/
Author: Гордиенко Н.С. Комаров П.М.
Tags: история россии православие история православной церкви история церкви русская эмиграция
Year: 1988
Text
Z t 4
ft »из?ь
Б.^
т Н.С.ГОРДИЕННО, П.М. КОМАРОВ
ОБРЕЧЕННЫЕ
Контрольный листок
Сроков возврата
КНИГА ДОЛЖНА БЫТЬ
ВОЗВРАЩЕНА НЕ ПОЗЖ
СКАЗАННОГО ЗДЕСЬ CPOI
Щ к.'
Колич. пред, выдач.
Н.С. ГОРДИЕНКО, П.М. КОМАРОВ
ОБРЕЧЕННЫЕ
О русской
эмигрантской
псевдоцеркви
ЛЕНИЗДАТ • 1 988
86.3
Г68
Рецензенты — доктор исторических наук Г. В. Воронцов*
доктор исторических наук Ю. А. Лимонов.
Гордиенко Н. С., Комаров П. М.
Г68 Обреченные: О русской эмигрантской псевдо-
церкви.— Л.: Лениздат, 1988.—208 с.
В книге проанализировано прошлое и настоящее «русской эару- У
бежнсй церкви» — эмигрантской религиозно-политической организации.у
Книга рассчитана на широкий круг читателей. . 'С
п 0400000000—299 '
Г _М171(03)-87 бе3 о6ъЯВЛ- 86'3 >
— ,----. © Лениздат, 1988
смоленский |
БНВЛьЖШ. ' |
П Е Д И Н С Т И Т ' ’ Т !
От авторов
На северной окраине Манхаттана, где фешенебельная
Парк-авеню превращается в неприглядную обочину же-
лезной дороги, стоит неказистый, мрачноватый и крохот-
ный (по нью-йоркским меркам) трехэтажный угловой
особняк. Над ним нависают громады жилых домов, как бы
вдавливая его в землю. Та же мрачноватость и в интерь-
ере помещений особняка. Центральный зал, вмещающий
полторы-две сотни человек, переоборудован под церковь, а
одна из комнат — под часовню. Остальные помещения
приспособлены под служебные кабинеты, учебные клас-
сы и жилье.
У парадного входа, которым давно не пользуются,—
массивная доска, извещающая по-английски и по-русски,
что в особняке находится « Архиерейский синод Русской
православной церкви за границей». А к решетке у одного
из флигелей прикреплена доска поменьше с английской
надписью: «Свято-Сергиевская гимназия».
Это штаб-квартира русской эмигрантской религиозно-
политической группировки, репутация которой неизме-
римо мрачнее, чем занимаемое ею здание. Вот уже шесть-
десят семь лет ее стараниями сеются по всему миру ядо-
витые семена ненависти к Стране Советов. В этом особ-
няке окопались политиканы от религии, сделавшие анти-
советизм своим символом веры. Здесь находится ни на
день не затухающий очаг самого оголтелого, воинствен-
ного антикоммунизма, выступающего то открыто, то под
религиозным прикрытием. Отсюда раздаются призывы
к русской эмиграции копить злобу на социалистический
общественный и государственный строй и активно гото-
виться к его свержению. Из этого особняка ведется «пси-
хологическая война» против нашей страны, осуществля-
ются идеологические диверсии, рассчитанные на то, что-
бы духовно разоружить советских людей — заставить их
отказаться ст социалистических принципов и коммуни-
стических идеалов.
Мы уже писали об этой псевдоцеркви и неблаговид-
ных деяниях ее лидеров Было это давно, но эмигрант-
ские политиканы от религии до сих пор не могут про-
: Гордиенко Н. С., Комаров П. М., Курочкин П. К. Полити-
каны от религии. Правда о «русской зарубежной церкви». М.,
1975. ...
3
стить нам написанного. Появилось несколько рецензий
на нашу книгу, в которых вместо возражений — инсинуа-
ции, а вместо доводов — брань. Одна из таких рецензий,
занявшая пять широкоформатных страниц убористого
текста, опубликована в официозе «русской зарубежной
церкви» журнале «Православная Русь» (1985, № 4) де-
сять лет спустя после выхода нашей книги. Видимо,
острота проблем, заставившая нас взяться за перо в 1975
году, не прошла за истекшее время. Написанная 13 лет
назад, наша книга и сегодня вызывает злобную реакцию
со стороны врагов.
И все же мы решили не переиздавать книгу трина-
дцатилетней давности, а написать новую, чтобы отразить
в ней не только прошлое эмигрантской религиозно-поли-
тической группировки, именуемой «русской зарубежной
церковью», но и ее современное состояние, которое тре-
бует особого внимания. Дело в том, что в последние де-
сять лет эта организация, совсем уже было агонизировав-
шая, оживлена силами империалистической реакции для
выполнения самых грязных работ. Получив финансовые
подачки и политическую поддержку, она пытается обре-
сти второе дыхание и активизировать свою деятельность
по усилению у русской эмиграции антикоммунистических
настроений, по разжиганию в эмигрантской среде враж-
ды и ненависти к Советскому Союзу и странам социали-
стического содружества. Поводом для такой активизации
послужила подготовка к приходящемуся на 1988 год
1000-летию начала введения христианства на Руси в ка-
честве государственной религии (так называемого «кре-
щения Руси»).
Писать пришлось вдвоем, так как нашего соавтора —
Павла Константиновича Курочкина (1925—1981) — уже
нет в живых. Его раннюю смерть ускорили тяжелые ра-
ны, полученные в годы Великой Отечественной войны
при защите Ленинграда от немецко-фашистских захват-
чиков. Эти раны нанесли ему враги, которых благослов-
ляли на войну с советским народом обитатели манхаттан-
ского особняка, расположенного на углу Парк-авеню и
93-й улицы. Пусть данная книга, разоблачающая прошлую
и настоящую деятельность покровителей убийц нашего
безвременно погибшего друга, будет ему памятником.
ПОЧЕМУ, КОГДА И КАК ВОЗНИКЛА
«РУССКАЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ЦЕРКОВЬ»
Русская православная церковь в го-
ды революции и гражданской вой-
ны. — Кто из церковников и почему
оказался в эмиграции. — Карловац-
кий псевдособор 1921 года и его
политическая платформа. — Возник-
новение «карловацкого раскола». —
Консолидация эмигрантских церков-
ных сил накануне второй мировой
войны
^^бращение к прошлому русской церковной эми-
грации необходимо по многим причинам. Без такого об-
ращения нельзя понять социальную природу данного яв-
ления современной политической и религиозной жизни
Запада, невозможно разобраться в истинных мотивах и
подлинных намерениях эмигрантских церковных деяте-
лей, вскрыть антикоммунистическую суть пропагандиру-
емой ими идеологии и антисоветскую направленность их
практических действий.
В эмигрантской церковной печати и в буржуазных пу-
бликациях по истории «русской зарубежной церкви» это
прошлое всячески фальсифицируется в расчете на то, что
новым поколениям русских эмигрантов и мировой обще-
ственности мало что известно о нем. В частности, бежав-
шие в годы революции и гражданской войны за рубеж
церковники всех рангов изображаются невинными жерт-
вами гонений на религию и церковь — «страдальцами за
веру», якобы не участвовавшими в классовых битвах то-
го времени, не вмешивавшимися в политику и не совер-
шившими никаких преступлений перед народом. Чтобы
убедиться в ложности подобных измышлений, обратимся
к подлинной истории зарождения и организационного
оформления русской церковной эмиграции.
Великую Октябрьскую социалистическую революцию
епископат и духовенство Русской православной церкви
встретили не просто неприязненно, а резко враждебно. II
в этом была своя логика, обусловленная не религиозными
факторами, а социально-политическими.
В дореволюционной России церковь являлась крупней-
шим собственником и эксплуататором, что обеспечивало
иерархии и клиру безбедное существование и привилеги-
рованное положение в обществе. Церковь была государ-
ственным учреждением, интересы которого защищали все
правоохранительные и карательные органы Российской
империи, обеспечивая русскому православию режим наи-
большего благоприятствования. У церкви имелся могучий
союзник — русское самодержавие, верность которому
культивировалась веками и рассматривалась как одно из
важнейших проявлений православности. Церковь пользо-
валась поддержкой господствующих классов буржуазно-
помещичьей России, которым она служила, оправдывая
6
все их антинародные действия — от подавления кресть-
янских восстаний до разгрома первой русской буржуазно-
демократической революции 1905—1907 годов.
С первых же дней Великого Октября иерархи и кли-
рики Русской православной церкви почувствовали, что по-
беда пролетарской революции лишит их богатств и при-
вилегий, и поэтому сразу же заняли контрреволюционные
позиции. Вся церковная печать единодушно осудила Ок-
тябрьское вооруженное восстание и переход власти в
руки Советского правительства во главе с В. И. Лениным.
Такое же осуждение прозвучало и с амвонов православ-
ных храмов. О своем непринятии революции публично за-
явил поместный собор Русской православной церкви, за-
седавший в Москве с 15 августа 1917 года.
Преимущественно из политических соображений было
принято соборное решение о незамедлительном избрании
патриарха, в котором видели вождя церковной контррево-
люции. «Он,— говорилось о будущем главе церкви на со-
боре,— должен собрать воедино все живые верующие си-
лы народа и вдохновить их на подвиг служения тем ве-
ковечным заветам, на каких строилась и жила Россия».
И патриарх Тихон (Белавин), избранный на этот пост в
результате жеребьевки, занялся как непосредственной ан-
тисоветской деятельностью, так и консолидацией сил
церковной контрреволюции.
В своем послании от 19 января 1918 года патриарх
Тихон предал Советскую власть церковному проклятию
(анафеме) и призвал верующих к противоправительствен-
ной деятельности, ориентируя их на готовность «постра-
дать за дело Христово». Патриаршее послание было вос-
принято епископом и духовенством как призыв к борьбе
против Советской власти. В речи, произнесенной накану-
не крестного хода, один из реакционнейших деятелей
церкви протоиерей И. Восторгов, имя которого мы еще не
раз упомянем, заявил: «Во исполнение призыва власти
церковной мы обязаны не исполнять повелений и распо-
ряжений власти гражданской. Так и будем делать, хотя
бы нам за это... грозили всеми видами гонений и страда-
ний. Не обманывайтесь легкостью борьбы. Она будет тя-
желою и длительною». Соборные деятели высказались за
совершение молебна «об избавлении от большевиков».
Руководствуясь посланием патриарха и специальным
постановлением собора, православное духовенство заня-
лось организацией массовых провокаций. Особенно акти-
визировалась эта деятельность политиканствующих цер-
ковников после того, как стали проводиться в жизнь тре-
7
бования ленинского декрета «Об отделении церкви от го-
сударства и школы от церкви», принятого 20 января
1918 года. Собор откликнулся на данный декрет специ-
альным решением откровенно антисоветского содержания,
а затем обратился к верующим с воззванием, открыто
провоцировавшим верующих на самые крайние меры. Воз-
звание требовало: «Объединяйтесь же, православные, око-
ло своих храмов и пастырей, объединяйтесь все, и муж-
чины и женщины, и старые и малые, составляйте союзы
для защиты своих заветных святынь... Лучше кровь свою
пролить и удостоиться венца мученического, чем допу-
стить веру православную врагам на поругание. Мужайся
же, Русь святая! Иди на свою Голгофу!»
На ленинский декрет, не ущемлявший прав верующих,
по лишавший Русскую православную церковь былых бо-
гатств и привилегий, духовенство, подстрекаемое еписко-
патом, ответило организацией крестных ходов, которые
носили не столько религиозный, сколько политический ха-
рактер, проходили под антисоветскими лозунгами и не-
редко сопровождались различными провокациями со сто-
роны церковных фанатиков, порой приводившими к кро-
вавым эксцессам. Эти-то эксцессы и нужны были церков-
ному руководству: ему требовались жертвы, которые мож-
но было бы выдать за мучеников, якобы пострадавших за
веру, и использовать их как для разжигания религиозно-
го экстремизма, так и в целях антисоветской пропаганды.
Однако Советское правительство и местные органы
власти не поддались на провокации и постарались избе-
жать, где это оказалось возможным, кровопролитий, дей-
ствуя по отношению к основной массе верующих и духо-
венства преимущественно мерами убеждения. Карали
только тех, кто сознательно шел на борьбу с социалисти-
ческим строем и выступал как непримиримый враг Совет-
ской власти, добивавшийся ее насильственного свержения.
И вот таких врагов, арестованных или казненных ре-
волюционным народом, церковное руководство объявило
«исповедниками», «мучениками» и организовало прослав-
ление их всеми доступными ему способами. От духовен-
ства потребовали, чтобы оно присылало сведения о «по-
страдавших от властей» в собор или редакцию «Церков-
ных ведомостей». При соборе была создана специальная
«Комиссия о гонениях на церковь», которая предложила
назначить особый день для «соборной молитвы за уби-
енных за веру и церковь православную». Соборным по-
становлением предлагалось осуществление следующих ак-
ций, рассчитанных па возбуждение у верующих вражды
8
и ненависти к Советской власти, которую клеветнически
изображали гонительницей религии: «Установить возно-
шение в храмах за богослужением особых прошений о го-
нимых ныне за православную веру и церковь и о кончав-
ших жизнь свою исповедниках и мучениках... Устроить
во вторник второй недели на пасхе во всех приходах, где
были скончавшие жизнь свою за веру и церковь исповед-
ники и мученики, крестные ходы к местам их погребе-
ния, где совершить торжественные панихиды с прослав-
лением в слове священной их памяти... Преподать благо-
словение от святого собора всем исповедникам».
Единодушно поддержанный собором, патриарх Тихон
выступил против заключения Советским правительством
Брестского мира и от имени церкви потребовал продол-
жения войны, рассчитывая на то, что военные действия
обескровят молодую Республику Советов, восстановят про-
тив нее солдатские массы и тем самым ускорят ее паде-
ние. Церковь старалась настроить верующих против всего
нового, что входило в их жизнь с победой социалисти-
ческой революции. В частности, она запрещала не толь-
ко духовенству; но и мирянам участвовать в празднова-
нии 1 Мая, ссылаясь на то, что в 1918 году праздник
приходился на «великую среду» (день предательства Иу-
ды), осуждала введение в повседневный обиход обраще-
ния «товарищ».
Церковная печать делала все, для того чтобы дискре-
дитировать в глазах верующих социалистическую рево-
люцию — ее характеризовали как чисто разрушительную
стихию, якобы не несущую в себе ничего созидательного,
называли «злейшим и опаснейшим врагом цивилизации»,
утверждали, будто она ничего не даст религиозным лю-
дям.
Однако свою главную надежду на свержение Совет-
ской власти епископат и духовенство Русской православ-
ной церкви связывали не с перечисленными выше акция-
ми, а с вооруженной борьбой, которую повели против Рес-
публики Советов силы внутренней контрреволюции и ино-
странной интервенции. Именно к этим силам потянулись
наиболее реакционные иерархи и священнослужители,
стремясь оказать им непосредственную помощь в рестав-
рации дореволюционных порядков.
Став на путь национального предательства, церковни-
ки-антисоветчики готовы были передоверить решение су-
деб страны и народа иноземцам, лишь бы те устранили
от власти Советское правительство. Так, в заметке «Спа-
сение России», опубликованной в официальном органе
9
Русской православной церкви, предлагался следующий
план: на территории Восточной Сибири и Дальнего Во-
стока создать с помощью Америки и Японии «новую Рос-
сию», охраняемую японскими кордонами, и там укрыться
от «немецкого нашествия и рискованных экспериментов
в области утопического социализма» (Церковные ведомо-
сти, 1918, № 13-14, Прибавления, с. 471).
Занимаясь явно не своим делом, иерархи стали уста-
навливать связи с зарубежными церковными и политиче-
скими кругами, чтобы при их содействии активизировать
борьбу стран Антанты против Советской Республики, В
частности, архангельский епископ Павел через своего
представителя протоиерея И. Лелюхина вел переговоры
с английскими правительственными кругами, уговаривая
их не отводить своих войск с Севера России. Одесский
митрополит Платон (Рождественский), выехав за рубеж,
добивался от империалистов США и Западной Европы ак-
тивизации их интервенционистской политики, а также
расширения экономической и военной помощи силам вну-
тренней контрреволюции, развязавшим вооруженную борь-
бу против Советского правительства.
Но особенно активно включились иерархи и священно-
служители Русской православной церкви в так называе-
мое «белое движение» — вооруженное выступление быв-
ших царских генералов с целью свержения Советской
власти на всей территории России. Во всех белых армиях,
взявших в кольцо Республику Советов, духовенству отво-
дилась решающая роль в идеологической обработке сол-
датских масс. По образцу царской армии была восстанов-
лена должность протопресвитера армии и флота, которую
заняли воинствующие антисоветчики в рясах: у Колча-
ка — протоиерей Русецкий, у Деникина — протопресвитер
Шавельский, у Врангеля — епископ Вениамин (Фед-
ченко) .
Приходское духовенство вело антисоветскую пропаган-
ду среди мирного населения, находившегося на террито-
рии, временно захваченной белогвардейцами и интервен-
тами. Не гнушалось оно и чисто сыскной деятельностью:
узнавало, кто из прихожан симпатизировал Советской
власти, брало на заметку большевиков, советских активи-
стов и доносило на них карателям, скорым на зверскую
расправу.
А многие церковнослужители (псаломщики, чтецы, по-
номари, церковные сторожа) и рядовые монахи взяли в
руки оружие и; забыв о заповеди «не убий», влились в
состав белых армий и банд. Именно из них создавались
10
недоброй памяти «полки Иисуса», «полки богородицы»,
«полки Ильи-пророка» и аналогичные воинские подразде-
ления, отличавшиеся не столько боевыми действиями,
сколько жестокими расправами над населением, поддер-
живавшим Советскую власть.
Архиереи тех епархий, которые подвергались бело-
гвардейской оккупации, спешили выразить свою радость
по поводу падения Советской власти и восстановления
дореволюционных порядков. Так, например, после захва-
та Симбирска колчаковцами и восставшими чехословака-
ми архиепископ симбирский Вениамин неоднократно об-
ращался к своим прихожанам с призывами об оказании
материальной помощи и моральной поддержки этим «спа-
сителям погибающей России», которые в действительно-
сти оставили после себя кровавый след.
Для консолидации религиозных сил и более эффектив-
ного использования их в интересах контрреволюционеров
и интервентов епископат оккупированных белогвардейца-
ми регионов страны создавал органы высшей церковной
власти, автономные по отношению к патриаршему управ-
лению. Создававшиеся при командовании белых армий,
эти органы должны были напоминать о былом многове-
ковом союзе церкви с государством и самим фактом своего
существования поднимать в глазах верующих масс пре-
стиж самозваной власти белогвардейских диктаторов.
Одновременно они замышлялись и как идеологические
центры, призванные координировать и направлять всю ан-
тисоветскую и противосоциалистическую пропаганду, раз-
рабатывать «наиболее эффективные формы религиозно-по-
литического воздействия на население в желательном для
контрреволюции направлении.
В ноябре 1918 года в Томске состоялось «Сибирское
соборное церковное совещание», в котором участвовали
13 архиереев, 26 священнослужителей и мирян. Участни-
ки совещания, обратившись к верующим со специальным
посланием, призвали их к вооруженной борьбе против Со-
ветской власти и к поддержке правительства адмирала
Колчака. Было образовано «Высшее временное церков-
ное управление», власть которого распространялась на
епархии Сибири, Приуралья и других районов страны, за-
хваченных колчаковцами. Возглавил ВВЦУ архиепископ
омский Сильвестр, а его членами стали архиепископ сим-
бирский Вениамин, епископ уфимский Андрей (князь
Ухтомский), священники Я. Галахов и В. Садовский, про-
фессор П. Прокошев и П. Писарев (все они были участ-
никами московского поместного собора 1917—1918 гг.).
11
Этот региональный штаб церковной контрреволюции пре-
кратил свою деятельность с ликвидацией колчаковщины.
Точно таким же по целям и характеру своей деятель-
ности был созванный в мае 1919 года в Ставрополе цер-
ковный собор, санкционированный генералом Деникиным.
В нем участвовали 11 архиереев, 23 священнослужителя
разных рангов и 22 мирянина, среди которых были: 2
князя, 2 графа, 3 генерала, полковник и другие предста-
вители эксплуататорских классов, жаждавшие залить
кровью революционную Россию и возродить дореволюци-
онный уклад жизни. Как и в Томске, народ в этом сбори-
ще политиканствующих церковников участия не прини-
мал. Руководили соборной деятельностью церковные спод-
вижники Деникина: архиепископы донской Митрофан
(Краснопольский) и таврический Димитрий (князь Аба-
шидзе).
Ставропольский собор, задуманный как микрокопия
московского поместного собора 1917—1918 годов (с при-
глашением участников последнего, оказавшихся на тер-
ритории, которую контролировал Деникин), прошел под
знаком мобилизации церковных сил на поддержку дени-
кинщины. Созданное им «Временное высшее церковное
управление» (ВВЦУ) было задумано как учреждение,
призванное не просто руководить епархиями юго-востока
России, а прежде всего помогать Деникину удерживать
власть на захваченных им территориях. Об этом прямо
говорилось на предсоборном совещании, а также в выс-
туплении Деникина на открытии собора.
Председателем ВВЦУ избрали архиепископа Митрофа-
на, его заместителем — архиепископа Димитрия, а члена-
ми — протопресвитера Г. Шавельского, профессора-про-
тоиерея А. Рождественского, графа В. Мусина-Пушкина
и профессора П. Верховского. Свои функции церковного
филиала деникинской ставки ВВЦУ выполняло весьма ис-
правно, мобилизуя подведомственный ему епископат и
духовенство на религиозно-политическую обработку в ан-
тисоветском духе Добровольческой армии. Поэтому кровь
бесчисленных жертв деникинского террора не только на
мундирах карателей, но и на рясах священнослужителей,
благословлявших насильников и убийц.
В ноябре 1919 года ВВЦУ юго-востока России прове-
ло в Новочеркасске собор епископов, на котором предсе-
дательствовал митрополит киевский и галицкий Антоний
(Храповицкий), встречавшийся перед этим в Таганроге с
Деникиным и договорившийся с диктатором о сотрудни-
честве. Митрополит Антоний стал почетным председате-
12
лем ВВЦУ, полностью подчинив себе этот орган церков-
ной власти, создание которого не предусмотрено традици-
ями православия.
Политиканство церковников, активно сотрудничавших
с внутренними и внешними врагами Советской власти, до-
бивавшихся восстановления отвергнутого народом (в том
числе и приверженцами православия из числа трудящих-
ся) дореволюционного общественного и государственного
строя, продолжалось. Между тем патриарх Тихон, кото-
рого сотрудничавшие с белыми иерархи и священнослу-
жители продолжали считать единственным законным гла-
вой всей церкви (и которому они обязаны были беспре-
кословно повиноваться), обнародовал 25 сентября 1919
года «Послание о прекращении духовенством борьбы с
большевиками», предписывавшее епископату и духовен-
ству невмешательство в политику. Тот факт, что сам Ти-
хон тоже не следовал собственному предписанию, никак
не оправдывал подчиненных ему политиканов в епископ-
ском или священническом сане.
По мере отступления деникинских войск бежали на
юг страны все новые и новые группы архиереев, священ-
ников, монахов. Бежали не из-за мировоззренческих рас-
хождений с большевиками (верующим трудящимся эти
расхождения не мешали поддерживать Советскую власть)
и не из-за невозможности удовлетворять религиозные по-
требности своих прихожан (такой возможности их никто
не лишал), а исключительно из страха наказания за уча-
стие в вооруженной борьбе белых банд против народного
правительства. Они так запятнали себя прямым пособни-
чеством вооруженной контрреволюции, что отчетливо по-
нимали — народного суда и справедливого возмездия за
совершенные преступления им не избежать.
К концу 1919 года на контролируемой деникинцами
территории, размеры которой с каждым днем сокраща-
лись, оказалась едва ли не треть епископата Русской пра-
вославной церкви, самовольно оставившего свои епархии,
что церковными канонами категорически запрещается, и
жаждавшего укрыться от своей ясе паствы, оставшейся на
стороне революции и народной власти, под защитой Доб-
ровольческой армии. Но деникинщина шла к своему кра-
ху, что порождало панику в рядах поддерживавших ее
иерархов и священнослужителей.
После разгрома армии Деникина ВВЦУ перешло в
услужение к барону Врангелю, перебравшись в Крым и
расположив свою штаб-квартиру в Симферополе. Руко-
водство управления осталось прежним, а состав обновил-
13
ся: в него вошли епископ севастопольский Вениамин
(Федченко), архиепископ полтавский Феофан (Быстров),
протоиерей С. Булгаков и некий А. Салов. Но характер
деятельности обновленного ВВЦУ остался прежним —
контрреволюционным, антисоветским. Свое последнее за-
седание на крымской земле управление провело в октяб-
ре 1920 года.
Отступая под ударами Красной Армии, остатки дени-
кинских и врангелевских войск в ноябрьские дни 1920 го-
да панически покидали Крым. Вместе с ними уходили за
пределы Советской России и антисоветски настроенные
церковники, на каждом из которых был груз преступле-
ний против собственного народа. Для них это было вто-
рое бегство: первый раз они бежали из своих епархий и
приходов к белым в надежде на скорое возвращение, а
теперь — вместе с белыми за границу.
Впоследствии эти беглецы в рясах, покинувшие стра-
ну в обозах разгромленных армий и банд (среди них 34
архиерея), станут уверять мировую общественность, буд-
то они—всего лишь «страдальцы за веру христову»,
жертвы «сатанинской злобы богоборцев-большевиков»,
принявшие «тяжкий крест изгнанничества» только из-за
своей приверженности исконно русскому православию и
отстаивания прав прихожан на свободное исповедование
православной веры. Не прекращаются такие уверения и
сейчас: на разного рода церковно-эмигрантских собрани-
ях, в храмовых проповедях, на страницах зарубежных га-
зет и журналов, в мемуарах и книгах по истории русской
церковной эмиграции.
Приведенная нами информация, составляющая лишь
малую толику сведений об антисоветской деятельности
епископата и духовенства Русской православной церкви в
годы революции и гражданской войны, свидетельствует о
несостоятельности утверждений о якобы чисто религиоз-
ных мотивах бегства служителей культа за рубеж. На
самом деле бежали не просто иерархи и священнослужи-
тели, а контрреволюционеры в рясах, непосредственно
причастные к попыткам насильственного свержения уста-
новленной народом Советской власти, то есть совершив-
шие преступления, влекущие за собой самое суровое на-
казание. Бежали, переполненные страхом за собственную
жизнь и ненавистью — к революции, лишившей их былых
богатств и привилегий, к революционному народу, взяв-
шему власть в свои руки, к пастве, их не поддержавшей,
а солидаризировавшейся с большевиками. Бежали, одер-
жимые жаждой мести, надеясь вскоре же вернуться на
14
гребне новой иностранной интервенции и жестоко распра-
виться с «забывшей бога, взбунтовавшейся чернью». Бе-
жали, добавим от себя, чтобы никогда не возвращаться
на отвергнутую ими Родину.
Покинув пределы России на одном из пароходов, на-
битом убегавшими врангелевцами, члены «Временного
высшего церковного управления юго-запада России» с ми-
трополитом Антонием (Храповицким) во главе должны
были бы снять с себя полномочия и тем самым положить
конец деятельности ВВЦУ. Таково требование элементар-
ной логики: не может существовать территориальный ор-
ган церковного руководства, оказавшийся за пределами
ранее контролировавшейся им территории. По прибытии
ВВЦУ в Стамбул появилось еще одно основание для не-
замедлительной самоликвидации данного управления:со-
гласно общепринятым в православии канонам, на терри-
тории одной поместной православной церкви (в Турции
таковой является Константинопольская) не могут нахо-
диться органы управления другой (в данном случае Рус-
ской).
Но политиканствующие церковники не считались ни с
логикой, ни с канонами. Им не хотелось выпускать из-под
своего контроля эмиграцию, на которую они рассчитыва-
ли опереться при восстановлении в России дореволюци-
онных церковных порядков (а такое восстановление мыс-
лилось ими в самом ближайшем будущем — с помощью но-
вой интервенции). Поэтому митрополит Антоний и его
окружение стали раздумывать над тем, как уговорить
константинопольского, патриарха закрыть глаза на нека-
ноничность ВВЦУ и разрешить создать на его основе в
Стамбуле единый церковный центр всей русской эмигра-
ции. Такого разрешения они не получили, что лишь оза-
дачило их, но не обескуражило.
Созданное в Ставрополе ВВЦУ продолжало функцио-
нировать под прежним названием (даже с упоминанием
о «юго-западе России»), но одновременно и с претензи-
ей на право распространять свою церковно-администра-
тивную власть на эмигрантские приходы, разбросанные по
всему миру. Оно регулярно заседало, решая не только
текущие вопросы, но и проблему своей легализации. В
его состав ввели архиепископа кишиневского Анастасия
(Грибановского), который замещал на посту председате-
ля ВВЦУ митрополита Антония во время отлучек послед-
него.
Время шло, а константинопольский патриарх не давад
согласия на функционирование в пределах его вероиспо-
15
ведной юрисдикции русского эмигрантского церковного
центра, не имевшего прецедента в многовековой истории
вселенского православия. И митрополит Антоний отпра-
вился на поиски пристанища для себя и своего учрежде-
ния в Югославию. Там ему удалось заручиться поддерж-
кой югославского королевского правительства и благо-
склонностью сербского патриарха, который предоставил
в его распоряжение несколько жилых помещений в своей
летней резиденции в г. Сремские Карловцы. В этих по-
мещениях обосновались и сам митрополит, и возглавляв-^1
шееся им ВВЦУ, которое уже после перебазирования в
Югославию было переименовано в июле 1921 года в «Выс-
шее русское церковное управление за границей» («загра-
ничное ВЦУ»),
Чтобы распространить свое влияние на всю русскую
церковную эмиграцию, «заграничное ВЦУ» решило за-
ручиться коллективной поддержкой эмигрировавшего епи-
скопата — хотя бы той его части, которая находилась в
Западной Европе и легко могла попасть на территорию
Югославии. За основу был взят ставропольский вариант:
приглашение на встречу архиереев, священнослужителей
и мирян со ставкой на участников московского помест-
ного собора 1917—1918 годов, но с приданием данной
встрече не регионального, а всезарубежного харак-
тера.
Цель встречи понималась однозначно и организатора-
ми и участниками: определение способов активизации ре-
лигиозно-политической деятельности русской эмиграции и
создание ее руководящего церковного центра. Проходила
она с 8 по 16 декабря 1921 года по новому стилю (рус-
ская церковная эмиграция до сих пор придерживается
старого стиля) в Сремских Карловцах и первоначально
называлась «Общим собранием представителей русской
заграничной церкви». Лишь к концу его работы оно было
по инициативе некоторых участников переименовано в
«Русский всезаграничный церковный собор», а в эми-
грантской литературе его чаще всего называют Карловац-
ким (Карловицким) собором 1921 года.
В собрании должны были участвовать 155 человек, а
фактически участвовали 103: 13 архиереев, 23 священно-
служителя и 67 мирян. Председательствовал митрополит
Антоний; почетным председателем избрали сербского па-
триарха Димитрия. Другие поместные православные церк-
ви своих представителей в Сремские Карловцы не посы-
лали.
. Карловацкий псевдособор 1921 года был не церковным
16
собранием, а политическим сборищем, контрреволюцион-
ным во всех отношениях: и по составу участников, и по
характеру работы, и по содержанию принятых на нем
решений, и, наконец, по его влиянию на последующую
деятельность наиболее реакционных церковных кругов
русской эмиграции. Практически все архиереи, начиная
с председателя, были контрреволюционерами со стажем;
к тому же многие из них прошли школу антисоветизма в
белых армиях. Среди мирян, оказывавших решающее
влияние на характер, направленность и результаты со-
борной деятельности, находились такие противники рево-
люции и недруги Советской власти, как бывший предсе-
датель III и IV Государственных дум, один из лидеров
партии октябристов, сподвижник генерала Деникина
М. Родзянко; бывший курский помещик, вождь крайне
правых в III и IV Государственных думах, монархист,
один из руководителей черносотенных погромных органи-
заций «Союза русского народа» и «Союза Михаила Ар-
хангела» Н. Марков (Марков II); бывший председатель
черносотенного общества «Свободная Россия» А. Василь-
ев; бывшие министры А. Трепов и Н. Львов; бывший
обер-прокурор синода А. Волжин; целая галерея князей
(Ширинский-Шихматов, Путятин), графов (Потоцкий,
Граббе. Апраксин), высших чинов деникинской и вранге-
левской армий (генералы Архангельский, Батюшков,
Солнцев) ’.
Было образовано пять отделов, или рабочих групп, на-
звания которых говорят о том, что обсуждали в Сремских
Карловцах не только религиозные, но и чисто политиче-
ские проблемы: просветительный, судебный, хозяйствен-
ный, военно-церковный и духовного возрождения России.
По преимуществу политическими были и основные доку-
менты, принятые карловацким собором — в частности, по-
слания: «Ко всем православным русским беженцам за
границей», к проживавшей в Копенгагене матери казнен-
ного царя Николая II Марии Федоровне, к барону Вран-
гелю, к патриархам Тихону и Димитрию.
Давая общую оценку соборной деятельности, непосред-
ственным свидетелем которой он был, профессор Н. М. Зер-
нов (в ту пору студент богословского факультета Белград-
ского университета) отметил в своей книге «За рубежом»,
что «в Карловцах заправляли всем люди, поставившие по-
литические цели выше церковных интересов». Действи-
тельно, главное внимание участников карловацкого лже-
1 См.: Горев Мих. Карловицкий собор.» М., Н/г, М.
, ; С И С КИЙ(7
т
собора было направлено на решение политических задач,
считавшихся наиболее актуальными с точки зрения наи-
более реакционных кругов русской церковной эмиграции.
Центральное место отводилось обсуждению способов свер-
жения Советской власти, уничтожения социалистическо-
го строя.
Вопреки надеждам и стараниям организаторов карло-
вацкого сборища в среде его участников возникли споры
по поводу того, что должно быть противопоставлено Со-
ветской власти и чем она может быть заменена в случае
ее падения (в неизбежности последнего соборные деяте-
ли — как священнослужители, так и миряне — нисколько
не сомневались). Большинство участников собора ратова-
ли за восстановление в России монархической формы го-
сударственного правления. Большинство, но не все! «Мо-
нархисты,— читаем в уже упоминавшейся книге Н. М. Зер-
нова,— рассматривали собор как подходящий орган для
призыва к восстановлению законной монархии. Их наме-
рения встретили, однако, упорное сопротивление мень-
шинства, состоящего преимущественно из приходского ду-
ховенства; епископы были разделены поровну. Всего к
оппозиции принадлежало 34 человека». Это был первый
сюрприз для устроителей соборных дискуссий, который не
только насторожил, но и встревожил монархические кру-
ги русской церковной эмиграции.
Второй сюрприз ожидал их при обсуждении вопроса
о том, следует ли русской церковной эмиграции добивать-
ся возвращения на царский трон династии Романовых.
Не только противники монархии, но и некоторые монар-
хисты полагали, что дебатирование этого чисто политиче-
ского вопроса изобличит собор в его нецерковности и по-
дорвет его влияние на те эмигрантские круги, которые
одобряли отстранение от власти дома Романовых. «Если
идея о монархе православном как божием помазаннике,—
заявлял архиепископ Евлогий (Георгиевский),— может
трактоваться с церковной точки зрения и в церковном ос-
вещении, то идея династии, конечно, никакого церковно-
го характера не имеет и как таковая не подлежит обсуж-
дению церковного собрания, низводя его на степень обык-
новенных политических собраний».
И все же призыв к восстановлению в России династии
Романовых звучал в соборных прениях сильнее и был под-
держан активнее, чем пожелание ограничиться простым
упоминанием о необходимости возврата страны к монар-
хической форме правления. «После долгих прений,—вспо-
минает профессор Н. М. Зернов,— 51 человек голосовал
18
за упоминание дома Романовых. 36 воздержались от го-
лосования, считая, что династический вопрос не входит в
компетенцию церковного собрания». Среди воздержав-
шихся было большинство священников-делегатов: 14 из
23 присутствовавших на соборе. С их мнением не посчи-
тались, и один из соборных документов закончили сле-
дующей верноподданнической фразой: «И да осенит гос-
подь сердце народное, да вернет он на всероссийский пре-
стол помазанника, сильного любовью народа, законного
православного царя из дома Романовых!»
Для контроля за религиозной жизнью русской эми-
грации и общего руководства эмигрантскими православ-
ными приходами собор избрал «Высшее русское церков-
ное управление за границей», состоявшее из синода и
церковного совета. Возглавил карловацкое ВЦУ митропо-
лит Антоний (Храповицкий), которого нарекли «викари-
ем патриарха Московского и всея Руси» и даже «зару-
бежным местоблюстителем патриаршего престола», хотя
канонических оснований для этого у эмигрантского псев-
дособора не было.
А теперь кратко о самом митрополите Антонии. Ро-
дился в 1863 году. Получил высшее богословское образо-
вание. Епископ с 1902 года. Был ректором трех духовных
академий, архиепископом сначала волынским, а затем
харьковским, митрополитом киевским и галицким. Убеж-
денный монархист-черносотенец; в бытность архиеписко-
пом волынским возглавлял и идейно вдохновлял местное
отделение «Союза русского народа». Придерживался край-
не правых политических убеждений, реакционер, против-
ник каких бы то ни было нововведений в государственной
и общественной жизни дореволюционной России. Один из
инициаторов травли церковниками Л. Н. Толстого. Счи-
тался крупным богословом, стоявшим на позициях тра-
диционализма и догматического консерватизма. Реши-
тельно отвергал идею обновления русского православия.
Участник поместного собора 1917—1918 годов, где был
первым кандидатом в патриархи, но не набрал нужного
количества голосов. Великую Октябрьскую социалистиче-
скую революцию встретил враждебно и с начала установ-
ления Советской власти повел против нее политическую
борьбу, логика которой привела его к Деникину. О даль-
нейшей его деятельности мы уже говорили.
В рассматриваемое время митрополит Антоний был
причастен к одной политической провокации, совершен-
ной возглавлявшимся им ВЦУ от имени карловацкого со-
бора 1921 года. Речь идет об обращении к открывшейся
19
10 апреля 1922 года в Генуе международной конферен-
ции по экономическим и финансовым вопросам с участи-
ем 28 капиталистических государств и Республики Сове-
тов. Оно было антисоветским по содержанию и подстре-
кательским по своей направленности: в нем содержался
призыв к западным странам не признавать Советское го-
сударство, не развивать с ним торговых и экономических
связей, не содействовать его борьбе с разрухой, а посред-
ством изоляции на международной арене оставить один
на один с голодом, холодом и эпидемиями, которые уско-
рят падение социалистического правительства. Озверев-
шие от ненависти к советскому общественному и государ-
ственному строю, политиканствующие церковники-эми-
гранты радовались страданиям своей же бывшей паствы
и готовы были сделать все от них зависящее, чтобы эти
страдания усугубить.
Ныне воспоминания об этом каннибализме деятелей
карловацкого ВЦУ, видимо, тревожат совесть многих эми-
грантов, а особенно их детей и внуков. Поэтому сегодняш-
нее духовенство «русской зарубежной церкви» не только
не напоминает о нем своим прихожанам, но даже уверяет
их, будто в 20-е годы митрополитом Антонием и его при-
верженцами «собирались пожертвования и посылалась
помощь голодающим». В действительности ничего по-
добного не было и быть не могло: голод 20-х годов
воспринимался лидерами русской церковной эмиграции
как их союзник в борьбе за свержение Советской
власти.
Организаторы и участники карловацкого псевдособора
выдавали себя за полномочных представителей всей рус-
ской эмиграции. Между тем оснований для этого у них
не было. «Эти люди,— писала одна из эмигрантских га-
зет,— в течение пяти последних лет ничему не научились
и стремятся вновь вовлечь церковь в политическую борь-
бу. Они дают конгрессу название церковного собора и от
его имени призывают всех к восстановлению империи в
православной России и к новому возведению на престол
Романовых. Преследуя свои личные интересы, стараясь
занять привилегированное положение, эти господа не
останавливаются и перед использованием религиозных
чувств широких масс русского народа».
Резко отрицательно охарактеризовал это сборище по-
литиканов от религии профессор Н. М. Зернов: «Дни,
проведенные на соборе, отрезвили меня от моей церков-
ной романтики и излечили от юношеской нетерпимости.
Я познакомился с методами политической борьбы, с не-
20
добросовестностью ряда лиц, выступавших от лица церк-
ви, меня поразила их беспринципность, готовность ис-
пользовать все для достижения своих целей... Я был по-
ражен той злобой и нетерпимостью, которую я встретил
среди людей, называющих себя защитниками церкви и
верными служителями самодержавия».
Не религиозный, а чисто политический характер их де-
ятельности, бросавшийся в глаза уже тогда сторонним
наблюдателям, со временем стал очевидным не только
для мировой общественности, но и для многих рядовых
прихожан русских эмигрантских храмов. Простых веру-
ющих, оказавшихся за рубежом по воле случая, иногда
вопреки своему желанию *, приводила в храм потребность
в религиозном утешении, а не стремление подчеркнуть
свое непринятие социалистических преобразований в Со-
ветской России. Их шокировало откровенное политикан-
ство «владык» и «батюшек», превращавших любое цер-
ковное мероприятие, в том числе и карловацкое собрание,
в антисоветский митинг. Все последующие годы, вплоть
до настоящего времени, эмигрантскому епископату и ду-
ховенству пришлось выслушивать от некоторых из своих
«пасомых» обвинения в подмене религии политикой, цер-
ковности — политиканством и подыскивать оправдания
своим неблаговидным деяниям. Поэтому каждая публика-
ция по истории русской церковной эмиграции непремен-
но содержит оговорку об «аполитичности» как самого
карловацкого собрания 1921 года, так и принятых им ре-
шений,— оговорку, не имеющую под собой никаких осно-
ваний.
Собравшиеся в Сремских Карл овцах епископы и свя-
щеннослужители много внимания уделили обоснованию
своего права на создание за рубежом такого церковного
объединения, которому подчинились бы все православные
приходы, состоявшие из эмигрантов. Образовав «зарубеж-
ное ВЦУ» и придав ему функции руководящего церков-
ного центра русской эмиграции, митрополит Антоний и
его окружение понимали, что действуют вразрез с тради-
циями православия, не признающего такого явления, как
«зарубежная церковь». Поэтому они старались найти себе
опору в Московской патриархии и с этой целью характе-
ризовали создававшееся ими объединение как временно
1 Например, солдат колчаковских, деникинских и врангелев-
ских армий никто не спрашивал, хотят ли они покинуть стра-
ну, их вывезли за рубеж в принудительном порядке в надежде
использовать для военной интервенции против Советской России
и обрекли на тяготы эмигрантской жизни.
21
существующую (до скорого, как им казалось, возврата в
«освобожденную от большевиков Россию») зарубежную
часть Русской православной церкви.
Русскую эмиграцию и мировую общественность уве-
ряли, будто право на такую автономию им предоставило
руководство Московской патриархии. Ссылка делалась на
следующее распоряжение патриарха Тихона (Белавина)
и функционировавшего при нем синода от 20 ноября
1920 года: «Если какая епархия утрачивает связь с выс-
шим церковным управлением или если высшее церковное
управление со святейшим патриархом во главе по каким-
либо причинам прерывает свою деятельность, то епархи-
альный епископ незамедлительно устанавливает связь с
епископами соседних епархий, чтобы организовать выс-
шую инстанцию церковного управления. Если это ока-
жется невозможным, то епархиальный епископ сам берет
всю полноту власти».
Нетрудно заметить, что данное распоряжение никако-
го отношения к карловацкому сборищу архиереев-бегле-
цов не имело. Оно было адресовано епископам уже суще-
ствовавших епархий Русской православной церкви, а та-
ковые (епархии) имелись только в пределах бывшей Рос-
сийской империи. Между тем собравшиеся в Сремских
Карловцах архиереи свои епархии покинули и по цер-
ковным канонам вообще лишались права на епископство:
все они оказались в роли «бывших» (например, самого
митрополита Антония именовали «бывшим киевским и
галицким», архиепископа Анастасия—«бывшим киши-
невским» и т. д.).
Ко времени проведения карловацкого псевдособора
1921 года патриарх Тихон все еще был нелоялен к Со-
ветской власти и поэтому мог в душе одобрять антисо-
ветскую деятельность лидеров русской церковной эмигра-
ции. Однако прямых свидетельств такого одобрения, а
тем более доказательств санкционирования главой Рус-
ской православной церкви сепаратистских устремлений
«заграничного ВЦУ» у эмигрировавшего епископата и
духовенства не имелось. Наличествовали лишь свидетель-
ства косвенные.
Так, своим указом от 8 апреля 1921 года патриарх
Тихон санкционировал назначение антониевским ВЦУ
архиепископа Евлогия (Георгиевского) управляющим при-
ходами Русской православной церкви в Западной Евро-
пе. А в грамоте, направленной 16 марта 1922 года серб-
скому патриарху Димитрию, Тихон назвал «русских ар-
хиереев, находящих себе ныне временный приют подкро-
22
вом патриаршего сербского престола», «боголюбезными
собратиями нашими».
Но всего этого явно недостаточно для утверждений,
будто патриарх Тихон дал добро «заграничному ВЦУ» и
признал его автономным органом церковной власти, при-
званным «окормлять» всю русскую эмиграцию. Тем не
менее в материалах карловацкого церковно-политического
сборища неизменно подчеркивалось, будто действует оно
«в духе полного подчинения и сыновнего послушания па-
триарху Московскому и всея Руси». Все указы «загранич-
ного ВЦУ» начинались стереотипной фразой: «По благо-
словению святейшего Тихона...» Официальный орган кар-
ловацкого религиозно-политического объединения журнал
«Церковные ведомости» 1 публиковал на своих страницах
грамоты и указы патриарха Тихона, к ведомству митро-
полита Антония никакого отношения не имевшие.
Что же касается доказательств неодобрения, а затем
и прямого осуждения патриархом Тихоном антисоветских
акций лидеров русской церковной эмиграции и их сепа-
ратистских устремлений, то их более чем достаточно.
Первый раз глава Русской православной церкви осу-
дил деятельность эмигрантских политиканов от религии
после того, как было обнародовано уже упоминавшееся
обращение карловацкого церковного центра к Генуэзской
конференции. Указом от 5 мая 1922 года патриарх Тихон
упразднил «заграничное ВЦУ» и передал управление за-
падноевропейскими приходами Русской православной
церкви Евлогию (Георгиевскому), незадолго до этого
возведенному в сан митрополита.
Формально карловацкая иерархическая верхушка вы-
полнила распоряжение патриаршей власти. В сентябре
1922 года в Сремских Карловцах был созван собор епи-
скопов-эмигрантов, который распустил «Высшее русское
церковное управление за границей», заменив его анало-
гичным учреждением — «Архиерейским синодом Русской
православной церкви за границей» (вначале с добавле-
нием слова «временный», которое вскоре было снято). Во
главе новообразованного (вернее, просто реорганизован-
ного) органа церковной власти остался все тот же несме-
няемый митрополит Антоний. Так что фактически все вер-
нулось «на круги своя».
1 Начал выходить с марта 1922 года и издавался в течение
10 лет. Был заменен поныне выходящим двухнедельником «Пра-
вославная Русь» с ежемесячным приложением «Православная
жизнь».
23
Если первое, довольно сдержанное осуждение патри-
архом Тихоном эмигрантской церковной верхушки вызва-
ло хотя бы видимость реакции с ее стороны, то на после-
дующие демарши главы Русской православной церкви она
вообще не реагировала.
В частности, осталось без последствий послание патри-
арха от 1 июля 1923 года, в котором говорилось: «В ап-
реле месяце в соединенном заседании священного синода
и высшего церковного совета мы осудили заграничный
церковный собор в Карловцах, вследствие попытки вос-
становить монархию из дома Романовых. Мы могли бы
ограничиться осуждением архиереев, бывших на соборе
под председательством митрополита Антония, если бы
они покаялись и прекратили свою дальнейшую деятель-
ность в этом направлении, но, как нам сообщают, они не
только не прекратили свою деятельность, но еще и бо-
лее вовлекли церковь в политическую борьбу заодно с от-
крытыми злостными врагами русского народа, живущими
в России и за границей, с членами разных монархических
и белогвардейских организаций. Пусть они хотя теперь
смирятся и покаются перед русским народом за совер-
шенное преступление. В противном случае будет необхо-
димо позвать преосвященных архиереев в Москву к от-
вету перед церковным судом и просить Советскую власть
о разрешении прибыть туда».
Не было принято во внимание карловацкими полити-
канами от религии и завещание Тихона, обнародованное
15 апреля 1925 года. В нем эмигрантская группировка
характеризовалась следующим образом: «С глубокой скор-
бию мы должны отметить, что некоторые из сынов Рос-
сии, и даже архипастыри и пастыри, по разным причи-
нам покинувшие родину, занялись за границей деятель-
ностью, к коей они не признаны и во всяком случае вред-
ной для нашей церкви. Пользуясь нашим именем, нашим
авторитетом церковным, они создают там вредную и
контрреволюционную деятельность. Мы решительно заяв-
ляем: у нас нет с ними связи, как это утверждают враги
наши, они чужды нам, мы осуждаем их вредную деятель-
ность. Они вольны в своих убеждениях, но они в само-
чинном порядке и вопреки канонам нашей церкви дейст-
вуют от нашего имени и от имени святой церкви, при-
крываясь заботами о ее благе Не благо принес церкви и
так называемый Карловацкий собор, осуждение коего мы
снова подтверждаем, и считаем нужным твердо и опреде-
ленно заявить, что всякие в этом роде попытки впредь
вызовут с нашей стороны крайние меры вплоть до запре-
24
щения священнослужения и предания суду собора... Осо-
бой комиссии мы поручаем обследовать деяния бежавших
за границу архипастырей и пастырей и в особенности ми-
трополитов: Антония — бывшего киевского, Платона —
бывшего одесского, а также и других — и дать деятель-
ности их немедленную оценку. Их отказ подчиниться на-
шему призыву вынудит нас судить их заочно».
Игнорирование процитированных документов руковод-
ство эмигрантского церковного центра объяснило невери-
ем в то, что они исходили от патриарха Тихона, а не бы-
ли сфабрикованы враждебными церкви силами. Прихо-
жанам зарубежных православных храмов и мировой об-
щественности стремились внушить, будто глава Русской
православной церкви не свободен в своих действиях, а
приписываемое ему завещание противоречит его убежде-
ниям, что, угрожая бежавшим за рубеж архиереям и
священнослужителям, занимавшимся антисоветской дея-
тельностью, церковным наказанием, он поступал иначе,
чем думал. Эмигрантская печать изображала Тихона не-
раскаявшимся антисоветчиком, который якобы до послед-
них дней своих оставался на контрреволюционных пози-
циях, не изменил первоначальным монархическим убеж-
дениям, сохранил надежду на скорое падение Советской
власти и симпатии к бежавшим за рубеж врагам социа-
листического общественного и государственного строя.
В столь массированной и бесстыдной фальсификации
эмигрантскими церковными кругами образа мыслей и дей-
ствий только что скончавшегося главы Русской православ-
ной церкви не было ничего неожиданного. Тихон реальный
(осудивший к концу жизни свою прежнюю антисоветскую
деятельность, раскаявшийся в былой поддержке сил
контрреволюции, начавший выводить церковь на путь по-
литической переориентации, призвавший духовенство и
верующих «в гражданском отношении быть искренними
по отношению к Советской власти и работе СССР на об-
щее благо... осуждая всякое сообщество с врагами Совет-
ской власти и явную или тайную агитацию против нее»)
не устраивал лидеров церковной эмиграции. Согласиться
с ним они не могли по политическим соображениям. А не-
согласие могло быть воспринято прихожанами эмигрант-
ских храмов как неповиновение их архипастырей и па-
стырей законному главе церкви, то есть как раскольни-
ческая деятельность. Другое дело Тихон мифический —
ничего из своих первоначальных воззрений не пересмот-
ревший, до гробовой доски не примирившийся с новой
социальной реальностью, умерший убежденным врагом
25
Советской власти, завещавший эту враждебность своим
последователям и преемникам. Образ такого патриарха
и после его смерти мог вдохновлять на контрреволюцион-
ную деятельность. По уверению реакционных кругов рус-
ской церковной эмиграции, именно верностью этому об-
разу объяснялось их несогласие с преемниками реаль-
ного патриарха Тихона, продолжившими начатый им курс
на дальнейшую нормализацию отношений между Рус-
ской православной церковью и Советским государством,—
несогласие, повлекшее за собой полный разрыв эмигрант-
ской религиозно-политической группировки с Московской
патриархией.
Готовя этот разрыв, карловацкий «архиерейский си-
нод» поставил под сомнение каноничность прихода к ру-
ководству Русской православной церкви заместителя ме-
стоблюстителя патриаршего престола митрополита Сер-
гия (Страгородского). Главное, что не устраивало эми-
грантскую церковную верхушку в деятельности данного
первоиерарха, это требование активной поддержки духо-
венством и верующими внутренней и внешней политики
Советского государства. Оно было изложено в составлен-
ном главой церкви и его синодом «Послании пастырям и
пастве», известном как «декларация митрополита Сергия»
(подписана 29 июля 1927 года, опубликована в «Извести-
ях ВЦИК» 19 августа 1927 года).
Признав в «декларации» наличие у определенной ча-
сти духовенства враждебности по отношению к новому
общественному и государственному строю, митрополит
Сергий призвал священнослужителей и иерархов «пере-
смотреть свое отношение к советской действительности»,
причем сделать это так, чтобы никто не усомнился в иск-
ренности их намерений и действий. «Мы, церковные дея-
тели,— писал он,— не с врагами нашего Советского госу-
дарства и не с безумными орудиями их интриг, а с на-
шим народом и нашим правительством. Засвидетельство-
вать это и является первой целью нашего (моего и сино-
дального) послания... Нам нужно не на словах, а на де-
ле показать, что верными гражданами Советского Союза,
лояльными к Советской власти могут быть не только рав-
нодушные к православию люди, не только изменники ему,
но и самые ревностные приверженцы его, для которых
оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами
и преданиями, со всем его каноническим и богослужеб-
ным укладом. Мы хотим быть православными и в то же
время сознавать Советский Союз нашей гражданской ро-
диной, радости и успехи которой — наши радости и успе-
26
хи, а неудачи — наши неудачи. Всякий удар, направлен-
ный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь обще-
ственное бедствие или просто убийство из-за угла... со-
знается нами как удар, направленный на нас. Оставаясь
православными, мы помним свой долг быть гражданами
Союза «не только из страха, но и по совести», как учил
апостол».
В «декларации митрополита Сергия» предъявлялись
определенные требования и к эмигрантам в священниче-
ском сане: «Особенную остроту при данной обстановке по-
лучает вопрос о духовенстве, ушедшем с эмигрантами за
границу. Ярко противосоветское выступление некоторых
наших архипастырей и пастырей за границей, сильно вре-
дившее отношениям между правительством и церковью,
как известно, заставило нашего патриарха упразднить за-
граничный синод (5 мая (22 апреля) 1922 г.). Но синод
до сих пор продолжает существовать, политически не ме-
няясь... Чтобы положить этому конец, мы потребовали от
заграничного духовенства дать письменное обязательство
в полной лояльности к Советскому правительству во всей
своей общественной деятельности. Не давшие такого обя-
зательства или нарушившие его будут исключены из со-
става клира, подведомственного Московской патриархии.
Думаем, что, размежевавшись так, мы будем обеспечены
от всяких неожиданностей из-за границы. С другой сто-
роны, наше постановление, может быть, заставит многих
задуматься, не пора ли и им пересмотреть вопрос о сво-
их отношениях к Советской власти, чтобы не порывать
со своей родной церковью и Родиной».
Таким образом, эмигрировавшие иерархи и священно-
служители были поставлены перед выбором: либо при-
нять новую политическую ориентацию Русской право-
славной церкви и тем самым продемонстрировать свою
принадлежность к ней, либо порвать не только фактиче-
скую, но и формальную связь с Московской патриархией.
Реакционные круги русской церковной эмиграции, не же-
лавшие покидать антисоветских позиций, предпочли вто-
рое. Карловацкий «архиерейский синод» принял решение
игнорировать требования «декларации», мотивируя свое
неповиновение распоряжению главы Русской православ-
ной церкви тем, что последний составил данный документ
под «давлением извне» и к тому же якобы превысил свои
местоблюстительские полномочия.
Из эмигрантских церковных лидеров лишь митрополит
Евлогий принял к сведению «декларацию» заместителя
местоблюстителя патриаршего престола. Но и он нару-
27
шил данное митрополиту Сергию обязательство не вмеши-
ваться в политическую деятельность антисоветской на-
правленности: летом 1930 года принял участие в манифе-
стации, устроенной враждебными нашей стране кругами,
за что был смещен со своего поста и запрещен в священ-
нослужении. Не подчинившись главе Русской православ-
ной церкви, он вместе с опекаемыми им западноевропей-
скими приходами перешел в юрисдикцию Константино-
польского патриархата, где и пребывал до весны 1945
года.
В ответ на «декларацию» митрополита Сергия карло-
вацкий «архиерейский синод» обнародовал 9 сентября
1927 года «Окружное послание всем верующим», подпи-
санное митрополитом Антонием и еще семью архиерея-
ми. В нем официально декларирован полный разрыв с
Московской патриархией карловацкой группировки, объ-
явившей себя «свободной частью Русской православной
церкви». Свою организацию эмигрантский епископат и
духовенство стали называть «русской православной цер-
ковью за границей», или «русской зарубежной церковью»,
а Московская патриархия охарактеризовала ее как «кар-
ловацкий раскол».
Этот разрыв сохраняется и поныне. Московская пат-
риархия не может принять все более усугубляющейся ан-
тисоветской ориентации руководящих кругов «русской за-
рубежной церкви», преобладания у епископата и духо-
венства «карловацкого раскола» политики над религией.
