой политики
приобретался опыт, совершенствовались формы и методы ее
осуществления, изменялись количественные характеристики (от переселения
небольших групп до депортации целых народов), заметно
расширялась география депортации.
Депортация как мера, предполагавшая изгнание или ссылку
определенной группы людей или даже целого народа, заметно
эволюционировала в представлениях Сталина. Из средства ослабления
этнической напряженности она постепенно превращалась в
могущественный и универсальный рычаг урегулирования
межнациональных конфликтов. В то время мало кто задумывался над тем
ущербом, который нанесла депортация дружбе народов и
межнациональным отношениям.
Многие предприятия закрылись, многие населенные пункты
исчезли, в запустение пришли целые сельскохозяйственные
районы; утрачивались вековые традиции отгонного животноводства,
террасного земледелия, подогревались национальная рознь и
вражда. Депортированные народы навсегда утратили значительную
часть своих культурных ценностей.
Северный Кавказ относился к числу районов, резко
выделявшихся практически по всем аспектам депортаций в СССР (по
времени их начала, по охвату и масштабам и др.). Можно сказать, что
депортация в нашей стране начала апробироваться именно на
Северном Кавказе. Первой жертвой стали терские казаки, в
основном русские по происховдению. Их активное участие в Граядан-
ской войне, причем с обеих сторон, достаточно хорошо известно.
После победы советской власти казачество с трудом
интегрировалось в новый общественный порядок Ожесточенное сопротивление
казаков нововведениям Советов закончилось жестокими репрессиями
против них. Резкое недовольство вызывали угрозы властей выселить
станичников и передать часть казачьих земель горцам, с тем чтобы
привлечь их на сторону Советов6. Первоначально (в апреле 1920 г.)
переселению подвергались казаки трех станиц—
Сунженской, Тарской, Аки-Юртовской. Освободившийся земельный фонд
6 Член Ренвоенсовета Кавказкого фронта Г. К. Орджоникидзе в разговоре
с председателем Терского областного ревкома В. М. Квиркелия заявлял:
«Политбюро ЦК одобрило постановление Кавбюро о наделении горцев
землей, не останавливаясь пред выселением станиц...» (РГАСПИ. Ф. 80. Оп. 1.
Д72.Л.2).
83

Часть I. Позавчера и вчера
предоставлялся горской бедноте Ингушетии, в результате чего
5/б ингушского населения переселились на равнину. «Эта мера
произвела колоссальное впечатление на горцев, — отмечал заместитель
секретаря горского обкома РКП(б) А. Носов в докладе «К очередным
задачам горской республики», — сделала ингушей верной опорой
советской власти» (РГАСПИ. Ф. 80. Оп. 1. Д 72. Л. 2).
На основании указания Г. К Орджоникидзе от 23 октября
1920 г. о восставших станицах Ермолаевской, Романовской,
Михайловской, Калиновской и Самашкинской временный исполняющий
обязанности командующего Кавказской трудовой армией приказал:
«...станицу Калиновскую — сжечь, станицы Ермолаевскую, Закан-
Юртовскую, Самашкинскую, Михайловскую — отдать беднейшему
безземельному населению и в первую очередь нагорным чеченцам,
для чего все мужское население вышеуказанных станиц от 18
до 50 лет погрузить в эшелоны и под конвоем отправить на Север
для тяжелых принудительных работ, стариков, женщин и детей
выселить из станиц, разрешив им переселиться в хутора и станицы на
Север». По сообщению командующего Кавказской трудовой армии
И.В.Косиора, «выселению подлежало 9000 семей, среди которых
только 1500 семей были настроены контрреволюционно» (РГАСПИ.
Ф.85.0п. 11.Д. 123.Л.6.Д 131. Л. 11-14). Существовали и другие
мнения. Так, 4-я Осетинская партконференция (июнь 1921 г.)
предлагала «рассматривать этот вопрос не путем выселения, а посредством
уплотнения казачьих станиц, проведения уравнительного
землепользования», а также путем «отчуждения излишков казачьих земель
для постоянного наделения безземельных горцев» (Партархив
Северо-Осетинской АССР. Ф.4. Оп. 1. Д. 8. Л. 430). Тем не менее
господствующей мерой урегулирования отношений оставались
репрессии. И. В. Сталин, говоря о проблемах на Северном Кавказе,
отметил: «Недавнее выступление казаков (осень 1920 г.) дало
подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в
распоряжение чеченцев» (ГАРФ. Ф. Р-1225. Оп. 100. Д. 140. Л. 118).
Всего депортации подверглись до 45 тыс. чел. А в конце
октября 1921 г. новому переселению подлежали дополнительно 15 тыс.
казаков. Еще долгое время ситуацию в регионе стабилизировать
не удавалось. Районами, куда выселяли терских казаков и где они
использовались на принудительных работах, были трудодефицитные
Донецкий бассейн и Север европейской части СССР.
В свою очередь, на земли, принадлежавшие ранее казачьим
станицам, переселились 20 тыс. чеченцев (РГАСПИ. Ф. 17. Оп.бО.
Д 311. Л. 39). «Освободившийся» земельный фонд — около 98 тыс.
десятин пашни — был передан нагорной чеченской и ингушской
бедноте. Это позволило увеличить земельный надел в Чечне на душу
от 1 до 2,2 десятин (ЦГА СО АССР. Ф. 41. Оп. 1. Д 51. Л. 1 об.). Но
фактически «...земли казачьих станиц Михайловской, Самашкинской,
84

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Закан-Юртовской и Ермолаевской были свободны более 3-х лет
после выселения и фактически никем не использовались» (ЦГА
ЧИАССР. Ф. Р-79. Оп. 1. Д. 120. Л. 10).
30 сентября 1921 г. Г. К. Орджоникидзе писал секретарю
Кавказского бюро ЦК РКП(б) А. Носову, что «....вопрос о станицах
решен, они остаются за чеченцами. Грозненским рабочим отводятся
20 тыс. десятин из прилегающих к Грозному земель» (РГАСПИ. Ф. 65.
Оп. 1. Д. 130. Л. 4 об.), а 15 марта 1922 г. было принято постановление
малого президиума ЦИКа Горской АССР о закреплении земель
выселенных станиц за Чеченским и Ингушским округами (РГАСПИ.
Ф.80. Оп. 18. Д. 192. Л. 8). В 1921 г. было принято решение
«прекратить всякое... вселение в Горскую республику казачьего населения,
выселенного в 1920г.» (ЦГА СОАССР. Ф.80. Оп. 1.Д.299.Л.81).2бмая
1921 г. Совнарком Горской АССР издал распоряжение: «объявить
оставшимся народам Сунженской линии, что если они будут
способствовать возвращению выселенных в Ставропольскую губернию
казаков, то в отношении их будут приняты репрессивные меры»
(ГАРФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 179. Л. 136). Выселение казаков
продолжалось и под влиянием бандитских набегов. В письме А. И. Микояна
в ЦИРКП(б) от 25 января 1923 г. сообщалось, что «со стороны Чечни
и Ингушетии... отмечены частые нападения их на станицы и аулы
Кабарды, Терской губернии и Дагестана и массовые угоны скота.
На этой почве две станицы Терской губернии, потеряв весь скот,
выселились» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 11. Д. 87. Л. 1).
Фактически выселение то одной, то другой группы казаков
продолжалось до середины 1920-х гг. Земли их приходили в упадок
и запустение. Лишь после апрельского A925 г.) Пленума ЦК РКП(б)
отношение к казачеству несколько изменилось. Были образованы
русские казачьи округа в Кабардино-Балкарии, Осетинской и
других автономных областях. Но в 1928 г. административные казачьи
округа были ликвидированы.
Принудительные переселения использовались и для
«совершенствования» национального государственного устройства в
районах проживания русского и русскоязычного населения. В
частности, административно-территориальные единицы с русским
населением ликвидировались: в первой половине 1920-х гг.
началась ликвидация Сунженского казачьего округа, позже та же судьба
постигла Зеленчукский (провозглашенный в 1925 г.) и Ардонский
казачьи округа. Последний на правах района функционировал
до 1934 г. Земли, принадлежавшие русскому населению, отводились
вновь создаваемым автономиям.
Принудительные меры переселения русских отмечались
и в Адыгейской автономной области (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 31. Д. 60.
Л. 2). Из национальных районов в 1920-е гг. было выслано немало
русских, занятых в аппарате управления, где их рассматривали «как
85

Часть I. Позавчера и вчера
тормоз развития народов», как «помеху» местной власти в
«возможности вовлечения в управление представителей местных
национальностей» (Там же. Оп. 11. Д. 281. Л. 12-15). Там, где русское
население являлось меньшинством, его интересы приносились
в жертву интересам коренного населения. Крайне отрицательно
отразилась на жизни казачества и коллективизация: на Урал, в
Западную Сибирь, Узбекистан и Казахстан были депортированы
более 172 тыс. казаков-кулаков и представителей разных
национальностей (ГАРФ. Ф. А-374. Оп. 28. Д. 4055. Л. 47); см. также: [Гонов 1995]).
По данным Т. И. Славко [Славко 1993: 36], в начале 1930-х гг.
из переселенцев в 69 районах и 4 округах (Коми-Пермяцком,
Остяцком, Вогульском и Ямальском) были образованы 650 казачьих
станиц. Казаков-выселенцев передавали хозяйственным
организациям, использовали на рудниках, кирпичном производстве,
лесоповале, в дорожном строительстве, мелиорации. Адаптация их в новых
регионах протекала сложно. В первой половине 1930-х гг.
разрабатывались нормативные акты, регламентирующие пребывание
казаков в ссылке. Однако все они были нацелены на вечное закрепление
казаков в местах расселения.
Наряду с депортациями в 1920-е гг. получает
распространение и так называемое планово-добровольное переселение.
Созданный в 1924 г. Всесоюзный переселенческий комитет при ЦИК СССР
(ВПК) приступил к реализации ряда государственных
постановлений, разрешающих переселение в Поволжье A924), в Сибирь и на
Дальний Восток A925), на Северный Кавказ и Урал A926). Как
отмечает П. М. Полян, необходимость организованной миграции
диктовалась, с одной стороны, избыточностью сельскохозяйственного
населения в центральных районах и связанной с этим
безработицей, а с другой — с возрастающей необходимостью вовлечения в
хозяйственный оборот колоссального массива пустующих земель
Дальнего Востока и Сибири. Пустовали земли и в европейской
части страны, в том числе на Северном Кавказе [Полян 2001: 58].
Но настоящий «расцвет» депортаций на Северном Кавказе
пришелся на годы Великой Отечественной войны. При этом
поголовной (или, по выражению П. М. Поляна, тотальной) депортации
подверглись не только титульные народы Северного Кавказа
(карачаевцы, чеченцы, ингуши и балкарцы), но и часть проживавших
здесь некоренных народов (прежде всего немцы, греки и др.).
Первые по времени (превентивные) депортации пришлись
на советских немцев. Поданным переписи 1939 г., в СССР их
проживало 1427,2 тыс. География расселения немцев была обширной, но
основная часть их проживала в России (862,5 тыс. чел.), на Украине
C92,7 тыс. чел.), в Казахстане (92,7 тыс. чел.). Более 20 тыс. немцев
проживали в Азербайджане, Грузии. На территории РСФСР
наиболее многочисленные немецкие колонии сложились в АССР в Повол-
86

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
жье C66,7 тыс. чел.) и Омской области E9,8 тыс. чел.), в Крыму
E1,3 тыс. чел.) и на Северном Кавказе A26,9 тыс. чел.), что
составляло 15,5% их общей численности в России. Основная часть немцев
проживала на Кубани, Дону и Ставрополье — 113 тыс. чел., т. е. 89,7%
их общей численности в регионе.
Руководствуясь «достоверными» данными, полученными
военными властями, о том, что среди немецкого населения,
проживающего в районах Поволжья, имеются десятки и тысячи диверсантов
и шпионов, которые по сигналу из Германии должны произвести
взрывы в районах, населенных немцами Поволжья, СНК СССР
иЦКВКЩб) 12 августа 1941 г. принимают совместное
постановление о выселении немцев Поволжья в Казахстан. 28 августа 1941 г.
был подписан Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О
переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».
В сроки, отведенные на выселение немцев из Поволжья, АССР
немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей
C-20 сентября 1941 г.), были выселены 438,7 тыс. чел. Немцев
вывозили не только в Казахстан, но в Красноярский и Алтайский края,
Новосибирскую и Омскую области. Еще раньше, в августе 1941 г.,
советских немцев вывозили из Крыма, но осуществлялось это под
видом эвакуации. Депортации подверглись 50 тыс. чел.; расселены
они были в Орджоникидзевском крае и Ростовской области (ГАРФ.
Ф.Р. -9479.0П. 1. Д 1157. Л. 121).
Приказом народного комиссара внутренних дел СССР
№ 001347 от 22 сентября 1941 г. во исполнение постановления
правительства предписывалось приступить к переселению с 10 августа
по 25 сентября 1941 г. немцев из Краснодарского, Орджоникидзев-
ского краев, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской АССР.
Для проведения этой операции предписывалось направление
в Орджоникидзевский край 250 сотрудников НКВД и 100
работников милиции; в Краснодарский край — соответственно 100 и 250,
Кабардино-Балкарскую АССР — 50 и 200; в Северо-Осетинскую —
25 и 100. Кроме того, для обеспечения операции по переселению
войскам НКВД необходимо было направить в Орджоникидзевский
край 2300 красноармейцев, в Краснодарский край — 2000, Кабардино-
Балкарскую АССР — 300, в Северо-Осетинскую АССР — 100 [Бугай
1992: 36-75]. В целом к проведению операции должны были
привлечь 6175 сотрудников НКВД и милиции и красноармейцев.
По данным на 28 октября 1941 г., из Ростовской области были
переселены 38 288 чел. (8 сентября 1941 г.): в Новосибирскую область
1964 чел., в Алтайский край 2347 чел., остальные в
Южно-Казахстанскую, Джамбульскую и Кызыл-Ордынскую области Казахской ССР;
из Кабардино-Балкарской АССР — 3573 чел., из Северо-Осетинской
АССР — 2415, из Орджоникидзевского края— 95489чел. Из
Краснодарского края переселены на 15 сентября 1941 г. 38 136 чел.: в Ново-
87

Часть I. Позавчера и вчера
сибирскую область — 7486 чел., остальные в другие области. Из
общего количества 749 613 чел. переселенных в стране немцев на 15
октября 1941 г. на Северный Кавказ приходилось 177 901 чел.
В соответствии с постановлением ГКО № 827 от 22 октября
1941 г. с 25 по 30 октября 1941 г. проводилось выселение немцев,
проживавших на территории Дагестанской и Чечено-Ингушской
АССР, общей численностью 4574 чел. На 1 января 1942 г. с
территории Северного Кавказа были выселены 187,1 тыс. немцев, а к концу
этого года их количество возросло до 190 тыс. чел. (табл. 2.7).
ТАБЛИЦА 2.7
Сведения о выселении немцев с сентября 1941 г.
по конец 1942 г. с территории Северного Кавказа, чел.
Территории
Проживали
(по переписи 1939 г.)
Выселены к концу
1942 г.
Северный Кавказ, в том числе 126 900
190816A84 975)
Ростовская область ' 33 000
38 288
Краснодарский край 34 287
40636
Орджоникидзевский
край

Кабардино-Балкарская АССР
45 689
99 000 (по другим
данным, 95 489)
5327
5803 (по другим
данным, 3573)
АС<
веро-<
СР
2924
2415
Дагестанская АССР 5048
4000
Чечено-Ингушская АССР
858
574
Источники: [Национальный состав населения РСФСР 1961:
317-324; Бугай 1992: 36,75].
К концу 1942 г. опустели многие селения и станицы Ставропольского и
Краснодарского краев, ранее заселенные немцами. В Краснодарском
крае полностью было выселено с. Джигинское Анапского района (там
проживали только немцы), наполовину убавилось население станицы
Юровской и многих других. В целом с территории Северного Кавказа
в восточные районы страны уехали по принуждению 198 097 немцев,
из них в Алма-Атинской области, например, проживали сначала 6180
чел. A932 ребенка до 16 лет), затем 9000; в Восточно-Казахстанской —
22195 чел. [Бугай 1995: 39-40]. Депортация собственно народов
Северного Кавказа носила уже не «профилактический» характер, а была
«акцией возмездия» за совершенные или несовершенные в годы войны
преступления против советского государства [Полян 2001: 116].
Первыми из народов Северного Кавказа депортации
подверглись карачаевцы. Эта акция проводилась на основании Указа Пре-
88

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
зидиума Верховного Совета СССР № 115-136 от 12 октября 1943 г. и
постановления СНК СССР № 1118-342сс от 14 октября 1943 г.
Аргументами для принятия решения о депортации было то, что
«...многие карачаевцы вели себя предательски, вступали в организованные
немецкие отряды для борьбы с Советской властью, предавали
немцам честных советских граждан, сопровождали и показывали
дороги немецким войскам, а после изгнания оккупантов
противодействовали проводимым Советской властью мероприятиям, скрывали
от органов власти врагов и заброшенных немцами агентов,
оказывали им помощь...».
Выселение карачаевцев проходило в несколько этапов.
Сначала в соответствии с директивой НКВД СССР и Прокуратуры СССР
№ 52-6927 от 15 апреля 1943 г. из пределов Карачаевской АО в
срочном порядке были выселены «семьи бандглаварей и активных
бандитов». Первоначально выселению подлежало 177 семей F73 чел.).
В связи с добровольной явкой 147 повстанцев и 67 руководителей
группировок число семей, подлежащих выселению, сократилось
до 110 D72 чел.). 9 августа они были выселены за пределы области
[Бугай 1992: 61]. После принятия Указа ВС СССР о выселении
карачаевцев эта мера была распространена на весь карачаевский народ.
По плану депортации карачаевцев отделом спецпоселений
НКВД СССР в «период первых эшелонов» предусматривалось
переселить 62 842 карачаевца. При этом 22 900 чел. предполагалось
поселить во Фрунзенской области. После некоторого уточнения
карачаевцы выселялись в районы Киргизской ССР — 26 432 чел.,
Казахскую ССР — 35 491 чел., а также небольшими группами в
Таджикскую ССР, Иркутскую область, на Дальний Восток и в другие
регионы. Общее количество депортированных карачаевцев в ноябре
1943 г. составило 68 938 чел., или 14 474 семьи. На 26 января 1944 г.,
по данным замнаркома внутренних дел СССР В. В. Чернышева,
«...всего завезено на территорию Казахской республики
12 342 семьи D5 501 чел.) карачаевцев, они расселились в Южно-
Казахстанской области— 6643 семьи B5216чел.) и в Джамбуль-
ской области — 5669 семей B0 285 чел.)». Кроме того, «в республике
насчитывалось 5143 разрозненных семьи. Для обслуживания
населения были сформированы 24 спецкомендатуры».
Вслед за переселением основной части карачаевцев на восток
последовали военнослужащие карачаевской национальности из
рядов Красной армии. Их направляли на места новых поселений.
Согласно приказу ГКО № 0741 от 3 марта 1944 г., туда же прибыли как
спецпоселенцы все карачаевцы, проживавшие в соседних с бывшей
автономной областью районах. Только по Ставропольскому краю
«с 1944 по 1948 г. выявлено карачаевцев, уклонившихся от
выселения, освобождаемых из мест заключения, репатриированных
и демобилизованных из рядов Красной Армии 424 чел.; в 1944 г. —
89

Часть I. Позавчера и вче|
43 чел.; в 1945 г. — 276 чел., в 1946— 68 чел., в 1947 г. — 29 чел.,
в 1948 г. — 8 чел. Все они были также направлены в места поселения
без привлечения к уголовной ответственности, поскольку ни один
из них не являлся беглецом с места поселения» (ГАРФ. Ф.Р.-8131.
Оп. 28. Д. 542. Л. 227).
С 5 по 10 мая 1944 г. были выселены 90 карачаевцев,
выявленных на территории соседних районов вне автономной области:
25 человек проживали в Ростовской области, 18 — в
Азербайджанской СССР, 15 человек — в Дагестанской АССР [Бугай 1992: 61].
Автономная область как национальное государственное
образование прекратила свое существование. Ее территория была
разделена между соседними областями и республиками. Высокогорная
часть (северные части Главного Кавказского хребта) вошла в состав
Душетского и Казбекского районов Грузинской ССР.
За карачаевцами последовали ингуши и чеченцы. 31 января
1944 г. ГКО принял постановление №5073 о выселении чеченцев
и ингушей в Казахскую и Киргизскую ССР. 21 февраля последовал
указ НКВД СССР № 00193 о их переселении. Тем временем
подготовительная работа по выселению этих народов шла полным ходом.
На момент окончания подготовки операции по их выселению
17 февраля 1944 г. Л. Берия сообщил в ГКО о том, что на учет взяты
и подлежат выселению 459486 чел., включая проживающих в
районах Дагестана, граничащих с Чечено-Ингушетией, и в г.
Владикавказе [Бугай 1992: 103-107]. Операцию планировалось провести
за 8 дней: в первые 3 дня выселить жителей поселений низменных
и предгорных районов и частично некоторых поселений горной
части республики, охватив тем самым свыше 300 тыс. чел.;
в остальные дни охватить горные районы с населением 150 тыс. чел.
В первый день B3 февраля 1944 г.) к 11 ч утра из населенных
пунктов вывезли 94741 чел., т. е. свыше 20% подлежащих
выселению, в том числе в железнодорожных вагонах — 20 023 чел. [Бугай,
Гонов 1998: 147].
К 29 февраля 1944 г. количество выселенных и погруженных
в железнодорожные вагоны составило 478 479 чел., в том числе
91 250 ингушей. К этому времени в связи с большим снегопадом не
было выселено 6 тыс. чеченцев, проживавших в некоторых пунктах
Галанчожского района [Бугай 1992: 105-109].
После завершения операции по переселению чеченцев и
ингушей в 1944-1948 гг. органами МВД Грозненской области были
выведены с гор и задержаны 2213 чеченцев и ингушей; в том числе
1843 чел. были отправлены на поселение, а остальные привлечены
к уголовной ответственности [Бугай, Гонов 1998: 147]. Депортация
чеченцев и ингушей сопровождалась административными
преобразованиями, и в 1944 г. Чечено-Ингушская АССР прекратила свое
существование. Из ее 11 районов, вошедших в состав вновь создан-
90

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ной Грозненской области, в Среднюю Азию было выселено
32 110 хозяйств чеченцев и ингушей. По постановлению СНК СССР
от 9 марта 1944 г. из Ставропольского края в указанные районы
было переселено 6800 семей в сельские районы бывшей
Чечено-Ингушской АССР, а также 5892 хозяйства колхозников из Грозненской
области, жителей г. Грозного. Всего до 15 мая из места проживания
чеченцев и ингушей было выселено 12 692 семейства, за счет
которых организовали 65 колхозов. Количество вселенных составило
40% к числу выселенных. Оставались незаселенными 22 села,
и 20 сел были заселены частично.
В докладной записке на имя секретаря ЦК ВКП(б) Г. М.
Маленкова предлагалось в июне—октябре 1944 г. переселить в
Грозненскую область еще 5000 хозяйств из отдельных малоземельных
районов Мордовской АССР, Тамбовской, Пензенской, Рязанской,
Ульяновской, Саратовской, Горьковской, Ярославской и других
областей (Партархив ЦК КПСС. Ф. 220. Оп. 1. Д 26. Л. 114).
В 1944 г. в Веденский, Ритлябский, Шурагатский районы бывшей
Чечено-Ингушской АССР и в бывший Ауховский район Дагестанской
АССР из горных районов республики и Грузинской ССР переселено
16740 хозяйств F1 тыс. чел.) вместо 6300 хозяйств, предусмотренных
постановлением СНК СССР № 5473сс от 11 марта 1944 г.
В донесении ГКО 1 марта 1944 г. Л. Берия сообщал, что
руководители партийных и советских органов Северной Осетии,
Дагестана и Грузии приступили к работе по освоению отошедших к этим
республикам новых районов.
Последними из северокавказских народов тотальной
депортации были подвергнуты балкарцы. Постановлением ГКО № 5309
от 5 марта 1944 г. и указом Верховного Совета СССР от 10 октября
1944 г. была определена их судьба. Им вменялись в вину «измена
Родине в период оккупации немецко-фашистскими захватчиками
территории КБ АССР, вступление в организованные немцами
вооруженные отряды, ведение подрывной работы против частей
Красной Армии» и многое другое [Бугай 1992: 112].
Выселение балкарцев, планировавшееся первоначально на
15 марта, было начато 8 марта 1944 г. и завершено на следующий
день. К местам нового поселения в Казахскую и Киргизскую ССР
были отправлены 37 103 балкарца и арестованы 478 чел.
«антисоветского элемента» [Бугай 1992: 113-114].
В телеграмме на имя заместителя народного комиссара
внутренних дел СССР В. В. Чернышева сообщалось, что на 23 марта
1944 г. эшелон с балкарцами «Северный Кавказ-455» прибыл на
Омскую железную дорогу. Балкарцы доставлены в 14 эшелонах в
количестве 37 618 чел. Разместить их предполагалось в Казахской ССР —
21 299чел., в том числе в Алма-Атинской области— 5541 чел.,
Южно-Казахстанской — 5278, Семипалатинской — 2742, Павлодар-
91

Часть I. Позавчера и вчера
ской — 2614, Акмолинской — 5124 чел., а также в Киргизской ССР —
10768 (во Фрунзенской области— 5416, Иссык-Кульской — 2702,
Джалал-Абадской — 2650) и Омской области — 5521 чел.
На 1 сентября 1944 г. на территории Казахской ССР было
расселено 4321 семей в составе 16508 балкарцев. В дальнейшем их
численность в республике продолжала расги, расширялась и география
расселения (табл. 2.8).
ТАБЛИЦА 2.8
Сведения о количестве балкарцев-спецпереселенцев
и их расселении в Казахской ССР
Область На 1 сентября 1944 г. На 1 октября 1945 г. На 1 июля 1950 г.
семей человек семей человек семей человек
Алма-Атинская 859 3348 913 3303 1000 3478
Акмолинская - ~ 797 3171 768 3067
Джамбульская 1593 6124 1680 6046 1664 5912
Павлодарская 702 2543 495 1784 506 1872
Талды-Курганская 443 1848 508 1917 488 1750
Южно-Казахстанская 727 2610 748 2290 726 2291
Итого 432~ 16508 5141 18511 515~ 18370
Источник: [Бугай 1992: 119,121,124].
По данным переписи 1939 г., в КБ АССР проживали 40,7 тыс.
балкарцев. В марте 1944 г. выселению подверглось более половины.
Остальных преследовали в последующие годы и отправляли в места
нового расселения. В 1944-1948 гг. в места нового расселения из
Кабардинской АССР выселялись балкарцы, прибывшие после
демобилизации из Советской армии; из мест заключения по отбытию
срока наказания и репатриированные — всего 340 чел., в том числе
в 1944 г. — 50 чел., в 1945 г. — 104, в 1946 г. — 135, в 1947 г. — 45,
в 1948 г. — б чел. После выселения балкарцев среди населения
республики, по данным Л. П. Берии от 20 мая 1944 г., «остались семьи
активных немецких ставленников, предателей и изменников
Родины», в общей сложности более 700 семей, или 2467 чел. [Бугай 1992:
215], которые также подлежали выселению.
20 июня 1944 г. комиссар госбезопасности Б. Кобулов сообщал
Л. П. Берии о завершении операции по выселению с территории
Кабардино-Балкарии банд пособников, изменников Родины, членов их семей.
Всего отправлено 605 семей B057 чел.): из Нальчика — 470 A651 чел.),
из Прохладного — 63 A87 чел.), из Муртазово — 72 семьи B03 чел.).
Из списков выселяемых исключены были родственники служивших
в Красной армии, люди старше 70-90 лет [Бугай 1992: 116-117].
92

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета
СССР «О переселении балкарцев, проживающих в
Кабардино-Балкарской АССР, и о переименовании Кабардино-Балкарской АССР
в Кабардинскую АССР», вслед за переименованием республики было
проведено новое административно-территориальное деление
в рамках проживания балкарцев: юго-западную часть Эльбрусского
и Нагорного районов включили в состав Верхне-Сванетского района
Грузинской ССР. Земли, освобояоденные после выселения
балкарцев, предлагалось заселить колхозниками из малоземельных
колхозов Кабардинской АССР. С территории Северного Кавказа были
депортированы частично греки, армяне.
Очевидно, что депортация народов Северного Кавказа, как,
впрочем, и других «наказанных народов», проводилась по общей
схеме, призванной переселить все категории того или иного народа.
Поэтому вслед за переселением основной части депортированных
народов Северного Кавказа начиналось переселение их
соплеменников, находившихся в рядах Красной армии в 1943-1944 гг. Все
они были демобилизованы и отправлены к местам, определенным
для проживания.
В ходе последующего этапа депортации переселялись
представители депортированных, которые пребывали в тюрьмах и
трудовых лагерях, размещенных на европейской части СССР. Вплоть до
конца 1945 г. проводились меры по депортации представителей
выселенных, проживающих в соседних краях и областях Северного
Кавказа, а также тех спецпереселенцев, которые по тем или иным
причинам оказались в местах прежнего проживания. Операции
по депортации народов отличались широкомасштабностью,
четкостью и привлечением большого числа исполнителей. Они
выполнялись на законной, юридической основе. К каждой из них были
подготовлены и приняты соответствующие постановления, указы
вышестоящих органов государственной власти.
Частью операций по депортации, согласно установкам
партийных и советских органов, была и ликвидация
национально-государственных образований титульных народов Северного Кавказа.
Указами Верховного Совета СССР все эти гособразования были
ликвидированы, а территории распределялись меяоду соседними
республиками и областями.
На начало октября 1945 г. количество спецпоселенцев в стране
составляло 2 230 500 чел., из них народы Северного Кавказа — 494100,
в том числе чеченцев и ингушей 405 900, карачаевцев — 60100,
балкарцев — 33100 чел. [Бугай 1991: 118]. Крометого, в составе
спецпереселенцев немцев было 687 300 чел., бывших кулаков— 608800,
«немецких пособников» 9200 чел., среди которых были выходцы
из Северного Кавказа. Всего более 680 тыс. граждан
Северо-Кавказского района, по данным А М. Гонова, в принудительном порядке были
93

Часть I. Позавчера и вчс]
выселены в Казахстан, республики Средней Азии, а также отдельные
области и края РФ [Гонов 1998]. В справке за 1945 г. о хозяйственном
и трудовом устройстве спецпоселенцев с Северного Кавказа,
расселенных в Казахской ССР, сообщалось, что на территории
республики проживало 112102 семьи спецпоселенцев, т.е. 470тысчел.
Спецпоселенцы расселены в 14 областях республики по 145 районам:
вколхозах — 7029бсемей, в совхозах — 14871, на промышленных
предприятиях — 26 935 семей. Эта численность заметно уступала
количеству выселенных по каждому из народов (табл. 2.9).
ТАБЛИЦА 2.9
Численность народов Северного Кавказа,
проживавших в спецпоселениях, 1945-1950 гг., чел.
Народ Количество проживавших в спецпоселениях
на начало октября 1945 г. на 1.10.1946 г. на 1.04.1949* г. на 1.01.1950* г.
Карачаевцы 60100 60139 57 491 59 340
Чеченцы и ингуши 405 900 400478 365173 372 189
Балкарцы 33100 32 817 31873 32 645
Всего 494 100 493434 454 537 464174
* Учтены только выселенцы.
Источник: [Бугай 1992: 237,244, 252].
Численность населения всех депортированных народов в первые
послевоенные годы сокращалась, что было обусловлено высокой
смертностью при переселении, в районах нового поселения, а
также низкой роэкдаемостью в этот период (табл. 2.10).
ТАБЛИЦА 2.10
Рождаемость и смертность спецпереселенцев, 1945 г.
Спецпереселенцы Родилось Умерло Взято на учет детей
С Северного Кавказа 2230 44653 1978
Немцы 1914 6930 1529
Бывшие кулаки 1691 8194 -
из Грузии 599 6902 199
из Крыма 1099 15997 32
Калмыки 351 3735 292
Немецкие пособники 6 118 1
Из Литовской ССР 3 142 -
ИПХ 1 72 ~
Итого 8039 89659 3972
94

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Источник: [Бугай 1992: 237,238].
В послевоенный период A945-1951 гг.) среди спецпереселенцев
Северного Кавказа родился 74 351 ребенок. Рождаемость составляла
примерно 24%о. В справке отдела спецпослений МВД СССР на
10 апреля 1945 г. указывалось о рождаемости и смертности среди
спецпоселенцев: «С момента расселения до настоящего времени на
спецпоселениях родилось 82 391 чел., в том числе.: детей чеченцев,
ингушей, балкарцев, карачаевцев — 26 002, бывших кулаков — 22 209,
немцев— 22 210, других контингентов — 11970. Из общего числа
умерших 309100 чел. умерло после высылки на спецпоселения:
чеченцев, карачаевцев, ингушей, балкарцев — 144 704 чел. Наибольший
процент смертности был среди спецпоселенцев, переселенных
в 1944 г. Так, из их общего количества в этом году до настоящего
времени умерло: чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев — 23,7%,
крымских татар, болгар, греков, армян — 19,6%, калмыков — 17,4%,
турок, курдов, хемшинов — 14,6%» (цит. по: [Бугай 1992: 237]).
Указом Верховного Совета СССР от 1б июля 1956 г. «О снятии
ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей и
карачаевцев, выселенных в период Великой Отечественной войны»
карачаевцы, чеченцы и ингуши были сняты с учета спецпоселений
и освобождены из-под административного надзора. К этому
времени на учете в спецпоселениях состояло: чеченцев— 191479 чел.,
ингушей— 48 191 чел., которые расселились в Казахской ССР
A92 428 чел.) и Киргизской ССР D6 619 чел.), в других республиках,
краях и областях F30 чел.) [Бугай 1992: 277].
На конец 1961 г. население Чечено-Ингушетии составляло
8924 тыс. чел., в том числе 432 тыс чеченцев и ингушей,
возвратившихся из Средней Азии. К декабрю 1961 г. из 524 тыс. переселенцев
в Чечено-Ингушетию выехали 469 тыс. чел. (т. е. 384 тыс. чеченцев
и 84 тыс. ингушей). При этом в Дагестанскую АССР прибыли 28 тыс.
чеченцев, в Северо-Осетинскую АССР — 8 тыс. ингушей. В
Казахской и Киргизской республиках оставались 56 тыс. переселенцев:
34 тыс. чеченцев и 22 тыс. ингушей [Бугай 1992: 28].
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР
«О преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-
Черкесскую автономную область» от 9января 1957 г. была признана
необходимость восстановления национальной автономии
карачаевского народа. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12
октября 1943 г. «О ликвидации Карачаевской автономной области
и административном устройстве ее территории» был признан
утратившим силу, а карачаевцы получили право возвращаться на прежнее
место жительства. 28 января 1958 г. Обком и Совмин Кабардино-
Балкарской АССР приняли решение об организованном возвращении
балкарского населения из Казахстана и Киргизии.
95

Часть I. Позавчера и вчера
Депортация почти полумиллиона народов Северного Кавказа
привела к значительным изменениям этнической структуры
населения горных районов, обезлюдению значительной их части, так как
компенсационные миграции не могли восполнить выселенное
население. В этот период исчезло немало обезлюдевших сельских
поселений. Компенсационные миграции, административно-территориальные
преобразования в районах депортации существенно дополнили
число проблем, возникающих на межнациональной почве. В
центрально-азиатских республиках в результате депортации сформировались
диаспоры, остатки которых сохранились и в настоящее время.
2.4. ВОЗВРАЩЕНИЕ «НАКАЗАННЫХ НАРОДОВ»
И ФОРМИРОВАНИЕ ИХ ДИАСПОР7
ОБЩИЕ ЧЕРТЫ РАССЕЛЕНИЯ ДЕПОРТИРОВАННЬГХ НАРОДОВ
ПЕРЕД РЕАБИЛИТАЦИЕЙ
К концу 1945 г. на спецпоселении находилось 967085 семей, или
2 342 506 чел. [Бугай 1995: 220]. Общее количество спецпоселенцев
(включая ссыльнопоселенцев, ссыльных и высланных) за 1938-1945
гг. возросло в 2,2 раза — главным образом за счет представителей
«наказанных народов», распределенных преимущественно между
республиками Средней Азии и Казахстаном. Динамика этого контингента
и их региональное распределение показаны в табл. 2.11.
ТАБЛИЦА 2.11
Распределение спецпоселенцев по регионам, тыс. чел.
Шон ШП\ 1545л 1953 г. 1958 г. Щ1 1953к 1958 к
1938 г. 1945 г. 1953 г.
Урал 244,3 238,0 236,6 9,7 0,97 0,99 0,04
Западная Сибирь 242,7 456,2 634,0 47,7 1,88 1,39 0,08
Европейский Север 135,1 79,6 87,6 8,3 0,59 1,10 0,09
Казахстан 134,7 846,1 988,4 6,7 6,28 1,17 0,01
Восточная Сибирь 19,7 173,5 275,7 65,7 !,45 1,59 0,24
244,3
242,7
135,1
134,7
19,7
45,5
35,2
29,3
7,5
3,3
-
238,0
456,2
79,6
846,1
173,5
24,6
324,4
19,6
5,2
22,0
22,4
Северный Кавказ 45,5 24,6 0,3 - 0,54 0,01
236,6
634,0
87,6
988,4
275,7
0,3
380,7
64,2
0,7
23,0
26,3
9,7
47,7
8,3
6,7
65,7
-
0,3
15,8
-
0,0
-
0,97
1,88
0,59
6,28
*,45
0,54
9,22
0,67
0,69
6,67
-
Средняя Азия 35,2 324,4 380,7 0,3 9,22 1,17 0,00
Дальний Восток 29,3 19,6 64,2 15,8 0,67 3,28 0,25
Украина 15 5Л 57 - 0$) 013 ~
Поволжье 3,3 22,0 23,0 0,0 6,67 1,05 0,00
Центр - Щ 2бТ = - Ц7 ~
Итого 897,3 2212,1 2753,4 154,3 2,22 1,24 0,06
7 Раздел написан совместно с П. М. Поляном.
96

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Источник: рассчитано по: [Земсков 1995].
ТАБЛИЦА 212
Численность населения репрессированных
народов СССР, тыс. чел.
Народ 1939 г. 1959 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г.
Немцы 1427,2 1619,7 1846,3 1936,2 2038,6
Карачаевцы 75,8 81,4 112,7 131,1 150,3
Чеченцы 408,0 418,8 612,7 755,8 899,0
Ингуши 92,1 110,0 157,6 186,2 237,4
Балкарцы 42,7 42,4 59,5 66,3 85,1
Турки-месхетинцы — — — — 207,5
Греки 286,4 309,3 336,7 343,8 358,1
Источники: [Всесоюзная перепись населения 1992: 80;
Население СССР 1988: 98-100; Национальный состав населения РСФСР
1990: 8-16].
Большинство репрессированных народов Северного Кавказа,
находясь на чужбине, сумели оправиться от демографического удара
депортации и заметно приумножить свою численность.
Исключениями являлись лишь балкарцы, численность которых в 1959 г.
оставалась немного ниже, чем в 1939 г. Пребывание депортированных
народов на чужбине растянулось более чем на десятилетие. В
послевоенные годы стали вводиться законодательные акты, издаваться
приказы, смягчающие условия проживания отдельных категорий
спецпереселенцев из числа «наказанных народов». Так, 11 января
1945 г. заместитель наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышев
писал в Казахстан: «Спецпереселенцы по национальности чеченцы,
ингуши, балкарцы и карачаевцы при выходе замуж за местных жителей,
не являющихся спецпереселенцами, снимаются с учета
спецпереселенцев и освобождаются от всех режимных ограничений
постановлением НКВД СССР» [Репрессированные народы... 1994: 38]. 31 октября
1945 г. нарком Л. П. Берия предписывал органам, ведавшим
спецпереселенцами, освобождать из спецпоселения тех бойцов и
офицеров, которые оставались на службе в Красной армии, без права
возвращения на Северный Кавказ. Первым шагом на пути к
реабилитации «наказанных народов» стало постановление Совета Министров
СССР от 5 июля 1954 г. «О снятии некоторых ограничений в
правовом положении спецпоселенцев». В нем отмечалось, что в результате
дальнейшего упрочения советской власти и включения основной
массы спецпоселенцев, трудоустроенных в промышленности и
сельском хозяйстве, в хозяйственную и культурную жизнь районов их но-
97

Часть I. Позавчера и вчера
вого проживания необходимость в применении к ним серьезных
правовых ограничений отпала.
В середине 1950-х гг. наступил период реабилитации
«наказанных народов». Он проходил болезненно, с преодолением
большого числа законодательных и социально-экономических
проблем. Первым постановлением, специально касающимся
«наказанного народа», был указ ПВС от 13 декабря 1955 г. «О снятии
ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей,
находящихся на спецпоселении». В 1956 г. Указы Президиума
Верховного Совета о снятии ограничений выходили один за
другим, в том числе и по народам, проживавшим до депортации на
Кавказе: 27 марта — по грекам, армянам; 28 апреля — по балкарцам,
16 июля — по чеченцам, ингушам и карачаевцам. Снятие
ограничений не предоставляло этим народам права возвращения на родину.
Указ ПВС СССР №0-135/42 от 28апреля 1956г. «О снятии
ограничений по спецпоселениям с крымских татар, балкарцев, турок —
граждан СССР, курдов, хемшинов и членов их семей, выселенных
в период Великой Отечественной войны» гласил: «Снять с учета
спецпоселений и освободить из-под административного надзора
органов МВД СССР... Установить, что снятие ограничений по
спецпоселению... не влечет за собой возвращение их имущества,
конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться
в места, откуда были выселены» [Бугай, Гонов 1998: 286]. 9 января
1957 г. карачаевцам, чеченцам, ингушам, балкарцам — четырем
из тотально репрессированных народов, ранее имевших свою
государственность, была возвращена автономия.
Как отмечает П. М. Полян, первым шагом политической
и гражданско-правовой реабилитации «наказанных народов» стало
снятие с них ограничений по спецпоселению. Причем первыми,
кого это коснулось, стали те, с кого «наказания народов» и начались, —
немцы. На них, согласно Постановлению СМ СССР от 24 ноября
1955 г. «О снятии с учета некоторых категорий спецпоселенцев»,
пришлось 695 тыс. чел. из 740 тыс., освобожденных из-под надзора
[Бугай, Гонов 1998: 285]. На этом этапе ни один из «наказанных
народов» еще не получил права возвратиться на родину.
Начало 1957 г. ознаменовалось вторым шагом —
возвращением четырем «наказанным народам» утраченной ими в годы войны
государственности и автономии. 25 января 1957 г. заместитель
министра внутренних дел Толстиков подписал приказ «О разрешении
проживания и прописки на прежнем месте жительства (Северный
Кавказ, Нижняя Волга. — В. Б.) балкарцам, карачаевцам, чеченцам,
ингушам и членам их семей, выселенных в период Великой
Отечественной войны» [Бугай, Гонов 1998: 288].
Немцам, крымским татарам, а также туркам-месхетинцам
(и прочим депортированным из Закавказья) возвращение на род-
98

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ные земли было запрещено. У тех же депортированных народов,
кому переселение на родину было разрешено, процесс возвращения
начался практически сразу за обретением государственности.
При этом балкарцам, чеченцам и ингушам статус автономной
республики был дарован с самого начала, тогда как карачаевцам дали
лишь статус автономной области, т. е. тот статус, который они
имели до выселения. Карачаевцев ущемили иначе: если до
депортации существовала Карачаевская АО, то теперь автономия
была дарована лишь «на паях» с черкесами.
Получив «привилегии» в плане государственности и
автономии, чеченцы и ингуши оставались дискриминированными,
поскольку их административно-государственная реабилитация
(восстановление национальной государственности) не была
подкреплена реабилитацией территориальной (именно
восстановлением границ национальных автономий на момент депортаций), т. е.
была изначально и принципиально неполной. Иными словами,
хотя чеченцам и ингушам было разрешено возвращаться в их
прежние территориально-административные образования,
но восстановлены они были не в том виде и не в тех границах, как
до высылки этих народов. Обновленные контуры роковым образом
содержали лакуны, грозившие кровавыми разборками в будущем.
Опасность, которая за этим стояла, в авторитарном и унитарном
советском государстве, быть может, в полной мере и не
осознавалась, но сегодня, когда Владикавказ и особенно Пригородный район
уже стали очагами кровопролития, смысл этих территориальных
«нюансов» проступил с недвусмысленной четкостью.
Таким образом, как отмечает П. М. Полян, «наказанные
народы» по характеру реабилитации делились на три группы. В первую
группу входили карачаевцы и балкарцы — реабилитированные
народы; во вторую — чеченцы, ингуши и калмыки — частично (или
неудовлетворительно) реабилитированные народы в
гражданско-правовом и административно-государственном
отношениях, но не в территориальном; в третью — немцы, крымские татары
и турки-месхетинцы — нереабилитированные народы, чья
реабилитация свелась только к политической или гражданско-
правовой, но не к административно-государственной и тем более
территориальной. С точки зрения своего конфликтогенного
потенциала, вторая группа представляла собой гораздо более мощный
очаг опасности, чем третья, уже в силу того, что участвующий в нем
«неудовлетворенный» этнос консолидирован и административно-
структурирован [Полян 2001: 159].
Рассмотрим по выделенным П. М. Поляном группам развитие
событий, характер и процесс возвращения полностью или частично
реабилитированных народов. В первой группе (балкарцы и
карачаевцы) проблемы, как у большинства других «наказанных народов», были
99

Часть I. Позавчера и вчера
сходными. Ограничения по спецпоселению у балкарцев были сняты
18 апреля 1956 г., но без права возвращения на родину. 24 ноября
1956г. вопрос о возвращении балкарского населения в 1957-1958гг.
рассмотрел ЦК КПСС, и было принято постановление не только
о возращении, но и о переименовании Кабардинской АССР в
Кабардино-Балкарскую АССР. 9 января 1957 г. Кабардинская АССР была
преобразована в Кабардино-Балкарскую АССР, причем территории,
отошедшие к Грузии, возвращены и прежние названия
восстановлены; отменен был и запрет перебираться на прежнее местожительство.
В марте —- мае 1957 г. планировалось осуществить переселение
15 тыс. чел. с учетом уже прибывших в 1958 г. 20 тыс. чел., из них в
марте — мае —15 тыс., в августе — сентябре — 5 тыс. Для трудоустройства
прибывающего населения организовали 19 новых колхозов
животноводческого направления C1 500 чел.), два совхоза с поселением
в них 2500 чел., МТС и другие учреждения — 1500 чел. [Гонов 1988: 84].
На апрель 1958 г. возвратилось 5706 семей, т.е. 21966чел.
За 1957-1958 гг. возвратилось в Кабардино-Балкарию 9Н9семей,
втомчислев 1957 г.— 4292 семьи, в 1958г. — 4157 семей C4 579 чел.)
[Бугай, 1992]. Возвращение балкарцев на родину шло очень
интенсивно: к 1959 г. вернулось около 81 %, к 1970 г. — более 86, а к 1979 г. —
около 90% балкарцев. Тем не менее, по крайней мере в четыре селения
вЧерекском ущелье — Думала, Кунюм, Сауту и Верхний Черек —
возвращение не состоялось [Азаматов, Темиржанов и др. 1994: 95].
Ограничения по спецпоселению у карачаевцев были сняты
16 июля 1956 г., но без права возвращения на родину. 9 января 1957 г.
Черкесская АО преобразована в Карачаево-Черкесскую АО. Ей была
возвращена территория, отошедшая после депортации к
Краснодарскому краю и Грузинской ССР, а на бывшей грузинской территории
восстановлены карачаевские названия. Был отменен запрет
возвращаться на прежнее местожительство и закреплено новое
административно-территориальное деление территории. Возвращение
карачаевцев шло почти также интенсивно, как и у балкарцев (табл. 2.13).
ТАБЛИЦА 2.13
Доля численности некоторых из репрессированных народов
СССР, проживавших в своих национальных образованиях
A959-1989 гг.), %
Народ
Карачаевцы
Калмыки
Чеченцы
Ингуши
1959 г.
84,3
61,2
58,2
45,3
1970 г.
86,1
80,4
83,1
72,1
1979 г.
83,3
83,3
80,9
72,4
1989 г.
83,0
84,2
76,8
69,0
1959-1989 гг.
-1,3
+23,0
+18,6
' +23,7
Балкарцы 81,0 86,3 90,0 83,2 +2,2
100

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Источник: [Полян 2001: 1б0].
Из таблицы видно, что быстрее всех на родину возвращались
карачаевцы и балкарцы — более 80% в 1959 г., а вот чеченцы E8,2%)
и особенно ингуши D5,3%) явно не торопились домой, хотя в
случае с ингушами сказывалась их неполная территориальная
реабилитация. Своего максимума показатель сосредоточенности этноса
в своей республике у карачаевцев и чеченцев пришелся на 1970 г.,
у ингушей — на 1979 г., а у балкарцев и калмыков — на 1989 г.
У частично реабилитированных народов — чеченцев
и ингушей — возвращение сопровождалось не только
административными преобразованиями, но и массовыми переселениями
населения, прибывшего на земли упраздненной республики. 16 июня
1956 г. с чеченцев и ингушей (одновременно с карачаевцами) были
сняты ограничения по спецпоселению, но без права возвращения
на родину. 9 января 1957 г. восстановлена Чечено-Ингушская АССР,
в состав которой были включены три района, изъятые из
Ставропольского края и населенные преимущественно казаками и
ногайцами, — Каргалинский, Шелковской и Наурский (площадью более
4 тыс. км2), а также чеченские земли, отошедшие к Дагестану (Анда-
лалский, Веденский, Ритлябский, Шурагатский районы, западная
часть Ботлихского и Цумадинского районов) и Грузии (часть Ду-
шетского и Казбекского районов). Указ ПВС СССР от 9 января 1957 г.
«О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении
Грозненской области» предусматривал передачу из Северо-Осетинской
АССР города Малгобека с пригородной зоной, Коста-Хетагуровско-
го района и северо-восточной части Правобережного района.
Большинству районов были возвращены чеченские и ингушские
названия. Преобразования, связанные с восстановлением Чечено-
Ингушской АССР, повлекли дальнейшие переселения народов. В
частности, в марте 1944 г. постановлением СНК СССР около 30 тыс.
осетин D571 семья) из горной части были переселены на равнину
в Коста-Хетагуровском районе (вошедшем в состав Северной
Осетии после ликвидации ЧИ АССР). Теперь они вынуждены были
возвращаться в Северную Осетию, как и более 25 тыс. чел. из Малгобек-
ского и Назрановского районов. Основным районом их расселения
становились села Пригородного района. До 1944 г. в Пригородном
районе, бывшей части Чечено-Ингушетии, 93,5% населения, или
30 334 чел. были ингуши [Репрессированные народы... 1994:
229-235].
Однако ряд горных районов Чечено-Ингушетии под
предлогом экономической нецелесообразности ведения в них сельского
хозяйства для проживания чеченцев был закрыт (Итумкалинский,
Галанчжоский и Шатоевский районы; до депортации в них проживали
более 75 тыс чел.), а их жителей стали селить в казачьих станицах
101

Часть I. Позавчера и вчера
и в плоскостных аулах. Собственно, для возмещения образовавшейся
при этом нехватки угодий и были присоединены два района
Ставрополья. Было запрещено возвращение в родные аулы чеченцам-аккин-
цам, проживавшим до депортации в Хасавюртовском, Ново-Лакском
и Казбековском районах Дагестана. Для них, согласно специальному
постановлению СМ ДАССР от 16 июля 1958 г., был установлен
специальный паспортный режим [Прозуменщиков 1997].
Не была возвращена и примерно 1/6 часть бывших ингушских
земель, в том числе прилегающий к Владикавказу и несколько
усеченный при депортации Пригородный район (один из пяти
ингушских районов, переданных после депортации в Северную Осетию),
узкая полоска по правому борту Дарьяльского ущелья от границы
с Грузией до реки Армхи (этот участок, как и Джераховское ущелье,
в 1944-1956 гг. входил в состав Грузии), а также часть бывшего Псе-
дахского района — узкая 5-7-километровая полоса, связывающая
основную территорию с Моздокским районом (так называемый
«Моздокский осетинский коридор»). Осетинское население из На-
зрановского, Пседахского и Ачалукского районов в 1957-1958 гг.
было переселено — но не в Грузию, откуда его привозили по
разнарядке, а в Пригородный район (естественно, что
осетины-переселенцы, обосновавшиеся в самом Пригородном районе, могли в нем
оставаться). По-видимому, альтернатива репатриации в Грузии
была сочтена куда большим злом, и именно тут, по мнению А. А. Цуци-
ева, — один из возможных ответов на вопрос, почему Пригородный
район не был возвращен ингушам (официальная версия: «район
экономически сросся с Владикавказом») [Цуциев 1998: 73-75].
Впрочем, ингушам не запрещали возвращаться в
Пригородный район, призванный стать «образцовым районом
осетино-ингушской дружбы». Но возвращаться-то приходилось не в
собственные, а в занятые чужими людьми села, строиться на окраинах
и задворках, под косыми, недружелюбными взглядами непрошеных
соседей, а то и вовсе на пустом месте, создавая новые ингушские
поселки, например Карца. В действительности Пригородный район
стал ареалом чересполосного, смешанного и весьма плотного
расселения двух этносов со сложными межэтническими отношениями:
это гарантировало ему на будущее высочайший конфликтный
потенциал. В 1959 г. в общей доле населения Пригородного района уже
63,4% составляли осетины и только 12,6 — ингуши, 19,2% — русские.
В 1957 г. чеченцы и ингуши начали прибывать на Северный
Кавказ. Весной этого года из Казахстана и Киргизии возвратились
140 тыс. чел. Они расселялись не только в ЧИ АССР, но и в
Дагестане, Северной Осетии. В целом за 1957 г. в ЧИ АССР возвратилось
56 992 семьи, в Дагестан — 2274 семьи. В конце января 1958 г. в
республике проживало 52 037 чеченских и ингушских семей, т.е.
201 746 чел., из них трудоспособных — 85 367 чел. Из общего числа
102

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
трудоспособного населения удалось обеспечить работой
58 959 чел., из них в промышленности — только 4043, в сельском
хозяйстве — 40 тыс. чел. Из 26683 детей A00%) школьного возраста
78,4% обучались в школах. В 1957-1961 гг. было подготовлено
1056 учителей местных национальностей. Количество школ
возросло с 365 до 414, а учащихся в них — с 80,4 до 153,1 тыс. чел. В
республике издавались республиканские и районные газеты, начал
действовать научно-исследовательский институт
[Репрессированные народы... 1994: 234-236].
По данным Всесоюзной переписи населения 1959 г.,
численность населения ЧИ АССР по сравнению с 1939 г. была восстановлена
на 97,7%. Однако этнический состав населения заметно изменился.
К этому времени численность чеченцев и ингушей в республике еще
не достигла довоенного уровня. Вместе с тем возросла численность
других народов, переселенных после депортации первых, — русских,
народов Дагестана, украинцев, армян, осетин и др. (табл. 2.14).
В 1959 г. в ЧИ АССР было зарегистрировано 244 тыс.
чеченцев, в Дагестане — 12,8 тыс. В этническом отношении территория
Чечено-Ингушетии делилась на районы, в которых преобладали
русские (Наурский, Сунженский, Шелковской, Грозненский, Карга-
линский, Малгобекский, Гудермесский), чеченцы (Сахсановский,
Ногай-Юртовский, Курчалоевский, Ачхой-Мартановский и др.,
всего 9 районов), ингуши (Назрановский, Первомайский). Почти
половину населения республики D9%) составляли русские, третью
часть— чеченцы C4,3%) (см. табл. 2.14, 2.15). Этническая граница,
разделявшая русских и чеченцев, фактически пролегала по р. Терек,
как в середине XIX в. [Кабузан 1996а: 216].
ТАБЛИЦА 2.14
Национальный состав населения ЧИ АССР, 1939-1959 гг.
Территория, народ 1939 г, тыс чел. 1959 г, тыс чел. 1959г. к 1939 г. 1939 г, % 1959 г, %
Всего по ЧИ АССР 727,1 710А 97Л 100,0 100,0
чеченцы 368,1 244,0 66,3 50,6 34,3
ингуши 56,5 48,3 83,4 7,8 6,8
русские 253,2 348,3 137,6 34,8 49,0
украинцы 10,1 13,7 135,9 1,4 1,9
армяне 8,6 13,2 153,5 1,2 1,9
народы Дагестана 11,0 17,0 154,9 1,5 2,4
татары 4,3 5,2 121,9 0,6 0,7
таты ЭД 3,1 155,2 0,3 0,4
евреи 4,5 5,2 114,0 Об 57"
103

Часть I. Позавчера и вчера
Источник: [Национальный состав населения РСФСР 1961:
389-390].
ТАБЛИЦА 2.15
Удельный вес народов в ЧИ АССР по переписи 1959 г., %
Район Чеченцы Русские Ингуши Прочие В том числе
украинцы армяне осетины
Грозненский 11,1 74,2 0,9 13,8 3,1 4,1 0,3
Малгобекский 9,6 56,2 25,6 8,6 1,6 1,9
Веденский 93,8 2,6 - 3,6 ^[^ ^^
Гудермесский 28,7 58,9 - 12,4 2,7 ~~
Ачхой-Мартановский 83,2 12,1 2,2 2,5 0,6 - -
Каргалинский 3,8 72,3 - 23,9 1,5 0,8 -
Курчалоевский 96,0 1,8 - 2,2 - - -
Надтеречный 708 25Л - 4Д 1^0 - -
Назрановский 0^6 6^7 912 1^5 03 - 0$
Наурский 7,3 83,2 - 9,5 ~2<Г ~^~ 1,4
Нагай-Юртовский 96,8 1,8 - 1,4 - - -
/ Первомайский М ПА 72^ 87 \А - М
Сахсановский 973 М - 13 "^ - "-
Советский 77^6 4^0 - Щ - - -
Сунженский 6,7 78,9 4,2 10,2 2,5 2,1 0,2
Урус-Мартановский 87,6 9,8 0,2 2,4 53 " -
Шалинский 87,1 9,3 - 3,6 0,7 0,2 -
Шелковской 5,7 71,0 - 23,3 1,5 - 2,6
Шого НЗ 4Я0~" 6,8 ""ЯР Т$ ТУ 0,4
Источник: [Кабузан 1996: 216].
Процесс переселения чеченцев и ингушей к моменту первой
послевоенной переписи населения не завершился (табл. 2.16).
ТАБЛИЦА 2.16
Расселение чеченцев в 1959г., %
Территория
Всего в СССР
в том числе в РСФСР
Чечено-Ингушская АССР
Дагестанская АССР
Северная Осетия
Прочие области
1939 г.
408
400,3
368,1
27,7
1,0
3,5
1959 г.
419
261,3
244,0
12,8
0,3
4,2
1959 г. к 1939 г.
103
65,3
66,3
46,3
33,0
121,0
104

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Источник: [Национальный состав населения РСФСР 1961:
77-79,221-222].
Как уже отмечалось, к моменту реабилитации чеченцев и ингушей
этническая структура населения в ЧИ АССР подверглась
существенному изменению. Это было обусловлено, как известно,
последовательно проводившейся депортацией чеченцев и ингушей, а также
вселением на освободившиеся земли других народов. В немалой
степени этому способствовали изменения административных
границ республики, в частности присоединение к ЧИ АССР бывших
районов Ставропольского края (Наурского и Шелковского), где
преобладали русские (соответственно 83,2 и 71,1%). В 1959 г. более
половины населения республики составляли русские, украинцы
и белорусы. Удельный вес чеченцев сократился с 50,6 до 34,3%.
Чеченцы по-прежнему оставались сельскими жителями. В отличие от
других народов, удельный вес городского населения среди них за
последние 20 лет увеличился с 8 до 11%. В самой ЧИ АССР только 9%
титульного населения проживали в городах.
Три нереабилитированных народа — немцы, турки-мес-
хетинцы, крымские татары — начиная с 1950-х гг. вели упорную
организованную борьбу. Даже после того, как в середине 1950-х гг.
большинству «наказанных народов» разрешили вернуться на
родину и восстановили государственность, для крымских татар, немцев
и турок-месхетинцев было сделано «исключение». Все обвинения
с них сняли, но законодательно оформленного права вернуться на
родину они еще очень долгое время не имели, а турки-месхетинцы
не имеют и сейчас, в третьем тысячелетии. По переписи населения
1959 г., численность немцев, проживавших в РСФСР по сравнению
с 1939 г., возросла на 1,1%. При этом наиболее заселенными
немцами оказались сибирские территории. В Западной Сибири проживали
438 тыс. немцев т. е. 53,4% их общей численности в стране, а вместе
с Восточной Сибирью — около 62%. Главным мотивом
невозвращения немцев являлось то, что они, как и крымские татары, лучше
других «укоренились» на новом месте и власти были крайне не
заинтересованы в нарушении сложившегося статуса-кво, в случае если они
покинули бы освоенные места.
ФОРМИРОВАНИЕ ДИАСПОР РЕАБИЛИТИРОВАННЫХ НАРОДОВ
Депортация явилась тяжелым ударом в социально-экономическом
и демографическом отношениях не только для «наказанных
народов», но и для страны в целом. Многое из пережитого в период
депортации, в частности память об исторической несправедливости,
не забыто и нередко напоминает о себе. Но несмотря на тяготы,
которые пришлось пережить «наказанным народам» в изгнании,
как точно заметила Ж. А. Зайончковская, надо помнить, что люди,
которых в 1940-х гг. депортировали, и люди, которые в 1950-х гг.
105

Часть I. Позавчера и вчера
возвращались, — это разные люди [Зайончковская 1996]. На момент
депортации представители кавказских народов в подавляющем
большинстве были бедными и малообразованными крестьянами.
В крайне тяжелых условиях, в которых они оказались, выжить
могли только самые способные и инициативные. Их окружение в
Средней Азии и Казахстане было еще более отсталым и в социальном
плане менее мобильным, что давало депортированным народам
довольно хорошие перспективы и прочные позиции среди занятых,
а также возможность хорошо выучить своих детей. Если бы они
задержались в местах ссылки еще на какое-то время, они несомненно
стали бы местной элитой, как это и случилось с искусственно
«задержанными» турками-месхетинцами и крымскими татарами.
Но поскольку северокавказские народы возвращались гораздо
раньше и стремительнее, то их преимущество перед местным
населением и их социальная «продвинутость» были все же не так очевидны.
Кроме того, часть северокавказских народов (как правило,
члены смешанных семей, но и не только они) осталась в Средней
Азии, что привело к образованию своего рода внутренних диаспор
в пределах СССР. Одновременно это несколько ослабляло
«демографический пресс» на родине, поскольку каждая автономия Северного
Кавказа так или иначе страдала и продолжает страдать от аграрного
перенаселения, что только подливало масло в огонь вспыхнувших
конфликтов.
И все же реабилитация «наказанных народов» сопровождалась
их активным переселением на этническую родину, однако в первые
годы после реабилитации и даже много лет спустя значительная
часть этих этносов оставалась в местах их расселения в период
депортации. Это положило, как было отмечено выше, начало
формированию чеченской, карачаевской и других диаспор. Людность
диаспор различных народов заметно различалась. По переписи 1959 г.,
в Казахстане только чеченцев оставалось 140 тыс. чел. Особенно
многолюдной чеченская диаспора была в Карагандинской B0,6 тыс.
чел.) и Семипалатинской A3,2 тыс. чел.) областях. В последующие
годы миграционный поток чеченцев на этническую родину
ослабевал, но оставался значительным, сокращая людность чеченской
диаспоры в центрально-азиатских республиках. На осень 1960 г.
чеченская диаспора на территории Казахской ССР насчитывала уже
100 тыс. чел., в Киргизии — 6064 чел. (вместе с ингушами). К 1963 г.
в Чечено-Ингушетию возвратились 356 тыс., а в Дагестан — 28 тыс.
чеченцев. В Казахстане и Киргизии чеченская диаспора
уменьшилась почти в три раза и насчитывала 34 тыс. чел. Партийное и
советское руководство стремилось ограничить масштабы миграционного
потока «наказанных народов» на родину. 25 августа 1960 г.
постановление ЦК КПСС предусматривало закрепление чеченцев и ингушей
в республиках Средней Азии, их трудоустройство и вовлечение в об-
106

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
щественную жизнь, в руководящую работу [Бугай, Гонов 1998: 296].
Кроме того, в качестве мотива для ограничения переселения,
например, чеченцев и ингушей на прежнее место жительства, авторы
одного из проектов расселения реабилитированных народов
отмечали ограниченность территории бывшей Чечено-Ингушской АССР,
«где ранее население проживало в стесненных условиях, а также ввиду
того, что после выселения чеченцев и ингушей в эти районы
прибыло много переселенцев из других областей СССР, в настоящее
время возникают большие трудности с расселением, жилищно-бы-
товым и трудовым устройством всего чечено-ингушского населения
в местах прежнего их жительства» [Бугай, Гонов 1998: 305-306].
Поэтому процесс переселения реабилитированных народов затянулся
на долгие годы и в конце 1980-х и в 1990-е гг. многие из чеченцев
и часть ингушей продолжали жить в Казахстане, трудясь в различных
сферах экономики. Известно, что в середине 1990-х гг. численность
чеченцев и ингушей достигала на севере Казахстана 7% общего
количества населения. В1995 -1996 гг. численность чеченцев в этих
районах снова возросла, что было обусловлено военными
действиями и миграцией оставшихся после депортации чеченцев из Южного
Казахстана, где казахи Старшего жуза постепенно вытесняют лиц
нетитульных наций из наиболее выгодных сфер коммерческой
деятельности [Бугай, Гонов 1998: 313].
Несмотря на активное возвращение карачаевцев и балкарцев,
по переписи 1959 г., в Казахстане и Средней Азии оставалось более
10 тыс. карачаевцев и около 7 тыс. балкарцев. По сравнению с 1939 г.
в стране общая численность карачаевцев к 1959 г. увеличилась на 7%,
но на территории автономии их было на 4 тыс. меньше, чем до
депортации. Сказывалась незавершенность возвращения на родину
у балкарцев. В 1970 г. только 86,3% балкарцев проживали в
Кабардино-Балкарии, остальные по-прежнему расселялись в Казахстане
D,6%) и Киргизии C,3%). К1989 г. показатель этнической
компактности балкарцев снизился до 83,2%. Численность балкарцев,
проживавших в Казахстане и Средней Азии, продолжала медленно
увеличиваться. Сходные закономерности в расселении проявлялись
в этот период и у карачаевцев. Лишь 86,1% этого этноса проживали
в Карачаево-Черкесии, — 2,3 и 2,2% соответственно в Киргизии и
Казахстане. В последующие годы численность карачаевцев в Киргизии
продолжала расти, в Казахстане, напротив, уменьшаться. Вместе
с тем активно росла численность карачаевцев в Ставрополье — как
за счет расселения их в Кисловодске и соседнем Предгорном
районе, так и в других сельских районах края с развитым овцеводством.
Распад СССР в определенном смысле привел к распаду многих
внутренних диаспор, к их дроблению между новыми государствами,
к затруднению, а нередко и к обрыву внутриобщинных и даже
семейных связей: появились, например, российские корейцы, узбекские ко-
107

