/
Author: Галазов А.Х.
Tags: роман художественная литература советский союз автобиография воспоминания политика ссср
ISBN: 5-94688-039-X
Year: 2002
Text
Ахсарбек Галазов
ПЕРЕЖИТОЕ
Москва
2002 год
УДК 82-312.6
ББК84
Г 48
Г48 Ахсарбек Галазов. Пережитое. - М.: ИД "Грааль", 2002 г. - 692 с.
15ВЫ 5-94688-039-Х © Лхсарбск Галазов, 2002 г.
Светлой памяти моей незабвенной матери
Улацки Камбулатовны Галазовой-Ходовой
посвящается
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Очевидно, у каждого человека, посвятившего себя общественной
деятельности, человека, жизнь которого связана с людьми, с обществом, на какой-то стадии
возникает необходимость в подведении итога. И вопрос не в том, как человек
прожил свою жизнь, насколько она была праведна, а в том, что на ее протяжении у
него возникали какие-то мысли, свои оценки происходивших событий и
общественных явлений, свое отношение к жизни. Возможно, это относится и ко мне.
Поэтому я решился поведать людям о себе, о своем восприятии мира, об
отношении к своим родным, близким, друзьям, товарищам по работе.
Я давно подступался к этой работе. Что-то начинал, но потом практическая
работа, жизненные заботы все это перечеркивали, и сегодня трудно даже в своем
обширном бумажном хламе обнаружить эти умственные упражнения. Как ни
странно, подвинула меня на это довольно никчемная, фривольная, гадкая своей
фальшивостью бульварная газета с претенциозным названием «Возрождение». Мне в
первом номере газеты была посвящена редакционная статья под едким названием
«Герой нашего времени».
Разумеется, речь идет о времени так называемой Перестройки, о Времени
демократизации, гласности. О Времени «возвращения к ленинским идеям», к
ленинскому пониманию революции и социализма. О Времени, которое перечеркнуло
весь предшествующий ход истории и наряду со свободой мысли, политическим
плюрализмом, уничтожением ужаса «холодной войны» в мире, породило в стране
анархию, нарушило элементарные нормы нравственности, общественной
культуры, дисциплины и порядка, разбудило в людях доселе дремавшие чувства
национал-шовинизма и привело страну через 45 лет Победы в Великой Отечественной
войне к войне гражданской, межнациональной.
Речь идет о Времени, которое на гребень исторической волны выплеснуло
грязную пену людей ожесточенных, безнравственных. Они посеяли в атмосфере
развала государства и всеобщей митинговой демагогии в сознании ожесточенных масс
ядовитые семена шовинизма и национал-экстремизма, давшие обильные
кровавые всходы. Эти жалкие «герои наций» взяли на себя «ответственность» вершить
судьбы целых народов. К великому сожалению, люди, уставшие от заверений о
грядущем благоденствии, от многочисленных ошибок Партии и Правительства в
политике и экономике, поддались психозу популистских лозунгов и клюнули на
дурную наживку новоявленных «отцов нации». Результат: трагедия народов
Прибалтики, Грузии, Азербайджана, Армении, Нагорного Карабаха, Южной Осетии,
Абхазии, Чечни, Ингушетии и Северной Осетии, Дагестана, Карачаево-Черкессии...
К этой категории, к наиболее посредственной ее части, относится и редактор
5
газеты «Возрождение», очевидно, автор посвященной мне статьи. Задели меня в
этом грязном опусе не столько клеветнические характеристики моей личности,
сколько амбициозные, легковесные оценки советского периода в развитии страны
и глумление над историческими ценностями.
После этой статьи в разное время, особенно в годы моего президентства, в
бульварной прессе появилось много грязных материалов, авторы которых ставили
перед собой единственную цель - опорочить меня. Обвинения, предъявленные
мне, не приемлю. Отвечаю на них фактами из своей жизни. Постараюсь быть
предельно откровенным и объективным.
В написании этой книги, в ее редактировании я не обращался к помощи
профессиональных литераторов, журналистов или политиков. Все, от первой до
последней страницы, написано мною. За все, что сказано, несу ответственность
только я один.
Выражаю благодарность Аслану Галазову, моему младшему сыну,
прочитавшему рукопись и сделавшему ряд ценных замечаний. По его рекомендации часть
текста сократил, убрал несколько острых моментов. От этого, безусловно, книга
только выиграла. В данном случае я говорю об Аслане не только как о сыне, но й
как о настоящем друге, профессиональном литераторе, мнением которого очень
дорожу.
Ахсарбек Галазов
Часть первая
В ВОДОВОРОТЕ ЖИЗНИ
Глава первая
РОДИТЕЛИ
ОТЕЦ
У каждого человека есть в жизни идеал. Им для меня был отец.
Запомнился случай. Будучи министром просвещения Северной Осетии, приехал
в горную часть Ирафского района. Встретился с учителями, с учащимися, с
жителями гор, удивительно щедрыми и добрыми людьми. Уже садился в
машину, когда ко мне подошел старик. Он уже знал, что я сын Хаджимурза
Галазова. Я вышел из машины, как и подобает младшему, и спросил его,
что от меня требуется. Я не посмел его спросить, кто он, как его фамилия,
как его нарекли, поэтому сегодня осуждаю себя за излишнюю скромность.
Старик ни о чем не просил. Он только пожелал мне быть таким, как мой
отец. Тогда мне было 32 года. Но и после этого много лет от людей, которые
знали отца, я получал это удивительное напутствие.
Отца не стало в 37 лет. Его «изъяли» органы НКВД в 1938 году,
оправдали в 1957 году. В этом же году назначили персональную пенсию матери за
безвинно пострадавшего мужа. Мне сегодня 73 года. Я старше отца на 36
лет. Министр просвещения, заместитель Председателя Совета Министров,
ректор университета, Первый секретарь рескома, Председатель
Верховного Совета, Президент республики. Отец не смог подняться на эти ступени
общественной лестницы. Теперь он намного младше меня. Но почему и
сегодня, умудренный опытом жизни и многочисленных встреч с очень
интересными людьми, я обращаюсь именно к этому идеалу?
Возможно, образ отца был создан моим детским воображением,
навсегда в неизменном виде запечатлелся в памяти и до сих пор не покидает меня,
став неотъемлемым спутником жизни, составной частью моей души. Это
так и не совсем так. Детские впечатления и восприятия, конечно, сильнее,
чем мы иногда думаем. Чистые, непосредственные, категоричные, детские
оценки людей и явлений, несмотря на их ограниченность и примитивность,
часто ближе к истине, чем оценки взрослых, всегда или почти всегда несу-
9
щие на себе груз субъективности. Я сохранил в себе светлые чувства об
отце и горжусь этим. Но не в этом главное. Сегодня я к ним отношусь с
высоты своих прожитых лет и опыта; в известной степени я выступаю в
роли критика и судьи и этих своих детских чувств, и образа отца,
оставленного мне в наследство моим детством, и той сложной, тревожной эпохи,
которую мы долго восхваляли, а потом решили полностью перечеркнуть,
опорочить, представить всех людей, живших и работавших в этот период,
примитивными, жалкими созданиями под общим названием - совки. А среди
этих людей были яркие личности. К ним отношу и своего отца.
Высокий, стройный, с широким разбросом плеч, отец ходил по земле
прямо, уверенно, здороваясь на ходу со всеми прохожими и ловя их
восхищенные взгляды. Мне доставляло особую радость отрываться от его руки и
семенить сзади, наблюдая за уверенной спиной отца, за тем, как
по-доброму, ласково его приветствуют люди. Мне казалось, что все это относится и
ко мне. Я как бы принимал частицу людской ласки и на себя. Разумеется, я
в эти минуты поднимался в своих собственных глазах и видел себя равным
с отцом.
Что покоряло меня в отце главным образом? Это главное я тогда ощутил
инстинктивно, детским чутьем, а потом, после долгих раздумий на разных
этапах своей жизйи, определил как Веру. Именно Вера в новую жизнь, в
социализм, в партию большевиков двигала по жизни моим отцом и его
товарищами. Бессонные ночи, длительные командировки в качестве
уполномоченных, встречи с рабочими и крестьянами были связаны с этой Новой
Верой. Эта Вера помогала им переносить нищету, голод, холод, все
превратности судьбы и извращения новых порядков. Она помогала
выращивать рекордные урожаи, выводить из нищеты десятки и сотни крестьянских
хозяйств, возводить школы, больницы, детские дошкольные и
внешкольные учреждения, мосты, заводы. Отец работал в 30-40-е годы. В 1937 году
его исключили из партии. В 1938 году изъяли (так написано в деле КГБ)
органы НКВД. С 1930 по 1936 годы он работал заведующим райфинотде-
лом, с 1936 года - председателем исполкома райсовета Правобережного
района Северо-Осетинской АССР. За это время район преобразился. Были
построены новые школы, поликлиники, магазины, детские сады, клубы.
Казалось, с каждым годом жизнь людей улучшалась.
Конечно, было почитание Сталина, Молотова, Калинина, других
«вождей». Но свои мечты о новой, лучшей жизни трудовые люди связывали с
такими личностями, как мой отец. Трудящийся человек далек был от
Москвы, от Центра, видел вождей только на портретах, слышал их по радио и
обожествлял. Постепенно вера в бога сменилась верой в Ленина, Сталина,
их соратников, наделяемых сверхчеловеческими качествами и всевышней
10
мудростью. А весь секрет заключался в том, что, поверив в таких людей,
как мой отец, и наблюдая за их работой в повседневной жизни, рядом с
собой, они не могли по-другому смотреть на вождей и оценивать их деяния.
А мой отец и его товарищи по партии, поверив сами в возможность
создания светлого будущего для всех людей, освятили этой Верой людей и
повели их за собой. И они пошли. Пошли потому, что из года в год они видели
результаты своего труда в новых фабриках и заводах, школах и дворцах
культуры. На самом деле, без всякой иронии, трудящемуся человеку «жить
стало лучше, жить стало веселее». Он стал справляться со своими налогами,
имел безбедное подсобное хозяйство; зерном, мясом, маслом и другими
земными благами стал отовариваться колхозный трудодень. Рабочий за свою
зарплату мог и семью прокормить, и одеться, возможно довольно скромно.
Впервые на памяти трудящегося человека его дети, как в свое время дети
буржуев и интеллигенции, пошли в школы, рабфаки, техникумы, вузы.
Убежден, что за всю историю развития просвещения в России и
особенно в ее колониях и окраинах не было такого взлета образования как в
30-40-е годы 20 века. Сегодня этот период можно характеризовать, а
скорее хулить по-разному: «Сталинская педагогика», «инкубаторская
школа» и т.д. Но Правда остается всегда Правдой, и как бы ее ни марали и ни
чернили, она рано или поздно проявит себя. А Правда в том, что от
слепых перехлестов то в одну, то в другую сторону, от бездумных
экспериментов над живыми людьми, от скороспелых и быстро гаснущих реформ,
от околонаучных и бездарных учебников, от хаоса и анархии во всем
деле организации образования в 20-е годы страна в 30-40-е годы под
воздействием несомненно мудрых и талантливых людей смогла перейти к
созданию стройной системы образования, отвечавшей духу времени. Это
поняли в развитых капиталистических странах в 50-е годы и быстро, но
на высоком научном и экономическом уровне, провели свои реформы
образования, взяв за точку отсчета достигнутого все лучшее, что было
сделано в СССР. А в СССР в 30-40-е годы были созданы добротные
учебники и учебные пособия, методические разработки, развернута широкая
сеть школ, детских дошкольных и внешкольных учреждений, училищ,
техникумов, вузов. На высоком уровне была поставлена подготовка
научно-педагогических кадров. Кощунственно сегодня все это
перечеркивать. Больно слушать некоторых журналистов, которые с садистским
восторгом, взахлеб, стараясь переплюнуть друг друга, по Российскому
радио и телевидению изо дня в день вещают о том, какие мы были плохие.
А я вспоминаю, как радовался отец каждой новой школе, детскому
садику, открытым в районе. С каким восторгом приходил с очередного
школьного выпуска. А иногда, когда возвращался более или менее рано с работы
11
и мы еще не спали, он брал журнал «Советский Союз» и с гордостью нам,
детям, рассказывал, показывая красочные картинки, об очередных успехах
великой страны. И мы начинали гордиться вместе с ним, начинали верить
вместе с ним и в пламенного Кирова, и в первого маршала Ворошилова, и в
лучшего наркома Орджоникидзе, и во всесоюзного старосту Калинина.
Очевидно, вот так же, как с нами, отец мог говорить с людьми на их языке,
доступно, убедительно. И ему верили. К нему приходили в дом в любое
время дня и ночи рабочие, крестьяне, учителя, врачи. Он садился с ними за
стол, пили чай, а иногда и что-то покрепче. Разговор бывал и долгий, и
короткий, и спокойный, и взволнованно-резкий. Но я чувствовал своим
детским нутром, что люди от отца всегда уходили успокоенные и довольные.
Конечно, к этому времени Сталину, ЦК КПСС удалось взять всю власть в
свои руки, создать по всей вертикали такую систему исполнения, что
принимаемые сверху решения в считанные часы доходили до самых низов и
немедленно приводились в действие. Да, это была тоталитарная, диктаторская,
административно-бюрократическая система. Но нельзя все звенья системы
одинаково оглуплять, считать, что все ее участники сверху донизу были
поражены одним пороком. И это хорошо видно для меня на примере отца.
Вторая главная черта в нем для меня как пример на всю жизнь - это
отсутствие любого формализма, любой бюрократии, любого
администрирования во всем, что касалось человека и его интересов. Он старался сам
вникнуть в вопросы рабочих, крестьян, представителей сельской
интеллигенции, дать на них немедленный ответ, сцокойно убедить в неправоте там,
где, ему казалось, люди ошибались. Он сурово спрашивал с подчиненных
за формально-бюрократическое отношение к нуждам людей. Очевидно,
поэтому каждый раз, когда друзья отца меня представляли в каком-либо
населенном пункте республики или старому учителю, или врачу, или
чабану, или одному из ветеранов-активистов села или района, они
подчеркивали: «Ай Галазты Хадзымырджсейы фырту!»- «Это сын Хаджимурза Гала-
зова!». Не думаю, чтобы о чинуше, бюрократе, формалисте, голом
администраторе людская память сохранила такие светлые воспоминания. И через
долгие годы после ухода отца из жизни вот эта добрая людская память
согревала, поддерживала в самые тяжелые минуты нашу мать и нас, четверых
детей «врага народа».
Это было поколение мужественных, последовательных, преданных
партии людей. Они служили народу, боролись каждый в меру своих сил за
его интересы. Они первыми пострадали от тоталитарного режима, их
первыми отправили в тюрьмы и под расстрел. Но те, кто выжил из них,
осудили Сталина и сталинизм, но остались верными Коммунистической партии
и самой идее построения справедливого общества. У каждого из них за пле-
12
нами столько добрых дел, что кощунственно их привлекать к новому суду и
возлагать вину части партийных работников, главным образом бездарных и
жестоких руководителей в центре и в регионах, на всех коммунистов.
У отца были удивительные друзья. Один из них - Гусалов Николай
Александрович. Он умер в 1995 году в возрасте 92 лет. В 1937 году, работая
председателем Госплана Северо-Осетинской АССР, он был арестован,
приговорен к смертной казни. Три месяца, зная об этом приговоре, он ждал в
тюрьме приведения этой суровой, несправедливой кары в исполнение.
Счастливая случайность увела его от нее. Дело попало на утверждение тройки во
главе с Калининым, знавшим Николая Александровича как честнейшего,
увлеченного своим делом, инициативного работника. И он своей рукой
зачеркнул «расстрелять!» и написал вместо этого: «На вечное поселение!». И
отсидел в тюрьмах и в ссылке Гусалов около 20 лет. Вернулся. Снова через
какое-то время после известной «оттепели» занял свою прежнюю должность
и с такой же большевистской страстностью стал решать
народно-хозяйственные задачи республики.
Мне, будучи министром просвещения, довелось с ним поработать около
10 лет. Ежегодно осенью мы всем составом Совмина во главе с ним
выезжали в Москву на защиту нархозплана. Он пользовался большим уважением в
отделах Госплана РСФСР и у тогдашних его руководителей. Мог
по-особому, мягко, но убедительно, на конкретных фактах, примерах, цифрах
доказать необходимость решения тех или других задач республики. С его
именем связано строительство Транскавказской перевальной дороги, Дворца
пионеров, десятков заводов, сельскохозяйственных комплексов, школ,
больниц, детских садов. Всего не перечесть. И что самое удивительное, он
никогда нам, молодым, не пожаловался на свою судьбу, никогда ни одним
словом не обругал партию и социалистический строй. А ведь он пережил еще
одну страшную трагедию в своей жизни. Находясь в ссылке, он получил
известие о том, что во время бомбежки в дни Великой Отечественной
войны в 1942 году погибли его жена и двое детей.
Это только один пример. Но их много. И мне, знающему этих людей и
людей, выигравших чудовищную войну, бывает страшно за растущее
поколение, некоторые представители которого бездумно перечеркивают всю
историю своих отцов и дедов, всю отечественную историю советского
периода. А история эта писалась не только Сталиными, бериями,
Кагановичами, Хрущевыми, брежневыми, черненко и другими печально известными
«героями», но и сотнями тысяч, миллионами таких безвестных героев, как
Гусалов, как отец. И это светлые страницы. С ними связаны победа в
Великой Отечественной войне, строительство нашей промышленности,
развитие культуры и науки.
13
У нашего народа установилась мудрая, высоконравственная традиция:
не поднимать руку на своих родителей, старших, на свое прошлое, а брать у
них все доброе, достойное и идти дальше в жизнь своим путем, стремясь
сохранить и обогатить материальные и духовные ценности, созданные
старшими поколениями. Убежден, что именно это качество помогло и
осетинскому народу выдержать страшные катаклизмы, через Скифию, Сарматию,
Аланию на протяжении трех тысячелетий пронести свой язык, свою
культуру, свои обычаи и традиции. Думаю, мой народ как этническая,
неповторимая человеческая общность со своим видением мира, своим языком,
литературой, культурой, мужеством, верностью в дружбе,
интернационализмом будет жить до тех пор, пока он как святыню будет хранить культ
старшего и младшего. А смысл его сводится к следующему: старшие
по-доброму, но сурово во имя будущего младших вводят их рано в жизнь и
оберегают от всего дурного, развивают чувство уважения и любви к своей истории,
своим традициям; младшие почитают старших и стараются до последних
их дней оплатить им свой сыновний и дочерний долг. Осетинская
поговорка гласит: «Нельзя.оплатить свой долг родителям, но достоин уважения тот,
кто к этому стремится». За редким исключением эта традиция в народе
сохранялась и оберегала его от многих неприятностей. К слову, известная
проблема отцов и детей у осетинского народа в буквальном и
общепринятом смысле не существовала или имела более мягкие, еле уловимые
очертания. Сегодня с горечью и сожалением приходится наблюдать утрату этой
традиции. Цивилизация принесла на Кавказ и проблему отцов и детей.
Вместе с отцом в наш дом навсегда пришли его многочисленные друзья.
Среди них был врач районной больницы, потом известный на весь
Северный Кавказ хирург Иван Зилихов, мой «закадычный друг» райисполкомов-
ский конюх дядя Швец, 1 секретарь райкома партии Баскаев Дзамболат,
простые крестьяне из сел. Хумалаг Габли Акоев, Батре и Афанас Гугкаевы,
Николай и Ханджери Хабаевы, общественные активисты Акла Бзыков и
Сандро Касабиев... Всех я уже сейчас не припомню. Да и главное не в
именах. Дружба была отличительной чертой этого поколения. Дружба верная,
бескорыстная, поддерживающая человека в любую минуту - настоящая
мужская дружба.
Отец всегда был в окружении людей. Они говорили, спорили. Сегодня
мне представляется, что все они, о чем бы и как бы ни говорили, думали о
том, как лучше обустроить жизнь людей. Они не были мечтателями,
поэтому не позволяли себе праздных разговоров. Каждый из них излагал отцу
свои планы действий по приближению «светлого будущего». Отец
поддерживал, одобрял или не соглашался, давал свои рекомендации. Так, райис-
полкомовский конюх предлагал свои варианты совершенствования поддер-
14
жания конюшни в надлежащем виде и улучшения райисполкомовского
выезда, Габли Акоев, колхозный бригадир, разворачивал свои планы
использования заболоченных и засушливых земель села, механизаторы, мастера
на все руки Гугкаевы предлагали свои методы рационализации
сельхозтехники. Всего не перечесть, да и смысла не вижу в этом.
Этих людей не связывали родственные узы. Их не соединяла никакая
корысть. Это была верная, чистая и крепкая дружба сильных мужчин,
ничем не запятнавших себя в глазах людей. Пострадал от сталинского режима
из названных мною только отец. За редким исключением все как-то
старались облегчить наше горе. По крайней мере, никто из них не прерывал
связей с нашей семьей. Это было мужественно, потому что любая связь с
семьей врага народа в те времена, особенно на ранних стадиях развития
процесса, для каждого из них могла окончиться плачевно.
Это хорошо знали люди, занимавшие высокие должности в районе и в
республике. Мать всегда недоуменно сокрушалась по поводу некоторых из
них, вкусивших ее хлеба и соли, доброго расположения отца, и так резко
изменивших к нам свое отношение. Особенно напрягался ее голос, по лицу
катились горькие слезы, когда она рассказывала нам, как наш
односельчанин прокурор республики Кулов Кубади Дмитриевич (впоследствии 1
секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС) в очередной раз не принял ее.
Больше того, в одно из посещений этот человек «с пухлыми, мягкими
руками добряка», часто бывавший в нашем доме и высказывавший неизменные
комплименты маме как отменной хозяйке, проходя в свой кабинет, сделал
вид, что не знает вставшей навстречу женщины. А это была моя мать, которая
просто хотела посоветоваться с другом мужа, какие ей предпринять действия,
чтобы снять с мужа чудовищные обвинения. А в том, что ее муж ни в чем не
виноват, она нисколько не сомневалась и с этой верой ушла из жизни.
Совершенно по-другому показал себя Дзамболат Тимофеевич Баскаев,
к моменту ареста отца ставший министром финансов республики.
Конечно, он не мог заступиться за отца. Но не было случая, чтобы он не принял
мать, не побеседовал с ней, не дал каких-либо советов. А однажды мать
приехала в село на его служебной машине. По нашим сегодняшним
представлениям, конечно, в этом нет ничего особенного. А по тем временам это
был подвиг, это было ярко проявленное мужество, потому что по первому
же доносу за связь с семьей врага народа Дзамболат Тимофеевич в лучшем
случае мог поплатиться должностью, в худшем - оказаться в тюрьме. Мне
' пришлось, как и с Гусаловым, впоследствии работать с ним. В зале
заседаний Совмина они сидели за одним столом - Николай Александрович Гуса-
лов, прошедший 20 лет тюрьмы, лишений и ссылок, но не сломленный.
Дзамболат Тимофеевич Баскаев, работавший честно все эти тяжелые годы
15
(в одно время он был и предсовмином, но не сработался с Куловым К.Д.),
ничем не запятнавший себя и не предавший попавших в беду друзей. Да,
это настоящие люди. И пока они есть в мире, не страшны ни кризисы, ни
перестройки, ни административно-бюрократическая система.
Репрессии 30-х годов выбросили на поверхность мутной жизненной
волны много доносчиков, сексотов, жалких людишек, которые во имя
спасения своих собственных паршивых шкур готовы были заложить мать
родную. И закладывали. Самые большие доносы, разумеется, лживые от
начала и до конца, написали на отца Габола, Николай и Федор Цалоевы,
родственники по нашей матери, постоянно обитавшие в нашем доме,
пользовавшиеся расположением отца и матери. Мать хорошо знала об этом и все-
таки она прощала им их людскую слабость, сваливая все грехи на
«проклятое время» и власть, которая из хороших людей сделала негодяев.
Не могу утверждать, знал ли об этом отец, но он проявил настоящее
гражданское мужество и высокую нравственность, на допросах, на пытках
никого не оговорив. Когда открылся доступ к архивам и мне предоставили
возможность познакомиться с делом отца, я, не скрою, взял это дело в руки
с содроганием сердца. Когда я перевернул первую страницу, рука у меня
дрожала. А потом от страницы к странице, когда я вчитывался в сказанное
отцом, написанное его красивым, ровным почерком, у меня по щекам
катились слезы радости. Это были слезы благодарности отцу, который
выдержал, вытерпел, не предал ни товарищей, ни себя, ни нас - своих детей. Из
дела следует, что отца несколько раз подбивали на то, чтобы он сделал
поклеп на Федора Цалоева. Но неизменно каждый раз он характеризовал его
как верного коммуниста и преданного стране руководителя.
Четвертая черта характера отца, которая меня поразила и дает силы и
сегодня противостоять в жизни всякой нечисти, - это высокое мужество и
нравственная чистота. Долгое время из тюрьмы отец на смену передавал
окровавленное белье. Мать и все мы были в догадках. Причины никто не
мог нам объяснить. Прояснилось положение позднее, когда на волю
выпустили адвоката Габо Тандуева. Он и поведал матери трагический эпизод из
тюремной жизни отца. Когда усилия и старания следователей НКВД
выбить из отца какие-либо показания иссякли, за дело решил взяться сам
начальник НКВД района Суанов (наш сосед по райисполкомовской
квартире). О его коварстве и зверствах тогда ходили легенды. Не одну невинную
жизнь он погубил, не одно черное дело состряпано его грязными руками.
Даже поговаривали, что он заключил пари с подобным себе подонком из
Алагира на то, кто больше людей посадит в тюрьму в течение месяца.
Говорят, «наш» выиграл, значительно опередив соперника. Так вот, он решил
допросить отца в камере, вернее взять с него подпись под заранее заготов-
16
ленным протоколом допроса. От отца требовали признаться в том, что он
занимался «контрреволюционной организационной деятельностью»,
руководил сфабрикованным «вооруженным восстанием». Зная крутой нрав отца,
его недюжинную физическую силу и опасаясь его, он приказал
предварительно связать ему руки. Вошел он в камеру смело, повел себя с самого
начала по-хамски, обрушил на отца целый град отборных оскорблений, мата
и другой площадной ругани:
- Мерзавец, поздно разоблаченный вражина, троцкистский выкормыш!
Хватит отпираться и морочить нам голову. Подписывай протокол и избавь
нас от своего гнусного присутствия. Этим ты смягчишь свою вину и
спасешь свою бедную семью, - заключил свою речь Суанов (имени этого
негодяя я не знаю).
Отец не выдал внешне своего гнева и спокойно сказал:
- Писать меня учили, но только не связанными руками. Ваша взяла.
Развяжите руки, и я подпишу протокол. - После небольших колебаний, по
информации Габо Тандуева, очевидно, со слов отца, руки его развязали. И
началось избиение ненавистного Суанова. В ход были пущены не только
руки. О голову Суанова был разбит тюремный топчан. Отец, растолкав
конвой, смог выскочить в милицейский двор, перемахнуть через ограду под
выстрелы из всех наличных пистолетов и раненым в ногу добраться в
расположение товарной станции Беслана. Здесь его окружили, стреляли в него.
Он отбивался половинками кирпичей, которые оказались в складском
помещении товарной станции, в котором нашел себе оборонительный
плацдарм отец. Уговоры и перестрелка вперемешку шли до ночи. На все
предложения у отца был один ответ:
- Живым я вам не сдамся. Если даже не останется ни одного кирпича,
любой из вас, если попадет ко мне в руки, будет задушен.
Только глубокой ночью вышел с ним на переговоры его друг,
начальник районной милиции, честнейший и порядочный человек, сохранивший
свое лицо на этой работе в те времена незапятнанным, Савкудз Хабаев.
Он уговорил отца сдаться под честное слово, что его избавят от Суанова и
немедленно отправят в республиканскую тюрьму. Хабаев сдержал свое
слово. Свой побег Габо Тандуеву отец объяснил стремлением добраться
до обкома партии и сообщить о том, что в Правобережном районе
контрреволюция. Наивная простота. И в эти минуты и, очевидно, до конца
своей жизни (по справке МВД России, скончался от паралича сердца в
Магаданской области 8 мая 1943 г.) отец верил в партию, ленинскую правду,
всенародную и справедливую суть Сталина, Политбюро и Советского
правительства.
Со слов многих людей, знавших отца, известно, что он никогда не по-
17
ступался своими принципами, никогда не лгал и не позволял это делать своим
близким людям, всегда оставался хозяином своего слова, ненавидел
предательство и предателей. В подтверждение последнего я приведу выдержку
из очерка Александра Михайловича Алешкина. В разделе «Говорит
свидетель» рассказывается о Солтане Харитоновиче Созанове, на которого был
написан донос, когда он служил в армии. Вот как характеризует писатель
моего отца в той ситуации:
«И вот я приезжаю в Беслан, имея про себя злое намерение
основательно побить доносчика. Захожу к заведующему райфинотделом. Навстречу
мне поднимается высокий статный мужчина, Хаджимурза Галазов. Я ему
коротко доложил о своей беде. Он спрашивает: «Известно, кто написал
донос?» - «Да. Ваш ревизор такой-то». Он даже в лице изменился. Тут же
вызвал доносчика по телефону. Тот вошел. Хаджимурза спрашивает его, а
голос дрожит, и весь в такой ярости, что даже мне стало неуютно. «Ты
написал донос на Созанова?» - «Как Вы смеете оскорблять? Я... не донос... я
сигнализировал...». Вдруг Галазов плюнул ему в лицо и закричал на него:
«Вон отсюда, подлец! Жить стало тошно честному человеку из-за таких,
как вы! Сколько людей погубили и губите...».
Доносчик ушел, утираясь рукавом. А я - верите? - бросился к Хаджи-
мурзе, обнял, поблагодарил и сказал: «Я сам хотел побить его. Но теперь я
отмщен. Он получил сполна».
Не знаю, этот ли ревизор или другой доносчик тому причиной, но
только Хаджимурза Галазов вскоре был арестован, осужден, как враг народа, и
сослан на Колыму. Там он, как я потом у^нал, и погиб в сорок третьем году.
С его гордостью и честностью другого конца в те годы и не могло быть.
После Двадцатого съезда он был реабилитирован...
Выслушав Солтана Харитоновича, я понял: вот этого мне и не хватало -
плевка честного человека в лицо негодяя! Все факты, собранные мною по
этому делу раньше, говорили об одном: о том, как подл и слаб может быть
человек. Это правда. Но это - не вся правда. Всегда были, есть и будут люди,
такие, как Галазов Хаджимурза, для которых понятие чести превыше
всего...» (журнал «Дарьял»,№2, 1991 г., стр.159-160).
Отец горячо любил нашу мать, нас - четверых детей. Когда его
арестовали, мне было 9 лет, младший Эльбрус остался на руках у матери. Он стал
ходить в тот день, когда отца отправляли в ссылку. Он вскарабкался по
тюремной решетке, которая нас отделяла от отца во время последнего
свидания, когда отца после суда должны были отправить по этапу. Ровный,
мужественный человек, не раз смотревший смерти в глаза и не боявшийся, не
выдержал. Он не просто заплакал, он зарыдал и, прерывая свои рыдания,
обращался к матери: «Расскажи детям, что я ни в чем не виноват. Как бы
18
тебе не было трудно, выучи их, сделай их настоящими людьми. Огради их
от чрезмерной любви и ласки своих родителей. Я верю: Правда
восторжествует. Ахшарик отомстит за меня».
Последние слова относились ко мне. Они глубоко запали мне в душу.
Они и сегодня живут во мне. Они по-разному в разные периоды моей жизни
трансформировались в моем сознании. Смог или нет я выполнить наказ
отца, читатель узнает из дальнейшего повествования. А сейчас мне хочется
сказать о своей матери, которая в моих глазах являет собой образец
женской верности, несгибаемости, воли и мужества, если эти эпитеты можно
отнести к характеристике женщины. Хотя, почему бы и нет, если в нашем
большом селе все знавшие нашу мать (а знали ее все) в один голос
говорили: «Улацксе лсег у» (Улацка - мужчина). Она полностью выполнила наказ
отца. Всем нам четверым дала высшее образование, научила любить
людей, находить друзей и быть верными им, бескорыстно служить народу.
МАТЬ
Много осетинских имен, и мужских, и женских, заимствованы из
русского языка. Их отличительной особенностью является то, что обычно
заимствовалась ласкательная форма имени. Так, осетинскому имени Вано
соответствует русское Ваня, Лезинка - Лизанька и др. Мою мать звали
Улацка. Это производное от русского слова ласка, ласковая. Это довольно
распространенное у осетин женское имя. Я знал много женщин, особенно
старшего поколения, которые носили это имя. Но мне представляется, убежден
не только как сын, что я не встречал в жизни другую женщину с этим
именем, которое бы так точно соответствовало своему содержанию. И это не
только мое мнение. Доброту, хлебосольство, душевную щедрость матери
испытали на себе многочисленные мои друзья, друзья моей сестры и двух
младших братьев, соседи, односельчане, вся наша родня.
Женщина с очень твердым характером, рассудительная и муцрая,
непреклонная в своей праведной решимости, она в то же время покоряла своей
неподдельной заинтересованностью в судьбе человека, своей
справедливостью, готовностью поделиться в любой момент последним куском хлеба. Я
не помню случая, чтобы в самые тяжелые для нас времена, когда бедность
выглядывала из каждой нашей щели, она не смогла принять гостей. Вся ее
хитрость заключалась в том, что у нее обязательно был неприкосновенный
запас хлеба, сыра, араки и другой нехитрой снеди. И она, как это обычно
, делают многие женщины, не тратила время на пустые разговоры с гостями.
Она все, что было готово, немедленно выкладывала на стол и, если в доме
бывали мука и сыр, сразу бралась за приготовление традиционных
осетинских трех пирогов. Она никогда не стеснялась своей бедности и накрывала
19
гостю стол с царским величием. Быстрота, с которой накрывался стол, и
искусство принять гостей приводили последних в изумление, и они из
нашего дома неизменно уходили довольными. И сегодня еще, поминая ее за
столом, мои друзья и соседи с благодарностью вспоминают ее доброе лицо,
ее натруженные, щедрые и ласковые руки.
Но больше всех эти руки помню я. Уже взрослым, совсем поседевшим
мужчиной, будучи министром просвещения, заместителем Председателя
Совмина, ректором университета, когда было очень тяжело и, казалось, все
пойдет прахом, я бросал все и ехал к матери в Хумалаг. Она сразу
догадывалась, что у меня что-то неладно. Она не расспрашивала, а я как в детстве
клал свою седую голову на ее мозолистые руки, а она гладила мои волосы,
плечи, укладывала на нашу старую, мою любимую кушетку, и я засыпал.
Часто я просыпался от ее присутствия, от легких движений ее руки над
моей головой. Она, мне кажется, даже не прикасалась ко мне, но я
чувствовал их ласковое тепло и на расстоянии. Иногда, когда я засыпал, она
целовала меня в лоб и быстро беззвучно уходила. Я открывал глаза, но ее уже не
бывало. Просыпался я бодрым, освеженным, уезжал решать свои сложные
задачи, и они у меня, как правило, получались.
Когда я рассказываю друзьям, что я помню себя и все окружающее с тех
пор, как я научился ползать, они смеются. А я и сегодня совершенно
отчетливо помню, как я быстро уползал от старших соседских ребятишек по
нашему общему райисполкомовскому коридору к маме и как она меня
подхватила, высоко подбросила, поставила на ноги, отпустила руки и сказала: не
бойся, иди ко мне. И я пошел. И потом через все дороги, которыми я шел,
через все пороги, которые приходилось'преодолевать, со мной была мать,
ее добрые наставления, ее неугасимое желание, чтобы я был сильным и
честным человеком, мог выдержать любые испытания судьбы, ее желание
видеть меня в окружении верных и преданных друзей, которым я обязан
был платить тем же. Со мной всегда была мудрая рассудительность и
выдержка этого от природы талантливого и щедрого на людскую ласку
человека. За всем этим я видел и ее стремление обязательно выполнить наказы
отца.
Мать была очень счастливым человеком. Жизнь подарила ей великую
любовь к моему отцу. Мои детские воспоминания запечатлели картины их
общения, их встреч после долгого расставания. Они были какими-то
солнечными, теплыми, радостными. От них и нам, детям, становилось светло
и как-то по-особому освещалось наше детство. Но этому счастью судьба
отмерила очень короткий срок. Отца арестовали не сразу. В 1937 году,
после исключения из партии, он еще один год работал заместителем директора
Бесланского маисового комбината. Лично я это не особенно воспринял.
20
Семья переселилась в родной дом в селение Хумалаг, меня же поселили к
родственникам Куловым в БМК (рабочий поселок Бесланского маисового
комбината) для продолжения обучения в русской школе. В Беслане я
поступил учиться в 1 русский класс. Я часто общался с отцом. Он был веселым,
жизнерадостным человеком. Легко перенес освобождение от должности
предрика. Полностью отдался новой работе. Интересовался моей учебой,
одобрял мои успехи.
Я быстро подружился со своими сверстниками, играл в их игры, гонял в
футбол. Как-то разгоряченный, после бурной игры я заскочил на квартиру к
родственникам и застал всю нашу семью, конечно, без отца. При моем
появлении они вместе с родственниками зарыдали. Позднее я узнал, что
ночью у нас в доме был обыск, а отца арестовали.
Рассказывают, что от сильного потрясения, большого горя люди на
глазах седеют. Не видел. Не знаю. Но со всей очевидностью могу сказать, что в
этот день кончилось мое детство. Я не заплакал, но весь ушел в себя. Мой
маленький мозг не мог переварить случившегося. Я превратился с этих пор
в маленького старичка. Я почувствовал на себе бремя старшего мужчины в
доме. В этот же день после безуспешных попыток матери выяснить у
знакомых что-либо о судьбе отца я вместе с семьей отправился в Хумалаг. В
нашем доме надолго поселились Тревога и Надежда. Тревога за дальнейшую
судьбу отца, тревога за наше будущее; надежда на скорейшее исправление
чудовищной ошибки и возвращение отца, надежда на торжество
справедливости.
Когда описывают биографии наших «выдающихся» политических и
государственных деятелей, то обычно стараются показать ранний возраст их
вступления в трудовую жизнь. Я не отношу себя к их числу. Но
необходимость для семьи моего труда осознал с 10 лет. Я начал ухаживать за
скотиной, копал, полол, делал все мне доступное, чтобы как-то облегчить
тяжелый труд матери. А она на второй же день, чтобы исключить людские
пересуды, пошла трудиться в колхоз и стала ударницей. Я играл с ребятами,
ходил с ними на речку, иногда забирался вместе с ними в чужие сады и
огороды. Но часто останавливался как вкопанный, и ребята подбегали ко мне
выяснить, что со мной случилось. Ничего, говорил я, сводил брови и
уходил домой.
Я не помню, когда мать спала, когда отдыхала, болела ли чем-либо.
Когда я рано утром открывал глаза под ее упреки, что «слишком заспался, а
соседские мальчишки уже погнали свою скотину на пастбище», вскакивал,
'быстро одевался, у нее уже бывало все готово. Приготовлен завтрак, корова
подоена, скотина на улице ждет меня, в комнате все прибрано, а сама она
уже в рабочей одежде, с тяпкой, или серпом, или вилами, в зависимости от
21
того, какая сегодня работа в колхозе. Возвращалась она поздно (в то время
работали от зари до зари). Приносила с собой часть своей нормы
колхозного хлеба, вкусного, пахнущего полем, ее материнской теплотой и свежим
ароматом. Мы ужинали. Потом она нас укладывала спать. В какое бы время
ночи я ни проснулся, я видел ее у керосиновой лампы, со стеклом,
заклеенным газетой, склоненной над нашей нехитрой одеждой, штопающей или
пришивающей отвалившиеся пуговицы. Чаще всего она шила или латала
нашу обувь - осетинские чувяки. Они были очень удобными летом. Но
подошва из сыромятины быстро снашивалась, верх из простой ткани
расползался, поэтому их нужно было постоянно поддерживать в рабочем
состоянии или шить новые, если для этого был материал.
Конечно, ей было с нами четырьмя, с бабушкой и дедушкой очень
тяжело. Очень тяжело было на работе в колхозе, очень тяжело было управляться
с домашней работой, очень тяжело было обстирывать, обшивать,
обштопывать нас шестерых. Но она никогда не жаловалась, не стонала, не
проклинала судьбу. Все она делала как будто между прочим, походя, весело, с
шутками да прибаутками. У нее был очень острый ум, она быстро реагировала на
любое событие, легко и свободно вступала в разговор. До самой смерти
(дожила до 81 года) по-молодому, жизнерадостно светились ее добрые,
улыбчивые с небольшой хитринкой голубые глаза.
Когда я пытаюсь определить, какая все-таки главная сила двигала ею,
откуда у нее брался во все времена нашей нелегкой жизни такой
всеохватывающий оптимизм, какой огонь подогревал ее неунывающий дух, я нахожу
только один ответ: любовь к нашему отцу и стремление ни в чем не
подвести его. Пока он был жив, она жила надеждой на его скорое возвращение;
когда она точно узнала, что его уже нет в живых, она как-то внешне
успокоилась, перестала суетиться и взялась до конца воплотить его наставления в
жизнь. Впрочем, из ее жизни он никогда не уходил. И каждый раз, когда
заходила речь об отце, она о нем говорила как о живом, присутствующем
человеке. Удивительно, она переживала, плакала, когда случалось горе у
родственников, соседей. Но не помню случая, чтобы она, по крайней мере
при нас, когда-либо проронила слезу по отцу. Очевидно, я в этом убежден,
она суеверно боялась этим нарушить в себе живую суть отца, оставшегося
навсегда с ней таким, каким он запечатлелся в ее памяти до ареста.
Вот это святое отношение к отцу, к памяти о нем она постаралась
внушить и нам. Помню такой случай из нашей жизни. После 4 класса во время
каникул я, а потом и сестра и братья, когда подросли, работали вместе с
матерью в колхозе на прополке, сборе овощей, уборке другого урожая. Но
настоящие мужчины, по нашим мальчишеским представлениям, работали
на тракторах, на лошадях. Это была и моя заветная мечта. И после оконча-
22
ния 5 класса наш сосед, друг отца бригадир Габли Акоев доверил мне во
время уборки пшеницы бричку и пару гнедых. Моей радости не было
конца. Первый раз после напряженного трудового дня, когда я выполнил норму
и от комбайна до колхозного амбара свез положенное количество пшеницы,
сделал необходимое количество рейсов, распряг коней, выкупал их в Кам-
билеевке, поставил в стойло и пришел домой, я почувствовал
удовлетворение как взрослый мужчина от удачно завершенного трудового дня. Мать
одобрила меня, радовалась вместе со мной и как-то по-особенному, так мне
показалось, подала мне ужин. С этих пор и сестра и младшие братья стали
ко мне относиться как ко взрослому человеку. Вообще у меня с ними и по
сегодняшний день сохраняются отношения не просто как брата, а в какой-
то степени как отца, или скорее, как человека, заменившего в семье по
праву старшего отца.
Я успешно проработал с моими гнедыми все лето. Получал устные
поощрения от бригадира, а один раз даже от самого председателя колхоза Бабега
Басаева. Работал я и 1 сентября. После трудового дня я распряг лошадей,
задал им корма и пришел домой. Застал дома очень грустную мать. С работы
она пришла на этот раз раньше меня. Я попросил что-либо дать мне поесть.
Она не ответила на мою просьбу. Усадила рядом за столом, на котором
стопкой были сложены треугольные письма отца, и тихо, но повелительно
сказала: «Читай!» И я стал читать одно письмо за другим. Во всех, насколько
позволяла тюремная цензура, были мысли и думы отца, его забота о нас, его
стремление поддержать мать и из письма в письмо его просьба: «как бы тебе
ни было трудно, моя дорогая, прошу тебя дать образование детям». Я
закончил читать. Слезы текли по моим щекам и солеными каплями попадали в рот.
Мать какое-то время сидела неподвижно, молча, потом тихо сказала:
- Давай договоримся так, сынок. Я для тебя все приготовила: и тетради,
и карандаши, и ручку, и чернила, и учебники, - и ты завтра пойдешь в
школу. Если ты этого не сделаешь, я завтра же повешусь. А ты цену моему
слову знаешь.
- Хорошо, - сказал я, утирая слезы. - Я сделаю так, как ты хочешь,
только прошу успокоиться и больше никогда не говорить таких жестоких слов.
Я же хотел помочь тебе, облегчить твою участь.
- Ладно, договорились. Обо мне не беспокойся: я скроена из металла, из
которого делают лучшие иголки. А ты учись. Будешь помогать в свободное
от учебы время. Я сейчас схожу к Габли и попрошу его, чтобы он завтра
кому-нибудь передал твоих лошадей и бричку.
Она ушла. Забыв, что голоден, я быстро разделся, лег и заснул крепким
сном человека, освободившегося от большого груза и душевного
потрясения.
23
Мать была создана для нас, для нашего выживания в этом сложном мире,
для нашего душевного спасения и моральной поддержки. И не только. Она
была по-настоящему общественным человеком. Все наши родственники,
соседи, односельчане обращались в трудные минуты к ней за советом. Она
принимала со своими тремя пирогами участие во всех торжествах
родственников, односельчан, была главной хозяйкой на торжествах у соседей. Не
было такой трагедии, таких похорон и в нашем селе, и в соседних, и в
республике у близких людей, на которых бы она не разделила горе вместе с
пострадавшими. К этому участию в людской радости и особенно в людском
горе она подготовила и нас, своих детей. Я не помню случая, чтобы она
кому-либо отказала в помощи, если была способна на это, чтобы не смогла
разделить с соседями последний мешок муки, последнее ведро картошки;
не помню случая, чтобы она от кого-нибудь что-либо утаила. Ее щедрость и
ее гостеприимство не имели никаких границ и нет слов, с помощью
которых их можно было бы описать. Эти качества составляли ее сущность, ее
плоть, они принадлежали ей, как принадлежат лицо, руки, тело. Как
принадлежало ей так удачно найденное и данное ей имя. По старой осетинской
традиции на просьбу в чем-то она никогда не говорила нет. Так, например,
если соседка приходила за мукой, а она у нас тоже кончилась, мать с
хитринками у краешек глаз, стуча по мучному ларю, говорила: «Дзаг у!»
(Полон он!).
До последних дней своих мать не могла жить без работы и без людей.