А эмигрантские церковные лидеры не в состоянии при-
мириться с поддержкой руководством й членами Русской
православной церкви внутренней и внешней политики
Советского государства, социалистического общественного
и государственного строя. Об этом красноречиво свиде-
тельствует, в частности, завещание преемника митропо-
лита Антония на посту главы «русской зарубежной церк-
ви» митрополита Анастасия (Грибановского), опублико-
ванное в одном из номеров «Православной Руси» за 1985
год: «Что касается Московской патриархии и ее иерархов,
то поскольку они находятся в тесном, деятельном и доб-
рожелательном союзе с Советской властью, открыто испо-
ведующей свое полное безбожие и стремящейся насадить
атеизм во всем русском народе, то с ними зарубежная
церковь, храня свою чистоту, не должна иметь никакого
канонического, молитвенного и даже просто бытового об-
щения».
Выйдя из формального подчинения Московской патри-
архии и объявив себя руководящим центром «русской за-
28
рубежной церкви», карловацкий «архиерейский синод»
претендовал на то, чтобы подчинить себе все заграничные
приходы, созданные эмигрантами (в том числе и покинув-
шими Россию до революции и гражданской войны). Но
эти притязания надо было реализовать, что оказалось
чрезвычайно трудным делом, непосильным для митропо-
лита Антония и солидаризировавшихся с ним иерархов.
Митрополит всячески стремился укрепить свой авторитет
в русском зарубежье; даже титул «блаженнейшего», ко-
торого удостаиваются только главы поместных православ-
ных церквей, себе выхлопотал у верного ему епископско-
го собора. Но предпринимавшиеся им усилия, направлен-
ные на консолидацию русской церковной эмиграции, не
давали желаемых результатов.
Ушли из-под синодального контроля западноевропей-
ские приходы, возглавлявшиеся митрополитом Евлогием
(к концу 20-х — началу 30-х годов их было более 60).
Правда, сам Евлогий был отстранен карловацким епи-
скопским собором 1928 года от руководства западноевро-
пейской епархией «русской зарубежной церкви» и запре-
щен в священнослужении, а на его место назначен архи-
епископ Серафим (Лукьянов). Но последнему подчиня-
лись лишь около 30 приходов, многие из которых были
малочисленными. Имелись в Западной Европе и русские
православные приходы, подчинявшиеся непосредственно
Московской патриархии.
Вышел из состава «архиерейского синода» митрополит
Платон (Рождественский), возглавлявший Североамери-
канский митрополичий округ. Тем самым он лишил «рус-
скую зарубежную церковь» значительной части эмигрант-
ских приходов, находившихся в США и Канаде. Руковод-
ству карловацкой группировки пришлось создавать соб-
ственные североамериканские епархии, но количество при-
ходов в них исчислялось единицами.
Не было епархий карловацкой эмигрантской псев-
доцеркви в Южной Америке, Северной Африке, Ав-
стралии — там имелись крохотные разрозненные при-
ходы, многие из которых не имели собственных священ-
ников.
«Архиерейскому синоду» не удалось наладить устой-
чивые контакты с эмигрантскими приходами Дальнего
Востока, находившимися главным образом в Китае.
Вопрос о преодолении расколов в русской церковной
эмиграции рассматривался на карловацкой епископском
соборе 1933 года, но видимого прогресса достигнуть не
удалось. Евлогий оставался в канонической зависимости
29
от константинопольского патриарха, что делало его не-
уязвимым для притязаний карловчан. Он восстановил лич-
ное общение с Антонием, навестив заболевшего председа-
теля «архиерейского синода» в Белграде и проведя с ним
неофициальные переговоры, вызвавшие толки о возмож-
ном «примирении». Но этими толками все и ограничи-
лось. Сменивший умершего митрополита Платона на по-
сту главы Североамериканского митрополичьего округа
митрополит Феофил (Пашковский) поддерживал отноше-
ния с представителем «архиерейского синода» в США, но
объединяться с «русской зарубежной церковью» не спе-
шил.
В 1934 году по инициативе и при содействии сербско-
го патриарха Варнавы состоялись переговоры архиереев,
представлявших те регионы, где имелось больше всего
русских эмигрантских православных приходов: Западную
Европу (митрополит Евлогий), Ближний Восток (архи-
епископ Анастасий), Северную Америку (митрополит Фе-
офил) и Дальний Восток (епископ Димитрий (Вознесен-
ский), выполнявший роль секретаря). Эмигрантская пе-
чать охарактеризовала переговоры как «чрезвычайно
трудные». Был составлен и подписан всеми участниками
переговоров документ «Временное устройство русской
Православной церкви за границей».
Однако и после этого раскол русской церковной эми-
грации оставался реальностью, а надежды лидеров кар-
ловацкой группировки на подчинение себе всех эмигрант-
ских приходов — утопией. Митрополит Антоний, не при-
нимавший участия в упомянутых выше переговорах по
состоянию здоровья, был обескуражен безуспешностью по-
пыток объединения эмигрантского епископата и духовен-
ства в рамках возглавлявшейся им «русской зарубежной
церкви». Он впал в меланхолию и подумывал об уходе в
один из афонских монастырей. Болезнь прогрессировала,
и в августе 1936 года бессменный глава карловацкого «ар-
хиерейского синода» умер.
Руководство синодом перешло к Анастасию (Гриба-
новскому), который с 1932 года был заместителем Анто-
ния, а в 1935 году получил титул митрополита.
Новый глава карловацкой псевдоцеркви был фигурой
менее значительной, чем его предшественник, но в части
контрреволюционности и антисоветизма ни в чем ему не
уступал. Родился в 1873 году на Тамбовщине. В 1898 го-
ду закончил Московскую духовную академию и вскоре
принял монашество. В 1901—1906 годах был ректором
Московской духовной семинарии, а с 1906 года — епископ,
30
викарий московского митрополита. В 1914 году стал епи-
скопом холмским, а в 1916 году — архиепископом киши-
невским. Участник поместного собора 1917—1918 годов,
где был назван одним из кандидатов в патриархи. Ничем
особенным себя не проявил ни на богословском поприще,
ни на церковно-административном. В решении религиоз-
ных вопросов занимал консервативно-традиционалист-
скую позицию. Реакционер-монархист. О характере его
политических воззрений свидетельствует следующее вы-
сказывание на одном из заседаний поместного собора
1917—1918 годов, сразу после победы Октябрьского во-
оруженного восстания, когда дебатировался вопрос об из-
брании патриарха: «Церковь должна развить всю силу
своего благодатного влияния на народ... вдохновить парод
на многострадальные подвиги... Церковь становится во-
инствующей... А если так, то для церкви нужен и вождь».
Был выслан из Кишинева румынскими властями, окку-
пировавшими Бессарабию, и перебрался в расположение
деникинской Добровольческой армии, вошел в состав
ВВЦУ юго-запада России. Его последующая деятельность
нами уже охарактеризована.
Получив подтверждение своих полномочий на епи-
скопском соборе 1936 года, митрополит Анастасий начал
интенсивную обработку противников воссоединения всех
эмигрантских приходов под эгидой карловацкого «архие-
рейского синода русской православной церкви за грани-
цей». Была активизирована подготовка к общему собору
епископата, духовенства и мирян русской эмиграции, ана-
логичному карловацкому псевдособору 1921 года. Его
проведение планировалось на 1936 год, но из-за смерти
митрополита Антония было перенесено на 1938 год и
приурочено к 950-летию начала введения христианства
на Руси.
Второй карловацкий собор «русской православной
церкви за границей» состоялся в августе 1938 года там
же, где проходил первый. Устроители и участники пре-
тенциозно назвали его «всезарубежным», хотя он таковым
не являлся. Достаточно сказать, что многочисленные за-
падноевропейские эмигрантские приходы, возглавлявшие-
ся митрополитом Евлогием, на нем представлены не бы-
ли. Но дело не только в этом.
В работе собора участвовали 97 человек: 13 архиере-
ев, 26 священнослужителей и 58 мирян. Они представля-
ли Североамериканский митрополичий округ. Западно-
европейскую, Германскую, Южноамериканскую, Арген-
тинскую и Харбинскую русские православные епархии,
31
духовные миссии в Иерусалиме, Пекине и Урмии (Иран) ,
управления православными общинами в Югославии и
Болгарии, приходы в Австралии, Алжире, Тунисе и ряде
других стран. Формально представительство было «все-
мирным», «всезарубежным», а фактически — только «все-
европейским». Так, американский континент делегировал
на собор лишь несколько человек. Малым числом делега-
тов была представлена Азия и Дальний Восток. Зато око-
ло 30 делегатов указали местом своего проживания Юго-
славию, а более 40 прибыли из других европейских стран.
Многие дальние приходы вообще не прислали делегатов,
а письменно доверили представительство на соборе евро-
пейцам. Из 28 докладов, представленных участниками со-
бора, неевропейцам принадлежали только 3.
Политические ориентиры второго собора, на котором
председательствовал митрополит Анастасий, были иден-
тичны соответствующим установкам первого: тиражиро-
валась клевета на социалистический общественный и го-
сударственный строй, распространялись измышления о
«гонениях на веру и церковь в СССР», раздавались исте-
рические призывы «спасать православие от истребления
его большевиками», изрекались «пророчества» о неизбеж-
ном и близком падении Советской власти, выражалась на-
дежда на восстановление в России самодержавия и воз-
вращение на трон царя из дома Романовых. Однако идея
канонизации Николая II и его семьи, выдвигавшаяся на-
иболее рьяными монархистами, соборной санкции не по-
лучила.
Не было в соборных докладах и выступлениях недо-
статка во фразах о «великой миссии русской эмиграции
вообще и русской зарубежной церкви в особенности». В
который раз повторялись декларации о готовности эми-
грантского епископата, духовенства и монашества при-
нять самое активное участие в «духовном возрождении
России после свержения сатанистов-большевиков». В част-
ности. предлагалось организовать в монастырях «русской
зарубежной церкви» подготовку для будущей работы в
«освобожденной от большевиков России» не только мис-
сионеров и церковных администраторов, но и специали-
стов печатного дела, которые были бы в состоянии в крат-
чайший срок пустить на полный ход монастырские типо-
графии.
Ко времени второго карловацкого собора церковная
жизнь русской эмиграции внешне выглядела вполне бла-
гополучной и даже процветающей. «Архиерейскому сино-
ду русской зарубежной церкви» были подчинены почти
32
1000 приходов, объединенных в 24 епархии, которые воз-
главлялись 4 митрополитами, 10 архиепископами и 14
епископами. Имелось около 20 мужских и женских мона-
стырей с 670 монашествующими (220 мужчин и 450 жен-
щин). Подготовка священнослужителей осуществлялась в
двух духовных семинариях и на одном богословском фа-
культете.
Однако внутренняя, содержательная сторона этой жиз-
ни, отражающая социально-политическое и духовно-нрав-
ственное состояние русской эмиграции, была очень далека
от благополучия, а тем более процветания. Поэтому в не-
которых выступлениях на соборе прозвучала тревога по
поводу весьма значительных и крайне неприятных пере-
мен в поведении и настроении эмигрантов. Так, епископ
шанхайский Иоанн (Максимович) в докладе «О духов-
ном состоянии русского народа, в рассеянии сущего», вы-
держанном в антисоветском духе, но содержащем и толи-
ку объективной информации, показал на конкретных при-
мерах, что русская эмиграция за два десятилетия своего
существования претерпела значительные изменения. В
частности, произошло ее социальное расслоение, диффе-
ренцировалось отношение к Советской власти (от злобно-
враждебного до спокойно-сдержанного, а то и вполне до-
брожелательного), снизился уровень религиозности и
ослаб интерес к церкви в некоторых социальных и воз-
растных группах, усилилась нравственная деградация
представителей господствующих классов дореволюцион-
ной России, считавшихся «столпами православной веры и
морали».
Шокированные приведенными в докладе фактами, об-
нажившими неприглядность эмигрантской действительно-
сти, соборные деятели признали выступление своего не в
меру разоткровенничавшегося коллеги «слишком длинным
и пессимистическим». А руководивший собором митропо-
лит Анастасий сказал с явным неудовольствием, что «до-
клад охватывает много сторон жизни, и если останавли-
ваться на каждом вопросе, то мы утонем в подробно-
стях».
Западные историки «русской зарубежной церкви» ут-
верждают, будто второй карловацкий собор отличался
«меньшим уклоном в политику», чем первый, а его «ре-
лигиозно-церковный характер» якобы «был выявлен силь-
нее». Однако содержание соборных материалов свидетель-
ствует о другом. Как и в 1921 году, деятелей русской цер-
ковной эмиграции, собравшихся на карловацкий собор
1938 года, волновала прежде всего именно политика, и
2 Зак. № 289 33
притом вполне определенная — антисоветская, противосо-
циалистическая.
Ею были продиктованы все соборные решения, в осо-
бенности ответ представителю дома Романовых, претен-
денту на царский престол Кириллу и два послания: «Рус-
скому народу, в Отечестве страждущему» и «Русской
пастве, в рассеянии сущей». В первом документе выра-
жена верность лидеров русской церковной эмиграции иде-
ям монархизма, их надежда на восстановление самодер-
жавия в России. А в двух других пропагандировался во-
инствующий антикоммунизм и излагалась дальнейшая
программа антисоветской деятельности епископата и ду-
ховенства карловацкой псевдоцеркви.
За реализацией этой программы эмигрантских полити-
канов от религии застала вторая мировая война, пробу-
дившая у них новые надежды, но принесшая им глубо-
кие разочарования.
КОМУ СЛУЖИЛИ И СЛУЖАТ
ПОЛИТИКАНЫ ОТ РЕЛИГИИ
В надежде на новую интервен-
цию. — Апологеты фашизма, пособ-
ники гитлеровцев. — На содержание
к американскому империализму. —
Собор политических банкротов. — На
правом фланге политической реак-
ции
н
аспех собравшись и убежав, что называется,
налегке, эмигрировавшие епископы и священнослужители
знать не знали и ведать не ведали, что покидают страну
навсегда. Напротив, они были полны надежд на скорое
возвращение, которое грезилось им как триумфальное
шествие торжествующих победителей, вершителей судеб
«исторической России, освобожденной от власти больше-
виков» и возвращенной в дореволюционное состояние. Та-
кие же радужные надежды стремились они пробудить у
всей русской эмиграции.
Правда, опыт трехлетней упорной, жестокой, крово-
пролитной, но безуспешной борьбы сил внутренней контр-
революции и иностранной интервенции против Советской
власти должен был бы вразумить церковников-антисовет-
чиков. Но они относились к той части противников соци-
алистического государства, которые ничего не поняли и
ничему не научились. Ненависть к победившим больше-
викам и поддержавшим их массам, жажда мести «смуть-
янам», лишившим своих «пастырей духовных» власти, бо-
гатства и привилегий, желание во что бы то ни стало и
поскорей вернуть утраченное — все это ослепило эмигри-
ровавших иерархов и священников, привело их к потере
здравого смысла.
Никакому опыту они не внимали и внимать не хоте-
ли. Им казалось, что еще не все потеряно. Они были
убеждены, что из разбитых в боях и деморализованных
разгромом остатков колчаковских, деникинских и вран-
гелевских войск можно будет воссоздать (и притом в
кратчайшие сроки!) боеспособные воинские соединения,
которые сокрушат Красную Армию.
Руководствуясь этим убеждением, епископат и духо-
венство всячески старались помочь высшим военным чи-
нам русской эмиграции приостановить процесс разложе-
ния рядового и офицерского состава воинских подразде-
лений Деникина, Врангеля и других бывших кандидатов
в российские диктаторы. Солдат и офицеров, которых
долго держали в специальных лагерях, а их части не рас-
формировывали, уверяли, что на них возложена «великан
историческая миссия спасения человечества от большевиз-
ма». Им внушали мысль о близости того момента, когда
«провидение господне» мобилизует «христолюбивое воин-
36
ство» на «освобождение многострадальной России». Кар-
ловацкий собор 1921 года направил особое послание Вран-
гелю и остаткам его войск. «Увы, не судил еще пока гос-
подь завершить ваши труды победным концом,— сокру-
шались «соборные отцы», но тут же бодро восклицали: —
Но еще не закончен ваш славный подвиг. Дерзайте!» 1
В своем стремлении помочь скорейшему восстановле-
нию боеспособности эмигрантских воинских частей служи-
тели культа не гнушались не свойственной им админист-
ративно-организаторской деятельностью, предосудитель-
ной с религиозной точки зрения. Как уже отмечалось, кар-
ловацкий собор 1921 года имел специальный военно-цер-
ковный отдел, члены которого обсуждали такие далекие
от религии проблемы, как создание и содержание кадет-
ских корпусов и юнкерских училищ, призванных гото-
вить офицерские кадры для подразделений будущих «ос-
вободителей России», сохранение в боеспособном виде
остатков деникинской и врангелевской Добровольческой
армии.
Лидеры «русской зарубежной церкви» широко кон-
тактировали с высокопоставленными представителями
эмигрантских военных кругов: приглашали их на церков-
ные мероприятия, обменивались разного рода послания-
ми и поздравлениями. Многие генералы и высшие офи-
церы врангелевской армии вошли в состав делегатов кар-
ловацкого собора 1921 года. Были военные и среди уча-
стников собора 1938 года: в соборных документах упомя-
нуты представители Русского общевоинского союза
(РОВС), Корпуса императорской армии и флота, Донско-
го казачьего войска, Военно-морского союза. В свою оче-
редь епископы и священники карловацкой псевдоцеркви
присутствовали на заседаниях этих воинских объедине-
ний, благословляя их деятельность.
Короче говоря, делалось все для того, чтобы прибли-
зить сроки возвращения в Россию,— возвращения скорого
и победоносного. Характеризуя полстолетия спустя со-
стояние эмиграции 20-х годов, деятели карловацкой груп-
пировки подчеркивали, что она «была еще полна настро-
ений великой борьбы против коммунизма», а ее кумиром
был Врангель, «не терявший надежды организовать но-
вый поход против коммунизма».
И все-таки главную надежду на возвращение эми-
грантский епископат и духовенство связывали не с бое-
выми действиями белых армий. Ставка делалась на дру-
1 Цит. по кн.: Горев Мих. Карловицкий собор, с. 5—6.
37
гие факторы того времени: на переживаемые Республи-
кой Советов внутренние трудности, неизбежные в усло-
виях всеобщей разрухи и казавшиеся непреодолимыми, а
также на новую интервенцию империалистических дер-
жав, кровно заинтересованных в ликвидации социалисти-
ческого государства.
Действительно, обстановка в стране в 20-х годах бы-
ла очень сложной, чреватой многими опасностями для
молодого Советского государства. К разрухе, вызванной
сначала империалистической войной, а затем граждан-
ской, добавилось стихийное бедствие — засуха, погубив-
шая урожай в 34 губерниях страны с населением более
30 миллионов человек. Больше всего пострадало от нее
Поволжье, где голодало в то время около 14 миллионов
жителей сел и городов.
Чтобы помочь голодающим, Советское правительство
решило закупить хлеб и прочие продукты за границей.
Нужна была валюта, а ею государство не располагало,
так как от золотого запаса царской России практически
ничего не осталось, а собственный еще не успели нако-
пить. Пришлось использовать для закупки хлеба ценно-
сти, скопившиеся в храмах. Однако этой акции, продик-
тованной гуманнейшими соображениями и проводившей-
ся с таким расчетом, чтобы не были затронуты интересы
самого культа, воспротивился патриарх Тихон (Белавин),
обязавший подведомственное ему духовенство не выда-
вать церковные ценности. Это был откровенный саботаж,
повлекший за собой кровавые инциденты, в том числе и
со смертельным исходом. Но он был пресечен самым су-
ровым образом, и операцию по спасению голодающих
церковникам сорвать не удалось.
В этой обстановке эмиграция воспрянула духом. Она
была убеждена, что «костлявая рука голода задушит Со-
ветскую власть», и поэтому умоляла западные страны не
оказывать помощь Республике Советов — не продавать,ей
хлеб. Именно эта мольба звучала в послании лидеров кар-
ловацкой псевдоцеркви участникам Генуэзской конферен-
ции; с ней обращались они и к благотворительным орга-
низациям Запада.
Однако Советское правительство при поддержке всего
народа одолело голод, чем повергло реакционные круги
русской церковной эмиграции в уныние. Эмигрантская
печать вновь и вновь возвращается к ситуации того вре-
мени, характеризуя ее как упущенный шанс. До сих пор
в изданиях «русской зарубежной церкви» продолжают пу-
бликоваться материалы о голоде 20-х годов. В них с яв-
38
ным удовольствием смакуются подробности человеческих
трагедий, возникавших на почве массового голода, возво-
дится злостная клевета на Советскую власть и ее мест-
ные органы, якобы не принимавшие никаких мер для спа-
сения голодавших (один из таких материалов опублико-
ван совсем недавно — Православная Русь, 1985, № 16).
Реальной казалась в 20—30-х годах лидерам эми-
грантского церковно-политического объединения и новая
интервенция против Советского Союза. Поэтому они сту-
чались во все двери и взывали к империалистическим кру-
гам Запада с просьбой о скорейшей организации такой ин-
тервенции. В частности, центральное место занимала эта
просьба в послании, направленном западным участникам
Генуэзской конференции от имени карловацкого собора
1921 года: «Народы Европы! Народы мира! Помогите
честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие,
дайте им своих добровольцев и помогите изгнать больше-
визм... из России и всего мира».
Подстрекая русскую эмиграцию и милитаристские си-
лы Запада к новой интервенции, митрополит Антоний и
его сообщники уверяли тех и других, что в Советской
России они найдут для себя опору в церкви. Полемизи-
руя с теми, кто недооценивал роль антисоветски настро-
енного духовенства в реставрации дореволюционных по-
рядков, глава «зарубежного ВЦУ» говорил на карловац-
ком соборе 1921 года: «Милюковым (то есть кадетам,—
Авт.) не восстановить монархию: за ними нет реальной
силы. Но есть иная организация, которая свергнет боль-
шевиков,— это православная русская церковь. Она имеет
своих агентов в каждой деревне».
Лидерам церковной эмиграции, заматеревшим в анти-
советизме, верность которому они сохраняют по сей день,
казалось в рассматриваемое время, что и оставшееся на
Родине духовенство остановилось на стадии своего поли-
тического развития, характерной для периода конфронта-
ции Русской православной церкви с социалистическим го-
сударством. Между тем успехи, достигнутые страной в
сфере социальных преобразований, оказали влияние как
на верующих советских людей, так и на их «пастырей
духовных» Наблюдая за этими успехами и пользуясь их
плодами, все больше иерархов и священнослужителей ра-
зочаровывались в контрреволюции, порывали с ней и пе-
реходили на позицию лояльности к советскому общест-
венному и государственному строю. Сначала так посту-
пили обновленцы, а затем их примеру последовали старо-
церковники-тихоновцы.
39
Отражением данного процесса явилось обращение пат-
риарха Тихона 16 июня 1923 года в Верховный Суд
РСФСР, в котором он заявил: «Я отныне Советской вла-
сти не враг. Я окончательно и решительно отмежевыва-
юсь как от зарубежной, так и внутренней монархическо-
белогвардейской контрреволюции». Эта позиция была за-
креплена первоиерархом в его завещании, которое мы
уже цитировали.
Важным этапом политической переориентации Рус-
ской православной церкви явилась рассмотренная нами
«декларация» митрополита Сергия от 29 июля 1927 года,
вызвавшая положительную реакцию со стороны духовен-
ства, находившегося в СССР, и резко отрицательную —
со стороны лидеров карловацкой группировки. Последние
никак не могли (вернее, не хотели) поверить в необра-
тимость процесса нормализации отношений между цер-
ковью и государством. Они продолжали тешить себя на-
деждой на то, что неэмигрировавшее духовенство на сло-
вах признает «богоустановленность Советской власти», а
на деле ждет не дождется возвращения из-за рубежа бе-
жавших коллег, чтобы вместе с ними эту власть сокру-
шить.
Однако к концу 30-х годов реакционные круги рус-
ской церковной эмиграции если и не прозрели, то все же
несколько протрезвели. В частности, они поняли, что об-
становка в Советском Союзе меняется не в лучшую для
них сторону. Становилось все очевиднее, что внутри стра-
ны не осталось сколько-нибудь значительных и организо-
ванных сил, на поддержку которых могла бы рассчиты-
вать белогвардейская интервенция.
Эта очевидность не умерила антисоветский пыл эми-
грантских политиканов от религии и не заставила их рас-
статься с мечтой о реванше. Но она вынудила руководст-
во «русской зарубежной церкви» искать опору для борьбы
с Советской властью не внутри страны, а за ее пре-
делами. И такая опора была найдена — германский наци-
онал-социализм, гитлеризм, в планах которого одно из
центральных мест занимала идея уничтожения Советско-
го Союза и закабаления народов нашей страны.
Сделав ставку на Гитлера, лидеры эмигрантской псев-
доцеркви совершили не только социальное предательст-
во, но и акт национальной измены. Им, рядившимся в то-
гу поборников «святой православной Руси», изображав-
шим себя защитниками «Великой России», было хорошо
известно, что Гитлер открыто объявил целью своей «во-
сточной политики» ликвидацию русской государственно-
го
сти и уничтожение русского народа как нации. И тем не
менее они пошли на сговор с этим политическим манья-
ком. Их не шокировал пангерманский дух национал-соци-
ализма, не беспокоили антиславянские программные уста-
новки «Майн кампф», согласно которым Россия должна
была перестать существовать как историческое явление.
Русскую церковную эмиграцию (вернее, ее наиболее ре-
акционную часть) роднила с немецким фашизмом, толка-
ла на союз с гитлеризмом враждебность к социалистиче-
скому общественному и государственному строю, нена-
висть к коммунистической идеологии.
Таким образом, общей платформой, на которой объеди-
нились эти разные, но сходные в своей враждебности к
советскому народу силы, был воинствующий антисове-
тизм, помноженный на патологический антикоммунизм.
Но только ли антикоммунистическая направленность бы-
ла присуща гитлеризму? А угроза «извести славянство»
и «стереть Россию с географической карты» — разве она
не входила в число сущностных характеристик национал-
социализма, его фундаментальных признаков, с которыми
обязаны были соглашаться его союзники (в данном слу-
чае русские церковные эмигранты)? Конечно, входила.
Но на нее лидеры русской церковной эмиграции, руковод-
ствовавшиеся сиюминутной политической выгодой (на-
деждой на скорейшее свержение Советской власти), по-
просту закрыли глаза, чтобы не увидеть пропасти, ожи-
давшей их впереди. Ведь вступив в союз с гитлеровским
режимом, они подписывали смертный приговор себе и
своим приверженцам: в случае реализации замыслов бес-
новатого фюрера (установления «нового порядка» в ми-
ре) предусматривалась ликвидация России, а с ней и всех
русских церковных организаций — как внутренних, так
и эмигрантских.
Современные западные историки, стремящиеся обе-
лить прогитлеровское прошлое руководителей карловац-
кой группировки, тоже делают вид, будто союз с гитле-
ровцами не предусматривал одобрения эмигрантскими
кругами их курса на истребление славянства, на уничто-
жение России. В основе данного союза, заявляют они, ле-
жал один лишь антикоммунизм, а в приверженности по-
следнему нет ничего зазорного для русской эмиграции —
она всегда была и поныне остается антикоммунистиче-
ской по своей идеологии.
Именно так подходит к данному вопросу Г. Зайде —
автор изданной в ФРГ книги «История русской право-
славной церкви за рубежом от основания ее до современ-
41
ности» (Висбаден, 1983). Он пишет: «Причину дружест-
венного по отношению к немцам настроения зарубежной
церкви следует искать исключительно в ее враждебности
к Советской власти и к коммунистической системе. Впро-
чем, из этой вражды зарубежная церковь никогда не де-
лала и не делает тайны... Обвинения в сотрудничестве
между национал-социалистами и зарубежной церковью
могут сводиться самое большее к совместной цели осво-
бождения России от коммунизма».
Самого Гитлера Г. Зайде изображает не врагом чело-
вечества, угрожавшим захватом, дискриминацией и ре-
прессиями всем странам и народам, отнесенным в разряд
«неполноценных», а всего лишь «лидером антикоммуни-
стического движения во всем мире». По этой логике вой-
ну гитлеровского рейха против Великобритании и США
придется квалифицировать как «антикоммунистическую
акцию»!
Далее западногерманский историк утверждает, будто
русская церковная эмиграция симпатизировала фашист-
скому правительству только как «естественному союзнику
в борьбе против Советской России», и тут же спешит под-
черкнуть: «Но из этого никак не следует, будто данные
симпатии относились также к национал-социалистскому
движению и его целям, извращения и политические вы-
воды которого при развязывании войны в 1939 г. не при-
знавались русскими эмигрантами».
Эти и аналогичные утверждения лишены оснований.
Идя на союз с Гитлером, лидеры карловацкой группи-
ровки знали о национал-социализме все (в том числе и о
русофобии немецких фашистов) и тем не менее всячески
восхваляли его, стремясь пробудить симпатии к нему у
всей русской эмиграции. В принятой на карловацкой
соборе 1938 года резолюции по откровенно профашистско-
му докладу епископа потсдамского Серафима национал-
социализм был отнесен к числу тех общественно-полити-
ческих движений, которые «написали на своем знамени
непримиримую борьбу против большевизма и пока спас-
ли западноевропейские народы от большевизации, от ги-
бели последних остатков христианской культуры».
Зная замыслы гитлеровцев и одобряя их, митрополит
Анастасий обнародовал в 1938 году «Послание к русско-
му народу, проживающему в Отечестве». В нем выража-
лась надежда на скорую агрессию против СССР гитлеров-
ской Германии.
В связи с окончанием сооружения в Берлине храма
карловацкой эмигрантской исевдоцеркви митрополит Ана-
42
стасий 12 июня 1938 года преподвес Гитлеру «благодар-
ственный адрес», в котором говорилось: «Молитвы о вас
будут возноситься во всех православных церквах... Луч-
шие люди всех народов, желающие мира и справедливо-
сти, видят в вас вождя в мировой борьбе за мир и прав-
ду. Мы знаем из достоверных источников, что верующий
русский народ, стонущий под этим рабством, ожидающий
своего освобождения, постоянно возносит к богу молитвы,
чтобы он сохранил вас и дал вам всесильную помощь».
Горячо приветствовали реакционные круги русской
церковной эмиграции нападение гитлеровцев на Совет-
ский Союз. Они заявляли, что благодаря гитлеровскому
нашествию «промысл божий избавляет русских людей от
новой гражданской войны, призывая иноземную силу ис-
полнить свое предначертание». Церковники-антисоветчи-
ки именем «всевышнего» благословляли Гитлера как «ве-
ликого вождя германского народа, поднявшего меч на
врагов самого бога». Тон в этих приветствиях задавал гла-
ва карловацкого «архиерейского синода».
Современная эмигрантская печать всячески стремится
обелить митрополита Анастасия и его деятельность в го-
ды второй мировой войны. На ее страницах можно про-
честь утверждения, будто этот первоиерарх эмигрантской
псевдоцеркви не только не поддерживал гитлеровцев и
не сотрудничал с ними, но даже подвергался гонениям
с их стороны. Вот лишь одна из небылиц, изложенная в
статье, посвященной двадцатилетию со дня смерти митро-
полита Анастасия (Православная Русь, 1985, № 8). Нем-
цы оккупировали Белград. Произвели обыск на квартире
митрополита Анастасия и в канцелярии «архиерейского
синода». Ничего компрометирующего первоиерарха не на-
шли и оставили его в покое. Эта констатация фактов по-
надобилась автору статьи для того, чтобы придать види-
мость фактообразности последующему изложению: «Сре-
ди верующих людей скоро стало известно, что митрополи-
ту Анастасию было сделано предложение обратиться от
имени церкви с воззванием к русскому народу с предло-
жением содействовать немецкой армии, идущей кресто-
вым походом для освобождения России от большевиков.
Предложение это было подкреплено угрозой интерниро-
вания в случае его неисполнения. Стало также известно,
что владыка митрополит на это предложение ответил, что
при неясности для него немецкой политики и при полной
невыясненности для русских патриотов тех целей, с кото-
рыми немцы идут в Россию, такого призыва он сделать
не может. Не добившись своей цели, немецкие завоевате-
43
ли все же не решились произвести насилия над святите-
лем божиим».
Мы еще сопоставим эту небылицу с фактами. Здесь
же лишь отметим, что всех осуждающих митрополита
Анастасия за сотрудничество с гитлеровцами (в том числе
и авторов книги «Политиканы от религии») современные
защитники «русской зарубежной церкви» обвиняют в кле-
вете: они, дескать, «не могут привести ни одного доказа-
тельства инкриминируемого ими сотрудничества владыки
с немцами, а потому принуждены ограничиться голослов-
ными утверждениями и передергиванием фактов» (Пра-
вославная Русь, 1985, № 4).
Рассмотрим сначала высказывания главы «архиерей-
ского синода», сделанные им во время войны, а затем его
действия в военное время. Причем ссылаться будем не на
неопределенное и незадокументированное «стало извест-
но», а на данные самой эмигрантской печати военных и
послевоенных лет.
В год начала гитлеровской агрессии против Советско-
го Союза митрополит Анастасий пишет статью «Нравст-
венная сущность коммунизма и средства борьбы с ним».
А в ней такие строки: «Борьба с ним (коммунизмом.—
Авт.) посильна только крепким духом и военной мощью
народам, как, например, германскому, объявившему не-
примиримую брань не только русскому коммунизму, но и
всякому проявлению коммунистического духа в других
странах Европы... Победа для нас обеспечена заранее»
(Церковная жизнь, 1941, № 3-12).
Весна 1942 года. Митрополит Анастасий внимательно
следит за продвижением фашистских полчищ в глубь тер-
ритории СССР и ликует по поводу каждого нового захва-
та. Это ликование он спешит излить своей «пастве» в пас-
хальном послании, где, в частности, говорится: «Настал
день, ожидаемый им (русским народом), и он ныне под-
линно как бы воскресает из мертвых там. где мужествен-
ный германский меч успел рассечь его оковы... И древний
Киев, и многострадальный Смоленск, и Псков светло тор-
жествуют свое избавление как бы из самого ада преис1-
поднего. Освобожденная часть русского народа повсюду
давно уже запела „Христос воскресе!”» (Православная
церковь, 1942, № 4).
Советская Армия сорвала планы гитлеровского «блиц-
крига». И в выступлениях митрополита Анастасия появи-
лись нотки растерянности и тревоги. «Сколько раз в эти
судьбоносные, страдные для нас годы,— говорилось в его
рождественском послании 1942 года,— мы пытались чи-
44
тать в грядущих судьбах нашей Родины, строили опре-
деленные планы, приуроченные к тем или иным срокам,
и с горечью должны были видеть, как жизнь нарушила
наши мечты и гадания и шла своими собственными не
предвиденными нами путями, а не теми, какие мы пред-
начертали для нее» (Православная церковь, 1942, № 12).
Вслед за митрополитом Анастасией все архиереи и
священнослужители «русской зарубежной церкви» благо-
словляли нашествие гитлеровских полчищ на нашу стра-
ну, ликовали по поводу каждого захваченного фашистски-
ми войсками советского города, призывали своих прихо-
жан возносить хвалу оккупантам. Официальный орган
карловацкого «архиерейского синода» заявлял в редакци-
онной статье «Православная церковь против коммуниз-
ма»: «По всему земному шару русская зарубежная цер-
ковь с напряженным вниманием следит за ходом войны
на Востоке, молитвенно поддерживает самоотверженных
бойцов против безбожников и всегда готова по мере сво-
их сил и возможностей помогать этой борьбе» (Церков-
ная жизнь, 1942, № 1). Временно оккупированную вра-
гом территорию Советского Союза эмигрантская церков-
ная печать именовала «освобожденной».
Таковыми были слова митрополита Антония и иже с
ним. А теперь обратимся к их делам и посмотрим, не про-
тиворечили ли они приведенным выше высказываниям.
Верхушка русской церковной эмиграции поступала
так и только так, как это было выгодно фашистской кли-
ке, закабалившей народы Европы. Этим она резко отли-
чалась от рядовых эмигрантов, часть которых не просто
ненавидела оккупантов, но и участвовала в движении Со-
противления, кровью искупив свою вину перед Родиной:
многие из них пали в сражениях, были замучены в за-
стенках гестапо, уничтожены в концлагерях. А митропо-
лит Анастасий и его окружение жили интересами окку-
пантов: радовались их радостями и страшились всего то-
го, что вызывало страх у гитлеровцев. Одним из источни-
ков такого страха была возможность появления в Европе
второго фронта, который поставил бы главарей фашист-
ского рейха в тяжелое положение. Все ненавидевшие фа-
шизм и сопротивлявшиеся ему с нетерпением ожидали
открытия второго фронта. Московская патриархия орга-
низовала по этому поводу специальные моления, вызвав-
шие у гитлеровцев (а следовательно, и у их союзников
из состава русской церковной эмиграции) приступ гне-
ва. Митрополит Анастасий попытался опорочить акцию
Русской православной церкви в глазах верующих, объ-
45
явив ее антихристианской, продиктованной жаждой но-
вых жертв. «Русская церковь,— заявил он,— молится о
распространении страшного зла — опустошительного по-
жара войны на новые пространства». Ханжескую логику
этого заявления убедительно разоблачил переживший не-
мецкую оккупацию русский православный богослов
С. В. Троицкий — автор изданной в 1960 году в Париже
хорошо документированной книги «О неправде карловац-
кого раскола»: «Значит, когда пожар войны распростра-
няется на нашей родной земле — это благословение бо-
жие, а когда он грозит распространиться на земле немец-
кого агрессора и через это способствовать освобождению
Родины,— это есть страшное зло?»
Второе прогитлеровское деяние лидера карловацкой
псевдоцеркви тоже было связано с попыткой нейтрализа-
ции нежелательных для гитлеровцев последствий патрио-
тической деятельности Московской патриархии В сентяб-
ре 1943 года в Москве состоялся собор епископов Русской
православной церкви, избравший патриаршего местоблю-
стителя митрополита Сергия (Страгородского) патриар-
хом Московским и всея Руси. Поскольку этот первоие-
рарх с первого дня Великой Отечественной войны совет-
ского народа против немецко-фашистских захватчиков за-
нял патриотическую позицию и пользовался большим ав-
торитетом у верующих, как проживающих в странах ан-
тигитлеровской коалиции, так и на оккупированной вра-
гом территории, то гитлеровцам было важно любым спо-
собом дискредитировать его. Эту грязную работу они по-
ручили митрополиту Анастасию и его подручным, и те
сразу же взялись за дело. В октябре 1943 года в спешном
порядке был созван в Вене епископский собор «русской
зарубежной церкви» в составе восьми архиереев с митро-
политом Анастасией во главе. Венское сборище объявило
избрание Сергия патриархом «неканоническим» и приня-
ло воззвание, приветствовавшее осуществлявшееся гитле-
ровцами «освобождение России от большевизма» (Право-
славная Русь, 1943, № 11—12). И после всего этого со-
временная эмигрантская церковная печать берет на себя
смелость утверждать, будто «митрополит Анастасий не.
помогал немцам в борьбе с союзниками и не издал ни
одного письменного акта в пользу немцев», и уверенно
заявлять об отсутствии «прогитлеровских документов и
доказательств» (Православная жизнь, 1970, № 3).
Единомышленники и подчиненные митрополита Ана-
стасия ухитрялись работать в пользу немцев даже нахо-
дясь на территории стран, воевавших против гитлеров-
це
ской Германии. Так, проживавший в Соединенных Шта-<
тах Америки активный деятель «русской зарубежной
церкви» архиепископ Виталий (Максименко) публично
заявлял, что «долг каждого православного русского чело-
века всеми силами бороться против антихристовой Совет-
ской власти», и обращался к президенту США Ф. Руз-
вельту с просьбой не оказывать экономическую и воен-
ную помощь Советскому Союзу в его борьбе против гит-
леровских полчищ.
Но наиболее активной формой прямого сотрудничест-
ва митрополита Анастасия и его окружения с гитлеровца-
ми было их содействие привлечению на сторону фашист-
ских властей всякого рода отребья, предавшего свой на-
род. Одновременно ими изыскивались различные способы
противодействия развитию движения Сопротивления, вся-
чески осуждалась партизанская борьба на оккупирован-
ных врагом территориях. При этом одним словесным
осуждением дело не ограничивалось Подчиненные карло-
вацкому «архиерейскому синоду» епископы и священники
непосредственно помогали гитлеровцам и прислуживав-
шим им предателям Родины сколачивать из разного рода
отщепенцев, изменников, трусов, уголовников и прочего
сброда войсковые соединения для боевых и охранных
действий на стороне германского рейха: борьбы с парти-
занами, несения караульной службы, проведения кара-
тельных акций против мирного населения и т. и.
В частности, митрополит Анастасий принял личное
участие в формировании на территории Югославии так
называемой «русской охранной группы», использовавшей-
ся гитлеровцами для борьбы с национально-освободи-
тельным движением югославского народа (впоследствии
была переименована в «русский охранный корпус»). Он
агитировал за вступление в эту «группу», служил там
молебны, заботился об укомплектовании ее штатом свя-
щеннослужителей, присутствовал на маневрах этого под-
разделения карателей, пролившего немало крови юго-
славских борцов за свободу своей Родины. Так лидер кар-
ловацкой эмигрантской группировки отблагодарил стра-
ну, давшую убежище ему самому и его «архиерейскому
синоду»!
При такой ситуации не было ничего удивительного
в том, что праведный гнев -сынов югославского народа,
направленный против гитлеровцев, распространялся и на
их пособников в священнических и монашеских одея-
ниях. Карловацкие иерархи и клирики признавались впо-
следствии, что в военные годы они чувствовали себя
47
в Югославии неуверенно, испытывали тревогу и опаса-
лись не гитлеровцев, а партизан, которые эпизодически
наведывались в принадлежащий «русской зарубежной
церкви» монастырь и в 1943 году сожгли его как притон
коллаборационистов.
Епископат и духовенство «русской зарубежной церк-
ви» взяли под свою опеку созданный гитлеровцами каза-
чий корпус генерала Панвица, обеспечив его полковыми
священниками.
Особые отношения сложились у митрополита Анаста-
сия с генерал-предателем Власовым, которому руководи-
тель карловацкого «архиерейского синода» помогал ско-
лачивать так называемую «русскую освободительную ар-
мию». Он служил молебны у власовцев, благословляя их
на вооруженную борьбу против советского народа, сеял
в их сердцах семена злобы и ненависти к социалистиче-
скому общественному и государственному строю, оправ-
дывал их пособничество злейшим врагам России — немец-
ко-фашистским захватчикам. Эта деятельность «церков-
ного Власова» всячески поощрялась немецкими военны-
ми властями, широко рекламировалась прогитлеровской
печатью. Русские эмигрантские издания военного времени
пестрели фотографиями, содержание которых исчерпы-
вающе раскрыто в подписях к снимкам: «Митрополит
Анастасий благословляет первых русских добровольцев
на ратный подвиг», «Митрополиты Анастасий и Серафим
присутствуют при оглашении манифеста КОНР» (власов-
ского «Комитета освобождения народов России».— Авт.).
Таким образом, дела митрополита Анастасия и его
окружения в военное время были идентичны их высказы-
ваниям, то есть сугубо прогитлеровскими, заслуживаю-
щими самого резкого порицания со стороны тех, для кого
гитлеровский режим — воплощение глобального, абсолют-
ного зла, которое человечество не может (и не должно!)
ни простить, ни забыть.
Что же в таком случае стоит за сетованиями нынеш-
них почитателей митрополита Анастасия по поводу при-
теснений, якобы исходивших от фашистских властей, хо-
зяйничавших в оккупированной ими Европе?
Помимо уже упоминавшегося обыска в помещении
карловацкого «архиерейского синода» и на квартире его
председателя обычно приводится еще контроль со сторо-
ны гестапо за перепиской митрополита, а также допрос
в связи с подозрением в англофильстве. Никакой угрозы
ни для самого Анастасия, ни для его сотрудников эти ак-
ции, носившие характер обычной для гитлеровцев про-
48
верки степени лояльности, конечно же не представляли.
Надо обладать очень большим воображением, чтобы выда-
вать их за свидетельства конфронтации митрополита Ана-
стасия с представителями фашистского рейха или за фак-
ты притеснений, ущемлений, ограничений.
Лишь в одном гитлеровцы ограничивали лидера кар-
ловацкой группировки — в его притязаниях на роль пол-
новластного и единоличного главы единой Русской право-
славной церкви, в которую вошли бы не только эмигрант-
ские приходы, но и приходы, имевшиеся на временно
оккупированной фашистскими войсками территории СССР.
Преследуя собственные цели, гитлеровские власти пред-
почитали иметь дело не с централизованной церковной
организацией, пусть даже возглавляемой явным колла-
борационистом, а с несколькими конкурирующими менаду
собой. Поэтому они поощряли создание в оккупирован-
ных регионах нашей страны таких эфемерных сепара-
тистских образований, как «Белорусская автономная пра-
вославная церковь» под управлением митрополита Пан-
телеймона (Рожковского), «Украинская автономная пра-
вославная церковь», возглавляемая митрополитом Алек-
сием (Громадским), и «Украинская автокефальная право-
славная церковь» с епископохм Поликарпом (Сикорским)
во главе, не допуская туда церковников-эмигрантов. Тем
самым они дали понять митрополиту Анастасию, что ему
надлежит служить интересам «тысячелетнего рейха», а
не пытаться провести в жизнь свои амбициозные планы
и притом нести службу там, где ему велят.
Но об этом действительно унизительном ограничении
нынешние апологеты митрополита Анастасия предпочита-
ют умалчивать, чтобы не лишить его искусственно соз-
данного ореола иерарха-борца, который якобы «ничего не
совершал в угоду Гитлеру», а «держался независимо и
выступал с критикой его политики по отношению к рус-
скому народу».
Такова подлинная картина деятельности епископата
и духовенства «русской зарубежной церкви» во время
второй мировой войны, которая не оправдала надежд ре-
акционных кругов русской церковной эмиграции — не
обеспечила эмигрантам-антисоветчикам условий для -три-
умфального возвращения в некогда покинутую ими стра-
пу. Напротив, к концу войны, завершившейся разгромом
гитлеровской военной машины и крахом «третьего рей-
ха», карловацкая религиозно-политическая группировка
оказалась на грани самораспада. Победоносное продвиже-
ние Советской Армии, освобождение Югославии от фаши-
49
стекой оккупации заставили эмигрантскую церковную вер-
хушку вновь (уже в третий раз!) пускаться в бегство —
бежать куда глаза глядят и притом не из религиозных
убеждений, а по политическим мотивам, как и в первых
двух случаях.
Сильно поредевший и деморализованный, «архиерей-
ский синод» навсегда покинул Белград, куда он еще рань-
ше переселился из Сремских Карловцев, и через Вену,
Карлсбад (ныне Карловы Вары) добрался до Мюнхена.
Там он обосновался на несколько послевоенных лет, за-
нявшись выводом «русской зарубежной церкви» из со-
стояния острейшего и глубочайшего кризиса, равного ко-
торому данная группировка еще не знала. Это был кризис
русской церковной эмиграции, как таковой: ее идеоло-
гических основ, политической ориентации, организацион-
ной структуры.
Победа советского народа в Великой Отечественной
войне 1941—1945 годов сокрушила не только гитлеров-
скую Германию — опору и союзника русской церковной
эмиграции. Она сокрушила целый ряд мифов, на кото-
рых держалась идеология русской эмигрантской псевдо-
церкви с самого начала ее возникновения.
Прежде всего обнаружилась полнейшая беспочвенность
упований реакционных кругов русской церковной эмигра-
ции на слабость и нежизнеспособность социалистическо-
го общественного и государственного строя, утвердивше-
гося в СССР. А ведь эти упования два десятилетия подо-
гревались церковными лидерами в эмигрантской среде,
которую уверяли в скором и неотвратимом падении Со-
ветской власти как якобы не имеющей широкой народной
поддержки.
Война доказала обратное. В годину смертельной опа-
сности, нависшей над страной, советские люди, в том чи-
сле и верующие, стали на защиту Отечества, убедитель-
но показав всему миру, что никому не уступят того, что
было завоевано Великой Октябрьской социалистической
революцией и достигнуто в ходе строительства социа-
лизма. На такое единодушие враг не рассчитывал. Не д<£!
пускали его и эмигранты-антисоветчики, полагавшие, что
в Советском Союзе интервентов ждет не дождется «пя-
тая колонна внутренней эмиграции», которая поможет
в считанные недели или месяцы сокрушить Советскую
власть. Эти предположения были опровергнуты морально-
политическим единством советского общества, выдержав-
шим в годы Великой Отечественной войны против немец-
ко-фашистских захватчиков проверку на прочность.
50
Далее, выявилась несостоятельность расчетов реак-
ционных кругов русской церковной эмиграции на нали-
чие в СССР массовой церковно-политической оппозиции,
не приемлющей социалистический общественный и госу-
дарственный строй и готовой организованно помочь внеш-
ним силам этот строй сокрушить. Иллюзорным оказалось
представление лидеров карловацкой группировки о том,
что весь состав архиереев и священнослужителей Рус-
ской православной церкви стоит на антисоветских пози-
циях, солидарен в данном вопросе с церковной эмигра-
цией и готов воспользоваться первой же благоприятной
возможностью для воссоединения с ней.
Некоторые представители русского православного ду-
ховенства и епископата в годы войны действительно про-
явили себя как антисоветчики. Оказавшись на оккуйиро-
ванной врагом территории, они не довольствовались чисто
церковной деятельностью, а пошли на активное сотруд-
ничество с гитлеровцами и их прихвостнями: прославляли
в проповедях «новый порядок», призывали своих
прихожан к повиновению оккупационным властям,
осуждали партизанскую борьбу, а при возможности и до-
носили карателям на партизан и им сочувствующих, по-
могающих. Однако таких было немного. Преобладающее
большинство иерархов и священнослужителей Русской
правослагной церкви во главе с патриаршим местоблю-
стителем митрополитом Сергием (Страгородским) заняли
патриотические позиции. Более двадцати посланий патрио-
тического содержания обнародовал сам Сергий, умерший
в мае 1944 года. Соответствующим образом вели себя и
подчиненные ему клирики: они призывали верующих со-
ветских людей к решительной борьбе с врагом, изобли-
чали германский фашизм в его бесчеловечности, клей-
мили предателей Родины, помогавших оккупантам тво-
рить их черные дела. В храмах Русской православной
церкви был организован сбор средств на нужды фронта:
в частности, на танковую колонну имени Дмитрия Дон-
ского и на эскадрилью боевых самолетов имени Алексан-
дра Невского.
Тем самым были опровергнуты годами распространяв-
шиеся в русской эмиграции домыслы деятелей карловац-
кого «архиерейского синода» о том, будто «декларация»
митрополита Сергия от 29 июля 1927 года не отражала
подлинных взглядов и намерений епископата и духовен-
ства Московской патриархии, поскольку игнорировала на-
личие в Советском Союзе «подпольной», «катакомбной»,
«подневольной» церкви. Обнажился во всей своей непри-
51
глядности многолетний обман, с помощью которого вер-
хушка карловацкой эмигрантской псевдоцеркви оправ-
дывала в глазах прихожан свое нежелание контактиро-
вать с Московской патриархией как якобы не выражаю-
щей позицию всей Русской православной церкви.
Наконец, лопнул миф о монолитном антисоветизме
самой русской эмиграции, навязывавшийся мировой об-
щественности как некая аксиома: обнажилась ее полити-
ческая неоднородность, выявилось наличие в ней не толь-
ко отдельных лиц, но и целых групп, пересмотревших
свое отношение к Советской власти и социалистическим
преобразованиям в СССР.
В эмигрантской среде произошел раскол, исподволь
назревавший еще в предвоенное время, но в полную меру
проявившийся после нападения гитлеровской Германии
на Советский Союз. Героическая борьба советского наро-
да против фашистских захватчиков всколыхнула патрио-
тические чувства многих эмигрантов. Особенно глубоко
проникли идеи патриотизма в сознание эмигрантской мо-
лодежи, не имевшей личной вины перед Родиной, остав-
ленной по воле родителей и не обремененной грузом до-
революционных предрассудков, питавших антисоветизм
старших поколений эмиграции. Преодолев навязывавшееся
им предубеждение против Отечества и сложившегося в
нем нового уклада общественной и государственной жиз-
ни, патриотически настроенные эмигранты не только ра-
довались победам советского народа над немецко-фашист-
скими захватчиками и осуждали русских пособников гит-
леровцев (в том числе и лидеров карловацкой церковной
группировки), но и сами так или иначе участвовали в
борьбе против оккупантов: саботировали их распоряже-
ния, распространяли информацию о поражениях гитле-
ровских полчищ на Востоке, прославляли победы Совет-
ской Армии, оказывали помощь советским воинам, бежав-
шим из плена. Некоторые из них стали активными бор-
цами Сопротивления, пошли добровольцами в армии союз-
ников. Были среди них и жертвы фашистского террора,
погибшие в гестаповских застенках, уничтоженные в
зовых камерах, умершие в концентрационных лагерях.
Героическая борьба эмигрантов-патриотов, среди ко-
торых были и члены «русской зарубежной церкви», яви-
лась вызовом прогитлеровской деятельности реакционных
кругов русской церковной эмиграции, сотрудничеству кар-
ловацкого «архиерейского синода» с оккупационными
властями. Эта борьба оказала большое влияние на значи-
тельную часть эмигрантов, подорвав в ее глазах престиж
52
митрополита Анастасия и его приспешников. Следстви-
ем явился последующий разрыв многих эмигрантских
приходов с карловацкой группировкой.
Из-за этого сама группировка пережила кризис сво-
ей организационной структуры, санкционированной кар-
ловацким собором 1938 года. Уже в годы второй мировой
войны карловацкий «архиерейский синод» потерял конт-
роль над епархиями и приходами, оказавшимися на тер-
ритории стран антигитлеровской коалиции и нейтраль-
ных государств. После окончания войны эти потери ста-
ли еще ощутимее.
Эмигрантская псевдоцерковь лишилась всех храмов и
монастырей, находившихся в предвоенное время в Юго-
славии, Болгарии, Чехословакии и Венгрии. Часть свя-
щеннослужителей и монахов бежала на Запад, а остав-
шиеся приходы либо вошли в состав национальных
православных церквей (Сербской, Болгарской и Чехосло-
вацкой), либо признали юрисдикцию Московского патри-
архата (венгерский благочинный округ в Будапеште).
Недосчиталась карловацкая группировка и многих при-
ходов в Западной Европе: одни стали опекаться Москов-
ским патриархатом, другие — Константинопольским.
Огромные потери понес карловацкий «архиерейский
синод» на азиатском континенте — прежде всего в Ки-
тае. Он лишился там более чем двухсот приходов, охва-
тывавших 250—300 тысяч верующих, почти всех мона-
стырей и церковных учебных заведений. Одна часть епи-
скопата, духовенства и прихожан возвратилась в Совет-
ский Союз, другая ушла в страны Юго-Восточной Азии,
Австралию и Новую Зеландию, а также в США. Прибыв-
шие в нашу страну иерархи и священнослужители про-
должили свою деятельность в епархиях и приходах Рус-
ской православной церкви, в учреждениях и учебных
заведениях Московской патриархии. Они на месте убеди-
лись в лживости буржуазной пропаганды, распространяв-
шей домыслы о гонениях на веру и церковь в СССР и пу-
гавшей репатриантов репрессиями со стороны властей,
лишением возможности продолжать церковное служение.
Среди возвратившихся в Советский Союз из Китая был
архиепископ Димитрий (Вознесенский) — отец митропо-
лита Филарета, сменившего на посту главы «русской за-
рубежной церкви» митрополита Анастасия. В отличие от
антисоветски настроенного сына он был лояльным граж-
данином СССР, служил и умер на родной земле — похо-
ронен в Ленинграде.
Самый ощутимый удар нанес карловацкой эмигрант-
53
ской организации Североамериканский митрополичий
округ. Уступив давлению верующих, возмущенных от-
кровенно прогитлеровской ориентацией «архиерейского
синода», американский епископат порвал с ним. В пику
венскому сборищу 1943 года митрополит Феофил созвал
собор североамериканских епископов, на котором была
признана каноничность избрания Сергия (Страгородско-
го) патриархом Московским и всея Руси, что противоре-
чило установкам карловацкого центра. Это было начало
разрыва. А завершился он в ноябре 1946 года, когда в
Кливленде (США) состоялся поместный собор, приняв-
ший решение о выходе из «русской зарубежной церкви» и
ходатайстве перед Московской патриархией о предостав-
лении Североамериканскому митрополичьему округу ав-
тономии. Последний вопрос положительного решения не
получил, и округ прервал общение с руководством Рус-
ской православной церкви. Однако и под эгиду «архие-
рейского синода» он не возвратился. Тем самым «русская
православная церковь за границей» лишилась нескольких
сот приходов в США и Канаде, уменьшившись до кри-
тических размеров.
В результате всех этих перемен, неблагоприятных для
русской эмигрантской псевдоцеркви, она лишилась более
чем двух третей своих приходов, имевшихся ко времени
карловацкого собора 1938 года, значительной части мона-
стырей и всех учебных заведений.
Но опасность для карловацкой группировки заключа-
лась не только в резком сокращении общего количества
входивших в нее приходов. Катастрофически сокращал-
ся состав «архиерейского синода»: три иерарха, являв-
шиеся его постоянными членами, умерли, а два покину-
ли «русскую зарубежную церковь», приняв юрисдикцию
Московского патриархата. В 1945 году созданный в Срем-
ских Карловцах руководящий центр русской церковной
эмиграции представлял собой жалкое зрелище. В нем ос-
тались лишь два архиерея, да и те находились в разных
местах: митрополит Анастасий — в Швейцарии, где он
с сентября 1945-го по апрель 1946 года хлопотал о перег
воде штаб-квартиры в эту страну, и митрополит Серафим'
(Ляде) — в Мюнхене. Правда, в состав «русской зару-
бежной церкви» входили еще пятнадцать иерархов, но
все они находились далеко от местопребывания «архи-
ерейского синода» (вернее, его остатков).