Часть I. Позавчера и вчера
рейцы, казахские корейцы и т. д., и между ними уже не формальные,
а самые что ни на еспъ настоящие межгосударственные и таможенные
барьеры. Вопреки тенденциям 1980-х гг. наметился процесс
дальнейшего стягивания национальностей в их титульных национальных
образованиях, что, напротив, усиливает там «демографический пресс».
Усиление за последние 10-15 лет национализма на Кавказе, в
Казахстане и в республиках Средней Азии, особенно в Узбекистане и
Таджикистане, уже не раз ставило общины депортированных народов перед
сложным выбором: что же делать? Вариантов, в сущности, немного:
1) приспособиться, притерпеться и остаться; 2) уехать в ближнее
зарубежье (прежде всего в Россию); 3) эмигрировать в дальнее зарубежье,
особенно если речь идет о представителях народов, имеющих
историческую родину, — немцах, греках, корейцах [Полян 1999].
Риски и сложности первого варианта более или менее понятны.
Достаточно проблематичными на практике являются второй и третий
варианты (исключение составляют только немцы), поскольку разных
странах-метрополиях созданы неодинаковые условия доя
репатриации (тем не менее статистика подтверждает легкие эмиграционные
тенденции в титульные страны и у других из перечисленных
народов).
Роль сталинских депортаций в межнациональных
конфликтах периода позднего СССР (горбачевской перестройки), может
быть, не была ключевой или решающей, но все-таки была весьма
заметной. После расцада СССР и формирования нового периметра
российских границ эта роль, к сожалению, стала еще более
значительной. Так, до сих пор не восстановлена отдельная автономия
карачаевцев, а ингушам не возвращена существенная часть ранее
им принадлежавшей территории. Не восстановлены до конца
административно-территориальное деление и топонимика балкарцев,
чеченцев-аккинцев. Некоторые конфликты, например осетино-ин-
1ушский, уже обильно политы слезами и кровью.
2.5. РЕГИОНАЛЬНЫЕ ЭТНИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ
ЭВОЛЮЦИИ РАССЕЛЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ
(на примере Ставропольского края
и Карачаево-Черкесской Республики)
Расположенные в центральной части Предкавказья и горной части
Кавказа, Ставрополье и Карачаево-Черкесию можно считать
типичными территориями Северного Кавказа: Ставрополье как эталонный
образец равнинной его части, а Карачаево-Черкесию — горной.
(Эти территории иногда, в нарушение принятой в работе схемы,
нами называются районом.) Край и республика отличаются сложной
этнической структурой населения, которая характеризуется интен-
108

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
сивной сменой. Поэтому на примере этих регионов мы
рассматриваем эволюцию систем расселения с учетом этнических особенностей.
Детальный анализ эволюции системы городского и сельского
расселения, начиная с послевоенного периода, в этой части
Северного Кавказа с учетом динамики этнического состава населения
позволяет выделить в ее развитии несколько периодов, каждый из
которых отличается по характеру динамики сети городских и сельских
поселений, расселению отдельных этносов, хода демографических
процессов. На первом этапе эволюции расселения A959-1970 гг.)
сеть поселений характеризовалась интенсивной трансформацией:
резкое ее сокращение сочеталось с существенным изменением
структуры как городского, так и сельского расселения (частично
резкость изменений в сельском расселении объясняется
изменением учета сельских поселений, в частности исключения однодворок),
изменялся и характер расселения народов, которые по-разному
участвовали в процессах урбанизации. Этот процесс происходил
в условиях сравнительно слабого прироста численности сельского
населения в Ставрополье @,6% за весь период) и чуть более активного в
Карачаево-Черкесии и сочетался с заметным ростом урбанизации. На
формирование этнической структуры населения
Карачаево-Черкесии оказывал влияние незавершившийся процесс возвращения
реабилитированного карачаевского населения. В этнической структуре
населения Ставрополья сохранились следы массовых депортаций
военного времени, которые сопровождались выселением всех
представителей депортированных народов, а массовая миграция кавказских
народов на его территорию была еще впереди.
С 1959 по 1970 г. численность городского населения
увеличилась в крае на 67,2%, а в Карачаево-Черкесии в 1,7 раза. Это
обеспечивалось за счет роста численности населения существовавших
городских поселений, а также за счет активного формирования
новых (в результате преобразования) сельских поселений. На
Ставрополье это Светлоград, Изобильный, Нефтекамск, Зеленокумск
и ряд поселков городского типа, преимущественно в районе КМВ
(Горячеводский, Свобода, Ииоземцево). В Карачаево-Черкесии сеть
существовавших городских поселений дополнили пгт Эркен-Ша-
хар, Домбай, Курджиново, Ударный. Особенностью
существовавших и вновь созданных городских поселений этого периода было
преобладание в них русского населения — в Черкесске около 90%,
в Карачаевске — более 50%, и т. д. Эта черта этнической структуры
городского населения автономии проявлялась даже в условиях
создания городских поселений в районах доминирования титульных
этносов, как например, пос. Домбай на территории Карачаевского
района, где титульный этнос превышал 3/4 общей численности
населения, а в поселке русские составляли около 80%.
109

Часть I. Позавчера и вчера
Конец 1950-х — 1960-е гг. были началом активных
изменений этнической структуры населения как в Ставрополье, так и в
Карачаево-Черкесии. На Ставрополье это было обусловлено
расселением на его территории титульных народов республик
Северного Кавказа, переживавших «демографический взрыв».
Сначала это были даргинцы, а позднее чеченцы и другие титульные
народы северокавказских республик, а также армяне. В Карачаево-
Черкесии это было обусловлено интенсивным возвращением
карачаевцев из районов депортации, которые расселялись не
только в области, но и за ее пределами — в Ставрополье, в районах
специализации овцеводства, а в самой области наряду с черкесами
переселялись в города. В конце 1950-х гг. Ставрополье и Карачаево-
Черкесия отличались слабо развитой сетью городских поселений,
представленной преимущественно малыми, средними городами и
одним большим. Характерной чертой системы расселения в крае
являлось слабо выраженное лидерство краевого центра,
обусловленное невыгодностью его транспортно-географического положения,
усугубленного периферийным положением в западной части края. В
Ставрополе проживало тогда всего 28% городского населения края, а
значительная часть городских жителей приходилась на Кавминвод-
скую агломерацию E4,6%). В малых городах, составлявших 70%
городской сети края, проживало 45% населения. В этническом
отношении Ставрополье в целом, как и другие регионы степного
Предкавказья, и его городские поселения отличались высоким
удельным весом славянского (правде всего русского) населения.
Некоторым исключением были города КМВ — Кисловодск, Пятигорск,
а также Буденновск, где традиционно селились армяне. Доля
армянского этноса в общей численности населения этих городов
достигала 7%.
Городское население Карачаево-Черкесии, составлявшее
всего 22,5% общей численности населения автономии, проживало
в двух малых городах (Черкесске, Карачаевске) и трех поселках
городского типа. Особенностью этнической структуры населения
городских поселений автономной области в 1959 г. было
доминирование в составе городских жителей русских G7,3%), тогда как
в целом в области русские составляли 50,7%. Следующими по
численности среди горожан были карачаевцы и украинцы. Черкесы —
третий в общей численности населения республики этнос в составе
городских жителей — занимали четвертое место. При этом если
среди русских городские жители составляли 36,2%, то среди
карачаевцев и черкесов — соответственно 7,4 и 6,3%.
На Ставрополье при высокой густоте сельских поселений
C5 чел. на 1 тыс. км2) доминирующими были мелкие поселения —
58,7%, причем самые мелкие составляли 45,6%. Многочисленная
сеть мелких сельских поселений концентрировала всего 2,5% сель-
110

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ского населения края. Несмотря на отмеченный выше характер
сельского расселения, средний размер населенного пункта
составлял 465 чел. Крупные сельские поселения составляли седьмую часть
поселений — 14,9%, но при этом наиболее многочисленными среди
них были села с числом жителей 500-2000 чел. В крупных
поселениях проживала преобладающая часть сельского населения —
83,1%, причем каждый третий сельский житель края проживал
в крупнейших сельских поселениях людностью более 5 тыс. чел. Как
в целом в сельской местности, так и в поселениях различной
людности доминировало русское население, которое к этому времени не
включилось еще в интенсивные переселенческие процессы в
города, как это наблюдалось в следующем десятилетии.
В Карачаево-Черкесии густота сельских поселений была почти
в 2 раза ниже A9 поселений на 1 тыс. км2). Кроме того, заметно
отличалась и структура сельской поселенческой сети. Мелкие поселения
составляли в ней 30,5%; почти треть приходилась на средние села
C1,2%, причем села людностью 201-500 чел. составляли 21,4%).
Самыми многочисленными были крупные села (до 40% всех
поселений), но выделялись и села людностью 501-1000 чел. A6,5%)
и 1001-3000 чел. A5,4%). Концентрация сельского населения вкруп-
ных селах Карачаево-Черкесии была выражена более рельефно, чем в
Ставрополье. В них проживало 88,6% сельского населения. Крупные
сельские населенные пункты сформировались в равнинных и
предгорных переселенческих районах, где в конце XIX — начале XX в.
появились карачаевские селения Учкекен, Терезе, Кумыш и др. В этот
период сеть поселений и характер расселения карачаевцев мало чем
отличались от довоенного времени. Возвращаясь после
реабилитации из Казахстана и Средней Азии, они, как правило, селились на
прежние места жительства. Крупные населенные пункты
преобладали и в русских казачьих районах — Зеленчукском, Урупском.
1960-е гт. — период самой активной трансформации сельского
расселения на Северном Кавказе. В это время сеть сельских
поселений сократилась в Ставрополье почти наполовину D9,2%), в
Карачаево-Черкесии — на 40,2%. Столь существенные сокращения
сельских поселений обеспечивались в первую очередь за счет
ликвидации мелких поселений, особенно людностью до 50 чел. При
среднем сокращении числа сельских поселений в районе за
рассматриваемый период в 1,7-2 раза число мельчайших поселений
сократилось почти в 6 раз, в 2,2 раза уменьшилось число поселений
людностью 51-100 чел., а в целом число мелких поселений сократилось
почти на 80%. Этот процесс в одинаковой степени интенсивно
протекал как в степных районах Ставрополья (особенно на востоке в
районах расселения русских — Арзгирском, Апаиасенковском), так и
в горных районах Карачаево-Черкесии. Исчезали малолюдные кара-
111

Часть I. Позавчера и вчера
чаевские, черкесские аулы. Более интенсивно шел процесс
исчезновения, обезлюдения русских сельских поселений.
При этом на равнине, т. е. в Ставрополье, сохранился каждый
пятый населенный пункт, а в горах, т. е. в Карачаево-Черкесии, только
каждый четвертый. По мере увеличения людности сельских
поселений показатели сокращения их числа снижаются. В частности, в
целом по Ставрополью число поселений следующей группы людности
A01-200 чел.) уменьшилось на 36%, 201-500 чел. — на 14,5%, а в группе
людности более 2 тыс. чел. увеличилось на 29,9% (табл. 2.17).
ТАБЛИЦА 2.17
Изменения в структуре сети сельских поселений
в Ставрополье и в Карачаево-Черкесии, по данным
Всесоюзных переписей 1959,1970,1979,1989 гг., %
Людность поселений, чел. 1970 г. к 1959 г. 1979 г. к 1970 г. 1989 г. к 1979 г. 1989 г. к 1959 г.
Ставрополье
до 100 20,4 35,7 72,7 5,3
итого мелкие 20,4 35,7 72,7 5,3
101-200 66,1 73,6 76,1 37,1
201-500 8915 723 8^8 54,2
итого средние 81,0 7^7 8^5 48,0
501-1000 98,0 76,7 80,9 60,8
1001-3000 15М> 117,7 112,7 201,0
более 3000 99,0 94,7 105,6 99,0
итого крупные 112,9 96,1 101,1 109,6
Всего 50,2 71,7 89,2 32,1
Карачаево-Черкесия
до 100 23,5 100 47,4 11,1
итого мелкие 23,5 100 47,4 11,1
101-200 46,2 58,3 128,6 34,6
201-500 59,6 67,6 108,7 43,9
итого средние 55,4 65,2 113,3 41,0
501-1000 705 103,2 93,8 68,2
1001-3000 112,2 80,1 95,1 95,1
более 3000 100 10^9 105^6 111,8
итого крупные 92,2 96,8 96,7 86,3
Всего 59,8 88,1 93,6 49,2
Источник: [Белозеров, Белозерова, Турун 1993: 12].
112

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Удельный вес поселений с числом жителей до 100 чел. снизился с 66%
(в 1959 г.) до 21,6% (в 1970 г.). Одновременно увеличился удельный
вес поселений всех остальных категорий. Отчетливо видна
поляризация в развитии сельского расселения. Она проявилась в увеличении
разрыва в людности мелких и крупных поселений при резком
увеличении средней людности с^ьского поселения (табл. 2.x 8).
ТАБЛИЦА 2.18
Динамика сети сельских поселений в Ставрополье
и в Карачаево-Черкесии, по данным Всесоюзных переписей
населения 1959,1970,1979,1989 гг., %
Группы сельских
поселений по числу
жителей
Ставрополье
до 100
итого мелкие
101-200
201-500
итого средние
501-1000
1001-3000
3000
и более
итого крупные
Всего
Средняя людность
села-райцентра
Т555ТГ
доля
сельских

поселений (%)
58,7
58,7
9,7
16,9
26,6
6,6
^,о_
4,1
14,7
100
Карачаево-Черкесия
до 100
итого мелкие
101-200
201-500
итого средние
501-1000
1001-3000
3000
и более
итого крупные
Всего 100
Средняя людность
райцентра, чел.
30,5
30,5
9,8
21,4
31,2
16,5
15,4
6,4
38,3
866

людность

поселения
(чел.)
20
20
159
309
254
709
2336
5899
2609
465
9338
39
39
150
337
279
708
1687
6111
2002
100
6425
1970 г.
доля
сельских

поселений (%)
24,1
24,1
12,7
30,1
42,8
12,9
12,1
8,1
33,1
100
12,0
12,0
7,5
21,4
28,9
19,5
28,9
10,7
59,1
1494

людность

поселения
(чел.)
31
31
149
329
276
699
1785
6169
2442
938
11518
36
36
146
333
284
755
1861
6745
2380
100
8663
"Т575ТГ
доля
сельских

поселений (%)
11,9
11,9
13,1
30,4
43,5
13,8
19,9
10,9
44,6
100
13,7
13,7
5,0
16,1
21,1
22,8
29,3
12,8
64,9
1495

людность

поселения
(чел.)
45
45
142
309
259
1222
1721
6100
2628
1290
12620
35
35
176
333
297
698
1762
5844
2195
100
9435
1»г.
доля
сельских
поселе
НИИ (%)
9,7
9,7
11,2
28,6
39,8
12,5
25,2
12,8
50,5
100
6,9
6,9
6,9
19,1
26,0
22,9
29,7
14,5
67,1
1626

людность

поселения
(чел.)
59
59
151
325
276
729
179
6586
2736
1498
1498.
38
38
146
333
284
703
1743
5997
2307
9006

Часть I. Позавчера и вчера
Источник: [Белозеров, Белозерова, Турун, 1993: 14].
Активное сокращение мелких поселений произошло в связи с их
массовой ликвидацией или присоединением мельчайших сел к соседним,
более крупным. Поэтому средняя людность мелких поселений выросла
почти в 1,5 раза. В частности, в районах расселения черкесов сеть
сельских поселений сократилась на 16,6%, людность сельских населенных
пунктов в Хабезском районе выросла с 1256 до 1750 чел. В основных
ареалах расселения карачаевцев (Малокарачаевский и Карачаевский
районы) численность сельских поселений сократилась почти
наполовину, а людность выросла с 842 чел. (в 1959 г.) до 1,1 тыс. чел. (в 1970 г.).
Активный прирост численности карачаевского населения в этот период
обеспечивался за счет продолжавших интенсивной репатриации их
из районов депортации. В своем расселении они ориентировались
чаще всего на крупные населенные пункты. Даже вновь образуещиеся
населенные пункты росли быстро в связи с активным жилищным
строительством, так как каждая семья получала на это ссуду от государства.
На Ставрополье в районах расселения русских, особенно на
востоке, 1960-е гг. были периодом начала активного оттока этого
этноса из сельской местности. В первую очередь теряли население
и исчезали мелкие населенные пункты. Но очень быстро этот процесс
охватил и средние населенные пункты. К 1970 г. численность
сельских поселений на востоке края, как в районах расселения русских
(Арзгирский, Апанасенковский, Левокумский), так и ногайцев,
туркмен, сократилась на 70-85%. На следующих этапах этот процесс еще
более усилился: число крупных поселений за 19б0-е гг. росло более
активно, чем численность населения в них, поэтому средняя
людность крупных поселений снизилась на 13,4% и составила 2084 чел.
Наиболее высокая концентрация сельского населения
отмечалась в селах-райцентрах. Численность населения в них превышала
размер среднего населенного пункта в Ставрополье в 20 раз, в
Карачаево-Черкесии — в 7 раз и составляла соответственно 9,3 и 6,4 тыс. чел. В
селах-райцентрах проживало 19% сельского населения края и
автономной области, в то время как их доля в сети сельских поселений
составляла 1,1%. В 1960-е гг. средняя людность сел-райцентров
увеличилась в 2,1 раза и составила 10 тыс. чел., в них проживало 19,7%
сельского населения. Характерно, что средний размер сельского поселения в
Ставрополье почти в 1,8 раза был меньше, чем в Карачаево-Черкесии, а
села-райцентры, наоборот, на 30-50% многолюднее.
В это десятилетие шло активное формирование городской
системы расселения района. Ряд крупных сел-райцентров
становились городами (Светлоград, Изобильный, Зеленокумск).
Длительный процесс «вызревания» их в города на старой генетической
основе ускорился в результате активизации индустриального
114

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
развития, выразившегося в создании предприятий по переработке
сельскохозяйственного сырья, а также некоторых трудоемких
отраслей промышленности, ориентированных на использование
имевшихся здесь трудовых резервов. Возникли горнодобывающий
(Лермонтов), нефтедобывающий (Нефтекумск) центры.
На иной генетической основе формировались многочисленные
поселки городского типа — рекреационный центр
горно-спортивного туризма Домбай и курортный поселок Иноземцево;
лесопромышленный центр Курджиново, центры горнодобывающей
промышленности Эльбрусский, Уруп. Как поселки-спутники
курортных городов развивались Горячеводск и Свобода.
Это был период активных урбанистических процессов,
самого интенсивного роста городского населения и поселений.
Ежегодный прирост городского населения составлял в Ставрополье 7%,
в автономной области 7,5%. Этому способствовали
демографические и миграционные процессы в регионе. К 1970 г. из 16 городов
и 14 поселков городского типа 14 городов и 6 поселков
сформировались в Ставрополье. Увеличилось число средних городов, в них
проживало около половины городского населения края D3,1%).
Особое место в сети городских поселений края занимала Кавмин-
водская агломерация, представленная преимущественно
крупнейшими курортными центрами страны. Она включала шесть городов,
ряд городских и сельских поселений. Здесь проживало 57,6%
городского населения Ставрополья. В этническом отношении для
агломерации были характерны повышенный удельный вес армянского
населения в городах, а греческого — в сельской местности.
Конец 1960-х гг. является началом периода активных
изменений этнической структуры населения в Ставрополье, что было
обусловлено территориальной экспансией титульных народов
республик Северного Кавказа, расселявшихся в тот период в
приграничных с республиками районах края, преимущественно в мелких
сельских населенных пунктах. Но основные изменения
наблюдались в расселении русских, которые активно включились в
урбанистические процессы, ориентируясь в расселении на города или
пригороды. Отмеченные тенденции в расселении русских и
титульных народов республик наиболее рельефно проявились в
последующие десятилетия и привели к глубоким изменениям этнической
структуры населения на большей части восточных районов края.
В 1970-е гг. развитие системы расселения происходит в условиях
продолжающегося снижения естественного прироста и
меняющегося характера миграционных процессов. Эти процессы у русских и
северокавказских народов изменяли свое направление: миграционные
потоки у русского населения приобретали центростремительный
характер, у народов Кавказа, переживавших демографический взрыв,
115

Часть I. Позавчера и вчера
наоборот получали развитие миграции центробежного характера.
Миграционные потоки городов и сел Ставрополья и
Карачаево-Черкесии приобретали этнический «окрас», хотя еще слабо выраженный.
Однако специалистам негативные изменения в масштабах
демографических ресурсов этих территорий стали видны. В сельской
местности и прямой, и обратный миграционные потоки росли до 1971 г.,
а в последующие годы стали сокращаться и больше не достигали
этого уровня. Миграционный поток в города рос до середины 1970-х гг.,
а в последующие годы стал сокращаться. Сальдо миграции населения
в городах к концу десятилетия по сравнению с первой половиной
1970-х г. уменьшилось почти на 15%. В условиях низкого уровня
естественного прироста миграция оказывала все большее влияние
на формирование населения городов. В 1970-е гг. она являлась
основным источником роста численности населения, обеспечивая до 75%
прироста. При этом механический прирост в городах (на 55%
в 1970 г. и на 75% в конце 1970-х гг.) обеспечивался за счет сельской
местности района. Поэтому отмеченные выше тенденции
миграционных процессов вызвали снижение ежегодных темпов прироста
городского населения как в крае (с 6,4% в 1960-е гг. до 2,7% в 1970-е гг.),
так и в автономной области (соответственно с б, 1 % до 3,2%).
В сельской местности в 1970-е гг., несмотря на отрицательное
сальдо миграции, естественное движение населения обеспечивало
его приросг, но в результате преобразования ряда сел в городские
поселения численность сельского населения сократилась на 4%.
В горных районах этот процесс шел более интенсивно. За
десятилетие сельская местность республики потеряла почти десятую часть
населения. При этом сокращение численности сельского
населения на 87% произошло в результате сокращения численности
русского населения. Ставрополье в силу благоприятных природно-
климатических условий всегда аккумулировало большую массу
сельского населения. Причем в последние три десятилетия (с 1959
по 1989 г.) тенденции к изменению численности сельского
населения края менялись, но темпы сокращения его численности, как
и роста, всегда были низкими. (Если сравнивать характер этого
процесса с другими районами России, то можно говорить об
относительно стабильной численности сельского населения в
Ставрополье на уровне 1 млн 73 тыс. чел. в 1979 г., 1 млн 111 тыс. чел.
в 1989 г.) Не были исключением и 1970-е гг., когда за весь период
численность сельского населения края уменьшилась на 2,3%.
Трансформация системы расселения в крае и области
выражалась в дальнейшем сокращении сельской поселенческой сети,
наращивании системы городских поселений за счет формирования
афарно-индустриальных центров — Благодарного, Новоалександ-
ровска, курорта Теберда, а также ряда городских поселков — Солнеч-
нодольска, Архыза и т. д. Города в большей степени стали дифферен-
116

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
цироваться по численности населения. Крупным городом стал
Ставрополь, в число больших городов вошел Невинномысск, средних
городов стало пять, но 2/3 городов района оставались малыми.
Хотя в сельской поселенческой сети к 1970 г. резко
сократилось число мелких поселений, в целом в Ставрополье их доля
составляла 24,1%, причем в Центральном районе она была еще
выше — около 28%. В наименьшей сгепени такие поселения
сохранились в Восточном районе E%). В Карачаево-Черкесии удельный вес
малых поселений снизился в 2,5 раза и составил 12%. Весьма
многочисленными остались сельские поселения людностью 101-200
и 201-500 чел., в Ставрополье их удельный вес по сравнению
с 1959 г. увеличился с 26,6 до 42,8%, а в Карачаево-Черкесии на 2,2%
уменьшился (табл. 2.19). Ориентация на укрупнение сельских
поселений способствовала росту абсолютных и относительных
показателей крупных сельских поселений. Их удельный вес в сельской
поселенческой сети увеличился. В отличие от 1959 г., когда
крупным было только каждое пятое поселение, в 1970 г. в Ставрополье
это стало уже каждое третье поселение, а в Карачаево-Черкесии —
второе. В крупных селах района было сконцентрировано 88%
сельского населения, в том числе в крупнейших — более трети.
ТАБЛИЦА 2.19
Матрица частот перехода сельских поселений
из одной группы людности в другую в Ставрополье
и в Карачаево-Черкесии в целом, 1979-1989 гг., %
Категории Мелкие Средние Крупные Итог %
поселений всего в т.ч. всего в т.ч. всего в т.ч.
до 201- 500- 1001- более
50чел. ЗООчеа ЮООчэт ЗОООчэп 3000чел.
Интенсивно
растущие - - 1,7 2,4 2,0 5,6 - 1,8 1,5
Умеренно
растущие 2,0 _- 10,3 12,6 17,4 16,7 16,8 19,3 12,4
Стабильные 23,5 19,5 52,6 62,2 76,7 73,0 80,0 74,5 59,4
Умеренно
сокращающиеся 24,8 9,2 23,2 16,5 3,5 3,2 3,2 4,4 14,3
Интенсивно
сокращающиеся 14,6 6,9 3,3 0,8 — — — — 2,0
Исчезнувшие 35Х~ 64,4 8,9 5,5 0,4 1,5 - - 10,4
Итого " 100,0 Щ(Г 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Источник: [Белозеров, Белозерова,Турун 1993: 23].
Характеризуя трансформацию сети сельских поселений района в
целом, отметим, что в 1970-е гг. особенно резко сократилось число насе-
117

Часть I. Позавчера и нчера
ленных пунктов людностью до 500 чел. В 1970 г. насчитывалось
840 поселений этой категории, а в 1979 г. — 510, т. е. их число
сократилось в 1,6 раза. При этом количество поселений людностью до 25 чел.
сократилось в 4,1 раза, 26-50 чел. — в 2 раза. Как отмечалось выше, сеть
сельских поселений сократилась на 348 единиц, при этом 51,2%
из них составляли мелкие села (в 1970 г. — 90,6%). По сравнению
с 1960-ми годами увеличилось число исчезнувших средних
поселений B01 -500 чел.). При дальнейшем снижении доли мелких сельских
поселений почти вдвое (с 22,4% в 1970 г. до 12,2% в 1979 г.) наметилась
тенденция сокращения удельного веса средних поселений на 0,9%.
Вместе с тем удельный вес крупных сельских поселений людностью
более 500 чел. увеличился на 10%. В системе сельского расселения они
составляли почти половину сельских поселений — 47,5%. На
Ставрополье, по данным переписи населения 1979 г., сеть сельских
поселений насчитывала 832 населенных пункта и по сравнению с 1970 г.
сократилась на 27,6%. Ежегодно исчезали, объединялись с другими
поселениями 2,8% сельских поселений. В последующие годы эта
тенденция сохранилась, но темпы уменьшения количества сельских
поселений значительно снизились. Ежегодные темпы сокращения
численности сельского населения в 1970-е гг. были почти в 12 раз
ниже, чем темпы сокращения числа сельских поселений. Это обусловило
дальнейшую концентрацию населения и увеличение средней
людности сельских поселений до 1290 чел. В Карачаево-Черкесии к 1979 г.
насчитывалось 140 сел. Ежегодно исчезало или сселялось 1,2%
сельских поселений. Примерно таким же был показатель сокращения
численности их населения — 1%, поэтому средняя людность сельского
поселения осталась почти без изменения, но при этом на 16%
превышала среднюю людность сел Ставрополья. В 1980-е гг. отмечалось
дальнейшее снижение темпов прироста городского населения —
до 2,3% в Ставрополье и 3,5% в Карачаево-Черкесии. Но городов с
убывающей численностью населения в этот период не было.
Сокращение численности сельского населения, происходившее
в начале 1980-х гг., сменилось его приростом в последующие годы,
и в целом за 1980-1989 гг. он составил 4,7%. Заметно снизились темпы
уменьшения количества сельских поселений, при этом они имели
существенные региональные особенности, о чем будет сказано ниже.
В 1980-е гг. более четко обозначилось сокращение доли средних
поселений (на 2,1% против 0,9 в 1970-е гг.). В общей доле сельских
поселений на них приходилось 37,6% (в 1979 г. — 40,3%): Продолжал расти
удельный вес крупных сельских поселений в целом. Они составляли
более половины поселений района — 52,1%. Но общий прирост
обеспечивался за счет увеличения доли наиболее крупных.сельских
поселений (людностью более 1 тыс. чел.) при сокращении доли поселений
людностью 500-1000 чел. Таким образом, начиная с 1960-х гг. в
сельской поселенческой сети постоянно и последовательно уменьшался
118

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
удельный вес каждой предыдущей группы поселений, начиная с мелких
в 19б0-егп, средних в 1970-е гг., крупных низшего порядка E00-1000
чел.) в 1980-е гг. Иными словами, центр тяжести в структуре сельской
поселенческой сети района постепенно переместился к самым
крупным поселениям, но тут есть свои региональные особенности.
Структура сельской поселенческой сети в региональном
плане дифференцирована. Так, в пределах района КМВ доля крупных
сельских поселений значительно выше, чем в целом по краю,
а по крупнейшим, перевес двоекратен. Решающее влияние на этот
процесс, конечно, оказывала непосредственная близость курортных
городов, представляющих собой весьма привлекательные места для
жительства, но в связи с административными мерами регулирования
роста численности населения в них значительный миграционный
поток, ориентированный на курортные города, оседал в
близлежащих сельских населенных пунктах. В районе преобладали растущие
населенные пункты. Миграционный поток здесь отличался
пониженным удельным весом численности русского населения в городах
и в сельской местности. В городах среди мигрантов повышенный
удельный вес имела численность армян, в Кисловодске —
карачаевцев, в сельской местности (Предгорный район) — греков.
Еще выше удельный вес крупных поселений в Восточном
районе края F4,2%, в том числе 45,2% в поселениях с людностью 1-5 тыс.
чел.). Здесь практически отсутствовали мелкие (до 50 чел.)поселения.
Выше, чем в Ставрополье, был удельный вес крупных поселений в
Карачаево-Черкесии — 67,1%. В автономной области этот процесс
протекал в иных условиях, чем в крае, так как здесь в 1980-е гг.
численность сельского населения за счет титульных народов росла и весь
прирост приходился на крупные поселения. Весьма существенными
являлись региональные различия и по величине средней людности
сельских поселений. При средней по краю 1,5 тыс. чел. в Центральном
районе она составляла 1,2 тыс. чел., в Восточном — 1,8 тыс. чел.
В отличие от 1970-х гг., в 1980-е гг. темпы сокращения числа
сельских поселений снизились в 3,5 раза и составили 1,1% из
расчета годовых, но в Ставрополье этот процесс протекал по-разному.
Практически стабилизировалась сеть сельских поселений на востоке
края, где основное и довольно резкое их сокращение происходило
в 19б0-е гг. и почти завершилось в 1970-е гг. Основу сети сельских
поселений в 1980-е гг. составляли крупные поселения, которые
являлись центральными усадьбами колхозов и совхозов, центрами
сельсоветов. Динамичное сокращение сельской поселенческой
сети наблюдалось на западе и в центре края. На КМВ и в Карачаево-
Черкесииэта тенденция была выражена намного сильнее.
Более наглядно динамику расселения за 1979-1989 гг. в
целом по краю и области отражает матрица частот перехода сельских
поселений из одной группы людности в другие (табл. 2.19). Ее ана-
119

Часть I. Позавчера и вчера
лиз позволяет выделить среди поселений территории шесть типов
сельских населенных пунктов:
1) интенсивно растущие, численность населения которых
значительно увеличивалась, и они перешли в группу более
высокой людности. Это самая малочисленная A,5%) группа,
представленная крупными и средними поселениями,
выполняющими функции центров сельских Советов, центральных
усадеб колхозов, совхозов. Основная часть их расположена
в Кавминводском, Центральном и Западном районах;
2) ускоренно растущие; численность их населения увеличивалась
незначительно; они перешли в соседнюю группу большей
людности — 12,4%. Таким образом, каждый восьмой сельский
населенный пункт рос. Особенно многочисленна эта
категория в Восточном районе — каждый пятый населенный пункт,
3) стабильные поселения, сохранившие положение в своей
группе людности: в целом по краю — 59,4%, на КМВ — 70,3%,
в Карачаево-Черкесии — 71,6%. В Западном и Центральном
районах удельный вес этой категории поселений снижается
соответственно до 50-54%. Они составляют основу сельской
поселенческой сети района;
4) умеренно сокращающиеся, численность населения
уменьшалась незначительно, и они перешли в группу меньшей
людности — 14,3%. Удельный вес этой категории поселений на КМВ
более чем в 2 раза ниже, чем в целом по району. Повышен их
удельный вес в Западном районе, где в каждом пятом
поселении отмечается убыль населения;
5) интенсивно сокращающиеся, численность населения
уменьшалась значительно, населенные пункты этого типа перешли
в группу более низкой людности — 2,0%;
6) исчезнувшие поселения — 10,4%. Почти половина таких
поселений приходится на Центральный, а треть — на Западный
районы. За последний межпереписной период здесь исчезло
каждое седьмое-восьмое поселение.
По приведенным данным, наиболее многочисленны
поселения со стабильной численностью населения. Вместе с растущими
поселениями они составляли почти 75% сельской поселенческой
сети. Такой тип динамики людности характерен в основном для
поселений с числом жителей более 300 чел., среди которых удельный
вес поселений со стабильной или увеличивающейся численностью
составлял от 60 до 100%.
В целом в составе средних поселений стабильную численность
населения имели 52% поселений, при людности более 300 чел. —
62,2%. Кроме того, среди поселений этой категории заметно
возросло число растущих поселений. Вполне закономерно, что наиболее
стабильным являлось население в крупных селах. Это характерно для
120

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
80% поселений, в 17-19% поселений отмечался рост численности.
Только в 3-4% крупных поселений наблюдалось умеренное
сокращение численности населения. Причиной такого характера динамики
численности населения является их периферийное положение, чаще
всего на границах слабо сообщающихся друг с другом районов.
Что касается мелких поселений, то среди них только 25%
сохранили положение в своей группе. В большой группе мелких
поселений отмечается сокращение численности населения до
39,4%, 45% сельских поселений в результате интенсивной убыли
населения исчезли. Особенно активно этот процесс протекал
среди поселений людностью до 50 чел., около двух третей таких
сел в крае исчезло.
Динамика этой категории поселений заметно
дифференцирована в региональном плане. Факт сохранения или исчезновения
мелких поселений определяется транспортной доступностью
города, характером связи с ним, этническим составом населения
и др. Поэтому в районе КМВ, где сложилась многочисленная и
хорошо доступная в транспортном отношении группа городов,
мелкие поселения более стабильны, почти 40% сохранили свое
положение в прежней группе людности и только третья часть исчезла.
В Восточном районе сеть мелких поселений сохранялась в связи
с поселением на кошах, в прифермских поселениях даргинцев,
чеченцев. К концу 1980-х гг. в крае, преимущественно в восточной
его части, насчитывалось более 40 мелких сельских поселений
(табл. 2.19).
Из общего числа мелких поселений Западного района
численность населения была стабильна всего в 11,6% поселений. Более
половины из них в 1980-е гг. исчезли, а у трети сократилась
численность населения (табл. 2.20).
ТАБЛИЦА 2.20
Региональные особенности состава сельских
поселений по характеру динамики людности, 1979-1989 гг., %
Категория поселений Районы Итого
Интенсивно
растущие 1,7 - 2,2 1,7 0,7 1,5
КМВ
1,7
12,8
70,3
6,4 _
Восточны
18,6
62,9
12,9
й Северо-
Западный
2,2
12,9
50,2
20,2

Центральный
1,7
11,7
54,0
__153_
Карачаево-
Черкесия
0,7
7,8
71,6
П,4
Умеренно
растущие 12,8 18,6 12,9 11,7 7,8 12,4
Стабильные 70,3 62,9 50,2 54,0 71,6 59,4
Умеренно
сокращающиеся 6,4 12,9 20,2 15,3 11,4 14,3
Интенсивно
сокращающиеся 0,5 2,1 30 2,7 - 2,6
121

Часть I. Позавчера и вчера
Исчезнувшие 8,1 3,1 11,4 14,6 8,5 10,4
Итого 100 100 100 100 100 100
Источник: [Белозеров., Белозерова,Турун 1993: 24].
Заметную дифференциацию выявил анализ динамики численности
населения в селах района, выполняющих различные
народно-хозяйственные функции: 1) райцентры; 2) центры сельских Советов,
центральные усадьбы колхозов, совхозов; 3) прочие населенные
пункты. Так, в селах-райцентрах проживала пятая часть сельского
населения, а в отдельных районах — более 50% населения. До 40%
сел-райцентров сохранили положение в прежней группе людности,
а остальные перешли в группу поселений с более высокой
людностью. Продолжался рост средней людности сел-райцентров. (На
Ставрополье за десятилетие она увеличилась на 8% и составила
14,5 тыс. чел.; но по сравнению с прошлыми периодами темпы
прироста средней людности сел-райцентров снизились.) 84,3% сел,
выполняющих функции центров сельских Советов и являющихся
центральными усадьбами, сохранили свое положение в прежней
группе людности, а более чем в 15% поселений численность
населения даже выросла (табл. 2.21).
Наиболее динамичные сдвиги в сети сельских поселений,
особенно проявляющиеся в ее сокращении, измельчании,
обусловлены характером динамики развития рядовых сельских поселений,
составляющих почти 70% сел в Ставрополье. Среди них 47,2%
входят в число стабильных, в каяедом восьмом поселении отмечается
рост численности населения, почти в каждом четвертом — убыль
населения; все поселения, исчезнувшие в районе, относятся к этой
категории (табл. 2.21).
ТАБЛИЦА 2.21
Характер динамики численности населения в зависимости
от функций, выполняемых сельскими поселениями .
Ставрополья и Карачаево-Черкесии, 1979-1989 гг., %
Категория поселений
Интенсивно растущие
Умеренно растущие
Стабильные
Умеренно
сокращающиеся
Интенсивно
сокращающиеся
Исчезнувшие
Итого
В целом
по району
1,5
12,4
59,4
14,3
2,0
10,4
100,0
села-райцентры
-
40,0
60,0
—
—
-
100,0
В том числе
центры сельсоветов,
центр, усадьбы
колхозов и совхозов
1,8
13,9
84,3
4,0
—
-
100,0
прочие
сельские
поселения
1,5
11,3
47,2
20,0
3,0
16,5
100,0
122

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Итого 100^ 100,0 100,0 100,0
Источник: [Белозеров, Белозерова,Турун, 1993: 26].
При исследовании эволюции расселения рассматриваемых
регионов важно учитывать этнические особенности расселения и
урбанизации. Анализ динамики численности населения в сельских
районах края с учетом категорий сельских поселений, в частности,
в крупных селах различных этносов за 1970-1989 гг., позволил
выявить важную особенность. Доля русских, проживавших в крупных
сельских поселениях, в большинстве районов края росла, в
остальных — соответственно сокращалась. Даргинцы, чеченцы,
карачаевцы и другие народы, расселявшиеся в Ставрополье в этот период,
оставаясь преимущественно сельскими жителями, селились в
мелких и реже — в средних поселениях. За 1980-е гт. доля
проживающих в крупных селах выросла, тем не менее от 80 до 95% и более
представителей этих этносов селились в мелких и средних
населенных пунктах.
В конце 1980-х и в 1990-е гг. в силу изменения
социально-политического и экономического положения в стране, а также
осложнения межнациональных и этнодемографических процессов
снижались показатели естественного прироста, изменялись величина
и структура миграционных потоков. Все большую часть
мигрантов в Ставрополье составляли беженцы и вынужденные
переселенцы. В частности, во всех городских поселениях Ставропольского
края к 1991 г. отмечалось падение рождаемости.
Достигнутый уровень может быть сравним только с
периодом 1960-х гг. Коэффициент рождаемости достиг минимального
значения в городах КМВ, несколько выше он в малых городах края.
Естественный прирост городского населения снизился до 0,9%.
В городских поселениях различных категорий отмечался
отрицательный естественный прирост: большой город (Кисловодск),
средние (Ессентуки, Минеральные Воды), малые (Лермонтов,
Изобильный), поселки городского типа (Иноземцево, Свобода).
В сельской местности Ставрополья более чем в трети районов
отмечалось постоянное сокращение естественного прироста, но
только водном районе он стал отрицательным. В 1985 г. прирост
численности населения Ставропольского края на 56,4%
обеспечивался за счет естественного прироста. В 1991 г. его. доля снизилась
до 12,3%, а в городах — до 9,3%, в последующие годы естественный
прирост сначала в городах, а потом и в сельской местности стал
отрицательным.
Увеличение роли механического прироста в
формировании населения было характерно для всех городских поселений
и большинства сельских районов, с 1993 г. по 2000 г. рост
населения в крае обеспечивала миграция. В первой половине 1990-х гг.
123

Часть I. Позавчера и вчера
некоторым исключением среди сельских районов стала восточная
зона. В составе ее населения росла доля титульных народов
республик Северного Кавказа, отличающихся высоким естественным
приростом, и основную роль по-прежнему выполнял
естественный прирост. В силу интенсивного изменения в этот период
этнического состава населения на большей части восточных
районов характер воспроизводства населения не изменился.
Постепенно падение показателей естественного движения
населения в этих районах у большинства населения (русских)
компенсировалось высокой рождаемостью интенсивно
расселяющихся здесь северокавказских народов.
Роль миграции в формировании населения края в 1990-е гг.
возросла и в связи с тем, что в Ставрополье устремился один из
мощных в России миграционных потоков беженцев и
переселенцев. Значительная часть мигрантов первоначально оседала в
больших и средних городах, их пригородах. Это вносило заметные
изменения в динамику системы расселения края, особенно в сельской
местности. Начинали формироваться новые сельские поселения
(пос. Цветочный на территории Кочубеевского района), но это
оказалось исключением.
Эволюция системы расселения в Ставрополье и в Карачаево-
Черкесии происходила в условиях, для большинства районов
России не типичных: во-первых, при слабом, кратковременном
сокращении численности сельского населения, при сохранении его
большой численности — на уровне 1,3 млн чел. в крае; во-вторых,
в условиях, благоприятных в демографическом отношении, так как
равнинная часть района — Ставрополье — относится к зоне
умеренно ограниченных ресурсов, а горная — к зоне высокого
демографического потенциала [Зайончковская 1988: 36]. Неадекватные
изменения численности сельского населения и числа сельских
поселений усилили крупноселенный характер сельского расселения.
Людность сельских поселений за 1959-1989 гг. увеличилась почти
в 3 раза, а городских — в 1,2 раза. Сеть сельских поселений
сократилась почти на 2/3, при этом малых — почти на 94%, средних —
на 54%.
Несмотря на то что в целом сеть городов в Ставрополье
и в Карачаево-Черкесии существенно возросла, ее функционально-
генетическая структура усложнилась и по-прежнему была
недостаточной. Как и раньше, значительная часгь восточных районов
Ставрополья, юго-западная и юго-восточная части республики
находились вне зоны активного влияния городов. Это усугублялось
периферийным положением краевого центра, а также размещением
крупных центров в предгорной и южной частях края, а в
республике — в северной и в основном в средней зоне. Трансформация
сельской поселенческой сети способствовала снижению заселен-
124

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
ности рассматриваемой территории. Густота сети сельских
поселений сократилась почти в 1,5-2 раза, а городских — выросла
(табл. 2.22).
ТАБЛИЦА 2.22
Динамика расселения в Ставрополье
и в Карачаево-Черкесии, 1959-1989 гг.
__
Ставрополье
Количество поселений, всего 2345 1181 855 767
городских 12 20 23 25
сельских 2333 1161 832 742
Количество сельских поселений
на одно городское 194 58 36 30
Густота сети поселений, ед. на 1000 км2 35 18 13 12
Густота городских поселений,
ед. на 1000 км* 0,2 0,3 0,3 0,4
Плотность сельского населения 15 17 16 17
Общая плотность 24 29 32 36
Показатель близости поселений, км 5,3 7,5 8,8 9,3
Карачаево-Черкесия
Количество сельских
поселений на одно городское
1959 г.
2345
12
2333
194
35
0,2
15
24
5,3
5,3
271
5
266
53
19
0,4
15
20
7,3
1970 г.
1181
20
1161
58
18
0,3
17
29
7,5
7,5
169
10
159
16
12
0,7
16
24
9,2
1979 г.
855
23
832
36
13
0,3
16
32
8,8
8,9
153
13
140
И
И
0,9
15
25
9,7
сельских 5,3 7,5 8,9 9,4
Количество поселений, всего 271 169 153 146
городских 5 10 13 15
сельских 266 159 140 131
Густота сети поселений, ед. на 1000 км2 19 12 11 10
^стота городских поселений,
еднаЮООкм2 0,4 0,7 0,9 1,1
Плотность сельского населения 15 16 15 15
Общая плотность 20 24 25 29
Показатель близости поселений, км 7,3 9,2 9,7 9,9
сельских 7,3 9,5 10,1 10,5
Источник: [Белозеров, Белозерова,Турун 1993: 28-29].
Использование метода изолиний для анализа динамических
сдвигов в сельском расселении Ставрополья и Карачаево-Черкесии
в 1959-1989 и 1989-1996 гг. позволило выявить в пределах этой
территории несколько значительных по площади зон, а также
ареалов, которые существенно различаются не только по территориаль-
125

Часть I. Позавчера и вчера
ным параметрам, но и по динамике численности сельского населения
(при построении карт за единицу учета динамики численности
сельского населения брались сельские Советы).
Для периода 1959-1970 гг. выделяются несколько ареалов
роста численности населения. Самый обширный из них (изолиния
+20%) располагается в восточной части края, в зоне овцеводческой
специализации сельскохозяйственного производства. Другие
ареалы интенсивного роста населения (изолинии +20, +40, +60%)
отмечаются в пригородах крупных и больших городов (Ставрополь,
Черкесск, Кавминводская агломерация), вдоль железнодорожной
магистрали Минеральные Воды-Георгиевск-Зеленокумск и Невин-
номысск-Черкесск-Усть-Джегуга. «Пятна» роста в равнинной части
Ставрополья выделяются вокруг центров административных
районов, к периферии показатели прироста уменьшаются или
отмечается убыль населения. В горной части Карачаево-Черкесии ареал
роста численности населения включает территорию
Карачаевского, Усть-Джегутанского, Хабезского, часть Адыге-Хабльского, При-
кубанского и Зеленчукского районов. Территория с резкой убылью
населения (изолиния -40%) включает Урупский район Карачаево-
Черкесии, населенный преимущественно русскими. На равнине
(Ставрополье) зона убыли расположена в основном в центральной
части, внутри кольца городов края. (рис. 2.1).
В 1970-е гг. зона роста существенно сократилась. Это период
наиболее интенсивного оттока населения из сельской местности,
характерного в первую очередь для русских. Титульные народы
Карачаево-Черкесии, несмотря на высокие темпы прироста
численности в городах, характеризовались, в отличие от русских, пока еще
стабильной численностью сельского населения, что
обеспечивалось за счет высоких показателей естественного прироста среди
них. Положительная динамика численности сельского населения
в это время отмечалась непосредственно вокруг краевого центра
или растущего промышленного центра — Невинномысска, Кавмин-
водской агломерации, в пределах предгорной части
Карачаево-Черкесии (рис. 2.2). Очаги со слабым ростом численности населения
формировались вдоль автомобильной магистрали Черкесск-Кара-
чаевск-Домбай, а также в некоторых равнинных районах вокруг
административных центров. В несколько раз сократился ареал
прироста численности населения в восточной части края. Это был период
аетивного сокращения численности сельского русского населения.
Время же массовой миграции и расселения даргинцев, чеченцев
в сельскую местность восточных районов еще не наступило.
Территория с убылью населения охватывала большую часть
районов края и области. Максимальных значений убыль достигла
в полосе на границе зон животноводческой и животноводческо-
растениеводческой специализации сельского хозяйства (Курский,
126

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Благодарненский, Туркменский, Петровский, Ипатовский районы),
на западе Карачаево-Черкесии. Это период активного оттока
русского населения из сельской местности как края, так и области.
В 1980-е гг. снова отмечалось пространственное увеличение
территории, в сельских населенных пунктах которой росла
численность населения. В 1989 г. она распространилась почти на
половину площади района (рис. 2.3). Отличительными
особенностями зоны роста в 1980-е гг. являлось не только увеличение ее
пространственных масштабов, но и более дифференцированная
динамика численности населения, хотя для большей части
территории характерен прирост численности до 20%. Очаги более
активного роста формируются на базе ряда малых городов,
райцентров. В отличие от прошлого десятилетия, территории,
оконтуренные изолиниями +20, +40%, заметно увеличились. Если раньше
такая динамика численности населения отмечалась в основном
в районе КМВ, то теперь изолинии +20, +40% простираются через
предгорную зону от западной части Курского района через
Кировский, Георгиевский районы, КВМ, включают часть Прикубанского
иАдыге-Хабльского районов, а также пригороды Невинномысска
(Кочубеевский район), Ставрополя (Шпаковский, Грачевский
районы). В основном этот ареал формировался вдоль железной
дороги Ростов—Невинномысск-—Баку. Отдельные очаги с такой
динамикой численности населения сложились в центральной
и восточной частях края. Отметим, что в восточных районах
Ставрополья, отличающихся сложными природно-климатическими
условиями, зона убыли населения сокращалась более активно, чем
в центральной и северной его частях. Сказывались нарастающие
масштабы территориальной экспансии кавказских народов, темпы
прироста численности в составе населения края даргинцев,
чеченцев и других северокавказских народов, которые расселялись
преимущественно в восточной зоне. Однако ареал расселения этих
народов в данный период так же активно распространялся на
районы центральной, западной частей края [Белозеров 1999: 39].
Пригороды КМВ, где в 1960-е и особенно в 1970-е гг. наблюдался
активный рост численности населения (-20, +40%), и в 1980-е гг.
сохраняют устойчивые темпы роста.
Зона убыли населения располагалась в срединной (внутри
транспортного кольца) и периферийной частях края (на западе —
Новоалександровский, Красногвардейский районы, на севере —
Ипатовский), т. е. на территориях доминирования русских в составе
населения. В горах Карачаево-Черкесии по-прежнему на большей
части территории сохранялась устойчивая тенденция
отрицательной динамики численности населения. Обращает на себя внимание
уменьшение темпов оттока в западных районах (Урупский, Зелен-
127

Часть I. Позавчера и вчера
чукский). Это русские районы, именно на их долю приходился
основной отток русских из сельской местности республики.
Анализ динамических сдвигов в сельском расселении в целом
с 1959 по 1989 г. показал, что одной из обширных зон
положительной динамики численности сельских жителей являлась предгорная
зона (рис. 2.4). Изолиния +20% как граница положительной динамики
сельского расселения на севере проходит в широтном
направлении, включая поселения юго-восточной части Адыге-Хабльского
района, восточнее по границе Карачаево-Черкесии, райцентр Анд-
роповского района (с. Курсавка), южную часть Минераловодского,
Георгиевского, основную часть Кировского и запад Курского
районов, и выходит на границу с Северной Осетией. Южная граница
зоны на западе отсекает юго-западную часть Хабезского района и по
долине р. Кубани узким языком поднимается южнее Карачаевска,
а на севере включает небольшие территории Усть-Джегутинского
и Прикубанского районов, примыкающих к р. Кубани. Далее она
проходит, минуя населенные пункты западной части Предгорного
района. Основная же часть района вместе с наиболее заселенной
территорией Малокарачаевского района входит в эту зону. В общей
сложности Предгорная зона включала полностью или частично
территорию 11 административных районов. В ее пределах
расположено 11 городов и более 10 поселков городского типа. Она занимает
примерно восьмую часть территории Ставрополья и Карачаево-
Черкесии. В пределах этой зоны проживали более 350 тыс. жителей
сельской местности и более 700 тыс. горожан. Индекс динамики
численности сельского населения за период 1959-1989 гг.
составляет 1,4 (табл. 2.23).
ТАБЛИЦА 2.23
Характеристика динамики численности сельского населения
Ставрополья и Карачаево-Черкесии, 1989 к 1959 гг.
Зоны
Зона положительной динамики
1. предгорная
2. зона Западного района
3. восточная
Зона отрицательной динамики
1. центральная с
прилегающими территориями
Западного, КМВ
и Восточного районов
2. горная
Индекс
динамики
1,4
1,9
1,4
1,3
1,3
Удельный вес зоны по численности населения
1959 г.
20,0
5,0
7,0
35,0
10,0
1989 г.
27,0
10,0
10,0
27,0
6,0
3. Прочая территория - 23,0 20,0
128
Отсканировано специально для «Крестового перевала», http://vk.com/barzafcaff

Глава 2. Этническая структура и расселение в советское время
Итого 100,0 100,0
Источник: [Белозеров, Белозерова, Турун, 1993: 34-35].
При всей своей территориальной целостности зона включает
разные по уровню урбанизации территории, а поэтому характеризуется
контрастностью по характеру и степени динамики сельского
населения. В пределах зоны выделяются ареалы с повышенными
индексами динамики. В южной части КМВ это Кисловодско-Ессентук-
ский ареал. В целом его границей является изолиния +80%,
но выделяются сельские Советы с индексом 3,9 при общем индексе
2,6. Два других ареала с высокими показателями положительной
динамики располагаются в центральной и северо-восточной частях
КМВ: это Пятигорский и Минераловодско-Георгиевский. В
пределах изолинии +60% в Пятигорском ареале численность населения
увеличилась в 2 раза, а в Минераловодско-Георгиевский — в 1,8
раза. Вторая зона приходится на центральную и южную части
Западного района Ставрополья. Она включает три территориально
сближенных, но самостоятельных ареала положительной динамики
сельского населения и в 2,6 раза уступает предгорной зоне по
численности и почти в 3 раза по площади. Граница наиболее крупного
ареала (Ставропольского) — изолиния +20%. Он включает большую
часть близлежащих к краевому центру населенных пунктов Шпа-
ковского, а также Грачевского районов. Для этой территории
индекс динамики равен 2,3, для второго ареала (Невинномысского) —
1,4, третьего (Изобильненско-Донского) — 1,9 и в целом для зоны —
1,9. В отличие от первой зоны, на данной территории высокий
прирост сельского населения обеспечивается в основном за счет
сел-райцентров, на долю которых приходится 54% сельского
населения.
Восточная зона положительной динамики — самая обширная
по площади, но по численности населения она уступает первым
двум. В ее пределах проживало 10% населения края. В отличие от
предгорной зоны, здесь индексы динамики численности населения
менее дифференцированны (за некоторым исключением). В целом
индекс динамики равен 1,4. Кроме обширных зон, выделяются
ареалы положительной динамики, большие по площади, то
относительно малочисленные в сравнении с описанными зонами.
Это в основном села-райцентры (Ипатовский, Апанасенковский
и Благодарненский районы).
Обширная часть территории Ставрополья и
Карачаево-Черкесии являлась зоной отрицательной динамики сельского расселения
и включала основную часть Центрального района,
Карачаево-Черкесии и большую часть Западного района, а также небольшие
территории Восточного и особенно Кавминводского районов. В целом
она занимала около 40% территории края и республики. Индекс ди-
129

Часть I. Позавчера и вчера
намики имел отрицательное значение как в равнинной, так и в
горной частях.
В 1990-е гг. в Ставрополье, в условиях сохранившегося
прироста городского и сельского населения усилилась дифференциация
в структуре сети сельских поселений. Продолжала меняться
этническая структура населения и география расселения народов.
Основные изменения наблюдались в расселении русских, для которых
характерным стало как бы повторное заселение сельской местности
Ставрополья, как и других регионов равнинного Предкавказья.
Причиной этому послужили мощные миграционные потоки (как
экономические, так и этнические миграции) из российских регионов,
а также репатриация русских из стран ближнего зарубежья. В 1990-
е гг. на территории края расширилась зона с активным приростом
численности сельского населения как в западной его части и на
КМВ, так и на востоке [Турун 1998], а в конце 1990-х гг. и начале XXI
в. эта зона стала сокращаться за счет восточных районов [Белозе-
ров, Панин 2002 (карта)]. В числе этносов, активно расселявшихся в
ней и определивших такую динамику численности населения
в сельской местности, наряду с русскими и северокавказскими
народами были армяне и греки.
Подводя итоги, отметим, что основные изменения в системе
расселения Ставрополья и Карачаево-Черкесии в 1959-1989 гг.
и в последующие годы проявились в сокращении сети сельских
поселений на фоне увеличения численности сельского населения
и сопровождались усилением процесса концентрации населения
в крупных населенных пунктах, а также увеличением доли больших
городов при сохранении доминирования малых городов в системе
расселения. В этот период усилились этнические особенности
урбанизации: интенсивный рост доли горожан среди русского
населения сочетался со слабыми темпами урбанизации среди
титульных народов Карачаево-Черкесии, с притоком сначала в сельскую,
а в настоящее время и в городскую местность края
северокавказских народов, а также активным оттоком русских в 1990-е гг. не
только из сельской местности, но и из городов республики.