Она все время была в движении, в делах. Ее руки не знали устали:
создавалось впечатление, что они вообще созданы не для покоя. Как-то, уже
работая министром просвещения, я приехал в Хумалаг, уговорил ее хоть
на недолгое время поехать ко мне в город и пожить у меня. Она
согласилась и выдержала три дня. На третий день, когда я пришел на обед, она
меня позвала на балкон и показала на балкон четвертого этажа, где в это
время стояла мать нашего соседа хирурга Тотраза Кайтукова.
- Кого она тебе напоминает? - спросила мать.
Я не совсем понял ее вопроса и стал в памяти перебирать лица
знакомых нам старушек. Назвал какое-то имя.
- Да нет же,.- сказала мать. - Она напоминает птичку в клетке. Делать
ей особенно нечего, поговорить не с кем, потому что молодые на работе,
дети в школе или в садике. Я покопаюсь в огороде, поухаживаю за
скотиной, потом вдоволь наговорюсь с соседками.
Я понял ее. Прежде, чем отвезти ее в Хумалаг, где жила семья
младшего брата Эльбруса, спросил, что ей купить, какую одежду заказать в
мастерских.
- Глупый, сколько мне надо. У меня и так полно всякой одежды. И разве
24
счастье в ней, в деньгах или в достатке. Живите, постарайтесь делать
людям добро, сберегите доброе имя отца и свою собственную честь.
При всей своей доброте и щедрости мать была хозяйкой строгой, не
терпящей беспорядка, лени, всяких пересудов. За всю жизнь я не слышал из ее
уст осуждения кого-либо. Такие разговоры она пресекала немедленно, на
корню. Она была по-хорошему властным человеком и до самой смерти
последнее слово в семье, а потом уже в коллективе наших четырех семей она
оставляла за собой. Ее очень любили наши дети, ее внуки. Не своих
матерей, а ее они называли мамой и не могли оторваться от нее. Как-то в
очередной раз я приехал в Хумалаг и застал ее в тесном кольце внучат. Один сидел
на руках, другой на спине, двое или четверо уцепились за ее подол, и
ревностно каждый из них требовал с ее стороны к себе особого внимания.
- Устала я, сынок. Уже и руки не те, и внимания того не могу уделить
детям, а они же бедные этого не понимают, и каждый из них требует от
меня своей законной доли ласки.
Во время этого разговора к нам подошла жена младшего брата Валя, и я
шутливо говорю маме:
- Да брось ты их всех. Есть кому их обласкать и без тебя. А ты займись
собой. Вот я привез тебе путевку в санаторий «Редант», поезжай, отдохни
один месяц, а власть передай вот Вале. Мама немного подумала и сказала:
- Спасибо за путевку. Обязательно поеду. Тем более говорят, что там
открылись хорошие нарзанные ванны. А вот что касается власти, то я ее
никому не собираюсь сдавать. И под наш общий хохот (подошли младшие
братья Юра и Эльбрус) она заключила: - И пусть ни Валя, ни Сима, ни
Рима, никто из вас на это не рассчитывает.
Над нами до конца своей жизни она обладала всей полнотой власти и
никогда не помыслила использовать ее в своих эгоистических целях. Она
вся была обращена во вне, к ближнему, к людям. Во имя добра людям она
не жалела и нас, своих детей, и требовала, чтобы мы полностью отдавались
им. «Рагтдажы къух райсаг у» (рука дающего не оскудеет), - убеждала она
нас и требовала делать благо людям. Как-то в августе, в самый разгар
приемных экзаменов в вуз, когда я работал ректором университета и устал от
натиска многочисленных ходатаев, покровителей, протекционеров всех
мастей, простых просителей, я забежал домой в обед и застал маму.
Возбужденный, усталый, я чертыхался, клял весь белый свет, всех родных,
близких, начальников - всех вместе взятых. Она поинтересовалась причиной
столь скверного состояния моего духа и, выяснив, сказала:
- Знаешь, твори добро, пока можешь. Не обязательно всех желающих и
просящих принять в свой вуз. Но для каждого ты можешь найти
задушевное слово, дать совет, вдохнуть надежду на будущий год. Учти, когда ты
25
станешь немощным и на самом деле не сможешь больше оказывать людям
помощь, тебя больше никто не станет тревожить. Не спеши, сынок,
переходить в это состояние. Помни, что всякое доброе деяние освещается богом и
засчитывается не только тебе, но и всем родственникам, друзьям и
близким.
Сама она это доброе несла людям в буквальном смысле до последнего
дня своей жизни. Когда мы за праздничным столом произносили тост в ее
честь и желали долгих лет жизни и здоровья, она улыбалась хитрющими
уголками своих прекрасных голубых глаз и говорила: «Зачем долго? Я хочу
жить ровно столько, чтобы увидеть всех вас счастливыми и уйти из жизни,
не став никому в тягость». Она сдержала свое слово. Мы, братья, сестра,
друзья, родственники, хотели отметить ее 80-летие. Но дело затянулось.
Сперва умерла тетя по отцу Ницка, потом мама попала в больницу с
грыжей. Операцию она перенесла легко, быстро поправилась, и на 81 году ее
жизни, с запозданием, но все-таки решили отметить ее 80-летие. Уже был
куплен жертвенный бычок, подготовлена арака. Пиво мама должна была
сварить сама, потому что во всем селе не было большей мастерицы в этом
деле, как и во всем, что касалось национальных напитков и национальной
кухни. Решили отметить 80-летие мамы, ее удачную операцию сразу же после
Уацила, осетинского национального праздника, венчающего окончание
весенне-полевых работ и связанного с обращением к этому божеству и богу
богов ниспослать мягкие дожди, щедрое солнце и помочь вырастить к
осени богатый урожай, уберечь детей от вСякой напасти. Этот праздник
считался и нашим семейным праздником. Брат заколол жертвенного барана,
мама, еще не совсем оправившись после болезни, приготовила
отличное пиво и три треугольных пирога. Все это было освящено в день
праздника. А вечером мама прямо на улицу вынесла пироги, пиво, собрала
соседок, и они пировали до глубокой ночи. По воспоминаниям соседей, брата,
мама как никогда была весела, шутила, смеялась. Часов в 12 ночи она
пожелала всем доброй ночи, вошла в дом, легла и скончалась.
Хоронили мать всем селом. Съехались родственники, друзья со всей
республики. Я наблюдал за плачущими мужчинами, женщинами, юношами,
девушками, соседскими детьми. На самом деле смерть нашей матери для них
тоже стала большим горем. Она сумела за свою не короткую, но тяжелую
жизнь каждого из них обласкать словом, своей улыбкой, веселой шуткой, своим
трудом заработанными хлебом и солью. За ее гробом от нашего дома до
кладбища шли тысячи людей, низко склонив головы перед памятью о настоящем
человеке, о гордой, не сломленной невзгодами, верной своей любви,
отдавшей теплоту своего сердца людям женщине.
Как и отец, она остается в жизни со мной. Я часто мысленно советуюсь
26
с ней, выясняю для себя, как бы она поступила в такую минуту. Когда мне
бывает трудно, я еду к ней, кладу цветы на ее могилу, глажу ее и
прислоняюсь своей седой головой к холодному надгробному памятнику. И мне
становится легче. Однажды я поднял среди ночи своего друга Агубе Кцоева,
попросил отвести меня к матери. Я благодарен ему за то, что за всю дорогу
ни туда, ни обратно он у меня ни о чем не спросил. Бывают минуты, когда
другу надо быть рядом, вместе, но не докучать лишними расспросами и
разговорами. Достаточно того, что ты рядом, со мной, и при необходимости
твоя помощь будет востребована. Уверен, что Агубе понял, что все это
время я был не с ним, а с матерью, с ней я держал совет, ее незримой помощи в
своей памяти я искал и нашел в ту ночь, смог опереться на нее, чтобы
завтра вновь почувствовать себя сильным, нужным людям. А Агубе я
благодарен за эту ночь, за его чуткость и такт.
ДЕДУШКА И БАБУШКА
Наверное, нам бы не хватило всей силы и мужественности нашей
матери, ее вселенского терпения и упорства для того, чтобы выжить, если бы на
первых порах нашей семейной трагедии не было с нами нашего деда, отца
матери. В детстве его нарекли Камболатом, мать его ласково назвала Габо-
си, для нас, детей, он был Бабзе. Это был человек удивительной культуры,
выдержки, работоспособности. Он был общественным человеком.
Сельчане нарасхват просили его быть старшим, тамадой за их праздничным или
свадебным столом, кровники искали его для примирения сторон. Он писал
прошения, вел переговоры с представителями русской национальности (в
то время немногие были горазды в русском). Обладал он только азами
грамотности, но многое повидал на своем веку. Бедность вместе с другими из
Осетии вначале его перебросила в Харбин, потом в Америку, оттуда во
Францию. На бытовом уровне он владел русским, английским, французским
языками. Денег из Америки и Европы он не привез, а в соломенном сундуке его
после возвращения из дальних странствий нашли вилки и ножи. Он учил
меня пользоваться ими, рассказывал о нравах и обычаях китайцев,
американцев, европейцев, с помощью нехитрых рассказов внушал чувство
уважения к лучшим европейским образцам и вместе с тем доказывал
необходимость быть самим собой и всегда с достоинством представлять свой
народ, соблюдать и беречь его традиции.
- Баппу (сыночек), - говорил он, - вырастешь, тебя обязательно будут
приглашать в гости. Запомни: в гостях нужно пить столько, чтобы осталось
место для почетного бокала, есть столько, чтобы осталось место для
почетного куска.
27
Он часто сам сидел за большими зваными столами, возглавлял их. Но я
ни одного разу не видел его пьяным. Когда он приходил домой с очередного
пиршества, он просил бабушку: «Тохъон (так он ее почему-то называл), исты
ма мын ратт. Сыдоей скъуынын (Дай мне поесть что-нибудь. Умираю с
голоду)». Она ворчала: «Сколько же тебе надо? Ты же только что встал из-за
богатого стола».
- Дорогая Цалон (бабушка была из рода Цалоевых), не могу же я там,
как это делают некоторые твои родичи и другие невоспитанные люди, дать
волю своему желудку. Человек идет в гости не ради выпивки и еды, а во имя
дружбы и славы. Человеку нужно беречь свой авторитет.
Он меня учил сдержанности, мужеству, умению держать себя в
обществе и быть верным в дружбе. От него я научился искусству ухаживать за
собой, проявлять заботу о младших, не подводить друзей, подчинять свои
страсти и сиеминутные настроения необходимости. Был интересный
случай. Июль. Жара. Кое-что нужно было вместе с дедом сделать по дому. Я
возразил, сказав, что с друзьями мне надо идти на речку. Он мне доказывал,
что в жару купаться вредно, а «вечером после работы пойдем купаться
вместе». Я настоял на своем. Он не стал возражать. Вернулся я часикам к шести
вечера. К этому времени он сплел для меня маленькую корзину и
предложил из одного конца двора в другой перетаскивать камни. При этом он
убеждал меня в чрезвычайной важности этого дела. Я весь взмок, устал, но
работу выполнил.
- Устал, Баппу? - ласково спросил он.
- Устал, - с трудом выдавил я.
- Я тоже. Пойдем скупаемся.
И мы пошли на Камбилеевку. Я впервые в речке купался ночью.
Никогда после я, любящий плавать и в море, и на быстрых реках, не испытывал
такого удовольствия, восторга и радости, как в эту ночь.
Дед был человеком высоконравственным, не терпел лодырей,
тунеядцев, пьяниц, болтунов. Сам и в работе, и в быту отличался особой
аккуратностью, подтянутостью. Когда кто-либо при нем начинал осуждать
другого, дед обрывал его на полуслове и уходил. А один раз нашему
родственнику из Гизели, который приехал с жалобами на нашего другого родственника
из того же села, дед сказал, что сейчас они этот никому не нужный, пустой
разговор прервут и займутся обедом, а разговор продолжат при третьем,
заинтересованном лице.
Меня удивляло и до сих пор удивляет, как мой деревенский дедушка,
работавший с утра до вечера, выполнявший многие общественные
поручения односельчан, мог бриться каждый день, в опрятном состоянии
поддерживать даже свою рабочую одежду, много раз латанную и перелатанную.
28
Особое удовольствие доставляло мне наблюдать за его работой. Движения
его были медленными, но размеренными. Колол ли он дрова, косил ли,
топил ли печь - после него нельзя было подобрать ни щепки, ни травинки, ни
золы возле печи. Особое его неудовольствие вызывала немытая посуда. Он
после еды, несмотря на протесты бабушки, мамы, а часто и наших
родственников, бывавших у нас в гостях, сам убирал за собой и мыл свою посуду.
Этому он приучил и нас, а мы стараемся учить своих детей. Наверное, это
от деда, но лично у меня где бы это ни было, нечистая посуда, неприбран-
ная постель и беспорядок в комнате вызывают дискомфорт и аллергию.
Он был великолепным рассказчиком. Хорошо знал великий Нартский
Эпос. Я задолго до того, как научился читать и писать, через яркие рассказы
деда познакомился с уникальным творением скифов, сарматов, алан,
осетин и его сказочными героями-нартами: Уырызмагом, Хамыцем, Сатаной,
Батразом, Сосланом, Ацамазом и, конечно же, Сырдоном.
Он очень любил своего зятя, нашего отца. У него было три дочери: За-
мират, Цежа и младшая - моя мать Улацка. Старших своих зятьев он не
любил, не уважал в них их бескультурье, крестьянскую жадность.
Очевидно, мечта о сыне и у него и у бабушки воплотилась в нашем отце. Он
гордился им. Из своих зятьев только с ним он садился за стол как с равным,
советовался с ним, советовал ему. Он очень болезненно перенес арест отца.
Считал это дикой несправедливостью. Но ничего поделать не мог.
Он постарался заменить нам отца. Работал в свои 90 лет не покладая
рук. Спешил поставить меня на ноги и вывести скорее на мужскую тропу.
Он брал меня на сенокос, в лес на заготовку дров, молотьбу. Постепенно
мои детские руки стали обладать мужской силой и сноровкой. Я косил
траву и заготавливал сено, рубил лес и учился по крутым лесным дорогам
поднимать дрова, складывать их в бричку или телегу, закреплять особым
способом, мастерить естественные тормоза, чтобы при спуске с горы
бричка не разнеслась и не покалечила лошадей или волов. Он радовался
каждому моему успеху, подбадривал мать, что с таким «мужиком», как ее сын,
никакое горе не страшно. Когда он первый раз доверил мне косу и мы
вернулись с полной арбой ароматной травы, забросили ее сушиться на крышу
сарая, к нам зашли в гости его друзья Мацко Бзыков и Агша Акоев. Угощая
их аракой, дед прихвастнул:
- А вы знаете, кто накосил сегодня траву? Это мой баппу. Лоег у ныр лсег
(мужчина он уже, мужчина).
Мацко Бзыков высокий, степенный, красивый старик, пользовавшийся
в селе особым авторитетом, заключил:
- Йа фыдсей сем исты куы хацца коена, уоед сен оевзсероей тас ноеу (если он что-
то унаследовал от отца, то ему не угрожает быть никчемным).
29
Добрый и мягкий по натуре, не употребивший на моей памяти ни
одного нецензурного, бранного слова, он иногда допускал жесткие методы
воспитания, при этом никогда не прибегал к рукоприкладству. Я не помню, в
этот ли было раз или в другой, но я прислуживал впервые за столом, за
которым, помню отчетливо, сидел, кроме других и Мацко Бзыков. Бабушка
вручила мне большой графин араки и тарелку с тремя рюмками. Несколько
робея, но гордый за оказанное доверие, я взял графин в правую руку,
тарелку с рюмками в левую, наполнил их и левой рукой поднес вначале деду,
сидевшему за старшего, за тамаду. Резким движением руки дед прошелся
по моей тарелке. И тарелка, и рюмки разлетелись вдребезги. Комок
подступил к горлу: мне казалось, что никогда больше не смогу смыть этого позора.
Гости сделали вид, что ничего не случилось. А меня позвала моя добрая
бабушка, вручила в правую руку новую тарелку с тремя бокалами и
наказала, что графин надо держать в левой руке, рюмки в правой и подавать
гостям можно только правой рукой. Я так и сделал и до сих пор продолжаю эту
традицию, потому что этот урок деда запомнился на всю жизнь.
Дед держался почти всю войну. Слег он только в 1944 году и, не дожив
года до Победы, скончался. Прожил он около 100 лет, имел много друзей,
был почитаем во всем селе, а мы его внуки, моя мать, все наши близкие в
нем души не чаяли. Это был труженик до конца дней своих, очень мудрый,
рассудительный человек. Он никогда не впадал в панику, все делал
основательно и аккуратно. Отличала его замечательная черта: в сложные,
трагические моменты он становился особенно спокойным. Об утрате он не
любил сожалеть. Обычно он беспокоился, если корова или овца не приходили
с пастбища вовремя. Но как только он узнавал, что корову задрали волки
или околела овца, он становился веселым и начинал строить планы на
будущее. Обычно, домашние дулись на него за такое поведение, а он ухмылялся
и говорил:
- Ну, что толку от ваших причитаний. Корову вы не вернете, а себе душу
растравите. Давайте лучше вместе подумаем, как нам быть без коровы и
скоро ли мы сможем купить новую.
Под стать деду была и наша бабушка. Звали ее Госанагуа, а мы дети,
нежно называли ее Годтта. Она самозабвенно любила всех внуков. Но
особенное отношение у нее было ко мне. Возможно, потому, что у младшей
любимой дочери я был первым ребенком, для нее первенцем - внуком. С
тех пор, как я стал понимать себя, все лето находился у стариков,
пользовался их полным расположением, взаимно отвечал им щедрой детской
любовью. Еще не закончив доить корову, она первую кружку душистого
парного молока прямо в постель несла мне, с ней я ходил на пастбище, она
меня с собой брала в гости. Вечером, перед сном, она сажала меня на спину,
30
несла на улицу, мыла мои ноги в речонке, которая протекала по улице. Тогда
во всех населенных пунктах было заведено отличное правило. От главной
реки по всем улицам прокладывались речонки - арыки. Каждый перед
своим домом рыл небольшое углубление, чтобы помещалось ведро, и этой
водой пользовались для всяких хозяйственных нужд. Мы же, дети, в зной
остужали в них разгоряченные после игр тела. После мытья ног таким же
способом меня доставляли к постели, и я засыпал под чудесные осетинские
сказки о семи братьях и их сестре, о победе мужественного чабана над Цик-
лрпом, о Донбеттырах (властителях морей) и другие. Мать наша, как я уже
говорил, была очень доброй, но властной женщиной. Она нас воспитывала
в строгих правилах, готовила к стойкости и мужеству, самостоятельности в
жизни.
Видимо, когда отец просил мать уберечь нас от чрезмерной любви
своих родителей, он имел в виду в основном бабушку. Она была какая-то
мягкая, теплая, от нее излучался постоянно какой-то добрый свет. Обычно,
когда дети вырастают, к ним начинает ослабевать внимание старших, они
естественно выпадают из-под опеки. Бабушка меня опекала до конца своей
долгой жизни и очень ревностно берегла свое особое, ни с чем не
сравнимое отношение ко мне. Она могла долго хранить для меня лучшее яблоко,
для меня срывала первый созревший плод, старалась за скудным
праздничным столом мне подложить самые лакомые кусочки пирога, сыра,
любимые части курицы. Жили мы бедно, особенно в военное и послевоенное
время. Но была корова, кое-какая живность, и мы старались рационально
пользоваться ими и плодами нашего небольшого приусадебного участка.
Когда я приходил из школы, почти ежедневно между мною и бабушкой
происходил один и тот же диалог.
- ОЕрбахацое дсе, мое кьона (Емае цы бахоердзыное? (Прибыл, моя опора И что
же ты будешь есть?), - говорила она так, будто могла мне предложить
обширное меню из разнообразных блюд. Я принимал эту игру и серьезно
спрашивал:
- ОБ мое ноем абон цы ис? (И что же есть у нас сегодня?)
Как будто за день что-то в нашей жизни могло измениться! И бабушка
со значительными паузами начинала перечислять:
- Кардзын ноем ис... Хъоедур ноем ис... Цоехх ноем ис... (Чурек у нас есть...
Фасоль у нас есть ... Соль у нас есть ...)
На этом меню кончалось, она глубоко вздыхала, делала заговорщичес-
,кий вид и тихо сообщала, что в погребе она для меня припрятала крынку
молока. Сейчас я очень люблю и кукурузный хлеб, и фасоль, любую
крестьянскую еду. Но тогда, став ежедневной нашей пищей, они порядком
надоели. Хотя сегодня можно с благодарностью сказать, что в войну и в послево-
31
енные тяжелые годы люди не вымерли от голода именно потому, что был
кукурузный чурек, была фасоль, была тыква и другие сельхозпродукты,
которые они выращивали в своих огородах. В колхозах же за долгие военные
годы, кроме облигаций, крестьяне ничего не получали на свой трудодень.
Когда у меня появились друзья, и я их стал приводить в дом, бабушка и
на них распространила свою любовь и свое внимание. Это были прежде
всего мои школьные друзья: Дзантемир Тменов, Агубе Кцоев, друзья моих
студенческих лет Заирбек Цгоев, Жорик Туаев и другие. Она очень
ревностно следила за нашими отношениями, чутко прислушивалась к нашим
спорам, боялась раздоров между нами. Ей очень нравились мои друзья, она
одобряла мой выбор и всячески старалась в меру своих возможностей
поддержать нашу дружбу. Когда мы оставались одни с бабушкой, она мне
начинала на все лады расхваливать и Дзантемира, и Агубе, и Заирбека, и
Жорика, убеждала, что молодые люди с такими живыми глазами и открытыми
лицами никогда не подведут и не предадут. Она волновалась, когда кто-либо
из друзей долго не приходил и тогда дотошно допытывалась, не поссорился
ли я с ними.
Вообще она быстро привязывалась к людям. Нужда заставляла нас
сдавать комнаты. На моей памяти у нас в больших комнатах (сами мы всю
войну, да и в первые послевоенные годы прожили в одной большой комнате
- кухне - хадзаре) были районо, детский сад, жили люди, в основном
девушки, которых после окончания вузов или техникумов направляли к нам в
село на работу. Жила осетинка Дзерасса (врач, наша родственница), жила
гречанка Вера (зубной врач), еврейка Валя (экономист из Москвы). Очень
быстро они находили общий язык с бабушкой, звали ее мамой и щедро
пользовались ее добротой. Правда, и они сами платили ей тем же. Иногда
они обращались к ней даже за профессиональным советом, особенно
Дзерасса, попавшая к нам прямо со студенческой скамьи. Когда ночью
привозили тяжело больного и бедная девушка, не располагавшая никакими
лекарствами, отчаивалась, то она бежала к бабушке. Она ее успокаивала,
говорила, что здесь ничего сложного нет, и советовала выписать больному
направление в Бесланскую районную больницу. Дзерасса быстро писала
направление, машина отходила от дома, а она бросалась обнимать и
целовать бабушку.
- Вот видишь, Дзера, как все просто. Хорошая у тебя работа. Вот если
бы я была грамотной, я бы обязательно стала врачом и лучше моих
направлений, наверное, никто бы не смог написать.
И мы все радостно и освобожденно смеялись. Конечно, она шутила. Но
на самом деле она обладала азами народной медицины, и все наши детские
болячки: царапины, ушибы, фурункулы, простуды всякого рода, головные
32
боли - она лечила легко и быстро с помощью различных трав и растираний.
За все свое детство, кроме одной операции, я не помню случая, чтобы мы
обратились к врачу. Нашей скорой, неотложной помощью была бабушка
Готта, и она отлично справлялась со всеми нашими недугами.
Бабушка относилась ко мне с какой-то особой, ревностной любовью.
Она никому не доверяла стелить мою постель, ухаживать за моей
немудреной одеждой. По тем временам в осетинских селах был хороший обычай.
Если в дом приезжал на побывку молодой человек из армии, на каникулы
или на выходной день студент, или просто в доме, где нет младших
женщин, был гость, соседские девушки, соревнуясь меж собой, старались
постирать, погладить его одежду, почистить обувь. Никакой корысти. Это была
традиция, которая переходила из поколения в поколение и была одним из
высоких народных устоев внимания к ближнему, к человеку, а девушек
готовила к нелегкой семейной жизни. Бывало, приехав на выходной день, я,
естественно, привозил с собой и грязную одежду. Наши соседские
девушки, а отношения со всеми у меня были как с сестрами, прибегали,
разбирали мою одежду и через какое-то время приносили ее выстиранную и
хорошо выглаженную.
- Спасибо, мои дорогие, пусть жизнь одарит вас настоящим счастьем,
говорила она, - и вслед уходящим уже для меня. - Очень хорошие девушки.
Счастье придет в тот дом, порог которого они переступят.
После этого она, улыбаясь и что-то ворча себе под нос, бросала
выстиранную и выглаженную одежду в выварку, стирала, а потом гладила заново.
После всего этого мои нехитрые пожитки ложились в деревянный
чемоданчик каким-то только ей доступным способом, чтобы не мялись, и я,
несмотря на свою бедность, всегда среди студентов отличался аккуратностью и
ухоженностью. Бабушка при своей полной неграмотности была очень
современна, чутко улавливала веяние времени, легко отказывалась от
патриархальных обычаев и традиций и всегда была на стороне молодых. Мать в
угоду соседкам первое время заставляла мою жену Риму носить косынку.
Бабушка спорила с матерью и доказывала:
- Она молодая женщина, воспитывалась в городе, не привыкла к
косынке, да и не идет она ей. А ты уподобляешься этой старой сплетнице
Лизавет (наша соседка Бигаева) и заставляешь нашу молодую делать то,
что в порядочных семьях уже никто себе не позволяет.
И мать сдавалась ее спокойным, неопровержимым доводам.
Бабушка была очень справедливым человеком, совершенно не
принимала фальши. Да ее нельзя было и обмануть, настолько она к себе располагала
и столько доброты, мягкости излучало ее дряблое, старческое и вместе с
тем какое-то навсегда просветленное лицо, ее глубоко посаженные, внима-
2 Я-80
33
тельные лучистые серые глаза. Я работал завучем Хумалагской средней
школы. Через какое-то время сюда же направили после окончания
пединститута учительницей немецкого языка мою сестру Римму. После одного
бурного педсовета по итогам работы за 1-е полугодие я поздно пришел
домой и застал семью в возбужденном состоянии. Причиной была сестра. Она
пожаловалась матери, младшим братьям, бабушке на мою суровость,
несправедливое отношение к ней.
- Я только начала работать! Столько сил вкладываю в подготовку к
урокам! Хочу быть хорошим классным руководителем. А он, а он ... выставил
меня на всеобщее посмешище, при всех критиковал неизвестно за что. Уеду,
уеду я отсюда, чтобы не работать с этим деспотом! Подумаешь! Возомнил
из себя Макаренко и командует всеми ...
Мать была явно на стороне дочери. Что-то выговаривала мне о
необходимости поддержки ближнего. Но бабушка, долго молчавшая, когда пар
возбуждения из моих оппонентов потихоньку стал выходить, решительно
заявила:
- Хорошо, Баппу, что ты им не возразил. Иногда молчание на
неразумные тирады является самым убедительным ответом. А тебе, Римма, я вот
что скажу. Ты должна забыть на работе, что он твой брат, - он твой
руководитель. И с кого ему спросить в первую очередь, как ни с себя и ни с тебя.
Адсемы цсест уыноег у (Людской глаз имеет свойство все замечать). И ты и все
родственники должны оберегать его, помогать ему. А помочь вы можете
только своей честной и добросовестной работой. И я прошу вас больше в
этом доме не разводить истерику по этому поводу.
На самом деле в доме у нас после этого разговоров на эту тему не было.
А сестра стала хорошей учительницей. Она вышла замуж в Алагир.
Работала в школе-интернате, в общеобразовательных школах. За добросовестную
работу, высокие профессиональные знания и методическое совершенство
ей было присвоено звание заслуженного учителя школы СОАССР, а потом
и РСФСР. Думаю, в ее успехах, хотя может и малую, но свою роль сыграли
мудрые наставления нашей безграмотной бабушки.
Она никогда не ругалась, не повышала голос. Ее мелодичная грудная
речь была усыпана осетинскими ласкательными обращениями: «Мее хур!»
(Мое солнышко!), «Мее цаеты гагуы!»(Зрачок моего глаза!), «Мее цаеты рухс!»
(Свет моего глаза!), «Мое къона!»(Опора моего дома!), «Мее дуне!»(Мой мир,
моя вселенная!) и другие. Я не могу сегодня вспомнить всех ласкательных
обращений к любимому человеку, особенно ребенку, младшему, которыми
так богат осетинский язык и которые являются отражением тысячелетней
борьбы осетинской женщины за сохранение семейного очага, рода и
подрастающих поколений. В них психология осетинской женщины, ее доброта,
34
ее стремление посеять в душах растущих и вступающих в жизнь добрые
чувства, любовь к ближнему. Единственное проклятие, которое бабушка
произносила и не расставалась с ним вплоть до 5 марта 1953 года, было
проклятие Сталину. Она никак не могла смириться с несправедливостью
власти, ее жестокостью по отношению к своему зятю, с лишениями и
муками своей дочери и нас, их детей. Эта набожная, тихая, добрая женщина,
когда и где бы ни заходила речь о Сталине, говорила с ненавистью в голосе:
«Хоероеджы тъсенгтсе хре гее фсецоеуоет!» (Пусть он живет съедая внутренности
ишака!)
. Она ложилась с молитвой, заканчивая ее проклятиями Сталину, и
вставала с молитвой о скорейшем возвращении отца, облегчении нашей судьбы
и с просьбой к Богу и Богоматери наказать Ирода, допустившего такую
жестокость и несправедливость по отношению к честному человеку и его
семье. Но удивительно! Когда я 5 марта услышал, что Сталин умер, вскочил с
постели и передал печальную весть домашним, бабушка первая заголосила
по покойнику, стала бить себя по коленям и причитать: «Бабын ое стоем! О мое
бон, нырмсе куыд цсердзыстоем?!»(Пропали мы! О моя горькая судьба, как мы
теперь будем жить?!) Таково было восприятие известия о смерти Сталина в
основном всего народа. И в этом нет ничего особенного. Десятки лет
правления Сталина, пропаганда его идей, воспевание его личности и успехов
страны в 30-40-е годы, в Великую Отечественную войну, в период
восстановления разрушенного войной хозяйства сделали свое дело. Сталин стал
верой, надеждой людей, с его именем они шли в свой завтрашний день. И
даже пострадавшие от сталинского режима, вроде моей бабушки, не могли
преодолеть своей ненавистью всеобщего психоза поклонения вождю,
ставшему синонимом Родины. Думаю, именно на этой психологической волне
всенародной веры в Сталина и поклонения ему в самые трагические годы
войны, когда страна была в опасности, в народе, именно в народе, родился
всепобеждающий лозунг: «За Родину! За Сталина!».
Женился я поздно. В 1959 году. Мой выбор и мать, и родственники, и
друзья восприняли неоднозначно. Радовалась моей женитьбе бабушка. Она
всех убеждала в том, что ее «Баппу» не может сделать плохого выбора. На
свадьбе эта столетняя старушка разошлась вовсю: она танцевала на носках,
пела, веселилась вместе с молодыми женщинами. С Римой они быстро
нашли общий язык. Бабушка перенесла часть моей любви на нее. Рима
старалась платить ей повышенным вниманием и любовью. Последний год ее
постиг страшный недуг - раковая опухоль. Рима, как и все мы, старалась
всегда быть рядом и как-то смягчить ее страшные мучения. Умерла она,
когда я уже работал в городе. Здесь я услышал эту весть и очень тяжело
перенес это горе. Я сегодня благодарен моим друзьям: Агубе Кцоеву, Дзан-
35
темиру Тменову, Заирбеку Цгоеву и многим другим, которые в этот час были
вместе со мной и провожали в последний путь мою любимую бабушку как
очень близкого, родного себе человека. И сегодня еще, когда мы собираемся
вместе у меня дома в Хумалаге, непременно кто-либо из друзей вспоминает
бабушку и предлагает тост за ее светлую память.
Я рассказал вам о четырех близких мне людях. И не потому, что их жизнь
представляет что-то особенное, из ряда вон выходящее. Это обыкновенные
люди, обыкновенные судьбы, каких тысячи и сотни тысяч. Но на человека
влияет не сразу все общество. Человек входит в жизнь через постижение
отдельных явлений, событий, учений, людей. Люди, о которых я вам
поведал, очень близки мне. Каждый из них оставил в моей памяти, в моей душе
добрые воспоминания, наложил свой особый отпечаток на мой характер. У
меня очень много недостатков. Иногда, когда я начинаю их перебирать в
памяти, мне становится и стыдно, и страшно от их изобилия, и я один на
один по-настоящему краснею. Но если за все сознательные годы своей
жизни я не имел случая не сдержать данного слова, не подвел друга, старался
отдать все, чем я располагал, ближнему, если за все годы своей работы, не
зная усталости, я отдавался сполна делу, желая помочь людям, если за всю
жизнь я ни на кого не написал жалобу, не сподличал и оставался верным
своему главному долгу - служить людям, если за все эти годы я ни перед
кем не гнул спину и стремился оставаться во все времена при всех
правлениях самим собой, то это все от них. От них, от моих главных учителей и
наставников в жизни: от отца, от матери, от дедушки и бабушки.
36
Глава вторая
ШКОЛА. ПЕРВЫЕ ДРУЗЬЯ
В Хумалагскую среднюю школу я перешел в 5 класс в 1940 году. Мать
настояла, чтобы начальную школу я закончил в средней школе № 2 г.Бесла-
на, которая работала по программам и учебным планам городской русской
школы. Это обстоятельство создало определенные трудности в моем
обучении. С одной стороны, они были связаны с разницей в программах, с
вопросами изучения осетинского языка, с другой, - с психологической
совместимостью с новыми школьными товарищами. Кроме своих соседей Руслана
Акоева, Измаила Кудизева и других, я никого в школе не знал. Соседи мои
учились слабо, никто из них не оказался в моем классе, так как они были
оставлены на 2 год в 4 классе. Ребята в первое время меня обходили или
любопытно осматривали, как пришельца с другой планеты. Во время
перемен пытался принять участие в их играх, разговорах, но это особенного
успеха не давало, и я на переменах искал своих соседей - второгодников.
Первый конфликт у меня произошел с учительницей математики Зари-
фой Михайловной Агкацевой (могу ошибиться в имени, потому что она
запомнилась только тем фактом, который я приведу). Ее муж работал
I секретарем райкома КПСС. По ее мнению, возможно, высокое
общественное положение мужа и на нее возлагало особую ответственность. Она
носила по школе свое короткое полноватое тело очень величественно, хотя
учительница была посредственная, математики не знала и, разумеется, ничего
не могла дать своим ученикам. Но время от времени в ее голову приходили
кое-какие творческие мысли, и она их тут же пыталась реализовать. Так, к
концу I полугодия ей пришла в голову мысль выяснить, кто мы: каждый из
нас должен был встать и четко произнести фамилию, имя, отчество. К
математике это не имело никакого отношения, но, видимо, не подготовленной к
' уроку учительнице давало возможность вот таким образом убить время.
Дошла очередь и до меня. Я четко по-русски произнес: «Я Галазов Ахсар-
бек Хаджимурзаевич». На этом уроке я стал настоящей находкой для
учительницы. На меня она потратила больше всего времени.
- Правда, ребята, слишком сложное имя, отчество у нашего Галазова.
37
Тем более он больше похож на русского, и я вношу предложение называть
его с сегодняшнего дня Алексеем Александровичем (ее мужа, I секретаря,
звали Александром).
Я резко встал. Возмущению моему не было предела. Я первый раз за
свои школьные годы вступал в пререкания с учителем.
- Зарифа Михайловна, я категорически не согласен с Вами. В конце
концов это оскорбляет меня. С моим именем делайте что хотите, но имени
моего отца не трогайте, - заявил я решительно и сел. Лицо мое горело, глаза,
наверное, по-детски свирепо сверкали, готовые наполниться известной
влагой.
- Ну, зачем так сердито! А с виду похож на воспитанного, скромного
мальчика. Ладно, ребята, оставим Алеше его полное имя, отчество и пусть
шагает с ними по жизни.
Так, с легкой руки Агкацевой у меня появилось еще одно имя - Алеша.
На этом урок, к великому облегчению учительницы и удовольствию
учеников, окончился. К нашему счастью она у нас была недолго. Мужа перевели
в другой район, и он как подарок отрокам другого села прихватил с собой и
свою жену. Года 3-4 тому назад, не помню, или в театре, или на каком-то
торжественном собрании она меня с гордостью представила своим
подружкам-старушкам: «Мой ученик!».
Первое мое крещение состоялось в декабре 1940 года. Я был рослым
мальчиком. К тому же наш учитель начальных классов СШ № 2 г.Беслана
Владимир Михайлович (фамилию не помню) был великолепным
спортсменом, водил нас в походы по окрестностям Беслана, нас, мальчиков, учил
азам бокса. Вообще, воспоминания и у меня, и, наверное, у всех, кто у него
учился, оставил самые благоприятные. Он закончил Киевский
университет, был человеком широкой эрудиции и высокой культуры. Учил он легко,
доступно, только ему свойственными методами. После него ни в своей
ученической, ни в своей учительской, ни в своей руководящей деятельности на
ниве просвещения я больше не встречал учителей начальных классов столь
основательной профессиональной подготовки и такой высокой
человеческой культуры.
Я об этом неоднократно высказывался в своих публичных статьях и
выступлениях, подчеркиваю и сегодня, что одна из главных причин нашего
бедственного положения в общеобразовательной школе - это засилие
женского начала вообще и особенно в начальной школе. Моя заветная мечта
как одного из организаторов народного образования - привлечь на
факультеты начального обучения в педвузы и университеты талантливых молодых
людей и постепенно в школах увеличить число учителей-мужчин. Это
сняло бы многие проблемы мужского влияния и мужского воспитания мальчи-
38
ков в школе. От того, какие нравственные устои будут заложены на
начальной стадии общественного воспитания, зависит во многом будущее и
нашего народного хозяйства, и высшей школы, и науки, и армии, и спорта. Если
наше общество серьезно хочет вывести себя из политического,
экономического, а главное - нравственного кризиса, оно должно над этим
задуматься. Убежден, что судьбу страны и научно-технического прогресса решат не
элитарные школы, а массовая школа с хорошим мужским составом
преподавателей.
Так вот, молва о моих боксерских способностях прокатилась по
средним классам школы, и меня решили по-настоящему испытать. За задней
партой в моем ряду сидел русский мальчик по имени Миша. Он был очень
шустрым, подвижным малым, пользовался большим уважением в классе, а
особенно среди мальчишек своей улицы. После уроков нас вывели на
школьный двор, окружили тесным кольцом, и бой начался. Выпал первый снег,
было очень скользко. Мой «противник» был ниже ростом, более щуплый и,
как я почувствовал сразу, слабее физически и менее техничен, если
последнее в какой-то степени могло относиться к нашей характеристике.
Поэтому я избегал наносить удары по лицу, бил в плечи, в грудь. После одного из
таких ударов Миша поскользнулся и упал. Я остановился. Но это
послужило сигналом для болельщиков Миши с его улицы. Они накинулись на меня,
повалили на спину, а один из них, Ахсар Царахов, ударил меня ногой в лицо.
Я бы не запомнил эту детскую историю, если бы здесь не нашел начало
моей первой детской мужской дружбы. Я еще лежал на земле с
окровавленным лицом, когда в толпу врезался ученик другого 5 класса Дзантемир Тме-
нов. Он растолкал толпу ребятишек, помог мне подняться и обратился с
упреками к Ахсару Царахову:
- И не стыдно вам навалиться всей улицей на одного человека. Мы же
договорились, что лежачего не бить. Я с вашей улицы, но отныне, если кто
затеет драку с Ахсаром, учтите, я буду вместе с ним.
Дружба началась у нас попозже, когда с вынужденных военных каникул
мы снова вернулись в школу. Но это был первый шаг встречи с благородным
молодым человеком. Возможно, Дзантемир не помнит этого момента, но я
хорошо запомнил тогда и его, вернее его поступок, и Ахсара Царахова, и его
подлое поведение. О Дзантемире ниже и поподробнее. Что же касается
Ахсара Царахова, то на селе он стал уважаемым человеком, трудягой. Он отсидел
в тюрьме, не знаю, за что, около 8 или 10 лет. Там ему под руки подвернулось
' собрание сочинений Гегеля. Он, с шестилетним образованием, досконально
изучил труды великого немецкого философа в русском переводе и теперь на
похоронах, свадьбах, просто встречах со всеми общался с помощью Гегеля:
приводил цитату на память, точно называл страницу и номер тома. Особенно
39
откровенен и философски многословен он бывал со мной, демонстрируя при
этом свое расположение ко мне. Конечно, он не помнил эту историю, а для
меня она стала обычным фактом из детской жизни.
Война нас застала во время летних каникул после окончания 5 класса.
Мы, дети, вместе со взрослыми были на уборке. Урожай в этот год уродился
небывалый. На трудодень выдавали вдоволь пшеницы, бахчевых, овощей.
Заработанные продукты на подводах и бричках по инициативе правления
колхоза развозили по домам. Я помню, как наш сосед Беба Акоев,
работавший трактористом, вместе с сыновьями стал у ворот и ругался с возчиком,
который очередной раз привез ему положенную на трудодни пшеницу:
- Сказал тебе, больше не вези. Пойми, дурья твоя голова, у меня уже
некуда все это складывать!
Весть о войне застала нас в поле. Все молодые люди призывного
возраста оставили работу и направились в военкоманты. К моменту войны да и
на протяжении всей войны мое поколение (1929 год) не созрело
непосредственно для войны. Но мы были активными участниками ее: наблюдали
весь ход войны (наше село находилось в 5 километрах от передовой линии
фронта), заменили ушедших на фронт в тылу, мы сразу все повзрослели и
стали подлинными патриотами. Мы являемся свидетелями действий того
поколения советских людей, которое было подготовлено к войне и
морально, и физически. Из нашей Хумалагской средней школы на фронт ушли все
юноши и девушки, учащиеся 9 и 10 классов.
Великое это было поколение, «не то, что нынешнее племя». Очень верно
сказал о нем Эд.Поляновский: «Если говорить о поколении в целом, не
дробить его на жертвы жестокой системы, то поколение за всю историю
советской власти было самым чистым» (Газета «Известия» за 05.08.98 г.). Они
хуже одевались, никто из них не мог себе представить, как можно одному
человеку иметь две пары обуви, что такое мебельный гарнитур, импортная
одежда. Но они была богаче душой, они верили в наш строй, они любили
свою Родину, их не разделяли национальные перегородки - они были
настоящими интернационалистами. Плохо зная русский язык, оставаясь
осетинами, грузинами, армянами, украинцами, белорусами, представителями
других национальностей, они влились в единую советскую армию,
образовали один советский народ и на всех фронтах оборонялись, наступали, били
врага и победили как представители одного государства - Союза Советских
Социалистических Республик. Я сказал свое слово об этом поколении в
докладе, посвященном 50-летию Победы Советского народа в Великой
Отечественной войне, и хочу привести выдержки из него. Это правдивое
слово, и оно отражает объективную реальность. И никому не дано
перечеркнуть эту правду истории.
40
«Какие бы бури ни сотрясали общество, какие бы идеи ни
торжествовали, как бы ни менялись оценки прошлого, как бы хорошо или трудно ни
жилось людям, они всегда будут преклонять свои головы перед подвигом
своих мужественных предков, в жестоком сражении с
немецко-фашистскими ордами защитивших честь и независимость страны, освободивших
многие страны Европы от фашистского порабощения.
История Великой Отечественной войны пишется и будет привлекать к
себе внимание ученых, деятелей литературы и искусства до тех пор, пока
существует человечество. Будут уточняться дни и ночи жестоких сражений,
количество убитых и раненых, успехи и ошибки государственных деятелей
и полководцев... Но главное, наверное, в том, что каждое следующее
поколение людей будет стремиться на ее пожелтевших страницах отыскать
следы своего народа, в славных деяниях своих отцов и дедов найти
нравственную опору для своей настоящей жизни и созидательных устремлений в
будущее.
Все новые и новые поколения многонационального народа Осетии
будут находить на страницах истории имена своих предков и гордиться этим.
Больше того, в деяниях своих земляков, представителей разных
национальностей республики, они в миниатюре найдут все выдающиеся события и
явления, свойственные всей России и всему Советскому Союзу. Не было за
все годы войны ни одного более или менее крупного сражения, в котором
не участвовали бы сыны и дочери Осетии. Поразительно, но можно
составить летопись подвигов наших земляков, следуя от одной битвы к другой,
от одного периода войны до другого. И это будет документ, красноречиво
свидетельствующий об их мужестве, патриотизме, героических подвигах и
высоких нравственных качествах.
Фронт уже находился под Смоленском, а две фашистские дивизии,
поддерживаемые мощными ударами авиации и артиллерии, более месяца не *
могли взять Брестскую крепость. Среди ее защитников было более 500
уроженцев Владикавказа, Дигоры, Заманкула, Алагира, Синдзикауа, Црауа,
Чиколы, Хумалага и других населенных пунктов Северной Осетии,
показавших образцы стойкости и мужества. Дав клятву «Умрем, но из крепости
не уйдем», здесь погиб самый младший из семи братьев Газдановых Хасан-
бек из селения Дзуарикау. Здесь стояли насмерть Дзамболат Кокаев,
Александр Гогицаев, Магомет Бугулов, Владимир Албегов, Алихан Зайтов из
Хумалага. В этой крепости поднял бойцов в первую в истории Великой
Отечественной войны контратаку советских войск Самвел Матевосян,
выпускник пятой школы города Владикавказа...
Еще до прибытия на фронт полковник Исса Плиев в считанные дни
сформировал 50-ю кавалерийскую дивизию, которая уже в середине июля при-
41
няла боевое крещение на самом острие наступавших немецко-фашистских
армий, нацеленных на Москву. Дивизия ночью прорвала фронт, вышла в
тыл немцев и, сея панику, начала рейд по тылам врага, насыщенным
танками, самоходками, артиллерией... Особенно прославилась дивизия Плиева в
битве под Москвой. Она провела ошеломляющий рейд по тылам врага,
уничтожая гарнизоны, штабы, склады боеприпасов, взрывая коммуникации
немцев. Каждый из плиевцев, в основном представлявших казаков Терека,
Кубани и Дона, сражался так, что отголосок их ратных дел далеко разносился
по немецким тылам.