Оказавшись в столь критической ситуации, митропо-
лит Анастасий занялся реанимацией руководящего орга-
на эмигрантской псевдоцеркви. Срочно посвятили в епис-
54
копский сан трех верных людей. В авральном порядке
приняли в «русскую зарубежную церковь» бежавших на
Запад иерархов развалившихся украинской и белорус-
ской «автономных православных церквей» — сразу девя-
терых! У Анастасия появилась возможность созвать епис-
копский собор, который возродил «архиерейский синод»
и наметил пути преодоления кризиса возглавляемой им
группировки.
Прежде всего надо было подумать над тем, как от-
благодарить англо-франко-американские оккупационные
власти за то, что они закрыли глаза на недавнюю про-
фашистскую деятельность карловацкого епископата и
духовенства, взяли под свое покровительство и выделили
в пострадавшем от войны и переполненном беженцами
Мюнхене двухэтажное здание для резиденции митропо-
лита Анастасия и штаб-квартиры его «синода». Опыт та-
кой благодарности у деятелей карловацкой эмигрантской
псевдоцеркви уже был — служение благоволившим к ним
гитлеровским властям. И они своим опытом воспользова-
лись — стали служить новым хозяевам, причем делали
это отнюдь не в ущерб традиционному для них антисо-
ветизму.
Проинструктированные митрополитом Анастасией и
возрожденным «архиерейским синодом», епископы и свя-
щенники рассредоточились по лагерям, где находились
так называемые «перемещенные лица» (военнопленные;
лица, угнанные в Германию на работы, а также преда-
тели, сотрудничавшие с гитлеровцами, и пр.), создавали
там церкви, организовывали церковные общины. Исполь-
зуя подавленное состояние этих людей, среди которых
были не только военные преступники, стремившиеся
укрыться от правосудия, но и ни в чем предосудитель-
ном не замешанные лица, сбитые с толку антисоветской
пропагандой, эмиссары «архиерейского синода» подвер-
гали их усиленной религиозной обработке. Одновремен-
но их обрабатывали и в антикоммунистическом духе: по-
рочили советскую Родину, восхваляли «западную демо-
кратию», пророчествовали о неизбежности военного
столкновения между вооруженными силами союзников и
Советской Армией, предрекали скорое падение социали-
стического общественного и государственного строя в
СССР. Все это было на руку западным оккупационным
властям, всячески удерживавшим «перемещенных лиц» от
возвращения на Родину.
Однако при осуществлении данной акции деятели эми-
грантской псевдоцеркви пеклись не только о нуждах сво-
55
их новых хозяев, но и о собственном интересе. А он со-
стоял в том, чтобы решить Вторую задачу, поставленную
мюнхенским епископским собором 1946 года: создать но-
вые приходы «русской зарубежной церкви» взамен уте-
рянных в годы войны и в послевоенное время и тем
предотвратить крах данного объединения. Но для этого
нужны были дополнительные контингенты прихожан и
по возможности не в Европе, а за ее пределами — глав-
ным образом на американском материке, куда устремил-
ся основной поток «эмигрантов второй волны».
Следуя этому замыслу, подручные митрополита Ана-
стасия занялись выявлением наиболее подходящих лиц,
из которых можно было бы составить приходы, кто со-
гласился бы пополнить клир, подведомственный «архие-
рейскому синоду», принять монашество. В Мюнхене при
«синоде» был создан специальный переселенческий ко-
митет, имевший свои отделения в Риме и Париже. Он от-
бирал среди «перемещенных лиц» нужных «синоду» лю-
дей (главным образом, пособников гитлеровцев, запят-
навших себя многими преступлениями, страшившихся за-
служенного возмездия, а потому стремившихся скрыться
как можно скорее и убежать как можно дальше), помо-
гал им укрываться от органов правосудия, подсказывал
способы обмана иммиграционных властей. На время офор-
мления выездных и въездных документов этих лиц пере-
прятывали в специальных местах. В Мюнхене таким ме-
стом был «Дом милостивого самарянина», а в Гамбурге —
«Комитет помощи православным беженцам».
Тех, кто не нуждался в подобной конспирации, объ-
единяли вокруг церквей, открывавшихся в местах наи-
большего скопления беженцев и угнанных гитлеровцами
советских людей, сплачивали в приходские общины. Ста-
раниями эмигрантского епископата и духовенства в пер-
вые послевоенные месяцы и годы было создано в запад-
ной части Германии около 150 приходов «русской зару-
бежной церкви», объединявших преимущественно «пере-
мещенных лиц». По мере отъезда последних из Европы
сокращалось количество европейских приходов, подчй-
нявшихся мюнхенскому «архиерейскому синоду»: к 1950
году их стало меньше наполовину, а к началу 70-х го-
дов — на две трети. Зато в Северной и Южной Америке,
Австралии и Новой Зеландии число эмигрантских прихо-
дов «русской зарубежной. церкви» и обслуживавших их
священнослужителей заметно возросло. Если в конце
40-х годов в Северной Америке было 70 приходов «рус-
ской зарубежной церкви», то к началу 50-х их стало
56
более 100, а к концу 70-х — около 140. Свыше 60 прихо-
дов этой же юрисдикции образовались в послевоенное
время в Южной Америке, Австралии и Новой Зеландии.
Общий рост числа приходов русской эмигрантской
псевдоцеркви продолжался до середины 50-х годов, ког-
да их общее количество достигло 500, то есть половины
того, что было в предвоенное время. В последующие го-
ды начался спад, продолжающийся и поныне. Но о нем
разговор впереди.
Постепенное перемещение эпицентра религиозно-цер-
ковной жизни русской эмиграции из Западной Европы в
Северную и Южную Америку подсказывало необходи-
мость переноса в данный регион и находившегося в Мюн-
хене «архиерейского синода». Подумывать об этом мит-
рополит Анастасий и его подручные начали еще в 1948
году. Стали подыскивать помещение для резиденции мит-
рополита Анастасия и его «синода». Однако руководство
Североамериканского митрополичьего округа, порвавшее
с «русской зарубежной церковью» по решению Кливленд-
ского собора 1946 года и располагавшее к тому времени
350 приходами, не хотело иметь рядом конкурирующую
церковную организацию, к тому же претендовавшую на
роль объединителя всей русской эмиграции. Началась со-
ответствующая обработка американской общественности
с целью недопущения мюнхенского «архиерейского сино-
да» и его председателя на территорию США. В качестве
главного криминала указывались профашистская ориен-
тация лидеров «русской зарубежной церкви» и их со-
трудничество с гитлеровцами в годы второй мировой
войны.
Тем не менее митрополит Анастасий и его привержен-
цы не теряли надежд. Уже была произнесена в Фултоне
(1946 г.) печально известная речь У. Черчилля, поло-
жившая начало «холодной войне» империалистических
сил Запада против СССР и поднявшая в западном мире
новую волну антикоммунизма. Реакционные круги США
бряцали атомной бомбой, пытаясь запугать Советский
Союз. И митрополит Анастасий учел новую конъюнкту-
ру. Еще недавно заявлявший о «нежелательности» вто-
рого фронта из-за неизбежного увеличения числа жертв,
он стал уговаривать американских «ястребов» пустить в
ход оружие массового уничтожения — «расправиться с
коммунистами» с помощью атомных бомб.
Об этом свидетельствует текст пасхального послания
главы мюнхенского «архиерейского синода», который был
опубликован в апрельском номере издававшегося в Штут-
57
гарте журнала «Святая Русь» за 1948 год. В нем говори-
лось: «Этот страшный опустошительный огонь (атомный)
имеет не только разрушительное, но и свое очиститель-
ное действие... Атомные бомбы... поистине менее опасны
для нашего отечества, чем нравственное разложение, ка-
кое вносят в русскую душу своим примером высшие
представители гражданской и церковной власти».
Современные почитатели памяти митрополита Анаста-
сия избегают упоминания об этом высказывании. Не при-
водят его в своих трудах и западные историки «русской
зарубежной церкви». Л. Келер в рецензии на книгу «По-
литиканы от религии» (Православная Русь, 1985, № 4)
поставила под сомнение достоверность данной цитаты
на том основании, что журнал, из которого она взята, ре-
цензенту на глаза не попадался: «Даже нам за границей
трудно проверить этот факт, т. к. где найти этот жур-
нал?» Журнал найти нетрудно (например, в Библиотеке
конгресса США), только надо захотеть. А вот этого-то хо-
тения у нынешних защитников лидера «русской зарубеж-
ной церкви» нет: зачем напоминать новым поколениям
прихожан эмигрантской псевдоцеркви о каннибализме
одного из основоположников данного объединения?!
Антикоммунистическое рвение и антисоветское усер-
дие митрополита Анастасия было отмечено американски>
ми империалистическими кругами. В 1950 году он полу-
чил право на въезд в США и отправился туда вместе с
членами «архиерейского синода». В Нью-Йорке прибыв-
шего главу «русской зарубежной церкви» с большой пом-
пой встретили белоэмигранты, группировавшиеся вокруг
«Русского антикоммунистического центра» и монархиче-
ской газеты «Россия». В чествовании митрополита Ана-
стасия участвовали такие руководители белогвардейских
организаций, как князь Белосельский-Белозерский, гене-
ралы Витковский, Ивицкий и др.
К тому времени было подобрано место для резиден-
ции главы «русской зарубежной церкви» и канцелярии
«архиерейского синода» — на территории монастыря Но-
вая Коренная пустынь (в 65 километрах от Нью-Йорка),*
где они и размещались до 1957 года. С 1958 года и по
настоящее время оба эти учреждения находятся в уже
упоминавшемся манхаттанском особняке на углу Парк-
авеню и 93-й улицы.
Духовным центром «русской зарубежной церкви» стал
мужской Свято-Троицкий монастырь, расположенный в
небольшом городке Джорданвилль, находящемся в 120 ки-
лометрах от Нью-Йорка. Там же размещена духовная се-
58
минария— единственное учебное заведение эмигрант-
ской псевдоцеркви, готовящее священнослужителей и
церковных администраторов. В монастыре находится вы-
везенная из Европы типография, выпускающая разнооб-
разную печатную продукцию, в том числе уже упоминав-
шийся официальный орган «русской зарубежной церк-
ви» — двухнедельник «Православная Русь» с приложе-
нием.
По месту расположения ее религиозно-идеологическо-
го центра церковная организация русских эмигрантов,
никем в качестве церкви не признанная, стала имено-
ваться даже в буржуазной историографии «джордан-
вилльской юрисдикцией», или «джорданвилльской груп-
пировкой». Так будем именовать ее в дальнейшем и мы.
Перебравшись вместе со своим «архиерейским сино-
дом» в США, митрополит Анастасий надеялся, что ему
удастся подчинить себе Североамериканский митрополи-
чий округ, который к тому времени в который уже раз
порвал связь с Московской патриархией. Внешне обста-
новка складывалась в пользу претендента на единолич-
ное управление двумя религиозными объединениями.
Митрополичий округ остался без руководителя — в июне
1950 года умер митрополит Феофил (Пашковский), и
предстоял созыв внеочередного Всеамериканского помест-
ного собора для избрания нового первоиерарха. Вот этот-
то вакантный престол и намеревался занять Анастасий.
Именно поэтому он стремился попасть в США до нача-
ла собора, назначенного на 5 декабря 1950 года.
Однако амбициозные надежды митрополита Анаста-
сия на подчинение своей власти всех русских православ-
ных приходов североамериканского континента не оправ-
дались. Епископат и духовенство митрополичьего окру-
га восприняли появление лидера «русской зарубежной
церкви» в Соединенных Штатах Америки, чью террито-
рию они считали своей зоной влияния, как «акт агрес-
сии». Ни сам Анастасий, ни его ставленники на собор
приглашения не получили. Преемником Феофила был из-
бран архиепископ чикагский и миннеаполисский Леонтий
(Туркевич), с которым глава джорданвилльской группи-
ровки не нашел общего языка.
Митрополиту Анастасию ничего больше не оставалось,
как заняться консолидацией епархий и приходов своей
псевдоцеркви, с тем чтобы не допустить их перехода в
Североамериканский митрополичий округ, претендовав-
ший на статус «Русской православной церкви в Америке»,
который он мог получить лишь от Московской патриар-
59
хии. В декабре 1950 года был созван епископский собор
«русской зарубежной церкви», обсудивший в клеветни-
ческом духе положение религии и церкви в Советском
Союзе. Антисоветские акции такого рода продолжали
оставаться главной формой деятельности митрополита
Анастасия и его подопечных, оплачивавших подобным об-
разом свое право на проживание в центре международ-
ной политической реакции.
Основная цель реакционных кругов русской церков-
ной эмиграции, их предназначение — содействовать кру-
шению социалистического общественного и государствен-
ного строя в СССР и восстановлению в стране дореволю-
ционных порядков — все явственнее обнаруживала свою
иллюзорность. Само существование эмигрантской псевдо-
церкви становилось бесперспективным.
Именно эта бесперспективность сломила престарело-
го лидера джорданвилльской группировки, парализовала
его волю, лишила желания продолжать церковно-полити-
ческую деятельность на посту председателя «архиерей-
ского синода». В 1964 году, то есть за год до своей смер-
ти, он заявил о желании уйти с этого поста. Для заме-
щения вакансии был созван епископский собор, участни-
ки которого разделились на две враждующие партии,
каждая из которых старалась провести в митрополиты
своего ставленника. Баллотировались два кандидата: ар-
хиепископы Иоанн (Максимович) и Аверкий (Таушев).
Каждый из них получил равное число голосов, и собор
зашел в тупик.
Чтобы избежать раскола, была предложена кандида-
тура никому ранее не известного, ни к одной группировке
не принадлежавшего и потому всех устраивавшего церков-
ного деятеля — епископа брисбенского Филарета (Возне-
сенского). Из всех членов собора он был самым младшим
по хиротонии: в епископский сан его возвели всего лишь
за год до собора 1964 года. Он являлся викарием (заме-
стителем) архиепископа сиднейского и австралийско-но-
возеландского Саввы, вместо которого и прибыл на собор.
Избрание на пост главы церковного объединения с титу-
лом митрополита человека, не побывавшего до этого не
только архиепископом, но даже правящим епископом,
противоречило сложившейся практике выбора главы
«русской зарубежной церкви». Не имеет оно прецеден-
тов и в истории русского православия, частью которого
считает себя джорданвилльская группировка. Это была
ставка на человека, не мешавшего ни одной из образо-
вавшихся на соборе группировок продолжать свою дея-
60
тельность по укреплению их позиций в эмигрантской
псевдоцеркви.
Новоизбранный митрополит Филарет — сын священ-
ника Николая Вознесенского (впоследствии архиеписко-
па Димитрия) — родился в 1903 году в Курске. В 1920
году закончил гимназию в Благовещенске-на-Амуре, в
1927 году — русско-китайский политехнический институт
в Харбине, а в 1931 году — пастырско-богословские кур-
сы там же. Принял монашество сразу же по окончании
курсов, а в 1937 году получил сан архимандрита. Служил
в Харбинской епархии и поддерживал контакты с глава-
рями «Союза русских фашистов» Покровским и Родзаев-
ским. Стоял на антисоветских позициях и не скрывал
этого, в своих проповедях высказывался в откровенно
антикоммунистическом духе, что вызвало недовольство
многих из его прихожан. Его келья была подожжена, но
он спасся, хотя и получил сильные ожоги. В 1962 году
перебрался в Гонконг, а оттуда — в Брисбен (Австра-
лия).
После избрания главой «русской зарубежной церкви»
митрополита Филарета руководство церковными делами
осталось в руках наиболее реакционной и экстремистски
настроенной части епископата и духовенства, продолжав-
шей линию митрополитов Антония и Анастасия. Позна-
комимся с некоторыми из них.
К числу самых влиятельных лиц относился в рассмат-
риваемое время протопресвитер Георгий Граббе, оказы-
вавший (несмотря на сравнительно невысокий церковный
чин, который он имел до самого последнего времени) зна-
чительное воздействие на политическую линию русской
эмигрантской псевдоцеркви. Его активная деятельность
началась на карловацкой соборе 1938 года, где он высту-
пал как светское лицо — граф Г. Граббе. Более 35 лет
подвизался в канцелярии «архиерейского синода» в ка-
честве управляющего делами, юрисконсульта, а затем ру-
ководителя отдела внешних сношений «русской зарубеж-
ной церкви».
Оказывал сильное влияние как на Анастасия, так и
на Филарета. Правда, последний пытался убрать не в ме-
ру ретивого и крайне честолюбивого протопресвитера
с переднего плана, но это ему не удалось. Эмигрантская
печать характеризовала его как «человека, блещущего
только своим знанием иностранных языков, иезуитской
изворотливостью да непомерным апломбом, а вообще-то
не имеющего никакого законченного высшего образова-
ния — ни богословского, ни юридического».
61
Честолюбие Г. Граббе уступает лишь его политиче-
ской реакционности, которая многие годы служила эта-
лоном для крайне правых кругов русской церковной эми-
грации. Длительное время он претендовал на роль веду-
щего богослова и канониста эмигрантской псевдоцеркви,
о чем сам же говорил в полный голос на страницах «Пра-
вославной Руси» (1976, № 10): «Без лишней скромности
я могу сказать, что являюсь достаточно ярким вырази-
телем взглядов зарубежной церкви».
Отличался беспринципностью и политическим аван-
тюризмом. В частности, был замешан в расхищении цер-
ковных ценностей, вывезенных во время гражданской
войны из России. Имеются свидетельства его причастно-
сти к убийству митрополита Серафима (Ляде). С его име-
нем связано такое политическое мошенничество, как вен-
чание самозванца Голеновского под именем Алексея Ро-
манова — сына последнего русского царя Николая II. Он
я:е непосредственно участвовал в скандальной истории
с пополнением казны «архиерейского синода» за счет
средств ЦРУ.
В мае 1979 года Г. Граббе, в авральном порядке по-
стриженный в монахи с именем Григорий и на следую-
щий же день возведенный, в сан архимандрита, был на-
речен (на 78-м году жизни!) во епископа манхаттанско-
го с назначением секретарем «архиерейского синода».
Позднее он стал епископом вашингтонским и флорид-
ским. В кругах русской церковной эмиграции поговари-
вали, что за всем этим авралом просматривалась одна-
единственпая перспектива: престарелый авантюрист в
рясе и архиерейском клобуке надеялся завершить свой
жизненный путь главой джорданвилльской группировки,
благо митрополит Филарет не отличался особым здоровь-
ем и в рассматриваемое время чувствовал себя неважно.
Правда, симпатиями со стороны епископата, духовен-
ства и мирян джорданвилльской юрисдикции новоиспе-
ченный архиерей не пользовался. Он сам признался в сво-
ем «слове», произнесенном во время хиротонии, что вы-
пады против него в печати и в анонимных письмах «у!ке
очень давно стали обычным явлением». О конце его цер-
ковно-административной карьеры расскажем несколько
позднее.
Мало в чем уступал Г. Граббе его многолетний спо-
движник и одновременно конкурент архиепископ вашинг-
тонский и флоридский Никон (Рклицкий), добившийся
при митрополите Филарете поста пожизненного замести-
теля председателя «архиерейского синода», который он
62
занимал до своей смерти в 1976 году. Активный участник
карловацкого собора 1938 года — был членом предсобор-
ной комиссии. В число докладчиков не входил, но вы-
ступал едва ли не чаще всех остальных соборных деяте-
лей. Добивался, чтобы собор выразил свою верность иде-
ям монархизма и недвусмысленно высказался за возвра-
щение на российский престол династии Романовых. В до-
военные годы редактировал в Белграде монархический
журнальчик «Царский вестник».
В 1944 году, уже будучи монахом и, следовательно,
не имея права нести воинскую службу, Никон надел не-
мецкий мундир и вступил во власовскую армию, чем впо-
следствии очень гордился, изображая себя не пособни-
ком предателей, соучастником зверств и расправ кара-
телей с мирным населением, а «идейным борцом против
коммунизма». Став в 1948 году епископом, а после со-
бора 1964 года — вторым лицом в джорданвилльской
иерархии, он так и остался власовцем, люто ненавидев-
шим свою бывшую Родину, от которой сам добровольно
отрекся. Его архиерейские послания, проповеди и выступ-
ления в печати неизменно содержали пропаганду анти-
коммунизма, антисоветские выпады и отличались исклю-
чительной грубостью. Он — автор апологетического сем-
надцатитомного труда «Жизнеописание и творения бла-
женного Антония, митрополита киевского», законченного
еще в 1969 году, но до сих пор не распроданного.
Большое влияние оказывал, на идеологию и практику
эмигрантской псевдоцеркви умерший в 1976 году архи-
епископ сиракузский и троицкий Аверкий (Таушев), опе-
кавший по должности и Свято-Троицкий монастырь в
Джорданвилле. Имея за спиной многолетний опыт актив-
ного сотрудничества с немецко-фашистскими оккупанта-
ми в Европе и с трубадурами «холодной войны» в США,
он немало потрудился над воспитанием старых и новых
поколений русской церковной эмиграции в антисоветском
и антикоммунистическом духе. Его многочисленные вы-
ступления на страницах «Православной Руси» и «Церков-
ной жизни», а также четырехтомник «Современность в
рвете слова божия» наглядно демонстрируют явное пре-
обладание в мыслях и действиях этого иерарха политики
пад религией, политиканства над церковностью, причем
политиканства крайне реакционного, воинствующе анти-
коммунистического, отвечающего интересам современно-
го империализма, прежде всего американского.
Архиепископ Аверкий был одним из наиболее рьяных
поборников церковного консерватизма, доведенного им до
63
абсурда, автором труда с многозначительным заглавием
«„В ногу со временем” мы не пойдем», вновь переиздан-
ного два года назад.
Прочная репутация политиканствующего иерарха
правоэкстремистского толка у архиепископа женевского
и западноевропейского Антония (Барташевича). Годы
войны архимандрит провел в оккупированной фашиста-
ми Югославии, где сотрудничал с гитлеровцами, испыты- :
вая постоянный страх перед возможным наказанием со
стороны югославских партизан («партизанщины», по тер-
минологии «Православной Руси»), Архиерей с 1957 года.
Больше других сделал для поддержания в эмигрантской
церковной среде культа Николая II. Лично опекает на-
ходящийся в Брюсселе храм-памятник в честь дома Ро-
мановых. Мастер политических спекуляций и демагог, он
в своих докладах, статьях и проповедях пытается пред-
ставить русскую эмиграцию как сплошь монархически
настроенную, что неоднократно опровергалось на страни-
цах эмигрантской печати. В джорданвилльской группи-
ровке считается крупнейшим специалистом по органи-
зации идеологических диверсий против советского наро-
да, для чего использует подчиненное ему братство «Пра-
вославное дело».
Судя по характеристикам, которые дают остальным
иерархам «русской зарубежной церкви» их же собствен-
ные прихожане, а также эмигрантская печать, все они
одним миром мазаны и мало чем отличаются от перечис-
ленных нами. Даже те из них, кто получил епископский
сан сравнительно недавно (архиепископ Лавр (Шкурла),
епископ Алипий (Гаманович) и другие), быстро усваи-
вают стиль, политического мышления, присущий эми-
грантским церковным лидерам старой формации, и на
равных соревнуются с последними во враждебности к лю-
бому проявлению социального прогресса, в непринятии
идей разрядки международной напряженности, в привер-
женности консерватизму. Политиканы от религии, демон-
стрирующие собственную беспринципность и одновремен-
но проявляющие нетерпимость к любому проявлению
инакомыслия, монархисты и — само собой разумеется —
заматерелые антикоммунисты, активно поддерживающие
империалистические круги США и Запада в целом, они
охотно и по любому поводу демонстрируют враждебность
к социалистическому общественному и государственному
строю, исповедуют глубокую ненависть к советскому на-
роду.
Став во главе джорданвилльской группировки волей
64
случая, митрополит Филарет решил оправдать выражен-
ное ему доверие и активизировать деятельность «русской
зарубежной церкви» как ударного отряда международной
империалистической реакции. Лучшим способом такой
активизации признали проведение «всезарубежного по-
местного собора», не созывавшегося с 1938 года. Решение
было принято «архиерейским синодом» в марте 1969 го-
да. Тогда же определили время проведения собора — 1971
год и создали предсоборную комиссию в Нью-Йорке под
председательством архиепископа Никона (Рклицкого) с
подкомиссией в Европе во главе с архиепископом Анто-
нием (Барташевичем).
Первое заседание комиссии состоялось в мае 1969 го-
да в Нью-Йорке, Было решено, что «главными целями
третьего всезарубежного собора являются заботы о внут-
реннем благоустроении русской зарубежной церкви и о
ее миссионерско-просветительной деятельности, о рели-
гиозной жизни русского народа под властью безбожного
правительства, о положении православной церкви в свя-
зи с современным экуменизмом *, о духовном просвеще-
нии русской молодежи и другие вопросы русской церков-
ной жизни». В сентябре 1969 года состоялось «Пастыр-
ское совещание духовенства США и Канады», на кото-
ром было высказано пожелание, чтобы предстоящий со-
бор рассмотрел «историю возникновения и природу без-
божного коммунизма», а также вопрос «о чистоте право-
славия и пагубности экуменизма».
Намеченный на 1971 год третий поместный собор за-
мышлялся как широкое религиозно-политическое меро-
приятие, приуроченное к 50-летию «русской зарубежной
церкви». Он должен был показать империалистическим
кругам, что детище митрополитов Антония и Анастасия
не сдало своих антикоммунистических позиций и продол-
жает претендовать на роль духовного вождя той части
русской эмиграции, которая живет надеждой на рестав-
рацию в Советском Союзе дореволюционных порядков и
активно участвует в политической борьбе сил междуна-
родной реакции против социализма.
Однако из этой амбициозной затеи ничего не вышло.
Поместный собор созвать не удалось и пришлось доволь-
ствоваться епископским, 29-м по счету, который состоял-
*Экуменизм (от греч. oikumene — обитаемый мир, все-
ленная)— движение за объединение христианских церквей. Ор-
ганизационно оформилось в 1948 году. Координируется и направ-
ляется Всемирным советом церквей (ВСЦ), куда входят более
300 церквей-членов.
3 Зак. № 289 65
ся в сентябре 1971 года: начался в Монреале, а закон-
чился в Нью-Йорке. Главным документом епископского
собора явилось «определение» об избрании нового главы
Русской православной церкви, которым стал патриарх
Московский и всея Руси Пимен (Извеков). В этом «опре-
делении», выдержанном в традиционном для джордан-
вилльской группировки духе антисоветизма, отрицается
каноничность избрания патриарха Пимена и признается
недействительность всех актов и распоряжений новоиз-
бранного главы Русской православной церкви. »
Сделано это не случайно. В числе решений Москов-
ского поместного собора 1971 года есть постановление,
обязывающее патриарха Пимена принять церковные ме-
ры в отношении лидеров эмигрантской псевдоцеркви:
«Ввиду того что активная деятельность приверженцев
так называемой «русской православной церкви за грани-
цей» (карловацкий раскол) против матери — Русской
православной церкви и против святой православной церк-
ви в целом наносит вред святому православию, высшей
церковной власти Московского патриархата осуществить
в ближайшее время необходимые канонические санкции
по отношению к «отступническому сонмищу» (III
В. С.,1) 1 — карловацкому расколу и его нераскаявшимся
последователям, дабы церковь получила законное и яс-
ное о нем определение и дабы ни у кого не возникло
о сем никакого вопроса и чтобы верные остерегались сих,
производящих разделение и соблазн, и уклонялись от них
(Рим., 16, 17)».
Епископский собор джорданвилльской псевдоцеркви
своим «определением» решил подготовить своих привер-
женцев к непризнанию тех санкций, которые сочтет нуж-
ным применить руководство Московского патриархата по
отношению к эмигрировавшим священнослужителям и
иерархам, отколовшимся от Русской православной церкви
и вместе с тем продолжавшим считать свое объединение
частью последней.
В конце соборных заседаний в Нью-Йорке было прове-
дено празднование полувекового юбилея «русской зару-
бежной церкви» с банкетом, богослужениями и заседа-
нием. С участниками епископского собора в антикомму-
нистическом красноречии состязались профессор Мин-
несотского университета В. И. Алексеев, адвокат джор-
данвилльской группировки В. Рэнд и др.
Однако ни звон бокалов, ни фейерверк праздничных
1 Первое правило третьего вселенского собора.— Л«т.
66
речей, ни газетная шумиха (реклама юбилейных тор?
жеств была помещена во многих эмигрантских газетах)
не могли заглушить тревоги реакционных кругов русской
церковной эмиграции, вызванной усилением кризисных
явлений в «русской зарубежной церкви», из-за чего и не
был своевременно созван третий поместный собор.
Не поправил положения и сам «всезарубежный собор»,
созванный после многолетних проволочек в сентябре
1974 года и проходивший в семинарском зале Свято-Тро-
ицкого монастыря в Джорданвилле.
; Организаторы собора приложили немало усилий для
того, чтобы он выглядел представительным собранием.
В Джорданвилль съехались 112 делегатов (в том числе
15 архиереев), представлявшие все 14 епархий «русской
зарубежной церкви». За 12 дней работы было прослуша-
но около 30 докладов, перемежавшихся многочислен-
ными прениями, принято с десяток резолюций, обнаро-
довано несколько определений, посланий и обращений.
Давая в эмигрантской печати информацию о пред-
стоящем соборе, джорданвилльские деятели неизменно
характеризовали его как чисто церковное мероприятие,
якобы преследовавшее исключительно религиозные цели.
«Цель собора,— говорилось в одной из таких информа-
ций,— сохранение православия в условиях современной
жизни и укрепление русской зарубежной церкви». Ста-
рательно подчеркивался «неполитический» характер дея-
тельности собора и в ходе соборных бдений. Как «аполи-
тичные документы» преподносились эмигрантской прес-
сой и итоговые соборные материалы.
Однако стоит ознакомиться с содержанием соборной
деятельности руководящих кругов русской церковной
эмиграции, и станет очевидным, что и замышлялся и
проводился третий собор (точно так же, как и первые
два) прежде всего как политическая акция, по отноше-
нию к которой решение религиозных проблем было делом
несомненно второстепенным.
О доминировании политики на соборе 1974 года гово-
рят как круг вопросов, обсуждавшихся его участниками,
так и характер самого обсуждения.
формально целый ряд соборных докладов был посвя-
щен сугубо религиозной проблематике, что видно из их
названий: «Догмат церкви в историческом аспекте» (ар-
хиепископ Виталий), «Догмат церкви в современном ми-
ре» (протопресвитер Г. Граббе), «О церковном быте»
(священник В. Шинков), «Церковь в современном мире»
'(архиепископ Антоний), «О пастырстве в, современных
61
уеловиях» (протопресвитер И. Легкий), «Религиозная
жизнь в инославном мире» (священник А. Лебедев), «Ре-
лигиозная жизнь римо-католического мира» (профессор
С. В. Гротов), «Об экуменизме» (протоиерей Р. Ган)
и др. Но даже в них очень часто встречаются экскурсы
в область политики: от ностальгии по самодержавию как
«хранителю догматов» и воспевания «святой Руси» как
оплота «правоверия и благочиния» до объявления совре-
менного экуменического движения следствием «происков
коммунистов». >!
Многие доклады были церковными только по теме, но
сугубо политическими по содержанию, общей направлен-
ности, целевым установкам и основным выводам: «Обо-
зрение путей русской православной церкви за границей»
(митрополит Филарет), «О духовной сущности Москов-
ской патриархии» (архиепископ Никон), «Каноническое
положение русской православной церкви за границей»
(протопресвитер Г. Граббе), «О положении Русской ду-
ховной миссии в Иерусалиме» (архимандрит Антоний)
и т. д. В этих докладах религиозно-церковная проблема-
тика является лишь фоном, на котором то отчетливо, то
глухо выделялись чисто политические сюжеты; призывы
продолжать антисоветский курс, намеченный двумя пре-
дыдущими соборами; оправдание былого сотрудничества
карловацкой иерархии и клира с гитлеровским режимом;
осуждение духовенства и верующих, принадлежащих к
Московской патриархии, за их лояльность по отношению
к Советской власти; обращение к верующим советским
людям с требованием перехода на антикоммунистические
позиции.
Весьма показательна в этом отношении резолюция со-
бора 1974 года по такому, казалось бы, чисто церковному
вопросу, как определение «духовной сущности Москов-
ской патриархии». Все внимание составителей данного
документа (как и автора соответствующего доклада) бы-
ло направлено не на богословский анализ церковного ста-
туса Московской патриархии, религиозной деятельности
принадлежащих к ней иерархов, священнослужителей и
мирян. Все свелось в конечном счете к инсинуациям в ад-
рес «безбожной Советской власти» (в трех коротеньких
абзацах резолюции этот совсем не религиозный термин
употреблен 8 раз!), к призывам о «покаянии», обращен-
ным к «безбожным коммунистам», к выражению «на-
дежды на грядущее низвержение коммунизма» и, нако-
нец, к изъявлению готовности «продолжать молить бога
о... возвращении России на путь ее тысячелетнего хри-
68
стианского и исторического бытия», то есть в дореволю-
ционное состояние. Так под видом церковного документа
преподнесена чисто политическая прокламация, состав-
ленная профессиональными антисоветчиками.
Названные выше материалы являются церковными
хотя бы по темам. Между тем значительная часть собор-
ных докладов и резолюций по ним оказалась сугубо по-
литической не только по содержанию, но даже по форме,
что нашло отражение в их названиях: «Страждущая
церковь на родине, ее подвижники и хулители» (Г. Рар),
«О работе по посылке различного религиозного материа-
ла в СССР» (епископ Нафанаил), «О деятельности „Пра-
вославного дела”» (В. Арцимович) и т. п. Авторы этих до-
кладов начинали свои соборные выступления с полити-
ческих деклараций и ими же заканчивали, используя ре-
лигиозную терминологию только ради приличия. Они от-
крыто призывали все слои русской церковной эмиграции
объединиться под антикоммунистическим знаменем джор-
данвилльской группировки, предлагали новые способы
активизации подрывной политической и идеологической
деятельности против Советского Союза, обращались к гос-
подствующим классам Запада и буржуазным правитель-
ствам не поддаваться «соблазну международной разряд-
ки» и не идти на нормализацию межгосударственных
отношений с социалистическими странами, распростра-
няли домыслы о «преследовании» советских граждан за
религиозные убеждения, грубо искажали суть политики
КПСС и Советского государства по отношению к рели-
гии и церкви, фальсифицировали сущность марксистско-
ленинского мировоззрения, клеветнически истолковыва-
ли задачи научно-атеистического воспитания трудящих-
ся нашей страны.
Откровенно политическим содержанием перенасыще-
ны все послания и обращения собора 1974 года. Достаточ-
но обратиться, например, к пресловутому «Посланию III
всезарубежного собора русской православной церкви за
границей православному русскому народу на родине», и
сразу же станет ясно, что собор готовили и проводили
не церковные деятели, а политиканы от религии. Тщет-
но искать в этом «послании» религиозные идеи —пред-
почтение отдано призывам политического характера: от
заверений в верности «идеалу прошлой и будущей пра-
вославной Руси» до злобных выпадов против «проклято-
го апостолом коммунизма» и призывов к советским лю-
дям «отвергнуть в своей жизни марксизм-ленинизм». Вот
вам и «религиозный документ» «церковного собора»!
69
Несомненно политическими соображениями было про-
диктовано и обращение руководителя «архиерейского си-
нода» к А. Солженицыну с просьбой высказаться по проб-
лематике собора. С самого начала было ясно, что этот
клеветник на советский общественный и государствен-
ный строй понадобился «соборным отцам» не в качестве
эксперта по догматическим или каноническим вопросам.
Да и сам Солженицын в своем письме собору, написан-
ном в ответ на просьбу митрополита Филарета, сразу же
признал «свою неподготовленность к выступлению по цер-
ковному вопросу перед собранием священнослужителей
и иерархов». От него ждали совсем другого — выражений
солидарности с антикоммунистической деятельностью
джорданвилльской группировки и очередной порции ан-
тисоветских выпадов, которые можно было бы преподне-
сти русской эмиграции и Западу как «новейшие свиде-
тельства очевидца».
Эти ожидания вполне оправдались. Заявив в своем
письме, что он относится с полным сочувствием к анти-
коммунистической идеологии и антисоветской деятельно-
сти джорданвилльской группировки и лишь огорчен ее
конфронтацией с другими церковными объединениями
русских эмигрантов, Солженицын тут же перешел к злоб-
ным и грубым инсинуациям в адрес СССР и советского
народа: к вымыслу о «гонениях на веру и церковь» в Со-
ветском Союзе и нелояльности верующих нашей страны
к Советской власти, к выражению недовольства совет-
сжим образом жизни, к извращению сути социальных пре-
образований в нашей стране, к клевете на атеизм и атеи-
стов. И все это изложено в выражениях, столь типичных
для идеологов «русской зарубежной церкви», что можно
подумать — автор письма находился в ней с 1921 года.
Всем своим содержанием письмо подстрекало реакцион-
ные политические силы Запада на усиление противостоя-
ния прогрессивным тенденциям международной разряд-
ки, на дальнейшую активизацию антикоммунистической
и антисоветской деятельности. Автор письма призывал
иерархов джорданвилльской юрисдикции вывести свою
организацию из состояния самоизоляции и сосредоточить
усилия на объединении всех кругов русской эмиграции
под общим антикоммунистическим знаменем.
Ознакомившись с содержанием направленного ему
письма, собор устами протопресвитера Г. Граббе начисто
отмел упреки в адрес своей группировки, но зато горячо
откликнулся на антикоммунистические призывы автора.
Это письмо, широко разрекламированное эмигрантской
прессой, заменило «соборным отцам» Библию и прочие
церковные источники. Именно оно положено в основу
практически всех важнейших программных материалов
собора 1974 года. Достаточно сказать, что выдержки из
письма Солженицына составляют треть объема уже упо-
минавшегося послания собора «православному русскому
народу на родине» и что в трех основных соборных по-
сланиях Библия процитирована 7 раз, а письмо —15!
Наконец, политиканство джорданвилльской иерархи-
ческой верхушки проявилось в контактах собора с ны-
нешним «главой российского императорского дома» Вла-
димиром Романовым. Обращение этого самозваного пре-
тендента на царский престол к собору и соборное привет-
ствие ему были восприняты эмиграцией как выражение
руководством «русской зарубежной церкви» верности
идеям монархизма, как стремление подогреть мечты мо-
нархистов о восстановлении в России самодержавия ца-
рей из дома Романовых.
Что же касается собственно религиозных проблем,
вынесенных на собор 1974 года, то они и обсуждались
наспех и решались как бы между делом, притом на край-
не низком богословском уровне. В ходе обсуждений под-
черкивалась необходимость продолжения ориентации на
церковный традиционализм в его крайних проявлениях,
пропагандировалась идея исключительности православия,
анафематствовался религиозный модернизм, выражалось
неодобрение современному экуменизму. Явно подражая
Московской патриархии, которая на поместном соборе
1971 года приняла решение о снятии проклятий со ста-
рообрядцев, джорданвилльская группировка провела та-
кое же решение через свой собор, умолчав о самом факте
подражания.
Собор 1974 года замышлялся как фактор стабилиза-
ции «русской зарубежной церкви». Однако возлагавших-
ся на него надежд он не оправдал: кризисные явления не
были преодолены, и надежд на такое преодоление у при-
верженцев эмигрантской псевдоцеркви не появилось.
Через предсеборные и соборные материалы красной
нитью прошли жалобы на все более ощутимую самоизо-
ляцию джорданвилльской группировки. «Сама зарубеж-
ная церковь,— отмечала эмигрантская газета «Новое рус-
ское слово»,—неоднократно противопоставляла себя мно-
гим другим православным церквам, находя в них повре-
жденность православия и тем самым углубляя этот про-
цесс отрыва и доводя его до предельно замкнутой обособ-
ленности, а также нетерпимости ко всякого рода „несо-
71
гласникам”». Не считают ее церковью ни католики, ни
протестанты. Поэтому ни одна христианская конфессия
не удостоила собор 1974 года ни присутствием, ни привет-
ствием, и он оказался, по словам одного из западных тео-
логов, почти незамеченным.
Судя по многочисленным соборным высказываниям,
джорданвилльскую иерархию пугает рост неприязни к ней
в современном церковном мире, в том числе и в эмигрант-
ской среде. «Русскую зарубежную церковь», констатиро-
валось на соборе, «повсюду не любят или недолюблива-
ют»; у нее «много врагов и нет или почти нет друзей».
На соборе выяснилось, что лидеры эмигрантской псев-
доцеркви конфликтуют не только с другими объединения-
ми, но и с рядовыми членами своей организации: «Внут-
ренняя жизнь приходов осложняется всякого рода кон-
фликтами, возникающими в результате неправильного по-
нимания церковными деятелями своей роли в деле цер-
ковного управления».
Редко кто из докладчиков не обращал внимания со-
бора на такое явно кризисное явление, как повсемест-
ное снижение уровня религиозности ь среде русской эми-
грации, придерживающейся джорданвилльской юрисдик-
ции. Как на реальную угрозу самому бытию «русской за-
рубежной церкви» соборные деятели указывали на пре-
обладание в приходах пожилых людей, на малый процент
молодежи в них, на острую нехватку священнослужите-
лей.
Все это, вместе взятое, позволяет охарактеризовать
собор 1974 года как сборище политических и церковных
банкротов, как свидетельство неспособности реакционных
кругов русской церковной эмиграции вывести свое объ-
единение из состояния глубокого и всеобщего кризиса.
После собора 1974 года прошло уже немало времени,
но каких-то радикальных перемен ни в идеологии ни
в деятельности эмигрантской псевдоцеркви не отмечено.
Как и прежде, она находится на правом фланге Полити-
ческой реакции, радуясь каждой новой вспышке анти-
коммунизма в западном мире и тревожась при появлении
малейших признаков ослабления напряженности в отно-
шениях между социалистическими и капиталистическими
государствами. По-прежнему ее епископат и духовенство
используют церковный амвон для антисоветской пропа-
ганды, укрепления у своих прихожан чувства вражды и
ненависти к Советскому Союзу, реанимации давно угас-
нувших надежд на восстановление Дореволюционных по-
рядков в СССР.
72
Джррданвилльская печать продолжает публиковать
на своих страницах всякого рода измышления о нашей
стране и советском народе, почерпнутые главным образом
из западных и эмигрантских изданий 20—30-х годов. Со-
бытия тех далеких лет, в частности массовое закрытие
храмов, переоборудование их для хозяйственных или
культурных надобностей, преподносятся как явления се-
годняшнего времени. Всячески гипертрофируются труд-
ности и сложности того периода отечественной истории,
выдаваемые за современную реальность социалистическо-
го общества.
Ничего не сообщается о нынешнем состоянии эконо-
мической, общественно-политической и культурной жиз-
ни нашей страны, об успехах социалистического строи-
тельства. Зато смакуются имеющиеся у нас недостатки,
просчеты, ошибки, беды. В частности, широко использо-
валась в антисоветских целях чернобыльская трагедия:
говорилось об огромном числе погибших, о переполнен-
ных киевских больницах, о неспособности советских орга-
низаций справиться с аварией,— и ни слова о том муже-
стве, которое проявили советские люди, устраняя послед-
ствия катастрофы.
Бурно приветствуются любые дискриминационные ме-
ры, принимаемые против нашей страны империалисти-
ческими кругами США и других капиталистических
стран. Одобряются меры администрации США по огра-
ничению научных и культурных контактов между этой
страной и СССР. Всячески поддерживается рейгановская
программа «звездных войн», пресловутая СОИ выдается
за панацею от всех бед.
Президент США Р. Рейган отвечает лидерам джор-
данвилльской группировки взаимностью. Так, в сентябре
1985 года он послал епископскому, собору приветствен-
ную телеграмму, в которой заявил, что одобряет цели
реакционных кругов русской церковной эмиграции и под-
держивает их действия, направленные па достижение
этих целей: «Вы заслуживаете высшей похвалы за ваши
старания вернуть религиозную и гражданскую свободу
русскому народу... В сохранении чудесной красоты и без-
временного величия древней веры и культуры вашего оте-
чества вы даете всему человечеству надежду на то, что
эти блистательные учреждения когда-нибудь будут вос-
становлены в жизни русской нации и ее народа на своем
прежнем месте».
Короче говоря, митрополит Филарет продолжил тра-
диции Антония и Анастасия:- руководимая им груиии-
73
ровка занималась не религиозными проблемами, а поли-
тическими, полностью оправдывая свою репутацию сбо-
рища политиканов от религии. Что же касается собствен-
но церковной жизни русской эмиграции, то она в после-
соборное время протекала в традиционных формах, но
с усилением в ней кризисных явлений — таких, как со-
кращение числа приходов, падение религиозной активно-
сти прихожан, отход новых поколений от приходской
деятельности и т. п.
Регулярно созывались епископские соборы, но ничего
принципиально нового в жизнь джорданвилльской груп-
пировки они не внесли. На каждом из них констатиро-
валось сохранение реакционными кругами русской цер-
ковной эмиграции «непримиримости к коммунизму». Го-
ворилось на соборных заседаниях и о необходимости по-
вышения религиозно-политической активности прихожан,
выдвигалось требование решительно противостоять уси-
лению религиозного дифферентизма в эмигрантской
среде.
Последний из таких соборов, на котором председа-
тельствовал митрополит Филарет, состоялся в сентябре
1985 года. Два месяца спустя этот первоиерарх умер, по-
ставив подчинявшийся ему епископат перед трудной за-
дачей выбора нового главы «архиерейского синода».
В январе 1986 года был созван внеочередной епископ-
ский собор, занявшийся решением этой задачи.
В разгоревшейся борьбе за митрополичий клобук уча-
ствовало несколько иерархов, в том числе престарелый
епископ Григорий (Граббе), который был на год старше
умершего Филарета. Мечтал умереть первоиерархом пер-
вый заместитель Филарета архиепископ Серафим (Ива-
нов), которому ко времени собора пошел восемьдесят де-
вятый год. Но больше всего возможностей для занятия
председательского места в «архиерейском синоде» было
у архиепископа монреальского и канадского Виталия
(Устинова) и архиепископа женевского и западноевро-
пейского Антония (Варташевича). Каждый из них при
выборах получил равное количество голосов. Пришлось
Положиться на жребий, а он указал на Виталия, который
и стал главой «русской зарубежной церкви» с титулом
митрополита восточноамериканского и нью-йоркского. Но-
вые функции были ему хорошо известны, так как он дли-
тельной время был вторым заместителем Филарета и ча-
сто заменял последнего в дни и месяцы болезни.
Новоизбранный митрополит родился в 1910 году в Пе-
тербурге в семье морского офицера и в десятилетнем воз-
74
расте был определен кадетом в корпус генерала Вранге-
ля. С остатками врангелевских войск бежал из Крыма
в Стамбул, а оттуда с матерью перебрался в Париж. Выс-
шее образование получил в Англии. Пытался проявить
себя на военном поприще, но потерпел неудачу. В 1938
году принял монашество в одной из карпатских обите-
лей.
В военное время фашистские власти пригласили его
в Берлин и поручили ему религиозно-политическую об-
работку военнопленных, находившихся в концлагерях.
По окончании войны оказался в Гамбурге, где вел цер-
ковно-политическую пропаганду в лагере для «переме-
щенных лиц». Его старания были замечены и вознагра-
ждены; он получил приход в Лондоне. В 1951 году стал
епископом; переведен сначала в Бразилию, а затем в Ка-
наду, где и оставался все последующие годы. Архиепис-
коп с 1957 года.
Всегда отличался властолюбием и давно рвался в пре-
емники митрополита Филарета. Склонен к крайностям
политического экстремизма. Эмигрантская печать называ-
ла его «главным инициатором особенно усилившегося за
последние годы курса нетерпимости, которого придер-
живается руководство русской церкви за рубежом». По-
стоянно конфликтовал со своими канадскими прихожа-
нами, которые жаловались на него «архиерейскому сино-
ду»: их шокировало самодурство «владыки», а также от-
сутствие у него щепетильности при обращении с церков-
ным имуществом и приходской кассой.
Несмотря на наличие у новоизбранного главы джор-
данвилльской группировки большого опыта церковного
политиканства и солидный стаж иерарха-антисоветчика,
нет никаких оснований предполагать, что этот старец
сможет вывести эмигрантскую псевдоцерковь из кризиса,
вдохнуть в нее новую жизнь, добиться усиления ее по-
зиций. Если что и усилилось с приходом к власти мит-
рополита Виталия, так это разброд в его ближайшем
окружении, разложение иерархической верхушки.
Зависть к чужому успеху, борьба за доходные места,
сведение счетов, подсиживание всегда были для этой
верхушки нормой, стандартом ее повседневной жизни.
Постоянной вражде старались придавать внешне приличг
ные формы я не доводить дело до открытого скандала.
Но правление нынешнего первоиерарха «русской зару-
бежной церкви» началось именно со скандала, и притом
весьма громкого, взбудоражившего всю русскую эмигра-
цию. Суть его в следующем. -
75
С дореволюционных времен на территории Палестины
существует собственность Русской православной церкви:
участки земли, монастырские комплексы, храмы и про-
чие постройки. Она находилась в ведении Русской духов-
ной миссии, воссозданной Московской патриархией после
второй мировой войны. Однако значительная часть этой
собственности захвачена джорданвилльской группиров-
кой, создавшей там собственную духовную миссию. В те-
чение последних восемнадцати лет ее возглавлял сын
Г. Граббе (епископа Григория) архимандрит Антонии,
который в детстве прислуживал митрополиту Антонию
(Храповицкому), был пострижен в монашество митропо-
литом Анастасием (Грибановским), а карьеру сделал
благодаря покровительству митрополита Филарета (Воз-
несенского) .
Отец всегда был нечист на руку, в чем его неодно-
кратно уличали. И сын оказался таким же. Пока был
жив митрополит Филарет, на которого Граббе-старший
имел большое влияние, всевозможные махинации Граббе-
младшего сходили ему с рук. У нового главы «русской
зарубежной церкви» эта семья давно вызывала неприязнь,
и он подыскивал только повод, чтобы разом избавиться
от нее.
Заслушав отчет архимандрита Антония, сентябрьский
епископский собор 1985 года счел его неудовлетворитель-
ным и назначил комиссию для «ревизии денежных и ад-
министративных дел начальника миссии». Комиссия
побывала на месте и обнаружила, что «денежная отчет-
ность Русской духовной миссии в Иерусалиме находится
в хаотическом состоянии, приходно-расходная книга во-
обще отсутствовала; некоторые очень крупные суммы цер-
ковных денег шли непосредственно на личный счет
о. Антония; также было много недочетов в связи с раз-
ными финансовыми вопросами и с продажей земельных
участков миссии». По словам самого Антония, его обви-
нили в «жульничестве, татьбе (воровстве, краже) и амо-
ральности».
На основании этого обвинения «архиерейский синод»
рекомендовал в марте 1986 года митрополиту Виталию
«запретить в священнослужении» проворовавшегося ар-
химандрита, что и было сделано. Антония не только сня-
ли с поста начальника духовной миссии, но и освободи-
ли от руководства синодальной школой, Свято-Сергиев-
ской гимназией, РуссКо-американским институтом славя-
новедения, направив его в Висбаден (ФРГ) в качестве
«хранителя церковного имущества», а митрополит Вита-
76
лий даже выразил пожелание, чтобы оскандалившийся
архимандрит вообще , «исчез».
Однако архимандрит Антоний «исчезать» не захотел.
Обозлившись на третировавших его синодальных деяте-
лей, он в свою очередь обвинил их во всех смертных гре-
хах, в том числе в зависти к чужому успеху, и демон-
стративно вышел из «русской зарубежной церкви». Его
принял в свою юрисдикцию глава Американской епархии
Элладской православной церкви, сохранив сан архиман-
дрита, «все полученные ранее отличия и награды» и на-
значив директором департамента внешних сношений. Ни
он сам, ни пригревший его митрополит Паисий не при-
знали правомерность принятых «архиерейским синодом»
карательных санкций. Разразилась полемика на страни-
цах эмигрантских изданий, в ходе которой обе стороны
поливали одна другую грязью.
Таким образом, отец и сын оказались в разных лаге7
рях. В этих условиях Граббе-старшему пришлось уйти
в отставку, которая всеми была расценена как увольне-
ние. Джорданвилльская группировка лишилась сразу
двух активных деятелей — ветеранов-антисоветчиков, что
было воспринято в эмигрантских кругах как «катаклизм»,
ослабивший «русский зарубежный антикоммунистиче-
ский фронт».
Но о самом «фронте» мы поговорим в следующей
главе, а эту закончим рассмотрением современного со-
стояния «русской зарубежной церкви», чтобы можно было
выявить характер и направление происходящих в ней
перемен. На начало 80-х годов это состояние характери-
зовалось следующими показателями (данные взяты из
джорданвилльских источников, а поэтому если и отлича-
ются от действительных цифр, то лишь в сторону завы-
шения). Полагают, что у джорданвилльской псевдоцерк-
ви осталось около 150 тысяч активных членов, но назы-
вают и 50 тысяч. В любом случае приверженцы этой
группировки не составляют и 10 процентов русских эми-
грантов разных поколений. Поэтому лишь манией вели-
чия, которой страдают продолжатели дела митрополита
Антония, можно объяснить их амбициозные претензии
на роль религиозных вождей всей русской эмиграции.
Количество приходов джорданвилльской юрисдикции
не достигает и 350. Из них 143 находятся в США и Ка-
наде, 41 — в Южной Америке, 132 — в Западной Европе,
25 — в Австралии и Новой Зеландии, 8 — в Азии и Аф-
рике. Многие из них малочисленны, не имеют церквей,
богослужения проводят в приспособленных для этой це-
77,
ли помещениях: бывших гаражах, складах, дачах, жилых
комнатах и т. п. Далеко не во всех приходах имеются
собственные клирики, так как общее число священни-
ков не превышает 240 человек, а число диаконов — чуть
больше 60.
Приходы объединены в епархии — их 15: 6 в Север-
ной Америке, по 4 в Южной Америке и Западной Евро-
пе и 1 в Австралии — Новой Зеландии. Количество при-
ходов в епархиях колеблется от 3 в Чилийской до 56
в Восточноамериканской. Некоторые епархии не имеют
правящих архиереев, такое положение продолжается уже
много лет. В последние годы обстановка ухудшилась.
Не лучше обстоит дело и с монашеством. Имеются 20
(а по другим подсчетам, даже до 30) монастырей и ски-
тов, большая часть которых находится в Северной Аме-
рике. Все монастыри малолюдны — в них только 305 че-
ловек: 80 иноков и 225 инокинь.
Сокращаются возможности подготовки кадров священ-
нослужителей и церковных администраторов. Осталось од-
но-единственное среднее церковное учебное заведение —
Свято-Троицкая духовная семинария в Джорданвилле, где
в 1985/86 учебном году обучались 39 человек, включая
двух вольнослушателей.
Имеется издательство и несколько типографий, выпу-
скающих как периодику (журналы, бюллетени, календа-
ри и т. п.), так и|книги. Но все это издается мизерным
тиражом и пользуется все уменьшающимся спросом. Весь-
ма показательна в этом отношении участь официального
органа джорданвилльской группировки — журнала «Пра-
вославная Русь». Его тираж, который большим никогда
не был, из года в год сокращается. Если в начале 80-х
годов он составлял 2300 экземпляров, то в середине —
только 1900, причем в свободную продажу поступает не
более 100 экземпляров.
Сравнивая данные о современном состоянии «русской
зарубежной церкви» с теми, которые относятся к пред-
военному времени и середине 50-х годов, нетрудно заме-
тить, что все количественные показатели изменяются от-
нюдь не в пользу джорданвилльской группировки. Это
свидетельствует о падении ее влияния на русскую эми-
грацию, которую не удовлетворяют социально-политиче-
ская ориентация, идеологические установки и вероиспо-
ведная практика иерархической верхушки и духовенства
эмигрантской политиканствующей псевдоцеркви.
НА ЧТО ОНИ НАДЕЮТСЯ
И К ЧЕМУ СТРЕМЯТСЯ
На позициях воинствующего антисо-
ветизма. — Фальсификация научного
коммунизма и атеизма. —Их идеал:
«святая православная Русь». — Но-
стальгия по самодержавию. — Цер-
ковный традиционализм, доведенный
до абсурда
еакционные круги русской церковной эмигра-
ции, объединившиеся в карловацко-джорданвилльскую
религиозно-политическую группировку, надеются восста-
новить в России дореволюционный уклад государствен-;
ной, общественной, повседневно-бытовой жизни и стре-
мятся принять непосредственное участие в таком восста-
новлении: вначале его идейно подготовить, а затем прак-
тически осуществить. Идейная подготовка мыслится ими
как пропаганда в русской эмигрантской среде ряда осно-
вополагающих с их точки зрения политических идей и
мировоззренческих принципов, способных мобилизовать
эмигрантов на активные действия по реставрации доре-
волюционной России, а империалистические круги Запа-
да — эти действия одобрить и поддержать.
Рассмотрим эти цели и принципы в том их виде, ка-
кой они обрели на страницах изданий «русской зарубеж-
ной церкви» и в трудах ее апологетов.
Одна из основополагающих целей идейно-политиче-
ской деятельности лидеров джорданвилльской группиров-
ки (а именно эта деятельность находится в центре их
внимания, отодвигая на задний план решение религиоз-
но-церковных проблем) — дискредитация в глазах рус-
ской эмиграции и всех, кто ей сочувствует, советского об-
щественного и государственного строя, культивирование
воинствующего антисоветизма, возбуждение вражды и
ненависти к социалистической революции и ее завоева-
ниям. Антисоветизм в его самых грубых проявлениях
сразу же обрел черты главной доктрины реакционных
кругов русской церковной эмиграции, утвердился как
официальная идеология эмигрантской псевдоцеркви,
«Весь смысл существования русской эмиграции,— утвер-
ждается в одном из посланий «архиерейского синода»,—
состоит в ее непримиримости к Советской власти».