Часть II
СЕГОДНЯ

Глава 3
СОВРЕМЕННЫЕ
МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ
НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ДИНАМИКУ
ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ
И РАССЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
3.1. ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ
И ЭТНОТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ
НА КАВКАЗЕ И ИХ ВЛИЯНИЕ
НА РАССЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ НА КАВКАЗЕ КАК ФАКТОР ДИНАМИКИ
ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ НАСЕЛЕНИЯ РЕГИОНА
"О
Л^/конце 1980-х — начале 1990-х гг. в процессе осуществления
суверенизации на всем постсоветском пространстве национальная
идея стала основной. Ее широко использовали в борьбе за власть,
за собственность, за региональные привилегии.
Специфика этого периода состояла в том, что угроза для
национальной безопасности России исходила не столько от
внешних, сколько от внутрироссийских деструктивных сил. К числу
наиболее опасных факторов, наряду с затяжным и глубоким
экономическим и социальным кризисом относился и кризис
национальной политики в России. Отсутствие механизма реализации единой
концепции национальной политики по сути не позволило
локализовать ни один из межнациональных конфликтов, возникших как
в период распада СССР, так и после него, или выработать меры
по раннему предупреждению и оперативному реагированию
на кризисные ситуации.
В первой половине 1990-х гг. в России продолжал сохраняться
довольно высокий уровень межнациональной напряженности. На
основе анализа известных конфликтов, проведенного Ж А. Тощенко,
было выделено три уровня напряженности в межнациональных
133

Часть II Сегодня
отношениях [Тощенко 1997: 31-32]. Первый — этноограниченность,
которая проявлялась в нежелании идти на контакты за пределами
своего этноса. Этот уровень напряженности в межнациональных
отношениях был наиболее распространен и проявлялся в повышении
интереса к созданию мононациональных семей, в предпочтении
работать в однонациональных коллективах, в монополизации
руководящих постов всех уровней представителями своего народа.
Практически каждый из народов, особенно тех, что имели
национально-государственную или национально-территориальную
автономию, был охвачен этой «детской» болезнью [Тощенко 1997: 32].
Второй уровень напряженности в межнациональных
отношениях — это этноэгоизм, который в начале 1990-х гг. получал все
большее распространение и проявлялся в стремлении к
обеспечению преимуществ своего народа за счет других. По данным
Ж А. Тощенко, до 30-40% титульного населения республик
считали естественным получение преимуществ перед другими
народами, населяющими эти республики. Стало уже почти правилом, что
занятость русских превышает их долю в составе населения лишь
в промышленности и отчасти в науке, здравоохранении и
образовании. Во всех остальных сферах и отраслях, включая органы
государственного и хозяйственного управления или состав
студенчества, доля русских была ниже, чем их удельный вес в
составе населения.
В Дагестане этноэгоизм проявлялся в противостоянии лакцев
и кумыков из-за кумыкских земель. Ногайцы, выразителем интересов
которых являлось общественно-политическое движение «Бирлик»,
вначале 1990-х гг. активно стремились к объединению всех
ногайских территорий, входящих в состав Ставрополья, Дагестана и Чечни.
В отдельных районах Кавказа этноэгоизм перешел в этнофо-
бию, характеризующуюся прямой враждебностью,
непримиримостью по отношению к иным, «не своим», «чужим» народам. Это
неминуемо проявилось серией конфликтов, первым из которых
был армянский погром в Сумгаите в 1986 г. К числу
кавказских конфликтов, причиной которых стала этнофобия, относятся
азербайджано-армянский, осетино-грузинский, грузино-абхазский,
осетино-ингушский и др. Не раз на грани открытого конфликта
с чеченцами, турками-месхетинцами и др. стояли и казаки.
В первой половине 1990-х гг. общественно-политические
объединения, партии и движения, выступавшие с лозунгами
национального возрождения, возникали и росли на Северном Кавказе, как
на дрожжах. Чаще всего ими заправляли лидеры экстремистского
толка, их негативное воздействие на общество было весьма заметно.
Экстремистские националистические требования поддерживало
в среднем 10-15% титульного населения республик — и это при
индикаторе тревоги, равном 7-8% [Тощенко 1997: 33]!
134

Глава 3. Современные миграционные процессы
Пропаганда националистических идей обостряла этнополи-
тическую ситуацию в регионах Северного Кавказа. Так, в Дагестане
руководители общественно-политических движений «Бирлик»,
«Тенглик», «Народный фронт имени Шамиля» призывали к борьбе
против колониальной политики России на Северном Кавказе как
к одному из условий процветания наций. Лезгинское народное
движение «Садвал» проводило идею образования «Единого Лезгистана»,
впрямую покушаясь на суверенитет России и Азербайджана.
Деятельность общественно-политического объединения «Наша
Осетия» не только усугубляла осетино-ингушский конфликт, но и
способствовала зарождению среди осетинского народа антирусских
и антиармейских настроений, т. е. разогревала осетино-русский
конфликт. Мощным дестабилизирующим фактором
межнациональных отношений на Северном Кавказе явилось создание
параллельных военных формирований, особенно в Чеченской Республике.
Процесс формирования партий и
общественно-политических движений, выражающих интересы различных этносов или
общественных групп, был характерен для всех республик региона.
Во второй половине. 1990-х гг. программные требования
большинства из них стали менее категоричными, однако все они, как
правило, предусматривали административно-территориальное
переустройство в пользу того или иного этноса, что поддерживало процесс
формирования новых очагов напряженности.
Особняком стояла в числе таких территорий Карачаево-
Черкесия. Этническое противостояние двух титульных народов
в республике поддерживало высокий уровень межэтнической
напряженности и стимулировало этнические миграции, в частности,
отток русского населения.
По признаку конфликтности на территории России Ж. А. Тощенко
[Гощенко 1997:37 ] выделял в середине 1990-х гг. зоны острых
кризисных вооруженных конфликтов в составе Чечни, Северной Осетии и
Ингушетии и потенциальных кризисных ситуаций —
Краснодарский край и Дагестан. Сюда же следует отнести и Карачаево-Черкесию.
Краснодарский край удостоился этой «чести» по ряду причин.
Во-первых, в связи с интенсивным ростом полиэтничности своего
населения. Наряду с русскими и другими славянскими народами
значительными диаспорами в крае обладают армяне, греки и
азербайджанцы, а в последние годы здесь выросла и диаспора турок-
месхетинцев. Первые турки-месхетинцы поселились в крае еще
в конце 1970-х гг., но их массовая миграция была вызвана
событиями 1989 г. в Фергане.
Землетрясение в Армении вызвало увеличение потока
армян. Он значительно вырос в ходе карабахского конфликта, а
также бакинского и сумгаитского погромов. С абхазо-грузинской
войной связан мощный поток беженцев из Абхазии, состоящий из
135

Часть II. Сегодня
русских, армян и других народов. Особую остроту приобрели
межнациональные отношения между русскими и армянами,
другими народами и казаками.
Весьма высокой была вероятность нарушения этнополитиче-
ской стабильности и межнационального согласия в Дагестане.
Зоной повышенной конфликтности здесь были районы заселения
чеченцами-аккинцами Ауховского района, ликвидированного
после их депортации. Для решения этого вопроса мирным путем
проживавшее здесь лакцы, аварцы в соответствии с программой
«Переселение» перебирались на новые земли, по соседству с кумыками.
Желая ускорить этот процесс, национальная экстремистская
организация чеченцев-аккинцев «Меч ислама» оказывала
психологическое давление на дагестанцев, устраивая взрывы в районе. После
окончания чеченской войны проблема чеченцев-аккинцев еще
более обострилась. «Меч ислама» на первом этапе ставил своей целью
полное вытеснение дагестанцев из бывшего Ауховского района, а на
втором — переход всей этой территории под юрисдикцию Чечни.
Послевоенные аппетиты чеченцев угрожающе росли и летом 1999 г.
вылились в военную агрессию со стороны чеченских боевиков.
От притязаний на Ауховский район, никогда, кстати, не
принадлежавший Чечне и исторически входивший в Кумыкское и Аварское
ханства, они перешли к притязаниям на все приграничные земли.
Особого внимания к себе в Дагестане требовала «кумыкская
проблема», которая заключалась в стремлении части кумыкского
населения к административному обособлению своей этнической
территории. Заметной точкой национального противостояния в Дагестане
являлся юг республики, где лезгинское движение «Садвал» активно
ратовало за сохранение этнокультурного и оформление этнополити-
ческого единства двух частей лезгинского этноса, разделенного ныне
границей между Российской Федерацией и Азербайджаном.
С окончанием войны саму Чечню раздирал тяжелый и
бесперспективный внутренний кризис, который требовал сильного
национально-мобилизующего стимула. Выход из этой ситуации
некоторые полевые командиры видели в переносе военных действий
на территорию соседнего Дагестана.
Следует сказать и о лавинообразном распространении на
Кавказе наиболее радикальных исламских течений, в частности
ваххабизма, до последнего времени не игравшего в этом районе
серьезной роли. Вместе с тем налицо и определенная инструментализация
российской стороной ваххабизма как рычага давления некоторых
фундаменталистских кругов Ближнего и Среднего Востока.
Как отмечает В. Бобровников [Бобровников 2001: 82],
«...целенаправленное подавление государством ислама сначала в
Российской империи, а затем в СССР помогло этому призраку воплотиться
в жизнь. Сегодня восприятие ислама как антироссийской силы
136

Глава 3. Современные миграционные процессы
вдохновляет идеологию национальных антироссийских движений
региона, в первую очередь в Чеченской Республике»1.
К середине 1990-х гг. на территории Дагестана
сформировалось несколько центров вакхабизма, часть из которых
объявили себя независимыми исламскими территориями (с. Карамахи,
Чабанмахи). Учебные центры ваххабизма открыты и в других
республиках района, растет число его сторонников, на которых
опираются экстремистские силы. Это же подтвердили и события лета
и осени 1999 г. (агрессия боевиков Басаева и Хаттаба) и некоторые
события в республиках, в частности в Карачаево-Черкесии (о чем
было рассказано в репортажах Елены Масюк) и отдельных
национальных районах на Северном Кавказе (Нефтекумский район, где
имеется несколько фактов задержек банд ваххабитов,
участвовавших в конфликте на стороне чеченских бандформирований).
ХРОНОЛОГИЯ И ГЕОГРАФИЯ
ЭТНОТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
Территория постсоветского пространства относится к зоне
этнического бедствия (см.: [Национальная безопасность..., 1995: 34]), в
пределах которой, по данным Центра политико-географических
исследований Института географии РАН, в 1991 г. было
зафиксировано 180 территориально-этнических споров, охватывающих треть
территории бывшего Союза. Значительная ее часть приходится
на долю Кавказа. Кавказский район можно отнести к зоне
повышенного этнического бедствия.
С конца 1980-х гг. на постсоветском пространстве
зафиксировано семь региональных войн (в Карабахе, Абхазии, Южной
Осетии, Пригородном районе Северной Осетии, в Приднестровье,
Таджикистане и Чечне), около 20 кратковременных вооруженных
столкновений, сопровождавшихся жертвами среди мирного
населения (наиболее значительные из них — ферганский,
осетино-ингушский конфликты, а также бакинский и сумгаитский погромы),
более 100 невооруженных конфликтов, имевших признаки
межгосударственной, этнической, межнациональной и межклановой
конфронтации, и ряд диверсионно-террористических актов. Только
в районах, непосредственно затронутых региональными войнами,
в зонах межэтнических столкновений и погромов проживали
не менее 10 млн чел. Основная часть конфликтов — как
вооруженных, так и невооруженных, — а также войн приходится на Кавказ.
1 Ср. там же: «Интересно, что все... элементы мифа о «северокавказском
исламе» в немалой степени опираются на постулаты идеологов
мусульманской политики поздней Российский империи, например,
генерал-губернатора Туркестанского края С. Духовского и обер-прокурора Синода
К. Победоносцева, панически боявшихся призрака.мусульманского
повстанчества на восточных окраинах страны».
137

Часть II. Сегодня
Первоначально вооруженные конфликты получили развитие
в Закавказье. Начало военным событиям на Кавказе положил
армяно-азербайджанский конфликт, который имеет многолетнюю
историю и глубокие корни. На межэтнической основе возникли
конфликты практически между всеми титульными народами
региона (азербайджано-армянский, южно-осетино-грузинский, грузино-
абхазский). Практически повсеместно межэтнические
конфликты обернулись трагедией для русских и вызвали их интенсивную
репатриацию. За короткий период география конфликтов
катастрофически расширилась. Отдельные конфликты, начавшись как
внутригосударственные, межэтнические, с распадом СССР
переросли в межгосударственные (азербайджано-армянский), другие
являются внутригосударственными только де-юре
(южно-осетино-грузинский, грузино-абхазский и т. д.).
Параллельно с этим росла межэтническая напряженность
на Северном Кавказе. Довольно скоро (к осени 1993 г.) она перешла
в открытый вооруженный конфликт — осетино-ингушский.
Сепаратизм чеченских лидеров привел к вооруженному конфликту
в Чечне. Первая и вторая военные кампании в Чечне повлекли за
собой массовое разрушение городов и селений и вынуэвденный исход
более 500 тыс. чел.
В конце 1980-х — первой половине 1990-х гг. Кавказ
превратился в обширную зону этнического бедствия. Вооруженные
конфликты в странах СНГ удалось остановить только в 1997 г. Начало
армяно-азербайджанского конфликта относится к октябрю 1987 г.,
а в феврале 1988 г. в Баку появились 3 тыс. беженцев-азербайджанцев
из НКАО и 1 тыс. азербайджанцев из Армении [Юнусов 1999: 78].
На начальном этапе армяно-азербайджанского конфликта —
еще в бытность СССР A988-1990 гг.) — на территориях
Азербайджана и Армении формировался мощный поток беженцев, который
имел ярко выраженную этническую окраску и направлялся в
первую очередь на территорию между двумя республиками, а также
в Россию. С конца ноября 1988 г. в течение двух недель более
200 тыс. армян покинули Азербайджан. В этот же период около
165 тыс. азербайджанцев были изгнаны из Армении. К началу 1990 г.
Азербайджан принял из Армении 200,5 тыс. беженцев, из них
186 тыс. азербайджанцев, 11 тыс. курдов и 3,5 тыс. русских. Позже
часть этих беженцев, в основном русские и курды, перебрались
в Россию. Начиная с 1989 г. в Азербайджане появились первые
тысячи беженцев — месхетинских турок, к сентябрю 1992 г. их
количество в стране составило 52 тыс. чел. (в подавляющем большинстве они
осели в сельских районах республики) [Юнусов 1999: 79-80].
В свою очередь, 458-тысячный поток беженцев, в том числе
350 тыс. армян, покинул Азербайджан. Основная их часть B29 тыс.)
бежала из Азербайджана в Армению, а остальные 121 тыс. — в Россию,
138

Глава 3- Современные миграционные процессы
другие страны СНГ и дальнего зарубежья. События января 1990 г.
вызвали мощный поток беженцев и из числа русских, проживавших
преимущественно в Баку и других городах Азербайджана, их
численность превысила 108 тыс. чел. [Юнусов 1999: 80]. Таким образом,
обусловленное карабахским конфликтом количество беженцев и
вынужденных переселенцев в регионе составило более 700 тыс. чел.
На следующем этапе этого конфликта, который пришелся на
период активных военных действий A991 г. — май 1994 г.) и носил
уже межгосударственный характер, поток вынужденных мигрантов
в регионе продолжал расти. При этом значительную часть среди
вынужденных мигрантов составляли внутренне перемещенные лица.
В частности, в 1992 г. в Азербайджан с территории ИКАО и
прилегающего к ней Лачинского района было изгнано все местное
азербайджанское и курдское население. В результате количество вынужденных
переселенцев в стране увеличилось до 220 тыс. чел. В свою
очередь, операции азербайджанских войск в 1992 г. привели к
миграции в Армению из ИКАО и ряда других районов Азербайджана
почти 40 тыс. армян; сюда надо добавить около 50 тыс. армян,
вынужденных переселиться из приграничных с Азербайджаном
районов, оказавшихся в зоне боевых действий [Юнусов 1999: 77].
В 1993 г. ситуация с беженцами и вынужденными мигрантами
продолжала меняться. Активные военные действия армянских
войск и хаос в политической жизни Азербайджана привели к
оккупации еще шести районов вне территории Нагорного Карабаха.
Это вызвало новый поток вынужденных мигрантов, значительная
часть которых устремилась на юг страны, в основном вдоль границы
с Ираном, где в 1994-1997 гг. при участии Ирана, Турции,
Саудовской Аравии, а также международных организаций были
построены палаточные лагеря и поселки для вынужденных мигрантов.
К концу 1993 г., по оценке правительства Азербайджана, в стране
насчитывалось уже более 1 млн беженцев и перемещенных лиц.
В Армении в этот же период насчитывалось 418 тыс.
пострадавших в результате конфликта, из них 335 тыс. беженцев из
Азербайджана, 6 тыс. из Абхазии, а также 78 тыс. перемещенных лиц,
вынужденных покинуть свои дома в приграничных с
Азербайджаном районах. Иными словами, более 10% населения этих стран
составляли беженцы и перемещенные лица.
На третьем этапе армяно-азербайджанского конфликта, в
период перемирия характер миграционных процессов меняется, так
как основными факторами, вызывающими вынужденную
миграцию, были социально-экономическое положение конфликтующих
сторон и нестабильность политической ситуации в Армении
и в Азербайджане. В этой ситуации отмечалось сокращение числа
беженцев и перемещенных лиц из зон боевых действий и
активизировались эмиграционные процессы. По состоянию на 1 января
139

Часть И. Сегодня
1997 г. в России, согласно данным Федеральной миграционной
службы, было зарегистрировано 113 тыс. беженцев только из
Азербайджана, а из Армении — 8 тыс. В целом же поток
эмигрантов-армян из Азербайджана составил 10% их общей численности в стране
и 4% армян, проживавших в Армении [Население России 1996: 116],
т. е. по нашим расчетам, около 170 тыс. чел.
По официальным данным, из Азербайджана выехало от 169
до 220 тыс. русских, 15 тыс. украинцев и 3 тыс. белорусов. В
настоящее время из страны ежегодно эмигрируют до 10 тыс. чел., в том
числе и азербайджанцы [Юнусов 1999. С. 84]. Эмиграционный
процесс затронул значительную часть титульного населения
Азербайджана. По данным азербайджанской прессы, в 1991-1997 гг. в
Россию из Азербайджана выехали более 1,5 млн азербайджанцев. При
всей обширной географии расселения этого народа значительная
их часть — от 500 тыс. до 1 млн чел. — проживает в Москве
(Аргументы и факты. 1998. № 20).
Из Армении на начало 1998 г. эмигрировали 942 тыс. чел.
(при иммиграции в 265 тыс. чел.). Таким образом, сальдо
миграционных потерь Армении за 1990-1998 гг. составило 667 тыс. чел. (по
зарубежным данным, число эмигрантов из Армении оценивается
в 1 млн чел.) [Юнусов 1999: 84].
Корни осетино-грузинского конфликта уходят в 1918-1921 гг.,
когда меньшевистское правительство Грузии беспощадно подавило
южно-осетинское повстанческое движение, поддерживаемое
большевиками. Испытывая, по словам южно-осетинских лидеров, постоянное
ущемление национальных прав, южные осетины пытались добиться
либо республиканского статуса внутри Грузии, либо, если это невозможно,
воссоединения с Северной Осетией в составе России [Южная Осетия...
1991: 26-27].
Военному конфликту 1991 г. предшествовала борьба
Верховного Совета Южной Осетии за повышение статуса автономной
области и преобразование ее в Южно-Осетинскую АССР в составе
Грузии A0 ноября 1989 г.), а затем в Южно-Осетинскую Советскую
Демократическую Республику (август 1990 г.). Приняв такое
решение, Верховный Совет Южной Осетии обратился в Москву с
просьбой о признании ее независимым субъектом Советской Федерации
(Заря Востока. 1990. 22 сент.). Это решение властей Южной Осетии
было принято в соответствии с законом Верховного Совета СССР от
26 апреля 1990 г., предусматривающим заметное повышение прав
советских автономий. Однако, приняв такой закон, Центр не
оказывал действенной помощи автономиям, создавая тем самым условия
для активизации националистических течений в этих республиках.
11 декабря 1990 г. Верховный Совет Грузии принял закон об
упразднении Южно-Осетинской АО. Введение Москвой
чрезвычайного положения в населенных осетинами районах Южной Осетии
140

Глава 3. Современные миграционные процессы
сопровождалось сначала организацией в декабре 1990 г. блокады
области Грузией, а с января 1991 г. — началом вооруженного
конфликта. Попытки Центра вмешаться в ситуацию, отменив решение
Верховного Совета Южной Осетии и Грузии, оказались
безрезультатными, и конфликт продолжал развиваться, вовлекая в свою
сферу все новые силы. В частности, в июне 1992 г. к участию в конфликте
был готов и абхазский батальон Конфедерации горских народов
Кавказа. Итогами вооруженного конфликта стали уничтожение
93 деревень на территории Южной Осетии (в основном
осетинских), около 1000 убитых и более 30 тыс. беженцев на территорию
Северной Осетии. Около 10 тыс. грузин также покинули Южную
Осетию, переместившись во внутренние районы Грузии.
Осетино-ингушский конфликт был поровден насильственной
депортацией ингушей в 1944 г. и поселением на их земле осетин.
Кроме того, он связан с последствиями колонизаторской политики
царской России и произвольным административно-территориальным
делением региона в советский период. Как известно, выселение
ингушей из этих мест в 1944 г. произошло не впервые. Они уже были
выселены из этого района в середине XIX в., выселению тогда подверглись
ингуши, проживавшие в поселениях, расположенных к югу от
Владикавказа и прилегавших к стратегически важной Военно-Грузинской
дороге. На их месте были основаны казачьи станицы (на месте с. Ан-
гушт — казачья станица Тарская, на месте с. Аихи-Юрт — станица
Сунженская, на месте аула Алхасте — Фельдмаршальская, на месте аула
Таузен-Юрт — станица Воронцовско-Дашковская, на месте аула Шол-
хи — хутор Тарский). Ингуши, проживавшие в этих населенных
пунктах, вынуяодены были перебраться в горы или эмигрировать в Турцию.
После окончания Гражданской войны, в период «расказачивания»
и выселения казаков из ряда станиц (в частности, Тарской,
Сунженской и др.) освободившийся земельный фонд был отдан нагорной
ингушской бедноте. С появлением казаков на российской
политической арене в 1990-х гг. «фактор казачества» в нынешнем региональном
балансе сил использовался осетинской стороной [Зверев 1996].
Обострению этого конфликта способствовала историческая
память ингушского народа, связанная с административными
преобразованиями в советский период, в частности создание (в 1924 г.),
а затем ликвидация (в 1933 г.) Ингушской АО со столицей во
Владикавказе и включение ее в состав Чечено-Ингушской АО со столицей
в Грозном. В результате ингуши потеряли и автономию, и столицу
(Владикавказ до этого был столицей и Ингушетии, и Северной
Осетии). В 1957 г., после реабилитации депортированных народов
указами Президиума ВС СССР и Президиума ВС РСФСР ЧИ АССР была
восстановлена, однако часть территории прежнего проживания
ингушей (Пригородный район и часть Малгобекского района) так
и осталась в составе Северной Осетии.
141

Часть II. Сегодня
На освободившиеся после депортации ингушей земли было
организовано переселение южных осетин. Процесс заселения бывших
ингушских земель осетинами не приостановился и после 16 июля
1956 г., когда был подписан специальный указ Президиума Верховного
Совета СССР о снятии ограничений в передвижении
депортированных народов. Именно в это время, за короткий период 1956-1959 гг. из
Южной Осетии в Пригородный район переселились 22 тыс. осетин
[Кабисов 1987: 42-43]. Возвращению ингушей препятствовал
негласный запрет на продажу домов или сдачу жилплощади.
В 1970-1980 гг. во Владикавказе и Пригородном районе часто
происходили межнациональные столкновения. Наиболее острыми
стали события во Владикавказе в 1981 г. В 1982 г. Советом Министров
СССР было принято постановление об ограничении прописки и
купли-продажи домов в Пригородном районе. Аналогичное
постановление в 1990 г. принял и ВС Северной Осетии. В этих постановлениях
не шла речь об ограничении прописки по национальному признаку,
однако реально они были направлены на уменьшение притока
ингушей. Несмотря на это, возвращение ингушского населения в
Пригородный район продолжалось вплоть до осени 1992 г. Многие ингуши
селились или покупали дома не прописываясь.
К 1988 г. разрешение поселиться в Пригородном районе
получили 400 ингушей; к 1990 г. их количество увеличилось до 17,5 тыс.
чел. Они составляли 43,8% населения района (против91,2%в 1944 г.J.
На 31 октября 1992 г., по данным паспортной службы СО АССР, в
республике проживали 34,5 тыс. лиц ингушской национальности.
До конфликта 1992 г. ареал расселения ингушей в Северной Осетии
включал 17 населенных пунктов Пригородного района, а также
Владикавказ и поселки, административно входящие в его черту.
Свой вклад в эскалацию ситуации в зоне конфликта привнесло
принятие 26 апреля 1991 г. Закона РСФСР «О реабилитации
репрессированных народов», в сг. 3 и 6 которого говорится о территориальной
реабилитации. При этом конкретных механизмов, позволявших
изменить нынешние границы между субъектами Федерации, не было.
Другим фактором эскалации стал южно-осетино-грузинский конфликт,
вызвавший массовую миграцию южных осетин в Северную Осетию,
в том числе на территорию спорного Пригородного района (их
нередко расселяли в домах изгнанных ингушей). В результате
самопровозглашения осенью 1991 г. независимости Чечни ингуши оказались вовсе
без правового и административного статуса. 4 июня 1992 г. ВС России
принял Закон «Об образовании Ингушской республики», но не
определил при этом ее границ Это привело к территориальным спорам между
Ингушетией и Чечней по поводу Сунженского района и между
Ингушетией и Северной Осетией по поводу Пригородного района.
2 Рассчитано нами по: [Зверев 1996:71].
142

Глава 3. Современные миграционные процессы
В период вооруженного конфликта между осетинскими и
ингушскими вооруженными формированиями с 31 октября по 5
октября 1992 г. погибли 583 чел., в том числе 350 ингушей и 192 осетина,
и ранены 939 чел.; подверглись незаконному лишению свободы
в качестве заложников 1093 чел., в их числе 708 ингушей и 989
осетин. Зону конфликта покинули 9045 осетин (в июле 1994 г. 6463 из
них вернулись в места постоянного жительства) и почти все
ингушское население Владикавказа и Пригородного района (за
исключением жителей трех населенных пунктов — Карца, Майское и Эзма).
В конце 1992 г. Федеральная миграционная служба России
зарегистрировала в Ингушской Республике 65 тыс. вынужденных
мигрантов (Независимая газета. 1992.18 дек.).
Согласно данным Российской временной администрации,
в зоне конфликта были убиты более 600 чел. A71 осетин, 419
ингушей, 60 представителей других народов), сожжено и разрушено
3397 домов, из них около 3000 домов принадлежало ингушам
(Известия. 1993.29 июля). 13 декабря 1993 г. Президент России издал указ
о возвращении ингушских беженцев в четыре поселка
Пригородного района. В постановлении Правительства России от 3 февраля
1994 г. было предложено установить перемирие между Северной
Осетией и Ингушетией. Территория четырех поселков, на которой
предлагалось расселить ингушей, получила административный
статус автономного района (Мегаполис-экспресс. 1994.13 июля).
Для приема вынужденных мигрантов к осени 1994 г. в
Ингушетию поступило 1200 вагончиков и 200 щитовых сборных
домиков, создано 10 центров (городков) временного размещения.
На июль 1994 г., по данным ФМС России, в республике было
зарегистрировано 46 тыс. вынужденных мигрантов. Территориальная
миграционная служба Ингушской Республики зарегистрировала
64 тыс. чел. Всего с начала регистрации на 1 января 1998 г. в
Ингушской Республике зарегистрировано 55 тыс. вынужденных
мигрантов [Численность и миграция населения... 1998: 96]. На конец 2002 г.
в лагерях для беженцев оставались проживать около 150 тыс. чел.
При этом, как указывает А. Б. Дзадзиев [Дзадзиев 2002: 284] «на
конец апреля 2002 г. на территории Ингушетии и за ре пределами
продолжали оставаться порядка 17-20 тыс. ингушских вынужденных
переселенцев из Северной Осетии. Не удалось начать возвращение
ингушских семей в ряд населенных пунктов Пригородного района
и сельские населенные пункты, входящие в административное
подчинение г. Владикавказа. Практически недоступны для возвращения
ингушей остаются с. Камбилеевское, части сел Чермен, Тарское;
крайне низкими темпами идет возращение в г. Владикавказ (на
конец апреля 2002 г. лишь немногим более 12% семей ингушских
вынужденных переселенцев получили возможность вернуться в места
своего прежнего проживания в г. Владикавказе)».
143

Часть II. Сегодня
По разным подсчетам, на конец XX в. общее количество
вынужденных мигрантов на Кавказе превышало 3 млн чел. Если учесть
только население стран Закавказья и республик Северного Кавказа,
то примерно 15% их населения оказались вынужденными поменять
место постоянного жительства.
События августа 1999 г. вызвали в Дагестане потоки
вынужденных переселенцев в десятки тысяч человек, начало
контртеррористической операции в Чечне также сопровождалось потоком вынужденных
мигрантов, в основном на территорию Ингушетии. По разным
оценкам, поток достигал от 250 до 262 тыс. чел. На 14 января 2000 г.,
по данным «Русской мысли» B002.14 янв.) 41 тыс. чел. из их числа
выехали к родственникам в разные районы России и Казахстана, 43 тыс.
чел. возвратились в Чечню, 4 тыс. перебрались в Грузию, а остальные
остались в Ингушетии. При этом около 20 тыс. чел. разместились в
лагерях для беженцев, а остальные — у родственников и знакомых.
На 1996 г. общее число погибших в вооруженных
территориальных и межэтнических конфликтах на Кавказе составило 75,8 тыс.
чел. [Мукомель 1997: 3]. Наибольшие людские потери пришлись на
Чечню, где только в первый год военных действий количество
погибших составило 25-30 тыс. чел. (хотя, как известно, точных
данных нет). Подавляющая часть потерь гражданского населения
(80-85%) в чеченской войне пришлась на Грозный.
Приходится констатировать, что вооруженные конфликты
1980-1990-х гг. оказали довольно мощное влияние на ход
демографических процессов. Непосредственно в зоне конфликтов они
приводили к быстрому изменению этнического состава населения.
Где бы ни происходил конфликт, почти неизменным его
следствием был отток из его зоны русского населения.
Менялась и география расселения на Кавказе отдельных
народов. Тенденция формирования полиэтнической структуры
населения, получившая развитие с XIX столетия и усилившаяся в
советский период, сменилась в 1990-е гг. на большей части Кавказа,
особенно в республиках Северного Кавказа и странах Закавказья,
усилением процесса моноэтничности и общей гомогенизации
этнических структур. В силу обширности зоны вооруженных
конфликтов на этнической почве изменение этнической структуры
населения Кавказского региона происходило очень интенсивно.
Размежевание народов на этнической почве сопровождалось
интенсивными массовыми этническими миграционными
потоками. В этих условиях некоторые этносы, в недалеком прошлом
представленные многолюдными диаспорами и следовавшие в составе
населения бывших союзных республик и республик Северного
Кавказа за титульными народами, утратили свою былую
многолюдность в некоторых районах Кавказа, потеряв в результате миграции
и гибели от 50 (например, русские) почти до 100% населения
144

Глава 3. Современные миграционные процессы
(азербайджанцы в Армении, армяне в Азербайджане). Поэтому в
этнической структуре населения стран и республик наблюдается
ускоренная тенденция к гомогенизации, иными словами, рост
относительных и абсолютных показателей у титульных и
соответствующее сокращение — у нетитульных народов.
В качестве примера можно взять Азербайджан. За годы армяно-
азербайджанского конфликта его покинули не менее 600 тыс. граждан
нетитульных национальностей, в итоге доля азербайджанцев за
1989-1998 гг. выросла с 83 до 90%. Уже не русские и армяне, а лезгины,
талыши и курды являются крупнейшими этническими меньшинствами.
Одним из наиболее массовых и острых миграционных
процессов на постсоветском пространстве, в том числе на Кавказе,
является отток русского населения. В течение 1990-1997 гг., по данным
Ж А. Зайончковской [Зайончковская 1999в: 96-98], нетто-миграция
русских из стран СНГ и Балтии в Россию составила 2,6 млн чел., или
17% проживавших там русских. Но аналогичные потери в странах,
охваченных конфликтами, были еще более высокими.
Так, Таджикистан и все страны Закавказья уже потеряли более
половины своего русского населения. Сама по себе тенденция к
вытеснению и отъезду русских обозначилась еще в 1960-е гг., но
к 1990-м гг. ею были охвачены практически все союзные
республики, различаясь только масштабами, сроками начала массового
оттока и его интенсивностью. К настоящему времени основная часть
русской диаспоры из Закавказья выехала в Россию или
эмигрировала в другие славянские страны. В Закавказье этот процесс близок
к практическому завершению.
Вооруженные конфликты заметно ускорили центробежные
миграционные процессы у русских на Северном Кавказе, но тем не
менее в русской части Северного Кавказа этнические процессы
протекают в целом несколько иначе.
Несмотря на высокую этническую напряженность,
стремления русских к этноизоляции не наблюдается, и людность
некоторых диаспор в степном Предкавказье возросла за 1990-е гг.
в 1,5-2 раза, причем отмечается не только подселение таких
мигрантов в уже сложившиеся ареалы проживания данного этноса, но
и расселение в новых для них районах.
В некоторых районах вооруженные конфликты
сопровождались разрушениями и фактической ликвидацией отдельных
поселений, в том числе городских (классический и самый
страшный случай разрушения города — Грозный). Как правило, сельские
поселения отстраивались заново, но в условиях
социально-экономического кризиса и межэтнической розни некоторым
населенным пунктам не суяодено скоро возродиться.
С другой стороны, в зонах скопления беженцев и вынужденных
переселенцев возникли центры (городки или лагеря) временного раз-
145

Часть II. Сегодня
мещения мигрантов с немалым количеством населения. Некоторым
из них в условиях систематического срыва программ строительства
постоянного жилья, а также проблематичности скорого возвращения
вынужденных мигрантов предстоит, может быть, стать началом
формирования новых населенных пунктов. Влияние этноконфликтов
на сеть поселений еще вдет своего исследователя.
3.2. МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ
НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
ОБЩИЕ ЧЕРТЫ И РЕГИОНАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ МИГРАЦИИ
Современные демографические процессы на Северном Кавказе
характеризуются устойчивым миграционным приростом. Миграция играет
и наверняка будет играть в дальнейшем важную роль в формировании
населения региона, определять его социально-демографическую и
этническую структуры, хотя ее масштабы значительно сократятся.
В настоящее время миграционные процессы на Северном
Кавказе определяются как общими факторами для России и всего
постсоветского пространства, так и региональными. Ведущим
региональным фактором на Северном Кавказе является его
геополитическое положение. Один только южный характер, благоприятные
природно-климатические условия и хозяйственная освоенность
всегда делали и делают регион аттрактивным для длительного
проживания [Белозеров 1998: 62-63]. Однако другие факторы (в
частности, межэтнические, военные конфликты), вызывают массовые
потоки вынужденных мигрантов и снижают для них
привлекательность региона как постоянного места жительства.
На протяжении длительного периода Северный Кавказ
служил своего рода мостом, соединяющим части единого Советского
государства — превде всего европейскую часть России и Закавказье,
что было предпосылкой и залогом развития многообразных
культурно-исторических и политико-экономических связей. Для района
характерно выдающееся транзитное положение по отношению
к республикам. Это же, кстати, создавало условия для неспешного
формирования диаспор (как русских в Закавказье, так и армян
и азербайджанцев на Северном Кавказе).
В современных условиях это вызвало массовые миграционные
потоки. Некогда мирное, транзитное положение региона превратилось
в приграничное положение — со всеми вытекающими отсюда
последствиями, вроде режимного обустройства границ, таможенного
контроля, борьбы с контрабандой наркотиков и другими нелегальными
действиями (яркий пример — «спиртовая» война на
Военно-Грузинской дороге, когда российские пограничники не пропускали на
территорию России дешевый грузинский спирт). Приграничное положение
146

Глава 3. Современные миграционные процессы
всегда связано и с повышенными военными рисками, что особенно
ярко проявилось во время военных событий в Чечне 1994-1995
и 1999-2000 гг., когда возникла настоятельная потребность перекрыть
каналы, по которым из Грузии и Азербайджана в Чечню поступали
оружие и другие виды помощи. Поэтому обострение отношений между
Москвой и Тбилиси летом 2002 г. из-за использования чеченскими
сепаратистами Панкисского ущелья было «запрограммировано».
Заметим, что внутрироссийская граница с Чечней со временем все больше
напоминала межгосударственную границу.
Важным негативным фактором геополитического
положения Северного Кавказа является наличие в пограничных с ним
государствах (причем, как правило, непосредственно по их периметру)
нескольких мощных очагов межэтнических конфликтов (грузино-
южно-осетинского, грузино-абхазского,
азербайджано-армянского), всегда и неизменно сопровождающихся всплесками потоков
беженцев и вынужденных переселенцев.
Многие втянутые в эти конфликты народы рассматривают
Россию как свою защитницу и пристанище на самый черный день,
и тут наиболее востребованным регионом выступает соседний
Северный Кавказ. Поэтому миграция из Закавказья на Северный
Кавказ, во-первых, обусловлена этническими конфликтами и очагами
напряженности и, во-вторых, многонациональна (она не
ограничивается только русскими и «русскоговорящими», но охватывает
представителей других национальных меньшинств и даже титульных
этносов стран Закавказья).
Сочетание закавказских очагов вооруженных
межэтнических конфликтов с собственно северокавказскими (например,
осетино-ингушским) превратило Кавказ по сути в единую и
обширную зону напряженности (некоторые авторы называют ее
зоной этнической катастрофы) [Белозеров, Толстиков 1992].
Особой чертой геополитического положения Северного
Кавказа является его принадлежность к зоне стратегического интереса
Турции. Борясь за влияние и превосходство на Кавказе, Турция
практически всегда находилась в состоянии стратегического,
экономического и политического соперничества с Россией (их третий
исторический конкурент — Персия, или Иран, — в настоящее время не
столь активен в этом направлении, хотя время от времени и
напоминает о себе). Сейчас, когда Россия объективно ослаблена, Анкара изо
всех сил старается этим воспользоваться. При этом речь идет о
непосредственном конфликте геополитических интересов, в частности,
из-за маршрутов транскавказских нефтепроводов. Конечно, Турция
не провозглашает дестабилизацию постсоветского пространства
в качестве своих официальных целей, но ее усилия по включению
в орбиту своего влияния целого ряда регионов бывшего СССР, в том
числе мусульманских республик Северного Кавказа, достаточно
147

Часть II. Сегодня
выразительны. Еще более красноречива и негласная подцержка
Турцией чеченских сепаратистов, пусть и на неправительственном уровне.
Как бы то ни было, но геополитическое положение
Северного Кавказа чрезвычайно важно в политических и экономических
отношениях России с Закавказьем и Передней Азией, в том числе
в контексте ее соперничества с Турцией (а в перспективе и с
Ираном) за влияние в этом стратегически важном регионе.
Отдельные части Северного Кавказа в силу особенностей
своего внутреннего положения имеют то или иное влияние на общий
геополитический потенциал Северокавказского региона. В частности,
российское Причерноморье, окруженное Грузией, Турцией и
Украиной, как бы нацелено на них и имеет предпосылки для реализации
геополитических интересов России в указанных странах, а также на
Ближнем Востоке, на Балканах, в Южной Европе и Северной Африке.
Потенциал Прикаспийской зоны позволяет направить и
распространить геополитическое и геоэкономическое влияние России в
направлении стран Центральной Азии и Каспийского бассейна, а также
Персидского залива, Индии и Пакистана. Его геополитический
потенциал растет в связи с прикаспийской нефтью. Этот фактор играет
непоследнюю роль в стремлении оппонентов России осложнить
освоение нефтяных ресурсов региона через обострение в нем
межэтнических отношений [Чумалов 2000: 225-259; Тишков 1997:7].
Пространство же между устьями Волги и Дона — это широкий
мост мевду Кавказом и Россией. Ставрополье, благодаря своему
центральному положению на Северном Кавказе, призвано и
способно обеспечивать политико-экономическую интеграцию всех
российских субъектов района.
С учетом этого фактора более осмысленными становятся
прогнозы экономического и демографического развития района,
втом числе и хода в нем миграционных процессов. Как известно,
отдельные регионы Северного Кавказа в настоящее время являются
ареалами концентрации миграционных потоков не только из
российских регионов, но из стран ближнего и даже дальнего зарубежья.
Уникальная этническая неоднородность Кавказа, в том числе
Северного, накладываясь на его
территориально-административную мозаичность, дает эффект расчленения ареалов компактного
проживания ряда народов государственными (в частности, осетин
и лезгин) или административными (ногайцев, чеченцев и др.)
границами. Это способствует поддержанию стабильной межэтнической
напряженности и создает предпосылки для устойчивых
миграционных потоков межрегионального и межгосударственного уровней.
Активизации современной миграции послужило и соседство
двух зон с разным типом воспроизводства населения: с одной стороны,
степного Предкавказья и, с другой — республик Северного Кавказа.
«Демографический взрыв» 1960-1980 гг. усилил в них малоземелье
148

Глава 3- Современные миграционные процессы
и обострил кризис аграрного перенаселения. Результатом стала
интенсификация в 1970-1980 гг. миграции некоторых коренных
народов Кавказа (прежде всего даргинцев и чеченцев) в географически
и климатически близкие районы степного Предкавказья и Поволжья,
что само по себе не имело ничего общего с проблематикой
этнической напряженности в местах исхода. Со временем это привело
к возникновению новых диаспор, в частности чеченской и
даргинской, причем места расселения мигрантов становились
потенциальными очагами новой этнической миграции.
В силу своего южного и климатически благоприятного
положения регион всегда был привлекателен для мигрантов. Именно
сюда, согласно опросам и статистике, хотели бы переселиться те, кто
массово бежит с Российского Севера и из других экономически
бесперспективных регионов, не говоря уже о беженцах и
вынужденных переселенцах чуть ли не со всего постсоветского пространства.
Поэтому продолжительный, устойчивый и высокий
миграционный прирост обеспечивается как за счет внутрироссийской (или
межрегиональной) миграции, так и за счет миграции внешней
(или международной). Соотношение между ними в миграционном
приросте составляет сегодня приблизительно 3:2. Различия между
внутренними и внешними мигрантами проявляются не только
количественно, но и структурно, в том числе географически.
Рассмотрим этнические и зональные (межрегиональные)
особенности каждого потока. По характеру миграционных
процессов район делится на две зоны.
Первую зону образуют территории с преимущественно
русским населением — Ставропольский и Краснодарский края,
Ростовская область. Основная часть постоянного населения представлена
здесь славянскими народами с ограниченными ареалами
компактного проживания тюркских и концентрацией некоторых других
народов в городах и сельских районах. Эта территория, активно
заселявшаяся на протяжении всего периода русской колонизации,
и в настоящее время отличается повышенной привлекательностью
для мигрантов. Согласно прогнозам, такая ситуация сохранится:
в 2005 г. на ее долю будет приходиться почти треть совокупного
миграционного прироста России.
На протяжении последних десятилетий эта зона
характеризовалась интенсивными этнодемографическими процессами,
усиливающими этническую гетерогенность. Благодаря активной
миграции народов Северного Кавказа и Закавказья признаки
изменения этнической структуры населения в некоторых районах
проявлялись практически ежегодно.
В последние десятилетия данная зона испытывает мощное
миграционное давление в связи с реэмиграцией русских из стран
ближнего зарубежья, преяоде всего из государств Закавказья, Центральной
149

Часть II. Сегодня
Азии, а также массовым оттоком русских из республик самого
Северного Кавказа и тд. Только по официальным данным, миграционный
прирост в этой зоне в 1992-1999 гг. составил около 1 млн чел Все это
усугубляется высокой долей среди мигрантов вынузвденных
переселенцев и беженцев, чаще всего прибывающих «налегке» и остро
нуждающихся в помощи. Среди российских территорий именно регионы
этой зоны (особенно оба края) фактически имеют один из самых
высоких в РФ коэффициент нагрузки вынужденной миграции.
Вторую зону образует совокупность всех северокавказских
национальных образований — республик Это один из самых сложных в
этническом отношении районов России. Их население поистине
многолико и представлено народами северокавказской семьи, славянской,
тюркской, иранской и других групп. Ранее здесь наблюдался активный
процесс расселения русских, сегодня же отмечают их отток и
вытеснение титульными народами. В целом зона характеризуется устойчивым
оттоком населения, и эта тенденция сохранится в ближайшие десять лет.
. Миграционные потоки в обеих зонах заметно различаются
в этническом отношении. В первой («русской») зоне основная часть
миграционного прироста приходится на русских как в ходе
межрайонной (внутрироссийской ) миграции, т. е. 86%, так и общего
миграционного прироста — более 70% (табл. 3.1).
ТАБЛИЦА 3.1
Этнический состав общего миграционного прироста
в равнинном Предкавказье, 1997г., %
Народы Ставропольский край Краснодарский край Ростовская область
100,0 100,0 100,0
Русские 70,2 58,9 74,7
Народы Кавказа 21,8 19,7 13,3
Северного Кавказа 4,4 -0,4 -0,13
народы Дагестана 0,8 -0,7 0,3
даргинцы -0,3 -0,9
ногайцы 1,4 -0,2
чеченцы 1,0 0,9 0,1
народы Закавказья 17,4 20,1 13,4
азербайджанцы 2,4 3,9 0,5
армяне 14,1 14,3 11,5
грузины 0,9 1,9 1,4
Титульные народы стран
ближнего зарубежья 6,1 20,0 11,4
Другие 1,9 1,4 0,6
Источник: Рассчитано поданным Госкомстата РФ.
150

Глава 3. Современные миграционные процессы
Миграционный прирост славянского населения в ходе межрайонной
внутрироссийской миграции обеспечивается за счет миграции
практически изо всех регионов России, но особенно велик поток из ее
северных и восточных районов. Доля славянских народов, особенно
русских и украинцев, в механическом приросте населения в этой
зоне была еще выше, чем их доля среди постоянно проживающего
населения, т. е. миграция способствовала дальнейшей русификации
зоны. Последующие годы отличаются активным снижением доли
русских в миграционном приросте регионов степного Предкавказья.
Одной из важных особенностей миграционных процессов на
Северном Кавказе является интенсивный межзональный
миграционный обмен (миграции между русской и республиканской
зонами). Эти два разнонаправленных потока существенно различаются
не только в этническом отношении, но и по своим масштабам.
Их формированию способствовали многие события
предшествующих периодов. В течение длительного времени национальный
состав этих территорий усложнялся, численность народов,
проживавших на этнической территории других народов, росла.
В частности, численность русского населения в республиках
за 1939-1989 гг. увеличилась в 1,6 раза и составила 1,36 млн чел. В то
же время вдесятеро меньшее количество (около 136 тыс. чел.)
представителей других титульных народов региона проживало, по
данным переписи населения 1989 г., в равнинной зоне Предкавказья.
Темпы и масштабы расселения северокавказских народов
в степных районах Предкавказья все время росли, особенно в конце
1970-х и начале 1980-х гг. В результате в обеих зонах, буквально
в каждом субъекте РФ сформировался свой миграционный
потенциал.
При первом же обострении межэтнических отношений это
вызвало интенсивный рост масштабов этнической миграции.
Особенно мощным миграционный поток выглядит у русских. Среди
выбывших они составляют более 80%, но еще выше их доля в потоке
вынужденных мигрантов. В абсолютном исчислении из
национальных республик региона (без учета Чечни) в последнее время
ежегодно выбывает до 30 тыс. русских. Такие масштабы оттока русского
населения из республик являются более чем выразительным
барометром межэтнической напряженности в них.
Другим показателем высокой миграционной активности
русских в республиках региона служит интенсивность их оттока.
Конечно, максимальное значение этого показателя отмечается в
Чеченской Республике; в других республиках, в частности в
Ингушетии и Дагестане, а также в Карачаево-Черкесии, оно достаточно
высоко. При этом значительная часть миграционного потока
русских, выбывающих из республик, оседает именно в равнинной зоне
Предкавказья.
151

Часть II. Сегодня
Вследствие интенсивной миграции русских в южные районы
страны — не только в последнее время, но и в результате
естественного движения населения — концентрация русских на Кавказе
постоянно усиливалась. Современная демографическая ситуация
и миграционные процессы на Северном Кавказе внесли в этот
процесс коррективы: они способствуют усилению концентрации
русских в равнинной зоне Предкавказья и снижению их доли во
второй («республиканской») зоне и регионе в целом.
У титульных народов республик Северного Кавказа,
расселившихся в степном Предкавказье, события 1990-х гг. первоначально
вызвали интенсивный миграционный отток. Наиболее массовым
он оказался у даргинцев, чеченцев. При этом у большинства
титульных народов республик региона в равнинной зоне отмечалось
отрицательное сальдо миграции.
Помимо славян, положительный миграционный прирост
сложился в равнинном Предкавказье почти у всех титульных
народов стран ближнего зарубежья (хотя в межрайонном
миграционном потоке их доля и не так велика). Но особенно тут выделяются
армяне: по величине миграционного прироста они превосходят все
другие титульные народы ближнего зарубежья, за исключением
украинцев (табл. 3.2).
ТАБЛИЦА 3.2
Этнический состав миграционного прироста титульных
народов стран ближнего зарубежья, 1995-1997 гг., %
Народы
Всего:
Украинцы
Белорусы
Армяне
Грузины
Азербайджанцы
Другие
Россия
1995
100,0
35,5
4,4
32,1
6,9
10,5
10,6
1997
100,0
36,4
3,2
20,5
6,9
10,5
10,6
Равнинное Предкавказье
1995
100,0
30,2
3,3
51,3
7,7
3,6
3,3
1997
100,0
33,7
2,7
45,8
4,9
6,1
6,8
Источник: Рассчитано поданным Госкомстата РФ.
Исследование географии межрайонных миграций армян позволило
выявить на территории России два ареала их концентрации. Первый
включает европейскую часть страны (впрочем, без северной ее части)
с резко выраженным доминированием Центрального района. Второй
ареал притяжения армян — это русское Предкавказье,
преимущественно Ставрополье и Кубань, куда в последние годы устремился мощ-
152

Глава 3. Современные миграционные процессы
ный миграционный поток из стран ближнего зарубежья, в первую
очередь из Азербайджана. В целом в этой зоне проживает более 60%
армян России. Впрочем, примерно таким же этот показатель был
и в 1970 E9,4%), и в 1989 г. E9,2%). За счет межрайонной (внутрирос-
сийской) миграции обеспечивается менее 15% миграционного
прироста армян в равнинной части Северокавказского района.
Итак, миграционный обмен равнинной зоны Предкавказья
со странами ближнего зарубежья отличается, во-первых, массовостью
и, во-вторых, определенной этнической структурой. Это
обеспечивало на протяжении 1990-х гг. высокую (более 60%) долю
в миграционном приросте переселенцев из бывших союзных
республик Особенно высоким этот показатель был в первой половине
1990-х гг. Основная причина в том, что главным миграционным
трендом на территории бывшего СССР остается движение
населения в Россию.
В начале второй половины 1990-х гг. росло сальдо миграции
России в обмене со странами ближнего зарубежья, причинами
были в первую очередь сокращение численности эмигрантов
и лишь частично — рост иммиграции. Число приезжающих в
Россию из бывших союзных республик лишь на 10-15% превосходит
доперестроечные параметры, за исключением 1994 г., когда он был
на треть выше [Зайончковская 1998: 109-112].
Доля равнинной части Северного Кавказа в общероссийском
миграционном приросте за 1990-е гг. существенно сократилась:
с 38,2% в 1992 до 13,2% в 1997 г. Причин этому много: и высокая
насыщенность района мигрантами, прибывшими в начале 1990-х гг.,
и «беспокойное» соседство с Чеченской Республикой, и др. Разница
в количестве прибывших и выбывших во всех случаях наблюдается
в пользу Северо-Кавказского района, достигая, как правило,
перевеса в 15-20 раз; и только в отдельных случаях, в частности, в обмене
с Украиной в 1993-1997 гг. превышение въезда над выездом
составило всего 2-2,5 раза.
В целом интенсивные и многолюдные миграционные связи
равнинной зоны региона сложились с соседними государствами
Закавказья, Украиной, а также со странами Центральной Азии,
особенно с Казахстаном, где, как известно, сформировалась одна из самых
мощных русских диаспор ближнего зарубежья. Обладая
благоприятными природно-климатическими условиями, степное Предкавка-'
зье всегда было привлекательно для мигрантов из бывших союзных
республик Но конкретная величина миграционного потока из них
в 1990-е гг. стала определяться уже не одной только
привлекательностью региона для жительства, но и военно-политической
обстановкой, состоянием межэтнических отношений, положением
русских и ходом социально-экономических реформ в странах
предполагаемого исхода.
153

Часть II. Сегодня
В начале 1990-х гг. в равнинной зоне Северного Кавказа
наиболее многочисленным был приток из Закавказья, где тогда
отмечались самая сложная военно-политическая ситуация и наиболее
острые межэтнические отношения. В это время на мигрантов
из Грузии, Азербайджана и Армении приходилось 48,2%
миграционного прироста зоны. Особенно выделялась Грузия, которая
обеспечивала почти четверть миграционного прироста равнинной зоны.
Массовый отток с территории этой бывшей союзной республики
был обусловлен обострением грузино-южно-осетинского и
грузино-абхазского конфликтов, а также общей ситуацией в республике.
Из почти 70-тысячного потока мигрантов, прибывших в
Россию из Закавказья в 1993 г., 31,8 тыс. чел. осели на Северном
Кавказе, в том числе 27,4 тыс. чел. — в равнинной части региона. При этом
сальдо миграции составило 27,3 тыс. чел. Это превосходило данные
по другим странам, следовавшим по величине сальдо миграции за
Грузией (например, Казахстан) почти в 2 раза, Азербайджан —
в 2,4 раза, третье место занимала Украина (Демографический
ежегодник Российской Федерации 1994: 384-406].
К середине 1990-х гг. в миграционном приросте увеличилась
доля мигрантов из Казахстана и Узбекистана — соответственно до
18,6 и 10,3% A995) и в целом из стран Центральной Азии (с 34,4%
в 1993 г. до 42,6% в 1995 г.). С 1993 г. произошли изменения и в
миграционном обмене с Украиной. Вначале Украина принимала
население, в первую очередь украинцев, возвращавшихся с Российского
Севера, а также из районов их компактного проживания в России.
На Северном Кавказе это в основном Ростовская область и
Краснодарский край. В 1993 г. отток на Украину прекратился. На
региональном уровне это проявилось в сокращении оттока, въезд почти
не изменился, а миграционный прирост стал расти.
По данным на 1997 г., в миграционном приросте равнинной
зоны Северного Кавказа на долю стран Закавказья приходилось
36,6%, Центральной Азии — 37,3 (в том числе Казахстана — 23,2%)
и Украины — 15,8%.
Собственно говоря, миграционный поток в равнинной части
Северного Кавказа в этническом отношении во многом сходен с обще-
российским, хотя имеются ярко выраженные региональные
особенности. При этом их специфика в последующие годы усилилась.
Для России характерно преобладание среди мигрантов русских:
в 1992 г. в миграционном приросте их было 77%, в 1993-1995 гг.—
63, в 1998 г. — 60,8, в 2002 г. — 62,1%. Вторая типичная черта
общероссийского миграционного прироста — сравнительно высокая
доля титульных народов из ближнего зарубежья — почти четвертая
его часть. В русской части Северного Кавказа, в частности в
Ставрополье, доля русских ниже и снижается значительно интенсивнее.
В 1995 г. доля русских в миграционном приросте края составляла
154

Глава 3. Современные миграционные процессы
76%, в 1997 г. — 72, в 2001 г. — 36,4, в 2002 г. — 38,2%. Доля титульных
народов стран ближнего зарубежья, наоборот, выше. В частности,
в 1997 г. только армяне составили в миграционном приросте 15%,
в 2001 г. - 44%, в 2002 г. - 36,2%.
Как отмечает Ж. А. Зайончковская, миграция русских
происходила неравномерно, она тонко отражала
социально-политическую ситуацию. Стремительно и обвально русские выезжали только
из районов вооруженных конфликтов. В течение 1990-1995 гг. из
неславянских республик в Россию выехали 1,9 млн (или 15,2%)
проживавших там русских, в то время как из республик, охваченных
войной, выезжало гораздо больше: из Армении — 50%, из
Таджикистана — 47, из Азербайджана и Грузии — около 40%. На этом фоне
потери других государств выглядят умеренными: государства Балтии
и Казахстана потеряли 9-12% русских, Молдавия — всего 6,5%.
Репатриацию русских стимулирует также лучшее экономическое
положение России по сравнению с большинством стран СНГ
[Зайончковская, 1999а: 8-9; 19996: 40]. И хотя основные
предпочтения мигрантов приходятся на юго-западные и южные регионы
России, расселение русских из бывших союзных республик идет
практически повсеместно, включая даже самые северные и
восточные регионы, теряющие сегодня свое «вчерашнее» население.
Сходную картину мы видим и в степном Предкавказье:
основную часть межгосударственного миграционного прироста G1%)
здесь составляют русские. Наиболее многочисленный поток
репатриантов в начале 1990-х гг. прибывал из стран Закавказья,
охваченных ожесточенными межэтническими вооруженными конфликтами;
во второй половине 1990-х гг. максимум приходился на Казахстан
и Узбекистан, а меньшая часть миграционного потока — на
Азербайджан и Грузию.
Русская зона Северного Кавказа является одним из мощных
ареалов концентрации русских мигрантов, прибывающих в
Россию. Ежегодно за счет миграции численность русских вырастает
здесь на 40-50 тыс. чел., в частности в 1995 г. — на 43,7 тыс. чел., что
составило 11,3% миграционного прироста русских в этот год в
России. В целом же в субъектах равнинного Предкавказья за 1990-е гг.
осело около 900 тыс. русских.
Со второй половины 1970-х гг. у главного вектора миграции
для территории СССР проявилась центростремительная
ориентация [Зайончковская, Иванова 1997: 135]. Это означало, что процесс
территориальной экспансии русских прекратился. Ежегодно
нарастали масштабы оттока русских из бывших советских республик;
вслед за русскими из стран ближнего зарубежья в Россию
потянулись их титульные народы. В 1995 г. их миграционный прирост
составил 143 тыс. чел., или 24,4% общего миграционного прироста
в стране, в 1998 г. — почти четверть, а в 2002 г. — 24,1%.
155

Часть II. Сегодня
В 1995 г. почти восьмая часть A2,9%) миграционного
прироста титульных народов стран ближнего зарубежья осела в
русской части Северного Кавказа (табл. 3.3). Такие миграции, особенно
в приграничные районы, являются, по словам Н. Зубаревича
[Зубаревич 1999], «...почти неизбежной перспективой для России,
как страны, ближайшей к южным соседям и с более высоким
уровнем жизни... Суммарный валовой региональный продукт регионов
Северного Кавказа в 1996г. был почти в Зраза выше, чем валовой
национальный продукт стран Закавказья, вместе взятых. Различия
душевого ВНП по паритету покупательной способности между
Краснодарским краем и Грузией был почти троекратным C381
и 1389 долларов). Только наименее развитые в экономическом
отношении Ингушетия и Дагестан имели душевой ВНП меньше, чем
страны Закавказья. Разумеется, после августа 1998 г. эти
соотношения изменились и различия уменьшились. Но по уровню жизни
населения русские регионы Северного Кавказа все же опережают
страны Закавказья».
ТАБЛИЦА 3.3
Доля регионов равнинного Предкавказья в общероссийском
миграционном приросте титульных народов стран
ближнего зарубежья, 1995-1997 гг., % (Россия= 100%)
Народы
Все титульные
украинцы
белорусы
армяне
грузины
азербайджанцы
Равнинное Предкавказье
12,9-15,6
11,4-13,5
10,1-11,4
21,8-32,8
15,1-11,0
4,7-7,9
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата РФ.
В этническом отношении миграционный прирост в равнинном
Предкавказье, как и в России в целом, определялся русскими, на
которых пришлось более 70% миграционного прироста. Но, в отличие от
миграционного прироста страны, этническая структура
регионального потока имеет свои особенности, и особенности эти, можно
сказать, свои, кавказские: почти 2/з в миграционном приросте титульных
народов составляют титульные народы стран Кавказа (табл. 3.4).
На первом месте в структуре миграционного прироста степного
Предкавказья среди титульных народов стран ближнего зарубежья —
армяне, почти треть прироста приходится на украинцев, на третьем
месте — грузины и азербайджанцы, за ними следуют белорусы.
156

Глава 3. Современные миграционные процессы
Этническая структура миграционного прироста в отдельных
регионах равнинного Предкавказья в общем сходна, но и здесь
имеются особенности. В частности, в Ставрополье в структуре
миграционного прироста значительно выше доля армян F1,5%),
а в Ростовской области — украинцев C6,0%).
ТАБЛИЦА 3.4
Региональные особенности этнического состава
миграционного прироста титульных народов стран ближнего
зарубежья в равнинном Предкавказье, 1995-1997 гг., %
Народы Краснодарский Ставропольский Ростовская Равнинное
край край область Предкавказье
1995 г. 1997" 1995 г. 19977 1995 г. 1997" 1995 г. 1997 г""
Украинцы 2Я5 39,0 24,3 20,9 36,0 36,5 30,2 33,7
Белорусы ДО 3^ 3,6 2,6 2,3 2,2 3,3 2,7
Армяне 553 45,9 61,5 59,8 47,5 33,5 51,3 45,8
Грузины 7^ 5А_ 7,0 4,1 9,2 4,5 7,7 4,9
Азербайджанцы ЗД 2,2 3,3 10,0 4,5 9,0 3,6 6,1
Другие 0,9 1,5 0,3 2,6 0,5 14,3 3,9 6,8
Всего 100,С 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100.0 100,0
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата РФ.
В отличие от миграционного поведения титульных народов бывших
союзных республик, поведение титульных народов республик
Северного Кавказа проявляется иначе. Многие из них в 1960-1970 гг.
и начале 1980-х гг. (даргинцы, чеченцы и др.) активно расселялись
в степных районах Предкавказья. Малоземелье, сочетавшееся с
интенсивным ростом демографического потенциала республик,
выталкивало в первую очередь молодое мужское население. За этот период
заметно изменились география расселения ряда народов Кавказа,
этнический состав некоторых восточных районов Ставрополья
и Ростовской области.
В степном Предкавказье, а также в Поволжье четко
обозначились ареалы расселения даргинцев, чеченцев и других народов.
Интенсивный рост их численности вначале обеспечивался за счет миграции.
В последующем выросли целые поколения представителей этих
народов, родившихся в Ставрополье и в других регионах Предкавказья.
В 1990-е гг. у большинства титульных народов республик Северного
Кавказа миграционный прирост был неустойчивым и во многом
отражал состояние социально-экономической и военно-политической
- ситуации в республиках В конце десятилетия этот процесс
регионализировался: в более удаленных от «горячих точек» Ростовской области
157

Часть II. Сегодня
и Краснодарском крае они по-прежнему имеют положительное сальдо;
в Ставрополье отрицательное сальдо миграции у чеченцев изменилось
на положительное и сохранилось у даргинцев.
Для второй (горной) зоны специфично
неустойчиво-отрицательное сальдо миграции, обусловленное в первую очередь массовым
оттоком русских практически во всей «республиканской» зоне
Северного Кавказа (за исключением — и то только до последнего
времени — Адыгеи). Называя вещи своими именами, это не что иное, как
смена центростремительных тенденций в миграции русских на
центробежные в условиях окончания территориальной экспансии этого
этноса на Кавказе. Отрицательный миграционный прирост
характерен для большинства титульных народов стран ближнего зарубежья.
В то же время численность титульных народов национальных
республик увеличивается не только за счет естественного
прироста, но и за счет миграции. В последнее время ежегодное сальдо
миграции титульных народов в республиках региона составляет около
7 тыс. чел., причем основная часть их миграционного прироста
приходится на межрайонную (внутрироссийскую) миграцию. В
частности, в Дагестане на внутрироссийскую миграцию приходится
почти 70% их миграционного прироста. Миграционный поток
титульных народов в основном направлен в «свою» республикуЗ.
Миграции в соседние республики тоже происходят, но, как правило,
они незначительны и дают отрицательное сальдо. Исключение из
этого правила составляют только чеченцы, у которых в силу
известных причин положительный миграционный прирост отмечался
в большинстве республик (напомним, что информацией по самой
Чечне мы не располагаем). В частности, по данным М. А. Аствацату-
ровой [Аствацатурова 20026: 125), прирост чеченцев в Карачаево-
Черкесии составил в 1995 г. 291 чел., в 1997 г.— 149 чел.
В1998-2002 гг. чеченская диаспора КЧР прошла этап численного
пополнения и составила около 20 тыс. чел. Рост чеченской
диаспоры возобновился в субъектах равнинной части Северного Кавказа.
8 частности, в Ростовской области среди мигрантов на 1 января
2001 г. чеченцы составляли 6,4%, а в отдельных районах они
доминируют (Заветиеский — 83,5%) или составляют до половины
мигрантов (Орловский— 49,8%, Ремонтенский — 45,8, Дубовский —
41,35% и др.) [Аствацатурова 2002а: 240].
3 В частности, как отмечает Ш. С Мудуев [2002:85], «наблюдается феномен
массового возврата дагестанцев на родину — главным образом из
Казахстана (более 1000 хозяйств, в основном легзин, вернулись после погрома
в г. Шевченко в начале 1990-х гг.), из республик Средней Азии (так, в 1993 г.
из Таджикистана вернулось 136 семей лакцев и т. д.), а в последнее время
и из других регионов самого Северного Кавказа. Так, даргинцы, уже
достаточно давно (в течение двух поколений), обживающие
периферийные восточные и юго-восточные районы Ставропольского края, в
последние годы массовым порядком (несколько тыс. чел.) покидают их».
158

Глава 3. Современные миграционные процессы
Общая численность титульных народов республик на
Северном Кавказе составляла, по данным переписи 1989 г., около 4 млн чел,
в том числе за пределами республик (в диаспорах) проживали более
700 тыс. чел., а если учесть осетин, лезгин и аварцев, чьи этнические
территории расчленены государственными границами, то
суммарная численность населения диаспор превысит 1,1 млн чел.
В условиях обострения межнациональных отношений
контингент диаспоры вступает в зону риска стать потенциальными
мигрантами. Острота этой проблемы для отдельных народов региона
резко усилилась в ходе распада СССР: возникла ситуация, когда один
и тот же народ разделен не условными административными, а
настоящими государственными границами. Так, по разные стороны
российско-грузинской границы оказался почти 600-тысячный
осетинский народ. Государственными границами между Россией
и Азербайджаном разделены лезгины и аварцы, общая численность
которых составляет почти 1 млн чел. (табл. 3.5).
В странах Центральной Азии насчитывается около 140 тыс.
представителей диаспор северокавказских титульных народов, в
основном из числа депортированных. В неменьшей степени
стремление к миграции проявлялось в их диаспорах, сформировавшихся
в новых районах расселения, хотя и расположенных на территории
России — в Поволжье и на русском Северном Кавказе. Относительно
недолгий период их проживания в иноязычной этнокультурной
среде, постоянно сохраняющееся межнациональное напряжение,
военные конфликты на Кавказе, обострение социально-экономического
кризиса, в том числе в отраслях сельского хозяйства (особенно в
животноводстве), на которые традиционно ориентировались народы
самых многочисленных диаспор (чеченцы, даргинцы), вызвали их
массовый отток на свою этническую территорию.
ТАБЛИЦА 3.5
Расселение народов республик Северного Кавказа, 1989 г., %
Этнос Всего В том числе в;
своей в других в Казахстане и в Закавказье
республике республике регионах России Средней Азии
Чеченцы 100,0 76,8 17,2 5,2 -
Аварцы 100^0 8215 33 - 8,0
Даргинцы 100,0 76^8 2,0 2,2 -
Осетины 100,0 56,0 1,3 3,4 27,7
Лезгины 100,0 43,9 1,3 ^9 36,8
Лакцы 100^0 Ш 1224 6$ 1,6
Источник: Рассчитано по:[Национальный состав населения
РСФСР 1990: 32-47].
159

Часть II. Сегодня
По данным переписи 1989 г., самой многочисленной была
чеченская диаспора. В целом за пределами республики в 1989 г.
проживали почти 225 тыс. чеченцев т. е. 17% их общей численности.
Районами их расселения выступали не только республики Средней Азии,
куда они были депортированы, но и совершенно новые для них
территории, такие как Поволжье C3 тыс. чел.), русское Предкавказье
C2 тыс. чел.) и др., причем именно новые районы отличались
интенсивным приростом численности чеченцев. Так, при среднесо-
юзном приросте чеченского населения за 1970-1989 гг. в 1,56 раза,
а отдельно по Чечено-Ингушской АССР — в 1,44 раза численность
чеченской диаспоры за этот период возросла почти в 5 раз.
Аналогично и с ингушами: около 20 тыс. чел. проживали
в 1989 г. в республиках Средней Азии и почти 33 тыс. — в соседней
Северной Осетии. Причем здесь их численность росла быстрее, чем
в самой Чечено-Ингушетии: в 1970-1989 гг. 83% против 44%.
Основная часть карачаевцев, расселившихся за пределами республики,
проживала в Ставрополье.
Во второй группе, включающей даргинцев, лакцев, кумыков,
аварцев, табасаранцев и другие народы, наиболее массовая
миграция за пределами «своей» республики и соответственно склонность
к образованию и наращиванию диаспор отмечалась у даргинцев.
Второй по численности, этот титульный народ Дагестана
отличается очень интенсивным расселением за пределами республики.
За 1970-1989 гг. его прирост в целом составил 125 тыс. чел., из них
73 тыс. пришлось на Дагестан, а остальные 52 тыс., или 41 %, — на
диаспору. В частности, в новых районах расселения даргинцев — а это
русское Предкавказье, Поволжье (где проживало почти 15%
даргинцев в СССР) — их численность за этот период возросла в 4,6 раза
и составила почти 55 тыс. чел. К концу 1980-х гг. здесь проживало
уже около 7% численности этого этноса. Активное расселение
кумыков отмечалось в основном в республиках региона (Чеченская
Республика, Северная Осетия).
Укажем отдельно на заметное стремление титульных горских
народов концентрироваться в районах, соседних с собственной
республикой. Так, их численность там составила более 140 тыс. чел., но
особенно многочисленными были чеченцы в Дагестане и ингуши
в Северной Осетии.
Таким образом, в течение довольно длительного периода
создавалась ситуация, при которой этнические миграции внутри
России могли принять массовый характер как на внутрирегиональном,
так и на межрегиональном уровнях (последний стал после 1991 г.
отчасти международным). За пределами этнических территорий
коренных народов региона сформировались многолюдные
диаспоры, население которых в условиях обострения межэтнических
отношений начинало вновь стремиться на родину.
160

Глава 3. Современные миграционные процессы
Массовый приток мигрантов в равнинную зону Северного
Кавказа привел к обострению многих социально-экономических
проблем, в частности жилищной, увеличению цен на жилье и
продукты питания, перегрузке социально-культурной
инфраструктуры, особенно школ, росту преступности. Ситуация осложнена не
только большими масштабами миграционного прироста, но и
высоким удельным весом среди мигрантов лиц иной этнической
принадлежности.
Усиливает межэтническую напряженность в городах и селах
равнинного Предкавказья факт массового перемещения вынузвден-
ных мигрантов из числа русских, проживавших в бывших союзных
республиках, из национальных республик России, в том числе
с Северного Кавказа. Как показали результаты опроса A993),
проведенного в Ставрополе, только 1б% респондентов говорили
о стабильности межнациональных отношений, 47% считали, что
межнациональная напряженность имеется, а еще 16% отмечали
межнациональную напряженность, чреватую конфликтами.
Обобщая все перечисленное выше, можно сказать, что
этническая структура миграционного потока, сложившаяся в настоящее
время в республиках Северного Кавказа, в целом усиливает
этническую гомогенизацию республик и этноизоляцию отдельных народов.
3.3. МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ
/ В РУССКОЙ ЧАСТИ РАЙОНА
(на примере Ставрополья)
В 1990-е гг. миграционные процессы в России претерпели
существенные изменения, что отразилось на географии, масштабах,
причинах и мотивах миграции. В условиях экономического кризиса,
смены социально-политических условий ее традиционные факторы
частично утрачивают свое значение. Но зато усиливается влияние
факторов, отражающих экстремальность современных этнополи-
тических, социально-экономических условий в целом по России и
по ее отдельным регионам.
Прежде всего, южное положение Ставрополья в зоне с
благоприятными природно-климатическими условиями всегда
привлекало и сегодня привлекает экономических мигрантов. Но сегодня
ведущие региональные факторы, определяющие характер
миграционных процессов в Ставропольском крае, имеют скорее
азональный характер.
В особенности это относится к геополитическому
положению. После распада СССР, образования суверенных государств по
периметру РСФСР, а также выхода из края Карачаево-Черкесии
Ставрополье в одночасье стало де-факто приграничным регионом
161

