Хайнц Штерн,
Дитер Вольф
 ВЕЛИКОЕ
 НАСЛЕДИЕ

Das große Erbe
 Heinz
 Stern
 Dieter
 Wolf

Великое наследие
 ИСТОРИЧЕСКИЙ РЕПОРТАЖ
О ЛИТЕРАТУРНОМ НАСЛЕДИИ
КАРЛА МАРКСА И ФРИДРИХА ЭНГЕЛЬСА
 Москва 1976
Издательство
политической литературы
 Хайнц
 Штерн
 Дитер
 Вольф

ЗК14
 Ш90
 Ш     10104—313 Перевод на русский язык,
 079(02)—76 Б3—31—6—76 (C) ПОЛИТИЗДАТ, 1976 г.

ВСТУПЛЕНИЕ
 Мы привыкли к тому, что писа¬
тели, ученые, журналисты зна¬
комят нас с жизнью великой
личности, ведя нас от одного
эпизода к другому по жизненно¬
му пути героя. В предлагаемой
книге речь также идет о жиз¬
ненном пути, но несколько осо¬
бого рода. Ее герой — литера¬
турное наследие, с виду довольно
невзрачное: несколько ящиков с
рукописями и книгами. Но это
наследие величайших людей че¬
ловечества, Карла Маркса и
Фридриха Энгельса. Замечатель¬
ная история этого наследия на¬
чинается с того времени, когда
Маркс и Энгельс уже навсегда
закрыли свои глаза.
 И все же мы сознательно гово¬
рим о «жизненном пути»; ибо
это рукописное наследство, это
«великое наследие» было, есть и
останется живым в самом широ¬
ком смысле этого слова. Оно уже
почти три четверти столетия на¬
зад взрывной силой своих идей
всколыхнуло миллионы и в на¬
стоящее время является путе¬
водной нитью в деятельности
сотен миллионов людей; оно ста¬
ло научно-мировоззренческой ос¬
новой целой мировой системы,
государств социалистического со¬
дружества.
 История этого наследия — вели¬
кая эпопея. В его волнующей
судьбе ярко отражается гигант¬
ская битва нового мира социа¬
лизма со старым миром капита¬
лизма. Хайнц Штерн и Дитер
Вольф, которые в качестве со¬
трудников газеты «Neues Deutsch¬
land» проследили историю этого
 5

наследства, с глубокой проницательностью, добросовестностью
и страстной приверженностью делу сумели показать это.
 Следы привели их во многие страны Европы: в викториан¬
скую Англию и кайзеровскую Германию, в страну Ленина, в
Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в Москве, за¬
тем снова в находящийся под угрозой фашизма Берлин, к дат¬
ской границе, в Париж, Оксфорд, Амстердам, снова в Москву
и, наконец, в берлинский Институт марксизма-ленинизма в со¬
циалистической Германской Демократической Республике.
 История наследства Маркса и Энгельса является в то же
время свидетельством величайшего человеческого самопожерт¬
вования и истинного героизма. Она повествует об очень мно¬
гих, названных и неназванных лицах — прежде всего о совет¬
ских коммунистах, делом жизни которых было и является со¬
хранение этого наследия, забота о нем и создание условий для
его использования. Она повествует о тех, кто верно и последо¬
вательно защищал теоретическое наследие Маркса и Энгельса
против всяческих попыток — грубых и утонченных — утаить от
общественности или полностью извратить работы основопо¬
ложников научного коммунизма. Она повествует также о му¬
жественных мужчинах и женщинах — коммунистах, социал-
демократах и буржуазных противниках Гитлера,— которые
рисковали здоровьем и жизнью, чтобы спасти бесценные ру¬
кописи от фашистских ищеек. Все это отображено Хайнцем
Штерном и Дитером Вольфом. Их описание истории наследия
Маркса и Энгельса в высшей степени актуально. Оно позволяет
лучше понять многие проблемы современности благодаря тому,
что ясно и недвусмысленно показывает две диаметрально
противоположные линии по отношению к великому наследию —
линию революционную и линию оппортунистическую.
 Своими репортажами, которые впервые были опубликованы
в феврале — марте 1971 года в «Neues Deutschland», Хайнц
Штерн и Дитер Вольф весьма наглядно показали богатые воз¬
можности научно обоснованной социалистической журналисти¬
ки. Многие их поиски и открытия являются истинным обога¬
щением марксоведческих исследований. Эти репортажи пока¬
зывают, как в условиях социализма журналисты и ученые с
пользой для дела, хотя и различными средствами и методами,
могут содействовать общей цели — распространению марксиз¬
ма-ленинизма, которое включает в себя ознакомление с истори¬
ей литературного наследия наших классиков. И какой исследо¬
ватель творчества Маркса и Энгельса не порадуется от души,
видя, как ему на смену подрастают квалифицированные сорат¬
ники, способные помочь ему в осуществлении этой задачи.
 Профессор д-р Генрих ГЕМКОВ

ЧТО БУДЕТ ТЕПЕРЬ
С НЕОКОНЧЕННЫМ
«КАПИТАЛОМ»?
 Смерть —
 несчастье не для того,
кто умирает, а для того,
кто остается жить.
 Эпикур
 14 марта 1883 года. В дере¬
вянном кресле, в котором
Карл Маркс — в последнее
время все чаще — имел обык¬
новение отдыхать, он заснул
навсегда. «Самый могучий
ум нашей партии перестал
мыслить, самое сильное серд¬
це, которое я когда-либо знал,
перестало биться» 1,— сооб¬
щал Фридрих Энгельс своим
и Маркса друзьям.
 Генерал утешал Лёр, Тусси и
Ним  2 как только мог. Он от¬
правил телеграммы и отдал
необходимые распоряжения
относительно похорон. Вече¬
ром 16 марта он пришел до¬
мой.
 Он сидит в своем кабинете,
один со своей болью и со
своими заботами.
 Мавр в последние годы был
очень болен. Сначала смерть
жены (2 декабря 1881 года),
затем его старшей дочери
Женни Лонге (11 января
1883 года) — эти удары не¬
сомненно ускорили конец.
Он, Генерал, был прав уже
тогда, когда на похоронах
верной спутницы жизни Мар¬
кса тихо сказал плачущей
Тусси: «Мавр тоже умер» 3.
Искусство врачей, думал Эн¬
гельс, могло бы сохранить
ему, быть может, несколько
лет прозябания, жизни бес¬
помощного существа, уми¬
рающего не сразу, а посте¬
пенно. Но этого наш Маркс
никогда не перенес бы. Жить,
имея перед собой множе¬
ство незаконченных трудов,
 7

испытывая танталовы муки от желания закончить
их и от невозможности это сделать,— это было бы в
тысячу раз горше для него, чем настигшая его тихая
смерть  4.
 Когда Маркс терял кого-нибудь из близких ему лю¬
дей, он обыкновенно цитировал слова Эпикура, со¬
гласно которому смерть страшна не для того, кто уми¬
рает, но несомненно для того, кто остается в живых.
А у него довольно часто бывали поводы вспомнить
древнегреческого философа: ему пришлось проводить
в последний путь четырех своих детей и любимую
жену.
 Теперь у Фридриха Энгельса не идут из головы слова
Эпикура. Теперь он тот, кто остался в живых.
 Конечно, эта утрата коснулась не его одного. Но
оттого, что именно он так тесно сотрудничал с Марксом,
он как никто другой мог с полным правом сказать,
что человечество стало ниже на одну голову, и при¬
том на самую значительную из всех, которыми оно об¬
ладало 5.
 Генерал стиснул руками голову. Что будет теперь?
 Движение пролетариата идет дальше своим путем, но
нет того центрального пункта, куда, естественно, обра¬
щались в решающие моменты французы, русские, аме¬
риканцы, немцы и каждый раз получали ясный, неоп¬
ровержимый совет, который мог быть дан только гением
во всеоружии знания. Конечная победа обеспечена, но
окольных путей, временных и частичных блужданий
теперь будет гораздо больше. Ну что ж, с этим мы
должны справиться — для того мы и существуем. Вот
почему мы отнюдь не теряем мужества 6.
 С болезненной остротой осознавал он ту ответствен¬
ность, которая теперь ложится на него. Он ясно ощу¬
щает груз двойной ответственности: по отношению к
другу и по отношению к международному рабочему дви¬
жению.
 Мартовский ветер свистит за окнами дома, дрожа¬
щие тени падают в комнату. Энгельс оборачивается, бе¬
рет стопку телеграмм со стола: соболезнования со всех
концов мира.
 Студенты Петровской земледельческой академии
из Москвы, рабочие ножничных, ножовых и оружейных
 8

Карл Маркс.
 По словам Фридриха Энгельса, «самый могучий ум
нашей партии».

мастерских Золингена, студенты из черноморского пор¬
тового города Одессы просят его от их имени воз¬
ложить венок на могилу гениального автора «Капи¬
тала».
 Русский народник Петр Лавров прислал из Парижа
124 с половиной франка с просьбой возложить венок от
имени студентов Петербургского технологического ин¬
ститута и русских курсисток. Вслед за его телеграммой
следует письмо, в котором он пишет: «...как только Вы
выясните, в каком состоянии находятся рукописи на¬
шего незабвенного друга, сообщите мне в нескольких
словах, каковы Ваши планы относительно публикации
II тома «Капитала»...»
 Мысль о продолжении работы над «Капиталом» бес¬
покоит, следовательно, не одного только его, но также
и товарищей за границей...
 В ближайшие дни это убедительно подтвердилось.
С подобным же вопросом обратились к нему ветеран
английского чартистского движения Джордж Джулиан
Гарни, молодой французский социалист Габриель Де¬
виль и Август Бебель. Последний ответил письмом на
телеграмму Энгельса, содержавшую печальное известие.
Вот что он писал:
 «Удар тяжел, но он не является неожиданным...
Теперь все задают себе первым делом вопрос, что
будет с незаконченными работами Маркса над «Ка¬
питалом»? Французские газеты уже сообщают, а
здешние перепечатывают, что ты берешь па себя
окончание работы. Этого ожидают все, и только ты
один способен это сделать; но хватит ли у тебя вре¬
мени?» 7
 Надгробную речь перед друзьями Энгельс произ¬
носит по-английски. Ему хотелось выразить, что дал
Маркс человечеству вообще и мировому пролетариату
в частности. И он находит одно удивительное сравне¬
ние:
 «...Дарвин открыл закон развития органического
мира, Маркс открыл закон развития человеческой исто¬
рии...»
 Генерал продолжает:
 «Наука была для Маркса исторически движущей, ре¬
волюционной силой...
 10

Ибо Маркс был прежде всего революционер. Прини¬
мать тем или иным образом участие в ниспровержении
капиталистического общества и созданных им госу¬
дарственных учреждений, участвовать в деле освобож¬
дения современного пролетариата, которому он впервые
дал сознание его собственного положения и его потреб¬
ностей, сознание условий его освобождения,— вот что
было в действительности его жизненным призванием.
Его стихией была борьба. И он боролся с такой страстью,
с таким упорством, с таким успехом, как борются не¬
многие...
 И имя его и дело переживут века!» 8
 Без сомнения, дело Маркса переживет века. Но его
нужно продолжать дальше. И есть только один человек,
который в состоянии это сделать — как советник рабо¬
чих партий «обеих частей света» 9 в практической поли¬
тике и как продолжатель марксистских научных иссле¬
дований.
 Август Бебель в упомянутом письме, написанном
сразу после смерти Маркса, спрашивал Энгельса, не мог
бы он переселиться «в Германию, или хотя бы в Швей¬
царию, чтобы мы могли быть в более близком и частом
контакте с тобою?»
 Дом № 41 на Мейтленд-парк-
род в Лондоне, где
в последние годы жил Маркс.
 11

Последовал ясный ответ Энгельса:
 «На твой вопрос... отвечу просто: я не поеду ни в одну
из стран, откуда меня могут выслать; застрахованным
же от этого можно быть только в Англии и в Аме¬
рике...
 К тому же Англия имеет еще другое большое преиму¬
щество... только здесь и можно спокойно продолжать
теоретическую работу... В области практической агита¬
ции я сделал бы не больше, чем кто-либо другой, между
тем как в области теоретических работ я до сих пор еще
не вижу никого, кто мог бы заменить меня и Маркса. То,
что в этом направлении пытались делать более молодые,
стоит немногого, а большей частью даже меньше, чем
ничего. Каутский — единственный, кто усердно зани¬
мается,— вынужден писать для того, чтобы зарабаты¬
вать на жизнь, и уж поэтому не в состоянии сделать ни¬
чего. И вот теперь, на 63 году жизни, когда у меня по
горло собственной работы, когда предстоит год работы
над II томом «Капитала» и еще год — над биографией
Маркса, наряду с историей немецкого социалистиче¬
ского движения за период 1843—1863 гг. и Интернацио¬
нала (1864—1872 гг.), с моей стороны было бы попросту
безумием променять свое здешнее спокойное убежище
на такие места, где пришлось бы участвовать в собра¬
ниях и в газетной полемике и уже в силу одного этого
неизбежно утратить ясность взгляда. Конечно, если бы
опять наступили такие времена, как в 1848 или в 1849 г.,
то и я снова сел бы на коня, раз это нужно. Но теперь —
строгое разделение труда. Даже от сотрудничества в
«Sozialdemokrat» я должен по возможности воздер¬
жаться. Подумай только об огромной корреспонденции,
которую раньше делили мы с Марксом, а теперь уже
больше года я вынужден вести один. Мы ведь должны,
насколько это в моих силах, сохранить те многочислен¬
ные нити из всех стран, которые добровольно сходились
в кабинете Маркса» 10.
 В течение нескольких дней после похорон друга Эн¬
гельс остается в хорошо знакомом ему доме на Мейт¬
ленд-парк-род в рабочем кабинете Мавра. Вместе с
Тусси он разбирает тетради, отдельные листы и таб¬
лицы и заботливо складывает их в отдельные стопки:
литературное наследство Маркса.
 Мавр никогда никому не разрешал приводить в поря¬
док свои книги и бумаги: с его точки зрения это озна¬
 12

чало приводить их в беспорядок. У него все, что ему
было необходимо, находилось под рукой, ему никогда не
надо было искать какую-нибудь книгу или тетрадь.
Но Тусси и Генерал чувствуют себя несколько беспо¬
мощно в помещении, в котором три стены до самого по¬
толка не только заполнены, но буквально забиты кни¬
гами, пачками газет и рукописей.
 Если какая-нибудь работа, как любил говорить
Маркс, уже выполнила свое назначение, она переста¬
вала его интересовать. Своему другу Фридриху Лессне¬
ру он сказал: «Если ты хочешь иметь полностью все мои
сочинения, то иди к Лассалю, он их все собрал. У меня
же от большинства их не осталось ни одного экземп¬
ляра» 11.
 Тусси и Генерал вспоминают, что Мавр действительно
время от времени получал от Лесснера те или иные из
своих собственных работ. Тем более радостным было
их удивление, когда после трех с половиной месяцев
тщательного просмотра и сортировки они убедились в
сохранности наследства. 29 июня 1883 года Генерал
смог сообщить Фридриху Адольфу Зорге:
 «Из периода до 1848 г. спасено почти все — не только
написанные тогда им и мной рукописи сохранились
 Читальный зал библиотеки Британского  музея,
в котором целыми днями работал Маркс.
 13

«Библией пролетариата» называли современники
 I 	Интернационала «Капитал».

Одна из последних фотографий К. Маркса,
снятая за год до его смерти.

почти полностью (за исключением того, что изъедено
мышами), но и переписка; разумеется, также с 1849 г.
все целиком, а после 1862 г. даже в некотором порядке;
имеется также весьма обширный рукописный материал,
относящийся к Интернационалу, достаточный, я пола¬
гаю, для полной его истории, но подробнее посмотреть
его мне еще не удалось.
 Есть там также 3—4 тетради математических работ;
я показывал однажды твоему Адольфу пример нового
обоснования Марксом дифференциального исчисле¬
ния» 12.
 Насколько быстро «забывал» Маркс свои готовые и
опубликованные работы, настолько же быстро занимали
его ум и сердце — следующие. «Наука,— говорил он
своему зятю Полю Лафаргу,— совсем не эгоистическое
удовольствие, и те счастливцы, которые могут посвятить
себя научным задачам, сами первые должны отдавать
свои знания на службу человечеству». Одним из его
любимых выражений было:  «Работать  для  челове¬
 чества» 13.
 И Маркс делал это как никто другой. Он прекрасно
сознавал, что его работы имеют огромное значение для
революционной борьбы эксплуатируемых и угнетенных.
Так он творил «для человечества», днем и ночью. Он сам
сообщал об этом в письмах Генералу:
 «Я работаю, как бешеный, ночи напролет над подыто¬
живанием своих экономических исследований...» (8 де¬
кабря 1857 года) 14.
 «Работаю я колоссально много, большей частью до
 4 	часов утра» (18 декабря 1857 года) 15.
 В 1867 году — в этом году был напечатан первый том
«Капитала» —  Маркс писал Зигфриду Мейеру, который
справлялся, почему он не получил ответа:
 «Потому, что я все время находился на краю могилы.
Я должен был поэтому использовать каждый момент,
когда я бывал работоспособен, чтобы закончить свое со¬
чинение, которому я принес в жертву здоровье, счастье
жизни и семью... Я смеюсь над так называемыми «прак¬
тичными» людьми и их премудростью. Если хочешь
быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к му¬
кам человечества и заботиться о своей собственной шку¬
ре. Но я считал бы себя поистине непрактичным, если
 16

бы подох, не закончив полностью своей книги, хотя бы
только в рукописи» 16.
 Таков был Карл Маркс. С этим сознанием ответствен¬
ности он работал и писал более четырех десятков лет,
чтобы создать политическую экономию рабочего класса.
Его научная основательность и добросовестность не
позволяли ему пользоваться только теми фактами, ко¬
торые он мог получить из вторых рук; он постоянно
обращался к первоисточникам. Частенько торопился он
в Британский музей, чтобы проверить какие-то второ¬
степенные данные. Чтобы написать в «Капитале» двад¬
цать страниц об английском законодательстве по охране
труда, он проработал целую библиотеку «Синих книг»,
которые содержали отчеты фабричных инспекторов
Англии и Шотландии.
 С другой стороны, он только с трудом отрывался от
своих рукописей; он никогда не был доволен своей ра¬
ботой, постоянно находил, что еще что-то можно улуч¬
шить, позволял себе отвлечься только на такое чтение,
которое доставляло ему удовольствие и из которого он
предполагал затем извлечь также пользу.
 «Впрочем,— писал он однажды Энгельсу,— я достиг
хороших результатов. Например, я опрокинул все уче¬
ние о прибыли в его прежнем виде. Для метода обра¬
ботки материала большую услугу оказало мне то, что я
по чистой случайности вновь перелистал «Логику»
Гегеля...» 17
 Подобные «случайности» конечно не ускоряли ра¬
боты. Когда Энгельс однажды опять поторопил его с
окончанием работы над «Капиталом», Маркс ответил
ему:
 «Но я не могу решиться что-нибудь отослать, пока
все в целом не будет лежать передо мной. Какие бы ни
были недостатки в моих сочинениях, у них есть то до¬
стоинство, что они представляют собой художественное
целое; а этого можно достигнуть только при моем ме¬
тоде — не отдавать их в печать, пока они не будут ле¬
жать передо мной целиком» 18.
 Какая ответственность для оставшегося в живых, ко¬
торый должен продолжить дело друга!
 Маркс постоянно держал в голове целую кучу планов.
Он хотел написать логику и историю философии; своим
дочерям он обещал написать драму о Гракхах. И даже
в математике он кое-что предпринял. Чтобы подарить
 2 	X. Штерн, Д. Вожьф
 17

миру хотя бы часть того богатства, которое скрывал его
мозг, ему следовало бы жить 100 лет.
 Но главным делом всей жизни Маркса, как он часто
подчеркивал, был «Капитал». Теперь его работу должен
был продолжить Энгельс, который сам прекрасно это
знал. А письма Лаврова, Бебеля и других настойчиво
напоминали ему об этом.
 После выхода первого тома конгресс Интернационала,
по предложению Фридриха Лесснера, призвал социали¬
стов всех стран изучать «Капитал», который повсюду
был назван «Библией рабочего класса». Теперь же ра¬
бочее движение «обеих частей света» ждало следующих
томов этого труда.

ИЗУЧЕНИЕ
 «ИЕРОГЛИФОВ»
 В ЛОНДОНЕ
 Австрийский
социал-демократ Адлер
верно заметил,
что изданием
 II 	и III томов «Капитала»
Энгельс соорудил своему
гениальному другу
величественный памятник,
на котором невольно
неизгладимыми чертами
вырезал свое
собственное имя.
Действительно,
эти два тома «Капитала» -
труд двоих: Маркса
и Энгельса.
 В. И. Ленин1
 При просмотре Марксова на¬
следства Энгельс обратил осо¬
бое внимание на рукописи
«Капитала»: их подготовка
должна стать его первооче¬
редной работой.
 От второго тома — «Процесс
обращения капитала» — Тус¬
си и он нашли несколько ва¬
риантов рукописи различного
объема.
 «Рукопись II тома,— сооб¬
щает он тут же Бебелю,—
была закончена к 1873 г., а
возможно, даже к 1870 году.
Она написана готическими
буквами, а с 1873 г. Маркс
пользовался только латин¬
скими» 2.
 Генерал хорошо разбирает
почерк друга. Ему также без
особого труда удается уста¬
новить, который из найден¬
ных вариантов является по¬
следним. Но тот ли это ва¬
риант, который Мавр хотел
опубликовать? Не собирался
ли он, чтобы создать «худо¬
жественное целое», при окон¬
чательной доработке той или
иной главы вернуться к бо¬
лее ранним вариантам? Это
должно быть тщательно про¬
верено.
 «Генерал, я почти ничего не
могу разобрать в рукопи¬
си», — испуганно восклицает
Тусси. «Мы ее перепи¬
шем»,— отвечает Энгельс.—
«Переписать столько стра¬
ниц?» — «Конечно, иначе ее
у нас не возьмет ни один на¬
борщик».— «Но это же ка¬
торжная работа!» — «Послу¬
 19

Карл Маркс и Фридрих Энгельс с дочерьми Маркса.

Дом № 41 на Риджентс-парк-
род в Лондоне,
где жил Энгельс.
 шай, Тусси, ты же сама сказала, что твой отец рассчи¬
тывал на меня. И не забывай, он обоих нас назначил
своими душеприказчиками».
 Энгельс горит желанием тут же приступить к работе.
Однако не успел он еще закончить просмотр Марксова
наследства, как его свалила болезнь.
 Как хорошо, что при нем Ленхен Демут! Она сопро¬
вождала Женни фон Вестфален из ее родительского
дома на чужбину и десятки лет делила с ней и Марксом
все невзгоды и немногие радости. Теперь, когда Маркс
покоится рядом с Женни на Хайгетском кладбище, она
переселяется к Энгельсу. «В лице этого умного, энер¬
гичного, доброго, скромного существа, принесшего ему
с собой всю историю жизни семьи Маркса,— пишет Гус¬
тав Майер,— историю жизни, которую она не отделяла
от своей собственной, к нему переселилась не только
испытанная экономка, но также старый друг и совет¬
чица, которой с давних пор были близки его интересы» 3.
 При заботливом уходе Ним он избавляется от своей
болезни быстрее, чем рассчитывали врач и друзья. Он
чувствует себя уже снова достаточно здоровым, чтобы
встать с постели. Врач был утром, прослушал его и ка¬
тегорически запретил всякую работу. «Не забывайте,
что Вы уже не молодой»,— сказал он.
 Конечно, ему уже шестьдесят три. Ни доктор, ни сам
он не знают, сколько еще ему осталось жить.
 21

«Ах, этот второй том! — писал он Петру Лаврову.—
Если бы Вы знали, мой старый друг, как бы мне хоте¬
лось поскорее его подготовить! А вот пришлось поте¬
рять полгода из-за моей проклятой болезни... Особенно
это беспокоит меня потому, что я — единственный из
оставшихся в живых, кто в состоянии расшифровать
этот почерк и разобрать эти сокращения слов и целых
фраз» 4.
 Можно ли втолковать врачу, что это значит: никто,
кроме Энгельса, не в состоянии расшифровать почерк
Маркса?
 Нет, при всем уважении к медицине, при всей готов¬
ности жить разумно — здесь пациент без врача и вопре¬
ки его совету должен решить, что ему делать.
 Генерал садится за письменный стол и начинает на¬
бело переписывать «Обращение капитала». Он пишет
по многу часов в день. Уважение к другу и сознание
того, что мир ждет эту книгу, удесятеряют его силы.
 Работа идет своим чередом, и все было бы хорошо,
если бы так не болели глаза! Теперь это случается все
чаще. И дело не только в напряженном чтении такого
трудно разбираемого почерка.
 Старческая болезнь глаз, устанавливает доктор.
 Энгельс считает себя обязанным максимально исполь¬
зовать всякое улучшение своего здоровья для той огром¬
ной работы, которая ему предстоит. Он приглашает
одного молодого человека, который теперь вместо него
занимает место за письменным столом, в то время как
сам он, лежа на диване, диктует. В десять часов утра
новый помощник приходит, уходит он после пяти ве¬
чера.
 Если он отсутствует, Энгельс прочитывает то, что тот
написал, еще раз сравнивает это с рукописью Маркса.
Кроме того, он постоянно перечитывает письма, в кото¬
рых Мавр сообщал ему о своей работе над вторым томом
и излагал некоторые еще не оформившиеся мысли. Он
постоянно держит в центре внимания поставленную
перед собой задачу: так подготовить текст, чтобы это
было «произведение исключительно автора»  5. Он все
время думает о старом друге, о том, что Маркс был чело¬
веком, у которого «каждое слово на вес золота» 6.
 Он старательно изучил все замечания автора. На од¬
ной из страниц рукописи Маркс неразборчиво написал
примечание. Да, здесь должна быть цитата. Но откуда
 22

Мавр хотел ее взять? Энгельс просматривает книги и
пожелтевшие подшивки газет. Наконец он подбирает
две-три подходящие цитаты. По зрелом размышлении
он решает: именно эта цитата убедительно подкрепляет
мысль автора. И собственноручно делает вставку.
 Как Маркс до конца своих дней был полон идей и
планов относительно новых работ, так и Энгельс в свое
время начинал писать различные сочинения или делал
их наброски. Теперь он оставляет свои замыслы, чтобы
закончить произведение друга. И не только «Капи¬
тал»...
 Среди заметок и бумаг Маркса он находит эксцерпты,
которые не имеют прямого отношения к «Капиталу»:
они касались индейских родов и первоначальных форм
человеческого общества. Сделаны они были из книги
американца Льюиса Генри Моргана.
 Энгельс вспоминает, что Маркс показывал ему эту
книгу, которую привез из России «один молодой друг»,
Максим Ковалевский, и что он сетовал на то, что прок¬
лятый недостаток времени не позволяет ему изложить
свои взгляды относительно происхождения семьи, част¬
ной собственности и государства.
 В октябре 1884 года в Цюрихе выходит книга Энгель¬
са «Происхождение семьи, частной собственности и го¬
сударства». В предисловии автора говорится: «Моя ра¬
бота может лишь в слабой степени заменить то, что уж
не суждено было выполнить моему покойному другу» 7.
 5  мая 1885 года — в день рождения Маркса — Энгельс
пишет другое предисловие: ко второму тому «Капи¬
тала». На следующий день Ним упаковывает бандероль
и относит ее на почту. Надпись гласит: издателю Отто
Мейснеру, Гамбург. Последние главы «Обращения»
пошли в набор.
 Без передышки Фридрих Энгельс приступает к работе
над третьим томом; это означает, что он взялся за дело
до того, как была отправлена рукопись второго тома.
4 апреля 1885 года он писал Августу Бебелю: «Работаю
над III книгой. Она превосходна, блестяща. Это дейст¬
вительно неслыханный переворот во всей старой поли¬
тической экономии. Только благодаря этому наша тео¬
рия приобретает несокрушимый фундамент, и мы смо¬
жем победоносно выступать на всех фронтах» 8.
 23

«Иероглифы» Маркса: страница из рукописи второго тома
«Капитала».

Работа несравнимо тяжелее. Если рукопись «Обраще¬
ния» была автором почти закончена, то от третьего тома
имеется только первый набросок, и притом, как теперь
установил Энгельс, содержащий многочисленные про¬
пуски. «Как правило, начало каждого отдела было до¬
вольно тщательно обработано, даже в большинстве слу¬
чаев отшлифовано стилистически. Но чем дальше, тем
более эскизной и неполной становилась обработка ру¬
кописи...» 9
 Август Бебель однажды, вскоре после смерти Маркса,
выразил свое удивление по поводу того, что Маркс не
сообщил другу, в какой степени не закончен «Капитал».
«Очень просто,— ответил ему Энгельс,— если бы я знал
это, то не давал бы ему покоя ни днем, ни ночью, пока
книга не была бы закончена и напечатана» 10. Мавр
знал об этом и поэтому он говорил Тусси, что в худшем
случае рукопись могла бы быть издана в его духе Гене¬
ралом.
 Итак, теперь этот худший случай произошел, и Эн¬
гельс работает, в духе Маркса и в поте лица своего.
Время, которое пожирает эта работа, измеряется теперь
не месяцами, как это было со вторым томом, а годами.
 «Моя работа началась с того,— сообщал он позже,—
что я продиктовал всю рукопись с оригинала, который
даже я часто лишь с трудом мог разобрать, и таким
образом получил удобочитаемую копию, что само по себе
отняло уже довольно много времени. Лишь после этого
могла начаться настоящая редакция... В тех же слу¬
чаях, когда я вносил изменения или добавления чисто
редакционного характера или когда я вынужден был
обрабатывать приведенный Марксом фактический мате¬
риал и делать из него собственные, хотя и по возмож¬
ности выдержанные в духе Маркса, выводы, в таких
случаях все место заключено в прямые скобки и отме¬
чено моими инициалами» 11.
 При чтении третьего тома можно встретить множе¬
ство прямых (во втором русском издании — фигурных)
скобок. Целая глава, четвертая, «Влияние оборота на
норму прибыли», вся обозначена как принадлежащая
Энгельсу, и во многих других местах читатель найдет
инициалы Ф. Э. К приведенному Марксом фактическому
материалу Энгельс добавляет новый обширный мате¬
риал, который был опубликован только после смерти
Мавра.
 25

Работа над вторым томом «Капитала» заняла у Энгельса
месяцы, а над третьим томом — годы.
 В декабре 1888 года он пишет Полю Лафаргу:
«Я только что закончил редакцию очень важной главы
третьего тома, оставленной Марксом незавершенной,—
и в довершение всего главы математической...» 12 А в од¬
ном из писем Августу Бебелю он указывает на необхо¬
димость «следить за международной партийной прес¬
сой и просматривать, а местами даже целиком прочиты¬
вать экономическую литературу, имеющую отношение
к III тому» 13.
 Энгельсу удивительным образом удалось вжиться и
вдуматься в идеи своего друга и его главный труд.
«Заслуга Энгельса заключается именно в том,— гово¬
рится в биографии, изданной Институтом марксизма-
ленинизма при ЦК СЕПГ,—  что при дословной пере¬
даче текста и одновременно внеся необходимые допол¬
нения, он завершил «Капитал» как цельное и закончен¬
ное произведение — так, как это сделал бы сам
Маркс» 14.
 К этой немыслимо обширной и сложной работе при¬
соединяется другая, объем и значение которой едва ли
меньше:  Энгельс считал, что, пока он жив, труды
 26

Маркса, их совместные работы и его собственные дол¬
жны издаваться только под его руководством. Так,
«между прочим», он берет на себя заботу относительно
3-го и 4-го немецких изданий I тома «Капитала», редак¬
тирует его английский перевод и оказывает помощь в из¬
дании польского перевода. Большое число новых изда¬
ний и переводов — от «Коммунистического Манифеста» и
«Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта» до работы
«К жилищному вопросу», от английских и итальянских
переводов до датских — он тщательно отшлифовывает,
редактирует, исправляет, пишет к ним введения и пре¬
дисловия. В последних высказывается определенная
точка зрения относительно соответствующей актуальной
ситуации, намечаются задачи рабочих партий в отдель¬
ных странах и в международном масштабе.
 Его теоретическая работа, как это было и у Маркса,
все время связана с непосредственной политической
борьбой. Последняя имела приоритет, а иногда она пол¬
ностью отодвигала науку на задний план.
 Ряды рабочих партий росли во всех странах. Това¬
рищи все чаще обращались к нему за советами, ка¬
сающимися практической политики. Эта деятельность
также должна быть организована в духе Маркса, она
требует проведения многочисленных тактических пере¬
строек.
 В конце восьмидесятых годов пролетарские партии
начали проявлять сильное стремление к интернацио¬
нальному объединению. Когда оппортунисты вознамери¬
лись, используя это стремление, основать международ¬
ное общество бег марксистов, Энгельс первым ощутил
опасность. Он откладывает всякую научную работу,
включая работу над рукописью III тома «Капитала»,
и в свои шестьдесят восемь лет, по выражению Ленина,
бросается в бой, как юноша.
 Он обращается с письмами к марксистским руково¬
дителям рабочих различных стран, энергично побуж¬
дает их к деятельности. «...Нет больше пи малейшего
основания для колебаний,— пишет он 1 мая 1889 года
Полю Лафаргу.— Итак, действуйте, организуйте ваши
национальные съезды и, если возможно, соберите всех
их делегатов на международный конгресс, который дол¬
жен последовать за ними» 15.
 27

Памятник, который
увековечил имена двух людей.
 Так в июле 1889 года рождается II Интернационал.
Международный социалистический рабочий конгресс,
который основывает его, по всем существенным пунк¬
там стоит на почве марксизма. «Наш конгресс заседает.
Блестящий успех» 16,— сообщает Энгельс 17 июля
1889 года Ф. А. Зорге.
 Радость от успеха не мешает ему, однако, позже
в одном из писем Карлу Каутскому пожаловаться:
«Из-за проклятого конгресса я с февраля совершенно
не мог работать над III томом...» 17
 Сильнее, чем при работе над вторым томом, Генерала
беспокоит то, что он не сможет закончить работу.
Правда, зрение его почти не ухудшилось, наоборот, боли
утихли. Однако врач категорически запретил ему рабо¬
тать более двух-трех часов в день, и причем только при
дневном освещении. Он чувствует сам, особенно в зим¬
ние месяцы, что не в состоянии долго читать и писать.
 В этом положении ему приходит в голову идея: он
подготовит помощников, но не переписчиков, как до
этого, а молодых товарищей, которые сами способны
к научной работе и которые теперь должны стать его
сотрудниками, а позже, когда он умрет, продолжателями
дела.
 28

То, что Марксу
не было суждено
осуществить...
 (работа Энгельса
«Происхождение семьи,
частной собственности
и государства»).
 Есть только двое, о которых, по мнению Энгельса,
может идти речь,— Эдуард Бернштейн и Карл Каут¬
ский. С Эде 18, который живет неподалеку от Лондона,
и его женой Гиной (Региной) он тут же обсуждает этот
план. Барону 19 он пишет 28 января 1889 года письмо,
в котором предлагает ему приехать вместе со своей
женой Луизой в Лондон. Хорошую квартиру он для них
обоих присмотрел, жалованье за работу он также назна¬
чает.
 «Дело идет в конечном счете о том, чтобы когда-
нибудь позднее издать полное собрание сочинений Мар¬
кса и моих, что вряд ли осуществится при моей жизни,
и об этом именно я и хотел бы позаботиться... Как
только я добьюсь того, что вы оба легко сможете разби¬
рать почерк Маркса, у меня упадет гора с плеч; я смогу
тогда щадить свои глаза, не пренебрегая при этом столь
важной обязанностью, так как тогда эти рукописи пере¬
станут быть книгой за семью печатями, по крайней мере
для двух людей» 20.
 Каутский с энтузиазмом согласился постигать тайны
Марксова почерка. Он готов также немедленно при¬
ехать в Лондон. Однако он хочет приехать один; он раз¬
водится. Энгельс, который чрезвычайно ценил и уважал
 29

Елена Демут,
 Она создала Карлу Марксу,
а позднее Энгельсу
условия для спокойной
работы.
 Луизу Каутскую, сильно пеняет Барону за эту «глупей¬
шую в его жизни выходку». Это обстоятельство задер¬
живает отъезд Каутского.
 Но затем, когда 1889 год подходил уже к концу, дело,
однако, уладилось. Эде и Барон сидят в доме Энгельса,
Риджентс-парк-род, 122, как бы за школьной партой.
Генерал учит их, как он писал в письме Барону, разби¬
раться в Марксовых «иероглифах» 21. Это не легкое за¬
нятие; оба «студента», при всем их энтузиазме, потеют
и стонут.
 Поль Лафарг рассказывает: «Вы знаете мелкий по¬
черк Уильямса 22. В рукописях он еще менее разборчив,
потому что там есть сокращения, которые приходится
угадывать, помарки и поправки над поправками, кото¬
рые надо расшифровывать. Их также трудно читать,
как греческие палимпсесты с лигатурами  23. Каутский
сперва прочитывает рукопись и переписывает ее, после
чего ее читает Энгельс и дополняет по другим рукопи¬
сям. В одном из своих последних писем Энгельс писал
мне, что он доволен таким способом работы и что Каут¬
ский очень хорошо разбирает текст Уильямса» 24.
 Эде, который руководит редакцией газеты «Sozial¬
demokrat», бывает у Генерала намного реже. И с Баро¬
ном идиллия тоже продолжается не так долго, как того
 30

Могила семьи Маркса в
Лондоне на Хайгетском
кладбище.
 Здесь похоронена также
Елена Демут.
 желал Энгельс. В соответствии с его предложением Ка¬
утский должен был, оставаясь в течение двух лет в Лон¬
доне, переписать за это время «Теории прибавочной
стоимости», которые, по концепции Мавра, представ¬
ляют собой четвертый том «Капитала». Но Барон не спе¬
шит. Он едет вместе с рукописью в Штутгарт и оставляет
ее пылиться в ящике стола, пока Генерал годом позже
(1893 год) не потребовал ее обратно. И все-таки Фрид¬
риху Энгельсу становится легче при мысли, что оба
теперь в состоянии расшифровать и издать Марксовы
рукописи, если сам он умрет.
 Приближается семидесятилетний юбилей Генерала,
друзья готовятся к большому празднику. В это время,
4 ноября 1890 года, после непродолжительной болезни
умирает Елена Демут, Нимми. «Мы были двое послед¬
них из старой гвардии времен до 1848 года»,— часто го¬
ворил Энгельс. Когда она была похоронена рядом с
Карлом и Женни Маркс на Хайгетском кладбище,
Энгельс с болью восклицает: «Раньше в моем доме све¬
тило солнце, теперь же в нем темно!»
 На другой день после этого он пишет Зорге: «Теперь
я снова остался один. Если в течение долгих лет Маркс,
а в эти семь лет я мог спокойно работать, то этим мы
в значительной степени обязаны ей. Что будет теперь
со мной, не знаю» 25.
 31

Друзья Энгельса тоже озабочены. «Потеря Нимми,—
пишет Каутский Бернштейну,— самая тяжелая, кото¬
рая могла постичь нас, всю партию. Она могла облег¬
чить ему потерю Маркса. Кто может облегчить теперь
ему ее потерю?»
 Тусси — первая, которая называет имя Луизы Каут¬
ской. После развода с Каутским Луиза снова взялась
в Вене за свою профессию акушерки. Получив известие
о смерти Ленхен, она посылает Энгельсу телеграмму,
которая его, как он позже выразился, «обогрела и обра¬
довала как поцелуй и как рукопожатие».
 Он отвечает ей на это письмом, о котором Густав
Майер говорит, что оно вскрывает, «как ни один другой
документ, вышедший из-под его руки, чуткость старого
человека, вообще столь скупого на выражение своих
чувств» 26.
 Энгельс пишет: «...какие дни я пережил после этого,
какой опустошенной и одинокой казалась мне тогда
и кажется еще сейчас жизнь — пусть это останется при
мне. Тогда передо мной встал вопрос: что же дальше?
И здесь, дорогая Луиза, передо мной днем и ночью
стоял живой и утешающий образ — и это была ты.
И я сказал, как Нимми: ах, если бы Луиза была здесь.
Но я не осмеливался и думать об осуществлении этого
желания...» 27
 Он приглашает ее приехать в Лондон, чтобы занять
место Ленхен. Он обрисовывает ей условия, которые он
может ей предложить: у него в доме будут две слу¬
жанки, а ей, Луизе, предстоит только лишь вести хозяй¬
ство. Затем он снова советует ей подумать, прежде чем
принимать приглашение. «Вы молоды и перед Вами
прекрасное будущее. Мне же через три недели испол¬
нится семьдесят лет и, в конце концов, жить осталось
не так долго. Не стоит жертвовать молодой и полной
надежд жизнью ради этих нескольких лет. Да и у меня
еще есть силы пройти через это самому...» И он кончает
тем, что для него действительно много значило: «Всегда
любящий Вас» 28.
 И Луиза принимает приглашение, она незамедлитель¬
но отправляется в Лондон! Уже к семидесятилетию Эн¬
гельса она оказывается в кругу друзей. А 3 января
1891 года Энгельс радостно сообщает Зорге: «Я опять
смогу спокойно работать и лучше, чем когда-либо, так
как она одновременно будет и моим секретарем» 29.
 32

Ничего не меняется и после того, как она в 1894 году
выходит замуж за доктора Людвига Фрейбергера, та¬
кого же урожденного венца, как и она сама. Энгельс
и семья Фрейбергеров вместе переезжают в более про¬
сторный дом на той же улице, на которой он прожил
уже долгое время.
 В конце 1894 года он счастлив тем, что может дер¬
жать в руках отпечатанный третий том «Капитала».
Второй том, писал он Зорге, «сначала должен быть пере¬
варен», «он в значительной степени является чисто на¬
учным и содержит мало агитационного материала. Зато
третий подействует снова как удар грома, так как в нем
все капиталистическое производство впервые рассматри¬
вается в общей связи и полностью опровергается вся
официальная буржуазная политическая экономия»  30.
 3 	X. Штерн, Д. Вольф