Советская власть — детище Великой Октябрьской со-
циалистической революции. «Победа социалистической
революции,— говорится в Обращении Центрального Ко-
митета Коммунистической партии Советского Союза «К
советскому народу»,— закрепила за человеком труда ре-
альные права и свободы, утвердила власть Советов — са-
мим народом найденную демократическую форму государ-
$0
ственной жизни»1. Поэтому антисоветски настроенные
круги русской церковной эмиграции прилагают немало
усилий для того, чтобы опорочить революцию и тем са-
мым оправдать свою контрреволюционную деятельность
в глазах мировой общественности.
Великую Октябрьскую социалистическую революцию
эмигрантская церковная печать объявляет случайным
эпизодом отечественной истории, якобы не имевшим объ-
ективных предпосылок для возникновения и успешного
развития. Она характеризуется как противоестественное
явление общественной жизни, якобы нарушившее нор-
мальный ход исторического процесса. Ее пренебрежитель-
но называют «заговором», «верхушечным переворотом»,
якобы не носившим общенародного характера.
В частности, в статье «Миф всенародной революции»
(Православная Русь, 1970, № 7) утверждается, будто,
«в сущности говоря, у нас никакой революции не было, а
был просто солдатский бунт, и ему постарались придать
облик государственного переворота». Эта клеветническая
фраза, пущенная в обращение известным антисоветчи-
ком П. Струве, повторяется и в других публикациях.
О революции пишут как о следствии «бестолковщины»,
проявленной в то время власть имущими.
Широко пропагандируются в джорданвилльской печа-
ти наших дней измышления об Октябрьской революции
как о результате чисто внешних влияний, якобы не имев-
ших никакой опоры внутри страны, в обстоятельствах
исторического развития России. Так, архиепископ Авер-
кий (Таушев) уверял свою «паству», что революция свер-
шилась «под влиянием безбожных агитаторов, пришед-
ших к нам с богоотступнического Запада».
В действительности же Великая Октябрьская социа-
листическая революция была не заговором, не верхушеч-
ным переворотом, а борьбой миллионных масс во главе
с революционным рабочим классом, руководимых марк-
систско-ленинской партией. И не мифическими внешни-
ми силами она инспирирована, а порождена целой сово-
купностью причин внутреннего характера, создавшей
в стране революционную ситуацию.
Возводя напраслину на революционные массы нашей
страны, джорданвилльские клеветники утверждают, буд-
то из-за участия в революции народ «стал отклоняться
от своего подлинно исторического пути», что привело к
крушению «исторической России». На самом же деле
1 Правда, 1987, 14 марта.
81
именно благодаря революций народ вывел страну шгШ*
гистраль социального прогресса и вправе этим гордить-
ся. «В нашем сознании, в наших чувствах,— отмечается
в Обращении ЦК КПСС «К советскому народу»,— Ок-
тябрь — это предмет наивысшей национальной гордости
советских людей. Революция стала беспримерным взле-
том исторического творчества масс, звездным часом по-
бедившего народа, сбросившего ярмо капиталистической
и помещичьей эксплуатации»
Чтобы вызвать неприязнь к социалистической рево-
люции у современного западного обывателя, эмигранты-
антисоветчики характеризуют ее как апофеоз разруше-
ния, разгул насилия, вакханалию отрицания всего и вся,
торжество бездуховности. В ней не видят (правильнее
сказать — не хотят видеть) ничего созидательного, спо-
собного поднять человечество на новую, более высокую
ступень общественного развития.
Да, в ходе революции многое разрушалось, но это бы-
ло разрушение ради созидания. Она разрушила мир экс-
плуатации и угнетения, чтобы построить общество, сво-
бодное от этих пороков. «Победа Октября,— читаем в Об-
ращении ЦК КПСС «К советскому народу»,— утвердила
исторически беспримерные основы социального бы-
тия людей: власть трудящихся — в политике, обществен-
ную собственность на средства производства — в эконо-
мике, коллективизм и товарищескую взаимопомощь —
в человеческих отношениях. В этих революционных пре-
образованиях — начало начал, неисчерпаемый источник
жизненных сил социалистического строя. Великий Ок-
тябрь, социализм избавили нашу Родину от педугов и
бедствий, которые и до сих пор отравляют жизнь наро-
дов многих стран мира. Нет у нас эксплуатации челове-
ка человеком. Нет безработицы. Нет национального гне-
та. Нет нищеты и неграмотности. Люди труда живут
в условиях социальной защищенности, с уверенностью в
завтрашнем дне. Ради этого свершалась Октябрьская
революция, ради этого существует социализм»1 2.
Социалистическую революцию клеветнически обвиня-
ют в преследовании и уничтожений верующих, в первую
очередь служителей культа, за их религиозные убежде-
ния и отправление церковных обрядов. Выступая в июне
1981 года на съезде Западноевропейской епархии «рус-
ской зарубежной церкви», архиепископ Антоний (Барта-
1 Правда, 1987, 14 марта.
2 Там же.
82
шевич) заявил, не утруждая себя доказательствами, по-
скольку их нет: во время революции и гражданской вой-
ны «убивали епископов, монашествующих, мирян и даже
детей, убивали, предъявляя единственное обвинение:
служитель божий».
Между тем еще в 1918 году ВЧК так определила от-
ношение революционной власти к служителям культа:
«Ни один священник, епискои и т. д. не был и никогда
не будет арестован только за то, что он духовное лицо;
те же, кто ведет контрреволюционную деятельность, не-
зависимо от своей принадлежности к духовному званию
будут привлекаться к ответственности, но не за религи-
озную, а за антиправительственную деятельность» ’.
И органы Советской власти не сошли с этой принци-
пиальной позиции, что признают сами религиозные дея-
тели нашей страны. «За годы после Октябрьской револю-
ции,— говорится в книге «Правда о религии в России»,
изданной Московской патриархией в 1942 году,— в Рос-
сии бывали неоднократно процессы церковников. За что
судили этих церковных деятелей? Исключительно за то,
что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели
антисоветскую работу. Это были политические процессы,
отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной
жизнью религиозных организаций и чисто церковной ра-
ботой отдельных священнослужителей» (с. 26).
Идя на явный подлог, современные эмигрантские ан-
тисоветчики в рясах объявляют «жертвами большевист-
ских преследований за веру» клириков, погибших в годы
гражданской войны при неизвестных обстоятельствах,
павших от рук бандитов, разного рода уголовных элемен-
тов или умерших в то время от тифа и других болезней.
Наглядное тому свидетельство — обвинение большевиков
в убийстве в январе 1918 года в Киеве митрополита Вла-
димира (Богоявленского). Это обвинение давно муссиру-
ется джорданвилльской прессой, а недавно оно попало
и в официальную документацию США.
Выступая в ноябре 1985 года перед комитетом по ино-
странным делам при сенате США (это выступление было
организовано перед женевской встречей М. С. Горбачева
и Р. Рейгана, чтобы обратить внимание последнего на
«плачевное положение верующих в Советском Союзе и
Восточной Европе», то есть в заведомо провокационных
целях), священник джорданвилльской юрисдикции про-
тоиерей В. Потапов заявил: «Через два дня после опубли-
1 Известия ВЦИК, 1918, И июня.
кования декрета «Об. отделении церкви от государства.и
школы от церкви» группой коммунистов-изуверов был
убит митрополит киевский Владимир».
Между, тем деятелям русской церковной эмиграции,
в том числе и В. Потапову, хорошо ивестно, что к убий-
етву митрополита Владимира коммунисты никакого отно-
шения не имеют. Оно было совершено в порядке самосуда
уголовными элементами. Вот что писал об этом на страни-
цах «Православной Руси» (1986, № 7) бывший юрискон-
сульт Киево-Печерской лавры И. Никодимов: «И убийцу
и мотивы этого преступления остались невыясненными..?
Было ли убийство митрополита Владимира убийством
политическим? И да, и нет! Прежде всего, я отвергаю
вариант, квалифицирующий это убийство как расстрел
контрреволюционера по официальному приказу больше-
вистских властей... В Лавре существовала внутренняя
оппозиция против власти и личности митрополита Влади-
мира. В этом движении участвовал и наместник Лавры
(архимандрит Климент.— Авт.). Это внутреннее настрое-
ние не могло не облегчить проникшим на территорию
Лавры преступникам выполнение их задачи».
Однако фактам вопреки джорданвилльские фальсифи-
каторы продолжают открывать ими же составленный пе-
речень «жертв большевистского террора» именем митропо-
лита Владимира. При этом они уверяют западную общест-
венность, будто в данном перечне около 200 архиереев
Русской православной церкви, якобы погибших в револю-
ционные и послереволюционные годы. А ведь по данным
синода, приведенным в церковном календаре за 1916 год,
епископат Русской православной церкви предреволюцион-
ной поры не превышал 160 человек, среди которых было
много ветхих старцев; пятая часть из них эмигрировала.
Откуда же было набраться 200 «жертвам»?! Ясно, что
приведенная цифра — плод больного воображения эми-
грантов-антисоветчиков.
Лидеры русской церковной эмиграции на протяжении
многих лет добиваются от правительств США и других
капиталистических государств объявления 7 ноября «днем
скорби и непримиримости». Но эта провокационная затея
вызывает протесты не только в демократических кругах
Запада, но и со стороны многих эмигрантов, не одобряю-
щих политический экстремизм своих «отцов духовных».
Незатухающую злобу вызывает у руководства «русской
зарубежной церкви» утвердившийся благодаря победе
Великого Октября социалистический общественный и го-
сударственный строй, который оно стремится любыми
84
способами дискредитировать — опорочить в глазах своих
прихожан и мировой общественности. Что предпринима-
ется им в этом плане?
Советская власть, вот уже семь десятилетий пользую-
щаяся всенародной поддержкой, объявляется непопуляр-
ной в массах и нежизнеспособной. Ей, выдержавшей и
бури гражданской войны и ураган Великой Отечествен-
ной, давно и безуспешно предрекают в эмигрантских
кругах крах, пророчествуют о скором падении Республики
Советов. Высмеивая в порыве откровенности этих лжепро-
роков, редактор антикоммунистического журнала «Россий-
ское единство» (1963, № 10) А. Лавров язвительно заме-
тил в статье «Наша эмигрантская печать»: «Все, что
пишется о Родине... пишется по одному шаблону. «Канун
падения», «тупик», «кризис», «провал», «развал», «ничего
хорошего там нет и быть не может»... Вот что преподно-
сит своим читателям эмигрантская пресса под разными
соусами: сугубо монархическими, просто монархическими,
непредрешенческими, демократическими... А большевики
прут и прут вперед... Почему? Об этом писать небезопас-
но: малейшее признание малейшего достижения на Роди-
не, как правило, воспринимается как одобрение всей си-
стемы и квалифицируется как «советофильство», а для
той части печати, которая пользуется «помощью» из ка-
ких-то источников, грозит и лишением этой «помощи».
Ведь дают-то ее, эту помощь, не из бескорыстных побуж-
дений, а в надежде ускорить тот «конец большевизма», о
«началах» которого твердят наши газеты и журналы».
За все время существования карловацко-джордан-
вилльской печати в ней ни разу не было сказано что-либо
положительное о Советском Союзе, не появилась ни одна
заметка о достижениях нашей страны в той или иной
области экономической, политической, научной или куль-
турной жизни. Зато любой наш недостаток, сколь бы
незначительным он ни был, мгновенно попадает на стра-
ницы эмигрантских церковных изданий, упоминается
неоднократно, излагается во всех деталях, пространно
комментируется на все лады. Благодаря такой подаче
жизнь нашего общества выглядит как совокупность од-
них лишь недостатков — в ней не обнаруживается ниче-
го, что свидетельствовало бы о прогрессе по сравнению с
дореволюционным временем. А ведь за 70 лет Советской
власти наша Родина сделала рывок во всех областях жиз-
ни. «В ходе социалистического строительства,— сказано в
Обращении ЦК КПСС «К советскому народу»,—наша
страна превратилась в могучую индустриальную державу с
85
мощным экономическим и научно-техническим потенций-1
лом. Достигнут один из самых высоких в мире уровней об- З
разованности масс. В дома трудящихся пришел достаток. I
Привычными нормами жизни стали бесплатное медицин-1
ское обслуживание, государственная забота о материнстве 1
и детстве, о ветеранах войны и труда, престарелых граж- |
данах. Что ни день, тысячи семей справляют новоселье. 1
В стране огромные преобразования в области культуры. I
Социализм предстает перед миром как строй, способный !
предложить гуманистическую альтернативу бесчеловечной J
стн и насилию, духовному опустошению буржуазного 1
общества, как строй, сохраняющий и умножающий под- |
линные ценности цивилизации и в силу этой способности I
и ориентации отвергающий культуру, основанную на |
коммерции и наживе» *. 1
Из-за патологического антисоветизма джорданвилль- 1
ские церковные лидеры, не задумываясь, осуждают любые j
инициативы Советского Союза на международной арене — |
в том числе и те, в которых кровно заинтересовано все I
человечество, включая, разумеется, и русскую эмиграцию. |
В частности, не встретила одобрения с их стороны ни 1
одна акция Советского правительства в поддержку идеи |
мирного сосуществования, в пользу международной раз- 1
рядки, в защиту мира во всем мире. 1
В угоду милитаристским кругам Запада руководство |
эмигрантской псевдоцеркви твердит, будто подлинного |
мира «нет и не будет в человечестве», поскольку он не |
имеет ничего общего с тем состоянием, которое устраивает 1
христиан (миром в душе, миром с богом). «Мир христов, 1
мир истинный, духовный, — заявил митрополит Филарет J
(Вознесенский) в рождественском послании 1975 года,— 1
противоположен тому миру, о котором кричат теперь вся- 1
кие мирные конференции». Эту же мысль повторил он и i
в рождественском послании 1981 года. Сославшись на |
многочисленные библейские высказывания, председатель |
джорданвилльского «архиерейского синода» сказал: «Еван- 1
гелие прямо говорит нам о том, что о внешнем (полити- I
ческом) мире, которого добиваются мудрецы века сего, ]
господь сказал: «Не мир пришел я принести, но меч...» 1
Разве мы не видим из этих слов с полной ясностью, что 1
того внешнего политического мира, о котором кричат его 1
пропагандисты, на земле не будет никогда». |
Идею всеобщего мира джорданвилльские политиканы |
от религии отвергают только на том основании, что про- I
1 Правда, 1987, 14 марта.
86
пагандируют ее люди и государства, свободные от религи-
озного влияния. «Можем ли мы верить в искренность ре-
чей о мире, — демагогически восклицал архиепископ
Аверкий (Таушев), — когда они произносятся людьми,
принципиально отвергающими веру в бога».
Резко отрицательно отнеслись реакционные круги рус-
ской церковной эмиграции к подписанию в Хельсинки
соглашений, открывающих реальную возможность уста-
новления прочного мира во всем мире. В злопыхательской
заметке «Два мира» официальный орган джорданвилль-
ской группировки попытался очернить в глазах читателей
и саму хельсинкскую встречу глав тридцати пяти госу-
дарств, и подписанный ими итоговый документ: встреча
была названа «актом великого обмана», а документ —
«клочком бумаги». С таким же цинизмом охарактеризова-
ла джорданвилльская печать мадридскую встречу участ-
ников хельсинкских соглашений, а также другие пере-
говоры по вопросам сохранения мира.
Одним из главных проявлений антисоветизма лидеров
«русской зарубежной церкви» было и остается обвинение
Советской власти в «богоборчестве» — борьбе не столько
с религией, сколько с ее приверженцами, преследовании
граждан за их религиозные убеждения, гонении на веру,
создании искусственных помех деятельности церкви и т. п.
Это обвинение содержится практически в каждом доку-
менте джорданвилльской группировки: в материалах трех
«всезарубежных соборов» и всех епископских соборов
(а их было более 30), в решениях «архиерейскогосинода»,
в посланиях митрополитов и епархиальных архиереев,
в докладах и богословских статьях.
В этих документах утверждается, будто в СССР «осу-
ществляется величайшее гонение, своей целью имеющее
полное уничтожение верующих» (Православная Русь,
1969, № 4) , что советские власти священников «арестовы-
вают, ссылают, казнят» (Вестник Западноевропейской
епархии и «Православного дела», 1970, № 1), что в Совет-
ском Союзе «проливается кровь верующих» и даже про-
стое «участие в пасхальной радости рассматривается как
преступление» (Православная Русь, 1982, № 9). Читате-
лей уверяют, будто в нашей стране даже приход в храм
сопряжен с риском, особенно для социально активной
части членов социалистического общества: «Открытое по-
сещение функционирующих церквей даже для более или
менее квалифицированных рабочих и сегодня «не реко-
мендуется», для лиц же интеллигентного труда вообще
исключено» (Православная Русь, 1985, № 22).
87
Разоблачение всех этих и им подобных проявлений
«богоборчества» реакционные круги русской церковной
эмиграции объявляют своим священным долгом, основ-
ной целью своей религиозно-политической деятельности.
«Противостояние богоборческой власти, — заявил один из
участников третьего «всезарубежного собора» на страни-
цах «Нового русского слова» (27 октября 1974 года),—
вот та высокая политика, которую утверждает наша цер-
ковь». 5
Но разоблачать-то нечего и противостоять некому, та^с
как реальная социалистическая действительность, которая
у всех на виду, даже отдаленно не походит на то, что
говорят и пишут о ней лидеры и апологеты эмигрантской
псевдоцеркви.
Политиканы от религии, сознательно вводящие в заб-
луждение рядовых приверженцев «русской зарубежной
церкви», прекрасно понимают, что жупелом «богоборче-
ства» можно пугать лишь тех, кто не располагает инфор-
мацией о действительном положении религии и церкви
в социалистическом обществе. Поэтому такая информация
не попадает на страницы джорданвилльских изданий;
нет ее и в соборных документах, а тем более в храмовых
проповедях.
Приведем лишь наиболее важные фрагменты этой
информации, характеризующие положение верующих в
Советском Союзе и масштабы деятельности их объедине-
ний.
С первых дней своего существования Советское госу-
дарство не проводит различий между верующими, и неве-
рующими гражданами. Ленинский декрет «Об отделении
церкви от государства и школы от церкви» гласит: «Каж-
дый гражданин может исповедовать любую религию или
не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связан-
нее с исповеданием какой бы то ни было веры или неис-
новеданием никакой веры, отменяются»'. Статья 34 Кон-
ституции СССР провозглашает равенство граждан перед
законом независимо от их отношения к религии. А статья
52 гарантирует гражданам СССР свободу «совести, то
есть право исповедовать любую религию или не испове-
довать никакой, отправлять религиозные культы иен ве-
сти атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и
ненависти в связи с религиозными верованиями запреща-
ется».
1 О религии и церкви. Сборник высказываний классиков марк-
сизма-ленинизма, документов КПСС и Советского государства.
Изд, 2-е. М., 1981, с. 114.
Во исполнение этих гарантий в Советском Союзе,
являющемся страной массового атеизма, легально суще-
ствует свыше 40 конфессий и деноминаций, располагаю-
щих более чем 20 тысячами действующих храмов: право-
славных церквей, католических костелов, лютеранских
кирх, старообрядческих молитвенных домов, иудейских
синагог, мусульманских мечетей, грузинских и армянских
церквей, буддийских дацанов, молитвенных домов
евангельских христиан — баптистов, адвентистов седьмого
Дня и т. п. Имеется 23 мужских и женских монастыря.
Действуют 18 церковных учебных заведений (как сред-
них, так и высших). Издается разнообразная религиозная
литература (Библия, Коран, богословские труды, журна-
лы, церковные календари, молитвенники и пр.). Созыва-
ются религиозные конференции, съезды и соборы, прово-
дятся межцерковные встречи (в том числе и международ-
ные).
В данной ситуации лишь заведомые фальсификаторы
могут утверждать, как это сделал в ноябре 1985 года уже
упоминавшийся протоиерей В. Потапов в комитете по
иностранным делам при сенате США, будто в Советском
Союзе «церкви, религиозные объединения и духовенство
подверглись угрозе полного физического уничтожения».
Антисоветизм является основной причиной враждеб-
ного отношения джорданвилльской группировки к еписко-
пату и духовенству Московской патриархии: их упрекают
в лояльности по отношению к Советской власти, в уста-
новлении нормальных взаимоотношений между церковью
и государством, в поддержке внутренней и внешней поли-
тики Советского правительства. Эмигрантским политика-
нам от религии этого оказалось достаточно, чтобы обви-
нить иерархов и священнослужителей Русской православ-
ной церкви во всех мыслимых и немыслимых прегреше-
ниях. Джорданвилльской печатью Московская патриар-
хия объявлена «пленницей Советской власти», «инстру-
ментом коммунистического правительства» и даже «ору-
дием атеистов для ликвидации религии».
Свое нежелание устранить ими учиненный раскол,
продолжающийся более шести с половиной десятилетий,
лидеры эмигрантской псевдоцеркви объясняют тем, что
руководство Русской православной церкви якобы требо-
вало в прошлом и требует сейчас от них и подведомствен-
ного им духовенства, монашествующих и мирян поддерж-
ки социалистического общественного и государственного
строя. Эти домыслы убедительно опровергнуты в посла-
нии патриарха Московского и всея Руси Пимена (Изве-
89
кова) и патриаршего синода «к находящимся в церков-
ном расколе, именующем себя «русская зарубежная
церковь», из недр Русской православной церкви
происшедшим» (5 августа 1974 года).
«Мы понимаем, — говорится в послании, — что в отно-
шении внешней стороны жизни церкви (взаимоотношения
с обществом и государством, формы выполнения граждан-
ского долга и проявления патриотизма) невозможно
полное совпадение взглядов у православных христиан,
в Отечестве пребывающих и в рассеянии сущих. Условия
воспитания, различия в личных судьбах и гражданстве;
длительная разобщенность в чисто человеческом плане
вызвали целый ряд трудностей, препятствовавших подой-
ти к вопросу об устранении разделений в духе любви и
мира, а не под действием неконтролируемых эмоций и
предубеждений. Мы не зовем вас к тому, чтобы вы пере-
стали быть лояльными гражданами тех государств, кото-
рые предоставили вам возможность жить на их террито-
рии или в которых вы родились. Мы не намерены требо-
вать от вас того, что для вас психологически невозможно^
то есть какой-либо непосильной ломки ваших политиче-
ских убеждений и перехода к полному единообразию
мыслей, настроений и поведения с сынами церкви Россий-
ской, живущими в глубоком единстве со всеми граждана-
ми Своей Родины и считающими единственно разумной и
возможной нормой своего поведения (как граждане и
носители имени Христова) то, что завещано им святей-
шими патриархами Тихоном и Сергием».
В западных церковных кругах это послание было оха-
рактеризовано как документ чисто религиозного звучания.
Так, например, в редакционной статье газеты, издаваемой
митрополичьим советом Православной церкви в Америке
(октябрь 1974 года), говорится: послание «является при-
зывом к миру и церковному общению», оно «поражает
действительной христианской подлинностью»; его соста-
вители «призывают к единству церкви, а не к политиче-
ской ортодоксальности, и это придает посланию истинную
подлинность... в этом послании мы слышим искреннюю
пастырскую заботу о душах людей».
А руководство джорданвилльской группировки реаги-
ровало на послание обычным для него способом — бранью
и злопыхательством, переводом религиозной полемики В
сугубо политическое русло. Протопресвитер Г. Граббе
Назвал послание «пропагандой». В таком же духе выска-
зались и другие лидеры «русской зарубежной церкви»;
Однако обсудить послание на третьем «всезарубежном
90'
соборе» 1974 года не решились, чтобы не привлекать
внимание рядовых , прихожан к данному церковному
документу, опровергающему утверждение руководящих
кругов русской церковной эмиграции, будто Московская
патриархия ставит проблему общения с ней в зависимость
от «политических уступок». Не попало упоминание о
послании и в официальные материалы собора 1974
года.
Свое нежелание контактировать с Русской православ-
ной церковью руководство джорданвилльской группиров-
ки мотивирует также тем, что в Советском Союзе якобы
есть не подчинившаяся Московской патриархии «потаен-
ная», «молчащая», «катакомбная» церковь, которую мож-
но рассматривать как базу будущего воссоединения рус-
ского православия. На самом деле такой «церкви молча-
ния и сопротивления» в СССР нет — она продукт воспа-
ленного воображения эмигрантских политиканов-антисо-
ветчиков.
Следует отметить, что безудержный, грубый, не зна-
ющий меры антисоветизм, культивируемый джорданвилль-
ской псевдоцерковью, выходит боком самой же русской
эмиграции. Дело в том, что на Западе, особенно в США,
слова «советский» и «русский» очень многими восприни-
маются как синонимы. Не только «люди с улицы», но и
средства массовой информации называют «русскими»
советских людей любой национальности: достаточно вспо-
мнить американский телефильм «Русские здесь», расска-
зывающий главным образом о евреях, уехавших из СССР
и поселившихся в США.
В зтих условиях назойливо пропагандируемый джор-
данвилльской прессой антисоветизм объективно способ-
ствует усилению на Западе не только советофобии, но и
русофобии, последствия которой русские эмигранты (судя
по их собственным признаниям) уже неоднократно испы-
тали на себе и будут испытывать в будущем. Вот что
сказал профессор Е. А. Александров, выступая на годо-
вом акте Свято-Троицкой духовной семинарии 9 июня
1985 года: «Быть русским в США... опасно. Всем извест-
но, что в Вермонте была убита молодая женщина только
за то, что она русская. Ее убийца наслушался русофоб-
ских радиопередач и решил, что всех русских нужно
убивать. Это же послужило причиной покушения на рус-
ского юношу в Лонг-Айленде. Оскорблениям подвергалось
русское православное духовенство. О всех неприятностях
и осложнениях, связанных с нежеланием понять разницу
между русскими и коммунистами, можно было бы напи-
01
посеешь, то и
общественному
круги русской
идеологические
сеть книгу». Так расплачивается русская эмиграция за
патологический антисоветизм, исповедуемый ее церков-
ными лидерами. Вот уж поистине — что
пожнешь!
Свою ненависть к социалистическому
и государственному строю реакционные
церковной эмиграции перенесли и на
основы этого строя — марксистско-ленинское учение, тео-
рию научного коммунизма. В их мыслях и действиях ан-
тисоветизм переплетается с антикоммунизмом. Поэтому
с первых дней своего существования карловацко-джор-₽
данвилльская группировка претендует на роль «русского
антикоммунистического центра за границей».
Об антикоммунизме как первооснове своей идеологии
публично заявили участники карловацкого сборища 1921
года, приняв решение «осудить лжеучение социализма и
наиболее последовательную форму его — большевизм, или
коммунизм, как учение антихристианское в своей осно-
ве». Духом антикоммунизма пропитаны материалы вто-
рого карловацкого лжесобора (1938 г.). Та же враждеб-
ность к коммунизму отражена в решениях «всезарубеж-
ного собора» 1974 года, содержащих заверение в том, что
эмигрантская псевдоцерковь никогда не сойдет с анти-
коммунистического пути. С позиций самого грубого ан-
тикоммунизма составляются послания епископских собо-
ров «русской зарубежной церкви», постановления «архи-
ерейского синода», пасхальные и рождественские обра-
щения иерархов к своей эмигрантской «пастве». Более
шести десятилетий призывают русскую эмиграцию к борь-
бе против коммунизма церковные проповедники и авто-
ры богословских статей, публикуемых в «Православной
Руси» и других изданиях такого же рода.
Для каждого эмигрантского политикана от религий
приверженность воинствующему антикоммунизму — пред-
мет особой гордости, а любая антикоммунистическая ак-
ция—повод для бахвальства на всякого рода сборищах^
а также в печати. Так, например, архиепископ Савва (Ра-
евский) заявил на пастырском совещании духовенства
США и Канады в 1969 году: «Мы — антикоммунисты; ан-
тикоммунизм — наша идеология». А главный виновник
недавно разразившегося скандала архимандрит Антоний
(Граббе), рекламируя свои заслуги перед «русской за-
рубежной церковью» в «Новом русском слове», сослался
не на многолетнюю религиозно-церковную деятельность^
а на «многочисленные выступления в прессе, по телеви-
дению и по радио против коммунизма».
92
Джорданвилльская печать предупреждает эмигрант-
ские и западные реакционно круги об опасности недо-
оценки силы и влияния коммунистических идей на на-
родные массы всех стран. «Если во второй половине про-
шлого столетия,— напоминает им «Православная Русь»
(1985, № 19),— Европу пугал бродивший по ней «при-
зрак коммунизма», то начиная с 7 ноября 1917 года этот
«призрак» превращается в реальную силу, с которой в на-
ши дни вынуждено считаться все человечество».
Лидеры джорданвилльской группировки открыто при-
зывают империалистические силы Запада к организации
«общего христианского похода против сатанинского ком-
мунизма». Особенно много стараний .прилагают они к то-
му, чтобы стимулировать антикоммунистическую исте-
рию в Соединенных Штатах Америки. Блокируясь с си-
лами крайней политической реакции, которые сейчас . за-
дают тон внутренней и внешней политике США, они кле-
ветнически объявляют коммунизм главной опасностью
для современного американского общества. «Мы призыва-
ем, — звучит со страниц «Православной Руси» (1979,
№ 13),— спасать Америку от ее заклятого врага — ин-
тернационального коммунизма, раковыми метастазами
проросшего уже в самой Америке». Даже миролюбивую
политику КПСС и Советского государства клеветнически
преподносят американской общественности как потенци-
ально опасную для Запада: «Коммунизм стремится вовсе
не к миру, а только к покорению всей нашей планеты...
Коммунизм — враг всего свободного мира».
Не довольствуясь общим декларированием своего ан-
тикоммунизма, руководители и идеологи эмигрантской
псевдоцеркви стремятся дискредитировать коммунистиче-
скую идеологию в глазах рядовых верующих и с этой
целью прибегают к различным способам фальсификации
теории научного коммунизма. Они характеризуют марк-
сизм-ленинизм как извращенную форму религиозной
идеологии, как «религию наизнанку». В Советском Сою-
зе, утверждается в послании епископского собора 1985
года, адресованном «русской молодежи на Родине», «соз-
дана безумная религия человекобожества, которая, отка-
завшись от христианства, кощунственно присвоила себе
все его атрибуты».
Марксистско-ленинскому учению отказывают в науч-
ности, ему приписывают узость подхода к анализу соци-
альных явлений (в том числе и религии) и даже «мета-
физический характер». Последнее обвинение аргументи-
руется ссылкой на то, что марксизм-ленинизм якобы тре-
93
материальным потребностям. .1
читателям «Православной Ру- |
отвергают... отрицают даже со- 1
человеке и принимают только |
зачеркивая духовную область». J
бует, чтобы «положения этого учения воспринимались 1
как абсолютная истина». ! 1
Между тем марксизм-ленинизм является глубоко на-, |
учной и подлинно творческой теорией. Он не только от- 1
крыл объективные законы развития природы, общества I
и самого человека, но и ориентирует нас на дальнейшее |
углубление познания конкретных форм этого развития. 1
Коммунистическому мировоззрению клеветнически 1
приписывают недооценку, а то и полное игнорирование |
духовной сферы человеческой деятельности, роли нрав? 1
ственных начал. Утверждается, будто марксизм-ленинизм 1
сводит все запросы человека и человечества к одним лишь |
экономическим, сугубо
«Безбожники,— внушают
си» (1981, № 22),—все
весть и чувство стыда в
материальные предметы,
В обществе, где господствует коммунистическая идеоло- |
гия, твердят эмигрантские фальсификаторы, «не может 3
быть никаких духовных ценностей... всякого человечески Я
осмысленного бытия». : |
В действительности же научный коммунизм отводит |
защите и пропаганде духовных ценностей очень много 1
внимания, постоянно заботясь об усилении роли челове- J
веского фактора во всех сферах нашей жизни и деятель- 1
ности. На придание устойчивости и постоянства этой за- |
боте ориентируют партийные и советские органы, всю 1
общественность нашей страны решения XXVII съезда |
КПСС, принятая съездом новая редакция Программы 1
Коммунистической партии Советского Союза. ; I
Главный криминал научного коммунизма реакционные J
круги русской церковной эмиграции усматривают в er® 1
атеистичности, которая также фальсифицируется ими са- 1
мым беззастенчивым образом. I
Атеистическая направленность марксистско-ленинско- |
го мировоззрения — прямое следствие его научности, !
В ней нет ничего оскорбительного для верующего, по->1
скольку религиозность подвергается критическому авали- J
зу, а не дискриминации. Между тем идеологи эмигрант- !
ской религиозно-политической группировки приписывают л
научному коммунизму не просто критическое отношение-1
к религии как порождению человеческого бессилия, а |
культивирование ненависти и к ней самой и к ее носите- 1
лям. На страницах джорданвилльских изданий коммуни- 1
стон изображают врагами верующих — врагами жестоки- 1
ми и беспощадными. Приверженцам коммунистического 1
94 I
мировоззрения приписывают стремление не переубеждать
религиозных людей, а духовно порабощать их или даже
физически уничтожать. Их не называют иначе, как «са-
танистами», «поругателями веры христовой», «гонителя-
ми-богоборцами» и т. п.
Эмигрантами-антикоммунистами сознательно замалчи-
ваются принципиальные положения марксизма-лениниз-
ма о том, что коммунисты ведут борьбу с религиозной
идеологией, а не с ее приверженцами, что недопустимо
разжигание вражды и ненависти в связи с религиозны-
ми верованиями. Не упоминают они и о том, что в со-
ответствии с Программой КПСС «партия использует сред-
ства идейного воздействия для широкого распростране-
ния научно-материалистического миропонимания, для пре-
одоления религиозных предрассудков, не допуская оскорб-
ления чувств верующих» ’.
Реакционные деятели русской церковной эмиграции
утверждают истине вопреки, будто коммунизм сводится
к одному лишь атеизму, что ничем другим, кроме борьбы
с религией, коммунисты не занимаются, поскольку «глав-
ная цель коммунистической власти — борьба с христиан-
ской верой», «основной задачей коммунизма является
уничтожение религии» и сама ^сущность коммунизма за-
ключается в постоянной борьбе с религией и верой в бо-
га». В уже упоминавшемся выступлении перед комите-
том по иностранным делам при сенате США протоиерей
В. Потапов заявил: «Для марксизма-ленинизма религия,
религиозные учения — вопрос первостепенной важности.
В философских построениях Маркса и Ленина, в основе
их психологии — ненависть к богу, которая является
основной движущей силой всей их идеологии». И далее
он сослался на А. Солженицына, утверждающего, будто
«воинствующий атеизм есть центральный стержень ком-
мунистической политики».
Ни одно из приведенных выше утверждений не соот-
ветствует действительности. Хотя атеизм является суще-
ственной чертой коммунистического мировоззрения, он пе
составляет сути коммунизма как социального явления, пе
играет в коммунистической идеологии роль доминанты.
Коммунизм — это прежде всего радикальные социально-
экономические преобразования, совершаемые трудящими-
ся и в интересах трудящихся (в том числе верующих)^
это принципиально новый уровень общественного бытия,
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Совет-
ского Союза. М., 1986, с. 165.
95
обеспечивающий широким народным массам (а не од-1
ним лишь атеистам) реальные возможности для макси-1
мального удовлетворения их материальных и духовных |
потребностей; это такой уклад жизни, который делает не-1
нужным обращение к религии и тем самым стимулирует!
атеистический образ мыслей, чувств и действий. Следо-1
вательно, атеизм является не исходным моментом ком-1
мунистической идеологии, а как бы ее завершением. |
Поэтому проблемы утверждения атеизма никогда не!
рассматривались марксистами-ленинцами как главное и|
определяющее в коммунизме и не выдвигались на пер-!
вый план. В. И. Ленин настойчиво и последовательно про-1
водил в жизнь принцип подчинения атеистической ра- |
боты партии задачам борьбы за социализм и коммунизм. 1
Он считал недопустимым «выдвигать религиозный вопрос !
на первое место, отнюдь ему не принадлежащее» *. Йс- |
ходя из марксистского положения о том, что окончатель- 1
ное преодоление религии возможно лишь на основе ра-1
дикальных социально-экономических Преобразований, |
устраняющих корни религиозности масс, В. И. Ленин 1
подчеркивал: «...атеистическая пропаганда социал-демо-1
кратии должна быть подчинена ее основной задаче: раз-1
витию классовой борьбы эксплуатируемых масс против ч
эксплуататоров»2. 4
Эти ленинские указания Коммунистическая партия |
неуклонно проводит в жизнь. Направляя процесс комму-1
нистического строительства в нашей стране, она мобили-1
зует советский народ на борьбу за создание таких уело- 1
вий жизни, при которых каждый человек сможет полно-1
стью удовлетворить свои материальные и духовные за-1
просы, раскрыть свои дарования, осознать себя как соци-1
ально значимую личность с богатым внутренним миром. I
Непосредственно участвуя в данном процессе как равно-1
нравные члены социалистического общества, верующие |
советские люди постепенно, по мере успехов коммунистц- |
веского развития преодолевают те факторы, которые по-|
рождают и питают их религиозность. Они исподволь, но 1
окончательно и бесповоротно освобождаются от груза ре-|
лигиозных идей и чувств. И все это делают сами, в соот-1
ветствии с собственной совестью, цо личному волеизъяв-1
лению. Атеистическое воспитание, осуществляемое под |
руководством КПСС, содействует ускорению такого осво-|
бождения, стимулирует его, но происходит это не в ущерб 1
* Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 146.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 419—420.
96
верующим и не вопреки их воле, а исходя из их корен-
ных социальных и духовных интересов, на основе убеж-
дения и с соблюдением принципа добровольности.
Отсюда становится очевидной беспочвенность утверж-
дений идеологов джорданвилльской группировки о «на-
сильственной атеизации» коммунистами советских людей,
о «нежизненности атеизма» и его «неприемлемости для
русского народа».
Таковы лишь наиболее заметные проявления вражды
реакционных кругов русской церковной эмиграции к со-
ветскому укладу жизни и коммунистической идеологии.
Эта вражда, требующая выхода, толкает их на союз с
другими антисоветскими и антикоммунистическими объ-
единениями, учреждениями и лицами, живущими нена-
вистью к нашей стране.
Наиболее устойчивые и самые продолжительные связи
у «русской зарубежной церкви» с так называемым Народ-
но-трудовым союзом (НТС) — белоэмигрантской подрыв-
ной антисоветской организацией, вынашивающей планы
насильственного свержения Советской власти. В период
своего формирования НТС находился на содержании
у британской секретной службы, а позднее перешел в
услужение к американскому Центральному разведыва-
тельному управлению, под контролем которого и поныне
находится.
В годы второй мировой войны НТС — в распоряже-
нии гитлеровских властей: его члены активно сотруд-
ничали с гестапо, помогали фашистам в их преступ-
ной деятельности на временно оккупированной террито-
рии Советского Союза и других стран. После разгрома
гитлеровской Германии активисты НТС вели антисовет-
скую обработку «перемещенных лиц», вербуя среди них
агентуру для тайных подрывных действий против СССР
и его союзников.
Оказывая услуги западным спецслужбам, НТС полу-
чает от них щедрое материальное обеспечение, позволяю-
щее вести антисоветскую деятельность, в том числе и ди-
версионную, в широких масштабах. Имеет издательство
«Посев», которое наводняет Запад литературой антисо-
ветского содержания и антикоммунистической направлен-
ности. Предпринимаются попытки нелегального завоза
этой литературы в Советский Союз.
Нетрудно заметить, что в деятельности Народно-тру-
дового союза очень много общего с акциями «русской за-
рубежной церкви», что и объединило эти антикоммуни-
стические организации в их борьбе против марксйзма-ле-
4 Зак. № 289
97
цинизма и социалистического строя в СССР. Правда, есть
у них и различия — они по-разному представляют себе
«будущее политическое устройство России»: НТС ратует
за республиканскую форму правления, а джорданвилль-
ская псевдоцерковь мечтает о восстановлении монархии.
Однако это не мешает им активно сотрудничать на по-
прище антисоветизма и антикоммунизма.
Деятели «русской зарубежной церкви» широко ис-
пользуют в пропагандистских целях клеветнические ма-
териалы о мнимых «гонениях на веру и церковь в СССР»,
получаемые от НТС. Сотрудникам Народно-трудового сою-
за охотно предоставляют трибуну на всякого рода съез-
дах, конференциях и слетах, проводимых джорданвилль-
ской группировкой, в частности на всезарубежных съез-
дах русской православной молодежи, один из которых
(пятый по счету) прошел в августе 1986 года. Пригла-
шают их и для выступлений на «всезарубежных собо-
рах». Так, на соборе 1974 года с клеветническим докла-
дом «Страждущая церковь на Родине, ее подвижники и
ее хулители» выступал активный деятель НТС Г. Рар.
О «достоинствах» этого доклада, грубо искажающего по-
ложение религии и церкви в Советском Союзе, можно
судить по одному обстоятельству: он составлен по мате-
риалам. полученным докладчиком «в большей мере от та-
ких лиц, как писатель Максимов и Синявский», то есть
от профессиональных клеветников.
Со своей стороны, Народно-трудовой союз рекламиру-
ет в своих изданиях идеологию и деятельность «русской
зарубежной церкви», восхваляет ее лидеров, В издатель-
стве «Посев», принадлежащем НТС, выходят книги
о джорданвилльской группировке, а также труды ее дея-
телей.
Давние контакты у лидеров «русской зарубежной
церкви» с руководством британского «Центра по изуче-
нию религии и коммунизма» (Кестон-колледж ’). Создан-
ный и возглавляемый англиканским пастором Майклом
Бурдо, «центр» поставляет буржуазным средствам мас-
совой информации искаженные данные о положении ре-
лигии и церкви в социалистических странах, призванные
«доказать» наличие в этих странах, прежде всего в Со-
ветском Союзе, «преследований за веру», «гонений на
церковь». Питается этой дезинформацией и джордан-
вилльекая группировка, а сам М. Бурдо был главным до-
1 Назван по местечку Кеетон, где он занимает здание кол-
леджа.
98
кладчиком на торжествах, посвященных 50-летию эми-
грантской псевдоцеркви.
В последнее время руководство «русской зарубежной
церкви» обрело союзников в лице таких антисоветчиков
новой формации, как Солженицын, Максимов, Краснов
(Левитин) и им подобные, выдворенные из СССР за пре-
ступную деятельность. С первых же дней пребывания за
рубежом они стали в ряды самых оголтелых антикомму-
нистов, активно включились в кампанию лжи и клеветы
на советский образ жизни. Любые вымыслы этих врагов
социалистического общественного и государственного
строя охотно распространяются джорданвилльской пе-
чатью. Им предоставляются страницы эмигрантских жур-
налов и газет.
Антикоммунистический престиж Солженицына на-
столько широко используется реакционными кругами
русской церковной эмиграции, что даже видавшая виды
правая эмигрантская печать была шокирована этим об-
стоятельством. «В церковных обращениях и статьях,—
писал Н. Отрадин в «Новом русском слове»,— странными
и неуместными кажутся ссылки на Солженицына, даже
с цитатами из него. Церковным иерархам полагается при-
водить слово божие, отцов церкви,— тут же вместо того
кроют друг друга Солженицыным как козырным тузом».
Многолетняя антисоветская и антикоммунистическая
деятельность реакционных кругов русской церковной
эмиграции не могла не наложить печать негативизма на
отстаиваемую ими идеологию. В выдвигаемых политиче-
ских требованиях и социально-мировоззренческих уста-
новках всегда и везде преобладают отрицающие момен-
ты: непринятие, осуждение, отказ, возражение, несогла-
сие и т. п. Действительно, социалистический обществен-
ный и государственный строй они не приемлют, комму-
нистическую идеологию осуждают, от религиозно-церков-
ного сотрудничества с Московской патриархией отказы-
ваются, против совместных действий с другими христиан-
скими конфессиями возражают, пересмотреть хотя бы
часть своих традиционных воззрений не соглашаются. Со
всеми они спорят, все отвергают и в любой ситуации дей-
ствуют по принципу: «Не знаем как, но не так!»
Такая позиция вроде бы удобна: она ни к чему не обя-
зывает и освобождает от необходимости предлагать аль-
тернативу, подкреплять слова делами. Но есть у нее и
минус: она не содержит положительных ориентиров, спо-
собных объединить, сплотить эмиграцию, а без такого
сплочения ни одна организация долго не просуществует.
99
Поэтому уже в процессе организационного оформления
«русской зарубежной церкви» ее лидеры начали разра-
ботку позитивных аспектов своей идеологии, определение
тех социально-нравственных идеалов и религиозно-цер-
ковных эталонов, которые могли бы вдохновить на актив-
ные действия не только епископат и духовенство эми-
грантской псевдоцеркви, но и рядовых прихожан.
В начальный период существования эмигрантской ре-
лигиозно-политической группировки социальный идеал,
способный объединить ее членов, не конкретизировался.
Считалось что для такого объединения вполне достаточ-
но требования о восстановлении «дореволюционного укла-
да жизни» (не уточняя, какого именно: дофевральского —
монархического или послефевральского — республикан-
ского). Вот почему на карловацком соборе 1921 года
проблема социального идеала лишь попутно затрагива-
лась, но специально не дебатировалась.
Однако ко времени созыва второго карловацкого со-
бора (1938 г.) потребность в таком идеале стала ощу-
щаться настолько отчетливо, что о ней заговорили собор-
ные деятели. «Критики социализма,— заявили они,— не-
достаточно, нужно положительное участие в устройстве
общества и государства как новый идеал, который надо
противопоставить социализму в более обоснованном ви-
де, чем он».
Правда, выбор идеального уклада общественной и го-
сударственной жизни, способного вдохновить и объеди-
нить всю русскую эмиграцию, оказался делом непростым.
Выяснилось, что проще было ответить на вопрос, что пе
подойдет в качестве социального идеала, чем формули-
ровать сам идеал. Судя по публикациям довоенного вре-
мени, уже тогда такой ответ имелся: идеалом могло быть
все что угодно, кроме того образа жизни, с которым рус-
ская эмиграция столкнулась на Западе.
И в этом была своя логика. «Свободный западный
мир», так манивший эмигрантов, вблизи оказался не
столь привлекательным, как издалека. В условиях жес-
точайшей капиталистической эксплуатации и конкурент-
ной борьбы многие эмигранты не смогли удержаться
на поверхности и оказались на социальном дне. Исчезало
состояние, у кого оно имелось, рушились семьи, не вы-
держав испытания трудностями, нарастал страх перед
будущим, не сулившим ничего хорошего. Поэтому в из-
даниях «русской зарубежной церкви» той поры запад-
ный, то есть буржуазный, уклад жизни описывался без
всякого восторга.
100
Не восторгается этим укладом и современная джор-
данвилльская печать. Вот лишь несколько характеристик
состояния того мира, который непосредственно окружа-
ет русскую эмиграцию. В статье «В чем основная беда
и где спасение?» (Православная Русь, 1970, № 6) архи-
мандрит Константин, редактировавший в то время дан-
ный журнал, писал: «Сгущается атмосфера свободного
мира. Разложение в полном ходу — всяческое. Проявля-
ется оно с наибольшей яркостью в молодом поколении...
Нечто чудовищное происходит в области секса... Ни
семья, ни вера во всех ее исповеданиях... никакого сколь-
ко-нибудь значительного оздоровления не вносят. В заро-
дыше наблюдаются некоторые проявления здоровой ре-
акции общественности... Общей картины это не меня-
ет — устрашающей и угнетающей». Причины этого раз-
ложения, по утверждению автора статьи, «коренятся в
самом «свободном» мире, как таковом».
В пасхальном послании 1974 года митрополит Фила-
рет охарактеризовал западный «свободный мир» как «раз-
лагающийся духовно».
Архиепископ Аверкий (Таушев) в проповеди, опуб-
ликованной в 1976 году, назвал современность (запад-
ную, разумеется) «жуткой», «отравленной сатанинским
ядом». А в другом поучении, перепечатанном десять лет
спустя, говорится: «Тупое холодное безразличие почти
ко всему, что носит на себе печать идейности, и искание
во всем лишь личной выгоды — вот чем характеризует-
ся паше время», когда торжествует «безыдейность, бес-
принципность».
Что же в такой ситуации предложили своим привер-
женцам в качестве общественного идеала реакционные
круги русской церковной эмиграции?
Играя па неудовлетворенности большей части эмигран-
тов настоящим и их неуверенности в грядущем, лидеры
«русской зарубежной церкви» выдвинули в качестве иде-
ала будущего социального устройства России возврат к
«святой православной Руси» допетровских времен. Упо-
минался этот идеал на первом карловацком соборе, но
особенно широко дебатировался он на втором. «Сверже-
ние большевистского строя, переход России из форм ком-
мунистических к формам иной политической партии, без
возможности христианизации России,— заявили участни-
ки собора 1938 года,— нас удовлетворить не может. Нам
нужна православная христианская Россия, святая хри-
стова Русь, та самая, которая... пронесена нашими пред-
ками через девять с половиной веков». «Только построе-
101
ние православного отечества, святой христовой Руси,—
говорилось в принятом на соборе уставе «Братства свя-
той христовой Руси имени святого князя Владимира»,—
есть та единственная цель, которой каждый может 'слу-
жить и за которую каждый может бороться и умирать
с правой совестью перед богом, как за святое и угодное
богу дело».
Требование возврата к «святой православной Руси»
выдвигается в итоговых материалах третьего «всезару-
бежного» собора «русской зарубежной церкви». Так, на-
пример, в послании собора 1974 года «православному
русскому народу на Родине» составители этого докумен-
та публично клялись в «своей верности идеалу прошлой
и будущей православной Руси».
Постоянно напоминает своим читателям о «святой
православной Руси» и джорданвилльская печать послесо-
борной поры. «Русская зарубежная церковь», заявил ар-
хиепископ Аверкий в одной из своих проповедей, явля-
ется «ревнительницей всех благочестивых заветов и тра-
диций святой Руси», и поэтому взоры церковной эмигра-
ции «должны быть устремлены не „вперед”, а „назад” —
к идеалам святой Руси».
Какой изображается «святая православная Русь» на
страницах изданий джорданвилльской группировки и
что она представляет собой в социально-политическом от-
ношении?
В изображении идеологов «русской зарубежной церк-
ви» «святая православная Русь» — это такое состояние
государственной, общественной и бытовой жизни, в ко-
тором в полной мере воплощен христианский идеал, это
образец социального устройства, который оказался по-
сильным лишь для наших предков, а затем был утрачен
потомками, что якобы и привело к трем русским револю-
циям. «Этот идеал — идеал святой Руси,— писал архи-
епископ Аверкий (Таушев),— один из самых высоких и
возвышенных идеалов нашей земной жизни, ибо он вы-
ражает собой деятельное стремление воплотить и осу-
ществить не только в личной и семейной, но и общест-
венной и даже государственной жизни заветы Евангелия
христова, создать, насколько это в силах наших, подлин-
ное царство божие на земле, которое было бы преддвери-
ем будущего царства небесного, ожидающей всех нас
жизни вечной».
Но если это церковное красноречие перевести на язык
научного анализа, то окажется, что «святая православ-
ная Русь» — это государственно-церковная структура до-
162
петровской России с такими ее проявлениями, как на-
личие у церкви экономического могущества, ее тесный
союз с самодержавием (с притязанием на приоритет
церковной власти над светской, государственной), повсе-
местное утверждение домостроевского уклада повседнев-
ной жизни. Словом, в качестве социального идеала рус-
ской эмиграции предлагают феодально-крепостнический
строй, давно исторически изживший себя и не подлежа-
щий реанимации. Это ли не свидетельство убогости со-
циально-политического и идейного багажа .«русской за-
рубежной церкви»?!
Поскольку «святая православная Русь» мыслится ре-
акционным кругам русской церковной эмиграции как ор-
ганическое единство православия с самодержавием, то
отстаивание данного социального идеала автоматически
предусматривает пропаганду идей монархизма. И такая
пропаганда действительно ведется ими с первых дней
существования «русской зарубежной церкви».
Осуществляя эту пропаганду, лидеры и идеологи джор-
данвилльской группировки опираются на традицию ви-
зантийского и русского православия — традицию сакра-
лизации княжеской, царской, императорской власти, вы-
ведения ее из «воли божией» и объявления самодер-
жавной формы правления подлинно христианским идеа-
лом государственной власти. «Не кто иной, как духовен-
ство, — писал известный русский богослов-обновленец
Б. В. Титлинов,— перенесло на Русь византийскую идею
самодержавия, легшую затем в основу нашего государ-
ственного уклада».
«Помазанниками божиими» объявлялись древнерус-
ские великие князья, опекавшие церковь и обеспечивав-
шие ей статус государственного учреждения. Впоследст-
вии признаком «богоустановленности» была наделена
царская власть, опиравшаяся в своей деятельности на
православие как господствующую идеологию. Ореолом
«помазанничества» были окружены русские императоры,
повиновение которым объявлялось не только политиче-
ским требованием, но и религиозной обязанностью. Ста-
тья 1 основных законов Российской империи гласила:
«Император всероссийский есть монарх самодержавный
и неограниченный, повиноваться верховной его власти
не токмо за страх, но и за совесть сам бог повелевает».
Явно переусердствовав, идеологи традиционного рус-
ского православия провозгласили опору на самодержавие,
защиту монархизма одной из главных прерогатив хри-
стианства. Утверждалось как нечто само собой разумею-
103
щееся, что «русское самодержавие носит характер чисто
религиозный», «Наша богослужебная проповедь,— призна-
вались сами священнослужители,— была сплошь да ря-
дом возведением самодержавия в абсолют... Пастыри и
архипастыри являлись охранителями самодержавия едва
ли не в такой же мере, как и православия» (Церковный
вестник, 1906, № 2, с. 39).
Под абсолютизацию и сакрализацию русского само-
державия подвели догматическое основание — объявили
одним из важнейших требований религиозной веры.
«Истина самодержавия православных царей, т. е постав-
ления и утверждения их на престолах царств от самого
бога,— твердила церковная печать дореволюционной Рос-
сии,— так священна, что по духу учения и законополо-
жений церковных она возводится некоторым образом на
степень догмата веры, нарушение иди отрицание кото-
рого сопровождается потерею спасения» (Душеполезный
собеседник, 1907. № 10, с. 298).
Требование о признании «богоустановленности» цар-
ской и императорской власти Русская православная цер-
ковь внесла в так называемый «чин торжества правосла-
вия» — богослужение, совершаемое в первое воскресенье
великого (предпасхального) поста и включающее в себя
анафематствование противников христианства. Одно из
положений данного «чина» гласит: «Помышляющим, яко
православные государи возводятся на престол не по особ-
ливому о них божию благоволению и при помазании да-
рования святого духа к прохождению сего звания в них
не изливаются: и тако дерзающим против них на бунт и
измену — анафема».
Лишь после падения самодержавия в России церков-
ная печать заговорила, да и то без особого энтузиазма,
об отсутствии верности монархизму догматических осно-
ваний и о допущении с христианской точки зрения иных
форм государственной власти. Было высказано даже
предложение «открыто и прямо осудить то учение о яко-
бы «божественном» происхождении царского самодержа-
вия на Руси, которое от имени церкви веками публично,
в проповедях с церковного амвона преподавалось, офици-
ально предписывалось и всеми мерами утверждалось но-
сителями царской власти как богооткровенное» (Богослов-
ский вестник, 1917, № 6-7, с. 134).
Но и тогда идеи монархизма не выветрились из со-
знания епископата и духовенства Русской православной
церкви. В частности, эти идеи широко пропагандирова-
лись на Московском поместном соборе 1917—1918 годов.
104
«Необходимо,— взывал к соборным деятелям известный
монархист священник В. Востоков,— возродить в умах
людей идею чистой центральной власти. Единственное
спасение русского народа — православный русский муд-
рый царь. Только чрез избрание православного, мудрого
русского царя можно поставить Россию на путь добрый,
исторический и восстановить добрый порядок».
Вот этим-то «возрождением» и занялись реакционные
круги русской церковной эмиграции. За восстановление
традиционных для русского православия дореволюцион-
ной поры представлений о монархии как христианском
идеале государственной власти высказалось большинство
участников карловацкого собора 1921 года. Оправдывая
сам факт обсуждения на церковном собрании такого чис-
то политического вопроса, как отношение к самодержа-
вию, митрополит Антоний (Храповицкий) сослался на
дореволюционную практику Русской православной церк-
ви. «До 1905 года,— заявил он в статье «Церковность или
политика», помещенной в эмигрантской газете «Новое
время»,— о достоинстве самодержавия и о неприкосно-
венности царской власти говорилось и печаталось и свя-
тейшим синодом, и церковными проповедниками несрав-
ненно чаще и более, нежели в последующие годы, и ни-
кто на это не возражал. Не только духовная, но и свет-
ская журналистика восхищались речами митрополита
Филарета, архиепископа Амвросия, архиепископа Ника-
нора, а между тем названные проповедники едва ли не
большую часть своих речей посвящали именно этому
предмету. Они раскрывали тесную связь монархического
строя с процветанием благочестия на Руси, поясняя сло-
ва св. апостолов Петра и Павла о божественном установ-
лении царской власти» '.
Характеризуя обстановку, сложившуюся на соборе
1921 года при выработке соборными деятелями отноше-
ния церковной эмиграции к идее восстановления в Рос-
сии монархической формы правления, газета «Новое вре-
мя», горой стоявшая за монархию, писала в передовой
статье: «В левой печати, а за ней в левых кругах зло-
радствуют по поводу будто бы бывшего раскола на цер-
ковном соборе и в особенности по поводу того, что в оп-
позиции будто бы оказалась значительная часть духовен-
ства... Среди умеренных и даже правых находятся люди,
которые... смущаются: как же это в самом деле даже ду-
ховенство в части своей воздержалось голосовать на со-
1 Цит. по кн.: Горев Мих. Карловицкий собор, с. 13.