Часть II. Сегодня
(правда, де-юре у края границы с зарубежным государством нет).
Этот неформальный статус был основательно «подтвержден» в ходе
военных событий в Чечне A994-1995 и 1999-2000 гг.). Название
ставропольского города Буденновска стало одним из символов
первой чеченской войны.
Практически все «горячие точки» Северного Кавказа —
Чечня, Ингушетия, Северная Осетия, Дагестан — расположены
в непосредственной близости от Ставрополья. Вследствие этого
в крае размещено более 200 военных подразделений, число
которых продолжает расти.
Эта новая и весьма серьезная особенность повлияла на
многие стороны социально-экономической жизни приграничных
территорий, в том числе и на характер миграционных процессов.
Но если в большинстве новых приграничных регионов России
миграция происходит в условиях спокойных границ, то в
Ставрополье она осложняется географической близостью зон военных
действий. Поэтому здесь проблемы концентрации мигрантов из
соседних государств, среди которых значительную часть
составляют вынувденные переселенцы, обостряются в связи с этой ее
спецификой — массовостью и чрезвычайным, стрессовым характером.
Некоторую роль играет и степень соответствия этносов,
вовлеченных в конфликты, этнической структуре края: так, наличие
армянской диаспоры в свое время сделало Ставрополье
предпочтительным для армянских беженцев из Азербайджана и т. д.
Уже отмечалось, что на характер миграционных процессов
в крае, как и на Северном Кавказе в целом, большое влияние
оказывает этнополитический фактор. Край занимает центральное
положение на самом юге сплошного ареала расселения русских на
Кавказе и в то же время граничит с ареалом расселения других
народов Кавказа. Характерным для края стало увеличение доли
иммигрантов, прибывающих из новообразовавшихся государств
так называемого ближнего зарубежья.
Еще одну особенность миграционным процессам в
Ставрополье придает его центральное положение в Предкавказье, близкое
соседство с большинством северокавказских республик, а также
с Калмыкией. В связи с этим в крае (особенно на юге, востоке, юго-
востоке) налицо весьма пестрый этнический состав: помимо
славян, это представители тюркской, нахско-дагестанской, адыго-
абхазской языковых групп. Некоторые титульные народы
северокавказских республик, например даргинцы и чеченцы, в недалеком
прошлом еще более массово расселялись на территории
Ставропольского края. Однако современные этнополитические процессы
в России у многих народов, в том числе у северокавказских,
вызывают стремление к этноизоляции, что сопровождается их активным
оттоком со Ставрополья на свою этническую родину.
162

Глава 3. Современные миграционные процессы
Будучи на передовых позициях кавказских проблем,
Ставропольский край оказался как бы плацдармом России на Кавказе
и вместе с тем буфером, смягчающим остроту кризиса российской
политики на Северном Кавказе.
Все эти факторы оказывают самое непосредственное
влияние на ход этнодемографических процессов в Ставрополье и
способствуют трансформации этнической структуры его населения.
ТЕНДЕНЦИИ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ
В СТАВРОПОЛЬЕ
В течение длительного периода Ставрополье выделялось на
общероссийском фоне относительно высоким естественным приростом
населения. Это сочеталось с традиционно высокой
привлекательностью края для мигрантов. Не только сегодня, а практически всегда
миграция играла важную роль в формировании населения, но все
же не была, как в настоящее время, единственным источником
общего прироста его численности.
С конца 1980-х гг. в связи со снижением рождаемости и
ростом смертности происходило резкое снижение естественного
прироста. Поэтому сначала в городах, а затем и в большинстве
сельских районов смертность стала превышать рождаемость и
естественный прирост стал отрицательным. В этих условиях
миграция не только компенсировала естественную убыль населения, но
и обеспечивала довольно активный прирост численности
населения в крае.
Последние два десятилетия значимость миграции в общем
приросте численности населения неуклонно росла. Если в середине
1970-х гг. на долю миграции приходилась треть общего прироста
численности населения, то за 1979-1989 гг. ее удельный вес вырос
до 44% (в то время как в среднем по России он составлял 18%). В
начале 1990-х гг. доля миграции в суммарном приросте увеличилась
до 75-85%, а начиная с 1993 г. составляет 100%.
Миграция имеет свои особенности в формировании
населения в городской и сельской местности. Так, в городах она
определяла характер формирования населения несколько раньше, чем на
селе, и уже в середине 1980-х гг. обеспечивала больше половины
общего прироста численности населения: в начале 1990-х гг. — от 82,5
до 92,9%, а начиная с 1992 г. — 100%. В сельской местности
основную роль в приросте численности населения вплоть до 1987 г.
играл естественный прирост. Его доля колебалась от 85 до 90%.
Но начиная с 1988 г. роль миграции в формировании населения
и здесь резко и быстро возросла. В1987-1989 гг. ее доля в общем
приросте сельского населения выросла в 3 раза, превысив 50%.
С1993 г. миграция, как и в городах, обеспечивает весь прирост
численности сельского населения.
163

Часть II. Сегодня
Широко распространенное мнение о резком увеличении
объема миграции в России после распада СССР не соответствует
действительности ни применительно к России, ни применительно
к Ставрополью. Масштабы миграционных процессов в крае за
последние два десятилетия, напротив, неуклонно сокращаются.
Наиболее заметно это стало с 1989 г., когда появились первые
симптомы обострения социально-экономической ситуации в стране. Эта
тенденция наметилась не только на региональном уровне, но и по
России (и СССР) в целом. В1990 г. число мигрантов в России
уменьшилось на 20-25%. За 1991-1993 гг. суммарный поток мигрантов
в стране сократился еще на 35%. В последующие годы эта тенденция
усилилась. В конце XX в. суммарный поток мигрантов по сравнению
с 1989 г. сократился более чем в 2 раза.
За короткий период 1989-1994 гг. количество прибывших
в города и села Ставропольского края сократилось со 140,7
до96,0тыс. чел., т.е. в 1,5раза, а выбывших — со 108,5 до 59,7 тыс
чел., т. е. в 2 раза. В 2000 г. в край как прибывало, так и убывало еще
меньше мигрантов B3,7 и 22,6 тыс. чел.). В 1990 г. в Ставрополье
было зарегистрировано всего 224 тыс. мигрантов против привычных
260-280 тыс. в предыдущие годы. За 1991-1993 гг. миграционный
оборот (сумма прибывших и выбывших) сократился на 30% и
составил 160 тыс. чел. В 1994-1998 гг. эта тенденция, замедляясь,
продолжилась, и значение миграционного оборота края упало в 1998 г. до
124 тыс. чел., а в 2001 г. — до 46,3 тыс.
Снижение мобильности населения России в первой половине
1990-х гг. произошло главным образом за счет внутренних
миграций, прежде всего внутриобластных. Во внутрироссийском обмене
складывалась тенденция к перестройке миграционных
потоков в пользу межобластных переездов. За 1989-1994 гг. объем
внутриобластных миграций снизился на 11,5%, а доля внутриобластного
оборота в совокупном миграционном обороте России — на 1,8 и
составила 40,1%. Таким образом, для основной части жителей России
смена жительства все в большей мере, чем превде, становится вы-
нувденной необходимостью, и в современной кризисной ситуации
население в поисках лучших условий жизни все меньше
ориентировано на внутрирегиональные миграции [Тарасова, Кожевникова
1994]. В конце 1990-х гг. доля миграционного оборота несколько
выросла, что свидетельствует о стабилизации
социально-экономического положения в стране и адаптации населения к современным
условиям миграции.
В Ставрополье отмеченная тенденция имеет свои
особенности, проявившиеся в первую очередь в резком (на 4б,2%!)
сокращении с 1989 по 1993 г. внутрикраевого оборота в совокупном
миграционном обороте по краю при сокращении межобластного
и межреспубликанского миграционных потоков всего на 13-14%
164

Глава 3. Современные миграционные процессы
(табл. 3.6). Во второй половине 1990-х гг. доля межрайонного,
и внутриобластного миграционных потоков в миграционном
обороте росла.
ТАБЛИЦА 3.6
Динамика миграционного потока в Ставрополье,
1989-2000 гг., %
Вид миграции Структура совокупного миграционного оборота
1989л 1993-1998 гг. 19987 2000 гг.
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0
Внутрикраевая 46,9 35,4 47,4 53,7
Межрегиональная 36,6 443 42!4 41,2
Межгосударственная* 15,5 18,3 8,3 3,7
Международная 1,0 2,0 1,9 1,4
'Миграция со странами СНГ и Балтии.
Источник: Рассчитано по данным Ставропольского краевого
комитета государственной статистики.
Из табл. 3.6 видно, что за 1989-1993 гг. внутрикраевая и
межрегиональная миграции поменялись местами, а к 2000 г.
внутрикраевая миграция активизировалась: на ее долю пришлась почти
половина современного миграционного потока. Доля
межрегиональной миграции в совокупном миграционном обороте
снизилась с 1989 по 1993 г. с 44,3% до 35,4% и к 41,2% в 2001 г.
В 1997-2001 гг. в силу ряда особенностей в ходе межрегиональной
миграции от 80 до 90% миграционного прироста обеспечивалось
за счет Северного Кавказа и прежде всего Чеченской Республики
E8-64%). Почти четверть миграционного прироста приходилась
на Сибирь, Дальний Восток. С Центральной Россией у Ставрополья
на протяжении всего периода отмечался устойчивый
миграционный отток (табл. 3.7).
Во второй половине 1990-х гг. роль межгосударственной
миграции снизилась почти вдвое. Но даже в этих условиях
внешняя миграция (в основном межгосударственная) еще была
способна оказывать существенное влияние на
социально-демографический состав населения — половозрастной, образовательный,
профессиональный и особенно этнический. Значительная часть
миграционного прироста в межгосударственном обмене
обеспечивалась за счет стран Южного Кавказа — от 51% в 1997 г. до 71%
в 2001 г., а также Казахстана — 21 и 13% соответственно. Быстро
сокращался миграционный прирост за счет Украины — с 13 до 2%
соответственно.
165

Часть П. Сегодня
ТАБЛИЦА 3.7
Динамика миграционного прироста в межрегиональной
миграции в Ставрополье, 1997-2001 г., %,
Регион
Дальний Восток и Сибирь
Поволжье
Центральная Россия
Урал
Северный Кавказ
Чеченская Республика
Карачаево-Черкесия
Другое регионы
Итого
1997 г.
21,8
1,0
-8,8
0,2
80,7
58,2
5,7
13,9
100,0
1999 г.
26,0
-0,1
-24,4
6,3
80,9
55,5
15,0
-11,3
100,0
2001г.
42,2
3,1
-42,1
3,3
64,7
45,1
14,1
-0,8
100,0
1997-2001 гг.
28,8
0,3
-27,7
1,2
90,4
63,8
13,5
7,0
100,0
Источник: Рассчитано поданным Ставропольского краевого
комитета государственной статистики.
И приток, и отток населения в крае уменьшились, но сальдо
миграции всегда и неизменно оставалось положительным. Тем не менее
отток сократился в большей степени, чем приток, в результате чего
миграционный прирост по сравнению с серединой 1980-х гг. даже
увеличился в 2,0-2,5 раза. 1989-1994 гг. — период самого активного
роста миграционного прироста, 1995-1999 гг. — период активного
сокращения его величины, а 2000-2001 гг. — период
неустойчивого сокращения сальдо миграции (рис. 3.1). В условиях повышения
масштабов миграционного прироста влияние миграции в крае
проявлялось в повышении преступности, росте цен на жилье, в
обострении ситуации на рынке труда [Рязанцев 1999 14].
Среди прибывших в край значительную долю составляли
беженцы и вынужденные переселенцы. Первоначально вынузвдён-
ные миграции в Ставрополье были обусловлены спитакским
землетрясением, событиями в Сумгаите и Нагорном Карабахе. Но в
дальнейшем число чрезвычайных факторов, вызывавших стрессовые
миграции, увеличилось: распад Союза, межнациональные конфликты
и военные действия в Закавказье, Таджикистане, на Северном
Кавказе (особенно в Чечне) и др.
В этих условиях изменились масштабы миграционных
потоков и в системе «город-село». В начале 1990-х гг. в Ставрополье, как
и в целом по стране, отмечался сильный спад миграции в города, а со
временем и вовсе произошел поворот миграционного потока в
сторону села. Число прибывших в города края к 1995 г. по сравнению
с 1989 г. уменьшилось в 1,3 раза, в основном за счет внутрикраевых
166

Глава 3. Современные миграционные процессы
переселений. Число последних сократилось в 1,9 раза, а поток
мигрантов из-за пределов края уменьшился лишь в 1,2 раза.
Для этого периода все же характерно увеличение
миграционного прироста в городах в 1,8 раза. В целом он вырос в 2,5 раза.
Основной рост миграционного прироста пришелся на сельскую
местность — в 4,4 раза. Сокращение миграционных потоков в
города было обусловлено целым рядом обстоятельств — сложностями
трудоустройства, резким снижением уровня жизни в городах.
Кроме того, из-за падения престижа интеллектуального труда и
образования значительно уменьшились потоки из села в город. В качестве
главной причины поворота миграции вспять Ж А. Зайончковская
называет замороженное состояние рынка труда в городах и резкое
сокращение спроса на рабочую силу в условиях, когда рыночные
механизмы еще не были запущены [Зайончковская 1994:71]. В
Ставрополье инверсия городского тренда продолжалась недолго, и во
второй половине 1990-х гг. миграционные потоки в системе
«город—село» приняли почти обычную схему.
Изменение во внутрикраевой миграции коснулось не только
масштабов, но и самого вектора миграции. Так, в 1989- 1992 гг.
миграционный поток в Ставрополье из сел в городские поселения
уменьшился на 40%, между городскими поселениями — на 47, мевду
сельскими — на 47,7%. Удельный вес мигрантов из городской
местности в сельскую в общем миграционном обороте увеличился
за этот период на 11% (табл. 3.8). В конце 1990-х гг. масштабы этих
изменений были не столь значительными. Вместе с тем масштабы
и тенденции по двум основным направлениям остаются мало
оптимистичными: переезд из городской местности в сельскую
за 1998-1999 гг. вырос на 6% и на 3% сократилось число миграций
из сельской местности в городскую.
ТАБЛИЦА 3.8
Динамика внутрикраевого миграционного потока
в Ставрополье, 1989-1999 гг., %
Год
1989
1992
1998
1999
Удельный вес в общем объеме прибытий, направленных:
из городской
местности
в городскую
19,1
17,6
20,5
22,2
из сельской
местности
в сельскую
26}
21,8
16,7
16,6
из сельской
местности
в городскую
315
26,3
32,1
28,5
из городской
местности
в сельскую
23,3
34,2
30,7
31,0
Источник: Рассчитано по данным Ставропольского краевого
комитета государственной статистики.
167

Часть II. Сегодня
[¦Приампо»ф«Мма.чмюм« I
Рис. 3-1- Миграционный прирост населения Ставропольского края,
1989-2002 гг.
Важно отметить, что миграционный прирост населения края в
первой половине 1990-х гг. почти на 60% состоял из лиц
трудоспособного возраста. Это означает, что в край ежегодно прибывало
от 20 до 24 тыс. чел. в трудоспособном возрасте, что повышало
численность безработных в крае и, следовательно, усиливало давление
на краевой рынок труда. Не удивительно, что среди безработных
в Ставрополье немало мигрантов, в том числе беженев и
вынужденных переселенцев.
Важной характеристикой миграционного потока в
Ставрополье был высокий образовательный уровень мигрантов, как
правило, значительно более высокий, чем у постоянно
проживающего здесь населения [Витковская 1995: 10]. В 2000 г. отмечалось
более резко выраженное, чем в России, «постарение»
миграционного прироста населения в крае — почти 4/5 его составляли лица
старше трудоспособного возраста. Одной из причин такого рода
изменений в структуре миграционного прироста края явилось
снижение его привлекательности для жительства у молодежи,
усиление ее миграции в другие, более спокойные регионы страны —
на учебу, работу.
Как отмечалось выше, демографические процессы в
Ставрополье в течение длительного периода отличались устойчивым
миграционным приростом, хотя его масштабы постоянно сокращаются.
По прогнозам Госкомстата России A997), эта тенденция
сохранится до 2015 г. Край по-прежнему будет входить в число регионов
с положительным сальдо миграции. Однако масштабы этого
показателя будут незначительными (в 2015 г. — 0,8 тыс. чел.) и по
сравнению с настоящим временем сократятся более чем в 10 раз. За этот
период величина сальдо миграции в России тоже сократится, но
менее чем в 2 раза. На Северном Кавказе этот показатель уменьшится
почти в 4 раза, при этом в 2015 г. в миграционном приросте района
168

Глава 3- Современные миграционные процессы
на долю Ставрополья будет приходиться около 7% — вместо 20%
в настоящее время. Однако результаты миграции 2001 г.
свидетельствуют о более ускоренных темпах сокращения сальдо миграции на
территории края, чем прогнозировалось, хотя они имеют
неустойчивый характер. Сальдо миграции в Ставрополье в 2001 г.
соответствует прогнозу на период мевду 2010-2015 гг.
Причинами сокращения миграционного прироста в крае
являются снижение миграционного потенциала на постсоветском
пространстве, а также сокращение в российских регионах, откуда
в настоящее время в Ставрополье прибывает значительная часть
мигрантов. Существенное влияние на масштабы миграции в крае
будет оказывать и внутрирайонная миграция — в пределах
Северокавказского региона. Основная роль здесь отводится этническому
фактору, а именно изменению миграционного потенциала
русского населения в республиках Северокавказского региона.
В связи со значительным сокращением масштаба
миграционного прироста роль миграции в формировании
населения в Ставрополье в XXI в. изменится. Если в 1980-е гг. миграция
наряду с естественным движением способствовала устойчивому
приросту численности населения в крае, то на протяжении
большей части 1990-х гг. она компенсировала естественную убыль
населения и обеспечивала общий прирост численности населения
в Ставрополье. Начиная с конца 1990-х гг. и на протяжении
полутора десятков лет XXI в. миграция сможет только снижать темпы
сокращения численности населения в крае. И чем дальше, тем
меньше будет ее влияние на демографическую ситуацию в крае
в связи с незначительными масштабами. Наступает период
определяющего влияния естественного движения на демографическую
ситуацию — в сторону ее ухудшения. В связи с этим усиливается
влияние современных демографических процессов на
этнический состав населения края.
ЭТНИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ МИГРАЦИИ В СТАВРОПОЛЬЕ
Одной из специфических особенностей современных
миграционных процессов в России и ее регионах является ярко выраженный
этнический характер. Это в полной мере находит подтверждение
и в Ставрополье. Активные этномиграционные процессы,
получившие развитие на всем постсоветском пространстве, существенно
изменили этническую структуру населения стран ближнего
зарубежья, а также России и ее регионов. Наиболее активно меняется
этническая структура населения северокавказских регионов. --._
Ставрополье относится к числу тех российских территорий,
где изменение этнической структуры населения приобрело
устойчивый характер. С одной стороны, это объясняется различным
характером воспроизводства населения у этносов, проживающих
169

Часть II. Сегодня
в крае, — глубокой депопуляцией у русских и высоким
естественным приростом, сохранившимся у северокавказских народов.
С другой стороны, этнические миграции отличаются по
масштабам, географии и другим признакам, которые способствуют
миграционному приросту одних этносов и сокращению других.
На юге России полиэтнический характер миграционных
потоков выражен особенно ярко. Полиэтничность свойственна
как прямому, так и обратному миграционному потоку
Ставрополья. У разных народов отмечаются существенные различия по
интенсивности прибытия и выбытия, а также по величине сальдо
миграции и коэффициента миграционного прироста. У одних
народов Ставропольского края сальдо миграции положительное
(русские, украинцы, белорусы), у других наблюдается весьма
интенсивный его рост (армяне, греки). У некоторых народов сальдо
неустойчивое и в последнее время чаще отрицательное
(даргинцы и др.) или, наоборот, положительное (чеченцы), у других —
отрицательное на протяжении длительного периода времени в
связи с активной эмиграцией (немцы, евреи и др.). Этнические
миграции влияют на этнический состав населения. Этническая
напряженность в крае возрастала в период социальных потрясений
и распада крупных государственных образований и снижалась
во времена устойчивого геополитического развития [Колосов,
Галкина, Криндач 2001: 67].
В связи с разнонаправленным миграционным потоком и его
различной величиной у кавдого из этносов в крае, миграционный
прирост имеет определенные этнические особенности. На
протяжении большей части последнего десятилетия самый высокий
коэффициент миграционного прироста в крае отмечался у армян.
Особенно активно он рос в середине и во второй половине 1990-х гг.
В настоящее время этот показатель снизился с 27,7 чел. на
1000 жителей A995) до 19,4 чел. (в 2000 г.) и 7,7 чел. на 1000 жителей
(в 2001 г.) и уступает только чеченцам (табл. 3.9).
ТАБЛИЦА 3.9
Коэффициент миграционного прироста у различных
этносов в Ставропольском крае, чел. на 1000 жителей
соответствующего этноса
Годы Всего Русские Украинцы Армяне Даргинцы Ногайцы Чеченцы
В целом по краю
1995 9,2 % 205 277 -30,2 ^Г~ -35,8
2000 1,6 08 Ц 19,4 -7,2 4,3 13,2
2001 "~ 0,4 0,~ 0,6 7,7 """-7,1 3,7 23,52
см. продолжение табл. 3.9
170

Глава 3. Современные миграционные процессы
продолжение табл. 3.9
Годы Всего Русские Украинцы Армяне Даргинцы Ногайцы Чеченцы
Городская местность
1995 11,0 9,5 22,7 29,6 18,7 11,1 25,5
2000 иЗ_ 0,2 7,0 15,2 23,4 37,3 43,8
2001 0Я_ -0,2 -0,2 11,8 20,8 25,7 94,6
Сельская местность
1995 7,2 9,8 16,9 24,4 -33,3 3,4 -41,0
2000 2,1 1,7 4,6 24,9 -9,2 0,8 7,9
2001 0,2 0,7 2,2 -0,1 -8,9 1,3 16,3
Источник: Рассчитано по данным Ставропольского краевого
комитета государственной статистики.
Коэффициент миграционного прироста у русских в 1995 г. был
почти в 3 раза меньше, чем у армян, и составлял 9,6 чел. на 1000 жителей.
К 2000 г. он снизился более чем в 10 раз, составив 0,87 чел. на 1000
жителей и почти в 2 раза уступал украинцам, в 5 раз — ногайцам,
в 15 раз — чеченцам. В 2001 г. эта тенденция усилилась за счет
дальнейшего снижения коэффициента миграционного прироста у
русских до 0,196 чел. на 1000 жителей. Отрицательный миграционный
прирост у чеченцев, отмечавшийся с конца 1980-х гг. по 1996 г., в
последующие годы стал положительным, поэтому вырос и
коэффициент миграционного прироста — до 13,2 чел. на 1000 жителей в 2000 г.
и 22,8 чел. на 1000 жителей в 2001 г. И сегодня чеченцы имеют самый
высокий коэффициент миграционного прироста в крае ( табл. 3.9).
Характерными чертами этнической структуры
миграционного прироста Ставрополья в последние десятилетия является
интенсивный рост ее полиэтничности, который сочетается с быстрым
снижением в миграционном приросте доли русских и увеличением
доли кавказских народов (армян, чеченцев). В структуре
миграционного прироста Ставрополья до 2001г. преобладали русские.
В1992 г. на их долю приходилось 72,5%, а в последующие годы их
удельный вес колебался, но наблюдался не рост, а сокращение —
в 1997 г. до 70,2%, в 1999 г. - до 58,3, в 2000 г. - до 41,3, а в 2001 г. -
до 36,4, в 2002 г. — до 38,0%.
Мы являемся свидетелями очень быстрой смены этномигра-
ционной ситуации в крае, которая усугубляется ходом
демографического процесса, в частности естественной убылью русских
и других народов, склонных к активной эмиграции (евреев,
немцев). В Ставрополье происходит дерусификация миграционного
прироста: у доминирующего этноса в составе постоянно
проживающего населения края, а также в миграционном приросте — у
русских — за короткий период (менее десяти лет), в десятки раз
171

Часть II. Сегодня
(по сравнению с серединой 1990-х гг.) уменьшилась абсолютная
величина миграционного прироста и почти в два раза —
относительная (табл. 3.10, 3.11).
ТАБЛИЦА 3.10
Динамика величины и структуры миграционного
прироста в Ставропольском крае, тыс. чел, %
Год
1995
1998
2000
2001
2002
Миграционный прирост,
общий
24,2
19
4,6
1,1
3,8
тыс чел.
русские
21*0
3,4
1,9
0,4
2,0
Доля русских, %
в миграционном
приросте
43,0
41,3
36,4
38,0
всосп
ногон
»ве постоян-
аселения края
83,2
82,7
82,4
82,3
82,3
Источники: [Численность и миграция населения Российской
Федерации 1996: 42-48; 1998: 78-84; 2000; 2002]. Расчеты по
Ставропольскому краю выполнены по данным Ставропольского
краевого комитета государственной статистики.
ТАБЛИЦА 3.11
Этнический состав мигрантов Ставрополья, 1991-2001 гг.
Миграционный прирост, %
1991 г. 1994л 1997л 1999т 200Г7
В целом по краю 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Русские 80,1 78,2 70,2 58,3 30,1
Украинцы 4,8 6,7 4,9 3,4 3,4
Белорусы - 1,3 0,6 0,3 -0,4
Чеченцы -1,6 -0,2 0,1 2,3 23,4
Осетины 1,6 0,5 0,7 0,5 -3,1
Ногайцы 0,2 0,9 1,4 1,1 5,2
Даргинцы 2,0 -3,4 -0,3 -4,7 -18,6
Армяне 10,8 11,4 14,1 29,4 64,4
Азербайджанцы -0,1 0,6 2,4 2,7 4,6
Немцы -1,3 -1,7 -2,2 -3,5 -25,3
Греки 2,5 2,6 2,6 5,5 16,3
Источник: Расчеты выполнены по данным Ставропольского
краевого комитета государственной статистики.
172

Глава 3. Современные миграционные процессы
Если в 1990-е гг. нас беспокоило то, что доля русских в
миграционном приросте все больше отставала от их доли в населении края —
сначала на 10%, а потом на 20%, то в 2001-2002 гг. эта разница
составляет уже не проценты, а разы.
Сравнение этнической структуры миграционного прироста
края и России в целом позволяет отметить, что изменения в этнической
структуре миграционного потока в Ставрополье происходят более
интенсивно, чем в стране, и имеют «кавказский» характер, отражающий
остроту этнополитических процессов в регионе. В частности, в
миграционном приросте России доля русских в 2000 г. составила 53,5% и
посравнениюс 1995 г. уменьшилась на 16,8%, вто время как в крае доля
русских составляла 46,3%, уменьшившись за это время в 2,1 раза.
Помимо этнической структуры миграционного потока очень
резко изменилась доля Ставропольского края в общероссийском
миграционном приросте русских. Если в 1995 г. на долю Ставрополья в нем
приходилось 5%, то в 2000 г. — всего 1,5%. В середине 1990-х гг. каждый
двадцатый русский, появившийся в России в ходе миграции, оседал
в Ставрополье, тогда как в настоящее время — только один—два из 100.
Ставропольский край становится все более изолированным,
оказывается в стороне от пока еще мощного миграционного потока
русских в России, формирующегося за счет как внутрироссийских,
так и международных (на постсоветском пространстве) миграций.
Вместе с тем сохраняется высокая доля края в общероссийском
миграционном приросте армян — 12,7% B000 г.). Тенденция роста
этого показателя очень хорошо выражена (в 1995 г. он составлял 5,8%,
в 1997 г. — 10,6%). Важным и существенным изменением в географии
миграционного прироста различных этносов является
установление относительно высокой доли Ставрополья в общероссийском
миграционном приросте чеченцев — 4,5% в 1997 г. (миграционный
отток) и 2,1% в 2000 г. А ведь совсем в недалеком прошлом,
в 1995-1996 гг., этот показатель имел отрицательное значение.
В первой половине 1990-х гг. в Ставрополье ежегодно
прибывали от 73 до 82 тыс. русских, в 1999 г. — 48 тыс., в 2000 г. — 39,3 тыс.
Их отток за 1991-1994 гг. сократился в 1,2 раза и составлял в 1994 г.
40,6 тыс. чел., в 1999 г. — 40,8 тыс., в 2000 г.— 37,4 тыс. В свою очередь,
сальдо миграции в первой половине 1990-х гг. выросло с 25,1 до
32,3 тыс. чел. A994 г.), а к 1999 г. сократилось более чем в 4 раза, до
7,1 тыс. чел. В последующие годы эта тенденция усилилась, хотя 2002
г. является исключением. В 2002 г. сальдо миграции русских
составило всего 1,9 тыс. чел., в 2001 г. — 0,4 тыс., а в 2002 г. — 2,0 тыс.
Почему так изменилась величина сальдо миграции русских?
Их стало меньше прибывать в Ставрополье или, наоборот,
активизировался их отток?
Начиная с 1995 г. прямой миграционный поток русских в край
был неустойчивым и, хотя снижение его величины в отдельные годы
173

Часть II. Сегодня
сменялось ростом, в целом к 2001 г. сократился в 1,7 раза (на 78%),
а в России — в 1,6 раза. Обратный миграционный поток имел такие же
тенденции, но за это время его величина уменьшилась всего в 1,2 раза
(на 22%), в России— в 1,5 раза. В результате активного сокращения
прямого миграционного потока и слабо выраженного процесса
сокращения обратного миграционного потока русских в крае величина
обоих потоков стала практически одинаковой. Поэтому абсолютные
показатели миграционного прироста русских в стране сократились
в 3 раза, а в Ставрополье — в 11 раз. Таким образом, можно говорить о
снижении привлекательности Ставрополья как постоянного места
жительства для русских. Это подтверждает и слабо сокращающийся
обратный миграционный поток (табл. 3.12). Такой характер
динамики величины прямого и обратного миграционного потока русских
привел к резкому уменьшению их сальдо миграции. Русские быстрее
других реагировали на ухудшение обстановки в России. В частности,
во время первой волны военных действий в Чечне их выезд в Россию
сократился на треть [Зайончковская 2001: 112].
ТАБЛИЦА 3.12
Миграция русских в России и в Ставрополье,
1995-2001 гг. тыс. чел.
Год
1995
1997
1999
2000
2001
Прибыло
2947
2453
-
1871
1639
Россия
Выбыло
" 2523
2196
1742
1579

Миграционный прирост
" 424
257
-
129
57
Прибыло
~6бГ
30,9
48,0
39,3
37,6
Ставропольский край
Выбыло
453~"
18,3
40,9
37,4
37,2

Миграционный прирост
21,0
12,6
7,1
15
0,4
Источники: [Численность и миграция населения Российской
Федерации 1996: 42-48; 1998: 78-84; 2000; 2002]. Расчеты по
Ставропольскому краю выполнены по данным Ставропольского
краевого комитета государственной статистики.
В силу того что ареал расселения русских вкшочает не только
российские территории, но и страны СНГ и Балтии, их
миграционный потенциал (миграционная подвижность, настроение) в этих
районах различается и меняется в зависимости от
социально-экономической и этнополитической ситуации. На протяжении последнего
десятилетия эта ситуация была неустойчивой и неодинаковой в
пределах России, поэтому она то активизировала отток русских, в
частности, из «горячих точек», то снижала их миграционную активность.
В начале 1990-х гг. на постсоветском пространстве действовал целый
174

Глава 3. Современные миграционные процессы
ряд факторов, оказывающих мощное влияние на миграционное
настроение русских. В первую очередь это были военные конфликты,
а также изменение социального статуса русских в бывших республиках.
Как отмечает Ж. А. Зайончковская [Зайончковская 1994: 71], с
распадом Союза интенсивно росли масштабы реэмиграции русских из
бывших союзных республик, хотя этот процесс давно начинался
и представляет собой закономерное явление — следствие конкуренции
на рынке труда, аграрного перенаселения, роста численности местных
квалифицированных кадров. Начиная с 1989 г. не только увеличился
ареал в ближнем зарубежье, откуда активно выезжали русские, но и
резко возросла скорость этого процесса. По расчетам Ж. А Зайоичковской
[Зайончковская 1984:35], вначале 1990-х гг. интенсивность оттока
русских из Средней Азии и Закавказья увеличилась в 10 раз и более по
сравнению с 1977-1988 гг. За 1990-1993 гг. из Армении в Россию выехало
42% проживавших там русских, из Азербайджана — 30, из Грузии — 27,
из Таджикистана — 35%. Но если в начале 1990-х гг. основной поток
русских шел в основном из стран с «горячими точками» и из Балтии, то
позднее в число государств с активным оттоком русского населения
вошли Казахстан, Украина, Киргизия и др. В новых условиях
репатриация русских в основном происходит под влиянием этнической
дискриминации или нарушения прав человека. Механизмами давления на них
стали ограничения в политических правах, сужение сферы
употребления русского языка, вытеснение из сферы управленческого и интел-
леюуального труда, частной деятельности [Зайончковская 1999а: 96].
Отмеченные тенденции во многом повторяются на
региональном уровне и имеют определенную специфику. С момента последней
переписи населения в край прибыли более 230 тыс. русских.
Миграционный прирост русского населения в 1990-е гг. обеспечивался за счет
российских территорий — северных и восточных районов, но
основными были мигранты из Чечни и других северокавказских автономий.
С конца 1990-х гг. по настоящее время миграционный прирост
русских в крае только на 2/3 обеспечивается за счет выходцев из
российских регионов и на У3 — за счет межреспубликанского
миграционного обмена. На этом этапе значительную часть в межреспубликанском
миграционном потоке составляли выходцы из закавказских
государств, а также из Казахстана. В дальнейшем поток русских из
Закавказья будет сокращаться, так как русская диаспора в государствах этого
региона составляет уже не более 300 тыс. чел. Усложнение процедуры
получения российского гражданства значительно сократит поток
мигрантов из стран ближнего зарубежья, в том числе русских, в
Ставропольский край. Уже сегодня потенциал русской миграции из стран
Закавказья исчерпан, и в миграционном потоке из Грузии и
Азербайджана русские составляют примерно четверть, из Армении — всего 6%.
Во второй половине 1990-х гг. миграционные процессы у
русских на территории края существенно изменились. Период активного
175

Часть II. Сегодня
их расселения в Ставрополье, особенно в сельской местности,
оказался кратковременным и сменился быстрым ростом территорий
с миграционным оттоком русских. Особенностью этого периода
было то, что в числе таких территорий оказались не только сельские
районы, но и города. По данным исследований, миграционный
потенциал русских в этот период интенсивно меняется сокращаясь.
Поэтому в 2000 г. в условиях сокращения сальдо миграции у русских
в крае меняется характер расселения мигрантов. Появляются
территории с высоким коэффициентом миграционного оттока русского
населения (Туркменский, Нефтекумский, Левокумский, Курский,
Арзгирский районы), а также со средним и низким
коэффициентами. Таким был каждый четвертый район Ставрополья. А в целом
в 45% районов отмечалась миграционная убыль русских (рис. 3.2, а).
Особую тревогу вызывает появление тенденции
миграционного оттока русского населения в городах — и не просто в городах,
а в основных экономических и культурных центрах Ставрополья:
краевом центре Ставрополе, Пятигорске, а также в Кисловодске, Ге-
оргиевске. К 2000 г. на территории края образовалась обширная
зона миграционного оттока русских, включающая не только большое
число сельских районов, но и урбанизированные территории,
прежде всего города краевого подчинения (Ставрополь, Георгиевск,
Кисловодск, Пятигорск), а также города-райцентры (Благодарный,
Нефтекумск). Тревогу вызывает то, что миграционный отток,
русских, в отличие от прошлого десятилетия A970-1980-е гг.), охватил
территории, где на протяжении длительного периода отмечалась
их концентрация, и в первую очередь в городах.
Что же явилось факторами снижения привлекательности
городов Ставрополья и названных сельских районов для русских, почему
отмечается миграционная убыль русского этноса в этих городах
и районах — можно сказать, в основной зоне их расселения? В 2001 г.
отмеченная тенденция в миграционном поведении русских
сохранилась и даже усилилась. В частности, при общем снижении
коэффициента миграционного прироста у русских в городах этот показатель
стал отрицательным, а число сельских районов с отрицательным
миграционным приростом русских выросло. При этом зона с высоким
коэффициентом миграционного оттока в 2001 г. по сравнению
с 2000 г. даже расширилась [Белозеров, Панин 2002: 1).
В 2001-2002 гг. в сельской местности края зона
миграционной убыли русских включала почти 2/3 районов (рис. 3.2, а). Группу
районов с высоким коэффициентом миграционного оттока в
Ставрополье образуют прежде всего восточные районы —
Нефтекумский, Левокумский, Курский, Туркменский, а также Арзгирский,
Степновский. Коэффициент миграционной убыли русских средней
величины отмечается в Андроповском районе. Основная часть
районов края относится к территориям с низким коэффициентом мигра-
176

Глава 3. Современные миграционные процессы
ционного оттока русских, но тревожит, во-первых, ее обширность —
1/3 районов края, во-вторых, ее география, которая охватывает
районы не только восточной части края (Советский, Благодарненский),
но и западной (Красногвардейский), центральной (Петровский,
Александровский) частей. Слабо выраженная миграционная убыль
русских зарегистрирована даже в Изобильненском районе.
Группу городов с высоким коэффициентом миграционного
прироста образуют индустриальные центры края — Буденновск,
Минеральные Воды, Невинномысск, Лермонтов, а также большинство
малых городов-райцентров (за исключением Благодарного, где
наблюдается миграционный отток русских) — Новопавловск, Светло-
град, Новоалександровск и даже новый город Михайловск. Такова
новая черта расселения русских как наиболее урбанизированного
этноса. Какие факторы определили такой характер расселения русских
в начале XXI в.? Возможно, в первую очередь это экономический
фактор; кроме того, могут сказываться районы выхода мигрантов —
сельская или городская местность и т. д. Низкий миграционный прирост
русских отмечается в ряде малых городов — Ипатове, Зеленокумске,
Изобильном, а также в курортном городе Ессентуки.
Миграционный прирост у русских в сельской местности
отмечается в половине районов, однако в основном преобладают
районы со средним и низким миграционным приростом.
Исключение составляют только Предгорный и Грачевский районы: там
коэффициент миграционного прироста высок.
Ограниченные возможности демографического потенциала
миграционного прироста русских в крае существенно изменили
географию их расселения. Кроме того, ориентация русских,
прибывающих в Ставрополье, преимущественно на малые города, исключая
из мест расселения крупные экономические центры, заставляет
задуматься о том, что одной из причин этого являются
экономические сложности адаптации мигрантов в городах.
Подводя итог сказанному, отметим, что обширность зоны
миграционной убыли русских, охватывающей не только сельские
районы, но и города, в сочетании с естественной убылью населения
примерно с такой же географией способствуют более интенсивной
смене этнического состава населения этих территорий за счет роста
доли и численности народов Кавказа.
Вторым по численности и величине миграционного прироста
этносом среди прибывающих в Ставрополье на протяжении
большей части 1990-х гг. и в настоящее время являются армяне. В прямом
миграционном потоке их численность в первой половине 1990-х гг.
постоянно росла, а в обратном сокращалась, соответственно росло
и сальдо миграции. В 1991 г. оно составляло 3,4 тыс. чел., а в 1994 г. —
4,7 тыс. Во второй половине 1990-х гг. величина прямого
миграционного потока колебалась, но в целом сокращалась. С1995 по 2000 г. она
177

Часть II. Сегодня
уменьшилась почти на 12%. Обратный миграционный поток за этот
период практически не сократился, и сальдо миграции снизилось
всего на 21,7%. В 2001 г. резко пошел на убыль миграционный
прирост армянского населения в крае и увеличился его отток, поэтому
сальдо миграции по сравнению с 2000 г. уменьшилось в 2,3 раза (в
целом по краю — в 3,8 раза). Однако относительные показатели
армянского этноса в структуре миграционного прироста продолжают
расти: в начале 1990-х гг. на долю армян приходилось от 10,8 до 11,4%,
в 1999 — 29,4, в 2000 г. — 49,6%. В 2001 г. в миграционном приросте
края среди народов с положительным сальдо миграции армяне
составляли более половины, а в 2002 г. — около 40%.
Армяне, будучи вторым по численности этносом края и
являясь некоренным народом, занимают в структуре миграционного
прироста первое место, обеспечивая более половины
миграционного прироста населения Ставрополья.
Ставропольский край, как и степное Предкавказье в целом, был
и остается крупным ареалом расселения армянского этноса. В
последние десятилетия концентрация армян здесь возросла, их доля в
этническом составе населения и в миграционном приросте повысилась.
Пожалуй, только Краснодарский край может в этом отношении
«опережать» Ставрополье. В миграционном приросте России доля армян
в 2000 г. составила 7,6% и по сравнению с 1995 г. уменьшилась всего
на 0,1%, в то время как в крае за это время выросла в 4,2 раза.
Кроме этнической структуры миграционного потока,
заметно изменилась и доля Ставрополья в общероссийском
миграционном приросте армян. Ее снижение в миграционном приросте
русских сочетается с активным увеличением этого показателя
в общероссийском миграционном приросте армян: за пять лет
произошло .двукратное его увеличение. В 1995 г. в общероссийском
миграционном приросте армян на долю Ставропольского края
приходилось 5,8%, в 2000 г. — 12,5%.
Доля прямого миграционного потока, направлявшегося
в край, в общероссийском потоке армян отличалась не только
устойчивостью, но и быстрым ростом: в 1995 г. 7%
общероссийского, в 2000 г. — 11,7%. В Ставрополье направляется каждый восьмой
мигрант-армянин, прибывший в Россию, и каждый восьмой из
миграционного прироста оседает на жительство в крае.
Активному расселению армян в Ставрополье способствуют
исторические факторы, в частности традиционное расселение
здесь этого этноса. Армянская диаспора сформировалась в крае
еще в XIX в. Районами традиционного расселения армян стали
города КМВ, Буденновск, Курский район [БелОзеров, Турун 1998а:
6-14; Колосов, Галкина, Криндач 2001: 67; Аствацатурова., Савельев
2000: 131]. Рост численности армянского населения в крае
сопровождается значительными изменениями и расширением ареала
178

Глава 3. Современные миграционные процессы
их расселения. В 1980-е и особенно в 1990-е гг. в этом регионе
стали активно формироваться новые ареалы расселения армян [Бело-
зеров, Турун 1998а: 6-14]. В частности, исследование миграции
армян в Ставрополье в 1995 г. показало, что этот этнос имел один
из самых высоких коэффициентов миграционного прироста
в крае D7,6 чел. на 1000 жителей) как в городах, так и в сельской
местности, причем в последней выше, чем в городах. В этот период
привлекательными для армян были в первую очередь города
традиционного расселения — Пятигорск, Киаюводск, Буденновск, Геор-
гиевск, а также Ставрополь. Устойчивый миграционный поток
направлялся даже в Невинномысск, Минеральные Воды. Высокий
коэффициент миграционного прироста отмечался примерно
в 88% сельских районов края, причем даже в тех, где армяне ранее
компактно не проживали — в Александровском, Благодарненском,
Грачевском, Изобильненском, Ипатовском, а также в большинстве
малых городов (рис. 3.2, б). Отток наблюдался в Туркменском, Лево-
кумском, Апанасенковском районах. Существенные изменения
в географии расселения армян в Ставрополье — одном из
традиционных и крупных ареалов их проживания в России — объясняются
в первую очередь устойчивым и мощным потоком вынужденных
мигрантов не только из Нагорного Карабаха, но и из других
районов Азербайджана, а также из Грузии, Армении и республик
Северного Кавказа.
В последующие годы коэффициент миграционного
прироста армян снизился, и география расселения мигрантов изменилась.
В 2000 г. активизировалось расселение армян в сельской местности
края. В большей части городов Ставрополья отмечался высокий
коэффициент миграционного прироста, и только в некоторых
городах этот показатель стал отрицательным. Наиболее
многочисленными среди последней группы городов являются курортные,
имеющие высокую долю в составе постоянно проживающего населения
армян (Пятигорск, Кисловодск, Железноводск), но в последнее
время теряющие этот этнос в ходе миграции. После
террористического акта малопривлекательным для армян стал Буденновск.
Группа районов с высоким коэффициентом их миграционного
прироста значительно сократилась, а в некоторых (Арзгирском,
Благодарненском, Буденновском, Кировском, Красногвардейском,
даже Курском и др.) данный показатель стал отрицательным.
Снижение миграционного прироста стало отмечаться и в ряде малых
городов — Ипатове, Нефтекумске, Новоалександровске.
В 2001 г. тенденция сокращения ареала расселения армян
в крае усилилась. В настоящее время миграционный прирост
армянского населения отмечается, кроме большинства городов, примерно
в 2/3 сельских районов края. Сокращение ареала активного
расселения армян в сельской местности происходит за счет восточных,
179

Часть II. Сегодня
северных, северо-западных районов. Исключением являются
пригороды крупных городов, агломераций.
ТАБЛИЦА 3.13
Миграционный поток армян в России и в Ставрополье,
1995-2001 гг., тыс. чел.
Год
1995
1997
1999
2000
2001
Прибыло
70,0
47,5
38,6
24,0
Россия
Выбыло
2М~
23,6
20,2
18,3
Сальдо
мифации
23,9
18,4
5,7
Прибыло
4,9
3,5
5,9
4,5
3,3
Ставропольский край
Выбыло
2,1
1,0
2,4
2,2
2,3
Сальдо
миграции
2,8
2,5
3,5
2,3
1,0
Источники: [Численность и миграция населения Российской
Федерации 1996: 42-48; 1998: 78-84; 2000; 2002]. Расчеты по
Ставропольскому краю выполнены' по данным Ставропольского
краевого комитета государственной статистики.
Миграционный прирост армянского этноса в крае по-прежнему
обеспечивается за счет межгосударственной мифации, но вместе
с тем растет межрайонный миграционный поток Расселившись
в 1990-е гт. в непривычных для армян районах проживания,
мигранты не смогли адаптироваться и начали перебираться в более южные
регионы, в частности в Ставрополье. К концу 1990-х гг.
миграционный потенциал армянского этноса в основных районах их выхода
существенно сократился. Так, в Азербайджане армянская диаспора
практически прекратила свое существование. Значительно
уменьшилась численность армян в Грузии. В1997 г. в миграционном потоке из
закавказских стран преобладали титульные народы, при этом в
обратном миграционном потоке армяне составляли в Грузии 23,0%,
Азербайджане — 10,3 и Армении — 85% [Зайончковская 1999а: 99].
До 42% прибывающих в край армян и ранее проживало и ранее
на территории России, примерно столько же прибыло из
Азербайджана. Около 8-10% армян прибывает из Армении, причем и в этом
миграционном потоке отмечается тенденция роста [Белозеров, Ту-
рун 1998а]. Миграционный поток армян в Ставрополье имеет
определенные географические особенности. Так, в прямом потоке велика
роль межрайонной миграции (до 42%), в то время как до 70%
прироста обеспечивается за счет межреспубликанской мифации. Это
существенно ниже, чем в прямом мифационном потоке армян в Россию
в целом, где основная часть приходится на выходцев из Армении —
47,5% (на втором месте Грузия — 15% и далее Азербайджан — 11,3%),
180

Глава 3. Современные миграционные процессы
а доля межрайонного миграционного потока составляет около 20%.
В миграционном приросте, составлявшем в 1994 г. 63,7 тыс. чел.,
выходцев из Армении, Грузии и Азербайджана было соответственно 36,5,
11,8 и 8,5 тыс. чел. (или 56,5,18,6 и 13,3%). В целом же
межреспубликанская миграция обеспечивала 94,5% миграционного прироста армян.
Современные миграционные процессы существенно меняют
ареал расселения армян — второго по численности этноса края.
Ареал с положительным миграционным приростом в середине 1990-х гг.
активно расширялся, охватывая в 1995 г. (особенно в период
обострения межэтнических конфликтов в Азербайджане, других районах
массового расселения армян) большую часть территории края —
почти все города и более 90% районов. Высокий коэффициент
миграционного прироста отмечался в новых районах расселения — это
сельские районы северной и западной частей края, малые города,
Ставрополь, а также территории традиционного расселения —
Буденновск, Курский район. Однако эффективность миграции этого
этноса оказалась высокой не во всех районах. Во второй половине
1990-х гг. во многих районах восточной и юго-восточной частей
края (в том числе и в Курском районе), расположенных на границе
с Чечней или в непосредственной близости от нее, начался отток
армян. Миграционная убыль армянского населения отмечалась в
большинстве сельских районов северной, северо-восточной частей края,
а также в некоторых малых городах — Благодарном, Ипатове, Нефте-
кумске и др. В 2001-2002 гг. ареал положительного миграционного
прироста армян в крае продолжал сокращаться, хотя по-прежнему
выходил за границы районов традиционного расселения.
В последние десятилетия доля северокавказских народов в
миграционном приросте края меняется. События 1990-х гг. —
обострение этнополитической ситуации в республиках Северного Кавказа,
вооруженный конфликт в Чечне и события в Дагестане —
активизировали миграционный отток даргинцев со Ставрополья. В отличие
от чеченцев, у которых отрицательный миграционный отток до
1996 г. сменился положительным сальдо миграции, у даргинцев он
по-прежнему остается отрицательным. Меняется и география
расселения этого этноса. Главная тенденция последнего десятилетия —
ориентация мигрантов-даргинцев на города. При их отрицательном
миграционном приросте в крае в целом и в сельской местности в
городах этот показатель с 1995 по 2001 г. становится положительным.
Сельские районы, даже те, на территории которых сформировалось
ядро даргинской диаспоры — Курский, Левокумский, теряют
даргинское население и имеют самый высокий коэффициент
миграционного оттока. Эта черта миграции даргинцев была характерна для
всех сельских районов края, где они проживали. В 2001 г. ареал с
положительным миграционным приростом этого этноса в сельской
местности сформировался в западной части Ставрополья и включает
181

Часть II. Сегодня
большинство сельских районов края. В городах, особенно в
Буденновске, Кисловодске, Невинномысске, в 1995 г., как и в последующие
годы, отмечался миграционный прирост даргинцев (исключением
являлись Ставрополь и Пятигорск) (рис. 3.2, б).
К 2001 г. величина отрицательного миграционного прироста
у даргинцев в Ставрополье по сравнению с 1993 г. (годом начала их
оттока из края) сократилась более чем в 5 раз, а в 2002 г.
миграционный прирост восстановился.
В 1970-1980-е гг. в Предкавказье росли масштабы миграций
чеченцев. После 1989 г. у чеченцев сложилось отрицательное
сальдо миграции, но начиная с конца 1980-х гг. на протяжении большей
части 1990-х гг. механическая убыль населения компенсировалась
естественным приростом, за счет чего обеспечивался общий
прирост населения. В середине 1990-х гг. естественный прирост
уменьшился, а отрицательное сальдо миграции продолжало расти, что
привело к временному сокращению численности чеченской
диаспоры в крае. Но в настоящее время, в связи с восстановлением
положительного сальдо миграции в сочетании с высоким естественным
приростом рост численности чеченской диаспоры в Ставрополье
возобновился. В 1995 г. при отрицательном миграционном
приросте в целом и в сельской местности края он был положительным в
городах (Ставрополь, Пятигорск, Георгиевск, Буденновск и др.).
Начиная с 2000 г. высокий коэффициент миграционного прироста
обеспечивался за счет положительного сальдо миграции как в
городах, так и в сельской местности. Ареал с высоким передним
коэффициентами миграционного прироста охватывал в 2000 г. 2/3
сельских районов, в 2001-2002 гг. .— почти 90%. Исключением
оставались Буденновский и в разные годы Кировский, Изобильнен-
ский и Апанасенковский районы. По интенсивности
миграционного прироста чеченцев районы края дифференцированы: самый
высокий коэффициент миграционного прироста отмечается
не только в районах, в пределах которых сформировалось ядро
ареала чеченской диаспоры (Курский, Левокумский), но еще почти в
десяти районах (Туркменский, Благодарненский, Андроповский,
Труновский, Александровский и др.).
Заметим, что среди других народов, прибывающих на
жительство в Ставропольский край, выделяются украинцы, греки,
грузины, азербайджанцы. Миграционный прирост украинцев на
45-55% обеспечивается за счет межрайонной миграции (остальная
часть приходится на внешнюю межреспубликанскую миграцию).
При этом удельный вес Украины невысок, а в отдельные годы
Ставрополье в обмене с Украиной теряет украинское население.
Высокий миграционный прирост в крае отмечается у греков.
В отличие от других народов, он почти полностью (на 91-94%)
обеспечивается за счет межгосударственной миграции. Прибываю-
182

• Р1ава_3. Современные миграционные процессы
щие в Ставрополье греки из ближнего зарубежья, как правило, ранее
проживали в Грузии [Белозеров, Турун 19986: 20]. У других народов
закавказских государств — грузин и азербайджанцев —
миграционный поток в край неустойчив, особенно у последних.
Отрицательное сальдо миграции у азербайджанцев в 1989-1991 гг. сменилось
миграционным приростом в последующие годы. В миграционном
приросте края на их долю приходится от 0,6 до 2,7%.
Отметим региональные особенности этномиграционного
потока. Миграционный прирост русских обеспечивается за счет
межрегиональной миграции — от71%в 1997 г. до 63% в 2001 г.Уар-
мян доля межгосударственного миграционного прироста остается
высокой — соответственно 75 и 52%.
Анализ миграционных процессов в 1990-е гг. показывает, что
в целом характер демографических процессов в крае изменился.
Миграция, обеспечивая весь прирост численности населения в
Ставрополье, существенно влияла на этническую структуру
населения. Но в силу особенностей естественного движения
демографические процессы у каяодого народа складывались по-своему. В
частности, у русских, белорусов и украинцев миграция обеспечивала
весь прирост их численности. У отдельных народов, таких как
туркмены, основную роль в росте общей их численности играл
естественный прирост (94%), а у армян именно миграция давала прирост
их численности в Ставрополье. Численность отдельных
северокавказских народов (в основном из Дагестана), несмотря на
устойчивое отрицательное сальдо миграции, продолжала расти за счет
естественного прироста.
Современные миграционные процессы оказывают
существенное влияние на расселение народов в крае. Восточные районы
Ставрополья теряют русское население, активизировался отток
и северокавказских народов. В свою очередь, усилились черты
полиэтничности миграционного прироста в городах, западных
районах и в районе КМВ.
ТАБЛИЦА 3.14
Изменение численности населения отдельных
национальностей в Ставропольском крае,
1989-2000 гг., тыс. чел.
Народы
Все население
русские
украинцы
белорусы
общий
249,4
169,4
7,7
1,6
Прирост
естественный
-31,6
-63,8
-8,2
-1,4
механический
281,0
233,2
14,9
3,0
см. продолжение табл. 3.14
183

Часть II. Сегодня
продолжение табл. 3.14
Народы Прирост
общий естественный механический
Народы Закавказья 53,7 7,4 46,1
грузины 1,9 0,1 1,8
азербайджанцы 3,4 1,7 1,7
армяне 48,4 5,8 42,6
Народы Северного Кавказа -
даргинцы 5,0 9,7 -4,7
кумыки -0,3 1,0 -1,3
лезгины 1,8 1,1 0,7
ногайцы 4,2 2,0 2,2
осетины 2,1 0,1 2,0
чеченцы -0,3 2,6 -2,9
Другие -_ - -
туркмены 2,1 2,0 0,1
евреи -1,7 ^9 ^А8
немцы -5,9 0^1 ^6^0
Источник: Рассчитано поданным Ставропольского краевого
комитета государственной статистики.
Изменения характера этномиграционных процессов в
Ставрополье в конце 1990-х и начале 2000-х гг. по-новому определили
демографические проблемы в крае.
Следует сказать о том, что величина современного
миграционного прироста в крае слишком мала, чтобы говорить о существенном
влиянии миграционного прироста отдельных этносов на динамику
численности населения. Однако относительные показатели
этнической структуры миграционного потока свидетельствуют об
определенной закономерности этого процесса. По всей вероятности,
и в других регионах с доминированием русского населения,
расположенных в пределах кавказской этноконтактной зоны, в условиях
глубокой депопуляции у русских, происходят интенсивные изменения
этнической структуры миграционного прироста за счет резкого
увеличения доли кавказских народов, отличающихся демографической
активностью и высокой миграционной подвижностью. На
следующем этапе демографического развития Ставрополья и соседних
регионов этническая структура населения будет изменяться более
быстрыми темпами. Не исключено, что это будет происходить по
сценариям, во многом сходным с Кизляро-Шелковским вариантом.