СУНДУКИ
 ГЕНЕРАЛА
 Мы — великая держава,
внушающая страх, держава,
от которой зависит
больше, чем от других
великих держав.
 Вот чем я горжусь.
 Мы прожили не напрасно—
 Фридрих Энгельс1
 28 ноября 1890 года Энгельс
отмечает свое семидесятиле¬
тие в наилучшем расположе¬
нии духа, столь бодрым и
здоровым, каким только мож¬
но быть в семьдесят лет. Пев¬
ческий союз коммунистиче¬
ского просветительного об¬
щества немецких рабочих в
Лондоне, который хочет спеть
ему серенаду, он отсылает
прочь — все демонстрации
вокруг его персоны вызыва¬
ют у него отвращение. Но с
ближайшими друзьями он по¬
ет и шутит до самой ночи.
Так случалось у него по во¬
скресным и праздничным
дням.
 За многие добрые пожела¬
ния, которые пришли к нему
из «обоих частей света», он
благодарит в «Berliner Volks¬
blatt», как всегда распростра¬
няя это выражение уважения
на Маркса: «Такова уж моя
судьба, что мне приходится
пожинать ту славу и тот по¬
чет, семена которых посеял
человек, более великий, чем
я,— Карл Маркс. Я же могу
лишь торжественно обещать
провести остаток своей жиз¬
ни в активном служении про¬
летариату так, чтобы хотя бы
в дальнейшем стать по воз¬
можности достойным оказан¬
ных мне почестей» 2.
 После отмены исключитель¬
ного закона против социали¬
стов Август Бебель настойчи¬
во приглашал Генерала еще
раз навестить свою старую
родину, посмотреть Герма¬

Август 1893 года. Фридрих Энгельс в Цюрихе с А. Бебелем
(третий справа) и другими.
 нию, которая, с тех пор как он эмигрировал, преврати¬
лась в могучее индустриальное государство и мощный
оплот европейской социал-демократии.
 «Голова партии» — так обыкновенно называл его
Вильгельм Либкнехт — принимает приглашение. В кон¬
це лета 1893 года он в сопровождении Луизы Каутской
и доктора Людвига Фрейбергера пересекает пролив.
В первый раз после примерно семнадцатилетнего пере¬
рыва он снова вступает на землю европейского конти¬
нента.
 В Кёльне его ожидает Август Бебель, который соп¬
ровождает его на протяжении почти всего путешествия
и поселяет в своей квартире на время пребывания в
Берлине.
 Сначала они направляются в Швейцарию, где Энгельс
в качестве гостя и почетного председателя принимает
участие в проходящем в Цюрихе конгрессе Интернацио¬
нала, потом в Вену и оттуда через Прагу в Берлин.
 Повсюду Энгельс с великой радостью и удовлетворе¬
нием отмечает огромный рост социалистического движе¬
ния, внушающее уважение самосознание революцион¬
 35

ных рабочих. «Мы прожили не напрасно»,— сказал он на
собрании 2000 социал-демократических рабочих в Вене.
 И повсюду Нестора международного рабочего движе¬
ния встречают с огромным почетом. Это отнюдь не до¬
ставляет ему удовольствия — мы уже знаем его отноше¬
ние к проявлению таких знаков внимания. Вернувшись
в Лондон, он пишет Фридриху Адольфу Зорге: «Все это,
конечно, было очень мило с их стороны, но совсем не в
моем вкусе; я рад, что все это позади, и в следующий
раз потребую письменной гарантии в том, что мне не
придется выставлять себя напоказ перед публикой и я
смогу путешествовать как частное лицо по своим лич¬
ным делам. Я был поражен — и сейчас еще поража¬
юсь — грандиозностью оказанного мне повсюду прие¬
ма, но охотнее предоставил бы его парламентским дея¬
телям и ораторам, это скорее подходит для их роли, но
к моему роду деятельности едва ли» 3.
 По возвращении Генерал без промедления вновь при¬
ступает к своему «роду деятельности». Работа над III то¬
мом «Капитала» идет, славу богу, к концу. Вслед за
этим он тотчас же собирается приступить к работе над
 IV 	томом — историко-научной частью «Капитала», «Тео¬
риями прибавочной стоимости». Он хотел бы перерабо¬
тать свою работу «Крестьянская война в Германии» —
обстоятельное рассмотрение немецкой истории должно
быть пронизано историко-материалистической точкой
зрения. Затем есть еще одна задача, которую он сам
себе поставил: написать биографию Мавра, связав ее
с историей Международного Товарищества Рабочих
(I Интернационала). А прежде всего его все сильнее за¬
нимает мысль о том, что наступило время готовить пол¬
ное собрание произведений Маркса и его собственных.
Он хочет начать с издания Марксовых статей из «досо¬
циалистического периода». Предложение Франца Ме¬
ринга помочь ему в собирании этих работ в Берлине он
принимает с восторгом и благодарностью.
 Одним словом, в семьдесят четыре года Энгельс по¬
лон творческих замыслов. 3 января 1895 года в письме
к Паулю Штумпфу он говорит о своем «желании — за¬
глянуть в новое столетие». К смеси иронии и оптимизма
он добавляет: «...а к 1 января 1901 г. я уже вообще ни на
что не буду годен, и тогда может наступить конец» 4.
 36

К сожалению, это происходит раньше, чем предчувст¬
вуют он и его друзья. В марте 1895 года Энгельс тяжело
заболевает. Доктор Людвиг Фрейбергер при исследова¬
нии опухоли на шее приходит к выводу: рак пищевода.
Разумеется, никто не говорит Энгельсу, что нет ника¬
кой надежды; однако он сам чувствует, что все идет к
концу. 26 июля Энгельс диктует последнее дополнение
к своему завещанию. Десятью днями позже, 5 августа,
он навсегда засыпает на своем старом диване, спокойно,
без смертных мук.
 Луиза надевает дождевую накидку и сырой августов¬
ской ночью торопится известить о его кончине бли¬
жайших лондонских друзей: Эвелингов, Фридриха Лес¬
снера — старого бойца Союза коммунистов, Эде, Сэма
Мура. На следующее утро Луиза и Эде делят между со¬
бой печальную обязанность телеграфировать товарищам
на европейском континенте и в США о тяжелой утрате,
которую понесло международное рабочее движение.
 В Берлине в читальном зале тогдашней Королевской
библиотеки сидит молодой человек. Перед ним на столе
газета с некрологом. У него высокий лоб, в партийных
кругах его называют подпольным именем «Старик». Он
глубоко потрясен утратой, которую понес международ¬
ный рабочий класс. Теперь ему уже не суждено — как
он надеялся — лично познакомиться с «великим борцом
и учителем пролетариата», которого, между прочим,
многие товарищи на различных языках также почти¬
тельно называли «Стариком».
 Ему потребовалось время, чтобы пережить это боль¬
шое потрясение. Но потом он чувствует необходимость
отдать должное жизни и деятельности Фридриха Эн¬
гельса и пишет некролог на русском языке. Своей ста¬
тье, которую он пишет для выходящего в Женеве сбор¬
ника русских социал-демократов «Работник», Владимир
Ильич Ленин предпослал слова русского поэта Некра¬
сова:
 Какой светильник разума погас,
 Какое сердце биться перестало!  5
 Энгельс категорически предписал, чтобы его тело
сожгли и пепел погрузили в море. Это было выражением
глубокой нетерпимости к любым проявлениям культа
 37

его персоны. Сам он, вместе с Тусси, Лёр или же один,
охотно посещал Хайгет, чтобы постоять у могилы друга.
Но его могилы не должно существовать.
 Генерал выразил также пожелание, чтобы траурную
церемонию провели в узком кругу. Из партийных дея¬
телей в ней должны были принимать участие только те,
кто были одновременно его личными друзьями. Это так¬
же должно было быть обязательно исполнено.
 Крематорий находится в Уокинге. Перед тем, как туда
препровождаются бренные останки, на станции Вест¬
минстерский мост юго-западной железной дороги не¬
большая группа людей собирается на траурный митинг.
От немецкой партии присутствуют Август Бебель, Па¬
уль Зингер, Вильгельм Либкнехт, Эдуард Бернштейн
и Карл Каутский. Партии остальных стран представле¬
ны одним-двумя посланцами. «...Но эти немногие,— го¬
ворит Вильгельм Либкнехт у гроба,— представляют
миллионы, целый мир... они уготовят гибель капитализ¬
му...» 6
 Еще малочисленное была группа, которая 27 августа
отправляется в путь, чтобы доставить в Истборн урну
с прахом покойного: только Эвелинги, Бернштейн и
Фридрих Лесснер.
 Вблизи от маяка Бичи Хэд урна с прахом Энгельса
была опущена в море.
 38

Этот суровый морской берег Энгельс любил особенно.
Тут он часто, особенно в последние годы, искал и нахо¬
дил отдых. Еще август, однако в этом году осень здесь
уже наступила. По небу бегут облака, резкий ветер
рвет одежду. Четыре человека молча идут к крутому
берегу. Молча садятся они в лодку, два гребца направ¬
ляют ее в открытое море. В двух морских милях от мая¬
ка Бичи Хэд они опускают урну в волны — так, как
пожелал того покойный.
 После смерти Мавра его литературное наследие до¬
сталось Генералу. Теперь к наследству Маркса приба¬
вилось наследство Энгельса. Кто примет сейчас это
большое наследство, хранение которого связано со
столь большой ответственностью перед международным
рабочим классом?
 В доме Энгельса собрались все, кто имеет отношение
к наследству: представители Социал-демократической
партии Германии, которые прибыли на похороны в
Англию; дочери Маркса Лаура и Элеонора с их супру¬
гами Полем Лафаргом и Эдуардом Эвелингом; доктор
Людвиг Фрейбергер и Луиза Фрейбергер; Герман Эн¬
гельс — младший брат покойного и некоторые другие
родственники из Бармена и Энгельскирхена.
 Сэм Мур, друг и душеприказчик Генерала, читает
завещание: «Я, Фридрих Энгельс, 122, Regent’s Park
Road, London, настоящим аннулирую все мои прежние
завещания и объявляю действительным это завеща¬
ние» 7. Генерал был очень добросовестным, деловым и
точным человеком, который все хорошо обдумал и ясно
изложил свою последнюю волю.
 Все свое немалое состояние, детально распределив
его, он завещает дочерям Маркса и Луизе Фрейбергер.
Август Бебель и Пауль Зингер, представители СДПГ,
наследуют «на предвыборные цели» 1000 фунтов стер¬
лингов (по тогдашнему курсу 20 000 марок) и обшир¬
ную библиотеку Энгельса, в которую вошли также самые
ценные книги Маркса.
 Что касается самого важного — литературного на¬
следия, то распоряжения по завещанию предусматри¬
вают: Тусси получает все рукописи Карла Маркса; ру¬
кописи Генерала предназначаются Бебелю и Берн¬
штейну. Переписка Маркса передается Тусси, переписка
 39

Энгельса — Бебелю и Бернштейну; исключением из
этого являются непосредственная переписка Мавра
и Генерала, которая целиком идет Бебелю и Берн¬
штейну, а также письма, написанные родственниками
и некоторыми близкими друзьями Энгельсу, которые
передаются соответствующим отправителям.
 В то время как Сэм Мур зачитывает завещание, в ко¬
тором изложена последняя воля Генерала, Каутский
опускает глаза. Его разочарование и гнев столь вели¬
ки, что он в эту минуту ни на кого не мог смотреть.
Ах, эти Бебель и Бернштейн! Разве для того он неде¬
лями штудировал «иероглифы» Маркса, чтобы теперь
его обошли? И кто же, Бебель! Он, конечно, опытный
человек в практической политике. Но ведущим маркси¬
стским теоретиком он даже себя вряд ли мог считать  8.
 Можно предположить, что, когда в 1889 году Эн¬
гельс пригласил Каутского приехать в Лондон, он дей¬
ствительно намеревался назначить его наследником и
издателем своих и Марксовых рукописей. Объяснения,
почему он позднее отказался от этого намерения — за¬
вещание датировано 1893 годом, добавление к нему —
июлем 1895 года — мы нигде не находим.
 Во всяком случае нет сомнений, что Бебель был тем
человеком в немецкой социал-демократии, которому
Энгельс больше всего доверял и которого больше всего
ценил.
 А важнее всего для понимания завещания следую¬
щее: английское право позволяет быть наследником
только частному лицу. Следовательно, в завещании Эн¬
гельс должен был называть имена определенных лиц.
В разговорах и переписке с товарищами он никогда не
оставлял сомнения в том, что наследником хотел бы
назначить Социал-демократическую партию Германии,
а не Бебеля, Зингера или Бернштейна.
 Более того, как сообщил в письме Дицу Юлиус Мот¬
телер, бывший «красный почтмейстер» времен Цюри¬
ха, Генерал исходил из того, что наследие «через по¬
средство Социал-демократической партии Германии в
конечном счете принадлежит международной социал-
демократии как основному наследнику».
 Подобно Марксу, Энгельс видел в то время в СДПГ
самую многочисленную, самую организованную и тео¬
 40

ретически самую сильную секцию Интернационала.
 У 	этой партии, полагал он, литературное наследие бу¬
дет в самых верных руках. Она должна была вместе с
рукописями одновременно хранить и оберегать рево¬
люционную теорию, защищаться и нападать, опублико¬
вать в подходящий момент, и как можно быстрее, еще
неопубликованные рукописи и тем самым дать проле¬
тариату в руки новое оружие для борьбы.
 В этом заключался смысл завещания Энгельса.
 В то же время надо сказать, что отрицательные яв¬
ления в немецкой социал-демократии ни в коей мере
не ускользали от внимания Энгельса. С большой тре¬
вогой следил он за ростом оппортунизма, прежде всего
среди членов парламента и журналистов.
 Характеризуя впечатления, которые он получил во
время своего пребывания в Германии в 1893 году, Эн¬
гельс писал Зорге: «Ту небольшую свободу, которой
теперь располагают наши люди, они должны были за¬
воевать сами — специально отвоевывать у полиции и
ландратов, после того как соответствующие законы
были уже провозглашены на бумаге. И потому в их ма¬
нере держаться бросается в глаза уверенность и твер¬
дость, какой никогда не бывало у немецких буржуа.
В отдельных вопросах там, конечно, немало и недостат¬
ков: например, партийная печать, особенно в Берлине,
находится на уровне, не соответствующем положению
партии. Но массы великолепны и в большинстве случа¬
ев лучше вождей или, по крайней мере, лучше многих
тех, кто оказался в роли вождей. С такими людьми мо¬
жно всего достигнуть, поистине счастливыми они чув¬
ствуют себя только в борьбе, живут только для борьбы
и скучают, если противник оставляет их в покое» 9.
 Полтора года спустя, весной 1895 года, упомянутая
социал-демократическая пресса Берлина сыграла с Эн¬
гельсом последнюю злую шутку. Он написал специаль¬
но для отдельного издания Марксовой «Классовой борь¬
бы во Франции» введение. Когда он держал в руках
«Vorwärts» от 30 марта, он нашел в передовице газеты
произвольно вырванные из контекста предложения, ко¬
торые были так процитированы, что искажали мнение
передового борца пролетарской революции Фридриха
Энгельса, в результате чего последний выглядел «в виде
миролюбивого поклонника законности во что бы то ни
стало» 10, как он с возмущением писал Каутскому.
 41

После всего этого Генерал не мог считать подходя¬
щими «Vorwärts» как издателя собрания сочинений
Маркса и Энгельса и Берлин как место их выхода: на¬
столько он болел душой за полное собрание сочинений.
Рихард Фишер, руководитель издательства «Vorwärts»
представил ему на рассмотрение «большой план» тако¬
го издания. Энгельс ответил ему в своей солдатски от¬
крытой манере, без обиняков: Берлин не подходит из-за
немецких государственных законов о печати и цензу¬
ры — произведения нужно печатать «полностью и до¬
словно или совсем не печатать» 11. А издательство «Vor¬
wärts» выглядит сомнительным из-за оппортунистов,
которые там обосновались: «...я еще не совсем уверен,
подходит ли такое дело для вас, как не уверен и в том,
являетесь ли вы, то есть издательство «Vorwärts», наи¬
более подходящими для этого людьми,— не говоря уж
о преследованиях печати...» 12
 Этого нет в завещании Энгельса. Но это прямо отно¬
сится к завещанию. Слова «полностью и дословно» на¬
следники обязаны были рассматривать как свой неукос¬
нительный долг по отношению к умершему.
 Собравшиеся в Лондоне вожди СДПГ после оглаше¬
ния завещания решают присоединить полученную ими
часть литературного наследства к архиву партии.
 Мысль о том, что важнейшие документы о деятель¬
ности партии и истории рабочего движения следовало
бы собрать в одном центральном учреждении, впервые
высказал Август Бебель в феврале 1878 года в «Vor¬
wärts» 13. Бисмарковский исключительный закон про¬
тив социалистов помешал тогда осуществлению этой
идеи. Однако уже первый состоявшийся за границей в
1880 году в замке Виден под Винтертуром съезд СДПГ
решил основать партийный архив на швейцарской зем¬
ле. Автором предложения был делегат из Дрездена
Шлютер, социалист, который в детстве пас свиней, поз¬
же изучал столярное дело, а потом, будучи самоучкой,
вырос в крупного историка.
 Шлютер разработал также конкретный план созда¬
ния архива и осуществил его после утверждения цю¬
рихской партийной конференцией в 1882 году. Он не
располагал никакими сколько-нибудь значительными
финансовыми средствами и мог, по существу, только
 42

апеллировать к сознанию социал-демократов, которых
призывал к добровольному пожертвованию книг, газет
и документов. Несмотря на это, ему удалось создать
архив, который в то время был не только единствен¬
ным, но также и содержащим относительно обширное
собрание литературы и материалов по истории социа¬
лизма и международного рабочего движения. Когда в
1888 году власти Швейцарской Конфедерации под дав¬
лением Бисмарка запретили деятельность СДПГ в
Швейцарии, Шлютер вместе с архивом отправился в
Лондон.
 Архив разместился там вместе с редакцией «Sozial¬
demokrat», в доме Бернштейна. В маленькой эмигрант¬
ской группе, расположившейся в тесном помещении,
все время происходили ссоры, как писал Энгельс Зорге.
Юлиус Моттелер, который в Цюрихе ведал делами га¬
зеты «Sozialdemokrat», переехав в Лондон, отдался ар¬
хиву всей душой. Это привело к неприятной маленькой
стычке Моттелера со Шлютером, вмешаться в которую
медлили как Бебель, так и Энгельс.
 К моменту смерти Энгельса Шлютер находился в
США, куда он, обидевшись, удалился. Архив, который
временно перешел к Каутскому, после отмены исключи¬
тельного закона против социалистов был отправлен в
Берлин.
 Принятое после вскрытия завещания в Лондоне ре¬
шение присоединить наследие Маркса и Энгельса, по¬
скольку оно было предназначено немецкой партии, к
архиву СДПГ не означало, что все наследие незамедли¬
тельно следовало отправить в немецкую столицу. Биб¬
лиотеку — да. Однако рукописи, значительная часть
которых не была опубликована, это бесценное сокрови¬
ще, в Германии были бы подвержены различным опас¬
ностям.
 Хотя исключительный закон против социалистов и
был отменен, но и теперь, пять лет спустя, производят¬
ся обыски в домах, партийные материалы изымаются,
идет розыск многих людей, среди которых Бернштейн,
Шлютер, Моттелер.
 Поэтому душеприказчики Генерала решают: литера¬
турное наследие остается пока в Лондоне, здесь оно в
наибольшей безопасности.
 43

Кто теперь возьмет на себя заботу о великом насле¬
дии? Есть еще Юлиус Моттелер. Он, как более или ме¬
нее частное лицо, продолжает собирать в Лондоне ма¬
териалы по истории рабочего движения и после того,
как партийный архив отправлен в Берлин.
 Руководители СДПГ поручают ему как можно ско¬
рее упаковать и отправить в Берлин библиотеку, ру¬
кописи же заботливо спрятать, пока не придут лучшие
дни.
 Когда скончался Маркс, Генерал и Тусси первым де¬
лом просмотрели и привели в порядок его литератур¬
ное наследие. Теперь никто об этом не заботится. Это
была бы работа на месяцы. Бебелю, Либкнехту и Зин¬
геру не терпится возвратиться в Германию, где идет не¬
прерывная борьба. Бернштейн очень скоро будет смот¬
реть на вещи иначе.
 Наследники упаковали рукописи Генерала в два
больших деревянных ящика. Часть Марксовых доку¬
ментов, не предназначенную для Тусси и Лауры, Эн¬
гельс сам уложил в железный сундук с висячим зам¬
ком. Распорядители наследства обнаружили еще ящик,
также упакованный Энгельсом, который Генерал на¬
звал «Hibernica». В нем были подшивки газет и журна¬
лов со статьями Маркса и Энгельса.
 Моттелер поставил все это в своем подвале, предо¬
ставив грызущей критике мышей...

«ГРЫЗУЩАЯ
КРИТИКА МЫШЕЙ»
 ...Если бы
 геометрические аксиомы
задевали интересы людей,
то они наверное
опровергались бы.
Естественно-исторические
теории, задевавшие старые
предрассудки теологии,
вызвали и вызывают
до сих пор самую
бешеную борьбу.
Неудивительно,
что учение Маркса,
которое прямо служит
просвещению
и организации
передового класса
современного общества,
указывает задачи
этого класса
и доказывает
неизбежную —
в силу экономического
развития — замену
современного строя
новыми порядками,
неудивительно,
что это учение
должно было с боя брать
каждый свой шаг
на жизненном пути.
 В. И. Ленин  1
 В своем некрологе, посвящен¬
ном Ф. Энгельсу, газета «Vor¬
wärts» писала: «Пролетариат
умеет чтить своих мертвых.
И он не забывает своих мерт¬
вых. Он не ставит им памят¬
ников — он осуществляет их
волю» 2.
 Железный сундук Генерала
и деревянные ящики с на¬
следием Маркса и Энгельса
пылятся в подвале Юлиуса
Моттелера. Но это не было
волей мертвых.
Франкфуртский съезд СДПГ
в 1894 году, как и предше¬
ствующий, призвал членов
партии укреплять партий¬
ный архив за счет взносов,
«чтобы он все более и более,
как это и должно быть, ста¬
новился духовным арсена¬
лом партии» 3.
 Однако в этом арсенале ору¬
жие покрывалось ржавчи¬
ной, острейшее оружие, ко¬
торым обладает пролетариат.
 В это время к «грызущей
критике мышей»  4 добавля¬
ется подтачивающая крити¬
ка тех, кто после смерти
Генерала все более громко
и все более неприкрыто на¬
чал утверждать, что учение
Маркса и Энгельса устаре¬
ло и нуждается в пересмот¬
ре.
 Их главный идейный
вождь — Эдуард Бернштейн.
Когда он в 1870 году всту¬
пил в социал-демократиче¬
скую партию, то был полон,
 45

как он писал в своей автобиографии, мелкобуржуазных
предрассудков и находился под сильным влиянием
идей Хёхберга, который выступал в партии за соглаше¬
ние и сотрудничество с классом буржуазии и за этиче¬
ский социал-реформизм. Затем в 1881 году, когда Берн¬
штейну было временно поручено руководство газетой
«Sozialdemokrat» в Цюрихе, Энгельс писал Бебелю:
«При нем газета все улучшается, да и он сам стано¬
вится лучше» 5. В 1888 году «Sozialdemokrat» переехал
в Лондон, а вместе с ним и Бернштейн. Здесь он рабо¬
тал под руководством Фридриха Энгельса и также про¬
должал становиться «лучше». Генерал знал о его гре¬
хах молодости и его шатаниях. Однако он надеялся на
силу убеждения Марксовых работ и на партийное вос¬
питание. Он видел в Эде одаренного пропагандиста и
агитатора, научил его разбираться в «иероглифах»
Маркса и назначил его своим душеприказчиком и на¬
следником в надежде, что в ходе научной обработки и
опубликования литературного наследия тот в будущем
благодаря этой работе также будет становиться
«лучше».
 Но с другой стороны, Бернштейн поддерживал связь
с Фабианским обществом, идеи которого оказали на
него влияние. Это была английская рабочая партия,
которая отклоняла марксизм, отрицала классовую борь¬
бу и стремилась к постепенному улучшению соци¬
альных условий путем постоянной мирной реформа¬
торской работы.
 Теперь, когда Генерала уже нет, Карл Каутский
очень скоро скажет: «...Бернштейн, которого знал Эн¬
гельс и которому он доверял, сегодня уже более не су¬
ществует» 6.
 В октябре 1896 года в журнале «Neue Zeit», которым
руководил Каутский, печатается серия из пяти статей
Бернштейна под общим названием: «Проблемы социа¬
лизма. Собственное и переводное».
 В настоящее время имеются, так начинает свои рас¬
суждения «новый» Бернштейн, новые исторические яв¬
ления, о которых основоположники научного социализ¬
ма еще не знали. Отсюда следует необходимость приве¬
сти марксизм в соответствие с этими новыми данными
и развить его дальше.
 Если бы речь шла только об этом, то и возражать бы
было нечего. Ведь Маркс и Энгельс сами выдвигали
 46

Август Бебель. Энгельс назначил его одним из своих наследни¬
ков и исполнителей завещания.

перед новыми поколениями революционеров требова¬
ние — и это составляет центральный пункт их завеща¬
ния — не стоять на месте, а постоянно развивать даль¬
ше теорию научного социализма.
 Однако они имели при этом в виду применение их
учения к новым данным, Бернштейн же, наоборот, пони¬
мает под этим приспособление к ним. При своем «даль¬
нейшем развитии» марксизма он вычеркивает из рево¬
люционного учения самое важное: борьбу пролетариата
против буржуазии, борьбу рабочего класса за власть.
 Проникнутую ревизионистскими идеями серию статей
«Проблемы социализма» Бернштейн издал в виде книги
под названием «Предпосылки социализма и задачи со¬
циал-демократии», которая вышла в 1899 году в Штут¬
гарте. Она представляет собой попытку теоретически
оправдать оппортунизм, реформизм и опровергнуть мар¬
ксизм. Тезисы Бернштейна утверждали в основном сле¬
дующее:
 а) Преувеличенное применение гегелевской диалек¬
тики завело Маркса в ловушку; диалектика применима
только при условии, если она понимается в лучшем слу¬
чае как формальная выучка.
 (За тридцать лет до этого Александр Герцен опре¬
делил гегелевскую философию как «алгебру револю¬
ции»).
 б) Переоценка темпов общественного развития при¬
водит к ожиданию скорого взрыва капиталистического
порядка. Из-за этого парализуется энергия пролетариа¬
та в повседневной политической борьбе. Было бы «не¬
верным, рискованным и роковым» считаться с великими
социальными катастрофами (читай: революциями) и в
соответствии с этим требовать революционной тактики
партии.
 в)  Наблюдается всеобщее и растущее процветание.
Этим опровергается Марксова теория о кризисах и о
возрастающем обнищании.
 (В действительности дело обстояло так, что в Англии,
как заметил Ленин, «некоторые империалистические
черты развития наблюдались... гораздо раньше, чем в
других странах» 7. Английские монополисты делились
с многочисленной рабочей аристократией сверхприбы¬
лями, полученными за счет эксплуатации колониальных
народов. И они сопровождали это сильной пропаган¬
дистской шумихой. Это и было то, что «наблюдал» Берн¬
 48

штейн и что он считал всеобщим процветанием, нача¬
лом ослабления и примирения противоречий капита¬
лизма).
 г)  Исторический материализм несостоятелен. Эконо¬
мические факторы играли, разумеется, в прежние
периоды решающую роль, однако вместе с прогрессом
науки и техники они в качестве формирующих историю
отошли на задний план.
 Из этих утверждений Бернштейн делал следующие
выводы:
 1. Возможно мирное врастание в социализм.
 2. Нужно стремиться к такой демократии, которая
содержит в себе «наивысшую возможную степень сво¬
боды для всех» и означает «принципиальное уничтоже¬
ние классового господства».
 3. Рабочий класс еще не созрел для взятия в свои
руки политической власти. Сотрудничество с господст¬
вующими классами неизбежно.
 4. Путь реформ предпочтительнее революции, борьба
за ближайшие цели важнее, чем принципиальное ре¬
шение вопроса о конечной цели. «Я признаюсь откры¬
то: в том, что обычно понимают под «конечной целью
социализма», я нахожу весьма мало смысла и интереса.
Эта цель, чем бы она ни была, для меня ничто, движе¬
ние — все» 8.
 Серия статей Бернштейна означала рождение реви¬
зионизма, нового антимарксистского направления в не¬
мецком рабочем движении. Конечно, это направление
было новым не в том смысле, что оно не имело пред¬
шественников; оно возникло не на пустом месте. «Нель¬
зя закрывать глаза на то,— сказал еще в 1894 году
Август Бебель на рабочем собрании в Берлине,— что,
сколько существует партия, в ней имеют место два
различных течения, я не хочу сказать противостоящих,
но все же обособленных друг от друга, одно из кото¬
рых можно назвать радикальным, второе умеренным» 9.
 Так называемое «умеренное» течение, то есть оппор¬
тунистическое мелкобуржуазное крыло, фактически
было представлено в рабочей партии с самого начала.
Вначале это было связано со сложным процессом отде¬
ления рабочего класса от буржуазии, с формированием
его самостоятельной партии со своей собственной точ¬
кой зрения на все явления внутренней и внешней поли¬
тики; позже это было связано с ростом рабочей партии
 4 	X. Штерн, Д. Вольф

вширь. Это явление, которое отнюдь не ограничивается
одной только Германией.
 Ленин, который в своей знаменитой книге об импе¬
риализме подчеркивает «связь империализма с оппор¬
тунизмом», в другом месте указывает также на то, что
в росте рабочего движения нужно искать одну из глу¬
боких причин ревизионизма. С развитием капитализма
до его высшей стадии — империализма представители
средних слоев во все возрастающем масштабе и темпе
пролетаризируются, мелкая буржуазия устремляется в
партию. Она, естественно, приносит с собой еще не то
классовое сознание, которое необходимо, чтобы безого¬
ворочно принять выводы и требования, вытекающие из
марксистской теории.
 То же самое констатирует (в упомянутой берлинской
речи) Август Бебель:
 «...Нельзя оспаривать того, что в течение последних
лет в партию пришли многие элементы, которые долж¬
ны быть названы «умеренными». В последние годы мы
очень значительно увеличились количественно; но, я
говорю это откровенно, качественно мы не улучши¬
лись.
 Это зашло настолько далеко, что в принятии реше¬
ний участвует часть людей, которые даже не знают,
чего хочет наша партия, что означает социализм» 10.
 Проникновение мелкобуржуазных элементов в со¬
циал-демократическую партию с тревогой отмечал уже
Энгельс. «Эти бездельники — студенты, приказчики
и т. д.— проклятие для движения. Они ровным счетом
ничего не знают и именно поэтому решительно ничему
не желают учиться; их так называемый социализм —
обывательская фраза и ничего более» 11. Это он писал
Бебелю.
 И Беккеру: «Вообще, скоро придет время выступить
против филантропически настроенных крупных и мел¬
ких буржуа, студентов и докторов, пробирающихся в
германскую партию и пытающихся растворить клас¬
совую борьбу пролетариата против его угнетателей во
всеобщем братском союзе человечества» 12.
 С другой стороны, рост организаций с увеличением
числа членов партии и профсоюзов приводит к тому,
что многие прежде сознательные рабочие определенным
образом отдаляются от масс; они превращаются в чи¬
новников; из-за этого их классовое сознание притупля¬
 50

ется, а их связь с марксизмом ослабевает или исчезает
вовсе.
 Что касается Германии, то к этому добавляется так¬
же то обстоятельство, что парламентские успехи социал-
демократии приводят ряд социал-демократических вож¬
дей к переоценке парламентской борьбы. Последствия
лассальянства с его иллюзиями относительно всеобщего
свободного избирательного права усугубляли слепоту по
отношению к усиливающемуся империализму и его
опасности.
 Многие ответственные функционеры социал-демокра¬
тической партии и прежде всего профсоюзов боялись
потерять сильный, старательно и безукоризненно соз¬
данный организационный аппарат в случае возможного
революционного столкновения. Поэтому руководители
профсоюзов ратовали за уступки буржуазии в случае,
если забастовка будет принимать острый характер. Во¬
зобновление нелегального положения, как это было при
исключительном законе против социалистов,— это кош¬
марный сон, который заставляет многих социал-демо¬
кратических партийных и профсоюзных лидеров поза¬
быть все, что они читали в «Коммунистическом Мани¬
фесте» и что блестяще подтвердил опыт успешной
борьбы против бисмарковских преследований. О подоб¬
ных тенденциях в профсоюзах Каутский писал в «Neue
Zeit» следующее:
 «Они прямо ведут к тому положению, в котором на¬
ходятся в настоящее время английские профсоюзы, с
их огромными кассами и такой же непомерной импо¬
тенцией и апатией, с их болезненным стремлением к
покою, таким, что они готовы снести самые отврати¬
тельные унижения и оскорбления, и с их в высшей сте¬
пени торгашеским умом, который питает отвращение к
любому мероприятию, не оплачиваемому тотчас же
звонкой монетой» 13.
 Примечательно то, что мелкобуржуазная идеология
со времени ее возникновения никогда не приносила ни¬
чего нового.
 Бернштейн в 1896 году апеллирует к «новым данным»
после отмены исключительного закона против социали¬
стов. Полтора десятилетия до этого оппортунисты —
Вильгельм Блос, Бруно Гейзер, Карл Август Шрамм,
 51

Карл Хёхберг и другие требовали, чтобы партия при¬
спосабливалась к новым условиям, созданным в резуль¬
тате исключительного закона против социалистов!
В обоих случаях «приспособление к новым условиям»
означает одно и то же: затушевывание классового ха¬
рактера партии, сотрудничество с буржуазией, ограни¬
чение борьбы достижением «ближайших» целей, отказ
от всего, что может — как, например, открытые и реши¬
тельные выступления в поддержку Парижской Комму¬
ны — «отпугнуть» буржуазию.
 Мелкобуржуазная платформа оппортунистов образца
1879 года отразилась в одном историческом докумен¬
те — пресловутой статье за тремя звездочками, поме¬
щенной в журнале «Jahrbuch für Sozialwissenschaft und
Sozialpolitik». Один из трех авторов, которые обозначе¬
ны не их именами, а тремя звездочками  14, Карл
Хёхберг, «прямо заявляет, что немцы сделали ошибку,
превратив социалистическое движение в чисто рабо¬
чее движение, и ненужным провоцированием буржуа¬
зии сами навлекли на себя закон против социали¬
стов!» 15.
 Карл Маркс и Фридрих Энгельс встретили статью за
тремя звездочками с большой тревогой. Они отозвались
на это немедленно и страстно в письме к Августу Бебе¬
лю, Вильгельму Либкнехту, Вильгельму Бракке и дру¬
гим, которое вошло в историю под названием «Цирку¬
лярное письмо». В нем они обосновывали необходимость
постоянной, никогда не ослабевающей борьбы против
оппортунизма и одновременно дали непреходящий об¬
разец того, как нужно вести эту борьбу.
 «Перед нами представители мелкой буржуазии,—
писали они,— которые заявляют, полные страха, что
пролетариат, побуждаемый своим революционным поло¬
жением в обществе, может «зайти слишком далеко».
Вместо решительной политической оппозиции — всеоб¬
щее посредничество; вместо борьбы против правитель¬
ства и буржуазии — попытка уговорить их и привлечь
на свою сторону; вместо яростного сопротивления го¬
нениям сверху — смиренная покорность и признание,
что кара заслужена. Все исторически необходимые
конфликты истолковываются как недоразумения, и
всякой дискуссии кладется конец декларацией о том,
что по существу никаких расхождений между нами
нет» 16.
 52

Не только приведенная цитата, но и вся деятельность
Маркса и Энгельса является уничтожающим ударом
против всех, кто хочет вычеркнуть или уже вычерк¬
нул из социал-демократического движения классовую
борьбу.
 Идеологи замазывания классовых противоположно¬
стей остаются всегда верны себе и своим «аргумен¬
там» — это относится и к оппортунистам 1879 года, и к
ревизионистам на рубеже XIX и XX веков, и к правым
социал-демократическим лидерам шестидесятых и се¬
мидесятых годов нашего столетия.
 Но чем менее оригинальны их идеи, тем они более
живучи. Они очень опасны для рабочего движения, по¬
скольку высказываются на таком языке, который скры¬
вает их буржуазную или мелкобуржуазную сущность,
который достаточно «прост», чтобы найти отклик у не¬
опытных людей.
 В такой мелкобуржуазной стране, как Германия, пи¬
сали Маркс и Энгельс, мелкобуржуазные представле¬
ния несомненно имеют свое оправдание, но только
вне рядов социал-демократической рабочей партии.
 Партийный съезд СДПГ в 1898 году в Штутгарте;
среди делегатов — Вильгельм Либкнехт.
 53

«В течение почти 40 лет мы выдвигали на первый план
классовую борьбу как непосредственную движущую
силу истории, и особенно классовую борьбу между бур¬
жуазией и пролетариатом как могучий рычаг современ¬
ного социального переворота; поэтому мы никак не мо¬
жем идти вместе с людьми, которые эту классовую борь¬
бу стремятся вычеркнуть из движения» 17.
 Ревизионизм, который после смерти Энгельса пыта¬
ется вычеркнуть из движения классовую борьбу, рас¬
пространяется внутри социал-демократической рабочей
партии. И не только в статьях Бернштейна. Полемика
между марксистами и ревизионистами идет в СДПГ со
времени выступления Бернштейна в «Neue Zeit».
 Роза Люксембург была первой, кто поднял знамя,
которое не суждено было более нести Генералу. На се¬
рию статей Бернштейна она отвечает серией статей в
«Leipziger Volkszeitung». В теории Бернштейна, кон¬
статирует она, мы впервые находим противопоставление
революции реформе. Дело сводится к тому, чтобы «отка¬
заться от социального переворота — конечной цели со¬
циал-демократии и превратить социальную реформу из
средства классовой борьбы в ее цель». Роза Люксембург
с полным правом характеризует теорию Бернштейна
как антимарксистскую, как «теорию социалистического
застоя, основанную в духе вульгарных экономистов на
теории капиталистического застоя» 18.
 Отныне судьба великого теоретического наследия
становится неразрывно связанной с тем путем, которым
пойдет ведущая партия II Интернационала. Если верх
возьмет революционное крыло, то труды Маркса и Эн¬
гельса станут для партии основополагающими, а их опуб¬
ликование — насущной необходимостью. Но если побе¬
дителем из борьбы выйдут те силы, которые блокируют¬
ся с буржуазией, то революционное учение основополож¬
ников научного социализма окажется для них балла¬
стом; и тогда дело с распространением опубликован¬
ных — уже почти не сохранившихся — и еще не опуб¬
ликованных работ Маркса и Энгельса будет обстоять
плохо.
 По опубликованию, по тому, как обходятся с великим
наследием, также можно судить, что собой представля¬
ет рабочая партия.
 54

На штутгартском съезде СДПГ в 1898 году проис¬
ходит первая крупная полемика между революционе¬
рами и реформистами, между марксистами и ревизиони¬
стами.
 Бернштейн сидит еще в Лондоне. Но его серия
статей, и прежде всего ее апофеоз — пресловутый тезис
 о 	конечной цели, которая есть «ничто», и о движе¬
нии, которое есть «все», вызвала такую бурю негодо¬
вания, что он пытается оправдаться в послании в адрес
съезда.
 Август Бебель открывает дискуссию о ревизионизме
тем, что зачитывает письмо:
 «Я сначала должен говорить не от собственного име¬
ни, а от имени отсутствующего, в отношении которого
неоднократно выступали с критикой и который поручил
мне зачитать «Заявление». Это Эдуард Бернштейн. Он
знал, что его серия статей должна стать здесь предме¬
том критики. И поэтому он просит меня зачитать сле¬
дующее «Заявление»:
 «Взгляды, изложенные мной в серии статей «Про¬
блемы социализма», последнее время стали обсуж¬
даться в социалистических газетах и на собраниях,
и было высказано требование, чтобы партийный съезд
немецкой социал-демократии выразил к ним свое отно¬
шение...
 Решение съезда, как бы ни был высок его авторитет,
не заставит меня, разумеется, отказаться от моих взгля¬
дов, почерпнутых мной из опыта социальных явлений.
То, что я написал в «Neue Zeit», является выражением
моего убеждения, от которого я не отойду ни в одном су¬
щественном пункте...»»
 (Это провокация: социал-демократ Эдуард Берн¬
штейн объявляет партийный съезд некомпетентным.
Он ставит себя вне партийной дисциплины: она для
«маленьких» членов партии, но не для меня! Прини¬
майте какое хотите решение, меня это не касается!)
 После того как Бебель зачитывает дальнейший текст
«Заявления», в котором излагаются основные идеи
«Проблем социализма», он продолжает дальше:
 «Я полагаю, что необходимо обсудить это «Заявле¬
ние»... Я в то же время заявляю, что не стою на точке
зрения Бернштейна, я расхожусь с ней в существенных
пунктах.
 55

...Партия, которая борется, партия, которая хочет
достичь определенных целей, должна иметь также ко¬
нечную цель. Если принять точку зрения Бернштейна...
то мы тем самым отменим первую часть программы и
вместо этого существенно расширим вторую часть. И я
говорю, в этом случае мы перестанем быть социал-демо¬
кратами» 19.
 Карл Каутский: «Всюду милитаризм в высшем своем
проявлении, всюду бюрократия, которая правит абсо¬
лютистскими методами... Мы имеем далее... значитель¬
ное влияние крупного землевладения, буржуазия скло¬
няется перед господством штыков, она перестала быть
демократической силой. Здесь у нас есть только одна
демократическая сила, это пролетариат... Если Берн¬
штейн полагает, что сначала мы должны иметь демо¬
кратию, чтобы затем шаг за шагом вести пролетариат к
победе, то я скажу, что дела у нас обстоят наоборот: по¬
беда демократии у нас будет обусловлена победой про¬
летариата. Мы никак не можем достичь истинной демо¬
кратии без пролетариата» 20.
 Клара Цеткин: «Депутат рейхстага Гейне заявил
здесь, что более или менее частое подчеркивание конеч¬
ной цели является лишь делом темперамента агитато¬
ров. Я убеждена, что подчеркивание нашей конечной
цели является делом научного познания, политического
убеждения, но не делом темперамента» 21.
 Вильгельм Либкнехт: «В тот момент... когда мы сма¬
жем границу между нами и буржуазными партиями,
когда мы более не сможем объяснить товарищам, что
является пролетарским и социалистическим, а что
буржуазно-либеральным или буржуазно-демократиче¬
ским,— в этот момент мы потеряем также силу нашей
партии. Сила нашей партии заключается в пролетар¬
ской классовой борьбе; в тот момент, когда мы прекра¬
тим ее, исчезнет сила — здесь дело обстоит также, как
с электрической силой: если прерывается ток, то исче¬
зает сила...» 22
 Роза Люксембург: «Фольмар бросил мне обидный
упрек, что я желаю как молодой рекрут в движении
поучать старых ветеранов... О том, что я еще только
молодой рекрут в немецком движении, я знаю; но
я хочу действовать на левом фланге, где борются с
врагами, а не на правом, где с врагами ищут компро¬
мисса...
 56

Роза Люксембург. Она первая подняла знамя борьбы
против Бернштейна.