Война бросала нашего прославленного земляка с одного фронта на
другой. И самое примечательное то, что его дивизия, корпус, конномеханизи-
рованная группа всегда оказывалась там, где было наиболее сложно.
Москва, Сталинград, Букановский рубеж, Южный Буг, Одесса, Белоруссия,
Польша, Румыния, Венгрия, Австрия, Чехословакия, наконец, Манчжурия,
- и везде гвардейцы-плиевцы были впереди, проводя дерзкие и уникальные
по замыслу операции...
При всем этом дважды Герой Советского Союза, Герой Монгольской
Народной Республики, прославленный генерал армии Исса Александрович
Плиев оставался скромным и обаятельным человеком, горячо любившим
свою родную Осетию, Россию и советский народ. Особой любовью
полководец одаривал солдат. При каждом случае он подчеркивал с душевой
теплотой мужество, силу духа и стойкость наших воинов, благодаря которым и
была достигнута победа...
Легендарна жизнь и деятельность Героя Советского Союза
генерал-полковника Хаджумара Мамсурова, выдающегося разведчика XX века. На его
счету немало дерзких по замыслу и уникальных операций. Знаменитый
полковник Ксанти во время гражданской войны в Испании прославился
своими неожиданными рейдами по тылам франкистов, «сумасшедшими»
по дерзости и отваге, как отметил знаменитый
кинорежиссер-документалист Роман Кармен.
Это о нем, порой из-за соображений секретности не называя его
фамилии, восторженно писали Михаил Кольцов, Овидий Савич, Илья Эрен-
бург, болгарский разведчик Иван Винаров, немецкая разведчица Рут Вер-
нер и многие другие. Это с него создал образ главного героя своего
романа «По ком звонит колокол» классик мировой литературы Эрнест
Хемингуэй. Это о Хаджи Мамсурове сказал прославленный генерал армии Ба-
тов: «К сожалению, еще не настало время, чтобы в полный голос
рассказывать о деятельности этого человека, а когда настанет - люди будут
читать и удивляться, и радоваться, что среди нас живут такие натуры...».
В Сталинградской, самой ожесточенной из всех битв, в которой реша-
42
лась по сути судьба нашей страны, участвовало более пяти тысяч
уроженцев Северной Осетии, представителей почти всех национальностей,
населяющих нашу республику. В самые напряженные дни, когда Гитлер
истерично требовал, чтобы шестая армия фельдмаршала Паулюса сбросила в
Волгу «кучку Иванов» и захватила Сталинград, бойцы артиллерийского
расчета старшего сержанта Каурбека Тогузова приняли на себя мощный удар
танков и пехоты врага. Они не пропустили гитлеровцев к Волге, уничтожив
8 танков и самоходных орудий, 13 пулеметов и около 80 солдат и офицеров.
На Курской дуге Тогузов умножил свои трофеи. Вот скупые строчки из
наградного листа: «Когда в бою в районе села Черкасское Курской области
против батареи выстроилось 36 танков противника, орудие Тогузова с
первых же выстрелов подожгло 4 танка, из них два «тигра». В этом бою Каур-
бек Тогузов был сильно контужен, лишился слуха и речи, но не покинул
огневой позиции, а когда его хотели эвакуировать, написал записку: «Пока
мои глаза видят, я буду вести огонь по врагу».
...Хочу обратить ваше внимание на одно поразительное явление,
которое сейчас, спустя полвека, кажется особенно примечательным. В
ожесточенной борьбе с врагом Северная Осетия дала своих Матросовых,
Гастелло, Космодемьянских...
Лейтенант Лазарь Дзотов из селения Дур-Дур своим телом закрыл
амбразуру вражеского дота еще 15 августа 1942 года в пригороде города
Воронежа. Газета «Комсомольская правда» 11 сентября 1942 года опубликовала
передовую статью под названием «Клятва осетина Дзотова», в которой
рассказала, как, будучи смертельно ранен, Лазарь собрал последние силы и
написал записку-завещание: «В своей службе советскому народу дерусь до
последней капли крови за честь, за свободу... Считаю себя до последней
минуты своей жизни верным сыном народа». Газета писала: «Пусть весь
Кавказ почтит героя, который в эти трудные дни снова и снова показал, на
что способны свободолюбивые горцы... Еще и еще раз прочти завещание
лейтенанта Дзотова, молодой воин! Запомни каждое слово этого
завещания, и когда ты пойдешь в бой, - вспомни о нем...».
В Крыму 3 ноября 1943 года закрыл собой амбразуру вражеского дота
Александр Калоев, которого звание героя Советского Союза нашло
посмертно много лет спустя. Такой же подвиг совершил 19 сентября 1944 года в
шести километрах от границы с Чехословакией уроженец города Беслана
Иван Недвижий. Подвиг Николая Гастелло повторили Лазарь Акоев, Мурат
Бораев, Иван Джанаев, направившие свои горящие самолеты в скопление
танков и автомашин противника.
Многие отмечали величайшую верность наших земляков боевому
товариществу, когда человек с опасностью для своей жизни приходил на по-
43
мощь другому. Именно так поступил летчик, лейтенант Алибек Слонов из
селения Карджин, когда в августе 1941 года посадил свой одноместный
самолет в тылу врага у села Клопицы рядом с подбитым самолетом своего
ведущего, старшего лейтенанта Николая Свитенко и на глазах у
подбегавших гитлеровцев на крыле поднял его в воздух и доставил на свой
аэродром. Точно так же капитан Константин Кантеев из Алагирского района в
Крыму 8 мая 1942 года на крыльях своего одноместного самолета вынес из
окружения старшего лейтенанта Василия Виноградова (ныне
генерал-майора авиации) и техника-лейтенанта Андрея Опарина и доставил в Керчь.
Что двигало этими героями? Что заставило партизана и разведчика
Михаила Дедегкаева из селения Чикола в октябре 1943 года на
железнодорожной ветке Лунинец-Барановичи, прижав мину к груди, броситься под
вражеский воинский эшелон и ценой жизни подорвать его? Какая сила
руководила сапером, старшим лейтенантом Алексеем Джеришвили из станицы
Николаевской, который 22 ноября 1941 года у села Стрельцы Тульской
области подорвал мост и окруживших его гитлеровцев? Нашими земляками
двигало высокое чувство патриотизма, любви к своему народу и Отчизне.
Каждый из них защищал свой родной дом, село, город от грозного врага.
Они боролись за свободу и независимость, за будущее своих детей и
внуков. С этим убеждением сражались сыны и дочери Северной Осетии на всех
фронтах Великой Отечественной войны, защищая там, вдали от своего дома,
свою великую Родину-мать.
А когда гитлеровцы мощным клином вторглись на Кавказ и над Осетией
нависла угроза, на защиту ее встали сыновья всех народов нашей страны.
Здесь, на осетинской земле, покрыли себя славой сыны и дочери многих
народов нашей страны. В битве за Владикавказ, как в капле воды,
отразились мужество, стойкость и героизм советских солдат, поражавших мир
своей дерзновенностью.
В Осетии свято чтут память русских - Героев Советского Союза Петра
Барбашова и Петра Гужвина, закрывших грудью амбразуры вражеских
дзотов, татарина Ракипа Газизова, который тяжело раненный зубами вырвал
чеку гранаты и со словами: «фашисты не пройдут!» - бросился на
немецкий танк, бронебойщиков братьев Остапенко, подбивших двадцать
вражеских танков, отважного сына Удмуртии Василия Шамшурина,
направившего свой горящий самолет на скопление вражеских войск... Этот список можно
продолжить. Но главное не в том, чтобы назвать все достойные имена.
Каждый из названных и неназванных героев, представителей
многонационального советского народа, здесь у стен Владикавказа защищал и свой дом, и
свою улицу, и свое село, и свой край, и свою великую Родину - Советский
Союз. Очевидно, их не волновало в этой смертельной схватке националь-
44
ное происхождение друг друга. Об этом красноречиво говорят факты: 55
сражавшихся на земле Иристона воинов получили высокое звание Героя
Советского Союза. Среди них русские Константин Новиков и Александр
Беркутов, украинцы Василий Максименко и Иван Пилипенко, белорус
Николай Наумчик, грузины Владимир Лорсманишвили и Алексей Пирмисаш-
вили, армянин Джаган Караханян, азербайджанец Идрис Сулейманов,
абхазец Варлам Габлия, адыгеец Айдамир Ачмизов, еврей Яков Верников,
представительница карельского народа Мария Смирнова, лезгин Валентин
Эмиров, кабардинец Кубади Карданов и многие другие ...
...Мы с законной гордостью всегда говорим о том, что в рядах нашей
доблестной армии выросло 90 генералов и 2 адмирала - уроженцы
Северной Осетии. Звания Героя Советского Союза были удостоены 75 сынов
Северной Осетии, 9 стали полными кавалерами ордена Славы. А сколько еще
тех, кто совершил достойные Золотой звезды подвиги!.. Наши ученые и
журналисты уже отыскали документы, подтверждающие, что еще свыше
35 наших земляков были представлены к высокому званию Героя
Советского Союза, но по разным причинам не получили его...
У войны, говорят, не женское лицо. Но именно голос женщины-матери
тревожным набатом прозвучал в июне 1941 года по всей стране, призьюая к
защите Родины. И сама женщина взяла в руки оружие. 800 девушек нашей
республики в первый же день войны отправились на фронт. Они выносили
с поля боя раненых, шли в разведку, в тылу врага пускали под откос
гитлеровские эшелоны... Среди них были и те, кто командовал ротами,
батальонами и даже полками... Но главный свой подвиг женщины совершили не на
полях сражений. Основную тяжесть войны в тылу вынесли они, матери,
сестры, невесты, дочери наших солдат, офицеров и генералов. Самую
большую боль война принесла им, убивая их детей, отцов, мужей, братьев,
женихов...
Война страшной метлой прошлась по каждой семье в Осетии. Трудно
найти хотя бы один дом, из которого она не унесла бы молодую жизнь.
Пожалуй, не найти больше республики, края, области, где бы коса войны
скосила так много мужчин. Именно мужчин. Сорок шесть тысяч человек не
возвратились к родным очагам. Каждый второй из ушедших на фронт не
возвратился. Среди осетин потери еще выше. Только ушедших на фронт с
территории республики осетин погибло более тридцати тысяч. Где только
не разбросаны их могилы! Вдумайтесь в страшные по своей сути цифры: в
Северной Осетии две семьи потеряли по семь сыновей, семь - по шесть,
тридцать шесть - по пять, девяносто две - по четыре, сотни - по три... И это
народ численностью в то время в двести пять тысяч человек!
С каждым днем, с каждым годом все дальше уходят от нас события ог-
45
ненных лет Великой Отечественной... Но в каждой семье, на каждой улице,
в каждом селе и городе, в каждой школе и высшем учебном заведении с
каждым годом по-новому осознают великий подвиг тех, кто отдал свои
молодые жизни за счастье и свободу ныне живущих и грядущих поколений. И
слава тем людям, кто помнит их великий подвиг, кто делает все для того,
чтобы к их могилам никогда не заросла народная тропа.
Пройдут еще годы, века, но великий подвиг советского народа,
совершенный им 50 лет тому назад, никому не удастся вычеркнуть из истории
человечества. На смену тем лжеисторикам, которые сегодня в болезненном
самоупоении охаивают свой народ, свою страну, в очернении прошлого
находят удовлетворение, придут другие, настоящие, совестливые ученые. Они
скажут правду о войне и о людях, совершивших невозможное и принесших
победу. Они, по крайней мере, смогут посмотреть на свой народ и свою
страну глазами иностранцев. Даже заклятый враг Советской России Уин-
стон Черчилль вынужден был признать: «Ни одно правительство в истории
человечества не было бы в состоянии выжить после таких тяжелых и
жестоких ран, которые Гитлер нанес России... Россия не только выжила и
оправилась от этих страшных ран, но и нанесла немецкой военной машине
смертельный урон. Этого не могла бы сделать ни одна другая сила в мире».
* * *
Дети войны, мы испытали все ее прелести: были под бомбежкой,
артиллерийским обстрелом, зимой в 25-30-градусный мороз убирали кукурузу,
которая осталась под снегом. Мы знали все рода войск, освоили все виды
оружия. Вместе со старшими, хотя немец был буквально на пороге нашего
села, мы ждали Победу. И, наконец, когда в январе 1943 года фашистов
погнали от города Владикавказа (на военных картах так и обозначалось его
название), мы вернулись в школу. И здесь в 6 классе состоялось мое второе
знакомство с Дзантемиром Тменовым. У него по какому-то предмету была
переэкзаменовка на осень. Естественно, в условиях войны он не мог ее сдать.
6 класс размещался на 2 этаже, а 5 класс на первом. Каждое утро наш
директор Петр Михайлович Собиев заходил к нам в класс и говорил одно и то
же, показывая указательным пальцем вниз: - «Тменов, ты меня понял?»
Тменов впивался руками в крышку парты, будто собирался оторвать ее,
вжимался в сидение, отворачивался от директора и мечтательно наблюдал за
тем, что происходило за окнами нашего класса. Так продолжалось недели
две. Потом это занятие, очевидно, надоело директору, и он оставил в покое
Дзантемира.
Мы медленно шли друг к другу, постепенно нас все чаще видели вместе,
а потом после школы я стал заходить к нему домой (он жил рядом со
школой). Стал появляться и он у нас. Уже в 7 классе мы не могли представить
46
себя друг без друга. Потом нас еще больше сдружил драматический
кружок, где он играл все заглавные роли. Он был рослый парень, с
правильными чертами мужественного открытого лица, с большими, с мудрецой и
упрямством карими глазами. Был интересный спорщик. Он где-нибудь
вычитывал что-то, не всегда до конца поняв смысл, и начинал нам преподносить
свою версию. Если с материалом были знакомы и мы, начинали доказывать
ему обратное. Он на какой-то стадии осознавал свое заблуждение, наше
мнение легко делал своими и настаивал все-таки на своем - нашем мнении.
К 10 классу у нас уже было все общее. Его замечательная мать Саниат и
славный отец Николай, его братья Савелий, Ахмет, Хасан, Феликс, сестра
Дуня меня принимали у себя как одного из братьев, а у моей матери
появился еще один сын, у бабушки внук. В 9 классе мы приобрели браунинг, не
помню сейчас, какого происхождения. У меня с этим оружием был связан
замысел найти и уничтожить ненавистного Суанова, принесшего столько
страданий отцу и столько горя нашей семье. Только взрослея и учась
анализировать события и общественные явления, я стал понимать, что дело не в
суановых. Моя месть за отца должна заключаться в том, чтобы я выстоял,
не сорвался, не стал подонком, а стал настоящим человеком, достойным
имени своего отца.
Но речь не об этом. Речь о нашей дружбе с Дзантемиром. И вот один из
показателей, одно из выражений этой ранней юношеской дружбы. Как-то
мы забрались в огород Тменовых на краю села, полазили по чужим
огородам в поисках поздних помидоров и огурцов и, ничего не найдя, вернулись
обратно. У морковной грядки я вырвал морковь, почистил и с хрустом стал
есть. Дзантемир, которого всегда интересовала техника и который дотошно
старался докопаться до ее сути, стал изучать систему действия нашего
нагана. В барабане же было всего два патрона, и они почему-то были
расположены в разных его частях. Дзантемир решил исследовать, как это при
нажатии на спусковой крючок начинает вращаться барабан. Я беспечно доедал
морковь, он же, уткнувшись прямо лицом в барабан и наставив дуло мне в
область сердца, методично, спокойно нажимал на спусковой крючок и
следил за вращением барабана. Раздался выстрел. Пуля пробила мне сорочку и
царапнула по коже слева от сердца. Я не успел отреагировать
по-настоящему, спокойно держался за хвостик огрызка моркови и смотрел на Дзантеми-
ра. Такого лица я больше никогда не видел. Оно было мертвенно бледным,
на нем дрожали огромные капли пота и не падали, а на меня смотрели с
немым вопросом огромные, с расширившимися зрачками тревожные глаза
Дзантемира. Я шутливо, беспечно на осетинском языке спросил его:
- Ныр мое куы амардтаис, уоед цы кодтаис? (Что бы ты делал, если бы
убил меня?).
47
Ни на одну секунду не задумываясь, он одним дыханием выпалил:
- ОЕмое ма дзы иу ное уыдис! (А был же еще один патрон!).
Я верю, что он так бы и поступил. К счастью, такая жертва не
потребовалась. Прошло после этого много времени. Мы оба женились. В
очередной приезд Дзантемира из Баку, где он работал зам. директора НИИ химии
нефтеперегонных процессов, а я в Северо-Осетинском обкоме КПСС,
познакомил его с моей женой Римой. Мы вспомнили весело этот случай. Рима
вдруг разрыдалась прямо на проспекте в г.Владикавказе, и мы ее долго не
могли успокоить.
Дружба наша после окончания школы толкнула нас в Баку, где жили его
родственники и где мы поступили в Азербайджанский индустриальный
институт им. Азизбекова. Я заболел и через год вернулся в Осетию. Дзанте-
мир окончил институт, работал на нефтепромыслах, потом защитил
кандидатскую диссертацию, ушел в науку. Доктор технических наук, профессор,
заслуженный деятель науки Украинской ССР. Мы оба поседели, многое
пережили и повидали в жизни. Встречаемся ежегодно. Ни расстояния, ни годы,
ни разные области деятельности не мешают нам сохранять тепло
отроческой и юношеской дружбы, нести по жизни ее освещающий и освежающий
огонь. Обычно дружба замыкается на двух людях, но нам удалось
приобщить к нашей дружбе наших жен и наших детей, сделать их нашими
друзьями.
В 9 классе к нам пришел Агубе Кцоев. Он был небольшого роста,
совсем щупленький. Выглядел он как ученик 5 класса. Но скоро он сделался
всеобщим любимцем, потому что был настоящим другом, выносливым,
крепким товарищем. Он завоевал славу лучшего математика и физика в
школе. Нас было много школьных товарищей: Александр Агаев, Ахсар Гуг-
каев, Ахсар Туаев, Костя Бедоев, Ирбек Бероев и многие другие. Но нас
втроем: Дзантемира, Агубе и меня - связали особые жизненные нити.
Все, что относится к Дзантемиру, относится и к Агубе. Разница состоит
в том, что Агубе всегда был рядом и мог прямо в лицо сказать мне правду,
остановить от неверного шага, выговорить иногда зло, но как настоящий
друг, когда я был неправ. Если я сегодня живу, работаю, делаю что-то
полезное, то в этом и доля заслуги Агубе. Когда-то, характеризуя Агубе за каким-
то праздничным столом, где был предложен тост за верного друга, я сказал:
«Если бы можно было, уезжая в командировку, вынимать сердце и сдавать
его на хранение, я бы сдал его Агубе и, вернувшись, нашел бы его более
здоровым, более горячим и более добрым». Чем дольше мы живем, тем
больше я убеждаюсь в правоте этого своего утверждения. Так получилось, что
судьба меня двигала вверх по административно-служебной лестнице, а он в
основном оставался на педагогической работе: учителем, доцентом, заве-
48
дующим кафедрой. Но никогда никакие служебные барьеры не смогли
преградить нам дружеские пути друг к другу. Думаю, что из нас троих
наиболее верным и последовательным в дружбе является Агубе. И, наверное,
самым неудобным в силу своего сложного характера и рода деятельности
являюсь я. Но Дзантемир и Агубе уравновешивают меня, и мы втроем вместе
очень удобная для общества компания.
Мне трудно было учиться и работать. А я был вынужден работать.
Начиная с 7 класса не эпизодически, не только во время каникул, но постоянно.
В этом нуждалась семья. После смерти деда у меня другого выхода не было.
Наша 6 бригада в колхозе имени Сталина была специализированной и
занималась выращиванием огородных и бахчевых культур, садоводством.
Понимая наше тяжелое материальное положение, наш сосед бригадир Габ-
ли Акоев предложил мне должность сторожа по охране теплиц, в которых
разводилась рассада капусты, помидоров, огурцов. Площадка располагалась
недалеко от нашего дома, и я согласился. Это было в марте месяце, когда
еще не закончились занятия в 7 классе. С помощью Агубе и Дзантемира я
соорудил шалаш на тепличном поле и где-то в первых числах марта месяца
приступил к исполнению своих обязанностей. После школы, наскоро
пообедав, я брался за подготовку к урокам, а часикам к шести вечера, когда
колхозники заканчивали работу, приходил на объект с шубой, двустволкой
16 калибра и кинжалом дамасской стали, оставшихся мне в наследство от
деда. Я принимал от бригадира или учетчика (тоже была значительная
фигура в колхозе) подведомственное им хозяйство. Первую ночь я провел в
борьбе со сном. Когда начинала одолевать дрема, вставал и ходил вокруг
охраняемого объекта. К 7 утра приходили бригадир и учетчик, я сдавал им
хозяйство, быстро бежал домой, умывался, выпивал стакан молока и бежал
в школу.
Человек ко всему привыкает и постепенно даже из самого невыгодного
положения извлекает пользу. На вторую или четвертую ночь я прихватил с
собой наш старенький фонарь, заправил его керосином и до утра читал
«Капитанскую дочку» А.С. Пушкина. Теперь я стал постоянным и самым
добросовестным читателем нашей районной библиотеки (тогда районный
центр Даргкохского, а потом Кировского района располагался у нас в Хума-
лаге). После школы я забегал в библиотеку, сдавал ночью прочитанную книгу,
брал новую. Зав. библиотекой Тускаева не переставала удивляться и
каждый раз говорила с одобрительным упреком:
- Ты что, глотаешь их, что ли?
- Читаю, - скромно отвечал я и с любимой добычей выбегал из
библиотеки.
За время своей работы на этом тепличном хозяйстве я постепенно одо-
49
лел все, что было в довольно бедной послевоенной сельской библиотеке от
Пушкина, Лермонтова, Толстого, Тургенева, Чехова, Достоевского,
Горького, Шолохова, Дюма, Стендаля, Бальзака и других классиков русской и
зарубежной литературы. При этом следует отметить, что в моем увлечении
книгой была система, потому что незримо для меня им руководила и
направляла Тускаева, дочь нашей учительницы немецкого языка Олимпиады
Александровны Тускаевой. А это была интеллигентная семья. Муж
Олимпиады Александровны в свое время был офицером кадровой русской армии
и относился к числу той осетинской военной интеллигенции, которая очень
многое сделала для просвещения своего народа.
Летом, уже после окончания 7 класса, мое положение усложнилось.
Рассада созрела, ее высадили на полях огородной бригады далеко за селом.
Мне ночью приходилось сторожить, днем помогать матери полоть и
поливать свежевысаженные огурцы, помидоры, капусту. Работа моя не
прекратилась и осенью, когда урожай созрел и надо было по-настоящему быть
начеку, чтобы его не растащили. У меня появились напарники: бодрый
старик с пятизарядной военной винтовкой Бичага Бзаров и молодой человек
Савкуз Акоев, по непонятным для меня причинам оказавшийся не на
фронте. Был он или 25 или 26 года рождения. На вид он был здоровяком, от его
полного лица, не по-молодому упитанной фигуры веяло достатком и
здоровьем. Но был он страшно труслив и, ссылаясь на плохую вооруженность,
дальше нашего шалаша не решался делать ни одного шага. Мы же с Бичага
в ночь два-три раза с разных сторон в обхват, предупредительно стреляя в
небо, обходили наше овощное поле, сходились на какой-то точке круга и
вместе возвращались в шалаш. К этому времени наш коллега с головой
закутавшись в тулуп, спал.
Однажды я задержал с наполненными мешками капусты отца и сына
Гозоевых. Сын, ученик старших классов школы, стал приносить
извинения, сразу вытряхнул капусту из своего мешка. Но отец, бывший навеселе,
никак не хотел расставаться с добычей и упорно твердил, что ему хочется
поесть пирог с капустой. К этому времени подошел и Бичага, обругал по-
своему старика и напомнил, чем это грозит и ему, и сыну. А грозило это
неминуемой тюрьмой, если бы весть дошла до районных властей. Гозоев-
старший протрезвел, успокоился и стал умолять нас не доносить на них,
отпустить подобру - поздорову. Бичага, ругаясь, приказал им вновь собрать
всю капусту в мешки и убираться. Они поспешили это сделать. Нам же, как
только рассвело, пришлось заметать их следы. Мы вырывали корневища от
срезанных кочанов капусты, относили и сваливали их далеко в яму,
вырытую фашистской бомбой.
На следующий год поле огородной бригады перенесли еще дальше, в
50
Цалык, и нам уже вдвоем с Бичага пришлось охранять и капусту, и
бахчевые, и картофель. Так я заканчивал 8, 9, 10 классы: ночью летом и осенью
сторожил поля, зимой - амбары. И все это время мою ночную жизнь
скрашивал, облегчал, по-своему щедро обогащал Бичага Бзаев. Он принимал
участие в русско-германской войне, воевал на стороне большевиков в годы
гражданской войны, принимал активное участие на стройках пятилеток, был
активным колхозником. Он не был женат. На мои докучливые вопросы,
почему он не создал семьи, он отвечал словами Уастырджи из Нартских
сказаний: «нельзя доверять коню и женщине». А трагедия его была в том, что
его любимая девушка, с которой они друг другу клялись в верности, пока
Бичага мотался по всем фронтам, лежал в госпитале, вышла замуж за
другого, нашего же односельчанина. Имени он не назвал, и мы к этой теме
больше никогда не возвращались. Он рассказывал мне про русскую армию,
дружбу с русскими солдатами, о своих походах в буденновских частях.
Кроме того, он знал множество историй из жизни осетинского народа, тихо
напевал мне осетинские героические песни о Хазби, Авхардты Хасана,
сыновьях Бата, Забо и других. Так проходила ночь, часто с происшествиями,
больше без них. К нашему счастью, нам за все время не пришлось
применить оружия. А стрелял Бичага даже в этом преклонном возрасте
великолепно. Когда он был в хорошем настроении и ему не жаль было
израсходовать лишний патрон, он из пятизарядки сбивал на лету любую птицу. А
однажды ночью он подстрелил птицу на слух, по шуму крыльев. Утром мы
нашли ее в зарослях топинамбура. Но и я не оставался в долгу. Он заставлял
меня пересказывать содержание газет, живо интересовался делами на фронте.
Особое удовольствие у него вызывали сводки и заметки с упоминанием
успехов подразделений Исса Плиева, о наших героях. После моих сообщений
он делал всегда одно и то же заключение:
- Гитлер - безумец, на какую он пошел страну? С каким народом он
взялся воевать? Вот попомни мое слово, Сталин прав: мы победим, а этот
немецкий выродок умрет собачьей смертью.
После этого он возобновлял рассказы о своих военных похождениях и
сокрушался, что в военкомате ему отказали от призыва в армию по
возрасту. Он брал меня в свидетели против этих неумных тыловых военных крыс,
которые лишили нашу армию еще вполне свежего мужчины и такого
великолепного стрелка. На самом деле, у него был бодрый шаг, зоркий глаз, он
все эти годы, несмотря на перенесенные лишения и трудности, целыми со-
' хранил все зубы. Он меня убеждал, что вообще не знает, что такое зубная
боль. Он дожил до Победы, но сразу же после моего отъезда на учебу в Баку
в 1947 году скончался. Я не смог попрощаться с ним, замечательным,
бесхитростным, мужественным человеком.
51
В последние два года мне нужно было к месту работы вечером шагать 8
километров и утром обратно столько же. Пока я умывался, менял одежду,
завтракал, время убегало, и я частенько опаздывал на первый урок. Им
обычно был урок химии, который вела завуч школы Антонина Владимировна
Цаболова. Отличный педагог и организатор, широко эрудированный
человек, Нина Владимировна (так мы ее в школе всегда называли) была очень
остра (но не злоблива) на язык. Когда я просовывал свою голову в дверь
класса и просительно мямлил «можно?», она кивала утвердительно
головой и неизменно говорила по-осетински:
- «Моеное та Ломоносовы академии студент дсер фсезынд ис» (Вот и
студент ломоносовской академии появился, в смысле - вольнослушатель).
Иногда на уроке меня брала дрема с недосыпу. Тогда она возвращала
меня в рабочее состояние примерно таким вопросом:
- Галазы фырт! Дое фыны Тменаты Микоелайы фърттсей никаи феттай?
(Сын Галазовых! Тебе никто не приснился из сыновей Николая Тменова?).
Это, кроме всего прочего, звучало упреком в мой адрес из-за отсутствия
на уроке Дзантемира. Но эти остроты в мой адрес скоро прекратились, так
как товарищи и ей и другим учителям объяснили, что я вынужден работать
ночным сторожем.
У нас были замечательные учителя. Директор школы Петр Михайлович
Собиев. Бывший офицер, спортсмен. Ко времени войны уже пожилой,
непризывного возраста человек. В эти тяжелые военные годы, когда не было
топлива, не было тетрадей, учебников, не хватало учителей, он каким-то
только ему доступным методом мог держать школу в руках, обеспечивать
порядок, нормальную организацию учебного процесса. Вместе с ним на
колхозных подводах, с трудом выпрашиваемых им у председателя, мы в лесу
заготавливали и привозили дрова. Он завел порядок, при котором мы,
учащиеся старших классов, начиная с 6-го класса, топили печи, убирали
классные комнаты и коридоры. И я не помню случая, чтобы в эти суровые и
холодные годы наша школа была не топлена, наши классы не убраны. Это
дисциплинировало, сближало учащихся и учителей. В школе установилась
атмосфера взаимопонимания и дружбы. Мне и сегодня представляется, что
даже стены тогдашней военной и послевоенной Хумалагской средней
школы были пропитаны духом доброжелательности.
Сам Петр Михайлович преподавал нам русский язык и литературу. Это
был несомненно мастер педагогического труда. С его помощью мы с
трудом одолевали премудрости русской грамматики, особенно в правописании
ударных и безударных гласных, в согласовании слов в предложении по роду,
множественности и т.д., которых нет в осетинском языке. Иногда, он
доводил ученика до какого-либо абсурдного финала, но не стремился поправить
52
его, а с его собственной помощью выводил его из запутанного лабиринта, и
ученик запоминал правило, выражение, слово или его правописание на всю
жизнь. Только один пример. Он меня вызвал к доске и продиктовал
предложение: «Когда заходит солнце, в озимах начинают петь перепела». Откуда
было нам осетинским ребятишкам знать, что такое озимы. И я написал:
«Когда заходит солнце, в озерах начинают петь перепела». Он стоял у окна
слева от меня, поглаживал свой огромный орлиный нос и хитро попросил
меня перевести это предложение на осетинский язык. Я перевел: «Хур куы
аныгулы, уоед цады усерццытое зарын байдаинц».
- Коем? (Где?) - удивился он и потянул за кончик свой длинный нос.
- Цады (В озере).
- Цавоер усерццытое? (Какие перепела?)
-Доны усерццытое (Водяные перепела), - решительно заявил я. Он меня
похвалил за находчивость. Дело в том, что кулик в буквальном переводе на
осетинский язык означает водяную перепелку. Потом он нам просто и
доступно объяснил значение слова озимы (озимые). Не только я, но и все, кто в
это время был в классе, доподлинно помнят этот эпизод, и навряд ли после
этого кто-либо из них перепутает озера с озимами.
Кроме Петра Михайловича Собиева до 1946 года у нас не было
учителей-мужчин: они были на фронте. Но и их педагогическую норму
выполняли замечательные педагоги - женщины, которым приходилось нести по две-
три нагрузки, классное руководство, да еще и вести свое подсобное
хозяйство. На зарплату, даже двойную, конечно, в то время, как впрочем и теперь,
прожить было невозможно. Я не буду перечислять всех наших педагогов
военной и ранней послевоенной поры. Скажу только об одной из них -
Мадине Алексеевне Бежаевой.
Она пришла к нам учительницей химии и завучем школы после
Антонины Владимировны Цаболовой, которую после защиты кандидатской
диссертации пригласили на кафедру педагогики и психологии пединститута. Я
у нее учился студентом в пединституте, а в 1976 году, будучи ректором
университета и заведующим кафедрой педагогики и психологии, работал с ней
вместе. И здесь, в вузе, она показала высокую профессиональную
подготовку, широкую эрудицию, настоящую культуру и искусство педагога
высшей школы. Она преподавала не только студентам, но и передавала свои
обширные знания и опыт работы учителям общеобразовательных школ,
педагогам и мастерам техникумов и профтехучилищ. Мы очень любили
Антонину Владимировну, как должное, без обиды воспринимали ее
остроты. Кстати, в пылу полемики с разошедшимся Дзантемиром Тменовым,
который оспаривал объективность выставленной ему по химии оценки, она
заявила ему: «если все остальные мальчики (а это были я, Агубе Кцоев и
53
Александр Агаев) станут химиками, из тебя, несмотря на мудреные
завитушки, которыми ты снабжаешь все записи реакций и формул, никогда
химика не получится». Агубе стал математиком, Александр - историком, я -
филологом. Только один Дзантемир пошел по стопам Антонины
Владимировны, стал крупным специалистом в области нефтехимии, доктором
технических наук, профессором. В 1988 году, когда еще работал ректором
университета, а Дзантемир приехал из Киева, я устроил у себя в кабинете встречу
с Антониной Владимировной Дзантемиру Тменову и Агубе Кцоеву. Это было
перед ректоратом. У меня уже в приемной собирались деканы, заведующие
кафедрами, некоторые профессора. Расчувствовавшись от встречи с
учениками, Антонина Владимировна попросила пригласить в кабинет весь
ректорат. Я выполнил ее просьбу. И она, вся просветлев, заявила им, что все мы
втроем ее ученики. И тогда я рассказал членам ректората, как сбылось ее
пророчество в отношении Дзантемира.
- Все ты выдумываешь, - напуская на себя веселую обиду, сказала
Антонина Владимировна. - Еще в 9-м классе я определила, что из Дзантемира
получится настоящий химик.
Так вот, Мадина Алексеевна не дала нам долго ощущать отсутствие
Антонины Владимировны. Мне даже кажется сегодня, что она все время была
в нашей школе. Прямо родилась учительницей здесь же в учительском
домике во дворе школы, всегда работала здесь завучем и старалась всем на
время пребывания в школе заменить их родных матерей. Великолепная
учительница, хороший завуч, она была совершенно другого склада, нежели
Антонина Владимировна. Последняя вс^ искрилась, вела уроки с блеском,
победно, в общении была ершиста, остра. А Мадина Алексеевна уроки вела
спокойно, мягко, доходчиво, общалась с учащимися по-матерински тепло.
Она и выговаривала нерадивому, как бы стесняясь сама за его такое
поведение. И это действовало безошибочно. Ученика, чем-то досадившего Мади-
не Алексеевне, ожидал еще нагоняй его товарищей. Мадина Алексеевна ушла
из жизни. Она отдала свои знания людям, вложила искорку доброго,
чистого начала в десятки, сотни молодых людей, таких как я, Дзантемир Тменов,
Агубе Кцоев, Дзерасса Албегова (тоже уже покойная), Александр Агаев и
многих других.
В 1946 году ушел от нас в другую школу Петр Михайлович Собиев. Этот
год стал для нашей школы по-своему урожайным. Вернулись с фронта и
были направлены к нам великолепные математики Василий Иванович
Литвинов, Владимир Иванович Авилов. Директором школы стал Таркан Габу-
леевич Сабанов, в первый же день явившийся к нам в форме майора,
заведующим районо и преподавателем математики стал другой майор
Владимир Николаевич Галазов и многие другие. Хорошо, что в этом году нас не
54
выпустили. А причина была в том, что мы не смогли за эти годы
восполнить выпавший военный учебный год и выполнить программу средней
школы. Хорошо потому, что мы бы не узнали замечательных людей и
отличных педагогов, прошедших с начала и до последнего дня войны по ее
суровым и победным дорогам. У меня в книге «На пути к всеобщему
среднему» есть строки, которые полностью относятся к названным учителям:
«Питомцы школ Северной Осетии, как и всей нашей страны, в
тяжелый для страны час на деле доказали беспредельную любовь к Родине,
показали образцы мужества и героизма на фронтах Отечественной войны.
Народ благодарен тому поколению педагогов, которое воспитало Татари
Касабиева из села Нарт, одного из восемнадцати ребят, отдавших жизнь
за Родину «у незнакомого поселка на безымянной высоте», героев
Советского Союза Алихана Гагкаева и Николая Доева, воспитанников Кадгаронс-
кой и Гизельской средних школ, легендарного партизана -разведчика Му-
ради Фидарова, расстрелянного фашистами в Белоруссии, отважных
воинов-горянок Илиту Даурову, Веру Салбиеву и Аминат Гаппоеву
воспитанниц Фарновской иХумалагской средних школ, легендарного летчика
Владимира Зангиева, воспитанника Ардонской средней школы № 1, и многих
других.
Трудно перечислить имена воспитанников школ республики, которые
снискали себе беспредельное уважение и любовь народа за мужество и
героизм, проявленные во время Великой Отечественной войны. Все они
прошли через заботливые руки учителя, заронившего в их сердца первые зерна
любви к Родине, воспитавшего преданность народу и мужественную
непримиримость к его врагам. В дни войны учителя Северной Осетии
личным примером показывали свое нераздельное единство с партией и
народом.
Значителен вклад этого поколения работников народного образования
в коммунистическое воспитание советской молодежи. Оно подготовило
молодежь к суровым испытаниям, вместе с ней с честью и до конца
прошло по тяжелым дорогам войны. Правильную оценку этому дал министр
просвещения СССР М.А.Прокофьев: «На фронтах Великой
Отечественной войны плечом к плечу с миллионами своих учеников сражались десятки
тысяч учителей. Своим героизмом они показали, что у миллионов
вооруженных защитников социалистической Родины были достойные учителя».
Василий Иванович Литвинов работал у нас недолго. Был родом из Кар-
джина и, как только там освободилось место, он перешел на работу в Кард-
'жинскую среднюю школу. Стремясь наверстать упущенное нами за годы
войны, он в буквальном смысле за три месяца до окончания 1946 года
пытался впихнуть в наши головы всю математику. В день у нас бывало по 2-3
55
урока математики. Уравнения всех видов, системы всяких единиц,
тангенсы и котангенсы, синусы и косинусы заполнили наши мозги. Ими,
наверное, оперировали мои товарищи во сне, а меня они сопровождали по
колхозным полям и амбарам. После учителя Лилиенталя, на короткое время
контузии вернувшегося с фронта, фрайероватого, хулиганистого, к
которому ежедневно из города на глазах у всего села приезжали разукрашенные
девицы сомнительного поведения, презиравшего и село, и своих учеников,
дело которых у доски заканчивалось одной и той же характеристикой:
«Садись, баран, «двойка», - Василий Иванович Литвинов явился как чудо, как
мессия. Ученики потянулись к нему, и каждый старался в угоду ему
превзойти себя. Объяснял он очень хорошо, точно без всяких приборов, да их и
не было в школе, чертил на доске геометрические и тригонометрические
фигуры, выводил длиннющие формулы, вместе с нами решал задачи.
Понимая, какую математическую нагрузку нам дает в классе, он отказался от
домашних заданий. Решительный, смелый, доступный и веселый, Василий
Иванович производил в первую очередь впечатление надежного человека,
рядом с которым будет спокойно каждому: жене, сыну, ученику, другу,
товарищу, просто случайному попутчику. Несмотря на потогонную
математическую систему, так мы в шутку нарекли уроки математики Василия
Ивановича, программы мы не закончили, и выпуска, как я уже говорил, у нас не
было.
После каникул мы встретились с другим интересным человеком -
Владимиром Ивановичем Авиловым. Он был офицером, сохранил военные
брюки навыпуск, гимнастерку. Ходил все время в них. Зимой на нем появилась
еще телогрейка, тоже военного образца. Внешне он производил
впечатление неухоженного, обиженного жизнью человека. Он, объясняя спокойно
урок, делая чертеж на доске, доказывая какую-либо формулу, решая задачу,
иногда легким тихим движением отбрасывал прямые, мягкие русые волосы
со лба. И создавалось впечатление, что за всю жизнь к этим волосам никто
не притрагивался, никто и до фронта, и на фронте, и теперь после фронта
не приласкал Владимира Ивановича. Но когда он начинал нам спокойно
объяснять математические законы, сразу вырастал в наших глазах до
уровня недосягаемого гиганта, и мы забывали про его единственные брюки,
гимнастерку и телогрейку. У него была другая система. В ней, очевидно, было
продумано все до мельчайших деталей. Человек в ней себя чувствовал
спокойно, надежно, он встраивался в нее таким образом, что из нее не мог
выпасть ни при каких условиях. Думаю, не было такой силы, которая бы
выбила Авилова из себя. «Не выучил урока? Не беда. Наверное, родителям
помогал. Останься на полчаса после уроков, мы вместе выучим. Без этого
тебе будет дальше трудно идти», - говорил он спокойно провинившемуся
56
ученику. - «Не понял? Останься на перемене. Мы с тобой вдвоем
потолкуем».
Мы с ним уверенно закончили программу, в труднейших условиях
сдали выпускные экзамены и стали обладателями аттестатов зрелости. После
школы Авилова я больше не встречал. Мне рассказывали, что он женился
на многодетной вдове, муж которой погиб на фронте, и они уехали в Курск.
Поступок мужественный, ответственный, похожий на Авилова и
достойный его.
Таркан Габулеевич Сабанов. Удивительный человек и директор. На
второй день он, нас, ребят-десятиклассников, пригласил домой (поселился он
в учительском доме в школе), познакомил с женой, угостил чаем. Он нам
откровенно поведал, что за фронтовые годы растерял свои математические
знания, разучился решать гражданские задачи и выразил надежду, что мы
поможем ему восстановить его учительскую форму.
- Ну, а вообще, я, кроме вас, здесь никого не знаю, и поскольку мои
коллеги-учителя, с которыми я вчера встречался, расхваливали вас на все
лады и считают уже взрослыми людьми, фактически закончившими свой
срок службы в школе и еще задержавшимися на год ввиду чрезвычайных
обстоятельств, прошу Ваши мужественные руки на дружбу!
Мы по очереди пожали его крепкую руку.
Он пришел к нам в школу в июле месяце. И все свободное от колхозных
работ время мы проводили с ним на речке, на волейбольной площадке;
побывал он у нас у всех дома, познакомился с родителями, лазил с нами по
фруктовым деревьям в наших садах. Вместе с ним мы приняли участие в
подготовке школы к новому учебному году: заготавливали топливо, гасили
известь, ремонтировали парты, белили, красили. Он старался с нами
обращаться как с равными, никогда ни с кем не позволял некорректного
высказывания, грубой шутки. И у нас нашлось столько ума, что никто никогда не
переступил порога дозволенного со старшим, с нашим учителем и
руководителем школы.
Так же естественно вошел в нашу жизнь Владимир Николаевич Гала-
зов. Молодым учителем математики Хумалагской средней школы он в
первые же дни войны ушел на фронт, прошел с честью всю войну. С приходом
в районо Владимира Николаевича стали налаживаться дела в народном
образовании района, постепенно стала укрепляться учебно-материальная база
школ, комплектоваться педагогические кадры, налаживаться связи между
школами и педагогическими коллективами. Он обладал чудесным даром
общения. Знавший весь район, готовый дать разъяснения по заполнению
любой анкеты, любой инструкции, нового правила, он был далек от
бюрократии. Его редко можно было видеть в районо. Он всегда был в школах,
57
детских садах, в библиотеках - там, где шла работа. На все вопросы он
отвечал здесь, на месте работы своих подопечных, старался решать их
немедленно, не откладывая в долгий ящик. Он знал каждого учителя в
районе, старался вникнуть в то, чем он живет, какие трудности испытывает. И
приходил ему на помощь, привлекал к этому директора школы,
председателя колхоза, председателя сельского исполкома. Завоевав быстро авторитет
и среди районного начальства, он добился повышенного внимания к школе
и режима наибольшего благоприятствования для нее со стороны райкома
КПСС и райисполкома. Именно в его бытность частыми гостями школы
стали секретари райкома КПСС, председатель райисполкома и его
заместители, председатели колхозов и сельских советов. В школы стали поступать
новые парты, приборы, наглядные пособия. В районном центре был открыт
магазин системы книготорга, где появились новые школьные учебники,
тетради.
Спокойный, неторопливый, немногословный, Владимир Николаевич все
делал как будто походя, мимоходом. Какое-то время его повышали,
избирали председателем райисполкома, но это было недолго. Он вскоре вернулся
на свое прежнее место и бессменно руководил народным образованием
района вплоть до 80-х годов, вывел вместе с директорами и педагогическими
коллективами школы района в число передовых и почитаемых в
республике. Выпускники школ этого района показывали хорошие знания на
вступительных экзаменах в вузы, отличались прилежанием в учебе и высокой
человеческой культурой. Многие из них потом стали видными учеными,
инженерами, специалистами сельского хозяйства, врачами, учителями,
передовыми тружениками промышленности и сельского хозяйства. Владимира
Николаевича уже нет в живых. Он ушел из жизни, оставив после себя
добрую память в сердцах многочисленных учителей и своих учеников, их
родителей, своих сослуживцев. Говорят, хоронил его весь Правобережный
район, все представители народного образования республики. Ему по
заслугам были присвоены почетные звания заслуженного учителя школ СО-
АССР и РСФСР. Таркан Габулеевич жив и сегодня, бодр, жизнерадостен.
Он часто встречается с нами, со своими учениками, и выглядит, как говорят
люди, гораздо моложе своих учеников. Хотя время упорно отсчитывает его
9-й десяток лет.
1946/47 учебный год пробежал незаметно. В марте месяце я по
настоянию матери оставил свою работу и взялся за подготовку к выпускным
экзаменам. Готовились мы в основном втроем: Дзантемир, Агубе и я.
Волновались, потому что в 1947 году первая же неудача на экзамене лишала
человека возможности сдавать последующие экзамены. Это правило относилось
к разряду тех многочисленных, непродуманных экспериментов, которые
58
впоследствии посыпались градом на советскую школу и окончательно
развалили ее к началу 80-х годов. В этом году мы программу выполнили, и
первый экзамен 1 июня 1947 года мы по русскому языку и литературе
письменно (сочинение) держали в Заманкульской средней школе. Дело в том,
что нас было всего 7 человек: Александр Агаев, Дзерасса Албегова, Тамара
Дзитоева, Агубе Кцоев, Дзантемир Тменов, я и примкнувший к нам из Ко-
стаевской средней школы в начале учебного года Казбек Кадзов. В
Заманкульской же школе было 15 выпускников. Поэтому меньшинство рано
утром 1 июня 1947 года пешком во главе с нашим директором Тарканом Габу-
леевичем Сабановым двинулось на расстоянии 8-10 км в Заманкул, к
большинству. Но после первого экзамена мы сохранились все, а заманкульцев
осталось всего шесть человек. Поэтому остальные экзамены в основном
мы сдавали в нашей школе. Правда, на первом экзамене я очень увлекся
темой сочинения (кажется, по роману «Как закалялась сталь»), исчерпал
положенное время, и у меня не осталось его на проверку сочинения. Как
потом нам рассказал Таркан Габулеевич, тему я раскрыл хорошо, но
количество ошибок катастрофически вело дело к «двойке», и меня от нее спасла
только одна недостающая ошибка. Как бы то ни было, мы все успешно, с
разным показателем качества, закончили школу, явились ее первым
послевоенным выпуском, стали первыми обладателями «аттестатов зрелости».