Глава 4
РУССКИЕ НА СЕВЕРНОМ
КАВКАЗЕ: ЭВОЛЮЦИЯ
И ПРОБЛЕМЫ РАССЕЛЕНИЯ
4.1. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ДИНАМИКИ РАССЕЛЕНИЯ
РУССКИХ НА КАВКАЗЕ
А
-Х- ^реал расселения русских на Кавказе в своем развитии
прошел несколько этапов: первый (до 1864 гг.) — освоение степного
Предкавказья и отчасти Закавказья (с 1830-х гг.), второй (от
окончания Кавказской войны до начала 19б0-х гг.) — расширение
ареала их расселения за счет проникновения «вверх», в предгорную
зону и даже в горные районы по долинам крупных рек, наращивание
русского присутствия как на Северном Кавказе, так и в Закавказье.
И чем дальше по времени от окончания Кавказской войны, тем
масштабнее был процесс заселения Кавказа русскими (табл. 4.1).
ТАБЛИЦА 4.1
Динамика расселения русских на Кавказе, 1897-1989 гг.
(тыс. чел./%)
Регион 1897 г.* 1926 г.' 1939 г. 1959 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г.
Северный 1583,9/ 2433,2/ 7489,6/ 8898,8/ 10333,6/ 10858,2/ 11233,7/
Кавказ 3^ 3,4 7,5 7^ 75 1$_ 7^
Закавказье 243,0/ 337,0/ 888,0/ 965,0/ 972,0/ 917,0/ 785,0/
0,4 0,3 0$ 0^ 08 0,65 0,56
Кавказ 1826,9/ 2770,2/ 8377,6/ 9863,8/ 11371,6/ 19752,2/ 12018,7/
3,5 3,7 8,4 8,6 8,7 8,55 8,26
* Без Ростовской области
Источники: [Кабузан 19966: 279-280; Поселенные итоги
переписи населения 1926 г. 1929: 2-468; Итоги Всесоюзной переписи
населения 1959 года 1963: 300-410; Национальный состав
населения РСФСР 1990: 124-130].
На современном этапе Россия утратила на Кавказе те устойчивые
геополитические позиции, которыми обладала в течение целого
столетия. На политическую сцену впервые (как Азербайджан) или
185

Часть II. Сегодня
после весьма длительного перерыва (как Грузия или Армения)
вышли новые «актеры», как, впрочем, и новые «режиссеры». Во
внешнеполитической ориентации молодых закавказских государств
Россия более не доминирует, а всего лишь конкурирует, причем не
только с извечными оппонентами в регионе (Турцией и Ираном),
но и с глобальными стратегическими интересами США.
Отсутствие четкой внешней и действенной внутренней
национальной политики России на Кавказе, а также многочисленные
и кровавые межэтнические конфликты решительно изменили
статус, а затем и ареалы расселения русских. Некогда многочисленное
и влиятельное русское население во вновь образовавшихся
суверенных государствах и в большинстве северокавказских республик
превратилось в национальное меньшинство — и вдруг стало
испытывать ущемление своих гражданских прав, ограничение свобод
и ликвидацию социальных привилегий. Иными словами, в полной
мере оно испытало на себе весь комплекс ощущений
дискриминируемого народа, с чем русские в СССР никогда не сталкивались.
Наиболее простым и напрашивающимся выходом из
создавшейся малокомфортной ситуации являлась и является миграция во
всем спектре ее разновидностей — от беженства до
цивилизованного переезда (с продажей и приобретением жилья, имущества и т. п.).
Справедливости ради следует сказать, что процесс
вытеснения русских титульными народами стран Закавказья и автономий
Северного Кавказа исподволь начался несколькими десятилетиями
раньше, а после распада СССР лишь резко усилился. Но с
геодемографической точки зрения существо процесса оставалось
неизменным: ускоренно сокращалась численность населения и ареалы
расселения русских на Кавказе, в том числе на Северном.
Если ограничиться пределами Российской Федерации, где
сегодня из 89 ее субъектов 31 регион представляет собой
национальные автономии, то по состоянию на 1989 г. русские численно
преобладали лишь в 10 (в 1970 г. — в 11). Тем не менее количество
русского населения в этих 10-11 регионах за 1970-1989 гг. выросло с 6,7 до
8,7 млн чел., а их доля в общем количестве русских довольно заметно
поднялась — с 6,2 до 7,2%. За этот период абсолютное число русских
в тех национальных автономиях, где они составляют меньшинство,
хотя и несколько возросло (с 2,9 до 3,1 млн чел.), но их доля, пусть
и незначительно, все же упала (с 2,7 до 2,6%).
Если же мы опустимся еще немного, до северокавказского
уровня, то только в двух из семи национальных автономий русское
население все еще количественно преобладает — в Адыгее и
Карачаево-Черкесии: численность русских в них за 1970-1989 гг. выросла
(с 386 до 432 тыс. чел.), а доля в русском населении России
сохранялась на том же уровне @,4%). А в тех регионах Северного Кавказа, где
русские находятся в меньшинстве, эти показатели сократились
186

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
и в абсолютном, и в относительном исчислении (с 998 до 890 тыс.
чел. и с 1,0 до 0,7%). Если в суммарном населении России доля
русских за 1970-1989 гг. уменьшилась незначительно — с 82,6 до 81,5%,
то в отдельно взятых национальных автономиях она сократилась
с 48,7 до 37,0%. При этом в тех автономиях, где русские количественно
преобладали, их доля, как ни странно, даже выросла (с 54,2 до 55,9%),
а там, где они были в меньшинстве, необычайно резко сократилась.
В то же время на Северном Кавказе складывалась
существенно иная картина: в автономиях, где русские преобладали, отмечался
рост их численности, но никакого роста относительных
показателей не наблюдалось. Интересно, что за тот же период доля русских,
изначально здесь гораздо более низкая, продолжала сокращаться
и в Закавказье, где упала с 7,5 до 5,0% (особенно резким это падение
было в Азербайджане — с 10,0 до 5,6%, тогда как в Грузии и
Армении — с 8,5 до 6,3% и с 2,6 до 1,6%).
Таким образом, процесс дерусификации национальных
окраин на Северном Кавказе и в Закавказье начался много раньше
и шел с несравненно большей интенсивностью, чем на остальной
территории России.
Государственная политика России на Кавказе в ХУ1-ХУИ вв.
способствовала усилению ее влияния в регионе, развитию
политических и экономических связей. Как и в других регионах империи, на
вновь присоединенных территориях это сопровождалось
нарастанием центробежных миграционных потоков, представленных в
первую очередь русскими. Активное заселение ими Кавказа началось
только в XVIII в. В 1795 г., по данным V ревизии, на Северном Кавказе
(без Области Войска Донского) проживали 111,4 тыс. русских,
составлявших 8,8% людности региона. К1835 г., т. е. всего за 40 лет,
численность русского населения увеличилась почти в 2,5 раза, составив
279,2 тыс. чел. Основными районами русского расселения были
Ставропольская губерния и Терская область — соответственно 57,7
и42,3% (рассчитано по: [Кабузан 1996а: 144; 1971: 107-115]). Конец
первой половины XVIII в. и его вторая половина отличались
интенсивным приростом численности населения, обеспеченным за счет
активных миграционных процессов. Материалы Первой Всеобщей
переписи населения в России зафиксировали на территории района
(в ранее указанных границах) уже 1605,3 тыс. русских.
Таким образом, на землях, сравнительно недавно вошедших
в состав страны, уже к концу XIX в. проживало почти 3% русских
России (а с учетом Закавказья эта доля повышалась до 3,7%). Наряду со
Ставропольской губернией и Кавказской областью значительное
количество русских проживало в Терской области, быстро заселялась
и Черноморская губерния [Первая Всеобщая перепись..., 1905].
Начался и все усиливался процесс расселения русских и в национальных
районах региона. В частности, в Дагестане их численность с 5,8 тыс.
187

Часть II. Сегодня
чел. в 1867 г. выросла к концу столетия до 13,1 тыс. чел., причем в
конце XIX — начале XX в. там сформировалось три заметных ареала
расселения — Кизлярский, Хасавюртовский и Темир-Хан-Шурин-
ский [Первая Всеобщая перепись... 1905: 14; Ибрагимов 1978: 91].
В Закавказье численность русских к концу 1850-х гг. достигла
32 тыс. чел. Основная их часть проживала в Грузии, но рост
численности русского населения отмечался также в Азербайджане и, хотя
в гораздо меньшей степени, в Армении. В1858 г. их доля в общей
численности населения повсеместно составляла около 1%. В1873 г. в
Закавказье проживали 73 тыс. русских [Козлов 1998], а к 1897 г. русское
население Закавказья достигло почти четверти миллиона B43 тыс.
чел.), их доля в общей людности района колебалась от 5,7% в Грузии
до 4,8% в Армении. Согласно переписи 1897 г., за пределами России (в
ее современных границах) проживало только 8,1% русских, из них
лишь 0,4% — в Закавказье. Активнее всего русские селились в
закавказских столицах: в 1896 г. в Тифлисе проживало более четверти русского
населения Грузии, при этом они составляли 17,9% населения столицы
(Рассчитано по: [Кабузан 19966: 290-293]). В1916 г. русские
составляли 25,8% населения Баку; здесь было сосредоточено 46,2% русского
населения Азербайджана [Кавказский календарь 1916: 178-275].
После революции и Гражданской войны, по данным переписи 1926 г.,
«русская диаспора»1 в Закавказье насчитывала 337 тыс. чел. И это
несмотря на массовый отток русских из региона — с1917по1926 г.
русское население в закавказских республиках сократилось почти на
четверть. В предвоенный период республики Закавказья, уступая по
численности русского населения Средней Азии, Казахстану и др.,
выделялись среди них по темпам прироста, что обеспечило к 1939 г.
формирование 888-тысячной русской диаспоры. Одним из крупных
ареалов расселения русских в этом регионе был Азербайджан,
главным образом его наиболее промышленно развитая часть — Баку и
прилегающие к нему нефтепромыслы.
Вплоть до начала 1970-х гг. численность русских на Кавказе
росла практически повсеместно. Несмотря на массовые репрессии,
раскулачивание и голод 1930-х гг., в значительно большей степени
затронувшие районы равнинного Предкавказья, численность
русского населения в 1939 г. составила 8377,6 тыс. чел. При этом
большинство G8,9%) проживали в равнинной части — в Предкавказье.
В Закавказье и в национально-территориальных
образованиях Северного Кавказа проживало приблизительно одинаковое
количество русских — соответственно 888 и 877 тыс. чел. Между ними,
однако, имелось одно существенное качественное различие. В
Закавказье формирование русского населения на всех этапах
обеспечивалось за счет мощного переселенческого потока, большая часть
Условность употребления этого термина очевидна.
188

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
которого оседала в городах E2% в 1897 г.). Русское население при
этом изначально ориентировалось на проживание без особых
привилегий (но и без противостояния) в иноязычной среде, где, как
правило, доминировал титульный этнос.
В национально-территориальных образованиях Северного
Кавказа костяк русского населения составляли жители так
называемых «старорусских» районов, в различное время включенных в их
состав, а также столичных городов. Количественно это существенно
изменяло этнический состав населения республик, но качественно
(ив большей степени) меняло положение самих русских, характер
демографических и миграционных процессов в их среде. На момент
«присоединения» большинство русских были сельскими жителями,
преобладали они и в тех городах, которые были включены в состав
республик Но расчет на поддержание этой пропорции в будущем,
если он и был, явно не оправдался: русский миграционный приток
последующих десятилетий был устремлен, как и в Закавказье, в города,
особенно в столичные. Более того, им «смыло» и определенную часть
коренного сельского населения из самих присоединенных районов,
провоцируя и тем самым направляя поначалу малозаметный процесс
дерусификации национальных автономий на Северном Кавказе.
Тем не менее во время Великой Отечественной войны и в
послевоенный период концентрация русских в пределах всего
Северного Кавказа продолжилась. Несмотря на многочисленные потери
русского населения в годы войны, в том числе в результате оккупации, его
численность на Кавказе, по данным первой послевоенной переписи
населения 1959 г., превысила уровень 1939 г. на 17,7%. Основной
прирост русского населения пришелся на равнинное Предкавказье, но
особенно значительное (более чем на 50%) увеличение численности
русских произошло в национально-территориальных образованиях.
Так, в Дагестане этот показатель составил 57%, в Чечено-Ингушетии —
58% и т. д. Тут очевидно и влияние депортаций «наказанных народов»
Северного Кавказа, породивших потребность в массовых
компенсационных миграциях, в значительной степени переложенных на
русских. Быть может, еще более существенным было влияние
административно-территориальных преобразований в связи с реабилитацией
«наказанных народов», приведших к включению в состав ряда
воссоздаваемых национальных автономий региона нескольких русских
районов Ставропольского края (это же, кстати, отразилось и на
сравнительно невысоком приросте численности русских в Предкавказье).
В республиках Закавказья темпы прироста численности
русских за 1939-1959 гг. резко снизились, составив лишь 8,7% (против
почти 160% в 1926-1939 гг.). При этом в Азербайджане, в отличие
от Закавказья в целом и впервые среди всех союзных республик,
произошло не только относительное сокращение доли русских
(с 16,5 до 13,5%), но и абсолютное уменьшение их численности
189

Часть II. Сегодня
(на 5%). В 1960-е гг. рост численности русских в Азербайджане
возобновился, но он не обеспечил уровня 1959 г.
В целом в республиках и автономных образованиях Кавказа
в 1959 г. проживали 2,2 млн русских. Их численность была
сопоставима с численностью «русской диаспоры» в республиках Средней
Азии B,3 млн чел.) и более чем в 2 раза превышала численность
русского населения прибалтийских республик. В целом же на Кавказе,
включая равнинное Предкавказье, тогда проживали 9,9 млн
русских, или 10,1% всех русских в СССР (из них 965 тыс. чел., или 0,8%
русского населения страны приходилось на Закавказье).
В условиях все еще продолжавшейся территориальной
экспансии русских в 1960-е и 1970-е гг. в целом по СССР2 на Кавказе уже
были регионы, в которых не просто обозначились симптомы, а
проявились явные признаки завершения этого почти векового процесса.
Так, в Грузии тенденция к уменьшению численности русских
отмечена начиная с 1959 г., а в Азербайджане — с 1970 г. (хотя сами темпы
сокращения численности русских поначалу не были высокими).
В целом по Закавказью к 1970 г. численность русских пусть
незначительно, но возросла (до 972 тыс. чел.), а в 1979 г. она составляла уже
917тыс. чел. За 1979-1989 гг. она уменьшилась еще на 132тыс. чел.
(до 785 тыс.), главным образом, за счет миграции. При среднегодовом
оттоке в этот период русских из республик региона в 0,82% наиболее
активно он протекал в 80-е гг. A,7% в год), особенно в Армении C,4%).
Та же тенденция наметилась и в национальных автономиях
Северного Кавказа. В 1960-1970 гг. в основе медленного, но
устойчивого сокращения численности русских лежали в основном
социально-экономические факторы: обострение ситуации на рынке
труда, аграрное перенаселение, возвратные миграции из Чечни
и других ареалов возвращения «наказанных народов». Этнополити-
ческие факторы как таковые все еще были в тени.
В 1980-е гг., особенно в период перестройки, темпы снижения
численности русского этноса возросли, а в ряду факторов,
определяющих характер миграционного поведения русских, на первое место
выдвинулись межэтнические проблемы. Уже тогда просматривались
грозные контуры проблем 1990-х гг., когда укорененность русских
на Кавказе, по крайней мере в национальных республиках, была
поставлена под сомнение и их начали медленно и последовательно
вытеснять из давно обжитых мест, как бы исподволь формируя
будущий мощный выездной миграционный потенциал.
Однако уже по своему экономико-географическому
положению Северный Кавказ выделялся — а с учетом грядущих событий
2 За 1960-е гг. доля русских, проживавших за пределами РСФСР, выросла на
2,3%, а в 1970-е гг. — всего на 0,9%; в 1980-е гг. эта доля уже не росла, а
оставалась стабильной (82,6%).
190

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
конца 1980-х и начала 1990-х гг. в особенности — мощным
потенциалом аттрактивное™ для мигрантов из других, на тот момент уже
охваченных конфликтами регионов, в том числе для
многочисленного русского населения. Впрочем, первыми в регион в связи с
известными событиями в Карабахе, Сумгаите и Баку стали прибывать
армяне и азербайджанцы — представители титульных этносов двух
закавказских республик, втянутых в беспрецедентный конфликт.
В меньших масштабах это же справедливо и для осетин из Грузии,
в ходе или после вооруженного конфликта в Южной Осетии
устремившихся в Северо-Осетинскую автономию.
За последнее десятилетие русские на Кавказе утратили многое
из того, что завоевывалось или создавалось ими на протяжении более
чем столетия. Мощные потоки русских, в том числе беженцев и вы-
нуяоденных переселенцев, покидают Кавказ. Так, за 1990-е гг.
примерно на 60% сократилась русская диаспора в Азербайджане [Юнусов
1999: 84] и в Грузии [Комарова 1998: 55-57]. Если в середине 1990-х гг.
из Армении выехала примерно половина русских [Зайончковская
1996: 7-10],тоужек 1997 г. этническая миграция, в том числе русских
из Армении, прекратилась по причине исчерпания контингента [Ару-
тюнян 1999: 75]. Как считает Ж А. Зайончковская, процесс
возвращения русских из стран Закавказья близок к завершению. Возможно, не
все 300 тыс. русских, остающихся в настоящее время в странах
региона, захотят сменить место жительства, но если они будут выезжать
с такой интенсивностью, как в последние годы, их потенциал будет
исчерпан очень быстро [Зайончковская 2001: 137].
Но, бесспорно, самой драматичной оказалась судьба почти
300-тысячного русского населения Чеченской Республики: ко
времени начала военных действий 1999-2000 гг. на ее территории
вследствие интенсивной вынужденной миграции оставалось,
по разным оценкам, от 25 тыс. [Пути мира на Северном Кавказе
1999: 144] до 50-бОтыс. чел. [Регент 1997: 3; Мкртчян 1998: 70].
В других республиках Северного Кавказа масштабы оттока русских
оказались значительно меньшими, но сам по себе отрицательный
тренд носит весьма устойчивый характер.
4.2. ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ
И ДИНАМИКА РАССЕЛЕНИЯ РУССКИХ
В РАВНИННОМ ПРЕДКАВКАЗЬЕ
Даже в равнинном Предкавказье — основном ареале расселения
русских на Северном Кавказе — многие сложившиеся
геодемографические тренды подверглись заметным изменениям. Но
постоянным остается главное — устойчивая тенденция концентрации
русского населения именно в этом субрегионе. Вместе с тем
все отчетливее проступают и внутрирегиональные различия
191

Часть II. Сегодня
расселения русских, что во многом связано с этническими
аспектами хода и уровня урбанизации в регионе.
Как известно, сложные демографические процессы и
изменения в географии расселения русских наблюдались на протяжении
многих десятилетий по всей стране. В послевоенный период в СССР
отмечалось устойчивое сокращение темпов прироста численности
русских. То же прослеживалось поначалу и в РСФСР: в 19б0-егг.
прирост численности русских составлял 10,1%, а в 1970-е гг. — 5,4%.
Нов 1980-егг. падение темпов прироста прекратилось E,6%)
и наблюдалось даже его увеличение, в то время как по СССР в целом
сокращение прироста численности русских продолжилось.
А вот резкое снижение рождаемости в РСФСР, приведшее к
существенному снижению естественного прироста в 1960-е и 1970-е гг.,
не прекратилось в последующее десятилетие и продолжало падать.
Если в начале 1970-х гг. в семи областях Российской Федерации
естественный прирост не достигал 2%, а в Псковской и Тверской
областях (единственных) был даже отрицательным (там уже начался
процесс депопуляции), то к концу 1980-х гг. низкий естественный
прирост отмечался уже в девяти областях, а отрицательный — в
пяти [Русские... 1992: 17-18]. К середине 1990-х гг. число областей
с отрицательным естественным приростом в России возросло
многократно, а во второй половине десятилетия эта тенденция стала
практически повсеместной.
С динамикой численности населения неотрывно и
органически связаны процессы его расселения. Перераспределение русского
населения по территории СССР и России в советский и
постсоветский периоды привело к определенным изменениям в пропорциях
размещения русских на их этнической территории. За 1959-1979 гг.
показатель компактности расселенияЗ русских снизился с 85,8 до
82,6% и на протяжении 1980-х гг. оставался стабильным. В 1990-е гг.
он стал расти, поскольку только за 1990-1995 гг. миграционный
прирост русских в РФ из стран ближнего зарубежья составил
388 тыс. чел. К 1998 г. из 5,1 млн чел., прибывших оттуда в Россию,
русские составляли более 70% [Зайончковская 1996: 9].
Если за 1970-е гг. из 55 «русских» территорий РСФСР общая
численность населения сократилась в 15 областях, то численность
русского населения — в 16. Опережающее сокращение именно
русского населения обозначилось в основном в областях Центральной
России, в Волго-Вятском и Северо-Западном районах; в то же время
под влиянием интенсивного хозяйственного освоения северных
и сибирских территорий рост численности русских наблюдался
в Магаданской, Камчатской и Тюменской областях.
3 Под показателем компактности расселения здесь понимается доля
титульной территории в суммарной численности этноса. — Ред.
192

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
В1980-х гг. сокращение численности русских еще раз притор-
мозилось: оно отмечалось только в 12 областях, в том числе в шести
областях Центральной России и трех — Центрально-Черноземного
района [Русские... 1992: 18-24]. В 1990-е гг. в условиях
одновременного действия двух разнонаправленных факторов —
отрицательного естественного прироста у русских и их активного притока
в Россию из стран ближнего зарубежья4 — темпы сокращения
численности русских в большинстве «русских» областей опять
снизились. Значительная часть русского населения, прибывающего из
бывших союзных республик, оседает именно на этих территориях.
Среди областей с растущим русским населением наряду с
районами активного хозяйственного освоения выделяется и Юг России,
в первую очередь степное Предкавказье. За 1959-1989 гг.
численность русских в этом субрегионе возросла с 8,9 до 11,2 млн чел., или
на 25,8%. Вместе с тем доля русских почти не изменилась — в 1959 г.
она составляла 9,1 %, а в 1989 г. 9,3% (косвенно это говорит об аттрак-
тивности субрегиона не только для русских людей и о том серьезном
демографическом давлении, которое испытывают данные
территории со стороны представителей других национальностей).
Внутри этого периода темпы прироста численности русских
были разными, но в целом они постоянно, хотя и постепенно
снижались — с 1,6% в 19б0-е до 0,5% в 1980-е гг., что несколько
отличается от общероссийской тенденции. В 1990-е гг. характер динамики
численности русских в регионе изменился. Рост их общей
численности сопровождался неуклонным снижением удельного веса в
населении субрегиона — с 91,1 до 87,3%. Причиной этому было
сокращение естественного прироста русских в регионе, происходившее
в условиях увеличения миграции в степное Предкавказье не только
русских, но и других народов, имеющих более высокие (по
сравнению с русскими) показатели естественного прироста.
В 1960-1980-е гг., когда положительным был и естественный
прирост, миграция обеспечивала в русских регионах Северного
Кавказа до половины общего прироста численности русских; в 1990-е гг.
она все еще полностью компенсировала естественную убыль
населения и даже обеспечивала довольно высокий прирост численности
русских, хотя и не могла поддерживать на прежнем уровне их
высокую пропорциональную долю.
В 1970 г. Ростовская область входила в группу 28 областей РФ
(из 55), где доля русских превышала 90%, а Ставропольский и
Краснодарский края входили в число следующих 22 территорий России,
где этот показатель колебался от 80 до 90%. За последующие 20 лет
4 Дополнительным толчком к миграции послужили принятые в ряде стран
СНГ и Балтии дискриминационные законы о государственном языке,
о граяоданстве, о миграции, цензе оседлости и т.д.
193

Часть II. Сегодня
все три региона остались в тех же группах, однако доля русских
здесь все же снизилась на 3% (против 1,3% по России в целом).
Процесс экстенсивной урбанизации, столь характерный для
СССР в 1960-1980-е гг., проявлялся в первую очередь в росте
численности городского населения: в РСФСР за 1959-1989 гг. оно
выросло в 1,7 раза. Темпы урбанизации на Северном Кавказе куда
скромнее — всего в 1,3 раза. Удельный вес горожан в этот период
неуклонно рос и достиг по РСФСР 73,6%, тогда как по Северному
Кавказу — всего 57,3%.
В сравнении с общероссийским показателем низкий прирост
городского населения в степном Предкавказье объясняется
особенностями его хозяйственной специализации и развития. Наличие
в регионе свободных трудовых ресурсов, позволивших развивать
трудоемкие отрасли машиностроения, сырьевая база отраслей по
переработке сельскохозяйственной продукции и другие факторы
активизировали в 1960-е гг. процесс формирования городов на
базе крупных сельских поселений. С 1959 по 1979 г. прирост
городского населения в степном Предкавказье составил 84%. В 1980-е гг.
процесс создания новых городов замедлился, но удельный вес
городского населения продолжал расти и в 1989 г. составил 61,4%.
В целом в степной части Северного Кавказа прирост городского
населения превышал среднероссийский показатель, но уровень
урбанизации в регионе был значительно ниже общероссийского и
составлял 57,3% против 73,6% по стране.
В 1989 г. русские составляли 86,9% населения городов
степного Предкавказья. По сравнению с 1959 г., их удельный вес вырос на
2,5%. Исследование показывает, что прирост численности русского
городского населения в регионах степного Предкавказья был по
существу, таким же, как прирост городского населения в целом. Так
в Ростовской области общий прирост городского населения
за 1959-1989 гг. составил 61,8%, тогда как прирост русского
городского населения — 61,5%. Такая же картина наблюдалась и в
соседних регионах Предкавказья.
Рост абсолютной и относительной численности городского
населения России сопровождался сокращением численности
сельского населения. Это затрагивало не одних только русских, но
именно их сокращение было на определенном этапе (в
особенности в 1960-е гг., когда осваивалась казахстанская целина)
опережающим и определяющим. Об этом говорят следующие расчеты:
в 1989 г. численность русского населения в сельской местности
страны составила 64% от уровня 1959 г., тогда как сельское
население в целом составляло 69% уровня 1959 г. В то же время в интервале
1970-1989 гг. численность русского населения в сельской
местности страны сократилась на 24,6%, а в целом сельское население —
на 20,4%.
194

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
Предкавказье отличалось более устойчивыми
относительными и абсолютными показателями сельского населения при весьма
значительных региональных особенностях. За 30 лет численность
сельского населения этого региона сократилась всего на 2,2%, при
этом в Краснодарском крае и Ростовской области она снизились
соответственно на 4,5 и 7,1%, а в Ставрополье оставалась
стабильной (табл. 4.2).
ТАБЛИЦА 4.2
Прирост (убыль) численности русского населения
в равнинном Предкавказье, 1970-1989 гг., %
1979/1970 1989/1979 1989/1970
Краснодарский край, всего 4,6 3,2 8,2
городские поселения 13,1 9,5 23,8
сельские поселения -2,8 -2,8 -5,0
Ставропольский край, всего 6,1 8,4 15,0
городские поселения 21,8 20,3 46,8
сельские поселения -6,3 -3,8
Ростовская область, всего 16,1 3,7 20,4
городские поселения 15,8 8,6 25,8
сельские поселения -10,2 -7,0
Равнинное Предкавказье, всего 5,5 4,5 10,2
городские поселения 15,8 11,0 28,6
сельские поселения -^5 -^6 -9,9
Источник: Рассчитано по: [Национальный состав населения
РСФСР 199Р: 124-130].
Что касается сельского русского населения, то темпы его
сокращения в этом регионе были и вовсе в 1,6 раза ниже, чем по РСФСР.
Изпредкавказских территорий этот процесс наиболее интенсивно
протекал в Ростовской области, где численность русского сельского
населения уменьшилась за 1970-1989 гг. на 15,8%, т. е. не намного
меньше, чем в РСФСР. В меньшей степени этот процесс был
выражен на Кубани — 4,5%, а сельская местность Ставрополья
отличалась относительно активным сокращением численности сельского
русского населения — 10%. К концу 1980-х гг. доля горожан среди
русских в степном Предкавказье стала превышать 60%, тогда как
в среднем по стране этот показатель составлял 76,6%.
В этих условиях достаточно заметной стала ориентация
русских на сельскую местность, расположенную в пригородах крупных
и больших городов. Со временем эффект пригородной концентра-
195

Часть II. Сегодня
ции этноса, его стягивание в центральных, но меньших по площади
ареалах весьма заметно изменил географию расселения русских
в регионах степного Предкавказья. Главным тут явилось усиление
тенденции к сокращению ареала, в котором абсолютные и
относительные показатели русских росли, особенно в сельской местности.
Даже в таком сравнительно благополучном и привлекательном для
проживания районе, как Северный Кавказ (и в первую очередь
степное Предкавказье), демографический потенциал русского
сельского населения в рассматриваемый период оказался недостаточным
для постоянной демографической «подпитки» городов.
Однако и сельская местность, в свою очередь, становилась все
менее привлекательной для русских, особенно для молодых.
Постоянно растущий образовательный уровень сельской молодежи,
преимущественно среди русских, не сопровождался столь же активным
изменением рынка труда в сельской местности, особенно на
востоке Ставрополья и в Ростовской области. Эти части равнинного
Предкавказья медленно утрачивали черты своей животноводческой
хозяйственной специализации.
Вместе с тем развивавшаяся промышленность не смогла
придать этим территориям индустриальный облик, притягательный
для молодежи. Города-новостройки, промышленные центры —
Волгодонск, Буденновск и др., казавшиеся презде оазисами
индустриального благополучия, не сумели органично вписаться в
прилегающую аграрную местность или придать ей индустриальный облик,
изменив структуру расселения в своих пригородах, привлечь
сельское население не только на постоянное жительство, но и на работу
(хотя бы посредством маятниковой миграции), и сохранить тем
самым демографический потенциал сельской местности. Поэтому не
только такие территории, но и восточные районы края и области
в целом теряли население за счет миграции в города, в том числе
в ближайшие.
В сельской же местности аграрный сектор экономики
оставался почти единственным потребителем рабочей силы. Поэтому
множилось число не только сельских поселений, но и целых
районов, в которых складывалась устойчивая тенденция к сокращению
численности русских и замещению их представителями коренных
этносов Северного Кавказа, ориентированных в производственной
деятельности именно на аграрный, провде всего
животноводческий, сектор экономики. Наиболее активно это происходило в
районах, приграничных с соседними республиками.
Таким образом, Северный Кавказ остается одним из важных
районов расселения русских. Территориальная дифференциация
их расселения в регионах нарастает, а в демографических и
географических структурах происходят процессы дерусификации
района.
196

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
4.3. РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ
РАССЕЛЕНИЯ РУССКИХ В РАВНИННОМ
ПРЕДКАВКАЗЬЕ
Среди степных регионов трансформация этнической структуры
населения наиболее глубоко была выражена в Ставрополье
(особенно на востоке) и в некоторых восточных районах Ростовской
области. Эти же территории отличались активным изменением
географии расселения русских и этнической картины в целом.
Отмеченные особенности были обусловлены спецификой
геополитического, а также военно-политического и этнодемогеографического
положения всего субрегиона, но в первую очередь —
Ставропольского края. Это убеядает нас в целесообразности и актуальности
более детального рассмотрения проблемы эволюции расселения
русских именно на примере Ставрополья. При этом мы будем
использовать весь спектр исследовательских масштабов и уровней —
от регионального и краевого до районного и поселенного (городов
и сельских поселений), опираясь на более детальную
статистическую базу, охватывающую отчасти последнее десятилетие
XX в. (по 1999 г. включительно).
Как отмечалось выше, доля русских в степном Предкавказье
за 1959-1989 гг. сократилась на 3,8% и составила 87,3%. На
Ставрополье эта же динамика еще резче: доля русских сократилась на 7%,
т. е. до 84,3%. Уже 30-40 лет Ставрополье характеризуется наиболее
динамичной этнической структурой населения среди всех пред-
кавказских территорий, а также ярко выраженной, усиливающейся
территориальной дифференциацией и активным ростом
территории с интенсивной сменой этнического состава населения [Белозе-
ров 2001: 56-79].
Перепись населения 1959 г., зафиксировав пик русской
экспансии в регионе в условиях еще неполного возвращения на родину
депортированных северокавказских народов, одновременно
зафиксировала и абсолютный максимум доли русских в степном
Предкавказье на протяжении всего столетия (91,3% против 90,3% в 1970 г.).
Анализ динамики этнической структуры регионов
равнинного Предкавказья с 1970 по 1989 г. (а по Ставрополью и на 2001 г.)
позволил выявить, что именно в это время началась новая фаза
территориальной экспансии русских в регионе, которая столкнулась
с началом аналогичной контрэкспансии большинства титульных
народов Северного Кавказа.
Анализ динамики расселения русских и хода этнодемографи-
ческих процессов в Ставрополье показал, что в силу этнической
специфики как их естественного движения, так и миграции,
численность русского населения в крае за 1970-1999 гг. увеличилась на
15%, в том числе в городах возросла на 46,8%; в сельской местности
197

Часть II. Сегодня
сократилась на 9,8%. Из них 8% пришлось на 1970-1989 гг., в том
числе доля русских на селе уменьшилась на 8%. Доля русских в
этническом составе населения края снизилась за это время с 91,3%
до 84,3%, причем особенно неустойчивой оказалась этническая
структура сельского населения, где замещение русских другими
народами шло более активно.
Это время было периодом активной урбанизации, и
городское население Ставрополья, в отличие от сельского,
формировалось преимущественно за счет русских и других славянских
народов, как значительно более урбанизированных. С 1970 по 1989 г.
прирост численности городского населения Ставрополья на 75%
был обеспечен за счет русских в городах края, а доля русских в
составе городского населения за этот период снизилась всего на 1,9%.
1970-е и 1980-е гг. — это период активной трансформации
сети сельских поселений края и роста сети городских поселений,
изменения в территориальном распределении населения. Наряду
с этим менялись его этнический состав и этногеография, а также
характер расселения народов, в том числе русских. Так, при общем
росте численности русских в крае в 1970-е гг. в сельской местности
она сократилась на 6,3%. Сокращение наблюдалось в 73% районов
в диапазоне от 1,5% в Советском районе до 20% в Степновском.
Наиболее активная убыль сельского русского населения отмечалось
в пограничных с республиками Северного Кавказа восточных
и юго-восточных районах— Курском, Апанасенковском, Арзгир-
ском, Левокумском, в полиэтнических районах— Нефтекумском
и Туркменском, а также в таких районах центральной части края,
как Петровский, Андроповский, Грачевский и Новоселицкий.
Впрочем, не были исключением и отдельные районы западной части
Ставрополья (Красногвардейский и др.). В итоге все районы
образовали сплошную зону, прилегавшую к восточной границе и
охватившую значительную часть центральной территории края. Как правило,
это были сельские районы, редко возглавляемые малыми городами-
райцентрами. Исключением среди них были пригороды краевого
центра (Шпаковский и Труновский районы) и Кавминводской
агломерации (Предгорный и Георгиевский), где численность сельского
русского населения росла.
Более детальный анализ этого процесса показал, что в ряде
районов (Новоселицкий, Курский, Степновский, Туркменский, Апа-
насенковский, Петровский и Красногвардейский) 1970-е гг. были
периодом наиболее интенсивного сокращения в них численности
русских, в результате чего заметно снизился демографический
потенциал сельской местности края. Поэтому ни естественное
движение, ни миграция уже не смогли в последующие десятилетия
переломить ситуацию и обеспечить прирост численности русских
в указанных районах. И это в условиях, когда в основной части рай-
198

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
онов Ставрополья отмечался серьезный прирост населения
(рис. 4.1, а). Иначе говоря прирост численности сельского
населения Ставрополья, как и других регионов степного Предкавказья,
пришелся на другие народы. Русские же, наряду с евреями и
армянами, оказались наиболее урбанизированным народом: доля горожан
среди них выросла с 32 до 54%. Доля же русских среди горожан края
тоже увеличилась — с 43,8 до 55,8%. При общем увеличении
численности городского населения на 4б1 тыс. чел. на русских пришлось
360 тыс., или 78,9% прироста.
В 1980-е гг. масштабы сокращения численности русских
в сельской местности Ставрополья снизились, однако сельские
районы G7%) продолжали терять русское население (общая
численность сельского населения сократилась только в 15,3%
районов). Устойчивый характер и высокие темпы снижения
численности русских по-прежнему отмечались в пограничных восточных
и юго-восточных районах. В 1980-е гг. в ряде районов края данный
показатель имел даже более высокие значения, нежели в 1970-е.
Это Нефтекумский, Минераловодский и Георгиевский районы
(в последнем, как упоминалось, в предыдущее 10-летие отмечался
даже рост сельского русского населения) (рис. 4.1, б).
Кроме того, в этой группе выделяются районы, где
интенсивность сокращения численности русских, будучи в 1970-е гг. самой
высокой в крае, в 1980-е гг. снизилась, но по-прежнему оставалась
самой высокой — это Степновский, Туркменский, Андроповский,
Курский районы. В районах центральной части — Петровском
и Грачевском — темпы сокращения численности русских
снизились, как и в Красногвардейском, но оставались значительными по
сравнению с общекраевым показателем. Изменения в динамике
численности русских произошли и в той части районов, где этот
показатель рос. В данной группе районов, особенно в районе КМВ,
темпы прироста численности русских снизились.
Численность же русского населения во всех городских
поселениях пусть и не динамично, но росла, особенно в курортных и аг-
рарно-индустриальных центрах. Так, относительные показатели
русских, в отличие от абсолютных, как в городах, так и в сельской
местности последовательно снижались.
Можно сказать, что важнейшей чертой эволюции этнической
структуры населения равнинного Предкавказья в рассматриваемый
период являлось устойчивое и более глубоко выраженное (в
сравнении с общероссийскими тенденциями) снижение удельного веса
русских в составе как городского, так и сельского населения
[ВеЬгегоу 2000: 207] (табл. 4.3). Дифференциация по этому
признаку позволяет выделить в пределах Ставрополья два типа территорий
с разными темпами снижения доли русских в составе городского
и сельского населения.
199

Часть П. Сегодня
ТАБЛИЦА 4.3
Динамика доли русского населения в составе
городского и сельского населения в 1959-1989 гг., %
Территория
Россия
Равнинное Предкавказье
Краснодарский край
Ставропольский край
Ростовская область
Республики Северного Кавказа
Год
1959
1970
1974
1989
1959
1970
1974
1989
1959
1970
1974
1989
1959
1970
1974
1989
1959
1970
1974
1989
1959
1970
1974
1989
все
83,3
82,8
82,6
81,5
91,1
90,3
89,6
87,3
92,1
89,7
87,8
85,5.
91,3
89,5
87,7
84,3
91,3
91,2
90,9
89,6
38,8
32,9
29,4
26,1
Население
городское
87,2
87,3
86,7
85,2
89,1
89,4
87,6
86,9
88,9
88,2
85,2
84,4
87,9
88,9
88,8
87,0
89,5
90,7
91,0
90,4
63,4
52,4
44,7
38,4
сельское
78,9
75,5
73,5
71,5
92,8
91,2
90,0
85,6
92,3 '
91,1
90,6 .
87,0
92,4
90,5
83,8
80,5
93,8
91,9
90,5
87,6
24,6
18,5
15,6
13,0
Источники: [Итоги Всесоюзной переписи... 1963: 322-352;
Национальный состав населения РСФСР 1990: 124-130].
Первый тип территорий включает города и районы с относительно
устойчивой и слабо понижающейся долей русских в этнической
структуре населения Ставрополья, Это примерно 40% районов,
расположенных в западной и центральной его частях, и треть городов,
рассредоточенных по всей территории края: Невинномысск,
Лермонтов, Железноводск, Буденновск, Нефтекумск, Светлоград и др.
В сельской местности этой части края такой характер динамики
200

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
этнической структуры населения проявлялся на фоне
сохраняющегося доминирования русских. Что касается городов, отнесенных
к этому типу территорий, то их этническая структура не отличается
таким однообразием, как сельская местность, но и в ее динамике
обнаружено существенное сходство (рис. 4.2, а, б).
Для второго типа территорий характерно активное и
интенсивное снижение доли русских в этническом составе населения
(отдельные районы за это время потеряли от 10 до 20% русского
населения). Ареал их распространения занимает большую часть
Ставрополья, включая Ставрополь с районами, расположенными
по соседству с его пригородами, все районы восточной,
юго-восточной и частично центральной части, в пределах которой
проживает 2/3 населения края. Наиболее урбанизированная часть края —
это пригороды краевого центра, Кавминводской агломерации,
а также пограничные с соседними республиками районы. В
последних — слабо урбанизированных и сельских территориях —
процесс «вымывания» русских сопровождался особенно активным их
замещением титульными народами Кавказа. Во всем равнинном
Предкавказье эта территория края имеет самые высокие
показатели снижения доли русских в составе сельского населения и
прироста доли титульных народов Кавказа. При этом отдельные сельские
районы Ставрополья (Левокумский, Арзгирский, Андроповский,
Степновский и др.) по доле русских и характеру этнической
структуры населения довольно быстро A970-е и 1980-е гг.)
приближаются к так называемым «русским» районам в республиках
Северного Кавказа (Кизлярскому, Моздокскому, Урупскому, Зеленчукскому
и др.) в 1960-1970-е гг.
Характер динамики этнической структуры сельского
населения Ставрополья на территориях второго типа во многом
обусловлен особенностями ее сельскохозяйственной специализации и эт-
нодемогеографического положения, в частности наличием общих
границ с республиками региона, близостью к районам,
отличающимся высокими темпами воспроизводства населения (преяоде
всего ареалов расселения титульных народов республик), его
активным исходом и т. д. Поэтому эта часть Ставрополья, в первую
очередь сельская местность, в большей степени испытала
нарастающее демографическое давление масштабов исхода народов
Северного Кавказа. Она является и зоной наиболее активного их
расселения, и «буфером», частично сдерживающим расширение
ареала территории края с активно меняющимся этническим
составом населения. Вместе с тем за рассматриваемый период
пространственные масштабы территории этого типа в крае значительно
выросли. Они продолжают расти в северо-западном, северном
и западном направлении от чеченской и дагестанской границ.
Кроме того, в ее пределах усиливается дифференциация этнической
201

Часть II. Сегодня
структуры населения, обусловленная активным вселением коренных
северокавказских народов, а также некоторых некоренных —
армян, греков и др. В городах темпы снижения доли русских в
составе населения выражены слабее, однако помимо Ставрополя
в эту группу входят еще Изобильный, Кисловодск, Минеральные
Воды и Зеленокумск. Эта особенность динамики доли русских в
составе населения городов частично обусловлена преобладанием
среди активно расселяющихся в крае слабоурбанизированных
народов — даргинцев, чеченцев и др.
Выявленный характер динамики этнической структуры
населения в городах и районах территорий второго типа стал
результатом, с одной стороны, урбанизации русского населения в крае,
отсутствия или слабости каркаса городских поселений в его
восточных районах, а с другой — интенсивной территориальной
экспансии народов Кавказа, которые как бы провожали русских,
покидающих восточные и юго-восточные сельские районы.
Такой характер динамики этнической структуры
населения края обеспечивался за счет активной миграции и под
влиянием естественного движения. На протяжении рассматриваемого
в этой главе периода показатели естественного движения у
русских снижались, а в 1990-е гг. стали отрицательными. В 1970-е гг.
миграция обеспечивала 72,3% прироста численности русских
в крае, но в 1980-е гг. этот показатель снизился до 45,5%. В 1990-
е гг. отрицательный естественный прирост у русских приобрел
устойчивые черты не только в городской, но и в сельской
местности, и весь прирост их численности в регионе обеспечивался
за счет миграции.
В Ростовской области сокращение численности и доли
русских приняло еще большие масштабы. В частности, в 1980-е гг. их
численность сократилась в 83,3% районов области. Районы,
активно теряющие русское население на селе, во многом сходны в
природно-климатическом отношении и по специализации хозяйства
с районами Ставрополья с подобным характером динамики
численности русских. Это районы полупустынной и засушливой
степной зоны — особенно Зимовниковский, Ремонтненский, Заве-
тинский, Волгодонский, Орловский, Сальский и Целинский.
Большую группу среди районов этой категории составляют районы
северной части области — Кашарский, Белокалитвинский,
Миллеровский, Тацинский и др. В каждом из них численность
русских сократилась не менее чем на 8-9% (минимум — 26% —
отмечен в Зимовниковском районе).
Не менее активно снижалась доля русских среди сельского
населения области. При этом в двух третях районов отмечалось
относительно устойчивое и слабое сокращение доли русского
населения. Среди них — и урбанизированные районы Ростовской
202

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
агломерации, и значительная часть районов северной части
области — Верхнедонской, Милютинский, Кашарский, Морозовский,
Тацинский и др.
Менее трети сельских районов области характеризуется
активным и интенсивным снижением доли русских в составе
населения. Среди них преобладают районы юго-восточной и восточной
частей области — Зимовниковский, Пролетарский, Сальский, Заве-
тинский, Дубовский и др. Вместе с районами территорий
Ставрополья этого типа они образуют зону, простирающуюся вдоль
границы между областью и краем. Она широкой полосой
начинается в Ставрополье и сужается по мере продвижения в глубь
Ростовской области, особенно в ее северной части. Тем не менее на
севере районы этого типа вплотную подходят к границе с
Воронежской областью.
Особенностью этнической структуры населения городов
области можно считать ее более выраженную, в отличие от городов
Ставрополья, устойчивость. К первому типу территорий относится
более 95% городов: исключением являются лишь Новочеркасск,
Шахты и Батайск, относящиеся к территориям второго типа.
Из сказанного напрашивается следующий вывод: мерами,
сдерживающими активный отток русских из восточных районов
как Ставрополья, так и Ростовской области, могли бы стать в первую
очередь их индустриализация и наиболее активное формирование
аграрно-индустриальных центров.
В 1990-е гг. демографические процессы в России, как и в
целом в странах бывшего Союза, получили новое развитие. Распад
Союза, обострение межэтнических отношений, военные конфликты
спровоцировали мощный миграционный поток народов в Россию.
Изменился и характер миграционного поведения народов.
Как в России, так и в степном Предкавказье миграционный поток
в этническом отношении устойчиво сохраняет русские черты.
География прибытия русских менялась, но кавказские события всегда
находили отражение в миграционном потоке, «выталкивая» русское
население сначала из Закавказья, а затем и из республик Северного
Кавказа, особенно из Чечни.
За десятилетие после переписи 1989 г. в регионах степного
Предкавказья миграционный прирост русских составил 886,8 тыс.
чел. [Пути мира на Северном Кавказе 1999: 154]. Более половины
его пришлось на Краснодарский край E2,2%), около четверти —
в Ставрополье, а остальное — на Ростовскую область. Анализ
географии расселения «новых» русских мигрантов в регионах
показал, что она отличается от сложившейся картины, так как
формируется под влиянием не только традиционных, но и
нередко экстремальных факторов в районах выбытия, а иногда и в
районах вселения.
203

Часть II. Сегодня
На протяжении 1990-2000 гг. в географии расселения
мигрантов выявились признаки, свидетельствующие о резком изменении
социально-экономических условий для их расселения на
территории региона. В отличие от прошлых десятилетий, в 1990-е гг.
обозначились следующие черты динамики численности и
расселения русских в равнинном Предкавказье.
Во-первых, темпы прироста их численности остались
высокими и составляли 0,5% в год, что соответствовало показателям
предыдущего десятилетия. При этом в отдельных регионах, например в
Ставрополье, этот показатель все же вырос и составил 0,9% в год
(против 0,8% в 1980-е гг.). Характерно, что во всех регионах
степного Предкавказья прирост численности русских отмечался в условиях
глубокой депопуляции. К началу 2000 г. отрицательный
естественный прирост русских в регионе в целом за рассматриваемое
десятилетие составил почти 400 тыс. чел. и только благодаря
устойчивому и мощному миграционному приросту общий прирост
русского населения составил (на 1 января 2000 г.) около 570 тыс.
чел. Отрицательный естественный прирост в районе отмечался не
только у русских, но и у немцев, евреев и других народов, но все же
на 99,2% он «обеспечивался» русскими.
Во-вторых, изменился и характер расселения русских: если
в первой половине 1990-х гг. до 60% миграционного прироста
приходилось на сельскую местность, то к 2001 г. распределение
мигрантов между городом и селом приняло более привычную схему.
В-третьих, можно говорить о наступлении нового этапа в
заселении русскими степного Предкавказья. Длительный период
устойчивого сокращения их численности в сельской местности
региона сменился активным ростом.
Продолжилась и усилилась концентрация русского
населения в городах, а в сельской местности возобновился обусловленный
миграцией прирост его численности. При этом в регионе несколько
снизилась роль городов, где в недалеком прошлом
концентрировался почти весь миграционный прирост русских, а его
интенсивность в сельских районах нарастала. В этих условиях в районах,
отличавшихся активным или интенсивным сокращением
относительных показателей русских в составе населения (второй тип
территорий), интенсивность миграционного прироста приобрела
устойчивое положительное значение (исключениями в отдельные
годы были Арзгирский, Курский и Нефтекумский районы, где
показатель имел и отрицательные значения, но и в этом случае он был
у русских ниже, чем в целом по району).
Как в первой, так и во второй половине 1990-х гг. в
большинстве районов этой территории интенсивность миграционного
прироста русских была низкой или средней, но и это
свидетельствовало о коренном изменении миграционной ситуации в данной
204

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
части края. В составе районов, наиболее предпочитаемых
русскими для расселения в прошлые десятилетия (территорий первого
типа), доминировали районы с высокой и средней
интенсивностью миграционного прироста. Вследствие этого в миграционном
приросте русских за 1990-е гг. возросла доля сельских восточных
и юго-восточных районов, а в сельской местности на всей
территории края обозначился прирост численности русских. При этом
в западной, центральной и восточной частях края преобладают
районы с высоким приростом численности русских (рис. 4.3, а, б).
И, как следствие, в составе населения стало изменяться
соотношение относительных показателей русских и других народов
в пользу первых. В частности, за 1989-1998 гг. в восточной и юго-
восточной частях Ставрополья появились районы со слабым
приростом доли русских (Апанасенковский, Арзгирский, Буденновский
и Степновский).
Несомненно, что на географии расселения русских мигрантов
в крае сказывается и география их выхода. Районами выбытия
значительной части мигрантов являются государства Закавказья,
республики Северного Кавказа, в первую очередь Чечня. Для многих
мигрантов Ставрополье стало либо районом вселения, либо
транзитной территорией, но в любом случае мощный миграционный поток,
следуя через территорию края, частично оседает в его селах и городах.
Но в целом эволюцию в расселении русских на современном
этапе следует рассматривать как «эффект» кризиса в экономике
и экстремальной ситуации в регионе и в стране [Белозеров 2001:
77]. Города края, как и других регионов Предкавказья, переживая
острый экономический кризис, не могут удовлетворить потребности
устойчивого и массового (лавинообразного) миграционного
потока на рынке труда, в социальной сфере и т. д. Это, как в зеркале,
отражается в географии миграционного потока, ориентирующегося на
сельскую местность, в том числе у русских.
Географическим результатом миграционных процессов
в 1990-е гг. в Ставрополье явилось и такое изменение в расселении
русских, как активный сдвиг на восток края. Районы, в которых отмечается
относительно высокий прирост численности русских, образуют как бы
коридор, протянувшийся с юго-востока на северо-запад — от чечено-
дагестанской границы края. Он совпадает по сути с маршрутом
следования потока вынужденных мигрантов — русских из Чечни и других
республик Северного Кавказа, а также стран Закавказья. «Фланги» ареала
повторного заселения русскими сельских районов Ставрополья пока
отличаются более низкими темпами прироста и представлены
полиэтническими районами (Нефтекумский, Арзгирский и др.).
«Коридор» повторного заселения русскими широкой полосой
тянется по территории не только Ставрополья, но и
Краснодарского края — от предгорий Кавказа через Ростовскую область в Цен-
205

Часть II. Сегодня
тральную Россию. Именно русские в настоящее время вновь
определяют темпы прироста численности населения в степном
Предкавказье, в том числе в сельской местности. Они же обеспечивают
основной прирост численности сельского населения.
Однако столь активное расселение русских в сельской
местности на протяжении большей части 1990-х гг. было
кратковременным явлением. Скорее всего это была временная форма их
приспособления к сложившейся социально-экономической ситуации,
причем в условиях отсутствия четкой национальной политики,
в том числе в отношении русских. На следующем этапе развития эт-
нодемографических процессов (конец XX — начало XXI в.)
наблюдается рост ареала с миграционным оттоком русских не только
в сельской местности, но даже в городах.
Перечисленные тенденции в расселении русских в
равнинном Предкавказье нельзя оценивать однозначно. В политическом
отношении появление в регионе такого массового потока русских,
преимущественно выходцев из кавказских
национально-территориальных образований, свидетельствует скорее об утрате Россией
былого геополитического влияния в Кавказском регионе (как в
суверенных республиках, так и на российском Северном Кавказе).
В условиях неблагоприятной демографической ситуации в
регионе (отрицательного естественного прироста) мигранты на
протяжении большей части 1990-х гг. были важным источником пополнения
трудового потенциала. Поток мигрантов, прибывающих в регион,
отличался не только благоприятной половозрастной структурой, но и
весьма высокими качественными характеристиками трудовых ресурсоа
Это важно для становления и развития экономики, развития
инновационных сфер и т. п. Однако глубокий и продолжительный кризис в
экономике региона не позволяет эффективно использовать формирующийся
таким образом кадровый потенциал и вынуждает большинство
мигрантов осваивать торгово-посреднический бизнес, занятия подсобным
хозяйством, другие аналогичные виды деятельности.
В условиях мощного спада производства во всех сферах
экономики постоянно нарастающий трудовой потенциал способствовал
обострению ситуации на рынке труда, что объективно
формировало негативное отношение к мигрантам как к конкурентам в борьбе
за рабочие места местного населения весьма ограниченный бюджет
и т. д. В настоящее время усиливается давление на социальный
комплекс региона, который не получает достаточных инвестиций не
только для дальнейшего развития и совершенствования, но и для
элементарного поддержания его в «рабочем состоянии».
«Постарение» миграционного прироста в крае в последние годы обостряет
социальные проблемы мигрантов и свидетельствует о малой
привлекательности края для молодежи, активном оттоке ее на учебу,
работу в другие, более спокойные и благополучные регионы.
206

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
4.4. ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ
И ДИНАМИКА РАССЕЛЕНИЯ РУССКИХ
В НАЦИОНАЛЬНЫХ РЕСПУБЛИКАХ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Центробежный характер миграционных процессов русского этноса
вначале второй половины XX в. по-своему преломился в автономных
республиках Северо-Кавказского района. Миграционные и
демографические процессы у русских всегда имели здесь свою специфику, со
временем приобретая все больше негативных черт. Завершение
территориальной экспансии русских в районе сопровождалось
ухудшением их демографических показателей, проявившихся в более
глубокой депопуляции и деформации возрастной структуры населения
по сравнению с русскими регионами страны. Другими формами его
проявления стали рост интенсивности и масштабов оттока русского
населения, возникновение и рост потоков вынужденных мигрантов,
изменение фактического социально-правового статуса русских в
республиках. Изменились и механизмы, определяющие условия
проживания русских на Северном Кавказе [Белозеров 2000: 63]. Республики
Северного Кавказа являются самой южной зоной расселения русских
в России. Этот район наряду со странами ближнего зарубежья — один
из самых сложных и проблемных ареалов расселения русских, где
привычными стали разные формы экстремизма и сепаратизма,
где в открытой или латентной форме развиваются межэтнические
конфликты.
Основные ареалы расселения русских в республиках отличаются
нестабильной этнической структурой населения. Не имея
постоянных, устойчивых границ, они менялись в зависимости от этнополити-
ческой ситуации в районе и на протяжении длительного периода
служили как бы «линией фронта», «передовой» процесса колонизации
Северного Кавказа. Многие аспекты этнодемографических процессов
здесь рельефно отражают состояние межэтнических отношений
в районе, их характер служит индикатором эффективности
национальной политики России на Северном Кавказе.
Точкой перелома в расселении русских на Кавказе, как уже
отмечалось, является окончание Кавказской войны. Каждый
последующий этап в истории заселения и хозяйственного развития горной
части Северного Кавказа имеет свои особенности и условия для
расселения народов, в том числе русских.
Годы Великой Отечественной войны и послевоенный период
характеризуются изменениями условий в расселении народов,
и прежде всего русского этноса. Одним из главных событий этого
времени стала депортация четырех северокавказских народов
в 1943-1944 гг. Столь же значимыми факторами стали их
реабилитация и последующее возвращение на этническую родину. Исключением
207

Часть II. Сегодня
была только Чечено-Ингушетия, где численность населения уже
в 1959 г. составила 97,7% довоенного уровня A939).
Сказывались также региональные особенности урбанизации
и воспроизводства населения. К концу 1950-х гг., за период войны
и послевоенное время, численность населения
национально-территориальных образований выросла на 10%, составив 3253 тыс. чел., т. е.
превысила довоенную на 216 тыс. чел.
Численность русских в республиках за это время увеличилась
на20%(спочти 1059 тыс. чел. в 1939 г. до 1244 тыс. чел. в 1959 г.).
Главным фактором роста стали административно-территориальные
преобразования на Северном Кавказе: в состав национальных республик
был включен ряд районов, населенных преимущественно русскими.
Это Сунженский район в Ингушетии, Шелковской и Наурский районы
в Чечне, Моздокский — в Северной Осетии и Прохладненский — в
Кабардино-Балкарии. Высокие темпы послевоенного роста
численности русского населения в республиках были обусловлены и другими
факторами: переселением после депортации репрессированных
народов на их освободившиеся земли значительного числа
представителей других народов, в том числе с территорий Кавказа и из других
областей.
К концу 1959 г. доля русских составляла 38,8% населения
национально-территориальных образований Северного Кавказа, но в
некоторых из них значительно преобладали, например в Адыгее — 71%,
что на 7,5% превышало показатель 1939 г. Продолжавшийся в 1960-е гг.
в течение короткого времени рост численности русских в
республиках сменился устойчивым ее сокращением и усилением
территориальной дифференциации характера их расселения. Общим для всех
национальных образований района стали сначала снижение темпов
прироста численности русских, а затем и ее сокращение, а также
снижение количественного удельного веса.
За 1960-е гг. численность русских в республиках Северного
Кавказа возросла на 134 тыс. чел., или на 18%. Однако за последующие два
десятилетия республики потеряли почти 77% этого прироста. В 1970-е
гг. численность русских в них сократилась на 4,5%, а в 1980-е гг. — на
3,7%. Отмеченные черты динамики численности русского населения
наблюдались на фоне быстро растущей общей численности
населения — понятно, что за счет титульных народов. Поэтому к концу
1980-х гг. русские составляли уже только четверть населения
республик. Однако, несмотря на эту тенденцию, в 1989 г. численность
русских все еще превышала уровень 1959 г. на 115 тыс. чел. Пик
численности русских в районе по переписи был зафиксирован в 1970 г.,
хотя фактически этот порог был перейден несколько раньше.
Впервые явные признаки завершения территориальной
экспансии обнаружились в Дагестане A960-е гг.), затем — в Чечено-
Ингушетии и Северной Осетии A970-1980). Позже, в 1990-е гг. эта
208

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
тенденция проявилась и в третьей группе национальных
образований — в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Адыгее. Как уже
отмечалось, сложившийся к концу 1950-х тт. характер расселения
русских в республиках в последующие годы меняется, причем динамика
численности русских в городской и сельской местностях носила
разнонаправленный характер. В условиях сокращения общей численности
русского населения в республиках в начале этого процесса в городах
она медленно, но продолжала расти. Сельская местность, напротив,
повсеместно теряла русское население.
На первых этапах и до конца 1980-х гг. сокращение
численности русских в национальных образованиях обеспечивалось за счет
миграционного оттока населения. В 1970-1979 гг. численность русских
в республиках сократилась на 4,5%. Причиной этому был
миграционный отток, главным образом из Дагестана и Чечено-Ингушетии.
В 1979-1989 гг. масштабы сокращения численности русских даже
несколько снизились, однако в число регионов с сокращающейся
численностью русского населения вошла и Северная Осетия.
Отрицательное сальдо миграции в республиках возросло и превысило
ПО тыс. чел.
Таким образом, численность русского населения в республиках
сокращалась ежегодно на 10-11 тыс. чел. Темпы сокращения
численности русского населения на этом этапе несколько снизились —
за счет положительного естественного прироста русских во всех,
а миграционного прироста — в трех национально-территориальных
образованиях (Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Адыгее).
В 1990-е гг. демографическая ситуация и характер
миграционных процессов в регионе изменились, причем стремительно. По
сравнению с предыдущим десятилетием отрицательное сальдо миграции
выросло более чем в 3 раза и охватило все без исключения
национальные автономии, в некоторых интенсивность миграционного оттока
росла катастрофически быстро (Чечня, Ингушетия). В конце 1980-х —
начале 1990-х гг. масштабы сокращения численности русского
населения стали нарастать не только в связи с увеличением интенсивности
миграционного оттока, но и за счет быстрого снижения
естественного прироста: в 1990-е гг. отрицательный естественный прирост
сложился во всех республиках. Тем не менее основную роль в сокращении
численности русского населения (91,2%) сыграла все-таки миграция.
Неблагоприятная демографическая ситуация у русских в
республиках Северного Кавказа складывалась под влиянием не только
общих для России обстоятельств, но и многих региональных факторов,
в частности резко выраженной трансформации возрастной структуры
населения, которая сложилась под влиянием миграционных
процессов предшествующих десятилетий. Устойчивый миграционный
отток русских из республик формировался в первую очередь за счет
молодежи, выбывавшей на учебу и работу. В результате среди оставав-
209

Часть И. Сегодня
шихся быстро увеличивалась доля старших возрастов. В 1998 г. около
30% русского населения республик Северного Кавказа были старше
трудоспособного возраста, тогда каку титульных народов этот
показатель не превышал 17%. Особенно глубокая деформация возрастной
структуры русского населения произошла в сельской местности,
которая давно уже перестала быть привлекательной для русской молодежи.
В условиях общего сокращения численности русского
населения в половине национально-территориальных автономий
(Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Адыгея) изменения в динамике
расселения русских в городской и сельской местностях произошли не
одновременно: пик их численности в городах был отмечен примерно
на 10 лет позже A970 г.), чем в сельской местности. Численность
русских в городах даже продолжала расти. Сельская местность, напротив,
повсеместно теряла русское население. Если за 1970-е гг. численность
русских в городах выросла на 50,8 тыс. чел. E,2%), то в сельской
местности за этот период сократилась на 69,7 тыс. чел. За одно десятилетие
сельская местность этого региона потеряла 14,8% русских, а за 1980-е
гг. потери составили еще 12,6%.
За 1959-1989 гг. численность русского сельского населения
в Дагестане сократилась почти на 2/3, а в Чечено-Ингушетии —
наполовину. За 1970-1989 гг. численность русских в сельской местности
республик уменьшилась более чем на четверть B5,5%). Таким образом,
общая тенденция, проявившаяся у русских в РСФСР (активная
урбанизация), в республиках обозначилась даже более интенсивно. Уже
в 1970 г. в городах республик проживало более 60%, а в 1989 г. — 74,8%
русского населения.
Анализ расселения русских в республиках показывает, что
основная часть прироста их численности приходилась на города.
Высокая степень концентрации русских в городах, особенно в столичных,
являлась одной из основных особенностей их расселения в
республиках района. Это связано с развитием городов как индустриальных,
научных и образовательных центров: русские в них преобладали или
составляли значительное большинство. Многие из таких городов,
втом числе столицы, возникнув в свое время как русские поселения,
в дальнейшем концентрировали население и других народов. Именно
на городскую сеть поселений ориентировалась основная часть
русских мигрантов извне России.
Такой характер расселения русских в городах автономий был
предопределен задачами индустриального, экономического и
культурного развития национальных районов, которые ставились
центральными властями и в реализации которых Центр опирался в первую
очередь на русских. Формирование русского населения в городах
обеспечивалось не только добровольной миграцией, но и
посредством носившего обязательный характер направления на работу
молодых специалистов (в основном на промышленные предприятия).
210

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
Столицы и другие города оказались, таким образом, основными
центрами расселения русских и по их распределению.
Начавшийся со временем процесс сокращения численности
русских в городской местности республик проявился в первую очередь
не в столичных городах, а в других городских поселениях. И только
в последующие годы отток русских из городов охватил всю городскую
сеть, включая столицы. Но его масштабы в столицах (в сравнении с
другими городами) в 1970-1980 гг. были не сопоставимы, и поэтому
удельный вес городского русского населения республик, проживавшего
в столицах, некоторое время еще рос (Махачкала, Черкесск).
Тенденции к его снижению проявлялись неустойчиво (Владикавказ с 75,2%
в 1970 г. до 75,3% в 1979 г. и 73,7% в 1989 г.). В 1990-е гг. сокращение
численности русских в столицах усилилось не только в результате
миграции, но и в ходе дифференциации естественного движения. Вместе
с тем именно массовый миграционный отток русского населения
из столичных городов северокавказских автономий — вследствие
сложностей с трудоустройством — в настоящее время во многом
определяет масштабы и интенсивность миграции из республик
Доминирование в русском миграционном оттоке республик столичных жителей
стало новым этапом в эволюции расселения этого этноса в районе.
Русское сельское население проживает в так называемых
«русских» районах, оказавшихся в составе республик вследствие
бесконечных административно-территориальных преобразований,
затевавшихся с «целью укрепления общего потенциала национально-
территориальных образований» [Пути мира на Северном Кавказе
1999: 135]. Как показало время, в этнокультурном отношении эти
районы стали составной частью единого пространства республик, но
достигалось это лишь в результате вытеснения и активного замещения
русских титульными народами.
Равноправного членства в «дружной семье народов», увы, так
и не получилось. При этом коренное русское население в
национальных автономиях подверглось давлению и дискриминации, значительно
превосходящим то, что испытывают на себе этнические «чужаки» в
регионах «русского» Предкавказья. Вместе с другими равнинными
территориями, заселенными титульными народами, «русские» районы
фактически оказались буфером, несколько смягчающим давление
демографического пресса горных районов, — территорией, за счет
которой решалась часть проблем аграрной перенаселенности
национальных республик.
Активное переселение в 1960-1970 гг. титульных народов с гор
на равнину не случайно совпало с повсеместным в стране оттоком
русских в города. В «русских» районах начался ускоряющийся процесс
замещения русских титульными народами, первоначально —
на 70-80%, а позднее их приток даже перекрывал величину
отрицательного сальдо миграции русских.
211

Часть II. Сегодня
Выше отмечалось, что на протяжении всего периода
расселения менялись социально-экономические условия проживания
русских в республиках, трансформировалась их этнокультурная и
правовая среда, изменялся социальный статус, что не могло не сказаться на
их миграционном поведении. Первоначально в числе основных
факторов, осложняющих проживание русских в республиках, были
социально-экономические процессы, в частности обострение ситуации на
рынке труда (особенно в сегменте руководителей). В довоенный и
послевоенный периоды формирование хозяйственного комплекса в
национально-территориальных автономиях района осуществлялось за
счет активного привлечения специалистов и квалифицированных
рабочих из «русских» регионов страны. Это привело к формированию
русского населения в городах, особенно в индустриальных центрах.
Современное положение русских в национальных автономиях
района совершенно иное. Его во многом создала и усугубила
государственная политика в области подготовки и распределения
квалифицированных кадров. Нацеленная на преференции национальным
кадрам, она не предусматривала никаких мер
социально-экономической и правовой защиты русского (и любого нетитульного) населения
на случай возможного обострения положения на рынке труда. А ведь
наряду с массовым направлением в республики «нетитульных»
специалистов одновременно велась активная подготовка местных
квалифицированных кадров из числа титульных народов. При формировании
региональных рынков труда, как показывает анализ, недостаточно
учитывались особенности демографической ситуации,
складывавшейся в республиках, ее тенденции, изменение кадрового потенциала
титульного населения и т. д. В условиях «демографического взрыва»,
охватившего большинство республик региона в 1960-е гг. и
сохранявшегося еще в 1970-е, емкость рынка труда явно отставала от быстро
растущего трудового потенциала.
Так, в Чечено-Ингушетии с 1960 по 1991 г. число занятых в
народном хозяйстве выросло в 1,5 раза, а численность населения за тот
же период — в 1,8 раза. В 1991 г. количество незанятых в республике
уже составило 171 тыс. чел., из которых 94 тыс. чел. (или 14,3%
трудоспособного населения) были безработными. К1993 г. расчетное
количество безработных составляло в республике уже 150 тыс. чел., т. е.
22,3% трудоспособного населения. Так что одну из предпосылок
формирования криминогенной «профориентации» на территории Чечни
следует искать в столь разительных диспропорциях ее рынка труда
[Паскевич, Устаев 1992: 74]. Медленно менялась и отраслевая
структура хозяйственного комплекса национальных образований.
Образовательный бум, охвативший молодежь титульных народов в конце
1960-х - 1970-е гг., наложился на уже сложившуюся систему
формирования кадров в республиках за счет распределения по рабочим местам
преимущественно русской молодежи. Это изменило положение этно-
212

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
сов на региональных (республиканских) рынках труда, ограничив
возможности русской молодежи в получении сначала образования,
а позднее и рабочих мест и в конечном счете спровоцировало
активнейший отток русских из республик.
Однако трудоспособное русское население в республиках еще
долго отличалось повышенным уровнем образования и
профессиональной квалификации. Русские были представлены большим числом
врачей, инженерно-технических работников, что обеспечивало им
конкурентоспособность на рынке труда. Существовавшая система
всесоюзного распределения специалистов обеспечивала
систематический приток в республики все новых квалифицированных кадров.
Параллельно и во все возраставших масштабах шла подготовка
специалистов из числа титульных народов в учебных заведениях
республик (за счет открытия национальных отделений, организации
целевого набора и т. п.), а также во многих русских регионах РСФСР.
Со временем качественные характеристики трудовых ресурсов
русского и титульного населения стали выравниваться и даже меняться — не
в пользу первых. Темпы роста числа специалистов с высшим
образованием у русского населения республик замедлились.
В некоторых республиках к 1989 г. удельный вес
представителей титульных народов, имевших высшее образование, опережал
аналогичную долю русских: в Адыгее — в 1,5 раза, в Карачаево-Черкесии
у карачаевцев — в 1,2 раза, у черкесов — в 1,1 раза. Темпы прироста
удельного веса населения со средним специальным образованием
у титульных народов в 1980-е гг. были еще выше, хотя удельный вес
этой категории русского населения оставался самым высоким среди
народов, населявших республики района.
Отмеченные тенденции уже к концу 1980-х гг. обеспечили
среди занятых в народном хозяйстве более высокий образовательный
уровень титульных народов в сравнении с русскими. В частности,
удельный вес лиц с высшим образованием среди специалистов,
занятых в народном хозяйстве северокавказских республик, у титульных
народов оказался существенно выше, чем у русских (разница
составляла от 6 до 22%).
Эта закономерность проявлялась в большинстве республик
РСФСР, а на Северном Кавказе — во всех республиках без исключения.
Вместе с тем доля специалистов со средним образованием среди
русских была все еще выше, чем у титульных народов. Любопытно, что
этот показатель повышается, определяя для русских несколько иную,
социально пониженную нишу в экономике республик, сопряженную
с ограничениями в перспективах карьеры. В 1990-е гг. конкуренция на
рынке образовательных услуг в республиках еще более усилилась
и даже при зачислении в высшие и средние специальные учебные
заведения предпочтение отдавалось, как правило, представителям
титульных народов (табл. 4.4).
213

Часть П. Сегодня
ТАБЛИЦА 4.4
Индекс представленности* отдельных национальностей
в числе первокурсников Северной Осетии
и Кабардино-Балкарии, 1998/1999 уч. год
Вуз
Осетины
Северо-Осстинский госуниверситет
Северо-Осетинская медакадемия
Горский государственный аграрный университс
Северо-Кавказский
гостехнологический университет
Кабардинцы /Балкарцы
Кабардино-Балкарский госуниверситет
и аграрный университет
Титульная
национальность
1,34
1,40
1,52
0,86
1,03/1,63
Русские
0,60
0,50
0,30
0,42
0,61
Другие
национальности
0,44
0,38
0,26
0,42
1,38
*Индекс представленности — отношение удельного веса указанных
национальностей в составе студентов к удельному весу этих
национальностей в численности населения республик.
Источник: [Пути мира на Северном Кавказе 1999: 149].
Отдельные инициативы, направленные на повышение гарантий
русской молодежи при поступлении в учебные заведения
республик, в частности, предложения установить для «русских юношей
и девушек при поступлении в вузы и техникумы Дагестана
специальные квоты» [Гасанов, 1994: 46] или же принимать в вузы
Северной Осетии лиц нетитульной национальности на внеконкурсной
основе по направлениям национально-территориальных центров
[Пути мира на Северном Кавказе 1999: 151] не могли бы изменить
ситуацию в республиках, даже если бы они были реализованы.
В республиках района все отчетливее стал проявляться
этнический «передел» и в сфере занятости населения: росло число
представителей титульных народов в сферах управления, торговли
и культуры. Вытеснение русских постепенно распространялось на
здравоохранение. В отраслях материального производства, в
первую очередь в промышленности и на транспорте, этот процесс идет
медленнее, а на ряде производств среди инженерно-технических'
работников преобладают русские. В частности, сравнение
отраслевой этнической структуры занятости населения по отраслям
показало, что в отдельных отраслях повышенный удельный вес русских
сохранился: это, как правило, промышленность, строительство,
транспорт. В торговле и общественном питании, в сельском и
лесном хозяйстве, наоборот, повысилась доля титульного народа.
Об усилении этнического фактора в сфере экономики в
республиках района свидетельствуют данные, приведенные в таблице 4.5.
214

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
м?
н
г
1~*
0,8
!»*¦¦*
V©
Г1"
С*
О
г^.
V©
00 1
0,7
«-» 1
»Г\
'"*
Ё|§|
*р
*&\
Вр
1ХГ\
|»о
°
О I О I
2
«ч I <ч
О I О I
со I *3"
О О
со I «ч
а!
ж
©I
I
°«
О О
$
1 . I**-
Г Г
1ГМ
, 1*0.
0,71
1,30
0,75
я
12&1
Р К
¦ •:
I
&
| * В я
I 8 «
¦ Е8-
ё | § ё
5ИВ
г^О
8.5;
, *
' те
II
/гн 03
8. Б
5 1*
С К
215