Мы должны сказать коротко и ясно, как старый Ка¬
тон: «Впрочем я придерживаюсь мнения, что это госу¬
дарство должно быть разрушено». Завоевание полити¬
ческой власти остается конечной целью, а конечная
цель остается душой борьбы. Рабочий класс не может
позволить себе стоять на декадентской точке зрения фи¬
лософов: «Конечная цель для меня ничто, движение —
все»; нет, наоборот: движение как таковое, без связи с
конечной целью, движение как самоцель для меня нич¬
то, конечная цель для нас — все» 23.
 На следующем съезде партии, в 1899 году в Ганнове¬
ре, полемика с ревизионизмом продолжается еще острее,
еще более страстно, чем в Штутгарте. Август Бебель в
проникновенной, более чем пятичасовой речи доказы¬
вает, что тезисы Бернштейна научно несостоятельны,
вредны и опасны. Роза Люксембург заявляет, что тео¬
рия Бернштейна более чем ложна. Эта теория, по ее
мнению, не просто ошибочная мысль социал-демократа,
а подлинная мысль буржуазного демократа, который
ошибочно считает себя социал-демократом.
 В 1903 году был созван съезд партии в Дрездене с
определенной целью — внести в этот вопрос оконча¬
тельную ясность. Ревизионизм, заявил Бебель, парали¬
зует борьбу против врагов пролетариата, он «разъеди¬
няет наши силы, он тормозит наше развитие, он при¬
нуждает нас к расколу, он принуждает нас к обоюдной
борьбе, где противоположность должна рано или поздно
проявиться» 24.
 Однако, стремясь любой ценой сохранить единство
партии, противники ревизионизма ограничились стро¬
гим замечанием бернштейнианцам.
 «Съезд партии,— говорилось в резолюции,— реши¬
тельно осуждает ревизионистские устремления, заклю¬
чающиеся в том, чтобы изменить нашу теперешнюю
испытанную, опирающуюся на классовую борьбу побе¬
доносную тактику, поставив на место завоевания поли¬
тической власти, достигнутой в результате победы над
нашими противниками, политику примирения с суще¬
ствующим порядком вещей.
 Следствием подобного рода ревизионистской тактики
было бы то, что из партии, которая работает над макси¬
мально быстрым преобразованием существующего бур¬
 58

жуазного общественного порядка в социалистический,
которая, следовательно, является революционной в
лучшем смысле этого слова, получилась бы партия, ко¬
торая ограничивается реформированием буржуазного
общества» 25.
 Решение было принято 288 голосами против 11. Ка¬
залось бы, марксисты одержали решительную победу
над ревизионистами.
 Но организационного разрыва не последовало. Реви¬
зионисты остаются в партии. Их мелкобуржуазные
представления, существование которых Маркс и Эн¬
гельс допускали только вне партии, распространяются
внутри ее рядов также и после дрезденской резолюции.

КУДА ШЛА
СДПГ?
 Партийные съезды в Штут¬
гарте, Ганновере и Дрездене
показали, что большинство
партии прочно стоит на поч¬
ве марксизма. В партии до¬
статочно решительных бор¬
цов против бернштейнианст¬
ва. И у этих борцов имеется
достаточно аргументов.
 Но еще не вступило в дейст¬
вие то, что могло бы быть
острым оружием борьбы за
чистоту революционной тео¬
рии: наследие Маркса — Эн¬
гельса. По мысли Бернштей¬
на и К0 оно в подвале Мотте¬
лера сохраняется наилуч¬
шим образом. Будь на то их
воля, оно оставалось бы там
навсегда.
 А марксисты? Понимают ли
они, что атака, которой они
сегодня подвергаются, мо¬
жет быть отражена только
посредством тотчас же напи¬
санного или высказанного
ответа?
 Фридрих Энгельс дал им
пример того, как с помощью
Марксова наследия можно и
должно бороться, какой ост¬
рый удар позволяет нанести
клинок, который вот уже го¬
ды покоится в ножнах. Когда
партия после отмены исклю¬
чительного закона против
социалистов намеревалась
выработать новую програм¬
му, он, чтобы направить
дискуссию в нужную сто¬
рону, добился напечатания
Марксовой критики ком¬
промиссной Готской про¬
граммы.

В 1875 году это основополагающее сочинение не было
опубликовано: полтора десятка лет пролежало оно в
ящике стола, оставаясь для партии неизвестным.
 Потом, в 1891 году, когда возникла опасность, что
«половинчатость и фразерство» могут вкрасться также
в новую, Эрфуртскую программу, Энгельс переслал
Марксов оригинал Каутскому для публикации в «Neue
Zeit».
 Барон противился, побуждаемый некоторыми члена¬
ми правления партии. Но Энгельс был тверд, он заявил,
что сам опубликует рукопись в Вене, и Каутскому при¬
шлось уступить.
 «...Я полагаю,— писал Энгельс,— что с моей стороны
было бы преступлением, если бы я и дальше продолжал
откладывать опубликование этого важного документа,
пожалуй, самого важного из всех, относящихся к дан¬
ной дискуссии»  1.И действительно, документ произвел па участни¬
ков дискуссии впечатление разорвавшейся бомбы и
сыграл решающую роль в том, что в Эрфурте была при¬
нята революционная, марксистская программа.
 Конечно, не обошлось без того, что некоторые това¬
рищи оказались задеты публикацией, они жаловались
Генералу, протестовали. «...Мне хотелось бы,— отвечал
он,— навести вас на мысль, не лучше ли было бы вам
быть несколько менее обидчивыми, а в своих поступ¬
ках — несколько менее пруссаками. Вам, партии,
нужна социалистическая наука...» 2
 В 1899 году выходит книга Бернштейна «Предпосыл¬
ки социализма и задачи социал-демократии». Август
Бебель также и после Штутгарта еще пытается в от¬
крытом и остром, но дружеском письме уговорить Берн¬
штейна отказаться от своего «ложного пути». Теперь
его терпение лопнуло. «Если бы Энгельс,— пишет он в
1899 году в Лондон,— мог теперь видеть, как измени¬
лись твои взгляды, он стал бы твоим злейшим врагом, и
ему... никогда не пришло бы в голову сделать тебя рас¬
порядителем своего наследства. После всего этого я
считаю для себя совершенно невозможным придержи¬
ваться моего прежнего согласия привлечь тебя к изда¬
нию наследия Энгельса. Я со своей стороны рассматри¬
ваю это как оскорбление имени Энгельса и как измену
долгу» 3. Отослав это письмо, Бебель порывает перепис¬
ку с Бернштейном.
 61

Младшая дочь Маркса Тусси;
она первой опубликовала
произведения
 из литературного наследства.
 После дрезденского партийного съезда Каутский кон¬
статирует в «Neue Zeit»:  «После  опубликования его
 «Предпосылок»... наследники Маркса посчитали своим
долгом отстранить Бернштейна от всякой публикации
работ Маркса» 4.
 В 1900 году, наконец, перестают действовать послед¬
ние остатки исключительного закона против социалис¬
тов: аннулируются объявления о розыске и аресте со¬
циал-демократических функционеров, до последнего дня
с прусской педантичностью возобновляемые из года в
год. Уже в этом году Бернштейн возвращается в Гер¬
манию, Моттелер — в следующем.
 Вместе с этим вновь встает вопрос: где поместить нас¬
ледие Маркса и Энгельса?
 Бебель выступает против Берлина, так как в Берлине
находится Бернштейн. Бебель хотел бы передать архив
в Штутгарт Дицу. Но Диц опасается и отклоняет это
предложение — «Его будет осаждать Эде». После долгих
колебаний, наконец, принимается решение: наследие
перевезти в Берлин, в дом руководства партии.
 Когда Моттелер направлялся в путь, он обнаружил,
что у него нет ключа от сундука Энгельса. Он запросил
Берлин, где может быть ключ, ибо о содержимом сун¬
дука он должен сообщить таможне.
 62

Другими словами: со времени смерти Генерала, в те¬
чение шести лет никто не заглядывал в сундук и ящики
с рукописями...
 Иное дело дочери Маркса. Они — первые, и долгое
время единственные, кто энергично борется за исполне¬
ние завещания Маркса и Энгельса, за осуществление их
воли в том духе, как это обещала сделать газета «Vor¬
wärts» в некрологе, посвященном Фридриху Энгельсу.
 В Англии Тусси издает ряд работ своего отца, кото¬
рые были написаны им на английском языке: том со
статьями из газеты «New-York Daily Tribune» о восточ¬
ном вопросе и Крымской войне. Этот том вышел в
1897 году под названием «Восточный вопрос». Затем она
выпускает работы «Заработная плата, цена и прибыль»
(1898 год) и «Секретную дипломатическую историю во¬
семнадцатого века» (1899 год), в которой разоблачается
история тайной дипломатии XVIII столетия. В 1896 году
она издает отдельной книгой также «Революцию и
контрреволюцию в Германии», ошибочно полагая, что
эта серия статей написана Марксом. В действительности
они принадлежат перу Энгельса. Но это было установле¬
но много позже, после того как была опубликована пе¬
реписка между Марксом и Энгельсом.
 После смерти Элеоноры Эвелинг — она пережила Эн¬
гельса на три года — рукописи Маркса переходят к Ла¬
уре. Вместе со своим мужем Полем Лафаргом она публи¬
кует некоторые письма в газете «Le Socialiste».
 Впрочем Лaypa, как и ранее Тусси, полагает, что ру¬
кописи на немецком языке должны издаваться немец¬
кими товарищами.
 Но, конечно, не Бернштейном. Лафарги решительно
выступают против того, чтобы глава ревизионизма ка¬
ким-либо образом касался революционного наследия.
 Доверенным лицом Лауры в Германии вначале явля¬
ется Каутский. Он активно дискутирует с ревизиони¬
стами; и это наводит Лафаргов на мысль, что было бы
лучше, если бы Энгельс назначил наследником и распо¬
рядителем наследия Каутского вместо Бернштейна.
Лаура, насколько это возможно, поправляет дело в со¬
ответствии с новой ситуацией и передает оригиналы из
своей собственной части наследства для обработки и
публикации Каутскому. В первую очередь она передает
 63

Дочь Маркса Лаура и ее
супруг Поль Лафарг
работали в Париже.
 экономические сочинения. Каутский часто приезжает в
Париж, чтобы рассказать Лафаргам о ходе своей рабо¬
ты над «Теориями прибавочной стоимости». Эта руко¬
пись, как мы уже знаем, одно время находилась у него
еще при жизни Энгельса.
 В одну из этих поездок он берет с собой Франца Ме¬
ринга. Последний с первого взгляда вызывает у Лафар¬
гов исключительную симпатию: человек незаурядных
знаний, лучший знаток истории рабочего движения —
Франц Меринг только что выпустил в свет «Историю
германской социал-демократии»,— очень  сведущий
 также в вопросах всеобщей истории и литературы, че¬
ловек острого ума, который принадлежит к левому кры¬
лу партии и является непримиримым противником
Бернштейна.
 Лаура при просмотре оставленных Тусси вещей наш¬
ла нечто такое, о чем никто не знал, что считалось поте¬
 64

рянным: докторскую диссертацию Мавра о философии
Эпикура и Демокрита, его семейную «Исповедь» и кое-
что еще. Она с радостью вверяет этот материал Мерин¬
гу, который намеревается писать биографию Маркса.
 Еще при жизни Энгельса Меринг начал искать и со¬
бирать ранние сочинения Маркса с целью их издания.
По решению правления партии он теперь расширяет
свой первоначальный замысел, и в 1902 году в Штутгар¬
те у Дица выходят четыре тома «Из литературного нас¬
ледия Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Фердинанда
Лассаля».
 Первые три тома содержат произведения Маркса и Эн¬
гельса 1841 — 1850 годов, правда, не все. Ведь в распо¬
ряжении Меринга нет научного института, он работает
один. Кроме того, многие работы, относящиеся к тому
периоду, еще не обнаружены.
 Четвертый том издания содержит письма Лассаля к
Марксу и Энгельсу 1849—1862 годов. Объединение этих
авторов никак нельзя назвать удачным. В то время как
Маркс и Энгельс постоянно стремились отмежеваться
от Лассаля, Меринг соединяет их вместе, и не только
формально, поместив их произведения в одном издании,
но и политически, в своих комментариях. Он не может
преодолеть глубокого уважения к Лассалю, возникшего
у него еще в прежние годы. Оно помешало ему разгля¬
деть мелкобуржуазную сущность лассальянства.
 Тем не менее первая публикация материалов из лите¬
ратурного наследия Маркса и Энгельса была и остается
большой заслугой Меринга. Он не только нарушил по¬
литику замалчивания, которую проводили в отношении
наследия Бернштейн и К0. Он не только впервые собрал
ранние произведения основоположников научного со¬
циализма, в частности неизвестные или почти забытые
статьи из «Neue Rheinische Zeitung». Он еще и первый
марксист, который взялся за исследование истории воз¬
никновения и развития марксистских идей.
 Четырехтомник открывает новый этап в исследовании
наследия Маркса и Энгельса. На протяжении почти трех
десятилетий издание является вполне пригодным, безу¬
пречным в научном отношении источником, который
оказывает сильное воздействие на целое поколение
марксистов. В. И. Ленин, например, изучает по томам
Меринга — особенно по третьему — тактику, развитую
Марксом и Энгельсом в революции 1848—1849 годов,
 5 	X. Штерн, Д. Вольф
 65

Женни и Шарль Лонге
завещали своим сыновьям
многие фамильные документы.
 что оказало ему неоценимую помощь в полемике с мень¬
шевиками во время русской революции 1905 года.
 И что еще важно, Франц Меринг весьма отчетливо
осознает — другие товарищи, к сожалению, это недооце¬
нивают — значение публикации наследия для борьбы
против ревизионизма. Свои введения и комментарии он
использует в полемике с бернштейнианцами. Ибо, как
пишет он, «вскрыть исторические корни марксизма —
значит раскрыть беспочвенность рассуждений на тему,
что марксизм себя «изжил»» 5.
 Тем временем Каутский, которого торопит Лаура, ра¬
ботает над экономическими сочинениями Карла Маркса.
В 1905 году выходит первый том «Теорий прибавочной
стоимости», в 1910 году — третий и последний. Это изда¬
ние также заслуживает внимания. Мы знаем, что «Ка¬
питал» для Маркса был всегда основной, важнейшей ра¬
ботой. И мы знаем, что Энгельс оставил четвертый том
именно на совести Каутского, опасаясь, что ему самому
это уже не успеть сделать.
 Однако работа Каутского имеет также свои теневые
стороны. Маркс рассматривал «Теории прибавочной
стоимости» как четвертый том «Капитала». Энгельс ка¬
тегорически настаивал на том, что они должны быть из¬
даны в качестве такового. Каутский же полагал, что это
 66

зависит от субъективного подхода к рукописи; для него
лично «Теории» не имеют никакого отношения к «Ка¬
питалу»; он издает их как самостоятельное произведе¬
ние Маркса.
 Далее. В то время как Энгельс с величайшей осторож¬
ностью обрабатывал далеко не полную рукопись третье¬
го тома «Капитала», постоянно опасаясь выдвинуться
на передний план и, насколько это возможно, стараясь
давать слово самому автору, Каутский обходится с руко¬
писью «Теорий» довольно бесцеремонно: необоснован¬
ные вычеркивания, произвольное изменение Марксова
расположения материала. Таким образом, своим само¬
мнением и высокомерием «образованный» Каутский
подтверждает, что Энгельс с полным основанием не наз¬
начил его наследником и распорядителем наследства.
 К моменту выхода третьего тома «Теорий прибавоч¬
ной стоимости» в СДПГ стали говорить о том, что «спор
с ревизионистами» «закончен». Как после спортивного
состязания, противники протягивают друг другу руки и
обещают не обижаться друг на друга. Каутский и Берн¬
штейн примиряются, возобновляется тесная дружба,
«что конечно с большим неудовольствием было отме¬
чено у Лафаргов», пишет Каутский.
 Что же произошло? Бернштейн и его сторонники ни в
коей мере не отказались от своих ревизионистских пози¬
ций. Они только прекратили открыто нападать на марк¬
сизм. Их новый лозунг — терпимость. Их тезис прост:
в партии могут быть как те, так и другие, в СДПГ есть
место как для Бернштейна, так и для Бебеля.
 Тихо, но упорно ревизионисты борются за все новые
позиции в правлении партии, в парламентской фракции,
в руководствах редакциями и издательствами.
 Эта тактика разложения, медленного завоевания по¬
зиций на многих действует парализующе. Каутский,
например, из противника ревизионистов становится
центристом, примиренцем. Во всей партии слово «ра¬
скол» вызывает панический страх.
 Забыты предостережения Маркса и Энгельса, кото¬
рые высказаны вождям партии в «Циркулярном письме»
1879 года: представители мелкой буржуазии в рабочей
партии представляют собой «чуждый элемент. Если есть
основания пока что терпеть их, то мы обязаны только
 67

Два достопримечательных издания: ранние произведения
и переписка.
 терпеть их, не давая им влиять на руководство парти¬
ей и отдавая себе отчет в том, что разрыв с ними —
лишь вопрос времени» 6.
 Время это давно наступило, но разрыва не произош¬
ло. Социал-демократия фактически состоит из двух пар¬
тий. Антимарксистские идеи Бернштейна на равных
правах находятся рядом с революционной теорией Марк¬
са и Энгельса на идейном вооружении партии. С одной
стороны, историческая миссия рабочего класса заклю¬
чается в свержении буржуазного и построении социали¬
стического общества, а с другой — конечная цель
ничто...
 Забыто также доброе намерение Бебеля и Каутского
забрать из рук Бернштейна наследие Маркса и Энгель¬
са. Напротив, в 1910 году ему передается значительная
часть рукописей на хранение в его квартиру. А когда по
настоянию Бебеля правление партии решается наконец
опубликовать переписку Маркса и Энгельса, издание
поручается Бернштейну!
 Узнав об этом, Лаура энергично протестует. Хотя ей
и не удается отменить поручение Бернштейну, она до¬
 68

Страница
 сделанного Лениным
конспекта переписки
Маркса и Энгельса.
 бивается привлечения к этому делу Бебеля и Меринга;
все трое образуют ответственную редакционную комис¬
сию. О Каутском речи нет. С ним Лаура никаких дел
больше не имеет. Она прошла школу своего отца — меж¬
ду революционерами и оппортунистами не может быть
дружбы, может быть лишь упорная борьба.
 В 1913 году, опять у Дица в Штутгарте, выходят че¬
тыре тома переписки. Это крупное событие в жизни
международного рабочего движения. Не только в Гер¬
мании, но и во всей Европе товарищи с нетерпением
ожидают каждую строчку из наследия Маркса и Энгель¬
са. А теперь готова и переписка Мавра и Генерала!
 Первая публикация этой, до сих пор совершенно не¬
известной, исключительно важной части великого насле¬
дия имеет неоценимое значение.
 Находящийся в эмиграции русский большевик Влади¬
мир Ульянов многие вечера просиживает над четырех¬
томником. Часто он встает из-за стола уже на рассвете.
Он переводит целые куски из писем и записывает их в
толстую тетрадь. Эти выписки будут сопровождать его
в течение всего жизненного пути.
 «Перед читателем,— отмечает Ленин,— проходит с
поразительной живостью история рабочего движения
всего мира... Чем чаще в наше время приходится на¬
блюдать, как рабочее движение разных стран страдает
от оппортунизма... тем ценнее богатейший материал пе¬
 69

реписки, показывающий глубочайшее понимание корен¬
ных преобразовательных целей пролетариата и необык¬
новенно гибкое определение данных задач тактики, с
точки зрения этих революционных целей и без малей¬
ших уступок оппортунизму или революционной фразе» 7.
 Собственно редакционная работа над перепиской
была в руках Бернштейна. И он этим пользуется в своих
целях: тщательно вычеркивает и не боится перефрази¬
ровать даже целые куски текста. При этом им руководит
в первую очередь стремление «исправить» Маркса и Эн¬
гельса в духе своих ревизионистских воззрений.
 Этой цели служат также его предисловия к отдельным
томам, о которых Ленин говорит, что они «частью бес¬
содержательны, частью прямо фальшивы» 8.
 С какой неслыханной бесцеремонностью и как бессо¬
вестно подходит Бернштейн к работе, показывает уже
один тот факт, что свои «исправления» — вычеркивания
и прямую фальсификацию текстов — он проделывает
непосредственно на оригиналах писем. Тем самым он
портит эти огромной важности исторические и полити¬
ческие документы, затрудняя их дальнейшее исследова¬
ние. Он даже не находит нужным в опубликованном
тексте делать ссылки на свои изменения, не ставит мно¬
готочий вместо вычеркнутых им мест.
 Обо всем этом Ленин не знает. Он не имеет возмож¬
ности сравнить опубликованные в этом издании письма
с оригиналами. И все же он приходит к заключению:
«Бернштейну нельзя было браться,— после его печаль¬
но-знаменитой «эволюции» к крайне оппортунистиче¬
ским взглядам — за редактирование писем, насквозь
проникнутых революционным духом» 9.
 Судьба великого наследия точно отражает состояние
и развитие партии.
 К концу девяностых годов всем было ясно, что Берн¬
штейн должен быть «лишен наследства», что между ним
и наследием Маркса и Энгельса должна быть воздвиг¬
нута непреодолимая преграда. Но практическое реше¬
ние по этому вопросу сначала было оттянуто, а потом
борьба с Бернштейном потеряла остроту. В результате
Бернштейну поручают редакцию писем Маркса и Эн¬
гельса.
 Таким образом, партия сначала мирилась с ревизио¬
 70

низмом, чтобы потом проделать «печально-знаменитую
«эволюцию»», которую Энгельс распознал еще полтора
десятка лет до того как стратегическую цель оппорту¬
нистов: стремление «к утверждению мелкобуржуазных
элементов в партии в качестве господствующих, офици¬
альных и к оттеснению пролетарских элементов на по¬
ложение только терпимых» 10. С зарождением этого ро¬
кового течения Генерал боролся со всей энергией...
 13  августа 1913 года телеграф разнес из Швейцарии
по всему миру прискорбную весть: Августа Бебеля боль¬
ше нет.
 Когда тридцать лет назад такое же известие — тогда
ошибочное сообщение парижской газеты «Citoyen» —
достигло Лондона, Энгельс говорил «о величайшем не¬
счастье, которое могло бы постигнуть германскую пар¬
тию...» 11
 Теперь оно на самом деле произошло; и это действи¬
тельно величайшее несчастье для партии. Со смертью
Бебеля пала сильнейшая преграда, сдерживающая гряз¬
ный поток оппортунизма и шовинизма.
 Летом 1914 года империалистическое кайзеровское
государство идет к тому, чтобы ввергнуть Германию и
весь мир в катастрофу войны. Еще в последние дни
июля во всех частях Германии сотни тысяч рабочих
устраивают демонстрации в защиту мира. Однако в это
же время правооппортунистические и центристские
вожди социал-демократии уже ведут переговоры с кай¬
зеровским правительством о «гражданском мире». Аль¬
берт Зюдекум обещает рейхсканцлеру (Теобальду фон
Бетман-Гольвегу), что правление партии прекратит все
акции классовой борьбы и воздержится от вызывающих
«недоразумения» выступлений в прессе.
 4 августа переход ведущей партии II Интернационала
на сторону империалистической буржуазии становится
известным всему миру: социал-демократическая фрак¬
ция рейхстага единодушно голосует за предоставление
военных кредитов. «В час опасности мы не оставим на
произвол судьбы собственное отечество»,— заявляет
председатель партии Гуго Гаазе. Немецкая социал-де¬
мократия докатилась до глубочайшего позора.
 «4 августа,— говорится в «Истории немецкого рабо¬
чего движения»,— явилось результатом систематиче¬
 71

ского идеологического разоружения большой части со¬
циал-демократических рабочих оппортунистами в руко¬
водстве партии и профсоюзов...» 12
 Никто не отрицает чудовищных трудностей, которые
связаны с собиранием напечатанного и ненапечатанного
наследия творцов научного социализма (которое ведь не
было сосредоточено в одних руках), с его научной обра¬
боткой (многое было не закончено, только небольшая
часть была оставлена в состоянии, пригодном к печати),
с его полным, приведенным в систему изданием. Две¬
надцатилетняя самоотверженная работа Энгельса над
Марксовым наследием, которую Генерал, несмотря на
все усилия, не мог довести до конца, уже дает представ¬
ление об этих трудностях.
 Никто не отрицает трудного и сложного положения,
в котором оказалась партия в кайзеровской Германии
после отмены исключительного закона против социали¬
стов. Об этом писал Август Бебель 18 сентября
1895 года Виктору Адлеру:
 «...Очевидно, до съезда партии мы не добьемся боль¬
ше никакого толку. Но позже все образуется: передача
библиотеки Маркса и Энгельса и управление ею, а так¬
же ее использование партией вместе с архивом, вопрос
об издании наследства Генерала. Последнее опять же
находится в тесной связи с изданием наследства Марк¬
са, ибо одно наследство без другого просто нельзя изда¬
вать, но наследством Маркса распоряжается Тусси...
 Наконец, надо учесть и всю ситуацию; чем больше
мероприятий мы будем осуществлять и руководить ими,
мероприятий, которые потребуют больших затрат (на¬
пример, в случае с передачей библиотеки), тем больше
тяжесть труда и ответственность. Мы сидим на бочке
с порохом. Я не верю, что нынешние крики вызовут ка¬
кие-либо серьезные последствия, но это характеризует
ситуацию. Отвращение и страх растут, и если появится
какой-либо повод, который не обязательно будет исхо¬
дить от нас, мы окажемся перед катастрофой. Но тогда
все будет поставлено под вопрос. Подобная ситуация
призывает не только к величайшей осторожности во
всем, она часто парализующе действует также на реше¬
ния и их проведение» 13.
 Тем более высоко нужно оценить публикации работ
Маркса и Энгельса, а этих публикаций было больше, чем
мы смогли назвать. Тем выше заслуга, которую сниска¬
 72

ли себе Меринг, Каутский и Бебель, дав возможность
немецкому и международному рабочему классу познако¬
миться с еще неизвестными или малодоступными про¬
изведениями Маркса и Энгельса.
 И тем не менее, если принять во внимание, как ши¬
рился в то время оппортунизм и ревизионизм, то нужно
сказать: немецкая социал-демократия в целом не
 оправдала той великой ответственности и не выполнила
той обязанности, которые она взяла на себя вместе с ли¬
тературным наследством основоположников социализма.
 Под замком лежало не только «Циркулярное письмо»,
в котором Маркс и Энгельс подвергли уничтожающей
критике оппортунизм. Не только «неприятные» ревизио¬
нистам письма скрывались от рабочих. Такие важней¬
шие произведения, как «Немецкая идеология» и «Диа¬
лектика природы», не были опубликованы и не планиро¬
вались к публикации.
 Это звучит как обвинение, когда Ленин в 1914 году
пишет: «Полное собрание сочинений и писем Маркса
не издано еще до сих пор» 14.

СОБАКА НА СЕНЕ В конце 1889 — начале 1890
 года Фридрих Энгельс на¬
писал для русского журнала
«Социаль-демократ» статью
«Внешняя политика русского
царизма», в которой говорит¬
ся: «Революция, остановив¬
шаяся в 1848 г. на польской
границе, стучится теперь в
двери России, и внутри стра¬
ны у нее уже достаточно со¬
юзников, которые ждут толь¬
ко случая, чтобы открыть ей
эти двери» 1.
 Какой наглядный и порази¬
тельный образ! 1905 год ши¬
роко распахнул революции
двери в Россию. В феврале
1917 года она свергает царя.
А 7 ноября (25 октября по
старому стилю) 1917 года
залп «Авроры» дает сигнал к
штурму Зимнего дворца.
 В тот же день в Смольном
при неописуемом ликовании
депутатов Петроградского Со¬
вета Владимир Ильич Ленин
провозгласил: «Товарищи!
 Рабочая и крестьянская ре¬
волюция, о необходимости
которой все время говори¬
ли большевики, соверши¬
лась» 2.
 Победа Октябрьской револю¬
ции это — триумф револю¬
ционного учения Маркса и
Энгельса. Они научно дока¬
зали неизбежность гибели
капиталистического общест¬
венного строя и построения
нового, социалистического.
Рабочие России под руковод¬
ством большевиков, под ру¬
ководством Ленина практи¬

Октябрь 1917 года. Штурм Зимнего дворца.
 Начинается новая эра в истории человечества.
 чески осуществили этот переворот на одной шестой ча¬
сти Земли.
 Энгельс предвидел и предсказывал также междуна¬
родное значение русской революции, когда в 1888 году
писал: «...революция в России в данный момент... поло¬
жила бы начало всемирной социальной революции» 3.
Хотя от того «данного момента» до красного Октября
прошло еще почти тридцать лет, с этой революции дей¬
ствительно началась новая эра в истории человечест¬
ва — эра перехода от капитализма к социализму.
 Невыразимо тяжел путь молодого Советского государ¬
ства. Свергнутые эксплуататорские классы России и
 14 	империалистических государств заключили между
 75

собой дьявольский союз, вторглись с огромными армия¬
ми в Россию, принесли голод и эпидемии народу, кото¬
рый первым сверг капиталистов и помещиков. Но даже
в разгар гражданской войны партия большевиков, ее
Центральный Комитет, В. И. Ленин занимались вопро¬
сами издания трудов Маркса и Энгельса! Победоносным
рабочим и крестьянам для осуществления их великого
дела необходим был опыт их товарищей по классу из
других стран и уроки, которые извлекли из него Маркс
и Энгельс.
 Еще до первой мировой войны русской эмиграцией в
различных странах Европы, а также, вопреки царской
цензуре, и в самой России на русский язык произведе¬
ний Маркса и Энгельса было переведено больше, нежели
на любой другой язык. После Февральской революции
большевики вернули себе свои издательства, закрытые
во время столыпинской реакции. С тех пор основопола¬
гающие марксистские работы начали выходить больши¬
ми тиражами, которые после Октябрьской революции
достигли рекордных цифр.
 Однако стихийное массовое издание имело также свои
теневые стороны: в 1918 году в обращении находилось
не менее девяти различных переводов «Коммунистиче¬
ского Манифеста», четыре перевода «Нищеты филосо¬
фии» и т. д. Какая парадоксальная ситуация! Дореволю¬
ционные, искалеченные цензурой издания неоднократ¬
но служили основой новых изданий.
 В 1918 году Центральный Комитет РКП (б) решает
создать комиссию для подготовки переводов работ
Маркса и Энгельса. Ее председателем становится Иван
Иванович Скворцов-Степанов, представитель старой ре¬
волюционной гвардии, сам один из лучших переводчи¬
ков Маркса в России.
 Вскоре после этого декретом Совета Народных Комис¬
саров основывается Государственное издательство и при
нем специальная комиссия для контроля за переизда¬
нием произведений Маркса и Энгельса, названная
«Маркском».
 В 1918 году отмечается столетие со дня рождения
Маркса. В связи с этим возникает план издания Собра¬
ния сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса.
Оно должно состоять из 28 томов. В редакционную
 76

В. И. Ленин.

коллегию входит В. И. Ленин. Уже в 1918 году первым
выходит V том этого издания (II том «Капитала»).
 В первый же год революции большевики берутся за
то, что немецкая социал-демократия, непосредственный
наследник трудов Маркса и Энгельса, оттягивала более
двух десятков лет!
 Значение этого плана не преуменьшается из-за того,
что в 1918 году на пути его успешного осуществления
стояли еще очень большие трудности.
 Редакционная коллегия не располагает ни одной ори¬
гинальной рукописью. Даже те издания, которые выхо¬
дили при жизни Маркса и Энгельса, имеются лишь ча¬
стично. Приходится опираться на такие издания, как
«обработанная» Бернштейном переписка и т. д.
 Нет квалифицированных кадров, которые необходимы
для подобного дела. Только один-единственный член ре¬
дакционной коллегии, Скворцов-Степанов, может в ка¬
кой-то мере регулярно заниматься работами Маркса и
Энгельса. У Ленина в данный, чрезвычайно тяжелый
для страны период для этого абсолютно нет времени.
И другие товарищи находятся на фронтах гражданской
войны или перегружены работой на иных участках.
 Так первая попытка издания Собрания сочинений
была прервана в 1922 году, после того как вышли че¬
тыре тома.
 Однако к этому моменту начинается уже второй этап
в издании великого наследия, подготовленный более
основательно, в масштабах, соответствующих завоева¬
ниям победоносного пролетариата, который впервые в
истории человечества создавал свое собственное государ¬
ство.
 Стало ясно, что для исследования и пропаганды мар¬
ксистской теории должен быть создан научный центр.
Он возникает в ноябре 1919 года по инициативе Влади¬
мира Ильича Ленина как Кабинет по истории, теории и
практике марксизма в рамках Социалистической акаде¬
мии. Его сотрудники уже летом 1920 года начали
покупку ценных и редких изданий в Лондоне. Голод¬
ная Россия предоставляет для этого важного дела зо¬
лото!
 8 декабря 1920 года Пленум ЦК РКП (б) с участием
В. И. Ленина принимает решение о создании первого
 78

Первые издания «Манифеста Коммунистической партии»
на языках народов СССР.

в мире музея по марксизму, что представляет задачу
«исключительного международного значения» 4. Вскоре,
в январе 1921 года, это постановление меняется в том
отношении, что было решено «назвать музей Институ¬
том К. Маркса и Ф. Энгельса» 5. Директором назначает¬
ся Давид Борисович Рязанов. Владимир Викторович
Адоратский, которого Ленин охарактеризовал как «на¬
дежнейшего человека» и «хорошо образованного маркси¬
ста», ко времени основания Института уже целиком
включился в работу по подготовке издания переписки
К. Маркса и Ф. Энгельса. В августе 1920 года Ленин при¬
гласил его в Кремль и обстоятельно беседовал относи¬
тельно исследования и публикации наследия Маркса и
Энгельса. Наряду с научным освоением всего литератур¬
ного наследства, полагал Владимир Ильич, «необходимо
сделать выборку важнейшего, сделать это доступным
широким кругам рабочих, сделать так, чтобы, действи¬
тельно, подлинного Маркса читали» 6.
 В духе этой задачи Ленин предложил Владимиру Адо¬
ратскому план работы, которая должна быть выполнена
по возможности быстро: он должен составить, взяв важ¬
нейшее из четырех томов переписки между Марксом и
Энгельсом, сравнительно небольшой том. Этот том дол¬
жен быть издан не только на русском, но также переве¬
ден и на наиболее распространенные европейские язы¬
ки, «потому что Маркса на Западе знают, может быть,
еще меньше, чем у нас, в России» 7.
 Из своей квартиры Ленин приносит переписку, издан¬
ную Бернштейном, Бебелем и Мерингом, и передает ее
Адоратскому. Несколькими днями позже он посылает
ему также свою тетрадь с выписками из писем и своими
примечаниями к ним.
 Вождь Коммунистической партии и Советского госу¬
дарства постоянно справляется о ходе работы. Он имел
обыкновение писать записки. В одной из них, адресован¬
ной Адоратскому, говорится:  «Займитесь  побольше
 письмами: важное международное дело. Выбери¬
те важнейшее. Примечания должны быть кратки,
ясны, точны ( + сопоставлять отзывы Маркса с таки¬
ми-то «авторитетными» буржуазными учеными-реак¬
ционерами). Привет! Ваш Ленин» 8.
 В конце 1922 года Адоратский передает Владимиру
Ильичу чистые листы тома избранных писем Маркса
и Энгельса. Ленин листает его, явно доволен. Вдруг он
 80

Владимир Викторович
Адоратский.
 Ленин ценил его
как «хорошо образованного
марксиста».
 начинает громко смеяться. «Это превосходно! Посмот¬
рите, здесь Энгельс советует своему другу пить вино,
чтобы сохранить свой пыл».
 Между тем сотрудники Института К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса рьяно принимаются за работу. Они начинают в
шести комнатах в небольшом доме на углу Воздвиженки
и Шереметьевского переулка. Несколько сотен книг со¬
ставляют все их достояние, включая уже купленное за
год до этого в Лондоне. В оригиналах они имели восемь
писем Маркса Руге, которые принадлежали Лауре Ла¬
фарг и были доставлены в Москву.
 Но перед пионерами Института стоят большие зада¬
чи. И вот в конце 1921 года они получают в свое рас¬
поряжение целый дом, в прошлом особняк князей Дол¬
горуких в Малом Знаменском переулке (ныне улица
Маркса и Энгельса).
 2 февраля 1921 года у Владимира Ильича был тяже¬
лый рабочий день. Утром Экономическая комиссия Со¬
вета Народных Комиссаров, затем Политбюро,— глав¬
ный пункт повестки дня снова хозяйственные вопросы.
 6 	X. Штерн, Д. Вольф
 81

После этого совещание с товарищами по ряду самых
различных вопросов, в том числе с председателем
ГОЭЛРО товарищем Кржижановским и инженером Ру¬
жичкой. В конце дня Ильич принимает также члена
Сибирского революционного комитета.
 В этот же день Ильич пишет Рязанову одну из своих
знаменитых записок:
 «т. Рязанов!
 Большая просьба:
 Верните
 книжечки.
 1) 	Не знаете ли, откуда взяты под¬
черкнутые места из писем Эн¬
гельса?
 2) Было ли и где это напечатано полностью?
 3) Если было, нельзя ли найти и получить?
 4) Нельзя ли нам купить у Шейдеманов и К0
(ведь это продажная сволочь) письма Маркса и Эн¬
гельса? или купить снимки?
 5) Есть ли надежда собрать нам в Москве все опуб¬
ликованное Марксом и Энгельсом?
 6) Есть ли каталог уже собранного здесь?
 7) Письма Маркса и Энгельса собираем мы (или ко¬
пии), или это не осуществимо?
 С ком. приветом Ленин» 9.
 Это письмо Ленина — целая программа. Оно является
руководящей линией для организации Института;
письмо определяет его практическую деятельность на
десятилетия. И это письмо кладет начало основанию
фонда № 1, который в будущем станет самым большим
и полным собранием оригиналов и фотокопий рукописей
Маркса и Энгельса.
 Давид Рязанов одно время примыкал к меньшевикам;
только летом 1917 года он стал членом большевистской
партии. Правда, его политическая позиция и после это¬
го также не была устойчивой.
 Советский журналист Илья Аграновский пишет:
«Психологический портрет Д. Б. Рязанова, быть может,
и будет когда-нибудь написан. Достаточно колоритная
фигура, чтобы заинтересовать художника,— он найдет
 82

в ней уйму внутренних противоречий... Рисуя множе¬
ство недостатков Рязанова, шаткость его политических
позиций... художник не сможет не поразиться бешеной
энергии Рязанова:  физической,  умственной,  душев¬
 ной» 10.
 После того как Рязанов получил записку Ленина, он
отправляется летом 1921 года в Берлин.
 Со времени своей эмиграции он знает многих извест¬
ных социал-демократов. Однако если он думал, что его
примут с распростертыми объятиями, то он ошибался:
положение изменилось.
 Когда он в последний раз был в Германии, в СДПГ
существовали марксистское и ревизионистское крыло;
но это была еще одна партия. Однако вскоре из
марксистского крыла образовалась коммунистическая
партия.
 Наконец-то произошел давно назревавший разрыв.
Наконец-то немецкий рабочий класс имеет снова свою
революционную партию. Ее программа, принятая на уч¬
редительном съезде в декабре 1918 года, не оставляла
никаких сомнений в том, что коммунисты являются под¬
линными наследниками не только «Коммунистического
Манифеста», но и всего революционного учения Карла
Маркса и Фридриха Энгельса.
 Однако рукописи работ основоположников марксизма
остаются в руках СДПГ. А у нее после происшедшего
разрыва антикоммунизм стал козырем.
 Таким образом, переговоры об использовании архива
СДПГ для работы московского Института К. Маркса и
Ф. Энгельса затягиваются. Но Рязанов настойчив.
И справедливости ради надо отметить, что он при труд¬
ных переговорах натыкается не только на сопротивле¬
ние и антикоммунистические выпады. Луиза Фрейбер¬
гер одна из первых употребляет свое влияние на то, что¬
бы открыть доступ к литературному наследию Маркса и
Энгельса тем, кто хочет его опубликовать. Директор Ин¬
ститута К. Маркса и Ф. Энгельса нашел также поддерж¬
ку со стороны Пауля Кампфмейера, который в качестве
научного советника прилагает свои усилия к тому, что¬
бы сделать архив СДПГ, и в особенности наследие
Маркса и Энгельса, центром действительных научных
исследований.
 Летом 1923 года Рязанов снова в Берлине. Осенью он
получает принципиальное согласие руководства партии
 83