Можно сегодня сомневаться в основательности и прочности наших
знаний. Но входили мы в жизнь зрелыми молодыми людьми. Вместе со
страной мы пережили все ужасы и тяготы войны, испытали голод, нищету. Мы
не знали, что такое новая одежда, радовались каждой удачной заплате на
ней, завидовали тому, у кого на брюках или гимнастерке была лучшая
заплата. Тогда это было от бедности, в наше время от дурной моды. Но я
благодарен судьбе, что она мне подарила именно эту школу, эти школьные годы,
этих учащихся и учителей в этой школе. Время тяжелого детства,
отрочества, юности научило меня ценить жизнь, труд, людей в этой жизни и в
этом труде; оно подарило мне двух верных друзей - Дзантемира и Агубе;
оно свело меня с такими замечательными учителями, как Антонина
Владимировна Цаболова, Мадина Алексеевна Бежаева, Петр Михайлович Соби-
ев, Василий Иванович Литвинов, Владимир Иванович Авилов, Таркан
Габулеевич Сабанов, Владимир Николаевич Галазов и многими другими
интересными и настоящими людьми. Многих из них уже нет в живых, но
память хранит каждое доброе их слово, жест, поступок. Каждый из них внес
свою лепту в мою жизнь, украсил по-своему, оставил свою отметину на
моем характере, на моей личности.
Если я имел какие-то успехи в жизни и общественной работе, их
причину нужно искать в моих родителях, в моих добрых старших, в моих друзь-
59
ях, в моих школьных товарищах и учителях, в тех людях, которые стояли в
начале моего жизненного пути. Своим примером, своим отношением к
труду, к людям они помогли мне найти верные жизненные ориентиры. У меня
никогда не было именитых и влиятельных покровителей, богатых
родственников. Да они и не нужны были, потому что духовный заряд, полученный
мною от этих людей, был гораздо весомее.
Глава третья
ГОДЫ СТУДЕНЧЕСТВА. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ
Выпускной вечер мы устроили «грандиозный». Отец Казбека Кадзова,
работавший тогда в нашем районе управляющим министерства заготовок
(«уполминзаг» - была такая всесильная организация, через которую
колхозы и частные владельцы сдавали государству всю свою живность), подарил
нам барана. Наши родители подготовили для вечера свои праздничные
подношения - хуын. Моя мать, помнится, приготовила три пирога с сыром,
большой сладкий пирог, индюшку, четверть араки. То же сделали и другие
родители. Отмечали свое окончание в доме Дзерассы Албеговой. Это была
более состоятельная семья, у них был хороший сад, ухоженный двор. Мать
ее сварила на этот случай осетинское пиво. На торжество к нам пришло все
районное и сельское начальство. В праздничном настроении были наши
учителя и особенно наш директор Таркан Габулеевич. Было много тостов,
различных здравиц в честь выпускников, учителей, сельчан, хозяев дома.
Из нас в то время никто спиртного не употреблял, и мы пили слабое
осетинское пиво. Но все мы были навеселе, пели, делали первые робкие шаги
в осетинском танце. Пировали до самого утра. Это был праздник села: он
возвещал начало мирной жизни. Школа сделала, хотя и в муках, свой
первый послевоенный выпуск.
Утром все убрали, привели в порядок и все вместе пошли на берег Кам-
билеевки. Сельчане, выгонявшие скот на пастбище, как-то по-особому в это
утро здоровались с нами и приветствовали нас, смотрели на нас, как на
победителей (ведь многие наши ровесники, не выдержав трудностей, ушли
из школы в 5-7 классах). На берегу Камбилеевки (тогда она была
многоводной) мы размечтались, стали строить планы. Почему-то в первую очередь
заговорили о женитьбе. Старше всех нас был Александр Агаев,
влюбленный в Дзерассу Албегову, отвечавшей ему взаимностью, поэтому мы
решили, что первым женится он. За ним шел Дзантемир, потом я. Об Агубе
вообще речи не было: настолько мальчишкой он еще выглядел. Но жизнь потом
распорядилась по-своему: первым женился Агубе, потом Дзантемир, я, а
самым последним Александр. Правда, первой замуж вышла Дзерасса за
какого-то майора, еще не окончив института.
61
Трагически сложилась судьба этой красивой и талантливой девушки.
Через год или два они развелись с майором. Она закончила
химико-биологический факультет пединститута, работала в нашей школе. Вторично вышла
замуж за секретаря райкома КПСС. Жизнь опять не сложилась. Она
вернулась работать в свою школу, жила в учительском доме. И здесь, совсем еще
молодая, не видавшая по-настоящему жизни, ушла из нее. Думаю, что
главную роль в ее трагедии сыграла мать, Ксения, - женщина, претендующая на
интеллигентность (закончила 3 или 4 класса школы), властная и
завистливая. Нам всегда казалось, что майорские погоны и высокая чиновничья
должность привлекали не Дзерассу, а ее мать. Но это печальное отступление.
Главным предметом нашего утреннего разговора была наша
дальнейшая судьба. Александр твердо решил поступать на истфак пединститута,
Агубе - на физико-математический факультет, Дзерасса - на
химико-биологический, Дзантемир - на технологический факультет
Азербайджанского индустриального института им. Азизбекова. Тамары Дзитоевой с нами
не было, она жила в Старом Батакаюрте и после окончания выпускного
вечера уехала домой. Я промолчал. Положение в семье было тяжелое, и
оставлять мать одну с бабушкой и тремя детьми я не решался. Вечером
состоялся семейный совет, мать пригрозила еще раз достать отцовские письма.
- Иноетае куыд фсеразой, автое мах доер бафсераздзыстсем. Доеу та, мое хур,
ахуыр канын хъауы. Да фыд куы сербаздсеха уад ын цы загъзынсе? (как другие
будут терпеть невзгоды, так и мы вытерпим. А тебе, мое солнце (здесь с
оттенком упрека употребляется в осетинском языке это ласкательное
обращение), учиться нужно. Когда вернется твой отец, что я ему скажу), -
решительно заявила она.
Я сдался и заявил, что с Дзантемиром не расстанусь, хотя его выбор
меня не совсем устраивает. В этот же вечер, почти ночью я пошел к Тмено-
вым. Дзантемир уже спал. Я его разбудил. Он вскочил с возгласом: что
случилось?! Я объяснил, что ничего особенного, но сообщил о принятом
решении. По расплывшейся улыбке на лице я понял, что он доволен, но все-
таки Дзантемир не был бы Дзантемиром, если бы он не проворчал:
- Вот ночная птица! Ты сова что-ли?
После этого мы вытащили его постель во двор, здесь Саниат, его добрая,
чуткая мать, постелила и мне постель. Но мы не спали, несмотря на
прошлую бессонницу. Проболтали о своих планах до утра. Утром я убежал
домой и заснул уже там, на голых досках любимой дедовской длинной,
широкой тахты-скамейки.
Проснулся я от присутствия матери. Она успела меня, пока я спал,
чем-то накрыть, положить под голову подушку. Я открыл глаза и увидел
на столе новый серый костюм отца, белую гимнастерку с отложным во-
62
ротником, которую надевали навыпуск и подпоясывали кавказским
наборным поясом или командирским армейским ремнем,
темно-коричневые скороходовские ботинки на «спиртовой» подошве. Глаза у мамы были
красные. Видимо, одна в большой нашей гостевой комнате, где
хранились неприкосновенные вещи отца, она проплакала над ними пока
решалась достать и доставала из старинного комода для меня этот костюм,
гимнастерку и ботинки, которые отец не успел одеть и поносить.
- Встань, сынок, примерь эти вещи, - тихо сказала мать. Подошла к
этому времени и бабушка, младшая сестра Римма.
Я наотрез отказался их одевать. Мать настаивала на своем. А бабушка
наставительно сказала:
- Не упрямься, баппу, вещи для того и нужны, чтобы их носили. Дай-то
бог, отец вернется, мы ему сошьем еще не такой костюм.
Ботинки мне были впору, даже немножко жали в подъеме. Пиджак
оказался слишком широким в плечах. Брюки были как раз в талии, но
длинноваты.
- Вылитый отец, - сказала бабушка. - Как ему все идет.
- Отец, конечно, выше и шире был в плечах. Ничего, сынок, и ты еще
подрастешь и раздвинешься в плечах. А брюки мы укоротим. Пиджак, хотя
и широк в плечах, но он хорошо тебе идет (тогда подушки не подкладывали
под плечи в мужских пиджаках).
- Тоже мне, умница, сказала - «был» про мужа. Типун тебе на язык. Он
живой, и я его ожидаю со дня на день. Меня мои сны никогда не обманывают.
К сожалению, сны бабушки подвели ее, они не могли сбыться, потому
что уже в 1943 году его не было в живых. Но мы об этом пока ничего не
знали, и все, каждый по-своему, ждали возвращения отца.
Поезд на Баку в Беслане останавливался глубокой ночью. Нас
провожали все наши родственники и со стороны Тменовых, и со стороны Галазо-
вых, все наши школьные друзья и друзья по селу. Наш колхозный бригадир
отрядил нам бричку с парой самых лучших в бригаде коней. Сопровождал
нас в Баку старший брат Дзантемира Савелий (светлая память ему!) в
темно-синем бостоновом костюме, накануне демобилизовавшийся из армии,
прошедший героически всю войну на передовой и не получивший ни
одного ранения. Когда его спрашивали, как это он на такой войне обошелся без
единой царапины, он добродушно расплывался в улыбке и говорил:
- А что тут странного: со мной всю войну были Уоестырджи и «Ирон
фсендыр» (имеется в виду сборник осетинских стихов Коста Хетагурова
«Осетинская лира»).
Нам напекли с собой пирогов, у каждого было по курице и по десятку
яиц, сваренных вкрутую. Мы везли с собой и два мешка. Один с картошкой,
63
другой с кукурузной мукой. В вагоне было душно. Мы Дзантемиром
расположились на третьих багажных полках, а Савелий, который один имел
законный билет, - на первой. Пироги и куры нами были освоены до Баку, а
яйца протухли, и мы их выбросили. Картошку и муку использовали Тмено-
вы, у которых мы на первое время поселились в Баку. После того, как сдали
документы и стали абитуриентами, нам с Дзантемиром выделили места в
общежитии института на улице Солнцева, 42, и мы перебрались туда.
Савелий оставался у Тменовых, пока мы не сдали вступительные экзамены и не
были зачислены в институт.
Первые три экзамена: по русскому языку и литературе (сочинение),
математике, химии - мы сдали успешно. На экзамене по физике у меня вышел
курьез. В это же время вместе с нами, с юнцами, только что закончившими
школу, вступительные экзамены сдавали и вернувшиеся с фронта воины.
Они приходили на экзамены в военной форме, при всех своих орденах и
медалях, в нашивках о полученных ранах. И на нас, вчерашних
школьников, и на седовласых педагогов высшей школы они производили
внушительное впечатление и вызывали чувство благодарности и глубокого
уважения. Думаю, что вступительные экзамены в вузы для них наравне с нами
вообще были черной неблагодарностью. Была бы моя воля, я бы зачислял
их в любой вуз без экзаменов, даже не требуя предъявления документа об
окончании среднего учебного заведения. Но это из области рассуждений и,
может быть, в назидание тем желторотым юнцам, которые с
пренебрежением смотрят на оставшихся в живых спасителей Родины, легковесно и
иногда по-хамски высокомерно судят и о воцне, и о фронтовиках. Так вот, перед
экзаменом по физике, когда подошла наша очередь входить в аудиторию, в
которой принимали экзамен, ко мне обратился бравый капитан весь в
орденах и нашивках:
- Послушай, парень, я иду на экзамен, но учти, что из моей башки фриц
начисто вымел всю физику. Помоги мне.
- Я готов, - польщенный его просьбой, сказал я. - Но как?
Капитан открыл мне свой план, который сводился к тому, что он на
своей доске запишет вопросы своего билета, а я на своей на них отвечу. Я дал
согласие. Аудитория, в которой принимали экзамены, была большим
продолговатым залом. По середине зала стояли столы экзаменаторов, по бокам
вдоль - огромные на ножках переворачивающиеся доски. Экзаменаторов
было несколько, но мы попали к знаменитому тогда по всему Баку Эстрину,
у которого, говорили, получить «тройку» было большой удачей. Капитан
так устроил, что я оказался по одну сторону стола Эстрина у доски, он - по
другую. Я взял билет. Вопросы были известные, задача легкая, и я свободно
вздохнул. За это время капитан написал на доске свои вопросы. Я на них
64
ответил на своей доске, забыв о том, что на свете существует еще кто-то. Я
был рад услужить фронтовику. Когда он все переписал, я быстро стер все с
доски и взялся за свои чертежи и задачу. Эстрин пробежал глазами по доске
капитана, поблагодарил его за хорошие ответы, за отличную службу
Родине, выставил «4» и отпустил с богом. Потом он перешел ко мне и ледяным
тоном проговорил:
- И вы свободны, молодой человек.
Я подумал, что его полностью удовлетворило изображенное мною на
доске, и по крайней мере ожидал для себя участи капитана.
- Я вынужден, как это не печально, выставить вам «двойку». Не люблю,
когда посторонние суют свой нос в мои дела. С капитаном мы бы и без тебя,
вьюноша (я впервые слышал в такой транскрипции это слово), разобрались.
Я никогда так не унижался и так никого не просил. Вспомнил, как нас
провожали, и мне было стыдно возвращаться в село с позором. Я доказывал
ему, что приехал издалека, что неплохо изучил физику, просил его из всех
билетов задавать мне подряд все вопросы. Он «сжалился» надо мной и стал
на самом деле задавать мне вопрос за вопросом. Я что-то чертил, выводил
какие-то формулы, решал какие-то задачи. В одной руке у меня был мел, в
другой - тряпка. Было очень жарко, душно. Видимо, когда выступал пот, я
утирался этой грязной, в мелу тряпкой. Экзекуция, наконец, закончилась, и
мне выставили «4». Я вышел в коридор. Очевидно, вид у меня был
настолько потешный, что вызвал всеобщий взрью хохота у этих дрожавших от страха
и зубривших про себя физические формулы «вьюношей» и девушек.
Началась учеба. Трудная, изнурительная, голодная. У меня сегодня
такое впечатление как будто это был один до бесконечности протянувшийся
серый день. Мы слушали каких-то лекторов, что-то чертили, по вечерам в
общежитии спорили, но удовлетворения не было. 500 граммов,
выдаваемых на хлебные карточки, не хватало. Больше того, карточки
отоваривались в нашем вузовском магазине, где работал настоящий жулик. Наши
порции он готовил заранее, урезал от них не менее 100 граммов. Обычно к
хлебному магазину была большая очередь. Он этим пользовался, бросал
сверху на чашу весов хлеб и, пока бегали чаши весов, как и его плутоватые
глаза, он извлекал хлеб, совал тебе в руки и, если ты пытался возразить,
выразить неудовольствие, - выхватывал у тебя хлеб и кричал:
- Следующий! Ходят мне здесь всякие шухер-мухеры, очередь
задерживают!
- Делать было нечего. Ты становился в очередь второй раз и уже
безропотно брал то, что тебе давали. А он, довольный, делал вид, что видит тебя
в первый раз и между вами ничего не было. Не помогали жалобы на него
ректору, проректору по АХЧ. Видимо, и они были от него зависимы.
3 Я-80
65
Я проучился в Баку один год, потом ушел по болезни. Замучила так
называемая тогда двухдневная и тропическая малярия вместе взятые. Врачи
порекомендовали изменить климат, но менять его, кроме как на
осетинский, было некуда, и я в начале октября 1948 года вернулся домой.
Память не сохранила ни одного яркого профессора, доцента,
преподавателя. Лекции читались скучным, казенным, бесцветным языком.
Запомнился только Пузыревский (имени не помню), Пузырь, как его прозвали
студенты. Маленький, юркий, быстрый в движениях, острый на язык, он
отлично чертил на доске, великолепно читал лекции. Он заведовал кафедрой
начертательной геометрии и часто или почти всегда приходил на лекции со
своим ассистентом или стажером - с очень высокой девушкой, игравшей,
как говорили, в сборной Баку по баскетболу. Создавалось впечатление, что
они никогда не расставались. При этом Пузыревский всегда быстро, чуть
ли не бегом, шел впереди, а она размеренными, длинными шагами
следовала за ним как тень. Кто-то из наших юмористов перед лекцией на доске
изобразил маленького Пузыревского и высокую девушку - ассистента,
соединил их головы и ноги линиями и подписал: «Пузыревский и его
проекция». Пузыревский быстро вошел, бросил свой громадный портфель на стол,
уставился на доску и изрек:
- Занятно! Но сколько раз я вам говорил, что проекция не может быть
больше истинной величины.
Я не горазд в геометрии, поэтому не смею утверждать, так это или не
так. Но так сказал Пузыревский, и тогда я ему поверил.
Я не запомнил ярких преподавателей. Но зато помню нашу гвардейскую
комнату в общежитии. Нас было 12 человек. Русские, армяне,
азербайджанцы, евреи, мы с Дзантемиром - осетины. Я не знаю случая, чтобы кого-то
различали по национальному признаку. Мы жили как одна большая семья,
у нас были жаркие споры, но общие заботы, общий стол, общие радости и
горести.
Мы тогда не имели и отдаленного представления о межнациональных
проблемах. Хуже, чем сегодняшние русскоязычные, говорили по-русски, уже
был наш кругозор, но богаче были наши души. Один пример. С нами жил
студент архитектурного факультета азербайджанского сектора по имени
Рамзи. Он с золотой медалью закончил сельскую школу, был талантливым
молодым человеком. Догадывался об этом по его великолепным чертежам
и рисункам. Но он плохо говорил по-русски. Часто было трудно понять,
какую мысль он хочет высказать. Однажды перед сном, когда обычно кто-
либо из нас рассказывал о себе, о своих товарищах, о школе, о селе, Рамзи
стал рассказывать о себе.
- Я сапоги, - начал он.
66
- Рамзи, - поправил я его, - ты что-то путаешь. Сапоги - это обувь ...
Тогда он поправился и заявил:
- Я босяк.
Самое главное в том, что никто из одиннадцати остальных обитателей
комнаты, большинство из которых великолепно владели русским языком,
не засмеялся. Каждый из нас пытался выяснить, что же имеет в виду наш
Рамзи, о чем он нам хочет поведать. И кто-то догадался и подсказал:
- Ты хочешь сказать, Рамзи, что ты сирота?
- Да. Да! - обрадовался Рамзи. - Нет ни отца, ни матери. Меня дядя
воспитывал.
И дальше он говорил свободнее, и мы уснули под его рассказ о своей
горькой доле и о хорошем, заботливом дяде.
Здесь же в Баку я впервые стал понимать истинную цену настоящей
человеческой красоты. Раньше я красивое в человеке определял по его
внешним признакам: чертам лица, фигуре и т.п... Я понял, что красота
человека идет изнутри. И если ее там нет, если ее не заложила природа, семья,
общественная среда, то внешняя красота при столкновении с подлинной
жизнью рассыпается как прах. Рядом с нашей большой комнатой на 4 этаже
общежития была маленькая. Там жили два студента: Сева, армянин из
Краснодара, студент I курса, и второй студент старших курсов (имени не
помню), азербайджанец по национальности. Отец последнего был
директором ресторана в каком-то городе. Это был холеный, высокомерный юноша
с тонкими усиками, ходивший важно, перебирая четки. Сева был
низкорослый, некрасивый на лицо. Один глаз у него был искусственный, большой
нос как-то странно несколько раз вывернут. Но это был добрейшей души
человек, мечтатель, интересный рассказчик. Свободное время мы часто
проводили вместе, и я постепенно перестал обращать внимание на его
внешние изъяны, которые, разумеется, от него не зависели: он для меня
засветился своей внутренней, душевной красотой. Он был один сын у матери, и
она часто присылала ему небольшие посылки.
Я не знаю, что породнило этих разных людей и почему они жили
вместе, но однажды произошел случай, который врезался в память и который я
никогда не смогу забыть. Мать прислала очередную посылку Севе, и он
пригласил меня к себе. Я впервые был у них. На всю длину маленькой
комнаты от окна почти до самых дверей стояла огромная железная двуспальная
кровать с высокими спинками и никелированными набалдашниками, на
подоконнике приемник (роскошь по тем временам, особенно для студента,
недосягаемая), от дверей слева маленькая тахта Севы. Мать прислала ему
ароматный малосольный сыр, сахар, пачку краснодарского чая, и он решил
меня угостить. Он вскипятил чайник, заварил чай, разлил его по граненым
67
стаканам, нарезал свою пайку хлеба, разложил это все на табурете.
Угощение было на славу. Я так вкусно, с таким удовольствием не пил чай и не
знал, что он особенно приятен с кавказским малосольным сыром.
Мы еще сидели на тахте Севы, когда вошел его товарищ по комнате. Он
не поздоровался, мрачно посмотрел на нас и, нервно перебирая четки,
спросил:
- А где паек?
- Да я вот пригласил Ахсара, и мы его съели с чаем.
- Ах ты б... - выдохнул он и ударил Севу по щеке.
Я молча встал, вышел, принес из своей комнаты свой паек, сунул его
ему в лицо, потом взял за грудки и стал вколачивать его в спинку его
собственной двуспальной кровати. Не знаю, чем бы это кончилось, но меня
оттащил Сева. Уходя я сказал этому франту:
- Слушай внимательно, подонок: если ты еще хоть один раз тронешь
Севу, я убью тебя. То же самое я сделаю с тобой, Сева, если ты еще
позволишь так измываться над собой.
Какое-то время было тихо. Но в один вечер, когда вся наша комната была
в сборе (Дзантемир, по-моему, чертил, я читал товарищам поэму «Фагима»
Коста Хетагурова), в комнату заскочил весь окровавленный Сева, а за ним с
ножом его «товарищ» по комнате. Сева укрылся за кого-то из нас, сосед
хотел достать его ногой, я подставил руку, и он завалился на спину. Мы
вначале испугались, подумав, что Сева ранен его ножом. Оказывается, мой
урок пошел впрок Севе, и когда тот очередной раз полез к нему драться, он
ударил его головой, рассек нос и обмазался хлынувшей из него кровью.
Дзантемир сразу сказал кому-то, стоявшему ближе к дверям: «Закрой-ка
двери на ключ». Мы все окружили соседа, а Дзантемир, размахивая
указательным пальцем как метрономом в такт тому, что он говорил, предъявил
ему следующий ультиматум:
- Ты, ублюдок недобитого буржуя, сегодня же собери свое паршивое
барахло и убирайся из общежития. Я засекаю время: если через 24 часа кто-
либо из нас обнаружит тебя в стенах общежития, пеняй на себя. Откройте
двери!
И он ушел. Сева остался ночевать у нас. Утром перед занятиями я
пошел вместе с ним за его папкой и чертежными принадлежностями. Но
комната опустела: исчезла огромная двуспальная кровать с набалдашниками,
приемник, в левом от дверей углу сиротливо стояла тахта Севы, табуретка,
за которой он меня угощал, а в комнате стало заметно просторнее и светлее.
По возвращении домой состояние мое долго не улучшалось. К малярии
прибавился кашель, болела грудь, я пожелтел, похудел. В то время в Осетии
свирепствовал туберкулез. Эффективных лекарств не было. Больные на гла-
68
зах угасали. Больше того, они были опасны для окружающих, и люди, при
всей жалости к ним, их сторонились. Я почему-то решил, что у меня
туберкулез, хотя в нашем роду никто никогда этой болезнью не страдал. Я
отправился в город Орджоникидзе (ныне Владикавказ) и пошел на прием к
знаменитому тогда в этой части врачу Акоеву. Он работал в тубдиспансере,
размещавшемся на улице Церетели. В душе у меня созрел план: при
подтверждении моих догадок о болезни уйти из жизни, дабы не заразить
близких и не доставлять и себе, и им лишние хлопоты. Я благодарен этому
человек и замечательному врачу. Встреча наша началась с моего решительного
заявления:
- Прошу Вас все сказать мне честно! Я готов принять любое
заключение и выдержать любое испытание.
Он понял мое состояние. Вошел в мое положение. Сказал спокойно:
- Ладно, принимается условие. Раздевайтесь до пояса.
Он меня выслушивал и обстукивал со всех сторон и стоя и лежа.
Требовал глубоко вздыхать, задерживать дыхание, потом дышать нормально. Я с
нервным напряжением ждал окончательного заключения.
- Одевайтесь, - наконец сказал он. - С вашей мощной грудью, молодой
человек, если даже вас на неделю оставят лежать под грудой холодных
булыжников, у вас никогда туберкулеза не будет. В лучшем случае вы схватите
пневмонию, которая легко излечима. Он выписал мне какую-то микстуру от
кашля, и я ушел от него вдохновленный.
Иногда доброе слово, сказанное и внушенное вовремя, значит больше,
чем все лекарства мира. Это слово как великий дар от настоящего врача и
гражданина я получил в этот сумрачный осенний день, и оно меня согрело,
вдохнуло в меня уверенность. Правда, лихорадка меня еще трепала и
иногда до такой степени, что на меня валили все одеяла и, поскольку меня
сильно трясло, на меня садились младшие братишки. Врачебные лекарства: хины
и прочие - не помогали, и мать в одно прекрасное утро отвела меня в
селение Брут к старушке, которая жила на краю села, почти у правого берега
реки Камбилеевка. Она вынула из шкафа какую-то бутыль с темно-бурой
жидкостью, проговорила над ней какое-то заклинание, наказала матери,
чтобы я каждый день до восхода солнца пил одну столовую ложку этого
варева из разных трав.
- Закончится это лекарство, и если не поможет, приходите, я вам дам
другое.
К счастью, новое лекарство не потребовалось. Через неделю мне стало
легче, а вскоре я навсегда избавился от этой коварной болезни. Надо было
думать теперь о дальнейшей судьбе. Я обратился к проректору по учебной
работе горно-металлургического института. Он попросил меня оставить
69
академическую справку для изучения разницы в учебных планах и зайти к
нему через неделю для окончательного решения вопроса. Но вскоре я
принял совершенно другое решение. Через неделю я сидел в кабинете ректора
Северо-Осетинского пединститута имени К.Л.Хетагурова Созырико
Дмитриевича Кулова, младшего брата известного уже вам Кубади Дмитриевича
Кулова.
Осетинская поговорка гласит: «мады губын дсер хъулон у: цоеуынц дзы
алыхузыон сываллсеттсе» (чрево матери тоже разномастно: из него выходят
разные дети). Это полностью относится к братьям Куловым. Созырико
Дмитриевич отличался особой чуткостью, внимательно рассматривал все
вопросы и просьбы студентов, старался вникнуть в них и решить. Он меня
принял как равного, стал расспрашивать о матери, о нашей семье, о том, как
нам удается переносить трудности. Он добрым словом вспомнил и отца.
Мое решение поменять техническую специальность на гуманитарную он
одобрил и сказал, что «лучше с самого.начала остановить свой выбор на
том, что ближе к сердцу, чем потом мучиться всю жизнь». И сразу же вслух
при мне стал рассуждать, как выйти из того затруднительного положения, в
которое я его поставил. Дело было в том, что все сроки ушли, и он ломал
голову над тем, какую зацепку найти, чтобы помочь мне. Он вызвал
проректора по учебной работе Попова Л.К., и они вместе решили зачислить меня
экстерном на I курс отделения русского языка и литературы
историко-филологического факультета. Приказ был подписан при мне же. Я стал
студентом - экстерном филфака пединститута. Открылась новая, по-своему
сложная, но и яркая страница моей жизни.
Весь ноябрь и декабрь месяцы 1948 года я провел в основном в
республиканской библиотеке на проспекте Сталина (ныне Мира). Очень много читал,
конспектировал - готовился к экзаменам за I семестр I курса. Экзамены я
сдал на «отлично» и <осорошо», был со 2 семестра зачислен на стационар и на
стипендию. Вошел в новый коллектив студентов и преподавателей,
появились новые товарищи, новые друзья. На русском отделении филфака было 2
группы - «а» и «б». Лекции были совместные, семинарские занятия
отдельно. Встретился на факультете с очень яркими, талантливыми молодыми
людьми: Петром Стуценикиным и Павлом Богдановым (фронтовики), Мишей Глоз-
маном, Сашей Тенембаумом, Костей Каяловым. С последним, светлой
памяти молодым человеком, мы стали большими друзьями. Он жил недалеко от
института на улице Ватутина, был часто у него дома, познакомился с
родителями и почти все годы учебы пользовался их радушием и гостеприимством.
Обсуждалась каждая лекция, споры продолжались и после семинарских
занятий. Обычно после занятий мы шли по улице Церетели, спускались на
проспект им.Сталина, спорили на ходу, садились на свободную скамейку, и дис-
70
куссия продолжалась, привлекая иногда своим страстным накалом
прохожих.
Все названные товарищи были отличниками. Я учился неровно. Были
взлеты, яркие доклады и курсовые работы, были и падения, связанные с
обстановкой дома. Я часто был вынужден пропускать занятия, выезжать
домой, особенно в зимний период, когда кончались в семье дрова и нужно
было завезти их из лесу. В то время бедность заставила запрягать в тачки,
арбы телят, бычков и т.п. В зависимости от того, кто какой скотиной
располагал. Нам с мамой удалось раздобыть неплохую маленькую арбу с
настоящими колесами на деревянных спицах, впрячь в нее нашего сильного
годовалого бычка. С их помощью поддерживалось тепло в доме, завозился корм
для скота. Помню случай, когда очень лютой зимой я вынужден был
оставить занятия, и мы с младшим братом Юрой поехали на этом бычке в лес за
дровами в Заманкул. Обычно надо было спускаться вниз под гору по
крутому склону, и чтобы набрать полный воз дров, необходимо было поднимать
на-гора заготовленный лес два-три раза. Мы успешно поднялись два раза,
но на третий арбу занесло влево, колесо повисло над обрывом, и я
вынужден был спрыгнуть вниз и подставить под арбу свое плечо. Юра понял, чем
это грозит мне, и заплакал, умоляя меня подняться. В сердцах я громко
прикрикнул на него:
- Перестань!
Бычок от моего крика испугался, дернул во всю свою силу арбу и
вытащил из опасного места. Мы загрузили нашу подводу и благополучно
добрались домой уже поздно ночью.
Когда я был на втором или третьем курсе, на этом же уже повзрослевшем
бычке такой же студеной зимой я отправился в Даргкох, где переночевал у
родственников Куловых, а рано утром, еще затемно, мы с моим двоюродным
братом по матери Майрамом Куловым отправились в Даргкохский лес.
Спустились мы из леса благополучно, доехали до речки, которая не замерзала, так
как питалась из родников. Шли мы, разумеется, пешком, чтобы не
замерзнуть. Но здесь были вынуждены сесть в арбу. Я сидел впереди. Дойдя до
середины реки, бычок сделал попытку остановиться и стать на колени.
Поняв, чем это нам грозит, я спрыгнул прямо в речку, прикрикнул на бычка, и
мы совместными усилиями вытащили арбу на берег. Когда мы отъехали от
берега 200-300 метров, у нас сломалось правое колесо. Пока Майрам сходил
в село на расстояние, примерно, с километр, выпросил у соседей колесо, на
мне, естественно, все замерзло. Уже дома у них с меня снимали къохозитое
(уцобные из самодельной плотной кожи сшитые и набитые соломой онучи) с
помощью теплой воды, которую заливали в них, чтобы оттаял лед. Я
обморозил пятки, которые бабушка лечила гусиным жиром. В основном обошлось,
71
но и теперь еще испытываю иногда, особенно зимой и в пасмурную погоду,
ощущение дискомфорта в пятках ног, особенно правой. Этот случай я привел
к тому, что второй раз мать была вынуждена обратиться к вещам отца, и я
появился в институте в отцовской шубе, его серой папахе, в сапогах. Мой вид
особое впечатление произвел на студентов факультета физвоспитания,
которые окрестили меня «председателем колхоза». Я не обижался: мне было
тепло и уютно в отцовских вещах.
Очень часто в наших спорах принимали участие и девушки. Я сейчас не
припомню всех, но были очень яркие личности среди них: покойная Клара
Трембач, Римма Комаева, Вера Томаева и многие другие. Отношения между
нами были самые дружественные, товарищеские, но без всякого
панибратства. Вспоминая свои студенческие годы и те взаимоотношения между
юношами и девушками, я будто окунаюсь в чистый родник человеческой
нравственности и вечную проблему взаимоотношений между мужчиной и
женщиной. Мы оберегали наших девушек. Хотя район был неспокойным,
хулиганье знало, что оскорбление любой из студенток пединститута грозит им
печальными последствиями. И я не помню случая, чтобы за все годы моей
учебы в институте случилось какое-либо ЧП на этой почве. В годы своего
студенчества, как и в Баку, мы не различали друг друга по национальному
признаку. Для меня, наверное, и для других важно было не то, что будущий
поэт Володя Царукаев - осетин, будущий профессор философии Миша Глоз-
ман и писатель Саша Тененбаум - евреи, будущий учитель Леня Апаев -
осетин, будущий педагог и литературный критик Костя Каялов - армянин,
будущий прекрасный методист русской литературы Клара Трембач - украинка,
будущий журналист Петя Студеникин и будущий ученый лингвист Павел
Богданов - русские и др.... Для нас главными в них были их человеческие
качества, их верность и надежность в товариществе и дружбе.
В годы перестройки дали о себе знать, обнажились не только проблемы
межнациональных отношений, но и внутринациональные. В каждой нации
тоже есть свое деление: региональное, краевое, областное, районное.
Делятся даже жители одного села по признакам сортности. У нашего
малочисленного народа на разных этапах шло соревнование между жителями и
выходцами из разных ущелий. Так родилась проблема иронско-дигорско-
кударская. Представители амбициозной интеллигенции пытаются растащить
народ на основе различий в диалектах, говорах. Занятие позорное,
низкоинтеллектуальное и, думаю, бесперспективное. Убежден, что у лучших
представителей нации найдется достаточно здравого смысла и настойчивости
избавить народ от этой духовной болезни.
Студенческая пора меня связывала не только со студентами филфака
(вскоре после моего зачисления на стационар историко-филологический был
72
разделен на два факультета). В общежитии меня поселили со студентами
исторического факультета, и у меня завязалась настоящая дружба с моими
однокурсниками с этого факультета Жорой Туаевым из Дигоры и Заирбе-
ком Цгоевым из Раздзога. У нас нашлись общие интересы, на многие вещи
и события у нас был одинаковый взгляд. Мы вместе делили и радости и
огорчения, у нас был общий бюджет, мы во всем поддерживали друг друга.
У Заирбека были еще живы его чудесные старики, у Жоры отец работал
председателем Дигорского райисполкома. Оба они, если можно об этом
времени говорить таким образом, были состоятельнее меня. Но никто из них
не дал мне никогда этого почувствовать. Мы быстро поняли друг друга,
побывали у родителей Жоры в Дигоре, у стариков Заирбека в Раздзоге, у
нас. Дружба наша переросла в дружбу наших семей, потом и детей. Сейчас
оба они на пенсии, но любое свободное время я использую для того, чтобы
пообщаться с ними, с детьми, уже взрослыми, закончившими вузы,
вспомнить о нашей молодости, о нашей бедной материально, но богатой духовно
жизни.
В пединституте в общежитии была большая комната, в которой нас жило
8 человек. Из разных районов, сел, ущелий, представители разных
осетинских диалектов и говоров, но, ей-богу, это никого не интересовало.
Надеюсь, что тот сепаратизм и то повальное бескультурье и экстремизм в
национальном вопросе, которые мы переживаем сегодня как дурной сон,
оставшиеся из нас в живых будут вспоминать с краской стыда, а наши дети и
наши внуки с недоумением.
Сегодня, как заново открытая истина нормального существования вуза,
рассматривается самостоятельность студента, как лучшая форма
организации его учебы, работы, быта- студенческое самоуправление. Но это же
давно забытое старое. Наше поколение студентов, возможно, потому, что оно
училось с фронтовиками, вкусившими всю горечь войны, потери друзей,
весь драматизм жизни, не знало ни ректоров, ни деканов, ни наставников,
ни кураторов. Староста, профком, комитет комсомола для нас были
достаточно авторитетными властными структурами. Я с благодарностью
вспоминаю наших боевых студенческих вожаков: секретаря комитета
комсомола Амурхана Дудаева и председателя студенческого профкома Солтана Уже-
гова. Они пользовались непререкаемым авторитетом и у студентов, и у
руководства вуза, и мы все наши вопросы и общественные, и учебные, и
бытовые решали через них.
Методы школярства, кураторства, всеобщей опеки над студентом
появились потом вместе с засилием шпаргалки, протекционизмом и другими
язвами, поразившими высшую школу в 70-80 годы. Эта зараза до такой
степени пронизала всю систему и все структуры высшей школы, что до сих пор
73
никакие новые правила приема и прожектерские нововведения не могут
избавить от неё высшую школу. Думаю, что здесь слепое подражание
Западу и бездумное перенесение опыта лучших вузов развитых капстран на не
подготовленную российскую почву ничего, кроме вреда, не дадут. Каждая
система образования имеет свои национальные особенности, она может
впитывать в себя какие-то элементы, структуры других систем, но с учетом
своих законов развития перерабатывать их и вживать в себя, как язык
нации заимствует слова и обороты из других языков и подчиняет своим
законам. И чужеродное слово до тех пор в языке ощущается посторонним
телом, пока оно полностью не подчиняется его законам и не вписывается в
его звуковой и грамматический ряд.
Нет возможности сегодня вспомнить всех наших педагогов, но
послевоенный период в развитии пединститута был богат очень яркими
профессорами, преподавателями, оставившими заметный след и в истории вуза, и в
нашей памяти. Леонид Петрович Семенов, Богдан Иванович Кандиев,
Михаил Кондратьевич Лукашенко, Ольга Николаевна Туаева на филфаке,
Борис Васильевич Скитский, Михаил Сосланбекович Тотоев на истфаке и
многие другие вписали славные страницы и в историю вуза, и в историю
республики.
Я часто заходил к Агубе на физмат. Здесь тоже было много отличных
педагогов, но хочу выделить только одного из них. У него не было
степеней, больших званий, но это был настоящий педагог высшей школы, душа
студентов, сыгравший значительную роль в подготовке
квалифицированных физиков для общеобразовательной школы. Каждый раз я его заставал в
окружении студентов, в спорах с ними, и не только в вузе, но и на
проспекте. Вначале я думал, что он один из фронтовиков - студентов старших
курсов. Это был подтянутый, обаятельный молодой человек. Как-то я спросил
Агубе, с какого курса этот студент.
- Да это же наш преподаватель и заведующий кафедрой общей физики
Семен Дзамбулатович Доев.
Я по-хорошему позавидовал математикам, потому что на нашем
факультете я не встречал при всей их значительности ни одного педагога, так
близкого студентам. Кроме, наверное, Аллы Иосифовны Олейниковой, только
что окончившей вуз с отличием и оставленной на кафедре русского языка в
качестве ассистента.
Жизнь свела меня в годы студенчества и с Ахсаром Гугкаевым. Это был
общественно активный студент, участник многих туристических походов и
других мероприятий, связанных с досугом студентов. Он был
единственным сыном у матери, работавшей в колхозе парторгом, она располагала
каким-то достатком и, естественно, все отдавала своему сыну. Последний
74
пользовался и расположением своей тети по матери, работавшей
учительницей начальных классов и души не чаявшей в своем ненаглядном
племяннике. Ахсар всегда был хорошо и модно одет, при деньгах. Он быстро
вошел в комсомольский актив города, после окончания вуза работал 1-м
секретарем одного из городских райкомов комсомола, 2-м секретарем горкома
комсомола. Уже на старших курсах института (он учился на истфаке) его
потянуло на увеселительные комсомольские вечеринки, проходившие
обычно в большой квартире тети Елизаветы Георгиевны и вызывавшие
неудовольствие и шумные скандалы соседей, которым надоели громкие оргии
молодых комсомольских активистов. Но все безропотно сносила Елизавета
Георгиевна, которая на второй день улаживала эти конфликты. Мои
наставления очень внимательно воспринимались тезкой, но так же быстро
предавались забвению. Из всех «моих учеников» Ахсар оказался самым
трудновоспитуемым: мои педагогические усилия по отношению к нему ничего не
дали. У нас совершенно разные взгляды на жизнь, у каждого свои взаимно
исключающие ориентиры и ценности. У него хорошая семья, дети, внуки.
Мы встречаемся и теперь, но, кроме обычных вежливых фраз на бытовые
темы, нам нечем обменяться. И вместе с тем, как это ни странно,
единственные стихи, которые я посвятил другу, принадлежат ему.
В 9-м классе, видимо, под впечатлением читаемых произведений,
ночных моих рассуждений со стариком Бичага и один на один со сводом
небесным и воздухом, я начал писать стихи. Их у меня за год набралось до сотни,
кажется, начинал и две поэмы. О моем увлечении узнали в школе, а Дзанте-
мир, который всегда все знал, определил мое состояние таким образом:
- Чепуха! Это байроновская болезнь. Она со многими бывает. Скоро
пройдет.
Он оказался прав. В одно прекрасное утро я проснулся с просветленной
головой, твердо решил, что ни Пушкина, ни Коста Хетагурова из меня не
получится, извлек из разных мест свои «творения» и отправил их в печь,
которую мать только что пыталась растопить. Дрова были сырые и плохо
поддавались усилиям обрывков газеты и небольшому количеству сухих
щепок. Видимо, в моих стихах была какая-то сила. Они быстро и пышно
загорелись, и на радость матери от этого огня занялись потихоньку и сырые
поленья. На этом я закончил свой поэтический путь.
Как бы то ни было, институт я закончил. Диплом получил. Возвращаясь
домой после выпускного вечера, в пригородном поезде встретил Таркана
Габулеевича Сабанова. К этому времени он уехал из Хумалага и работал
директором Бесланской средней школы № 1. Он упрекнул меня, что я не
согласился с ним и не поехал работать к нему по заявке школы и районо.
- Таркан Габулеевич! Для всех нас вы очень дорогой человек. И мне бы,
75
конечно, было и лестно, и интересно работать с вами. Но вы же хорошо
знаете положение нашей семьи: мать уже надрывается. Буду работать в Ху-
малаге и хотя бы морально поддерживать ее.
Таркан Габулеевич вздохнул глубоко, но согласился с моими доводами и
просил передать приветы матери. Чтобы окончательно успокоить своего
любимого директора, я сказал:
- Но самое главное, Таркан Габулеевич, к вам в школу направляют
отличника, хорошего специалиста Сашу Тененбаума.
- Э, дорогой Асхар, - рассудительно возразил он, - из человека
специалиста всегда можно сделать, но не из всякого специалиста - человека.
Поживешь, поработаешь, наберешься опыта, - сам убедишься в этом.
Таркан Габулеевич оказался прав. Мне в жизни больше встречались люди,
в которых удивительно гармонично сочетались человеческие и
профессиональные качества. Но, на самом деле, встречались люди с основательной
профессиональной подготовкой, отличные специалисты, но со скверным,
амбициозным характером, доставлявшим много лишних хлопот, а иногда и
горя им самим в первую очередь, а потом и всем окружающим.
76
Глава четвертая
УЧИТЕЛЬ. ХУМАЛАГСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА
На работу в школу по Положению я должен был явиться 15 августа
1952 года. До этого времени хотел окунуться в привычный с детства мир
сельских тружеников. Шел июль месяц - страдная пора уборки колосовых.
Воспоминания отрочества и юности тянули в поле с ночевкой на полевом
стане. Однако обстоятельства распорядились мною по-своему. В один из
вечеров я пошел проведать своих школьных друзей Агубе Кцоева и
Александра Агаева, которые закончили институт на год раньше меня и уже
работали в школе. Александр жил недалеко от школы в родительском доме, а
Агубе на квартире прямо в школьном дворе у славных стариков Албеговых.
Обоих я нашел во дворе школы за столом перед квартирой директора
Филиппа Александровича Туаева. Видимо, разговор шел обо мне. Из
характеристики Агубе и Александра, очевидно, Филипп Александрович уже
составил обо мне какое-то представление, поэтому радушно встал из-за
стола, опираясь правой с рождения укороченной ногой на своеобразную
палку-протез, заменявшую ему и недостающую часть ноги и служившую
своеобразным стулом. Он преподнес мне встречный бокал вина со словами:
-Агубе, Александр, я хорошо знаю наши осетинские обычаи. Ахсар
должен один выпить этот встречный бокал. Но я сознательно хочу
нарушить этот славный обычай и предлагаю тост за нашего молодого педагога с
верой в его большое педагогическое будущее.
Агубе и Александр дружно поддержали, я поблагодарил, вместе со
всеми выпил сухое терпкое вино и приобщился к этой небольшой компании.
На столе были овощи, зелень, сыр - обычная осетинская холодная закуска.
Вскоре на пороге появилась жена Филиппа Александровича Тамара с тремя
пирогами и курицей. Получилось нежданно небольшое торжество в честь
окончания института и предстоящей учительской работы. В этот же вечер
директор школы уговорил меня не ждать августа месяца и приступить к
работе с 15 июля с учащимися, получившими переэкзаменовку на осень. Я
согласился. Решающую роль в этом сыграл Агубе своим доводом о том, что
он тоже будет работать с осенниками.
77
Начался новый период в моей жизни. До сих пор я чувствовал
ответственность за себя, в меру своих возможностей проявлял заботу о младших сестре
и братьях, старался облегчить тяжелый труд и горькую судьбу матери,
согреть своим вниманием и добрым отношением горячо любящую меня
бабушку, не подвести друзей и быть с ними рядом и в радости, и в трудный час.