Часть II. Сегодня
Из1менение этнопрофессиональной структуры занятости
в республиках, как правило, сочеталось с увеличением степени
урбанизации титульных народов, хотя и не повсеместно. Так, в Чечено-
Ингушетии поселенческая и отраслевая структура занятости чеченцев
и русских в 1980-1990 г. имела свои особенности. К концу 1980-х гг.
чеченцы оставались преимущественно G5%) сельскими жителями,
а русские, за исключением немногочисленного казачества,
проживали в городских поселениях. Титульное население по большей части
было занято малоквалифицированным трудом (сельское хозяйство,
легкая промышленность, строительство), русское же — более
квалифицированным (машиностроение, транспорт, управление). В
республике произошло разделение экономики на два сектора: русский
(нефтедобывающая промышленность, машиностроение,
инфраструктура) и национальный (мелкотоварное сельское хозяйство,
отхожие промыслы и криминальная сфера) [Тишков, Беляева, Марченко
1995: 16]. При этом перелива рабочей силы из одного сектора в
другой не происходило. Это одна из отличительных особенностей
чеченцев, связанная, возможно, с возобладанием в их общественном
сознании феодально-тейповых отношений.
В отличие от Чечни, процесс вытеснения русского населения
в Дагестане, Северной Осетии и других национальных образованиях
района проявлялся в опережающем росте урбанизации титульных
народов и их доли среди занятых в сферах как умственного, так и
промышленного труда [Денисова 1996: 191]. Это создавало ситуацию
межэтнической конкуренции на рынке труда. Отсутствие перелива
рабочей силы из одного сектора в другой имело негативные
последствия для экономики Чечни и усугублялось тем, что прирост населения
наблюдался именно в той группе титульных народов, трудовая сфера
занятости которых оказалась суженной. Отток чеченского населения
из сел в города не привел к аналогичному пополнению ими сферы
занятости в промышленном производстве. В условиях сложившейся
социально-профессиональной структуры вытеснение из республики
русского (или, шире, русскоязычного) населения привело к
разрушению промышленного производства и транспорта. Поэтому даже в
период Чеченской войны русские специалисты
нефтеперерабатывающего завода фактически насильственно удерживались в Чечне из-за
отсутствия нефтепереработчиков среди чеченцев.
Постепенно проблемы в отношениях русских и титульных
народов республик из сферы конкуренции на рынках труда
перешли в область политическую, традиционно богатую спекуляциями
и провокациями. Во всех национальных образованиях района
формировались партии, движения или объединения, отстаивавшие
интересы тех или иных этносов, этнических или социальных групп,
что обостряло их противостояние, снижало взаимную
толерантность и т. п. Нередко этнополитические ассоциации являлись лишь
216

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
ширмами откровенно мафиозных группировок, организованных
действительно по этническому признаку.
В целом же эволюция расселения русских в республиках
Северного Кавказа прошла несколько фаз. На начальной фазе она
сопровождалась их расселением, как правило, в административных,
столичных и индустриальных центрах. Среди сельских районов
выделялись только так называемые «русские» районы, волевым
образом включенные в состав республик, а в остальных национальных
районах, населенных титульными народами, русские, как правило,
практически не были представлены.
Характерными чертами второй фазы явились снижение
темпов прироста численности русских, сокращение их удельного веса
в составе городского населения республик и ускоренный отток из
сельской местности. Значительно позже вовлечение титульных
народов в урбанизационные процессы в условиях расширенного
демографического воспроизводства сопровождалось их активным
расселением в сельской местности, в том числе в «русских»
районах— за счет «выдавливания» и замещения проживавшего там
русского населения. С этой фазой связано быстрое сокращение
сельской поселенческой сети русских в республиках.
Третья фаза характеризуется устойчивым сокращением
абсолютных и относительных показателей русских не только в
сельской, но и в городской местности, причем последним «оплотом»
русского населения в национальных республиках являлись их столицы.
Нынешний отток русских, охвативший теперь всю сеть
поселений в национальных автономиях, является фундаментальным
проявлением и выражением процесса дерусификации Северного
Кавказа. Он происходит в условиях глубокого экономического
кризиса, высокой межэтнической напряженности и
непрекращающейся войны в Чечне, стабильного отсутствия внятной и эффективной
национальной политики в стране и активно распространяющейся
на этом фоне ксенофобии. Все это обусловливает, а иногда
поощряет самые нецивилизованные механизмы и формы этого процесса —
от фактической дискриминации по этническому признаку до
физической незащищенности русского и русскоязычного населения.
4.5. РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЭВОЛЮЦИИ
РАССЕЛЕНИЯ РУССКИХ В НАЦИОНАЛЬНЫХ
РЕСПУБЛИКАХ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Выше были сформулированы общие особенности демографических
процессов и динамики расселения русских в национальных
автономиях Северного Кавказа. Но меяоду последними существуют
определенные межрегиональные различия, которые мы теперь попытаемся
охарактеризовать. В свете особенностей хода демографических про-
217

Часть II Сегодня
цессов у русских и динамики их расселения
национально-территориальные образования района подразделяются на четыре группы.
Первая группа включает Дагестан — территорию, где
относительно ранний и продолжительный период заселения сочетается
с ранним завершением территориальной экспансии русских.
Вторая, в состав которой до 1990-х гг. входили Чечено-Ингушетия и
Северная Осетия — автономии, имевшие на начальном этапе много
общих черт в динамике расселения русских, после известных
событий разделилась на две самостоятельные группы: одна в составе
Северной Осетии, другая — Чечни и Ингушетии. Третья группа
включает национально-территориальные образования активного
исхода русских в постсоветский период; это Кабардино-Балкария,
Карачаево-Черкесия. Конец политического доминирования и
территориальной экспансии русских в этой группе был прогнозируем
в обстановке «суверенизации» и резких социально-политических
изменений в каждой из республик, нарастания в них
националистических, антирусских настроений. Отдельные фазы эволюции
расселения русских в национальных образованиях, или, иначе говоря, их
расселенческой дерусификации, проходят с целенаправленным
ускорением и поэтому чуть ли не одновременно.
Дагестан — первое национально-территориальное образование
Северного Кавказа, где раньше всего проявились признаки завершения
территориальной экспансии русских в горной зоне района. Более
столетия в республике росли абсолютные и относительные показатели
русских, расширялась география их расселения. Устойчивый прирост
численности в XIX в. и в первой половине XX в., особенно в период
Великой Отечественной войны и после ее окончания, в 1960-е гг.
сменился сокращением численности русского населения. В1959 г. русские
в Дагестане были вторым по численности этносом республики и
составляли 20,1% населения. Основная их часть F3,9%) проживала в городах.
В 1970-е гг. численность русских сократилась на 4,2 тыс. чел., при
этом в городах она продолжала расти (на 14,5%), а в сельской местности,
напротив, сократилась почти на треть. В этом десятилетии сокращение
численности русских стало уже общей тенденцией — как для сельской
местности, так и для городской. Но основное сокращение в республике
происходило по-прежнему за счет потерь русского населения в
сельской местности F7,7%). К концу 1970-х гг. из сельских поселений убыло
более половины русских E3%), а к 1989 г. — 75%. В Кизлярском районе,
где русское население наиболее многочисленное, доля русских
превышала 50% только в 9 селах из 88. Как правило, это были мелкие или
средние населенные пункты с количеством населения не более 800 чел.
В 1960-1980-е гг. произошла радикальная трансформации
национального состава населения района и большинства его сел.
Русское население практически повсеместно было замещено
титульными народами республики. Об этнической принадлежности перво-
218

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
поселенцев говорят подчас лишь сохранившиеся русские названия,
тогда как в самом современном населении этих сел решительно
преобладают титульные этносы республик — даргинцы, аварцы или
ногайцы. За неполные два десятилетия A970-1989) численность
русских в Кизлярском районе сократилась более чем наполовину.
В условиях продолжающегося роста общей численности населения
в районе доля в ней русских снизилась с 66,9 A970) до 29,4% A989),
тогда как численность аварцев увеличилась в 3,9, даргинцев — в 3,5
и ногайцев — в 1,5 раза. В этом некогда русском районе русские в
конце 1980-х гг. уступили первенство аварцам (табл. 4.6).
Не менее интенсивно смена этнического состава сельского
населения, а такжешла во втором по численности русском сельском
районе республики в последнем, где русские еще держат
первенство, — в Тарумовском. При общем сокращении численности русских на
41 % численность титульных народов республики выросла в районе от
1,5 раз у ногайцев до б раз у даргинцев. В остальных шести районах
республики, где русские составляли от 1,7 (Кизилюртовский) до 7%
(Ногайский) их численность сократилась в 3-5 раз и колеблется в
интервале 200-300 чел. В шести районах с небольшой численностью от
0,6 до 1,5 тыс. чел. A970) — сокращение численности русских
произошло более интенсивно. К концу 1980-х гг. только в двух районах
(Ногайском и Бабаюртовском) удельный вес русских превышал 1% (табл. 4.6).
ТАБЛИЦА 4.6
Динамика численности и удельного веса русского
населения в основном ареале его сельского расселения
в Дагестане, тыс. чел., %
Национальности
Тарумовский район
1970 г.
тыс чел., %
1979 г.
тыс чел., %
1989 г.
тыс. чел., %
Всего 19,5 Ю0}0 17,2 100,0 20,0 100,0
русские 12,7 65,2 9,8 56,5 7,5 37,6
аварцы 1,2 6,1 1,5 8,6 3,6 18,0
даргинцы 0,5 2,3 1,6 9,0 3,2 16,1
ногайцы 1,6 8,1 2,0 11,3 2,2 11,1
Кизмрский район
Всего 42,3 100,0 41,4 100,0 47,8 100,0
русские 28,3 66,9 20,5 49,6 14,1 29,4
аварцы 4,4 10,5 8,2 19,7 14,3 29,9
аргинцы 2,1 4,9 3,9 9,3 7,3 15,0
ногайцы 2,6 6,2 3,0 7,3 3,8 7,9
см. продолжение табл. 4.6
219

Часть II. Сегодня
продолжение табл. 4.6
Национальности 1970 г. 1979 г. 1989 г.
тыс чел., % тыс чел., % тысчел, %
Бабаюртовский район
русские 1,3 3,6 0,8 2,8 0,6 1,8
Дербентовский район
рушейе 0,9 2,4 0,7 0,1 0,4 0,8
Каякентский район
русские 0,6 2,6 0,3 1,1 0,2 0,7
Кизилюртовский район
русские 5]б 17 0,4 М 0^2 0^5
Ногайский район
русские 1,1 7,0 0,7 4,7 0,4 2,3
Хасавюртовский район
русские ~~Т$ 20 07 0# (^5~~ 0^5
Источник: [Национальный сехггав населения... 1990: 2-141].
В 1980-е гг. более половины E3%) миграционного оттока русского
населения Дагестана пришлось уже на городскую местность. За
последние два десятилетия изменились роль и масштабы как миграции,
так и естественного движения в сокращении русских в республике.
В 1979-1988 гг. русские имели положительный естественный
прирост и устойчивый миграционный отток — 31,5 тыс. чел. В 1990-е гг.
миграционный отток превысил на конец 1999 г. 40 тыс. чел. и
увеличился (в сравнении с масштабами этого процесса в 1970-е гг.) в 1,7
раза и в 1,4 раза по сравнению с 1980 г.
Особенностью миграционного процесса в Дагестане является
катастрофическое нарастание интенсивности дерусификации, что
проявляется в ускоренном росте доли мигрирующей части
русского населения — от 0,5-0,7% в конце 1980-х гг. до 3,3-4,0% во второй
половине 1990-х гг. (табл. 4.7).
ТАБЛИЦА 4.7
Динамика миграционного оттока русских
из Республики Дагестан, 1989-1998 гг.
(в % к их численности за соответствующий период)
1989 г. 1990 г. 1991г. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г.
0,71 0,98 1,34 2,49 2,82 2,42 3,97 2,68 2,80 3,30
Источник: [Социально-экономическое положение... 1998: 219].
220

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
Отток русских из Дагестана в конце десятилетия возрос, о чем
свидетельствуют абсолютные показатели и сальдо миграции: 1997 г. —
3,8 тыс. чел., 1998 г. — 4,3 тыс чел. Доля русских продолжает расти
среди выбывающих как из городов, так и из сельской местности
(табл. 4.8).
В последнее время меняется и география миграции в
Дагестане. Как и в других северокавказских республиках, большинство
мигрантов покидают городскую местность, при этом 73,5%
приходится на убывающих из Махачкалы. Поэтому сокращение доли
русских в составе населения в столице Дагестана за 1990-е гг.
составило 90%, в целом в городах — 63%, а в республике в целом —
55% (Рассчитано по: [Социально-экономическое положение...
1998: 219]).
В сельской местности удельный вес русского населения за
последнее десятилетие сократился с 3,2 до 1,9% (т. е. в 1,68 раза, что
несколько превышает этот показатель по городам — 1,6 раза).
События в Кизляре и Первомайском значительно активизировали отток
русских не только из Кизляра, но и из других «русских» районов
Дагестана. К концу 1999 г. в Кизлярском и Тарумовском районах
проживали около 20 тыс. русских. За 1990-е гг. возросло число районов,
из которых выбыло все русское население или его численность не
превышала 100 чел.
ТАБЛИЦА 4.8
Динамика этнического состава миграционного потока
в Республике Дагестан, %
Мигранты
Всего по республике
русские
дагестанцы
Городская местность
русские
дагестанцы
Сельская местность
русские
дагестанцы
1997 г.
прибыли
100,0
14,6
75,8
41,4
11,0
24,6
58,6
3,6
51,2
выбыли
100,0
35,0
47,4
58,0
28,8
16,6
42,0
6,2
30,8
1998 г.
прибыли
100,0
10,0
81,2
27,9
^
17,0
72,1
3,4
64,2
выбыли
100,0
38,4
45,7
60,7
32,0
16,8
39,3
6,4
28,9
Источник: [Социально-экономическое положение... 1998].
Кроме того, устойчивой тенденцией стал отрицательный
естественный прирост русского населения. В первой половине 1990-х
гг. его доля в сокращении численности русских составила 8%,
221

Часть П. Сегодня
во второй половине, по нашим расчетам, — как минимум, уже
около 60%.
Расчеты показывают также, что на начало 1999 г. в республике
проживали всего 125,1 тыс. русских, а на 1 января 2000 г. —
примерно 113 тыс. чел. Как в первом, так и во втором случае это гораздо
ниже прогнозного значения численности русского населения
в республике (табл. 4.9).
ТАБЛИЦА 4.9
Прогнозные значения количества русского населения
в Республике Дагестан, 1997-2001 гг.
ГОД
1997
1998
1999
2000
2001
Прогнозное значение
142 577
139646
136714
133782
130850
Доверительный интервал
нижняя граница
141494
138479
135463
132473
129509
верхняя граница
143660
140812
137964
135 091
132 192
Источник: [Абдулгамидов 1998: 3-4].
По данным социологического опроса Регионального центра этно-
политических исследований Дагестанского научного центра РАН
A993), основными причинами усиленного оттока русскоязычного
населения из республики являются опасения, вызванные
событиями в соседних регионах D6,9%), тяжелое экономическое
положение B1,4%), ущемление прав русскоязычного населения. При этом
22,5% опрошенных подтвердили факт своей дискриминации на
национальной почве как в быту A4,3%), так и в служебных
отношениях (8,2%) [Гасанов 1994: 46].
В других работах по Дагестану среди факторов роста оттока
русских из республики в 1990-е гг. называют существенное
изменение этнокультурной среды в городах в связи с интенсивным
притоком титульных народов из сельской местности, напряженную
этнополитическую ситуацию на границах республики,
криминализацию обстановки в республике, рост социальной дезорганизации,
правовую незащищенность коренных жителей, боязнь за будущее
детей, рост безработицы [Социально-экономическое положение...
1998: 219]
В условиях традиционно полиэтнического Дагестана
вымывание из его этнической структуры русских является важнейшим
этнополитическим рубежом и фактором с весьма негативными
и трудно прогнозируемыми последствиями. В частности, отток рус-
222

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
ского населения из республики может способствовать обострению
межэтнической напряженности.
В начале 1990-х гг. были предприняты попытки
политического объединения ногайцев и казачества. Отток русского населения
из «русских» районов, превде всего из некогда казачьего Кизлярско-
го района, рассматривается как фактор повышения вероятности
межэтнической напряженности. В данной ситуации важны не только
снижение доли и численности русских, но и весь пересмотр
этнического состава населения в этом районе. Отмеченный выше рост
численности аварцев, даргинцев и других титульных народов, а
также массовый отток русских снижает и без того малую вероятность
политического союза ногайцев и казаков на почве объединения
Ногайской степи и казачьих земель Кизлярского района в
самостоятельный (вне Дагестана) субъект РФ [Денисова 1996: 191].
Территории активного оттока русских в постсоветский период
(Кабардино-Балкария, Адыгея, Карачаево-Черкесия) выделяются самым
продолжительным в районе, вплоть до начала 1990-х гг., периодом
сохранения роста численности русских, где они составляли от 73
(Кабардино-Балкария) и 2/5 (Карачаево-Черкесия) до 3Д (Адыгея).
Но даже будучи столь значительным компонентом населения этих
республик, русские стали активно их покидать в связи с
антирусскими настроениями.
Детальное исследование характера миграции и
демографических процессов в одной из республик этой группы (Карачаево-
Черкесии) показало, что рост абсолютных и относительных
показателей данного этноса за последние три десятилетия
сочетался с ярко выраженной территориальной концентрацией
в городах (86%), особенно в столице (Черкесске), снижением
роли миграции в формировании русского населения республики.
Если в 19б0-е гг. миграция обеспечивала прирост численности
русских на б 1,6%, то в 1970-е гг. весь их прирост обеспечивался
за счет естественного движения. Начиная с середины 1990-х гг.
отмечается сокращение численности русских сразу по обеим
составляющим динамики населения.
Спецификой этнических процессов в Карачаево-Черкесии
является промежуточное положение среди республик района по
удельному весу русских и более позднее наступление периода их
оттока (что в немалой степени определялось полиэтнической
средой и длительным нахождением бывшей
Карачаево-Черкесской автономной области в составе Ставропольского края).
Население республики почти наполовину представлено славянскими,
на треть тюркскими народами, и только четверть населения
относится к адыго-абхазской группе. При столь пестром
этническом составе населения республики в целом полиэтническим
составом населения выделяется столица Черкесск. Сельские же
223

Часть II. Сегодня
районы моноэтнические: в них преобладают либо титульные
народы — черкесы и абазины (Адыге-Хабльский, Хабезский),
карачаевцы (Карачаевский и Малокарачаевский), либо русские
(Зеленчукский и Урупский).
Продолжительный рост абсолютных и относительных
показателей русских сочетался с их ярко выраженной территориальной
концентрацией в городах (86%), в первую очередь в столице —
63,3% A989).
В 1970-1989 гг. численность русских в республике возросла
в 1,1 раза, но в городах — в 1,5 раза. За два последних
межпереписных периода A979-1989) численность русских в городах выросла
на 31,7%, причем в 1970-е гг. — на 21,9%. В 1980-е гг. темпы
прироста численности русских Снизились почти вдвое A2,5%), но
обеспечили значительное увеличение численности городского населения
среди русских. Основной ее прирост в городах приходился на
Черкесск в 1970-е гг. он составил 43,5%, в 1980-е гг. — только 34,8%.
Кроме столицы, рост численности русских отмечался в
городах-райцентрах Карачаевске и Усть-Джегуте. Остальные города и пгт
республики, включая Теберду, теряли русское население (Архыз, Домбай,
Новый Карачай, Эркен-Шахар). Это, впрочем, не означало сокращения
численности их населения, рост его обеспечивался за счет титульных
народов, доля которых неудержимо увеличивается.
Сельская местность в республике заселена преимущественно
титульными народами. Русские составляли в ней лишь 26% A989).
Вместе с тем отмечается и заметная этническая дифференциация.
В трех районах преобладали титульные народы: в
Малокарачаевском и Карачаевском — карачаевцы, в Хабезском — черкесы и
абазины. Русские преобладали в Зеленчукском и Урупском районах.
При этом их численность за 1970-1989 гг. сократилась почти на
треть C1,2%). Наиболее активно этот процесс протекал в 1970-е гг.
и составил 25%. В одном районе традиционного расселения
(Зеленчукском) темпы этого процесса были почти в 2 раза ниже —
13,8%, в другом — Урупском, наоборот, в 2,4 раза выше. Основное
сокращение численности русских в сельской местности республики
произошло за счет районов преимущественного расселения
титульных народов (более чем на 2/3).
В 1990-е гг. наметившаяся устойчивая тенденция сокращения
численности русских Карачаево-Черкесии распространилась на
города. Это происходило в первую очередь за счет миграции, а также
отрицательного естественного прироста. За 1990-е гг. республику
покинули почти 40 тыс. русских. Их поток был особенно
интенсивным в первой половине десятилетия и достигал вначале 3-4% в год.
За 1990-1998 гг. численность русских сократилась за счет мигра-
224

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
ции почти на 9 тыс. чел., что составляло 5,2% их общей численности
в республике.
Исследование региональных особенностей этого процесса
в республике показывает, что повышенная интенсивность оттока
русских отмечалась в районах, где среди постоянно проживающего
населения преобладали титульные народы. В районах расселения
карачаевцев интенсивность оттока русских составляла 3-3,5%,
а в районах расселения черкесов и абазинов — от 2,1 до 4,1% (в том
числе в Черкесске). В районах с преобладающим русским
населением интенсивность их оттока была в 2 раза ниже.
Республика теряет русское население главным образом в ходе
межрайонной миграции. Положительное сальдо миграции у
русских здесь складывается за счет межгосударственного
миграционного обмена со странами СНГ, но в связи с незначительной
величиной оно не компенсирует убыли населения в ходе миграции
в целом. Чаще всего русские перебираются из Карачаево-Черкесии
в Ставропольский и Краснодарский края, в Ростовскую область,
а также в Москву и области Центрального района.
Об особенностях этнического состава миграционного
прироста можно судить по таблице 4.10.
ТАБЛИЦА 4.10
Этнический состав миграционного прироста
Республики Карачаево-Черкесия, чел., %
Народ
Весь прирост
русские
Титульные народы
карачаевцы
черкесы
абазины
ногайцы
чеченцы
армяне
украинцы
грузины
осетины
Прочие народы
1995 г.
-554
-1328
285
139
91
80
-25
291
148
34
44
-11
38
1996 г.
-571
-1047
190
12
96
102
-20
109
48
-16
37
15
123
1997 г.
-399
-570
104
-88
68
91
33
149
-74
11
15
-13
-И
Источник: [Миграционные процессы... 1998: 9-Ю].
225

Часть II. Сегодня
Как показывают исследования, в начале 1990-х гг. отрицательное
сальдо миграции в республике 95% обеспечивалось за счет оттока
русских. В 1996 г. данный показатель составлял почти 100%, хотя
в городской и сельской местностях этот процесс проявлялся по-
разному. В Черкесске, например, положительный миграционный
прирост обеспечивался за счет активного роста миграционного
потока из числа титульных народов — карачаевцев C6,2%) и черкесов
D0,6%). Среди народов, имевших в столице республики отрицательный
миграционный прирост, русские составляли 90%, а в Карачаевске —
97%. Отрицательный миграционный прирост русских в республике
складывался (на 86%) за счет миграций из городов. В сельской
местности у русских сложился устойчивый отрицательный
миграционный прирост, при этом в одних районах на их долю приходилось
4%, в других — почти 83%. Только в двух районах — Зеленчукском
иУрупском — положительный миграционный прирост на 53-75%
обеспечивался за счет русских.
Сокращение численности русских в республике усиливала
и их естественная убыль. Отрицательный естественный прирост
у русских отмечался как в целом по республике, так и в Черкесске,
в Зеленчукском и Урупском районах — местах их основного
расселения. Темпы сокращения численности русских за счет естественного
движения почти сопоставимы с миграционным оттоком. Только за
вторую половину 1990-х гг. количество русских в республике за счет
негативно-естественного движения сократилось на 4 тыс. чел.
За счет миграции и естественного движения численность
русских в Карачаево-Черкесии за 1990-е гг. снизилась более чем на
15 тыс. чел., а события лета и осени 1999 г. явно не приостановили
этот процесс. Наряду с русскими, выбывающими из республики,
увеличилось число черкесов и абазинов, особенно молодежи,
которая предпочитала (или была вынуждена) получать образование за
пределами республики.
Расчеты показывают, что устойчивое сокращение
численности русских в республиках Северного Кавказа на протяжении
1990-х гг. привело к уменьшению их количества примерно на
четверть.
Социологические опросы, проведенные Г: Денисовой в
Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, показали,
что «треть опрошенных высказывают уверенность в том, что в
ближайшие десятилетия русские полностью покинут Кавказ.... В каких-
то республиках это произойдет обвально, в каких-то постепенно,
посредством выезда молодежи и естественной убыли старшего
поколения. При этом от 13 до 15% опрошенных предполагают свой
отъезд в ближайшей перспективе, другая часть — от 25% в Северной
Осетии до 40% в Карачаево-Черкесии — не исключают для себя
перспективы отъезда, и от 40 до 50% опрошенных считают, что отток
226

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
русских из республик прекратился, и они не предполагают
покидать республику. В основном это люди старшего возраста»
(Денисова 2002: 446-447].
Среди национально-территориальных образований
Северного Кавказа Чечено-Ингушетия имела некогда самое
многочисленное русское население — 293,8 тыс. чел., что составляло в 1989 г.
21,5% русских в регионе. Наиболее активный прирост русского
населения в республике наблюдался в предвоенный период, во время
войны и в связи с депортацией титульных народов
Чечено-Ингушетии. К 1959 г. численность русских в республике в 1,73 раза
превышала довоенный уровень. Часть этого прироста была обусловлена
включением в ее состав «русских» районов из Ставропольского
края (Наурского и Шелковского). По данным переписи населения
1939 г., в населенных пунктах этих районов проживали более
55 тыс. русских.
Республика отличалась не только темпами прироста
русского населения, но и характером их расселения, поселенческой
структурой, в первую очередь высоким удельным весом русских,
проживавших в городах G9,9% в 1989 г.) (табл. 4.11). При этом
преобладающая часть городского населения приходилась
на Грозный. Наряду с Грозным в составе населения выделялись
по численности и удельному весу несколько сельских районов —
Малгобекский, Гудермесский, Наурский, Шелковской,
Сунженский, Каргалинский.
ТАБЛИЦА 4.11
Динамика удельного веса русских среди городского
населения Чечено-Ингушетии, %
Год
Удельный вес
1939
70,6
1959
65,2
1970
73,6
1979
76,5
1989
79,9
Источники: [Итоги Всесоюзной переписи населения... 1963:
300—410; Национальный состав населения РСФСР 1990: 124-130].
Сокращение численности русских в республике имело те же
тенденции, что в других национально-территориальных
образованиях района, однако Чечено-Ингушетия была в числе
тех, где раньше всех стало уменьшаться русское население.
В 1970-е гг. численность русских в республике сократилась на
8,4%, при этом в городах — на 4,4%, а в сельской местности — на
19,6%. Этому предшествовало столь же активное сокращение
русского сельского населения в 19б0-егг. на те же 19,6%.
Интенсивный отток русского населения из сел республики
объяснялся возвращением реабилитированных чеченцев и ингушей,
227

Часть II. Сегодня
в основном в сельскую местность. Следствием этого явились
осложнение межэтнических отношений и активизация оттока
русского населения. В 1980-е гг. темпы сокращения
численности русских увеличились почти в 1,5 раза (на 12,5%), а
преобладающей формой этого сокращения был их активный исход.
Отрицательное сальдо миграции русских в данный период почти
в четыре раза превышало естественный прирост, поэтому
последний несколько сдерживал темпы сокращения численности
русского населения в республике.
Конец 1980-х-1990-е гг. стали самой настоящей
демографической катастрофой населения Чечено-Ингушетии, в том числе
русской его части. В этот период происходило массовое уничтожение
русского населения боевиками и в результате бомбардировок,
проводимых Российской армией. Отрицательный естественный
прирост был следствием не только нарастания миграционного оттока
русского населения, но и его беженства. По данным В. И. Мукомель
[Мукомель 1998: 301], за 1994-1996 гг. в республике погибли
35,7 тыс. чел. Если справедливы данные, что основная часть
погибших приходилась на Грозный, то можно предположить, что
большей частью это были русские. Однако точных сведений о количестве
погибших, в том числе русских, нет.
Начало бегства русских из республики датируется
провозглашением 4 июня 1992 г. независимой Республики Ичкерия с ее
шариатским судом и другими антиконституционными «прелестями»:
полноценной гражданской ниши для русских в ней не
предусматривалось и не предвиделось. Дискриминации в «новой» Чечне
подвергались даже братья-вайнахи — ингуши.
За 1991-1996 гг. места постоянного жительства в
республике покинули свыше 750 тыс. чел. Из них более 500 тыс. вернулись в
места постоянного проживания [Мукомель 1997: 3]. В первые два
года A991-1992) из «новой» Чечни в Ингушетию были вынуждены
выехать более 120 тыс. русских [Пути мира... 1999: 144], что
составляло примерно 40% их численности в республике. На начало
1999 г. численность русских на территории Чечни составила не
более 25 тыс. чел. По разным источникам, эта цифра колеблется от
30 (данные МВД РФ и правления Терского казачьего войска)
и 50-60 тыс. чел. (оценка Федеральной миграционной службы
и Совета безопасности РФ) до 150 тыс. чел. (данные руководства
республики). Последняя цифра многократно завышена, так как,
поданным Федеральной миграционной службы России на 1
января 1998 г., из общего числа зарегистрированных вынужденных
мигрантов из Чечни A49,7 тыс. чел.) только 105 тыс., или
немногим более 70%, были русскими. Таким образом, среди официально
зарегистрированных вынужденных мигрантов русские
составляли треть их численности в республике (по данным на 1989 г.).
228

Глава 4. Русские на Северном Кавказе
География исхода русских из Чечни менялась, расширялись
границы ареала их обитанияния. Основным районом расселения
вынужденных мигрантов из Чечни изначально был и остается
Северный Кавказ — 56-58,2%, а среди его субъектов —
Ставропольский край (см. рис. 4.1). Через его территорию в другие районы
страны транзитом проходила большая часть мигрантов, а почти
треть осела в его селах и городах края [Акинин, Белозеров, Рязанцев
1998: 36-38]. (табл. 4.12).
Поток вынувденных мигрантов из Чечни в Ставрополье
отличался не только массовостью (на 1 января 1998 г. — 32 тыс. чел.),
но и устойчивостью на протяжении всего последнего десятилетия
XX в. Осенью 1999 г. — зимой 2000 г. поток вынузвденных
мигрантов из Чечни составил около 261,7 тыс. чел. Русских насчитывалось
около 5 тыс. чел. (Русская мысль. 2000. 3-9 февр.).
ТАБЛИЦА 4.12
Динамика расселения русских
вынузвденных мигрантов из Чечни, %
Районы
1994 г.
Всего
100,0
Северный Кавказ
56,0
Ставропольский край
Ростовская область
36,0
11,7
Краснодарский край
4,5
Республики Северного Кавказа
3,8
Поволжье
16,0
Центрально-Черноземный
9,2
Центральный
9,0
Северо-Западный
2,0
Северный
0,7
Уральский
1,6
Западно-Сибирский
2,4
Восточно-Сибирский
0,7
Дальневосточный
0,8
Волго-Вятский
1,6
100,0
58,2
30,5
9,2
16,0
2,5
13,5
9,7
8,7
2,6
0,8
1,8
2,3
0,6
0,5
1,3
Источник: Информационно-справочный бюллетень
Федеральной миграционной службы России. 1994. № 1; 1998. № 3.
Завершение антитеррористической операции в Чечне приведет
к восстановлению экономики республики и возвращению некото-
229

Часть II, Сегодня
рой части русского населения, покинувшего ее В настоящее время
точных данных о численности русских, проживающих в Чечне, нет.
Однако ясно, что исход русских из Чечни не остановить и
восстановить их довоенную численность не удастся: слишком велико
унижение этого народа и невосполнимы его потери.

Глава 5
ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ
ПРОЦЕССЫ И РАССЕЛЕНИЕ
ТИТУЛЬНЫХ И НЕТИТУЛЬНЫХ
НАРОДОВ РЕСПУБЛИК
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
5.1. ДИНАМИКА ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ
ПРОЦЕССОВ И РАССЕЛЕНИЕ ТИТУЛЬНЫХ
НАРОДОВ В РЕСПУБЛИКАХ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
П__^_
мографических процессов и географии расселения титульных
народов национально-территориальных образований Северного Кавказа.
Это период глубокой трансформации структуры хозяйственного
комплекса автономий, включающего активное развитие
промышленности, в том числе трудоемких отраслей. Постоянно растущий спрос
на рекреационные услуги стимулировал развитие в горных районах
курортно-туристического хозяйства и формирование ряда
рекреационных центров. Активная урбанизация сопровождалась
формированием новых городских поселений и ростом численности горожан.
В отличие от русских и таких нетитульных народов, как армяне
или евреи, титульные народы, за малыми исключениями, оставались
преимущественно сельскими жителями. Группу наиболее
урбанизированных этносов составляли кумыки, осетины и лакцы, доля горожан
среди которых составляла соответственно 33,3,31,7 и 25,7%. Идущие
следом уступали им в несколько раз: городские жители среди лезгин,
кабардинцев и балкарцев составляли от 11,2 до 13,8%. У большей части
народов республик удельный вес городского населения не превышал
10%, втом числе у чеченцев — 9,1, аварцев — 9,4, карачаевцев — 7,1%.
В 1960- 1980-е гг. происходила глубокая трансформация сети сельских
поселений, особенно в высокогорных районах [Полян 1989; Сергеева
1973: 1б;Бадов,Макоев 1998: 45-56; Гужин,Чугунова 1987: 18-24; Муду-
ев 1996: 12-16], нарастала населенность горных районов.
Несмотря на то, что в республиках происходил активный рост
численности горожан, особенно за счет титульных народов, в целом
удельный вес городского населения оставался по-прежнему ниже, чем
231

Часть II. Сегодня
в стране. С другой стороны, отмечается интенсивный прирост
численности титульных этносов, которые проживали преимущественно
в сельской местности с сокращающейся сетью поселений. Вначале
рассматриваемого периода демографические процессы у титульных
народов определялись этническими особенностями воспроизводства
населения, а также последствиями депортации. Анализ хода
демографических процессов у титульных народов национальных
образований района показывает, что в конце 1950-х — 1960-е гг. у большинства
из них сохранялись высокие показатели естественного прироста.
В 1959 г. при общем показателе естественного прироста
в России около 37%о у титульных народов республик Северного
Кавказа он превышал эту величину на 2—13 пунктов.
В группу народов, имевших самый высокий коэффициент
естественного прироста, входили народы Дагестана и
Чечено-Ингушетии: лезгины D9,9%о), ингуши D9,3%°)> чеченцы D8,6%о) и
табасаранцы D7%о). Вторая группа состояла из народов, у которых этот
показатель находился в интервале от 33%о (у лакцев) до 38,9%о
(ударгинцев); в нее же входили кумыки, аварцы, кабардинцы,
балкарцы и карачаевцы. Отдельную группу составляли осетины; у них
уже в послевоенный период отмечался низкий естественный
прирост A6,9 чел. на 1000 жителей), который сочетался с относительно
высокой, по сравнению с другими, долей городского населения.
В 1970-е гг. в целом отмечалось интенсивное снижение
показателей естественного прироста у титульных народов при сохранении
значительных этнических особенностей. По-прежнему в группу с самым
высоким естественным приростом (от 33,1 до 39,3%°) входили лезгины
и табасаранцы, к которым присоединились даргинцы. Чеченцы и
ингуши, напротив, покинули стан лидеров и вместе с большинством
народов Дагестана, а также титульными народами Кабардино-Балкарии,
Карачаево-Черкесии и Адыгеи имели коэффициент естественного
прироста в интервале от 16,1 до 24,3%°- У осетин снижение этого показателя
по-прежнему было больше, чем у остальных народов горной части.
В следующем десятилетии темпы падения коэффициента
естественного прироста у большинства народов (особенно у кабардинцев,
балкарцев, осетин, кумыков и аварцев) по сравнению с 1960-1970 гг.
снизилось, поэтому амплитуда колебания значений этого показателя
у титульных этносов республик района уменыиелась, хотя этнические
различия воспроизводства населения сохранились. В1959 г. разница
между естественным приростом у народов, имевших самый высокий
естественный прирост на Северном Кавказе (лезгинов и ингушей)
и отличавшихся самым низким естественным приростом (осетины),
составляла 33,0%о, в 1989 г. эта разница сократилась до 17,0%о (но
теперь уже между рутульцами и осетинами). По данным на 1989 г.,
основная часть титульных народов республик входила в группу с
высоким естественным приростом — от 21,8 до 27 чел. на 1000 жителей
232

Глава 5. Расселение титульных и нститульльных народов
(рутульцы, табасаранцы, лезгины, кумыки, карачаевцы, аварцы,
ногайцы, чеченцы, даргинцы, ингуши), вторую группу образовали
кабардинцы, лакцы, балкарцы, черкесы, адыгейцы, естественный прирост
у которых колебался от 19,4 до 15,1 чел. на 1000 жителей. Самый низкий
естественный прирост к этому времени сохранялся у осетин: у них
самыми низкими были и рождаемость A8,2%о), и смертность (8,2%о).
Анализ динамики коэффициента рождаемости и смертности
у титульных этносов в рассматриваемый период показал, что столь
интенсивное снижение коэффициента естественного прироста было
обусловлено в первую очередь резким сокращением рождаемости,
которое у отдельных народов составляло от 1,5 (кабардинцы и др.)
до 1,8-1,9 раз (ингуши и чеченцы). При этом коэффициент
смертности, в отличие от общей тенденции в стране, у большинства титульных
народов республик на протяжении всего рассматриваемого периода
сокращался от 2,6 до 4%о (аварцы, даргинцы, кумыки, ногайцы,
табасаранцы и др.), хотя у некоторых до конца 1970-х гт. и в последующие
годы он рос (чеченцы, ингуши лакцы, лезгины). И только у кабардинцев
и балкарцев этот показатель за рассматриваемый период вырос
соответственно на 0,8 и 2,8%о , а у осетин — в 1,75 раза. Об этнической
особенности динамики показателей естественного движения в
республиках района можно судить по таблице 5.1. Наиболее интенсивные
изменения показателей естественного прироста населения (в основном
рождаемости и естественного прироста) наблюдались у чеченцев,
ингушей, балкарцев — в меньшей степени — у народов Дагестана и осетин.
ТАБЛИЦА 5.1
Темпы снижения показателей естественного движения
утитульных этносов республик Северного Кавказа, A961 г. = 100%)
Этнос
Аварцы
Даргинцы
Кумыки
Лакцы
Лезгины
Табасаранцы
Кабардинцы*
Лалкарцы*
Чеченцы*
Ингуши*
Осетины*
1970л
70,6
102,6
63,9
69,7
66,0
83,0
51,4
50,0
44,9
48,9
74,0
тт
62,9
56,4
55,6
42,4
74,3
57,4
51,3
44,4
42,0
44,9
63,9
1989"
71,4
59,0
63,9
54,2
48,0
53,2
55,7
41,6
48,9
45,0
58,8
* 1959 г. = 100%
Источник: Рассчитано автором по материалам Госкомстата РФ.
233

Часть II. Сегодня
Снижение естественного прироста у титульных народов
автономных республик в рассматриваемый период произошло значительно
позже, чем у русских, в том числе проживающих в автономиях.
В частности, в Дагестане естественный прирост у русских в конце
1980-х гг. был в 15-20 раз ниже, чем у титульных народов. Эти
различия возросли к 1999 г., когда естественный приросту русского
населения в республике стал отрицательным.
То же характерно для других автономий. Поэтому
в 1959-1989 гг. доля титульных народов в естественном приросте
этих регионов быстро росла. В 1959 г. она колебалась от 54,8%
(в Северной Осетии) до 79,7% (в Дагестане). «Вклад» титульных
народов вроет демографического потенциала автономий нарастал
и из преобладающего стал доминирующим. По существу характер
естественного движения населения у титульных этносов
определялся демографической ситуацией в регионах этой части Северного
Кавказа. Рост доли титульных народов еще более усилил их влияние
на демографическую ситуацию. К концу 1980-х гг. их доля в
естественном приросте населения республик выросла до 95,2%, а в 1990-е
гг. естественный прирост в республиках уже полностью
обеспечивался за счет титульных народов.
Региональные особенности этого процесса существенно
различались. В 1959 г. в Чечено-Ингушетии, где титульные народы
составляли всего 41,1% населения, на их долю приходилось 73,8%
естественного прироста республики, а в Кабардино-Балкарии —
60%. В Карачаево-Черкесии, республике с иной этнической
структурой населения, доля титульных народов в естественном приросте
была также выше, чем среди постоянно проживавшего населения.
Высокий естественный прирост и более низкие темпы сокращения
этого показателя у титульных народов, по сравнению с русскими,
к концу 1960-х гг. обеспечили почти во всех республиках переход
к доминированию титульных этносов в естественном приросте.
В последующие годы эта тенденция только усилилась (табл. 5.2).
ТАБЛИЦА 5.2
Доля титульных народов в естественном приросте населения
республик Северного Кавказа, 1959-1994 гг., %
Республика
Дагестан
Чечено-Ингушетия
Северная Осетия
Кабардино-Балкария
1959 г.
79,7
73,8
54,8
60,0
1970 г.
86,2
83,1
58,6
78,2
1979 г.
94,6
95,8
58,2
76,7
1989 г.
95,2
100,0
64,6
88,6
1994 г.
100,0
100,0
100,0
-
Источник: Рассчитано автором по данным Госкомстата России.
234

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
19б0-е годы — десятилетие самого высокого прироста численности
титульных этносов автономий Северного Кавказа за весь XX в.
Численность населения за И лет выросла на 51,9%, а ежегодный
прирост составлял 4,7%, почти в 2,5 и 3 раза превышая темпы
прироста численности титульных этносов в 1970-е и 1980-е гг.
(табл. 5.3).
ТАБЛИЦА 5.3
Прирост численности титульных этносов республик
Северного Кавказа, 1959-1989 гг. A959 г. = 100%)
Этнос 1970 г. к 1959 г. 1979 г. к 1959 г. 1989 г. к 1959 г.
Адыгейцы 22,7 30,3 43,9
Карачаевцы 42,7 60,3 89,7
Черкесы 29,2 41,7 66,7
Аварцы 46,0 78,9 107,5
Даргинцы 39# 66^2 89,2
Кумыки 4^8 683 92,5
Лезгины 50^0 747 8$мГ
Лакцы 35,8 53,7 70,3
Табасаранцы 55,8 108,8 129,4
Ногайцы 40,0 66,6 86,6
Рутульцы 81,8 112,0 127,2
Агулы 34,4 78,1 118,7
Кабардинцы 38,9 59,5 91,1
Балкарцы 50,0 76,5 108,8
Осетины 25,1 39,1 55,3
Чеченцы 108,8 150,4 200,8
Ингуши 135,4 179,2 239,5
Источник: Рассчитано автором по: [Национальный состав
населения РСФСР 1961: 136-390; 1990: 124-130].
Автономии Северного Кавказа в послевоенный период выделялись
самыми высокими показателями прироста численности населения
и естественного прироста во всей России. Демографическая
ситуация, складывавшаяся в горной части района, во многом была сходна
с обстановкой в Средней Азии, но в пределах России это был
относительно небольшой регион, отличавшийся повышенной
демографической активностью. Южное российское «подбрюшье» на
Северном Кавказе по людности и величине демографического
потенциала во много раз уступало среднеазиатскому, но в масшта-
235

Часть II. Сегодня
бах России его величина позволяла влиять на характер
демографической ситуации не только Северного Кавказа в целом, но и всего
юга России.
Для горной (республиканской) части Северного Кавказа это
был период «демографического взрыва». Общая тенденция
демографической ситуации наиболее рельефно была выражена в
Чечено-Ингушетии, где численность титульных народов за 19б0-е гг.
более чем удвоилась, а в целом за 1959-1989 гг. выросла в 3,1 раза.
В последующие десятилетия, несмотря на снижение темпов
прироста численности титульных этносов, этот показатель оставался
одним из самых высоких в России. Отмеченные процессы привели
к устойчивому повышению доли населения горной части в общей
численности населения района с 27,6% (в 1959 г.) до 31,9%
(в 1989 г.). При этом если в 1959 г. титульные народы автономий
района
составляли 14,2% из 27,6%, то в 1989 г. — 20,6% из 31,9%. Высокая
демографическая активность титульных этносов автономий отмечалась
в условиях активизации урбанизационных процессов в регионах,
слабо развитой структуры хозяйственного комплекса и крайне
низкой обеспеченности землей при продолжающемся росте
численности сельского населения.
1960-е годы для большинства северокавказских народов
явились периодом активизации и ускорения урбанизации. Вследствие
этого численность и удельный вес городского населения росли,
хотя наиболее активные урбанизационные процессы у некоторых
титульных народов (карачаевцы, рутульцы, табасаранцы, балкарцы,
адыгейцы) наблюдались и в следующем десятилетии (табл. 5.4).
Основная часть титульных этносов продолжала активно
расселяться в сельской местности и по сути осгавалась
преимущественно сельскими жителями. Не удивительно, что большая часть
естественного прироста титульных этносов — 56% в 1970 г. —
пришлась на сельскую местность. Особенно высоким этот показатель
был у чеченцев G4,3%), большинства народов Дагестана, адыгейцев
и др. Из титульных народов республик Северного Кавказа только
у одного этноса — у осетин — доля городских жителей превысила
в 1970 г. 50% E2,8%), и даже у русских в республиках она колебалась
от 46,6% (в Адыгее) и 50,6% (в Карачаево-Черкесии) до 76,6% (в
Дагестане) и 79,7% (в Северной Осетии). На втором месте по уровню
урбанизации были уже лакцы (а не кумыки, как в 1959 г.); далее шли
кумыки, ингуши и балкарцы. Особенно высоким прирост доли
городского населения среди титульных народов отмечался
у возвращавшихся из депортации ингушей (в 3,6 раза) и балкар
цев (в 2 раза).
В конце 1980-х гг. у титульных народов сохранялись
существенные различия по уровню урбанизации: только у пяти народов
236

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
данный показатель превысил 50% (осетины, балкарцы, лакцы) или
вплотную приблизился к этой величине (кумыки, кабардинцы).
У большинства народов в городских поселениях проживала треть
населения. Среди чеченцев (самого многолюдного этноса
республик района) только четверть являлись горожанами. В меньшей
степени урбанизационные процессы проявились у ногайцев, цахур.
ТАБЛИЦА 5.4
Динамика этнического состава городского населения
республик Северного Кавказа, 1959-1989 гг.
Этнос Национальный состав Удельный вес горожан среди
горожан тыс чел. населения данной национальности, %
1959 1970 1979 1989 1959 1970 1979 1989"*
Аварцы 22,5 63,8 104,0 152,7 9,4 18,3 24,8 30,8
Даргинцы ~ 19,5 44,3 63,1 88,5 13,2 21,3 25,6 31,5
Кумыки 403_ 69,9 89,2 109,7 33,4 41,3 44,1 47,8
Лезгины 12Д_ 33,7 54,0 77,7 11,2 20,7 28,6 33,0
Лакцы ДЗ^ 30,4 43,9 57,1 25,7 42,0 52,6 62,3
Табасаранцы 23_ 7^ 13,9 25,8 6,8 14,1 19,4 33,1
Ногайцы 1^ 2,4 3,0 3,8 10,3 11,0 11,9 13,3
Ругульцы 0,0 0,01 1,6 3,9 0,2 0,7 11,4 25,8
Агулы 005 0Х 1,5 4,3 0,8 2,2 12,8 ЗМ
Цахуры 0,0 0,05 0,2 0,7 0,3 1,5 4,4 13,2
Русские в Дагестане 136,6 159,7 153,1 140,7 63,9 76,2 80,8 84,8
Чеченцы 22^ 90,8 137,7 183,9 9,1 17,7 22,4 25,1
Ингуши 4^ 35,6 47,8 58,0 8,3 31,9 35,6 35,4
Русские в ЧИ 227,4 270,0 257,7 234,7 65,2 73,8 76,8 79,9
Осетины &&_ 141,7 177,7 213,8 31,7 52,4 59,2 63,9
Русские в СО 131,6 161,1 162,1 151,9 73,6 79,7 81,0 80,4
Кабардинцы 23,0 58,2 108,8 156,7 12,1 22,0 35,9 43,0
Балкарцы 4,7 13,8 30,0 41,6 13,8 27,5 50,0 59,2
Русские в КБ 115,2 168,4 191,0 200,1 71,0 76,7 81,6 83,3
Карачаевцы 4,8 12,3 25/Г 38,8 7,0 12,4 22,9 30,0
Черкесы 1,5 3,7 7,0 12,1 6,3 11,6 20,6 30,0
Русские в КЧ 51,4 . 82,з" 105,2 120,4 36,2 50,6 63,6 68,2
Адыгейцы 5,9 10,4 22,4 31,8 8,9 12,3 25,6 33,7
Русские в РА 81,5 128,5 151,1 169,7 40,8 46,4 52,8 58,0
Источники: [Итоги Всесоюзной переписи населения... 1963:
300-388; Национальный состав населения РСФСР, 1990: 124-130].
237

Часть II. Сегодня
В 19б0-е гг. у большей части титульных народов сохранялся
высокий удельный вес естественного прироста в приросте общей
численности населения этноса: от 93,1% (у кабардинцев) и 95,9%
(у кумыков) до 100% (у табасаранцев, рутульцев и других не
подвергшихся депортации народов); у реабилитированных
народов— от 25% (балкарцы) до 43% (чеченцы) и 53% (ингуши):
прирост общей численности населения обеспечивался за счет
миграции из зоны их расселения в период депортации. Как
известно, на момент переписи населения 1959 г. в Казахстане
проживали 140 тыс. чеченцев и 48 тыс. ингушей, основная часть
которых вернулась на Северный Кавказ в 19б0-е гг.
В 1959-1970 гг. при общем увеличении численности
населения в автономных образованиях района в 1,36 раза
численность титульных народов выросла в 1,52 раза. Особенно
высокий прирост отмечался у ингушей (в 2,35 раза) и чеченцев
(в 2,09 раза). Как было сказано выше, значительная часть этого
прироста приходилась на миграцию, которая вместе с высоким
естественным приростом обеспечила самый высокий прирост
численности этих двух этносов среди титульных народов
республик района. Далее шли балкарцы (в 1,5 раза) и карачаевцы
(в 1,43 раза). Кроме того, у народов района сохранялась высокая
рождаемость, которая, в сочетании с понижающейся
смертностью, также способствовала повышению прироста. Сказались
и демографические последствия войны, а у высланных
народов — еще и депортации. Иными словами, происходил процесс
частичной компенсации своевременно нереализованных
демографических возможностей (в плане рождаемости).
Поэтому общей тенденцией у всех титульных народов
республик в этот период был высокий прирост численности
населения (за исключением осетин, у которых этот показатель составил
всего 1,25 раза). В последующие годы темпы прироста снижались,
но тем не менее были выше, чем в целом по Северному Кавказу
и по стране. Особенно высокими они сохранялись в 1980-е гг.
у ингушей, чеченцев, табасаранцев, рутульцев и аварцев.
Отмеченная тенденция сопровождалась изменениями
и в расселении титульных народов. Она проявлялась,
во-первых, в их миграции в города и активном участии в
урбанистических процессах в национальных автономиях, а также
в интенсивном расселении в сельской местности республик,
в первую очередь в равнинных районах, населенных
титульными народами, или в «старорусских» районах. Кроме того,
ежегодно нарастали масштабы миграции титульных народов
за пределы этнического ареала.
Одним из главных факторов, меняющих географию
расселения народов в горных районах, стало, наряду с урбанизацией,
238

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
переселение с гор на равнину. Это специфическая форма
этнической миграции, свойственная жителям горных территорий.
В ходе переселения с гор на равнину за рассматриваемый период
одна волна миграции сменялась другой. Благодаря этому в
течение длительного периода времени «демографический пресс»
на горные местности заметно ослаблялся. Они и в настоящее
время являются не только важным районом воспроизводства
населения, но и территориями, за счет которых идет устойчивая
демографическая подпитка городских поселений республик,
а также сельских районов равнин.
Как отмечалось выше, каждое переселение с гор на равнину
охватывало в республиках десятки тысяч человек. В частности,
в связи с переселением 1950-1970-х гг. в равнинных районах
Дагестана было образовано более 70 населенных пунктов. В
Чечено-Ингушетии в 1959 г. при общей доле русских 49% чеченцы
доминировали в 9 из 18 районов, ингуши — в двух, а русские —
в семи. При этом в числе последних были только два
переданных в 1957 г. в состав республики района — Наурский (где доля
русских составляла 83,2% а чеченцев — 7,3%) и Шелковской
(соответственно 71 и 5,7%). Кроме того, русские доминировали
в Сунженском G8,9%), Каргалинском G2,3%), Грозненском
G4,2%) и преобладали в Гудермесском E8,9%), Малгобекском
E6,2%) районах. В течение следующих четырех десятилетий
этническая структура населения именно этих районов
подверглась интенсивному изменению, поэтому к 1989 г. в них
наблюдалась иная этническая картина.
Общей чертой сложившейся этнической структуры было
исчезновение в республике районов с доминированием русского
населения. В «старорусских» Наурском и Шелковском районах
русские к 1989 г. составляли соответственно 35,8% и 31,6%, т. е.
в них преобладали чеченцы; в Сунженском районе ингуши
составляли 44%.
Процессы вытеснения русских из «старорусских»
районов и расселение титульных народов как на территории этих
районов, так и в равнинных районах, заселенных другими
титульными народами республики, активно проходили в
Дагестане. Анализ динамики расселения этносов на территории
основных районов их вселения на плоскости в республике
в 1939-1989 гг. показал, что на доминирование русских в
«старорусских» районах (Кизлярском, Тарумовском) сменился их
преобладанием в 1970 г. В последующие годы эта тенденция
усилилась (табл. 5.5). Этнодемографические и этнополитиче-
ские процессы 1990-х гг. заметно активизировали отток русского
населения, и титульные народы в этих районах стали
доминирующими.
239

Часть И. Сегодня
ТАБЛИЦА 5.5
Этнический состав населения равнинных
районов Дагестана (или районов активного
переселения с гор на равнину), %
Районы
Кизлярский
Тарумовский
Ногайский
Новолакский
Год
1970
1979
1989
1970
1979
1970
1979
1989
Бабаюртовский 1970
1979
Хасавюртовский 1970
1979
Кизилюртовский 1970
1979
1989
1970
1979
Всего
В том числе
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0
русские
49,6
29,4
65,2
бТ
37,6
7,0
4,1
2,3
3,6
2,8
1,8
2,0
0,9
0,5
1,7
1,1
1,0
0,5
0,5
дарганцы
(чеченцы)
4Г
9,3
15,0
2,3
9,0
16,1
8,7
9,6
9,0
6,7
6,2
6,0
4,4
4,8
5,3
21,5
19,3
16,4
0,6A6,3)
0,6A8,6)
аварцы
10,5
19,7
29,9
6,1
8,6
18,0
1,3
0,6
1,2
32,2
17,6
21,6
32,3
30,9
32,9
66,5
73,4
77,0
7,5
19,2
лакцы
(кумыки)
0,4A,6)
1,3A,9)
2,8B,2)
0,5 @,4)
0,8 A,8)
1,6B,1)
4,3B,2)
0,9B,0)
0,9A,7)
-C0,5)
-D4,2)
-D4,1)
0,7B9,6)
0,5C0,2)
0,6B8,3)
2,3B1,5)
2,1A9,4)
1,9A6,4)
74,2
60,7
ногайцы
6,2
7,3
7,9
8,1
11,3
11,1
67,0
76,4
79,7
-
17,8
16,2
0,1
-
-
-
-
-
-
-
1989 100,0 0,3 0,7B2,9) 24,6
50,7
Источник: [Национальный состав населения... Дагестанской
АССР... 1990].
Не менее активно менялась этническая структура населения
и в других предгорных районах республики — Кизилюртовском,
Бабаюртовском, Новолакском и др. Однако здесь это процесс
проходил по пути формирования полиэтнической структуры
населения вследствие вселения на кумыкские и ногайские земли даргинцев,
лакцев и других титульных народов республик.
В 1970-е гг. для карачаевцев и черкесов — титульных
народов Карачаево-Черкесии — характерен весьма низкий уровень
240

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
урбанизированное™ — соответственно 12,7 и 11,8%. Большинство
карачаевцев-горожан в автономии в 1970 г. проживали в Кара-
чаевске — 45,6%, а в Черкесске — всего 20,9%; в то же время
подавляющее большинство горожан-черкесов G5%)проживало именно
в столице (Черкесске).
К концу 1980-х гг. уже 23% городского карачаевского
населения проживали в столице. К этому времени урбанизиро-
ванность карачаевцев заметно возросла и достигла почти 30%:
количественно они доминировали в Новом Карачае (92%),
преобладали в Карачаевске E2,8%) и более 36% составляли в Усть-
Джегуте. В Теберде, Домбае, Архызе их доля была близка к 30%.
Еще более резкий рывок сделали черкесы, этническая урбанизи-
рованность которых достигла 30,1%, причем их концентрация
в столице еще более усилилась (83,3%).
В 1980-е гг. прирост в сельской местности карачаевского
населения составил 14,3%, черкесов — всего 1,8%. Основная часть
карачаевского прироста пришлась не только на Карачаевский
район, где они доминировали, но и на Малокарачаевский, где они
преодолели 75%-ный рубеж и от преобладания перешли к
доминированию. Ареал расселения карачаевцев расширился
также за счет их активного расселения в Зеленчукском и Урупском
районах. В этих районах традиционного расселения казаков, где
русские доминировали еще в 1959 г., карачаевцы составляли
соответственно 23,5 и 24,2% в 1970 гг. 28,4 и 25,9% — в 1979 г. Таким
образом, география расселения карачаевцев — как городского, так
и сельского — в 1970-1980-е гг., существенно расширилась.
Уже отмечалось, что основная часть естественного
прироста населения в автономиях приходилась на сельскую местность.
Обостряя проблему малоземелья, численность сельского
населения республик за 1959-1970 гг. увеличилась на 21,5%, причем
с большим отрывом тут лидировала Чечено-Ингушетия, где
прирост составил 49,3% против 23,5% у шедшего вторым Дагестана.
(Единственной республикой, где численность сельского
населения сокращалась, была Северная Осетия.)
Но и в последующие десятилетия демографический
потенциал сельских районов республик Северного Кавказа в целом
продолжал расти. За 1959-1989 гг. он вырос в среднем на 29,3%, при
этом в Чечено-Ингушетии — на 79,3, а в Дагестане — на 35,8%.
Начиная с 1970-х гг., когда русское сельское население
в республиках перешло в режим ускоренного сокращения, этот
рост обеспечивался исключительно за счет титульного
населения. Львиная доля прироста, а следовательно, и проблем,
связанных с малоземельем и занятостью населения, приходилась
на Чечено-Ингушетию и Дагестан. Из 607 тыс. чел. общего
прироста численности сельского населения в северокавказских
241

Часть II. Сегодня
национальных автономиях за 1959-1989 гг. на них
пришлось 98,5%.
Единственным средством борьбы с проблемами
малоземелья была миграция горцев. Следует четко различать миграцию
внутри собственных республик, т. е. переселение в города или
в сельскую местность на плоскости, и их миграцию из
республик — как временную, т. е. отходничество (сезонная миграция), так
и постоянную, переселение за пределы республик
(межрегиональная миграция).
Несколько слов об отходничестве, весьма
распространенном на Северном Кавказе еще до революции (так называемые
отхожие промыслы). Чем острее становилась проблема
малоземелья, тем активнее оно развивалось. По данным М. А. Шабановой
[Шабанова 1989], в 1970-е гг. выходцы из республик Северного
Кавказа составляли 31% сезонных мигрантов в Сибири.
Наибольшие масштабы отходничество приобрело в
Чечено-Ингушетии. По данным А. Б. Паскевича и А. Л. Устаева,
в 1991 г. в республике насчитывалось 171 тыс. чел. ^незанятого
населения, что составляло 26% трудоспособного населения.
На сезонные работы в 1991 г. выезжали 12 тыс. чел, а двумя-
тремя годами раньше их количество составляло около 25 тыс.
чел. Только из Шалинского района — одного из плотно
заселенных и относительно развитых в индустриальном отношении
районов республики — на сезонные работы за пределы Чечено-
Ингушетии ежегодно выезжали 6,7 тыс. чел., или 15,2%
трудоспособного населения, занятого в общественном производстве.
Основная часть сезонных рабочих из чеченцев была занята
в строительстве D6,1%) и животноводстве (8,1%), остальные —
на транспорте, в растениеводстве и других отраслях [Паскевич,
Устаев 1992: 74].
География сезонной миграции чеченцев охватывала 55%
областей СССР, при этом основными районами расселения
сезонных мигрантов были Россия G3%) и Казахстан B5%). В
Казахстане это были районы недавней депортации чеченцев — Ку-
станайская, Актюбинская, Целиноградская и другие области.
Из российских областей большинство чеченцев-отходников
из Шалинского района около четверти приходилось на Северный
Кавказ (в первую очередь это Ростовская область и
Ставропольский край), Поволжье (более 15%, особенно Саратовская,
Волгоградская, Астраханская области), а также на Центральную Россию
(около 10%).
В 1980-е гг., согласно А. Б. Паскевичу и А. Л. Устаеву [Паске-
вичу, Устаев 1998: 48], число мигрантов из Шалинского района
в Центральную Россию еще более возросло: «...если Казахстан
и Сибирь относились к традиционным районам выезда рабочих
242

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
из Чечено-Ингушетии на протяжении последних 25 лет, то
центральные районы России становятся таковыми начиная с середины
1970-х гг., т. е. в период усиления процесса обезлюдения сельской
нечерноземной глубинки и реализации программы социально-
экономического возрождения нечерноземной зоны. Посредством
различных форм оргнабора и на основе прямых договоров между
районами Чечено-Ингушетии и, в частности, Тверской области
формировались производственные подразделения и целые
хозяйства в сельской местности из жителей республики».
Сезонная миграция была развита и у других народов,
например у даргинцев и карачаевцев. Как правило, после одного или
нескольких успешных отходнических сезонов они переселялись
в соответствующие районы уже на постоянной основе, в
особенности — в смежные районы Ставрополья.
Что касается межрегиональных миграций, то они
начались во время Второй мировой войны в уродливой форме
этнических депортаций, а также обусловленных депортациями
компенсационных принудительных миграций. В послевоенный
период они, получив в конце 1950-х — начале 19б0-х гг.
«продолжение» в форме возвращения «наказанных народов» на
родину, а также вынужденного возвращения в свои титульные
республики представителей этносов, вовлеченных в
компенсационные миграции, в частности, лакцев, аварцев и некоторых
других. Так или иначе, но в результате этих событий, а также
из-за объективной аграрной перенаселенности в горах
психологическая плотина консервативно-патриотического расселения
горских народов дала серьезную трещину. Межрегиональная
миграция показалась — и, как вскоре выяснилось, оказалась —
серьезной альтернативной версией в рамках не только
«революции» (как в случае с депортациями), но и эволюции расселения.
Да и с точки зрения долговременной стратегии расселения
нерусских титульных народов Северного Кавказа, объективно
имеющей форму дерусификации все новых территорий, эта
версия, поначалу явно безотчетная и экспериментальная,
оказалась более чем привлекательной.
Межрегиональная миграция титульных народов республик
в послевоенный период набирала силу, постепенно
распространяясь на все новые этносы. Демографические ресурсы для
реализации этого процесса пополнялись со все нарастающими темпами
в результате «демографического взрыва», охватившего многие
республики района. Если в 19б0-е гг. межрегиональная миграция
получила наибольшее распространение у даргинцев, то в следующем
десятилетии в этот процесс включились чеченцы, балкарцы и
карачаевцы, а позднее — цахуры, агулы и рутульцы. Таким образом,
количество народов, вовлеченных в миграционный отток за пре-
243

Часть II. Сегодня
дслы этнического ареала, от десятилетия к десятилетию
возрастали (табл. 5.6).
ТАБЛИЦА 5.6
Динамика расселения титульных народов республик
Северного Кавказа, 1959-1989 гг., %
Этнос
Аварцы
Даргинцы
Лакцы
Кумыки
Чеченцы
Ингуши
Кабардинцы
Балкарцы
Карачаевцы
Черкесы
Адыгейцы
Агулы
Лезгины
Табасаранцы
Ногайцы
Рутульцы
Удельный вес этносов, проживавших в своей республике
1959 г.
88,5
96,8
84,4
89,6
66,3
85,4
93,1
92,9
84,0
80,0
83,5
91,4
51,1
97,1
36,6
94,3
1970 г.
88,1
90,0
84,2
89,4
83,2
72,1
94,6
86,2
86,1
78,4
81,5
97,9
50,2
96,5
42,0
97,7
1979 г. 1989 г.
86,8 82,5
86,1 76,7
83,3 77,6
88,6 82,2
80,9 76,9
72,4 69,0
94,4 93,0
90,0 83,1
83,3 83,0
74,1 76,9
79,3 76,5
94,9 73,6
49,3 43,9
95,3 80,2
41,9 37,6
95,1 73,4
Источники: [Итоги Всесоюзной переписи населения... 1963:
300-388; Национальный состав населения РСФСР 1990:
124-130].
1970-е и особенно 1980-е гг. ознаменовались усилением
межрегиональной миграции титульных этносов северокавказских
республик, причем районами их вселения были те области в Средней
Азии и Казахстане, куда их в свое время депортировали и где
по-прежнему проживали небольшие диаспоры этих народов,
а также российские регионы — в равнинном Предкавказье,
Поволжье, Центральной России и даже в Сибири. Именно в российских
районах расселения (преэвде всего в равнинном Предкавказье
и Поволжье) темпы прироста численности титульных этносов
оказались самыми высокими.
В 1970 г. за пределами республик Северного Кавказа (без
учета разделенных народов — осетин и лезгин) проживали 354,7 тыс.
244