и в качестве первого практического результата увозит с
собой в Москву 7000 листов фотокопий.
 В следующем году, после новых переговоров уполно¬
моченный Института К. Маркса и Ф. Энгельса, а также
Эдуард Бернштейн как распорядитель наследства и
Адольф Браун и Рудольф Гильфердинг в качестве пред¬
ставителей правления СДПГ подписывают официальный
договор. В нем Бернштейн за 4200 рейхсмарок, получен¬
ных в виде компенсации, отказывается от «всех своих
прав на издание трудов и писем Маркса и Энгельса», а
московскому Институту предоставляется право фотоко¬
пировать все наследие Маркса и Энгельса и публиковать
его.
 При Институте социальных исследований во Франк¬
фурте-на-Майне организуется специальная лаборато¬
рия. Там работают три немецких социал-демократа, ко¬
торые получают жалованье от московского Института.
Техника, с которой они работают, не идет ни в какое
сравнение с той, которая применяется в этой области в
настоящее время. Это означает, что каждый отдельный
лист каждой отдельной рукописи надо экспонировать,
проявлять, копировать. Это как при способе «кирпич —
известка» по сравнению с крупнопанельным строитель¬
ством. Три года не останавливаются копировальные ма¬
шины.
 Давид Рязанов практически первый, кто после смер¬
ти Энгельса приступает теперь к систематическому про¬
смотру, упорядочению, каталогизированию и описанию
всего литературного наследия Маркса, Энгельса и дру¬
гих руководящих деятелей рабочего движения, которые
были тесно с ними связаны. Можно представить себе
его радость, когда в архиве социал-демократии среди
многочисленных, лежащих в художественном беспоряд¬
ке связок документов он находит рукописи, о которых
до тех пор никто не знал.
 Он устанавливает также, что многое, о чем уже изве¬
стно и что должно здесь находиться, фактически отсут¬
ствует. Но он знает, где надо искать недостающие части
наследства, и находит их. Так, с большим трудом удает¬
ся добиться получения от Бернштейна находившейся у
него рукописи Маркса и Энгельса «Немецкая идеоло¬
гия», которая, как утверждали, была потеряна.
 84

Бернштейн должен был теперь наконец все, что на¬
ходилось у него дома из рукописного наследия Маркса
и Энгельса, передать в архив СДПГ.
 В 1925 году Институт К. Маркса и Ф. Энгельса ставит
перед руководством СДПГ вопрос о том, чтобы Фридрих
Адлер также передал в архив материалы, которые в свое
время предоставил в распоряжение Рязанова Бернштейн
и которые Рязанов при возвращении в Россию из эми¬
грации в 1917 году оставил Адлеру. После того как это
было сделано, эти документы также были сфотокопиро¬
ваны; среди них десять тетрадей «Математических ру¬
кописей» Маркса, письма Маркса и Энгельса времен
I Интернационала и многое другое.
 Берлинский архив СДПГ отнюдь не был единствен¬
ным источником, которым пользовался Институт. Неза¬
висимо от договора с партийным руководством, Инсти¬
тут заказывает в архиве Трирской гимназии фотокопии
гимназических работ Маркса, на философском факуль¬
тете Иенского университета — документы о присужде¬
нии Карлу Марксу докторской степени. Из архива семьи
Энгельса он получает юношеские работы Генерала и его
переписку с родственниками.
 У Института были научные корреспонденты во мно¬
гих странах: во Франции — Аликс Гиллен, в Велико¬
британии — Стивенс, позднее — Агния Майская, жена
советского посла, в США — Александр Трахтенберг и
многие другие. Они просматривают материалы в библио¬
теках и полицейских архивах, государственные и част¬
ные собрания; они фотокопируют или покупают на аук¬
ционах рукописи Маркса и Энгельса, документы и лите¬
ратурные источники, которыми те пользовались. Они пе¬
релистывают бесчисленные подшивки газет и журналов,
в которых сотрудничали оба друга.
 Коммунистическая партия и Советское государство и
в дальнейшем предоставляют значительные средства,
чтобы осуществить поставленную В. И. Лениным зада¬
чу: сконцентрировать в Москве все литературное на¬
следство, будь то в оригиналах или, если последнее не¬
возможно, в фотокопиях.
 Таким образом, фонд № 1 постоянно и быстро растет.
 Работники Института К. Маркса и Ф. Энгельса тру¬
дятся с энтузиазмом. Но недолго все идет гладко.
 85

Первое издание Сочинений Маркса и Энгельса на русском языке
и первое издание МЭГ А.
 В 1926 году руководство СДПГ начинает создавать
трудности. То один, то другой материал не разрешается
копировать, так как правление партии якобы само на¬
мерено опубликовать это.
 Надуманность подобной отговорки совершенно оче¬
видна. Во-первых, договор между правлением СДПГ и
Институтом К. Маркса и Ф. Энгельса предусматривает,
что запланированное международное полное собрание
сочинений Маркса и Энгельса, для подготовки которого
предназначены фотокопии, должно сначала выйти на
немецком языке. Для этой цели московским Институтом
К. Маркса и Ф. Энгельса и франкфуртским Институтом
социальных исследований совместно основано зарегист¬
рированное в официальном порядке Общество по изда¬
нию архива Маркса — Энгельса с резиденцией сначала
во Франкфурте-на-Майне, а позже в Берлине. Во-вто¬
рых, немецкая социал-демократия за годы существова¬
ния Веймарской республики фактически ничего, кроме
писем Энгельса Бернштейну, не издавала.
 В 1930 году правление СДПГ окончательно растор¬
гает договор. Фотокопирование и дальнейшее использо¬
вание партийного архива уполномоченными московского
 86

Института К. Маркса и Ф. Энгельса запрещается. Обо¬
снование достойно «лучших» оппортунистско-ревизио¬
нистских традиций: «русские коммунисты не стесняют¬
ся» (послушать только!) «публикации работ Маркса и
Энгельса снабжать антисоциал-демократическими ком¬
ментариями».
 Но если, как из этого следует, отождествлять антиоп¬
портунистическое с антисоциал-демократическим, то
Маркс и Энгельс были первыми антисоциал-демократами.
Независимо от этого, в договоре от 1924 года не было ска¬
зано ни слова о том, что Коммунистическая партия
должна прекратить называть оппортунистов оппорту¬
нистами, а ревизионистов ревизионистами, чтобы иметь
возможность фотокопировать рукописи, законным нас¬
ледником которых является международный рабочий
класс.
 Отказ от приема ученых из Москвы оказывается, од¬
нако, недостаточным — дело заходит еще дальше: прав¬
ление партии пытается оспаривать представленные со¬
ветскому Институту по договору права на публикацию.
Ссылаются на «провал памяти» у Бернштейна и предла¬
гают вернуть 4200 рейхсмарок, которые он получил за
отказ от своих «прав на издание».
 В получении компенсации расписался не только
Бернштейн, а от имени правления партии также и
Адольф Браун, который в письме на имя Института
К. Маркса и Ф. Энгельса от 21 декабря 1924 года хотя
и указал на право собственности правления СДПГ на
наследство Маркса и Энгельса, но одновременно за¬
верил:
 «С другой стороны, вы можете быть спокойны и с
полной уверенностью в нашей лояльности, и даже более
того, приступать к вашему изданию Маркса» 11.
 В 1929 году Адольф Браун умер. Бернштейн потерял
память, и с лояльностью теперь было покопчено. Руко¬
водство СДПГ занимает позицию, которая напоминает
собаку на сене: сама не ест и другим не дает.
 К счастью, уже слишком поздно для него дать «сену»
сгнить, а для реакционных сил буржуазии — бросить
его в огонь. Но это станет ясным только позже.
 Институт К. Маркса и Ф. Энгельса имеет в своем рас¬
поряжении уже свыше 15 000 документов в подлинниках
и 175 000 в фотокопиях. Они распределяются по пяти
 87

отделам: 1) Маркс и Энгельс, 2) История I и II Интер¬
националов, 3) История социализма и рабочего дви¬
жения в германских странах, 4) История социализма
и рабочего движения в романских странах, 5) Исто¬
рия социализма и рабочего движения в славянских
странах.
 Один только отдел Маркса и Энгельса имеет к момен¬
ту расторжения договора 4316 единиц хранения: 437
подлинников и около 55 000 листов фотокопий. Каждый
отдельный документ имеет подробное описание и ката¬
ложный номер, так сказать, биографию и паспорт. Биб¬
лиотека Института насчитывает более 450 ООО книг, под¬
шивок газет и журналов.
 Все «движение», которое привело и ведет к накопле¬
нию и увеличению этого огромного богатства, не явля¬
ется самоцелью. «Конечная цель» называется: Полное
собрание сочинений Маркса и Энгельса, МЭГА.

В БЫВШЕМ
ОСОБНЯКЕ КНЯЗЕЙ
ДОЛГОРУКИХ
 V конгресс Коминтерна
приветствует решение
XIII съезда РКП
 по возможности
в кратчайший срок
опубликовать
полное издание
сочинений и писем
Маркса и Энгельса,
снабдив их
 историко-критическими
 комментариями.
 Только подобное издание
может быть достойным
памятником работы
и деятельности
основателей
научного коммунизма
и может лечь в основание
всестороннего изучения
истории,
 теории и практики
 революционного
 марксизма.
 Из постановления
 V конгресса Коминтерна 1
 В мае 1924 г. был созван XIII
съезд РКП(б). Его работа
проходила в трудное время:
Ленина уже не было в живых.
На съезде обсуждались до¬
вольно серьезные и сложные
проблемы. И все же, как это
было всегда после победы
Октябрьской революции, в
центре внимания партии про¬
должает оставаться и теоре¬
тическое наследие основопо¬
ложников марксизма. Деле¬
гаты уполномочили Централь¬
ный Комитет «по соглашению
с Исполкомом Коминтерна
принять все меры к скорей¬
шему изданию Полного соб¬
рания сочинений Маркса и
Энгельса на русском и дру¬
гих языках» 2.
 Летом того же года в Москве
проходил V конгресс Ком¬
мунистического Интернацио¬
нала. Его делегаты едино¬
душно приветствовали это
решение съезда РКП(б) и
обратились ко всем партиям,
входившим в состав III Ин¬
тернационала, с настоятель¬
ным призывом оказать все¬
стороннюю поддержку Ин¬
ституту К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса в Москве. «Только при
активной совместной работе
всех братских компартий,—
отмечалось в постановле¬
нии,— будет возможно выпол¬
нить столь важную задачу,
какой является опубликова¬
ние полного издания сочи¬
нений и писем Маркса и
Энгельса и подготовка всех
материалов, необходимых для
 89

Изданные в двадцатых годах Коммунистической партией
Германии произведения Маркса, Энгельса и Ленина помогали
рабочим приобретать политические знания.
 составления их научной биографии в связи с историей
социализма и рабочего движения в XIX веке» 3.
 Исполком Коминтерна назначил Клару Цеткин и
Бела Куна своими представителями в Совет, созданный
при Институте К. Маркса и Ф. Энгельса.
 И вот в бывшем особняке князей Долгоруких, кото¬
рые вели свой род от основателя Москвы князя Юрия
Долгорукого, стали собираться коммунисты из различ¬
ных стран. Они с воодушевлением взялись за решение
задачи донести до сознания рабочих всего мира, до всего
человечества великое наследие основоположников науч¬
ного коммунизма. Их свела вместе, объединила совме¬
стная работа над МЭГА — Полным собранием сочинений
Маркса и Энгельса на языках оригиналов (Marx-Engels
Gesamtausgabe).
 Коммунистическая партия Германии не только сама
во всей своей деятельности руководствовалась революци¬
онным учением. Путем издания произведений Карла
 90

Маркса и Фридриха Энгельса она несла это учение
как в среду членов партии, так и в массы рабочих.
 Начиная с 1923 года из печати вышли «Книги для
начального изучения коммунизма»: Вып. 1 — «Комму¬
нистический Манифест»; Вып. 2 — «Наемный труд и ка¬
питал»; Вып. 3  — «Заработная плата, цена и прибыль»;
Вып. 4 — «Письма Кугельману» и т. д. Издание этих
книг осуществлялось под руководством известного про¬
пагандиста марксизма-ленинизма Германа Дункера.
Они публиковались в Берлине в Международном изда¬
тельском объединении (позднее — Международное из¬
дательство рабочих).
 После своей первой общепартийной конференции, со¬
стоявшейся в октябре 1925 г., КПГ активизирует усилия
в деле пропаганды марксизма-ленинизма. В издании
«Библиотека марксизма» в хорошем оформлении печа¬
таются различные произведения Маркса и Энгельса. Их
издает Политико-литературное издательство (Вена —
Берлин), которое готовило также известное Собрание
сочинений Ленина в красном переплете.
 Эти книги и брошюры помогают рабочим приобщать¬
ся к политическим знаниям, необходимым для их учас¬
тия в современной классовой борьбе.
 91

Шел 1931 год. На верхней площадке берлинского ав¬
тобуса к площади Бюлова (ныне площадь Люксембург)
едет молодой коммунист Вальтер Хёниш. Он преподает
своим братьям по классу основы марксистской теории
в школе марксизма для рабочих. Его пригласили зайти
в Центральный Комитет партии для беседы с Вильгель¬
мом Пиком.
 После обычных вопросов: «Как поживаешь?», «Что
нового?» — товарищ Пик переходит к делу: «Как бы
ты отнесся к предложению отправиться в Москву?»
Вильгельм Пик разъясняет молодому члену партии,
что речь идет о подготовке к печати рукописей для
МЭГА. Во Франкфурте уже появились первые два
тома. Не в одной только Германии члены компартии
и рабочие с нетерпением ждут выхода следующих то¬
мов. В Институте К. Маркса и Ф. Энгельса в Мос¬
кве объем работы все время возрастает, и ход ее
необходимо всячески ускорить. Поэтому Центральный
Комитет Коммунистической партии Германии принял
решение оказать помощь Институту К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса своими кадрами.
 Мысль отправиться в Москву для выполнения столь
сложного и важного задания воодушевила Вальтера Хё-
ниша. Но тут у Хёниша возник еще вопрос:
 «Товарищ Пик, ты полагаешь, что я справлюсь с этим
заданием? Ведь я еще никогда не занимался подобными
вещами. И моя жена тоже. Ты же знаешь, я скоро же¬
нюсь».
 Вильгельм Пик улыбнулся и сказал: «Ты женишься,
это великолепно. Значит, поедете вдвоем и Институт по¬
лучит сразу двух новых сотрудников. Что же касается
отсутствия опыта, то учти, что пока еще нет ни одного
человека, который обладал бы опытом издания полного
собрания сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгель¬
са, так как это первое издание подобного рода. Ты молод,
твоя невеста, наверное, еще моложе, вы научитесь это¬
му делу».
 Тогдашнюю невесту, а затем жену Вальтера Хёниша
зовут Габриель Штаммбергер. Она работает в издатель¬
стве «Диц», расположенном на Валльштрассе в Берлине,
занимается историей немецкого рабочего движения.
Г. Штаммбергер рассказала нам:
 «Итак, мы поженились и через несколько недель упа¬
ковали наши чемоданы. Все сложилось так, как пред¬
 92

Бывший особняк князей Долгоруких.
 В настоящее время в нем находится музей К. Маркса
и Ф. Энгельса.
 сказывал в беседе с Вальтером Вильгельм Пик. Он
предупредил нас, чтобы мы не рассчитывали на рос¬
кошную квартиру и большой оклад. Вальтер в ответ
рассмеялся и ответил, что в Берлине мы живем не в
особенно уж хороших условиях. Мы сели в поезд, на¬
правлявшийся в Москву. Таким образом, выполняя за¬
дание партии, мы заодно совершили наше свадебное
путешествие. Работа в Институте оказалась интересной,
а наша небольшая комната, невдалеке от бывшего особ¬
няка князей Долгоруких, очень уютной. Перед нашим
отъездом из Берлина Вильгельм Пик пожелал нам от
всего сердца счастья. И мы действительно были счаст¬
ливы в Москве».
 Так же как и супруги Хёниш, в Москву для работы
над МЭГА приехали многие товарищи. Одни из них при¬
были еще до приезда Хёнишей, другие — после. Напри¬
мер, товарищ Хорст Фрёлих, из Берлина, находился в Мо¬
скве уже два года. В бывшем княжеском особняке курит
свою трубку англичанин Ральф Фокс. Здесь находятся
уже несколько австрийцев. А когда над Германией на¬
 93

Габриель Д-р Лотар Вольц,
 и Вальтер Хёниш Президент Общества
 в Москве. германо-советской дружбы.
 вис мрак фашизма, численное превосходство оказалось
на стороне немецких товарищей.
 В 1934 году в Москву прибыл также молодой антифа¬
шист д-р Лотар Больц, нынешний Президент Общества
германо-советской дружбы в ГДР. Он с теплотой вспо¬
минает о времени, проведенном в особняке, о работе над
МЭГА:
 «Мое рабочее место находилось в бывшей спальне
княгини, и я сидел недалеко от больших черных мра¬
морных колонн ее балдахина. Кровати здесь уже не
было, княгини тоже; но кое-что, впрочем, еще находи¬
лось на своих местах. Летом мы выносили письменные
столы в сад. Было приятно работать под тенистыми де¬
ревьями».
 Цель создания МЭГА, отмечалось в предисловии к это¬
му изданию,— «достоверно и в правильной последова¬
тельности воспроизвести все духовное наследие Маркса
и Энгельса» 4. Интернациональный коллектив очень серь¬
езно относился к этой задаче.
 Работа в бывшем княжеском особняке велась брига¬
дами, каждая из которых выполняла определенное за¬
 94

дание. Д-р Больц, например, возглавлял бригаду, гото¬
вившую для печати I том «Капитала».
 «Непосвященный человек,— вспоминает он,— едва ли
может представить огромный объем работы, которая ве¬
лась там. Не следует думать, что, например, подготовка
 I 	тома «Капитала» не требовала проведения огромной
работы, поскольку Маркс сам подготовил несколько из¬
даний этого труда, а четвертое — оно появилось в
1890 г.— вышло под редакцией Энгельса. И тем не ме¬
нее мы сличали все цитаты, а их, как все знают, в «Ка¬
питале» немало. Маркс был очень добросовестным уче¬
ным. Он цитировал всегда по оригиналу. Но он делал
выписки à tempo, и при этом иногда у него вкрадыва¬
лись описки. Мы проверили все цитаты сначала по ру¬
кописи Маркса, а затем по источнику. Научные коррес¬
понденты Института присылали нам из различных
стран необходимые книги. Например, таким корреспон¬
дентом нашей бригады в Лондоне была А. А. Майская.
Не было ни одной цитаты, которую бы мы не проверили.
К тому же МЭГА, как и подобает академическому из¬
данию, должно было содержать все разночтения первых
четырех изданий «Капитала» и иметь обширный науч¬
но-справочный аппарат».
 Перед другими бригадами были поставлены иные за¬
дачи, но работники каждой из них вкладывали в боль¬
шой общий труд столь же много усилий, стараний и
усердия.
 Вальтер Хёниш входил в состав бригады, занятой
подготовкой переписки Маркса и Энгельса. Впервые эта
переписка должна была появиться в полном и нефальси¬
фицированном виде. Павел Лазаревич Веллер — рус¬
ский с немецкой фамилией — был занят тетрадями, в
которых Маркс разрабатывал свое экономическое уче¬
ние. Материал очень сложный и еще неопубликованный.
Веллер самостоятельно изучил «иероглифы» Маркса и
в искусстве их расшифровки достиг огромного мастер¬
ства.
 Габриель Хёниш начала свою работу в качестве сек¬
ретаря. Ей помогло то, что она окончила гимназию и мог¬
ла переводить тексты с английского и французского
языков. А корреспонденция Института велась на мно¬
гих языках.
 95

В гимназии преподавалась также латынь. Тогда каза¬
лось, что в будущем она никогда не понадобится. А мо¬
жет быть, все-таки понадобится? Именно благодаря сво¬
ему знанию языков Габриель вошла в число расшиф¬
ровщиков, которые под руководством вначале Франца
Шиллера, а позднее Нины Ильиничны Непомнящей со¬
здали свой сектор в Институте. Большое число рукопи¬
сей Маркса и Энгельса после смерти основоположников
марксизма никто не читал. И в трудном деле расшиф¬
ровки знание латинского языка оказало Габриель Хё¬
ниш неоценимую услугу.
 Нина Ильинична Непомнящая пришла к расшифров¬
ке рукописей примерно тем же путем. Она родилась в
Воронеже. Ее отец был известным врачом. Еще в ран¬
нем детстве начала она изучать немецкий и француз¬
ский. Таково было желание родителей. В четырнадцать
лет она, уже по собственной инициативе, стала изучать
и английский язык. К этому ее побудило чтение произ¬
ведений ее любимого писателя Чарльза Диккенса. Во
время первой мировой войны она работала библиотека¬
рем в своем родном городе.
 Однажды — это было уже в 1926 году — она прочла
объявление в газете: Институту К. Маркса и Ф. Энгель¬
са нужен сотрудник, знающий не менее двух иностран¬
ных языков. Она подает заявление, ее приглашают
в Москву.
 В бывшем особняке Долгоруких ее встречает Эрнё
Цобель. Прямо в коридоре и состоялся их разговор о
приеме на работу. «Товарищ Цобель хотел проверить
мои познания в немецком языке,— рассказывает Нина
Ильинична,— но я была так взволнована, что не могла
произнести ни слова даже на своем родном языке, не
говоря уже о немецком. Я произвела на него, вероятно,
впечатление глупой провинциалки». Однако Нина Ильи¬
нична ошибалась. Цобель хорошо разбирался в людях.
Смущение и замешательство молодой девушки не ввели
его в заблуждение. Он правильно оценил ее языковые
познания. Не прошел он и мимо ее готовности отдать
все свои силы выполнению поставленной задачи.
 Нину Ильиничну берут сразу на работу в архив. Сю¬
да в это время поступают из Берлина и Франкфурта-на-
Майне фотокопии из великого наследия. Товарищи по
 96

Нина Ильинична Непомнящая
в течение 44 лет
расшифровывала
«иероглифы».
 Институту, и прежде всего ее непосредственный началь¬
ник Франц Шиллер, очень хорошо знают, куда следует
подключить «новенькую», где она сможет лучше войти
в работу, раскрыть свои возможности: она должна
учиться расшифровывать рукописи Карла Маркса и
Фридриха Энгельса.
 Нина Ильинична вспоминает: «Вскоре после моего
прихода в Институт товарищ Шиллер дал мне одно
письмо Маркса к Энгельсу, которое я должна была про¬
честь. Маркс использует в нем, что, впрочем, было впол¬
не обычным делом у двух друзей, три языка: немецкий,
английский, французский. Я сидела тогда, глядела на
письмо и думала: это прочесть просто невозможно, та¬
кой текст никто не сможет расшифровать. Но спустя
некоторое время словно из тумана выплыло сначала
одно слово, затем другое, наконец образовался связный
текст. Однако на слове «вульгарный экономист» я заст¬
ряла тогда окончательно. Франц Шиллер помог мне
выбраться из тупика».
 Всякое начало трудно, а в деле с расшифровкой ори¬
гиналов Маркса и Энгельса, пожалуй, еще труднее, не¬
жели в какой-либо другой области. Нине Ильиничне
вскоре представился также случай познакомиться с
письмом Энгельса, написанным на английском языке.
«Почерк Генерала, в противоположность почерку его
друга, крупный и ясный. Прочесть его тексты легко. Но
 7 	X. Штерн, Д. Вольф
 97

сокращения! Это похоже на стенограмму, но это не
стенограмма. Я вернула письмо,— рассказывает Нина
Ильинична,— со словами:  «Это  я расшифровать не
 могу»».
 Английский товарищ Харвей, который уже некоторое
время работал в Институте и имел определенный опыт
работы с английскими рукописями и письмами авторов
«Манифеста», посвятил ее в тайны энгельсовских сокра¬
щений. А Павел Веллер составил нечто вроде поздней¬
шего «букваря» Курта Мюллера: список сокращений,
перечень образцов букв и буквенных комбинаций, при¬
меняемых Марксом и Энгельсом. Мысль о составлении
списка сокращений, которые встречаются в процессе
расшифровки, родилась в ходе практической работы. По
своей систематичности и полноте «букварь» Мюллера
превосходит указатель Веллера. Однако и последний
был ценным вспомогательным пособием в работе рас¬
шифровщиков.
 Некоторое время Нина Ильинична также и переводит.
Но ей сказали: «Переводить могут многие, расшифро¬
вывать же — лишь некоторые. У тебя есть способности
к этой сложной работе, накопился уже и опыт. Поэтому
занимайся расшифровкой!»
 Нина Непомнящая расшифровывает переписку Марк¬
са и Энгельса, она расшифровывает очень трудные эко¬
номические рукописи, записные книжки и выписки
Маркса, она сверяет с рукописью «Диалектику приро¬
ды» Энгельса и многие другие тексты.
 Особенно гордится она своим участием в выполне¬
нии двух чрезвычайно сложных заданий: расшифровке
Марксова наброска «Гражданской войны во Франции»
и двух неоконченных статей Маркса о Польше. «Здесь
речь шла, собственно, о нанесенных на бумагу отры¬
вочных мыслях. Мне казалось невероятным, что удаст¬
ся чего-либо добиться. Множество крупных специали¬
стов днем и ночью дискутировали, обсуждали неясные
и слишком спорные места текста. Я считала для себя
большой честью, что меня привлекли к этой работе.
В итоге получилась вполне приемлемая и интересная
расшифровка».
 Она работает для первого издания МЭГА и для из¬
дания Сочинений Маркса и Энгельса в синем пере¬
плете. Сейчас ей восемьдесят один год, и она еще спе¬
 98

Агния Александровна
и Иван Михайлович
Майские.
 циалист номер один в СССР в сфере своей деятель¬
ности.
 Сам Маркс в феврале 1855 г. писал Энгельсу: «Глаза
у меня заболели из-за того, что я перечитывал свои соб¬
ственные тетради по политической экономии...» 5
 У Нины Ильиничны также заболевают глаза. Она
сорок четыре года читала «иероглифы» Маркса.
 В Институт она уже не ездит. Когда возникает необ¬
ходимость, товарищи приезжают к ней в Лефортово, в
старый московский рабочий район (ныне район ново¬
строек). Там посетили Непомнящую и мы, принесли
ей рукописи и копии рукописей и попросили: «Нина
Ильинична, проверьте, пожалуйста, это еще раз. Мы
не знаем никого, кто бы мог это сделать так хорошо,
как вы».
 И Непомнящая никогда не скажет: «Я чувствую себя
плохо; пожалуйста, оставьте меня в покое!» Ей радо¬
стно, что она может поделиться своим богатым опытом.
И ей очень приятно, когда она бросает взгляд на боль¬
шое количество стоящих на книжных полках томов —
Собрание сочинений Маркса и Энгельса. В них вложен
и ее труд.
 99

Летом 1942 года в Уфе, куда во время войны был
эвакуирован Институт, был получен пакет из Лондона.
В нем фотокопии, которых в Институте ждали уже мно¬
го лет. Это — вторая книга протоколов Генерального
Совета I Интернационала. Отправитель — Агния Май¬
ская.
 Иван Михайлович Майский проработал 11 лет (с
1932 по 1943 год) послом СССР в Великобритании. Аг¬
ния Александровна в это время умело сочетала много¬
численные обязанности супруги посла с отнимающими
много времени и сил задачами научного корреспондента
Института Маркса — Энгельса — Ленина.
 Мы пришли к Майским в гости на московскую квар¬
тиру на улице Горького. «Вы знаете, это было удиви¬
тельное поручение»,— начинает Агния Александровна
свой рассказ и погружается в воспоминания.
 Упомянутые протоколы особенно интересовали Вла¬
димира Адоратского. Три книги из четырех были уже
давно известны и доступны исследователям. Но одна из
них — вторая была словно заколдована, скрыта, как
спящая красавица за непроходимой лесной чащей. Быв¬
ший член Генерального Совета I Интернационала рене¬
гат Джордж Хауэлл присвоил ее себе и завещал вместе
со всей своей библиотекой Бишопгейтской библиотеке.
Директор библиотеки некий мистер Госс такой же отъ¬
явленный антикоммунист, каким был старый Хауэлл.
Том с протоколами ему не нужен, но он сидит на нем
и никого не допускает к нему, как собака на сене, точно
так же, как лидеры СДПГ в Берлине.
 Что только не предпринимают Агния Александровна
и Иван Михайлович, но все безрезультатно. Путь к кни¬
ге, содержащей, в частности, записи выступлений Марк¬
са на Генеральном Совете, которые больше не отражены
ни в каком другом документе, все равно закрыт. Лишь
когда Великобритания и СССР стали союзниками во
второй мировой войне, Майской удалось однажды на
дипломатическом приеме в советском посольстве выска¬
зать соответствующую просьбу мистеру Брендон-Бра¬
кену, министру информации в кабинете Черчилля.
Но и самому министру пришлось приложить немало
усилий, чтобы преодолеть сопротивление упрямого ми¬
стера Госса.
 Агния Александровна Майская регулярно посещает
антикварные магазины Лондона, заходит к ученым. Со¬
 100

ветское государство, как всегда, предоставляет средства
на покупку ценных книг и документов.
 Во время войны Британский музей эвакуируется из
столицы. Не обращая внимания на постоянные воздуш¬
ные бомбардировки, Агния Александровна по два-три
раза в неделю выезжает в маленькое местечко под Лон¬
доном, в «ее» отдел библиотеки, чтобы продолжать
работу.
 «Большим событием было приобретение мебели
Маркса,— продолжает свой рассказ А. А. Майская.—
Из Парижа нам сообщили, что внук Маркса Жан Лон¬
ге пожелал передать Институту Маркса — Энгельса —
Ленина кресло своего деда, на котором тот сидел, когда
писал «Капитал», и кресло, в котором Карл Маркс скон¬
чался. Мы переправили мебель сначала в Англию, а за¬
тем — на пароходе — в Советский Союз. Сегодня эти
вещи можно видеть в Музее К. Маркса и Ф. Энгельса,
который расположен в бывшем особняке князей Долго¬
руких».
 В заключение нашей продолжительной беседы Иван
Михайлович и Агния Александровна Майские проявили
большой интерес к подготовительной работе над новым
историко-критическим Полным собранием сочинений
Маркса и Энгельса. «Нам доставляет большую радость
тот факт,— сказал бывший посол и заместитель нарко¬
ма иностранных дел СССР,— что в наши дни ученые
Советского Союза и ГДР вместе работают над академи¬
ческим изданием МЭГА. Это замечательный символ сов¬
местной борьбы наших рабочих партий. Такое издание
будет кульминационным пунктом исследований в обла¬
сти научного социализма, проведенных на протяжении
века».
 О новом, будущем МЭГА речь впереди. А сейчас мы
остановимся на его первом издании, на «старом» МЭГА.
 Вальтер Хёниш перед отъездом из Берлина опа¬
сался, что, не имея опыта, не сумеет справиться со
своей трудной задачей. Но в атмосфере самоотвержен¬
ного труда ради великого дела, значение которого каж¬
дый ощущал всем сердцем и всем своим существом,
научный уровень, эрудиция, квалификация сотрудников
возрастали гигантскими темпами. Здесь, в бывшем особ¬
няке Долгоруких, пролетарии за несколько лет пре¬
 101

вращались в высококвалифицированных научных со¬
трудников.
 Одного из них — из бригады д-ра Больца — зовут
Вальтер Науман. Сам он из Берлина, и до своего приез¬
да в Москву был мойщиком окон. В Институте он стал
выдающимся исследователем Маркса, настоящим уче¬
ным.
 Другой, Франц Шиллер, родился на Волге. Отец его
был крестьянином, а сам он дома пас коров. В Москве
он вырос в известного исследователя Маркса, с его име¬
нем связаны значительные исследования по биографии
Маркса, по истории I Интернационала и международ¬
ного рабочего движения.
 Бела Бирман пятнадцатилетним мальчиком стал уча¬
стником венгерской революции. Ему не было еще и двад¬
цати, когда он после освобождения из будапештской
тюрьмы прибыл в Москву — по инициативе Советского
правительства состоялся обмен пленных белых офице¬
ров на группу венгерских коммунистов. В Институте
Бела Бирман проявил свои незаурядные способности.
Очень скоро он стал его ученым секретарем.
 Эрнё Цобель был первым и единственным послом
Венгерской Советской Республики в Вене. В Институте
он специализируется на изучении биографий Маркса
и Энгельса, он — главный автор известной биохроники,
в которой приведены точные даты жизни и деятельно¬
сти Маркса 6.
 Ирена Кун, супруга одного из руководителей Венгер¬
ской Советской Республики, была секретарем дирекции
Института.
 Однажды, в 1934 году, она доложила Бирману о двух
посетителях: о господине фон Типпельскирхе из гер¬
манского посольства и господине Бреншайдте из Вуп¬
перталя.
 «Господин Бирман просит вас войти!»
 В кабинете Бирмана господин фон Типпельскирх
щелкает каблуками и излагает свою просьбу: он хотел
бы представить господина Бреншайдта, родственника,
очевидно, хорошо известного здесь Фридриха Энгельса.
Бреншайдт женат на урожденной Энгельс, внучатой
племяннице Фридриха Энгельса. По пути в Китай, куда
он едет по поручению своей фирмы «ИГ Фарбен», гос¬
 102

Эрнё Цобель, посол Венгерской Советской Республики в Вене,
биограф Маркса и Энгельса в Москве.
 подин Бреншайдт выразил желание лично ознакомиться
с тем, как в Советском Союзе чтут память Фридриха
Энгельса.
 «Пожалуйста, к этому нет никаких препятствий».
 Бела Бирман рассказывает посетителю о работе Ин¬
ститута в области исследования жизни и деятельности
Энгельса. Он сообщает о работе над МЭГА, которое бу¬
дет выдающимся памятником как Фридриху Энгельсу,
так и Карлу Марксу, показывает господину Бреншайд¬
ту уже вышедшие тома Сочинений Маркса и Энгельса
на немецком и русском языках.
 Потом товарищ Бирман привлекает к участию в бе¬
седе Эрнё Цобеля. Тот сразу загорелся: ведь перед ним
родственник Генерала!
 Цобель обрушивает на посетителя град вопросов: что
стало с такой-то кузиной Фридриха Энгельса, как идут
дела у такой-то его племянницы и у такого-то внуча¬
того племянника?
 Господин Бреншайдт беспомощно пожимает плечами,
он ничего не знает о кузине, он никогда не слышал о
названных племяннице и племяннике и т. д.
 103

Участники этой беседы расставались с различными
чувствами. Господин Бреншайдт остался доволен своим
визитом. А Бирман и прежде всего Цобель были разо¬
чарованы беседой. «Даже относительно родственных
связей он не в курсе дела, этот человек, породнившийся
с внучатой племянницей»,— констатирует Эрнё Цобель.
 Надо сказать, что отношения между потомка¬
ми Генерала и Институтом были и остаются непло¬
хими. Эмиль Энгельс, внучатый племянник Фридриха
Энгельса, в 1933 году спрятал юношеские письма сво¬
его двоюродного деда к братьям Гребер, чтобы они не
попали в руки нацистам. Подлинники этих писем, фо¬
токопии которых были сделаны Институтом К. Маркса
и Ф. Энгельса еще в 1926 году, он подарил позднее
московскому Институту.
 Другой внучатый племянник Фридриха Энгельса, Ро¬
берт Бланк, выслал в 1943 году из Лондона в Москву
экземпляр книги «Положение рабочего класса в Анг¬
лии», на которой была дарственная надпись Генерала
своей племяннице Гертруде Бланк. «Из-за этого посвя¬
щения,— писал Роберт Бланк в сопроводительном пись¬
ме,— мы берегли эту книгу, как драгоценную реликвию,
свыше 55 лет, но в военное время, когда возможны вся¬
кие случайности, я нахожу, что книга должна находить¬
ся там, где она будет в вечной сохранности и где ее бу¬
дут ценить не меньше, чем в нашей семье. Поэтому я
предлагаю эту книгу в дар Вашему Институту» 7.
 С другой стороны, на вилле Энгельсов, в Энгельскир¬
хене, среди собранных со всего мира изданий энгель¬
совских работ стоят все тома с произведениями Энгель¬
са, изданные в Москве. Это подарки московского Ин¬
ститута.
 Ночь фашизма, которая нависла над Германией, озна¬
чала конец немецкого МЭГА.
 В феврале 1933 года Габриель Хёниш едет в Герма¬
нию. В чемодане она везет с собой откорректированные
гранки МЭГА. Но, увы, она лишена возможности вру¬
чить их адресату: в день ее прибытия фашистами подо¬
жжен рейхстаг. С представителем издательства, вы¬
пускающего произведения Маркса и Энгельса, она уже
 104

не встречается. После краткого пребывания в Берлине
она едет в Прагу, а оттуда назад в Москву.
 Еще два тома Полного собрания сочинений печата¬
ются в Москве и Ленинграде. Потом, после того как
вышло двенадцать томов, выпуск первого издания
МЭГА прекращается.
 Хотя первое издание осталось незаконченным, значе¬
ние его необычайно велико. Впервые были напечатаны
полностью такие важные произведения Карла Маркса
и Фридриха Энгельса, как «Экономическо-философские
рукописи 1844 года», «Немецкая идеология», и другие.
 Первое издание Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса
на русском языке продолжало выходить в свет даже в
тяжелые годы Великой Отечественной войны. В 1947 го¬
ду появляется его последний — XXIX том.
 Таким образом, была создана основа для распро¬
странения произведений Маркса и Энгельса в других
странах. Было положено начало академическому изда¬
нию великого наследия.