Но это все было связано только со мной, с моей семьей, с моими друзьями. В
этот вечер, расставшись с директором школы, с Агубе и Александром, я
осознал всю тяжесть ответственности за судьбу других людей, пока неизвестных
мне детей, родители которых мне доверят их настоящее и будущее, с моей
работой будут связывать их дальнейшие успехи в жизни. Никогда еще до
этого не казались такими скудными знания, полученные в школе и в институте.
Я долго не мог заснуть: чувство неуверенности в свежих силах сменялось
прожектерскими планами, стремление отказаться в самом начале от
педагогического труда - несомненной верой в успех. Заснул я только под утро,
утомленный бесплодным самоанализом и самобичеванием.
На другой день уже в рабочей обстановке встретились с Филиппом
Александровичем в школе. Он предложил мне повести 8,9,10 классы. Я
пытался отказаться, мотивируя своей неопытностью, отсутствием достаточной
подготовки для работы со старшеклассниками и особенно с выпускниками.
Но он настоял на своем. В этом его поддержала Мадина Алексеевна Бежае-
ва, работавшая еще завучем, и директор 8-летней школы Батырбек
Александрович Оказов.
С этого дня начался мой труд. Я почувствовал все недостатки моего
вузовского образования и приступил к освоению школьного курса. За полтора
месяца была проработана вся программа 8-9-10 классов по русскому языку
и литературе, перечитаны все произведения русской классической и
советской литературы, вошедшие в школьную программу, изучены
литературоведческие и критические произведения по ней. Работал я в основном
ночью. Днем приходилось заниматься с осенниками.
Часто меня заставал за работой рассвет. Бабушка Готта, встававшая очень
рано, каждый раз, заглядывая ко мне, с удивлением и с определенной долей
подозрительности говорила:
- Уже встал, Баппу? А для чего ты включил свет? На улице и без этого
светло.
Постепенно работа по ночам вошла в привычку. Ночами, когда все
ложились, успокаивалось, затихало все вокруг, а ты оставался один на один со
своими мыслями, писались статьи, доклады, диссертация, готовились
уроки, лекции. Вообще, у меня выработалось представление, что все это мое
личное, связанное только со мной, с моим миросозерцанием и
мировосприятием, и я не могу тратить на него свое рабочее, общественное время. Я не
78
помню случая, кроме подготовки отчетных докладов от имени рескома и
Верховного Совета, чтобы я использовал рабочее время для подготовки
выступлений, творческих докладов, статей, если это касалось даже моей
непосредственной деятельности. У меня никогда не было творческих
отпусков, специального времени для творческой работы даже в университете.
Все то немногое, что мною написано, высказано, создавалось за счет моего
сна, выходных и праздничных дней, отпуска. Но я не жалею об этом.
Очевидно, общение с людьми, среди которых были очень разные и очень
интересные, мыслящие личности, давало мне необходимую пищу для анализа
жизненных фактов и событий, для обобщений и подведения некоторых
итогов. Кроме того, такая позиция позволяла отдаваться общественной работе,
с чистой совестью радоваться успехам, разделять ответственность сполна
вместе со всеми за неудачи и допущенные просчеты.
Хорошая традиция советской школы - августовские совещания
учителей. Фактически они венчали начало учебного года для работников
народного образования, позволяли подвести итоги проделанной работы,
подготовиться к началу занятий, привлечь к работе школы внимание властей,
общественности. Отчитывался обычно заведующий районо, но каждый
участник совещания: и учитель, и директор школы, и работники исполкома, и
тогда еще всесильного райкома КПСС, и руководитель хозяйственной
организации - осознавал свою ответственность за подготовку школы к началу
нового учебного года. Здесь же происходила встреча опытных педагогов с
молодой сменой. По-моему, это наиболее значительное событие в
августовских совещаниях. Бывшие учителя и ученики встречались уже в другом
качестве. Первые охотно делились своим опытом, помогали молодым
преодолеть естественную робость и войти с наименьшими издержками в
учебный процесс; последние, преодолевая в этом общении студенческий
максимализм, осознавали значительность опыта своих старших коллег и
старались воспользоваться им.
Наш район в разное время был то Правобережным с центром в Беслане
(как сейчас), то Дарг-Кохским и Кировским с центром в моем родном Хума-
лаге. Насколько мне помнится, начинал я учебу в Хумалаге в
Правобережном районе, закончил ее в Дарг-Кохском районе, вернулся на работу в
школу в Кировском районе. Как со старыми и добрыми знакомыми я встречался
на первом августовском совещании со своими учителями из Хумалагской и
Заманкульской средних, Хумалагской восьмилетней школ. Было много
молодых специалистов-выпускников нашего пединститута. В каждую школу
направили не менее 5-8 человек, в район - более сотни.
В наше сложное время, когда в сферу социальной незащищенности
втянуты не только отдельные категории людей (пенсионеры, дети, учителя, вра-
79
чи), но и целые отрасли, связанные с духовным и физическим здоровьем
человека (народное образование, здравоохранение, культура), я вспоминаю
первые годы своей работы в школе, анализирую их и прихожу к выводу: никогда
еще школа не пользовалась таким неподдельным вниманием со стороны
партийных, советских, хозяйственных органов, общественности, как в
период 50-х годов. К 1952 году школьные здания, разрушенные войной, были
полностью восстановлены, в школы завозились новые парты, другая школьная
мебель, помещения уже к 15 августа были отремонтированы, почти за
бесценок учащиеся обеспечивались учебниками, тетрадями, всеми письменными
принадлежностями, в школы и учителям завезено топливо.
Особым вниманием пользовались молодые специалисты. К нашему
прибытию в школу нам снимали квартиры в лучших частных домах села,
завозились дрова, уголь на всю зиму, помогали нам продуктами питания через
колхозы и совхозы. Как правило, они отпускались по себестоимости. Я не
помню случая, чтобы секретарь райкома КПСС или председатель
райисполкома, проезжая на своей служебной машине по селу, при встрече со мной
не остановились, не поздоровались со мной за руку, не поинтересовались
самочувствием и успехами. И это было искренне. Вместе с приходом в
школу молодых специалистов: бывших фронтовиков и нас, юнцов -
возвращалась в наши села и города мирная жизнь. Полнокровные школы с
необходимым контингентом учащихся и всем положенным составом учителей
возрождали в людях чувство веры в свой завтрашний день, помогали
приглушить горе войны и залечить полученные от нее духовные и физические раны.
Школа 50-х годов - это возрождение и новый прорыв. Она
возрождалась как средняя школа в составе начальной школы (1-4 классы); неполной
средней (1-7 классы); средней (1-10 классы). Она делал прорыв: на основе
достигнутого в 30-40 годы выходила на новый уровень качества.
Совершенствовались учебники, в них вводились новые открытия в науке, народном
хозяйстве, культуре, литературе; улучшался состав преподавателей на
основе разумного сочетания опытных и молодых кадров; создавались новые
кабинеты, учебные мастерские, учебно-опытные участки; с каждым годом
расширялась учебно-материальная база школ; внедрялись новые методы
внеклассной, внешкольной работы с детьми; за счет огромной работы по
месту жительства детей и по месту работы родителей рождались новые
формы совместной работы школы, семьи, общественности. Вся эта
разносторонняя деятельность школы и общественных организаций помогала
постепенно снижать детскую и подростковую безнадзорность, вести
эффективную борьбу с преступностью.
Первый урок Первого сентября 1952 года я давал в 10-м классе. В классе
было много знакомых лиц. С некоторым смущением на меня смотрела си-
80
девшая за первой партой смуглая красавица Феруза Акоева. У нее была
другая фамилия по отцу (Дзугкоева), но с детства она воспитывалась у
родителей своей матери в Хумалаге и приняла их фамилию. Росла она на моих
глазах. Дом Акоевых Апна и Бабуца, ее дедушки и бабушки,
непосредственно примыкал к нашему дому. Между нами был высокий каменный забор, но
была и калитка, которая и днем, и ночью была открытой. И у них и у нас
было много фруктовых деревьев, плоды которых равно считались
взаимной собственностью. Феруза с детства была очень шустрой, деятельной
девочкой. Она с азартом играла во все игры с детьми нашей улицы и в то же
время успевала помогать и своим, и моим старикам, неизменно заслуживая
их добрую похвалу.
Рядом с ней сидел высокий широкоплечий молодой человек Арсен Улу-
биев. Он был из соседнего Брута, где окончил семилетку. Он был из семьи
старых осетинских интеллигентов. Держался свободно, раскованно,
прямо, изучающе смотрел мне в глаза. Вообще почти со всеми моими
учениками-мальчиками и из десятого, и из других классов я в какой-то степени уже
был знаком. В эти годы почти во всех селах молодежь увлекалась
волейболом и все свободное время отдавала этой увлекательной игре. Я в институте
играл в составе факультетской команды, достиг некоторых успехов на
среднем уровне. После работы с осенниками мы с Агубе почти каждый вечер
тоже проводили на школьной волейбольной площадке, которую еще
учениками разбивали сами. Здесь я и познакомился со своими будущими
учениками, с которыми меня разделял возраст в 5-6 лет.
Я представился, сказал, что буду вести у них курс русского языка и
литературы, провел первую и последнюю перекличку по журналу, знакомясь с
составом класса. Как и положено, до этого я познакомился с их личными
делами, характеристиками, составлявшимися в конце года классными
руководителями по когда-то и кем-то заведенному шаблону. Урока как
такового не получилось. Десятиклассники устроили мне самый настоящий
экзамен. Они сразу перехватили инициативу, начали задавать мне вопросы,
«гонять» по огромным просторам русской литературы. Это была своеобразная
игра, и я ее принял. Понимал, что от ее исхода будет зависеть завтрашний
урок и вся моя работа не только в этом, но и в других классах. Тон задавал
Арсен Улубиев, который, очевидно, много читал, знал толк в литературе,
старался выяснить и мои познания в этой области. Любопытство учащихся
' и их плохо скрываемое стремление смутить молодого учителя, возвыситься
над ним постепенно перешли в оживленный диалог между учителем и
классом. Его прервал школьный звонок, неожиданный для обеих сторон.
- Ну что же, - сказал я с улыбкой, - экзамен закончился. На следующем
уроке начнем работать.
81
Учащиеся весело заулыбались. По тому, как они выходили из класса, с
каким возбуждением они «вывалились» в коридор, я понял, что одержал
первую победу, пришелся по сердцу этим разным, но интересным (каждый
по-своему) молодым людям, с надеждой смотрящим в свой послешколь-
ный день.
С этого дня началась работа в первую очередь для меня. Я полностью
ушел в нее, я почувствовал тягу к ней, я увлекся ею, потому что получил
возможность творить. Может быть, это слишком громко сказано, но
каждый урок для меня становился своеобразным открытием и себя самого и
моих учащихся. Я готовился к нему, я продумывал его до мельчайших
подробностей, я перерабатывал к нему массу литературы, имевшейся под
рукой, в школьной и районной библиотеках. И вместе с тем я на уроке
импровизировал в зависимости от состава учащихся, от их подготовки, иногда и
индивидуальных особенностей отдельно взятого ученика. В школе были
параллельные классы. Уроки в них следовали по одной и той же теме друг
за другом. Не помню случая, чтобы я один и тот же урок повторил,
скопировал в другом классе. И в этом мне помогали два обстоятельства. Во-первых,
я старался на втором уроке учесть промахи первого и не повторить их; во-
вторых, я работал с другим составом учащихся.
В школе я открыл в себе и новую способность - профессиональную
память. Она помогала мне в нужный момент извлекать из нее необходимую
информацию и вводить в творческий оборот. С самого начала я отказался
не только от конспектов уроков, но и от использования в изложении
материала каких бы то ни было текстов. Помогала память. Появилось свойство
запоминать в мельчайших деталях не только стихотворные, но и
необходимые для изложения нового материала разделы прозаических,
художественных, критических, литературоведческих произведений. Я аккуратно
составлял все планы: календарные, тематические, поурочные, - но никогда ими
не пользовался, а чаще всего и не придерживался их. Они составлялись для
завуча, для директора, для инспектора ОНО. Конечно, они были
необходимы и мне, помогали в систематизации материала, в определении структуры
уроков. Но я с самого начала понял, что слепое следование заранее
запланированному материалу неминуемо ведет к формализму, лишает урок
своего дыхания, омертвляет его.
Урок, если он настоящий, - это творчество, творчество учителя и
учащихся. Он и искусство, и труд. Начинается он задолго до своего
академического часа, готовится сознательно за учительским столом после
напряженного трудового дня, часто бессонной ночью; учеником подсознательно
в напряженном процессе выполнения домашнего задания; рождается же он
уже в момент своего исполнения, как рождается спектакль после напря-
82
женного труда режиссера, актеров, художников, музыкантов, рабочих
сцены в день премьеры. Многое в успехе спектакля зависит от восприятия
зрителей, от того, насколько они природой, своим образованием, своими
взглядами на жизнь подготовлены к этому восприятию. Но в любом случае в
театре художника - творца и зрителя разделяют рампа, занавес. Артист на
сцене, - зритель в зале. Урок - тот же спектакль. И он состоится только в
том случае, если в классе один коллектив с одним режиссером. И спектакль
будет творчеством, будет удачей, на нем будет интересно, полезно при
умелом использовании разных сценариев, разного развития сюжета,
интересных монологов и диалогов, но при одном непременном условии: на уроке
все до единого должны быть действующими лицами. В этом искусство, в
этом талант, в этом труд учителя - творца и режиссера.
К.Д. Ушинский прав в своем категорическом утверждении: учитель
живет, пока учится. Как только он утрачивает эту способность, в нем умирает
учитель. Главное в деятельности учителя - умение щедро отдавать,
делиться своими знаниями, своим мировоззрением, своими убеждениями не
только со своими учащимися, но и со своими коллегами, с родителями, с
каждым человеком, с которым сводит жизнь. Но чтобы отдавать, надо иметь
что отдать. И здесь совершенно недостаточно знаний, полученных в
институте, из книг, своего жизненного и профессионального опыта. Учитель
только тогда будет чувствовать себя комфортно, уверенно, когда он ежедневно
будет учиться у своих учеников, родителей, у своих коллег, у специалистов
других профессий, если он будет жить интересами народа, живо и
заинтересованно реагировать на все события, связанные с жизнью и образующие
жизнь.
На этапе моей учительской деятельности судьба была благосклонна ко
мне. Она подарила мне хороших учеников, добрых, отзывчивых,
устремленных к знаниям, раскрытых для дружбы и сотрудничества, готовых прийти
на помощь ближнему. Они были очень разные, более или менее способные,
прилежные или с ленцой, с хорошей или посредственной предшествующей
подготовкой или с серьезными пробелами в знаниях. Но всех их
объединяло благородное качество жизненной неприхотливости и веры в свой
завтрашний день, готовности сделать его лучше, светлее, радостнее и
определить свое место в его создании и приближении. Это было последнее,
послевоенное поколение, сохранившее благодарную память о своих предках, их
традициях, их труде, поколение, готовое принять и приумножить
полученное от них духовное и материальное наследство. Неправда, что они были
отмечены печатью серости, однообразия, выравнены системой, режимом
одним коммунистическим нивелиром.
Каждый из них нашел свое место в жизни соразмерно своим природ-
83
ным данным, вложенному труду и усердию. Я работал семь лет учителем и
завучем Хумалагской средней школы, выпустил вместе со своими
коллегами сотни юношей и девушек, нашедших себя в жизни. Может быть кто-то
из них недоволен своей судьбой, считает, что настоящая жизнь обошла его,
обделила, что он как человек не состоялся, или состоялся не так, как бы
хотелось. Но я доволен ими. Доволен потому, что не могу сейчас
припомнить ни одного из них, отмеченного печатью ущербности или принесшего
своей деятельностью, своей жизнью неудобства своим товарищам. Все они
состоялись как люди, как специалисты, как труженики, как родители. А это
самое главное.
Я учил их и учился у них. Невозможно сказать о каждом, нарисовать
день за днем, неделю за неделей, год за годом этот наполненный до предела
и радостями открытий, и горечью больших и малых неудач период в моей
жизни. Он был насыщен всеми красками человеческого общения и
навсегда останется как самый интересный и богатый кусок моей жизни.
Прежде, чем браться за дело, необходимо сделать его своим, поверить в
свои силы и в успех. Дело учителя в его учениках. Самое главное в
педагогическом творчестве - вера в ученика, в его способности, в его
возможности одолеть премудрость основ наук, в его нравственные задатки для
формирования активной, полезной и удобной для общества человеческой
личности. Вера в ученика предполагает как непременное условие успеха педагога
и его деятельности любовь к ученику. Не к одному, самому способному,
самому прилежному, самому трудоспособному, самому послушному, но
каждому без всякого исключения. Подлинная любовь к ученику исключает
возможность деления учащихся на любимых и нелюбимых. Каждый ученик
должен быть любимым, в каждого учитель должен верить, искать пути к
нему и найти тот единственный педагогический ключик, с помощью
которого он откроет доступ к его интеллектуальным, нравственным и
физическим сокровищам, щедро заложенным с рождения в каждом человеке
природой.
Трудно сказать о каждом из своих учеников, тем более через столько лет
воссоздать их образы и дать им объективные характеристики. Но не могу
не привести два факта из своей небольшой педагогической практики, из
общения с моими учениками.
С одним из них, еще до начала моего первого учебного года, я
познакомился на школьной волейбольной площадке. Это был ученик, закончивший
7-й класс и получивший по русскому языку переэкзаменовку на осень. Мы
встретились с ним за день до начала моей работы с «осенниками».
Фамилия его была Калоев. Имени его я не запомнил, очевидно, потому что за ним
закрепилось очень звонкое, любовно и с определенной долей юмора дан-
84
ное ему прозвище «зырк» (шустрый). Это был худенький, веселый, острый
на язык, подвижный как ртуть паренек. На волейбольной площадке он
царствовал: в самых критических ситуациях он оказывался в нужном месте, с
любого положения подавал великолепный пас, вытягивал самые мертвые
мячи. При этом он отвечал на шутки, задирал противников, во время игры
держал на площадке веселое настроение и смех. В один из острых
моментов игры, когда один из игроков нашей команды неправильно принял мяч и
мы потеряли очко, он ехидно спросил его: «Дытае ам цы агурыс, бырутаг?»
(А ты что тут делаешь, брутовский?).
Это был ученик 8 класса из соседнего села Брут. Там была только
семилетняя школа, после окончания которой учащиеся продолжали свое
образование в нашей школе. С известной долей вины и за свой промах в игре, и за
нерадивость в учебе он сообщил, что получил «двойку» по русскому языку
и сегодня пришел в школу для того, чтобы узнать расписание занятий с
осенниками.
- Хе! А вот я еще по русскому языку никогда «двойки» не получал. -
Меня это заинтересовало, и я спросил его, какие же он получает оценки.
- Хе-хе, - уже принимая мяч, ответил он, - только «единицы». Сказал он
это с веселой уверенностью, легко, полушутя - полусерьезно, сказал как о
давно знакомом, выстраданном, слившемся с его я и вызывавшем в нем не
чувство сострадания, а насмешку, своеобразную саркастическую издевку
над своей болью, своим недугом. И игроки и болельщики дружно
рассмеялись. Общее веселье поддержал и я. На другой день, собираясь в школу, я
вспомнил о Калоеве. Я ждал встречи с ним. Я хотел работать с ним. Я
должен был, обязан был разрушить в нем эту уверенность в неспособности
преодолеть трудности русского языка.
Мы снова встретились, но уже как учитель и ученик. От вчерашнего
Калоева, веселого, задиристого, своего парня на волейбольной площадке,
не осталось и следа. С задней парты на меня с тревогой, с какой-то отречен-
ностью в погасших карих глазах смотрел съежившийся худенький паренек.
От боли защемило сердце. Сколько же нужно было положить «труда»,
чтобы заставить склониться этого сильного от природы человека, какое
сатанинское безразличие изо дня в день как капли педагогического яда нужно
было вливать в детскую душу, чтобы хотя бы на какой-то миг погасить огонь
познания в этом талантливом, веселом от природы человеке.
Мы остались вдвоем после занятий. Постепенно он размягчился, стал
отвечать на вопросы, рассказывать о себе. Говорил он по-русски неплохо,
по его словам, легко одолевал все другие предметы, но никак не мог
применить правила русской орфографии и синтаксиса на практике. Засиделись
мы до вечера и вместе пошли на волейбольную площадку.
85
На повтором экзамене он получил незаслуженную «тройку». Я начал свой
педагогический путь со «сделки со своей совестью». Когда шло
формирование 8-х классов, я попросил его в свой класс, где отводилось мне и
классное руководство. Филипп Александрович лукаво посмотрел на меня и
обратился к учителю биологии Козыревой:
- У меня нет возражений, если на это даст согласие Уарзета
Михайловна.
- С удовольствием подарю молодому педагогу это чудесное создание
природы, - с ехидцей в голосе ответила она, - и ни при каких условиях
даже не потребую обратно.
Разные оказались в моем классе дети и по способностям, и по
прилежанию, и по своей предшествующей подготовке, и по национальности.
Очевидно, многие из них в прошлом досаждали моим опытным коллегам,
поэтому на первых порах многие из них донимали меня расспросами о их
поведении. Но постепенно они стихли. В классе оказались способные
ребята. Сестры Мисиковы из Брута и Светлана Торчинова из Хумалага
хорошо пели, и я попросил их организовать хор. Земфира Галазова,
впоследствии ставшая известной актрисой, предложила поставить пьесу. Калоев
взялся организовать волейбольную команду. Мы проводили литературные
вечера, ходили в туристические походы, принимали участие в школьной
художественной самодеятельности, в спортивных состязаниях. Постепенно
формировался коллектив, росла уверенность ребят в своих силах,
налаживалась учеба.
Шаг за шагом преодолевал трудный путь с барьерами и Калоев. Восьмой
класс по русскому языку он закончил на честную, трудом заработанную
«тройку». После средней школы он успешно окончил
сельскохозяйственный институт, стал хорошим специалистом. А сколько их было за семь лет,
таких Калоевых. Можно привести много примеров, связанных с
хитростями так называемого педагогического мастерства. Но главное не в
мастерстве, хотя и знания, и опыт, и талант, помноженный на труд, дают свои
плоды. Главное - ответственность перед человеком - учеником и вера в него, в
его возможности. Я работал с классом и видел в нем каждого ученика. Я
был ответственен и перед ним, и перед его родителями, и перед собой, и
перед обществом за его судьбу. Эта ответственность заставила верить в него,
искать и находить в нем те природой заложенные, возможности, которые
позволили раскрыться ему как личности.
Я никогда не лгал сам и учил этому детей. Учил единству слова и дела.
Учил честности и перед собой, и перед родителями, и перед учителями. В
этом я был беспощаден и по отношению к себе, и по отношению к своим
коллегам - учителям. Я не стеснялся учащимся принести свои извинения,
86
когда был неправ, я защищал учащихся при учителях, их несправедливо
обидевших. За это меня «прорабатывали» на педсоветах, но потом
наиболее сильные и мужественные осознавали мою правоту и благодарили за урок
правды.
Помню как сегодня острый конфликт, который произошел у меня с
учительницей биологии Козыревой. Это уже было вечером (мой восьмой класс
занимался во вторую смену). Шел последний шестой урок. Я один сидел в
учительской, работал над каким-то материалом. Вдруг с воплями вбежала в
учительскую Уарзета Михайловна и стала выговаривать мне:
- Успокойтесь, Уарзета Михайловна. Что случилось?
- Что случилось, что случилось?!! Вы спросите у этого узкоглазого
ублюдка...
- Я прошу вас еще раз успокоиться и перестаньте выкрикивать эти
дикие ругательства. Мы - учителя и не следует так распускаться.
- А что мне делать, что мне делать? Никто еще меня так не оскорблял.
Этот, этот!., назвал меня коровой...
Так продолжалось минут десять. В конце концов я успокоил ее и
уговорил вместе со мной вернуться в класс. Очевидно, ребята ждали моего
прихода. Обычно после подобных инцидентов класс гудит, идет обсуждение.
Но мои сидели тихо. Когда мы зашли, все головы повернулись к нам. В
блестящих, суровых глазах детей я увидел, услышал немой вопрос: «Ты все
время нас учишь честности, но как же сам ты теперь поведешь себя?»
За второй партой у окна в первом ряду от учительского стола сидел Петя
Хегай. Его смутное лицо было бледно, но он как всегда сидел ровно и смело
встретил мой взгляд. Это был очень способный и прилежный ученик,
отлично учился по всем предметам, был великолепным спортсменом, дружил со
всеми ребятами в школе. Трудно было представить, что именно он нанес
такие дерзкие оскорбления учительнице, не первый год работавшей в школе.
- Петя! - он встал и прямо посмотрел на меня. - Меня убеждает Уарзета
Михайловна, что ты оскорбил ее. Верно ли это?
- Что же это такое?! Неужели вы этому... Хегаю поверите больше, чем
мне?! - опять с надрывом выпалила Козырева.
- Уарзета Михайловна! Я не могу вам не верить, но я хочу услышать
именно от него всю правду. Говори, Петя!
И Петя честно поведал грустную историю педагогической
бестактности, жертвой которой чаще всего становятся сами учителя, забывающие о
' том, что ученик - тот же человек, только поменьше возрастом.
Козырева неплохо знала своей предмет, но была, очевидно, семейными
невзгодами издергана и часто вступала с учащимися в конфликт. Она не
любила свою работу, но жизнь заставила трудиться. А другого применения
87
она себе не находила. Ее раздражали вопросы учащихся, в каждом из них
она усматривала какой-то подвох, какую-то издевку. Так случилось и на этот
раз. Любопытный ученик, видимо, спросил ее о том, о чем она не знала.
Это вызвало с ее стороны бурную реакцию, закончившуюся прямым
оскорблением ученика.
- Ты не ученик, а собака! Настоящая собака! - гневно бросила она в
лицо.
Это - оскорбление для любого ученика, а для корейца вдвойне. С
ответом Петя не замедлил:
- Если я собака, то вы - корова.
Тридцать пять пар юношеских и девичьих глаз с надеждой и опаской
смотрели на меня. Тяжело было мне. Но я пересилил себя и сказал:
- Петя, тебя оскорбили, но ты не имел права на оскорбление отвечать
оскорблением. Уарзета Михайловна старше тебя и она - женщина. А вы,
Уарзета Михайловна, допустили педагогическую бестактность и нанесли
суровое оскорбление ученику. На вашем месте я бы первый принес ему свои
извинения. А Петя, я думаю, осознал свой дерзкий поступок и извинится
перед вами.
Козырева не выдержала этого испытания и выбежала из класса. Я уже
не застал ее в учительской. На второй день ее жалоба на меня
рассматривалась на педсовете. После бурных выступлений большинство коллег
признало мою правоту. К чести Уарзеты Михайловны, и она признала мою
правоту. Но это случилось спустя семь лет; когда я переходил на работу в
Министерство просвещения. А в целом в школе работал отличный
педагогический коллектив. Он состоял из опытных и молодых учителей, любивших
детей, свое дело, стремившихся познать его в совершенстве. А главное -
они любили жизнь, делали ее и для себя, и для детей, и для родителей
радостной и удобной.
У каждого человека в жизни есть свои ориентиры в прошлом,
настоящем и будущем. Оглядываясь на пройденный жизненный путь, я определил
для себя в прошлом такие жизненные ориентиры, которые помогают жить
в настоящем, верить в будущее и работать на него. Среди них один из
самых значительных - Хумалагская средняя школа, ее коллектив учителей и
учащихся, атмосфера доброго, заинтересованного отношения к товарищу,
атмосфера полнокровной жизни, наполненной трудом, большими и
малыми человеческими радостями. Да, это был небольшой период в моей
сознательной, взрослой жизни, когда человека еще не затмевали вещи, когда
настоящие специалисты спокойно занимались своим делом и их не
волновали политические страсти, когда еще в почете были учителя, врачи,
писатели, художники, артисты, инженеры, агрономы, ученые, когда еще новая кни-
88
га, новый спектакль, новая кинокартина, если они представляли
художественную ценность, были событием и радовали людей.
Конечно, эта жизнь внешне была беднее: не было еще компьютеров,
спутников связи, атомных электростанций, телевидения с его «сникерсами» и
«марсами», надоевшей рекламой... Но внутренне она была богаче. Мы спорили и
критиковали друг друга на педсоветах, но без злобы, по делу. Потом
расходились как товарищи, помогали в нужный момент друг другу, ходили друг к
другу в гости и не замечали, какая у хозяина мебель, посуда, не завидовали
«тряпкам», а радовались возможности общения, возможности работать
вместе и вместе наслаждаться жизнью. Тогда мы еще не знали, что такое
анонимка, шпаргалка, донос. Конечно, были райкомы, планы, надоевшие лозунги,
обязательные мероприятия, плохие люди, но их было гораздо меньше, и они
растворялись в общем котле бесхитростного, но добротного жизненного
варева нашего в общем-то дружного трудового коллектива.
Коллектив - понятие безликое, если он затеняет людей, нивелирует их.
Коллектив - великая сила, если он состоит из настоящих людей и помогает
им раскрыться как личностям. В пору моей работы в школе это был именно
такой коллектив. Нам хорошо работалось вместе. В школу тянуло. Каждый
день я шел на работу как на праздник, на встречу с товарищами. Именно с
товарищами и друзьями. Среди них были мои школьные учителя, теперь
коллеги, друзья моих школьных и студенческих лет, новые для меня люди,
которых нужно было еще познавать.
Как мать встретила и приняла нас Мадина Алексеевна Бежаева. Она знала
нас своими учениками, знала наши сильные стороны и слабости и,
очевидно, хотела чтобы мы вписались в школьный коллектив, не подвели своих
учителей, отдавших нам и свою любовь, и свои знания, состоялись как
учителя. Я постоянно ощущал на себе ее ненавязчивое внимание, иногда
материнскую ласку, которой одаривают повзрослевшего сына, иногда жесткую
требовательность, чтобы не сбивался с праведного пути.
Конечно, и она, и другие старые учителя, перенесшие все тяготы
Великой Отечественной войны, лишенные необходимой литературы и
возможности совершенствовать свою квалификацию, отстали от науки, от
требований времени, но благодаря огромному жизненному опыту и
педагогической практике помогали нам, молодым учителям, организовывать свой
рабочий день, систематизировать свои знания и рационально их использовать
применительно к учащимся, работать в тесном общении с другими
учителями, учащимися и их родителями - в общем они дисциплинировали наш
труд, помогли без особых издержек войти в школьную жизнь в новом
качестве.
Мадина Алексеевна продолжала жить в маленьком домике в школьном
89
дворе, и мы часто после уроков шли к ней, за чаем и теплыми беседами
засиживались допоздна. У нее не было своих детей. Она воспитывала
своих племянников, которые воспринимали нас у себя дома не как учителей, а
как своих близких людей. И это отношение к нам, конечно, у них
выработалось через Мадину Алексеевну. Она была строга по отношению к ним,
требовательна, учила доброму отношению к людям. Уверен, что ее влияние на
них оказало благотворное действие. Я не знаю, как сложилась судьба
племянницы, но племянник во всех отношениях оказался в жизни таким
человеком, каким его воспитывала и хотела видеть Мадина Алексеевна.
Вместе с ней и учащиеся и мы, учителя, любовно называли ученика
8 класса Измаила Хадарцева Изиком. Это бы красивый, подвижный,
готовый выполнить в любую минуту просьбу старших юноша. Он хорошо
учился, принимал активное участие во всех школьных мероприятиях. При этом
он выполнял по дому и всю хозяйственную работу. У него было много
друзей и в своем, и в старших, и в младших классах. К нему, как и к его тете,
люди тянулись: он излучал неподдельное человеческое тепло. Эти качества
он сохранил и в своей взрослой жизни. После окончания института Измаил
вскоре возглавил крупную базу Росхозторга и имел все возможности
испортиться, отдаться жажде наживы, приобрести «друзей-товарищей» только из
этого круга. Он не поддался этому соблазну. Честность, доброе отношение
к товарищам, участие в судьбе других и многие другие человеческие
качества, заложенные Мадиной Алексеевной, Измаил уверенно несет по жизни.
Он создал хорошую семью, у него много друзей из той школьной жизни, он
тепло вспоминает о своих учителях и оказывает им возможную помощь в
наше лихолетье. До конца жизни Мадины Алексеевны он принимал
участие в ее судьбе, постоянно навещал и материально поддерживал. Мне
рассказывали, что он отправил ее в последний путь с большими почестями,
сделал все, что положено в жизни по отношению к родителям благородным
и благодарным сыновьям.
Из наших учителей мы застали еще в школе Батырбека Александровича
Оказова. Он появился в Хумалаге перед нашим окончанием школы. У нас он
ничего не преподавал, но запомнился своей доброй улыбкой, умением сразу
войти в контакт с человеком: и со старшим, и с ровесником, и с младшим. Он
с честью прошел всю войну, попадал в серьезные переделки, но смог через
все дороги этой страшной войны пронести какую-то только ему
свойственную мягкость и деликатность в общении с людьми. Он был директором
восьмилетней школы и преподавал физику в средней. Впрочем, деление школ на
среднюю и восьмилетнюю было весьма условным: они находились рядом и
два коллектива работали как один. Впоследствии школы объединили и в
настоящее время в Хумалаге работает одна - средняя школа.
90
Батырбек Александрович был общественным человеком. И в радости, и
в горестный час он всегда был рядом с тобой и своим деятельным участием,
своей добротой обогащал твою радость, облегчал твое горе. Он был
физически очень сильным человеком, но ходил по земле мягко и в то же время
твердо, с высоко поднятой головой и лучезарной улыбкой на крупном
светлом лице. Встречаясь с ним, каждый раз меня осеняла одна и та же догадка:
с Батырбеком надежно было товарищам на войне и очень уютно, тепло в
семье. Мы с ним были разные не только по возрасту, по специальности, но
и по складу характера, по мировосприятию. Но он оставил в моей душе
свою отметину: научил доброму, неспешному отношению к людям.
Через год работы учителем меня назначили завучем школы. До этого
несколько раз на эту тему со мной говорила Мадина Алексеевна, убеждала
в необходимости такого решения, доказывала, что она уже не может
управлять коллективом, отстала от времени, не может выполнять новых
требований к организации учебного процесса. Я на первых порах всему этому не
придавал серьезного значения, отделывался шутками, но в конце концов
был вынужден согласиться с доводами и Мадины Алексеевны, и Филиппа
Александровича, и Владимира Николаевича. Считаю, что это была моя
первая ошибка на педагогическом поприще. Из нее я потом постарался извлечь
необходимые выводы, понял, что для руководителя любого ранга
недостаточно хорошей профессиональной подготовки, желания организовать дело.
Это важно. Но еще важнее - опыт работы, жизненная практика общения с
людьми, умение в интересах дела пойти на компромисс, объединить людей,
добиться согласованных действий в достижении общей цели.
Всего этого у меня, естественно, не было. В результате через год меня,
беспартийного, решением бюро Кировского райкома КПСС освободили от
занимаемой должности как зазнавшегося руководителя. Очевидно,
поводом для такого вывода послужили три обстоятельства. Во-первых, не всеми
моими молодыми коллегами это назначение было воспринято как должное.
Некоторые из них начали работать раньше меня, были не хуже меня
подготовлены к этой роли, поэтому традиционная служебная ревность сделала
свое черное дело. Сегодня я не могу обвинить их в этом чувстве. Оно
естественно и старо как мир. Но одному из них, называть его имени нет
необходимости, я не могу простить. Его жалоба стала для меня первой встречей с
человеческой подлостью, первым проявлением безнравственности и
первым нарушением моих представлений о мужской дружбе. Время сгладило
острые углы этого печального события в моей жизни, но иногда память
♦ выхватывает его из прошлого, и оно отдается болью воспоминания в
сердце. Во-вторых, отсутствие опыта и студенческий максимализм породили
стремление воплотить намеченные планы немедленно, без учета реальных
91
условий и возможностей и, как следствие, категоричность,
бескомпромиссность суждений о коллегах и прямолинейность действий. Все это не могло
вызывать одобрения. В-третьих, моя объективность в оценке
происходящих в районе событий, излишняя принципиальность в общении с
районными руководителями, мягко говоря, у некоторых из них вызывало
раздражение, которое быстро привело их к решению о моей отставке.
Внешне мое завучество не изменило ко мне отношения друзей. Как и
прежде, мы часто встречались после работы, в выходные и праздничные
дни, вместе занимались спортом, делили общие радости и горести. В эти
годы в школе появились очень яркие педагогические личности из числа
молодых учителей. Это был своеобразный послевоенный расцвет Хумалаг-
ской средней школы. В одно и то же время пришли в школу и стали рядом с
нашими бывшими учителями, опытными педагогами, историк,
легендарный участник Великой Отечественной войны Саламгери Кокаев,
талантливый историк Александр Агаев, физик и математик, создатель
замечательного кабинета физики и первой ученической бригады Агубе Кцоев,
филологи Галина Кравченко и Магомет Малкаров... Всех не перечислить.
Каждый из них был очень яркой педагогической личностью, свои талантом и
отношением к делу укреплял коллектив и помогал мне в работе завуча.
Многое из того, что я вводил, требовал, ими принималось и
поддерживалось. В этом году широко развернулась в школе внеклассная работа. Мои
молодые коллеги возглавили литературные, краеведческие, физические,
биологические, химические кружки, организовали интересную работу
пришкольного учебно-опытного хозяйства, художественной самодеятельности,
спортивных секций. Моим первым испытанием на посту завуча было
составление расписания занятий на первое полугодие учебного года. Я
изучил все методические указания по составлению расписаний,
воспользовался советами Мадины Алексеевны, просмотрел расписания занятий
предшествующих лет и на этой основе после определенных творческих мук
представил на суд коллектива свой вариант. Я выставил его в учительской и
попросил учителей внести в него свои изменения. Обсуждение длилось в
течение двух дней. После этого я постарался учесть все замечания и в
соответствии с ними к началу учебного года выдал окончательный вариант. По
мнению учителей старшего поколения, директора, Мадины Алексеевны,
такого удобного для учителей и учащихся расписания уроков школа не
имела за прошедшее обозримое прошлое. Особенно приятно мне была похвала
последней.
Начало учебного года было очень трудным для меня. Ушел в
двухмесячный отпуск директор школы Туаев Филипп Александрович, ушли в
декретные отпуска несколько учителей. Мне пришлось замещать и директора, и
92
выполнять свою работу завуча, и подменять находящихся в декретном
отпуске женщин, учителей русского языка и литературы. И все-таки я
старался посещать уроки коллег, анализировать их, давать какие-то советы.
Очевидно, я был слишком строг в своих оценках, категоричен в своих выводах,
прямолинейно требователен в своих советах и рекомендациях. Тогда я не
понимал, но сегодня отчетливо осознаю, как болезненно это
воспринималось учителями старшего поколения, какое глухое внутреннее
сопротивление вызывало у моих молодых коллег. Подозреваю, что мое освобождение
от обязанностей завуча тогда, не всеми, но значительной частью учителей
было воспринято если не с одобрением, то с определенным чувством
облегчения. И они были правы.
Возможно, по-своему были правы и работники райкома КПСС,
привыкшие за много лет безраздельного властвования к безропотному
повиновению со стороны подчиненных. Во мне они нашли человека, выпадавшего
из общего ряда привычных представлений о руководителе школы. Первое
мое «столкновение» произошло с заведующим отделом пропаганды Угалы-
ком Кокаевым. В общем-то, видимо, он был неплохой человек, но
длительная партийная служба приглушила в нем простые человеческие чувства,
стремление безропотно следовать директиве сверху привело к утере
возможности реально оценивать ситуацию и считаться с мнением, возможно,
правильным, но противоположным партийным установкам. В то время не
было, как сегодня, проблемы с подпиской на печать, особенно партийную.
Спускался план и его, безусловно, нужно было выполнять. В районе
выпускалась газета «Коммунист», орган РК КПСС и райисполкома. Кокаев по
совместительству редактировал и эту газету.
В первые дни учебного года, когда я исполнял обязанности директора
школы, он позвонил мне и начальственным тоном выговорил мне за то, что
из 700 положенных по плану экземпляров «Коммуниста» мы выписали
только 500. В школе с учителями и учащимися I класса насчитывалось всего
около 700 человек. Я возразил ему и сказал, что не собираюсь заставлять
учащихся начальных классов выписывать эту безграмотную газету. «Они, -
убеждал я его, - больше верят печатному слову, нежели грамматическим
правилам. Если они каждый день будут читать вашу газету, все наши труды
пойдут прахом».
- Вы, товарищ Галазов, выступаете против партии! - с надрывом
прокричал он в трубку.
- Не против партии, а против отдельных безграмотных партийных
работников. Я сегодня прочитал вашу статью в «Коммунисте» и обнаружил в
ней 15 орфографических, 30 пунктуационных и 12 стилистических
ошибок. Как вы... - он мне не дал договорить.
93
- Мы встретимся на бюро райкома КПСС! Там вы по-другому заговорите.
Разговор на бюро состоялся, но по иному поводу. В этом году я решил
вступить в партию. Хорошо к этому отнеслись в нашей школьной
партийной организации. Отличные рекомендации и характеристики мне дали
коммунисты Саламгери Кокаев, Филипп Туаев, Владимир Галазов, и я был
убежден, что все нормально сложится и на бюро райкома. Но я ошибся. Против
моего приема в партию до выяснения обстоятельств с моим отцом -
«врагом народа» категорически выступили завотделом пропаганды Угалык
Кокаев, секретарь райкома КПСС по идеологии Алихан Бугаев. Их поддержал
первый секретарь райкома КПСС Борис Тебиев. С секретарями райкома в
разное время у меня были примерно такие же противоречия, как и с Кокае-
вым.
Следующее заседание бюро райкома КПСС, на котором меня освободили
от работы, состоялось во время летних каникул без моего участия. В это
время я находился в альпинистском лагере в горах Кабардино-Балкарии,
принимал участие в увлекательных занятиях горным спортом, покорял какие-то
вершины, строил новые планы организации работы школы и не предполагал
об изменениях в своей педагогической судьбе. Вернулся я домой полный сил
и новых, как мне казалось, интересных замыслов. Дома тоже ничего не знали
о случившемся. Приехал я поздно ночью, поэтому со школьными друзьями я
встретился на второй день. С увлечением рассказывал об альплагере, о новых
товарищах, приглашал коллег на будущий год с собой в горы. Коллеги
отводили глаза, вымученно смеялись и поддакивали.
- Что с вами? Что случилось? - не удержался я.
- Да ничего страшного... Ты не волнуйся, не переживай... Все
образумится, - сказал Агубе.
- Что образумится? Говори толком, что случилось, - напустился я на
своего школьного друга. Мы остались вдвоем. Остальные быстро
разошлись. Агубе мне рассказал в подробностях о том, как развивались события,
о подлой роли во всем этом Кокаева и Бугаева.
Эту свою первую неудачу в педагогической жизни я перенес очень
болезненно. Мне было непонятно, за что освободили, в чем зазнался, что
сделал не так. Обида переполнила меня. Всю ночь я не мог заснуть. К утру
созрело решение - уехать из села, поступить на работу в другую школу за
пределами района. Мне стыдно было возвращаться в этот коллектив, я
считал невозможным общение с районным начальством.
На второй день я уже сидел в приемной Министра просвещения
республики Абхаза Гадоевича Тотрова. Там я встретил инспектора Кировского
районо Александру Ивановну Тандуеву. Это был педагог высокой
профессиональной подготовки, отличный методист, автор учебников русского языка
94
для национальных школ. Она с первых же дней моей учительской работы
заметила меня, помогала мне своими советами, часто бывала на моих
уроках, давала им высокую оценку. По ее рекомендации меня избрали
руководителем методического объединения учителей русского языка и
литературы нашего района. Она приняла живое участие в моей «трагедии»,
осуждала действия партийных боссов, но умоляла не покидать школу, коллектив
учителей, учащихся.
- Ахсар, если ты это сделаешь, потом будешь жалеть. Ты учитель,
хороший учитель - и это главное. За это тебя уважают дети, твои товарищи по
работе. Сохрани в себе эту главную суть, а все остальное обязательно
придет потом. Ведь ты еще так молод ...
В это время Александру Ивановну позвали к министру. После же сразу
вызвали меня, и мы не смогли продолжить наш разговор.
Я впервые в жизни был в кабинете высокого начальника и встречался с
живым министром. На меня произвел впечатление и просторный
министерский кабинет, и огромный письменный стол, заваленный аккуратно
сложенными бумагами, газетами, книгами, а самое главное - министр. Абхаз
Гадоевич был подчеркнуто деликатен, обходителен, внимателен к
собеседнику. Особенно хорошо он относился к молодым специалистам, следил за
их успехами, старался выдвигать молодых, талантливых учителей на
руководящую работу. Он был наслышан и обо мне. Выслушав меня, он не стал
докучать мне наставительными разговорами, достал какие-то бумаги и,
заглядывая в них, стал предлагать мне работу завучем в трех школах города
Орджоникидзе, директором в нескольких сельских средних школах. Пока я
думал, на чем остановить свой выбор, раздался междугородный
телефонный звонок. Мне неизвестно, о чем говорили на другом конце провода, но
Абхаз Гадоевич довольно резко оборвал разговор:
- Я понимаю, что вам не хочется отпускать из района талантливого
молодого педагога. Но я не могу понять другого. Если он такой, каким вы его
характеризуете, почему вы так бестактно с ним поступили...
Как выяснилось потом, разговор шел обо мне. Очевидно, Александра
Ивановна Тандуева позвонила в райком КПСС, выразила свое сожаление
по поводу моего отъезда из района и настояла на том, чтобы договорились с
министром и воспрепятствовали моему переводу в другую школу.
Позвонил Абхазу Гадоевичу секретарь райкома Алихан Бугаев. После этого раз-
. говора министр, как и Александра Ивановна, стал меня уговаривать не идти
на поводу своей обиды и остаться работать учителем в Хумалагской
средней школе. Я молча выслушал его, поблагодарил за прием и удалился.
Приехал в Хумалаг к вечеру автобусом. Застал Бугаева в райкомовском
дворе, довольно резко потребовал от него следовать в свой кабинет. Он от
95
моей дерзости какое-то время оторопел, потом безропотно пошел за мной.
В его кабинете на втором этаже я высказал ему все, что думал о нем. Мой
монолог был достаточно эмоциональным и жестким, но он не проронил ни
слова. На его невыразительном, обычно смуглом, сейчас бледном, рябом
лице явственно читался испуг. Мне было достаточно этого': всесильный рай-
комовский секретарь на поверку оказался трусливым человеком.