105
боре за то, за что церковь всегда молилась как за уста-
новленное и освященное богом, за помазанников божиих,
за божиею милостию царствующий дом? ...Собор едино-
гласно, абсолютно единогласно высказался за монархию.
Не оказалось ни одного не только епископа и священни-
ка, но и ни одного мирянина, который бы проявил какое-
либо колебание. Колебание началось только тогда, когда
к слову «царь» было предложено дополнение — из дома
Романовых. Но и то... совсем не потому, что кто-либо был
против этой прибавки по существу. Нет, решительно нет!
И вожди этой оппозиции из епископов отчетливо и на-
стойчиво подчеркивали, что они не только монархисты,
но и за монархию именно из дома Романовых. Но оппо-
зиция находила, что такой политический вопрос — не де-
ло собора, и только потому от голосования текста воздер-
жалась. Не была против, а воздержалась! И не по сущест-
ву самого вопроса, а лишь по его «нецерковности»!» 1
Апология монархической формы правления, начатая
лидерами «русской зарубежной церкви» на первом карло-
вацком соборе, продолжилась и на втором. «По учению
святых отцов,— говорилось на соборе 1938 года,— монар-
хическая власть есть опора церкви». Однако той поле-
мики, какая имела место на соборе 1921 года, здесь не
было. Деятели второго карловацкого собора были осто-
рожнее в своих формулировках. Обращаясь к русской
эмиграции, они призывали ее продолжать борьбу за воз-
вращение России’ к монархической форме государствен-
ной власти. Но никаких конкретных упоминаний о доме
Романовых как единственном претенденте на российский
престол не было. В ответе «соборных отцов» на привет-
ствие великого князя Кирилла Романова восстановление
монархии в России ставилось в зависимость от «религи-
озного возрождения» русского народа: «Собор возносит
усердную молитву ко всевышнему о восстановлении пол-
ного духовного и национального единства на основах
древней Святой Руси: оно одно только может привести
к восстановлению Русской державы, возглавленной ца-
рем-помазанником, на коем по-прежнему будут почивать
молитвы и благословение церкви». А в соборном обра-
щении к советским людям вопрос о реставрации монар-
хии в России даже не затронут, если не считать упомина-
ния о том, что в настоящее время наша страна остается
«безгосударной».
В материалах собора 1974 года идеи монархизма про-
1 Цит. по кя.: Горев Мах. Карловицкий собор, с. 13—14.
<08
патандируются несколько глуше. Свою приверженность
монархическому идеалу собор выразил лишь заверением,
что «русская зарубежная церковь» будет продолжать «мо-
лить бога о возвращении России на путь ее тысячелет-
него христианского и исторического бытия».
Из этого, однако, не следует, что лидеры джордан-
вилльской группировки отказались от идей монархизма
и изменили дому Романовых. Из публикаций послесобор-
ного времени видно, что они сохраняют верность этим
идеям и продолжают пропагандировать монархический
идеал. Особенно активно занимался такой пропагандой
архиепископ Аверкий (Таушев). Вот лишь одно из его
высказываний, приведенное в «Православной жизни» де-
сять лет спустя после смерти этого иерарха: «Сама идея
монархии, в возвращении к которой как исторической
форме государственного управления России многие спра-
ведливо видят спасение, свята и дорога нам не сама по
себе, а лишь постольку, поскольку она имеет опору для
себя в нашей православной вере и церкви, поскольку
царь наш — царь православный».
Стараниями политиканов от религии создан и искус-
ственно поддерживается в эмигрантской среде культ по-
следнего царя из дома Романовых Николая II. Этот ре-
акционер и мракобес, инициатор Кровавого воскресенья
и душитель первой русской революции, марионетка в ру-
ках Распутина и других проходимцев, бездарный прави-
тель, втянувший Россию в мировую войну, царь-вешатель,
свергнутый народом и понесший наказание от полномоч-
ных представителей народа, возведен реакционными кру-
гами русской эмиграции в ранг «царя-мученика». В Брюс-
селе еще до второй мировой войны был сооружен храм-
памятник Николаю II и его семье. Позднее такие храмы
появились в Сан-Франциско и Джорданвилле. Была вве-
дена в обращение молитва о последнем русском само-
держце как «невинном страдальце за веру». Как важное
религиозно-церковное событие проводилось ежегодное
поминовение царской семьи с установлением поста в этот
день. В сентябре 1975 года при «архиерейском синоде»
был создан специальный «фонд царя-мученика», призван-
ный активизировать пропаганду идей монархизма в рус-
ской эмиграции. Имя Николая II стало знаменем самой
разнузданной политической реакции, вынашивающей
мечту о «мести» народу за расстрел царской семьи.
Руководство джорданвилльской группировки широко
контактирует с разного рода монархическими организа-
циями и объединениями, имеющимися в русской эмигра-
нт/
ции. Все три собора «русской зарубежной церкви» обме-
нивались специальными посланиями с представителями
дома Романовых. Нынешние претенденты на роль «само-
держцев всероссийских» удостаивали приветственными
посланиями избиравшихся первоиерархов эмигрантской
псевдоцеркви, а те отвечали «главам дома Романовых»
выражением верноподданнических чувств.
Реакционные круги русской церковной эмиграции
много лет подряд вели кампанию за включение царя Ни-
колая II и его семьи в состав так называемых «россий-
ских новомучеников», где ему уготована роль «возглав-
ляющего». «Православная Русь» стала из номера в но-
мер давать статьи и заметки, воспевающие «благочести-
вейших государей» из дома Романовых и содержащие
грубые выпады против всех не приемлющих идеи монар-
хизма. Самодержавие определяется в них как право-
славный идеал государственной власти, а царь характе-
ризуется как «верховный защитник и хранитель догма-
тов господствующей веры». «Государственную власть в
лице царя,— писал архиепископ Аверкий (Таушев) в за-
метке «Что нам всего дороже?»,— мы не могли и не мо-
жем представить себе иною, как только православной».
Была изготовлена икона «всех святых, в земле Россий-
ской просиявших», где центральное место отведено цар-
ской семье, тогда еще не канонизированной. Такая воль-
ность недопустима с церковной точки зрения, но делали
это не церковные деятели, а политиканствующие церков-
ники.
Все эти акции, направленные на постепенное возве-
дение последних представителей правившего дома Рома-
новых в объект религиозного поклонения, были этапами
на пути к официальной канонизации Николая II и его
семьи. Но сама канонизация, подготовка к которой на-
чалась еще в 30-х годах, натолкнулась на серьезное про-
тиводействие со стороны значительной части привержен-
цев «русской зарубежной церкви». Против канонизации
семейства последнего русского царя выдвигалось много
аргументов. Но чаще всего приводились следующие два
довода: «прославление царя и его семьи является поли-
тическим актом»; «такое прославление вызовет разделе-
ния в зарубежной пастве».
Всех, кто приводил и отстаивал эти аргументы, джор-
данвилльская печать стала третировать как «нецерков-
ных людей» и обвинять в прокоммунистических настрое-
ниях, что для прихожан храмов «русской зарубежной
церкви» равносильно остракизму. «Этим людям,— греме-
108
ло со страниц «Православной Руси»,— следует стоять не
под знаменем креста, а под красным знаменем серпа и
молота».
Так, например, этот журнал устроил форменный раз-
нос некоему Н. Кусакову, который 11 октября 1975 года
выступил на страницах газеты «Русское слово» (Буэнос-
Айрес) с весьма основательными возражениями против
канонизации Николая II и его семейства. «Доводы г-на
Кусакова, — возмущалась редакция «Православной Ру-
си»,— имеют целью убедить читателя, что те русские
православные христиане, которые группируются вокруг
русской зарубежной церкви, в своем подавляющем боль-
шинстве не имеют должных чувств для прославления
царственных мучеников, что и решает вопрос о канони-
зации не в положительном, а в отрицательном смысле».
Больше всего раздражало джорданвилльских деятелей
то обстоятельство, что доводы такого рода выдвигает до-
вольно значительная часть русской эмиграции. Полити-
канствующие церковники, выросшие и воспитавшиеся
на антидемократических традициях царской России, не
привыкшие прислушиваться к мнению большинства, вся-
чески третируют сам принцип демократизма и доказы-
вают неприемлемость данного принципа для решения
таких вопросов, как канонизация новых святых, в част-
ности Николая II и его семьи. «Мы глубоко убежде-
ны,— заявили монархисты в рясах, — что при решении
этого вопроса нам нужно не большинство, а сознание
христовой правды».
Не оказалось единодушия по вопросу канонизации
царского семейства даже в самом руководстве эмигрант-
ской псевдоцеркви. Хотя идея причисления этого семей-
ства к «сонму новомучеников» была поддержана двумя
епископскими соборами (в 1971 и 1974 годах), письмен-
ное ходатайство о канонизации подписали меньше поло-
вины членов третьего «всезарубежного» собора 1974
года.
Созданная епископским собором 1974 года специаль-
ная комиссия по подготовке прославления (причисления
к «лику святых») царской семьи и прочих «новомучени-
ков» в ходе работы непосредственно убедилась в том, что
в русской эмиграции налицо самая широкая оппозиция
этому начинанию политиканствующих церковников-мо-
нархистов. Об этом было доложено епископскому собору
1976 года, участники которого со своей стороны неодно-
кратно констатировали, что «паства в значительной сте-
пени не готова к прославлению». Более того, некоторые
109
иерархи прямо заявили, что «есть даже епархии, в кото-
рых большинство паствы против прославления».
В такой ситуации, озадачившей поклонников послед-
него русского императора, собору пришлось вновь отло-
жить официальную канонизацию, ограничившись поста-
новлением о необходимости «подготовить верующих к
прославлению новомучеников во главе с царской семьей
широким распространением печатных материалов по это-
му вопросу».
Однако двухлетняя подготовка, осуществлявшаяся
весьма интенсивно, не дала ощутимых результатов, что и
было отмечено в докладе председателя комиссии архи-
епископа лос-анджелесского Антония (Синкевича) епи-
скопскому собору 1978 года. Он вынужден был признать,
что идея канонизации «новомучеников» по-прежнему не
поддерживается весьма значительной частью прихожан
храмов джорданвилльской юрисдикции и что привержен-
цы этой идеи не составляют большинства в русской эми-
грации. «Если прославление мучеников,— заявил от име-
ни комиссии этот иерарх,— есть святое дело, как неодно-
кратно признано нашими архиерейскими соборами, его
необходимо совершить, невзирая на нежелание части
паствы», поскольку такое нежелание «противоречит духу
и учению Евангелия о страданиях и мученичестве»
Мотивируя принципиальную возможность для джор-
данвилльской иерархии игнорировать мнение собствен-
ной «паствы» по вопросу о канонизации «новомучеников»
(прежде всего царской семьи), председатель комиссии
нечаянно сделал красноречивое признание, из которого
видно, сколь непримиримы расхождения между верхуш-
кой «русской зарубежной церкви» и рядовыми прихожа-
нами ее храмов. «Если бы было так важно и необходи-
мо,— внушал он участникам епископского собора 1978 го-
да,— идти за паствой в ее отклонении от Евангелия, бы-
ло бы последовательно идтп за большинством паствы и
в других ее отклонениях от веры: а) не соблюдать пос-
тов; б) соглашаться с плохим посещением богослужений,
особенно всенощных; в) одобрить развлечения по суббо-
там и в кануны праздников; г) подумать о переходе на
новый стиль, особенно на рождество христово, о чем час-
то говорит наша паства; д) не думать о смерти, озабо-
тившись о земном благоустройстве, что так свойственно
теперь большинству паствы; е) согласиться с почти по-
вальным обыкновением наших женщин, даже очень цер-
ковных, ходить в брюках, в нарушение божия повеления;
ж) поощрять посещение советских балетов и других вы-
110
ступлений, а также поездки в Советскую Россию, ибо все
это стало весьма популярным среди нашей паствы» (кур-
сив наш.— Авт.).
Руководствуясь такой логикой, комиссия призвала уча-
стников собора пренебречь мнением большинства. Ссылка
делалась помимо всего прочего на то, что в прошлом
«множество самых известных мучеников были прослав-
лены только одним человеком» и поэюму-де для решения
этого вопроса «не требовалось ни обсуждения, ни голо-
сования». В резолюции комиссии, представленной епис-
копскому собору 1978 года, указывалось, что невозмож-
ность «дальнейшего откладывания прославления новому-
чеников» диктуется двумя причинами:
1. «Вымиранием» приверженцев джорданвилльской
группировки. «Из докладов преосвященных,— говорится
в резолюции,— видно, что наша зарубежная церковь ка-
тастрофически вымирает. Это относится и к епископату
(за последние два года скончались пять архиереев; из
оставшихся двое старше 80 лет, девять старше 70 лет,
два старше 60 и четыре старше 50); относится это и
к духовенству, и к пастве, значительная часть которой —
старики, быстро уходящие к господу богу».
2. «Политическими потрясениями». «Опасения поли-
тических потрясений,— констатирует резолюция,— стано-
вятся все более угрожающими, и газеты открыто пишут
о неизбежной, возможно атомной, войне».
И все же, несмотря на массированное давление со
стороны комиссии по подготовке прославления «новому-
чеников», «соборные отцы» решили не форсировать ре-
шение вопроса, а еще малость повременить — страшила
возможность обострения противоречий внутри эмигрант-
ской псевдоцеркви. Резолюция епископского собора 1978
года гласила: «Прославить новомучеников и почивших
исповедников российских в сонме святых на следующем
архиерейском соборе (в 1981 году) или, по возможности,
на всезарубежном соборе. За оставшийся промежуток
времени выполнить необходимую усиленную подготовку
паствы к прославлению».
Начался новый тур не столько религиозной, сколько
политической обработки рядовых прихожан джордан-
вилльской юрисдикции и русской эмиграции вообще.
К прежним доводам в пользу прославления «новомуче-
ников», и в первую очередь царя Николая II и его семьи,
добавили еще один — заведомо провокационный. Стали
утверждать, будто на канонизации царя и остальных «но-
вомучеников» настаивают... верующие советские люди,
111
якобы выражающие недовольство неоднократным откла-
дыванием данной акции и укоряющие русскую эмигра-
цию в недопонимании важности приобщения царской
семьи к «лику святых».
Эта клевета на духовенство и прихожан Русской пра-
вославной церкви стала назойливо и методично вдалбли-
ваться в головы несогласных с канонизацией «новомуче-
ников»: она переходила из доклада в доклад, из статьи
в статью, из проповеди в проповедь. Вот лишь один из
образчиков такой клеветы, многократно повторенной на
страницах джорданвилльских изданий. «У нас,— заявил
автор доклада «О предстоящем прославлении новомуче-
ников российских»,— об этом слишком мало думают и не
понимают всей колоссальности этого шага. Не так отно-
сятся к этому живущие в России православные христиа-
не. В церковных кругах там трепетно ждут этого дня.
Понимаем ли мы, что это значит: нас из России просят
открыть окно в небесную церковь».
Однако и такая провокация, в общем-то типичная для
джорданвилльского епископата и духовенства, не возы-
мела того действия, на которое политиканы от религии
рассчитывали. Даже на страницах явно антикоммунисти-
ческих и промонархистских эмигрантских изданий появи-
лись высказывания о том, что с актом канонизации «но-
вомучеников российских» «многие в эмиграции не будут
согласны» И тогда эмигрантская иерархическая верхуш-
ка решила использовать в собственных целях политиче-
скую обстановку в Соединенных Штатах Америки, сло-
жившуюся после прихода к власти крайне правых сил во
главе с президентом Р. Рейганом. Паству «русской зару-
бежной церкви» подвергли психологическому террору: ма-
лейшее ослушание и неподчинение иерархической вер-
хушке стали квалифицировать как проявление просовет-
ской и прокоммунистической ориентации.
В таких условиях был созван очередной епископский
собор джорданвилльской группировки, который своим ре-
шением от 1 ноября 1981 года канонизировал царя Ни-
колая II и остальных «новомучеников». Политиканы от
религии решили этим актом упредить свое «вымирание»
(не только физическое, но и духовное) и принудительно
заставить всех прихожан «русской зарубежной церкви»
стать невольными апологетами русского самодержавия,
поборниками чуждых им идей монархизма. Однако и по-
ставленные своими «архипастырями» перед свершившим-
ся фактом, многие из эмигрантов продолжают осуждать
данную акцию как сугубо политическую, а не церков-
112
ную и выражающую взгляды не всей русской эмиграции,
а лишь ее части.
Что же касается советских людей, в том числе и ве-
рующих, то они восприняли затею реакционных кругов
русской церковной эмиграции с канонизацией последне-
го русского царя и ему подобных как политическую про-
вокацию классовых врагов, помешавшихся на монархиз-
ме и изливающих бессильную злобу на не приемлемый
для них социалистический строй.
Непринятие значительной частью русской эмиграции
промонархистских симпатий джорданвилльских иерархов
находит свое выражение не только в осуждении ее про-
вокационной затеи с канонизацией последнего российско-
го самодержца. Выражается оно и во многом другом —
в частности, в негативном отношении к контактам иерар-
хической верхушки «русской зарубежной церкви» с ны-
нешними претендентами на царский престол.
Например, с осуждением была встречена в русских
эмигрантских кругах такая верноподданническая акция
джорданвилльских лидеров, как приглашение на банкет,
посвященный окончанию третьего «всезарубежного» со-
бора, нынешнего «главы российского императорского до-
ма» Владимира Романова и его «августейшей супруги».
Разразился скандал: во время проигрывания пластинки
с записью монархического гимна «Боже, царя храни» и
исполнения «многолетия» самозваному претенденту на
царский трон часть участников банкета демонстративно
покинула зал, не пожелав, по их собственным словам,
«подпадать под влияние крайних монархистов». Эми-
грантская газета «Новое русское слово» сообщила, что
«редакция получила значительное количество писем и те-
лефонных звонков, протестующих против неудачной
попытки устройства монархической демонстрации на
церковном торжестве», и добавила: «Далеко не все
члены русской православной церкви за рубежом раз-
деляют монархические убеждения некоторых членов со-
бора».
Испытывая на себе все более усиливающееся давление
антимонархических сил русской эмиграции, джорданвилль-
ские церковники в последнее время стали утверждать,
будто верность монархизму и апология русского самодер-
жавия никогда не занимали центрального места в пропа-
гандируемой ими идеологии. В заметке «Что нам всего
дороже?» архиепископ Аверкий (Таушев) назвал «клеве-
той» и «чудовищным обвинением» утверждение, что ему
и его коллегам—иерархам «русской зарубежной церкви»
113
«дорого не православие, а русский национализм и монар-
хия», что им «монархия дороже православия». «Мы, — за-
явил архиепископ как бы от лица всего руководства
джорданвилльской группировки, — никогда не ставили и
не ставим во главу угла нашего мировоззрения русский
национализм и монархию», которые «дороги нам лишь
постольку, поскольку они на протяжении тысячелетней
истории нашего народа были теснейшим образом связаны
с нашим святым православием, им освящались и им вдох-
новлялись».
Правда, все последующее содержание и упомянутой
заметки и других публикаций такого же рода свидетель-
ствует, что иерархическая верхушка эмигрантской псевдо-
церкви действительно исповедует монархизм в качестве
важнейшего православного догмата, и поэтому их попытка
оправдаться выглядит довольно жалкой и представляется
совершенно неубедительной. Но важно другое: джордан-
вилльские политиканы в рясах, сторонники восстановле-
ния в России самодержавия, стали обижаться (факт
беспрецедентный в истории «русской зарубежной церк-
ви»!), когда их обвиняют в махровом монархизме,
отодвинувшем на задний план их собственно религиозные
чувства и воззрения, и даже пытаются как-то оправдаться
перед антимонархистски настроенной частью русской
церковной эмиграции.
Еще более симптоматична в этом отношении полемика
протопресвитера Г. Граббе с профессором Н. М. Зерно-
вым — автором статьи «Юрисдикционные споры в Русской
православной церкви и I Всезарубежный собор в Карлов-
цах в 1921 г.», опубликованной в № 114 «Вестника
Русского христианского движения». Опровергая совершен-
но верное утверждение Н. Зернова о том, что создатели
эмигрантской псевдоцеркви «верят в возможность и необ-
ходимость восстановления священной монархии», Г. Граб-
бе назвал его «неточным». Запутывая совершенно ясный
вопрос и отрицая общеизвестные факты, протопресвитер
заявил, в частности, будто верность руководства «русской
зарубежной церкви» принципу монархизма и его ориента-
ция на дом Романовых нашли отражение лишь в материа-
лах карловацкого собора 1921 года и нигде больше не
фиксировались — ни в синодальных документах, ни в со-
борных посланиях, пи в выступлениях архиереев, ни в
сочинениях деятелей и идеологов джорданвилльской
группировки.
Здесь применен демагогический прием, рассчитанный
на простаков или людей с плохой памятью, так как всего
114
лишь за два месяца до появления на страницах «Право-
славной Руси» (1976, № 10) полемического письма
Г. Граббе тот же журнал опубликовал проповедь одного
из ведущих иерархов «русской зарубежной церкви»
архиепископа Никона (Рклицкого), в которой выража-
лась уверенность, что по молитвам эмигрантского еписко-
пата и духовенства Христос «восстановит в России
Удерживающего зло — православного царя» (1976, № 4).
Но нас в данном случае интересует не полемическая
нечистоплотность Г. Граббе, а сделанный им вывод: при-
зыв деятелей карловацкого собора 1921 года о «восстано-
влении священной монархии... особенно ослабленный воз-
ражениями оппозиции, не мог получить всероссийской
силы. Он скоро стал забываться и теми, кто поднял и
защищал его на соборе, и когда теперь (в 1976 году —
Авт.) такое исповедание приписывается всей русской
православной церкви за границей как главная характер-
ная для нее черта, то это звучит анахронизмом».
Видимо, сильно упали в русских эмигрантских кругах,
поддерживающих джорданвилльскую религиозно-полити-
ческую группировку, акции «дома Романовых» и иже с
ними, если даже такой заматерелый монархист, как про-
топресвитер Г. Граббе, вынужден был публично откре-
щиваться от ранее рекламировавшегося исповедания
самодержавия в качестве важнейшего догмата своей
веры. Но делается это из чисто тактических соображе-
ний, а не в силу каких-то радикальных перемен в иде-
ологии реакционных кругов русской церковной эмигра-
ции.
Деятели «русской зарубежной церкви» по-прежнему
мечтают о реставрации в нашей стране монархии. Но
поскольку открытые призывы к насильственному восста-
новлению самодержавия должного отклика в русской
эмигрантской среде не находят, то упор делается на
идеализации прошлого царской власти, на восхвалении
былых «заслуг» самодержавия (прежде всего «дома Рома-
новых») перед страной и народом. Этой же цели служит
и канонизация Николая II с семейством.
Таково положение дел с пропагандой идей монархиз-
ма, осуществляемой руководством эмигрантской псевдо-
церкви вразрез с интересами, взглядами и настроениями
значительной части ее прихожан.
Основные каналы распространения деятелями «рус-
ской зарубежной церкви» идей антисоветизма, антиком-
мунизма и монархизма проповеди, джорданвилльская
печать, а также буржуазные средства массовой информа-
115
ции. А в роли распространителей этих идей используют-
ся всевозможные объединения (братства, комитеты,
фонды и т. п.), деятельность которых направляется и
контролируется эмигрантскими церковными лидерами.
Охарактеризуем некоторые из них.
В конце ЗО-х годов возникло «Братство святой христо-
вой Руси имени святого князя Владимира». Согласно
уставу, утвержденному карловацким собором 1938 года,
братство представляло собой «объединение верных сынов
России для возрождения и восстановления православной
русской державы на прочных и единственно верных
началах христианской религии и морали и для христиани-
зации всех сторон ее жизни». А в объяснительной запи-
ске к уставу цели данного объединения определялись
следующим образом: «Только вооруженное христианской
идеей наше братство есть действительный противовес
большевистской партии с ее богоборной марксистской
идеей. Никто до сего времени не занял в противоболыпе-
вистской борьбе нашего места и занять не может. Только
православно-христианское мировоззрение и мироустрое-
ние есть подлинное и действительное, полное и всесторон-
нее уничтожение большевистского зла».
Фактически это была клерикальная партия, стремив-
шаяся решать не религиозные, а политические задачи.
Своей цели «Владимирское братство» не достигло и посте-
пенно захирело, чему в значительной мере способствовал
послевоенный кризис карловацкой религиозно-политиче-
ской группировки.
Двадцать лет спустя реакционные деятели русской
церковной эмиграции создали новое братство, дав ему
название «Православное дело». Возникло оно в 1959 году
стараниями архиепископа Иоанна (Максимовича), а ныне
его возглавляет архиепископ Антоний (Барташевич), уже
нами характеризовавшийся. Штаб-квартира братства на-
ходится в Брюсселе. Есть отделения в Западной Европе
(в Женеве, Париже и Франкфурте-на-Майне), США и
Канаде, а также в Австралии. Небольшие группки «рев-
нителей братства» имеются и в других странах.
Формально «Православное дело» должно оказывать
помощь епископату и духовенству джорданвилльской
группировки в религиозном воспитании русской эмигра-
ции, осуществлять миссионерскую деятельность в странах
Запада, отстаивать «чистоту православия» в иноверческой
среде. Фактически же вся его деятельность сводится к
подготовке и проведению идеологических диверсий против
советского народа. Его функционеры пытаются засылать
116
в нашу страну религиозно-политическую литературу
антикоммунистического содержания, стараются устано-
вить связи с экстремистскими элементами для получения
от них клеветнических материалов, порочащих советский
общественный и государственный строй, ведут радиопро-
паганду против СССР. Они также рассылают по почте в
адреса советских людей листовки и брошюры «Православ-
ного дела», напечатанные на тончайшей рисовой бумаге
и замаскированные под частные письма.
Организаторы «Православного дела» сетуют на то, что
с каждым годом становится все труднее находить среди
русских эмигрантов лиц, готовых помогать им, что акции
братства не дают желаемых результатов. Иначе и быть
не могло. Советские люди, в том числе и верующие, умеют
различать классового врага, в какие бы одежды он ни
рядился и к какой бы демагогии ни прибегал. Деятель-
ность эмигрантских политиканов от религии они квалифи-
цируют как политически враждебную, идеологически
диверсионную и дают ей достойный отпор.
Как уже отмечалось, все усилия реакционных кругов
русской церковной эмиграции направлены на различные
формы политической активности: культивирование в
эмигрантской среде враждебности к социалистическому
и государственному строю, пропаганду воинствующего
антикоммунизма, подогревание надежды на восстановле-
ние в стране дореволюционных порядков, клевету на по-
ложение религии и церкви в СССР, возбуждение неприя-
зни к епископату, духовенству и прихожанам Русской
православной церкви, принявшим и одобрившим совет-
скую действительность, и т. п. Поэтому собственно рели-
гиозную деятельность они давно и безоговорочно отодви-
нули на задний план и уделяют ей минимум внимания.
Но все же полностью пренебречь ею они не могут. Сан
свой архиерейский, иерейский или диаконский оправды-
вать надо. Жалованье, выплачиваемое им церковными
общинами, отрабатывать надо. Общественные богослуже-
ния и частные требы для своих прихожан совершать надо.
Подводить богословское обоснование под свои притязания
на роль единственных обладателей «православной исти-
ны» надо. Претензию своей группировки на статус
«русской зарубежной церкви» доказывать надо. И поли-
тиканствующим церковникам волей-неволей приходится
заниматься религиозными вопросами, хотя б*д на время
отрываться от политики и решать проблемы догматиче-
ского, канонического и культового характера.
Способы этого решения во многом специфичны для
117
эмигрантской псевдоцеркви и при ознакомлении с ними
дают возможность глубже понять причины изолирован-
ности джорданвилльской группировки в современном
христианском мире, безуспешность ее попыток получить
признание со стороны православных церквей.
Первое, что бросается в глаза при таком ознакомле-
нии, это амбициозные притязания руководства джордан-
вилльской группировки на абсолютную непогрешимость
в решении религиозно-церковных вопросов. Они лишь
свои религиозные воззрения объявляют безошибочными
и только собственную организацию — «истинной цер-
ковью». «Полностью бережет в зарубежье наша малая
церковь,— утверждает автор статьи «Соборность и цер-
ковное сотрудничество»,— канонический уклад, завещан-
ный издревле, и ставит одною из сторон своего долга со-
держать все достояние православия нерушимым, не рас-
терянным, не искаженным». Мы, вторит ему автор за-
метки «Наши испытания и наш путь», исповедуем «исти-
ну неповрежденного православия, хранимую нелицепри-
ятно зарубежной нашей церковью в окружающем нас
апостасийном1 безвременье». Та же мысль проведена
«Православной Русью» в подборке материалов «Из по-
учений архиепископа Аверкия» (1979, № 7), где «рус-
ская зарубежная церковь» названа «неизменной и вер-
ной хранительницей богопреданного апостольского уче-
ния веры и благочестия».
Что же касается других христианских конфессий и
деноминаций, то все они объявлены «еретическими объ-
единениями», в той или иной мере повинными в вероот-
ступничестве (апостазии). Прежде всего обвинения та-
кого рода предъявлены практически всему православию.
«В наши дни,— утверждает «Православная Русь» (1979,
№ 10),— почти все поместные православные церкви пол-
ностью отступили или отступают ет исконного право-
славия». Эти церкви характеризуются джорданвилльской
печатью как «погрязшие в лжеправославии». А объеди-
нения католиков и протестантов джорданвилльские ли-
деры вообще отказываются признавать церквами, заяв-
ляя, что все они «отпали от истинной церкви».
Высмеивая такой подход к остальному христианству
деятелей джорданвилльской группировки, протоиерей
А. Шмеман писал на страницах «Русско-Американского
православного вестника» (1969, № И): «Зарубежная цер-
ковь открыто провозглашает себя единственной церковью,
Апостасия, апостазия (греч.)— отречение, вероот-
ступничество,
118
сохранившей в эпоху „апостазии” неповрежденное пра-
вославие. „Апостазии” же проявляется во всем — если
это не признание, то тогда это экуменизм. Если не эку-
менизм — это новый стиль, если не новый стиль — „теп-
лохладность” или „гуманизм”, или неперекрещивание
инославных. Зарубежная церковь словно ищет всего то-
го, что могло бы еще больше противопоставить ее другим,
еще больше подчеркнуть ее единственность. В ее печати
и заявлениях, как правило, никогда не отмечается ни-
чего положительного в других церквах, только „отпаде-
ния” и „измены”».
Джорданвилльская группировка претендует на то,
чтобы ее считали истинной, непогрешимой частью Рус-
ской православной церкви, противостоящей частям лож-
ным, искаженным, отошедшим от истины. «Единствен-
ным представительством русской церкви в мире,— заявил
Г. Граббе в докладе «Каноническое положение русской
православной церкви за границей», сделанном на «всеза-
рубежном» соборе 1974 года,— является теперь русская
православная церковь за границей». Та же претензия на
исключительность в системе русского православия выра-
жена и в соборных документах. «Мы,— сказано в обра-
щении третьего «всезарубежного» собора к Американской
православной церкви,— будем стоять как русская право-
славная церковь, как единственная свободная часть ее».
Неоднократно высказывалась эта идея и в послесоборное
время. «Русская зарубежная церковь,— заявлял архиепи-
скоп Аверкий (Таушев),— остается законной преемницей
прежней Российской православной церкви».
Что же характерно для религиозных воззрений епи-
скопата и духовенства джорданвилльской юрисдикции?
Прежде всего, они упорно и демонстративно отстаи-
вают старую ортодоксальную концепцию, согласно кото-
рой «христианская истина» воплощена в одном лишь пра-
вославии, а остальные христианские конфессии и дено-
минации ее не содержат. «Духовенству необходимо,— го-
ворил на втором карловацком соборе протоиерей И. Со-
каль, излагая эту концепцию,— внушить русскому обще-
ству мысль, что христианство и православие — понятия
адекватные, что истинное христианство только в право-
славии, что там, где нет православия, нет и христианст-
ва, а только ереси и секты, что проповедь современных
экуменистов и интерконфессионалистов, хотя и прикры-
вается побуждениями якобы христианской любви, на са-
мом же деле есть результат отступления от православия,
а посему — и измена истинному христианству».
119
В конце 30-х годов, когда приведенные выше слова
были сказаны, на такой позиции, унаследованной от бо-
лее ранних времен, стояло практически всё правосла-
вие — в том числе и Русская православная церковь. Вот
что писал об этом митрополит Сергий (Страгородский)
в статье «Отношение церкви христовой к отделившимся
от нее обществам»: «Только православная церковь те-
перь осталась подлинно христовой церковью, только она
состоит в союзе с своим главою — господом И. Христом;
только она получает все благодатные силы для спасения
людей... Вне ее — вне Христа... Наша православная, так
называемая восточная церковь географически, конечно,
не может назвать себя вселенской, но исторически она
является таковой, поскольку одна из всех обществ оста-
лась в недрах вселенской церкви» (Журнал Московской
патриархии, 1931, № 2, с. 5).
Но под влиянием межхристианского общения, усилив-
шегося в 40—60-е годы, поместные православные церкви
пересмотрели эту точку зрения и согласились признать
наличие истины и в других христианских конфессиях.
А «русская зарубежная церковь» так и осталась на по-
зициях узкого конфессионализма, где она поныне нахо-
дится. В середине 70-х годов архиепископ Аверкий пов-
торил как свои собственные следующие слова Иоанна
Кронштадтского: «Спасающая истина только в правосла-
вии, ибо все остальные исповедания „содержат истину
в неправде”».
Эта концепция исключительности православия с точ-
ки зрения обладания «истиной христовой» необходима
лидерам джорданвилльской группировки для того, чтобы
ею оправдать свою изолированность от остального хри-
стианского мира. Дело в том, что ни одна христианская
церковь с этой группировкой не общается и не признает
за ней права представлять в зарубежье Русскую право-
славную церковь. Вот и приходится джорданвилльским
церковникам делать вид, что они сами не желают общать-
ся с христианскими конфессиями и деноминациями и
поступают так не по необходимости, а из чисто идейных,
религиозно-догматических соображений.
Джорданвилльская группировка не допущена во Все-
мирный совет церквей — руководящий орган экумениче-
ского движения, добивающегося объединения христиан-
ских конфессий. Поэтому экуменизм стал объектом по-
стоянных нападок со стороны руководства «русской зару-
бежной церкви». Выступая на третьем «всезарубежном»
соборе, митрополит Филарет (Вознесенский) в самых
120
резких выражениях высказался «против внедрения в пра-
вославную церковь экуменических начал». А в одной из
соборных резолюций было выражено возмущение «широ-
ким попранием православия экуменизмом». В послесо-
борное время митрополит Филарет прямо назвал экуме-
низм «новой опаснейшей ересью, вводящей христианский
мир в религию антихриста». С докладом «О положении
экуменизма» выступил на епископском соборе 1985 года
Г. Граббе (епископ Григорий), который заявил: «Озабо-
ченность нашей церкви в связи с развитием ереси эку-
менизма проявлялась не раз и выразилась в ряде скорб-
ных посланий председателя синода, в соборном опреде-
лении и, наконец, анафематствовании этой ереси. Между
тем глубокое ее значение и через нее постепенная под-
мена православия все больше развиваются».
Формально свое непринятие экуменизма руководство
джорданвилльской группировки объясняет преобладани-
ем во Всемирном совете церквей протестантских конфес-
сий и деноминаций и господством в экуменической идео-
логии панпротестантских теологических концепций. Од-
нако фактической причиной такого непринятия явились
соображения не религиозного, а политического характера.
Джорданвилльских лидеров не устраивает наличие в со-
ставе ВСЦ церквей и объединений из Советского Союза
и других социалистических стран. Недовольны они и тем,
что значительная часть участников экуменического дви-
жения поддерживает некоторые прогрессивные тенден-
ции современного общественного развития: например, вы-
ражают солидарность с борцами против апартеида на
юге Африки, осуждают расизм и колониализм, разобла-
чают происки международного сионизма на Ближнем
Востоке, критикуют милитаристские устремления импе-
риалистических кругов Запада и т. п.
Идеологи джорданвилльской группировки стоят на по-
зициях догматического консерватизма, согласно которо-
му основные положения христианского вероучения, при-
нятые на первых семи вселенских соборах, не должны
изменяться не только по содержанию, но и по форме. По-
лемизируя с теми православными богословами, которые
допускали возможность обновления формулировок хри-
стианских догматов с целью более точного раскрытия их
содержания, архиепископ Серафим (Лукьянов) заявил на
карловацкой соборе 1938 года: «Церковь всегда была убе-
ждена, что не только сущность учения, но и самая обо-
лочка, в которой облачена сия сущность, исходили от са-
мого бога. Поэтому-то вселенские соборы смотрели на
121
слова своих догматических учений как на слова божест-
венно-непогрешимые, абсолютно истинные и оградили их
от изменения анафемой». Исходя из этого, докладчик на-
стаивал, и собор с ним полностью согласился, на недопу-
стимости самой мысли о возможности изменения догма-
тических формулировок: эта мысль «об изменении дог-
матов в православной церкви тем самым расшатывает
фундамент ее, уничтожает значение догматов как... непо-
грешимого для нас авторитета».
Такой же точки зрения придерживаются они и сей-
час. Джорданвилльская печать по нескольку раз перепе-
чатывала высказывания архиепископа Аверкия (Тауше-
ва) на этот счет: «Мы решительно отвергаем всякую мо-
дернизацию нашей святой непорочной веры в духе нече-
стивого богоотступнического времени» (Православная
Русь, 1976, № 1); «истинное православие есть только то,
которое не принимает и не допускает ни в чем — ни
в учении, ни в практике церковной - никаких новшеств,
противных слову божию и постановлениям вселенской
церкви» (Православная жизнь, 1986, № 4).
Постоянно афиширует руководство эмигрантской псев-
доцеркви и свое убеждение в незыблемости канонов —
правил, которыми регламентируются все стороны церков-
ной жизни. Однако среди огромного количества канонов,
складывавшихся на протяжении столетий, очень много
таких предписаний, которые противоречат одно другому;
немало и безнадежно устаревших, потерявших всякий
смысл и потому давно не соблюдаемых. На данное об-
стоятельство обратили свое внимание богословы Русской
православной церкви еще в процессе подготовки к Мос-
ковскому поместному собору 1917—1918 годов. Дебати-
ровалась эта проблема и в русском зарубежье, в частно-
сти на карловацком соборе 1938 года. «Каноны церкви,—
не без иронии заметил протоиерей П. Беловидов, высту-
павший на соборе 1938 года с докладом «О церковной
дисциплине среди клира и мирян»,— являются предме-
том претыкания не только среди мирян, но даже и пред-
ставителей епископата. Одни открыто называют кано-
ны отжившими и не исполняют их; другие признают их
ценность, но не исполняют их, а третьи ссылаются на ка-
ноны и законы... только тогда, когда они говорят в их
пользу. При таком нравственном отношении к церковным
законам говорить о церковной дисциплине равносильно
тому, что сытого убеждать в необходимости воздержания.
Правил церковных никто не знает и не выражает жела-
ния знать их».
122
Незнание канонов не мешает иерархам джордан-
вилльской группировки полемизировать со всеми право-
славными церквами и объединениями по каноническим
вопросам, произвольно манипулируя церковными правила-
ми. Вот лишь один из последних примеров такого мани-
пулирования.
Описанный в предыдущей главе скандальный уход
архимандрита Антония (Граббе) из «русской зарубежной
церкви» и не санкционированный «архиерейским синодом»
переход в юрисдикцию греческого митрополита Паисия
был расценен руководством джорданвилльской группи-
ровки как грубое нарушение тем и другим «ряда кано-
нов и церковных правил». Назывались 12-е, 15-е и 16-е
«апостольские правила», предусматривающие запрещение
в священнослужении и даже отлучение от церкви как
того клирика, который покинул свою епархию без разре-
шения, так и того архиерея, который его принял. Об этом
было публично объявлено в августе 1986 года в газете
«Новое русское слово».
В ответ митрополит Паисий на страницах той же га-
зеты дважды обличил «архиерейский синод русской за-
рубежной церкви» в произвольном обращении с церков-
ными канонами: «Ссылки канцелярии русского синода
на канонические правила, запрещающие принятие в об-
щение клириков, намеревающихся переходить из одной
поместной церкви в другую без канонического отпуска,
хотя и приведены правильно, но поясняются неправиль-
но — так, как это оказывается удобным русскому синоду.
Если эти правила понимаются ими так безоговорочно, то
каким же образом русский синод мог, нарушая их, при-
нять трех священнослужителей высокого ранга из Серб-
ской патриаршей церкви (с которой у синода есть молит-
венное общение) без канонического отпуска и находив-
шихся под запрещением, а один даже под снятием сана?
Один из этих священнослужителей — в сапе протоиерея,
а другой — архимандрит! По-видимому, в этом случае
русскому синоду было удобно не посчитаться с канона-
ми, и не оказалось необходимым, как это применяется
к архимандриту Антонию, «не входить с ними в молит-
венное общение», а наоборот, они получили свои прихо-
ды и право священнослужения. А недавний (в этом го-
ду) уход из Русской миссии заграничной церкви в Иеру-
салимскую патриархию архидиакона и монаха-иподиако-
на также без канонического отпуска? Здесь, дипломатии
ради, о неканоничности акта Иерусалимской патриархии
русский синод не говорит и своих протестов не заявляет.
123
Между тем ведь патриархия Иерусалимская в таком слу-
чае также является нарушительницей канонов». Коммен-
тарии, как говорится, излишни. Эмигрантская печать оха-
рактеризовала сложившуюся ситуацию как «неслыхан-
ный скандал», хотя на самом деле ничего «неслыхан-
ного» в действиях руководства эмигрантской псевдо-
церкви нет — это привычная для него форма деятель-
ности.
Предмет особой гордости руководства джорданвилль-
ской группировки — верность богослужебным традициям
русского православия, возражение против отступления
от ортодоксальной культовой практики, сохранение тра-
диционной обрядности. Действительно, многие элементы
этой традиции в «русской зарубежной церкви» сохраня-
ются: до сих пор она руководствуется старым стилем
(юлианским календарем), совершает богослужение на
церковнославянском языке, следуя древнему богослужеб-
ному чину, неукоснительно отмечает все церковные
праздники, требует от прихожан строгого соблюдения
постов и т. п. Многие, но далеко не все.
Сохранить традиционный богослужебный уклад в его
первозданном виде, ничего в нем не убавив, не прибавив,
не под силу никакой церкви. А о таком ущербном созда-
нии, как эмигрантская псевдоцерковь, и говорить нечего.
Поэтому, рекламируя в престижных целях свой тради-
ционализм, деятели джорданвилльской группировки при
обсуждении данной проблемы в своей среде признают
наличие в современной богослужебной практике многих
отступлений от ортодоксальной традиции.
Такие признания звучали уже на карловацком соборе
1938 года. Протоиерей П. Беловидов жаловался тогда
участникам соборных бдений: «В настоящее время лич-
ное произволение архипастырей и пастырей определяет
состав и чин церковного богослужения, а по примеру
предстоятелей личный элемент внесли миряне в отноше-
ние свое к храму... Незнание церковного устава, непони-
мание его... содержания сопровождаются тупым и бес-
смысленным отношением к богослужению, духовная цен-
ность которого определяется продолжительностью его
(отстоять службу и не устать)».
Жалобы такого рода высказывались на страницах
джорданвилльских изданий и в более позднее время. Так,
священник В. Лукьянов сетовал на то, что повсеместно
и безбоязненно нарушается духовенством и прихожа-
нами традиционный устав церковной службы: «Такая
безбоязненность в нарушении церковного благочестия и
124
в «вольностях» в отношении богослужебного устава при-
водит, конечно, и к пренебрежительному обращению с
церковными обязанностями в виде сплошь и рядом само-
чинных сокращений в богослужении, что совершенно не-
допустимо».
Перед третьим «всезарубежным» собором и в ходе со-
борных дискуссий неоднократно высказывались пожела-
ния о введении единообразия в приходское богослужение,
с тем чтобы придать ему «нормальный вид». Однако уча-
стники обсуждения в конце концов пришли к неутеши-
тельному для себя выводу, что добиться нормализации
богослужебной практики невозможно из-за кризисного
состояния многих приходов джорданвилльской юрисдик-
ции. «Православная Русь» (1975, № 4) сформулировала
этот вывод следующим образом: «Мысль сама по себе хо-
рошая, но едва ли осуществимая. Никакие указы или
циркуляры делу не помогут. Иной священник и хочет
ввести более или менее уставную службу, но не оказы-
вается на клиросе знающего человека, у другого регент
или псаломщик отказывается исполнять нужные песно-
пения и молитвы, у третьего староста или ряд прихожан
устраивают неприятности из-за «длинных служб»
и т. д.».
Таким образом, декларируемая лидерами джордан-
вилльской группировки ревность в соблюдении богослу-
жебных традиций на поверку оказывается лукавством:
теоретически «недопустимые» сокращения церковных
служб и прочие богослужебные изменения практически
допускаются, и притом не изредка, а «сплошь и рядом».
Поэтому в тех случаях, когда иерархи «русской зарубеж-
ной церкви» подвергают критике других за те или иные
отступления от богослужебных традиций (а на такую
критику джорданвилльский епископат не скупится!), они
в очередной раз лукавят. Один из последних примеров —
отношение к богослужебному языку.
Сколько существует «русская зарубежная церковь»,
столько ее епископат и духовенство поносили эмигрант-
ские приходы других юрисдикций (в частности, принадле-
жащие к Московской патриархии и к Североамериканской
митрополии, которая с 1970 года стала Американской
православной церковью) за проведение богослужений на
иностранных языках. Например, Американскую право-
славную церковь обвиняли в том, что она «американизи-
рует» свою богослужебную деятельность — ведет служ-
бы на английском языке. Себя джорданвилльские иерар-
хи и священнослужители изображали строгими и неот-
125
ступными ревнителями церковнославянского богослужеб-
ного языка. А что происходит в действительности?
Сама джорданвилльская группировка все активнее
вводит в богослужебный обиход иностранные языки, по-
скольку новые поколения ее прихожан не только церков-
нославянского языка не понимают, но и русским владеют
плохо. Поэтому священники приходов «русской зарубеж-
ной церкви» вынуждены либо отдельные фрагменты ли-
тургии переводить на местные языки, либо раз в неделю
все богослужение совершать на этих языках. В самом
Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле большая
часть монахов предпочитают разговаривать между собой
по-английски, и богослужение там раз в месяц соверша-
ется на английском языке. При «архиерейском синоде»
в его резиденции на Парк-авеню имеется приход, в ко-
тором служба идет по-английски.
Собрав все эти факты воедино, русская эмигрантская
печать, не контролируемая джорданвилльской группи-
ровкой, обвинила руководителей последней в лицемерии.
Представитель «архиерейского синода» епископ Иларион
попытался парировать это обвинение, прибегнув все
к тому же лукавству. «Русская зарубежная церковь,—
заявил он на страницах «Нового русского слова» (ян-
варь 1987 года), — никогда не запрещала службы на
местных языках в случае надобности. В зарубежной
церкви давно уже существуют приходы, в которых цер-
ковные службы происходят на английском, немецком,
французском и др. языках. Мы не занимаемся ни аме-
риканизацией, ни русификацией кого бы то ни было из
наших верных. Но русская зарубежная церковь всегда
была и будет против нововведений в церковной жизни,
как, например, введения нового стиля, сокращения по-
стов, изменения церковных служб и т. д. Именно эти нов-
шества, а совсем не язык богослужения неприемлемы
для зарубежной церкви».
Стоит сопоставить сказанное епископом с ранее при-
веденными фактами, и станет ясным ход богословской
мысли джорданвилльского иерарха: отрицать то, что на
самом деле было, и признавать то, чего в действительно-
сти не было и нет.
В джорданвилльской печати очень много выпадов про-
тив религиозного модернизма. Идеологи «русской зару-
бежной церкви» резко выступают против обновления ре-
лигиозной теории и церковной практики с учетом изме-
нений в условиях жизни верующих. Обусловлено это мно-
гими факторами, и прежде всего общей ориентирован-
126
постыв реакционных кругов русской церковной эмигра-
ции на прошлое.
Сказывается и неразвитость богословской мысли апо-
логетов эмигрантской религиозно-политической группи-
ровки: «вечно вчерашние», они остановились в своем тео-
логическом развитии на уровне конца прошлого — нача-
ла нынешнего века. Поскольку все их силы отданы по-
литиканству, у них нет возможности и времени заняться
решением чисто богословских проблем. Хотя сами они
заявляют, что богословствовать по-новому не хотят, в
действительности — не могут, почему и вынуждены
играть роль традиционалистов до мозга костей, убежден-
ных ниспровергателей модернизма. Эта вынужденность,
принявшая характер комплекса неполноценности, давно
раскрыта и высмеяна представителями поместных пра-
вославных церквей, демонстративным традиционализмом
не страдающих. Так, объясняя мотивы непринятия джор-
данвилльскими лидерами общеправославной тенденции
к отказу от старого стиля и к достижению договоренно-
сти о едином для всех христиан дне пасхи, архиепископ
фиатирский Афинагор (константинопольский патриар-
хат) прямо назвал их следствием элементарного невеже-
ства: «Такая ограниченность и непримиримость наблю-
дается лишь у полуграмотных».
Религиозный модернизм, квалифицированный как
«ересь», обсуждался и осуждался на первых двух карло-
вацких соборах. Но особенно много внимания уделили
дискредитации модернизма деятели III «всезарубежного».
Нам дорого, заявил митрополит Филарет (Вознесенский)
во вступительном слове, «чистое, бескомпромиссное пра-
вославие». В соборных докладах подчеркивалась «несов-
местимость модернизма с верностью церковному преда-
нию». А одна из резолюций собора осудила «попрание
православия модернизмом» и призвала джорданвилль-
ский епископат и духовенство хранить веру «в неизмен-
ном от апостольского времени виде».
Резко осуждаются модернистские веяния в современ-
ном православии и джорданвилльской печатью послесо-
борного времени. «Теперь, увы,— брюзжал митрополит
Филарет в рождественском послании 1975 года,— стало
модным и распространенным утверждение, что в наше
время нет нужды опираться на священные каноны церк-
ви и считаться с ними, а нужно мыслить и действовать
так, как диктуют на.м нынешние условия жизни. Не под-
давайтесь этому соблазну наших дней и помните, что
«условия жизни» меняются и будут меняться беспре-
127
I
станно, а святое учение церкви было, есть и пребудет
вечным и неизменным». «Мы хотим,— вторил своему
первоиерарху в те же рождественские дни 1975 года ар-
хиепископ Аверкий (Таушев),—хранить всю девствен-
ную чистоту нашей святой непорочной веры, которой
превыше всего дорожили наши благочестивые предки на
святой Руси, а потому решительно отметаем всякую мо-
дернизацию ее в духе нечестивого богоотступнического
времени, которое сейчас переживаем».
Многочисленным нападкам подвергался модернизм и
на епископском соборе 1985 года. В докладе епископа
Григория (Граббе) приведены многочисленные ссылки
на святоотеческое осуждение вероисповедных новшеств,
на анафему в адрес богословов-новаторов. Докладчик на-
помнил соборным деятелям, что «анафемство вселенских
соборов исключает даже обсуждение вопросов так назы-
ваемого «обновления» церковного учения».
Судя по заявлениям самих же джорданвилльских дея-
телей, их демонстративный традиционализм, сопровож-
дающийся грубыми выпадами против сторонников об-
новления религии и церкви, одобряется далеко не всеми
приверженцами «русской зарубежной церкви». Более то-
го, значительная часть русской церковной эмиграции от-
крыто осуждает бравирование иерархов своей привержен-
ностью традициям.
Прошло много лет со времени возникновения «рус-
ского рассеяния», писал в заметке «Церковь — источник
христианства и его реформаторы» П. Мар, сотрудничаю-
щий в «Православной Руси» вот уже несколько десяти-
летий, «и теперь иные православные русские люди вос-
приняли богом дарованную им свободу исповедания веры
как свободу «критики» церкви. Приходится слышать и
читать, что в церкви нужны «реформы» для «освобожде-
ния» ее от «яичной скорлупы обрядов», что церковь долж-
на «идти в ногу с жизнью», чтобы она не «тормозила»
жизнь христиан православных. Доходят эти непрошеные
«защитники» церкви даже до того, что в наше время для
«истинного христианства» церковь «устарела» со своими
«ненужными» обрядами как ритуалами без действия свя-
того духа... Спасительные святоотеческие творения трак-
туются этими дерзостными поборниками «реформ» как
«литература», а потому и подлежащая «свободному чело-
веческому обсуждению», критике или даже отвержению».
Нарисовав столь безотрадную, печальную для джор-
данвилльской группировки картину и охарактеризовав
такое положение вещей как свидетельство «общего упад-
128
ка веры», автор замётки, известный своим консерватиз-
мом, нетерпимостью ко всему новому, Непривычному, не
удержался От традиционных для деятелей «русской зару-
бежной церкви» угроз в адрес «ослушников»: «Современ-
ные рачители «реформ» в церкви составляют сборшце
тех, кому православная церковь в неделю православия
провозглашает анафему».
Однако, несмотря на все эти выпады против религи-
озного модернизма и его приверженцев, на которые не
скупятся идеологи и апологеты джорданвилльской груп-
пировки, сторонников идеи обновления религии и церкви
становится все больше среди прихожан храмов данного
религиозно-политического объединения. «Для многих, да-
же престарелых,— сетовал один из ревнителей церков-
ной старины, подписавшийся псевдонимом «Старик»,—
храм, богослужения на церковнославянском языке, об-
ряды — все это устарело и нуждается в «реформе», в но-
вом стиле».
: Таким образом, религиозный традиционализм, дове-
денный до абсурда и вступивший в противоречие с ре-
альной церковной жизнью прихожан, перестает устраи-
вать значительную часть русской эмиграции, порождает
в ее среде оппозицию руководству «русской зарубежной
церкви», что делает положение данной группировки все
более шатким, а ее будущую участь — незавидной.
Религиозный традиционализм идеологов джордан-
вилльской группировки, равно как и их консерватизм в
социальной сфере и реакционность в политической,—
следствия одной и той же причины: нежелания принять
произошедшие в мире перемены, потеря исторической
перспективы. Не удовлетворенные настоящим и боящиеся
будущего, они живут надеждами на реставрацию прошло-
го. Им хочется сохранить в неприкосновенности Соци-
альный, политический и религиозный багаж прошлого —
сохранить в качестве эталона для будущих реставрато-
ров «святой православной Руси».
Поэтому-то мертвой хваткой держатся они за стари-
ну, закрывают глаза на современность и отворачивают-
ся от грядущего, стараясь удержать в таком же состоя-
нии всю русскую эмиграцию^ Но эмигранты — живые
люди, у них на первом месте заботы о сегодняшнем и
думы о завтрашнем. Они не могут жить в том мире не-
сбыточных надежд и стремлений, в котором существуют
помешавшиеся на самодержавно-крепостническом прош-
лом реакционные деятели эмигрантской исевдоцеркви.
Вот почему все труднее лидерам джорданвилльской
'5 Зак. № 289 • ’129
группировки удерживать йрихожан храмов «русской за-
рубежной церкви» в окопах антисоветизма, навязывать
им антикоммунистические стереотипы, воспитывать в ду-
хе исторически изжившего себя монархизма, требовать
от них приверженности старым формам церковной жиз-
ни, обязывать безоговорочно следовать религиозным тре-
бованиям многовековой давности. «Православная жизнь»
(1986, № 4) вновь перепечатала сетования архиеписко-
па Аверкия (Таушева) на эмигрантскую «паству», кото-
рая игнорирует предписания своих «пастырей» и живет
не так, как последним хотелось бы: «Русские люди... на-
ходясь здесь в изгнании, нисколько не помышляют о сво-
ем духовном обновлении, а продолжают жить все теми
же безбожными и антицёрковными взглядами, интереса-
ми и настроениями».
Жизнь берет свое, и даже самые заматерелые реак-
ционеры, консерваторы и традиционалисты из числа
иерархов и священнослужителей «русской зарубежной
церкви» начинают ощущать бесплодность своих попыток
убедить русскую эмиграцию в том, что прошлое лучше
настоящего и будущего. Перед ними все явственнее вы-
рисовывается перспектива неотвратимости краха джор-
данвилльской группировки.
К рассмотрению наиболее существенных признаков
такой неотвратимости мы и перейдем.
ЭМИГРАНТСКАЯ ПСЕВДОЦЕРКОВЬ
НА ГРАНИ ВЫРОЖДЕНИЯ
В состоянии усиливающейся само-
изоляции. — Приверженцев становит-
ся все меньше. — «Русская зарубеж-
ная церковь» перестает быть рус-
ской. — Конфликты между клиром и
мирянами. — Религиозность прихожан
падает. — В приходы не идет моло-
дежь
If e только объективные исследователи, беспри-
страстно изучающие прошлое и настоящее джорданвилль-
скойгруппировки, но и эмигрантская печать, с пристра-
стием (чаще всего сочувственным) освещающая различи
ные стороны жизни «русской зарубежной церкви», давно
характеризуют ее состояние как явно неблагополучное и
даже кризисное, знаменующее приближение неизбежного
краха. Все констатируют, что после весьма непродолжи-
тельной консолидации эмигрантских церковных сил во-
круг карловацкого «архиерейского синода», имевшей ме-
сто в предвоенные годы (пик этой консолидации прихо-
дится на время проведения второго карловацкого собора,
то есть на 1938 год), наступил поныне продолжающий-
ся период постепенного ухудшения положения дел в этой
церковно-политической группировке: появление в ней
расколов и смут, усиление кризиса веры и доверия при-
хожан к епископату и духовенству, снижение уровня ре-
лигиозно-церковной активности мирян и т. п.