РУКОПИСИ
И ФАНФАРЫ
 По заслугам и честь
 (Послание
к римлянам,
 13, 7)
 В конце января 1932 года
крупнейшие магнаты запад¬
ногерманской промышленно¬
сти принимали у себя «фюре¬
ра» нацистской партии. Вы¬
ступая в клубе промышлен¬
ников в Дюссельдорфе, Гит¬
лер изложил свою программу:
«Мы приняли твердое и не¬
преклонное решение раз и
навсегда искоренить в Герма¬
нии марксизм» 1.
 Год спустя реакционнейшие
круги немецкого финансового
капитала посадили Гитлера
в кресло рейхсканцлера.
Национал - социалистская
партия Германии — партия
неприкрытого террора. Смер¬
тельная опасность нависла
над всеми демократами, над
всеми прогрессивными сила¬
ми страны. Но еще была воз¬
можность предотвратить
страшную угрозу, если бы ра¬
бочий класс мобилизовал
свои силы и вступил в борь¬
бу единым фронтом.
 30 января 1933 года, в день,
когда Гитлер был официаль¬
но объявлен германским
рейхсканцлером, Вальтер
Ульбрихт по поручению Эрн¬
ста Тельмана обратился к ру¬
ководству Социал-демократи¬
ческой партии Германии с
призывом немедленно начать
объединенное выступление
партий рабочего класса и
профсоюзов. Коммунистиче¬
ская партия Германии всегда
утверждала: «Гитлер — это
война!» Уже не в первый раз
она предлагала Социал-демо¬

кратической партии Германии совместно бороться про¬
тив фашистской опасности. Теперь ее Центральный
Комитет предлагал социал-демократам объединенными
силами организовать всеобщую забастовку, направлен¬
ную против нацистской диктатуры, против нависшей
угрозы разгрома организаций рабочего класса.
 Никогда со дней капповского путча и всеобщей заба¬
стовки, направленной против правительства Куно, го¬
товность рабочих к единству действий и борьбе против
фашизма не была столь всеобщей и сильной, как в этот
серьезный момент. И подавляющее большинство соци¬
ал-демократов ожидало сигнала со стороны своего пар¬
тийного руководства. Однако это последнее отклоняет
предложение Центрального Комитета Коммунистиче¬
ской партии Германии, несмотря на сильное сопротив¬
ление внутри партии. В частности, за совместную борь¬
бу в одних рядах с коммунистами выступает Берлин¬
ский земельный союз, руководимый Францем Кюнст¬
лером.
 В воззвании к социал-демократам, опубликованном в
газете «Vorwärts» 31 января, руководство социал-демо¬
кратической партии заявляло: «Мы ведем нашу борь¬
бу, опираясь на конституцию ...К этой решающей бит¬
ве все наши силы должны быть приведены в боевую го¬
товность. Недисциплинированное поведение отдельных
организаций или групп, действующих на собственный
страх и риск, принесет лишь непоправимый урон всему
рабочему классу».
 И в этот решающий момент руководство социал-демо¬
кратической партии продолжает грубо заблуждаться в
оценке политики нацистской партии: если не давать
Гитлеру повода, другими словами, если социал-демокра¬
ты отмежуются от коммунистов — именно это имели в
виду авторы приведенного выше воззвания, когда пре¬
достерегали против «недисциплинированного поведения
отдельных организаций или групп, действующих на
собственный страх и риск»,— тогда события в стране
якобы будут развиваться правильно и законно, строго
на парламентарно-конституционной основе.
 Этой точке зрения полностью соответствовал лозунг,
провозглашенный тогда Вельсом, Штампфером, Лёбе и
другими: ожидать и ничего не предпринимать!
 В те дни по всей Германии проходят мощные рабочие
демонстрации против фашистской диктатуры, но до
 107

Символы варварства: нацисты сжигают прогрессивную
литературу.
 всеобщей забастовки дело не доходит. Рабочее движение
расколото. Гитлеровская партия консолидируется. Она
может наносить удары по отдельным, разрозненным ра¬
бочим организациям, громить их поодиночке, последо¬
вательно, одну за другой. Фашистская ночь нависла
над Германией.
 23 февраля отряды полиции, штурмовиков и эсэсов¬
цев — какое трогательное единодушие «защитников
конституции» и правоэкстремистских банд! — подвер¬
гли полному разгрому Дом Карла Либкнехта, в котором
размещался Центральный Комитет Коммунистической
партии Германии.
 Вечером 27 февраля был подожжен рейхстаг. В ночь
на 28-е были арестованы и брошены в тюрьмы и застен¬
ки гестапо более 10 тысяч человек. Пока жертвами тер¬
рора являются коммунисты. Пощадит ли Гитлер соци¬
ал-демократов?
 2 мая подошла очередь профсоюзов, их помещения
были заняты полицией, их средства конфискованы,
профсоюзные деятели арестованы.
 10 мая в Берлине перед зданием университета и в дру¬
гих университетских городах запылали огромные кост¬
ры, на которых сжигались произведения не только
Маркса, Энгельса, Ленина, Августа Бебеля, Карла Либ¬
 108

Нацисты врываются в здание Центрального Комитета КПГ.
Пощадят ли они СДПГ?
 кнехта и Розы Люксембург, но также Бертольта Брехта,
Лиона Фейхтвангера, Максима Горького, Ремарка, Ро¬
мена Роллана, Томаса Манна и других.
 Только теперь руководители Социал-демократической
партии Германии начинают понимать, что именно про¬
изошло и чей час действительно пробил. «Теперь и сле¬
пой мог уже понять,— пишет в своих воспоминаниях
Фридрих Штампфер,— что с Гитлером не может быть
мира, что он объявил войну рабочему движению до пол¬
ного его разгрома» 2.
 Для организации движения сопротивления против
Гитлера руководство социал-демократической партии
принимает решение создать заграничный центр. Шесть
человек во главе с председателем партии Отто Вельсом
направляются в Прагу.
 Едва этот заграничный центр, назвавший себя «Со¬
паде», покидает пределы Германии (в середине мая),
как оставшиеся на родине партийные кадры собирают¬
ся для того, чтобы осудить «эмигрантскую политику»
 109

22 июня СДПГ
была запрещена.
 Наряды полиции у дома,
в котором размещалось
правление партии.
 и избрать двух новых председателей партии — депута¬
та рейхстага Пауля Лёбе и Иоганна Штеллинга.
 Это происходит 19 июня 1933 года. Через два дня на¬
чинается кёпеникская кровавая неделя. Отряды штур¬
мовиков и эсэсовцев врываются в дома рабочих активис¬
тов. С арестованными — их более 500, и теперь среди
них не только коммунисты, как это было в ночь после
поджога рейхстага,— происходит кровавая расправа.
В подвалах гестапо замучен 91 человек, и среди них
Иоганн Штеллинг.
 22 июня запрещена социал-демократическая партия:
дом на Линден штрассе, 3, в котором находилось ее
правление, занят полицией.
 Незадолго до этого людей на Линден штрассе, 3, одо¬
левают многие заботы. Однако в первую очередь буду¬
щих представителей «Сопаде» волнует вопрос: на какие
средства они будут жить за границей? Правда, СДПГ
располагает значительным капиталом, оцениваемым в 63
с половиной миллиона марок, но большая его часть
вложена в недвижимое имущество: дома, занятые изда¬
тельствами, и типографии. Из этого уже ничего не уда¬
стся спасти.
 110

Заведующий партийным архивом Иоганн Хинрихсен
в раздумье поглядывает то на демонстрации, факельные
шествия и другие процессии, организуемые нацистами,
то на полки, где хранится большое количество архив¬
ных материалов. С первого дня гитлеровской диктату¬
ры его неотступно преследует мысль: все это необходи¬
мо немедленно отсюда убрать, и в первую очередь на¬
иболее ценную часть архива — наследие Маркса и
Энгельса!
 Когда сюда доходит весть о разгроме штурмовиками
и эсэсовцами Дома Карла Либкнехта, этот тихий, скром¬
ный, даже, пожалуй, робкий старый Джонни — так
называют шестидесятичетырехлетнего архивариуса его
товарищи — гневно стучит кулаком по столу. И перепу¬
ганный Отто Вельс вынужден согласиться: да, что-то
надо предпринять.
 Председатель партии вспоминает о своем старом
друге, некогда коллеге по профессии, маляре и обойщи¬
ке, имеющем свою мастерскую на Лютер штрассе. «От¬
правьте все это туда!» — отдает он наконец распоряже¬
ние.
 Связки рукописей кое-как упаковывают в простую
оберточную бумагу: о футлярах или даже деревянных
ящиках в этой спешке не приходится думать — и доста¬
вляют на Лютер штрассе.
 Старый Джонни направляется на склад при мастер¬
ской, чтобы осмотреть предназначенный для архива
«тайник», и приходит в ужас: оригинальные рукописи
Маркса и Энгельса валяются среди груды обоев и бочек
с краской. И самое страшное: все на Лютер штрассе
знают, что владелец мастерской — близкий друг пред¬
седателя социал-демократической партии. В мастерской
всегда много клиентов, и, если сюда внезапно нагрянут
эсэсовцы, ни предупредить об опасности, ни спасти ру¬
кописи наверняка не удастся.
 Старый Джонни больше не видит на полках своего
архива так хорошо знакомых ему связок с рукописями.
Но в то же время он знает, что и на Лютер штрассе они
не находятся в безопасности. И он продолжает дейст¬
вовать, взывает, к кому только может, телефонирует,
предостерегает, умоляет, угрожает, сердится. Он кате¬
горически настаивает: спасите бесценные сокровища!
 Однако Отто Вельс полагает, что он исполнил
свой долг перед Марксом и Энгельсом, сейчас же у
 111

него слишком много других важных дел. В чехосло¬
вацких и швейцарских банках открываются текущие
счета: необходимо спасти хотя бы наличный капи¬
тал, без которого «Сопаде» не может существовать.
Бесконечные просьбы явно надоедливого Джонни о
спасении архива только беспокоят, мешают важней¬
шим операциям, связанным с переводом денег за гра¬
ницу в иностранной валюте.
 «Для социалистического движения это наследие
было, как и прежде, источником силы и веры, надеж¬
ным оплотом, в известной мере Граалем, отдать кото¬
рый на произвол жестокого и исполненного ненависти
врага было бы равносильно измене и отказу от самих
себя»  3. Так писал Пауль Майер — преемник Иоганна
Хинрихсена на посту заведующего архивом Социал-
демократической партии Германии и ее историк. Но
написано это им через много лет, в 1966 году. Тогда
же, в начале мая 1933 года, старый Джонни не нахо¬
дит на Линден штрассе никого, кто бы думал подоб¬
ным образом. Вельсу, Штампферу, Крумменерлю важ¬
но одно — выжить, обеспечить свое будущее существо¬
вание за границей. Проявлять же внимание, уважение
к «мертвому» наследию, заботиться о нем? Теперь для
этого просто нет времени.
 Характерно, что тот же Пауль Майер после высоко¬
парных и напыщенных слов о «Граале» продолжает:
«В дальнейшем, когда все отчетливее начали вырисо¬
вываться масштабы постигшей нас катастрофы, уже не
могло быть речи о регулярных совещаниях и приня¬
тии продуманных решений. Имели место лишь стихий¬
но предпринимаемые действия отдельных лиц, не по¬
лучавших на то необходимых полномочий, действия,
совершаемые на собственный страх и риск» 4. Несом¬
ненно, это более правильно и точно характеризует ис¬
тинное положение вещей.
 После отчаянных поисков, тщетных попыток полу¬
чить помощь у «авторитетных» руководителей партии,
Джонни наконец обретает союзника, готового действо¬
вать на собственный страх и риск. Это Герхард Брейт¬
шейд, сын Рудольфа Брейтшейда — депутата рейхста¬
га и научного консультанта его социал-демократиче¬
ской фракции. Мы не знаем, думал ли он при этом о
 112

Граале, но ему, бесспорно, было ясно, что речь идет о
ценностях, спасти которые совершенно необходимо.
 Герхард Брейтшейд прибегает к помощи своего дру¬
га юности. Хотя его ближайший школьный товарищ и
тезка, Герхард, сейчас находится за границей, но зато
здесь его отец Давид Саломон, специалист по кол¬
лекционированию и продаже рукописей и автографов
разных знаменитостей — немецких королей и поэтов,
принцесс и композиторов. Одновременно он руководит
берлинской группой «Christian Science» — религиозной
секты, основанной в США в 1876 году. Его-то уж на¬
верняка никто не заподозрит в том, что у него может
храниться литературное наследие Маркса и Энгельса:
с рабочим движением он никогда не имел ничего об¬
щего. И у него рукописи хранились бы надлежащим об¬
разом, в сухом и во всех отношениях подходящем по¬
мещении, находились бы в полной безопасности.
 Давид Саломон разбирается в рукописях, знает им
цену. Рукописи Маркса и Энгельса ему нравятся. Он
знает, что, принимая на хранение эти объемистые пап¬
ки, подвергает себя большой опасности. Но не долго
думая он соглашается, хотя отнюдь не является сто¬
ронником теории, изложенной в рукописях. Он это де¬
лает, ибо такова его профессия — оценивать и хранить
рукописи. А также и потому, что в это время помо¬
гать людям и рукописям, которых преследуют фаши¬
сты, для него дело само собой разумеющееся.
 Так, рукописи Карла Маркса и Фридриха Энгельса
были радушно приняты на Вестфелише штрассе, 36.
Здесь рукописи переложили в небольшие тонкие пап¬
ки, каждая из которых нашла себе укромное и безо¬
пасное место: между Мольтке и принцессой Луизой,
кайзером Вильгельмом и фрау фон Штейн. Там ни¬
кто не обратит на них внимания.
 Действительно, когда однажды полиция пришла с
обыском, во время которого ею были изъяты списки
членов берлинской группы секты «Christian Science»,
рукописей она не обнаружила.
 «На Лютер штрассе,— рассказывает Герхард Брейт¬
шейд,— мы погрузили папки на автомашину. С этим
грузом, столь же драгоценным, сколь и опасным, мы
долго колесили по Берлину, опасаясь преследования,
так как было вполне вероятно, что за малярной мастер¬
ской гестапо вело наблюдение. Наш автомобиль сопро¬
 8 X. Штерн, Д. Вольф

вождал один товарищ на мотоцикле. После того, как
в Грюневальде, в довольно пустынном месте, мы убе¬
дились, что за нами не следят, мы направились на
квартиру Давида Саломона».
 Мы посетили сына убитого в Бухенвальде социал-
демократического депутата Рудольфа Брейтшейда в
Копенгагене, где он является директором солидного
датского страхового общества. «После 1933 года я не
был больше в Германии,— рассказал он нам,— ни на
востоке, ни на западе. Не поддерживаю также ника¬
ких связей с социал-демократами в ФРГ. Для меня с
этим покончено».
 И все же, когда он предупредительно пригласил нас
для беседы в конференц-зал и любезно рассказывал о
событиях, представляющих для нас интерес, его осо¬
бенно волновало следующее: он желал бы способство¬
вать реабилитации человека, которого социал-демокра¬
тические круги ФРГ, и среди других лиц уже упоми¬
навшийся выше Пауль Майер, обвиняют в краже ру¬
кописей Маркса и Энгельса. Речь идет о его бывшем
школьном товарище Герхарде Саломоне, сыне торгов¬
ца автографами.
 Он проживал в Дании под именем Ханса Рогера
Мадола (первоначально — литературный псевдоним,
который затем, с разрешения прусского министерства
юстиции, стал его официальным именем по паспорту)
и имел на датском острове Фюн замок Афернес. У него
Герхард Брейтшейд нашел радушный прием, когда в
мае 1933 года, вскоре после доставки рукописей на
Вестфелише штрассе, покинул Германию. Однако его
друг обратился к нему с серьезными упреками по по¬
воду того, что его отцу сданы на хранение рукописи
Маркса и Энгельса: «Отцу это угрожает смертельной
опасностью. Не забывай, что он еврей. Хоть он и кре¬
щеный, нацисты все равно его не пощадят. Рукописи
из его дома необходимо убрать как можно быстрее!»
 Да, это необходимо. Брейтшейд направляется к дат¬
скому социал-демократу Хансу Ханзену, позднее изве¬
стному под именем Хедтофта и после войны занимав¬
шему пост премьер-министра, с просьбой о помощи.
 114

Ханзен соглашается помочь, но при одном условии:
«Мы только тогда сможем что-либо предпринять, ко¬
гда рукописи будут во Фленсбурге. Доставить их ту¬
да — ваше дело».
 Между Данией и пограничной областью Шлезвиг-
Гольштейн еще действует местное пограничное сооб¬
щение, о котором нацисты не осведомлены или знают
очень немного. По этому пути, через Аархус, Фленс¬
бург, Киль и далее в Берлин, Герхард Брейтшейд по¬
сылает весточку своим товарищам в Германию, а за¬
тем, после проверки безопасности этого сообщения, тем
же путем, но в обратном направлении следует насле¬
дие Маркса — Энгельса. Большой заслугой одного из
двух руководителей социал-демократов в Шлезвиг-
Гольштейне  — Рихарда Ханзена,— пишет Пауль Май¬
ер,— является то, что на промежуточной станции этой
трассы — в Киле он помог транспортировке рукописей
Маркса и Энгельса.
 Рихард Ханзен принимает нас в Киле в своем рабо¬
чем кабинете в правлении земельной организации со¬
циал-демократической партии в Шлезвиг-Гольштейне.
Он выглядит утомленным и несколько не от мира сего.
 Мы показываем наши журналистские удостовере¬
ния: «Neues Deutschland», орган ЦК СЕПГ. Рихард
Ханзен сразу приходит в себя, настораживается, затем
резко заявляет, что не желает беседовать с нами. Угол¬
ки его рта болезненно вздрагивают.
 За окном падает снег, на подоконнике воробьи ссо¬
рятся из-за хлебных крошек, которые, видимо, для них
заботливо насыпал функционер социал-демократиче¬
ской партии.
 Итак, нам следует удалиться?
 — Господин Ханзен, в 1933 году вы в Киле были
лицом, ответственным за нелегальную транспортиров¬
ку грузов в Данию. Как переправляли через границу
наследие Маркса и Энгельса?
 — Наследие Маркса и Энгельса? — На лице нашего
собеседника написано безграничное удивление. После
длительной паузы, наполненной как будто бы напря¬
женными усилиями восстановить в памяти события
тех лет, он говорит: «Не имел к этому никакого отно¬
шения».
 115

Но мы предусмотрительно захватили с собой книгу
Пауля Майера и зачитываем Рихарду Ханзену (выра¬
жаясь юридическим языком, «предъявляем») текст.
 «Ах, да, да, конечно»,— говорит Рихард Ханзен.
И после большой паузы: «Действительно, какие-то пап¬
ки мы тогда отправили в Фленсбург. Но что в них на¬
ходилось, я, право, теперь не припомню».
 «Видите ли, не говоря уже о научной и идейной цен¬
ности содержавшихся в папках рукописей, сейчас даже
представители буржуазного мира готовы уплатить за
них миллионы».
 «Сколько?» — спрашивает господин Ханзен. Он за¬
метно оживился и уже не так безучастен, как в на¬
чале нашей беседы.
 «На последнем аукционе в Марбурге только за одну
страницу рукописи уплатили 2000 долларов».
 «Так много!» — восклицает Рихард Ханзен. Затем
отворачивается и внимательно следит за тем, как ссо¬
рятся на подоконнике воробьи. Он не протягивает на
прощание руку, и мы не сожалеем об этом...
 Была уже середина июля 1933 года, когда чемоданы,
в которых находилась большая часть наследия Маркса
и Энгельса, Рихард Ханзен отправил во Фленсбург.
 Там действует большая нелегальная антифашистская
организация, передающая информацию из-за рубежа в
Германию, а оттуда переправляющая людей, жизни ко¬
торых угрожает опасность. Кроме того, она транспор¬
тирует за границу имущество рабочих организаций, где
оно будет в безопасности от посягательств нацистов.
 Точнее говоря, это не одна организация, их несколь¬
ко. После пятнадцати лет вражды и конфликтов очень
трудно сразу перейти к образованию сплоченного еди¬
ного боевого фронта. Правда, коммунисты и социал-
демократы работают вместе, но их содружество, в ос¬
новном, ограничивается договоренностью о совместной
организации ночной переправы через труднопроходи¬
мые болота. Однако под руководством датского соци¬
ал-демократа Уффе Андерсена акция по спасению ру¬
кописей Маркса и Энгельса объединяет, как никакая
другая до этого, широкий круг антифашистов. Беспар¬
тийный рыбак Ханс Йоханнсон из Фленсбурга совер¬
шает на своей шхуне первый рейс. Его задерживает по¬
 116

лицейский катер. К счастью, полиция ищет только не¬
легальных пассажиров; на борту шхуны на этот раз их
нет. Папки с рукописями остаются необнаруженными;
возможно, полиция ими не интересуется.
 На пароме, пересекающем фиорд, датские социал-де¬
мократы переправляют небольшое количество рукопи¬
сей. У одного из них полиция хочет конфисковать обна¬
руженные у него материалы. Завязывается длительный
спор, продолжающийся три часа, пассажиру удается
убедить полицейских в том, что эту «рукопись Гегеля»
он купил в известном берлинском антиквариате; ему
ее возвращают, она, таким образом, спасена.
 Приходят на помощь и рабочие-спортсмены, орга¬
низующие вблизи немецко-датской границы соревнова¬
ние в плавании на байдарках. Они прибывают на гра¬
ницу не с пустыми руками.
 Львиную долю всего рукописного наследия пере¬
правляет в Данию Вильгельм Шмеель. По профессии
литейщик, он возглавляет местную организацию соци¬
ал-демократов в предместье Фленсбурга — Харриеслее¬
 Фленсбург, фиорд. Части литературного наследия доставлялись
на пароме в Данию.
 117

фельде. Весь день он проводит на работе, а ночью с
рюкзаком на спине пробирается через болота, сначала
один, а потом, когда выясняется необходимость уско¬
рить транспортировку, с многочисленными товарища¬
ми, среди которых имеются и женщины. Совсем близ¬
ко от границы находится место, где они сдают свой
груз: это молодежный палаточный лагерь у Зондербур¬
га, где датские товарищи принимают рукописи и пере¬
правляют их дальше.
 В конце ноября Герхард Брейтшейд может сообщить
руководству «Сопаде» в Прагу: наследие Маркса и Эн¬
гельса спасено. Рукописи находятся в сейфе датского
рабочего банка в Копенгагене.
 Отдельные рукописи, забытые в спешке, привозит в
Афернес сам Давид Саломон, когда приезжает навес¬
тить сына. А одну рукопись простодушный антиквар
пересылает позднее почтой, простой бандеролью, как
посылают книгу или брошюру. Но все, к счастью, за¬
канчивается благополучно.
 Таким образом, ни одна страница бесценных руко¬
писей не попала в руки фашистской полиции или не¬
мецкой таможни. Все, принимавшие в этой акции
 Харрислее. Отсюда Вильгельм Шмеель с пачками рукописей
переходил границу.
 118

участие,— от владельца малярной мастерской на Лютер
штрассе, Давида Саломона и до спортсменов на байдар¬
ках, рыбаков и не в последнюю очередь датских това¬
рищей — все честно исполнили свой долг.
 Предместье Фленсбурга Харриеслеефельд теперь пе¬
реименовано в Харрислее. Чистенькие домики, каждый
на одну семью, большой магазин самообслуживания,
маленькое почтовое отделение.
 Отсюда до границы всего три километра. И сразу же
за предместьем начинаются болота.
 Фрау Аманде Шмеель уже восемьдесят, седая жен¬
щина ходит, опираясь на палку, плохо слышит. «Гос¬
пода хотят знать, как отец переправлял рукописи за
границу»,— громко говорит ей дочь в самое ухо.
 Старуха об этом и слышать не хочет: «Ради бога,
оставьте меня в покое!»
 Ее дочь фрау Аннелизе Соренсен все хорошо пом¬
нит и может рассказать об этом не хуже матери. Она,
тогда совсем молоденькая девушка, часто помогала от¬
цу в его путешествиях через болото.
 «Да, отец немало потрудился для партии, но она пло¬
хо его отблагодарила. Ему говорили тогда: «Смотри,
схватят тебя с этими рукописями, лишишься го¬
ловы!» Но на это он всегда только отвечал: «Ладно!»
Сколько раз датские друзья предостерегали его: «Не
ходи!» И все-таки он шел, так как никто лучше его
не знал дороги через болота. В конце концов его за¬
брали, изувечили, из тюрьмы он вышел полным инва¬
лидом. А в результате все получили пенсию, все, кроме
отца!»
 Женщины озлоблены. Они плохо отзываются о Ри¬
харде Ханзене, ведающем в Киле установлением пен¬
сий для лиц, преследовавшихся при фашизме. «Ведь
он знал, как много сделал отец для партии, сколько
страданий выпало на его долю!»
 Мы вспоминаем наш разговор с Рихардом Ханзеном
в правлении земельной организации социал-демокра¬
тической партии в Шлезвиг-Гольштейне, в Киле. Этот
человек не испытывал чувства гордости в связи с тем,
что ему довелось принять участие в спасении лите¬
ратурного наследства Маркса и Энгельса. Более того,
он очень неохотно вспоминал об этом. Почему же он
 119

все-таки отказал в пенсии Вильгельму Шмеелю? Когда
мы спросили об этом вдову и дочь Шмееля, они в ответ
только горько заплакали.
 В Киле мы приобрели книгу под названием «100 лет
социал-демократии в Шлезвиг-Гольштейне. Историче¬
ский очерк Франца Остеррота». Издатель — местная
организация социал-демократической партии.
 В книге имеется глава «Нелегальная партия», в ко¬
торой речь идет о событиях 1933 года. Правление зе¬
мельной организации социал-демократической партии
в Киле лишило Вильгельма Шмееля пенсии, несмотря
на проявленное им в то время мужество. Но, может
быть, Остеррот отметил это в работе, посвященной ис¬
тории указанного периода, упомянув хотя бы о за¬
слуге Шмееля перед делом, которому посвятили свою
жизнь Маркс и Энгельс?
 О да, в книге действительно встречается его имя. На
странице 109 мы читаем: «С помощью датского соци¬
ал-демократа Уве Ханзена удалось переправить через
границу барабаны и фанфары социалистического союза
молодежи... Вильгельм Шмеель из Харриеслеефельда
отлично знал все тропинки, по которым можно было
пробраться через болото».
 Ах, этот бравый Вильгельм Шмеель, спасший бара¬
баны и фанфары! Ну а как насчет рукописей Маркса
и Энгельса? Мы еще и еще раз заново перечитываем
главу и не хотим, не можем поверить своим глазам: как
это ни удивительно, но в «историческом обзоре» мы об
этом не находим ни слова. «Почетное упоминание» о
Вильгельме Шмееле связано лишь с тем, что он спас
тогда барабаны и фанфары. Историки СДПГ ничего не
знают — или не желают ничего знать — о великом на¬
следии, о драгоценных рукописях.
 Не один только старый Джонни в свое время ломал
себе голову над тем, как спасти многочисленные сокро¬
вища, хранившиеся в архивах социал-демократической
партии. Над этим задумывались ученые в Швейцарии,
соответствующие планы разрабатывали даже в Япо¬
нии.
 В Париже уже в первые дни после прихода немецких
фашистов к власти французские ученые-марксисты ста¬
вят перед всеми возможными инстанциями и учрежде¬

Копенгаген. Здесь на первое время рукописи Маркса и Энгельса
обрели безопасность.
 ниями вопрос о спасении архива немецкой социал-демо¬
кратии. Министр просвещения Французской Респуб¬
лики Анатоль де Монзи выразил готовность оказать
в этом деле содействие. У министра идея: французское
государство сделает вид — во избежание трений по дип¬
ломатической линии,— будто само намерено приобрести
этот архив. В этом случае можно будет легально и в
полной сохранности доставить его в Париж.
 121

Министр связывается с французским послом в Бер¬
лине Андре Франсуа-Понсе  5, предлагая тому предпри¬
нять все необходимые шаги. Одновременно он просит
директора французской Национальной библиотеки
Жюльена Кена подготовиться к приему из Берлина
соответствующих материалов.
 Франсуа-Понсе входит в контакт с руководством Со¬
циал-демократической партии Германии. На дворе
март, члены «Сопаде» еще не уехали. Однако вместо
большой радости или по меньшей мере благодарности
это неожиданное предложение помощи со стороны
французского посла на Линден штрассе встречено с не¬
доверием. Разгораются споры, предложение отклоня¬
ется: социал-демократические руководители, и среди
них в первую очередь Отто Вельс, заявляют, что они
принципиально против вывоза партийного архива.
Лишь с большим трудом наиболее разумным и дально¬
видным членам руководства удается убедить председа¬
теля партии, что сделанное послом предложение пред¬
ставляет собой единственный в своем роде и неповто¬
римый шанс спасти исторические документы от угро¬
жающего им уничтожения. Побеждают в конце кон¬
цов доводы разума, и старый Джонни приступает к упа¬
ковке рукописей.
 Посол, однако, предупредил: Франция берет только
международную часть архива. Поэтому в предназна¬
ченные к отправке в Париж грузы не следует включать
партийные материалы, касающиеся собственно немец¬
кой социал-демократии, так как это может вызвать тре¬
ния между его страной и правительством Германии.
 Иоганн Хинрихсен, Пауль Кампфмейер и Пауль Ной¬
манн  6 — сотрудник партийного аппарата, помогающий
в упаковке архива,— сожалеют о том, что теперь, когда
возникли новые, неожиданные возможности, литератур¬
ного наследия Маркса и Энгельса, которое, несомненно,
является международной частью архива немецкой соци¬
ал-демократии, в помещении, занимаемом партийным
руководством, больше нет. Они очень сожалеют об этом,
так как трудно вообразить себе другое предложение, ко¬
торое в такой мере обеспечивало бы безопасность ру¬
кописей. Но этим лицам неизвестно, что в эти часы ру¬
кописи Мавра и Генерала уже в пути и скоро прибудут в
 122

Киль. Они упаковывают то, что еще осталось на Линден
штрассе: многочисленные папки с письмами третьих
лиц к Марксу и Энгельсу, которые хранились отдельно,
годовые комплекты «Neue Rheinische Zeitung» за 1848—
1849 гг. и выходившей в Цюрихе, а затем в Лондоне га¬
зеты «Sozialdemokrat», а также другие ценные мате¬
риалы.
 Одной берлинской экспедиционной фирме француз¬
ское посольство заказывает автомашины, необходимые
для перевозки груза. Более того, в тот день, когда доку¬
менты должны быть увезены (это было 8 мая 1933 го¬
да), социал-демократы сообщают французскому послу о
том, что отряды штурмовиков открыто готовятся к напа¬
дению на помещение партии на Линден штрассе. Фран¬
суа-Понсе обращается с личным ходатайством к поли¬
цей-президенту Берлина адмиралу в отставке фон Ле¬
ветцову. Его просьба удовлетворяется, и нападение на
дом, находящийся на Линден штрассе, на некоторое
время откладывается.
 В середине мая два отправленных из Берлина (Рум¬
мельсбург) запломбированных вагона с архивными ма¬
териалами прибывают в Париж. Груз размещается в
двух комнатах, которые Жюльен Кен специально осво¬
бождает для этой цели.

РАСПРОДАЖА
 Летом 1933 года Париж пере¬
живал сенсацию. Газеты
 сообщали о беспрецедентном
событии: представители пра¬
вительств Франции и СССР
обсуждают предстоящий об¬
мен историческими докумен¬
тами.
 Среди последних, находя¬
щихся в советских музеях и
архивах, как гласят сообще¬
ния, находятся письма, кото¬
рыми обменивался Наполеон
Бонапарт с Александром I и
другими государственными
деятелями; письма француз¬
ских государственных деяте¬
лей той эпохи; все донесения,
числом около 500, тайных
агентов Наполеона в России,
а также весь архив наполео¬
новской «великой армии»,
захваченный Кутузовым в
1812 г.
 Интерес французов к этим
документам огромен. Взбудо¬
ражен не только мир уче¬
ных, в частности историков.
Чрезвычайно большой инте¬
рес к документам проявляют
самые широкие круги населе¬
ния. Пресса все время сооб¬
щает о «событии националь¬
ного масштаба». Незадолго
до этого французские библио¬
теки за письма Наполеона
к Марии-Луизе уплатили
свыше полутора миллионов
франков. Но документы, хра¬
нящиеся в советских архивах,
о которых сейчас идет речь,
несравненно интереснее и
представляют собой гораздо
большую ценность.

Что же Советская страна хочет получить в обмен на
эти документы? Советский Союз готов отдать наполео¬
новские документы за литературное наследие Маркса
и Энгельса. Просочились слухи, что оно из Германии
вывезено за границу, и все упорнее поговаривают о том,
что архив Социал-демократической партии Германии
приобрела Франция.
 Но горячим надеждам, питавшим все эти сенсацион¬
ные слухи, не суждено было сбыться. Французская об¬
щественность была глубоко разочарована, когда выясни¬
лось, что обмен не состоится, так как переговоры о нем
явились результатом недоразумения: литературное на¬
следие Маркса и Энгельса находится не в Париже, а в
Копенгагене. Причем оно, как и весь архив в целом,
по-прежнему является собственностью Социал-демокра¬
тической партии Германии и распоряжаться им может
только эмигрантский центр «Сопаде».
 В Париже архив Социал-демократической партии
Германии разделяет судьбу многих эмигрантов-антифа¬
шистов, которым вновь и вновь приходится менять ме¬
сто своего пребывания.
 Прежде всего, директор Кен вынужден запретить
дальнейшее нахождение архива в Национальной биб¬
лиотеке. Затем последовало и выдворение из дома меж¬
дународной федерации профсоюзов, куда перевезли ар¬
хив: руководители федерации — люди экономные и из¬
бегают лишних затрат.
 Хранение этого архива и связанные с этим непрерыв¬
ные хлопоты и заботы становятся все более тягостными
прежде всего для самого Крумменерля — главного рас¬
порядителя финансов «Сопаде». И весной 1934 года
впервые проносится слух о том, что СДПГ собирается
продать свой архив, включая наиболее ценные докумен¬
ты, находящиеся в Копенгагене.
 Меньшевик Борис Николаевский, заклятый враг Со¬
ветского Союза, которому Вельс поручил привести в по¬
рядок и беречь партийный архив, возражает против его
продажи: «Если партия, находящаяся в эмиграции, бе¬
режно хранит документы, свидетельствующие о ее слав¬
ной истории, то само это прошлое ярко освещает ее на¬
стоящее, и она будет пользоваться уважением, как хра¬
нительница старых добрых традиций» 1.125

Находящееся в Праге руководство «Сопаде» спешит
опровергнуть возникшие слухи: «в настоящее время» о
продаже архива никто не помышляет.
 Но, когда начинают поступать конкретные предло¬
жения, «прошлое, ярко освещающее настоящее» партии,
отходит на задний план. «Спасенная часть партийного
архива,— пишет Пауль Майер,— представляет собой оп¬
ределенный финансовый резерв, реализация которого в
сложившихся условиях может иметь значение» 2.
 В апреле 1934 года «Сопаде» получает от предсе¬
дателя голландской социал-демократической партии
И. В. Альбарда письмо, в котором он сообщает, что не¬
кий профессор Постумус проявляет интерес к вывезен¬
ной за границу части архива СДПГ, и прежде всего к
литературному наследию Маркса и Энгельса.
 На этот раз не следует никаких опровержений того
факта, что деловые переговоры с голландцами идут пол¬
ным ходом.
 В этой ситуации Институт Маркса — Энгельса — Ле¬
нина в Москве обратился к «Сопаде» с великодушным
предложением, предусматривавшим два возможных ва¬
рианта:
 а) Институт готов приобрести литературное насле¬
дие Маркса и Энгельса, уплатив за него значительную
сумму.
 б) Если для «Сопаде» это предложение неприемлемо,
Институт согласен принять эти документы на хранение,
предоставив их владельцу крупную беспроцентную ссу¬
ду без указания срока ее погашения.
 В дополнение к варианту «б», если он будет принят,
Институт предлагал заключить дополнительное согла¬
шение, согласно которому, в случае военных осложне¬
ний, архив будет доставлен в одну из нейтральных
стран, причем право выбора такой страны остается за
«Сопаде». И далее: после свержения гитлеровской дик¬
татуры, «независимо от того, через какое количество
лет это произойдет», документы будут возвращены Со¬
циал-демократической партии Германии. В дополнение
к ним Институт предоставит СДПГ фотокопии всех
имеющихся в его распоряжении оригинальных доку¬
ментов Маркса и Энгельса — следует учесть, что фонд
№ 1 Института за это время значительно пополнился.
 126

Тот же Николаевский, который только что в елейных
выражениях выступал против любой продажи архива,
теперь обращается к руководству «Сопаде» с письмом,
в котором указывает, что за архив можно спокойно тре¬
бовать от 200 000 до 250 000 долларов, так как русские
Советы настолько заинтересованы в приобретении архи¬
ва, что «будут согласны на любые условия и при подпи¬
сании договора дадут все мыслимые гарантии» 3.
 Пауль Майер признает: «Только после предложения,
сделанного Москвой, представители «Сопаде» впервые
в полной мере осознали все огромное значение партий¬
ного архива» 4.
 Как в действительности выглядит это «осознание в
полной мере», с подкупающей откровенностью расска¬
зывает один из руководящей шестерки «Сопаде» — Отто
Хертц: «Сделанное большевиками предложение могло
бы повлечь за собой аналогичные предложения со сто¬
роны других кругов, более близких нам духовно и поли¬
тически, и в этом случае отпало бы единственное осно¬
вание для переговоров с русскими — возможность для
руководства партии полупить таким путем средства, не¬
обходимые ему для продолжения своей деятельности» 5.
 Действительно, в дальнейшем поступило еще два
предложения. Социал-демократические партии Сканди¬
навии пожелали объединить свои средства и приобрести
наследие Маркса и Энгельса. Кроме того, профессор
Карл Ландауэр из Калифорнийского университета в
Беркли прислал письмо, в котором справлялся о цене, за
которую можно приобрести рукописи. Но, когда руково¬
дители «Сопаде» сообщили, что речь идет о сумме в
100 000 долл., и первое, и второе предложения отпали.
 Находящимся в эмиграции социал-демократам срочно
нужны деньги. «Поддержание авторитета (?) «Сопаде»
и его активная деятельность не в последнюю очередь (!)
зависели от реализации имевшихся в его распоряжении
ценностей; устранение финансового кризиса станови¬
лось делом все более неотложным» 6,— констатирует
Пауль Майер.
 И тем не менее в решении дилеммы — устранение
денежных затруднений или сохранение приверженности
к антикоммунизму — побеждает второе. «Сопаде» отвер¬
гает советское предложение.
 127

Решение принимается руководством «Сопаде» в Пра¬
ге 16 сентября 1935 года. На заседании, согласно про¬
токолу, присутствуют Вельс, Фогель, Крумменерль,
Штампфер, Хертц, Олленхауэр, д-р Риннер, Шталь и в
качестве советника Николаевский. Утверждается раз¬
работанный Отто Хертцом и представленный на рас¬
смотрение руководства письменный проект резолюции,
в которой говорится следующее.
 Передача архива большевикам могла бы символиче¬
ски рассматриваться как уступка им социал-демокра¬
тической партией и II Интернационалом всех трудов
Маркса и Энгельса. Необходимо учитывать огромный
ущерб, какой это нанесло бы авторитету и престижу со¬
циалистического (читай: социал-демократического, ре¬
визионистского) движения во всех странах. Особенно
сильное отрицательное воздействие оказал бы этот факт
на те круги, которые всегда рассматривали II Интерна¬
ционал и его немецкую партию как наследников Маркса
и Энгельса и ожидали, что они защитят от большеви¬
ков (!!) это великое наследие 7.
 Каков документ! Господа из «Сопаде» собираются за¬
щищать труды Маркса и Энгельса не от сожжения на
кострах, разводимых фашистскими вандалами, не от ги¬
бели под бомбами, которые вот-вот начнут сбрасывать
фашистские поджигатели войны, а «от большевиков».
От тех, кто, следуя ленинским указаниям, ценой огром¬
ных усилий, бесконечно заботливо и крайне добросове¬
стно, кропотливо, буквально по листику собирал вели¬
кое наследие. От тех, кто в бывшем особняке князей
Долгоруких с педантичной тщательностью, не имеющей
себе равной, готовил первое в истории полное собрание
Сочинений Маркса и Энгельса, осуществляя тем самым
важный завет Энгельса!
 И разве как раз те круги, которые «всегда рассматри¬
вали немецкую партию как наследников Маркса и Эн¬
гельса», не проявили бы правильного понимания и не
одобрили бы решения, обеспечивающего безопасность
великого наследия, использование его в научных целях
и вдобавок к тому же предоставившего социал-демокра¬
тическим эмигрантам средства к существованию?
 Но, чтобы, даже отвлекаясь от этого, в полной мере
попять весь анахронизм и политический абсурд аргу¬
ментации Хертца, достаточно вспомнить, что все это
происходило в сентябре 1935 года! Шел третий год
 128

Позорный контракт: правые лидеры СДПГ продали великое
наследие.

фашистского режима. Десятки тысяч коммунистов и со¬
циал-демократов томились в концентрационных лагерях,
а другие десятки тысяч совместно вели нелегальную
борьбу. В это время многие находившиеся в эмиграции
социал-демократы не признавали больше руководство
Вельса, Фогеля, Штампфера, видя в них главных сто¬
ронников политики раскола, руководителей, не предот¬
вративших приход национал-социалистов к власти. В это
же время во Франции сложился единый фронт, проде¬
монстрировавший перед всем миром, что успешная
борьба против фашизма и реакции возможна, если ра¬
бочие партии действуют совместно и согласованно.
 В этой ситуации Вельс, Фогель и Штампфер исклю¬
чают из состава эмигрантского руководства социал-де¬
мократической партии противников их ограниченной и
тупой антикоммунистической политики: депутата рейх¬
стага Зигфрида Ауфхойзера и депутата саксонского
ландтага, бывшего главного редактора «Chemnitzer
Volksstimme» Карла Бёхеля.
 А 19 мая 1938 года Крумменерль, имея письменные
полномочия председателей партии Вельса и Фогеля, да¬
тированные 30 апреля того же года, подписывает в Гра¬
венхаге договор с господином Нехемиа де Лиеме — ди¬
ректором голландского банка «N. V. De Centrale Arbei¬
ders-Verzekerings-en Deposito-bank». По этому договору
Социал-демократическая партия Германии продает ука¬
занному банку, одному из шефов Института социальной
истории профессора Постумуса, весь свой партийный
архив, включая наследие Маркса и Энгельса, за 72 000
гульденов в голландской валюте 8. Следует подчеркнуть,
что речь уже более не идет о какой-либо передаче доку¬
ментов во временное пользование на определенных ус¬
ловиях, не о передаче их на хранение, для того чтобы
обеспечить безопасность документов и материалов, оста¬
ющихся собственностью социал-демократической пар¬
тии. Нет, архив просто продается — окончательно и бес¬
поворотно, раз и навсегда.
 В последних числах мая 1938 года библиотекарь ам¬
стердамского института фрау Адама ван Шелтема при¬
нимает в Копенгагене хранящиеся в сейфе земельного
рабочего банка материалы литературного наследия
Маркса и Энгельса — по данным копенгагенского архи¬
 130

вариуса Бёрге Шмидта, около 40 000 страниц. Немец¬
кий социал-демократ Карл Ралофф, проживающий в Да¬
нии в качестве эмигранта, доставляет фрау ван Шелте¬
ма, вместе с чемоданами, на пристань к пароходу, нап¬
равляющемуся в Амстердам.
 В этом месте своего рассказа, посвященного судьбе
архива, Пауль Майер предается философским размыш¬
лениям по поводу принесенной в этом случае жертвы и
того, в какой мере она была целесообразна: «Если пар¬
тийное руководство решило продать архив на столь не¬
выгодных условиях, то, безусловно, лишь потому, что
оно было вынуждено это сделать, поскольку в том поло¬
жении, в каком оно оказалось, у него не было иного вы¬
хода» 9.
 Это чистейшая ложь. Сам Майер не отрицает того
факта, что с советской стороны предложение действи¬
тельно поступило. И далее следуют его многочисленные
попытки оправдаться и поиски «оснований» для прине¬
сенной «жертвы», вплоть до ссылки на ревматизм госпо¬
дина Отто Вельса! Заканчивает же он торжественным
утверждением, что жертва была вознаграждена: «Как бы
то ни было, деньги, полученные от голландцев, обеспечи¬
ли дальнейшее существование «Сопаде», по крайней ме¬
ре, на целый год...» 10
 Это великолепное «как бы то ни было».
 В пьесе Бертольта Брехта «Кавказский меловой круг»
демонстрируется простой прием, очень наглядный и в
то же время полный глубокого, диалектического пони¬
мания жизни. С его помощью судья решает спор двух
женщин о принадлежности ребенка в пользу настоящей
матери. Чтобы дать наиболее правильную оценку отно¬
шения к наследию Маркса и Энгельса социал-демокра¬
тов, с одной стороны, и коммунистов, с другой, очень
поучительно, на наш взгляд, сопоставить задумчиво-рав¬
нодушное «как бы то ни было» господина Майера и
справедливое и глубокое возмущение, которое высказа¬
ла по этому поводу Евгения Акимовна Степанова — на¬
учный сотрудник Института марксизма-ленинизма в
Москве:
 «И вот тогда-то произошло нечто поистине чудо¬
вищное: лидеры германской социал-демократии, опо¬
зорившие себя, начиная с 1914 года, целой серией
 131

предательств, вписали еще одну черную страницу в
историю своей партии. Они продали литературное
наследие К. Маркса и Ф. Энгельса, и оно стало соб¬
ственностью Международного института социальной ис¬
тории» 11.
 Когда в мае 1940 года Гитлер напал на Голландию,
растоптав нейтралитет королевства, и вермахт оккупи¬
ровал страну, институт в Амстердаме оказался одним из
первых объектов, к которому проявили большой интерес
идеологи нацистской партии.
 «Уполномоченный фюрера по идеологическому воспи¬
танию» Розенберг, шеф гиммлеровской службы безопас¬
ности Гейдрих и руководитель нацистского «трудового
фронта» Лей спорили о том, кто первым должен вор¬
ваться в институт и завладеть хранящимися там доку¬
ментами и материалами. И первый вопрос, который за¬
дал победивший в этом споре Розенберг директору
института профессору Постумусу, гласил: «Где литера¬
турное наследие Маркса и Энгельса?»
 Профессор объяснил рейхслейтеру, что тому бесполез¬
но тратить время на поиски этих материалов: наследие
Маркса и Энгельса вместе с другими, наиболее ценными
документами, хранившимися в институте, своевремен¬
но вывезено за границу, в Англию.
 В Англии рукописи находятся на попечении историка
британского рабочего движения профессора Коля, кото¬
рый читал в Оксфордском университете курс лекций по
истории экономики. Первоначально рукописи хранились
на курорте Хэррогэйт, а потом в Оксфорде.
 После войны рукописи в целости и невредимости про¬
делывают обратный путь через Ла-Манш. Сейчас они
находятся в стальных сейфах амстердамского инсти¬
тута.
 Нацисты производят поиски и в Париже. Они ищут
не только документы из литературного наследия, но так¬
же, причем в первую очередь, и потомков Карла Марк¬
са. Уже в первый день вступления гитлеровских войск
в столицу Франции сотрудники гестапо и французские
полицейские врываются в дом внука Маркса Жана Лон¬
ге. Лишь здесь и лишь теперь они узнают, что Жан
Лонге умер в 1938 году. Они производят повальный
обыск, переворачивают в доме все вверх дном, арестовы¬
 432