Я больше не буду говорить о нем. Такие, как Бугаев, Кокаев, были
отражением всесильного однопартийного режима, частью
административно-бюрократической системы, слепыми исполнителями директив вышестоящего
партийного аппарата. Было бы ошибкой строго судить их за это.
После встречи с ним я внутренне успокоился и уже другим человеком
отправился к своему другу Агубе Кцоеву. Он недавно женился на молодой,
красивой учительнице русского языка и литературы Заре Кабоевой. Они
полюбили друг друга и радовались своему союзу. Я был шафером на их
свадьбе, всегда в этой молодой семье был желанным гостем. Они снимали в
Хумалаге квартиры то у Албеговых, то у Гасиевых, то у Мисиковых, но это
не мешало почти ежедневно принимать нас, молодых педагогов школы.
Вечера у Кцоевых вошли в привычку, стали традицией; на них и хозяева, и
гости чувствовали себя уютно, раскованно. Я застал у них почти весь
коллектив школы, быстро растворился в веселой компании и забыл свои
горести. Наступило какое-то облегчение от рознания того, что я снова в кругу
друзей и товарищей, такой же, как все они, и теперь нормальному общению
с ними не будет мешать мое завучество. Я ни с кем тогда не поделился
своими муками, не стал рассказывать о своей встрече с министром. Я сожалел
о своем душевном порыве, о встрече с министром. Хотя позже я понял, что
эта встреча с Абхазом Гадоевичем Тотровым наложила свой отпечаток на
всю мою дальнейшую судьбу.
Я весь отдался любимой педагогической деятельности. Во мне
проснулась жажда творчества, стремление лучшим образом донести до учащихся
свои знания, пробудить в них любознательность, развить чувство
постижения нового. Меня в это время особенно увлекла тема, связанная с работой
над текстами художественных произведений русской литературы в
национальной школе. Постепенно моя работа стала привлекать внимание не только
моих коллег, но и работников района, методистов института
усовершенствования учителей, инспекторов Министерства просвещения. Конечно,
делались и критические замечания, но в основном мои уроки получали
одобрение. Меня стали привлекать с докладами и выступлениями на разные
творческие совещания и семинары, рекомендовали работать над составлением
методических пособий, учебников.
Слух обо мне дошел и до определенных научных кругов. У меня на уро-
96
ках побывала замечательный литературовед, яркая и величественная во всех
отношениях женщина Аза Асламурзаевна Хадарцева с другими
сотрудниками Северо-Осетинского института истории, языка и литературы. После
них - известный в республике ученый профессор Борис Андреевич Албо-
ров. Были профессора и преподаватели Северо-Осетинского пединститута
им.К.Хетагурова. Все они в один голос рекомендовали мне поступить в
аспирантуру, приглашали на свои кафедры и отделения, обещали свою
поддержку. Мне льстило такое внимание, но от их предложений я вежливо
отказывался. Младшие братья еще учились, матери крайне необходима была
моя материальная помощь, поэтому я не мог себе позволить оказаться
снова в положении студента. Вместе с тем я увлекся творческой работой:
готовил доклады, статьи, выступал с ними на различных совещаниях и
семинарах, в газетах, организовывал и проводил разнообразную внеклассную
работу с учащимися.
В это время я попытался выяснить возможности своих учащихся и их
склонность к самостоятельному литературному творчеству. По себе знал,
что на определенном этапе у значительной части подростков появляется
потребность в самовыражении, и они пишут стихи, рассказы, очерки. Все
это в большинстве случаев остается потом в воспоминаниях, в зрелом
возрасте воспринимается как детская забава. Но, несомненно, оставляет след в
жизни человека, вырабатывает такие качества, как наблюдательность,
умение анализировать и обобщать факты, воспринимать действительность во
всем ее многообразии и давать ей свои оценки, иметь о жизненных
явлениях и людях свое собственное мнение. Я создал литературный кружок из
учащихся старших классов. Вначале мы на кружке обсуждали различные
взгляды на произведения русской, осетинской, мировой классики,
современных авторов, выступали с инициативой организации читательских
конференций в школе, в районной библиотеке. Постепенно всю работу по
подготовке, организации и проведению конференций я стал полностью
передавать учащимся. На первых порах члены кружка вели себя довольно
робко, стеснялись своей роли организаторов, но постепенно втянулись в
работу, она им стала в радость, и они с вдохновением отдавались ей.
На одном из заседаний кружка возникла идея создания рукописного
литературного журнала, она была хорошо воспринята всеми кружковцами,
поддержана мною и сразу же воплощена в жизнь. Долго спорили по
названию журнала, но единогласно приняли предложение, если мне не изменяет
память, Дамира Даурова - «СЕрыгон талатое» («Молодые побеги»). Ребята с
удовольствием сотрудничали в журнале, писали, обсуждали, спорили,
оформляли. Конечно, не все кружковцы стали журналистами, писателями,
творческими работниками. Однако убежден, что всем это потом помогло в жиз-
4 Я-80
97
ни увереннее чувствовать себя, воспринимать все разнообразие и богатство
сказанного и написанного слова. Возможно, этот скромный, довольно
примитивный ученический журнал разбудил заложенные природой задатки
писателя в Дамире Даурове, журналиста - в Мурате Кабоеве. Оба они
сегодня почитаются в писательских и журналистских кругах, приносят
своим творчеством радость многочисленным почитателям, помогают людям
жить, работать и учиться.
В 1955 году Филиппа Александровича Туаева перевели директором в
Мичуринскую среднюю школу Ардонского района. Расставались с ним с
сожалением. Это был, несомненно, очень добрый человек, по-своему
хороший организатор, настоящий товарищ. Через всю жизнь он пронес свое
щедрое сердце, чутко откликавшееся на чужую беду, поддерживавшее
человека в радости. От природы физически ущемленный, воспитанный на
произведениях о героях, боровшихся с богатыми, преступниками разных
мастей, воспринявший с детской непосредственностью романтику
революции и гражданской войны, он выдумал целую серию героических
рассказов, в которых сам выступал главным всепобеждающим действующим
лицом. Постепенно он сжился со своими рассказами и их главным героем,
поверил в их реальность. Он был великолепным рассказчиком, и мы
каждый раз с удовольствием и известной долей внутреннего юмора слушали
его, восхищались его подвигами, конечно, для того, чтобы поддержать
этого доброго человека, задержавшегося в своем детстве на всю жизнь. Во всех
нас он оставил добрые воспоминания и интересные романтические
рассказы-анекдоты.
Директором к нам назначили очень яркую личность - Мурзабека
Борисовича Кулова. Я его помнил еще по пединституту. Он учился на физико-
математическом факультете, успешно занимался тяжелой атлетикой, был
хорошим общественником, имел много друзей среди студентов всех
факультетов и пользовался авторитетом отличного студента и рубахи-парня.
После недолгой работы в Даргкохской средней школе он ушел служить на флот
и после демобилизации был направлен в нашу школу директором.
Блестящий математик, отличный организатор, он с вдохновением взялся за
работу. Школа за короткое время преобразилась. Была установлена отличная
дисциплина и в педагогическом, и в ученическом коллективах, налажены
интересные связи с колхозом, появились новые формы трудового
воспитания, во всю ширь развернулась работа художественной самодеятельности и
спортивных секций, внедрялись интересные формы работы с родителями
учащихся.
К этому времени в школе завучем работала Сусанна Марковна Красовс-
кая, направленная после меня в школу из Орджоникидзе. Она преподавала
98
русский язык и литературу довольно посредственно, но обладала
достаточно широким общекультурным кругозором, кичилась этим, относилась к
сельским учителям с пренебрежением. Это мешало ей установить нормальные
взаимоотношения с учителями, обостренная эмоциональная возбудимость
приводила к резким столкновениям с ними. Вначале она относилась ко мне
с известной долей подозрительности, но постепенно удалось снять это
напряжение, и мы стали нормально сотрудничать.
У Кулова Мурзабека Борисовича с первых же дней отношения с Красов-
ской не сложились. Ровно через месяц он поставил в районо вопрос о ее
замене и стал уговаривать меня снова взять завучество. Я категорически
отказал ему. Тогда он прибег к помощи педагогического коллектива. Просьбы
моих коллег были настолько искренними, что я не смог устоять, и второй
раз, уже «умудренный» опытом прошлых ошибок, взял на себя эту
нелегкую ношу. С Мурзабеком Борисовичем было работать интересно, легко,
потому что он весь отдавался школе. Но вскоре случилась беда: он заболел
туберкулезом. Лечился долго, но успешно. Вернулся он в школу через
полгода здоровым человеком, но уже другим директором и педагогом. Он
отдался весь себе, больше заботился о своем здоровье и занимался делами
формально, основные заботы переложив на мои плечи. Вдобавок ко всему
какой-то врач-чудак порекомендовал ему пить спиртное, чтобы лучше есть.
Следуя нелепому и коварному совету, этот удивительно талантливый
педагог, замечательный организатор народного образования, блестящий
собеседник и верный друг, постепенно растерял себя, начал спиваться и очень
рано ушел из жизни.
Полгода, пока Мурзабек Борисович не заболел, мы работали душа в душу.
Я многому у него научился за этот короткий период. Он был
немногословен, но точен в своих высказываниях, определениях, оценках. У него слово
было связано с делом. И своих коллег и учащихся учил говорить правду, не
давать пустых обещаний, делом подтверждать сказанное. Он никогда ни в
чем нигде не опаздывал и этого требовал от других. С учителями он был
ровен, никогда не повышал голос, при необходимости ставил человека на
место краткой, но емкой и хлесткой шуткой. Знал множество афоризмов
народных и литературных, умело ими пользовался. В любой жизненной
ситуации его никогда не покидало чувство юмора. Он подшучивал и над
Собой, и над учащимися, и над коллегами. Это шло от его тонкого ума,
душевной щедрости, поэтому никто на него не обижался. Очевидно, под его
влиянием и у меня установились с учителями более ровные, доверительные
отношения. К моим замечаниям, критическим оценкам учителя стали
относиться с пониманием, чаще стали советоваться, приглашать на свои
уроки, посещать мои. Вообще, в моей жизни это был период наибольшего ду-
99
ховного удовлетворения, постижения настоящего товарищества, чистоты и
благотворности общения с людьми, период творческого подъема. Сами того
не осознавая, мы создали в школе и на селе такую нравственную
атмосферу, в которой легко дышалось, работалось и жилось всем: и учащимся, и
учителям, и родителям, и всем, с кем была связана наша школа.
Болезнь Мурзабека Борисовича была воспринята и нашим коллективом
и жителями села как общая трагедия. Руководством района были приняты
оперативные меры по организации его активного лечения. Он был
направлен вначале в больницу, потом на два месяца в санаторий. В течение почти
шести месяцев, его не было в школе. Вся ответственность по руководству
школой легла на мои плечи. Но на этот раз мне было легче, потому что я
чувствовал поддержку коллектива, районного руководства, в котором
произошли благотворные изменения. Чтобы облегчить мое положение и.о.ди-
ректора и одновременно завуча, по моей просьбе временно завучем школы
назначили молодую учительницу математики Раису Андреевну Торчинову.
Я с благодарностью вспоминаю эту тактичную, высокоорганизованную,
обязательную во всех отношениях учительницу. С ее приходом мне стало
гораздо легче. Самое главное - ее хорошо воспринял коллектив: и
учащиеся, и опытные, и молодые учителя. Но и вернувшись после излечения на
работу, Мурзабек Борисович фактически самоустранился от руководства
школой. Редкие вспышки трудовой активности существенного влияния на
дела оказать не могли. Однако по-прежнему авторитет его был высок и в
школе, и на селе, и в районе. Между нами все оставалось на том же уровне
взаимного доверия и уважения друг к другу Фактически руководя школой,
взяв на себя и определенную ношу директорских обязанностей, я никогда
не позволил себе ни словом, ни действием в чем-то упрекнуть его.
Единственное, о чем я попросил его и заведующего районо Владимира
Николаевича, - сохранить в качестве завуча хотя бы на половинной ставке Раису
Андреевну Торчинову. Мне пошли навстречу. Внутреннее состояние
директора после тяжелой болезни хорошо понимали учителя, поэтому со всеми
вопросами обращались ко мне. Я решал их с помощью Мурзабека
Борисовича, а тот через районных и сельских руководителей, почитавших его как
одного из самых ярких представителей районной интеллигенции, гордого,
принципиального, но интересного, остроумного в общении человека.
Большую помощь в работе мне оказывала Александра Ивановна Танду-
ева. Разные мы были люди. Она, многоопытный учитель и методист, автор
учебников, не принимала многих моих нововведений, горячности,
своеобразного творческого вдохновения, не всегда подкрепленного вдумчивой
работой и холодным анализом. Эти мои качества приводили иногда к
отступлению от типовой программы, установленных для всех методических
100
канонов, что вызывало с ее стороны резкое неприятие. Но в необходимости
следовать чему-то она меня убеждала с тактом интеллигентного человека и
профессионала высокой пробы. Часто наш деликатный спор собирал в
учительской весь коллектив педагогов, и мы «втягивались» в
незапланированную интересную педагогическую дискуссию. Она была полезной для всех
ее участников. Что касается меня, то сегодня я с полным на то основанием
могу сказать, что влияние Александры Ивановны помогало мне лучше
продумывать все свои действия, с большей ответственностью относиться к
подготовке нового дела. Надеюсь, что и для нее общение со мной принесло
какую-то пользу.
К нам в школу часто приезжали мои студенческие друзья Павел
Богданов и Клара Трембач. Приезжали не ко мне, а по делу. Павел Дмитриевич
был назначен инспектором Минпроса, а Клара Викторовна методистом
кабинета русского языка и литературы института усовершенствования
учителей. Обоих уже нет в живых. Память сохранила их как блестящих
студентов и отличных педагогов, талантливых организаторов народного
образования и методистов. Они втянули меня в творческую работу, поручили
подготовить и прочитать на республиканских курсах учителей серию лекций
по проблемам преподавания русской литературы в национальной школе.
По более поздним отзывам моих слушателей - учителей, мои лекции
представляли для них определенный интерес и были полезны. Мне же эти
первые опыты лекционной работы помогли впоследствии в чтении лекций по
педагогике в вузе.
Павел Дмитриевич и Клара Викторовна уговорили меня выступить на
Всероссийской научно-практической конференции, проводившейся в
Орджоникидзе в 1957 году, с докладом «Работа над текстом художественных
произведений русской литературы в национальной школе». Конференция
была очень представительной и собрала со всей России лучших
методистов, работников министерств автономных республик, областей и округов.
Проводилась она Минпросом РСФСР и Российским
научно-исследовательским институтом национальных школ. Среди многочисленных докладов и
выступлений на конференции в числе лучших были отмечены доклад
учителя русского языка и литературы Заманкульской средней школы Сабаткое-
ва Рамазана Батыровича и мой. Руководители института национальных школ
предложили Сабаткоеву и мне поступить к ним в аспирантуру. Рамазан
воспользовался предложением, успешно поступил в аспирантуру, окончил ее,
защитил и кандидатскую, и докторскую диссертации. Работал он в этом же
-институте вначале ученым секретарем, потом заместителем директора и
директором. Мягкий, интеллигентный, автор учебников, учебных пособий,
многочисленных статей и докладов, Рамазан Батырович Сабаткоев пользо-
101
вался заслуженным уважением и в учительских, и в научных кругах, и в
Министерстве просвещения, и в регионах.
К этому времени материальное положение нашей семьи улучшилось.
Закончили институт и стали работать в школе младшая сестра Римма и брат
Юрий. Я мог себе позволить продолжение учебы, однако судьба
распорядилась по-своему. Министр просвещения Абхаз Гадоевич Тотров,
принимавший активное участие в организации и проведении конференции, узнал о
сделанном мне предложении и стал настойчиво доказывать мне, что
аспирантура никуда не уйдет; а мне полезно будет поработать в Минпросе и
накопить опыт педагогической организаторской деятельности в
республиканском масштабе. В тот период работа инспекторов и методистов Минпроса и
ИУУ была достаточно авторитетной и значимой, пользовалась уважением
и признанием среди учителей и руководителей школ. Я согласился. Так было
положено начало моей бюрократической деятельности.
Трудным было расставание и со школой, и с селом, а главное с семьей.
Мать внешне спокойно перенесла мое сообщение, но в душе,
чувствовалось, было ей тревожно за мое будущее. Бабушка меня отговаривала, даже
стала причитать, но, поняв бессмысленность своей затеи, успокоилась,
приготовила три пирога и с задушевными напутствиями благословила меня на
новую работу. С коллективом школы я расстался относительно легко.
Только потом, через много лет, проработав в других коллективах, с другими
людьми, я благодарил судьбу за то, что она меня свела с этим коллективом,
дала возможность приобщиться к жизни простых, скромных, честных,
доброжелательных, великих в своей нравственной чистоте людей. Спасибо Вам,
дорогие мои ученики! Спасибо Вам, дорогие мои товарищи по работе в
Хумалагской средней школе! Спасибо Вам, дорогие односельчане! Вы
зарядили меня на всю жизнь энергией на благородные дела во имя человека.
102
Глава пятая
МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ.
ИНСТИТУТ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УЧИТЕЛЕЙ.
ОБКОМ КПСС
15 августа 1958 года я впервые переступил порог управления школ
Министерства просвещения Северо-Осетинской АССР. Управление
размещалось в одной большой комнате на 4 этаже здания правительства. В
глубине слева от входа в углу у окна стоял массивный письменной стол, за
которым сидела начальник управления Каба Алексеевна Цаликова. Это была
солидная, красивая женщина, с размеренными, величественными
движениями, спокойной, выразительной речью. Она, очевидно, ждала меня и,
как только я вошел, встала и пошла мне навстречу. Она взяла меня
доверительно обеими руками за руку, провела к своему столу и довольно
торжественно представила сотрудникам управления. Некоторых из них я знал,
в основном же они были для меня новые люди, с которыми предстояло
познакомиться в процессе работы. Каждый из моих будущих коллег
подошел ко мне, поздоровался за руку, поздравил и пожелал успешной работы.
Все они произвели на меня впечатление очень серьезных, профессионально
хорошо подготовленных людей. Первое время я несколько оробел и
подумал о том, что поступил легкомысленно, дав согласие на работу, к которой
был недостаточно подготовлен.
Мне отвели стол справа от дверей в самом дальнем ушу. Первый день я
формально перебирал какие-то инструктивные письма, методические
указания, наставления Минпроса РСФСР и ЦИПКРРНО инспекторам по
организации различных проверок школ и других учреждений образования. На
самом же деле целый день я провел в душевных муках. Этот огромный
кабинет и молчаливые, занятые своими делами люди производили на меня
гнетущее впечатление. Перед моим мысленным взором вставали мой
добрый, расположенный к юмору и шутке, живой педагогический коллектив
школы, неугомонные, веселые лица учащихся, и я еще больше падал духом.
К концу «рабочего» дня на новом месте я измотался, а, вернее, довел себя до
душевного изнеможения.
103
Мое состояние, наверное, понял Илья Сергеевич Цидаев,
многоопытный работник народного образования, один из ведущих инспекторов школ.
Он подошел ко мне как-то мягко, незаметно и спросил, чем я собираюсь
заняться после работы. Это были первые слова, обращенные ко мне за весь
день после известных поздравлений, и они вернули меня к нормальному
жизненному состоянию. Я поторопился ответить, что никаких
определенных планов у меня нет. Он пригласил меня прогуляться по парку и там же
вечером в ресторане вместе поужинать. Он попросил моего согласия на
участие с нами Николая Семеновича Жданова, заведующего кабинетом
русского языка и литературы Института усовершенствования учителей. Вечер
получился очень теплый, по-домашнему добрый. Он запомнился мне на всю
жизнь. Разные были люди Илья Сергеевич и Николай Семенович, но
понимали друг друга с полуслова, даже жеста. Очевидно, потому, что их
связывала общая нить доброго отношения к людям, стремления принять участие
в их жизни, оказать им помощь в меру своих возможностей. В этот вечер
здоровый дух их благотворного воздействия почувствовал и я на себе. Их
участие в моем вхождении в новую для меня человеческую среду было
ненавязчивым, немногословным. Собственно, об этом и разговора не было.
Просто, они повели себя так, как будто наш этот вечер был продолжением
предшествующих, а я их постоянный участник.
Представление человека о мире расширяется главным образом через
общение с другими людьми. Наука, искусство, природа, труд формируют
мировоззрение человека, совершенствуют его аналитический аппарат, но и
за ними стоит человек, и они постигаются с его помощью. От уровня
человеческого общения зависит кругозор каждого человека. Чем выше этот
уровень, тем обширнее знание человека о людях и тем меньше робости и
слепого преклонения перед «сильными мира сего». Для меня Илья Сергеевич
и Николай Семенович относились к другому, более высокому миру. Я
определенное время и после этого доверительного вечера и дружеского ужина
робел перед ними, они мне казались более подготовленными
профессионально, более опытными, более значительными в нашем деле. Хотя меня
формально уравняли с ними по должности, я понимал, что придется
приложить немало усилий, чтобы и меня признали в школах и учителя, и завучи,
и директора школ, и инспектора, и методисты, и заведующие отделами
народного образования. Сегодня я с искренним чувством благодарности
вспоминаю этот вечер и протянутую мне руку помощи старших, более
знающих, более подготовленных и по-настоящему добрых людей.
На второй день я уже шел на работу с чувством уверенности в себе: знал,
что в трудную минуту эти два человека будут рядом. Так и случилось на
самом деле. Они установили негласное шефство надо мной и ненавязчиво
104
вводили меня в круг новых обязанностей, поднимали на новый, более
высокий уровень человеческих отношений.
Коллектив Минпроса, в который я быстро стал входить с помощью Ильи
Сергеевича и Николая Семеновича, стал для меня школой второй ступени.
Трудно рассказать о каждом человеке, составляющем этот коллектив. Но
бесспорно то, что каждый, входивший в этот коллектив, был личностью.
Личностью заинтересованной, одухотворенной, целеустремленной и
ответственной перед собой, перед товарищами и обществом. Жили тогда беднее,
никто не мог себе представить роскоши прокатиться в командировку в
район на легковой автомашине. В лучшем случае - рейсовый автобус, обычно -
на попутных перекладных, в большинстве - от села к селу в районах
пешком. И успевали. Успевали бывать во всех школах, проверять их работу,
посещать уроки учителей, разбирать сложные школьные дела с директорами
и завучами, встречаться с районным начальством. Инспектор минпроса в
мое время был значительной фигурой. Он в интересах школы, учителя
решал с первыми секретарями райкомов, председателями райисполкомов,
председателями колхозов, директорами совхозов и предприятий много важных
вопросов.
Распределение обязанностей между инспекторами осуществлялось по
территориальному и тематическому принципам. За отдельными инспекторами
закреплялись районы и устанавливалось их шефство над организацией
преподавания определенных предметов. Мне поручили Дигорский и Ирафский
районы, преподавание русского языка и литературы в национальной школе.
Первая моя командировка состоялась в Ирафский район. Передо мной была
поставлена задача организовать комиссию из числа работников Районо,
лучших учителей Чиколинской средней школы и провести комплексную
проверку Сурх-Дигорской средней школы. Суть вопроса состояла в том, что на имя
министра шел поток жалоб: якобы, в школе большие непорядки, о них знает
заведующий ОНО Миндзаев Амурхан Савхалович, но мер не принимает,
потому что школу возглавляет его родной старший брат.
Приехал я в Чикалу, районный центр Ирафского района, на рейсовом
автобусе после обеда. Нашел районный отдел народного образования,
который размещался в старом здании райисполкома в двух крохотных
комнатушках. В одной из них за столом с отсутствующим взглядом сидел
молодой человек довольно привлекательной наружности с густой вьющейся
копной черных волос на голове. Это и был заведующий отделом Амурхан
Савхалович Миндзаев. Я представился, сказал о цели своей командировки. Он
познакомил меня со всеми работниками ОНО и предложил представиться в
райкоме КПСС. Через час мы были приняты секретарем райкома партии по
идеологии Тасолтаном Магкоевым. Бывший учитель, директор школы, Та-
105
солтан Кугалугович принял меня очень тепло, одобрил мой план,
порекомендовал учителей в состав комиссии по проверке школы. По его оценке,
Сурх-Дигорская средняя школа - одна из лучших в районе, возглавляет ее
хорошо подготовленный, опытный директор, требовательный и к себе, и к
учителям. Именно этим последним обстоятельством вызваны
многочисленные анонимные жалобы, авторами которых, по его мнению, являются
нерадивые учителя. Он пригласил меня на обед в столовую, которая
располагалась недалеко от райкома КПСС. После обеда мы вернулись в Районо,
обсудили план будущей проверки, определили состав комиссии. Комиссия была
собрана в тот же день, обозначены задачи каждого члена комиссии.
Договорились приступить к работе на второй же день утром. Вечером меня отвели
снова в здание райкома КПСС, в котором одна комната на первом этаже
была отведена для приезжих. В комнате стоял один стол, один стул,
умывальник с подставленным к нему ржавым ведром. Никаких признаков
постельных принадлежностей я в комнате не смог обнаружить. При свете
керосиновой лампы работал до глубокой ночи. После этого я подложил под
голову свой портфель, накрылся своим демисезонным драповым пальто и
сразу заснул на этом жестком райкомовском столе. Поднялся я в шесть
часов утра, кое-как побрился, умылся и к 7 часам утра был готов к работе. К
этому времени подошли к райкому все члены комиссии, и мы пешком
отправились в селение Сурх-Дигора.
Это был ноябрь месяц. Шел мокрый снег. Дорога была тяжелой, мы шли
по вязкой грязи и порядком устали, когда подошли к зданию школы. Это
было большое добротное кирпичное двухэтажное здание, построенное в
30-х годах методом народной стройки. Нас принял невысокий, смуглый, с
большими внимательными карими глазами мужчина средних лет. Он знал о
цели нашей проверки, принял нас спокойно, познакомил с расписанием
занятий, спросил, какие нам материалы потребуются, и предоставил
возможность распоряжаться им по нашему усмотрению. В большой перерыв был
собран коллектив учителей, которому мы изложили цель нашей проверки,
заверили учителей, что главным итогом нашей работы будет оказание им
помощи в работе.
Работали мы в школе две недели. Каждый день мы шли утром к первому
уроку пешком из Чиколы и вечером таким же способом возвращались
обратно. Посещали уроки, анализировали их, изучали школьную
документацию, беседовали с учителями, учащимися, их родителями. Были
недостатки, как и везде, и в работе учителей, и в работе завучей, и в работе
директора, но в целом в школе работал слаженный, целеустремленный,
профессионально хорошо подготовленный коллектив, который давал своим
воспитанникам добротные знания. На заседании педсовета по итогам проверки я
106
заявил учителям о том, что отныне ни одна из анонимных жалоб по этой
школе в Минпросе рассматриваться не будет. «Если кто-то из «авторов» здесь
присутствует, я готов его выслушать и принять самые строгие меры по
фактам, которые будут соответствовать действительности». Мое заявление было
воспринято с пониманием, учителя критиковали своего директора, но
поддержали его в деятельности по сплочению коллектива, организации работы
с учащимися и родителями, установлению действенных связей с колхозом,
в результате которых последний оказывает большую материальную помощь
школе, а школа колхозу в уборке урожая.
Все инспектора Районо, учителя Чиколинской средней школы,
принимавшие участие в проверке, были профессионалы, имели хорошую
теоретическую подготовку и большой опыт работы. Мне было интересно с ними
работать, я многое у них перенял. За две недели совместной работы мы
сдружились, потом неоднократно тепло встречались как старые и добрые
товарищи. Я помню всех и мог бы рассказать о каждом из них. Но, считаю,
в этом нет необходимости. Это было время, богатое для осетинской школы
очень яркими личностями учителей и руководителей школ, особенно
работников Районо и Минпроса. Трудно им жилось и тогда, хотя они
своевременно два раза в месяц получали заработную плату. Но ее едва-едва хватало
на пропитание и одежду. Но они любили свою профессию, были преданы
школе, работали над собой и всецело отдавали себя тяжелому, но
благородному делу.
Одним из членов комиссии был Рамазан Тазеевич Гуцунаев, методист
районо по начальному обучению. Потом он стал заведующим Районо и
сейчас работает в этой должности. В первый же вечер по возвращении в Чико-
лу он пригласил меня к себе, отвел отдельную комнату, и я все эти две
недели пользовался добротой и хлебосольством его чудесной матери Зули,
которая постоянно излучала материнскую ласку и неподдельное внимание ко
мне. Братья, сестры Рамазана меня приняли как близкого человека. Я
никогда не забуду эту дружную, внимательную друг к другу и людям
осетинскую семью. К Рамазану меня привлекла не его основательная подготовка,
опыт работы, обширный для сельского учителя политический и
культурный кругозор, но его особенная человечность, его умение общаться с
людьми. Это поистине народный человек, который в любом обществе свой. В то
время очень жестко был поставлен вопрос по охвату всех детей школьного
^возраста обучением. Мы с Рамазаном в течение года почти все села Ирафс-
кого района обошли пешком, решая вопросы всеобуча. В горных аулах и
селах на плоскости, в общении с родителями и учащимися, с
руководителями хозяйств, работниками райкома и райисполкома он находил те
единственные, нужные слова, которые доходили до их разума и сердца и помогали
107
нам решать поставленные задачи. В общении с людьми, в отношении к ним
мне очень многое дал этот неутомимый труженик просвещения на селе.
Школу таких людей, как Рамазан Гуцунаев, я впоследствии использовал в
своей работе на всех высоких постах и в области образования, и в
политике, и во властных структурах.
Вернулся я в Орджоникидзе (Владикавказ) с чувством исполненного
долга. Материала было много. В течение недели обобщал его, составлял
акт проверки. Еще неделю машинистка Минпроса печатала его. Получился
документ в 98 страниц машинописного текста. С ним я и пошел к министру
в надежде, если не на восхищение от моей работы, то, по крайней мере, на
похвалу. Абхаз Гадоевич принял меня довольно радушно, взял в руки мой
объемный акт, помахал им перед моими глазами и сказал:
- Уф! Уф! Уф! А кто это читать будет?!
На этом наш разговор закончился. Но этой краткой, эмоциональной
оценки было достаточно, чтобы я из него извлек урок на всю оставшуюся жизнь.
Все мои последующие документы обрабатывались с особой
тщательностью, из них исключалось все второстепенное, все ненужные детали,
оставлялось только самое главное, суть вопроса, понятная и доступная для тех,
для кого она предназначалась. Месяца через два мне было поручено
проверить работу отделов народного образования Ирафского и Дигорского
районов, составить справку и представить проект постановления коллегии
Минпроса, на которой должен был обсуждаться этот вопрос. Комиссия, которая
проверяла работу, была большая и сформирована из инспекторов
Минпроса и методистов Института усовершенствования учителей. Материал по
итогам проверки был обширный, но на этот раз моя справка состояла всего
из 5 страниц машинописного текста, а проект постановления коллегии
уместился на 3 страницах.
- Вот это другое дело, - с одобрением сказал Абхаз Гадоевич и поручил
мне готовить выездное заседание коллегии.
В работе коллегии принял участие секретарь обкома КПСС по
идеологии Билар Емазаевич Кабалоев. С докладом выступал я. Коллегия прошла,
как говорится, на высоком профессиональном и деловом уровне. Обратно я
ехал вместе с секретарем и министром и по тем вопросам, которые мне
задавал Билар Емазаевич, я понял, что мой доклад он одобрил. Тогда я
этому не придал значения, но впоследствии я осознал, что именно на этой
коллегии я привлек внимание одного из самых влиятельных политических
лидеров республики и именно с этой коллегией связано начало постепенного
моего восхождения по общественной лестнице.
Через год работы в должности инспектора Минпроса меня срочно
вызвали из Дигорского района, где я находился в командировке, и министр про-
108
свещения огласил приказ о моем назначении на должность директора
института усовершенствования учителей. Разумеется, никто моего мнения на
этот счет не спрашивал. Я не стал возражать. В этот же день вечером Абхаз
Гадоевич представил меня коллективу института. Я хорошо знал этот
коллектив, потому что инспектора Минпроса и методисты института
составляли фактически единое целое и работали вместе, дополняя друг друга. Еще
будучи учителем и завучем школы, я привлекался в институт к чтению
лекций и проведению семинарских занятий с учителями, продолжил эту
работу и в должности инспектора Минпроса. Абхаз Гадоевич ушел, оставив меня
в институте. До меня директором института был Ахполов, человек очень
интеллигентный и мягкий. По какой причине его отстранили от
должности, мне было неведомо. Во время моего представления он не издал ни
единого звука, поэтому последующая его реакция для меня была неожиданной.
Когда мы вдвоем остались в кабинете, он мне категорически заявил:
- А ключи я вам не отдам.
Я не стал с ним спорить. Попрощался и ушел. На второй день я вернулся
к себе в управление школ и сел за свой инспекторский стол. Еще через день
в управление зашел Абхаз Гадоевич, заметил меня и спросил:
- А ты что здесь делаешь?
.- Абхаз Гадоевич, - весело ответил я, - мне в институте ключи не отдают.
В таких случаях, в общем-то ровный в общении человек, Абхаз
Гадоевич быстро выходил из себя, лицо его покрывалось какой-то суровой,
пугающей бледностью. Редкий работник Минпроса, ОНО или школы мог
противостоять его гневу. Он немедленно вызвал Ахполова, который больше
других робел перед министром. Он понял сразу, по какому его поводу
вызвали, и весь в багровых пятнах на лице молча положил ключи на стол
министра. Это была немая, но очень впечатляющая сцена. Ни один из ее
участников не проронил ни слова.
Директором института усовершенствования учителей я проработал
всего один год. Но он был насыщен, наполнен творческим поиском,
стремлением оказать методическую помощь работникам системы общего
образования. В это время в институте собрались очень талантливые,
многоопытные специалисты по всем предметам, организаторы народного
образования, методисты. Каждый приезд сотрудников института в район, в школу
был событием. Директора, завучи школ, учителя ждали наших заведующих
кабинетами, методистов, давали высокую оценку их лекциям, их
семинарским занятиям. В самом институте курсы повышения квалификации
учителей и руководителей школ проходили на высоком профессиональном и
методическом уровне. К их проведению привлекались профессора и
преподаватели педагогического института, потом университета, лучшие учителя и
109
руководители школ, общественные, политические деятели, ведущие
специалисты народного хозяйства.
Большая работа проводилась институтом по изучению,
распространению и пропаганде передового педагогического опыта. Впервые в России
нашим институтом стали готовиться и издаваться материалы о творчестве
лучших учителей и работников системы просвещения. Серия «Мастера
педагогического труда», которая получила признание педагогической
общественности, издавалась в виде небольших брошюр, хорошо
подготовленных, легко усвояемых и доступных каждому учителю. К сожалению, она
прекратила свое существование вскоре после моего ухода из института. Хотя,
справедливости ради, следует сказать, что к составлению этих брошюр я
непосредственно не имел никакого отношения. Мне принадлежала только
идея. Работу же по их подготовке, изданию, распространению и изучению
проводили сотрудники соответствующих предметных кабинетов. А это были
преданные делу люди, специалисты самой высокой пробы, относившиеся к
любому заданию с высоким чувством ответственности. Многих из них уже
сегодня нет в живых, остальные находятся на пенсии. Но каждый из них
оставил светлый след в просвещении, внес существенный вклад в
сохранение и развитие стабильной системы общего образования в республике. Я
говорю о сохранении системы образования потому, что этот период совпал
с непродуманными, волюнтаристскими, антинаучными, по своей сути
популистскими хрущевскими реформами в области образования.
В республике не пошли по модным тогда «новым» путям организации
образования. Во многом это связано С работой инспекторов минпроса и
методистов института усовершенствования учителей, руководителей школ,
консерваторов в хорошем смысле этого классического понятия. Трудно
перечислить всех, но такие работники министерства, института, районо, школ,
как Любовь Владимировна Дзугаева, Вера Михайловна Сабеева,
Валентина Александровна Дзагурова, Каба Алексеевна Цаликова, Николай
Семенович Жданов, Клара Викторовна Трембач, Павел Михайлович Богданов,
Антонина Георгиевна Алборова, Александр Михайлович Игонин,
Владимир Николаевич Галазов, Заурбек Михайлович Уруймагов, Василий
Матвеевич Байтуганов, Илья Сергеевич Цидаев, Алексей Васильевич Баулин, и
многие другие выдающиеся представители системы общего образования в
республике, - это целое созвездие педагогических талантов и подвижников
школы Северной Осетии пятидесятых, шестидесятых, семидесятых годов
20 века. Они составили целую эпоху в истории осетинской школы. Я
учился у них любви к детям, школе, чуткому и внимательному отношению к
людям, ответственности к порученному мне делу. И позже, когда мне
пришлось довольно высоко подняться по республиканской общественной лес-
110
тнице, они оставались для меня учителями и соратниками, и я никогда не
позволил себе в общении с ними посмотреть на кого-то из них с высоты
своего общественного положения. Должности и места в общественной
иерархии - категории преходящие, а человеческое достоинство и
порядочность - ценности вечные.
Будучи директором института усовершенствования учителей, в июле
1959 года я вступил в КПСС. Когда исполнился 1 год моему партийному
стажу, меня пригласил к себе секретарь обкома КПСС Билар Емазаевич
Кабалоев и предложил должность инструктора отдела школ и вузов обкома
КПСС. Я пытался отказаться, ссылаясь на свой незначительный партийный
стаж и отсутствие какого-либо опыта партийной работы. Но он меня
убедил, что главное в моей будущей работе - профессиональные знания, а опыт
партийной работы - дело наживное. В конце концов я согласился. На
второй день на бюро обкома КПСС меня утвердили в этой должности. Начал я
работать в отделе школ, когда его возглавлял Агубе Георгиевич Кучиев,
бывший 1-ый секретарь обкома ВЛКСМ. Человек интеллигентный,
довольно суховатый, но обязательный в исполнении своего долга, он проработал в
этой должности недолго. С ним я работал всего один месяц. Потом он был
направлен на учебу в Академию общественных наук, и я фактически до
назначения Министром возглавлял отдел и выходил непосредственно на
секретаря обкома Кабалоева Б.Е.
Так получилось, что после школы в течение трех лет я сменил три
должности: инспектора минпроса, директора ИУУ, инструктора Обкома КПСС.
В каждой из этих должностей я работал ровно по одному году. Время
недостаточное для освоения профессии и накопления необходимого опыта, но
кавдый год работы и в минпросе, и в ИУУ, и в обкоме для меня был
настоящей школой, уроки которой сказывались в дальнейшем на всей моей
деятельности. Теперь, по прошествии многих лет, я отчетливо осознаю, что
это было связано не со спецификой и значимостью работы, а с людьми,
каждый из которых был интересен по-своему и в общении с которым я
перенимал лучшие его качества. Учился. Учился доброму отношению к
людям, честности и добросовестности в деле, профессионализму. В этом
отношении своеобразной школой стала и работа в Обкоме КПСС. По тем
временам, когда фактически компартия управляла на всех уровнях страной,
подменяя советы и их исполкомы, в принципе ни за что не отвечая, даже
такая партийная аппаратная должность, как инструктор Обкома КПСС, вое-
- принималась в обществе как значительная и важная. Конечно, инструктор
не имел никакой власти и не мог принять никаких решений. Они
принимались секретарями обкома, бюро. Но в районах и министерствах
инструкторов воспринимали серьезно, с ними считались, потому что именно они со-
111
ставляли справки, давали необходимую информацию о работе тех или
других министерств и ведомств, предприятий и организаций, их
руководителей, именно они готовили вопросы на бюро Обкома КПСС.
В отделе школ и вузов мне поручили курировать науку, высшие, средние
специальные и профессионально-технические учебные заведения. Это была
совершенно новая для меня область, и мне предстояло ее осваивать. Как и
прежде, я решил эту работу начать с людей. Почти все мое время в течение
года уходило на общение с учеными, профессорами, преподавателями,
студентами. Разумеется, кроме времени, которое требовалось на составление
справок и проектов постановлений на бюро Обкома КПСС. В общении с
ректорами вузов, директорами средних специальных учебных заведений и
профтехучилищ, учеными я постепенно постигал систему
профессионального образования, организацию науки, встречался с интересными людьми,
пришедшими в науку и профессиональное образование по призванию, и
приспособленцами, попавшими в науку и высшее образование по
меркантильным соображениям. Доктора и кандидаты наук, профессора и доценты
в ту пору были самыми высокооплачиваемыми представителями общества,
и многие стали «учеными» и «профессорами» не в силу своего таланта,
призвания, профессиональных знаний и опыта, а потому, что они смогли
вымучить и защитить свои кандидатские и докторские диссертации.
Ранее судьба меня близко не сводила с учеными, и я смотрел на всех
обладателей степеней и званий с почтением. Эта иллюзия быстро
рассеялась. В общении с руководителями вузрв, профессорами, учеными я
сделал для себя открытие: в вузах и НИИ республики на самом деле работали
настоящие ученые и преподаватели высшей школы, талантливые,
работоспособные, всецело посвятившие себя науке и подготовке
специалистов. Но их было мало. Это были единицы в каждом вузе и НИИ. Основная
же часть профессорско-преподавательского состава была представлена
довольно серой, напыщенной массой, не имевшей за душой ничего,
кроме защищенных степеней и званий. С горьким чувством разочарования я
обнаружил, что культурный кругозор и общетеоретическая подготовка
большинства докторов наук и профессоров, кандидатов и доцентов
гораздо ниже, чем у руководителей школ и настоящих учителей, с которыми
меня сводила судьба и из среды которых я вышел. Как бы то ни было, но и
эту школу общения с работниками высшей школы и науки в своей
последующей деятельности я использовал с пользой для себя и для общества.
Работая в вузе, пытался лучшее повторить в руководстве коллективом
профессоров, преподавателей, научных сотрудников и студентов,
избавляться от всего чуждого и серого, что особенно бросалось в глаза, отвергалось
разумом и сердцем.
112
Разными были и руководители вузов, НИИ, средних специальных
учебных заведений. В основном это были яркие личности, хорошие
организаторы и педагоги. Одним из первых я познакомился с ректором медицинского
института Максимом Александровичем Тотровым. Участник войны,
военный врач, кандидат медицинских наук, доцент, человек, прошедший
ленинградскую научную школу, он был великолепным организатором, любимцем
молодых педагогов и студентов. Это был бесстрашный человек: по тем
непростым временам свободно высказывал свои взгляды на бюро Обкома
КПСС, остро критиковал партийных начальников, вел себя в институте как
подлинный хозяин. Видимо, этому способствовала дружба с 1-ым
секретарем Обкома КПСС Агкацевым Владимиром Михайловичем, пригласившим
его из Ленинграда.
Максим Александрович очень многое сделал для подготовки врачей из
числа выпускников сельских школ. Он во имя этого нарушал и правила
приема, втягивая в это «преступление» и нас, экзаменаторов. Я говорю о себе,
как об экзаменаторе, потому что мне лично Агкацевым было поручено
возглавить экзаменационную комиссию и обеспечить проведение
вступительных экзаменов на объективной основе. Это было связано с тем, что конкурс
в мединститут был огромный. Ходили слухи о необъективности, больших
взятках. В это время все письменные экзамены стали проводиться под
шифром. В институте этим занимался лично Тотров. Первое наше столкновение
с ним произошло после того, как он стал настаивать на пересмотре оценок
некоторых письменных работ. Я категорически отказался. Он пригрозил мне
Агкацевым, но, когда и это не подействовало на меня, он пригласил меня к
себе на квартиру, которая находилась здесь же, в одноэтажном здании во
дворе института. Состоялась долгая беседа. Он убедил меня в том, что
необходимо пойти на какие-то послабления выпускникам сельских школ,
особенно из тех населенных пунктов, в которых годами нет врачей. Думаю, что
он был тогда прав.
Значительна его роль и в подготовке научных кадров. У него был
особый дар распознавать молодых талантливых врачей, увидеть в них будущих
ученых медицины, педагогов института. У него были большие связи в
научных кругах Ленинграда и Москвы. Он ими воспользовался сполна. Сегодня
в институте основное ядро профессорско-преподавательского состава
составляют ученые, получившие путевку в науку от Максима
Александровича Тотрова. Это была светлая личность, сделавшая много для подготовки
медицинских кадров, становления медицинской науки в Северной Осетии
и развития Северо-Осетинского медицинского института. К сожалению, и
его не обошла участь многих выдающихся представителей осетинского
народа, оболганных, облитых грязью завистливой, тупоумной, бездарной час-
113
тью осетинской «интеллигенции». Незадолго до смерти Максима
Александровича на него был составлен омерзительный по своей сути пасквиль.
Он долго гулял по республике. Падкие до скандальных историй
посредственности его со смаком обсуждали на вечеринках, на свадьбах, на
похоронах - везде, где они находили подобных себе слушателей. Уходили в тень
заслуги этого недюжинного человека, одного из ярких представителей
своего народа, настоящего интеллигента. Но, как часто случается в осетинской
истории, со временем вся эта грязь смывается, люди забывают о тех, кто ее
порождал, и в памяти возрождается подлинный облик личности, отдавшей
всего себя служению народу. Такой личностью был Максим
Александрович Тотров.
Ректором Северо-Осетинского сельскохозяйственного института
незадолго до начала моей работы в обкоме был назначен Елоев Ладенг
Александрович. До этого он долгие годы работал 1-ым секретарем Кировского
райкома КПСС. Завоевал авторитет в партийных и хозяйственных кругах
своей решительностью, организаторскими качествами. Ради своего престижа
и непомерных амбиций был готов на самую дерзкую политическую
авантюру. Одной из таких авантюр была передача земель, принадлежащих
моему родному селу Хумалаг, колхозу имени Кирова Ардонского района. Это
было сделано во имя того, чтобы сократить посевную площадь и на этой
основе поднять урожайность зерновых с одного гектара. Последнее давало
возможность Ладенгу Елоеву представить своего друга, председателя
колхоза имени Сталина селения Хумалаг, на звание Героя социалистического
труда. Авантюра не удалась: председатель, очень заслуженный и
авторитетный человек, звезду не получил, а село лишилось своих замечательных
сенокосов и пастбищ вместе с главным святилищем Уацила. Это был
беспрецедентный случай и, навряд ли он сошел бы другому, но у Ладенга был
могущественный покровитель - 1-ый секретарь обкома КПСС Агкацев,
поддерживавший своего любимца в его самых бредовых начинаниях. Тогда
никто из моих односельчан, кроме Мишки Ходова, не смог возразить
всесильному партийному боссу. Сегодня в селе нет ни одного человека из
представителей старшего поколения, который бы не проклинал и на том свете
Ладенга Елоева.