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
чел., или 14,8% общей численности северокавказских народов.
В1979 г. количество возросло до 461,3 тыс. чел., а доля — до 16,1%.
Уже отмечалось, что 1980-е гг. были периодом наиболее
активного расселения титульных этносов за пределами этнической
территории. Общий прирост их численности в стране за 1980-е гг.
повысился в 1,25 раза, а за пределами республик — в 1,62 раза
(составила 20,9% их общей численности).
Масштабы межрегиональной миграции у различных
титульных этносов Северного Кавказа разнились. Для черкесов,
адыгейцев и кабардинцев были характерны относительно низкие темпы
прироста численности за пределами своих республик (первая
группа). Группу народов с устойчиво высокими темпами прироста
за пределами этнического ареала в 1970-1989 гг. составляли
чеченцы, аварцы, даргинцы и кумыки (вторая группа): кавдое
десятилетие их численность вырастала в 1,3-1,7 раза — против
1,1-1,4 раза в республиках. Третью группу составляли табасаранцы,
агулы и рутульцы, численность которых за пределами этнического
ареала вначале 1970-х гт. была незначительной, но очень
динамичной (за 1980-е гг. выросла в среднем в 6,1 раза). И хотя по
величине диаспор они по-прежнему уступали этносам из первой и второй
групп, их относительные показатели были весьма высокими (более
20%), а темпы прироста — самыми высокими (табл. 5.7).
ТАБЛИЦА 5.7
Динамика расселения титульных
этносов республик Северного Кавказа,
1970-1989 гг.
Группа Прирост общей Прирост численности Доля титульного населения,
численности населения населения этноса за проживавшего за пределами
этноса, раз пределами этническо- этнического ареала, %
го ареала, раз __ ___
1979 г. 1989 г. 1979 г. 1989 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г.
к 1970 г. к 1979 г. к 1970 г. к 1970 г.
Первая 1,13 1,21 1,32 1,23 14,8 17,5 17,7
Вторая 1,21 1,40 1,66 1,32 15,3 16,5 19,4
Третья 1,34 1,33 2,1 6,1 3,2 5,0 23,0
Все титульные
этносы* 1,20 1,25 1,30 1,62 14,8 16,1 20,9
* Без разделенных народов — осетин, лезгин.
Источники: [Итоги Всесоюзной переписи населения..., 1963:
300-388; Национальный состав населения РСФСР 1990: 124-130].
245

Часть II. Сегодня
В 1990-е гг. этническая структура населения России и Северного
Кавказа продолжала меняться. Начиная с конца 1980-х гг.
отчетливо проявились тенденции повышения удельного веса русских,
титульных народов республик Северного Кавказа, а также армян:
за 1989-1994 гг. их доля выросла соответственно на 1,43, 0,15
и 0,12% (табл. 5.8). При этом прирост соотношения долей составил
у русских 2,1%, у «северо-кавказцев» — 11,0, у армян — 34,0%. Вместе
с тем зафиксировано ускорение сокращения доли евреев и немцев,
связанное как с тенденциями естественного движения, так и с
резко усилившейся эмиграцией этих народов в рассматриваемый
период.
ТАБЛИЦА 5.8
Динамика этнического
состава населения России
в 1989-1994 гг., %
Народ Доля в общей численности населения Динамика доли
за 1989-1994 гг.
1989 1994
Славянские народы 85,317 85,957 +0,640
русские 81,529 82,950 +1,428 ~
Народы Поволжья 7,760 7,653 -0,107
Народы Северного Кавказа 1,415 1,568 +0,153
аварцы 0370 О/Ш +0,041
асетины 0,273 ~ 0,315 +0,038
кабардинцы 0^263 ^274 +0,011
аумыки 0Д88 (Ц95 +0,007
лезгины 0,175 0,201 +0,026
ингуши 0^146 0Л72 +0,026
Народы Сибири 0,682 0,752 +0,700
армяне 0,362 0,485 +0,123
немцы 0,573 0,536 -0,037
еврей 0365 0268 -0,097
Источники: [Национальный состав населения РСФСР 1990:
9-11]; Информационный бюллетень Госкомстата. М., 1996. С.
31-32; [Комарова 1997: 83-113].
В то же время во всех без исключения республиках Северного
Кавказа отмечалось увеличение в составе населения доли титульных
народов (табл. 5.9).
246

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
ТАБЛИЦА 5.9
Динамика удельного веса населения русских и титульных
национальностей в национально-государственных
образованиях России, 1989-1994, %
Территория, Доля в общей численности 1989 г. 1994 г. 1994 г.
этнос населения республики к 1979 г. к 1989 г. к 1979 г.
__ 1979 г. 1989 г. 1994 г.
Адыгея
адыгейцы 21,4 22,1 25,2 103,3 114.0 117,8
русские Щ <Ш 649 96,3 95,4 91,9
Карачаево-Черкесия
карачаевцы 29,7
черкесы 9,4
русские 45,1
Кабардино-Балкария
кабардинцы 45,5 48,2
балкарцы 9,0 9,4
РУССКИС 35,1 32,0
Северная Осетия
осетины 50,5 53,0 59,3 105.0 111,9 117,4
русские 33,9 29,9 30,7 88,2 102,7 90,6
Чечено-Ингушетия
чеченцы 52# 57$
ингуши 11,7 12,9
русские 29,1 23,1
Ингушетия
ингуши - 74,5 99,4 - 133,4
русские - 13,2 03_ - 23
Дагестан
титульные
народы 77,8 80,2 84,1 103,1 104,9 108,1
русские 11,6 9,2 8,2 79,3 89,1 70,7
Источники: Численность населения и некоторые
социально-демографические характеристики национальностей Российской
Федерации. 1992. С. 21-30; Информационный бюллетень
Госкомстата. М., 1996. С. 33-34; [Комарова 1997: 83-113].
За 1989-1999 гг. количество населения титульных
национальностей республик Северного Кавказа увеличилось почти на 403 тыс.
31,2 33,7 105,1 108,0 113,5
9,7 11,0 103,2 113,4 117,0
42,4 40,6 94,0 94,0 90,0
48,8 105,9 101,2 107,3
9,2 104,4 97,9 102,2
33,8 91,2 105,6 96,3
—
-
-
109,3
110,3
' 79,4
—
-
-
247

Часть II. Сегодня
чел., количество русских заметно сократилось — на 342,5 тыс. чел.
Удельный вес населения титульных национальностей и русских
в общей численности населения республик составил на начало
1999 г. соответственно 70,6 и 19,0%. Таким образом, за последние
40 лет доля титульных этносов в республиках выросла почти на 20%.
Удельный вес населения титульных национальностей в
численности населения республик региона за 1990-е гг. значительно вырос
и составлял на начало 1999 г. от 92,9% в Ингушетии до 23% в Адыгее
[Пути мира на Северном Кавказе 1999: 140].
Наше исследование позволило выявить важную особенность
демографического развития и расселения титульных народов.
На протяжении второй половины XX в. демографическая ситуация
в национальных республиках определялась расширенным типом
воспроизводства и «демографическим взрывом». Лавинообразно
нараставший демографический потенциал горных районов
обострял проблему малоземелья, увеличивал армию безработных и
требовал поиска выхода из положения, каковыми явились переселение
на равнину — в сельскую местность и в «свои» города или же, в
порядке межрегиональной миграции, за пределы основного ареала
расселения. На этом этапе инициатива в демографическом
отношении перешла к титульным этносам: их население активно наступало
на трудодефицитные равнинные территории, причем уже не
только своих республик, но и русских регионов Северного Кавказа
и других регионов России.
5.2. «МОЛОДЫЕ ДИАСПОРЫ»: ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ
ПРОЦЕССЫ И ЭВОЛЮЦИЯ
РАССЕЛЕНИЯ ТИТУЛЬНЫХ НАРОДОВ
СЕВЕРОКАВКАЗСКИХ РЕСПУБЛИК
В СТЕПНОМ ПРЕДКАВКАЗЬЕ
Характерной чертой 1960-х гг. в России была активизация
урбанистических процессов, т. е. интенсивный рост городов за счет
миграции населения из сельской местности. Однако в связи с развитием
урбанизации, изменениями социально-экономических условий
и демографической структуры населения ход демографических
процессов менялся, падали показатели воспроизводства населения.
Конечно же, в «русских» районах это проявлялось в значительно
большей степени, чем в национальных образованиях Кавказа.
В 1960-1980-е гг. на Северном Кавказе рельефно
обозначилась дифференциация показателей воспроизводства населения как
в этническом, так и в территориальном отношении. Тенденция
снижения рождаемости и естественного прироста проявилась
и усилилась не только у русских, но и у ряда других (нетитульных)
248

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
народов — как славянских, так и неславянских, до этого, впрочем,
имевших весьма невысокие показатели. У титульных «северокав-
казцев» трансформация воспроизводства населения происходила
значительно медленнее: они сохраняли высокие показатели гораздо
дольше, темпы снижения были гораздо ниже.
Таким образом, в пределах Кавказа четко обозначились два
смежных ареала с разными типами воспроизводства населения:
если в русской части отмечалось сначала слегка расширенное, а
позднее суженное воспроизводство, то в горной части Кавказа, среди
титульных народов — расширенное воспроизводство, которое
обеспечило «демографический взрыв». Существенно, что тот же
тип воспроизводства проявлялся у титульных народов Кавказа не
только на их этнической родине, но и в диаспоре.
Выше уже отмечалось, что в 1960-е гг., после возвращения
реабилитированных народов на родину, на Северном Кавказе
начался «демографический взрыв», охвативший практически все
республики. Усилив малоземелье и обострив проблемы аграрного
перенаселения, он усложнил ситуацию на рынке труда и вызвал
интенсивную межрегиональную миграцию представителей
некоторых народов в степное Предкавказье, Поволжье и другие районы,
втом числе в места бывшей депортации (у некоторых народов
этому предшествовало активное развитие отходничества,
предусматривавшее сезонные миграции в основном трудоспособного, как
правило, мужского населения). Все это привело к формированию
новых диаспор кавказских народов: сначала чеченцев, даргинцев
и карачаевцев, а позднее и малочисленных диаспор других
народов, например агулов, цахуров. Поселяясь в Ставрополье и в
Ростовской области, они пока еще не имели четко выраженного ареала
расселения, но по численности, например, в Ставрополье уже не
уступали некоторым титульным народам стран ближнего зарубежья,
которые традиционно расселялись в крае.
Рассмотрим наиболее выразительные и значимые (с точки
зрения расселения) этнодемографические процессы у титульных
и нетитульных диаспор народов Северного Кавказа. Диаспоры,
начало формирования которых приходилось в основном
на 1960-1970-е гг., условно назовем «молодыми диаспорами».
Интересно, что на Северном Кавказе к ним относятся диаспоры
титульных народов района. Их формирование идет, в сущности, по
тем же принципам, что и диаспор, сложившихся ранее, которые,
в противовес «молодым», обозначим как «зрелые». Главным из
таких принципов является территориальная обособленность
от основного ареала расселения народа на этнической родине
с сохранением тесных культурно-исторических связей с ней.
Однако нередко факторы, обусловливающие их
возникновение и условия формирования, меняются. Для исторически
249

Часть II. Сегодня
сложившихся (или «старых») диаспор характерным было
формирование моноэтнических поселений и поддержание
определенных условий для сохранения и развития этнокультурной среды
и других условий. Формирование же «молодых диаспор»
проходило, как правило, путем «приселения» или «подселения» в уже
существующие села, ибо пришлось оно на тот период, когда
веками складывавшаяся система расселения переживала период
своего интенсивного сжатия: число сельских населенных пунктов
сокращалось, а сельское население, покидая их, все больше
сосредоточивалось в центральных и сравнительно крупных
сельских поселениях.
В Ставрополье и в Ростовской области это было особенно
характерно для прифермских сельских поселений,
расположенных в засушливых полупустынных районах.
Сеть сельских поселений в восточных районах Ставрополья
с 1959 по 1970 г., а также с 1970 по 1989 г. сократилась в больших
масштабах, чем в целом по краю [Белозеров, Белозерова, Турун
1993: 34-36]. Эта же тенденция была характерна для восточных
районов Ростовской области, где мелкие сельские поселения, как
правило, имели животноводческую специализацию, связанную
с отгонными формами товарного овцеводства. Их исчезновение
тотчас отражалось на обеспеченности животноводства трудовыми
ресурсами.
На начальном этапе формирования молодых диаспор ареал
расселения северокавказских народов охватывал преимущественно
восточные приграничные сельские районы Ставрополья и Ростовской
области. Их расселение первоначально отличалось относительно
высоким уровнем концентрации в пределах ограниченного числа
сельских районов. Но ориентация на занятость в овцеводстве при
активной и весьма интенсивной миграции способствовала
быстрому росту численности и расширению ареала расселения
титульных северокавказских народов в районах, специализирующихся
на овцеводстве.
Вообще же сельская местность на востоке равнинного
Предкавказья быстро теряла население, а в животноводстве с каждым
годом все острее проявлялся дефицит трудовых ресурсов,
особенно в хозяйствах (бригадах и отделениях), расположенных в
небольших прифермских поселениях. Тяжелая профессия чабана
никогда не была престижной, но именно эту профессиональную
нишу первоначально занимали даргинские и чеченские, а также
карачаевские пастухи. Условия их проживания и труда были
примитивными и крайне суровыми. На первом этапе в однодворках
при кошах селились, как правило, только мужчины, работавшие на
овчарнях; реже — семьи, но в любом случае неполные, без детей
и т. п. В обширные районы отгонного овцеводства даргинские
250

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
пастухи принесли с собой традиционную этноспецифическую
технологию, известную в литературе как кутанная система
животноводства и расселения.
Со временем в ряде сельских поселений даргинцы и
чеченцы стали преобладающим населением. На Ставрополье, например,
согласно переписи 1989 г., даргинцы составляли большинство
в 24, а чеченцы — в 23 сельских населенных пунктах. Все они
относились к категории мелких поселений и в функциональном
отношении являлись отделениями или бригадами колхозов или совхозов.
И даргинские, и чеченские поселения располагались в районах
наибольшей концентрации представителей этих этносов в
Ставрополье.
Отметим, что указанными тенденциями оказались затронуты
не только «русские» районы Ростовской области и Ставрополья,
где у даргинцев и чеченцев практически не было конкуренции
со стороны русских, но и некоторые национальные районы
(в частности, Нефтекумский и Туркменский в Ставрополье), где
местные коренные жители — туркмены и ногайцы — сами
занимались животноводством. Это создавало своего рода
конкурентную среду и не раз приводило если не к конфликтам, то к трениям
между конкурентами.
Приходится отметить, что большая активность,
предприимчивость и энергичность представителей северокавказских
народов позволили им, преодолев немало трудностей и барьеров,
трудоустроиться, закрепиться и основательно укрепиться в этих
районах. Сравнение данных переписей 1979 и 1989 гг. показало,
что по мере роста численности их диаспор даргинцы и чеченцы
стали активно селиться и в средних, и в крупных сельских
населенных пунктах, включая райцентры. При этом значительно
видоизменилась и расширилась сфера их трудовой деятельности,
охватившая строительство, торговлю, заготовку
сельхозпродуктов, а с недавнего времени и коммерческую деятельность,
бизнес.
Истинное начало этой мирной «микроэкспансии» следует
датировать концом 19б0-х — началом 1970-х гг. Перепись 1959 г.
зафиксировала лишь весьма ограниченное число даргинцев,
чеченцев и карачаевцев в равнинных районах Предкавказья.
Миграция даргинцев в Ставрополье уже в 1959 г. была хотя и
слабой, но все же ощутимой: их общее количество в крае составило
тогда 748 чел. Интересно, что такое миграционное поведение в то
время было весьма нетипичным для народов Дагестана: по всей
видимости, психологическую брешь в традиционной оседлости
второго по величине этноса Дагестана пробили компенсационные
переселения в Чечню в связи с депортацией чеченцев. Этому отчасти
способствовал факт соседства Дагестана и Ставрополья, хотя тра-
251

Часть II Сегодня
диционно основными районами расселения даргинцев в своей
республике являются горные районы, а со второй половины XX в. —
также и равнинные территории — Каякентский, Хасавюртовский,
Ногайский и другие районы.
В 1970-е гг. межрегиональная миграция даргинцев заметно
возросла. Перепись населения 1970 г. показала, что их численность
в стране составила 230,9 тыс. чел., увеличившись за межпереписной
период почти на 46%. При этом в Ставрополье темпы роста были
вшестеро выше, благодаря чему численность даргинцев в крае
достигла 6,6 тыс. чел. Наряду со Ставропольем, процесс заселения
даргинцами начался и в Ростовской области.
К 1979 г. в Ставрополье уже сформировалась самая
многолюдная в Предкавказье даргинская диаспора, насчитывавшая
15,9 тыс. чел.: это почти 40% всех даргинцев, проживавших за
пределами республики. Они оказались четвертым по численности
этносом в крае и составляли 0,8% его населения. А поскольку они
расселялись преимущественно в сельской местности, то в сельском
населении края составляли 1,7%.
Даргинцы проживали практически во всех районах края, но
наиболее многочисленными они были в северо-восточных и
восточных районах. Своего рода ядро ареала расселения даргинской
диаспоры в равнинном Предкавказье приходилось на три сельских
района Ставрополья — Левокумский, Нефтекумский и Арзгирский,
в пределах которых проживало 57% даргинской диаспоры
Предкавказья. В составе постоянно проживавшего населения их было от
7,1 до 10,9%. Кроме ядра расселения, по численности и удельному
весу даргинцев выделялись районы, расположенные к югу, вдоль
границы края с Дагестаном — Курский район, а в центральном
и юго-западном направлении — Буденновский, Туркменский, Но-
воселицкий и Андроповский.
В Ростовской области даргинская диаспора (около 3 тыс.
чел.) формировалась менее интенсивно; ареалом ее расселения
стали юго-восточные полупустынные районы области. Таким
образом, географический ареал расселения даргинцев на Северном
Кавказе, кроме ряда районов Дагестана, расширился за счет
большого числа сельских районов Ставропольского края и
нескольких районов юго-востока Ростовской области. В общей
сложности в равнинной части Предкавказья в 1979 г. проживали
18,2 тыс. даргинцев, что составляло около 82% всей даргинской
диаспоры.
В 1980-е гг. людность даргинской диаспоры продолжала
быстро расти и увеличилась более чем вдвое. В Ростовской области
этот процесс проходил даже активнее (рост в 2,8 раза против 2,1 в
Ставрополье). При этом особенно интенсивно численность
даргинцев увеличилась не в ядре ареала их расселения, к&к в прошлом,
252

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
а на периферии, в первую очередь во внутренних, более западных
районах Ставрополья.
В Ростовской области ареал расселения даргинцев
расширился за счет заселения ими новых районов, расположенных
северо-западнее и севернее юго-восточной границы области.
Чеченцы пришли в Предкавказье несколько позже. Как и
даргинская, чеченская диаспора активнее всего формировалась
в 1960-е гг. в Ставрополье. В 1970-е гг. ее численность почти в 1,8
раза превосходила диаспору чеченцев соседней Ростовской области,
где темпы их прироста, впрочем, были выше, чем в Ставрополье, и
обеспечили увеличение численности в Ростовской области в 3,7, а в
Ставрополье — в 2,1 раза и составили соответственно 9,4 и 9,2 тыс.
чел. В это время произошел как бы негласный дележ двух субъектов
Северного Кавказа между даргинцами и чеченцами в плане
предпочтения их расселения. Заселяя обе эти территории, они тем не менее
численно превосходили друг друга только в одной из них.
В 1980-е гг. масштабы миграции чеченцев в Предкавказье
возросли. Их численность в 1970-1989 гг. увеличилась на 14,5 тыс.
чел. против 10,7 тыс. чел. в предшествующее десятилетие. При этом
тенденция ускоренного роста в Ростовской области сохранилась
и обеспечила им почти двукратный прирост. В 1989 г. чеченская
диаспора Ростовской области составила 17,2 тыс. чел. против
15,0 тыс. чел. в Ставрополье. Этот рост сопровождался дальнейшим
расширением ареала чеченской диаспоры за счет освоения ею все
новых сельских районов Предкавказья.
В пределах этого ареала в 1980-е гг. все отчетливее стали
выделяться наиболее мощные ядра концентрации чеченцев с центром
в Заветинском районе Ростовской области, где проживали 3,8 тыс.
чеченцев, или 12% людности всей чеченской диаспоры Предкавказья.
Вместе с другими, наиболее заселенными чеченцами районами —
Дубовским, Ремонтинским и Зимовниковским — они
сосредоточивали третью часть населения чеченской диаспоры региона.
Второе, несколько менее мощное ядро с относительно
многочисленным чеченским населением образовалось в Курском
районе Ставрополья, где проживало 9% чеченцев диаспоры. Активное
заселение чеченцами в 1970-1980-е гг. Андроповского,
Александровского, Кочубеевского и Труновского районов привело к
образованию своего рода чеченского кольца вокруг Ставрополя, состоящего
из районов с удельным весом чеченцев в составе населения в 2-4
раза выше среднекраевого показателя.
Ареал расселения чеченцев в 1970-1980 гг. вырос за счет не
только западных районов Ставрополья, но и некоторых
пограничных с ним районов Краснодарского края, хотя масштабы их
межрегиональной миграции в этот регион Предкавказья были значительно
меньшими A,8 тыс. чел.), чем в соседнюю область и край.
253

Часть II. Сегодня
В 1960- 1970-е гг. основную роль в формировании населения
молодых диаспор играла миграция. Ее масштабы определяли
темпы роста численности населения, характер демографических
процессов в диаспорах, демографическую структуру населения, для
которой, в частности, был характерен повышенный удельный вес
населения трудоспособного возраста. Показатели естественного
движения даргинцев и чеченцев в районах их нового расселения
тогда мало чем отличались от аналогичных показателей в «своих»
республиках и составляли от 27-31 %о у чеченцев до 39%о у
даргинцев. Но уже в 1980-е гг. демографическая ситуация в диаспорах
заметно меняется. Их население представлено уже не только
мигрантами: значительную его часть составляло поколение, роязденное
в районах нового расселения и вступившее в детородный возраст.
Поэтому в конце 1980-х и особенно в начале 1990-х гг. в
формировании населения основную роль играл естественный прирост. Его
роль еще более возросла в связи с кратковременным A993-1994)
оттоком некоторой части даргинцев, вызванным обострением
межнациональных отношений в Ставропольском крае.
Несмотря на это, численность даргинцев в равнинном
Предкавказье за 1989-1997 гг. выросла. А в 1997-1998 гг. в условиях
сохранения высокого коэффициента естественного прироста
и неустойчивого (чаще отрицательного) сальдо миграции темпы
прироста даргинцев в диаспоре снизились.
У чеченцев же сальдо миграции после 1989 г. отрицательное,
но начиная с конца 1980-х гг. и на протяжении большей части
1990-х механическая убыль населения компенсировалась
естественным приростом, за счет чего обеспечивался общий прирост
населения. В середине 1990-х гг. естественный прирост уменьшился,
а отрицательное сальдо миграции продолжало расти, что привело
к временному сокращению численности чеченской диаспоры
Предкавказья. В настоящее время, в связи с восстановлением
положительного сальдо миграции в сочетании с высоким естественным
приростом рост численности чеченской диаспоры в Ставрополье
и в Ростовской области возобновился. Что касается изменений в
географии расселения чеченцев и даргинцев в 1990-е гг., то
преобладающая часть их прироста в диаспорах пришлась на ядро ареала их
расселения и на прилегающие районы.
Период формирования этих «молодых диаспор» оказался
в 4-5 раз короче периода формирования старых — греческой или
немецкой — диаспор (см. о них ниже). При этом по численности
молодые отстают уже не намного — всего в 1,5-1,8 раза.
Исследование территориальных особенностей динамики «молодых диаспор»
выявило существенные различия хода этого процесса по всему
ареалу их расселения. В районах нового расселения — помимо
Северного Кавказа, это еще и Поволжье, Центральный район и Средняя
254

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
Азия — прирост численности этих этносов был значительно выше,
чем на этнической родине. Но тут все-таки выделялось равнинное
Предкавказье, которое заселялось северокавказскими народами
наиболее активно (табл. 5.10).
ТАБЛИЦА 5.10
Динамика расселения некоторых народов
Северного Кавказа, 1970-1989 гг., %
Народ Год Всего В том числе
в «своей» в равнинной Поволжье в государствах
республике части Север- Центральной
ного Кавказа Азии
Даргинцы Доля
1970 100,0 90,0 3,1 2,2 2,2
1979 100,0 89,9 6,3 3,4 1,9
1989 120,0 76,8 10,7 4^_ 2,2
1989 к 1970* 158,0 139,3 541,6 292,5 162,0
Чеченцы Доля
1970 100,0 83Д 1,1 1,1 5,6
1979 100,0 80,9 2,4 2,6 5,1
1989 100,0 76,8 3,4 Ъ$_ 5,2
1989 к 1970* 156,1 144,1 457,1 462,5 142,9
'Прирост численности населения A970 г. = 100%)
Источник: Рассчитано по: [Национальный состав населения
РСФСР 1990].
В конце 1980 — начале 1990-х гг. характер миграционных
процессов на бывшем постсоветском пространстве, в том числе на
Северном Кавказе, изменился. Резко обострившиеся межнациональные
отношения вызвали возвратные этнические миграции, причем
вначале «молодые диаспоры» (прежде всего даргинская и
чеченская) отреагировали на это довольно интенсивным оттоком на
этническую родину.
Такая реакция была характерна для всего ареала расселения
«молодых диаспор», но особенно активный отток шел все же не из
Предкавказья, а из Казахстана и среднеазиатских республик. На
территории Ставрополья пик отрицательного сальдо миграции
у даргинцев пришелся на 1993-1995 гг. и на 1998 г., при этом отток
наблюдался практически по всей зоне расселения. Однако
интенсивность оттока была дифференцированной: она была выше там, где
масса даргинского населения ниже. Тут, конечно, сыграл свою роль
психологический фактор: малочисленность в условиях напряжен-
255

Часть II. Сегодня
ных межэтнических отношений не позволяла им успешно
консолидироваться. С изменением ситуации в Чечне и ее обострением в
Дагестане отток даргинцев резко сократился и отрицательное сальдо
миграции уменьшилось. У чеченцев положительное сальдо миграции
восстановилось за счет резкого сокращения числа выбывающих.
В настоящее время (конец 1990-х — начало 2000-х гг.)
численность «молодых диаспор» продолжает расти за счет естественного
прироста и миграции. Идет заметнее «расползание» ареала расселения
даргинцев и чеченцев по территории Ставрополья. В некоторых
районах края, особенно в его западной и центральной частях, численность
населения тех и других растет, тогда как в восточных районах
отмечается стабилизация и даже сокращение численности чеченского
населения. Однако изменения в географии миграционного прироста
даргинцев и чеченцев в последние два-три года пока не нашли
отражения в географии их расселения в крае.
Народы республик Северного Кавказа, видимо, на короткий
период активизировали свой приток на этническую родину. Но острота
экономических проблем, все углубляющийся экономический кризис,
высокий уровень безработицы в сочетании с сохраняющимся
межэтническим напряжением, не говоря уже о непрекращающейся войне
в Чечне снова начинают выталкивать определенную часть титульных
народов в русские регионы (а чеченцев — и в соседние с Чечней
республики). Об этом свидетельствует отрицательное сальдо миграции
в республиках не только русского и большинства нетитульных
народов, но и некоторых титульных народов Северного Кавказа.
5.3. СТАРЫЕ ДИАСПОРЫ:
ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ
И РАССЕЛЕНИЕ НЕТИТУЛЬНЫХ НАРОДОВ
Основные события процесса русификации—дерусификации всегда
разыгрывались между титульными народами Северного Кавказа —
между русскими, с одной стороны, и титульными этносами
национальных автономий — с другой. Несколько в стороне и в тени этих
демогеографических «баталий» оставались нетитульные народы
Северного Кавказа. Это не вполне справедливо, так как у каждого из них
есть своя степень укорененности на Северном Кавказе, своя
траектория эволюции и, если угодно, своя роль в той фазе дерусификации,
которая сегодня объективно имеет место на Северном Кавказе.
В табл. 5.11 обощены данные о 40-летней динамике людности
основных представителей старых и «молодых диаспор» на Северном
Кавказе. Приведенная в ней разбивка на три русских региона более
существенна именно цдя нетитульных диаспор, поскольку
Краснодарский край до недавнего времени не подвергался сколько-либо
заметной экспансии со стороны даргинцев, чеченцев и т. д
256

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
ТАБЛИЦАМИ
Динамика роста населения в некоторых «молодых» и старых
диаспорах на Северном Кавказе, 1959-1999 гг., тыс. чел.
Народ Край-область 1959 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г. 1999 г.
Старые диаспоры
Армяне Ставропольский 247 30^2 ЗЯО 70^2 115,5
Краснодарский 75,2 93,3 120,8 182,2 235,0
Ростовская 49,3 53,6 56,9 62,6 93^2
Равнинное Предкавказье Щ2 \%$ 2167 зТз^О 443,7
Греки Ставропольский 12,5 15,0 20,3 26^8 ЗЗЗ
Краснодарский Щ) 173 213 283 31,0
Ростовская 15 17^6 Я2 1^2 15^8
Равнинное Предкавказье 26,4 38,6 51,1 68,3 80,3
Немцы Ставропольский 1,8 6,1 9,2 13,0 8,4
Краснодарский 43 1бТ~ 22^2 295 19^0
Ростовская 2,1 4,5 6,6 7,5 7,1
Равнинное Предкавказье 8,7 27,2 38,0 50,7 34,7
Молодые диаспоры*
Даргинцы Ставропольский 0,1 6,6 15,9 32,74 37,9
Ростовская - 03 23 <У 6А
Равнинное Предкавказье 0,7 7,1 18,2 38,9 —
Чеченцы Ставропольский — 4,4 9,4 15,0 137
Краснодарский — - 0,9 1,8 -
Ростовская - 2,5 9,2 17,2 -
Равнинное Предкавказье — 6,9 19,5 34,0 —
Источники: Рассчитано по: [Итоги Всесоюзной переписи
населения 1963: 300-388; Национальный состав населения РСФСР
1990: 124-130].
Активные иммиграционные процессы, начавшиеся еще
в ХУШ-Х1Х вв., в сочетании с межрегиональной миграцией Х1Х-ХХ вв.
обусловили формирование и развитие на Северном Кавказе
армянской, греческой, немецкой и еврейской диаспор. Во второй половине
XX в. Северный Кавказ стал зоной активного расселения
азербайджанцев и грузин, а с середины 1980-х гт. — турок-месхетинцев (последнего
из «наказанных народов», вопрос о территориальной реабилитации
которого «заморожен» грузинским государством).
Армяне. По данным переписи населения 1959 г., армянская
диаспора в регионе была самой многолюдной — 186,2 тыс. чел. Сре-
257

Часть II. Сегодня
ди ареалов их активного расселения выделялись Краснодарский
край и Ростовская область, где проживало 2/ъ и 1/4 армян региона
(табл. 5.12). В довоенный и послевоенный периоды Северный
Кавказ оставался одним из крупнейших ареалов расселения армян —
72,7% их общей численности в России. Армяне составляли 1,7%
общей численности населения района и занимали третье место
после украинцев. Следует отметить, что период с 1939 по 1959 г. не
отличался высоким приростом численности армян в степном
Предкавказье; этот показатель был намного ниже общероссийского
и составлял 14,2% (по России в целом — 24,7%). Основная часть
этого прироста приходилась на Краснодарский край, где людность
армянской диаспоры возросла на 29,2% против всего 5% в
Ставрополье; в Ростовской области численность армян осталась на
довоенном уровне. Более высокий прирост численности армянского
населения в этот период отмечался в республиках Северного Кавказа
— B6,4%), особенно в Чечено-Ингушетии E2,8%) и
Кабардино-Балкарии B8%).
Формирование армянской диаспоры в 1960-1970-е гг.
характеризовалось умеренными темпами прироста численности
и сохранением концентрации армян в районах традиционного
расселения. При этом в национальных образованиях показатель
концентрации армян в районах традиционного расселения был
выше G5-80% и более), чем в регионах степного Предкавказья G4,0%
в Краснодарском крае и 73,7% в Ставрополье). Исключением была
Ростовская область, где почти 9/10 этого этноса (89,4%)
приходилось на районы традиционного расселения (Ростов,
Мясниковский район).
К1979 г. во всех субъектах Северного Кавказа показатель
концентрации армян в районах традиционного расселения вырос.
Особенно высоким он был в Ростовской области (90%), а из
республик — в Дагестане (82%). В отдельных субъектах с интенсивным
ростом численности армянского населения (Краснодарский и
Ставропольский края) появились районы и города, отличавшиеся
более высокими темпами прироста численности армян, чем районы
их традиционного расселения, — так называемые районы нового
расселения армян. За счет этих территорий значительно вырос
ареал расселения армянского населения в степном Предкавказье.
К концу 1970-х гг. в городах и селах этих территорий проживало уже
до 20% армянского населения регионов. На Ставрополье, например,
в районах традиционного расселения проживало 75,3% армян края,
а в новых районах расселения их доля возросла почти в 1,5 раза
и составила 19,2% (табл. 5.13 и 5.14). В республиках сеть поселений,
где проживало армянское население, напротив, сокращалась
(некоторым исключением была Адыгея): налицо переориентация
северокавказских армян на города, в особенности на столицы.
258

Глава 5. Расселение титульных и нститульльных народов
ТАБЛИЦА 5.12
Динамика расселения армян на Северном Кавказе, 1939-1989 гг.
Территория ——— " 1939 г. 1959 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г.
Северный Кавказ
Равнинное Предкавказье
Ростовская область
Краснодарский край
Ставропольский край
Горный Кавказ
Дагестан
Чечено-Ингушетия
Северная Осетия
Кабардино-Балкария
Карачаево-Черкесия
тыс чел.
тыс чел.
%
тыс чел.
тыс чел.
тыс чел.
тыс чел.
%
тыс чел.
тыс чел.
тыс чел.
тыс чел.
тыс чел.
156,7
100,0
139,4
88,5
49,3*
60,5'
29,6'
17,3
11,5
-
8,4.
8,9
-
-
186,2
100,0
149,2
80,1
49,3
75,2
24,7
37,0
19,9
6,5
13,2
12,0
1,4
0$
1970 г.
219,6
100,0
176,9
80,5
53,6
93,2
30,1
42,7
19,5
6,6
14,5
13,4
,2,0
1,0
1979 г.
248,6
100,0
210,3
94,3
56,9
114,4
39,0
38,3
5,7
6,5
14,6
12,9
2,2
1,5
366,0
100,0
62,6
171,7
70,1
51,1
14,0
6,3
14,8
13,6
3,5
2,4
Адыгея тыс чел. - • 3,0 5,2 6,4 10,5
'Вместе с автономиями.
Источники: [Национальный состав населения РСФСР... 1961;
Итоги Всесоюзной переписи населения... 1963: 300-388;
Национальный состав населения РСФСР 1990: 124-130].
ТАБЛИЦА 5.13
Эволюция расселения армян на Северном Кавказе,
1970-1989 гг., %
Территория .. 1970 г. 1979 г. 1989 г.
Краснодарский край, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 74,0 72,8 65,7
Ставропольский край, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 73,3 75,3 58,5
Ростовская область, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 89,4 90,7 77,7
Национальные образования Северного Кавказа, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 78,4 79,1 79,7
Дагестан, всего 80,0 82,0 83,0
Адыгея, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 75,1 81,3 74,3
1970 г.
100,0
74,0
100,0
73,3
100,0
89,4
100,0
78,4
80,0
100,0
75,1
1979 г.
100,0
72,8
100,0
75,3
100,0
90,7
100,0
79,1
82,0
100,0
813
Северная Осетия, всего 100,0 100,0 100,0
районы традиционного расселения 79,1 79!2 77,2
Источники: [Национальный состав населения РСФСР 1990:
124-130; Изменение национального состава населения Ставро-
259

Часть II. Сегодня
польского края... 1974; Население Ставропольского края... 1990;
Национальный состав населения... Дагестанской АССР... 1990;
Население Северной Осетии 1989; Национальный состав населения
Краснодарского края 1990; Национальный состав населения
Ростовской области 1990].
ТАБЛИЦА 5.14
Эволюция расселения армян в Ставрополье,
1939-1998 гг., %
Территория 1939 г. 1970 г. 1979 г. 1989 г. 1995 г. 1998 г.
Районы традиционного расселения 63,6 73,3 75,3 58,5 51,4 50,2
КМВ 34,6 49,6 53,9
Буденновск 11,3 8,5 8,1
Курский район 16,3 14,4 13,3
Новые районы расселения 12,2 18,6 19,2
Ставрополь 5,7 7,6 9,1
34,6
11,3
16,3
12,2
5,7
49,6
8,5
14,4
18,6
7,6
46,3
5,5
6,8
32,3
14,2
40,5
5,2
5,7
35,6
16,4
40,2
4,3
5,7
36,4
14,5
Прочие районы 24,2 8,1 5,1 9,2 13,0 13,4
Источники: [Изменение национального состава населения
Ставропольского края... 1974; Население Ставропольского края
1990].
1980-1990-е годы — особый этап развития диаспор нетитульных
народов. Их формирование в немалой степени определялось
изменением политической карты постсоветского пространства, а также
экономической ситуации. Суверенизация в бывшем СССР
сопровождалась развитием национализма, обострением межэтнических
отношений и ростом масштаба этнических миграций в общем
миграционном потоке.
В этих условиях диаспоры по характеру формирования и
развития разделились на две группы. Первая группа включает народы,
формирование диаспор которых характеризуется высокими
темпами прироста населения за счет миграции, преобладанием в ней
«стрессовой» населения миграции и освоением новых ареалов,
преимущественно в равнинном Предкавказье (при одновременном
сокращении численности населения в национальных образованиях
Северного Кавказа). В первую очередь это армяне, а также греки,
азербайджанцы и турки-месхетинцы. Расселение турок-месхетин-
цев в районе отмечается с конца 1970-х гг., в 1980-1990-е гг. оно
отличалось высокой интенсивностью, что было характерно для этого
этноса не только на Северном Кавказе, но и в других районах его
переселения на постсоветском пространстве, в частности в
Азербайджане [Юнусов 1999: 79-80].
260

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
Во вторую группу входят немцы и евреи, для диаспор которых
характерно сокращение численности населения, обусловленное
интенсивной эмиграцией.
Активизация этнической миграции армян в 1980-е гг. была
обусловлена событиями в Нагорном Карабахе, Спитаке, а
позднее — кровавыми расправами в Сумгаите, Баку, военными
действиями в других районах Закавказья. Только в Азербайджане возникла
угроза уничтожения почти 500-тысячной армянской диаспоры.
Основная часть армян действительно покинула страну в связи
со сложной экономической и политической ситуацией и диаспора
по сути, прекратила свое существование. Да и в самой Армении
в конце 1980-х- 1990-х гг. миграция приобрела массовый характер.
За 1990-1997 гг. из Армении эмигрировали более 700 тыс. чел., или
20% населения [Арутюнян 1999: 71].
Из районов со сложной этнополитической ситуацией
вынуждены были уехать сотни тысяч представителей армянского этноса.
Они направлялись в различные регионы России, на Украину,
частично в Армению, а также в страны дальнего зарубежья. Равнинное
Предкавказье оказалось в числе районов их наиболее массового
вселения. За 1980-е гг. численность армян на этой территории
увеличилась в 1,5 раза и составила в 1989 г. 304,4 тыс. чел. Однако почти
59,2% этого этноса России проживало в степном Предкавказье
(в отличие от 58,2% в 1959 г.).
Наиболее интенсивно этот процесс шел в Ставрополье. Прирост
численности армянской диаспоры в крае был наивысшим в
Предкавказье и составил 57,1%. Миграция обеспечила основной прирост
численности армян в регионах степного Предкавказья. В частности, на
Ставрополье за счет миграции в 1990-е гг. обеспечивалось от 81,5 до 91,2%
прироста численности армянского населения (табл. 5.15).
ТАБЛИЦА 5.15
Роль миграции и естественного
движения в формировании армянского
населения в Ставрополье, %
Прирост 1989 г. 1990 г. 1991г. 1992 г. 19937
'Весь 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Естественный "~ 9,8 23,0 18,5 12,5 8,8
Механический 90,2 77,0 81,5 87,5 91,2
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата Ставропольского
края.
Показатели естественного прироста у армян оставались выше, чем
в крае в целом (табл. 5.16).
1994 г.
100,0
88,5
1997 г.
100,0
87,6
1998 г.
100,0
14,0
86,0
261

Часть II. Сегодня
ТАБЛИЦА 5.16
Естественный прирост
чел. на 1000 жителей
Прирост
В целом по краю
у армян
1989 г.
4,5
11,2
1990 г.
3,2
8,8
населения в Ставрополье,
1991г.
2,3
8,9
1992 г.
1,2
6$
1993 г.
-2,3
4,8
1994 г.
-3,4
6,0
1997 г.
-3,2
4,0
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата Ставропольского
края.
По данным переписи 1989 г., основная часть армян, проживавших в
Ставрополье, приходилась на переселившихся сюда, а меньшая
часть были уроженцами края. На его территории родилось только
39,1% армянского населения. Родиной более половины армян,
проживавших в крае, были другие республики бывшего Союза.
Значительную часть армян, прибывших в Ставрополье, составляли
выходцы из Азербайджана — 37,5%. Уроженцами Армении были
только 9,7% армян [Белозеров 1996: 3-4].
В первой половине 1990-х гг. ежегодный миграционный
прирост армян в степном Предкавказье достигал 10-15тыс.чел. На
Ставрополье он колебался в пределах 5,2-6,3 тыс. чел. За 1989-1994 гт. прирост
численности армян в крае составил 31,6%, т. е. ежегодно он составлял
более 5%. За вторую половину этого десятилетия численность
армянского этноса увеличилась еще на 5,5% Не менее интенсивным был
прирост в Краснодарском крае (только в качестве вынужденных мигрантов
к концу 1994 г. сюда переселились более 45,5 тыс. армян). На 1 января
1998 г. в Краснодарском крае были прописаны 232,4тыс. армянских
жителей E% населения края). С учетом непрописанных в крае
проживали около 500 тыс. армян (Еркрамас. 1998. Фев.). Доминирующее
значение в столь резком увеличении численности этого этноса в регионах
степного Предкавказья имела миграция (табл. 5.17,5.18).
ТАБЛИЦА 5Л7
Изменение численности населения отдельных
национальностей в Ставропольском крае, 1989-1997 гг.
Этна
Все население, тыс чел.
%
Русские,
Армяне,
Грузины,
тыс чел.
%
тыс чел.
%
тыс чел.
%
Общий прирост
174,8
100,0
41,0
100,0
1,7
100,0
Естественный прирост
-4,5
-40,8
-23,4
5,3
12,9
0,1
5,9
Миграционный прирост
25*4 ~
104,5
215,6
123,4
35,7
87,1
1,6
94,1
262

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
"УйштшАШ
Этнос Общий прирост Еасствснный прирост Мифационный прирост
Азербайджанцы, тыс чел. 2,6 1,5 1,1
¦ % 100,0 57,7 42,3
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата Ставропольского
края.
ТАБЛИЦА 5.18
Доля армянского населения в миграционном приросте
в степном Предкавказье, 1997 г., %
Этнос Ставропольский край Ростовская область Краснодарский край
Всего 100,0 100,0 100,0
русские 70,2 58,9 74,7
Народы Кавказа 21,8 19,7 13,3
армяне 14,1 14,3 11,5
Источник: Рассчитано по данным Госкомстата Ставропольского края.
Основными районами выхода армян являлись российские
территории и страны Закавказья, в первую очередь Азербайджан, откуда в
начале 1990-х гг. прибыла почти половина армян, мигрировавших
в регионы степного Предкавказья. В миграционном приросте армяне
из Азербайджана составляли в этот период от 2/3 до 3Д- к середине
1990-х гг. поток армян из Азербайджана сократился и доля армян из
Армении среди прибывавших в Ставрополье составила в 1994 г. почти
1/5. Во второй половине 1990-х гг. армяне, прибывшие из Армении,
составляли 37,2-38,6% миграционного прироста армян в крае (табл.
5.19). Среди них были не только жители Армении, но и армяне,
прибывшие в Армению из Азербайджана в период вооруженного
конфликта; так и не сумев адаптироваться на новом месте, они
эмигрировали в Россию.
ТАБЛИЦА 5.19
Районы прибытия армян в Ставрополье, %
Территория 1990 г. 1991 к 1992 г. -1993 г. 1994г. 1996г. 1998 г.
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Россия 36,2 43,0 42,4 36,7 36,9 30,1 29,8
Азербайджан 49,0 39,6 38,9 28,5 19,2 10,2 5,4
Армения 7,6 9,3 11,4 22,6 30,0 37,2 38,6
Грузия 2,3 3,0 2,9 7,6 8,4 11,5 11,4
263

Часть II. Сегодня
Источник: Рассчитано поданным Госкомстата Ставропольского
края.
В 1994 г. 32,8% миграционного прироста составляли армяне,
прибывавшие из разных районов России, однако к 1995 г. доля этой
категории снизилась до 23,296 (табл. 5.20). Дополнительное
исследование этого потока показало, что значительную часть его
составляют армяне, которые в период военных конфликтов в
Закавказье и после землетрясения в Спитаке выехали в Россию —
не только в районы европейской части, но и на восток. Переждав
там тяжелое время, они решили возвратиться, но не в Закавказье,
а на Северный Кавказ. Иными словами, эти районы оказались
транзитными территориями для многих армян, прибывших в
Россию из ближнего зарубежья. В миграционном приросте в регионах
степного Предкавказья армяне составляли 10-16% и по
численности уступали только русским. Сказывалось относительное
снижение межэтнической напряженности в закавказских
государствах, изменение причин миграции, в частности увеличение в
миграционном потоке «экономических» мигрантов.
ТАБЛИЦА 5.20
Миграционный прирост армян в Ставрополье,
1990-1998 гг., %
Территория 19907 199Г7 19927 1993л 1994л 1997т 1998 г.
Всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0
Россия 14,5 29,3 30,0 35,3 32,8 28,8 23,2
1990 г.
100,0
14,5
85,5
2,5
78,1
1991г.
100,0
29,3
70,7
3,6
63,6
1992 г.
100,0
30,0
70,0
3,4
48,8
1993 г.
100,0
35,3
64,7
8,0
30,0
Межгосударственная
миграция, всего 85,5 70,7 70,0 64,7 67,2 72,2 76,7
Грузия 2,5 3,6 3,4 8,0 9,0 9,5 10,4
Азербайджан 78,1 63,6 48,8 30,0 20,1 16,4 15,2
1994 г.
100,0
32,8
67,2
9,0
20,1
1997 г.
100,0
28,8
72,2
9,5
16,4
Армения 21,7 0,6 10,0 21,4 32,2 39,0 39,7
Источник: Рассчитано поданным Госкомстата Ставропольского
края.
На протяжении 1980-1990-х гг. география расселения армян на
Северном Кавказе претерпела заметные изменения на
внутрирегиональном уровне. Степное Предкавказье снова оказалось районом
массового вселения армян, как и многих других народов
(азербайджанцев, турок-месхетинцев). Все национальные автономии, кроме
Адыгеи, активно заселявшиеся армянами в прошлые десятилетия,
напротив, теряли армянское население. При этом миграционный
264

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
поток армян, многократно возросший уже в конце 1980-х гг., оседал
в основном в степном Предкавказье.
Данный процесс сопровождался расширением географии
расселения армян в этой части Северного Кавказа за счет новых
городских поселений — малых городов и их пригородов, а также
нетрадиционных для их расселения сельских районов. Основная
часть миграционного прироста армян в степном Предкавказье
по-прежнему приходилась на городские поселения, но темпы
прироста их численности в городах снижались, особенно в
степном Предкавказье; доля армянского населения, проживавшего
в городах, снижалась (в Ставрополье, например, с 72,7% в 1970 г.
до 69,4% в 1998 г.).
При этом концентрация армянского населения в районах
их традиционного расселения в регионах степного Предкавказья
существенно (на 15-30%) снизилась и составила для Ростовской
области и Краснодарского края соответственно 63 и 66%
(табл. 5.20). Еще ниже этот показатель в Ставрополье —
58,5% A989).
В 1990-е гг. тенденция «расползания» армянского населения,
расширения ареала его расселения — при относительно высоких
темпах прироста численности — сохранялась, особенно в
Краснодарском крае, в то время как концентрация армян в районах
традиционного расселения продолжала падать. На Ставрополье,
например, в 1998 г. только 53,5% армянского населения проживало
в районах традиционного расселения, в отличие от 75,3%, как это
было в 1979 г.
В результате доля армян в общей численности населения края
выросла с 2,9% в 1989 г. до 4,3% в 1999 г. При этом значительно
увеличилось число городов и районов, в которых удельный вес армян
превышал средний показатель по краю.
Интенсивная миграция кавказских народов, в том числе
армян, вызывает определенное недовольство у части населения
степного Предкавказья, в первую очередь у русских. Об этом
свидетельствуют многочисленные социологические опросы, в
частности, проведенный нами в 1998-1999 гг. в Ставрополье с целью
оценки восприятия местным населением миграционной ситуации. В то
же время он показал, что значительная часть населения с
пониманием относится к трудностям, которые испытывают мигранты. Тем
не менее большинство категорически против заселения края
представителями кавказских народов, включая армян [Белозеров, Турун,
Рязанцев 2000: 110].
Активный рост армянской диаспоры в Ставрополье
происходил в 1990-е гг.: около 2/3 армян прибыло в города края.
Миграция по-прежнему способствовала интенсивному увеличению их
численности в некоторых районах традиционного расселения,
265

Часть II. Сегодня
правде всего на КМВ. Поэтому в механическом приросте этого
этноса в крае продолжал расти удельный вес Кисловодска,
Пятигорска и Георгиевска. Среди других городов особенно выделялся
Ставрополь, на долю которого приходилась 1/5 миграционного
прироста армян в Ставропольском крае. В 1990-е гг. в число
городов, в которых отмечался активный прирост численности
армянского населения, вошли многие малые города края, в частности
Изобильный, Благодарный, Новопавловск. События 1995 г.
фактически исключили Буденновск из числа городов, где активно
селились армяне. Их численность в последние годы почти
стабилизировалась.
Что касается сельской местности, то районами активного
заселения армян в последнее десятилетие XX в. были Изобильнен-
ский, Шпаковский, Благодарненский, Предгорный и др. Ареал
устойчивого прироста численности армян охватывал более
половины территории края. Вместе с тем их удельный вес в
механическом приросте в отдельных районах традиционного расселения,
в частности в Курском, а также в соседних с ним Советском и Степ-
новском районах, снижался. Это было обусловлено преобладанием
в миграционном потоке вынуэвденных мигрантов, покинувших
«горячие точки» и предпочитавших селиться в более удаленных от
Чечни и относительно спокойных городах и районах края.
Рост численности армян в крае сопровождался
значительными изменениями и расширением ареала их расселения. Если до
1979 г. основная часть армян (от 63,6 до 73,8%) проживала в районах
традиционного расселения — на КМВ, в Буденновске, в Курском
районе, то в 1980-е и особенно в 1990-е гг. в крае стали активно
формироваться новые ареалы расселения, в частности Ставрополь,
другие большие города и их пригороды, а также ряд малых городов
и возглавляемые ими районы. По темпам прироста численности
армян эти территории значительно превосходят районы их
традиционного расселения. В 1990-е гг. при общем увеличении
численности армян в Ставрополье в 1,7 раза в районах традиционного
расселения она увеличилась в 1,6 раза, а в новых районах — более чем
в 5 раз. Поэтому удельный вес районов традиционного расселения
армян снизился, а в новых районах их расселения проживает почти
2/5 армян (в 1989 г. •— 1/$У, среди новых районов расселения
выделяются Ставрополь и его пригороды.
Активные миграционные процессы на Северном Кавказе, как,
впрочем, и в целом в России, отмечаются у немцев. Однако общий
характер развития немецкой диаспоры, как уже отмечалось, имеет
другую тенденцию и способствует устойчивому сокращению
численности этого этноса. Формирование немецкой диаспоры
на Северном Кавказе имело как бы волнообразный характер.
«Волны расцвета» в ее развитии чередовались с «волнами угасания»,
266

Пив^Рассслсниетищ
т. е. периодами принудительного переселения целого народа или
же его активной эмиграции, как в последнее десятилетие XX в. Фаза
восстановления немецкой диаспоры на Северном Кавказе,
начавшаяся позже, чем у других народов в районе, была растянута по
времени и продолжалась до конца 1980-х гг. Однако довоенное
A939 г.) количество ее населения — более 129 тыс. чел. так и не
было достигнуто (табл. 5.21).
В 1989 г. численность немецкой диаспоры в районе
составила всего 50,8% довоенного уровня, при этом в Краснодарском
крае ее людность к 1989 г. была восстановлена на 85%, тогда как
в Ставрополье — на 28,8, а в Ростовской области — всего на 18,2%.
Исключением являлись национальные республики (кроме
Дагестана), где в послевоенное время шел процесс активного
формирования немецкой диаспоры (табл. 5.21). К концу 1980-х гг.
довоенная численность немецкого населения в них была превышена
на 9%.
ТАБЛИЦА 5.21.
Темпы прироста численности немецкого населения
на Северном Кавказе, 1959 —1989 гг., A939=100%)
Территория
Северный Кавказ
Равнинное Предкавказье
Ростовская область
Ставропольский край
Краснодарский край
Горный Кавказ
Дагестан
Чечено-Ингушетия
Кабардино-Балкария
Северная Осетия
Карачаево-Черкесия
Адыгея
1959 г.
9,5
7,4
6,1
3,4
13,5
25,7
15,7
150,0
17,0
27,6
66,6
50,0
1970 г.
28,6
235
15,2
13,8
42,8
70,6
13,7
100,0
100,0
72,4
133,3
200,0
1979 г.
42,9
33,6
19,7
20,4
б5",0
113,2
15,7
133,3
186,8
86,2
133,3
325,0
1989 г.
50,8
44,3
19,4
29,1
. 84,5. '
108,8 •
11,8
100,0
162,8
106,9
133,3
425,0
Источник: Рассчитано по: [Национальный состав населения...
1961; 1990: 124-130].
Первый этап восстановления немецкой диаспоры приходился на
19б0-е гг. и характеризовался интенсивным переселением
немцев из районов депортации. Довоенный уровень численности
населения этой диаспоры в республиках был достигнут к 1979 г.,
а в равнинном Предкавказье не был достигнут даже наполови-
267

Часть II. Сегодня
ну— 44,3% A989). Важной особенностью этого периода
формирования немецкой диаспоры являлось заметное изменение
географии расселения немцев в пределах Северного Кавказа.
Восстановление немецкой диаспоры в районе после депортации
проходило в более позднее время, чем северокавказских
диаспор; при этом численность немцев в районе к началу массовой
эмиграции достигла довоенного уровня не во всех субъектах.
С конца 1980-х гг. отмечалась интенсивная их миграция из
Казахстана и Сибири, но главное — массовая эмиграция в ФРГ.
В настоящее время северокавказский район превратился в
транзитную зону — «трамплин» для эмиграции немцев на их
этническую родину.
1980-е и 1990-е годы стали периодом активного сокращения
численности еврейской диаспоры на Северном Кавказе, что
обусловлено, с одной стороны, интенсивной эмиграцией, с другой —
отрицательным естественным приростом.
Вместе с тем 1980-е и особенно 1990-е гг. стали периодом
возникновения новых диаспор, в частности турок-месхетинцев.
События в Ферганской долине конца 1980-х гг. спровоцировали
мощный миграционный поток вынужденных переселенцев-месхе-
тинцев в Казахстан (от 80 до 100 тыс. чел.), Азербайджан (от 40
до 60 тыс. чел.), Россию (от 40 до 60 тыс. чел.) и другие государства
ближнего зарубежья. Часть их (более 20 тыс. чел.) эмигрировала
в Турцию [Осипов, Черепова, 1996: 52]. Северный Кавказ,
принявший более 40 тыс. чел., оказался одним из основных районов их
расселения. В отличие от многих других районов первоначального
расселения (особенно в Центральной России), численность турок-
месхетинцев здесь продолжает расти, несмотря на то что этот
район рассматривается в качестве территории их временного
проживания. Анализ географии их расселения показывает, что, пытаясь
вернуться в районы своего традиционного проживания в Грузии,
представители этого этноса поэтапно переселяются в районы,
пограничные с ней, — в первую очередь на Северный Кавказ и в
Азербайджан.
В пределах Северного Кавказа основным ареалом
расселения турок-месхетинцев стали Апшеронский, Крымский и Абин-
ский районы Краснодарского края, где проживают более 1бтыс.
чел. Кроме того, ареалы их компактного расселения, включающие
несколько сельских поселений, сформировались в
Кабардино-Балкарии и Ростовской области; растет их численность и в
Ставропольском крае.
268

Глава 5. Расселение титульных и нетитульльных народов
* * *
Динамика демографических и особенно миграционных
процессов у нетитульных народов существенно влияет на географию их
расселения, а также на динамику этнической структуры населения
регионов Северного Кавказа. Причиной тому являются
интенсивные и нередко прямо противоположные изменения в
миграционном поведении этносов. Поэтому следует выделить этносы,
активно расселяющиеся в регионах равнинного Предкавказья
и снижающие тем самым долю титульного этноса (русских) в
этнической структуре населения, — это армяне, турки-месхетинцы,
азербайджанцы, титульные народы республик. В результате в
равнинном Предкавказье формируются районы, где удельный вес
некоторых из них, особенно армян и турок-месхетинцев, повышен.
У немцев и евреев, наоборот, абсолютные и относительные
показатели снижаются, сокращается ареал расселения.
Как правило, районы вселения одних и выселения других
этносов не совпадают, поэтому отмеченные изменения в этнической
структуре населения Северного Кавказа охватывают все новые
территории, расширяя тем самым ареал, в котором происходят
интенсивные этнические процессы. Растет число территорий, где эти
процессы привели не только к изменению этнической структуры
населения, но и к обострению межэтнических отношений;
территорий, где эти проблемы накапливаются и в открытой форме пока
не проявляются.