вают Аниту Лонге и в тот же день приходят на квартиру
к Роберу Лонге, старшему сыну Жана и Аниты. К сча¬
стью, Робер Лонге в это время уже находится в США,
а все документы мать своевременно зарыла в саду...
 Социал-демократы, оставшиеся в Германии, первое
время ничего не знают о том, как находившиеся в эми¬
грации руководители социал-демократической партии
разбазарили партийный архив. К тому времени, когда
была совершена эта сделка, Гитлер почти закончил под¬
готовку к войне. Когда 18 сентября 1939 года — год
спустя после того, как наследие Маркса и Энгельса было
продано,— Отто Вельс умер в Париже, танки фашист¬
ского вермахта уже были на польской земле. А когда
восемь месяцев спустя умер и Крумменерль, Франция
была накануне вторжения гитлеровской армии. Беско¬
нечное горе и страдания, которые принесла с собой вой¬
на, на ряд лет отвлекли внимание от предательства, со¬
вершенного правыми социал-демократами по отноше¬
нию к великому наследию.
 Но приходит день, и под ударами объединенных сил
антигитлеровской коалиции рушится третий рейх. Со¬
ветский Союз, вынесший на своих плечах основную тя¬
жесть войны, первый заботится о том, чтобы на родину,
в Германию, могли возвратиться и эмигрировавшие в
свое время социал-демократы.
 Как утверждает Фридрих Штампфер, они покинули
родину, чтобы «сохранить знамя социал-демократии и
затем принести его в освобожденную Германию» 12.
Но вот Германия свободна. Как же выглядит это «зна¬
мя», которое оставшиеся в живых представители «Со¬
паде» привезли в Германию? Наследие Маркса и Эн¬
гельса они продали; и на их знамени Маркса и Энгельса
больше нет. Сохранился у них лишь старый антиком¬
мунизм. Выступая под этим изрядно поношенным фла¬
гом, последователи Вельса и Крумменерля в западных
зонах всячески препятствуют объединению рабочих пар¬
тий, тому, чтобы извлечь необходимый урок из исто¬
рических событий недавнего прошлого. Тем самым они
делают возможным восстановление разгромленного гер¬
манского империализма, способствуют этому.
 133

Амстердам. Здесь находятся 40 000 листов оригиналов
рукописей из наследия Маркса и Энгельса.
 Осенью 1954 года у Россиньоля, в Париже, с аук¬
циона продавались рукописи Маркса. Подлинные ру¬
кописи Карла Маркса из архива, некогда принадлежав¬
шего Социал-демократической партии Германии, теперь
продавались с молотка; и зараженные снобизмом вла¬
дельцы скотобоен, предложив на аукционе самую высо¬
кую цену, могли свободно их приобрести!
 Сообщение об этом событии повергло в недоумение
многие тысячи членов социал-демократической партии
и вызвало глубокое возмущение. На протяжении ряда
лет факт продажи рукописей Маркса и Энгельса упорно
замалчивался. И теперь везде и всюду, в городах и се¬
лах, социал-демократы задавали одни и те же вопросы:
как попали рукописи Маркса на аукцион? Как руко¬
водство партии хранило и оберегало наследие Маркса и
Энгельса?
 Для правых руководителей социал-демократической
партии в Бонне характерно то же отношение, какое
было проявлено весной 1933 года на Линден штрассе
в Берлине. Через посредство адвоката д-ра Аллердта
прокуратуре в Бонне передается заявление о похище¬
нии неизвестными лицами рукописей Маркса. Мало
 134

этого, в дело включают «Интерпол» — международную
полицию.
 Но ничего уже нельзя скрыть, и ничего нельзя вер¬
нуть или изменить, кроме поданного заявления. «Интер¬
пол» обращает внимание его авторов на то обстоятель¬
ство, что ни у кого нельзя украсть то, что ему не при¬
надлежит. В самом деле, разве партийный архив не был
в свое время продан? И членам социал-демократической
партии со смущением объявляется, что дело о хищении
закрыто за истечением срока давности. Прекращено и
преследование виновных.
 Социал-демократия являлась непосредственным нас¬
ледником литературных трудов Маркса и Энгельса.
Однако для ее правых руководителей это наследие не
было желанным; оно постоянно напоминало рабочим
о революции, которой правые социал-демократы вовсе
не желали. Поэтому они с таким грубым пренебреже¬
нием отнеслись к его охране, материалы и документы
были отданы мышам на съедение, и в конечном счете
все наследие было ими предано и продано.
 Что же касается кражи, то она имела место еще в
1918—1920 годах, а вором был не кто иной, как тогдаш¬
ний архивариус Эрнст Дран, бывший социал-демократ,
впоследствии перебежавший к нацистам.
 Рукописи никогда не содержались в должном поряд¬
ке, никто не заботился об их хранении и систематиза¬
ции. Подлинную инвентаризацию наследия впервые по
заданию Ленина произвели представители московского
Института К. Маркса и Ф. Энгельса.
 После того, как материалы прибыли в Копенгаген,
Герхард Брейтшейд писал Крумменерлю в Прагу: «Как
сообщил мне Ханзен, рукописи находятся в ужасном
состоянии. Объясняется это тем, что работники, ведаю¬
щие партийным архивом, не систематизировали ру¬
кописи, хранившиеся в полном беспорядке, а во время
транспортировки они оставались в том же виде и состоя¬
нии, в каком пребывали в момент их передачи» 13.
 Никто не мог поэтому установить, была ли украдена
часть литературного наследия и какие именно мате¬
риалы отсутствуют, до тех пор пока делегация москов¬
ского Института Маркса — Энгельса — Ленина не полу¬
чила возможности заглянуть в сейфы, находящиеся в
 135

Копенгагене. Произошло это во время переговоров
между руководством «Сопаде» и Институтом. Советские
ученые, которые хорошо осведомлены о литературном
наследии Маркса и Энгельса, установили, что среди про¬
чих материалов отсутствует ряд тетрадей с выписками,
сделанными Марксом из книг английских, французских
и других экономистов, содержащими статистические
данные по вопросам торговли, финансов и некоторым
другим вопросам.
 Одна из таких тетрадей и была продана с аукциона
у Россиньоля в 1954 году за 43 000 франков. Две другие
тетради из той же серии были проданы с молотка у
Штаргарда в Марбурге в 1965 году.
 Кто же был в действительности вором? Правые соци¬
ал-демократические руководители, естественно, хотели
бы иметь козла отпущения, на которого можно было бы
направить гнев массы рядовых членов партии. Они
намекали — Пауль Майер говорит об этом прямо и
недвусмысленно,— что Герхард Саломон, он же Ханс
Рогер Мадол, присвоил часть документов во время их
транспортировки из дома его отца в Данию. В газетах
появились сообщения, что на деньги, полученные от
продажи украденных рукописей, Мадол построил на ост¬
рове Фюн замок Афернес, бассейн для плавания и там
же разбил огромный парк.
 Герхард Брейтшейд говорит нам, что он выразил про¬
тест против подобной публикации в газете «Frankfurter
Allgemeine». Он заявил: «Мифического замка на острове
Фюн вообще нет и никогда не существовало. Речь идет
о небольшой даче, на которой никогда не было плава¬
тельного бассейна. Мадол, проживавший последнее
время в США, умер в 1956 году в Лондоне. Украденные
документы — все до единого — появились на аукционах
значительно позднее».
 — «Значит, Мадол не мог быть вором?
 — Я этого не знаю,— говорит Герхард Брейтшейд.—
Моего старого школьного товарища я не считаю способ¬
ным на воровство. У него были высокие понятия о
чести. И если сказанное мной поможет снять с него
обвинение в краже, я могу торжественно заявить: во
время транспортировки документов Мадол вообще не
имел к ним доступа».
 136

Мы полагаем, что вопрос о том, кто именно украл
часть наследия Маркса и Энгельса, является второсте¬
пенным. Несомненно одно: немецкая социал-демокра¬
тия, которая во все времена относилась к наследию
крайне небрежно и легкомысленно, несет ответствен¬
ность за тот ничем невосполнимый ущерб, который был
причинен величайшему научному сокровищу. Господин
Майер сильно упрощает дело, когда следующим образом
завершает свое исследование, посвященное судьбе нас¬
ледия Маркса и Энгельса.
 «Мы должны,— говорит он,— довольствоваться тем,
что благодаря заслугам определенных лиц, а также сча¬
стливому стечению обстоятельств, удалось сохранить
единственное в своем роде собрание документов, являю¬
щееся великим источником знания и ценнейшим куль¬
турно-историческим памятником. Правда, оно потеряно
для немецкой социал-демократии и немецкого культур¬
ного наследия, к которым оно в первую очередь имеет
отношение, и вина за это, как и за бесконечное количе¬
ство других преступлений, должна быть возложена на
Гитлера» 14.
 Несомненно, список совершенных Гитлером злодея¬
ний огромен. Однако антикоммунизм правой социал-
демократии проходит по другому счету, который, к со¬
жалению, также является достаточно большим.
 Великое наследие было для человечества сохранено.
Но это ни в какой степени не является заслугой руко¬
водства социал-демократии.

ТРИ КЛЮЧА
ОТКРЫВАЮТ
СТАЛЬНУЮ ДВЕРЬ
 Беречь наследие!
Овидий
 В своей речи на юбилейной
сессии ЦИК СССР, созванной
в честь десятилетия Октября,
первый народный комиссар
просвещения Советской стра¬
ны А. В. Луначарский ска¬
зал: «Если вы будете в
 Москве и пойдете посмот¬
реть этот институт, то даже
с внешней стороны он вас
поразит: удалось выстроить
заново громадное, приспособ¬
ленное для этого института
здание, интересное и с ар¬
хитектурной точки зрения.
Здесь господствуют полный
порядок, чистота, необычай¬
ная точность, которая нужна
для того, чтобы вместить со
скрупулезным порядком гро¬
мадные материалы и суметь
их во всякое время сразу мо¬
билизовать. Этот институт
представляет собою, в пол¬
ном смысле слова, сокро¬
вищницу. Архивы института
для нас, марксистов, а стало
быть, и для всякого совет¬
ского гражданина — вещь та¬
кая, к которой без биения
сердца подходить невозмож¬
но».
 Мы прибыли в Москву, чтобы
увидеть дом, о котором гово¬
рил Луначарский. Он нахо¬
дится напротив Московского
Совета — красивого здания с
белыми колоннами и фаса¬
дом красного цвета. Инсти¬
тут словно бы отступил на
несколько шагов в сторону
от домов, расположенных на
улице Горького, чтобы сде¬
лать более просторной пло¬

В доме на Советской площади
в Москве хранится архив
Института марксизма-
ленинизма,
 щадь, на которой воздвигнут памятник основателю
Москвы Юрию Долгорукому.
 Внешний вид здания Института не произвел на нас
того впечатления, о котором говорил Луначарский
в 1927 году. Вплоть до тридцатых годов это монумен¬
тальное здание было на голову выше большинства мос¬
ковских домов. Сейчас, среди современных высотных
зданий советской столицы, оно выглядит довольно
скромным.
 Однако сокровища, которые в нем хранятся, сегодня
представляют еще большую ценность, нежели полвека
назад. Когда Луначарский произносил упомянутую
выше речь, здание, расположенное напротив Моссовета,
принадлежало основанному в 1924 году Институту
В. И. Ленина.
 В 1931 году постановлением Президиума ЦИК
СССР Институт К. Маркса и Ф. Энгельса и Институт
В. И. Ленина были объединены в одно научное уч¬
реждение — Институт Маркса — Энгельса — Ленина
(ИМЭЛ). Для изучения истории марксизма и между¬
народного рабочего движения, ленинизма и междуна¬
родного коммунистического движения это постановле¬
ние было чрезвычайно важно: перед вновь созданным
институтом была поставлена задача изучать и разви¬
вать марксизм-ленинизм как единую научную дисцип¬
лину.
 139

Из бывшего особняка Долгоруких архив с фондом № 1
переехал в здание, расположенное по соседству с памят¬
ником Юрию Долгорукому.
 Объединенный институт — с 1956 года он именуется
Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
(ИМЛ)  —  рос и развивался. После второй мировой
войны он переехал в новое, более просторное помеще¬
ние в районе ВДНХ. Но здание подле Моссовета оста¬
лось за Институтом, здесь находится его архив, говоря
точнее, размещены его архивы.
 В вестибюле этого здания документы проверяют ми¬
лиционеры. Они охраняют вход в дом, где находится
самое крупное и наиболее полное собрание рукописей
Маркса и Энгельса.
 Оригиналы рукописей Маркса и Энгельса хранятся
в большом помещении без окон. Двери этого помещения
из толстой крупповской стали. Замок открывается тремя
ключами. Только не так, как в приключенческих филь¬
мах, когда они находятся у трех разных лиц. Все ключи
в руках одной женщины —  Александры Николаевны Со¬
коловой. Она — ответственный хранитель подлинных
документов классиков марксизма-ленинизма.
 Александра Николаевна с энергией и глубоким зна¬
нием дела, любовно, и соблюдая строжайший порядок,
охраняет и оберегает вверенные ей сокровища. Она —
хранитель архива, глубоко сознающий всю безмерную
ценность и громадное значение находящихся здесь уни¬
кальных сокровищ.
 Она сердечно нас приветствует, «особенно сердечно,—
говорит она,— потому, что ведь именно немецкие това¬
рищи в течение всех пятидесяти лет существования
Института оказывали ему большую помощь. И сегодня
мы работаем в постоянном контакте с вашей партией
и с Институтом марксизма-ленинизма в Берлине, распо¬
ложенным на Вильгельм Пик штрассе. Это — плодотвор¬
ное сотрудничество, полезное для наших обоих институ¬
тов и нашего общего дела».
 Большое спасибо, Александра Николаевна!
 Важнейшим инструментом, помогающим А. Н. Со¬
коловой в ее работе, являются инвентарная опись и
картотеки. Фонд № 1 значительно увеличился. Каждый
документ зарегистрирован. Каждая карточка картоте¬
 140

ки имеет свой особый шифр, который значится и
на оригинале. Александра Николаевна Соколова выра¬
зила эту мысль иначе: «шифр, под которым оригинал
живет».
 Это напомнило нам посещение музея древних рукопи¬
сей Матенадаран, в Ереване, где мы узнали, что армяне
издавна рассматривали книгу как живое существо. Они
не говорили: «Книгу украли, унесли», но: «Книга в
плену, надо ее спасать».
 Подобно тому как каждый человек имеет паспорт
и биографию, все, что известно о жизни каждой ру¬
кописи, отмечено в описи и на каталожной карточке:
название — если оно не дано рукописи автором, она
получает его здесь; когда рукопись написана, кем, кому
адресована, сколько содержит страниц, какого формата,
на каком языке написана, как написана — чернилами
 Александра Николаевна Соколова,
ответственный хранитель подлинных документов
классиков марксизма-ленинизма
в архиве ИМЛ.
 141

или карандашом, и какого цвета — черного, синего или
красного. На карточке кратко указано самое важное
о содержании каждой рукописи, каждого письма. В осо¬
бой книге характеризуется состояние документа.
 А. Н. Соколовой достаточно одного взгляда на опись
или на карточку, чтобы определить, где в данное время
документ находится.
 Имеется в описи и карточках еще одна рубрика, где,
например, сказано, что фотокопия документа заменена
оригиналом. Так бывает в тех случаях, когда сотрудни¬
кам Института удается раздобыть для своего собрания
новый оригинал, в том числе когда ИМЛ получает та¬
кой оригинал в дар. Это случается и в наши дни.
 Среди документов, хранящихся в фонде № 1, более
одной трети составляют оригиналы, остальное — фото¬
копии. Среди ленинских документов, хранящихся в
фонде № 2, свыше 90% оригиналов.
 В тех случаях, когда оригинал отсутствует, за фото¬
копией сохраняются все права оригинала. А права эти
весьма значительны.
 В объяснениях, которые нам дает Александра Нико¬
лаевна, часто заходит речь о таких вещах, как гигиена
и здоровье. Как книги на полке, все документы-ориги¬
налы находятся в стальных сейфах в вертикальном по¬
ложении. Они не должны испытывать ни малейшего
давления, что неизбежно при хранении в горизонталь¬
ном положении, когда один документ лежит на другом.
Они должны свободно «дышать». Специальная уста¬
новка для кондиционирования воздуха позволяет под¬
держивать в хранилище для оригиналов постоянную
температуру  — 17—18 градусов по Цельсию и влаж¬
ность в пределах от 50 до 60%; благодаря этой уста¬
новке в большом помещении никогда не бывает пыли.
Все, что происходит за этими громадными стальными
дверями, и все, что здесь строжайшим образом запре¬
щено и ни под каким видом не допускается,— все слу¬
жит одной цели: продлить жизнь сокровищам науки,
которые здесь хранят и оберегают.
 С этой целью документы регулярно подвергаются спе¬
циальной проверке и особым исследованиям. Этим ведает
Надежда Федоровна Анисимова — старший реставратор
архива. У нее, по выражению Александры Николаевны
 142

Старший реставратор Надежда Федоровна Анисимова
обеспечивает ценным документам долгую жизнь.
 Соколовой, «золотые руки». Она обладает большими
познаниями и опытом в том, что касается патологии,
а также терапии хранящихся в архиве ценнейших мате¬
риалов в тех случаях, когда они «заболевают». Но глав¬
ная ее задача — профилактика. Она обрабатывает доку¬
менты различными химическими препаратами, которые
предохраняют бумагу от пожелтения и замедляют про¬
цесс ее естественного разрушения.
 Посетители архива, в том числе исследователи, редак¬
торы новых изданий, лекторы, работают, как правило,
с репродукциями оригиналов. А оригиналы «беспокоят»,
по выражению Александры Николаевны, только в очень
редких случаях. И она сама, располагающая всеми
ключами от архивных сейфов и имеющая определен¬
ные полномочия, это сделать не вправе. Для этого
необходимо специальное разрешение руководства Ин¬
ститута.
 143

Бывает, что оно выдается по просьбе научных сотруд¬
ников Института, когда те при подготовке и проверке
текстов для нового издания наталкиваются на «белое
пятно», то есть на такое место в рукописи, которое в рас¬
шифрованном виде вызывает сомнения или представ¬
ляется спорным, а фотокопии недостаточно, чтобы вне¬
сти в вопрос необходимую ясность.
 Ну а как быть в тех случаях, когда копия технически
изготовлена плохо — копии, сделанные в двадцатых го¬
дах, имеют иногда существенные недостатки,— а ориги¬
нала в хранилище Александры Николаевны Соколовой
нет? Тогда научные сотрудники из московского, а также
из берлинского институтов отправляются в Амстердам,
чтобы ознакомиться с оригиналом.
 Международный институт социальной истории в Ам¬
стердаме приобрел литературное наследие Маркса и
Энгельса у Социал-демократической партии Германии.
Но он не повторяет практики, которой придерживались
правые руководители социал-демократической партии
и которую характеризуют обычно как действия «собаки
на сене». Хранящиеся в Амстердаме оригиналы рукопи¬
сей Карла Маркса и Фридриха Энгельса доступны для
использования в научных целях. Читальный зал инсти¬
тута к услугам исследователей всего мира и представи¬
телей любого мировоззрения, не исключая марксистско-
ленинского.
 Архив московского ИМЛ постоянно, в том числе и в
настоящее время, пополняется новыми документами.
Когда австрийский федеральный канцлер Ю. Рааб в
1958 году посетил Москву, он привез в дар Советскому
правительству оригинал письма Маркса к Эбнеру, хра¬
нившийся до этого в государственном архиве Австрии.
 Летом 1970 года тогдашний заместитель директора
ИМЛ, известный советский ученый, профессор Генна¬
дий Обичкин направляется в столицу Франции. Во
Франции он посещает Марселя Шарля Лонге, правнука
Маркса, внука его старшей дочери Женни и коммунара
Шарля Лонге. Вместе с Обичкиным едет к своему брату
Робер Жан Лонге, парижский адвокат и корреспондент
московского Института.
 Марсель Шарль серьезно болен, и посетители рассчи¬
тывали застать его в постели. Но когда Ирена Лонге
 144

провела прибывших гостей в его комнату, Марсель их
приветствовал, сидя в кресле и явно принарядившись
к приходу дорогих гостей.
 Он передал профессору Обичкину картонную коробку,
торжественно заявив при этом: «Здесь находятся при¬
надлежащие мне письма и документы, связанные с
жизнью Маркса и Энгельса. На протяжении ста лет они
свято хранились в нашей семье. Я бы сам с удовольст¬
вием привез все эти документы в Москву, но, к сожале¬
нию, состояние здоровья мне это не позволяет. Не знаю
также, смогу ли я когда-либо в будущем такую поездку
совершить. Мне хотелось бы, чтобы сейчас, накануне
столетия Парижской Коммуны, эти документы были
в Москве. Именно там их настоящее место. Пусть они
будут подарком XXIV съезду Коммунистической пар¬
тии Советского Союза».
 Профессор Обичкин взволнован. Он спешит ознако¬
миться с документами, полученными при столь необыч¬
ных обстоятельствах. Он видит пожелтевшие фотогра¬
фии и документы, среди них — свидетельство о бракосо¬
четании Женни Маркс и Шарля Лонге, на котором  —
«Фред» — Энгельс присутствовал в качестве свидетеля,
а также письма, отправителями или получателями кото¬
рых были Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Поль и Лаура
Лафарг, Прудон и другие.
 Ни один из этих материалов, составляющих около
100 страниц, никогда не был опубликован, их никогда
не касалась рука исследователя. Нетрудно себе пред¬
ставить волнение, охватившее в эти минуты профессора
Обичкина.
 Когда осенью 1971 года Робер Жан Лонге прибыл
в Карл-Маркс-штадт на торжества по случаю открытия
памятника Карлу Марксу, мы спросили его: «Как это
случилось, что на протяжении столь длительного вре¬
мени все эти документы пролежали в картонной короб¬
ке, будучи недоступными для научных исследований?»
 Правнук Маркса с готовностью дает подробный и
обстоятельный ответ: «Мой отец Жан Лонге, его братья
Эдгар и Марсель после смерти дедушки и бабушки
унаследовали большое количество писем, личных доку¬
ментов и даже мебели, принадлежавшей Карлу Марксу.
Всем этим наследством мой отец распорядился следую¬
щим образом: в период между двумя мировыми вой¬
нами он передал московскому институту некоторые
 10 Х. Штерн, Д. Вольф
 145

предметы, среди них оба кресла из кабинета Карла Мар¬
кса на Мейтленд-парк-род. Другие предметы и мате¬
риалы он по настоянию Леона Блюма передал Социал-
демократической партии Германии. Кое-что осталось во
владении семьи.
 Как старшему сыну, мне досталась часть наследия,
которую я после второй мировой войны сам доставил
в Москву и передал в дар Институту марксизма-лени¬
низма. Среди этих материалов находилась переписка
моего отца с Вильгельмом Либкнехтом, Эдуардом Берн¬
штейном и другими.
 Марсель Шарль проживал вместе с родителями,
и этим объясняется, что документы, с которыми у отца
были связаны глубоко личные и дорогие воспоминания
и с которыми он не хотел расставаться, после смерти
родителей перешли к моему брату. Но ему тоже долгое
время было жаль расставаться с дорогими семейными
реликвиями».
 Так все время, и в наши дни, растет фонд № 1, он
будет расти и впредь. Поставленная Лениным задача
собрать великое наследие во всей его совокупности
последовательно проводится в жизнь. При осуществле¬
нии этой большой и важной задачи советские товарищи
теперь не одиноки. О вкладе, который на родине Маркса
и Энгельса вносит в это дело наша партия, рассказано
ниже.
 Но прежде посмотрим, куда ведет избранный немец¬
кой социал-демократией путь, который мы проследили
от ревизии марксизма, произведенной Бернштейном, до
продажи литературного наследия Маркса и Энгельса.

ПУТЬ СДПГ
ОТ КАРЛА МАРКСА
ДО ГЕНРИХА ДЕЙСТА  1
 В арсенале средств,
направленных на то,
чтобы привязать широкие
слои рабочего класса
к системе
 монополистического
 капитала,
 особое место отводится
ныне идеологии
и деятельности
правых лидеров СДПГ —
партии, которая пользуется
наибольшим влиянием
среди рабочего класса.
Основное содержание
этой идеологии
и деятельности
сводится к враждебному
отношению к социализму,
к интеграции СДПГ
в империалистическую
систему,
к поддержке
монополистического
государства
 и безоговорочной защите
капиталистической
собственности
на средства производства.
 Из тезисов
Дюссельдорфского
(1971 года)
съезда ГКП
«ГКП против
крупного капитала,
за мир,
 демократический
прогресс
и социализм» 2
 Тихий красивый курортный
городок Бад-Годесберг на
Рейне широко известен в Фе¬
деративной Республике Гер¬
мании как спокойное местеч¬
ко, очень удобное для прове¬
дения всевозможных съездов
и конференций. Исследова¬
тели раковых заболеваний и
звезды варьете, филателисты
и «изгнанные с родины» об¬
мениваются здесь опытом,
почтовыми марками или
реваншистскими клятвами.
Никто при этом не опасается,
что намеченному мероприя¬
тию может что-то помешать,
вроде, например, рабочей де¬
монстрации.
 В ноябре 1959 года в боль¬
шом зале городского собра¬
ния заседали 400 делегатов
чрезвычайного съезда Соци¬
ал-демократической партии
Германии. Съезд был созван
для того, чтобы обсудить и
принять новую программу
партии, принципиальную
партийную программу, как
указывалось в представлен¬
ном съезду проекте.
 По городу были расклеены
плакаты, извещавшие об этом
событии. На каждом из них
на голубом поле белые буквы
«SPD», слева яркая зеленая
полоса, а высоко наверху,
в левом углу, застенчиво и
робко выглядывал крохот¬
ный красный квадратик. Да,
немного осталось здесь от
красного цвета, под которым
 147

целое столетие маршировало рабочее движение и про¬
должает маршировать и сегодня — не в Годесберге,
разумеется.
 В пятницу 13 ноября в 10 часов 4 минуты Вальдемар
фон Кнёринген, открывая съезд, сказал: «Первоосно¬
вой любой программы социалистического движения яв¬
ляется «Коммунистический Манифест» Карла Маркса
и Фридриха Энгельса. 112 лет тому назад, на заре инду¬
стриального века, он прозвучал как трубный глас, при¬
зывающий пролетариев всех стран к сознательным дей¬
ствиям и объединению» 3.
 Кто мог думать, что именно этот партийный съезд
откроется словами о «трубном гласе»!
 «Мы все знаем,— продолжал оратор,— что с той поры
в мире произошли существенные изменения. Постоян¬
ные перевороты в промышленном производстве, непре¬
рывное потрясение общественных основ, не прекращаю¬
щаяся неопределенность и неуверенность в завтрашнем
дне и пребывание в вечном движении — так характери¬
зовал «Коммунистический Манифест» в 1847 году
надвигающуюся эпоху. Мы в эту эпоху живем. Мы не
знаем, ни каков будет ее кульминационный пункт, ни
каким будет ее конец» 4.
 Если бы оратор, прежде чем говорить о «трубном гла¬
се», прозвучавшем в 1848 году (ошибка, допущенная им
при упоминании о годе издания «Манифеста», сущая
безделица по сравнению со всем остальным), дал себе
труд прочесть дальше, что писали Маркс и Энгельс
в «Коммунистическом Манифесте», то он узнал бы то,
чего не знал и о чем, видимо, не подозревал, а именно:
как кульминационный пункт эпохи Маркс и Энгельс
предсказали пролетарскую революцию, а как завер¬
шение этой эпохи — ликвидацию капиталистического
строя.
 Мы живем в такую эпоху, это констатировано очень
правильно. Но человек, открывавший партийный съезд,
явно не заметил, что кульминационный пункт эпохи
давно наступил: в 1917 году, когда свершилась Великая
Октябрьская социалистическая революция в России.
Что же касается того, чем эта эпоха закончится, то
и здесь давно уже не может быть никаких сомнений:
возникшая после второй мировой войны мировая си¬
 148

стема социализма постоянно крепнет, ее влияние на
судьбы всего человечества непрерывно возрастает, ста¬
новится все более значительным. Эта эпоха характе¬
ризуется — как было возвещено «трубным гласом» в
1848 году — всеобщим переходом от капитализма к
социализму. Этим она будет завершена.
 Учитывая задачи, поставленные перед этим чрезвы¬
чайным съездом, нельзя не признать, что фон Кнёринген
и так зашел довольно далеко, когда вообще упомянул о
«Коммунистическом Манифесте». Здесь, в Годесберге,
основоположники научного социализма не в почете.
Здесь, в эту пятницу, 13 ноября, речь идет о «демокра¬
тическом социализме», о «современной программе прин¬
ципов», короче говоря, о вещах, которые по своему со¬
держанию, по намеченной высшей точке своего разви¬
тия и по своему завершению ничего общего с нашей
эпохой не имеют.
 Эрих Олленхауэр, выступая в защиту проекта про¬
граммы, полемизирует с критиками проекта: «Так, на¬
пример, иные утверждают, что программа представляет
собой отказ от традиций немецкой социал-демократии
и немецкого рабочего движения».
 Неужели?!
 «Уважаемые товарищи! Упрек этот несправедлив.
Новая программа, несомненно, и по содержанию, и по
языку, каким она изложена, отлична от своих пред¬
шественниц. Но нас не поймут, если мы будем изъяс¬
няться на языке прошедших десятилетий...» 5
 На самом же деле в новой программе столько же
ясности и вразумительности, присущих «языку прошед¬
ших десятилетий», сколько красного цвета на плакатах,
рекламирующих партийный съезд!
 Олленхауэр продолжает: «За критикой мнимого от¬
каза от традиций следует критика нашего отношения
к марксизму... И в этом случае нам не следует облегчать
противникам их игру и поощрять ее, открыв оживлен¬
ные дебаты на тему о том, являемся мы марксистской
партией или же таковой не являемся.
 Эту дискуссию нам навязали наши политические про¬
тивники, которым нет дела до объективного, разумного
объяснения, поскольку их цель — дискредитировать и
оклеветать партию. По-иному, естественно, обстоит дело
 149

с последователями марксизма в наших собственных ря¬
дах, которые в процессе обсуждения проекта новой про¬
граммы страстно боролись за сохранение марксистского
мировоззрения. Требование — сделать политическую
программу Карла Маркса и Фридриха Энгельса содер¬
жанием программы социал-демократов 1959 года — яв¬
ляется в принципе абсолютно немарксистским — в той
степени, в какой это можно только вообразить (!!). Если
бы мы согласились с такими представлениями, резуль¬
тат был бы несомненен: в недалеком будущем мы пре¬
вратились бы в секту, лишенную политического влияния
в той политической борьбе, которая ведется в наше
время» 6.
 Но как же все-таки, простите, ответить на вопрос,
является СДПГ марксистской партией или таковой не
является? Представителей партий крупной буржуазии,
которых председатель СДПГ характеризовал как «про¬
тивников», он заверяет: боже избавь, конечно, мы не
марксистская партия; тот, кто утверждает нечто подоб¬
ное, занимается клеветой.
 Это ясно. Но удастся ли распространить категори¬
ческое «нет», сказанное марксизму, на тех социал-
демократов, которым разрыв с традициями партии
Августа Бебеля и Вильгельма Либкнехта дается не
так легко, как некоторым членам правления партии
(и наблюдательных советов различных компаний)?
Не вызовет ли протеста острота Олленхауэра: ведь
это не по-марксистски желать сегодня быть маркси¬
стом?
 Кстати, «секта», разделяющая «представления»
Маркса, Энгельса и Ленина, насчитывает во всем мире
десятки миллионов членов.
 На вопрос о том, какой партией является или дол¬
жна стать СДПГ, отвечает сама программа, которую
предлагает и защищает партийное руководство на
съезде в Годесберге. Говоря точнее, второй проект
этой программы. Он еще более расплывчат, нежели
первый, и был опубликован буквально в последнюю
минуту.
 Несмотря на то что ознакомление членов партии с
проектом произошло с запозданием, от местных партий¬
ных организаций поступили многочисленные заявления
 150

с возражениями против «программы принципов», не
содержащей никаких основных, принципиальных поло¬
жений, во всяком случае в том, что касается рабочего
класса, программы, насквозь оппортунистической, кото¬
рая, по выражению делегата из Мюнхена Рольфа Ре¬
вентлова, должна сделать СДПГ партией вполне «при¬
личной».
 Во время дискуссии выступали делегаты, продол¬
жавшие и теперь, употребляя выражение Олленхауэра,
«страстно бороться за сохранение марксистского миро¬
воззрения».
 Д-р Генрих Дорш из Эрлангена: «Я принципиально
против того, чтобы предложенный проект был в таком
виде принят... По своему содержанию программа яв¬
ляется глубоко оппортунистической... Какие уроки из¬
влекла СДПГ из всех событий 1933 года?.. В программе
необходимо сказать об этом» 7.
 Д-р Хельга Айнзеле из Франкфурта-на-Майне: «Тот,
кто хочет изменить мир, должен иметь ясное представ¬
ление о недостатках современного общества и, исходя
из этого, строить планы построения лучшего будущего,
лучшего общества, изыскивать путь к осуществлению
этих планов... Вместо этого предложенный проект пред¬
ставляет собой не что иное, как своего рода каталог,
в котором содержится перечисление основных ценнос¬
тей и основных требований. То, что включено в этот
каталог... ни в чем существенном не отличается от того...
что хотела бы найти в нем любая буржуазная партия.
Кто не желает свободы, справедливости и защиты чело¬
веческого достоинства?..
 В первом проекте программы партии... еще содержа¬
лось упоминание об имеющихся в мире антидемократи¬
ческих режимах, указывалось на исходящую от них
угрозу демократии и вытекающую из этого опасность
фашистского перерождения. Товарищи, я полагаю, что
принципиальная программа социалистической партии не
может отказаться от включения в текст такого пункта.
Между тем, второй проект программы в основном огра¬
ничивается признанием принципов боннской консти¬
туции» 8.
 Д-р Петер фон Эртцен, Гёттинген: «Говоря трезво и
объективно-научно, следует признать неверным утвер¬
ждение, будто жизнь опровергла самое существенное
в критике и анализе современного общества, с которыми
 151

выступили Маркс и марксизм. Мы должны согласиться,
мы должны признать, что объективно целый ряд весьма
существенных требований, содержащихся в старой со¬
циалистической программе, и сегодня еще справедливы
и необходимы...
 Перед нашей партией поставлен... вопрос: хотим ли
мы, чтобы принципиальная программа партии была
приведена в соответствие с объективными фактами,
с подлинно конструктивными, выдвигаемыми жизнью
требованиями, хотим ли мы твердо настаивать на ста¬
ром требовании, что... должно быть сломлено господство
и решающее влияние привилегированных слоев и клас¬
сов, или же мы хотим удовлетвориться тем, что будем
требовать только того, что, учитывая существующее по¬
ложение вещей, в перспективе, скажем, через один, два,
три года, обеспечит нам хорошие результаты на вы¬
борах?» 9.
 В этой дискуссии представители партийного руковод¬
ства выглядели неважно. Герберт Венер, например, за¬
явил: «Сегодня мы должны совершенно ясно предста¬
вить себе, о чем прежде всего идет речь и что является
самым важным. Каждый шаг подлинного движения,
демократического движения, рабочего движения и дви¬
жения всех работающих по найму важнее самых луч¬
ших, детально разработанных программных формули¬
ровок» 10.
 Это абсолютно точное воспроизведение тезиса Берн¬
штейна: «Движение все, конечная цель ничто».
 Но режиссура партийного аппарата организована
блестяще, все идет как по маслу. Безотказно действует
машина голосования, и в считанные минуты десятки
поступивших критических предложений кладутся под
сукно. Раздел за разделом программы утверждается,
руководство проводит свои формулировки: от защиты
социал-демократической партией свободного предпри¬
нимательства до полного согласия с тезисом об обороне
страны в рамках империалистического НАТО и с нали¬
чием бундесвера, находящегося под командой бывших
нацистских генералов.
 Когда в заключение обсуждается последний раздел
программы, озаглавленный «Наш путь», слово вто¬
рично берет делегат Петер фон Эртцен, который с
 152

сарказмом констатирует: «Судя по желанию большин¬
ства делегатов съезда, совершенно очевиден проде¬
ланный нами путь от Карла Маркса до Генриха Дей¬
ста» 11.
 В зале городского собрания в Годесберге эти слова
вызывают протест партийного руководства. Это недоб¬
рые слова, говорит Вилли Айхлер, в них дается «кри¬
тика и отрицательная оценка нашей программы, кото¬
рых мы не должны себе позволить» 12. Однако после
партийного съезда в Годесберге его руководители пуб¬
лично заявляют, что с Марксом и научным социализ¬
мом «наконец» покончено.
 Главный редактор «Neue Gesellschaft» Ульрих «Помар
пишет в этом теоретическом органе партийного руко¬
водства: «Марксизм, как философская, экономическая и
социологическая научная система, социал-демократией
теперь отнесен к событиям ее исторического прош¬
лого» 13.
 Весьма показательно отношение к программе, приня¬
той в Годесберге, партий, политиков и прессы крупной
буржуазии. ХДС/ХСС выражает глубокое удовлетворе¬
ние и не скупится на похвалы, смешанные с открытой
издевкой. Так, министр экономики в правительстве
Аденауэра Людвиг Эрхард заявил: «Все хорошее в го¬
десбергской программе СДПГ исходит от меня».
 И сам Аденауэр может, выступая перед избирателями,
бесцеремонно и хвастливо заявлять: «Моя политика
была и остается единственно правильной. В Федератив¬
ной Республике Германии может проводиться только
эта моя политика и никакая иная. Это доказывает...
одобрение моей политики руководителями СДПГ».
 Что могли возразить против этого руководители
СДПГ? Ничего. «Rheinische Merkur» в Кёльне пишет
в номере от 20 ноября 1959 года: «Поворот в политике
СДПГ, совершившийся в Годесберге, ХДС может рас¬
сматривать как великолепный результат своей деятель¬
ности».
 Издающийся в Дюссельдорфе орган предпринимате¬
лей «Der Arbeitgeber» того же 20 ноября 1959 года кон¬
статирует: «Мы можем себя поздравить: СДПГ освобо¬
дилась от оков ее старой идеологической пристраст¬
ности».
 153

В «Hamburger Abendblatt» от 16 ноября 1959 года мы
читаем: «Примечательно, что в первую очередь молодые
делегаты выступали за определенный, ясный и недву¬
смысленный курс СДПГ в духе марксистских требова¬
ний. Отдельные делегаты в своих выступлениях саркас¬
тически отмечали: печально, что новый лозунг, с кото¬
рым теперь выступила СДПГ, гласит: громите марксис¬
тов везде, где вы их встретите».
 Продажу литературного наследия основоположников
научного социализма историограф СДПГ Пауль Майер
«объясняет» ревматизмом тогдашнего председателя пар¬
тии Вельса. Когда же СДПГ содержание и дух учения
Маркса и Энгельса совершенно открыто и официально
отнесла к «событиям своего исторического прошлого»,
он мог бы ограничиться известной поговоркой: «Снявши
голову, по волосам не плачут».
 В истории немецкой социал-демократии пятница
13 ноября 1959 года — такой же черный день, как
4 августа 1914 года, когда социал-демократическая
фракция рейхстага дала свое пресловутое согласие
и проголосовала за нужные кайзеру военные кре¬
диты.
 Тогда война послужила предлогом для сохранения
«гражданского мира» со смертельными врагами рабоче¬
го класса, с теми, кто вел нацию к гибели, с немецкой
империалистической крупной буржуазией. А в Годес¬
берге руководство партии принесло в жертву теорию и
традиции научного социализма в мирное время, с пол¬
ной готовностью и совершенно добровольно, во имя то¬
го, чтобы обеспечить в то время союз с главной партией
империалистической крупной буржуазии, аденауэров¬
ской ХДС и с ХСС.
 «Этой цели,— писал Виктор Агарц в статье «К пар¬
тийному съезду», опубликованной в газете «Die Andere
Zeitung» (№46 за 1959 год),— служит теперь новая
программа, лишенная основ... Отказ от теории научного
социализма и партийных традиций выдвинут партий¬
ным аппаратом как обязательное и необходимое усло¬
вие признания буржуазией социал-демократической
партии и как доказательство способности СДПГ к коа¬
лиции с партией крупной буржуазии».
 154

Буржуазный «Weser-Kurier» в 1959 году предсказы¬
вал Социал-демократической партии Германии: «Путь
годесбергской программы немецкой социал-демократии
будет длинным. И так как она представляет собой лишь
начало, только поворот, полный компромиссов, через
некоторое время она уже окажется недостаточной. Кто
вступил на определенный путь, тот должен идти по не¬
му до конца. Придет день, когда сегодняшние социал-
демократы не узнают собственной партии».
 В Годесберге СДПГ отнесла марксизм к «событиям
своего исторического прошлого». Теперь империалисти¬
ческие монополии были не склонны испытывать даже
чувства легкого беспокойства по поводу тех, пусть нич¬
тожных, уступок, которые сделаны в годесбергской
программе большинству членов партии — рабочим, все
еще составляющим около двух третей общего количест¬
ва членов СДПГ.
 Даже очень скромное и весьма туманно сформу¬
лированное требование о праве рабочих на участие
в управлении предприятием, которое, согласно годе¬
сбергской программе, «должно быть обеспечено», те¬
перь, с оглядкой на партнеров по коалиции, не осуще¬
ствляется.
 Спустя ровно одиннадцать лет после Годесберга (это
снова пятница 13 ноября!) в Мюнхене собираются ру¬
ководящие органы СДПГ — правление партии, ее совет
и партийная контрольная комиссия. И они принимают
пресловутый антикоммунистический документ. Этот до¬
кумент грозит исключением из партии каждому социал-
демократу, который по любому вопросу в любой форме
сотрудничает с членами Германской коммунистической
партии. И не только грозит. С момента принятия этого
решения сотни честных социал-демократов действитель¬
но были исключены из СДПГ.
 С принятием годесбергской программы Социал-демо¬
кратическая партия Германии провозгласила свое на¬
мерение бороться за путь, который будет якобы отли¬
чаться как от капиталистического, так и от пути, кото¬
рому следуют социалистические страны. Этот путь ей
еще неизвестен, она намерена его искать. Между тем
в реальной действительности существовал и существует
весьма реальный капитализм, точно так же как сущест¬
вовали и существуют, причем также очень реально, со¬
циализм, мировая социалистическая система. И, учиты¬
 155

вая необходимость жить в мире реальностей и выбирать
между реальным капитализмом и реальным социализ¬
мом, руководство СДПГ фактически решение приняло:
оно — за капитализм.
 Ибо, говорилось в тезисах «ГКП против крупного ка¬
питала, за мир, демократический прогресс и социа¬
лизм», утвержденных съездом Германской коммунисти¬
ческой партии в Дюссельдорфе (1971 год), «тот, кто
действительно стремится к социализму, должен вести
борьбу за социализм, основные принципы которого
были сформулированы Марксом, Энгельсом и Лениным
и который как основная модель осуществляется в стра¬
нах социалистического содружества».