Елоев с помощью друзей защитил кандидатскую диссертацию, но и она
не помогла ему стать научным работником. К науке он не имел никакого
отношения, над настоящими учеными и педагогами часто подтрунивал в
веселом расположении духа. Работал он ректором недолго. Вскоре его
перевели на должность директора НИИ горного и предгорного сельского
хозяйства. Здесь он был больше у дел: многое сделал для того, чтобы навести
порядок в богатом хозяйстве НИИ. Старшее поколение сотрудников НИИ
114
вспоминает его добрым словом, характеризует его как отличного
организатора и хозяйственника. И это не случайно. После Елоева всем
последующим директорам НИИ, кроме Бориса Торчинова, не хватало как раз этих
качеств, и они фактически довели до ручки хозяйство, отлаженное бывшим
первым секретарем райкома Ладенгом Елоевым и бывшим министром
сельского хозяйства Борисом Торчиновым.
Тогда же судьба свела меня с доцентом Джанаевым Георгием
Георгиевичем. У него не сложились отношения с заведующим кафедрой. Разгорелся
острый конфликт, разбирать который было поручено мне. Прав был Джана-
ев, и я приложил немало усилий, чтобы доказать это секретарям обкома
КПСС и защитить его. Впоследствии он был назначен ректором института.
Отличный организатор науки и учебного процесса в высшей школе,
человек целеустремленный и преданный своему народу, настойчивый в
достижении поставленной цели, Георгий Джанаев вдохнул новую жизнь в
развитие старейшего на Северном Кавказе высшего учебного заведения. С его
деятельностью связан целый этап в развитии института. Укрепление
научной и технической базы института, подготовка замечательных кадров
профессоров и преподавателей, специалистов сельского хозяйства для всех
республик Северного Кавказа, признание вуза в качестве одного из ведущих в
России и СССР - связано с именем этого яркого представителя осетинской
научной интеллигенции и организаторов системы образования в
республике. Георгий Георгиевич долго возглавлял институт; был председателем
совета ректоров, избран председателем Верховного Совета Северо-Осетинс-
кой АССР. Своими делами он завоевал авторитет в народе, у руководителей
республики, Министерства сельского хозяйства РСФСР и СССР. К
сожалению, его в конце 80-х годов постигла участь Максима Александровича Тот-
рова и других выдающихся представителей осетинской интеллигенции: его
облили грязью, оболгали низкие, завистливые, мстительные люди. Но грязь
не пристала к этому честному, чистому и сильному человеку.
Одним из самых крупных и почитаемых на Кавказе и в Советском
Союзе вузов был Северо-Кавказский горно-металлургический институт. Об
этом говорит хотя бы тот факт, что именно на базе этого вуза выпускался
союзный журнал «Цветная металлургия». В институте сложился сильный
коллектив профессоров и преподавателей, научные исследования ученых
вуза имели широкий выход на практику, приобрели союзное и мировое
значение. Выпускники института работали главными специалистами,
руководителями крупных предприятий и ведомств, их деятельность за рубежом
получала высокую оценку. Во время моей работы инструктором СКГМИ
возглавлял блестящий ученый и педагог, доктор технических наук,
профессор Алик Ельзарекоевич Гуриев. Это был принципиальный, честный, не-
115
подкупный человек. Он мне запомнился своей бесстрашной борьбой с
партийными, советскими и хозяйственными руководителями, наивностью,
полным отсутствием понимания реальной действительности.
В это время одним из флагманов советской цветной металлургии был
завод «Электроцинк». Его возглавлял талантливый авантюрист и
многоопытный инженер Штейнгарт. Во все времена завод работал в тесном контакте с
учеными СКГМИ. Честный и принципиальный Алик Гуриев не признавал
во имя дела никаких компромиссов. С самого начала совместной
деятельности ученого и производственника отношения не сложились. Алик
Гуриев объявил настоящую войну Штейнгарту и в ней сгорел как руководитель.
На каждом пленуме обкома КПСС, на партийно-хозяйственном активе он
неизменно выступал с серьезными обвинениями в адрес директора завода
и, как правило, заканчивал свою речь очередным предупреждением
Штейнгарту. Это совпало с известными предупреждениями китайцев
американцам, поэтому выступления ректора СКГМИ вызывали веселое оживление в
зале, а члены пленума и актива республики смаковали очередное
предупреждение ректора и потешались над ним. Наверное, в памяти многих из
них Гуриев сохранился в образе донкихотствующего чудака, безуспешно
воевавшего с ветряными мельницами.
У меня было всего три или четыре встречи с Аликом Ельзарекоевичем.
Они оставили в памяти неизгладимый след. Я увидел в нем настоящего
интеллигента, носителя общечеловеческой культуры, человека
бесстрашного, готового во имя правды идти на все. В то же время, как организатор,
как руководитель, это был малое дитя, человек, не способный управлять и
далекий от реальной действительности. Он недолго был ректором
института. В борьбе со Штейнгартом победу одержал последний, хотя правда была
на стороне Гуриева. Это подтвердилось только через несколько лет, когда
Алик Гуриев уже не был ректором. Время доказало его правоту: Штейнгар-
та освободили от занимаемой должности.
Ректором педагогического института был Урузмаг Алексеевич Цегоев. Во
время моей учебы в институте он возглавлял физико-математический
факультет, славился как блестящий лектор и остроумный человек. Студенты
физмата его боготворили, считали своим заступником, сочиняли анекдоты о его
остроумных выходках в защиту студентов против произвола преподавателей.
В любой обстановке, даже на бюро обкома, он чувствовал себя свободно,
независимо, в самых серьезных ситуациях его не покидало чувство юмора.
Секретари обкома, члены правительства его опасались, уходили от прямых
споров с ним. Мне было легко с ним общаться, потому что изначально между
нами установились взаимоотношения старшего и младшего, покровителя и
подопечного. Возможно, Урузмаг Алексеевич, лишенный всякой позы, не
116
принимавший всесильной партийной бюрократии, подтрунивавший
открыто над партийными и комсомольскими функционерами, увидел во мне
близкого по духу человека и старался поддержать и укрепить мое человеческое
достоинство. Незадолго до своего освобождения от обязанностей ректора мы
сидели у него в кабинете, говорили о делах, шутили. Перед моим уходом он
сделался серьезным, встал из-за стола, положил мне руки на плечи и
задумчиво сказал:
- Ахсар, прошу тебя всегда оставаться самим собой. Не дай себя
затянуть партийной трясине. Должности приходят и уходят, а человек всегда
должен оставаться человеком.
Освободили Урузмага Алексеевича не по делу. Подвернулся подходящий
случай. В институте по специальному набору учились 75 студентов из
Дагестана. На одной из студенческих вечеринок произошла драка на бытовой
почве между студентом - дагестанцем и осетином. Первый ранил второго
ножом. Все обошлось, но перепуганные дагестанцы решили все вместе
покинуть институт. Этому случаю придали острый политический характер.
Приехали из Махачкалы заведующий отделом науки и учебных заведений
Дагестанского обкома КПСС и первый заместитель министра просвещения
Дагестана. От Северной Осетии в институте работали мы с заведующим
отделом пропаганды обкома КПСС Чибировым Христофором Тадиозови-
чем, бывшим ректором пединститута. Нам удалось успокоить студентов,
нормализовать обстановку в институте. Но партийная машина уже была
запущена. 1-ый секретарь обкома Агкацев, человек решительный, крутой,
давно ждавший случая расправиться с неугодным Цегоевым, уже на третий
день после случившегося собрал экстренное заседание бюро обкома, на
котором был освобожден от занимаемой должности Урузмаг Алексеевич,
назначен ректором Чибиров Христофор Тадиозович, тяготившийся своей
работой в обкоме. Заведующим отделом пропаганды обкома КПСС был
назначен Абхаз Гадоевич Тотров.
Изменилась и моя судьба. Вечером, накануне бюро обкома КПСС, меня
вызвали на беседу к Председателю Совмина, члену бюро Обкома Борису
Дмитриевичу Зангиеву. Он долго меня расспрашивал о том, какое учебное
заведение я окончил, где работал, какое отношение имею к вузам.
Разговор был общий, ничего конкретного не значащий. Ушел я от него в
полном недоумении. На второй день в 10.00 утра в помещении, где
проводились заседания бюро, должен был состояться семинар секретарей
первичных парторганизаций учебных заведений. Я готовился к нему. В 9.00 мне
позвонил 2-ой секретарь обкома КПСС Борис Федорович Петухов. Он
отличался своим крутым характером, неординарными решениями и
непредсказуемым поведением в общении. В Осетию он попал из Краснодар-
117
ского Края, где работал председателем Крайисполкома и получил
прозвище Царя Бориса. Он курировал в обкоме вопросы сельского хозяйства,
поэтому его звонок для меня был неожиданным и непонятным. Борис
Федорович сидел в огромном кабинете. Мгновение, пока я шел от дверей
кабинета к его рабочему столу, показалось мне вечностью. Не дойдя до
стола, я поздоровался. В ответ я получил вопрос: «Ты что пьешь?» Я
опешил: быстро стал вспоминать, где и с кем я пил последний раз, и кто меня
заложил. Но это был миг. Я ответил:
- Борис Федорович, пью я все, но предпочитаю армянский коньяк.
- Молодец! Я тоже. Иди. Работай.
В 11.00 с семинара секретарей первичных парторганизаций школ меня
вызвали в кабинет 1-го секретаря Обкома, в котором проходило заседание
бюро. В приемной мне сообщили о решениях, принятых по Цегоеву, Чиби-
рову, Тотрову. Входя в кабинет, я приготовился к тому, что меня как
куратора вузов за происшедшее в пединституте будут освобождать от работы или,
по крайней мере, объявят выговор. В этом свете я оценивал странные
встречи с Зангиевым и Петуховым. Кабинет был заполнен до предела. За
большим столом сидели члены бюро, у стены по бокам заместители
Председателя Совмина, заведующие отделами Обкома. Я стал у торца стола,
приготовился к экзекуции. Владимир Михайлович Агкацев, крупный, высокий,
могущественный, с волевым решительным лицом, возвышался над всеми,
спросил меня:
- Товарищи Галазов (обращение на Вы он переносил и на другие
понятия, связанные с человеком), мы решили назначить Вас министром
просвещения. Как Вы сами к этому относитесь?
Это было для меня полной неожиданностью. До этого момента по этому
поводу мне даже никто не намекал. Реакция моя была простой и
естественной:
- Владимир Михайлович, я никогда не работал министром
просвещения, поэтому вот так вдруг я не могу выразить к Вашему предложению
своего отношения.
Агкацев был неприятно удивлен моим ответом: он рассчитывал,
очевидно, на предметную беседу со мной Зангиева и Петухова.
- Борис Дмитриевич! Вы не беседовали с ним?
Деликатный, интеллигентный Борис Дмитриевич что-то стал объяснять.
Его прервал Борис Федорович Петухов и решительно заявил:
- Владимир Михайлович! У нас состоялась очень интересная беседа.
Галазов очень эрудированный человек, настоящий профессионал,
великолепный организатор, но слишком скромный. С годами это пройдет.
Подходит по всем статьям. Вношу предложение утвердить его.
118
Его поддержали все члены бюро, зам. Председателя Совмина Хетагуро-
ва Тамара Султановна. Решение было принято. На второй день вместе с
помощником 1-го секретаря обкома Васильевым Арнольдом мы выехали в
Москву на утверждение в ЦК КПСС и в Минпрос РСФСР.
Во время всех этих событий в республике не было секретаря обкома по
идеологии Билара Кабалоева. Все эти передвижения никто с ним не
согласовывал. Я не знаю, как он отнесся к другим, но мое назначение он
воспринял очень ревностно. При первой же встрече после моего утверждения в
должности министра он напомнил мне о моем возрасте, недостатке опыта,
предложил советоваться с ним, прежде чем принимать какие-то серьезные
решения. От прежнего теплого отношения ко мне, как инструктору обкома,
не осталось и следа. На меня повеяло холодом и жесткостью партийного
руководителя. Мы долго работали вместе. У нас сложились непростые
отношения. К ним я вернусь. Но хочу сказать, что с Кабалоевым было и легко,
и трудно, и просто, и сложно. Легко и просто потому, что он знал дело, был
высокообразованным человеком, обладал обширным культурным
кругозором, быстро вникал в суть вопроса. И, если брался за его решение, доводил
дело до конца. Трудно и сложно потому, что эти же качества требовали от
подчиненного высокого профессионализма и хорошей подготовки. Любую
фальшь он улавливал немедленно, и плохо приходилось тому, кто старался
его в чем-то обвести.
Год работы в обкоме был для меня очередной школьной ступенью. Не
правы те, кто считает, что в партийных органах работали одни
функционеры, партийные чинуши. Практика подбора кадров, их подготовки была
поставлена на высоком уровне. Редко сюда попадали случайные люди. От
общения с секретарями обкома, райкомов партии, заведующими и
инструкторами я очень многое получил. Вместе с тем уже тогда я понял, что
всесильный партийный аппарат, установивший жестокий контроль над всем и
потерявший чувство самоконтроля и ответственности за допускаемые
ошибки, может погубить и партию и страну. К сожалению, интуиция меня не
подвела.
119
Глава шестая
МИНИСТР ПРОСВЕЩЕНИЯ
Прибыли мы в Москву с помощником первого секретаря обкома КПСС
Арнольдом Васильевым в середине декабря 1960 года. Перед Васильевым
была поставлена задача представить меня в отделе ЦК КПСС. С ней он
справился «блестяще». На второй день мы уже были приняты
инструкторами отдела науки и образования ЦК, заведующим сектором Сергеем
Павловичем Трапезниковым, внешний вид которого производил впечатление
человека грозного, властного. Это впечатление усилилось, когда он попросил
Васильева оставить нас вдвоем. Мне было неловко смотреть на Арнольда,
деликатного, интеллигентного, очень порядочного человека, но не
лишенного здоровой амбициозности. До сих пор он вел себя в коридорах ЦК как
свой человек, превосходно играл роль моего покровителя. Теперь
всемогущий зав. сектором разрушил это несколькими словами, произнесенными
спокойно, но тоном, не терпящим возражений.
В ходе нашей беседы мнение мое о Трапезникове изменилось. Он
задавал вопросы, внимательно выслушивал мои ответы, высказывал свое
мнение. Постепенно наша беседа перешла в дискуссию по проблемам
реформирования общего образования, национальной школы, соотношения
русского и родного языков в учебном процессе. Я забыл, что выступал в роли
экзаменуемого перед солидным партийным руководителем, и почувствовал
себя равным в беседе двух профессионалов, озабоченных постановкой
школьного образования в стране и знающих предмет разговора. Наша
беседа длилась в течение часа. При мне он позвонил министру просвещения
РСФСР Евгению Ивановичу Афанасенко и сказал, что «провел интересную
беседу с молодым человеком из Осетии и получил полное удовлетворение».
Попрощался со мной он очень тепло, проводил до приемной, принес свои
извинения Васильеву. Арнольд час томился в приемной, был, естественно,
расстроен. Когда мы вышли из здания ЦК, он довольно кисло сказал:
- Ахсар, дорогой, думаю, что ты освоился и все остальные процедуры
пройдешь самостоятельно. Дел у меня дома много, поэтому я уеду вечером
нашим поездом.
120
Поезд «Москва - Орджоникидзе» уходил с Курского вокзала ночью. С
Арнольдом на вокзал мы приехали за 2 часа до отхода поезда, поужинали
здесь же в ресторане. Расстались как добрые друзья. Вскоре его перевели на
работу в Москву инструктором ЦК. Не было такого приезда в Москву,
чтобы я ему не звонил и мы не встречались. Это был очень обязательный,
порядочный, бесхитростный человек. У него, как и его брата Анатолия, было
много друзей в Осетии, в основном из числа осетин. К великому
сожалению, оба брата рано ушли из жизни. Но после себя они оставили добрую
память, как настоящие мужчины, люди слова и дела, бескорыстные и
честные, верные в дружбе и товариществе. На встречах с ровесниками мы часто
вспоминаем этих замечательных людей.
На второй день меня ждали в Министерстве просвещения РСФСР.
Первая встреча состоялась с заместителем министра по кадрам Анатолием
Ивановичем Шустовым. Он недавно работал в Министерстве, был переведен
сюда с должности заведующего московским ГОРОНО. Анатолий Иванович
был человеком широко образованным, высококультурным, обладал каким-
то особенным даром общения, чуткостью и внимательным отношением к
человеку. Впоследствии мы стали с ним друзьями, встречались в
неформальной обстановке и в Москве, и у меня в Осетии, и в Кисловодске, где он
отдыхал каждый год. Он мне часто звонил, ненавязчиво давал советы,
присылал интересные новинки педагогической литературы. Он был гораздо
старше меня, обладал богатым опытом, но никогда не дал почувствовать
разницу между нами ни в возрасте, ни в общественном положении. Во
время нашей первой встречи фактически никакой беседы не было. Он повел
себя как со старым знакомым, напомнил мне, что у осетин, как и у
европейцев, нет обращения на Вы и сказал:
- Послушай, Ахсарбек, ты первый раз встречаешься с российским
министром? - и, получив утвердительный ответ, продолжил. - Не робей.
Евгений Иванович, на вид только суровый, а на самом деле он очень добрый
человек и любит молодежь.
Уточнив еще раз данные анкеты, он повел меня к Министру. Мы
вошли в светлый, просторный кабинет, обставленный старинной мебелью
из красного дерева. Из-за большого письменного стола, за которым,
возможно, сидели и Луначарский и царские министры, навстречу нам
поднялся высокий, широкоплечий мужчина. В жизни я встречал много
красивых людей, но никто из них не произвел на меня такого впечатления,
как Евгений Иванович Афанасенко. Его крупное лицо с большими,
умными, выразительными темно-голубыми глазами, высоким выпуклым
лбом, аккуратно причесанными густыми черными с проседью волосами
сразу привлекало какой-то особенной мужской красотой, внушало веру
121
в этого человека, говорило о мудрости, огромной внутренней энергии и
силе. Последующая работа с ним не рассеяла это первое впечатление,
как это бывает часто, но утвердила и раскрыла мне Евгения Ивановича
как выдающегося политика, государственного деятеля и организатора
народного образования. К встрече с министром я готовился, ожидал
любых неожиданностей, каверзных вопросов, был в состоянии
школьника перед серьезным экзаменом. Напрасные тревоги. Никаких
вопросов Евгений Иванович мне не задавал. Посетовав на 1 секретаря обкома
Агкацева, не соизволившего с ним согласовать свои решения, он начал
рассуждать вслух сам с собой:
- Всем хорош: и учителем работал, и завучем, и инспектором, и
директором института, и инструктором обкома, - но слишком молод (мне был
31 год). Впрочем, почему молод? Лазо в 18 лет полки водил, молодые люди
совершали революции, руководили без опыта и знаний первым
социалистическим государством. Я думаю, Анатолий Иванович, нам следует
поддержать Галазова. Проведите его по всем управлениям, представьте
коллективу, моим заместителям. Ахсарбек Хаджимурзаевич, можете рассчитывать
на поддержку министерства, на мою поддержку. Если будут вопросы, не
стесняйтесь, звоните прямо мне, приезжайте. Будем работать вместе.
Сегодня я Вас не буду утомлять наставлениями. Один совет: отныне
кончилась ваша свободная жизнь. Вы спокойно ходили по улицам, смеялись,
шутили, никто не обращал на вас внимания. Теперь вы будете под
пристальным вниманием. И учителя, и учащиеся, и родители будут непременно
замечать вас, говорить: наш министр идет, наш министр выступает; наш
министр принял решение... И это правильно, потому что вы берете на себя
ответственность за судьбы людей, за их будущее. Если вы осознаете это,
все остальное придет само собой.
Встреча с министром состоялась во вторник. В среду весь день ушел на
знакомство с аппаратом Министерства, начальниками управлений и
отделов, заместителями Министра. В четверг меня должны были утвердить на
коллегии Минпроса РСФСР. На заседание коллегии я шел как на
формальный акт, потому что считал вопрос решенным. Но события развернулись
для меня неожиданным образом. Уже выступили многие члены коллегии,
поддержали мою кандидатуру. В заключение стал выступать Министр. В
это время помощник передал ему записку. Он быстро прочитал ее, сделал
долгую паузу и сказал:
- ЦК просит воздержаться по кандидатуре Галазова. Вопрос
переносится на следующее заседание. Ахсарбек Хаджимурзаевич, Вас я прошу не
расстраиваться: очевидно, это какое-то недоразумение. Убежден, что на
очередной коллегии мы вас утвердим.
122
Конечно, мне было неприятно. Происшедшее я не мог себе объяснить.
Возникло подозрение, что это опять связано с моим прошлым сына «врага
народа». Но я никогда не отрекался от отца, во всех автобиографиях, без
которых не обходилось ни одно личное дело, подробно указывал и работу
отца, и исключение его из партии, и арест. Наверное, до беседы со мной в
ЦК с моим досье подробно ознакомились. Но вопрос был не во мне. Вслед
за мной в ЦК на беседу прибыли Тотров и Чибиров. Ни одну из этих
кандидатур, как и мою, Агкацев предварительно не согласовывал с отделами ЦК.
В это время это была непозволительная дерзость для местного
руководителя. Автономные республики имели свои конституции, свою
государственную атрибутику, но фактически были совершенно бесправными. Всем
управляли из ЦК, из федеральных и союзных властных структур. Это положение
очень наглядно подтверждалось на подборе и расстановке кадров. Ни одного
министра, ни одного председателя комитета, ни одного начальника
управления, ни одного редактора газеты местные власти без предварительного
решения центра назначить не могли. Это я сполна познал на своем собственном
горьком опыте. Пришлось весь декабрь провести в Москве, дождаться
приезда Агкацева, которому потребовалась неделя для того, чтобы убедить
работников аппарата ЦК в необходимости поддержать решения Северо-Осетинс-
кого обкома КПСС. Наконец в последних числах декабря 1960 года меня
утвердили на коллегии Минпроса РСФСР. 1961 год я встречал в поезде
«Москва - Владикавказ» уже в новом качестве. Впереди еще предстояло
утверждение на сессии Верховного Совета Северо-Осетинской АССР, но это был
чисто формальный акт, который в памяти не сохранился.
Прибыл я в Орджоникидзе 2 января 1961 года в 6 часов утра. На вокзале
меня встречали заместитель министра Алексей Васильевич Баулин, Цидаев
Илья Сергеевич, Жданов Николай Семенович. Это было впервые в моей
жизни и непривычно. Непривычной была и служебная «Победа» с очень
словоохотливым шофером. Меня поздравили, преподнесли букет цветов,
сообщили о том, что 3 января мне предстоит выступить с докладом перед
руководителями школ.
- Позвольте, но я никакого доклада не готовил и вообще не имею ни
малейшего представления о предмете разговора.
- Доклад давно подготовлен, с ним ознакомился Абхаз Гадоевич,
одобрил. Вам только стоит его зачитать, - убеждал меня Алексей Васильевич.
Его поддержал Николай Семенович, без слов, но с веселой лукавой улыб-
, кой Илья Сергеевич. В конце концов, я сдался, взял у них папку с докладом
и поехал домой.
Жили мы с женой Римой, инспектором - методистом Минпроса по
музыке, в крохотной квартирке на улице Бородинской. Квартира, расположен-
123
ная над аркой, состояла из одной светлой комнатушки с окнами на улицу и
темной прихожей без окон. Вся наша мебель состояла из одной
двуспальной железной кровати, обеденного стола, пузатого шкафа, в котором
хранились посуда и книги, и 4 венских стульев. Вскоре к нам потянулись друзья,
родственники, товарищи по работе. Соседи одолжили стол, стулья, посуду,
и получился хороший новогодний праздник со здравицами в мою честь и
пожеланиями успеха на новом поприще. Праздник длился до глубокой ночи.
Мы все устали. Возможности ознакомиться с завтрашним докладом не было.
3 января 1961 года я впервые как министр предстал перед активом
работников просвещения Северной Осетии: директорами школ, завучами,
работниками районных отделов народного образования, института
усовершенствования учителей, Минпроса. Тема совещания: итоги работы за
первое полугодие 1960/61 учебного года и задачи на второе полугодие. Как и
положено, меня приветствовали аплодисментами, потом зал замер в каком-
то тревожном ожидании. Алексей Васильевич Баулин объявил меня, и я стал
читать написанный для меня доклад. Сидящие в зале люди хорошо меня
знали по работе в Минпросе, в ИУУ, привыкли к моим нестандартным
лекциям и выступлениям без шпаргалки и, наверное, им было в диковинку
слушать казенные, штампованные фразы из доклада молодого министра. Я с
трудом прочитал первую страницу, почувствовал обжигающий багрянец
стыда на лице, переложил текст доклада с трибуны на стол и сказал:
- Дорогие коллеги, я не привык озвучивать чужие тексты, а свой я не
успел составить. Простите меня.
Обстановка в просвещении мне была хорошо известна. Я кратко в
общих чертах обрисовал ее и. сосредоточил внимание актива на задачах,
которые предстояло решать во втором полугодии. Говорил я около полутора
часов. Окончание моего импровизированного, живого доклада увенчалось
бурными аплодисментами. Были интересные вопросы, острые
профессиональные выступления участников совещания. Я понял, что меня приняли.
Но в душе было скверно, горечь от составленного для меня доклада
бередила сердце, и я никак не мог отделаться от гнетущего смущения. Стыдно
было. Но это был урок. Никогда я больше не выступал перед людьми с
чужими текстами. Для меня составляли справки, проекты докладов, но из них
я брал только фактический материал. Анализ, выводы, задачи,
предложения делались только мной. Так было и в Минпросе, и в Совете министров,
и в обкоме КПСС, и в Верховном Совете республики, и на работе
Президентом. Поэтому каждый раз даже для авторов справок и проектов
докладов мои выступления были неожиданными.
В конце совещания ко мне подошли директора школ города
Орджоникидзе Уруймагов и Байтуганов, Председатель обкома профсоюза работни-
124
ков просвещения Ситохов. Они предложили вечер провести вместе с ними.
Я согласился. Очевидно, они почувствовали мое состояние и решили
помочь мне. Поехали мы за город в село Балта, где был неплохой ресторан с
грузинской национальной кухней. Засиделись мы до глубокой ночи.
Михаил Заурбекович Уруймагов и Василий Матвеевич Байтуганов были
многоопытными педагогами и руководителями, их знали не только в республике,
но и на Кавказе, в России. Авторитет, завоеванный педагогическим
талантом и напряженным трудом, был непререкаем. Я почитал этих людей. В
своей работе министра, в решении каких-то новых задач, в реализации
новых идей часто обращался к ним за советом. Не всегда делал так, как они
советовали, но встречи и дискуссии с ними помогали принимать
правильные решения и добиваться их выполнения. Георгий Борисович Ситохов,
представляется, тянулся к ним по той же причине. Они прошли
интересную жизненную и педагогическую школу, обладали большими знаниями и
высокой общей культурой. Сегодня я осознаю, что, если состоялся как
министр просвещения, то в этом и заслуга таких людей, как Уруймагов и
Байтуганов, щедро и бескорыстно делившихся со мной своими знаниями и
опытом. Вечер прошел очень тепло. Проявляя свойственные им чуткость и
деликатность, мои сотрапезники не затрагивали прошедшего совещания, ушли
от обсуждения политических и педагогических проблем. Было много
анекдотов, смешных жизненных историй, шуток, смеха. Цель была достигнута:
к концу вечера я забыл о своем скверном настроении и вернулся домой в
хорошем состоянии духа.
На следующий день я встретился с заместителем Председателя Совета
Министров республики Степаном Николаевичем Битиевым. До этого он
работал Министром культуры республики, многое сделал для развития
литературы, профессионального искусства, художественной
самодеятельности. К нему тянулись писатели, композиторы, художники, артисты,
журналисты. Для каждого он находил время, проявлял заботу, защищал от
партийно-административного диктата. У него был особый нюх на
молодые таланты. Многие потом известные деятели осетинского искусства,
начинавшие робкие шаги в самодеятельности, обнаруженные,
замеченные Степаном Николаевичем, от него получали путевку в большую
творческую жизнь и испытывали его отцовскую заботу и во время учебы в
Москве, и на первых порах работы в профессиональном искусстве.
Степан Николаевич стал и для меня первой путеводной звездой, старшим
другом и товарищем, помогавшим мне входить в государственную службу
и осваивать новую для меня науку первого руководителя. Я многому
научился у этого мудрого человека, щедро делившегося со мной своими
знаниями и жизненным опытом. Внешне ничем не примечательный, просто-
125
ватый, Степан Николаевич обладал огромной эрудицией, внутренней
культурой, природным даром журналиста. Документы, составленные им,
отличались особой четкостью, изысканностью стиля, логической
стройностью. Работа с этим многосторонним человеком, государственным и
общественным деятелем оставила благотворный след в моей жизни. Умер
Степан Николаевич в расцвете творческих сил от рака. Я, как и многие
представители интеллигенции республики, очень тяжело пережил его смерть.
Он не оставил большого эпистолярного наследия, но живет и сегодня в
своих делах и в памяти тех, кто с ним работал и кто его знал.
В этот же день Степан Николаевич представил меня аппарату Минпроса
и сотрудникам ИУУ. Собственно представлять меня было нечего. С этими
людьми я работал два года, ушел от них инспектором Минпроса и
директором института, вернулся министром. Очевидно, многим, особенно тем, у
кого я вчера еще находился в подчинении, было нелегко воспринимать меня
в новом качестве. На первых порах коллеги-инспектора пытались
сохранить прежние наши отношения, перенося их на службу, заместители
министра выступить в роли шефов и фактических руководителей. Время все
скорректировало и расставило на свои места.
Примерно через месяц после начала моей работы произошел конфликт с
первым заместителем Алексеем Васильевичем Баулиным. Он прошел
большую жизненную и профессиональную школу. Работал учителем до Великой
Отечественной войны, мужественно прошел фронтовые испытания, был
директором школы, заведующим Моздокским ОНО, руководил нами как
первый заместитель Министра просвещения. Мы обсуждали вопрос о новом
инспекторе Минпроса вместо ушедшего на пенсию математика Тушинского.
Были разные кандидатуры. Я остановил свой выбор на завуче одной из
городских школ, осетине по национальности. Это не понравилось Баулину.
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, Абхаз Гадоевич строго следовал
установкам ЦК и обкома и всегда соблюдал баланс национальных интересов.
Считаю, что вместо ушедшего русского Тушинского мы обязаны подобрать
русского же.
Я по природе своей интернационалист. Никогда в своей жизни ни на
работе, ни в дружбе, ни в товариществе не подходил к людям по
национальному признаку. Для меня превыше всего в человеке были и остаются
нравственные качества и профессиональная подготовка. Предложение Баулина
вызвало у меня резкую реакцию:
- Я не Абхаз Гадоевич. Отныне мы в подборе и расстановке кадров
будем исходить не из национального происхождения, а из деловых и
профессиональных качеств. Вера Романовна (начальник отдела кадров), прошу Вас
подготовить приказ и дать мне на подпись.
126
Алексей Васильевич очень болезненно воспринял нашу, казалось бы,
безобидную дискуссию и принятое мною решение. На второй день он
пришел с заявлением об освобождении от занимаемой должности. Я недолго
думал, не стал уговаривать, спокойно разорвал заявление и сказал:
- Дорогой Алексей Васильевич, мы будем работать вместе до тех пор,
пока не поймем друг друга.
Он не возразил. Как мне показалось, был доволен происшедшим. После
этого мы вместе проработали 10 лет. Было всякое, но мы с полуслова
понимали друг друга, вместе работали над укреплением учебно-материальной
базы учреждений просвещения, вытаскивали из тяжелейшего состояния
школы - интернаты, детские дома, дошкольные и внешкольные детские
учреждения. В 1970 году Алексей Васильевич перед уходом на пенсию
попросился на работу директором школы. Теперь уже вопрос был не в наших
взаимоотношениях, а размере будущей пенсии. Зарплата замминистра была
мизерной, и, естественно, начисленная с нее пенсия не могла бы
удовлетворить элементарных нужд человека. Я согласился. Он был назначен
директором средней школы № 6 города Орджоникидзе, успешно ею руководил
вплоть до ухода на пенсию. До самой его смерти мы сохранили дружеские
отношения. Встречаясь, Алексей Васильевич с юмором любил вспоминать
наш «конфликт».
Первый год для меня был очень сложным. Хотя я работал в этой
системе, круг моей деятельности был ограничен узкими сферами; мне многое
необходимо было познавать, осваивать. Это было невозможно сделать на
основе изучения справок и актов. Я избрал метод непосредственного
знакомства со всеми учреждениями просвещения, со всеми направлениями
деятельности. В стенах министерского кабинета мне было тесно.
Основную часть своего рабочего времени я проводил в районах в живом общении
с руководителями партийных и советских органов, отделов народного
образования, руководителями школ, учителями, работниками дошкольных и
внешкольных учреждений.
Я не привык в своей работе ссылаться на недостатки своих
предшественников, объяснять сложности на том или другом участке тяжелым
наследием. Никогда ни в своих публичных выступлениях, ни в беседах в узком
кругу друзей за всю свою работу на самых сложных участках общественной
деятельности не позволил себе хотя бы косвенно нелестно отозваться о
своих предшественниках. Каждый из них делал все, что мог, в зависимости от
времени и обстоятельств. Но картина, которая мне представилась через
полгода моей работы, оказалась очень мрачной.
60-70-ые годы XX века были связаны с хрущевскими реформами в
области образования. Наряду с повышенны^ вниманием государства в центре и
127
на местах к школе, как грибы после дождя, рождались популистские новые
теории, закладывались, распространялись и насильственно внедрялись
многочисленные опыты, лишенные здравого педагогического смысла, ведшие
к развалу стабильной советской школы, созданной в 30,40,50-ые годы. Охват
всех детей школьного возраста 8-летним, потом средним всеобучем,
перевод всех школ в короткие сроки на односменные занятия, работа без
второгодников - эти и другие педагогические новации преследовали благие цели,
но способы их достижения в своем большинстве были лишены всякой
научной основы и оторваны от реальной действительности. Получившие
одобрение центра, особенно ЦК КПСС, самые невероятные и сомнительные
прожекты получали силу законов и неуклонно претворялись в жизнь
партийными и советскими органами на местах. Шло соревнование между
республиками, областями, городами, районами, школами. Шли отчеты, рапорты,
каждая организация, район, город, республика, область старались обойти
других, первыми доложить о победе. Эти «победы» в своем большинстве
достигались дорогой ценой, приводили к уродливым явлениям. Одним из
таких явлений был перевод школ на: работу в одну смену.
. Северная Осетия одной из первых в России отрапортовала в Москву о
завершении работы по переводу школ на работу в одну смену. Эта
«историческая» задача была решена довольно примитивно. Под классные комнаты
использовалось все: коридоры, перегороженные фанерой, хозяйственные
постройки, наспех сооруженные саманные зданий с крохотными окошками
и многое другое. По положению учащиеся начальных классов при
двусменном режиме работы школы должны были заниматься в первую смену.
Приехав утром в феврале месяце в Дур-Дурскую среднюю школу, мы с
заведующим Дигорского ОНО Дзотцоевым и директором школы Койбаевым
прошлись по всем классным комнатам двухэтажного школьного здания. В них
занимались учащиеся 5-10 классов.
- Где же учащиеся начальных классов? - спросил я директора.
Он повел нас через двор в саманную постройку, бывшую конюшню, за
время летних каникул силами учащихся и учителей приспособленную под
школу. В комнатах было темно, душно, спертый воздух перекрывал
дыхание. Без сострадания нельзя было смотреть в усталые, землистые лица
детей. Возмущению моему не было предела. Но я не стал ругать директора
школы и заведующего районо, потому что понимал, откуда исходит
инициатива. Они были жертвами времени, бессловесными исполнителями
циркуляров, спускаемых сверху. Мы вышли на воздух, с облегчением
вздохнули. Трудно было нам в этих помещениях находиться несколько минут. А
каково было детишкам, которые ежедневно, кроме воскресенья, дышали
этим затхлым воздухом в полутемных помещениях?!
128
- Я прошу, Сергей Майранович, - обратился я к директору тоном, не
допускающим возражений, - завтра же перевести работу школы в две смены.
Если я еще раз обнаружу, что бывшие помещения конюшни используются
под учебные цели, Вы будете освобождены от занимаемой должности.
Сергей Кайбаев, которого я знал еще со студенческих лет и к которому
относился с большим уважением, пытался что-то объяснить, оправдаться,
но я не стал его слушать. Мы уехали в Дигору. Из районо я позвонил в
Министерство и попросил назавтра пригласить ко мне всех заведующих ГОР-
районо. Встреча была короткой. Я заявил, что вопрос, по которому я их
пригласил, обсуждению не подлежит. Потребовал от руководителей
отделами народного образования в недельный срок вывести из
приспособленных помещений, не соответствующих требованиям школьной гигиены, всех
учащихся, разобрать все фанерные перегородки, освободить все рекреации
и использовать их по прямому назначению, все школы, где для
односменных занятий нет условий, вновь перевести на работу в две смены.
- Нельзя во имя идеи и благих намерений государственных чиновников от
просвещения рисковать здоровьем детей. На тот свет аттестат зрелости не
требуется. Я понимаю, что принятое решение не буцет одобрено в Обкоме КПСС,
но всю ответственность беру на себя. Рассчитываю на вашу поддержку.
Заведующие Районо, директора школ одобрили мое решение и
поддержали. А выражение об аттестате зрелости на многие годы стало в
педагогической среде Осетии крылатым. Как я и предполагал, вскоре меня вызвали
в Обком для нравоучений. Мне пытались внушить, что я допустил
серьезную ошибку, пошел против линии партии, отбросил достижения
республики на многие годы назад. Я не смог убедить работников Обкома, но настоял
на своем решении. Этому придали настолько серьезное значение, что меня
вызвали на беседу к 1 секретарю Обкома КПСС.
- Товарищи Галазов, вы работаете всего несколько месяцев, еще ничего
не успели сделать сами и пытаетесь перечеркнуть огромную работу,
которую проводили Абхаз Гадоевич, Горком, райкомы партии, райисполкомы.
Мы доложили в ЦК, что перевели школы на односменные занятия, а Вы
одним росчерком пера всю эту работу перечеркнули. И, вообще, мне
докладывают, что вы слишком своевольны, не считаетесь с мнением Обкома.
Недавно по моему поручению Вас просили назначить директором школы, -
он назвал фамилию посредственного, бездарного учителя, секретаря
первичной парторганизации одной из городских школ, - но Вы с мнением
обкома не посчитались. Как же так?
Я нарисовал 1 секретарю обкома реальную картину, рассказал в деталях
о посещении Дур-Дурской средней школы и, очевидно, убедил его в
правильности своего решения. По второму вопросу заявил ему:
5 Я-80
129
- Человек, о котором меня просили из Обкома, случайно попал в
просвещение. Его назначение директором не будет понято, он
скомпрометирует и меня и Вас. Я прошу Вас не настаивать на его назначении. Несмотря на
все уважение к Вам, Владимир Михайлович, пока я министр никогда не
подпишу приказ на его назначение.
При этих словах он поднял очки на лоб и медленно, выдерживая паузу
между каждым словом, сказал:
- Ну, что же! Посмотрим, что из Вас получится. Вы свободны, идите,
работайте.
Посмотреть ему не удалось, потому что через три месяца после нашего
разговора он был освобожден, а первым секретарем Обкома КПСС был
избран Кабалоев Билар Емазаевич.
Мое руководство Министерством просвещения совпало с коренными
реформами в области образования. Осуществление всеобщего восьмилетнего
обучения детей и переход на всеобщее среднее образование в Северной
Осетии, как и по всей стране, связан с бурными темпами развития
экономики, науки, техники и культуры, которые вызвали необходимость коренных
изменений в системе общего и профессионального образования. По всей
республике развернулась большая организаторская работа по
осуществлению восьмилетнего всеобуча, развитию сети общеобразовательных и
других детских учреждений, укреплению учебно-материальной базы школ,
подготовке учительских кадров и повышению их квалификации, по
совершенствованию учебно-воспитательного процесса в школах. Несомненным
достижением этого периода стало всеобщее внимание к образованию,
забота государства о воспитании подрастающих поколений. В Северной
Осетии вопросы, связанные с образованием, регулярно стали рассматриваться
на пленумах и активах, заседаниях бюро и секретариата обкома и райкомов
КПСС, на сессиях, заседаниях президиума и постоянных комиссий
Верховного Совета республики, на сессиях и заседаниях районных советов
депутатов трудящихся и их исполкомов. В основном это делалось по
инициативе Минпроса и районных отделов народного образования.
Однако в этом деле мы встречали глухое сопротивление руководителей
республики и районов, отвечавших за промышленность и сельское
хозяйство, за выполнение народно-хозяйственных планов. Но нам удавалось
преодолевать и эти мощные преграды. В эти годы судьба свела меня с очень
интересными людьми в партийном руководстве республики. Это и
Константин Семенович Дзестелов, и Александр Хаджумарович Чельдиев,
секретари обкома по промышленности и строительству, и Лев Владимирович Цо-
130
гоев, Первый секретарь горкома КПСС, И Павел Резоевич Тедеев,
Константин Николаевич Хосонов, Магомет Камбулатович Мирзаев, Михаил
Борисович Цкаев, Александр Николаевич Бесолов, Тотраз Багкериевич Сабанов,
секретари райкомов. Занятые решением серьезных хозяйственных проблем,
они находили время для учителя и школы, оказывали им постоянную
помощь. Все, что нам удалось сделать в просвещении, особенно по
укреплению учебно-материальной базы детских учреждений, связано и с их
поддержкой.
Особо хочу выделить Павла Резоевича Тедеева, тогдашнего первого
секретаря Пригородного райкома партии. Мы нашли с ним общий язык и
работали согласованно по поднятию престижа учителя и школы в этом самом
сложном районе республики. Каждую субботу он посвящал школе,
встречался с директорами школ, учителями, рассматривал и оперативно решал
их вопросы, посещал уроки. За время его руководства в районе были
построены десятки новых школьных зданий, детских садов, жилых домов для
учителей. В один из своих посещений республики министр просвещения
РСФСР Данилов Александр Иванович два дня посвятил общению с Тедее-
вым и знакомству со школами Пригородного района. Впоследствии в своих
докладах на совещаниях и коллегии Минпроса РСФСР он приводил в
пример Павла Резоевича как образец партийного и государственного
отношения к школе.
Годы перестройки народного образования в 60-70 годы, несомненно,
были связаны с подъемом творческой активности учителей и всех
работников народного образования. В работу по составлению новых учебных
планов, программ, методических пособий, учебников, развитию
познавательной активности учащихся, преодолению второгодничества и повышению
качества знаний учащихся включились ученые, учителя, педагогические
коллективы целых республик и областей. В сложном процессе
совершенствования системы школьного образования рождался «передовой опыт»
Ростовской и Липецкой областей, Татарии, отдельных городов, районов,
населенных пунктов и школ Федерации и Союза. Эти процессы не обошли
стороной и Северную Осетию.
Несомненно, работа по изучению и распространению положительного
опыта оказывала положительное влияние на улучшение
учебно-воспитательной работы в школе. Однако было в этом деле и много наносного,
случайного, популистского. Мне пришлось пережить неприятные моменты на
коллегии Минпроса РСФСР, на бюро обкома КПСС из-за принципиального
-несогласия с установкой рушить все старое и внедрять все «новое». Считаю
и сегодня своей заслугой занятую тогда принципиальную позицию по
сохранению достижений советской школы, противодействие внедрению в
131
учебный процесс антинаучных новаций. Здоровый консерватизм,
проявленный работниками просвещения Северной Осетии, способствовал
сохранению школы и гарантировал учащимся относительно полноценные
общеобразовательные знания. Подводя своеобразный итог перестройки системы
образования в семидесятые годы, я утверждал: «Органам народного
образования республики приходилось проводить большую работу по отбору
основных, опробованных и в какой-то степени оправдавших себя новых
явлений в педагогической практике... Массовое паломничество учителей и
руководителей школ, целых делегаций республик и областей в очаги
вспышек «передового опыта», поспешные открытия этого «передового опыта» в
педагогической печати, наряду с положительным, принесли и много вреда
школе. И главное - это стремление любителей новой педагогической
инициативы подменить «передовым опытом» годами складывавшуюся науку.
Отдельные способы активизации познавательной деятельности
учащихся, такие, как дифференцированное обучение, проблемное изложение
знаний, программированное обучение, комментированные упражнения,
поурочный балл и другие, привязанные к определенным территориям и
возникшие разновременно по степени своей популяризации, воспринимались
отдельной частью учителей и руководителей школ как целостное и
единственно правильное для всех случаев педагогическое оружие на данном этапе.
Так частное отрывалось от общего, и начинали самостоятельную от общей
педагогики жизнь различные, до конца не проверенные и научно не
обоснованные «опыты». В результате учитель, отказавшись от шаблона
комбинированного урока, приходил к шаблону комментированного чтения и
поурочного балла, «дифференцированного» и «индивидуального» обучения.
Часто внешние, кажущиеся особенности отдельных педагогических
явлений пытались выдать за их суть. Так, пропагандисты
дифференцированного обучения дошли до необходимости создания в классах специальных
групп (отличников, хорошистов, троечников, двоечников), которые по мере
своих успехов в учении должны были перемещаться из одной группы в
другую. Вся эта нездоровая игра в «опыты» ничего общего не имеет с большой
научно-исследовательской и организаторской работой, которую провели
научные учреждения и органы народного образования с педагогическими
кадрами, и не могла оказать существенного влияния на ход объективных
процессов, протекавших в советской школе».
В предшествующей своей деятельности мне не приходилось
непосредственно сталкиваться со строительством, ремонтом, оснащением учебных
заведений оборудованием. Новая работа заставила сполна постичь и эту
сферу. К моменту моего назначения в республике ежегодно не выполнялись
планы освоения капитальных вложений на просвещение, ввода новых
132
школьных зданий в эксплуатацию; скудные бюджетные ассигнования на
капремонт распылялись, распределялись по крохам между всеми
школами и фактически использовались на латание дыр. Постепенно школьные
здания без капитального ремонта приходили в упадок, многие из них не
имели спортивных залов, мастерских, необходимого набора классных
комнат и кабинетов, в большинстве школ было печное отопление,
отсутствовало электричество. Поддержанный заведующими Горрайоно,
партийными и советскими органами, уже в первый год работы я сосредоточил
средства капитального ремонта на реконструкции старых школьных зданий,
на пристройку к ним недостающих классных помещений, кабинетов,
спортивных и актовых залов, мастерских. Был составлен план
капитального ремонта, реконструкции школьных зданий с перспективой создания
во всех школах современных условий для работы в одну смену. Этот план
был успешно реализован и позволил к 1975 году в основном в средних и
восьмилетних школах создать нормальные условия для преподавания всех
предметов учебного плана и проведения внеклассной работы.