Глава 6
ИТОГИ:
РАЙОНИРОВАНИЕ
ЭТНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ
НАСЕЛЕНИЯ
далеко не завершен. Изменения в расселении народов продолжаются,
но важно то, что они имеют ярко выраженные региональные черты.
Наше исследование позволило выявить пространственно-
временные особенности изменения этнической структуры
населения через динамику эволюции и типологию этнического состава
населения района. Смена этнических типов, переход регионов из
одной стадии в другую и из одного типа в другой, темпы и
закономерности этих переходов являются концентрированной формой
эволюции этих структур. Многолетние количественные изменения
этнических пропорций приобретают свое качественное и
фиксированное выражение.
При этом мы руководствовались следующими критериями.
Превде всего — критерием этнического статуса того или иного
народа. Напомним, что при этом различаются, во-первых, титульные и
нетитульные народы, а во-вторых — среди нетитульных — коренные
и некоренные народы. К титульным народам отнесены следующие
в национальных республиках — народ или народы, определившие
собой национальное своеобразие и самое наименование республики
(в Республике Адыгея это адыги, в Карачаево-Черкесии — карачаевцы,
черкесы и абазины, в Республике Кабардино-Балкария — кабардинцы
и балкарцы, в Республике Северная Осетия — Алания — осетины, в
Республике Ингушетия — ингуши, в Чеченской Республике — чеченцы,
в Республике Дагестан— аварцы, даргинцы, лакцы, лезгины,
табасаранцы, кумыки, ногайцы, рутульцы, агулы, цахуры и горские евреи);
в равнинном Предкавказье (Ростовская область, Краснодарский
и Ставропольский края) — русские, колонизация которыми
Северного Кавказа имеет многовековую историю.
Вместе взятые, они составляют корпус коренных народов
Северного Кавказа. К некоренным прямо отнесены народы, поселив-
270

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
шиеся в районе в порядке иммиграции или внутренней
миграции, — как правило, на волне или по следам русской колонизации
(немцы, армяне, греки, евреи, турки-месхетинцы и др.). Понятно,
что статус одного и того же коренного народа зависит от региона,
точнее, от того, является ли данный народ в данном регионе
титульным. Положение русских в Чечне радикально отличается от их
положения, скажем, в Ставрополье, как и положение чеченцев «у
себя» и на том же Ставрополье.
Эти нюансы нашли отражение в предложенной типологии
и районировании. При проведении типологии в качестве опорного
временного интервала был взят период с 1979 по 1989 г. В это
время завершалась эволюционная стадия расселения на Северном
Кавказе, кроме того, этот временной интервал полностью обеспечен
необходимой статистической информацией в разрезе
административных районов и городских поселений с людностью более 50 тыс.
чел. Вместе с тем собранные данные позволяют анализировать
динамику этнической структуры во многих регионах (преаде всего
в национальных автономиях и в Ставрополье), начиная с 1959 г.,
а по Ставрополью и Карачаево-Черкесии — начиная с 1939 г.
По Ставропольскому краю дополнительно привлечены данные
текущего учета за 2001 г.
О Ставрополье в этой связи следует сказать особо. Его
нынешнее политико- и экономико-географическое положение специфично
не только центральностью в Предкавказье, но и наличием границ
с большинством автономий района (за исключением Адыгеи и
Ингушетии). Некоторые границы относятся к неспокойным, а граница
с Чечней и вовсе опасна: она является своеобразной осью
межрегиональной напряженности и по характеру своей обустроенности
приближается к межгосударственной. Иными словами,
своеобразная «поливалентность» Ставрополья на Северном Кавказе, сулящая
экономические дивиденды в мирной и спокойной жизни, в
сегодняшней реальности оборачивается некоей «форпостностью»
и чуть ли не прифронтовым положением. Важно напомнить, что
в свое время его территория имела иные размер и конфигурацию.
Входе многочисленных переделов сетки
территориально-административного деления именно за счет территории Ставрополья
решались те или иные территориальные, политические и
социально-экономические проблемы едва ли не всех национальных
автономий Северного Кавказа.
При анализе этностатусных структур регионов мы
оперируем соотношением и динамикой доли титульных, коренных и
некоренных народов с выделением следующих долевых порогов: порога
доминирования (более 75% общего населения региона), порога
преобладания (более 50%) или же более сложного и тонкого сочетания
с другими статусами. Такой анализ позволяет выделить на террито-
271

Часть II. Сегодня
рии Северного Кавказа пять основных типов и 22 подтипа
этнического состава населения (табл. 6.1).
Активизация межрегиональной миграции ряда народов
Северного Кавказа в равнинное Предкавказье, а также начало массового
оттока русских из многих автономий района пришлись на конец
1970-х гг. Эти процессы сочетались со снижением показателей
воспроизводства населения (в основном в «русской» части района)
и изменением географии расселения этносов.
Как показано на рис. 6.1, в равнинном Предкавказье на
большей части территории в этот период доминировал первый тип,
в особенности подтип 1а (доминирование титульного этноса),
в данном случае русских. На территориях с подтипом 1а проживало
почти 85% населения регионов. При этом в Ростовской области
этот показатель достигал почти 97,5%, снижаясь в Краснодарском
и Ставропольском краях соответственно до 77,7 и 74,0%. Таким
образом, 3/4 населения краев проживало в этнической среде с ярко
выраженным доминированием русских. Моноэтничность,
проявляющаяся в доминировании титульного этноса, была характерна для
сельской и городской местности.
Большая часть остальной территории рассматриваемых
регионов имела этническую структуру, соответствующую подтипу
1в, где доминирование русских сочеталось с повышенной долей
некоренного населения. В Краснодарском крае некоренные народы
были представлены армянами и греками, которые расселились
в Сочи, Армавире, Геленджике, Туапсе, Анапском и Апшеронском
районах. Сходным был состав некоренных этносов и в Ставрополье:
армяне — в курортных Кисловодске и Пятигорске, а также в
Буденновске, греки — в Предгорном и Минераловодском районах. Если у
греков повышенный удельный вес отмечался в сельской местности,
то у армян — в городах.
Результаты массовой межрайонной миграции
северокавказских народов в равнинное Предкавказье к этому времени еще не
оставили заметного следа в изменении этнической структуры
и проявлялись лишь в ограниченном числе районов юго-восточной
и восточной частей Ставрополья, в частности на территории Арз-
гирского и Левокумского районов (подтип 16).
На долю городов и районов, этническая структура населения
которых соответствовала подтипу 1в (доминирование
титульного этноса в сочетании с повышенной долей некоренного этноса),
пришлось 11,5% населения степного Предкавказья. При этом в
Ставрополье в городах и районах подтипа 1в проживала почти 1/6
населения края A5,7%), а в Краснодарском крае и того больше — каждый
пятый B0,1%). Этот подтип отличается от прочих не только своей
людностью, но и давностью существования: начало его
формирования практически совпало с началом массовой колонизации района
272

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
славянскими народами. Территории данного подтипа
характеризуются сложившейся сетью поселений в сельской и в городской
местности. Как правило, это территории с многопрофильным
хозяйством. Для некоренных народов (немцев и особенно армян и греков)
Северный Кавказ остается одним из основных районов расселения.
Несмотря на депортацию этих народов (сплошную для немцев,
выборочную для греков и армян), их региональные диаспоры, за
исключением немцев, к настоящему времени численно полностью
восстановились. При этом Северный Кавказ продолжал
притягивать народы этой группы, хотя следующее десятилетие оказалось
для них не столь динамичным, как предыдущие.
В итоге на территориях первого типа этнического состава
населения — в Краснодарском, Ставропольском краях и Ростовской
области — проживала основная часть населения — соответственно
97,9, 95,4 и 92,8% его общей численности. Остальные 4,6%
населения равнинного Предкавказья проживали в районах с нетипичной
для него структурой населения: так, в Ростовской области это один
район с подтипом 5в (преобладание некоренного этноса —
армян — в сочетании с повышенной долей коренного этноса). В
традиционном районе расселения армян (Мясниковском) соотношение
их и русских составляло соответственно 56,9 и 38,8%. В Ставрополье
это территория с подтипом За — сочетание титульного и
коренного этносов (ногайцы, даргинцы и др.) с перевесом титульного. В
частности, это Нефтекумский район, где доля русских низка, а доля
тюркских и других народов высока. Составляя лишь 2/5 населения,
русские здесь остаются самым многочисленным этносом, хотя их
относительные и абсолютные показатели здесь ниже, чем в других
районах Ставрополья, и сокращаются.
Территорию уникального в этническом отношении Нефте-
кумского района, где в XX в. кочевали ногайцы и туркмены, сегодня
населяют не только они; тем не менее на их долю приходится
по 37-39%. В 1980-1990-е гг. наблюдался активный процесс
вселения сюда народов северокавказской семьи (около 16% населения
района). Его этническая уникальность заключается и в том, что
каждый населенный пункт в нем имеет свою и, как правило, не
повторяющуюся в других населенных пунктах района этническую структуру
населения.
Весьма незначительная часть (всего 0,2%) населения
Предкавказья, да и то лишь в Ставропольском и Краснодарском краях,
проживала в районах и городах второго типа этнического состава
населения — не с доминированием, а лишь с преобладанием
титульного этноса. Низкий удельный вес русских в городах и районах
этого типа складывался еще на этапе активной колонизации района.
В Ставрополье сюда относятся районы подтипа 2а
(преобладание титульного этноса с повышенной долей коренного), в первую
273

Часть II. Сегодня
очередь Туркменский район, где начиная с XVII в. проживают
ставропольские туркмены. Их основная часть расселена в сельской
местности района, остальные проживают в нескольких поселениях
соседних районов (частично в Ипатовском, а по большей части —¦
в Нефтекумском). Второй район этого типа этнической структуры
населения, но подтип 2д — Курский. К 1979 г. снижение удельного
веса титульного этноса в нем было обусловлено не только активным
расселением армян, немцев и формированием моноэтнических
армян поселений, но и началом заселения этой территории
чеченцами и кабардинцами. В Краснодарском крае этническая структура
населения районов подтипов 2г (преобладание титульного этноса
в сочетании с повышенной долей некоренного, в данном случае
армянского) и 2д (преобладание титульного этноса в сочетании
с повышенной долей коренного, в данном случае адыгов, и
некоренного — армян) сложилась также на ранних этапах его заселения.
Кстати, в конце 1970-х гг. в равнинном Предкавказье
наиболее частой и определяющей была этническая структура населения
первого типа. Кроме того, в районах традиционного расселения
армян, ногайцев, туркмен и других народов имелись небольшие
этнические «вкрапления». Активное развитие урбанистических
процессов привело к серьезным региональным изменениям в
расселении русских, все более определенно тяготеющих к городам
и к урбанизированным территориям.
Восточные территории равнинного Предкавказья, теряя
население и оставаясь преимущественно аграрными районами,
испытывали недостаток трудовых ресурсов. Это делало их
привлекательными для менее урбанизированных этносов, таких как
даргинцы или чеченцы, ориентированных на занятость именно в
сельском хозяйстве и испытывающих сложности с трудоустройством
в районах своего постоянного проживания. К концу 1970-х гг. этот
процесс еще не проявился в заметной форме, но «подготовительная
работа» уже шла и «почва» к качественной смене этнической
структуры населения на значительной части их территории уже
готовилась. В результате процесс, как говорится, пошел.
Схема замещения русского населения северокавказскими
народами в аграрных (по преимуществу восточных) районах
равнинного Предкавказья выглядела примерно так Не находя чабанов
среди русского населения, колхозы и совхозы нанимали чабанами
пришлых чеченцев, даргинцев и др. Те со временем селились при
кошарах или в других мелких прифермских населенных пунктах,
сначала исключительно в районах, граничащих с
северокавказскими республиками (Курский, Левокумский и др.), затем в других
районах Ростовской области и Ставропольского края.
В следующем десятилетии A980-е гг.) для этнической
структуры населения равнинного Предкавказья было характерно,
274

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
во-первых, снижение доли населения, проживавшего в районах
первого типа (с 95,4 до 92,5%). Это произошло только за счет
Ставрополья и Краснодарского края, тогда как в Ростовской области эта
доля, наоборот, ощутимо возросла (с 92,8 до 98,8%). Особенно
динамично процесс проходил в Ставрополье: за десятилетие доля
населения территорий, относящихся к первому типу, снизилась на
13,3%, что в 4,6 раза превышало показатель в целом по равнинному
Предкавказью (рис. 6.2).
Во-вторых, территория первого типа за это десятилетие стала
менее однородной в этническом отношении. Поэтому доля
населения, проживавшего в городах и районах подтипа 1а, снизилась
в равнинном Предкавказье в целом на 5%, а в Ставрополье — на 8,6,
в Краснодарском крае — на 7,8, в Ростовской области — на 5,7%.
Таким образом, уже не 3/4 населения, как в 1979 г., а всего 2/3
проживало в Ставрополье на территориях, где русские доминировали.
Несколько выше этот показатель был в Краснодарском крае G0,5%)
и высоким (89,7%) он все еще оставался в Ростовской области.
В-третьих, общим для всех регионов Предкавказья в этом
десятилетии был переток населения в два других подтипа первого
типа. Это подтип 16 (доминирование титульного этноса с
повышенной долей коренного этноса) (в основном северокавказских
народов), представленный в Ставрополье и в Ростовской области, и
подтип 1в (доминирование титульного этноса в сочетании с
повышенной долей некоренного этноса) в Краснодарском крае и
Ростовской области (это армяне). В Ставрополье доля населения
территорий подтипа 1в, наоборот, снизилась, но из-за более
радикальных изменений — смены не подтипа, а самого типа (т. е.
перехода из первого во второй тип).
В этом, собственно, проявилась еще одна — четвертая по
счету — общая тенденция, заключающаяся в пятикратном увеличении
доли населения, проживавшего на территориях со вторым типом
этнической структуры населения в пределах Ставропольского
и Краснодарского краев, и в появлении территорий с подтипом
2а в Ростовской области. Сказывались, с одной стороны,
последствия миграции северокавказских народов в степное Предкавказье
(подтип 2а), а с другой — не менее активное вселение в эту часть
Северного Кавказа греческого, но особенно армянского населения
(подтипы 2г и 2д).
В Краснодарском крае отмечены территории как подтипа
2г (преобладание титульного этноса в сочетании с повышенной
долей некоренного, в частности армян и др.) в Сочи, так и 2д
(преобладание титульного этноса в сочетании с повышенной долей
коренного и некоренного этносов), в частности в Туапсинском
районе, где отмечается повышенная доля армянского и адыгейского
населения. Перепись населения 1989 г. зафиксировала интенсив-
275

Часть II. Сегодня
ный приток на территорию края армян из Азербайджана после
карабахского и сумгаитского конфликтов, а также и из самой
Армении после спитакского землетрясения.
В отличие от других регионов Предкавказья, в Ставрополье
второй тип этностатусной структуры населения, который появился
в крае только за 1980-е гг., был представлен полнее всех — тремя
подтипами: 2а, 2г и 2д. По сравнению с 1979 г., численность
населения территорий, относящихся к подтипу 2а, увеличилась в 4,5 раза
за счет перехода в ее состав, помимо Курского и Туркменского, еще
и Левокумского, Степновского и Арзгирского районов. Активное
расселение в этих районах даргинцев, чеченцев и других
северокавказских народов привело к заметному изменению этнической
структуры населения этих территорий края. Аналогичные
изменения произошли в Заветинском районе Ростовской области, на
территории которого сформировался другой ареал расселения
чеченской диаспоры равнинного Предкавказья.
Особенностями подтипов 2а и 2д являются не только их
«молодость», но и сельский характер. Сохраняя аграрную
направленность экономики, эти районы были представлены исключительно
сельскими поселениями. Заметим, что среди них имелись и такие
поселки, где северокавказские народы уже преобладали, например
даргинцы в поселках Степной, Камышитовый и Правокумский,
а также на хуторе Термита в Левокумском районе, а чеченцы — в
селе Добровольном, в поселках Ленпоселок, Советский, Дыдымовка,
а также на хуторах Бурунном и Виноградном в Курском районе.
С производственной точки зрения это были, как правило, бригады
совхозов и колхозов, реже отделения совхозов.
К концу 1980-х гг. в крае появились территории,
относящиеся к подтипу 2г (преобладание титульного этноса в сочетании с
повышенной долей некоренного). В их число вошел и Кисловодск, где
отмечалась повышенная доля армян, а также Предгорный и Мине-
раловодский районы с повышенным удельным весом греков. В
городах и районах подтипа 2г проживало 16,6% населения края против
3,2% в 1979 г.
Активный рост доли населения территорий подтипа 2г —
общая тенденция курортно-рекреационных районов Ставрополья
и Краснодарского края. Издавна расселяясь на этих территориях,
армяне и греки продолжали наращивать свое присутствие,
активное наступление на поселения этих районов. Этот процесс еще
более активизировался в 1990-е гг. Возросшие масштабы
армянского миграционного потока, его устойчивость на протяжении
длительного периода, но при этом структурно меняющийся состав
(в частности, увеличение доли сельского населения) привели
к заметному расширению географии их расселения за счет малых
городов и большого числа сельских поселений и районов.
276

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
Особенно пестрая карта этнических типов в Ставрополье.
При том, что всего 5,2% населения края проживало в городах и
районах с повышенной долей коренного населения (подтип 16), среди
них все же выделяются даргинцы, чеченцы, ногайцы (Степновский,
Левокумский, Арзгирский районы). Остальные 5,1% населения
проживали в городах и районах, относящихся к подтипам второго типа,
где отмечалось преобладание титульного этноса (русских) в
сочетании с повышенной долей коренного населения — ногайцев и
даргинцев (Нефтекумский район — подтип 2а).
Не менее интересным, с точки зрения этнической структуры
населения, являлся Курский район, где преобладание титульного
этноса (русских) сочеталось с повышенной долей некоренного
(армян) или коренного этносов (чеченцев и кабардинцев).
Что касается национальных автономий Северного Кавказа, то
этническая структура населения в них еще более сложна. Она
складывалась под влиянием особенностей заселения этого региона в
прошлом и активных миграционных процессов в последние два столетия,
когда массовая эмиграция горских народов сочеталась с активным
расселением славянских народов, в том числе в предгорной части.
Заметный след в этнической структуре равнинных и
предгорных территорий автономий оставили неоднократные «волны»
переселений с гор на равнину, а также депортации предвоенного
и военного времени. «Демографический взрыв» в большинстве
республик Северного Кавказа в 1960-1980-е гт. и возросшее в этой связи
малоземелье вынуждали население горных районов переселяться
на равнину.
В 1970-1980-е гг. основными чертами этнодемографических
процессов в автономиях были активный рост численности
титульных народов, сочетавшийся с оттоком русского населения из
большинства автономий (за исключением Кабардино-Балкарии,
Карачаево-Черкесии и Адыгеи) и массовым межрегиональным
притоком даргинцев, а также чеченцев и карачаевцев.
В конце 1970-х гг. в автономиях преобладали два типа
этнической структуры населения: с доминированием титульного этноса
C7,9%) и с его преобладанием B6,4%). В целом на территориях этих
типов проживало почти 2/3 населения автономий. На территориях
двух других, менее распространенных типов этнической
структуры населения проживала третья часть населения автономий:
тип 5 (преобладание нетитульного этноса) — 21,9% и тип 4
(доминирование нетитульного этноса) — 12,3%.
В силу большого разнообразия этнического состава
населения автономий встречались и исключения. Во-первых, Адыгея, где
основным являлся четвертый этнический тип: доминирование
нетитульного этноса — русских. В городах и районах Адыгеи с этим
типом этнической структуры проживало 64,7% населения.
277

Часть II. Сегодня
Во-вторых, Карачаево-Черкесия, где доля населения,
проживавшего в городах и районах с первым B4,8%) и вторым типом
этнической структуры B4,8%), понижена по сравнению с данными по
автономиям в целом, тогда как доля четвертого B4,8%) и пятого
типов B2,6%), наоборот, повышена. Таким образом, в
Карачаево-Черкесии отмечалось равновесное распределение населения меэвду
четырьмя типами этнической структуры.
В Дагестане, Чечне и Ингушетии (в их современных
границах) доля населения, проживавшего в городах и районах первого
типа (доминирование титульного этноса), колебалась от 55,9
до 57,1%. При этом в Чечне в силу присутствия на тот момент
времени значительного числа русских доля населения, проживавшего
в городах или районах пятого типа этнической структуры
населения (преобладание коренного этноса — русских), превышала 40%.
В Ингушетии и особенно Дагестане, где русское присутствие было
выражено к этому времени уже слабее, выделялся второй тип
этнической структуры — с преобладанием титульного этноса (в
Дагестане — 35,5, в Ингушетии — 37,0%). Особенностью этнической
структуры населения Северной Осетии являлся высокий удельный
вес населения, приходившегося на территории с третьим типом
этнической структуры: сочетание титульного D0,0%) и коренного
населения с перевесом коренного — русских D2,9%). Через
десятилетие ситуация изменилась и преобладающим этносом стало
титульное население D6,4%), доля же русских снизилась до 36,2%.
Территории с первым типом этнической структуры — доминирование
титульного этноса — занимают второе место по численности
населения B6,7%).
В 1980-е гг. отмеченные тенденции способствовали
изменению этнической структуры населения автономий. В этот период
проявились следующие тенденции: с одной стороны, в этническом
составе большинства автономий сократилась доля коренных
народов, прежде всего русских; а с другой — повысилась доля титульных
этносов, что вело к расширению ареалов, в которых титульные
народы доминировали или преобладали, при одновременном
снижении доли населения, проживавшего в городах и районах,
относившихся к четвертому (преобладание нетитульных народов —
с 12,3% в 1979 г. до 6,7% в 1989 г.) и пятому (преобладание
нетитульного этноса — с 21,9% в 1979 г. до 14,3% в 1989 г.) типам. Наиболее
значительным был прирост доли населения, проживающего в
городах и районах, которые относились ко второму типу этнической
структуры населения— с преобладанием титульного этноса
(с 26,4% в 1979 г. до 36,2% в 1989 г.).
Доля населения территорий с первым типом этнической
структуры не только не выросла, но даже сократилась: в
большинстве случаев это зона высокогорного расселения, где проблема мало-
278

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
зсмелья продолжала обостряться и, следовательно, выталкивать
«лишнее» население. Формирующиеся в этой ситуации
миграционные потоки направлялись в города, а также в равнинные сельские
районы — заселенные как самими титульными народами, так и
русскими. В этот период активизировались процессы по замещению
русского этноса в «русских» районах. В частности, в Тарумовском
районе с 1979 по 1989 г. доля русских снизилась с 56,5 до 37,6%,
после чего русские перестали быть преобладающим (в сравнении
с 1970 гг., доля русских к 1989 г. снизилась на 27,6%). Теперь в
районе отмечалось преобладание уже титульных народов Дагестана —
аварцев, даргинцев, ногайцев, доля которых за этот период выросла
с 29 до 45%. Не менее активно этот процесс протекал в другом
старорусском районе — Кизлярском. Только за одно десятилетие,
с 1979 по 1989 г., доля русских здесь снизилась с 50,2% до 29,0%,
а при увеличении доли титульных народов — с 36 до 53%.
Иными словами, всего за одно десятилетие произошла
относительно быстрая смена типа этнической структуры с пятого
(преобладание нетитульного этноса) на второй (преобладание
титульного этноса) и, судя по темпам этого процесса, переход
в первый тип этнической структуры населения (доминирование
титульного этноса) наступит в недалеком будущем.
Расчеты по данным независимого доклада «Пути мира на
Северном Кавказе» [Пути мира... 1999:140-141] показывают, что к 1999 г.
этническая структура населения в Кизлярском районе
соответствовала второму типу. События 1990-х гг. интенсифицировали
этот процесс. Если учесть этническую структуру населения Кизляр-
ского и Шелковского районов поданным переписи населения 1939
г., когда доля русских в них составляла соответственно 82,0 и 85,6%,
то можно говорить о почти полном этническом замещении
населения. Анализ динамики этнической структуры населения в «русских»
районах за несколько более короткий период A959-1989 гг.)
показал, что смена этнической структуры населения происходила
интенсивно практически на всей территории автономий.
Общим процессом для целого ряда «русских» районов (Киз-
лярского и Тарумовского — в Дагестане, Наурского и Шелковского —
в Чечне, Сунженского — в Ингушетии, Прохладненского — в
Северной Осетии, Зеленчукского и Урупского — в Карачаево-Черкесии)
стало дальнейшее снижение доли русских в населении. Поэтому на
смену пятому типу этнической структуры — с преобладанием
нетитульного (коренного) этноса (Кизлярский, Тарумовский и другие
районы) и четвертому типу — с доминированием коренного этноса
(Наурский, Шелковской, Сунженский, Прохладненский районы)
пришел второй тип (преобладание титульного этноса)
(Сунженский район) и даже третий (доминирование титульного этноса)
(Наурский, Грозненский и другие районы).
279

Часть II. Сегодня
В городах (в том числе столичных) аналогичные процессы
протекали медленнее, но тенденция оставалась такой же: снижение
доли русского населения и повышение доли титульных народов.
Так, за 1980-е гг. в Черкесске, например, поменялся тип этнической
структуры населения с 4а (доминирование коренного этноса с
повышенной долей титульного этноса) на 5д (преобладание
коренного этноса в сочетании с повышенной долей титульных этносов);
во Владикавказе на смену подтипу 5г (преобладание некоренного
этноса в сочетании с повышенной долей титульного) пришел
подтип За (сочетание титульного и нетитульного этносов с перевесом
титульного). В Махачкале за этот период преобладание титульных
этносов усилилось с 46 доб4% (в 1,4 раза), а доля русских как
коренного этноса снизилась соответственно с 29 до 21% (тоже в 1,4 раза).
Относительно низкие темпы сокращения доли русских
в большинстве столиц, в том числе в Махачкале, объяснялись тем,
что отток русских из городов в тот период еще не был массовым.
Массовость «ожидала» их на следующем этапе эволюции
этнической структуры населения автономий, когда основная часть оттока
русских пришлась уже на города, в первую очередь на столицы.
Это был этап не только уменьшения численности и ареала
расселения русских, но и сокращения поселенческой сети русского этноса,
охватившего вслед за сетью сельских поселений, как это было
в прошлые десятилетия, и сеть городов, включая столицы.
В Грозном за 1959-1989 гг. этническая структура с
доминированием коренного этноса — русских (подтип 16) заменилась
структурой с его преобладанием (подтип 5а). В последующие годы
массовый вынуяоденный исход русского населения привел к почти
десятикратному сокращению его численности в городе.
Наряду с динамикой этнической структуры населения
территории важным показателем, характеризующим тенденции этноде-
мографических процессов, являются ее устойчивость и темпы
динамики. Как правило, к территориям с неустойчивой этнической
структурой относится периферия административных образований,
расположенная на границе ареалов расселения народов различных
языковых групп и семей.
Первыми это испытали на себе «русские» районы,
включенные в свое время в состав республик Северного Кавказа: это были
окраинные территории ареала расселения русских в районе и
пограничные с ареалами расселения титульных народов республик.
Все эти районы в составе республик вместе образуют почти
сплошной «русский пояс» на границе республик со Ставропольем и
Краснодарским краем и отличаются наиболее активными изменениями
этнической структуры населения.
К числу районов с изменяющейся структурой населения и
напряженной межэтнической обстановкой относятся Пригородный
280

Глава 6. Районирование этнической структуры населения
район Северной Осетии, Ыоволакский район Дагестана, а также
равнинные районы этой республики, в которые на протяжении
длительного периода вселяются мигранты из горных районов.
По характеру динамики этнической структуры населения на
территории Северного Кавказа выделяются районы с относительно
устойчивой этнической струюурой населения. Здесь показатель
динамики этнического состава населения соответствует или близок
к общерайонному. Районы с таким характером динамики
этнической населения выделяются как в «русской», так и в горной частях
района, населенных титульными народами автономий. Они
занимают большую часть территорий Северного Кавказа, здесь
проживает и основная часть населения, хотя численность проживающего
на их территории населения сокращается.
Устойчивость этнической структуры населения подтоержда-
ется в первую очередь сохранением положения рассматриваемой
территории в составе одного и того же типа или даже подтипа. В
равнинном Предкавказье наиболее устойчивая этническая структура
населения сложилась в Ростовской области. За 1970-1980-е гг. только
в 2,5% районов произошла смена типа, а в 18,6%. — подтипа. В
Ставрополье этот процесс наиболее динамичен, поэтому в 15,3% районов
произошло изменение типа, а в 26,9% — подтипа этнической
структуры. Среди республик этот процесс активно протекал в Карачаево-
Черкесии, где 42,9% районов поменяли тип и подтип этнической
структуры населения; далее следуют Чечено-Ингушетия и Дагестан.
Вторая группа территорий характеризуется активной сменой
этнического состава населения, приведшей в ряде случаев
практически к полному его изменению, т. е. замещению, как правило,
коренных народов (чаще всего русских) титульными. Это
произошло за исторически короткий период, охватывающий не более
четырех десятилетий. В Шелковском районе, например, в 1939 г. 85,5%
населения составляли русские, к 1959 г. их доля снизилась до 71%,
а в 1989 г. она составила всего около 32%. При этом количественный
перевес отмечался уже у чеченского этноса — 37% против 32% у
русских (с 1959 г. доля чеченцев в составе населения района выросла
в 6,5 раз, а доля русских снизилась в 2,2 раза). События 1990-х гг.
интенсифицировали не просто массовый отток, а почти полный
исход русского этноса с территории района.
Третью группу составляют территории с интенсивными
изменениями этнического состава населения, которые начались позже,
чем во второй группе территорий (в 1980-1990-е гг.), но
происходят в сложной этнополитической обстановке и приводят, как
правило, к значительным изменениям этнического состава. Здесь
также меняется соотношение основных этносов — титульных и
коренных (некоренных). Это восточные районы Ставрополья и
Ростовской области, на которые в большей степени распространилась
281

Часть II. Сегодня
территориальная экспансия титульных народов республик,
Крымский район Краснодарского края и Пригородный район Северной
Осетии (рис. 6.3).
Для более глубокой дифференциации этнической структуры
населения с учетом результатов хозяйственного освоения
народами территорий, сформированное™ структуры их хозяйственного
комплекса, сети поселений и т. д. целесообразно говорить о степени
зрелости того или иного типа этнической структуры. С учетом
этого можно выделять территории, в пределах которых сложился
относительно зрелый тип этнической структуры населения,
признаками которого являются относительно устойчивый
этнический состав населения, сложившаяся система городских и сельских
поселений с относительно устойчивым этническим составом, с
завершившимся этническим переделом сфер экономики и т. п.
Вместе с тем даже здесь мы имеем дело с активно
развивающимися этническими процессами, в частности с массовым
расселением армян в ареалах не только их традиционного, но и нового
расселения. Кроме того, отдельные этносы, наоборот, активно
покидают эти территории, меняя не только место жительства, но
и страну проживания; это немцы и евреи. Типичной чертой
территорий со зрелым типом этнической структуры населения можно
назвать внутрирегиональные перераспределения населения,
например концентрацию русских в более урбанизированных зонах
Вторым является формирующийся тип этнической
структуры населения. Его признак — неустойчивая, меняющаяся
этническая структура. Он складывается на территориях, где преобладает
аграрная специализация и социально-экономические процессы
протекают в условиях латентных или открытых межэтнических
конфликтов.

Заключение
Г
Х^.^ начала российской колонизации по настоящее время в
этнической структуре населения Северного Кавказа наблюдались две
тенденции: на начальном этапе — усиление «славянских черт»
этнической структуры, или русификация, а на современном этапе —
усиление «кавказских черт» этнической структуры, или дерусифи-
кация. В рамках единого экономического района отмечалось
устойчивое взаимодействие, взаимодополнение его горной и
равнинной частей как в хозяйственном, так и в демографическом
отношениях. В течение этого времени две основные макроэтнические
группы — славянские народы (прежде всего русские) с одной
стороны, и коренные (как правило, титульные) народы республик
района с другой, в ходе взаимодействия поменялись ролями и местами.
На первом плане ведущим этносом, обеспечившим
включение городских народов в российскую экономику, были сами
русские. Сегодня уже северокавказские народы с высокими
темпами прироста демографического потенциала активно
«наступают» на русские территории Предкавказья, что проявляется не
только в расширении географии их расселения, но и в активном
участии в хозяйственной жизни той территории, где они
проживают. Само по себе наступательное демографическое
поведение северокавказских народов имеет следствием, с одной стороны,
курс на этническую гомогенизацию внутри каждой из
национальных автономий (разумеется, различные республики
находятся на разных стадиях этой гомогенизации, но и тенденция от
этого не меняется), а с другой стороны — их расселенческую
экспансию в традиционно «русские» районы предгорной зоны
на Западном Кавказе.
Примерно на это же указывает и типологизация этнической
структуры населения Северного Кавказа. Важнейшая
закономерность современного этапа, которую она позволила установить, — это
283

Заключение
одновременное усиление полиэтничности в равнинном
Предкавказье (за счет активного расселения титульных народов
северокавказских республик и закавказских государств) и моноэтничности
в национальных образованиях района, сочетающейся с очаговой
полиэтничностью там, где их титульные народы проживают
совместно (вследствие переселения с гор на равнину, миграции в города,
«выдавливания» русских из старорусских районов или других
причин). Ширящиеся зоны нарастающей полиэтничности относятся,
как правило, к числу, «проблемных», проживание в которых
сопряжено с воздействием тех или иных конфликтных ситуаций на
этнической почве. Массовому и вынуэвденному исходу русского
населения немало способствовали вооруженные конфликты и
террористические акты, ставшие почти рутиной на Северном Кавказе
(Пригородный район, Буденновск, Кизляр, Первомайск, Каспийск,
Буйнакск и др.). Но при этом этнический характер собственно
конфликтов нередко маскирует столкновение чисто экономических
интересов разных этнических групп.
Вместе с тем дерусификация и этногомогенизация чреваты
не только потерей сложившегося культурного разнообразия, но
и торможением урбанизации и индустриализации.
«Выталкиваемое» из республик русское население обладает повышенной
квалификацией и профессионализмом, дефицит которых ставит целый
ряд отраслей (прежде всего индустриальной сферы) в еще более
затруднительное положение, нежели то, в котором оно в силу
объективных и субъективных причин текущего момента находится.
На Северном Кавказе растет число территорий с интенсивной
сменой этнического состава населения или же с активными
провесами изменения этнического состава населения. С одной
стороны, это наследие советских административных экспериментов
национально-государственного устройства (Шелковской, Кизляр-
ский и другие районы); хотя еще не во всех дерусификация
статистически завершена, но во всех без исключения она продвинулась
уже так далеко, что стала практически необратимой. Такого,
вероятно, не произошло бы, если бы эти районы, вместо того чтобы
служить разменной монетой текущей политики, оставались в составе
Ставропольского края.
Но есть немало наглядных примеров, как то же самое
происходит в составе и под юрисдикцией Ставропольского края.
Рутинные и ни в чем не нарушавшие законодательства своего времени
переселения части даргинцев и др. в трудодефицитные русские
районы восточного Ставрополья первоначально и главным
образом для работы чабанами в животноводстве положили начало деру-
сификации и этих, казалось бы, неколебимо русских территорий.
В 1990-е гг. на все северокавказское расселение наложилось
еще и массовое переселение вынужденных мигрантов, в том числе
284

Заключение
из кавказских народов, по отношению к которым то и дело дает
себя знать в целом неприязненное, а порой агрессивное отношение
местного населения.
Обострившаяся этнополитическая ситуация на Северном
Кавказе, особенно в республиках, продолжающийся рост
избыточного трудового потенциала, быстро и неэффективно
поглощающий освобождающиеся в ходе дерусификации рабочие места, а также
этноизоляционистские (а порой и сепаратистские, как в Чечне)
настроения в сочетании с общим неблагоприятным инвестиционным
климатом на Северном Кавказе обостряют проблему занятости
населения до социально опасных масштабов и требуют более
продуманной не только национальной, но и экономической политики
в этом макрорегионе. Особенно напряженная ситуация, помимо
Чечни, сложилась в Ингушетии и Дагестане.
Другой принципиальной особенностью динамики
нынешней этнической структуры населения Северного Кавказа
является активное формирование диаспор сначала нетитульных,
а позднее титульных народов республик района. Социально-
экономические и этнополитические процессы привели к
изменениям в составе и географии диаспор. Некоторые «молодые
диаспоры», например армянская или греческая, несмотря ни на
что продолжают развиваться, расширяют свою географию,
ориентируясь на широкий спектр отраслей экономики районов
расселения. Демографический потенциал у других диаспор явно
сокращается. Представители «молодых диаспор» отличаются
интенсивным ходом всех демографических процессов.
Несмотря на неустойчивость современного этнополити-
ческого развития в районе, а отчасти даже благодаря такому
развитию в перспективе следует ожидать продолжения и,
возможно, активизации дерусификации, в том числе территориальной
экспансии народов республик Северного Кавказа в соседние
регионы. К даргинцам и чеченцам, по-видимому, захотят
подключиться и другие этносы с аналогичными проблемами.
Надо давать себе отчет в том, что отдаленные районы
интенсивной дерусификации на Северном Кавказе являются не
только индикаторами межэтнической напряженности, но и
зоной определенного риска для России, чье геополитическое
влияние в районе испытывает нарастающую конкуренцию с юга
и слабеет. А при определенных условиях, как это уже было
продемонстрировано в Чечне, может возрасти или возникнуть
непосредственная угроза целостности Российского государства.

Павел Полян
Послесловие
#/ Л.юди живут на Северном Кавказе уже многие тысячи лет, а
период, которому посвящено исследование В. С. Белозерова,
относительно короток — неполные два с половиной столетия. Все это время
политическая и этническая карта Северного Кавказа постоянно
перекраивалась, причем ее главным закройщиком и портным
неизменно была имперская Россия — как монархическая, так и советская.
Номинально Российская империя почила в бозе почти одновременно
с Австро-Венгерской или Османской, но по существу, прикрывшись
ширмой советской федеративности, она просуществовала даже
дольше Британской и распалась только в начале 1990-х гг. В этом
была, если хотите, патриотическая заслуга большевиков, вполне
оцененная в 1920-е гг. сменовеховцами и в 1990-е гг. самыми
радикальными национал-шовинистами. Можно по-разному относиться
к Советскому Союзу как государству и политическому строю, но
в одном ему нельзя отказать: это был грандиозный эксперимент!
После 1917 г. доля русских в населении Северного Кавказа
неуклонно росла, но только до 1959 г.: в 1917 г. —44,3%, в 1926 г. —46,9,
в 1939 г. — 52,5, в 1959 г. — 54,7%. Затем она начала сокращаться:
в 1979 г.— 52,4%, в 1989 г. — 50,8% и т.д. Нынешний, все
усиливающийся отток русских, охвативший сеть поселений в национальных
автономиях, можно назвать фундаментальным проявлением и
выражением процесса дерусификации Северного Кавказа.
Именно проблема русификации и дерусификации стала
организующей осью исследования В. Белозерова. Он изучает ее в эт-
нодемографическом и статистическом ключе, причем сбор
статистики, да еще на районном, а иногда на поселенческом уровне
потребовал от него поистине героических усилий.
Еще больших усилий потребовали анализ и осмысление этой
статистики, а полученные при этом выводы — мужества прямо
взглянуть в глаза истории. То, что он в итоге обнаружил, никак не
286

Послесловие
может согреть душу русскому патриоту. Процесс демографической
русификации Северного Кавказа, продолжавшийся более столетия,
во второй трети XX в. сменился прямо противоположным и, мало
того, нарастающим процессом дерусификации. Но это —
жизненная правда, о которой в федеральном, окружном и региональных
центрах следует иметь самое ясное представление.
Дополнительные краски и крупицы знаний дает
филигранный географо-картографический анализ, позволяющий перейти от
общерегиональных обобщений к нюансам географической
дифференциации и типологии явления. Тщательные исследования
позволили автору еще в 1980-е гг. обнаружить, а впоследствии детально
проанализировать явление «экспансии» даргинцев на территорию
Ставропольского края. Даргинская диаспора, как убедительно
показано в книге, выступает в качестве мощного фактора
национального самосознания и экономического поведения этого не самого
последнего в Дагестане этноса.
Однако государственный этнографический официоз, похоже,
даже не подозревает об этом явлении. В справочнике (под
редакцией бывшего заведующего профильного отдела ЦК КПСС и
бывшего российского министра по делам национальностей) для
характеристики современного состояния даргинцев как этноса не найти
иных эпитетов, кроме как «слабоурбанизированный,
малообразованный, склонный к кризисному развитию», и лишь для
демографических его показателей, в том числе брачности, находятся более
теплые слова1.
Книга В. Белозерова чрезвычайно интересна и важна
методологически. Может быть, безотчетно, но он вошел в число
исследователей, отказавшихся от подхода к российской истории как к русской
национальной истории или же как к истории русских. Сама жизнь на
Кавказе протестует против такого кабинетного «шовинизма».
Это сближает его метод с подходом известного немецкого историка
Андреаса Капеллера, изложенным в классическом труде «Россия как
царство многих народов. Возникновение. История. Распад»2.
Конечно же, сама проблема русификации и дерусификации
не сводится к статистической динамике этнических структур, у нее
есть множество других проявлений. Взять, например, проблему
языка, которая на протяжении практически всей советской истории
была лакмусовой бумажкой состояния советской империи.
«...Одним из решающих аргументов в пользу смены
социально-политической парадигмы в СССР для титульных народов союз-
1 Что нужно знать о народах России: Справочник для государственных
служащих / Отв. ред. А.В. Михайлов. М.: НИЦ «Скрипторий»; Русский мир, 1999.
С. 202.
2 Кареььек А. Киз51апо! а1з У1е1уб1кеггек:п. Епшепип§, СезсЫсШе, 2егГа11.
МйпсЬеп: Уег1а§ СИ. Веек. 1992.
287

Павел Полян
ных республик стало несоответствие национальным интересам
«ленинской национальной политики» «слияния» всех наций и
народностей в одну новую «социалистическую историческую
общность с ярко выраженной ориентацией на ассимиляцию народов
Советского Союза... В области языковой политики это проявилось
в принижении уровня и качества функционирования языка каждого
из «советских народов» по отношению к русскому языку. Это
привело к такому негативному явлению, как национально-культурный
и языковой нигилизм по отношению к национальной культуре и
родному языку. В современной социолингвистической литературе
такая или сходная с ней политика определяется как «языковой
империализм», а ее последовательное проведение в жизнь — как
«языковой геноцид», или лингвицид»з.
Напомним, что еще в апреле 1978 г. три закавказские
советские республики преодолели сопротивление Москвы и включили
в свои новые конституции статьи, закрепляющие за азербайджанским,
армянским и грузинским языками правовой статус государственных
на территории этих республик Следующее ослабление советского
лингвистического империализма тотчас же сказалось на изменениях
в структуре советской — а позднее и российской — языковой
ситуации. В течение 1989-1990 гг. по всей стране прокатилась волна
республиканских (а потом и региональных) законов о языках и был дан
старт языковой (а по сути геополитической) реформе.
Первым специализированным правовым актом в этом ряду
стал Закон «О языке» Эстонской ССР (от 18 января 1989 г.),
провозгласивший статус эстонского языка как единственного
государственного языка на территории Эстонии. Этому предшествовали
постановления Верховных Советов Литовской и Латвийской ССР
«О статусе литовского языка» и «О статусе латышского языка»
(оба— от б октября 1988 г.). Позже других национальные законы
о языке были приняты в Белоруссии B6 января 1990 г.) и в
Туркмении B4 мая 1990 г.).
И только 24 апреля 1990 г., т. е. месяцем раньше, был принят
Закон СССР «О языках народов СССР», который к этому времени
опоздал и безнадежно устарел. Вместе с тем этот закон открывал
автономным республикам практически тот же самый путь, который
уже прошли республики союзные. Даже не дожидаясь
дезинтеграции СССР, этим «приглашением» незамедлительно
воспользовались, в частности, в Чувашии B7 октября 1990 г.), Туве A4 декабря
1990 г. и Калмыкии C0 января 1991 г.).
3Нерознак В. П. Языковая ситуация в России: 1991-2001 годы
//Государственные и титульные языки России: Энциклопедический
словарь-справочник. М., 2002. С. 5-19. С. 5-6, со ссылкой на: РпШрзоп К. ипдШзск:
1трепаИзт. ОхГогй, 1992.
288

Послесловие
На Северном Кавказе шли те же процессы, но с изрядным
запозданием. В 1994 г. закон о языке был принят в Адыгее, в 1995 г. — в
Кабардино-Балкарии, в 1996 г. — в Карачаево-Черкессии и Ингушетии.
В Северной Осетии, Чечне и Дагестане специаных законов о языке
нет, но этот вопрос регулируется в конституциях, в частности в
дагестанской (принятой 26 июля 1994 г.) и северо-осетинской A2 ноября
1994 г.). В Дагестане государственными признаны все письменные
языки народов республики, правда, без их перечисления*.
«Начавшись как языковая реформа, — отмечает В. П.
Нерознак,— процесс придания языкам титульных наций в советских
республиках статуса государственного языка перерос в «бескровную
языковую революцию»*. При этом различаются языки
государственный (язык — символ государства, выполняющий интеграционную
роль в его пределах), официальный (язык государственного
управления, законодательства и судопроизводства) и титульный (название
которого совпадает с этносом, титульным на данной территории).
Северный Кавказ — один из важнейших и сложнейших этно-
политических узлов в конструкции российской государственности.
Чечня — накидная петля, делающая этот узел почти неразвязуемым.
Рубить его тоже рискованно: может обрушиться вся конструкция.
Главная причина — полиэтничность региона, мозаичность и
переплетенность контуров его этнических ареалов, наложение и
скрещение политических и экономических интересов разных групп.
Отсюда — взрывчатость ситуации и конфликты, редко
разрешаемые по-хорошему, переговорами, чаще (хотя и ненадолго) — силой.
Нередко детонатором конфликтов выступало и само
территориально-административное устройство Кавказа.
И тут приходится констатировать, что высшей степенью
признания побеждающего сегодня дерусифицирующего начала
являются сами российско-чеченские войны, в особенности то, как ее ведет
российская сторона: «...Бомбардировки, которым подвергла Чечню
авиация РФ, означают не что иное, как пусть косвенное, но тем более
убедительное признание ее суверенитета: никакая армия не вела
себя так до сих пор на своей территории»6. Свою территорию так не
зачищают и с собственным населением так не обращаются.
Надо сказать, что дерусификация — процесс не только
неприятный для русского и российского самосознания, но и сам по себе
малоприятный процесс этнического давления, замешанный на
агрессивном запугивании и даже терроре против русских и иже
4 Нерознак В. П.Указ. соч. 2002. С. 7-10.
5 Нерознак В. П. Указ. соч. 2002. С. 8, со ссылкой на: Губогло М. Н.
Переломные годы. М., 1993. Т.1. Мобилизованный лингвицизм; Языки этнической
мобилизации. М, 1998.
6Микушевим В. Власть и право. Соблазн и угроза тоталитарной
демократии. Таллинн: А1ехапс1га, 1998. С. 45.
289

Павел Полян
сними на местах. По меньшей мере странно и фальшиво выглядят
в этой связи иные «научные» попытки преподнести этот процесс
как-то иначе: «В 1988-1990 гг. началась первая волна миграции
русского населения из ЧИ АССР. Она была связана со сложившейся
благоприятной экономической конъюнктурой. В этот период русские
еще оставались во всех отношениях привилегированной частью
населения. Их выезд из ЧИ АССР был связан прежде всего с возросшей
покупательной способностью чеченцев и ингушей, которые,
временно проживая в самых отдаленных регионах СССР, стремились
приобрести дом или участок земли у себя на родине»7. Вот оно,
оказывается, как дело было.
Книга В: Белозерова содержит в себе достаточно
конкретного эмпирического и аналитического материала не только для того,
чтобы противостоять любого рода «передержкам». Избегая
идеологических и политических крайностей, она позволяет нам взглянуть
жизненной правде в глаза и в то же время правильно
сориентироваться в широком и сложном историко-географическом контексте.
7 Гакаев Д Очерки политической истории Чечни (XX век). В 2 ч. М.,
Чеченский культурный центр, 1997. 474 с.

Литература
Абдулгамидов А. О доверительном интервале прогноза численности
русского населения в Республике Дагестан // Вопросы статистики.
1998. №6.
Адрес-календарь Ставропольской губернии на 1901 год. Ставрополь, 1901.
326с
Азаматов Г. К., Темиржанов М. О., Темукуев Б. Б. идр.Черекс-
кая трагедия. Нальчик, 1994.201 с.
Акинин П. В., Белозеров В. С, Рязанцев С. В. Вынужденная
миграция из Чеченской республики в Ставропольский край // Вопросы
географии и краеведения. Ставрополь, 1998. С. 36-40.
Акты Кавказской Археографической Комиссии. Тбилиси, 1875. Т. VI, ч. II. 657 с
Ангабадзе Ю. Д., Волкова Н. Г. Этническая история Северного Кавка-
* за в ХУ1-ХГХ веках. М., 1993. Вып. XXVII: Народы Кавказа, кн. 1.192 с.
Арутюнян Л. А. Новые тенденции миграции в Армении // Миграционная
ситуация в странах СНГ. М., 1999. С. 71 -77.
Арутюнян П. Т. Освободительное движение армянского народа в первой
четверти XVIII века. М., 1954.188 с.
Арутюнян Ю. В. Советское крестьянство в годы великой Отечественной
войны. М., 1970.279 с.
Аствацатурова М. А. Диаспоры в Российской Федерации: Формирование
и управление. Ростов н/Д Пятигорск, 2002а.
Аствацатурова М. А. Самоорганизация этнических сообществ в зоне
«рискованной граэкданской институализации» // Этнические
конфликты и их урегулирование: взаимодействие наук, власти и гражданского
общества. М.; Ставрополь, 20026. С. 125-127.
Аствацатурова М. А., Савельев В. Ю. Диаспоры Ставропольского
края в современных этнополитических процессах. Ростов н/Д
Пятигорск, 2000.239 с.
Б адов А. Д., Макоев К X. Экологический потенциал природной среды
и география населения Северной Осетии. Владикавказ, 1998.235 с
291

Литература
Б ел озеро в В. С Этномиграционныс процессы в Ставрополье// Этнические
проблемы современности: Мат-лы науч. конф. Ставрополь. 1996. С. 3-4.
Белозеров В. С. Региональные факторы миграции и этническая структура
миграционного потока на Северном Кавказе // Проблемы населения и
рынков труда России и кавказского региона. М; Ставрополь, 1998. С. 62-68.
Белозеров В. С. Демографические процессы в диаспорах на Северном
Кавказе // Этнические проблемы современности. Ставрополь, 1999.
Вып. 4. С 39-45.
Белозеров В. С. Этнодемографические процессы на Северном Кавказе.
Ставрополь, 2000.153 с.
Белозеров В. С. Русские на Кавказе: эволюция расселения // Русские на
Северном Кавказе: вызовы XXI века: Южнороссийское обозрение.
Ростов н/Д, 2001. № 10. С. 56-79.
Белозеров В. С, Белозерова Л. П., Турун П. П. Эволюция
расселения Ставрополья и Карачаево-Черкесии. М.; Ставрополь, 1993.
203 с.
Белозеров В. С, Панин А. Н. Этнические миграции в Ставропольском
крае, 1995-2001 гг.: Карта. Ставрополь, 2002.
Белозеров В. С, Толстиков А. А. Кавказ — зона этнического бедствия
// Материалы научно-практической конференции. Ставрополь, 1992.
С.41-43.
Белозеров В. С, Турун П. П. Армяне в Ставрополье //Вопросы
географии и геоэкологии: Материалы науч. конф. «Университетская наука
— региону». Ставрополь, 1998а. С. 6-14.
Белозеров В. С, Турун П. П. Греки в Ставрополье // Вопросы
географии и геоэкологии: Материалы науч. конф. «Университетская
наука — региону». Ставрополь, 19986. С. 20-28.
Белозеров В.С, Турун П.П., Рязанцев С. В. Миграционные процессы в
Ставрополье как фактор региональной конфликтности // Социальные
конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии решения.
М.; Ставрополь, 2000. Вып. 16: Региональная конфликтология. С107-122.
Бентковский И. Заселение Черномории с 1792 по 1825 г. Екатеринодар,
1880.114 с.
Бентковский И. Заселение западных предгорий Главного Кавказского
хребта // Кавказский сборник. Екатеринодар, 1883. Т. 1. С. 76-97.
Бе рже А. Выселение горцев с Кавказа // Русское слово. 1882. Янв.
С.165-166.
Бобровников В. Ислам на постсоветском Северном Кавказе (Дагестан):
мифы и реалии // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд
изнутри. М., 2001. С. 86-98.
Бородина К. А. Переселение в Закавказье // Русский вестник. 1891. С. 142.
Бугай Н. Ф. Иосиф Сталин Лаврентию Берия: «Их надо депортировать».
М., 1992. 286 с.
Бугай Н. Ф. Л. Берия — И. Сталину: «Согласно Вашему указанию». М., 1995.
320 с.
292

Литература
Бугай Н. Ф., Гонов А. М. Кавказ: народы в эшелонах B0-60-е годы).
М., 1998.368 с.
Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. СПб.,
1869. Ч. 1-3. 370 с.
Витковская Г. С. Вынужденные мигранты в России. Беда или благо //
Человек и труд. 1995. № 11. С. 10-12.
Волкова Н. Г. Изменения в национальном составе городского населения
Северного Кавказа за годы Советской власти // Советская
этнография. 1965. № 2. С. 46-52.
Волкова Н. Г. Изменения в этническом составе сельского населения
Северного Кавказа за годы Советской власти // Советская этнография.
1966. №1. С. 16-27.
Волкова Н. Г. Миграция и этнокультурная адаптация горцев в условиях
равнинного Кавказа (Х1Х-ХХ вв.) // Этнические процессы в
современном мире. М., 1987. С. 125-143.
Всесоюзная перепись населения 1939 г.: Основные итоги. М., 1992.
Гасанов Н. Н. Русский вопрос в Дагестане // Социально-политический
журнал. 1994. № 11/12. С. 46-47.
Гонов А. М. Северный Кавказ: реабилитация репрессированных народов
B0-90-е годы XX в.). Нальчик, 1988,106 с.
Гонов А. М. Русские на Северном Кавказе. Нальчик, 1995.
Го н о в А. М. Русские на Северном Кавказе. 20-30-е годы: Документы, факты,
комментарии. Б. м., 1998.282 с.
Гужин Г. С, Чугунова Н. В. Сельская местность Чечено-Ингушетии и
проблемы ее развития. Грозный, 1987.174 с.
Д ебу И. О. Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском
войске с 1816 по 1826 г. СПб., 1829.180 с.
Демографический ежегодник Российской Федерации. М., 1994.384 с.
Денисова Г. С. Этнический фактор в политической жизни России 90-х
годов. Ростов н/Д, 1996.191с.
Денисова Г. С. Трансформация статусных позиций русских на Северном
Кавказе как конфликтный фактор // Этнические конфликты и их
урегулирование: взаимодействие наук, власти и гражданского
общества. М.; Ставрополь, 2002. С. 446-447.
Денисова Г. С, У л а н о в В. П. Русские на Северном Кавказе: анализ
трансформации социокультурного статуса. Ростов/н/Д, 2003.350 с.
Дзадзиев А. Б. Зона осетино-ингушского конфликта: современное
состояние и прогноз // Этнические конфликты и их урегулирование:
взаимодействие науки, власти и гражданского общества. М.; Ставрополь,
2002. С. 284-286.
Документы по взаимоотношениям Грузии с Северным Кавказом в XVIII в.
Тбилиси, 1968.207 с.
Ерин С. Н. О социально-политической и межнациональной обстановке
в восточных районах Ставропольского края // Этнические проблемы
современности. Ставрополь, 2001. Вып. 7. С. 100-114.
293

Литература
Зайончковская Ж. А. Миграционные связи России после распада СССР
// Миграционные процессы после распада СССР. М.,1984. С 21-35.
Зайончковская Ж А. Демографическая ситуация и расселение. М., 1988.
201 с.
Зайончковская Ж. А. Миграция населения и рынок труда в России.
М., 1994. С. 1-7.
Зайончковская Ж. А. Русский вопрос // Миграция. 199б.№ 1.С. 7-11.
Зайончковская Ж А Миграция// Население России 1997: Пятый ежегодный
демографический доклад / Отв. ред А Г. Вишневский. М., 1998. С109-112.
Зайончковская ЖА Миграция // Население России: Шестой ежегодный
демографический доклад / Отв. ред. А Г. Вишневский. 1999а. С. 96-101.
Зайончковская Ж. А Россия: миграция в разном масштабе времени =
Кш51а: Мцрайоп а1 йте 8са1е. М., 19996.67 с.
Зайончковская ЖА Этнический состав мигрантов // Население России
1998: Шестой ежегодный демографический доклад / Отв. ред.
А Г. Вишневский. М., 1999в. С. 96-98.
Зайончковская ЖА Миграция // Население России: Восьмой
ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А Г. Вишневский, М., 2001.
С. 112-127.
Зайончковская Ж А, Иванова Т. Д. Миграции // Население России.
Четвертый ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А Г.
Вишневский. М., 1997. С. 130-135.
Заседателева Л. Б. Восточные славяне на Северном Кавказе в середине
XVI — начале XX века (динамика этнокультурных процессов): Авто-
реф. дисс.... д-ра ист. наук. М., 1996.59 с.
Зверев А Этнические конфликты на Кавказе, 1988-1994 // Спорные
границы на Кавказе. М., 1996. С. 10-76.
Земсков В. Н. К вопросу о репатриации советских граждан 1944-1951 гг.
// История СССР. 1990а. № 4. С. 26-41.
Земсков В. Н. Спецпоселенцы (по документам НКВД-МВД СССР)
//Социологические исследования. 19906. № 11. С. 3-17.
Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки» A930-1954) //Отечественная
история. 1994, №1. С. 118-147.
Земсков В. Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба
A944-1956 гг.) // Социологические исследования. 1995. №5. С 3-13.
Зимин В. Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и последствия.
М., 1996.198 с.
Зубаревич Н. Взаимодействие России с южными соседями: проблемы
и перспективы // Чего хотят регионы России. М., 1999. С. 37-55.
Ибрагимов М.-Р. А К истории формирования русского населения
Дагестана (вторая половина XVI — начало XX в.) // Советская этнография.
1978. №1. С. 91-96.
Ибрагимов М.-Р. А Изменения в расселении народов Дагестана в связи
с переселенческим движением // Традиционное и новое в
современном быту дагестанцев переселенцев. Махачкала, 1981. С. 10-18.
294

Литергщра
Ибрагимова 3. X. Чечня после Кавказской войны A863-1875) (по
архивным источникам). М.: Макспресс, 2000.124 с.
Ивницкий Н. А. Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов).
М, 1994.268 с.
Изменение национального состава населения Ставропольского края между
переписями. Ставрополь, 1974.
История народов Северного Кавказа: Конец XVIII в. — 1917 г. М., 1988.659 с.
Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. РСФСР. М., 1963.
Итоги хозяйственного и культурного строительства Карачаевской
автономной области. Кисловодск, 1935.63 с.
Кабисов Д Рост благосостояния и демократические процесс в Южной
Осетии. Цхинвали, 1987.123 с.
Кабузан В. М. Изменения в размещении населения России в XVIII —
первой половине XIX века. М., 1971.245 с.
Кабузан В. М. Население Северного Кавказа в ХГХ-ХХ веках. СПб., 1996а.
221с.
Кабузан В. М. Русские в мире. Динамика численности и расселения
A719-1989), формирование этнических и политических границ
русского народа. СПб., 19966.
Кавказский календарь на 1917 г. Тифлис, 1916.453 с.
Кавказский сборник. Тифлис, 1887. Т. 11.457 с.
Кауфман А. А. Переселение и колонизация. СПб., 1905.243 с.
Козлов В.И. Русские в новом зарубежье: Статистико-географический
обзор // Русские в современном мире. М., 1998. С. 14-48.
Колосов В. А., Галкина Т.А., Криндач А. Д. Территориальная
идентичность и межэтнические отношения. На примере восточных районов
Ставропольского края // Полис. 2001. № 2. С. 67-72.
Комарова О. Д. Демографические факторы формирования культурной
дистанции // Идентичность и конфликт в постсоветских
государствах. М., 1997. С. 83-113.
Комарова О. Д. Русская диаспора на территории бывшего СССР: размеры
и миграция // Русские в современном мире. М., 1998. С. 55-67.
Конквест Р. Жатва скорби: Советская коллективизация и террор голодом.
Лондон, 1988.
Куприянова Л. В. Города Северного Кавказа во второй половине XIX века:
к лроблеме развития капитализма вширь. М., 1981.252 с.
Ку рб ан о в А В. К истории переселения туркмен на Северный Кавказ //
Этносы и этнические процессы. М., 1993. С. 159-165.
Кури лов Л. С. К истории колонизации Закубанского края // Кубанский
сборник. Екатеринодар, 1903. Т. IX. С. 75-76.
Куш ев а Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в ХУ1-ХУП в.
М., 1963.245 с.
Лайпанов X. О. К истории переселения горцев Северного Кавказа в
Турцию // Труды Карачаево-Черкесского педагогического института.
Ставрополь, 1968. С. 114-119.
295

Лот^рэтура
Личков Л. С. Очерки из прошлого и настоящего Черноморского
побережья Кавказа. Киев, 1904.151с.
Миграционные процессы в Карачаево-Черкесской республике в
1992-1997 гг. Черкесск, 1998.
Мкртчян Н. В. Регионы Северного Кавказа в зеркале миграции//
Население и рынок труда России и Кавказского региона. М.; Ставрополь,
1998. С. 70-77.
Мудуев Ш. С. Расселение и территориальная организация хозяйства
горных районов Дагестана: Автореф. дисс. ... канд. геогр. наук. М.,
1996.21с.
Мудуев Ш. С. Трансформация расселения и хозяйства в Дагестане: 1990-е
годы. Махачкала, 2002.234 с.
Му ком ель В. И. Демографические последствия этнических и
региональных конфликтов в СНГ // Население и общество. 1997. №27, апр.
С. 1-4.
Мукомель В. И. Вооруженные межнациональные и региональные
конфликты: людские потери, экономический ущерб и социальные
последствия // Идентичность и конфликты в постсоветских
государствах. М., 1998. С. 298-326.
Население России. М., 1996.
Население Северной Осетии (итоги Всесоюзной переписи населения
1989 г.). Орджоникидзе, 1989.
Население СССР. 1987: Статистич. сборник. М., 1988.
Население Ставропольского края (итоги Всесоюзной переписи населения
1989 г.). Ставрополь, 1990.
Национальная безопасность: Россия в 1994 г. М., 1995.187 с.
Национальный состав населения городов, поселков, районов и сельских
населенных пунктов Дагестанской АССР по данным Всесоюзных
переписей населения 1970,1979.1989 гг. Махачкала, 1990.
Национальный состав населения Краснодарского края (итоги Всесоюзной
переписи населения 1989 г.). Краснодар, 1990.
Национальный состав населения Ростовской области (итоги Всесоюзной
переписи населения 1989 г.). Ростов н/Д, 1990.
Национальный состав населения РСФСР: По данным Всесоюзной переписи
населения на 15 января 1959 г. М., 1961.
Национальный состав населения РСФСР: По данным Всесоюзной переписи
населения 1989. М., 1990.433 с.
Осипов Н. Г., Черепова О. И. Нарушение прав вынужденных мигрантов
и этническая дискриминация в Краснодарском крае (Положение ме-
схетинских турок). М., 1996.112с.
Осколков Е. Н. «Голод» 1932-1933 гг. Ростов н/Д, 1991.123 с.
Осокина Е. А. Жертвы голода 1933 года: сколько их? (Анализ
демографической статистики ЦГАНХ СССР) // История СССР. 1991. № 5.
С. 17-26.
Памятная книжка Кубанской области. Екатеринодар, 1874.219 с.
296

Литература
Памятная книжка Кубанской области. Екатеринодар, 1875.214 с.
Паскевич А. Б, Устаев А Л. Трудовые ресурсы Чечено-Ингушской
Республики: потенциал, степень использования, пути решения
проблемы безработицы в условиях перехода к рынку. М., 1992.193 с.
Первая Всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. СПб.,
1905. Вып. 62: Дагестанская область; Вып. 65: Кубанская область;
Вып. 66: Ставропольская губерния. Вып. 68: Терская область; Вып. 70:
Черноморская губерния.
Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. СПб., 1830. Т. XVI.
412 с.
Полян П. М. К вопросу о плановом переселении с гор на равнину. //
Проблемы социально-экономического развития горных территорий
Северного Кавказа. Ростов н/Д 1989. С. 58-60.
Полян П. М. География принудительных миграций в СССР: Автореф.
дисс.... д-ра геогр. наук. М., 1998.40 с.
Полян П. М. География принудительных миграций в СССР // Изв. АН СССР.
Сер. геогр. 1999. № 6. С. 55-62.
Полян П. М. Не по своей воле...: История и география принудительных
миграций в СССР. М: ОГИ, 2001. 328 с.
П о п к о И. Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. СПб.,
1858.249 с.
Попов В. П. Региональные особенности демографического положения
РСФСР в 40-е годы // История Отечества. 1995. № 3. С. 61 -66.
Поселенные итоги переписи 1926 года. Ростов н/Д 1928. Т. XVI:
Карачаевская область. 422 с.
Поселенные итоги переписи 1926 года по Северо-Кавказскому краю.
Ростов н/Д, 1929.468 с
Проблемы миграции и опыт ее регулирования в полиэтничном Кавказском
регионе. М.; Ставрополь, 2002. 303 с.
Прозуменщиков М. «Националистические элементы постоянно
провоцировали выступления»: Как накалялась обстановка в
Чечено-Ингушетии // Источник. 1997. № 4. С. 48-64.
Пути мира на Северном Кавказе: Независимый экспертный доклад / Под ред.
В А Тишкова. М., 1999.144 с.
Регент Т. М. Проблемы регулирования миграционных процессов //
Миграция. 1997. № 4. С. 3-5.
Регент Т. М. Миграция в России проблемы государственного управления.
М., 1999.301с.
Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши: Документы, факты,
комментарии / Сост. Н. Ф. Бугай. М., 1994.324 с.
Ровинский И. В. Хозяйственное описание Астраханской и Кавказской
губерний по гражданскому и естественному их состоянию в
отношении к земледелию, промышленности и домоводству. СПб., 1809.
430 с.
Русские: Этносоциологические очерки / Отв. ред. Ю. В. Арутюнян. М., 1992.
297

Литература
Рязанцев СВ. Миграционная ситуация в Ставропольском крас в новых
геополитических условиях. Ставрополь, 1999.141с
Рязанцев СВ. Современный демографический и миграционный портрет
Северного Кавказа. Ставрополь, 2003.373 с.
Свод законов Российской империи. Изд. 1857 г. СПб., 1857. Т. 12, ч. 2.
527 с
Сергеева К П. Население Дагестана. Махачкала, 1973.143 с
С л а в ко Т. И. Судьба казаков-переселенцев на Урал в 30-е годы. Краснодар,
1993.134 с
Советский Карачай, 1920-1940. Микоян-Шахар, 1940.146 с.
Соловьев СМ. Сочинения, М., 1994. Кн. XIV: История России с
древнейших времен. Т. 27-28.
Социально-экономическое положение Республики Дагестан. Махачкала,
1998.319 с
Список населенных мест по сведениям 1873 г. Ставропольской губернии.
Ставрополь, 1874.134 с.
Сухоплюев И. Последствия неурожаев в России. М., 1906.210 с.
Тарасова Н. В., Кожевникова Н. И. Межтерриториальные миграции
населения в России в 90-е годы: новые тенденции и факторы
//Демографическое развитие России и его социально-экономические
последствия: Мат-лы междунар. конф. М., 1994. С. 18-29.
Твал чрел идзе А. И. Ставропольская губерния в статистическом,
географическом, историческом и сельскохозяйственном отношениях.
Ставрополь, 1897.398 с.
Тшиков В. А. Геополитический анализ чеченского кризиса // Бюллетень
сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения
конфликтов. 1997. № 1. С. 7-10.
Тишков В. А., Беляева Е. Л, Марченко Г. В. Чеченский кризис
аналитическое обозрение. М., 1995.116 с.
Тощенко Ж. А. Этнополитическая ситуация в России // Постсоветское
пространство: этносоциологические очерки. М., 1997.
Ту рун П. П. Основные тенденции динамики сельского расселения в
Ставрополье // Вестник СГУ. 1998. Вып. 15. С. 53-59.
Фадеев А. В. Очерки экономического развития степного Предкавказья
в дореформенный период. М., 1957.266 с
Фелицин Е. Д. Краткий очерк заселения Кубанской области
(Пояснительная записка к 20-верстной карте Кубанской области) // Известия
Кавказского отдела императорского русского географического
общества. Тифлис, 1884-1885, Т. VIII. 268 с.
Христианович В. П. Горная Ингушетия. Ростов н/Д, 1928.111с
Цуциев А А. Осетино-ингушский конфликт A992-...): его предыстория
и факторы развития. М., 1998.200 с.
Чекменев С. А Заселение Ставрополья в конце XVIII и первой половине
XIX в. // Сборник трудов Карачаево-Черкесского педагогического
института. Нальчик, 1958. Вып. 1. С. 249-254.
298

Литература
Чекменев С. А. Социально-экономическое развитие Ставрополья и
Кубани в конце XVIII и первой половине XIX в. Пятигорск, 1967.323 с.
Чекменев С. А. Иностранные поселения в Ставрополье в конце XVIII
и первой половине XIX в. // Материалы по изучению
Ставропольского края. Ставрополь, 1971. Вып. 12/13. С. 245-254.
Численность и миграция населения Российской Федерации в 1995 г.
М.,1996.
Численность и миграция населения Российской Федерации в 1997 г.
М., 1998.296 с.
Численность и миграция населения Российской Федерации в 1999 г.
М.,2000.
Численность и миграция населения Российской Федерации в 2001 г.
М.,2002.
Чумалов М. Ю. Каспийская нефть и межнациональные отношения.
М.,2000.326 с
Шабанова М. А. Сезонная миграция строительных рабочих // Социс
1989. №1. С 23-25.
Шпион. М., 1994, № 1 C). С. 51-58.
Щербина Ф. А. История Кубанского казачьего войска. Екатеринодар, 1910.
Т. 1-2.259с
Южная Осетия: и кровь, и пепел. Владикавказ, 1991.126 с.
Ю ну со в А. С. Армяно-азербайджанский конфликт: миграционный
аспект. // Миграционная ситуация в странах СНГ. М., 1999. С. 77-91.
Belozerov V. S. Aspetti etnici dei flussi micratori nel Caucasio settentrionale
у conseguenze politiche // La Russia у i conflitti nel Caucaso. Turin, 2000.
P. 207-222.
Отсканировано специально для «Крестового перевала», http://vk.com/barzafcag

Список сокращений
ВПК — Всесоюзный переселенческий комитет
ГАКК — Государственный архив Краснодарского края
ГАРО — Государственный архив Ростовской области
ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации
ГАСК — Государственный архив Ставропольского края
ГКО — Государственный комитет обороны
КБ — Кабардино-Балкария
КМВ — Кавказские Минеральные Воды
КЧ — Карачаево-Черкесия
ПАРО — Партийный архив Ростовской области
РА — Республика Адыгея
РГАСПИ — Российский Государственный архив социальной и политической
истории
СО — Северная Осетия
ЦГА КБАССР — Центральный государственный архив
Кабардино-Балкарской АССР
ЦГА СОАССР — Центральный государственный архив Северо-Осетинской
АССР (ныне — Центральный государственный архив республики
Северная Осетия-Алания
ЦГА ЧИАССР — Центральный государственный архив Чечено-Ингушской
АССР
ЦГВИА — Центральный государственный военно-исторический архив
ЦГИА ГССР — Центральный государственный исторический архив
Грузинской ССР
ЦУНХУ — Центральное управление народно-хозяйственного учета
Госплана РФ
ЧИ АССР — Чечено-Ингушская АССР

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ О -Г-И
в серии нация и культура
ВЫХОДЯТ ИЗ ПЕЧАТИ
ВАШЕ ШЕД1Е
Б. Малиновский
Научная теория культуры
1ВВЫЕ1БСЯЕД1ВАНЯ
К. В. Чистов
Фольклор. Текст. Традиция
Образ врага
К. А. Богданов
Врачи, пациенты, читатели. Патографические
тексты русской культуры ХУШ-Х1Х веков

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ О-Г-И
в серии нация о культура
ГОТОВЯТСЯ К ПЕЧАТИ
НОВЫЕ 1СС1ЕДШШ
Г. Ч. Гусейнов
Карта нашей родины: идеологема между
словом и телом
Ю. Е. Березкин
Мифы заселяют Америку
Россия и ее регионы в XX веке:
территория — расселение — миграция
А. В. Юдин
Ономастикой восточнославянских загадок
Тартуские тетради

Научное издание
Белозеров
Виталий Семёнович
ЭТНИЧЕСКАЯ КАРТА
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Ответственный редактор: Е. Савина
Ведущий редактор: О. Старикова
Компьютерная верстка: Г. Сенина
ш
Объединенное гуманитарное издательство
103051, Москва, ул. Петровка, 26, стр. 8
Факс: @95) 924-5761; тел.: @95) 744-3170
е-таП: 1пГо@о#.ги
Заказать книги ОГИ можно:
тел. @95) 744-3171,215-0101, с-таИ: Мо@о#.га, азфиЬ@апа.ги
Оптовые продажи:
тел. @95) 744-3171,215-0101, е-таШ тГо@081.ги, азериЬФапаги
За пределами России наши книги можно купить:
то\утае51егит.сот
Книга издана при техническом содействии
ООО «Издательство АСТ»
Издательская группа АСГ
129085, Москва, Звездный бульвар, д. 21,7 этаж
Отдел продаж: тел. @95) 215-0101, факс @95) 215-5110
е-таП: а$ериЬ@аЬаш
п«р://то\утоа$1.ги
Подписано в печать с готовых диапозитивов 15.03.05.
Формат 60 х 9071б. Объем 19 печ. л. Гарнитура Оагатопё.
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Тираж 2 000 экз. Заказ № 119.
ОАО «Санкт-Петербургская типография № 6».
191144, Санкт-Петербург, ул. Моисеенко, 10.
Телефон отдела маркетинга 271-35-42.

Виталий Белозёров
Этническая карта
Северного Кавказа
Северный Кавказ — одна из самых горячих зон не только
Российской Федерации, но и всей Евразии. Демографические
процессы в этом регионе, взаимодействие «старых» и «новых»
этносов, столкновение и взаимопроникновение культур
обостряют политическую ситуацию на Северном Кавказе,
осложненную памятью о конфликтах, происходивших
в далеком и недавнем прошлом.