ПО СЛЕДАМ КНИГ
 Книги имеют свою судьбу
сообразно тому,
как их принимает
читатель.
 Теренций Мавр,
римский грамматик
III века
 В мае 1945 года Советская
Армия завершает свою исто¬
рическую миссию, начатую
обороной Москвы и Ленин¬
града: она заканчивает раз¬
гром гитлеровских армий и
приносит народам Европы
долгожданное освобождение
от фашизма. Знамя Победы,
водруженное сержантами Ме¬
литоном Кантария и Михаи¬
лом Егоровым на обгоревшем
куполе рейхстага, означает
начало новой эры и для не¬
мецкого народа.
 Но заря нового времени за¬
нимается не в безоблачном,
ярко сияющем небе. Тени
длинной ночи тяжело навис¬
ли над страной. Народ голо¬
дает, предприятия и жилища
разрушены; водопровод, элек¬
тростанции и городской транс¬
порт не работают. Людьми
овладевает малодушие и уны¬
ние, у них опускаются руки.
Единственно возможное в
этих условиях лекарство —
труд. Собственными руками
строить новую жизнь — это
позволит не только очистить
от развалин улицы, фабрики
и заводы, но и преодолеть
отчаяние, воспитать в людях
новое сознание.
 В эти первые трудные часы
во главе активистов находят¬
ся коммунисты и социал-де¬
мократы. Рабочие пускают в
ход промышленные предпри¬
ятия, они чувствуют, что
впервые делают это не для
других, а для самих себя.
Совместный труд требует
 157

взаимопонимания, помогает быстрее найти путь друг к
другу, создает предпосылки для объединения рабочих и
рабочих партий.
 Нужны ли в этих условиях книги? Разве не подчер¬
кивал Маркс тот очевидный факт, что «люди в первую
очередь должны есть, пить, иметь жилище, одеваться
и что, следовательно, они должны трудиться, прежде
чем они могут бороться за господство, заниматься поли¬
тикой, религией, философией...»? 1
 Так разве не в тысячу раз дороже вытащенная из-под
развалин полуразрушенная и вновь приведенная в по¬
рядок машина, нежели самая редкая, умная и краси¬
вая книга, сохранившаяся где-либо в библиотеке или
подвале?
 Объединенная партия рабочего класса смотрит на эти
вещи по-другому. Она исходит из того, что народ поста¬
вил перед собой задачу построить новую жизнь. Това¬
рищи знают, где изложены принципы, определяющие
построение этой новой жизни: в произведениях Маркса,
Энгельса, Ленина.
 Карлу Марксу принадлежит не только тезис о прима¬
те пищи и одежды перед философией, но также и поло¬
жение, гласящее, что теория становится материальной
силой, как только она овладевает массами  2.
 Партия рабочего класса создает свое издательство,
нынешнее «Диц Ферлаг» в Берлине. В имени этом —
большая традиция; в издательстве Диц среди другой
литературы вышла первым изданием серия работ Марк¬
са и Энгельса. Благодаря помощи советских друзей из¬
дательство в состоянии сразу же после разгрома фашиз¬
ма приступить к выпуску основных трудов, посвящен¬
ных теории научного социализма. Это не первоиздания,
но зато они выходят массовым тиражом: «Карл Маркс»
Ленина, «Манифест Коммунистической партии» Марк¬
са и Энгельса, «Развитие социализма от утопии к нау¬
ке» Энгельса, «Империализм, как высшая стадия капи¬
тализма» Ленина и другие работы.
 Для трудящихся, для строительства новой жизни эти
издания не менее важны, чем машины, извлеченные из
руин. Они необходимы и для становления и развития
молодой Социалистической единой партии Германии, в
которую объединились две партии с очень разной исто¬
 158

Май 1945 года. Знамя Победы СССР реет над Берлином —
открыта новая эра.

Немедленно после освобождения партия рабочего класса
создала свое издательство.
 рией. Совместно пережитые страдания, гибель товари¬
щей — членов и той, и другой партий в фашистских за¬
стенках, совместная борьба в нелегальном движении со¬
противления против нацистского варварства создали
благоприятные условия для объединения. Однако еще
дает себя знать тяжелое наследие прошлого. Вражда
между обеими рабочими партиями в период Веймар¬
ской республики, оставшиеся от той эпохи неприязнен¬
ные чувства и затаенная обида затрудняют слияние и
объединение партий.
 Решающим средством, с помощью которого возможно
дальнейшее укрепление и развитие положительных тра¬
диций совместной борьбы и преодоление взаимного ан¬
тагонизма, может быть только одно — общее великое
наследие, марксистско-ленинская теория, научный со¬
циализм.
 Сила объединенной рабочей партии зиждется на том,
что она с первого же часа позаботилась о теоретических
основах своей деятельности. Она не только издает кни¬
ги, нужные читателю сейчас же, сегодня, она предус¬
мотрительно заботится о книгах, которые выйдут лишь
спустя несколько лет.
 160

Знания об основах строительства нового общества читатель
находит в произведениях Маркса, Энгельса и Ленина.
 Группе товарищей дается задание обеспечить сохран¬
ность секретного государственного архива нацистов, где,
как стало известно, фашисты хранили конфискованные
библиотеки рабочих организаций. Первоначально эти
книжные фонды, без тщательной проверки, были в
Берлине (Далем) погружены на грузовики и доставле¬
ны в Прусскую государственную библиотеку.
 В 1947 году в Берлин из эмиграции возвратился чело¬
век, любимым занятием которого является, как говорил
Маркс, «рыться в книгах». Как известно, Маркс так
выразился полушутя, заполняя домашнюю анкету, во¬
шедшую в историю под названием «Исповедь».
 Немецкий коммунист д-р Бруно Кайзер прибыл из
Швейцарии, где проделал большую работу по розыску
литературного наследия Георга Гервега и исследованию
творчества Георга Веерта. Веерт был связан узами
дружбы с Марксом и Энгельсом. По словам последнего,
Веерт был «первым и самым значительным поэтом
немецкого пролетариата». Изданием пятитомного собра¬
ния сочинений Георга Веерта, до той поры читателям
почти незнакомых, Бруно Кайзер воздвиг поэту подлин¬
ный памятник. В Лизтале, в кантоне Базель, им был
 il 	X. Штерн, Д. Вольф
 161

создан музей Гервега. В 1945 году Бруно Кайзер орга¬
низовал в Цюрихе выставку произведений Фридриха
Энгельса.
 И вот теперь из сытой и пощаженной войной Швей¬
царии он возвращается в голодающий Берлин. И приме¬
чательно, что партия посылает его не в деревню, чтобы
помочь наладить быстрейшее производство картофеля и
молока, не на промышленные предприятия для руко¬
водства операциями по спасению машин, его посылают
в библиотеки — рыться в книгах.
 Бруно Кайзера интересуют не просто книги. Он за¬
нят поисками определенной части великого наследия:
личной библиотеки Маркса и Энгельса.
 Учитывая размеры кабинета на Мейтленд-парк-род,
в котором все стены были уставлены книжными пол¬
ками, он полагает, что в личной библиотеке Маркса бы¬
ло более 2000 томов. После смерти своего друга Энгельс
не мог взять к себе всю его библиотеку: у него не было
для этого места. Поэтому значительную часть, в первую
очередь книги на французском языке, он отправил Ла¬
фаргам в Париж.
 Однако важнейшие книги из библиотеки Маркса Гене¬
рал присоединил к собственной библиотеке, для чего
ему пришлось произвести в своей квартире некоторую
перестановку. В частности, как он писал Лауре, ему
пришлось передвинуть рояль.
 Чтобы библиотека не оказалась разрозненной, «что
было бы жаль», Энгельс всю ее завещал Социал-демо¬
кратической партии Германии. «Хранить ее в одном
месте и в то же время предоставить в распоряжение
тех, кто хочет ею пользоваться,— таково желание, вы¬
сказанное мне уже давно Бебелем...»  3 — писал он.
 Значительно раньше рукописей прибыли в Берлин
книги. 20 октября 1895 года, спустя два с половиной
месяца после смерти Энгельса, «Vorwärts» сообщала:
«Обширная библиотека была по распоряжению наслед¬
ников направлена в адрес партийного руководства и не¬
сколько дней назад, упакованная в 27 ящиках, прибыла
на местную таможню».
 После некоторой задержки прусской полицией книги
были выданы адресату и поступили в партийный архив
на Александринен штрассе, 28.
 Список книг, находившихся в 27 ящиках, адресату
передан не был; возможно, таковой и не составлялся.
 162

Тома библиотеки, вместе с содержащимися в них замет¬
ками на полях, посвящениями, замечаниями, сделан¬
ными во время работы над книгой, были зарегистриро¬
ваны как обычное поступление очередной партии лите¬
ратуры и вместе с прочими фондами архивных библио¬
тек их подготовили для выдачи абонентам.
 В процессе библиотечной обработки книг попали под
нож и погибли навеки многочисленные пометки, сде¬
ланные рукой Маркса и Энгельса. Отдельные книги
из наследия поступили, как выразился Бруно Кайзер,
«из-за особо активных читателей», в различные част¬
ные и общественные библиотеки, в одном случае даже
в Японию.
 Беззаботное, легкомысленное, мы должны признать,
безответственное, отношение к унаследованной Энгель¬
сом библиотеке повело к невосполнимым потерям.
 В 1929 году Д. Рязанов сокрушался: «Рабочие экземп¬
ляры читанных Марксом книг, а также примерно около
250 оставшихся тетрадей с выписками представляют
собой чрезвычайно важный источник для изучения
марксизма вообще и истории отдельных произведений
Маркса в особенности. То, что библиотека Маркса и Эн¬
гельса не дошла до нас полностью, в том виде, какой она
имела при жизни ее владельцев, принесло большой урон
делу изучения и исследования марксизма» 4.
 Если еще в те годы речь шла о «большом уроне», на¬
несенном делу изучения марксизма, то ситуацию, перед
которой оказался Бруно Кайзер в 1947 году, можно ха¬
рактеризовать только как катастрофическую. Из огром¬
ного количества книг, поступивших некогда в двадцати
семи ящиках, не осталось ни одной. Вся библиотека
Маркса и Энгельса, вся целиком бесследно исчезла.
 Нет, мы выразились неправильно. Бруно Кайзер объ¬
яснил нам: одна книга может исчезнуть, не оставив сле¬
да, с целой библиотекой этого случиться не может. Сле¬
ды должны остаться. Обнаружить, найти эти следы,
терпеливо, настойчиво и упорно вести дальнейшие поис¬
ки — именно так должен поступать настоящий специа¬
лист, исследователь-книжник.
 Руководствуясь этим, Бруно Кайзер приступает к ра¬
боте. После того, как фашисты запретили СДПГ (22 ию¬
ня 1933 года), ее архив — за исключением части, выве¬
 163

Профессор Бруно Кайзер
разыскал сотни томов
из личной библиотеки Маркса
 зенной во Францию, а также спасенного и переправлен¬
ного за границу рукописного наследия Маркса и Эн¬
гельса, но вместе с библиотекой, насчитывавшей 17 500
томов,— был конфискован нацистами и передан в веде¬
ние Прусского государственного тайного архива в Бер¬
лине (Далем).
 Это уже какой-то след. Мы знаем, что по указанию
ЦК СЕПГ этот нацистский архив был конфискован в
1945 году. Достаточно, следовательно, спуститься в под¬
валы Государственной библиотеки и там среди десятков
тысяч книг разыскать драгоценные тома библиотеки
Маркса и Энгельса.
 К сожалению, дело обстоит совсем не так просто. Раз¬
личным нацистским институтам и библиотекам в свое
время было предоставлено право дополнительно комп¬
лектовать свои книжные запасы за счет секретных фон¬
дов государственного архива. Таким образом, следы
расходятся: один ведет в Берлин (Ванзее), в Институт
государства, другой — в библиотеку министерства иност¬
ранных дел, ведомства Риббентропа и т. д.
 Но начинать надо, несомненно, с подвалов Государст¬
венной библиотеки. Там Бруно Кайзер, имеющий опыт
в поисках книг, уже очень скоро обнаруживает первые
книги, стоявшие некогда на полках кабинета Маркса
на Мейтленд-парк-род,— около 80 книг на русском язы¬
ке. (Как известно, Маркс на шестом десятке лет начал
изучать русский язык.)
 164

Немецкая Государственная библиотека в Берлине.
 В подвалах библиотеки профессор Бруно Кайзер нашел книги,
принадлежавшие Карлу Марксу.
 Бруно Кайзер — ученый. Исследование и изучение
книжных архивов — лишь одна сторона его деятельно¬
сти. По указанию партии он разрабатывает план созда¬
ния научного института по исследованию наследия
Маркса, Энгельса, Ленина. В 1949 году, после обсужде¬
ния этого плана и соответствующего постановления ЦК,
Бруно Кайзер становится одним из основателей Инсти¬
тута марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ. Ему присва¬
ивается звание профессора, он назначается заведующим
библиотекой института.
 Несмотря на большую работу, связанную с рождением
нового института, Бруно Кайзер ни на один день не
прекращает поиски библиотеки Маркса и Энгельса.
 Начало положено, и дальнейшие поиски ведутся не¬
прерывно. Они организуются везде, куда профессора
Кайзера приводит хоть малейший след. В одном месте
он находит какой-либо один разрозненный том, в дру¬
гом — десять или двенадцать томов одновременно. Но
во всех случаях должна быть надежно проверена и аб¬
солютно точно доказана принадлежность этих книг к
библиотеке Маркса и Энгельса.
 165

Современный читальный зал общественно-политической
литературы в Государственной библиотеке.
 Это нетрудно, если на полях книги удается обнару¬
жить пометки, сделанные характерным почерком Маркса
или Энгельса. Но как быть, если только несколько за¬
гнутых страниц свидетельствуют о том, что владелец
книги использовал тома своей библиотеки как своих
«рабов» — именно так, судя по словам Лафарга, отно¬
сился к книгам Маркс?  5 Как быть, если подчеркивания
в тексте указывают лишь на возможность того, что кни¬
гу использовали Маркс или Энгельс, но решающие, бес¬
спорные доказательства отсутствуют?
 Тогда наш исследователь прибегает к вспомогатель¬
ным средствам, подобно тому как это делает комиссар
уголовной полиции, к услугам которого институт кри¬
миналистики, оснащенный сложной техникой, в том чис¬
ле различными специальными лабораториями. И как
комиссару уголовной полиции, так и профессору Кайзе¬
ру помогают сотрудники, проверяющие вместе с ним
путь, пройденный книгой, и собирающие убедительные
доказательства ее происхождения. При этом особенно
больших успехов добивается научный сотрудник инсти¬
тута Инге Верхан.
 166

В 1967 году это издание
было крупный событием.
 Что касается вспомогательных средств, то к ним отно¬
сится, например, список Даниэльса; это список книг,
которые Маркс, будучи в 1849 году высланным из Прус¬
сии, вынужден был оставить в Кёльне на попечение сво¬
его близкого друга из Союза коммунистов врача Ролан¬
да Даниэльса. Список был возвращен Марксу в 1850 го¬
ду, а книги десять лет спустя.
 Другой «Список книг из библиотек Маркса и Эн¬
гельса» изготовили сотрудники Института К. Маркса и
Ф. Энгельса во время их работы в архиве СДПГ в двад¬
цатые годы.
 Оба каталога не являются полными, однако оказыва¬
ют большую помощь при определении принадлежности
книги к библиотеке Маркса и Энгельса.
 Так, например, если в книге подчеркнуты какие-то
строки, которые мы находим затем в качестве цитаты
в каком-либо произведении Маркса или Энгельса, если
к тому же на книге имеется штемпель «Архив СДПГ»
или, тем более, дополнительный штемпель «Наследие
Маркса — Энгельса», а книга, вдобавок, занесена в один
из списков (Даниэльса или составленный сотрудниками
Института К. Маркса и Ф. Энгельса), то принадлеж¬
ность издания к библиотекам Маркса и Энгельса можно
считать доказанной.
 167

Заметки Маркса на полях (наверху) и замечания Энгельса
на книгах их библиотеки.

Инге Верхан,
научный сотрудник
ИМЛ при ЦК СЕПГ.
 Гюнтер Aypux,
научный сотрудник
библиотеки ИМЛ.
 В других случаях необходимая исследовательская ра¬
бота оказывается еще более сложной и обширной. Но
одна книга как бы следует за другой, и когда в 1967 го¬
ду профессор Бруно Кайзер опубликовал каталог отк¬
рытых и найденных им книг, принадлежащих библиоте¬
кам Маркса и Энгельса 6, в нем значилось 503 названия
(около 700 томов) !
 Упомянутые выше русские книги в каталог не вклю¬
чены. Следуя принципам пролетарского интернациона¬
лизма, институт преподнес их в дар братскому инсти¬
туту в Москве. В доме на Советской площади они зани¬
мают теперь почетное место.
 Опубликование каталога профессора Кайзера — вы¬
дающееся событие в научном мире. Ведь более 700 об¬
наруженных им томов — это не только перечень книг,
не только каталог. Товарищ Гюнтер Аурих, в прошлом
печатник, а в дальнейшем научный сотрудник библиоте¬
ки берлинского ИМЛ, открывает дверцы большого сей¬
фа в подвале института на Вильгельм Пик штрассе. Мы
не только видим хранящиеся в сейфе сокровища. Он
снимает с полки один том за другим, чтобы показать
 169

нам интересное посвящение или полемическое замеча¬
ние, сделанное на полях рукой Маркса.
 Было бы недостаточно ограничиться констатацией
того, что фонды библиотеки Маркса и Энгельса обрели
почетное место в берлинском Институте марксизма-ле¬
нинизма. «Эти книги, брошюры, газеты и журналы,—
говорит профессор Бруно Кайзер,— ранее принадлежав¬
шие основоположникам научного коммунизма и сохра¬
нившие следы их рук, являются рабочим инструментом,
свидетельствующим о процессе творческого труда, это
документы борьбы и документы дружбы».

КРИМИНАЛИСТ
В ИМЛВ Москве, в бывшем особня¬
ке князей Долгоруких, со¬
трудник, работавший над ру¬
кописями Маркса и Энгельса
и столкнувшийся при этом с
теми или иными трудностя¬
ми: невозможностью расши¬
фровать отдельное слово или
целую фразу, с неясными
либо спорными местами в
тексте, обращался в свое
время к Павлу Веллеру, а
позднее — к Нине Непомня¬
щей.
 В Берлине на Вильгельм
Пик штрассе сотрудники
Института марксизма-лени¬
низма в подобных случаях
обращаются к Курту Мюл¬
леру. Этот товарищ много лет
проработал в Народной поли¬
ции ГДР, его с почетом про¬
водили на пенсию (как жерт¬
ва преследований при нациз¬
ме, он получил право на пен¬
сию в 60 лет), и К. Мюллер
только посмеялся бы над тем,
если бы кто-то предсказал,
что наступит день, когда ему
придется иметь дело с ру¬
кописями Маркса и Энгель¬
са...
 С 1920 года Курт Мюллер —
член СДПГ. В 1933 году, же¬
лая активно бороться про¬
тив нацистов, он устанавли¬
вает контакт с перешедшим
на нелегальное положение
Коммунистическим союзом
молодежи в Дрездене. Осенью
1933 года вместе с группой
сопротивления, распростра¬
 171

нявшей антифашистские листовки среди населения, он
подвергается аресту.
 Во время допросов Мюллер устанавливает, что гес¬
тапо располагает точными данными о том, кем именно
написана каждая распространявшаяся ими листовка и
кто в каждом отдельном случае писал лозунги на сте¬
нах домов. Скоро этому находится объяснение: всех то¬
варищей, подвергшихся аресту, заставили собственно¬
ручно написать свою автобиографию. Так как листовки
также были написаны от руки, экспертам-графологам
нетрудно было во всех случаях определить автора.
 Это предварительное «введение» в курс графологии
и ее значение было продолжено и углублено во время
бесед, которые Курт Мюллер вел в тюрьме с товари¬
щем по камере, специалистом по подделке подписей и
изготовлению подложных документов.
 Так пробудился в нем интерес к сфере, открываю¬
щей столь разнообразные возможности, и этот интерес
уже никогда его не покинет. Графология сначала ста¬
нет его любимым занятием, которому он будет отдавать
все свободное время, а впоследствии его профессией.
 В тюрьме ему разрешают получать книги по графо¬
логии, которые он с интересом изучает. По освобожде¬
нии, работая автослесарем, он не прекращает своих
исследований в области графологии. Он не только зна¬
комится с открытиями, сделанными другими графоло¬
гами, но начинает улучшать и значительно совершен¬
ствовать уже известные методы исследований в обла¬
сти сравнительной графологии.
 Война и пребывание в плену прекращают его работу
как с гаечным ключом, так и с лупой. В октябре 1945
года он возвращается в Дрезден. Его находят товарищи
по нелегальной работе в движении сопротивления. Они
не только вспоминают прошлое, но и предлагают ему:
«Слушай, Курт, наша только что созданная полиция
нуждается в преданных работниках. Иди к нам!»
И Курт Мюллер следует их совету — для этого дела он
хорошо подготовлен.
 Он становится руководителем центрального отдела
сравнительной графологии сначала в управлении по¬
лиции в земле Саксония, а позднее, в 1952 году, пере¬
ходит на работу в республиканский институт кримина¬
листической техники Народной полиции в Берлине.
 Свыше семнадцати лет он и его сотрудники исполь¬
 172

Курт Мюллер, эксперт-
графолог на службе
криминалистики и исследова¬
ния рукописей Маркса
и Энгельса.
 зуют методы исследований, разработанные в области
сравнительной графологии, в качестве эффективного
средства борьбы с преступностью, помогающего изобли¬
чению уголовных и политических нарушителей за¬
кона.
 ...В г. Гёрлице была совершена серия дерзких ограб¬
лений. Преступник был неуловим. Он работал очень
квалифицированно и все наглее. На его счету было
уже 120 преступлений, а полиция за все это время
обзавелась всего лишь одной-единственной и, судя по
всему, малосущественной уликой: запиской, написан¬
ной рукой преступника. Случилось так, что однажды
его пытались задержать соседи, когда непрошеный
гость собирался войти в квартиру, владелицу которой он
пытался представить как свою «хорошую знакомую».
Чтобы получить возможность беспрепятственно уйти,
ему пришлось написать хозяйке квартиры несколько
слов.
 Товарищи из института криминалистики сочли этот
момент подходящим для того, чтобы применить на прак¬
тике разработанную Куртом Мюллером систему розыска
и определения авторов анонимных писем и других ма¬
териалов. Группа экспертов-графологов выезжает в
Гёрлиц. В личных делах сотрудников различных учреж¬
дений они подвергают исследованию более 12 000 собст¬
венноручно заполненных анкет и обнаруживают текст,
 173

явно написанный автором вышеупомянутой записки.
Когда преступника арестовали, он сразу признал себя
виновным. Его интересовал только единственный во¬
прос: «Как вы смогли это установить?»
 Свои знания и большой опыт в этой специфической
области Курт Мюллер передает молодым работникам
полиции, он читает лекции в полицейских школах. На
многих процессах он выступал в качестве эксперта-
графолога.
 Через некоторое время после того, как Курт Мюл¬
лер вышел на пенсию и вкусил прелести заслуженного
отдыха, он неожиданно для себя оказался в ИМЛ, в
отделе рукописей Маркса и Энгельса. Его пригласили
для разработки системы расшифровки «иероглифов»
Маркса и рукописей Энгельса. Совершенно новая ра¬
бота, совсем иная, нежели та, которой ему приходилось
заниматься в Народной полиции.
 А совсем ли она иная в действительности? Курт Мюл¬
лер размышляет, как приняться за решение новой за¬
дачи. Многие мысли бродят у него в голове, он состав¬
ляет планы, проверяет их пригодность, отвергает, при¬
думывает новые. И в заключение приходит к выводу:
он должен работать так же, как прежде, именно так, и
не иначе!
 Что было главным в его работе криминалиста? Тща¬
тельный анализ текстов. Но ведь именно это нужно и
здесь. Речь идет о том, чтобы в работу по расшифров¬
ке рукописей Маркса и Энгельса внести определенную,
строгую систему.
 В основе любого графологического исследования на¬
ходится буква, ее форма и начертание со всеми харак¬
терными особенностями почерка данного лица. Из ру¬
кописей и писем Маркса и Энгельса, относящихся к
разным периодам их жизни, он выбирает букву за бук¬
вой маленькое и большое «а», маленькое и большое
«б», весь алфавит. Нельзя при этом не учитывать, что
творческая работа Карла Маркса и Фридриха Энгельса
продолжалась больше половины столетия, а каждый по¬
черк на протяжении десятилетий претерпевает более
или менее существенные изменения.
 Затем он исследует сокращения, столь часто приме¬
няемые основоположниками научного социализма и соз¬
 174

дающие при расшифровке текста не меньшие трудно¬
сти, чем встречающиеся сплошь и рядом совершенно
неразборчивые буквы. Исследователь затрачивает мно¬
го времени и труда, прежде чем ему удается нащупать
систему, положенную в основу всех сокращений, при¬
меняемых в немецких рукописях Маркса и Энгельса.
Эта система та же, что и в латинском языке, которым в
совершенстве владели и Маркс, и Энгельс. Ключ к ре¬
шению этой трудной задачи, поставленной перед иссле¬
дователями Марксовых текстов, Курт Мюллер находит
в «Словаре латинских и итальянских сокращений»
Адриано Чаппелиса (Lexicon Abbreviaturarum).
 Или еще: в старом словаре Брокгауза за 1903 год
К. Мюллер находит следующее разъяснение. В XIX ве¬
ке в качестве знака, означающего отрицание, употреб¬
лялась буква «Е». Это позволило раскрыть тайну часто
встречающихся у Фридриха Энгельса сокращений:
 Emöglich = unmöglich
 Es  = nichts
 Так, в процессе многолетней кропотливой работы со¬
ставлялся «букварь Мюллера», давно ставший необхо¬
димой принадлежностью всех, работающих над расшиф¬
ровкой драгоценных рукописей не только в Берлине, но
и в Москве, а также в других городах. Обзор многочис¬
ленных вариантов отдельных букв занимает здесь
большое количество страниц. Много места отведено так¬
же расположенным очень наглядно и в строгом порядке
применявшимся Марксом и Энгельсом сокращениям,
количество которых огромно.
 Так же, как некогда в полицейских школах, Курт
Мюллер читает в 1965 году для всех сотрудников ин¬
ститута, работающих в отделе Маркса — Энгельса, курс
лекций по графологии вообще, а в частности — о харак¬
терных особенностях рукописей Маркса и Энгельса.
И как ранее многие криминалисты Народной полиции,
так теперь сотрудники ИМЛ благодарны товарищу
Курту Мюллеру за передаваемые им ценные теорети¬
ческие и практические знания.
 Нам кажется, здесь будет уместно рассказать о сле¬
дующем эпизоде. Профессор Длубек привез из Швей¬
царии письмо. Оно не имело подписи, но, судя по по¬
черку, можно было предположить, что автором его яв¬
 175

лился Фридрих Энгельс. Обратились к Мюллеру:
«Взгляни, пожалуйста, не Генералом ли написано это
письмо?» После того как Мюллер провел необходимые
исследования, он уверенно заявил: «Да, автор письма
Фридрих Энгельс». Теперь никаким сомнениям не оста¬
валось места.
 Бывший криминалист, а затем специалист-эксперт
Института марксизма-ленинизма по рукописям Маркса
и Энгельса, Курт Мюллер трудится увлеченно и с ог¬
ромным интересом, как и все, кому приходится работать
с великим наследием.

ЧЕЛОВЕК,
ПРОРАБОТАВШИЙ
ВСЕ 40 ТОМОВ
СОЧИНЕНИЙ МАРКСА
И ЭНГЕЛЬСА
 Приятны
 исполненные труды.
Цицерон
 На каждого, кто либо явля¬
ется обладателем выпущен¬
ных в ГДР 40 синих томов
(43 книг) Сочинений Марк¬
са и Энгельса, либо видел их
на полках библиотеки, не мо¬
жет не произвести впечатле¬
ния самый вид этого издания,
его солидный объем. При
этом данное Собрание сочи¬
нений, как подчеркивается в
предисловии к русскому из¬
данию *, «рассчитано на ши¬
рокий круг читателей и не
является полным, академиче¬
ским изданием всех произве¬
дений К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса».
 На кого же рассчитаны эти
40 томов? Они, как указано
в предисловии, являются «бо¬
гатейшей сокровищницей
подлинно научной революци¬
онной теории» 1. И подобно
тому как ни один император
и ни одна королева не наде¬
вают одновременно всех дра¬
гоценностей, хранящихся в
императорской или королев¬
ской сокровищнице, так и эти
книги не читаются сразу,
как многотомный роман, от
первого тома до последнего.
В них каждый ищет то, что
ему необходимо для его ра¬
боты, каждый читает стра¬
ницы, которые облегчают
ему ориентировку в данной
ситуации. Ленин нашел для
 * 	Второе русское издание и упо¬
мянутое немецкое издание в
основном идентичны.— Ред.
 12 	X. Штерн, Д. Вольф
 177

Вальтер Шульц.
 Это ему была поручена
окончательная редакция
40 томов Сочинений
Маркса и Энгельса.
 этого необычайно меткое и глубокое выражение. Он
любил говорить: «Надо посоветоваться с Марксом и
Энгельсом».
 Однако в Институте марксизма-ленинизма на Виль¬
гельм Пик штрассе по меньшей мере один человек не
только прочел все тома Сочинений Маркса и Энгельса
от первой до последней страницы, но и проработал их.
Человек этот — Вальтер Шульц, на него была возложе¬
на окончательная редакция всех 40 томов!
 Он очень живо рассказывал нам об этом, припоминая
все до мельчайших подробностей, и рассказ его как бы
уводил нас на полвека назад, в год 1922-й.
 Тогда в Москве заседал IV конгресс Коминтерна и
III конгресс Коммунистического Интернационала Мо¬
лодежи. И в те дни Вальтер Шульц впервые озна¬
комился с рукописями Карла Маркса и Фридриха
Энгельса, ощутив все величие этого литературного на¬
следия.
 Вальтер Шульц был членом немецкой делегации на
конгрессе Коммунистического Интернационала Моло¬
дежи. «Конечно, советские товарищи показывали нам
достопримечательности Москвы. Однажды мы — в со¬
став делегации входили также товарищи Карл Баум¬
 178

гертель, Луиза Дёрвальд (позднее Шелике), Фриц Геб¬
лер, Лотта Кюн (позднее Ульбрихт) и Эрих Визнер —
были в гостях у сотрудников Института К. Маркса и
Ф. Энгельса. Директор Института сам открыл стальной
сейф, в котором уже тогда хранились самые драгоцен¬
ные сокровища Института, и пинцетом вынул и пока¬
зал нам одну из оригинальных рукописей Карла Марк¬
са. И сейчас я хорошо помню: это была небольшого
формата записная книжка с тезисами Маркса о Люд¬
виге Фейербахе. Тогда я не понимал еще во всем объ¬
еме огромную ценность хранимых здесь сокровищ, но
уже очень явственно ощущал это, ибо мы видели, с ка¬
кой торжественностью демонстрировал директор Ин¬
ститута рукопись Маркса, каким огнем зажглись при
этом его глаза,— все это на нас подействовало даже
сильнее, чем сама рукопись Маркса. Под этим впечат¬
лением мы находились очень долго».
 Прошло некоторое время, прежде чем искра, кото¬
рая вспыхнула в сердце Вальтера Шульца при посеще¬
нии Института К. Маркса и Ф. Энгельса, превратилась
в пламя. Первоначально партия ставит перед ним за¬
дачу через печать распространять в массах рабочих и
молодежи идеи Маркса, Энгельса и Ленина. Он редак¬
тор «Молодой гвардии» («Junge Garde»), мюнхенской
«Новой газеты» («Neue Zeitung»), «Октября» («Okto¬
ber»). Еще в годы Веймарской республики он по при¬
говору суда заключается в крепость. Впоследствии он
в эмиграции в Париже. Но его путь ведет в Москву. И с
тех пор жизнь его целиком посвящена работе над изда¬
нием Сочинений Маркса и Энгельса.
 В Москве он работает в издательстве иностранных ра¬
бочих. «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы» Эн¬
гельса проходят через руки редактора издательства
Вальтера Шульца.
 По возвращении в Германию он сотрудничает в изда¬
тельстве «Диц», а с 1960 года — в ИМЛ. Когда он ра¬
ботает над синими томами, в его рабочем кабинете пол¬
но книг, журналов и газет. Еще и еще раз сверяются
цитаты, выясняются спорные вопросы, ведь на нем
окончательная редакция.
 В апреле 1968 года, накануне 150-летия со дня рож¬
дения Карла Маркса, выходит из печати последний
 179

синий том. Это — событие исторического значения. Тру¬
дящиеся ГДР, строящие на родине Карла Маркса и
Фридриха Энгельса развитое социалистическое обще¬
ство, впервые располагают основой великого наследия
на немецком языке, теоретическим фундаментом их
практической работы!
 Сочинения Маркса и Энгельса читаются и использу¬
ются не только в ГДР. В любой социалистической стра¬
не, от Венгрии до Кубы, можно встретить хорошо зна¬
комые синие томики. Ко многим гражданам ГДР об¬
ращаются проживающие в ФРГ их родные и знакомые
с просьбой выслать им те или иные тома Сочинений
Маркса и Энгельса. Это также выражение пролетар¬
ского интернационализма, подлинная помощь демокра¬
тическим силам ФРГ в их борьбе против общественно
отсталой и устаревшей системы.

ТОМ МЭГА —
 НА ИСПЫТАТЕЛЬНОМ
СТЕНДЕ
 Марксизм-ленинизм
освещает нам путь.
 Мы, коммунисты,
черпаем в нем
глубокую уверенность
в том, что наступит день,
когда социализм победит
во всем мире.
 Он дает нам знания,
позволяющие составлять
планы на годы вперед,
стойкость и твердость
в выполнении
своего долга.
 Как вы видите,
мы творчески
применяем его
в жизни нашей
Германской
Демократической
Республики,
 все больше превращая его
в духовное богатство
и могучее оружие
рабочего класса
и всех трудящихся.
 Эрих Хонеккер1
 В то время, когда директор
берлинского Института марк¬
сизма-ленинизма вручал
Первому секретарю Цент¬
рального Комитета Социали¬
стической единой партии
Германии последний синий
том Сочинений Маркса и Эн¬
гельса, в Берлине и Москве
уже началась подготовка к
изданию нового Полного со¬
брания сочинений Маркса и
Энгельса. Об этом новом Со¬
брании сочинений мы бесе¬
дуем с профессором Рольфом
Длубеком.
 В лице профессора Бруно
Кайзера, Курта Мюллера и
Вальтера Шульца мы позна¬
комились с представителями
старшего поколения. Для
всего нашего молодого госу¬
дарства вообще и для ИМЛ в
особенности характерно, что
эти и многие другие това¬
рищи «старой школы» совме¬
стно и в полном согласии ра¬
ботают с молодыми учеными,
получившими высшее образо¬
вание в университетах на¬
шей республики, и полно¬
стью им доверяют. Одним из
таких молодых ученых явля¬
ется Рольф Длубек.
 Отец его, с молодых лет ком¬
мунист, работал шахтером
на комбинате в Мансфельде.
Рольф выучился столярному
делу. С января 1946 года —
ему тогда исполнилось ше¬
стнадцать — член партии ра¬
бочего класса. Работал в
Союзе свободной немецкой
молодежи, в партийных ор¬
 181

Профессор Рольф Длубек.
 ганах, по окончании рабфака и подготовительного от¬
деления вуза стал студентом факультета обществен¬
ных наук в Лейпцигском университете имени Карла
Маркса.
 С 1963 года он сотрудник Института, сначала ведает
сектором истории немецкого рабочего движения XIX ве¬
ка, а с 1965 года — отделом Маркса — Энгельса.
 Когда он был назначен на эту ответственную долж¬
ность, ему было тридцать шесть лет. Р. Длубек — автор
ряда научных работ. Так, он один из авторов восьми¬
томной «Истории немецкого рабочего движения»,
«Биографии Энгельса», вышедшей в 1970 году. Он один
из редакторов сборника документов «I Интернационал
в Германии», подготовленного берлинским и москов¬
ским Институтами марксизма-ленинизма; он один из
редакторов «Избранных речей и сочинений» Августа
Бебеля, соавтор исследования ««Капитал» Карла Мар¬
кса в немецком рабочем движении (1867—1878)» и
других работ.
 Итак, мы попросили Рольфа Длубека рассказать о
новом, Полном собрании сочинений Маркса и Энгельса
на языках оригинала (сокращенно по-немецки:
МЭГА).
 «Необходимо прежде всего подчеркнуть,— сказал
профессор,— что речь идет о совместном труде Инсти¬
тутов марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и при ЦК
 182

СЕПГ. Уже этим данное издание существенно отли¬
чается от того, которое было завершено в 1968 году и
базировалось на втором русском издании Сочинений
Маркса и Энгельса».
 Для работы над новым МЭГА создана редакционная
комиссия из представителей двух институтов, ее со¬
став утвержден Центральными Комитетами обеих пар¬
тий. Работой комиссии руководят непосредственно ди¬
ректора институтов.
 Достигнута договоренность о разделении труда. Каж¬
дый институт у себя «дома», то есть в Берлине и Мо¬
скве, готовит около половины томов всего издания, со¬
стоящего из четырех отделов. Все подготовленные ма¬
териалы совместно проверяются и обсуждаются.
 «Речь идет, по крайней мере в настоящее время, о
самом крупном и значительном коллективном труде,
предпринимаемом в рамках международного социали¬
стического сотрудничества в области общественных
наук»,— резюмирует профессор Длубек.
 Далее. Предыдущее, «синее» Собрание сочинений
предназначено для широкого круга читателей, новое,
МЭГА,— прежде всего для исследователей. Оно поэто¬
му должно и будет удовлетворять самым высоким тре¬
бованиям, какие могут быть предъявлены работниками
науки. В МЭГА публикуется полностью все литератур¬
ное наследие, причем на языке, на каком был написан
соответствующий оригинал: не только книги, статьи
и т. д. со всеми вариантами и редакциями, но также все
сохранившиеся подготовительные материалы, выписки,
проекты и наброски, посвящения на титульном листе
и заметки на полях книг, хранящихся в сейфах Инсти¬
тутов в Берлине и Москве, причем многое из этого еще
не опубликовано. Кроме писем Маркса и Энгельса (их
около 4000) будут напечатаны адресованные им пись¬
ма — их свыше 10 000, из которых до сих пор опубли¬
кована только меньшая часть. Всего в новом издании
только первые публикации составят в совокупности не¬
сколько десятков томов.
 Еще более важным, нежели полнота нового издания,
к которой стремятся готовящие его Институты — МЭГА
будет состоять примерно из 100 томов,— является но¬
вый подход к публикации произведений в нем. Принцип
 183

«последней редакции» (или последнего прижизненного
издания), считающийся решающим как при издании
сочинений, так и при выпуске отдельных произведений,
заменяется таким методом публикации, который по¬
зволяет увидеть не только готовый текст произведения
в его окончательном виде, но и весь процесс его возник¬
новения. Ведь исследователя интересует каждый вари¬
ант, от первого наброска до окончательной редакции.
 «Таков принцип современного историко-критического
издания,— говорит профессор Длубек.— Его использо¬
вание приобретает особое значение при подготовке к
печати произведений авторов, с которыми нам в данном
случае приходится иметь дело. Творческий характер
марксизма находит свое выражение и в том, что Маркс
и Энгельс над многими своими произведениями, в пер¬
вую очередь над главными, работали в течение всей сво¬
ей жизни, возвращаясь к ним вновь и вновь и приводя
их каждый раз в соответствие с новым, непрерывно на¬
капливающимся опытом рабочего движения и послед¬
ними достижениями науки. Таким образом, содержание
каждого их произведения может быть правильно и до
конца понято лишь с учетом того, как именно и в каком
направлении развивалась вся творческая работа над
текстом в течение ряда лет.
 Сказанное в равной мере относится к Собранию со¬
чинений в целом, которое явится единственным в своем
роде литературным памятником, отражающим историю
возникновения и развития марксизма. Научный аппа¬
рат этого издания значительно превзойдет аппарат
предыдущего, «синего» издания. Он будет содержать
точную и исчерпывающую историю каждого произве¬
дения: его возникновения, всех изменений, которые
претерпел текст во время работы над рукописью. Чита¬
тель узнает также о том месте, которое занимало дан¬
ное произведение в творческой работе основоположни¬
ков научного социализма».
 Таким образом, МЭГА впервые целиком охватит все
великое наследие и позволит — так полно, как никогда
ранее,— познакомиться с творческой лабораторией Мар¬
кса и Энгельса, с процессом их работы в области теории
и ее связью с их практической деятельностью в области
политической.
 Нет нужды лишний раз подчеркивать, что нельзя
было бы приступить к изданию этого колоссального
 184