Признаки упадка стали появляться уже в годы вто-
рой мировой войны, когда под воздействием патриотиче-
ских настроений у части духовенства и прихожан «рус-
ской зарубежной церкви» дал трещину традиционный ан-
тисоветизм, насаждаемый реакционными кругами рус-
ской церковной эмиграции. Подлинные патриоты поки-
нули эмигрантскую псевдоцерковь и либо возвратились
на Родину, где епископы и священники продолжили свою
культовую деятельность уже в рамках Русской право-
славной церкви, либо остались на Западе, но прекрати-
ли Контакты с политиканствующими церковййками-анти-
советчиками.
Пополнение карловацко-джорданвилльской группи-
ровки за счет антисоветски настроенной части так на-
зываемых «перемещенных лиц» (главным образом пре-
дателей Родины, сотрудничавших с гитлеровскими окку-
пантами) несколько укрепило ее и замедлило развитие
кризисных явлгений. Но ненадолго. Нецерковный харак-
тер этой группировки, политиканство ее лидеров, отвле-
кающее их от собственно религиозной деятельности, вну-
тренние конфликты, вызывающие напряженностьг в отно-
шениях между клиром и* мирянами, дрязги и скандалы
в архиерейской среде — Нее это сыграло роль дестабилй-
132
пирующих факторов, усиливающихся и умноя'.Лэщихся
от десятилетия к десятилетию. Совокупность этих и им
подобных факторов, сила которых достигла сейчас мак-
симума, подвела джорданвилльскую группировку к той
черте, за которой ее поджидает полный и окончательный
крах. ;
Каждый из симптомов близкого вырождения эми-
грантской псевдоцеркви заслуживает самостоятельного
рассмотрения, чему и посвящена эта глава.
Начнем с такого симптома, как сужение сферы влия-
ния джорданвилльской группировки, усиление ее само-
изоляции. Давно и безвозвратно прошли те времена, ког-
да «русская зарубежная церковь» могла претендовать ра
роль всеэмигрантского церковного объединения. Как уже
отмечалось, и до войны ей не удалось подчинить себе все
русские эмигрантские православные приходы: часть, и
немалая, от нее отошла. В послевоенное время процесс
отпадения приходов и епархий от джорданвилльской
группировки усиливался из года в год, что привело к су-
жению сферы ее влияния на религиозно-церковную
жизнь русской эмиграции. В настоящее время это влия-
ние распространяется на меньшую часть эмигрантских
приходов, созданных приверженцами русского правосла-
вия почти за два столетия (первая православная рус-
ская миссия в Северной Америке была создана в 1794
ГОДУ) •
Более, 120 приходов, находящихся на пяти континен-
тах, являются зарубежной частью Русской православной
церкви, хотя состоят из эмигрантов разных поколений,
давно уже ставших гражданами тех государств, где они
проживают. Эти приходы разной численности объедине-
ны в 3 экзархата Московской патриархии (Западноев-
ропейский, Среднеевропейский и Латиноамериканский)
и 3 благочинных округа (Венгерский, Мексиканский и
Финляндский). До образования Американской право-
славной церкви существовал Североамериканский экзар-
хат Московской патриархии, но после 1970 года он был
ликвидирован (пр церковным канонам на территории од-
ной поместной православной церкви не могут существо-
вать экзархаты другой). В настоящее время приходы
Русской православной церкви в США и Канаде подчи-
няются назначаемому Московской патриархией иерарху,
который является управляющим приходами в Канаде и
временно в США.
Никаких контактов с джорданвилльской группиров-
кой приходы Русской православной церкви не имеют,
133
считая ее «расколом», а входящих в нее иерархов и свя-
щеннослужителей — находящимися под запрещением, на-
ложенным Московской патриархией.
Несколько десятков русских эмигрантских приходов
в Западной Европе, вышедших в 1946 году из Западно-
европейского экзархата Русской православной церкви, на-
ходятся в юрисдикции Константинопольского патриарха-
та. До 1965 года они объединялись в Константинополь-
ский экзархат русских православных приходов в Запад*
ной Европе, затем существовали как самостоятельное
объединение. G 1971 года они составляют архиеписко-
пию русских православных приходов в Западной Европе,
входящую в состав Западноевропейского экзархата Кон-
стантинопольской церкви. С джорданвилльской группи-
ровкой архиепископия в каноническое общение не всту-
пает.
Но больше всего приходов, созданных эмигрантами из
России, входят в состав Американской православной
церкви, получившей от Московской патриархии статус
автокефальной в 1970 году (до этого она называлась Се-
вероамериканским митрополичьим округом, весьма проти-
воречивые отношения которого с «русской зарубежной
церковью» нами уже характеризовались).
Автокефальная православная церковь в Америке —
довольно большое религиозное объединение. На начало
80-х годов она имела 16 епархий, находящихся в США,
Канаде и Южной Америке и объединяющих до миллиона
прихожан, то есть по меньшей мере в 6 раз больше, чем
у джорданвилльской группировки. У нее около 400 весь-
ма многолюдных приходов и почти 500 священнослужи-
телей. Имеются 6 монастырей (4 мужских и 2 женских),
2 духовные семинарии и Свято-Владимирская духовная
академия. Кроме русско-американских приходов в ее со-
ставе Румынская и Албанская епархии, находящиеся в
Соединенных Штатах Америки, а также старокатоличе-
ские приходы Мексики, объединенные в экзархат.
Американская православная церковь активно участ-
вует в экуменическом движении, входя в состав Всемир-
ного совета церквей. Поддерживает нормальные отноше-
ния с Московской патриархией. В Нью-Йорке есть пред-
ставительство Московского патриархата при Свято-Нико-
лаевском соборе, принадлежащем Русской православной
церкви. Права на самостоятельное существование за
«русской зарубежной церковью» не признает, считая ее
давно изжившим себя объединением, ставящим перед
собой нереальные задачи. ,
434
Таким образом, джорданвилльская группировка с ее
150 тысячами прихожан (напомним, что называется и
50 тысяч!) — это капля в море русской церковной эми-
грации. Ее нынешние притязания на роль всезарубеж-
пого церковного объединения русской эмиграции право-
славного исповедания по меньшей мере смехотворны.
Однако неизбежность скорого банкротства джордан-
вилльской группировки обусловлена отнюдь не одной
лишь малочисленностью, неуклонным уменьшением ее
масштабности. Все сильнее дает о себе знать ее некано-
пичность, что крайне предосудительно с религиозно-цер-
ковной точки зрения и болезненно воспринимается ря-
довыми верующими.
В отличие от остальных трех охарактеризованных на-
ми русских эмигрантских объединений, каждое из кото-
рых так или иначе включено в систему вселенского пра-
вославия (первое является частью Русской православной
церкви, второе — Константинопольской, а третье само
стало автокефальной поместной церковью), джорданвилль-
ская группировка всем православным сообществом вос-
принимается как «раскол» — произвольно отделившееся
от Русской православной церкви сектантское образова-
ние, вышедшее из повиновения церковной власти, под-
менившее религиозную деятельность политиканством и
потому превратившееся в псевдоцерковь. Так, например,
архиепископ фиатирский Афинагор (Константинополь-
ский патриархат) в докладе, посвященном «русской за-
рубежной церкви» (прочитан в Лондоне в 1976 году),на-
звал джорданвилльскую группировку «самозваной», «ан-
тиканонической» и даже «разбойничьей», а проводившие-
ся ею соборы — «лжесоборами».
Следовательно, джорданвилльская группировка выпа-
ла из совокупности православных церквей, обрекла себя
на самоизоляцию в современном православии, выйти из
которой опа может только при одном условии — если пе-
рестанет претендовать на положение «независимой час-
ти Русской православной церкви», не подчиняющейся пат-
риарху Московскому и всея Руси, каноничность которого
признана главами всех остальных поместных православ-
ных церквей. А для этого ей надо самораспуститься,
включив свои епархии в США и Канаде в Американскую
православную церковь, а в других странах — в зарубеж-
ные экзархаты Русской православной церкви или любой
другой православной юрисдикции.
Нынешние лидеры эмигрантской псевдоцеркви на это,
разумеется, не пойдут: возраст большинства лз них та-
135
ков,- что им уже не до перемен, да и хоронить собствен-
ное детище своими руками им не хочется. К тому же
самороспуск означал бы потерю власти, привилегий, -> по-
честей, на что иерархи джорданвилльской группировки
весьма падки. Но их годы сочтены, и в эмигрантских кру-
гах уже поговаривают о возможности прихода к руковод-
ству «русской зарубежной церковью» религиозных дея-
телей новой формации. Полагают, в частности, что пре-
емником 77-летнего митрополита Виталия (Устинове)
может оказаться не эмигрант и даже не русский, а это
внесет существенно новые моменты в деятельность дан-
ной группировки.
Но как бы ни сложилось будущее джорданвилльско-
го религиозно-политического объединения, его настоящее
безотрадно и свидетельствует о том, что оно находится
в самоизоляции, из которой ему не выбраться.
Усиление самоизоляции — отнюдь не единственный
симптом вырождения джорданвилльской группировки.
О том же свидетельствует и такое несомненно кризисное
явление, как неуклонное сокращение количества прихо-
жан, а следовательно, уменьшение числа приходов.
Многие епархии эмигрантской псевдоцеркви не оправ-
дывают своего громкого названия, так как число прихо-
дов в них измеряется единицами. Лишь в трех епархиях
(Восточноамериканской, Западногерманской и Западно-
европейской) по 50 приходов, а в остальных — по 20
(Центральноамериканская. Западноамериканская, Канад-
ская, Аргентинская и Австралийско-Новозеландская), по
10 (Сиракузская, Австрийская, Британская и Бразиль-
ская) и менее (Южноамериканская — 8, Венесуэльская —
би Чилийская — 3). Епархия из шести приходов с тремя
священниками и двумя диаконами — это конечно же
фикция. А про епархию из трех приходов (2 в Чили и
1 в Перу) и говорить нечего!
Такой же фикцией являются и некоторые приходы
джорданвилльской юрисдикции: они малочисленны, не
имеют постоянных священнослужителей, а прихожане
живут далеко друг от друга. Многие приходы настолько
обезлюдели, что вынуждены объединяться, чтобы иметь
возможность содержать служителя культа.
Не проходит и года, чтобы не поступали сообщения
о самоликвидации того или иного прихода, о закрытии
храма, которым чаще всего бывает помещение, приспо-
собленное под церковь. Так, в 1986 году закрылись церк-
ви джорданвилльской юрисдикции в Италии и Дании.
Сведения о закрытии многих храмов обычно в печать не
13&
попадают. AJ попавшие рисуют впечатляющую картину
вымирания эмигрантской псевдоцеркви.
Вот выписка из указа архиепископа Антония (Барта-
шевича), опубликованного в одном из номеров «Вестни-
ка-Западноевропейской епархии русской церкви за ру-
бежом»: «На основании рапорта благочинного Париж-
ского района Александра Трубникова закрываем приход
Покрова пресвятый богородицы в Озуар лй Ферьер за от-
сутствием прихожан, которые могли бы осуществлять бо-
гослужения... Разрушающееся церковное здание — сне-
сти, остов иконостаса и другие предметы — сжечь. Даём
разрешение... продать земельный участок, на котором
стояла эта церковь».
Участились случаи перехода общин «русской зару-
бежной церкви» в другую юрисдикцию. Например, со-
всем недавно покинула джорданвилльскую группировку
община русской- эмигрантской православной церкви в Ри-
ме. В эмигрантской печати высказываются предположе-
ния, что при нынешнем руководстве «русской зарубеж-
ной церкви» с его «грубой, диктаторской метлой»,— ру-
ководстве, не пользующемся авторитетом у многих свя-
щеннослужителей и прихожан, такие случаи ухода ста
нут обычным явлением, предрекающим данной группи-
ровке скорый крах.
Все сильнее дает о себе знать дефицит кадров свя-
щеннослужителей (священников и диаконов) и церков-
нослужителем (псаломщиков, чтецов, пономарей и т. п.).
Выступая в начале 1973 года в Свято-Троицком монасты-
ре перед семинаристами, митрополит Филарет (Возне-
сенский) сокрушался: «Сейчас всех нас тревожит дума
о том, что будет впереди... Старое поколение пастырей
уходит, а смены слишком мало. В нашей зарубежной
церкви имеется более 400 молитвенно-богослужебных
пунктов... а священнослужителей не наберется и 300,
причем большинство их — в преклонном возрасте».
Особенно тревожно заговорили о нехватке служите-
лей культа и монашествующих на соборе 1974 года.
хиепископ Аверкий (Таушев), в ведении которого на-
ходился Свято-Троицкий монастырь, заявил в своем при-
ветственном слове, обращенном к соборным деятелям:
«Старшие наши братья стареют, умирают, постепенно вы-
бывая из строя, а смены, к сожалению, очень мало».
«Сейчас,— вторил ему протопресвитер И. Легкий,— оску-
девают кадры служителей церкви. Недостает священни-
ков* -уже ощущается нужда в псаломщиках, руководите-
лях пения, в чтецах и певцах. Необходимо создавать кад-
137
ры, хотя бы в первую очередь чтецов и певцов, на мес-
тах». Сетования такого рода попали даже в резолюцию
собора, констатирующую «факт острого недостатка свя-
щеннослужителей».
Нехватка священнослужителей (особенно диаконов)
ощущается даже в относительно благополучных северо-
американских епархиях джорданвилльской группировки.
Так, 56 приходов Восточноамериканской епархии обслу-
живают 60 священников (в их числе 8 архимандритов).
Но диаконов только 18. Значит, две трети храмов цент-
ральной епархии, где находится штаб-квартира «русской
зарубежной церкви» и кафедральный собор митрополи-
та, не укомплектованы диаконами, без которых невоз-
можна праздничная церковная служба.
Сиракузская епархия, где расположен Свято-Троиц-
кий монастырь, насчитывает 11 приходских храмов с 9
священниками и одним-единственным диаконом.
На 23 прихода Канадской епархии 25 священников и
лишь 3 диакона.
В европейских епархиях дела обстоят еще хуже. На
епархиальном съезде в Каннах в 1969 году говорилось
следующее: «Острый недостаток духовенства. Многие при-
ходы не имеют священника, а потому наличным священ-
никам приходится окормлять еще много других, нахо-
дящихся часто на довольно далеком расстоянии. Это вы-
зывает такое переутомление, которое может привести
к серьезным заболеваниям. Это страшно, но сейчас не-
поправимо».
С тех пор если что и изменилось, то только в худшую
сторону. В Западногерманской епархии 53 прихода, но
в них всего лишь 14 священников и только 7 диаконов.
На 54 прихода Западноевропейской епархии имеется 23
священника и 11 диаконов. В Австрийской епархии 11
приходов обслуживаются 3 священниками, а диаконов
нет ни одного.
Не лучше положение и в Латинской Америке. На 20
приходов Аргентинской епархии только 5 священников
и 3 диакона. В Бразильской епархии 12 приходов обслу-
живаются 5 священниками и 1 диаконом. А в Венесуэль-
ской — на 6 приходов лишь 3 священника и 2 диакона.
Кадры молодого духовенства готовит Свято-Троицкая
духовная семинария, где обучение продолжается в тече-
ние пяти лет. Ежегодный выпуск — 5—10 человек, при-
чем далеко не каждый выпускник становится священно-
служителем — многих отпугивает трудное материальное
положение духовенства «русской зарубежной церкви»,.
<38
Так, из 8 выпускников 1980 года священнический сан
принял лишь один! За почти сорокалетний период сво-
его существования семинария выпустила всего лишь чуть
более 100 человек, а священнослужителей и того меньше.
Джорданвилльская печать постоянно жалуется на то,
что катастрофически сокращается число прихожан, же-
лающих стать профессиональными служителями культа.
«Мало,— говорится в статье «Соборность и церковное Со-
трудничество»,— готовых идти на жизненный путь пас-
тыря. Все чувствительнее в наши дни недостаток духо-
венства, и увеличивается число приходов, не замещен-
ных пастырями».
Еще хуже обстоит дело с кадрами высшего церковно-
го ранга — архиереями. Среди нынешних иерархов «рус-
ской зарубежной церкви» лишь двоим меньше пятидесяти
лет; троим — шестьдесят; остальным — семьдесят-восемь-
десят и больше. А пополнения нет — не из кого выби-
рать.
Чтобы закончить количественную характеристику ны-
нешнего состояния джорданвилльской группировки, ука-
жем еще на один симптом ее вырождения — на потерю
ею своей национальной принадлежности.
Дело в том, что организация, именующая себя «русской
зарубежной церковью» и всегда претендовавшая на роль
церковного объединения всей русской эмиграции, переста-
ет быть чисто русской по составу своих прихожан. И не
только потому, что новые поколения прихожан забывают
русский язык и требуют проводить богослужения на
местных языках, о чем уже шла речь. Сокращение коли-
чества русских эмигрантских приходов лидеры джордан-
вилльской группировки пытаются компенсировать перема-
ниванием к себе приходов другой национальной
принадлежности. Обычно это либо разрозненные и мало-
численные приходы, не имеющие в данной стране собст-
венных объединений на уровне епархии или экзархата
и потому присоединяющиеся к ближайшей епархии «рус-
ской зарубежной церкви», либо приходы, ушедшие из
своей юрисдикции в силу каких-либо обстоятельств
(скажем, из-за несогласия с новым стилем или конфликта
с собственным церковным руководством).
На начало 80-х годов в джорданвилльскую группиров-
ку входили 5 англо-греческих приходов, по 3 английских,
французских и румынских, по 2 болгарских и греческих и
один македонско-болгарский. Однако это вхождение не
сделало их органической составной частью «русской
зарубежной церкви». Не потому, что язык богослужений
139
у них не русский. Имеется немало случаев, когда иностран-
цы исповедуют русское православие и совершают на
своем языке богослужения Русской православной церкви
со всей их спецификой, отличающейся От особенностей
богослужебной практики греческой или любой другой
поместной православной церкви. Есть иностранные при-
ходы в Русской православной церкви, как внутренние
(эстонские), так и внешние (венгерские). Имеются они
и в других поместных православных церквах, перенимая»
их богослужения, но переводя на свой язык.
Вошедшие же в джорданвилльскую группировку бол-
гарские, румынские и греческие приходы не приняли
русский богослужебный уклад, а сохранили свой преж-
ний, что правомерно только в том случае, когда они пере-
ходят в юрисдикцию какой-либо поместной православной
церкви, к числу которых эмигрантская псевдоцерковь
не относится. Эти канонические тонкости для верующих
(особенно тех, кто воспитан как приверженец русского
православия, в духе традиционализма) весьма существен-
ны, и несоблюдение их — лишнее свидетельство некано-
ничности джорданвилльской группировки.
Имеются 2 греческих монастыря (мужской и женский)
и 1 английский (женский). Здесь ситуация та же: фор-
мально первые Два монастыря принадлежат «русской
зарубежной церкви», а фактически они остаются частью
Элладской церкви, из которой ушли по каким-то причи-
нам, не обязательно церковного характера.
Из 80 монаДов, входящих в «русскую зарубежную
церковь», русских только 50. А из 225 монахинь — 150
арабок и 12 гречанок.
Немало иностранцев среди Священнослужителей эми-
грантской псевдоцеркви. Один иностранец есть и в соста-
ве епископата джорданвилльской группировки.
Таким образом, из-за охарактеризованных выше пере-
мен в составе своих приходов и монастырей «русская
зарубежная церковь» перестала быть и русской и эми-
грантской. А это еще одно свидетельство незаконности ее
существования — свидетельство, весьма убедительное для
религиозных людей. Наряду с другими факторами оно
побуждает все большее число прихожан джорданвилль-
ской юрисдикции порывать с данной псевдоцерковью и
переходить в поисках удовлетворения своих религиозных
потребностей в подлинно церковные объединения. Тем
самым ускоряется процесс вырождения эмигрантской
псевдоцеркви.
Симптомы такого вырождения не сводятся к уже рас-
140
смотренным чисто количественным изменениям, касаю-
щимся положения джорданвилльской группировки в сис-
теме русских эмигрантских объединений и в состоянии
ее приходов; Есть изменения и качественного характера —
весьма неблагоприятные для эмигрантской псевдоцеркви,
и притом настолько значительные, что их ни скрыть, ни
игнорировать невозможно. Не под силу руководству «рус-
ской зарубежной церкви» и устранить последствия этих
изменений, придавших процессу вырождения джордан-
вилльской группировки необратимый характер.
К числу важнейших изменений такого рода следует
отнести усиление кризиса доверия к пастырям и архипа-
стырям со стороны рядовых верующих, входящих в «рус-
скую зарубежную церковь», обострение конфронтации
между ними, приводящей к непрерывным конфликтным
ситуациям.
С самого начала возникновения эмигрантской псевдо-
церкви ее лидеры отводили прихожанам традиционную
для русского православия дореволюционной поры роль
«пасомых» — послушных и молчаливых исполнителей
предписаний епископата и духовенства, обязанных слепо
повиноваться «владыкам» и «батюшкам» при решении
не только религиозно-церковных проблем, но и политиче-
ских, гражданских или бытовых. Эти притязания церков-
ного руководства на неограниченную власть над рядовыми,
верующими мотивировались необходимостью сплочения
всей русской эмиграции вокруг архиереев и священно-,
служителей, якобы стоящих над соперничавшими эми-
грантскими партиями и группами. Впоследствии такое
самовластие церковников Стало выдаваться лидерами
карловацко-джорданвилльской группировки за свидетель-
ство полного единодушия клира и мирян. Тех, кого оно
не устраивало, третировали как «смутьянов», «бунтовщи-
ков» и даже «врагов русской зарубежной церкви».
Правда, формально роль мирян в решении церковных
дел никогда не отрицалась руководством «русской зару-
бежной церкви». Все цервоиерархи этой псевдоцеркви, на-
чиная с митрополита Антония (Храповицкого), в своих об-
ращениях и посланиях неизменно подчеркивали, что ви-
дят в «пастве» свою опору и живут исключительно ее
интересами. Так, митроцолит Филарет (Вознесенский)
выступление на юбилейных торжествах, посвященных
50-летию джорданвилльской группировки, начал с дифи-
рамбов в адрес верующих и особо выделил большую роль
мирян в жизни церкви. Не скупится на комплименты
рядовым прихожанам нынешний глава «русской зарубеж-
141
ной церкви» митрополит Виталий (Устинов). Миряне —
непременные участники «всезарубежных» соборов (прав-
да, с правом совещательного голоса).
Однако миряне фактически 'отстранены от реального
участия в ведении церковных дел, в том числе и в реше-
нии тех вопросов, которые их непосредственно касаются.
Достаточно сказать, что если между первыми двумя
«всезарубежными» соборами с участием мирян прошло
17 лет, то между вторым и третьим — 36. Все обсуждалосг.
и решалось на епископских соборах, куда не допускаются
не только миряне, но и представители духовенства (свя-
щенники и диаконы). А в межсоборное время текущими
вопросами церковной жизни занимается «архиерейский
синод», тоже не очень-то прислушивающийся к голосу
рядовых прихожан.
Миряне достаточно широко представлены лишь в так
называемом «Попечительстве о нуждах русской зарубеж-
ной церкви». Но собственно церковными делами этот ор-
ган не занимается. Перед ним поставлена одна задача —
изыскивать средства для финансирования деятельности
«архиерейского синода» и подведомственных ему учреж-
дений.
Даже в приходах джорданвилльской юрисдикции, где
вся забота о сооружении и ремонте храма, содержании
причта и епархиального архиерея лежит на одних лишь
мирянах, инициатива последних сведена до минимума:
их деятельность контролируется и настоятелем, и благо-
чинным, и правящим епископом. Такое всевластие раз-
вратило епископат джорданвилльской группировки, сдела-
ло «владык» спесивыми и властолюбивыми, выработало
у них ощущение вседозволенности, пробудило сознание
своей значительности, породило желание играть роль
вершителей судеб русской церковной эмиграции.
Как уже отмечалось, приходов во многих епархиях
очень мало. Так что епархиальными делами большинство
архиереев не перегружено. Поэтому время и силы, не
занятые политиканством и антисоветской деятельностью,
тратятся, ими на интриги и склоки, взаимное подсижива-
ние, сведение личных счетов, драчку за высокие церковно-
административные посты, за доходные епархии и богатые
приходы — словом, за возможность отхватить от церков-
ного пирога кусок побольше. В их среде процветают
групповщина и фаворитизм, развращающие духовенство
и церковноприходской актив.
В течение ряда лет велась настоящая междоусобная
война между группировкой архиепископа Никона (Рклиц-
кого) и приверженцами архиепископа Иоанна (Максимо-
вича), едва не расколовшая «русскую зарубежную цер-
ковь». Скандалом, всколыхнувшим в свое время все рус-
ское зарубежье, обернулась склока между архиепископом
Иоанном (Максимовичем) и епископом Антонием (Сен-
кевичем) за влияние на богатый сан-францисский приход,
сооружавший кафедральный собор. В многомесячную
тяжбу, нанесшую приходу убытков более чем на 150000
долларов и замедлившую строительство собора, было
втянуто духовенство и церковный актив. Чтобы развести
иерархов-скандалистов, «архиерейский синод» создал для
Антония, возведенного в сан архиепископа, новую епар-
хию — Южнокалифорнийскую, насчитывающую всего 8
приходов.
Судя по сообщениям русской эмигрантской печати,
такие же конфликты имели место и в других епархиях
США, Канады, Австралии, Парагвая.
Как скандал был воспринят в эмигрантских кругах
конфликт между нынешним главой «русской зарубежной
церкви» митрополитом Виталием (Устиновым) и архи-
мандритом Антонием (Граббе), длившийся несколько ме-
сяцев.
Епископы и их фавориты из числа духовенства пред-
стали перед основной массой рядовых прихожан как
беспринципные интриганы, которые ради своекорыстных
интересов готовы на любые действия, в том числе и самые
недостойные.
Одновременно выяснилось, что многие из архиереев
джорданвилльской группировки ведут образ жизни, явно
не соответствующий их церковному сану. Например, у
архиепископа Нафанаила (Львова) имелась подпольная
семья (жена и двое детей), хотя как монах он давал обет
безбрачия: по канонам православной церкви монашество
может принять либо неженатый, либо вдовец. У архие-
пископов Филофея (Нарко) и Александра (Ловчева)
семей не было, но они питали пристрастие к прекрасному
полу и их неоднократно уличали в «блудодействии».
Архиепископ Антоний (Сенкевич) в свою бытность на-
чальником джорданвилльской духовной миссии в Иеруса-
лиме превратил женский монастырь в очаг разврата.
Духовной карьеры это ему не испортило: отозванный
«от греха подальше» в США архимандритом, он получил
сан епископа, а затем и архиепископа, в каковом пребы-
вает и поныне.
Стали известны факты рукоприкладства архиепископа
Серафима (Иванова) — бывшего поручика деникинской
148
армии, который и в архиерейском сане оетался грубым
солдафоном.
Вскрылись многочисленные случай присвоения архие-
реями приходских сумм. Особенно часто грешили - йкм
архиепископ Виталий (Устинов), архиепископ Никон
(Рклицкий), протопресвитер Г. Граббе и его сын архи-
мандрит Антоний, другие ведущие деятели «русской
зарубежной церкви». ’
Вся эта грязь, выплеснувшаяся на страницы русской
эмигрантской печати, переполнила чашу терпения и
снисходительности рядовых мирян. Прихожане храмов
джорданвилльской юрисдикции возроптали. В полный
голос заговорили о необходимости спасения «русской
зарубежной церкви». От «архиерейского синода» потре-
бовали привлечения к церковному суду тех епископов и
священников, которые своими интригами и аморальным
поведением порочат сан и подрывают престиж русской
эмиграции.
Возникло новое объединение — «Русское православное
общество мирян в Америке», созданное с целью ограниче-
ния своеволия епископата джорданвилльской группировки
в решении общецерковных дел. В апреле 1967 года «Совет
мирян» города Нью-Йорка составил и разослал всем
архиереям «русской зарубежной церкви» «меморандум»,
содержавший, по характеристике эмигрантской печати,
«глубокое и серьезное исследование тех обстоятельств и
причин, которые вызвали возмущение отдельных прихо-
дов и уход многих православных людей из юрисдикции
русской зарубежной церкви». В шестнадцати параграфах
«меморандума» приведены многочисленные факты само-
дурства архиереев, показана несостоятельность их притя-
заний на свощ непогрешимость и неподсудность, выраже-
но возмущение «диктатурой синода» и т. п.
Много резких критических замечаний в адрес епи-
скопата и духовенства эмигрантской псевдоцеркви было
высказано в «Открытом цисьме митрополиту Филарету»
В. А. Сокольского, а также в его «Сборнике размышлений
рядового мирянина». На основе. тщательно подобранного
разоблачительного материала автор сборника потребовал
предания церковному суду девяти епископов и двух свя-
щеннослужителей джорданвилльской группировки, обви-
ненных им в организации еретического заговора в церкви.
Острый критический материал содержался в двух
выпусках сборника «Сим победиЩи антихристов», издан-
ных В. X. Гриненко (А. Поповым): в них выражен вотум
144
недоверия практически всему* епископату «русской-зару-
бежной церкви».
Большая подборка заметок, статей и писем, раскры-
вавших аморальность многих представителей епископата
и духовенства джорданвилльской группировки, была по-
мещена в целом ряде номеров гектографированного жур-
нала «Российское единство», издаваемого А. Н, Лавровым.
Такая лавина критических выступлений мирян, пока-
завших всему русскому зарубежью истинный облик
иерархов и священносл.ужителей джорданвилльской юрис-
дикции, не на шутку встревожила руководство «русской
зарубежной церкви». Последнее занялось, лихорадочными
поисками способов «усмирения» вышедшей из повинове-
ния «паствы». В ход было пущено излюбленное оружие
епископата — кнут угроз и церковных наказаний.
В «Православной Руси» и других изданиях джордан-
вилльской группировки появились статьи и проповеди,
в которых епископы и священники обрушились на мирян
с упреками и порицаниями, заявив, что критические вы-
ступления прихожан в адрес пастырей и архипастырей
недопустимы ни при каких условиях. Мирян, требующих
наведения порядка в «русской зарубежной церкви»,
обвинили в «бунтарстве» и даже «большевизме». «Кроме
большевизма в сфере чисто политической, — изрек в од-
ном из своих «слов» архиепископ Аверкий (Таушев),—
есть еще большевизм духовный, изнутри разлагающий
человеческие души. Кто переживает бунтарское настрое-
ние духа и ни во что не ставит своих законных пастырей,
резко проявляет грубость, дерзость и разнузданное про-
тивление, тот — одно с богоборцами-большевиками».
Мирянам в самой грубой форме напомнили, что их
обязанность — безропотное служение церкви и беспре-
кословное соблюдение религиозных требований, а не
вмешательство в определение церковной политики, явля-
ющейся прерогативой епископата и духовенства. «Цер-
ковь,— отчитывал рядовых верующих редактор «Право-
славной Руси» архимандрйт Константин (Зайцев), — не
нужно ни спасать, ни обновлять. Ее нужно хранить, ей
надо служить, ее духом надо проникаться. Церковная
общественность только эти задачи может себе ставить —
никаких других».
Чтобы «приструнить» прихожан и навсегда отбить у
них охоту к критическим замечаниям я адрес иерархов и
священнослужителей, епископский- собор 1967 года осу-
дил’ деятельность «Русского православного общества
мирян в Америке» и обязал архиереев «русской зарубеж-
445
ной церкви» оказать давление на своих прихожан, с тем
чтобы они вышли из этого объединения и таким путем
обрекли его на самоликвидацию. «Они, — говорилось о
членах «Общества мирян» в определении епископского
собора от 1 июня 1967 года,— по своим стремлениям и
образу действий стали на неправославный путь проте-
стантского характера, грозящий превратиться в опасную
для церкви ересь. Посему архиерейский собор поручает
епархиальным преосвященным принять надлежащие ме-
ры для ограждения их вредоносной деятельности, нару-
шающей мир и единство».
Судя по сообщениям церковной печати, этот грозный
окрик не дал желаемых результатов — «Русское право-
славное общество мирян в Америке» и не подумало свора-
чивать свою деятельность, что, в частности, констатиро-
валось в послании архиепископа западноамериканского
Антония (Медведева). «Призываю вас, добрые русские
люди, — тщетно взывал он к прихожанам спустя почти
два года после соборного осуждения деятельности «Обще-
ства мирян», — убедите членов общества мирян закрыть
их организацию. Если же не послушают, то сами будьте
всячески в стороне от этой организации и их деятельно-
сти».
Репрессивные меры были применены руководством
джорданвилльской группировки и по отношению к авто-
рам упомянутых выше публикаций, содержащих мате-
риал, компрометирующий епископат и духовенство
эмигрантской псевдоцеркви. В феврале 1968 года «архи-
ерейский синод» «отлучил от причастия» В. Сокольского,
В. Гриненко и А. Лаврова. А в январе 1969 года тем же
«синодом» первые два «Цирянина-оппозиционера» были
отлучены от церкви. «Никто из священнослужителей,—
говорилось в синодальном определении, — не может пре-
подавать им благословения, ни совершать для них требы
или предавать их христианскому погребению, если они
умрут нераскаянными. Не должны они допускаться и в
храмы для совместной молитвы с верующими».
Однако ни угроза церковных наказаний, ни сами нака-
зания не умиротворили прихожан и не подняли в их гла-
зах престиж епископата и духовенства. Напротив, напря-
женность усилилась. Противоречия между клиром и
мирянами обострились, критическое отношение рядовых
верующих к словам и делам своих «пастырей духовных»
усугубилось. Некоторые даже пошли на разрыв с джор-
данвилльской группировкой и уход в другую православ-
ную юрисдикцию.
146
Каждый случай недостойного поведения иерархов и
священнослужителей, становившийся достоянием гласно-
сти, вызывал со стороны мирян саркастический вопрос,
то и дело выносившийся на страницы эмигрантской печа-
ти: «Как прикажете это понимать?» — что вызвало
у епископата эмигрантской псевдоцеркви состояние близ-
кое к панике. «Епархиальному архиерею, — сетовал
архиепископ западноамериканский Антоний (Медве-
дев),— напоминают, что он „должен быть образцом для
верных в слове, а в противном случае ему придется лукав-
ствовать до усталости”». Довела-таки паства своего «вла-
дыку»!
Сами же церковники признали, что прихожане вышли
из-под контроля «пастырей и архипастырей духовных»
и, несмотря на окрики последних, продолжали настаивать
на своем праве активного участия в различных проявле-
ниях церковной жизни и в контроле за нравственным
состоянием клира. «Приходы, — сокрушался автор замет-
ки «Духовное разложение и мы», опубликованной в офи-
циальном органе джорданвилльской группировки, — из
твердынь бытовой церковности, ведущей ко спасению и
исполненной мира и тишины, превращаются в гнездили-
ще церковных споров, вводящих мнительность, обидчи-
вость, подозрительность в многие отношения, одновремен-
но колебля и даже ниспровергая догматические и кано-
нические основы церковной жизни».
Непрекращающаяся конфронтация мирян с клиром
и епископатом приобрела столь значительный размах,
что нарушила размеренный ритм церковной жизни.
В частности, именно из-за нее несколько раз переносили
сроки созыва «всезарубежного» собора эмигрантской
псевдоцеркви. Более того, мирянами был поставлен воп-
рос о том, целесообразно ли вообще проведение соборов
такого рода.
В августе 1973 года «архиерейский синод» заслушал
доклад протопресвитера Г. Граббе, в котором сообщалось,
что во многих номерах журнала «Знамя России», редак-
тируемого Н. Чухновым, содержится резкая критика в
адрес джорданвилльских епископов и клириков, а также
высказываются возражения против созыва третьего «все-
зарубежного» собора. Решение вопроса о «вразумлении
и примерном наказании смутьянов в соответствии со
священными канонами» было предоставлено синодаль-
ными деятелями митрополиту Филарету (Вознесенско-
му), Последний потребовал от Н. Чухнова, чтобы тот
в течение недели со дня вручения ему уведомления до-
147
винился; и «письменно, сопубликованиемна страницах :
своего журнала выразил раскаяние в содеянном», в про-
тивном случае «он будет подвергнут отлучению». Раскаяч
ния; само сабой разумеется, не последовало, ’И глава джор-
данвилльской группировки своим решением от 15 декаб-
ря 1973 года отлучил Н. Чухнова от причастия, обвинив
его не только в «поношении епископов и клириков», но
и в «призыве к бунту против церковной власти».
Все эти меры «крещения» не устрашили «взбунто-
вавшихся мирян» и не обрекли на бездействие. Напро-
тив, прихожане-оппозиционеры решили действовать бо-
лее решительно. Они направили участникам третьего
«всезарубежного» собора открытое письмо, в котором на
большом фактическом материале показали наличие «ду-
ховного развала зарубежной церкви», вызванного нецер-
ковными действиями синодальной верхушки. Составители
этого документа, подписанного издателями журналов
«Родина», «Знамя России», «Свободное слово» и еще 37
мирянами, обвинили руководство джорданвилльской груп-
пировки («синодальную клику») в интриганстве, трети*
ровании рядовых верующих, мздоимстве, аморальности;
нарушении церковных канонов и прочих прегрешениях
такого же рода.
В письме отмечался расцвет среди джорданвилльских
иерархов всевозможных пороков, господство «духа вла-
ствования», проявляющегося в насаждении «диктатуры
синода» и лишении церковного прихода самых элемен-
тарных прав, культивирование склок и взаимного подси-
живания. Особенно резкому осуждению подвергли авторы
письма примирительное отношение синодальных деяте-
лей к своеволию митрополита Филарета и неблаговидным
действиям отца и сына Граббе (некоторые из этих дей-
ствий нами уже характеризовались). Все это, вместе взя-
тое, говорилось в письме, создало такую обстановку в
«русской зарубежной церкви», которая ведет «к превра-
щению ее в чуждую соборному православию еретическую
секту». Каждое из выдвинутых обвинений аргументиро-
вано множеством примеров, представляющих джордан-
вилльскую иерархическую верхушку в крайне непри-
глядном виде.
Собор конечно же не стал заниматься разбором обви-
нений, предъявленных мирянами «синодальным отцам»,
чтобы не обнажать глубину противоречий, раздирающих
джорданвилльскую группировку. Но и полностью замол-
чать сам факт наличия таких противоречий соборные дея-
тели-все же не смогли. Так, в докладе митрополита Фи-
148
ларета? отмечалось (правда, довольна глухо) ,- что «появи-»
лось среди мирян течение против епископской власти и
синода, к сожалению поддерживающееся некоторыми
иерархами». А протопресвитер И. Легкий, выступавший
на соборе с докладом «О пастырстве в современных -ус-
ловиях», учинил форменный разнос тем прихожанам, ко-
торые «любят вступать в прения даже с церковной вла-
стью, критикуя ее действия».
Упоминание о конфликтных ситуациях, постоянно на-
рушающих нормальное течение церковной жизни в джор-
данвилльских приходах, попало даже в итоговые мате-
риалы третьего «всезарубежного» собора. «Внутренняя
жизнь приходов,— говорится в соборной резолюции по
докладу о положении приходов и епархий,— временами
осложняется разного рода конфликтами, возникающими
в результате неправильного понимания церковными дея-
телями своей роли в деле церковного управления».
Как видно из сообщений джорданвилльской печати,
в послесоборное время число мирян и солидаризирую-
щихся с ними клириков, подвергающих критике руковод-
ство «русской зарубежной церкви» за его отнюдь не цер-
ковные действия, из года в год возрастает. Во многих
приходах миряне стали брать под контроль деятельность
духовенства и одергивать не в меру властолюбивых иерар-
хов, заставляя их считаться с волей большинства. Испор-
ченные былой бесконтрольностью, джорданвилльские ли-
деры усмотрели в действиях «паствы» по демократизации
приходской жизни угрозу своему традиционному само-
властию и стали запугивать прихожан всяческими ужа-
сами, якобы неизбежными при усилении влияния мирян
на жизнь церковного прихода.
Весьма показательна в этом отношении заметка «Де-
мократическая церковность», принадлежащая перу П. Ма-
ра — одного из ревностнейших приверженцев идеи не-
подконтрольности епископата и духовенства (Православ-
ная Русь, 1976, № 1). Употребляя слово «демократия»
только в кавычках, автор заметки всячески старается до-
казать «нецерковность» этого понятия и принципиальную
неприемлемость его для джорданвилльской группировки.
Рассуждения П. Мара настолько точно выражают суть
идеологии «русской зарубежной церкви» со всем ее ан-
тидемократизмом, что их следует привести с максималь-
ной полнотой.
Основы церковного благочестия и благочиния, чита-
ем в заметке, колеблются, если догматические и канони-
ческие установления устава церкви начинают тракто-
149
ваться «демократически». В таком сомнительном случае
приход превращается в демократическое сборище, по-
ставляющее благостность церковного мира и духовного
утешения в шумные и ненужные религиозные распри,
обостряющие отношения и в среде прихожан храма и,
что еще горше, с настоятелем его. Если церковный народ
во имя «демократичности» сам захочет вести приход, при-
тязая на те или иные «демократические права», то от-
равлен будет самый воздух прихода ядом этих притяза-
ний.
Далее следуют попытки П. Мара дискредитировать
в глазах прихожан сам принцип демократичности. «Совре-
менный соблазн устроения приходской «демократично-
сти»,— заявляет он,— ведет свое антицерковное начало с
годов былого «народничества» революционной эпохи ше-
стидесятых годов прошлого столетия и под дирижерством
нашей не в меру усердствовавшей «прогрессивной» интел-
лигенции укрепил у нас категорические требования до-
ныне о «правах» в деле управления приходом. Такое «де-
мократическое хозяйничанье» в противовес настоятелю
вносит в приходскую жизнь много суетного, даже лож-
ного, вызывая такое обострение отношений, которое в кор-
не нарушает самое существо общего церковного бытия.
Мы должны, особенно в наше смутное время всеобщего
отступления, устроить нашу церковноприходскую жизнь
и деятельность так, чтобы она была проникнута полным
сознанием единства и единения по признаку нашей бы-
товой русской православной церковности, без каких-либо
уклонов в сторону „народовластия с демократическими
правами”».
В этих строках столько ненависти к народу, столько
враждебности к принципу народовластия, что и без ком-
ментария видно: джорданвилльская группировка — глу-
боко антидемократическое объединение, что и неудиви-
тельно при наличии у ее лидеров монархических убеж-
дений и злобы на подлинно народную Советскую власть.
Три года спустя «Православная Русь» опубликовала
вторую заметку того же автора (и почти тождествен-
ного содержания) , озаглавленную «Демократия и цер-
ковь». В ней утверждается, что «в церкви, как царстве
божественной благодати, нет и не должно быть места
выявлению взглядов и убеждений демократического ха-
рактера».
Такие же мысли о принципиальной неприемлемости
для джорданвилльской иерархии расширения участия
мирян в делах церковного управления выражаются и
1501
в специальной «памятке каждому считающему себя пра-
вославным христианином» «Для чего основана и сущест-
вует церковь?». Ее составитель — архиепископ Аверкий
(Таушев).
Начав свою «памятку» с утверждения, что «церковь —
это не «народная демократия» и не поприще для борьбы
за власть» и что «церковь существует не для взаимной
борьбы честолюбцев, не для партийных дрязг, не для сея-
ния вражды, интриг, клеветы и сплетен, не для сведё-
ния личных счетов», автор далее пишет: «В церкви хри-
стовой нет и не может быть места никакой «демократии»,
которой совершенно чуждо величайшее для человека де-
ло спасения души... Вот почему выборы должностных
лиц в церкви, помогающих настоятелю в управлении цер-
ковными делами, отнюдь нельзя рассматривать как вве-
дение демократического начала в церковной жизни. Они
должны происходить отнюдь не по демократическому
принципу „большинства голосов”».
Видно, сильно подорвали джорданвилльские лидеры
свой престиж в глазах мирян, если так панически боятся
такой организации приходской жизни, при которой до-
просы церковной практики решались бы в соответствии
с желанием большинства, то есть на демократических
началах. Они чувствуют себя спокойнее в той ситуации,
когда прихожане слепо и безоговорочно повинуются сво-
им священникам и епископам, бездумно следуют за ни-
ми, довольствуясь ролью простых пешек в руках поли-
тиканствующих церковников. Поэтому им хотелось бы
опорочить в глазах прихожан тех из мирян, которые кри-
тически настроены по отношению к недостойно ведущим
себя пастырям и архипастырям.
Именно так поступил автор «памятки», приписав ми-
рянам-оппозиционерам те пороки, которые опи вскрыли
у епископата и духовенства: «Те, кто не посещают регу-
лярно богослужений, не исповедуются и не причащаются
святых христовых тайн, не испрашивают церковного бла-
гословения на все важнейшие шаги своей личной жизнщ
не живут вообще духовной жизнью, по уставам церкви, а
тем более те, кто предается явным греховным страстям
и порокам, не должны быть избираемы, ибо это — люди,
чуждые церкви и потому не могущие чисто ревновать
о духовной пользе и действительных интересах прихода.
Это они обычно и устраивают все распри, настроения и
смуты в приходе, преследуя какие-то свои личные цели
и нарушая мирное течение жизни прихода и мешая дру-
151
гим спокойно молитьсяиспасатк-своидутпя^тоеетьраэ-
рушамосновную цель существовавжя прихода».
Однако ни угрозы со стороны руководства джордан-
вилльской группировки, ни применяемые ваг церковные
репрессии не остановили поток критики в адрес еписко-
пата и духовенства «русской зарубежной церкви», исхо-
дящей от мирян, не уменьшили напряженность во взаи-
моотношениях между прихожанами и клиром, что свиде-
тельствует о глубине и остроте кризиса эмигрантской^
псевдоцеркви. •»<
Новый всплеск этой критики имел место в 1986—1987
годах и был связан с приходом к власти в джорданвилль-
ской группировке митрополита Виталия (Устинова), не-
популярного в кругах русской церковной эмиграции; По-
водом послужил уже упоминавшийся конфликт между но-
воизбранным первоиерархом и архимандритом Антонием
(Граббе). В ходе конфликта, получившего отражение в
эмигрантской печати, выяснилось, что оба участника один
другого стоят. У каждого нашлись защитники и против-
ники. В конфликт втянулись и миряне, многие из кото-
рых отнеслись к разжалованному архимандриту как к
жертве архиерейского произвола, синодальных интриг,
хотя сам Антоний давно слывет интриганом из интрига-
нов. Стрелы критики, направленные в «архиерейский си-
нод», задели и митрополита Виталия, притом весьма
основательно.
А. Духонин в статье «К чему привела церковная сму-
та» (Новое русское слово, сентябрь 1986 года) в весьма
резких выражениях обвинил нового главу джорданвилль-
ской группировки в незнании канонов и церковной исто-
рии, а также уличил его в своекорыстии. Он высказал
предположение, что митрополит Виталий организовал
«дело архимандрита Антония» главным образом для то-
го, чтобы завладеть миллионами, которые Израиль якобы
обещал выплатить Духовной миссии в Иерусалиме и Па-
лестинскому обществу, то есть тем организациям, кото-
рые возглавлял смещенный архимандрит Антоний. Одно-
временно автор статьи бросил очередной упрек «архие-
рейскому синоду» в узурпировании им «диктаторских
прав». Критика мирянами замыслов и действий «церков-
ных, владык» продолжается, набирая остроту, и остано-
вить ее не в силах ни отдельные иерархи, ни все руковод-
ство джорданвилльской группировки.
Таким образом, противоречия между прихожанами л
ецископатом, раздирающие «русскую зарубежную цер-
ковь», усиливаются; кризис доверия «паствы» к своим
152;
«пастырям духовным» обостряется. Все это, вместе взя-
тое, нельзя охарактеризовать иначе, как еще одно сви-
детельство того, что эмигрантская пеевдоцерковьна пути
к вырождению.
О явно неблагополучном состоянии джорданвилльской
группировки свидетельствуют не только столкновения
между клириками и мирянами, уход из «русской зару-
бежной церкви» отдельных лиц и целых групп, но и сни-
жение уровня религиозности, степени церковной актив-
ности все большего числа ее номинальных прихожан.
Падение религиозности — закономерность социально-
го, научно-технического и культурного прогресса челове-
чества. Поэтому современность повсеместно характери-
зуется как время все усиливающегося отхода передовых
слоев общества от религии, их разрыва с церковью. Ко-
нечно, с наибольшей интенсивностью протекает этот про-
цесс в социалистическом обществе, что привело к станов-
лению в СССР массового атеизма. Но и в капиталистиче-
ском мире он приобрел в последнее время значительный
размах, что подтверждается результатами исследования
состояния религиозности на Западе.
Поданным американской печати, 75% населения США
считают, что в настоящее время религия утрачивает бы-
лое влияние на общественную жизнь страны. Растет чис-
ло лиц, считающих себя верующими, но посещающих
храм от случая к случаю. Так, в Италии на воскресных
богослужениях бывает лишь треть номинальных католи-
ков. В Австрии 70% верующих поддерживают с церковью
чисто формальные связи.
Из года в год снижается не только посещаемость хра-
мов, но и религиозная активность лиц, приходящих на
богослужение. Если в 50-е годы ежемесячно бывали на
исповеди 15% французов, то в 70-е годы — только 1%.
Тридцать лет назад половина западногерманских като-
ликов раз в год исповедовалась; сейчас исповедуются
очень немногие.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что джор-
данвилльская печать характеризует религиозное состоя-
ние капиталистического мира как весьма плачевное. Вот
лишь некоторые из этих характеристик.
В пасхальном послании 1974 года мйтрополит Филарет
(Вознесенский) отметил, что в современном мире все
шире распространяются «равнодушие и безразличие к
религии».
В статье «Опасные болезни века», опубликованной
в то же время в «Православной Руси», архиепископ Авер-
153
кий (Таушев) констатировал, что «человеческими масса-
ми владеет равнодушие и полное безразличие к вере во-
обще». А в одной из своих проповедей он назвал совре-
менный мир «богоотступническим».
«Живем,— сетовал протопресвитер М. Помазанский
в статье «Жизнь в вере есть жизнь в свете вечности и ра-
дости»,— в эпоху рационализма или практического мыш-
ления, постепенно отмежевавшуюся от религиозных на-
чал».
П. Мар неоднократно сокрушался по поводу того, что»
наступило «время всеобщего шатания в делах веры и
церкви» и что налицо «общее оскудение в наши дни ве-
pbi и благочестия». «У многих людей,— вторил ему дру-
гой церковный автор,— исчезла вера в бога, а отсюда и
утрачена вера в бессмертие и загробную жизнь».
Идеологи джорданвилльской группировки признают,
что такая же ситуация сложилась и в русской эмиграции.
«^Наблюдая окружающую нас современную жизнь,—пи-
шут они,— мы видим все большее и большее охлаждение
и отход людей от нашей православной веры». А в рож-
дественском послании архиепископа Павла (Павлова),
относящемся к 1981 году, современность охарактеризова-
на как «страшное время отпадения мира в язычество, в
материализм». «Люди отходят от церкви,— сокрушался
другой иерарх,— и в приходе уже не ощущается духов-
ного костяка, на который можно было бы опереться».
Будучи не в состоянии объяснить причины отхода
бывших приверженцев русского православия от церкви,
архиепископ Виталий (Устинов) в свою бытность епар-
хиальным архиереем во всем обвинял... сатану. «В силу
нашего непонимания структуры современного дехристиа-
нйзированного общества,— писал он,— у нас похищают
чуть ли не ежедневно души человеческие из-под самого
нашего амвона, нашей кафедры. Сатана почти что сме-
ется нам в лицо из-за легкости, с которой он перемани-
вает на свою сторону нашего прихожанина».
Больше всего тревожит руководство джорданвилль- .
ской группировки не столько разрыв с религией, который
в условиях эмиграции не носит повсеместного характера,
сколько падение уровня религиозности и снижение цер-
ковной активности, характерное для значительной части
прихожан «русской зарубежной церкви».
О заметном ослаблении религиозности значительной
части русских эмигрантов, исповедующих православие,
говорили еще участники второго карловацкого собора
1938 года. «Взирая на переполняющих в праздничные
дни храмы богомольцев,— говорил в своем докладе епи-
скоп Иоанн (Максимович),— можно думать, что действи-
тельно русские люди обратились к церкви и каются в сво-
их прегрешениях. Однако если сравнить цифры посе-
щающих храмы с числом проживающих в данной мест-
ности русских, то окажется, что аккуратно посещает храм
около 1/10 русского населения, столько же приблизитель-
но посещает богослужения по большим праздникам, а
остальные или весьма редко, по каким-либо случаям бы-
вают в церкви и совершают изредка домашнюю молитву,
или совершенно ушли из церкви». • • ;
Эти же жалобы высказывались и спустя тридцать
лет — на пастырском совещании духовенства США и Ка-_
нады, проходившем в сентябре 1969 года. «Наблюдаю-
щееся ныне во всем мире расшатывание церковного со-
знания,— отмечалось в докладе священника В. Лукьяйо-
ва,— несомненно, коснулось и чад нашей зарубежной
церкви. Каждый приходской священник может подтвер-
дить, что всенощные посещают единицы, что вообще по-
сещает церковные службы только небольшой процент
православных людей, живущих на территории прихода».’
Сетованиями на всеобщее понижение в эмигрантской
среде религиозно-церковной активности переполнены ма-
териалы третьего «всезарубежного» собора 1974 года, а
также последующие публикации, появившиеся на страни-
цах «Православной Руси».
Так, например, П. Мар сокрушался по поводу того,
что среди прихожан «русской зарубежной церкви» нема-
ло «людей, которые свое общение с церковью сводят
лишь к тому, чтобы «при случае» мимоходом «забежать»
в храм после сытного завтрака, послушать там «краси-
вое» пение, сделать несколько небрежных (наподобие
чистки пуговиц) крестных знамений без всякого смысла
и значения, поставить две-три свечки, расталкивая всех
молящихся, невзирая на торжественность момента бого-
служения, раскланяться со всеми знакомыми и вскоре от-
кланяться, не собираясь совершенно оставаться в храме
дожидаться конца службы и общей молитвы, предпочи-
тая покурить в ограде церкви и в болтовне со знакомыми
такого же «духовного» калибра провести время».
Архиепископ Аверкий (Таушев) сетовал на то, что
многие прихожане не придают особого значения своей
религиозности. На вопрос, все ли прихожане сознают, к
чему обязывает их наименование «православные», этот
иерарх сам же ответил со скорбью: «Увы! Очень немцо-,
гие. Большинство, видимо, думает, что оно имеет чисто
155(
формальное - значений; ни к чему в сущности не обязыг
вающее. Кое-кто, правда, соглашается, что надо ноговеть
и причаститься раз в год и ради приличия «забежать»
изредка в церковь „лоб перекрестить”». А некоторые да-:
же стесняются открыто проявлять свою религиозность.
«В.наше богоотступническое время,— писал тот же архие-
пископ Аверкий,— многие христиане, к несчастию свот
ему, стыдятся, исповедовать открыто свою веру в расГ1
пятого Христа, стыдятся многие и крестного знамения,»
а потому отвыкли даже употреблять его. Некоторые, жат
считают частое употребление крестного знамения призна-
ком ханжества и фарисейства и боятся насмешек над со-
бой со стороны людей неверующих и легкомысленно на-
строенных».
Духовенство сокрушается по поводу того, что даже
церковные активисты, непосредственно участвующие в,
храмовом богослужении в качестве хористов, не отлича-
ются, судя по их поведению в церкви, глубокой религи-
озностью. Вот как описывает их действия в храме свя-
щенник В. Лукьянов: «Певчие у нас в большинстве слу-
чаев считают, что их назначение не молиться, а исполнять
певческую «работу», во время которой можно вести себя
довольно свободно, допуская праздные разговоры, шутки
и даже смех в такой степени, что священник вынужден
задерживать очередной возглас или прошение. Бывают
и такие прискорбные, даже кощунственные случаи, ког-
да какой-нибудь «клирошанин» читает газету, воспользо-
вавшись «перерывом» в пении, при чтении не только
Апостола, но даже и св. Евангелия. Регенты знают, что
на церковных спевках, разучивая песнопения, «клироша-
не» курят или пьют пиво».
А о рядовых прихожанах и говорить нечего: многие
из них посещают храм только для того, чтобы послушать
церковное пение. Именно в расчете на таких слушателей
в хоры приглашаются профессиональные певцы, иногда
даже не принадлежащие к православному вероисповеда-
нию. Богослужения, не сопровождаемые церковным пе-
нием (например, всенощные), посещаются единицами.
Вот свидетельство священнослужителя: «Во время все-
нощных бдений храмы пустуют, во время чтения шесто-
пеалмия молящиеся (и певчие) выходят из храма или
ведут праздные разговоры; сидя на стульях».
Десятилетиями не прекращаются сетования на то, что
далеко не все номинальные верующие считают обязатель-
ным регулярное посещение храма; многие бывают в нем
от случая к случаю. «Безумно поступают все те,—рас-.
156
пенал своих прихожан архиепископ Аверкий (Таушев),—
кто пренебрегает храмом божиим, кто ленится Посещать,
совершаемые в нем богослужения, не принимает участия
в общецерковной молитве и таинствах и думает, что
можно обойтись без храма, что посещение храма—дело
неважное и необязательное». Епископский собор 1985
года в своем послании призвал прихожан «не пропускать,
праздничных дней и всенощных накануне их, приходить
к началу богослужения и оставаться (особенно па ли-
тургии) до конца».
В чем конкретно проявляется ущербность религиоз-
ности значительной части мирян джорданвилльской юрис-
дикции, пришедшей в храм? Прежде всего в том, что
они ведут себя в храме неподобающим образом: громко
разговаривают во время богослужения, входят и выхо-
дят, когда им вздумается; женщины и девушки находят-;
ся в храме с непокрытой головой, что канонами категори-
чески запрещается; не соблюдается правило, согласно ко-
торому мужчины в храме должны занимать правую часть
помещения, а женщины — левую.
Ссылаются и на неспособность современных верую-
щих концентрировать все свое внимание на религиозных
чувствах и действиях. «Жизнь показала,— констатиро-
вал протопресвитер М. Помазанский,— что народ в хра-
ме не в состоянии удерживать настолько сосредоточен-
ность и внимание, насколько необходимо это, чтобы углу-
биться в содержание молитв — плодов высокого благо-
датного вдохновения великих отцов церкви».