труда, имеющего огромное международное значение,
если бы не существовал в Москве фонд № 1, о котором
мы рассказали выше.
 Первая и одна из труднейших проблем, возникших
перед коллективом, работающим над МЭГА, сводилась
к следующему: как представить в книге произведение
таким образом, чтобы читатель видел весь процесс ра¬
боты над ним?
 Одним из методов, дающих такую возможность, мо¬
жет быть синопсис, метод сравнительного обзора. Об
этом методе профессор Длубек высокого мнения. Этот
метод постоянно развивается и совершенствуется. Ис¬
ключительно удачно используется он при выпуске изда¬
ний историко-критического характера.
 Профессор Длубек на примере знаменитого введе¬
ния, написанного Энгельсом к работе Маркса «Классо¬
вая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.», показывает,
как это будет выглядеть на практике. Кроме рукописи
Энгельса у редактора на столе еще три варианта произ¬
ведения. Это гранки работы с исправлениями, пуб¬
ликация в «Neue Zeit» и отдельное издание «Классовой
борьбы во Франции».
 И вот производится сопоставление, строка за стро¬
кой, всех четырех редакций текста. Это позволяет осу¬
ществить синопсис, сравнительный обзор в подлинном
и лучшем смысле этого слова так, как оно объяснено в
«Словаре иностранных слов», выпущенном Библиогра¬
фическим институтом в Лейпциге: «Сопоставление раз¬
ных вариантов или отдельных отрывков одного и того
же произведения».
 Что же касается самого «предмета», то здесь идет
речь о принципиальном изложении марксистских взгля¬
дов на насильственную и ненасильственную формы
классовой борьбы. Марксистская теория с самого начала
была фальсифицирована ревизионистами, они всегда
боролись против нее. И в наши дни в спорах между
марксистами-ленинцами и ревизионистами данный воп¬
рос играет важную роль.
 Поэтому подробно рассказать читателям, как работал
над этой рукописью Фридрих Энгельс, что представля¬
лось ему более и что менее важным, какие именно фра¬
зы и предложения он отшлифовывал особенно тщатель¬
 185

но, как менялись в ходе этого процесса отдельные фор¬
мулировки, пока, наконец, автор находил удовлетворя¬
ющее его решение,— все это отнюдь не является
абстрактным «академизмом». Нет, такой показ творче¬
ской лаборатории Энгельса имеет огромное политиче¬
ское значение.
 Не только публикация введения к указанной работе
Маркса методом сравнительного обзора, все издание
МЭГА в целом представляет собой могучую основу,
фундамент для борьбы с современными ревизиониста¬
ми, которые так охотно оперируют предложениями, аб¬
зацами или отдельными элементами учения Маркса и
Энгельса, вырванными из общего контекста и единого
целого, для того, чтобы использовать их против мар¬
ксизма в целом. МЭГА в полном объеме и документаль¬
но покажет, что Маркс и Энгельс действительно сказали
по тому или иному поводу.
 Вместе с тем метод сравнительного обзора имеет один
недостаток: он применим не для всех произведений. В
некоторых случаях он малоэффективен не только по¬
тому, что недостаточно материалов для сравнения —
встречаются важные тексты, оригиналов которых вооб¬
ще не существует, как, например, «Обращение Цент¬
рального комитета к Союзу коммунистов. Март
1850 г.»,— но и потому, что материалов этих слишком
много.
 Мы вспоминаем, что Тусси и Генерал, знакомясь с
литературным наследием Мавра, обнаружили несколь¬
ко вариантов второго тома «Капитала». Нельзя, естест¬
венно, рассчитывать на то, что для столь объемистого
тома, редакции которого сильно рознятся друг от друга,
можно было бы применить сопоставление отдельных
строк или абзацев. Так возникает для редакторов МЭГА
новая и опять-таки нелегкая проблема: обязательный
принцип полноты издания нередко вступает в противо¬
речие со столь же важным принципом ясности и на¬
глядности.
 Как же быть в таком случае? Сотрудники обоих ин¬
ститутов предложили путь, который во многих облас¬
тях современной науки — а издательское дело, быстро
развиваясь на протяжении последних десятилетий, пре¬
вратилось в очень важную смежную отрасль науки —
 186

принес серьезный успех. Это путь экспериментирова¬
ния, создания вариантов и моделей.
 Издатели занимаются этим теоретически, в процессе
дискуссий, а также на практике, когда работают вплот¬
ную над рукописью, готовят рисунки, печатают текст.
Они делают это в малых и больших масштабах, приме¬
нительно к отдельным произведениям и Собранию сочи¬
нений в целом.
 В предложениях нет недостатка. Как и прежде, обая¬
ние великого наследия столь велико, что все сотрудни¬
ки, принимающие участие в издании нового МЭГА, ра¬
ботают как одержимые. На их пути, однако, немало и
подводных камней.
 С одной стороны, отдельные рукописи и произведения
требуют различных, индивидуальных решений. Так, на¬
пример, работа «Немецкая идеология», не напечатанная
при жизни Маркса и Энгельса и частично не завер¬
шенная ими, о которой два друга очень много писали,
это нечто совсем другое, нежели «Капитал». И ду¬
мается, подход к опубликованию в МЭГА каждого из
этих двух произведений должен быть различным, в
соответствии с характерными особенностями каждого
из них. С другой стороны, совершенно очевидно, что в
основе работы над Полным собранием сочинений Марк¬
са и Энгельса должен лежать единый принцип, соблю¬
дение которого обязательно при работе над всеми без
исключения томами.
 «Следовательно,— резюмировал профессор Длу¬
бек,— на данной стадии главная задача состоит в том,
чтобы правильно определить и охватить совокупность
всех стоящих перед нами проблем».
 Таким образом, желательны предложения, намечаю¬
щие решение отдельных проблем; после того как эти
предложения будут внесены, их рассмотрят и обсудят,
очень внимательно, обстоятельно и доброжелательно,
однако во всех случаях с точки зрения задач, вытека¬
ющих из работы над подготовкой всего Собрания сочи¬
нений в целом.
 Между тем, хотя в Берлине и Москве первые тома
МЭГА уже подготовлены к печати, ни один из них пока
еще в печать не сдается  *. Главные усилия направлены
 * 	К настоящему времени уже широко развернута работа над
выпуском томов МЭГА. Первые тома вышли в свет в
1975 году.— Ред.
 187

на создание одного пробного тома *. Он не будет одним
из 100 томов МЭГА, это модель. И том этот не посту¬
пит в продажу, он будет разослан широкому кругу спе¬
циалистов в СССР, ГДР и других странах для обсужде¬
ния. В том войдут пробные образцы текстов из всех
четырех отделов МЭГА (первый отдел — книги и статьи,
за исключением «Капитала»; второй  —  «Капитал» с
вариантами и набросками; третий — письма; четвер¬
тый  — выписки, замечания на полях книг и т. д.).
 Подобно тому как на испытательном стенде проверя¬
ют новую машину, обнаруживают ее недостатки и на¬
мечают пути к их устранению, так широким кругам
международной научной общественности, о которых
упомянуто выше, направляется пробный том «МЭГА
1972 г.» для обсуждения, критики, с просьбой присы¬
лать свои предложения, направленные на улучшение
издания.
 Лишь после того, как ученые различных стран, пред¬
ставляющие разные области науки, выскажут свое мне¬
ние, немецко-советская редакционная комиссия оконча¬
тельно утвердит принципы, которые будут положены
в основу конструирования и всей работы над МЭГА.
 Такая методология, насколько нам известно, до сих
пор еще не применялась в книгоиздательском деле. Но,
несомненно, многое говорит в ее пользу. Она не заменя¬
ет, но дополняет многовековой опыт издания историко¬
критических работ различных авторов. Возникает по¬
требность в испытательном стенде, так как то, что уже
известно, хочется дополнить чем-то новым, еще неизве¬
данным — желание, на наш взгляд, вполне законное.
 Ответственные и сложные задачи стоят также перед
коллективом издательства «Диц» и печатниками Лейп¬
цига: по договоренности между ЦК КПСС и ЦК СЕПГ,
МЭГА печатается в ГДР; его выпуск доверен партий¬
ному издательству Социалистической единой партии
Германии («Диц Ферлаг»).
 * 	За истекшее со времени написания этой книги время проб¬
ный том уже вышел, обсужден и получил одобрение между¬
народной общественности. Замечания и предложения, выска¬
запные в ходе его обсуждения, были учтены редакционной
комиссией.— Ред.
 188

Профессор Длубек справедливо замечает: «Конечно,
мы еще не добились такого положения, чтобы все без
исключения отрасли нашей промышленности давали
продукцию только высшего качества. Но если мы реши¬
ли взяться за Полное собрание сочинений Маркса и
Энгельса, это издание обязательно должно быть на
самом высоком, непревзойденном в мире уровне, иначе
и смысла нет браться за столь серьезное и ответствен¬
ное дело». И к этому добавляет: «В наши дни высшие до¬
стижения и рекорды во всех областях народного хозяй¬
ства, и тем более в осуществлении такого грандиозного
проекта, каким является издание МЭГА, доступны
только крупным коллективам, строящим свою работу
на принципах совместного труда».
 И действительно, над МЭГА работает очень большой
коллектив. Это не только сотрудники Институтов марк¬
сизма-ленинизма в Берлине и Москве. Универсальность
марксизма требует тесного сотрудничества философов,
экономистов, историков, знатоков военного дела, специ¬
алистов в области стратегии и тактики партии рабочего
класса и других. Знание основоположниками научного
социализма многих языков делает необходимым привле¬
чение исследователей, расшифровщиков и редакторов,
которые знали бы языки английский, французский,
русский и другие, как свой родной язык.
 Кадры таких специалистов выросли в московском и
берлинском Институтах марксизма-ленинизма. Ну а как
обстоит дело с математиками, а также с филологами —
специалистами по классическим языкам? Ведь в пред¬
стоящем академическом издании с документальной
точностью будут воспроизведены каждая рукопись,
каждое письмо, каждая приведенная в тексте или даже
только выписанная цитата, каждое посвящение Маркса
или Энгельса, и все это на том языке, на каком они бы¬
ли написаны, а всего на нескольких десятках языках!
Одни только ученические работы Маркса и выписки на
латинском и греческом языках заполнили бы почти це¬
лый том! Ряд рукописей Маркса, посвященных некото¬
рым проблемам в области математики, написаны на
профессиональном уровне, не доступном многим совре¬
менным молодым абитуриентам.
 Конечно, не приходится думать о том, что специали¬
стов всех нужных отраслей знания можно зачислить в
штат института или подготовить в его стенах. Руковод¬
 189

ство Института марксизма-ленинизма в Берлине заклю¬
чило договоры с соответствующими институтами Ака¬
демии наук, университетами и отдельными крупными
специалистами. Аналогичным образом действует Инсти¬
тут марксизма-ленинизма в Москве. Для сотрудничест¬
ва в МЭГА привлекаются также известные специалисты
из других стран, которые во многих городах различных
государств знакомятся с документами, хранящимися в
местных архивах, и могут предоставить нужные для
МЭГА материалы.
 Так постепенно расширяется сеть сотрудников МЭГА,
охватывая многие страны. Среди этих сотрудников —
марксисты-ленинцы, а также многочисленные специа¬
листы, готовые уже из чисто научного интереса участ¬
вовать в этом крупнейшем мероприятии международно¬
го масштаба, цель и задача которого сделать достоянием
человечества литературное наследие двух гениальных
людей, наследие, в отношении которого гарантируется
абсолютная полнота и абсолютная точность.

СОКРОВИЩЕ
НИБЕЛУНГОВ
И МЭГА
 Что захватывает
нас с такой силой
в сказании о Зигфриде?
 Не развитие действия само
по себе, не подлейшее
предательство,
жертвой которого
пал юный герой,
а глубокая
значительность,
заложенная
в его личности.
 Зигфрид —
представитель
немецкого
юношества.
 Все мы,
 у кого бьется в груди
еще не укрощенное
трудностями жизни
сердце,
 все мы знаем,
что это значит.
 Все мы чувствуем
ту же жажду подвига,
тот же бунт против
старинных обычаев,
которые заставили
Зигфрида покинуть
замок его отца;
нам глубоко противны
вечные колебания,
филистерский страх
перед смелым деянием,
мы хотим вырваться
на простор
свободного мира,
мы хотим пренебречь
осторожностью
и бороться
за венец жизни —
подвиг.
 Фридрих Энгельс1
 Когда Карл Каутский еще
действовал в рядах револю¬
ционного крыла немецкой со¬
циал-демократии, он был
удостоен великой чести —
находиться в числе друзей
Фридриха Энгельса. Тогда
Каутский питал надежду, что
именно на нем остановит Эн¬
гельс свой выбор, когда будет
назначать распорядителя ли¬
тературным наследием осно¬
воположников научного со¬
циализма.
 Хотя его надежды не оправда¬
лись, Каутский кое-что сде¬
лал для того, чтобы завер¬
шить оставшиеся незакончен¬
ными работы Маркса и опуб¬
ликовать некоторую часть
великого наследия, сде¬
лать ее доступной для ра¬
бочего класса. «Мы зна¬
ем из многих работ Каут¬
ского,— писал Ленин,— что
он умел быть марксист¬
ским историком, что такие
работы его останутся проч¬
ным достоянием пролетариа¬
та, несмотря на позднейшее
ренегатство» 2.
 Полвека спустя, когда Каут¬
ский уже давно отрекся от
марксистского учения, пре¬
дусматривающего радикаль¬
ное преобразование мира, и
стремился не к ликвидации
капиталистического строя
революционным путем, а
лишь к его «улучшению» пу¬
тем реформ, он писал в своих
« Воспоминаниях» : «Вполне
 вероятно, что из судьбы, по¬
стигшей наследие Маркса и191

Энгельса, новый Рихард Вагнер мог бы создать такую
же серию драматических произведений искусства, ка¬
кую старый Вагнер сотворил из событий, связанных с
сокровищем Нибелунгов» 3.
 В этой книге мы рассказываем о судьбе наследия
Маркса и Энгельса не только и не столько потому, что
она представляет интерес с исторической точки зрения
и в известной части действительно драматична, а преж¬
де всего потому, что она, как мы полагаем, очень важна
и поучительна для понимания современных политиче¬
ских явлений и событий преимущественно в сфере идео¬
логической борьбы.
 С новым произведением о Нибелунгах это не имеет
ничего общего. Не из-за того лишь, что отсутствует но¬
вый, современный Рихард Вагнер, но прежде всего из-
за того, что вся эта аналогия с самого начала оши¬
бочна.
 «...Сокровище Нибелунгов,— пишет Каутский,—
 ввергало его обладателей в пучину горя и бед или вно¬
сило в их среду ссоры и разлад. Нечто подобное можем
мы наблюдать у тех, кому приходится иметь дело с на¬
следием Маркса и Энгельса». И в доказательство своего
нелепого, бессмысленного тезиса Каутский приводит
среди других соображений тот довод, что именно
из-за этого — ах, какая трагедия! — он и его старый
друг Эдуард Бернштейн стали «заклятыми врагами» 4.
Кстати, тот факт, что Каутский некоторое, очень корот¬
кое время выступал против Бернштейна, как представи¬
теля ревизионистов, никак нельзя рассматривать как
несчастье. Напротив, это одна из немногочисленных
заслуг Каутского перед немецкой социал-демократией,
о которых говорил Ленин в цитате, приведенной нами
выше.
 Мысль, что обладание рукописями Маркса и Энгельса
могло кому-либо принести несчастье, нелепа и абсурд¬
на. Речь идет о рукописях революционного содержания,
в которых изложена историческая миссия рабочего
класса и научно обоснована его великая цель — ликви¬
дация капиталистического строя и создание нового, со¬
циалистического мира. Те, в чьи руки попали после
смерти Энгельса частью еще неопубликованные руко¬
писи, во всех случаях являлись не более, чем лица¬
ми, которым было доверено управление этим наследием.
Единственная их обязанность заключалась в том, чтобы
 102

труды Маркса и Энгельса сделать доступными для их
законного наследника — рабочего класса.
 В той мере, в какой они эту обязанность выполнили,
они способствовали победе прогрессивного класса над
реакционным, благу трудящегося человечества и могут
поэтому справедливо считать, что на их долю выпало
великое счастье. В той мере, в какой они своего долга
не выполнили, они тормозили процесс освобождения
пролетариата.
 Фридрих Энгельс любил «Песнь о Нибелунгах». Его
любимым героем был Зигфрид, в котором он видел
олицетворение лучшей части немецкой молодежи, ак¬
тивно протестующей против всего отсталого и реакци¬
онного.
 Когда Энгельсу было восемнадцать лет, он напи¬
сал трагикомедию под названием «Неуязвимый Зиг¬
фрид». В уста своего героя он вкладывает следующие
слова:
 Когда поток стремится с гор,
 Один, шумя, победоносный,
 Пред ним со стоном гнутся сосны,
 Он сам выходит на простор:
 Так, уподобившись потоку,
 Я сам пробью себе дорогу!  5
 Спустя полвека вождь рабочего класса Фридрих Эн¬
гельс подчеркивал: «Для того чтобы пролетариат в ре¬
шающий момент оказался достаточно сильным и мог
победить, необходимо — Маркс и я отстаивали эту пози¬
цию с 1847 г.,— чтобы он образовал особую партию,
отдельную от всех других и противостоящую им, соз¬
нающую себя как классовая партия» 6.
 В 1914 году социал-демократия перестала быть такой
партией. Политическими партиями, порвавшими со все¬
ми партиями буржуазии, противостоящими им, созна¬
тельными классовыми партиями пролетариата стали
коммунистические партии, основанные лучшими из тех,
кто до этого боролся на левом крыле социал-демокра¬
тии. Это были Ленин в России, Карл Либкнехт и Роза
Люксембург в Германии.
 Со дня их основания коммунистические партии во
всех вопросах занимали позиции, на которых стояли
Маркс и Энгельс. Именно эти партии — подлинные
исполнители заветов великих ученых и революцио¬
неров.
 13 	Х. Штерн, Д. Вольф
 193

Карл Маркс указывал на то, что «один из элементов
успеха — численность — у рабочих уже есть; но чис¬
ленность только тогда решает дело, когда масса охваче¬
на организацией и ею руководит знание» 7.
 Маркс и Энгельс превратили социализм из утопии в
науку. Овладев этой наукой, коммунисты превратили
социализм из мечты рабочего класса в действитель¬
ность. Ныне при социализме живет население многих
государств — одна треть человечества на одной четвер¬
ти земного шара.
 Владимир Ильич Ленин очистил марксистскую рево¬
люционную теорию от оппортунистических фальсифи¬
каций, защитил ее от нападок ревизионистов и обогатил
важнейшими научными выводами, сделанными им на
основе опыта первой победоносной рабоче-крестьянской
революции. Партия Ленина построила первое в мире
социалистическое государство.
 В Германии коммунистическая партия, основанная
Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, приняла ре¬
волюционное наследие, оставленное Марксом и Энгель¬
сом немецкой социал-демократии и преданное Берн¬
штейном, Фольмаром и Каутским. Под руководством
Центрального Комитета во главе с Тельманом Коммуни¬
стическая партия Германии вела последовательную
борьбу за распространение в массах и претворение в
жизнь великого наследия, за единство рабочего класса
на основе марксизма-ленинизма.
 Правда, эта борьба смогла завершиться победой лишь
после того, как на полях сражений второй мировой вой¬
ны победоносная Советская Армия разгромила герман¬
ский фашизм.
 После освобождения родины коммунисты и социал-
демократы, следуя учению Маркса, Энгельса и Ленина,
объединились в Социалистическую единую партию Гер¬
мании, обеспечив тем самым единство рабочего класса.
Под руководством объединенной партии рабочие и кре¬
стьяне, на основе учения Маркса, Энгельса и Ленина,
осуществили социалистическую революцию. Под зна¬
ком этого бессмертного учения трудящиеся построили
на родине Карла Маркса и Фридриха Энгельса социали¬
стический строй.
 Мы видели, что немецкая социал-демократия не
только занялась распродажей рукописей Маркса и
Энгельса, но в конце концов отреклась и от их учения,
 194

сделав это официально и перед лицом всего мира,
приняв на своем партийном съезде соответствующие ре¬
шения.
 СДПГ принимала участие в правительстве «большой
коалиции» канцлера Кизингера в качестве младшего
партнера ХДС/ХСС. Сегодня в союзе с партией пред¬
принимателей — Свободной демократической парти¬
ей — она является правящей партией. Но даже после
ряда лет пребывания у власти партия не сделала ни од¬
ного шага в направлении социализма, впрочем, также,
как и другие социал-демократические партии, которые
в разных странах Западной Европы длительное или ко¬
роткое время либо формировали правительства либо
принимали в них участие. Известный руководитель
французских социалистов Ги Молле в своей книге ла¬
конично констатирует тот факт, что «до сегодняшнего
дня в западных демократиях, даже в тех, где социалис¬
ты находились у власти, основы капитализма не затро¬
нуты» 8.
 При возникновении революционного марксизма в со¬
роковых годах XIX века лишь небольшая группа пере¬
довых рабочих и революционеров читала «Манифест» и
понимала его содержание. Рабочее движение имело
место только в Англии, в зародыше наблюдалось оно во
Франции, в ряде стран его не было вовсе; в Германии
во время восстания силезских ткачей 1844 года проле¬
тариат только выходил на историческую арену.
 В настоящее время идеи Маркса, Энгельса и Ленина
завоевывают все большие массы людей. Повсюду в мире
растут и крепнут организации, действующие и борю¬
щиеся под знаменем марксизма-ленинизма. Рабочие и
руководствующиеся революционной теорией коммуни¬
стические и рабочие партии все в большей степени
определяют судьбы человечества.
 Научная революционная теория, которую Маркс и
Энгельс разрабатывали на протяжении полувека, цели¬
ком и полностью вошла в ленинское учение; в лениниз¬
ме эта теория поднята на более высокую ступень в ге¬
гелевском двойном понимании этого слова: она сохра¬
нена и получила дальнейшее развитие. Ленинизм — это
марксизм нашей эпохи. Эта эпоха является переломной:
рушатся устои существовавшего сотни лет капиталисти¬
 195

ческого эксплуататорского строя; в периоде становления
и развития находится новое, социалистическое об¬
щество.
 Эта бурная эпоха характеризуется необычайно острой
идеологической борьбой, охватывающей все сферы об¬
щественной жизни. Во внутренней политике отдельных
государств и в их международных отношениях, в эконо¬
мике и культуре — повсюду в столкновение приходят
диаметрально противоположные идеологические пози¬
ции. В этом в конечном счете находит отражение борь¬
ба антагонистических классовых сил нашего времени,
всеобщая, охватывающая весь мир борьба между социа¬
лизмом и капитализмом.
 Идеологические течения, теоретические концепции и
пропагандистские доктрины чрезвычайно многообразны
и находятся в очень сложном переплетении друг с дру¬
гом. Но из года в год все отчетливее видна линия, раз¬
граничивающая все эти идеологические потоки, источ¬
ники и ручейки. На одной стороне — наступление марк¬
систско-ленинского мировоззрения, наступление, кото¬
рое становится тем интенсивнее и эффективнее, чем
больше возрастают сила и могущество Советского Сою¬
за, мировой социалистической системы, чем больше уси¬
ливается боеспособность коммунистических и рабочих
партий, а также национально-освободительного движе¬
ния народов. На другой стороне — упорное, ожесточен¬
ное сопротивление, оказываемое этому наступлению
обреченными классами, сопротивление тем более изо¬
щренное и коварное, чем более безвыходным является
положение эксплуататоров.
 В последние десятилетия правящая верхушка капи¬
талистического общества и ее вассалы создали могуще¬
ственную и хорошо налаженную систему «психологи¬
ческой обработки» общественного мнения, умело мани¬
пулируя которой им еще удается держать в духовном
плену миллионы людей и кое-где добиваться еще осу¬
ществления своих человеконенавистнических целей.
 Из этого следует, что разоблачение буржуазной идео¬
логии во всех ее разновидностях, и особенно ее самой
реакционной и опасной формы — антикоммунизма, яв¬
ляется чрезвычайно важной составной частью нашей
борьбы за мир, демократический прогресс и социализм,
борьбы, требующей неослабного внимания и постоянных
усилий.
 196

Ленин говорил о необходимости «побороть все сопро¬
тивление капиталистов, не только военное и политиче¬
ское, но и идейное». И о последнем он говорит как о са¬
мом глубоком и самом мощном 9.
 Идеологическое сопротивление класса эксплуататоров
не прекращается после утраты им экономической и по¬
литической власти. Оно и сегодня остается самым глу¬
боким и самым мощным.
 Поэтому такое огромное значение имеет работа пар¬
тии в области теории. Поэтому столь необходимы для
членов партии рабочего класса и всех трудящихся ши¬
рокое распространение и изучение трудов классиков
марксизма-ленинизма. Знание основ научного социализ¬
ма необходимо нам для повседневной работы, для вели¬
кого дела строительства социализма, для борьбы с бур¬
жуазной идеологией, с тем самым глубоким и самым
мощпым сопротивлением буржуазии.
 Поэтому сегодня мы особенно глубоко осознаем ог¬
ромное значение инициативы В. И. Ленина, положив¬
шего начало собиранию и сохранению литературного
наследия Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Мы вы¬
соко оцениваем поэтому работу всех товарищей, прини¬
мавших и принимающих участие в сборе, спасании,
сбережении великого наследия, в уходе за ним.
 Вот почему событием такой большой важности яви¬
лось предыдущее, «синее» издание произведений Марк¬
са и Энгельса. И трудно переоценить все огромное зна¬
чение совместной работы немецких и советских ученых
над МЭГА.
 Владение наследием Маркса и Энгельса приносит
горе и разлад, утверждал Каутский. Мы же говорим:
оно обеспечивает рабочему классу единство и победу!
Тем, кто его оберегает, охраняет и распространяет,
честь и слава!
 И если уж воспользоваться образами из «Песни о Ни¬
белунгах», мы сравнили бы великое наследие с мечом
Зигфрида, перед которым не мог устоять никто...

ПЕРЕЧЕНЬ
ИСТОЧНИКОВ
И ПРИМЕЧАНИЯ
 ЧТО БУДЕТ
ТЕПЕРЬ
 С НЕОКОНЧЕННЫМ
«КАПИТАЛОМ»?
 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 35, стр. 384.
 2 В доме Маркса все имели про¬
звища: Мавр было обычным,
почти официальным именем
Маркса, которым пользовались
не только члены семьи, но
также все друзья; Лауру (же¬
ну Лафарга) звали Лëp.
Младшая дочь, Элеонора, была
Тусси. Фридрих Энгельс пос¬
ле 1870 года из-за его чрез¬
вычайных военных познаний
назывался только Генерал,
причем по-английски это вы¬
говаривалось «Дженерал». Еле¬
на Демут (Ленхен), домработ¬
ница и добрый дух семьи
Маркса, звалась всеми Ним
или Нимми (см. «Воспоми¬
нания о Марксе и Энгельсе».
М., 1956, стр. 257).
 3 «Воспоминания о Марксе и Эн¬
гельсе», стр. 124.
 4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 35, стр. 386.
 5 См. там же.
 6 См. там же.
 7 Август Бебель. Из моей жизни.
М., 1963, стр. 788—789.
 8 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 19, стр. 350—352.
 9 Имеется в виду: Европа и Аме¬
рика; выражение, которое ча¬
сто употреблял Энгельс.
 10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 36, стр. 17—18.
 11 «Воспоминания о Марксе и
Энгельсе», стр. 167.
 12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 36, стр. 41.
 13 «Воспоминания о Марксе и Эн¬
гельсе», стр. 62.
 198

14 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 185.
 15 Там же, стр. 192.
 16 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 31, стр. 454.
 17 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 212.
 18 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 31, стр. 111—112.
 ИЗУЧЕНИЕ «ИЕРОГЛИФОВ» В ЛОНДОНЕ
 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 12.
 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 18.
 3 Gustav Mayer. Friedrich Engels. Eine Biographie. Bd. II. Haag
1934, S. 470.
 4 K. Маркс и  Ф. Энгельс. Соч.,  т. 36, стр. 87—88.
 5 К. Маркс и  Ф.  Энгельс. Соч.,  т.  24,  стр. 3.
 6 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,  т.  36,  стр. 24.
 7 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.  21,  стр. 25.
 8 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 252—253.
 9 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 4.
 10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 50.
 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 5.
 12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 99.
 13 Там же, стр. 253.
 14 «Фридрих Энгельс. Биография». Пер. с нем. М., 1972, стр. 413.
 15 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 160.
 16 Там же, стр. 207.
 17 Там же, стр. 228.
 18 Эдуард Бернштейн.
 19 Прозвище Карла Каутского.
 20 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 119.
 21 Там же, стр. 118.
 22 Псевдоним Карла Маркса.
 23 Палимпсест — пергамент, с которого удалялся старый
текст, чтобы писать новый; так делали в средние века, чтобы
вторично использовать дорогой материал для письма. Фото¬
химическим способом можно сделать читаемым старый текст.
Понятно, что его трудно расшифровать.
 Лигатура — слившиеся буквы (или знаки), двойные
буквы.
 24 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 453.
 25 	Там же, стр. 423.

26 Gustav Mayer. Friedrich Engels. Eine Biographie, Bd. II,
S. 474.
 27 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 424.
 28 Там же.
 29 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 3.
 30 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 278.
 СУНДУКИ ГЕНЕРАЛА
 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 427.
 2 Там же, стр. 91.
 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 112.
 4 Там же, стр. 303.
 5 Цитируется по: В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 5.
 6 «Фридрих Энгельс. Биография», стр. 522.
 7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 429.
 8 Эти мысли Каутский высказал в своих воспоминаниях.
См. «Friedrich Engels’ Briefwechsel mit Karl Kautsky». Hrsg.
u. bearb. von Benedikt Kautsky. Wien 1955, S. 447 und 450
(Entwurf).
 9 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 112—113.
 10 Там же, стр. 373.
 11 Там же, стр. 385.
 12 Там же, стр. 386.
 13 «Die Notwendigkeit der Gründung einer allgemeinen Partei-
Bibliothek». «Vorwärts (Leipzig), 20. Februar 1878.
 «ГРЫЗУЩАЯ КРИТИКА МЫШЕЙ»
 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 17.
 2 «Vorwärts» (Berlin), 8. August 1895.
 3 «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozial¬
demokratischen Partei Deutschlands, abgehalten zu Frankfurt
а. M. vom 21. bis 27. Oktober 1894», Berlin 1894, S. 35.
 4 Выражение употреблено Марксом в отношении рукописи
«Немецкой идеологии», когда он в январе 1859 года характе¬
ризовал начало своей дружбы и сотрудничества с Фридрихом
Энгельсом в предисловии к своей работе «К критике поли¬
тической экономии».
 5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 35, стр. 179.
 6 «Die Neue Zeit», 24. Jg., 1905—1906, Erster Bd., S. 168.
 7 	В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 424
 200

8 Eduard Bernstein. Der Kampf der Sozialdemokratie und
die Revolution der Gesellschaft. In: «Die Neue Zeit», XVI. Jg.,
1897—1898, Erster Bd., S. 556.
 9 «Vorwärts» (Berlin), 16. November 1894, Beilage.
 10 Ebenda.
 11 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 77.
 12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 306.
 13 К. Kautsky. Der Kongreß von Köln. In: «Die Neue Zeit», 23. Jg.,
1904—1905, Zweiter Bd., S. 313.
 14 Авторами были жившие в то время в Цюрихе члены партии
Карл Хёхберг, Карл Август Шрамм и Эдуард Бернштейн.
 15 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 85.
 16 Там же, стр. 320.
 17 Там же, стр. 322.
 18 Р. Люксембург. Социальная реформа или революция. М.,
1959, стр. 15, 50.
 19 «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozial¬
demokratischen Partei Deutschlands, abgehalten zu Stuttgart
vom 3. bis 8. Oktober 1898». Berlin 1898, S. 122, 125, 93.
 20 Ebenda, S. 129.
 21 Ebenda, S. 95.
 22 Ebenda, S. 134.
 23 Ebenda, S. 117, 118.
 24 «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozial¬
demokratischen Partei Deutschlands, abgehalten zu Dresden
vom 13. bis 20. September 1903» Berlin 1903, S. 320.
 25 Ebenda, S. 418.
 КУДА ШЛА СДПГ?
 1 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22,  стр. 95.
 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38,  стр. 77.
 3 IMLB, ZPA, NL 23.
 4 «Die Neue Zeit», 24. Jg. 1905—1906, Erster  Bd., S.  168.
 5 «Aus dem literarischen Nachlaß  von Karl  Marx, Friedrich
 Engels und Ferdinand Lassalle. Hrsg. von Franz Mehring, Bd. I.
Stuttgart 1902, S. X.
 6 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 174.
 7 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 263—264.
 8 Там же, стр. 262.
 9 Там же.
 10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 251.
 201

11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 35, стр. 307.
 12 «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung. Hrsg. vom Insti¬
tut für Marxismus-Leninismus beim ZK der SED», Bd., 2.
Berlin 1966, S. 218.
 13 Bebel an Adler, 18. September 1895. In:  Victor Adler.
 Briefwechsel mit August Bebel und Karl Kautsky. Wien 1954,
S. 187—188.
 14 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 82.
 СОБАКА НА СЕНЕ
 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 47.
 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 2.
 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 5—6.
 4 «Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса». М..
1969, стр. 133.
 5 Там же.
 6 В. В. Адоратский. Избранные произведения. М.,  1961,
 стр. 595.
 7 Там же.
 8 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 54, стр. 234.
 9 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 52, стр. 64.
 10 Илья Аграновский. Прочитано впервые. М., 1968, стр. 9.
 11 Paul Mayer. Die Geschichte des sozialdemokratischen Partei¬
archivs und das Schicksal des Marx-Engels-Nachlasses.
In: Archiv für Sozialgeschichte. Hrsg. von der Friedrich-
Ebert-Stiftung, Bd. VI—VII. Hannover 1966—67, S. 75-76.
 В БЫВШЕМ ОСОБНЯКЕ КНЯЗЕЙ ДОЛГОРУКИХ
 1 «Пятый Всемирный конгресс Коммунистического Интерна¬
ционала 17 июня — 8 июля 1924 г. Стенографический отчет»,
 ч. 	II. М.—Л., 1925, стр. 180.
 2 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и
пленумов ЦК», т. 3. 1924—1927. М., 1970, стр. 121.
 3 «Пятый Всемирный конгресс Коммунистического Интерна¬
ционала», ч. II, стр. 180.
 4 MEGA. 1. Abt., Bd. 1, 1 Halbband, S. XXII.
 5 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 363.
 6 См. «Карл Маркс. Даты жизни и деятельности. 1818—1883».
Партиздат, 1934.
 7 См. «Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса». М.,
1969, стр. 252.
 202

РУКОПИСИ И ФАНФАРЫ
 1 «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung». Hrsg. vom
Institut für Marxismus-Leninismus beim ZK der SED, Bd. 4.
Berlin 1966, S. 565 (Dokumente).
 2 Friedrich Stampfer. Erfahrungen und Erkenntnisse. Köln 1957,
S. 270.
 3 Paul Mayer. Die Geschichte des sozialdemokratischen Par¬
teiarchivs und das Schicksal des Marx-Engels-Nachlasses.
In: Archiv für Sozialgeschichte. Hrsg. von der Friedrich
Ebert-Stiftung, Bd. VI/VII. Hannover 1966/67, S. 84.
 4 Ebenda, S. 83.
 5 Андре Франсуа-Понсе накануне второй мировой войны яв¬
лялся видным представителем мюнхенской политики.
В 1949 году был назначен верховным комиссаром Франции
в Западной Германии.
 6 Пауль Нойманн в период после 1949 года принимал активное
участие в создании библиотеки ЦК СЕПГ. Умер в 1969 году.
 РАСПРОДАЖА
 1 Nikolajewski an Hertz, 18. April 1934. Zit. in: Paul Mayer. Die
 Geschichte des sozialdemokratischen Parteiarchivs und das
Schicksal des Marx-Engels-Nachlasses. In:  Archiv für So¬
 zialgeschichte. Hrsg. von der Friedrich-Ebert-Stiftung,
Bd. VI/VII. Hannover 1966/67, S. 99.
 2 Paul Mayer. Die Geschichte des sozialdemokratischen Par¬
teiarchivs... S. 100.
 3 Nikolajewski an Hertz, 28. August 1935. Zit. in: Ebenda, S. 106.
 4 Ebenda, S. 109.
 5 Hertz an Nikolajewski, 1. September 1935. Zit. in: Ebenda,
S. 106.
 6 Ebenda, S. 138.
 7 Sie ebenda, S. 106.
 8 Менее 100 000 рейхсмарок.
 9 Paul Mayer. Die Geschichte des sozialdemokratischen Partei¬
archivs... S. 143/144.
 10 Ebenda, S. 145.
 11 E. A. Степанова. О собирании и научной публикации в СССР
литературного наследства основоположников марксизма.
В сб.: «Из истории марксизма». М., 1961, стр. 21.
 12 Zit. in: Paul Mayer. Die Geschichte des sozialdemokratischen
Parteiarchivs... S. 144
 13 Breitscheid an Crummenerl, 3. Dezember 1933. Zit. in: Ebenda,
 S. 	88.
 14 Ebenda, S. 154.
 203

ПУТЬ СДПГ ОТ КАРЛА МАРКСА ДО ГЕНРИХА ДЕЙСТА
 1 Генрих Дейст выступал на партийном съезде в Годесберге
с докладом по экономическим разделам программы СДПГ.
Член правления партии. «Попутно» член наблюдательного
совета крупнейшего западногерманского угольного концерна.
 2 «Эссенский и Дюссельдорфский съезды ГКП». М., 1973,
стр. 345.
 3 «Protokoll der Verhandlungen des Ausserordentlichen Partei¬
tages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands vom
13.—15. November 1959 in Bad Godesberg». Hannover — Bonn
o. J., S. 31.
 4 Ebenda.
 5 Ebenda, S. 54.
 6 Ebenda, S. 55.
 7 Ebenda, S. 72, 73.
 8 Ebenda, S. 113, 114.
 9 Ebenda, S. 94, 95.
 10 Ebenda, S. 101.
 11 Ebenda, S. 306.
 12 Ebenda, S. 308.
 13 «Die neue Gesellschaft» (Bielefeld), 1959, H. 6, S. 416.
 ПО СЛЕДАМ КНИГ
 1 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 112.
 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 422.
 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 265.
 4 MEGA, I. Abt,, Bd. 1, 2. Halbbd., S. XVII.
 5 «Воспоминания о Марксе и Энгельсе», стр. 63—64.
 6 «Ex libris Karl Marx und Friedrich Engels. Schicksal und
Verzeichnis einer Bibliothek». Hrsg. vom Institut für Marxis¬
mus-Leninismus beim ZK der SED. Berlin 1967.
 ЧЕЛОВЕК, ПРОРАБОТАВШИЙ ВСЕ 40 ТОМОВ
 СОЧИНЕНИЙ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА
 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. VI.
 ТОМ МЭГА —  НА ИСПЫТАТЕЛЬНОМ СТЕНДЕ
 1 	«Mutig, kühn, wissend für den Sozialismus — die gerechteste
und schönste Sache der Welt!» Rede auf dem IX. Parlament
der FDJ. ln: «Neues Deutschland», 29. Mai 1971.
 204

СОКРОВИЩЕ НИБЕЛУНГОВ И МЭГА
 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 115.
 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 278.
 3 Karl Kautsky. Engels’ Nachlaß (Entwurf). In: Friedrich En¬
gels* Briefwechsel mit Karl Kautsky. Hrsg. von Benedikt
Kautsky. Wien 1955, S. 457.
 4 Ebenda.
 5 K. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 381.
 6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 275.
 7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 10.
 8 Guy Mollet. Les chances du socialisme, Paris 1968, p. 115.
 9 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 406.

СОДЕРЖАНИЕ
 Вступление
 5
 Что будет теперь с неоконченным
«Капиталом»?
 7
 Изучение «иероглифов» в Лон¬
доне
 19
 Сундуки Генерала
34
 «Грызущая критика мышей»
 45
 Куда шла СДПГ?
 60
 Собака на сене
74
 В бывшем особняке князей Дол¬
горуких
89
 Рукописи и фанфары
106
 Распродажа
 124
 Три ключа открывают стальную
 дверь
 138
 Путь СДПГ от Карла Маркса до
 Генриха Дейста
 147
 По следам книг
157
 Криминалист в ИМЯ
171
 Человек, проработавший все
40 томов Сочинений Маркса и
Энгельса
177
 Том МЭГА — на испытательном
стенде
181
 Сокровище Нибелунгов и МЭГА
191
 Перечень источников и примеча¬
ния
198

Штерн Хайнц и Вольф Дитер.
 Ш90 Великое наследие. Ист. репортаж о лит. насле¬
дии К. Маркса и Ф. Энгельса. [Пер. с нем.] М.,
Политиздат, 1976.
 206 с.
 Эта книга двух журналистов из ГДР — живой, интересный
рассказ о судьбе литературного наследия К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса. Читатель узнает, как после смерти основоположников
научного коммунизма благодаря усилиям многих людей удалось
разыскать, собрать и сохранить бесценные рукописи великих
революционеров. В книге показано, как последовательно и без¬
заветно выступали коммунисты против всех попыток скрыть от
общественности рукописи К. Маркса и Ф. Энгельса, извратить
их содержание.
 Книга рассчитана на широкие круги читателей.
 Перевод с немецкого осуществлен по книге:  Heinz  Stern,
 Dieter Wolf. Das große Erbe. Dietz Verlag Berlin, 1972.
 При подготовке к изданию книги на русском языке авторы
провели дополнительную работу над текстом.
 Ш 079(02)—76 Б3 31—6—76 ЗК14

Хайнц Штерн,
Дитер Вольф
 ВЕЛИКОЕ
 НАСЛЕДИЕ
 Редактор
Ю. А. Егоров
 Заведующий редакцией
К. Н. Сванидзе
 Младший редактор
Е. Б. Салынская
 Художник
А. Б. Бобров
 Перевод с немецкого
И. Е. Зильбермана,
Б. А. Крылова
 Художественный редактор
А. М. Ясинский
 Технический редактор
Ю. А. Мухин
 Сдано в набор 8 января 1976 г.
Подписано в печать 27 мая 1976 г.
Формат 84 х 108  1/32.
 Бумага типографская № 1.
 Условн. печ. л. 10,92.
 Учетно-изд. л. 9,85.
 Тираж 40 тыс. экз. Заказ № 337.
Цена 47 коп.
 Политиздат. 125811, ГСП,
 Москва, А-47, Миусская пл., 7.
 Ордена Ленина
 типография «Красный пролетарий».
Москва, Краснопролетарская, 16.