То же самое отметил в своем выступлении на пастыр-
ском совещании архиепископ Виталий (Устинов), воз-
главлявший Канадскую епархию: «Все жалуются на то,
что плохо молятся, что молятся рассеянно, молятся, не-
искренне, молятся без сердца, вообще жалуются, что не
умеют молиться. Это почти что общий вопль всех верую-с
щих».
Как на повсеместное явление указывают на плохое
знание прихожанами не только догматики и канонов
церковных, но и простейших культовых требований. «Лю-,
ди,— заявил священник В. Лукьянов,— не знают, право-
славного богослужения». «Многие,—докладывал третьему
«всезарубежному» собору протопресвитер И. Лёгкий,—
при встречах, беседах и при особенных случаях жизни
говорят нам, что они ничего не знают ни в области веро-
учения, ни нравоучения». >
Весьма резко отозвался о прихожанах и их религи-
озности архиепископ Аверкий (Таушев): «Как правило^
1&7;
учения православной церкви они не знают да им и не
интересуются, уходя целиком в свои чисто житейские
интересы. Чем отличается православие от других испове-
даний и религий, им неизвестно, а когда заводится с ни-
ми разговор на эту тему, то они обыкновенно любят
утверждать, что все веры одинаковы и что все равно, к
какой вере ни принадлежать, лишь бы быть „хорошим
человеком”».
К числу причин такого незнания относят непонятное^
богослужения, совершаемого на церковнославянском язы-
ке. «Мы сетуем и жалуемся,— сказал, выступая на тре-
тьем «всезарубежном» соборе, священник В. Лукьянов,—
что в храмах на богослужениях видим одних стариков,
но мы забываем, что не только дети, но и многие взрос-
лые прихожане не знают и во многом не понимают бого-
служебного церковнославянского языка, а поэтому и не
имеют охоты идти в храм».
Особенно много нареканий со стороны епископата и
духовенства на несоблюдение мирянами церковного пос-
та. Выясняется, что требование регулярно поститься
(днями поста являются среда и пятница; имеются также
четыре многодневных поста) практически никто из при-
хожан эмигрантской псевдоцеркви не выполняет, хотя им
напоминают об этом требовании в каждой проповеди.
«Постный подвиг, особенно в мирской среде,— сокру-
шался архиепископ Никон (Рклицкий),— почти совер-
шенно упраздняется». «Для многих верующих,— вторил
ему архиепископ Виталий (Устинов),— пост часто пре-
вращается в безотрадную голодовку, которую и совершен-
но оставляют». «Будем наконец не стыдиться и не боять-
ся исполнять установленные церковью посты»,— обра-
тился к верующим джорданвилльской юрисдикции епис-
копский собор 1985 года. Судя по всему, это обращение
останется гласом вопиющего в пустыне.
Нельзя сказать, что. лидеры джорданвилльской груп-
пировки лишь констатируют повсеместное падение уров-
ня религиозности в эмигрантской среде. Они пытаются
поднять этот уровень, повысить церковную активность
прихожан. В частности, широко используется такой спо-
соб стимулирования религиозности масс, как канониза-
ция новых святых.
Решением епископского собора 1964 года был причис-
лен к «лику святых» протоиерей Иоанн Кронштадтский
ярый монархист, в годы первой русской революции ак-
тивно выступавший на стороне политической реакции.
Эта канонизация встретила серьезную оппозицию це
158
только со стороны прихожан — против нее выступали
многие служители культа и даже некоторые архиереи.
Противники прославления кронштадтского протоиерея-
политикана опасались, что чисто политические мотивы
канонизации лишний раз подчеркнут нецерковный ха-
рактер джорданвилльской группировки и еще больше
скомпрометируют ее перед православными церквами.
Возражала против канонизации и та часть русской эми-
грации, которая не придерживается монархической ори-
ентации руководства «русской зарубежной церкви».
В 1970 году «архиерейский синод» канонизировал
(вслед за Русской и Американской православными церк-
вами) Германа Аляскинского — монаха Валаамского мо-
настыря, направленного во второй половине XVIII века
в составе группы русских миссионеров для обращения
в православие коренного населения Аляски. В статье ре-
дактора журнала «Православная Русь» архимандрита
Константина (Зайцева) «Что дает и к чему зовет про-
славление преподобного Германа Аляскинского» прямо
говорится, что посредством канонизации надеялись ожи-
вить религиозность в эмигрантской среде и прекратить
многочисленные раздоры.
На страницах «Православной Руси» и других джор-
данвилльских изданий много лет пропагандировался
культ так называемой Ксении Блаженной, которую ре-
лигиозная молва характеризует как любящую жену, тра-
гически потерявшую мужа (офицера петровской армии)
и на этой почве лишившуюся рассудка, умершую в ни-
щете. Несмотря на возражения многих верующих и части
духовенства, она была канонизирована епископским со-
бором 1978 года и объявлена «главным ходатаем перед
богородицей за всех попавших в беду».
Наконец, в 1981 году произошла уже охарактеризо-
ванная нами канонизация так называемых «новомучени-
ков российских» с семейством Николая II во главе. Хотя
это была чисто политическая акция, тем не менее с ней
связывались и надежды на стимулирование религиозно-
сти в эмигрантской среде.
В качестве стимулятора религиозности широко ис-
пользуется фабрикация всякого рода «чудес», приписы-
ваемых главным образом новоканонизированным свя-
тым. Особенно часто обращаются иерархи джорданвилль-
ской группировки к такому привычному для традицион-
ного русского православия дореволюционной поры «чуду»,
как «плачущая икона». Стараниями ловких проходим-
цев от религии одна из таких икон оказалась в русском
5459
зарубежье и стала предметом самой бессовестной спеку-
ляции на, религиозных чувствах прихожан. Ее широко
пропагандировали в эмигрантской среде архиереи и • свя-
щеннослужители «русской- зарубежной церкви». «Когда
возникают трудные вопросы,— советовал своим «сопа-
стырям» архимандрит Арсений,— или нужно поднять ду-
ховное настроение у паствы, следует приглашать в свой
храм на богослужение плачущую икону и перед ней го-
ворить проповедь. Пусть паства наша сблизится с плачут
щей иконой, с этим несказанным благодатным чудЩщь.
По распоряжению митрополита Филарета (Вознесен-
ского) тысячи экземпляров копий «плачущей иконы» ра-
зосланы по всему западному миру в целях противостоя-
ния процессу «угасания религиозной веры».
Однако видимых успехов предпринимаемые меры не
дают. Снижение уровня религиозности формальных; чле-
нов джорданвилльской группировки и ослабление их цер-
ковной активности продолжается, повергая в смятение
реакционные круги русской церковной эмиграции. По-
слания последних епископских соборов, решения «архи-
ерейского синода» по-прежнему переполнены сетования-
ми по поводу повсеместного торжества «безверия», упре-
ками в адрес прихожан-«маловеров», призывами к клиру
об усилении воздействия на мирян. А ряды «пасомых»
редеют, их вера хиреет. Призрак вырождения эмигрант-
ской псевдоцеркви обретает все более четкие очертания.
Помимо уже рассмотренных симптомов близкого кра-
ха джорданвилльской группировки следует упомянуть
еще один — самый тревожный для ее руководства. Име-
ется в виду очевидное для всех падение влияния еписко-
пата и духовенства этой группировки на молодое поко-
ление русской эмиграции.
Вопрос о способах удержания молодежи в церковной
ограде дебатировался уже на карловацком соборе 1921
года, ио еще без тревожных ноток. Несколько докладов
посвятил данной проблеме собор 1938. года — и тоже осо-
бой тревоги в них не ощущалось.
Тревожиться начали в послевоенное время, когда по-
явилось уже третье поколение эмигрантов, родившееся
в зарубежье—в условиях преобладания не только ино-
язычной, но и иноверческой среды, влиявшей на них с
раннего детства. Общий кризис религии, распространив-
шийся на все возрастные группы населения западных
стран, сильнее всего задел молодежь — в том числе, ра-
зумеется, и эмигрантскую. Поэтому проблему ухода мо-
лодежи из-под религиозного влияния как угрозу самой
160
будущности «русской зарубежной церкви» третий «все-
зарубежный» собор поставил в центр своего внимания.
Вот как обрисовал сложившуюся ситуацию священ-
ник В. Лукьянов в докладе «Воспитание молодежи»,
представленном собору 1974 года: «Как приходский свя-
щенник могу свидетельствовать, что наши современные
приходы существуют и держатся еще первым поколением
эмиграции. Второе поколение на три четверти ушло в
американский благобыт и среду и редко посещает цер-
ковь... В третьем поколении русской православной моло-
дежи положение таково, что о нем можно говорить разве
только с горькими слезами. Приблизительно только чет-
верть этого поколения посещает храм».
О «практическом отходе от церкви большей части мо-
лодежи» говорилось и в резолюции собора 1974 года по
докладу о положении приходов и епархий.
Признав, что русская эмигрантская молодежь «в боль-
шинстве почти не появляется в церкви», архиепископ за-
падноамериканский Антоний (Медведев) писал на стра-
ницах «Православной Руси» в послесоборное время: «На
третьем всезарубежном соборе выяснилось, что только
около 10%, а в лучшем случае до 25% наших детей не
порывают связи с православной верой и церковью». Вы-
ход из положения этому иерарху и его коллегам виделся
в нахождении более действенных способов воздействия
на молодые поколения русских эмигрантов.
Что же предпринимается епископатом и духовенст-
вом джорданвилльской группировки для удержания мо-
лодежи под религиозно-церковным влиянием?
Главную вину за создавшееся неблагоприятное поло-
жение лидеры этой группировки возлагают на родителей.
Доля истины в этом есть. Поскольку многие родители са-
ми не имеют глубокой религиозности и не проявляют осо-
бой церковной активности (посещают храм скорее по
традиции или в целях общения), то и детей они не мо-
гут воспитать в подлинно религиозном духе, привить им
тягу к церкви, приучить их к благопристойному поведе-
нию в храме. Это тревожит приходских священников, и
они то и дело отчитывают родителей на страницах «Пра-
вославной Руси» и других эмигрантских изданий.
Вот как высказался по данному поводу один из них:
«Неприятно видеть детей, весело развлекающихся в огра-
де храма во время богослужения, нередко с участием
«любвеобильных» мамаш, или хуже, в самом храме тво-
рящих все, что взбредет в детскую голову от «скуки»:
одни, подражая священнослужителю, маминой сумкой
6
Зак. № 289
161
размахивают, как кадилом, другие, смотришь, имитируя
салазки, на коленях по полу мечутся под ногами моля-
щихся, да и мало ли что творится буквально безнадзорны-
ми детьми в храме божием, с малых лет привыкающими
к самоволию, несдержанности, распущенности, а глав-
ное — приучающимися не ценить храм божий как „место
селения славы его”».
От родителей требуют иной линии поведения. Им ре-
комендуют не просто приводить детей на богослужение, а
разъяснять им все происходящее в храме. Всячески поощ-
ряется привлечение детей к непосредственному участию
в богослужении: младших — к зажиганию и замене све-
чей, старших — к пению на клиросе, прислуживанию свя-
щеннику или диакону, чтению церковных текстов и т. п.
Большие надежды возлагаются на религиозное обра-
зование и воспитание детей и юношества из русских эми-
грантских семей. В довоенное время в каждом большом
приходе имелась воскресная приходская школа, где детей
знакомили с основами православного вероучения и важ-
нейшими элементами церковной обрядности. В неболь-
ших приходах создавались религиозные кружки такого
же назначения. В послевоенные годы количество школ и
кружков сократилось.
К началу 80-х годов осталось около 100 малочислен-
ных приходских школ. По свидетельству джорданвилль-
ской печати, они «охватывают сравнительно небольшой
процент русских детей». В Нью-Йорке и Сан-Франциско
имеются гимназии, каждая из которых не насчитывает и
сотни учащихся; обе находятся под опекой «русской за-
рубежной церкви».
Епископат джорданвилльской группировки смотрит на
школы и кружки как на центры подготовки будущих свя-
щеннослужителей и церковнослужителей, а также при-
ходских активистов. Встревоженный острой нехваткой
церковных кадров всех рангов, собор 1974 года принял
резолюцию «по вопросу о пополнении клира», где, в част-
ности, говорится: «Особое внимание должно быть обра-
щено па детей и юношей, которых следует приучать при-
служивать в алтаре, читать и петь на клиросе, всячески
возгревая в них любовь к церкви и ее богослужениям».
Сходные резолюции принимались и на многих епископ-
ских соборах. Однако результаты всех этих усилий нич-
тожно малы.
В целях сохранения влияния на молодое поколение
епископат и духовенство «русской зарубежной церкви»
поощряют различные формы детской и юношеской само-
162
деятельности. Дети и подростки вовлекаются в разного
рода объединения, союзы, общества и братства, курируе-
мые архиереями и руководимые священнослужителями.
Одним из объединений такого рода является «Органи-
зация российских патриотических разведчиков» (ОРПР),
в состав которой входят юноши и девушки в возрасте от
14 до 20 лет. Она была создана архиепископом Серафи-
мом (Ивановым) в Чикаго при Покровском кафедраль-
ном соборе. ОРПР — военизированная церковная моло-
дежная организация, воспитывающая своих членов в духе
монархизма и ненависти к Советскому Союзу. «Россий-
ским патриотическим разведчикам» внушается мысль о
необходимости быть готовыми к вооруженной борьбе про-
тив Советской власти. Отделения ОРПР имеются и за
пределами США: в Европе (Париж, Брюссель) и Авст-
ралии.
«Организация российских патриотических разведчи-
ков» регулярно проводит в епархиальном имении Влади-
мирово, расположенном в 100 милях'от Чикаго, всеаме-
риканские съезды молодежи университетского возраста,
на которых обсуждаются религиозно-политические и
идеологические проблемы. Обсуждения проходят в анти-
советском духе. Застрельщиками выступают деятели
«русской зарубежной церкви» и других реакционных эми-
грантских организаций. Несмотря на широкую рекламу,
на которую не скупится джорданвилльская печать, на
съезды прибывают от 20 до 100 человек. Но даже и в этом
узком кругу активистов ОРПР оказываются молодые лю-
ди, относящиеся к религиозно-церковной деятельности
весьма прохладно.
Практикуется проведение «всезарубежных» съездов
русской православной молодежи. Пятый съезд состоялся
в августе 1986 года в Наяке (США). В нем участвовали
146 человек, прибывших из США, Канады, Бразилии,
Аргентины, Венесуэлы, Австралии, Франции, Западной
Германии, Бельгии и Швейцарии. Открывая съезд, мит-
рополит Виталий (Устинов) внушал его участникам, что
«церковь является убежищем от мерзостей современного
мира, представляющего огромную опасность в первую
очередь для молодых». Впечатляющую картину разложе-
ния западного общества нарисовал священник Г. Ларин,
показавший, что это общество «поощряет безнравствен-
ность в народе, способствует разрушению семейной жиз-
ни» и как следствие— «разочарование жизнью массы лю-
дей, ищущих утешения в наркотиках и алкоголе». Судя
по информации о съезде, особой религиозностью его уча-
133
стники не отличались: до глубокой ночи продолжались
веселые балы, банкеты с танцами, после которых, сооб-
щает «Православная Русь», «не все посещали ранние бо-
гослужения».
При Палестинском обществе имеется «Братство моло-
дежи», стремящееся, по утверждению его организаторов
и руководителей, «помочь молодому поколению включить-
ся в реальную церковную и прицерковную работу». Од-
ним из главных мероприятий братства является органи-
зация паломничества юношей и девушек в Иерусалим —
в «святую землю».
В 1968 году по инициативе учащихся и выпускников
Свято-Троицкой духовной семинарии был создан «Моло-
дежный просветительно-благотворительный комитет»,
членами которого могут быть православные христиане,
достигшие шестнадцатилетнего возраста. Комитет стре-
мился активизировать религиозную жизнь эмигрантской
молодежи посредством издания и рассылки иллюстриро-
ванных журналов-календарей, икон, а также организации
сбора средств на постройку новых храмов. Особых успе-
хов в активе этого комитета не было и нет.
В каникулярное время епископат и духовенство джор-
данвилльской группировки организуют для детей и под-
ростков из русских эмигрантских семей специальные лет-
ние лагеря, в которых много времени уделяется религиоз-
ному воспитанию. Чтобы ребята охотнее посещали лаге-
ря, там организуется самодеятельность, проводятся спор-
тивные мероприятия. Один из таких лагерей располага-
ется во Владимирово, где находится летняя резиденция
архиепископа Серафима (Иванова). Рассчитан лагерь на
детей 8—16 лет. С 1961 года и по настоящее время че-
рез лагерь прошло более 1500 ребят, воспитывавшихся
в «русском национальном и церковном духе».
Такой же лагерь ежегодно развертывается в церков-
ном саду при православном храме джорданвилльской
юрисдикции, находящемся в курортном городе Южной
Франции — Каннах.
Таким образом, меры по религиозной обработке мо-
лодых поколений русской эмиграции принимаются епис-
копатом и духовенством джорданвилльской псевдоцерк-
ви весьма разнообразные. А результаты? Судя по сооб-
щениям эмигрантской печати — ничтожные.
Как ни скупы иерархи и священнослужители «русской
зарубежной церкви» на признание своих неудач, в дан-
ном случае они откровенно заявляют на страницах «Пра-
164
вославной Руси» и других изданий, что религиозно-цер-
ковное воспитание молодежи оказывается малоэффектив-
ным и в общем-то разочаровывающим. Вот лишь три та-
ких признания, взятых без выбора: «О как грустно, когда
в церкви мало нашей детворы и нашей молодежи»; «цер-
ковно-сознательной молодежи катастрофически мало»;
новое поколение эмигрантов «в большинстве почти не
появляется в церкви».
Выступая в 1979 году на педагогическом съезде вос-
точноамериканской епархии, священник В. Лукьянов
предложил старшим поколениям русской эмиграции ос-
новательно подумать над тем, «как удержать молодежь,
которая из русской зарубежной церкви уходит».
Вопросы религиозного воспитания молодежи рассма-
триваются практически на каждом епархиальном съезде,
на всех совещаниях духовенства джорданвилльской юрис-
дикции, на собраниях церковноприходского актива, на
встречах верующих. И везде всеми едийодушно признает-
ся отсутствие у подрастающего поколения тяги к право-
славию, интереса к церковной жизни в том ее виде, какой
навязывают русской эмиграции епископат и духовенство
джорданвилльской группировки.
В информации об одном из епархиальных съездов,
прошедших в Каннах, проблема религиозности молодежи
отнесена к числу «тревожных». «Под влиянием нынеш-
него века,— сетовала деятельница братства «Православ-
ное дело» Регина ван Сетерс,— подрастающее поколение
религией интересуется очень мало. Молодежи в церкви
почти не видно. Редко видишь девочек, еще реже маль-
чиков. Футбол, загородные поездки, плавание, купание
в бассейнах по воскресеньям — вот что отнимает и уда-
ляет их от церкви».
Столь же красноречивы и признания участников пас-
тырского совещания духовенства США и Канады. Они
сводятся к тому, что молодежь православием не интере-
суется, храмы «русской зарубежной церкви» посещает
редко и неохотно, а журнал «Православная Русь» и дру-
гие издания того же направления практически не чита-
ет. Для «воодушевления молодежи к духовно-творческой
деятельности» предлагалось активизировать работу цер-
ковноприходских школ, а также «упорядочить регуляр-
ные беседы с молодежью в приходе». «Главный же
упор,— заявил один из докладчиков,— должен быть обра-
щен к привлечению молодежи к участию в богослужении,
чтении и пении на клиросе, прислуживании».
Много занимался этим вопросом третий «всезарубеж-
165
ный» собор, посвятивший ему несколько специальных до-
кладов. В резолюции собора 1974 года по докладам о цер-
ковных школах содержатся призывы о создании новых
церковных школ при приходах, об организации епархи-
альных учебных советов, которые уделяли бы особое вни-
мание религиозному воспитанию детей и юношества. Бы-
ло предложено осуществить перевод церковноприходских
школ с однодневной учебной недели на двухдневную, ак-
тивизировать составление и издание соответствующих
программ и учебников.
Даже если бы все эти мероприятия были претворены
в жизнь (чего на самом деле не произошло), они не мог-
ли вывести церковные школы из того жалкого состояния,
в котором они — по признанию самих же соборных дея-
телей — находятся в настоящее время.
Безрезультатность попыток деятелей джорданвилль-
ской группировки остановить процесс отхода от «русской
зарубежной церкви» значительной части эмигрантской мо-
лодежи объясняется тем, что породившие этот процесс
причины глубоки и многочисленны. Упомянем лишь не-
которые из них.
Из-за отдаленности храмов джорданвилльской юрис-
дикции от места проживания многих эмигрантских семей
дети в них бывают реже, чем это необходимо для выра-
ботки устойчивого стереотипа. Отправление православ-
ных церковных обрядов не становится их привычкой. По-
пав затем в американские (или других стран) учебные за-
ведения, где сильны позиции протестантизма и католи-
цизма, русская эмигрантская молодежь оказывается в
обстановке религиозного плюрализма, которая ослабляет
приобретенные в детстве представления об исключитель-
ной ценности русского православия в его традиционном
виде и его монополии на «религиозную истину». Она дей-
ствительно приходит к выводу, что все веры одинаково
хороши или одинаково плохи. А такой вывод расходится
с установками идеологов «русской зарубежной церкви».
Вступая в брак с представителями других вер (в том
числе и нехристианских), молодые люди из православных
эмигрантских семей окончательно закрепляют ранее наме-
тившийся разрыв с джорданвилльской группировкой, так
как последняя осуждает смешанные браки и не считает
их действительными с церковной точки зрения. Посколь-
ку такая ситуация характерна для значительной части
эмигрантской молодежи, то «русская православная цер-
ковь» ежегодно автоматически лишается многих из своих
прихожан. Чтобы не допустить этого процесса в будущем,
166
которое в данном отношении выглядит особенно безот-
радным, некоторые деятели джорданвилльской группиров-
ки предлагают признать смешанные браки допустимыми
и не требовать от инославного члена молодой семьи пе-
ремены своей конфессиональной принадлежности.
Немаловажную роль играют и факторы политическо-
го характера. Многие молодые люди, родившиеся уже в
эмиграции, адаптировались к среде своего обитания,
усвоив не только язык, но и другие элементы уклада
жизни местного населения. Им непонятна, а то и чужда
та ненависть к своей бывшей Родине, которую питают
сами лидеры «русской зарубежной церкви» и культиви-
руют у своих прихожан. Некоторые представители моло-
дежи из русских эмигрантских семей не разделяют анти-
коммунистических убеждений, присущих как клирикам
джорданвилльской юрисдикции, так и старшему поколе-
нию мирян, особенно из числа церковноприходских акти-
вистов. Поэтому в организуемых реакционными кругами
русской церковной эмиграции молодежных мероприятиях
(съездах, собраниях, лагерях) принимает участие незна-
чительное число юношей и девушек — остальным претит
политиканство организаторов.
У все большего числа представителей молодого поко-
ления русской эмиграции растет интерес к стране, откуда
по разным причинам уехали их родители. Епископат и
духовенство «русской зарубежной церкви» бьют тревогу
по поводу того, что среди их паствы, как констатировал
«архиерейский синод», «стало весьма популярным посе-
щение советских балетов и других выступлений, а также
поездки в Советскую Россию».
Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и причины ми-
ровоззренческого порядка. Как уже отмечалось, для ли-
деров и идеологов джорданвилльской группировки харак-
терны не только реакционность в политике, но и враж-
дебность по отношению к науке, просвещению, социаль-
ному и культурному прогрессу. В отличие от других хри-
стианских конфессий и деноминаций, старающихся мо-
дернизировать свои традиционные представления о при-
роде и обществе, чтобы придать им видимость совмести-
мости с новейшими открытиями науки, «русская зарубеж-
ная церковь» продолжает отстаивать воззрения многове-
ковой давности. «Надо представлять, — пересказывает
«Православная Русь» мысли первого главы эмигрантской
псевдоцеркви митрополита Антония (Храповицкого),—
каждое движение в природе как непосредственное дей-
ствие личности творца, т. е. надо совершенно отрицать
467
какие-то узлы в мире, из которых, как четыре ветра из
мешка греческого бога, вылетают законы природы. Ника-
ких законов, ни сил, кроме личности создателя, личной
его воли, не может существовать для нашего сознания».
В воззрениях, пропагандируемых идеологами эмигрант-
ской псевдоцеркви, всячески принижается роль человече-
ского разума, научного познания. Разум ставят в зависи-
мость от веры. Особенно большие ограничения налагают
на разум, пытающийся самостоятельно, беспристрастно
разобраться в религиозных проблемах,— от него требуют
безоговорочного подчинения авторитету церкви. В статье
«Об условиях и границах постижения религиозных истин»
(Православная Русь, 1986, № 7) утверждается: «Орга-
ном постижения истины является не индивидуальный ра-
зум, а разум церковный, ибо истина вручена соборному
разуму... Соборный, а не индивидуальный разум являет-
ся субъектом религиозного познания...»
Надо ли удивляться тому, что такое глубоко антина-
учное мировоззрение, застывшее на уровне первых веков
христианства, не удовлетворяет молодое поколение рус-
ской эмиграции, и многие представители эмигрантской
молодежи весьма скептически воспринимают идеологиче-
ские установки лидеров «русской зарубежной церкви».
Страшась губительных для «русской зарубежной церк-
ви» последствий отхода от нее молодежи, епископат ре-
комендует подведомственному духовенству проявлять на-
ходчивость в изыскании способов возвращения молодых
людей в церковную ограду. Некоторое представление о ха-
рактере этих рекомендаций дает следующее обращение
архиепископа Виталия (Устинова) к участникам пастыр-
ского совещания (Православная Русь, 1969, № 19): «Ви-
дит ли пастырь, что кто-либо из прихожан перестал хо-
дить в церковь, он должен встать на молитву за эту безу-
словно заблуждающуюся душу... Распутный юноша не
поддается ни увещанию, ни просьбам, ни угрозам своей
матери, своего отца, ни самого пастыря. По молитве по-
следнего юноша может просто сломать себе ногу, когда
пойдет в следующий раз исполнять свое греховное на-
мерение. Затем будет лежать, задумается, крепко поду-
мает о себе, а это уже начало его возрождения».
Видно, очень плохи дела у архиереев и священнослу-
жителей джорданвилльской группировки, если им прихо-
дится уповать на то, чтобы удержать молодежь под рели-
гиозным влиянием посредством вымоленного у бога чле-
новредительства!
под видом подготовки
К ЮБИЛЕЮ
Подлинные цели юбилейной комис-
сии. — Чем занят журнал «Русское
возрождение». — Фальсификация
предпосылок и обстоятельств «кре-
щения Руси». — Реанимация мифа
о «народе-богоносце». — Нападки на
массовый атеизм. — Гора родила
мышь
н
е желая примиряться с перспективой ско-
рого вырождения своей псевдоцеркви, епископат и духо-
венство джорданвилльской группировки стремятся ис-
пользовать любой повод для того, чтобы встряхнуть рус-
скую эмиграцию, расшевелить ее, пробудить от апатии,
предложить ей новые стимулы политической и церковной
активности. В последнее десятилетие таким поводом стал
приходящийся на 1988 год церковный юбилей — тысяче-
летие начала введения христианства на Руси в качестве
государственной религии Древнерусской державы («кре-
щения Руси»), которое одновременно является и тысяче-
летием Русской православной церкви.
Для приверженцев русского православия, а именно
таковыми являются члены джорданвилльской группиров-
ки, это большое и важное событие глобального масштаба,
к которому надо тщательно подготовиться, чтобы отме-
тить его самым торжественным образом. Как само торже-
ство, так и подготовка к нему — средство сплочения рус-
ской эмиграции на единой религиозно-национальной плат-
форме, стимулирования ее интереса к историческому
прошлому оставленного Отечества^ к истокам и первона-
чальным формам церковной жизни.
Вот эту-то подготовку и решили взять в свои руки ре-
акционные круги русской церковной эмиграции, возглав-
ляющие джорданвилльскую группировку. И не просто
взять, а широко использовать не столько в религиозных
целях (для оживления церковноприходской жизни),
сколько в политических — главных для деятелей и апо-
логетов «русской зарубежной церкви»: для культивиро-
вания в эмигрантской среде вражды и ненависти к со-
ветскому общественному и государственному строю,
к утвердившемуся в СССР социалистическому укладу
жизни. Расчет был простым: готовясь к юбилею, русская
эмиграция активизируется, обретет второе дыхание и
легко пойдет на новые антисоветские акции, станет по-
датливее на антикоммунистическую пропаганду.
Иначе говоря, предстоящее тысячелетие начала хри-
стианизации Руси заинтересовало лидеров эмигрантской
псевдоцеркви не само по себе, не в качестве факта рели-
гиозно-церковной жизни, а лишь как повод (политиканы
от религии всегда остаются прежде всего политиканами!)
170
для начала нового тура антисоветской кампании. Чтобы
эти замыслы реализовать, реакционным кругам русской
церковной эмиграции нужен был соответствующий коор-
динационный центр, который бы занимался одним де-
лом — использованием предстоящего юбилея русского
православия и подготовки к нему прежде всего в полити-
ческих целях. И такой центр создается загодя, с предо-
ставлением ему более чем десятилетнего срока для реше-
ния поставленных перед ним задач.
Во второй половине 1977 года, то есть задолго до юби-
лейной даты, решением «архиерейского синода» джордан-
вилльской группировки была образована «Комиссия по
подготовке празднования 1000-летия крещения Руси», со-
ставленная из антисоветчиков всех мастей и рангов — от
князей Т. Багратиона-Мухранского, А. Оболенского и
А. Щербатова, профессора В. И. Алексеева, священника
В. Потапова, попадьи К. Киселевой до виолончелиста
М. Ростроповича. Возглавил комиссию бывший духовник
генерал-предателя Власова, а ныне настоятель одной из
нью-йоркских церквей джорданвилльской юрисдикции
протоиерей (сейчас уже протопресвитер) А. Киселев, дав-
но зарекомендовавший себя как убежденнейший антисо-
ветчик. Он развернул на новом посту необычайную для
своего преклонного возраста активность, задал всей дея-
тельности юбилейной комиссии антисоветский тон, сори-
ентировал ее на акции политического характера.
По инициативе юбилейной комиссии и при непосред-
ственном участии ее членов стали проводиться сначала
в США, а затем и в других западных странах так назы-
ваемые «съезды православно-русской общественности»,
цель которых была сформулирована следующим образом:
«пробуждение церковной и общественной ответственно-
сти, сознания и активности» эмигрантских кругов. Судя
по уже прошедшим съездам, эта цель организаторами и
участниками расшифровывалась однозначно: консолида-
ция сил русской эмиграции на антикоммунистической и
антисоветской основе, усиление пропаганды в ее среде
идей монархизма.
Выступая на страницах джорданвилльской печати с
рекламой деятельности возглавляемой им юбилейной ко-
миссии, А. Киселев признал весьма плачевное (с точки
зрения лидеров «русской зарубежной церкви», разумеет-
ся) состояние эмиграции: доминирование в ее среде пас-
сивности, разобщенности, а главное — безразличия к ан-
тисоветским и антикоммунистическим установкам и ак-
циям политиканствующих церковников. «Инициативной, а
171
не инертной церковной среды, людей, объединенных готов-
ностью и жертвенностью,— заявил он,— у нас и нет».
Выразив неудовольствие таким положением дел, предсе-
датель юбилейной комиссии призвал эмигрантские группы
и организации использовать подготовку к 1000-летию
«крещения Руси» для преодоления своей инертности и
разобщенности, объединиться под эгидой «русской зару-
бежной церкви» и активизировать пропаганду ее полити-
ческих установок, мировоззренческих принципов.
Такие же признания содержались и в первом публич-
ном обращении юбилейной комиссии к русской эмигра-
ции, с которым она выступила на страницах «Православ-
ной Руси» (1979, № 12): «Миллионы нас, находящихся
вне границ Отечества, столь разделены, что забыли и о
своем кровном братстве, и о единой святой вере... Не бы-
ло успеха в общем деле до сих пор... Даже в деле хране-
ния истины христовой у нас царят разногласия... Не бу-
дем касаться многих других, хотя и более поверхностных,
но достаточно жгучих ран разделений политических, ми-
ровоззренческих, культурных, социальных и т. п.». Далее
в обращении выражается явно утопическая надежда на
то, что в ходе подготовки к юбилею эти пороки русской
эмиграции удастся преодолеть.
Поскольку ко времени образования джорданвилльской
юбилейной комиссии Московская патриархия еще не на-
чала организованной подготовки к 1000-летию русского
православия (патриаршая юбилейная комиссия была об-
разована в конце 1980 года), А. Киселев и иже с ним
стали клеветнически трактовать это как свидетельство
запрета Советским правительством подготовки и прове-
дения церковных торжеств. В упомянутом выше обра-
щении содержится провокационное утверждение, что
джорданвилльская юбилейная комиссия берет на себя
подготовку к празднику всех приверженцев русского пра-
вославия, независимо от того, где они проживают — в за-
рубежье или на Родине: «Готовить себя к юбилейному
году мы будем по обе стороны не нами воздвигнутого ру-
бежа... Мы призываем всех сообща, всенародно, по обе
стороны рубежа готовиться встретить наш юбилейный
год и почерпнуть в этом свое обновление и очищение».
Что представляли собой «съезды православно-русской
общественности» и чем они занимались?
Первый такой съезд состоялся в сентябре 1977 года в
Нью-Йорке. В нем участвовало свыше 120 человек. Об-
щая тема съезда — «Современная действительность и
идеалы святой Руси» — раскрывалась в 11 докладах; «Пу-
172
ти и судьбы России» (В. Алексеев), «Пути религиозного
возрождения в Советском Союзе» (Е. Вагин), «Храмы и
сокровища русской старины» (А. Небольсин) и т. д.
Большая часть докладов, прочитанных на съезде, не
имеет никакого отношения к юбилейной проблематике.
Содержание их традиционно для идеологов джорданвилль-
ской группировки: фальсификация прошлого и настояще-
го нашей страны, искажение сущности социалистической
революции и характера вызванных ею социальных преоб-
разований, клевета на социалистический образ жизни и
коммунистическое мировоззрение, нападки на Советскую
власть, инсинуации в адрес атеистов и т. п.
В сентябре 1979 года такой же съезд прошел в Сан-
Франциско. Тема съезда: «Русское зарубежье на пороге
юбилея». Тон задал открывший заседание епископ Нек-
тарий (Концевич), выступление которого изобиловало ан-
тикоммунистическими выпадами, проклятиями в адрес
Советской власти, призывами посылать в Советский Союз
религиозную литературу и молить бога о возвращении
России в дореволюционное состояние — молить «денно и
нощно», чтобы «приблизить это время».
Далее следовали доклады: «Об Афонском и Валаам-
ском монастырях» (священник П. Грибановский), «Кре-
щение Руси и святой равноапостольный великий князь
Владимир» (В. Павленко), «О характерных чертах рус-
ского народа» (С. Рождественский), «Обращение молоде-
жи к православной церкви в СССР» (Е. Соколов), «О зна-
чении женщины в русской истории» (Г. Гальский), «Вну-
ки изгнания: Россия, зарубежье и эмигрантская моло-
дежь 80-х годов» (М. Беляева) и др. Все докладчики на-
чинали и заканчивали свои выступления на антисовет-
ской ноте. Но особенно «отличилась» последняя доклад-
чица — она призывала слушателей к прямым антисовет-
ским акциям: «Отвергать Советскую власть недостаточ-
но — надо действовать».
Лишь в докладе В. Беляева «О деятельности русской
эмиграции в области политики и культуры» прозвучала
здравая мысль: «Для эмиграции будет лучше, если она
сосредоточит свое внимание на сохранении и развитии
русской культуры за рубежом». Но это был глас вопию-
щего в пустыне!
В своей информации об этом сборище анонимный «уча-
стник съезда» откровенно заявил: «Одно пожелание хо-
телось бы сделать на будущее: включать в программу
больше докладов на заданную общую тему съезда. Это по-
желание основывается на том, что общая тема данного
173
съезда «Русское зарубежье на пороге юбилея», самая
важная для нас и злободневная, была представлена толь-
ко двумя докладами из восьми! А ведь на эту тему мож-
но многое еще сказать».
В заключение отметим, что завершился данный съезд
пением монархического гимна «Боже, царя храни».
Аналогичные съезды созывались и в последующие го-
ды, причем не только в США, но и в Западной Европе, а
также в Астралин. Хотя у каждого съезда была своя соб-
ственная тема (например, тема седьмого, состоявшегося
в 1983 году,— «Поиски подлинного бытия русского наро-
да», а девятого, проходившего в 1985 году,— «Надвре-
менный смысл „Слова о полку Игореве”. 1185—1985»),
но всем им присущи по меньшей мере две общие черты.
Во-первых, тематика большинства докладов не имеет ни-
какого отношения к юбилейной проблематике. Во-вторых,
содержание практически всех докладов пропитано духом
воинствующего антикоммунизма.
Информация о деятельности юбилейной комиссии, на-
писанные по ее заказу статьи и доклады стали широко
публиковаться на страницах официальных изданий джор-
данвилльской религиозно-политической группировки. Од-
нако руководство «русской зарубежной церкви» сочло,
что имеющихся печатных органов недостаточно для реа-
лизации замыслов, связанных с развернувшейся в эми-
грантской среде подготовкой к 1000-летию «крещения
Руси». Поэтому вскоре после первого «съезда православ-
но-русской общественности» комиссия приступила к из-
данию нового ежеквартального журнала «Русское возро-
ждение» с претенциозным подзаголовком: «Независимый
русский православный национальный орган».
Первый номер журнала книжного формата объемом
около 200 страниц вышел в 1978 году. Он содержал гру-
бую и провокационную подтасовку: на обложке и титуль-
ном листе указаны три города, где якобы издается жур-
нал,—Нью-Йорк, Москва (?), Париж. Правда, во вто-
ром номере было сделано уточнение, оставшееся и в по-
следующих номерах: указано, что соредакторы, секрета-
ри редакции и члены редакционного совещания — это
лица, проживающие в США, Канаде, Франции, ФРГ и
Италии. Тем не менее обложку и титульный лист по-
прежнему украшают названия все тех же трех городов,
хотя Москва никакого отношения к изданию «Русского
возрождения» не имела и не имеет.
На страницах «Православной Руси» (1979, № 8) изда-
тели «Русского возрождения» заявили, что журнал пред-
174
назначен не только для распространения в кругах рус»
ской эмиграции, но и для нелегальной заброски в Совет-
ский Союз. Такие же заявления публикуются и на стра-
ницах «Русского возрождения»: «Нам следует всеми спо-
собами помогать изданию журнала и его распростране-
нию в России» (1985, № 4). Каждый номер ежекварталь-
ника заканчивается следующим обращением к подписчи-
кам, число которых мизерно: «Желающих содействовать
бесплатной передаче журнала в Советский Союз просим
увеличивать подписную плату насколько кто может». Ви-
димых результатов эти обращения не дают.
Первым главным редактором «Русского возрождения»
был князь С. Оболенский, который эмигрантской печатью
характеризовался как человек, «многолетней публицисти-
ческой деятельностью доказавший свою антикоммунисти-
ческую убежденность».
В 1980—1981 годах этот пост занимал столь же ярко
выраженный антикоммунист и антисоветчик Г. Андреев.
Это псевдоним предателя Родины Г. Хомякова, сотрудни-
чавшего в годы второй мировой войны с фашистскими
разведорганами, а затем подобранного американскими
спецслужбами, на которые он работал не покладая рук.
«Чести» редактировать «Русское возрождение» он был
удостоен за то, что многократно доказывал «моральную
оправданность активной борьбы против коммунистиче-
ского режима».
С 1982 года выпуском ежеквартальника занимается
редакционная коллегия из четырех-пяти человек. Каж-
дый из них поочередно становится ответственным редак-
тором отдельного номера журнала. Видимо, из-за нехват-
ки материалов или по каким-то другим причинам неко-
торые номера «Русского возрождения» (в частности,
№ 27-28, то есть № 3-4 за 1984 год) выходят сдвоенными.
Достаточно полное представление о том, чьи интересы
выражает и защищает «Русское возрождение», дает пуб-
ликуемый с первого же номера обширный и всевозрастаю-
щий список «русских церковных и общественных органи-
заций, субсидирующих издание». В него включены не
только «архиерейский синод русской зарубежной церкви»,
но и ее Австралийская и Новозеландская, Восточноаме-
риканская и Нью-Йоркская, Западноамериканская и Сан-
Францисская епархии, Свято-Троицкий монастырь в Джор-
данвилле, «Православное дело» и ряд других братств
(Святого креста в Австралии, Владимирское в ФРГ, Всех
святых земли русской в США и др.), а также объедине-
ния отнюдь не церковные. В частности, в списке числят-
175
ся воинские организации (например, Гарнизон № 287
имени генерала Турчинова, Кадетское объединение, Севе-
роамериканское отделение Русского общевоинского сою-
за, Союз офицеров русского экспедиционного корпуса во
Франции, Тройственный союз казаков Дона, Кубани и
Терека), монархические объединения (Общемонархиче-
ское объединение в Канаде, Русский имперский союз-ор-
ден в США, Союз ревнителей памяти императора Нико-
лая II, Фонд царя-мученика) и молодежные организации
(Национальная организация русских скаутов, Организа-
ция русских юных разведчиков).
Теоретически журнал «Русское возрождение» как ор-
ган юбилейной комиссии «ставит себе задачу быть соби-
рателем и глашатаем духовных чаяний» русского народа
«в годы, предшествующие тысячелетию его крещения».
Это обязывает редакцию публиковать на страницах еже-
квартальника если не исключительно, то во всяком слу-
чае преимущественно материалы, так или иначе затраги-
вающие проблему введения христианства на Руси.
Практически же ни в одном из номеров «Русского воз-
рождения» такие материалы не только не преобладают,
но даже не занимают сколько-нибудь заметного места.
Статьи, всецело посвященные тем или иным аспектам
процесса христианизации княжеской Руси и царской Рос-
сии, настолько редко попадают на страницы ежекварталь-
ника, что даже приверженцев джорданвилльской группи-
ровки, не посвященных в замыслы церковников-антиком-
мунистов, это приводит в смущение.
Например, в помещенной на страницах «Православ-
ной Руси» (1985, № 7) рецензии на № 27-28 журнала
«Русское возрождение» (этот номер назван «самым со-
держательным из всех, до сих пор вышедших») отмечено,
что к собственно церковным юбилейным материалам мо-
гут быть отнесены лишь краткий отчет и столь же лапи-
дарные заметки о восьмом «съезде православно-русской
общественности», состоявшемся осенью 1984 года, да
статья «Владимир Мономах», содержащая обзор работ об
этом князе и библиографию из 40 названий. Остальные
статьи, очерки и заметки, помещенные в сдвоенном номе-
ре ежеквартальника, не имеют к предстоящему юбилею
русского православия ни прямого отношения, ни даже
косвенного.
То же самое характерно и для других номеров «Рус-
ского возрождения». Они заняты публикациями, пропа-
гандирующими ранее рассмотренные нами политические
установки и мировоззренческие принципы, которыми ру-
176
ководствуются в своей деятельности реакционные круги
русской церковной эмиграции, создавшие джордапвилль-
скую группировку.
Судя по содержанию докладов, статей и заметок, пуб-
ликуемых на страницах «Русского возрождения» под ви-
дом юбилейных материалов, редакция журнала озабочена
главным образом тем, как использовать сам юбилей и под-
готовку к нему для усиления пропаганды в эмигрантской
среде воинствующего антикоммунизма, включающего в
себя призывы к насильственному уничтожению социали-
стического общественного и государственного строя, к фи-
зической расправе с коммунистами.
Как мы уже отмечали, антикоммунизм всегда был и
поныне остается краеугольным камнем идеологии джор-
данвилльской группировки, главным ориентиром прово-
димой ее иерархами и священнослужителями политики.
Но прежний уровень антикоммунистической пропаганды
кажется им сейчас недостаточным, поскольку не вызыва-
ет у русской эмиграции прежней реакции. Характеризуя
под этим углом зрения ее нынешнее состояние, идеологи
джорданвилльской псевдоцеркви с досадой заявляют на
страницах «Русского возрождения», что можно говорить
«если не об утере, то о сильном снижении ее главной, ан-
тикоммунистической заданности».
Поэтому в первом же номере «Русского возрождения»
было заявлено от лица издателей этого ежеквартальника,
что идейным знаменем журнала является «непримири-
мость к коммунизму», понимаемая не только как идео-
логическое непринятие коммунистической доктрины, но
и как непримиримая борьба с ее приверженцами — борь-
ба с использованием «меча непримиримости».
Те же антикоммунистические лозунги, рассчитанные
па то, чтобы насаждать и подогревать в русской эмигрант-
ской среде ненависть к марксистско-ленинской идеологии
и ее поборникам, выдвигаются и в последующих номерах
новосозданного журнала. В заметке «Зарок непримири-
мости» русское зарубежье, ориентирующееся на джордан-
вилльскую религиозно-политическую группировку, объяв-
лено «антикоммунистическим по всей духовной природе
своей», а его основной идеологической чертой названа
«безусловная непримиримость к коммунизму». Автор за-
метки счел необходимым подкрепить свои вышеприведен-
ные антикоммунистические тезисы ссылкой на высказы-
вание эмигрантского деятеля И. А. Ильина, сделанное бо-
лее полувека назад: «Мы — враги коммунизму и комму-
нистам; враги до конца».
7 Зак. № 289 1 77
Публикуемые «Русским возрождением» статьи анти-
коммунистического содержания, написанные современны-
ми авторами, кажутся простой перепечаткой материалов
20—30-х годов. В них перелагаются высказывания созда-
телей «русской зарубежной церкви» митрополитов Анто-
ния (Храповицкого) и Анастасия (Грибановского) и дру-
гих антикоммунистов того же времени. Видимо, злоба на-
чисто лишила джорданвилльских политиканов от религии
рассудка. Семь десятилетий послеоктябрьской истории
нашей страны, продемонстрировавших всему миру торже-
ство идей научного коммунизма, прошли для авторов из
«Русского возрождения» бесследно: клерикалы-антиком-
мунисты ничего не поняли и ничему не научились.
Из «Православной Руси» и других зарубежных изда-
ний перекочевали в «Русское возрождение» домыслы о
«преследовании советских людей за веру», о недопущении
их к активному участию в религиозно-церковной деятель-
ности и т. п. Вот лишь один из примеров такой клеветы,
предлагаемой ежеквартальником своим читателям: «При
современном правительстве... советским гражданам раз-
решается посещать храмы и молиться под контролем го-
сударства: верующие обязаны регистрировать свою рели-
гиозную принадлежность в участках милиции... Продажа
или передача религиозной литературы, включая Библию,
запрещена законом» (1985, № 4).
Высказываются на страницах «Русского возрождения»
и совершенно бредовые мысли о том, будто большие груп-
пы населения нашей страны придерживаются антиком-
мунистических убеждений и в данном отношении явля-
ются «основным союзником» империалистических кругов
Запада, а следовательно, и блокирующихся с этими кру-
гами реакционными силами русской церковной эмигра-
ции. Причину подобного бреда понять нетрудно. Крах
многолетних надежд на то, что восстановление дореволю-
ционных порядков в нашей стране будет осуществлено
силами Запада, посредством новой интервенции, лишил
джорданвилльских лидеров и идеологов остатков здравого
смысла, и они вообразили, что могут найти антикоммуни-
стические силы внутри советского общества.
Вот как высказался на этот счет председатель джор-
данвилльской юбилейной комиссии А. Киселев в первом
же номере «Русского возрождения». Провозгласив и под-
держав «принцип непримиримости» по отношению к со-
циалистическому развитию нашей страны и утверждаю-
щимся в ней коммунистическим социально-правствеиным
идеалам, оп сказал, обращаясь к антикоммунистическим
178
кругам русской эмиграции, что «дело непримиримости
заключается в поисках по ту сторону границы наших со-
юзников». При этом протоиерей-антисоветчик, прошедший
власовскую школу предательства, полагает, что такими
предателями переполнено наше общество. Поэтому он пы-
тается уверить своих читателей-единомышленников, будто
«среди всех слоев населения современной России много
тех, кто или прямо и сознательно наш друг, или, по край-
ней мере, наш потенциальный друг».
Такие же упования высказываются и на «съездах
православно-русской общественности», материалы которых
публикуются в «Русском возрождении» и других издани-
ях джорданвилльской группировки. Например, с трибуны
второго западноамериканского съезда прозвучал следую-
щий призыв, обращенный к русской эмиграции: «Мы
должны идти в ногу с теми, кто борется за свободную
Россию там (в Советском Союзе.— Лет.)». А в одном из
выступлений на девятом съезде клеветнически утвержда-
лось, будто советские люди «полностью одобряют стойкую
позицию зарубежной церкви и „Русского возрождения”».
Утверждение эмигрантских клерикалов-антикоммуни-
стов о наличии в нашей стране больших групп лиц, соли-
даризирующихся с церковниками из джорданвилльской
группировки и готовых к совместным действиям против
советского общественного и государственного строя, не
имеет ничего общего с действительным положением ве-
щей. За представителей массовой, организованной оппо-
зиции выдаются те немногие отщепенцы и ренегаты, ко-
торые не приемлют социалистического уклада жизни и
поэтому охотно предают интересы своего народа, блоки-
руясь с явными недругами нашей страны. Именно их под-
нимают на щит, рекламируют и называют своими союз-
никами антикоммунистически настроенные лидеры «рус-
ской зарубежной церкви», им предоставляют свои страни-
цы «Русское возрождение», «Православная Русь» и дру-
гие эмигрантские издания антисоветского толка.
Можно предположить, что какая-то часть церковных и
околоцерковных экстремистов поддержит антикоммуни-
стические акции епископата и духовенства джорданвилль-
ской группировки. Но поддержки со стороны подавляю-
щего большинства верующих и неверующих граждан со-
циалистического общества эти акции не получат ни сей-
час, ни в будущем.
Более того, и среди русских эмигрантов, как мы уже
отмечали, становится все меньше и меньше поборников
воинствующего антикоммунизма. Джорданвилльская пе-
179
чать, «Православная Русь» и «Русское возрождение» в
первую очередь, с неприкрытой тревогой пишут о том, что
в настоящее время налицо «снижение непримиримости к
коммунистическому режиму в среде эмиграции». Вот это-
то и беспокоит идеологов «русской зарубежной церкви»,
деятелей юбилейной комиссии и ее печатного органа, за-
ставляя их вновь и вновь нагнетать в эмигрантской среде
истерию агрессивного антикоммунизма.
Параллельно с антикоммунистической пропагандой на
страницах «Русского возрождения» развернута широкая
кампания по реанимации в среде русских эмигрантов
монархических чувств и настроений, по возбуждению
симпатий у новых поколений эмиграции к русскому са-
модержавию как якобы идеальной с христианской точки
зрения формы государственной власти.
В том, что издатели «Русского возрождения» и стоя-
щие за ними крайне правые круги русской церковной
эмиграции связали в один узел принцип антикоммунизма
и идею монархизма, есть своя внутренняя логика. Анти-
коммунизм идеологов и деятелей джорданвилльской груп-
пировки — это идеология полного и безоговорочного отри-
цания всего того, что утвердилось в нашей стране за годы
Советской власти. Но на платформе одного лишь отрица-
ния, как уже отмечалось нами, раздробленные эмигрант-
ские силы, находящиеся в состоянии постоянной взаим-
ной конфронтации, не объединить и политической актив-
ности у них не пробудить даже в условиях активизации
их деятельности, вызванной подготовкой к 1000-летию
начала введения христианства на Руси. Нужна позитив-
ная социально-политическая программа, предлагающая
альтернативу социалистическому общественному и госу-
дарственному строю, необходим общественный идеал, диа-
метрально противоположный советской форме государст-
венности. В качестве такого идеала «Русское возрожде-
ние» предлагает своим читателям все ту же «святую пра-
вославную Русь» с «царем-батюшкой» во главе.
Вот почему нагнетание антикоммунистической исте-
рии, наблюдающееся в деятельности юбилейной комиссии
и ее печатного органа, сопровождается резким и повсе-
местным усилением пропаганды идей монархизма, вос-
хвалением русского самодержавия, воспеванием царей из
дома Романовых. Начав новый тур борьбы с коммуниз-
мом, «Русское возрождение» устами своих учредителей
объявило целью этой борьбы восстановление в нашей
стране монархической формы государственного правле-
ния, освящаемой православием и опирающейся на бсзого-
180
ворочную поддержку православной церкви. Такой явно
утопический и политически реакционный процесс рестав-
рации давно и окончательно изжившей себя государст-
венной структуры характеризуется на страницах джор-
данвилльского ежеквартальника как «рехристианизация
России» и «восстановление идеала святой Руси».
Правда, идеализация «святой Руси», осуществляемая
с первых лет существования «русской зарубежной церк-
ви», давно уже не встречает всеобщей поддержки у рус-
ских эмигрантов, из среды которых все чаще раздаются
голоса противников ориентации па идеализированное, но
безвозвратное прошлое. Попадают такие высказывания и
на страницы «Русского возрождения», вызывая смущение
у ортодоксалов из джорданвилльской группировки.
Так, некто С. Левицкий заявил в статье «Миссионизм,
не мессианизм!»: «Любой добросовестный историк России
скажет, что святой Руси никогда не было... Центр тяже-
сти идеи «святой Руси» в том, что святость чтится верую-
щими русскими в качестве верховного идеала. Но руко-
водствоваться идеей «святой Руси» даже в самом отда-
ленном будущем — вряд ли реально. Никому не возбра-
няется мечтать, и мечта о «святой Руси» возвышенна и
даже может, в порядке иррадиации, озарять своим светом
души верующих русских. В качестве же «нормативной
идеи» эта мечта утопична».
Нет никаких сомнений в том, что утопичность ориен-
тации на восстановление мифической «святой Руси» оче-
видна для лидеров «русской зарубежной церкви». Но так
же песомпенно и то, что кроме «святой Руси» им нечего
предложить русской эмиграции в качестве социального
идеала и альтернативы социалистическому строю, утвер-
дившемуся в Советском Союзе. Поэтому сейчас, как и
прежде, свою ориентацию па «святую Русь» как синтез
православия и самодержавия, как воплощение православ-
ного идеала монархического правления джордапвилльские
политиканы от религии мотивируют непопулярностью в
массах русской эмиграции тех форм буржуазной государ-
ственности, которые доминируют сейчас на Западе. «Опыт
и моральный уровень западных демократий,— сокрушал-
ся князь С. Оболенский в заметке «К первым итогам»,
помещенной в первом номере «Русского возрождения»,—
не столь уж блестящ, чтобы России принимать его за об-
разец... К тому же и на Западе демократия чаще всего
удается там, где она имеет опору в монархическом стерж-
не». Поэтому «русская зарубежная церковь», заявляют ее
лидеры и идеологи, видит свой государственный идеал в
181
«здраво построенной монархии» и иные точки зрения по
данному вопросу отметает самым категорическим обра-
зом.
С целью пропаганды идей монархизма в современных
условиях журнал «Русское возрождение» предпринял пуб-
ликацию на своих страницах незаконченного опуса изве-
стного антикоммуниста-эмигранта И. Ильина «О монар-
хии» (1978, № 1—4). Как сам ильипский панегирик мо-
нархизму, так и факт публикации его «Русским возрож-
дением» были восторженно оценены официальным орга-
ном джорданвилльской группировки. В пространной ре-
цензии на первые четыре номера «Русского возрождения»
В. Самарин заявил: «Работа «О монархии» интересна не
только для монархистов, поскольку утверждает их на их
же позициях, но и для немонархистов, которые должны за-
думаться над шаткостью своих позиций. Исторически, фи-
лософски, мистически обосновывая идею монархии, проф.
И. А. Ильин показывает ее преимущество перед респуб-
ликой».
Явное помешательство лидеров джорданвилльской
группировки на идее реставрации самодержавия в Рос-
сии шокирует многих в русской эмиграции. В числе при-
верженцев эмигрантской псевдоцеркви немало таких, кто
не разделяет монархических убеждений своих иерархов и
священнослужителей и довольно резко полемизирует с
монархистами всех мастей. Отзвуки этой полемики обна-
руживаются и на страницах «Русского возрождения», де-
монстрируя непримиримость идеологов «русской зару-
бежной церкви» к любому проявлению инакомыслия в
собственной среде.
В уже упоминавшемся докладе В. Алексеева «Пути и
судьбы России», выдержанном в духе антикоммунизма
джорданвилльской модификации, высказана следующая
мысль, выражающая личное отношение автора к идее мо-
нархизма и проблеме восстановления монархии в Рос-
сии: «Вопрос о взаимоотношении Русской православной
церкви с русской монархией достаточно ясен: он основан
на византийской теории симфонии — гармонического со-
четания и взаимовлияния церкви и государства в лице
патриарха и монарха... Из защиты идеи симфонии, я ду-
маю, пе следует делать вывода, что православная церковь
может существовать только при монархии... Православная
церковь должна поддерживать идею православного госу-
дарства, которое может быть монархическим или демокра-
тическим».
Последняя фраза вызвала весьма болезненную реак-
182
цию со стороны издателей «Русского возрождения». В за-
метке «К первым итогам», помещенной в конце того же
номера ежеквартальника, где опубликован доклад В. Алек-
сеева, главный редактор «Русского возрождения» учинил
настоящий разнос и самому докладчику, и другим против-
никам безоговорочной ориентации русского зарубежья на
восстановление монархии. Он заявил, что утверждение
В. Алексеева «спорно весьма» и что «ошибочна сама аль-
тернатива государства „монархического или демократиче-
ского”». Вновь было подчеркнуто, что государственным
идеалом «русской зарубежной церкви» была и остается
монархическая форма правления, неограниченное само-
державие.
Вслед за «Русским возрождением» и «Православная
Русь» активизировала монархическую пропаганду. На ее
страницах гораздо чаще стали появляться статьи и замет-
ки о российских самодержцах, выдержанные в сугубо апо-
логетическом духе. Именно такой характер носят, в част-
ности, публикации о Николае II (1979, № 12—17), Пав-
ле I .(1981, № 22), Николае I (1981, № 22; 1982, № 2)
и других русских царях из дома Романовых.
Немало поработали юбилейная комиссия и ее печат-
ный орган над ускорением процесса канонизации Нико-
лая II и его семьи, включенных в состав «новомучеников
российских». Только в одном номере «Русского возрожде-
ния» (1981, № 15) были опубликованы сразу два докла-
да на эту тему: протоиерея А. Киселева — «О предстоя-
щем прославлении новомучеников российских» и архи-
епископа Антония (Барташевича) — «Прославление со
святыми мучеников и новых исповедников». При этом оба
докладчика признали наличие в русской эмигрантской
среде противников возведения Николая II в ранг святого.
Первый из них заявил: «Насколько мне приходилось слы-
шать, в этом вопросе главные недоумения вызывают два
момента. Первое: государь был грешный человек. Ему
ставится в вину курение и блудодеяние. Второе: прослав-
ление государя Николая II есть, говорят некоторые, по-
литический акт». А второй просто констатировал, что
«больше всего сомнений вызывает прославление со свя-
тыми царя Николая II».
Таковы те проблемы политического характера, не
имеющие никакого отношения к тысячелетию начала хри-
стианизации Руси и тем не менее находящиеся в центре
внимания джорданвилльской юбилейной комиссии и ее
печатного органа, что свидетельствует об одном: для ре-
акционных кругов русской церковной эмиграции обраще-
183
ние к прошлому всего лишь повод для ускорения реше-
ния современных вопросов.
Что же касается собственно юбилейной проблематики,
то подход к ней деятелей и идеологов эмигрантской псев-
доцеркви не отличается ни глубиной анализа, ни широ-
той охвата. Хотя комиссия, возглавляемая А. Киселевым,
посулила отнестись к юбилею русского православия со
г,сей серьезностью (в частности, было объявлено об изда-
нии «сборника и собрания научных трудов, относящихся
к 1000-летию крещения Руси»), все свелось к переизда-
нию старых материалов, притом не научно-исследователь-
ского, а богословско-апологетического характера. Напри-
мер, в «Русском возрождении» (1983, № 23) помещена
статья Г. Федотова «Канонизация святого Владимира»,
перепечатанная из «Владимирского сборника», который
был издан в Белграде в 1938 году «в память 950-летия
крещения Руси». Переизданы и другие публикации тако-
го же рода, написанные не исследователями, а богосло-
вами.
Дело здесь не только и даже не столько в отсутствии
у джорданвилльской группировки исследовательских кад-
ров, способных обстоятельно проанализировать (пусть п
с религиозно-идеалистических позиций, но опираясь на
конкретный исторический материал, пока еще недоста-
точно изученный) начальные этапы христианизации Ру-
си, процесс становления русского православия. Реакцион-
ным кругам русской церковной эмиграции такие исследо-
вания не нужны. Истина их не интересует, она для них
«неудобна», так как обнажает убогость их исторических
познаний. Им вполне достаточно сложившихся богослов-
ских стереотипов, «работающих» на такое видение цер-
ковного прошлого, которое соответствует нынешним за-
мыслам политиканов от религии.
Поэтому если деятели и идеологи «русской зарубеж-
ной церкви» и обращаются к научным публикациям по
истории утверждения христианства на Руси, то только в
форме нападок на них — «опровержений», «разносов»,
«разоблачений» и просто оскорблений авторов. В частно-
сти, именно таким нападкам, причем весьма массирован-
ным, подверглась книга Н. С. Гордиенко «„Крещение Ру-
си”: факты против легенд и мифов. Полемические замет-
ки» (Лениздат, 1984, 198G), в которой сопоставлены дан-
ные науки о предпосылках, обстоятельствах и последст-
виях христианизации Древней Руси с утверждениями со-
временных 'богословов, в том числе и идеологов эмигрант-
ской псевдоцеркви. Ей посвящены несколько рецензий
184
(пространных и погромных) в эмигрантской печати («Пра-
вославная Русь», 1985, № 10, отвела рецензии семь стра-
ниц из шестнадцати), ряд передач радио «Голос Амери-
ки», «Свобода» и «Немецкая волна», а также открытое
письмо автору, написанное протопресвитером А. Киселе-
вым (Русское возрождение, 1985, № 3).
Привыкнув фальсифицировать все и вся, джордан-
вилльские политиканы от религии искажают истину да-
же в тех случаях, когда никакой нужды в таком искаже-
нии нет. Вышеупомянутая книга вышла немалым даже
по нашим масштабам тиражом: в 1984 году — 75 000, а в
1986 году - 200 000. А некто А. Б. Боголюбов в докладе
«Журнал „Русское возрождение” и что о нем пишут в
официальной советской прессе», сделанном на девятом
съезде православной русской общественности, уверял сво-
их слушателей, будто она «предназначена для узкого кру-
га читателей — пропагандистов, лекторов и других пар-
тийных активистов» ц не была в свободной продаже. «По
моему опыту в Москве,— заявил он,— скажу, что если бы
такая книга, как «Крещение Руси», свободно продава-
лась в книжных магазинах, ее бы быстро раскупили и из
нее бы узнали много такого, что рядовому советскому
гражданину знать не полагается».
Идеологи и деятели джорданвилльской группировки
болезненно реагируют на обвинение их в фальсификации
отечественной истории. Но что делать, если для точного
обозначения их предъюбилейной деятельности другого
слова в русском языке нет. Не повторяя всей аргумента-
ции, изложенной в книге «„Крещение Руси”: факты про-
тив легенд и мифов», приведем лишь основные доказа-
тельства фальсификаторского характера освещения на
страницах «Православной Руси» и «Русского возрожде-
ния» предпосылок, обстоятельств и последствий христиа-
низации Руси.
Одним из главных постулатов, из которого выводятся
и антисоветская политическая ориентация лидеров джор-
даивилльской группировки, и их антикоммунистическая
идеология, является утверждение о том, что «Россия соз-
дана христианством, православием», развивалась и укреп-
лялась православием и не имеет будущего без правосла-
вия, а поэтому все, что ослабляет православие, обессили-
вает Россию, грозит ей бедами, обрекает на гибель. Рас-
чет на то, что согласие с этим постулатом автоматически
ведет к осуждению Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции и вызванных ею социальных преобразо-
ваний, поскольку одним из следствий этих преобразований
185
явилось отделение церкви от государства, превращение
православия из господствующей идеологии в достояние
немногих. А осуждение выливается в требование борьбы
против социалистического общественного и государствен-
ного строя, установленного Великим Октябрем, чем и мо-
тивируют реакционные круги русской церковной эмигра-
ции свой антисоветизм.
Комментируя следующий фрагмент программного за-
явления «Задачи журнала», которым открывается каждый
помер «Русского возрождения»: «Мы исповедуем право-
славную церковь не только как благодатный организм
нашего спасения, но и как творческую силу нашей исто-
рии»,— уже упоминавшийся А. Б. Боголюбов заявил с
большой дозой наигранной патетики: «Православная цер-
ковь как творческая сила русской истории! Невозможно
себе представить более опасной и неприемлемой мысли
для идеологов и пропагандистов в Советском Союзе. Ведь
если принять такую историческую установку, то Октябрь-
ская революция окажется только временным отходом
от исторического бытия России, а материалистическая
идеология чем-то совершенно чуждым русскому на-
роду».
Поэтому епископат эмигрантской псевдоцеркви не ску-
пится на высказывания, постулирующие основополагаю-
щую, определяющую, решающую роль православия в ис-
тории России, в создании ее государственности и куль-
туры, в становлении национального самосознания русско-
го народа. Из выступления архиепископа Павла (Павло-
ва) на мероприятии австралийского комитета по праздно-
ванию 1000-летия «крещения Руси» (май 1985 года):
«Православие было «началом всех начал» для становле-
ния русской нации». Из «Послания к русской молодежи
на Родине» епископского собора 1985 года: «Христианст-
во положило начало русской государственности, оно лег-
ло в основу великой русской культуры, дав ей идеалы свя-
тости, правды и равенства. Началом искусства на Русп
стало храмостроительство». Из пасхального послания мит-
рополита Виталия (Устинова): «Православная церковь от
самой днепровской крестильной купели вскормила всю
русскую культуру, создала из русского народа государ-
ство» (май 1986 года).
А начало русского православия — крещение по распо-
ряжению князя Владимира жителей Киева в 988 году, по-
ложившее начало христианизации древнерусского обще-
ства («крещению Руси»), Отсюда и представление о 988
годе как точке отсчета отечественной истории и о
186
1988-м — как о «годовщине начала русской истории и
культуры» (Православная Русь, 1985, № 19),
При подобном истолковании роли православия в ис-
тории России епископат и духовенство эмигрантской псев-
доцеркви приемлют лишь такое истолкование предпосы-
лок, обстоятельств и последствий христианизации Руси,
которое подтверждает их постулат,— пусть оно будет са-
мым примитивным, голословным, противоречащим обще-
известным фактам и выводам. Иные точки зрения они от-
вергают с порога, не только не вдумываясь в аргумента-
цию, но даже не рассматривая ее.
Первый объект клерикально-эмигрантской фальсифи-
кации — Русь до принятия христианства: ее рассматри-
вают как нечто ущербное в экономическом, политическом
и духовном отношениях, ей отказывают в государствен-
ности, культуре, искусстве, выводят за рамки отечествен-
ной истории.
Исторические источники, тщательно проанализирован-
ные учеными, неопровержимо свидетельствуют о том, что
дохристианская Русь была нормально развивавшимся об-
ществом, постепенно превращавшимся из родового в клас-
совое, из первобытнообщинного в феодальное. Во второй
половине IX века образовалось Древнерусское государ-
ство. Древнерусская народность, объединенная этим госу-
дарством, обладала высокой для своего времени матери-
альной и духовной культурой. Сложились довольно слож-
ные религиозные верования, презрительно названные цер-
ковью «язычеством». Развивались различные виды искус-
ства, особенно прикладные, а также ваяние. Складыва-
лась письменность, применявшаяся не только при состав-
лении государственных и торговых документов, но и в
быту (надпись на горшке со специями). На высоком уров-
не было устное народное творчество. Многие памятники
культуры дохристианской Руси не дошли до нас потому,
что были безжалостно уничтожены в процессе христиа-
низации древнерусского общества как «языческое насле-
дие».
Между тем эмигрантские клерикалы-фальсификаторы
изображают экономический, политический и духовный по-
тенциал дохристианской Руси как некое нулевое состоя-
ние, из которого она вышла якобы только благодаря хри-
стианизации, стараниями православной церкви. Если гре-
ки, римляне и германские народы, утверждается на стра-
ницах «Русского возрождения», пришли к христианству
с «богатым языческим наследием» во всех областях обще-
ственно-политической и культурной жизни, то «русские
187
славяне до принятия христианства не имели совершенно
ничего: ни государственных представлений, ни националь-
ного сознания, ни самобытной культуры». По уверению
автора приведенных выше клеветнических высказываний,
порочащих наших предков как неких «недочеловеков», да-
же богов своих у восточнославянских народов не было, а
«весь древнерусский пантеон состоял из чужеземных бо-
жеств: Перун был божеством литовским, Хоре — скифо-
сарматским, Мокоша и Велес — финскими», и «никто из
них даже имени не носит славянского». И заключается
этот поток измышлений патетической фразой: «Нетрону-
тую душу отдал христианству русский народ».
В рецензии на книгу «„Крещение Руси”: факты против
легенд и мифов» Л. Келер последнюю фразу назвала «уди-
вительно меткой формулой» и не пожалела черной крас-
ки, чтобы изобразить языческую Русь в самых мрачных
тонах. Вот ее рассуждения, хоть и путаные, но достаточ-
но красноречивые, демонстрирующие полнейшее незнание
истории дохристианской Руси: «Церковь совсем не утвер-
ждает, что до принятия христианства не было ничего —
пустое место. Однако России как государства и как куль-
турного целого не было; были только предпосылки к го-
сударственному образованию — Киевская Русь- и отдель-
ные города (Новгород, Псков). Прот. Г. Флоровский пря-
мо утверждает, что «история русской культуры начинает-
ся с крещения Руси». Он правильно отмечает, что «язы-
ческое время остается за порогом истории»... Дохристиан-
ская Русь стояла во всех отношениях на низком уровне
культурного развития. Языческая Русь не создала сколь-
ко-нибудь стойкой культуры; она создавала лишь предпо-
сылки для восприятия такой культуры. Лучшим доказа-
тельством этого является отсутствие письменности и
сколько-нибудь значительных памятников дохристианско-
го периода» (Православная Русь, 1985, № 10).
Автор приведенных выше строк твердо усвоила посту-
лат «Россия создана православием» и непоколебимо уве-
рена в его истинности. На чем основана эта уверенность,
если Л. Келер не знает азов отечественной истории, в
частности того, что со времени Олега Новгородская земля
была составной частью Киевской Руси, что «Россия как
государство» не существовала не только до «крещения
Руси», но и длительное время после (имелось Древнерус-
ское государство), что зачатки письменности на Руси бы-
ли уже в начале X века (договор 911 года, письменные
завещания того времени), что уничтожение памятников
дохристианского периода на совести церкви, и многого
188
другого? На невежестве. И оно ее не шокирует. Напротив,
вполне устраивает, так как только невежество питает сте-
реотип: «В дохристианской Руси ничего не было». Да еще
тот политический интерес, о котором уже шла речь.
Второй объект фальсификации — сам процесс христиа-
низации Руси, его причины, характер и продолжитель-
ность.
Освещение сложного, внутренне противоречивого и
весьма продолжительного процесса утверждения христи-
анства в древнерусском обществе ведется джорданвилль-
ской печатью в чисто апологетическом духе, без малейшей
примеси историзма и при явном игнорировании общеиз-
вестных фактов. Авторов многочисленных публикаций со-
вершенно не интересует то, как данный процесс протекал
в действительности. Им важно интерпретировать его так,
чтобы эта интерпретация подкрепила постулат об опреде-
ляющей роли православия в отечественной истории. А для
этого достаточно прибегать к одним и тем же богослов-
ским стереотипам, многократно повторяя их, что идеоло-
ги эмигрантской псевдоцеркви и делают.
Прежде всего, они отстаивают идею «божественной
предопределенности» введения христианства на Руси. Со-
вершенно игнорируются экономические и социально-поли-
тические предпосылки, вызвавшие объективную потреб-
ность в замене первобытных форм религиозных верова-
ний классовой модификацией религии, каковой и явилось
христианство в его византийском варианте.
Даже простое упоминание об этих предпосылках вы-
зывает резко негативную реакцию со стороны идеологов
и деятелей джорданвилльской группировки, усматриваю-
щих в нем подрыв идеи «провиденциальности» христиа-
низации древнерусского общества. В частности, А. Кисе-
лев в своем выступлении на первом «съезде православно-
русской общественности» самым категорическим образом
высказался против немистифицированного подхода к объ-
яснению причин и обстоятельств введения христианства
па Руси: «Не дай господь нам относиться к крещению
нашего народа как к религиозной формальности или как
к акту, прикрывающему государственно-политические ин-
тересы».
Как это ни парадоксально, но джорданвилльские кле-
рикалы акцентируют внимание на «промыслительном ха-
рактере крещения Руси» пе по религиозным мотивам, а
преимущественно из политических соображений, которые
имеют неизменно антисоветскую направленность. Эти ак-
центы нужны клерикалам-антисоветчикам для обесцени-
189
вания в глазах приверженцев «русской зарубежной церк-
ви» Великой Октябрьской социалистической революции
как события не «провиденциального», не предопределен-
ного «промыслом божиим», а потому якобы не имеющего
шансов на длительную историческую перспективу.
Процесс христианизации древнерусского общества
изображается джорданвилльской печатью так, будто он
прошел гладко, быстро и при общем энтузиазме всех со-
циальных слоев и групп населения Киевской Руси. Во-
преки данным летописей и других древнерусских источ-
ников о том, что христианство насаждалось на Руси си-
лой, что привело к многочисленным столкновениям, в том
числе и с кровавым исходом (по свидетельству самих нов-
городцев, их крестили «огнем и мечом»), деятели эми-
грантской псевдоцеркви характеризуют христианизацию
Древней Руси как сплошной триумф новой веры, кото-
рую якобы и встретили радостно, и приняли быстро, и
усвоили глубоко. Вот типичные высказывания, полностью
игнорирующие реальность того времени: «Крещение было
мирное, благодаря авторитету князя: его любили и ува-
жали»; «Вера насаждалась без принуждения, не огнем
и мечом, а убеждением, проповедью и личным приме-
ром».
Весьма противоречиво характеризуют идеологи джор-
данвилльской группировки хронологические рамки хри-
стианизации древнерусского общества. С одной стороны,
они считают «крещение Руси» не продолжительным про-
цессом, а разовым событием, почему и датируют его 988
годом. А с другой — не могут не признать, что даже до-
стоверность крещения киевлян в 988 году под вопросом
(летописцы называют и другие даты). Что же касается
крещения всей Руси, то его вообще невозможно датиро-
вать, так как оно растянулось на века.
Чаще и активнее пропагандирует джорданвилльская
печать первую точку зрения, оперируя цифрой 988 как
строго фиксированной и абсолютно достоверной датой
«крещения Руси». Причем делается это так, словно вто-
рой точки зрения вообще нет. В тех же случаях, когда
приходится выдвигать вторую точку зрения, что бывает
крайне редко (чаще всего в ходе полемики богословов с
историками), то ее подкрепляют ссылками на старые
церковные авторитеты. В частности, приводят совершен-
но верное высказывание протоиерея Г. Флоренского, со-
держащееся в его книге «Пути русского богословия» (Па-
риж, 1937): «Никак нельзя и не следует представлять се-
бе крещение Руси как единичное событие, для которого
190
можно назвать определенную дату. Это был сложный и
очень многообразный процесс, длительный и прерываю-
щийся, растягивающийся даже не на десятилетия, а на
века». Но ведь это высказывание начисто перечеркивает
988 год как «дату крещения Руси» и исключает саму воз-
можность считать 1988 год юбилейным.
Чтобы взаимоисключаемость этих точек зрения не
бросалась в глаза, их никогда не сопоставляют в одной
статье, докладе или проповеди: когда высказывается пер-
вая, то замалчивается вторая, и наоборот. Если же их не
развести во времени или пространстве и они одновремен-
но окажутся в поле зрения, возможен конфуз, случивший-
ся, например, с рецензентом из «Православной Руси».
В № 10 за 1985 год Л. Келер высмеяла следующую
фразу из книги «„Крещение Руси”: факты против легенд
и мифов»: «Предполагают, что произошло... «крещение
Руси» в 988 году». «Особенно замечательно,— язвительно
замечает она,— это «предполагают»; так и ждешь, что за
ним последует утверждение, что советским ученым уда-
лось установить, что событие это произошло совсем в дру-
гое время, а лучше всего и вообще не имело места». И
ведь последовало, причем не только в рецензированной
книге, но и в самой «Православной Руси»!
В № 17 того же журнала и за тот же год помещено
«Послание архиерейского собора русской православной
церкви, за границей клиру и пастве нашим», в котором
сказано: «Историки полагают, что год крещения Руси
установлен не вполне точно, но никто не предполагает
значительной разницы, и священным остается для нас
год, освященный преданием,— девятьсот восемьдесят вось-
мой». Вот так-то!
Идеологи джорданвилльской группировки не только
мистифицируют процесс христианизации Древней Руси,
но и освещают его с шовинистически-великодержавных
позиций, сохранившихся с дореволюционных времен. Они
очень часто говорят и пишут о «крещении России», «кре-
щении русского народа», хотя в X веке ни России, ни
русского народа еще не было — существовала Киевская
Русь, Древнерусская держава, созданная древнерусской
народностью. На этом попрании исторической правды и
«подловили» их националисты из украинской эмиграции,
противопоставившие одной фальсификации другую, столь
же реакционную: «крещению России» — «крещение Укра-
ины».
В статье «Мысли по случаю нашего 1000-летия» (пере-
печатана журналом «Русское возрождение» из украинской
191
эмигрантской газеты «Свобода») находим следующие пер-
лы исторического невежества, усугубленного махровым
национализмом: «Неуклонно приближаемся к 1000-лет-
нему юбилею христианизации Руси — Украины. Это еще
один случай показать нашу обособленность от русских и
отвоевать наше далекое прошлое от пресловутого „стар-
шего брата”» (1985, № 4).
В декабре 1985 года конгрессмен Д. Кемп по просьбе
комитета украинского конгресса в Америке внес в палату
представителей США резолюцию № 494, одобряющую
сооружение на федеральной земле округа Колумбия, в ко-
тором расположен г. Вашингтон, памятника «в честь кня-
зя Владимира Великого, который как глава украинского
государства в X веке объединил земли и народы Украи-
ны, ввел на Украине христианство и трудился для дости-
жения свободы и независимости украинского народа».
Русская эмиграция узнала о содержании этой резолю-
ции, представляющей сплав вопиющего невежества с мах-
ровым национализмом, лишь в феврале 1986 года. В эми-
грантскую печать хлынул поток писем, обращений, при-
зывов и протестов. Один из руководителей конгресса рус-
ских американцев направил Д. Кемпу письмо следующе-
го содержания: «Святой и равноапостольный кпязь Вла-
димир заслуживает памятника не в силу своего княже-
ского титула, а благодаря тому, что обратил славян-языч-
ников в византийскую христианскую веру и положил на-
чало распространению христианства среди всех восточных
славян. Однако именование святого Владимира (содер-
жащееся в резолюции 494) «главой украинского государ-
ства» не только не соответствует историческим данным,
по и ставит в ложное положение как инициаторов этого
проекта, так и конгресс Соединенных Штатов,Америки.
Достаточно указать на то, что св. Владимир был внуком
князя Рюрика, положившего начало рода Рюриковичей,
к которому принадлежали все московские князья и цари
вплоть до воцарения в 1613 г. рода Романовых. Святой
Владимир был великим князем Киевской Руси, но никак
не Украины, т. к. название «Украина» в то время не су-
ществовало. Привожу выдержки из «Энциклопедии Бри-
таники», том 22, 1971 г., стр. 471: «На территории, изве-
стной в 20-м веке под названием Украина, существовало
в 9-м веке государственное образование под названием
Русь, которое является общим в истории русского и укра-
инского народов». Таким образом, чтобы восстановить ис-
торическую правду и уберечь Конгресс Соединенных Шта-
тов от подозрения в его исторической неосведомленности,
192
я настоятельно рекомендую Вам досконально ознакомить-
ся с историей Киевской Руси, исторические справки о ко-
торой легко получить из трудов квалифицированных спе-
циалистов по истории того времени».
Правление Русско-Американского клуба в Санкт-Пе-
тербурге (Флорида) тоже забило тревогу. В его «Обраще-
нии к русским американцам и ко всем остальным рус-
ским людям за рубежом» говорится: «Давно известно, что
в Европе обвиняют американцев в полном незнании важ-
ных исторических событий в нашей колыбели человечест-
ва. Надпись на памятнике так, как она замышляется кон-
грессом, будет наглядным примером исторического неве-
жества американского конгресса, даст богатую пищу со-
ветским историкам, и они постараются поиздеваться над
исторической безграмотностью лиц, допустивших созда-
ние такого памятника... Мы очень обеспокоены равноду-
шием наших соотечественников ко многим событиям, ко-
торые касаются нашего доброго имени, и просим их, вый-
дя из состояния оцепенения, начать действовать. Поможем
деятелям конгресса США избежать западни, в которую
их пытаются втянуть фальсификаторы нашей истории».
Скандал с проектом надписи на памятнике князю Вла-
димиру — лишнее свидетельство того, что в тех случаях,
когда при решении религиозных проблем на первый план
выдвигаются политические амбиции реакционных эми-
грантских кругов любой национальной принадлежности,
происходит глумление над отечественной историей, наси-
лие над исторической правдой.
Идеологи эмигрантской псевдоцеркви искажают не
только причины и обстоятельства введения христианства
на Руси, но и отношение к данному процессу различных
слоев древнерусского общества, а также степень усвое-
ния нашими далекими предками новой религии. Суть
этих искажений заключается в утверждении того, что но-
вовведенная религия (православие) якобы была потому
легко и быстро воспринята древнерусской народностью,
что последняя отличалась особенной предрасположен-
ностью к религии.
Послушать деятелей джорданвилльской группировки,
так «славянская душа — по природе христианка»; славя-
не X века якобы «тяготились язычеством, чувствуя его
ущербность»; они «жаж дал и истинной веры, стремились
к ней, искали ее». Не доказывается, а просто констати-
руется как нечто само собой разумеющееся «предраспо-
ложенность наших славянских предков к принятию хри-
стианства, и имепно восточного, православного христиан-
193
ства». Именно поэтому, как утверждается на страницах
«Русского возрождения», населению Древнерусского госу-
дарства для глубокого и полного овладения нововведен-
ной религией оказалось достаточно якобы одного-единст-
венного поколения.
Всячески преувеличиваются последствия воздействия
православия на духовный облик славянских народов на-
шей страны. У читателей джорданвилльских изданий ста-
раются создать представление о дореволюционном перио-
де истории России (княжеской Руси, царской России и
Российской империи) как о времени безраздельного гос-
подства религии и церкви над умами и чувствами всех
людей,— времени, которое якобы началось сразу же пос-
ле 988 года и продолжалось более девяти столетий. Рос-
сия той поры характеризуется как страна, где глубокая
религиозность была общенациональной чертой, якобы
объединявшей в одно неразрывное целое все классы и со-
словия и создавшей русскому народу репутацию «народа-
богоносца», а стране в целом — славу «святой Руси». В
такой всеобщей религиозной экзальтированности усматри-
вают апологеты «русской зарубежной церкви» -первопри-
чину всех успехов, достигнутых Россией в ходе станов-
ления ее как великой державы, первооснову всех духов-
ных ценностей, внесенных русским и другими пародами
нашей страны в общую сокровищницу мировой культуры.
О каких бы сторонах дореволюционного уклада жизни
ни говорилось в изданиях джорданвилльской группиров-
ки, все в конечном счете сводится к религии и из нее же
выводится. Так, например, в статье «Мысли и думы о Ру-
си святой, о Руси царской и о Руси распятой» (Право-
славная Русь, 1976, № 20) некто Г. Знаменский писал о
православии как об «основе основ, альфе и дмеге истори-
чески славного процветания России в ее лучшие и свя-
тые периоды бытия» и заявлял, будто главным содержа-
нием «русской души» является «незыблемая вера в свя-
тую Русь и в русского человека-богоносца».
Еще отчетливее и категоричнее выражена эта глубоко
ложная мысль, пущенная в обращение апологетами сою-
за православия с самодержавием, в заметке постоянного
автора «Православной Руси» П. Мара «Падение и возро-
ждение России». В ней, в частности, утверждается, буд-
то «русское государство до своего революционного паде-
ния, начавшегося в 1905 г., было проникнуто религиозно-
православным духом, благодаря чему наша родина имела
духовно-нравственную опору, укрепляющую государствен-
ную, общественную и семейную жизнь». Более того, по
194
мнению автора заметки, «и сама русская культура, со все-
ми ее выражениями в литературе, в искусстве, музыке,
расцвела именно на этой религиозно-нравственной, право-
славной основе, создавая ту «славянскую душу», перед
которой в недоумении останавливался Запад».
Из «Православной Руси» домыслы о том, будто рели-
гиозность следует рассматривать как глубоко националь-
ную черту русского народа, а первооснову исторического
прогресса, достигнутого дореволюционной «исторической
Россией», следует искать и находить в неразрывном един-
стве религиозных и национальных начал, перекочевали в
«Русское возрождение» и заняли там одно из централь-
ных мест. Издатели этого ежеквартальника сочли необ-
ходимым заявить в первом же номере, что воспринимают
«православное христианство и национальное самосозна-
ние как основные элементы нашего отечественного бы-
тия», а поэтому будут осуществлять свою предъюбилей-
ную деятельность, «основываясь на православном и на-
циональном самосознании». Любую другую трактовку
роли религиозного фактора в историческом прошлом Рос-
сии они поспешили заклеймить как «клевету, возводящую-
ся на русскую нацию, на ее духовные устои, историю,
культурные и государственные традиции». Это заявление
как программное для редакции повторяется почти в каж-
дом последующем номере «Русского возрождения».
Есть ли у идеологов джорданвилльской группировки
основания для утверждений такого рода? Факты отечест-
венной истории (в том числе и сообщенные богословами)
убедительно свидетельствуют, что нет. Во-первых, при
всем торжестве православия как государственной идео-
логии оно было не безраздельно господствовавшей фор-
мой духовной жизни, а лишь преобладавшей. Во-вторых,
никакой предопределенности к православию у наших
предков не было, и повышенной религиозностью они не
отличались. Чтобы убедиться в этом, достаточно обра-
титься к богословско-церковной литературе дореволюци-
онного времени и посмотреть, как она характеризует ре-
лигиозное состояние приверженцев русского правосла-
вия — того самого «народа-богоносца», о котором то и де-
ло твердит эмигрантская церковная печать. Оказывается,
что эта литература рисует религиозную веру наших пред-
ков самыми мрачными красками и преподносит ее в весь-
ма неприглядном виде.
Прежде всего церковные авторы единодушно отмеча-
ют плохое знание основной массой верующих из всех сло-
ев и социальных групп русского общества сути христиан-
195
ского вероучения, его догматических основ. Свидетельст-
вом неглубокой религиозности масс в княжеской Руси и
царской России являлось также торжество «обрядове-
рия», или «обрядолюбия»,— абсолютизации культовой
стороны религии, превращения обряда из средства пропа-
ганды религиозного вероучения в самостоятельный, и
притом центральный, объект веры и поклонения. Для ре-
лигиозной жизни дореволюционной России было харак-
терно внешнее благочестие — сведение религиозности к
чисто наружным формам ее проявления: «торжество
внешнего над внутренним».
В книге «„Крещение Руси”: факты против легенд и
мифов» все эти тезисы проиллюстрированы большим чис-
лом высказываний богословов и церковных историков, а
также фактами церковной жизни дореволюционной Рос-
сии. Ни один из этих фактов рецензент из «Православ-
ной Руси» не опроверг, а противопоставил им одно-един-
ственное свидетельство, достоинство которого более чем
сомнительно. «О глубокой религиозности русского наро-
да,— пишет Л. Келер,— свидетельствовали многие иност-
ранцы. Взять хотя бы описание путешествия патриарха
Макария в 17-м веке, составленное архидиаконом Павлом
Алепским. Он неоднократно жалуется на длину служб,
на отсутствие в церквах сидений и говорит: «Все, за
очень малыми исключениями, знали молитвы наизусть».
Архидиакон особенно жалуется на время великого поста,
когда, по его словам, никто не ест рыбы, считая это боль-
шим грехом. Он предупреждает духовных лиц, желающих
посетить Россию, об опасностях, которые их ожидают:
постоянное воздержание и пост, чтение молитв, полночная
молитва и т. д.».
В чем сомнительность этого свидетельства? Ссылка на
«многих иностранцев» — голословна, поскольку подкреп-
ляется одним-единственным примером. Кстати сказать,
немало иностранцев отзывались о религиозности наших
предков весьма скептически. Но дело не в этом. Судя по
высказываниям П. Аденского, религиозность на Руси сво-
дилась к обрядоверию и внешнему благочестию, которые
единодушно характеризовались богословами Русской пра-
вославной церкви как проявления ущербности веры, ее
примитивности.
Да и зачем апеллировать к иностранцам? Обратимся
к отечественным церковным деятелям дореволюционного
времени. В самой джорданвилльской печати и до упомя-
нутой рецензии (Православная Русь, 1979, № 7) и после
(Православная жизнь, 1986, № 4) приведены куда более
198
убедительные свидетельства не очень глубокой религиоз-
ности населения дореволюционной России. Имеются в ви-
ду высказывания епископа Феофана, сделанные им в
60-х годах прошлого столетия и тогда же опубликован-
ные в «Письмах о христианской жизни»: «Знаете ли, ка-
кие у меня безотрадные есть мысли? И не без основания.
Встречаю людей, числящихся православными, кои по ду-
ху вольтериане, натуралисты, лютеране ц всякого рода
вольнодумцы. Они прошли все науки в наших высших за-
ведениях. И не глупы и не злы, но относительно к вере
и церкви никуда не гожи. Отцы и матери их были благо-
честивы; порча вошла в период образования вне роди-
тельского дома. Память о детстве и духе родителей еще
держит их в некоторых пределах. Каковы будут их соб-
ственные дети? И что тех будет держать в должных пре-
делах? Заключаю отсюда, что через поколение, много —
через два иссякнет наше православие».
В этом высказывании, которое любил цитировать ар-
хиепископ Аверкий (Таушев), не только сетование по
поводу настоящего, то есть состояния русского правосла-
вия начала второй половины прошлого века, но и удиви-
тельно точное прогнозирование будущего данной конфес-
сии,— прогнозирование, опиравшееся на анализ рос-
сийской действительности того времени. Вот этого-то ана-
лиза и нет в высказываниях идеологов джорданвилльской
группировки о прошлом и настоящем русского правосла-
вия.
Наряду с реанимацией мифа о глубокой религиозно-
сти русского народа деятели эмигрантской псевдоцеркви
заняты опровержением наличия у массового атеизма,
утвердившегося в Советском Союзе, объективных пред-
посылок и народных истоков. Цель такого «опроверже-
ния» — представить становление массового атеизма в на-
шем обществе следствием насильственной ломки народ-
ного характера, итогом принудительного навязывания на-
роду чуждых ему духовных ценностей, отвергаемых рели-
гией. Иными словами, и в данном случае фальсификация
прошлого используется реакционными кругами русской
церковной эмиграции для охаивания настоящего, то есть
советской действительности.
Нельзя сказать, что джорданвилльская печать предъ-
юбилейной поры вообще не признает наличия в дорево-
люционной России проявлений свободомыслия и атеиз-
ма. Признавать-то признает, только всячески занижает
масштабы этого явления, фальсифицируя его причины и
извращая сущность.
197
Прежде всего проявления антиклерикализма, свободо-
мыслия и атеизма преподносятся читателям эмигрантских
изданий как чисто поверхностное явление дореволюцион-
ной общественной жизни, якобы носившее характер «слу-
чайного прегрешения» отдельных, причем весьма немно-
гочисленных, лиц. Так, напрпмер, на страницах первого
же номера «Русского возрождения» утверждается, что
русский народ «впал в грех богоотступничества» (упоми-
нается даже «традиционное русское безбожие»), но этот
«грех» якобы не пустил глубоких корней: «Не в глуби-
не, а именно на поверхности стали русские люди безбож-
никами».
Далее преподносится следующий домысел: идеи анти-
клерикализма, свободомыслия и атеизма не имели в Рос-
сии отечественной почвы, а были «импортированы с За-
пада», причем в качестве «импортеров» якобы выступа-
ли чуждые, а то и откровенно враждебные народу силы.
К их числу эмигрантские церковники-антисоветчики от-
носят подлинных выразителей и защитников народных
интересов: просветителей, декабристов, разночинцев,, про-
грессивных деятелей науки, культуры и просвещения,
марксистов. В тот же разряд зачисляются представители
русской либеральной интеллигенции, которых всячески
осуждают за критическое отношение к традиционному
русскому православию и предложение модернизировать
данную христианскую конфессию в духе времени.
При таком фальсификаторском подходе принятие идей
антиклерикализма, свободомыслия и атеизма представи-
телями различных классов и сословий дореволюционной
России квалифицируется джорданвилльскими клерикала-
ми как начало и проявление общенациональной трагедии.
Оно характеризуется как одна из основных причин по-
следующего краха традиционных устоев общественной и
государственной жизни феодально-княжеской Руси и бур-
жуазно-помещичьей России, оплакиваемых монархически
настроенной частью русской церковной эмиграции.
Вот логика их рассуждений, вынесенных на страницы
«Православной Руси». «Падение России», утверждает
П. Мар, началось в тот момент, когда она, потеряв «ду-
ховную опору», «восприняла западные лжеучения само-
довлеющего, обожествленного разума с его тлетворно-раз-
лагающим ядом религиозного безразличия, а порой и яв-
ной враждебности к богопочитанию». Это восприятие
«оказало в предреволюционной России свое страшное и
разрушительное действие, продолженное в грехе безбо-
жия». Через наших «сеятелей разумного, доброго, вечно-
198
го» «этот Запад» принес гуманистические, безбожные по-
нятия свободы, равенства и братства, и Россия сошла с
«богоизбранного пути», лишилась «благоденствия, всеоб-
щей духовной гармонии». Словом, идеи антиклерикализ-
ма, свободомыслия и атеизма, выстраданные передовыми
общественными силами дореволюционной России в ответ
на внутренние потребности социального прогресса, кле-
ветнически объявлены чужеродным элементом, якобы чи-
сто механически занесенным в русское общество извне и
к тому же направленным этому обществу во вред.
Наконец, русскую эмиграцию и Запад в целом пыта-
ются уверить, будто положительное восприятие в дорево-
люционной России идей свободомыслия и атеизма не бы-
ло проявлением силы народного духа и выражением со-
циального, научного и культурного прогресса. Напротив,
оно якобы явилось следствием временного «помраче-
ния» — непродолжительного преобладания в обществен-
ной и личной жизни определенной части людей низмен-
ных побуждений и порочных начал. По терминологии
эмигрантских клерикалов-фальсификаторов это был «грех
массового богоотступничества, всеобщей измены русско-
православным основам государственной, общественной и
личной жизни», повлекшей за собой крушение дореволю-
ционной («исторической») России. «Наш несчастный рус-
ский народ,— сокрушаются джорданвилльские политика-
ны от религии,— не устоял на высоте своего призвания, и
дух материализма и богоотступничества привел его к
страшному кровавому падению». И тут же подсказывает-
ся выход из положения: преодолеть «помрачение» с по-
мощью «всеобщего покаяния в содеянном грехе» и изъ-
явить готовность к восстановлению дореволюционных по-
рядков. Такая постановка вопроса дает им возможность
не только фальсифицировать в выгодном для себя духе
прошлое нашей страны, но и лишний раз излить свою не-
нависть к русскому пароду, совершившему вместе с дру-
гими народами России Великую Октябрьскую социали-
стическую революцию и изгнавшему за пределы Отчиз-
ны всех контрреволюционеров, в том числе и церковных.
Действительная картина становления и развития сво-
бодомыслия и атеизма в нашей стране была совершенно
иной, нежели та, которую рисуют приверженцы эмигрант-
ской псевдоцеркви.
Глубоким атеистическим содержанием наполнены ве-
ликие научные открытия М. В. Ломоносова, обосновав-
шие вечность и несотворимость материи, доказавшие за-
кономерный характер развития природы.
199
Огромен вклад А. Н. Радищева в развитие свободо-
мыслия и атеизма, получивших в его творчестве глубокое
осмысление и всестороннее обоснование.
Многие атеистические идеи А. Н. Радищева нашли
поддержку у декабристов, значительная часть которых
стояла на позициях антиклерикализма, свободомыслия и
атеизма, выступала с критикой религии как следствия
заблуждений, осуждала церковь за освящение ею деспо-
тической формы правления.
Важной вехой в развитии атеизма явились воззрения
русских революционных демократов, нашедшие отклик и
поддержку у представителей революционно-демократиче-
ской мысли других народов нашей страны.
Очень много сделали для естественнонаучного обосно-
вания атеизма как важного аспекта материалистического
мировоззрения передовые русские ученые-естествоиспыта-
тели: И. М. Сеченов, И. И. Мечников, К. А Тимирязев,
И. П. Павлов и др. Благодаря их исследованиям, материа-
листически обобщенным, естествознание стало мощным
фактором, стимулирующим в массах идеи свободомыслия
и атеизма, средством нейтрализации влияний на демокра-
тические круги дореволюционной России религии и
церкви.
Делу освобождения народных масс от религиозно-
церковного влияния содействовала прогрессивная худо-
жественная литература с ее богатейшими традициями
антиклерикализма, свободомыслия и атеизма, реалисти-
ческое искусство во всем многообразии его жанров и
видов.
Наконец, эстафету атеизма приняла революционная
социал-демократия, которая подвела под атеистические
воззрения прочную теоретическую базу — диалектический
и исторический материализм, марксистско-ленинское уче-
ние, сделала их достоянием широких народных масс.
Так возникла, сложилась, утвердилась и развилась
традиция антиклерикализма, свободомыслия и атеизма,
укреплявшаяся из века в век и противостоявшая религи-
озно-церковному влиянию па массы. Влияние этой тради-
ции многократно усилилось в период Великой Октябрь-
ской социалистической революции и в годы социалисти-
ческого строительства, что и привело к становлению , в
Советском Союзе общества массового атеизма.
Итак, вопреки домыслам идеологов джорданвилльской
группировки становление и развитие массового атеизма
в СССР — отнюдь не результат насильственной ломки на-
родного характера и не следствие принудитольно-адми-
200
нистративных действий. Это не какое-то «неизвестно от-
куда взявшееся» явление, якобы не имеющее корней в
предыдущей духовной жизни народа, а закономерное про-
должение и углубление в новых социальных условиях тех
многовековых традиций свободомыслия и атеизма, кото-
рые сложились в народе как противовес процессу христиа-
низации. Налицо, разумеется, скачок в духовном разви-
тии народных масс, переход в новое качество, вызванный
к жизни радикальными социальными преобразованиями,
научно-техническим прогрессом и культурной революци-
ей, но скачок диалектический — подготовленный преды-
дущим историческим развитием, в том числе и противо-
стоянием прогрессивных сил религиозно-церковному
влиянию.
Развитие и углубление массового атеизма в СССР —
процесс необратимый. Он временами то ускоряется, то за-
медляется. Но ни остановить его, ни повернуть вспять
ничто не может. Между тем реакционным кругам рус-
ской церковной эмиграции грезится такая возможность,
и юбилейная комиссия джорданвилльской группировки
занялась интенсивными поисками в Советском Союзе при-
знаков «религиозного возрождения» — повышения всеоб-
щего интереса к религии, массового приобщения людей,
еще недавно считавшихся неверующими, к церковной дея-
тельности.
Нельзя сказать, что поиски такого рода в новинку для
деятелей «русской зарубежной церкви». Джордапвилль-
ская печать занималась ими задолго до начала кампании
по подготовке русской церковной эмиграции к 1000-летию
начала христианизации Руси. Редко в каком номере «Пра-
вославной Руси» и «Православной жизни» последних
пятнадцати-двадцати лет не высказывались надежды, рас-
четы, предположения, упования на то, что в советском
обществе массового атеизма созреют аптиатеистические
тенденции, которые в обозримом будущем дадут всплеск
массовой религиозности. Но возглавляемая А. Киселевым
«Комиссия по подготовке празднования 1000-летия кре-
щения Руси» сделала эти попеки одной из главных своих
йадач, почему и свой печатный орган она претенциозно
назвала «Русским возрождением». Практически в каждом
номере ежеквартальника стали публиковаться статьи, до-
клады и заметки, так или иначе затрагивающие тему «ре-
лигиозного возрождения», которое клеветнически препод-
носится читателям как реальность современной жизни в
Советском Союзе.
Чем же «обосновывают» деятели русской церковной
201
эмиграции наличие в Советском Союзе «религиозного бу-
ма» и на какие симптомы данного явления указывают?
Прежде всего признаки «возрождения религиозно-цер-
ковпой жизни» джорданвилльская печать усматривает в
деятельности церковных и околоцерковных экстремистов
антисоветского толка, которые внешне выглядят как ре-
лигиозные диссиденты, а на самом деле являются против-
никами социалистического общественного и государствен-
ного строя. Этих отщепенцев-одиночек, никого кроме са-
мих себя не представляющих и никем на антикоммуни-
стическую деятельность не уполномоченных, «Православ-
ная Русь» и «Русское возрождение» поднимают на щит
и преподносят мировой общественности как «типичных
представителей» основной массы верующих советских
граждан, якобы действующих с благословения и при под-
держке последних.
Между тем деятельность религиозных экстремистов, на-
правленная во вред социалистическому обществу, реши-
тельно и безоговорочно осуждается гражданами нашей
страны (в том числе и верующими) как противоречащая,
коренным интересам советских людей — атеистов и
исповедующих ту или иную религию. На более или менее
широкую поддержку внутри страны они рассчитывать не
могут, а поэтому ищут ее вовне — в связи с реакционны-
ми религиозно-политическими объединениями Запада, в
том числе и с деятелями «русской зарубежной церкви».
Столь же несостоятельна попытка выдать за проявле-
ния «религиозного возрождения» в нашей стране увлече-
ние некоторой части советской молодежи религиозно-цер-
ковной атрибутикой: ношение крестиков в качестве укра-
шения, коллекционирование икон, декорирование жилища
распятиями, ритуальными масками и т. п.
Многие эмигрантские деятели, упоминающие в своих
статьях и заметках о данном явлении, вынуждены при-
знать, что налицо бездумное увлечение определенной час-
ти молодых людей преходящей модой,— увлечение, про-
являемое людьми, мировоззренчески незрелыми, но по
большей части совершенно безразличными к религии, как
таковой. И если джорданвилльская группировка и ее пе-
чать все же делают ставку на это увлечение и выдают его
мировой общественности за симптом «возрождения рели-
гиозно-церковной жизни в СССР», то поступают так толь-
ко потому, что ничего более существенного в интересую-
щем их аспекте найти в социалистическом обществе яв-
но не могут.
Наконец, не выдерживает никакой критики стремле-
202
ние идеологов эмигрантской псевдоцеркви усмотреть сим-
птомы «религиозного возрождения» в интересе к истори-
ческому прошлому (в том числе и к русской старине с ее
храмами, иконами, церковным пением, религиозными об-
рядами и т. п.) со стороны некоторых писателей, деяте-
лей культуры, публицистов, а также широкой массы чи-
тателей, посетителей музеев, коллекционеров и пр. При-
мер такого «усмотрения» — статья «Церковь и государст-
во» (Русское возрождение, 1980, № И). «За последнее
время,— утверждает автор статьи,— появились признаки
оживления веры, как будто наметилось пусть медленное,
но все же неуклонное ее возрождение... Русские люди ста-
ли интересоваться историей своего государства, своими
предками, их верой, их традициями и обычаями, истори-
ей Русской православной церкви и ее ролью в развитии
Русского государства».
Нетрудно заметить, что налицо явное нарушение за-
конов элементарной логики — правил доказательства. Из
интереса к отечественной истории не следует, не вытекает
вывод об оживлении религиозной веры у интересующихся.
Такой интерес свидетельствует лишь о наличии у раз-
личных групп трудящихся нашей страны естественного и
вполне объяснимого желания поглубже узнать историю
своего Отечества, непосредственно приобщиться к исто-
рическому наследию, осмысленное освоение которого со-
ставляет один из важных показателей духовной культуры
советского человека.
Правда, некоторые любители старины порой нарушают
чувство меры и от интереса к прошлому переходят к его
идеализации, что может выразиться и в преувеличении
роли религиозного фактора в историческом процессе. Но
выдавать факты такого нарушения (кстати сказать, не
такие уж многочисленные) за свидетельства роста рели-
гиозности значит грубо искажать советскую действитель-
ность.
Таким образом юбилей русского православия интере-
сует идеологов эмигрантской псевдоцеркви лишь в той
мере, в какой его можно использовать для сугубо полити-
ческих акций. Иначе говоря, на первом плане у них все
то же политиканство антикоммунистической и антисовет-
ской направленности, которое характерно для реакцион-
ных кругов русской церковной эмиграции со времени со-
здания ими «русской зарубежной церкви».
А как обстоит дело с предстоящим празднованием рус-
ской эмиграцией 1000-летия «крещения Руси»?
Занятые политиканством, деятели эмигрантской псев-
203
доцеркви и юбилей решили сделать инструментом анти-
советской политики, что обрекло многие из их замыслов
па неудачу — прежде всего те замыслы, которые носили
либо авантюрный характер, либо утопический.
В частности, с самого начала подготовки к юбилею
была очевидна нереальность (вернее, бредовость) надеж-
ды отметить 1000-летие «крещения Руси» в «освобожден-
ной от большевиков России». А ведь такие надежды вы-
сказывались довольно часто — то прямо, то завуалирован-
но. Нереализуемыми оказались упования на организацию
единого, общеэмигрантского, всезарубежпого юбилейного
торжества. Никакого единства нет и не предвидится. С
украинской эмиграцией «русская зарубежная церковь»
находится в конфликтных отношениях, что исключает воз-
можность совместных юбилейных мероприятий. Не кон-
тактирует она по данному вопросу и с Американской пра-
вославной церковью, у которой своя собственная програм-
ма юбилейных торжеств.
Ничего не вышло и с надеждой на то, что размахом
подготовки к 1000-летию «крещения Руси» и масшта-
бом самих юбилейных торжеств «русская зарубежная цер-
ковь» посрамит Московскую патриархию. Эта надежда
питалась уверенностью джорданвилльских лидеров в том,
что Московская патриархия либо вообще не сможет орга-
низовать празднование своего тысячелетия (из-за проти-
водействия властей), либо отпразднует без должного раз-
маха. Оказалось (к несказанному удивлению лидеров эми-
грантской псевдоцеркви), что Московская патриархия и
хочет и может отпраздновать тысячелетие русского право-
славия. Руководством Русской православной церкви был
разработан план предъюбилейных мероприятий и юби-
лейных торжеств, вполне соответствующий уровню влия-
ния этой конфессии как во вселенском православии, так
и во всем христианском мире. Претворением этого плана
в жизнь занялась синодальная юбилейная комиссия с
патриархом Московским и всея Руси Пименом (Извеко-
вым) во главе, проделавшая большую подготовительную
работу.
Отремонтированы или отреставрированы практически
все храмы Русской православной церкви, находящиеся
как в Советском Союзе, так и за рубежом (общее их ко-
личество достигает 8,5 тысячи). Приведены в праздничный
вид все 20 монастырей. Один из них (Московский Дани-
лов монастырь) передан в 1983 году Московской патриар-
хии для создания в нем духовно-административного цент-
ра Русской православной церкви.
204
Установлено несколько новых праздников региональ-
ного характера: Собор всех белорусских святых, Собор
всех сибирских святых и т. д. Намечена канонизация но-
вых святых Русской православной церкви — в дополнение
к тем четыремстам, которых она уже прославляет.
Вводятся новые церковные ордена: апостола Андрея
Первозванного, святой равноапостольной княгини Ольги
и святого князя Даниила.
Намечен выпуск юбилейной иллюстрированной Биб-
лии. Издается история Русской православной церкви. Про-
должается издание Минеи в 20-ти томах, многотомной
Настольной книги священнослужителя (вышло 5 томов),
а также ряда книг и альбомов, отражающих различные
стороны жизни Русской православной церкви. С конца
1986 года стал выходить на шести языках новый печат-
ный орган — бюллетень «Московский церковный вестник».
Открыт в Издательском отделе Информационный центр
Московской патриархии, одна из функций которого — про-
ведение докладов о предстоящем праздновании 1000-ле-
тия официального принятия христианства на Руси.
Сами юбилейные торжества намечены на июнь 1988
года. Местом их проведения определена Москва.
6—9 июня 1988 года в Троице-Сергиевой лавре состо-
ится поместный собор Русской православной церкви,
обычно созываемый только в связи с избранием нового
патриарха. По окончании собора в одном из храмов Да-
нилова монастыря будет проведен торжественный юби-
лейный акт. Завершатся центральные торжества празд-
ничным богослужением в день памяти всех святых, в зем-
ле Российской просиявших (12 июня 1988 года).
После этого участвовавшие в центральных торжест-
вах архиереи разъедутся с гостями по своим епархи-
ям, где также будут проведены торжественные богослу-
жения.
Что же смогла предложить русскому зарубежью джор-
данвилльская группировка, не скупящаяся на саморекла-
му и претендующая на роль главного инициатора торже-
ственного празднования 1000-летия «крещения Руси»?
Судя по сообщениям эмигрантской печати, от перво-
начально намеченных широковещательных программ и
амбициозных проектов ничего не осталось. В частности,
не будет предполагавшегося «всезарубежного» собора:
решили довольствоваться «съездами православно-русской
общественности» и епископскими соборами. Из «всезару-
бежных» юбилейных мероприятий реализуются следу-
ющие,
205
Изготовлена юбилейная медаль в ознаменование 1000-
летия «крещения Руси» — разумеется, с политическим
подтекстом. На лицевой стороне изображено крещение
киевлян в водах Днепра в 988 году. А на обратной сторо-
не выгравирован фрагмент иконы «новомучеников рос-
сийских», на котором изображены: патриарх Тихон, мит-
рополит Владимир и ряд других иерархов. Принцип под-
бора сюжетов для медали объяснен таким образом: «Ли-
цевая сторона медали изображает крещение Руси водою.
Обратная сторона символизирует крещение русского на-
рода кровью». Политиканы-антисоветчики и здесь прояви-
ли себя в полную меру!
Состоявшийся в сентябре 1985 года собор епископов
«русской зарубежной церкви» принял следующее поста-
новление: «1) Назначить следующий архиерейский собор
на 20 июля (2 августа) 1988 г. со следующим распоряд-
ком торжеств: а) Торжества начать освящением храма-
памятника в Джаксоне 11/24 июля 1988 г. б) В четверг
15/28 июля торжественное празднование дня св. Влади-
мира там же. в) В воскресенье 18/31 июля всенародное
празднование в Нью-Йорке с участием в литургии всех
членов собора, г) 24 июля (7 августа) торжественный
банкет в Нью-Йорке».
Вот и весь юбилей, к которому специальная комиссия
готовилась более десяти лет. Кульминация церковного
праздника — торжественный банкет. Поистине гора ро-
дила мышь!
Ущербность центральных юбилейных мероприятий,
намеченных лидерами джорданвилльской группировки
как заключительный аккорд празднования 1000-летия
«крещения Руси», не случайна. Она свидетельствует, с
одной стороны, о перерождении этих лидеров как церков-
ных деятелей: политические акции (разумеется, антисо-
ветские) они наловчились проводить хоть и безрезультат-
но, но с размахом, зато чисто религиозные — начисто
разучились. А с другой — о вырождении «русской зару-
бежной церкви», епископат и духовенство которой к соб-
ственно религиозной деятельности уже не способны.
Предъюбилейная подготовка и сам юбилей могут на
какое-то время гальванизировать труп эмигрантской псев-
доцеркви. Но вдохнуть в него новую жизнь они бессиль-
ны, в чем и убеждает деятельность юбилейной комиссии
джорданвилльской группировки.
Заключение
Кризис, давно переживаемый русской эмигрантской
псевдоцерковью и обостряющийся из года в год, настоль-
ко очевиден, что в последнее время его признали и о нем
заговорили сами лидеры этой вырождающейся религиоз-
но-политической группировки. Заговорили, разумеется,
без энтузиазма и лишь с одной целью — устыдить рядо-
вых прихожан, которые не только не могут ничего сде-
лать для преодоления кризисных явлений, но, по всей ви-
димости, и не хотят. Заговорили с отчаянием заведомо
обреченных.
Дадим им слово.
Архиепископ Аверкий (Таушев) в одном из своих по-
учений признал, что «русская зарубежная церковь» «оди-
нокая духовно в современном мире». Самого иерарха дав-
но уже нет в живых, а его признание неоднократно по-
вторялось на страницах джорданвилльской печати — в том
числе и в юбилейном номере «Православной жизни» за
1986 год.
В синодальном документе 1978 года, посвященном во-
просам канонизации «новомучеников российских», кон-
статируется, что «зарубежная церковь катастрофически
вымирает».
Протопресвитер А. Киселев как-то обмолвился на стра-
ницах «Русского возрождения» (1981, № 15): «мы духов-
но худосочные». А его коллега протопресвитер И. Легкий
заявил при отпевании митрополита Филарета (Вознесен-
ского) , что джорданвилльская группировка находится сей-
час «в особо страшном, опасном состоянии».
Но точнее всех выразился нынешний глава «русской
зарубежной церкви» митрополит Виталий (Устинов), про-
вожая в последний путь своего предшественника: «На-
шему первоиерарху суждено было довести нашу церковь
до самого порога Апокалипсиса, когда в сгущающемся
мраке нашей жизни, на темно-багровом фоне горизонта
времени замелькали зловещие зарницы начала конца».
Да, нынешнее состояние русской эмигрантской псевдо-
церкви убедительно свидетельствует о том, что конец этой
реакционной религиозно-политической группировки не за
горами — конец такой же бесславный, каким было и все
ее существование.
207
Оглавление
От авторов................................................ 3
Почему, когда и как возникла «русская зарубежная церковь» 5
Кому служили и служат политиканы от религии...............35
На что они надеются и к чему стремятся....................79
Эмигрантская псевдоцерковь на грани вырождения .... 131
Под видом подготовки к юбилею............................169
Заключение ............................................ 207
Николай Семенович ГОРДИЕНКО
Петр Михайлович КОМАРОВ
ОБРЕЧЕННЫЕ
О русской
эмигрантской
псевдоцеркви
Заведующий редакцией А. В. Коротнян
Редактор Т. И. Зешок
Младший редактор И. Г. Мельничнова
Художник В. Б. Мартусевич
Художественный редактор И. В. Зарубина
Технический редактор И. В. Буздалева
Корректор Н. Н. Фоменко
НЕ № 4709
Сдано в набор 16.09.87. Подписано к печати 02.12.87. М-38437. Формат
84 X Ю8‘/з2. Бумага книжн.-журн. Гарн. обыкнов. нов. Печать высокая.
Уел. печ. л. 10,92. Усл. кр.-отт, 11,34. Уч.-изд. л. 12,17. Тираж 50 000 экз.
Заказ № 289. Цена 55 коп.
Лениздат, 191023, Ленинград, Фонтанка, 59. Типография им. Володарского
Лениздата, 191023, Ленинград, Фонтанка, 57.