Параллельно шел процесс оснащения школ учебным оборудованием и мебелью. В
школах создавались оборудованные современными техническими
средствами и наглядными пособиями кабинеты, учебные мастерские. Ко всем
средним и восьмилетним школам были пристроены спортивные и
актовые залы. Это способствовало хорошей постановке спортивно-массовой
работы среди учащихся, широкому развитию школьной художественной
самодеятельности.
Этот период был связан с демографическим взрывом: в школу пошли
дети, родившиеся после войны. С каждым годом количество учащихся
увеличивалось, и существующие школы их не могли вместить. Назревала
угроза не только двусменных, но и трехсменных учебных занятий. Это
обстоятельство вызвало необходимость повышенного внимания к вопросам
школьного строительства. Естественно, значительную часть своего
рабочего времени вынужден был уделять вопросам строительства. Я часто бывал
на школьных объектах, ругался со строителями, срывавшими сроки
строительства и допускавшими серьезный брак в работе, на совещаниях и
партийно-хозяйственных активах выступал с острой критикой в адрес
руководителей строительных организаций. Но толку было мало. После очередной
обвинительной речи в свой адрес строители работали еще хуже. Я доходил
до отчаяния, горячился, взывал о помощи к секретарям Обкома,
заместителям Председателя Совмина. Помог случай. В июле 1962 года проходил
партийно-хозяйственный актив, на котором обсуждалась работа
строительных организаций. Я выступил с очень острой критикой в адрес строителей.
На перерыв ушел довольный собой. Многие члены актива подходили ко
133
мне, хвалили мое выступление. Вдруг кто-то мягко взял меня за локоть,
отвел в сторону и с приятным грузинским акцентом сказал:
- Послушай, Ахсар, я очень уважаю тебя. Ты хороший министр,
интересно выступаешь, правильно ругаешь нас, строителей. Но когда-нибудь
заинтересовался, почему мы плохо работаем. Рабочей силы не хватает,
материалов нет, помощь никто не оказывает, все только критикуют.
- А что делать? - спросил я.
- Понимаешь, к нам все привыкли, никто не считается с нашими
просьбами. А у тебя большой авторитет. Ты бы мог повлиять на снабженческие
организации, на руководителей районов, учителя и учащиеся могли бы нам
помочь.
Я прислушался к Власу Ивановичу Манжигаладзе, управляющему
строительным трестом «Промстрой». На самом деле стал сотрудничать со
строителями, через райкомы и райисполкомы помогал комплектовать
школьные объекты рабочими, выбивал стройматериалы, привлекал транспорт
предприятий, колхозов и совхозов на стройки, организовывал учителей,
учащихся, их родителей на выполнение подсобных работ. Стал принимать
участие на шганерках, вникать во все премудрости организации
строительных работ. И дело пошло. За все 15 лет моей работы министром не было ни
одного года, чтобы мы не перевыполнили план ввода в эксплуатацию
школьных зданий и план освоения капвложений. Сегодня я с чувством гордости
проезжаю по республике, вижу здания школ, детских садов, внешкольных
учреждений, которые возводились прц моем непосредственном участии. А
строителей я не только стал понимать, но многие из них стали моими
друзьями. На одной из планерок Влас Манжигаладзе, с которым мы
сдружились и который многое сделал для республики и ее просвещения,
одобрительно констатировал:
- Ахсар, ты хоть сегодня без подготовки можешь сдать экзамен на
прораба.
А один из моих друзей, нейрохирург из Ленинграда Солтан Кесаев,
побывав со мной на стройках и пораженный размахом школьного
строительства, назвал меня Ахсаром - строителем.
Бюджетных ассигнований во все времена не хватало народному
образованию. Не случайно один из секретарей обкома партии, отвечающий за сельское
хозяйство, расшифровал Минпрос как министерство просителей. На самом деле,
просили все: заведующие роно, директора школ, заведующие детскими
садами. Просили руководителей промышленных предприятий, колхозов, совхозов
оказать помощь в ремонте зданий, в заготовке топлива, в организации питания
детям, в строительстве и ремонте жилья для учителей. И такая помощь
оказывалась. С помощью шефствующих предприятий ежегодно в установленные
134
сроки завершался ремонт школьных зданий, завозилось топливо на весь
зимний период и школе, и учителям. В этот период была проведена большая
работа по организации бесплатного питания для учащихся начальных классов,
созданию групп и школ продленного дня за счет шефствующих предприятий. К
1975 году в республике мы смогли полностью перейти на бесплатное
обеспечение учащихся учебниками и письменными принадлежностями.
Но все это мне представлялось недостаточным. Большинство
промышленных предприятий, колхозов и совхозов к этому времени окрепли,
располагали значительными финансовыми возможностями и могли оказать более
существенную помощь системе образования. Родилась идея создания
долговременной программы строительства школ и детских дошкольных
учреждений за счет хозяйствующих субъектов республики. Над составлением
перспективного плана строительства школ и детских садов за счет предприятий,
колхозов и совхозов лично сам работал в течение двух лет. Это была нелегкая
задача. Мне пришлось по многу раз встречаться с руководителями города
Владикавказа и районов, хозяйственных организаций, доказывать, убеждать
их. В результате настойчивой работы такой план родился. Он был
завизирован всеми руководителями районов, предприятий, но неожиданно для меня
встретил неприятие на бюро Обкома КПСС. Против него с оскорбительными
обвинениями в мой адрес выступали секретари Обкома партии, заместители
председателя Совмина, заведующие Обкома по промышленности и
сельскому хозяйству. Меня чуть ли не обвинили в авантюризме, использовании
недозволенных форм работы с руководителями хозяйственных организаций.
Дважды на бюро Обкома мой план завернули. На третье рассмотрение я шел
с твердым намерением отказаться от работы, если план не буцет принят. Мое
выступление было очень резким и эмоциональным. Досталось и секретарям
Обкома, и членам бюро, и зампредам. Я закончил и ждал в ответ самого
худшего. В зале установилась тревожная тишина. Слово попросил первый
секретарь Пригородного райкома партии Тедеев. Павел Резоевич, как всегда,
говорил убедительно, размеренно:
- Уважаемый Билар Емазаевич, уважаемые члены бюро, мне непонятно
Ваше отношение к огромной работе, которую провел Ахсарбек Хаджимур-
заевич вместе с нами, руководителями районов и хозяйств, по составлению
этого плана. Речь идет об интересах республики, а не о его личных
интересах. Ведь в этих школах и детских садах будут учиться и воспитываться не
дети Галазова, а наши дети, дети рабочих, колхозников...
Его прервал Кабалоев:
- Павел Резоевич, спасибо, Вы нас убедили. Товарищи члены бюро, мы
дважды уже обсуждали этот план: вношу предложение принять его без
обсуждения. Я Галазова знаю: он нас так не оставит, добьется своего.
135
Что-то пытался сказать еще первый зампред Совмина Гонобоблев
Николай Павлович, но Билар Емазаевич не дал ему слова. Многострадальный
план, рождавшийся в муках, был принят. Впоследствии он был полностью
реализован. За счет предприятий, колхозов и совхозов в городе
Орджоникидзе, в районах республики были построены десятки зданий школ и
детских садов. Они доставили радость не только детям и родителям,
работникам просвещения, но и коллективам предприятий, дети сотрудников
которых получили возможность учиться и воспитываться в хороших условиях.
Особенно большая работа была проведена в Моздокском, Пригородном,
Ардонском, Правобережном районах. Она способствовала не только
совершенствованию учебно-воспитательного процесса в детских учреждениях,
но и помогала в решении производственных задач. Так, в Ардонском
районе к 1975 году за счет зданий, построенных колхозами и совхозами, все
дети дошкольного возраста были охвачены детскими садами. Это сказалось
на производстве, высвободив от домашних забот по уходу за детьми
значительное число женщин.
Ни один народ, ни одно общество, ни одно государство не могут
считаться благополучными, не имеют будущего, если они не проявляют заботы
о воспитании подрастающих поколений. Состояние государства, его
настоящее и будущее определяются уровнем постановки образования в стране.
Школа вместе с семьей является тем фундаментом, на котором возводится
здоровье и благополучие общества. Беда нашего в муках рождающегося
государства заключается и в том, что оно предало забвению эту известную
истину. Результат: оторванная от жизни бесхозная школа, скороспелые
реформы и эксперименты в области образования, забастовки и голодовки
нищих учителей, месяцами не получающих мизерную зарплату, рост детской
беспризорности и разгул подростковой преступности. Ошибкой новых
правителей на всех уровнях является отказ от прошлого, стремление
построить новое без учета опыта предшественников. Не все подлежит
заимствованию из советской действительности, но нельзя бездумно отказываться от
несомненных достижений. К их числу следует отнести повышенное
внимание государства и общества к судьбе детей, к работе детских
учреждений, ко всей системе образования.
Лозунг: связь школы с жизнью - не был пустым звуком, он наполнился
реальным содержанием в 60 - 70-ые годы. В Северной Осетии в этот
период проводится большая организаторская работа по привлечению родителей
и общественности к воспитанию детей. Значительным событием в
общественно - педагогической жизни республики стал съезд работников
народного образования и родительской общественности, проведенный в январе
1965 года. В работе съезда приняли участие руководители школ и учителя,
136
работники органов народного образования, представители партийных,
советских, хозяйственных органов, родительских комитетов. С интересными
предложениями и рекомендациями выступили приглашенные на съезд
работники Минпроса РСФСР, ученые из академических институтов Москвы
и Ленинграда, гости из всех автономных республик, многих краев и
областей России. С основным докладом выступил я. Главная мысль, которая
проходила через доклад и выступления на съезде, сводилась к тому, что
коренные вопросы развития народного образования можно решать только в
процессе слаженной работы всей системы: школа - семья - общественность.
Не все формы привлечения родителей и общественности к воспитанию
детей выдержали испытание временем. Одни из них дублировали друг
друга, создавая видимость работы и отвлекая от главного, другие были
попыткой подменить устоявшиеся, опробованные и узаконенные формы
совместной работы школы, семьи и общественности. Были и явные перехлесты,
антинаучные, популистские начинания. Вместе со своими коллегами я
стремился жестко противостоять им. Очевидно, поэтому не увенчалась в
республике успехом попытка некоторых ретивых руководителей школ
пересадить так называемый «кисловодский опыт» всеобщего движения за работу
жилых домов и кварталов без второгодников.
Но при всех недостатках совместная работа школы с семьей и
общественностью принесла много полезного и интересного, помогла учительству
успешнее решать вопросы воспитания детей. Об этом красноречиво говорит
тот факт, что в это время в республике не было ни одного беспризорного
ребенка, не охваченного той или другой формой обучения, детская
преступность резко снизилась и характеризовалась показателями, которые в наше
время считаются детской шалостью. Конечно, эти впечатляющие результаты
нельзя объяснять только успехами работников системы образования. Во
многом они связаны с активным участием родителей и общественных
организаций в воспитании школьников, в укреплении учебно-материальной базы школ.
Школьные родительские комитеты, районные советы общественности,
советы содействия семье и школе на предприятиях, в колхозах, совхозах,
учреждениях, комиссии по предупреждению детской безнадзорности, советы
отцов, клубы выходного дня при школах, домах культуры, уличных и домовых
комитетах - все эти и другие формы организации общественного внимания к
детям позволяли доходить до каждой семьи, до каждого ребенка и школьника
и решать их проблемы. Это опыт, накопленный в 60 - 70-ых годах. Навряд ли
он в таком виде подходит для нашего рыночного времени. Но бесспорно то,
что нельзя отрывать школу от общества, пускать ее в самостоятельное
плавание. Государство обязано найти современные формы привлечения общества
к работе школы, если оно думает о своем будущем.
137
Перестройка системы школьного образования в 60-70-ые годы в
основном связана с переходом на новое содержание среднего образования. Были
внесены существенные изменения в структуру средней школы. Вместо
традиционного и устоявшегося деления: начальное звено в составе 1-4
классов, неполное среднее - в составе 5-7, среднее в составе 8-10 классов - было
введено новое: начальное-1-3 классы, неполное среднее-4-8 классы,
среднее - 9-11 классы. Новая струюура средней школы повлекла за собой
пересмотр учебных планов, программ, учебников, методических пособий. В этот
процесс, в экспериментальную работу по составлению новых учебных
планов, программ, учебников, методических и наглядных пособий, были
вовлечены ученые Академии наук, педагогических научно-исследовательских
институтов и вузов, учителя. Этот период в истории советской школы
связан с большими ошибками, просчетами. Волевые, непродуманные
решения ЦК и Советского правительства во всех сферах принесли немало вреда
нашей стране. Думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что именно
в этот период, период волюнтаризма, ускоренных темпов движения к
коммунизму, скороспелых хрущевских реформ, провозглашения бредовой идеи
возвращения к Ленину и других политических авантюр, закладывались
основы развала Советского Союза, доведенные до «победного» конца
Горбачевым и его соратниками, архитекторами крушения великой
социалистической державы.
Трудно назвать какую-то сферу жизнедеятельности советского
государства, которую бы обошло тлетворное влияние разрушительных
хрущевских реформ. Но главный урон был нанесен системе образования. На
практике не оправдали себя ни новая структура, ни новые учебные планы,
ни новые учебники. Все они многократно пересматривались, менялись,
создавая непомерные трудности для работы органов народного
образования и учителей. И вместе с тем внедрение (я подчеркиваю это слово,
потому что это был насильственный акт) новых программ и учебников в
массовую практику потребовало напряженной творческой работы над их
осмыслением, вызвало необходимость активных методических поисков.
Усилия органов народного образования, институтов усовершенствования
учителей, педагогических научно-исследовательских учреждений были
направлены на поиски более оптимальных объемов современных
школьных курсов, на совершенствование урока, на повышение познавательной
активности учащихся. Разработкой проблемы совершенствования
учебно-воспитательного процесса в связи с переходом на новую структуру и
содержание среднего образования занимались многие педагоги и
психологи. Их имена вспыхнули как искра, но и погасли быстро. Основная
тяжесть пришлась на учителя.
138
Для осетинской школы это время связано с мобилизацией творческого
потенциала учителя, органов народного образования, ученых. К решению
сложных проблем общеобразовательной школы республики привлекаются
не только внутренние резервы, но и широко используется
научно-педагогический потенциал России. Почти ежегодно в республике проводятся
всероссийские научно-практические конференции по проблемам нового
содержания среднего образования, работы начальной школы, перевода 4 классов
на предметное преподавание, внедрения технических средств обучения в
учебный процесс, соотношения русского и родного языков в учебном
процессе национальной школы, работы подготовительных классов и другим. В
подготовке и проведении этих конференций самое широкое и деятельное
участие принимали ведущие ученые институтов Академии педагогических
наук СССР, Министры просвещения РСФСР и их заместители, начальники
соответствующих главков, представители органов народного образования
автономных республик. Все это повышало ответственность руководителей
школ, учителей, органов народного образования за свою деятельность. Опыт
многих городских и сельских школ Северной Осетии привлекал внимание
ученых и педагогический общественности России, работа лучших
педагогических коллективов республики, вопросы организации трудового
обучения, особенно ученических производственных бригад, перехода начальной
национальной школы на новые программы и многие другие, стали
достоянием многих территорий Советского Союза.
Самый тяжелый, болезненный удар перестройка системы общего
образования в стране нанесла национальной школе. Мои оппоненты, особенно
из числа осетинских писателей, мне предъявляют тяжкое обвинение в том,
что с моим руководством народным образованием связаны развал
осетинской национальной школы и понижение роли осетинского языка в учебном
процессе. Они, безусловно, правы в негативной оценке перевода
осетинской начальной школы с родного на русский язык обучения. Вместе с тем,
нельзя согласиться с их попыткой оторвать процессы, происходившие в
народном образовании Северной Осетии, от глобальных процессов,
протекавших в целом в СССР, особенно в РСФСР. Путь на русификацию
национальной школы был определен ЦК КПСС и строго проводился органами
народного образования России. После принятия Верховным Советом РСФСР
Закона о школе, предоставившего родителям право выбора языка обучения,
процесс добровольного перехода национальных школ на русский язык
обучения по желанию родителей развивался очень активно в большинстве
автономных республик, областей и национальных округов. Конечно, перевод
детей на русский язык обучения был добровольным для родителей, но был
насильственным для нас, руководителей органов народного образования.
139
Если бы в это время во главе народного образования республики оказался
другой человек, исход был бы тем же. Противостоять мощному натиску
сверху в период разгула волюнтаризма в стране было совершенно
бессмысленно.
Надо было искать выход для сохранения в учебном процессе родного
языка и его роли в освоении всех предметов учебного плана. Считаю
заслугой органов народного образования Северной Осетии, что в сложный,
смутный период крушения основ советской школы нам уцалось сохранить
родной язык в осетинской школе, доказать научно необходимость
опережающего изучения родного языка в школе и опоры на него при изучении всех
школьных предметов. Мои недоброжелатели в критических ситуациях
любят выдергивать из моих статей цитаты в пользу русского языка и его
преподавания в школе. При этом они замалчивают мои высказывания о роли
родного языка, а главное - ту огромную работу, которая была тогда
проведена по созданию условий для изучения осетинского языка не только в
сельских национальных школах, но и в городских школах, работавших по
учебным планам русской школы. За скупым текстом, который я приведу ниже,
огромная работа органов народного образования, учителей, ученых,
сотрудников института усовершенствования учителей:
«В соответствии с действующими учебными планами во всех
национальных школах проведен в жизнь принцип опережающего изучения родного
языка, в школах со смешанным составрм дети коренной национальности
получили возможность изучать свой родной язык.,. Большая работа
органами народного образования республики проведена по созданию новых программ.
К их составлению были привлечены передовые учителя, научные работники
НИИ национальных школ Минпроса РСФСР, Северо-Осетинского
госуниверситета и Северо-Осетинского научно-исследовательского института,
педучилища, работники института усовершенствования учителей. Новые
программы по осетинскому языку и литературе разрабатывались и
обсуждались совместно с учителями и учеными Южной Осетии; в качестве
проектов они подверглись длительному изучению в массовой практике школ
Северной и Южной Осетии... Следующее направление в деятельности органов
народного образования по совершенствованию преподавания родного языка
в школе и в первую очередь в начальных классах - это подготовка
необходимых условий для успешной работы учителя по новым программам.
Министерством просвещения совместно с издательством «Ир» проделана
большая работа по подготовке новых учебников. Новые учебники осетинского
языка и литературы для подготовительного - 3, 5-8 и 9-10 классов
отличаются более высоким научно-педагогическим уровнем и лучшим
полиграфическим исполнением. В помощь учителям... разработана методика проведе-
140
ния уроков развития речи в подготовительных классах, составлены
сборники изложений и диктантов для 4-8 классов, впервые в истории осетинской
школы подготовлена и издана фонохрестоматия на осетинском языке для
подготовительных-десятых классов, изданы таблицы по осетинскому языку
для подготовительных-8 классов и методические указания к ним» («На пути
к всеобщему среднему», стр. 76-77).
Часто наши инициативы, связанные с организацией преподавания
родного языка и литературы в школе и определением роли осетинского языка в
учебном процессе, встречали глухое сопротивление в партийных и
советских органах. Приходилось спорить, доказывать, идти на риск. Было не
просто ввести преподавание осетинского языка в городских школах: городские
партийные власти обвинили меня в национализме, насильственном
насаждении родного языка в школах. Я благодарен заведующему ГОРОНО Сито-
хову, директорам городских школ, которые тогда дружно поддержали меня.
Это было начало. Сегодня в городских школах республики осетинский язык
и литературу изучают не только осетинские дети, но и многие русские на
добровольных началах.
Особенно много неприятностей мне пришлось пережить за
сотрудничество с органами народного образования Южной Осетии. Выступая на
съезде работников народного образования Южной Осетии, я предложил создать
единые учебные планы, программы и учебники для севера и юга Осетии.
Мое предложение было встречено бурными овациями. На съезде
присутствовала и выступала Министр просвещения Грузинской ССР Тамара
Васильевна Лашкарашвили. И она, и представители ЦК Компартии Грузии
тогда не придали значения моему выступлению. Очевидно, они
рассчитывали на то, что все ограничится словами. Но мы с заведующим
Юго-Осетинским Облоно Георгием Дзагоевым сразу же после съезда развернули
кипучую деятельность. Встречи ученых, учителей, руководителей школ
Северной и Южной Осетии стали постоянными, вошла в систему совместная
работа над учебными планами, программами, учебниками, методическими
пособиями. Были учреждены совместные учебно-методическая комиссия и
редакционно-издательский совет, для печатания учебников использовалась
полиграфическая база Северной и Южной Осетии. На первых порах в этой
, деятельности я получал подцержку обкома КПСС, отдела школ и вузов,
секретаря обкома КПСС по идеологии Кучиева. Это продолжалось 2-3 года. Но
однажды меня пригласил на беседу 1 секретарь обкома Билар Емазаевич
Кабалоев и довольно жестко сказал:
- У нас своих дел невпроворот. Я требую прекратить вмешиваться во
внутренние дела Грузии.
141
Как потом выяснилось, на меня пожаловались в ЦК КПСС секретари
ЦК Компартии Грузии, «обвинили меня в грубом вмешательстве во
внутренние дела суверенной советской республики и потребовали остановить
мою деятельность, ведущую к разложению научно-педагогической
интеллигенции Южной Осетии». Видимо, все это в резкой форме сотрудниками
ЦК КПСС было высказано Кабалоеву, последний сделал соответствующие
внушения мне. Но дело было сделано, и трудно было остановить начатую
работу, разрушить установившиеся контакты.
Последующие события, связанные с распадом Советского Союза и
образованием независимых государств, показали, что руководителей Грузии
волновала не наша совместная работа, а главным образом судьба
грузинского языка, который «до моего вмешательства во внутренние дела
суверенного государства» изучался в школах Южной Осетии как обязательный
предмет. Совместные же учебные планы предусматривали изучение на
добровольных началах русского языка. Как известно, именно категорическая
запись в Конституции Грузии о государственном грузинском языке, его
обязательном изучении и знании послужили одним из поводов тех волнений в
Грузии, которые привели к кровавым конфликтам в Южной Осетии и
Абхазии, многочисленным человеческим жертвам.
Национальные традиции и национальная культура составляют
духовность любой нации. В их основе лежит язык. «Язык народа, - писал К.Д.
Ушинский, - лучший, никогда не увядающий и вечно вновь
распускающийся цвет всей его духовной жизни, начинающийся далеко за
границами истории. В языке одухотворяется весь народ и вся его родина».
Пример Грузии и Прибалтийских государств ярко показывает, к чему может
привести насильственное насаждение другого языка, пусть языка
большинства или даже великого народа. Сегодня можно по-разному
относиться к В.И. Ленину и его теоретическому наследию, но нельзя
отказать ему в том, что он часто был прав и высказывал гениальные мысли.
Одна из них содержится в статье «Нужен ли обязательный
государственный язык?». Еще в 1914 году, возражая российским шовинистам, он
пророчески утверждал: «Мы лучше Вас знаем, что язык Тургенева,
Толстого, Добролюбова, Чернышевского - велик и могуч. Мы больше Вас
хотим, чтобы между угнетенными классами всех без различия наций,
населяющих Россию, установилось возможно более тесное общение и
братское единство. И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель
России имел возможность научиться великому русскому языку. Мы не
хотим только одного: элемента принудительности... Великий и могучий
русский язык не нуждается в том, чтобы кто бы то ни было должен был
изучать его из-под палки».
142
* * *
За долгие пятнадцать лет работы в должности министра просвещения
Северной Осетии я накопил огромное богатство в общении с разными
людьми. Очевидно, это было последнее послевоенное время, когда еще человек
почитал за счастье отдаваться сполна делу, был верен друзьям и товарищам
по работе, время, когда еще вещи и деньги не поработили человека, и он
свободно мог распоряжаться собой, довольствуясь в материальном малым
и стремясь глубже постичь духовное начало в других. Я никогда никого не
копировал, никогда никому не позволял подавлять себя, командовать
собой; может быть, во мне с детства, генетически, было глубоко заложено
чувство собственного достоинства, которое, осознаю сегодня, слишком
выпячивало мое Я и часто восстанавливало против меня начальство. А надо
мной были разные люди, со своими взглядами, характерами, властными
амбициями. Большинство из них принимали мою самостоятельность,
поддерживали меня во всех благих начинаниях, другие тяготились мной, но
терпели. Я постоянно чувствовал, что вокруг меня плетутся какие-то сети
интриги, строятся различные козни, но не помню ни одного случая, чтобы кто-
либо из моих руководителей и в республике, и в Москве повышал на меня
голос.
После Степана Николаевича Битиева заместителем Председателя
Совета Министров республики был назначен Иван Александрович Гапбаев. Он
вырос в семье сельского учителя, рано стал трудиться, работал первым
секретарем Дигорского райкома КПСС, секретарем Президиума Верховного
Совета, Председателем Комитета по телевидению и радиовещанию,
Министром культуры республики. Все, с кем он работал, с кем общался,
запомнили его как руководителя, очень внимательного к людям, понимающего их
нужды, готового всегда прийти к ним на помощь. Это был человек слова и
дела, лишенный всякой позы. Его щедрое сердце и трезвый ум служили
людям, помогали им преодолевать жизненные невзгоды. Мне часто
приходилось наблюдать Ивана Александровича в разной обстановке, в общении
с разными категориями людей. Для каждой он находил свое заветное слово,
свой стиль беседы, даже свою особенную манеру обхождения. Не рисуясь,
не приспосабливаясь, не играя заранее заданную роль, он с рабочими был
рабочий, с крестьянами - крестьянин, с учителями - учитель, с деятелями
искусства - деятель искусства, со старшими - старший, с младшими - млад-
* ший. Все его любовно называли Иваном. И когда меня спрашивали, как
чувствует себя Иван, где сейчас находится Иван, как думает на этот счет
Иван, я знал, что речь идет именно о Гапбаеве и ни о ком другом. Его знали,
его понимали, к его мнению прислушивались, с ним считались. Он вводил
меня в круг своих друзей, соседей, односельчан, семьи, защищал незаметно
143
для меня от обкомовского начальства, передавал свой богатый опыт работы
с людьми. Возможно, его щедрое сердце и трезвый ум, его отношение к
людям и делу проникли в мою душу, оставили в ней свои добрые отметины.
Иван Александрович не терял самообладания в самых сложных ситуациях,
обладал даром это чувство передавать другим, направлять людей в нужном
направлении. Часто одно его слово, жест, само его присутствие сдерживали
возбужденную массу людей и побуждали к разумным действиям.
В 1963 году в июле месяце республика пережила страшную трагедию.
Ученическая бригада Карманской средней школы Дигорского района
находилась с ночевкой на полевом стане. Группа учащихся и учителей, закончив
работу, должна была ехать домой на отдых. Была ясная солнечная погода.
Собрали вещи, погрузили их в школьную грузовую автомашину, должны
были сесть в машину сами. Внезапно небо заволокло огромной черной
тучей, стало темно. Разразился страшный ливень. Он продолжался часа два.
Полевой стан располагался на склоне огромной балки, по дну которой
пробегал небольшой ручей. От ливня образовалась настоящая река.
Постепенно дождь прекратился, вода спала, и школьники со своими учителями
погрузились в автомашину. Когда они достигли середины балки, на них
обрушился страшный водяной вал, высота которого достигала 12-15 метров.
Погибли 43 человека. Это была страшная трагедия, потрясшая и республику, и
руководство Российской Федерации. Прибыла комиссия во главе с
Министром просвещения РСФСР Евгением Ивановичем Афанасенко. На
похоронах были жители почти всей республики. Среди огромной массы
сочувствующих, переживающих это страшное горе, как всегда, были и
провокаторы, которые подогревали возмущенную толпу. Обошлось без эксцессов.
Всех похоронили в братской могиле. В том, что удалось сдержать гнев
людей, не допустив беспредела, была огромная роль Ивана Гапбаева.
Я начал свою работу министром просвещения, когда Совет Министров
республики возглавлял Борис Дмитриевич Зангиев. Талантливый инженер,
отличный организатор производства, он отличался высокой порядочностью,
утонченными манерами поведения, каким-то особенным тактом в
отношениях с подчиненными. Этот внешне мягкий человек был настоящим
интеллигентом, имел свое принципиальное мнение, и ни под каким нажимом
всесильных партийных органов не мог изменить его, отстаивал до конца, если
был уверен в своей правоте. Очевидно, это его качество стало основной
причиной его быстрой отставки. Я недолго работал с ним, но и за это короткое
время научился у него беспроигрышной тактике работы с вышестоящим
начальством. Сфера просвещения во все времена нуждалась в средствах. Их не
хватало на текущее содержание школ, детских садов и внешкольных
учреждений, капитальный ремонт и строительство, оплату коммунальных услуг,
144
издание учебников и методических пособий. В первые месяцы своей работы,
не имея опыта деятельности во властных структурах, я довольно смутно
представлял себе возможности руководства Совмина и возлагал большие
надежды на его помощь в решении насущных проблем своего ведомства. Мне
казалось, что достаточно хорошо обоснованных писем и докладных записок на
имя председателя Совмина, чтобы немедленно получить искомые средства.
Я за короткое время подготовил их, направил высокому адресату и наивно
считал, что вскоре получу все требуемое. Но проходило время, а ответа не
было. Месяца через три после начала моей работы меня пригласили к Борису
Дмитриевичу. Принял он меня очень тепло, поинтересовался тем, как я
вхожу в работу, потом открыл папку, в которой я заметил стопку своих писем на
его имя. С доброй отеческой улыбкой он спросил меня:
- А где находится твое министерство?
Я выглядел, наверное, довольно глупо, когда выразил свое удивление:
- Как, Борис Дмитриевич, Вы же у нас были!? В этом здании на
четвертом этаже.
- И телефон у тебя есть в кабинете? А прямая связь со мной действует? -
продолжал он, поддабривая свою улыбку легким смешком.
Я начинал понимать суть происходящего и на этот вопрос не ответил.
Весь собрался и приготовился слушать неприятные наставления.
- Понимаешь, дорогой Ахсар, я тоже был в твоем положении, писал
письма, получал на них отрицательные ответы или вообще не получал никаких.
Это угнетало меня. Рассматривая твои письма, я вспомнил себя и поэтому не
стал давать по ним никаких поручений. На все твои просьбы Госплан и
Минфин могли бы дать только отрицательные ответы. И это, несомненно,
ударило бы по твоему самолюбию, принизило бы твой авторитет среди
подчиненных. Мой совет тебе: впредь, прежде чем писать письма, встречайся с теми,
кто их будет рассматривать, решать поставленные в них вопросы. И только
тогда, когда договоришься по существу вопроса, получишь добро, передавай
письма непосредственно адресату. Запомни: к каждому письму, к каждой
докладной записке необходимо приделывать голову и ноги.
После этого не было ни одного случая в моей работе, чтобы я отсылал
какие-то письма или записки, предварительно не встретившись с теми, от
кого зависело решение вопроса. Постепенно в практику вошла такая
система: каждое письмо готовилось с подробным обоснованием поставленных
вопросов, и с ним непосредственно сам я шел на встречу с тем или другим
руководителем. Схема срабатывала в основном безотказно. Такого же
подхода к работе с документами я требовал от подчиненных.
Самые добрые воспоминания о себе оставил Олег Александрович Баси-
ев, который был назначен председателем Совмина после отставки Зангие-
145
ва. Внешне он производил впечатление человека мужиковатого, жесткого,
недостаточно интеллигентного. Но оно быстро уходило, когда человек
начинал работать с ним и познавать его. Он прошел богатую жизненную
школу: после окончания сельской средней школы ушел на фронт и
мужественно сражался все годы Великой Отечественной войны, был много раз ранен;
после войны окончил сельхозинститут; работал по специальности,
возглавлял крупные хозяйства на Украине, работал первым секретарем райкома
КПСС, инструктором ЦК КПСС. Высокую требовательность к себе и
членам правительства этот по-настоящему духовно щедрый человек сочетал с
добрым отношением к людям. Он был очень прост в общении и внимателен
к каждому из нас. Я не помню ни одного случая, чтобы Олег
Александрович забыл поздравить меня с днем рождения, с праздником, не пришел бы
на помощь, если я в ней нуждался. Он долго жил и работал на Украине, был
женат на украинке, полюбил этот народ, его традиции и обычаи, богатую
культуру. Очевидно, поэтому его разговор изобиловал украинскими
шутками, прибаутками, пословицами и поговорками. Они украшали его речь,
делали ее образной, самого Олега Александровича по-человечески более
доступным и привлекательным. Низкорослый, кряжистый, внешне здоровый и
физически сильный человек, Олег Александрович рано ушел на.пенсию и
скончался. Сказались тяжелые раны, которые он получил на войне.
Вообще в тот период в Совете Министров Северной ОЬе*ии стожился
очень дружный, работоспособный, профессионально хорошо
подготовленный коллектив. Члены правительства, за редким исключенцем, были
личностями и своей деятельностью оставили значительный слётгв истории
Северной Осетии. Замечательным призером для *шр, молодых, были
Николай Александрович Гусалов, председатель Госплана/й^Дзамболат
Тимофеевич Баскаев, министр финансов. Они хорошо знали свб^ дело, отличались
добросовестным отношением к работе, за их плечами былЧ>громный опыт,
которым они щедро делились с нами. \
По-настоящему дружеские отношения у меня сложились с министром
торговли Харитоном Албеговым, министром здравоохранения Эльбрусом
Кучиевым, начальником статуправления Михаилом Цкаевым, миниЪзфом
сельского хозяйства Павлом Тедеевым, председателем сельхозтехники Ма-
гаметом Мирзаевым. Всех очень трудно назвать. Разные это были люди, но
их объединяла преданность республике, неутомимое стремление принести
ей пользу своим трудом, высокий профессионализм и отличные
организаторские качества. В то же время это были очень интересные люди в жизни,
в быту. Мы и работали хорошо, и отдыхали интересно. Каждая встреча на
берегу реки, на природе, на совместных торжествах становилась
праздником, давала человеку духовные силы, оставляла добрый след в его памяти.
146
О чистоте нашей дружбы говорит хотя бы тот факт, что в каждом доме
семья, родные и близкие этих людей воспринимали нас как своих
домочадцев. Присутствие этих людей на наших торжествах делало их более
значительными, соучастие в час беды - облегчало горе.
Совершенно противоположные отношения складывались с
работниками обкома партии. Несомненно, подбор кадров в партийные органы, их
подготовка, повышение их квалификации были хорошо отлажены и
выстроены в целостную систему. В обкоме, райкомах КПСС работали в
основном проявившие себя на производстве профессионалы высокой
квалификации Но само положение этих, безусловно, талантливых людей,
атмосфера бесконтрольности и вседозволенности в распоряжении людскими
судьбами постепенно отрывали их от реальной действительности, отдаляли от
людей, делали черствыми и равнодушными.
К этому периоду в органах управления компартии сложилась ситуация,
при которой аппараты ЦК, обкомов, райкомов, ни за что не отвечая,
присвоили себе гипертрофированные функции контроля над органами советской
власти, профсоюзов, хозяйственных органов, учреждений образования,
здравоохранения, культуры. При этом работали именно эти органы. И если им
удавалось добиваться успехов, то они приписывались руководящей и
направляющей роли партии, если эти направления оказывались неверными,
что случалось довольно часто, ошибки списывались на исполнителей воли
партии, и те же партийные органы безжалостно расправлялись с ними. Как
министр просвещения и депутат Верховного Совета республики я общался
со всеми секретарями, заведующими отделами, инструкторами обкома
партии. Сегодня я бы мог дать им характеристику, вспомнить о своих
встречах и работе с ними. Но считаю своим долгом рассказать только о тех
работниках обкома, с которыми мне приходилось работать непосредственно.
Через какое-то время после моего назначения министром заведующей
отделом школ и вузов обкома партии была назначена Жури Адиловна
Чехоева. Трудно дать ей объективную оценку, не ошибиться в характеристике ее
человеческих и профессиональных качеств, потому что, как мне сегодня
представляется, она вся состояла из противоречий, была непредсказуема.
Невозможно было определить ее позицию по тому или другому вопросу,
предсказать ее поведение у секретарей, на бюро обкома по обсуждаемым
вопросам.
Недолгое время она работала завучем восьмилетней школы в моем
родном селе Хумалаге, куда она приехала с мужем, участником войны,
назначенным на какую-то должность в Кировский райком КПСС. Она хорошо себя
проявила, была замечена министром просвещения Тотровым. И, когда мужа
перевели на работу в Орджоникидзе, ее назначили инспектором Минпроса.
147
Вскоре для баланса в аппарате обкома потребовался кадр женского рода, и ее
назначили инструктором отдела школ и вузов. С этой должности она была
направлена на учебу в высшую партийную школу в Москву. После Кучиева
руководство обкома партии долго не могло подобрать кандидатуру на
должность заведующего отделом школ и вузов. Наконец выбор пал на Чехоеву, и
ее отозвали в республику из Москвы после окончания первого курса. ВПШ
потом она заканчивала заочно. До ее назначения на эту должность мы
встречались мельком, и эти встречи не оставили в памяти никаких впечатлений.
Первое время наши взаимоотношения складывались нормально. Жури
Адиловна принимала участие в работе наших коллегий, вместе со мной
посещала школы, помогала в подготовке и проведении значительных
республиканских мероприятий. Она одобряла нашу работу, везде
подчеркивала самоотверженную деятельность и хорошую профессиональную
подготовленность сотрудников Минпроса. Высокая, статная, с зычным
гортанным голосом, она внушительно докладывала по нашим вопросам на бюро
обкома КПСС, производила хорошее впечатление на членов бюро,
особенно на первого секретаря обкома Владимира Агкацева. После очередного
успешного доклада на бюро она бывала в отличном расположении духа,
рассказывала о своем детстве, учебе в школе и вузе, работе в школе. В такие
минуты она все и всех рисовала в розовых тонах. Первые полгода работы
она была довольна своей работой, упивалась значительностью своего
партийного положения. Но постепенно в ней пробудились и заговорили
глубоко заложенные властные амбиции. Не стеснясь меня, она кстати и
некстати, иногда очень зло, начинала отрицательно характеризовать женщин,
назначенных на более высокие должности. Особенно доставалось Тамаре
Султановне Хетагуровой, заместителю Председателя Совмина, потом
Председателю Верховного Совета республики. Я пытался в шутку или всерьез
перевести разговор на другую тему, но не всегда мне это удавалось.
Увлеченная своей личностью, недовольная своим общественным
положением, Жури Адиловна постепенно перестала работать над собой, не
стала вникать в суть дела, увлеклась мелкими интрижками. Ее попытки
вмешиваться в работу Минпроса напрямую через сотрудников, в обход
министра, получили решительный отпор. Она стала давать обо мне негативную
информацию, дошла до того, что нажаловалась на меня инструктору ЦК
КПСС Бессарабову. С последним состоялся в кабинете первого секретаря
обкома Кабалоева очень жесткий разговор.
- Товарищ Галазов, - начал в повышенном тоне Бессарабов, - в ЦК КПСС
очень озабочены тем, что Вы зазнались, перестали считаться с мнением
партийных органов, по своему усмотрению снимаете и назначаете
директоров школ...
148
- Простите меня, - прервал я его, - но я такой же член партии, как и Вы,
и никому не позволю разговаривать со мной в таком тоне. Не думаю, чтобы
ЦК заинтересовался деятельностью министра просвещения такой
маленькой республики. Что касается Вас, то Вы всего-навсего работник аппарата
ЦК, а не член ЦК, и не надо говорить от его имени. Ваши обвинения в мой
адрес - плод надуманных доносов сидящих за этим столом...
Бессарабов побледнел, Чехоева сжалась, Кабалоев разрядил обстановку:
- Владимир Иванович, Галазов - член обкома партии, он знает
партийную дисциплину и будет ей подчиняться. Он сейчас погорячился. Думаю,
что мы спокойно разберемся.
После этого разговора состоялось вскоре заседание Пленума обкома
партии, на котором с большой желчной обвинительной речью выступила
Чехоева. Она облила грязью всех секретарей обкома, обвинила их в
существующих и мнимых грехах, апеллировала к членам Пленума, рассчитывая
на их поддержку. Но ее никто не поддержал. Это был шаг отчаяния.
Оказывается, до пленума ей предложили написать заявление и уйти с должности «по
собственному желанию». С чем, естественно, она не согласилась. Ее
освободили. Этого удара она не выдержала. Через какое-то время она уехала из
республики, и мы с ней больше не встречались. Это была, несомненно,
талантливая женщина, очень волевая и целеустремленная. Думаю, что она не
смогла раскрыть своих человеческих и деловых качеств, став жертвой своих
непомерных политических амбиций и партийной претенциозности.
После Чехоевой заведующим отделом был назначен Плиев Дмитрий
Сергеевич. Он окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС, успешно
защитил диссертацию кандидата исторических наук. До этого он работал
на кафедре истории КПСС сельхозинститута. С ним у нас установились
дружеские взаимоотношения. Он не вмешивался в работу Минпроса, не знал
школы и не пытался вникнуть в суть происходящих в ней событий.
Большую часть своего времени он посвящал деятельности вузов и средних
специальных учебных заведений. Он полностью доверял мне и поддерживал
во всех начинаниях. Трудно сказать, какая черта в Плиеве была
отличительной, но думаю, - уважительное отношение к товарищам и стремление не
помешать им в жизни и работе.
На протяжении всей моей работы в должности министра, потом
зампреда Совмина и ректора университета секретарем обкома КПСС по
идеологии был Кучиев Агубе Георгиевич. Это типичный комсомольский и
партийный функционер, который за всю свою деятельность практически никогда
не занимался конкретной работой. После окончания исторического
факультета пединститута, как активист вузовской комсомольской организации, он
был избран секретарем, потом первым секретарем обкома ВЛКСМ, окон-
149
чил ВПШ и академию общественных наук при ЦК КПСС, недолгое время
работал заведующим отделом школ и вузов обкома партии, затем был
избран секретарем обкома КПСС. Несомненно, чистый и честный человек,
Агубе Георгиевич добросовестно исполнял свои обязанности,
беспрекословно проводил в жизнь линию партии, директивы сверху. Не припоминаю
ни одного случая, чтобы этот человек, занимавший тогда высокое
общественное положение, в чем-то проявил себя, сказал свое веское слово, кого-
то защитил или на чем-то настоял. Я составил о нем мнение как о
безусловно «правильном)) человеке. Он никогда не ошибался, потому что ничего
своего не совершал. Он получал готовые решения, инструкции об их
реализации и точно следовал им. Первое время я пытался втянуть его в решение
проблем образования, культуры, добивался от него принятия
нестандартных решений, но вскоре понял, что это не его стихия, и редко обращался к
нему по нашим вопросам. Ценность этого партийного функционера
состояла в том, что он не мешал работать, не обижался, не выходил из себя, если
его обходили в решении каких-то вопросов; он не был агрессивен, как
большинство работников партаппарата.
Наиболее сложные отношения у меня сложились с первым секретарем
Северо-Осетинского обкома КПСС Биларом Емазаевичем Кабалоевым. Я
многому у него научился, но много от него и вынес. Наделенный от
природы острым аналитическим умом, великолепной памятью, Кабалоев
обладал обширными знаниями, большим опытом работы с людьми,
великолепно владел языком, был отличным оратором. Двадцать лет он руководил
областной партийной организацией. За это время он приобрел огромный
авторитет в народе и нажил немало врагов. Последние были в основном из
его непосредственного окружения. В глаза его славословили,
превозносили, за глаза распространяли о нем всякие гадости. Все они, когда Кабалоева
освободили от занимаемой должности на Пленуме обкома КПСС,
развязали свои грязные языки, попытались все ошибки в руководстве республикой
взвалить только на него одного. На второй день после отстранения
Кабалоева от должности его бывшие соратники по партии дружно от него
отвернулись. Ценой этого предательства одни из них сохранили свои должности,
другие получили повышение по работе. Но история делает свое дело.
Время все расставляет на свои места. Никто из предавших Кабалоева и
получивших доступ к власти в силу своей никчемности не смог что-либо
сделать для республики. В основном все они бесславно сошли с политической
сцены. О нем же в народе сохранились добрые воспоминания, и сделанное
им по достоинству оценено людьми.
Кабалоев пользовался большим авторитетом среди руководителей
других республик и областей. Я был свидетелем его официальных и неофи-
150
циальных встреч с руководителями Грузии, Дагестана, Кабардино-Балкарии,
Ставропольского края и других регионов Советского Союза. Мжаванадзе,
Даниялов, Мальбахов, Кулаков и другие партийные лидеры прислушивались
к его слову, считались с его мнением, поддерживали его предложения. В
1965 году в составе партийно-правительственной делегации Северной
Осетии во главе с Кабалоевым я был в Болгарии. Вначале всем членам делегации
эта миссия казалась неудобной, тягостной, поскольку ее возглавлял первый
руководитель. Все себя чувствовали скованно, ожидая всяких неприятностей
от главного. Но уже в самолете Кабалоев быстро снял это напряжение. Он
повел себя на равных, много шутил, интересно рассказывал анекдоты,
подтрунивал над собой и над нами, заразительно смеялся. Постепенно все
расслабились, облегченно вздохнули. Все время пребывания в Болгарии
сохранилось как светлое воспоминание об интересных людях, знающих свое дело
и радостно, с юмором воспринимающих жизнь. Несомненно, этот тон нашей
делегации задал и все время поддерживал Билар Кабалоев.
В Болгарии было очень много интересных встреч с руководителями Кыр-
джалийского округа, с лидерами ЦК Болгарской Компартии, с деятелями
искусства, образования, науки. Кабалоев вел себя непринужденно, но с
большим тактом, внимательно слушал и говорил по делу, проявлял тонкое
знание предмета и большую осведомленность по обсуждаемому вопросу. Для
себя в этой поездке я раскрыл Кабалоева как политика и государственного
деятеля, который может достойно представлять не только республику, но и
нашу большую страну.
Я редко обращался к помощи обкома, его секретарей. Приходил в обком в
основном тогда, когда меня приглашали. Это вызывало неудовольствие
Кабалоева. Он (как и многие до него) привык к министрам, которые начинали
свой рабочий день с приемной первого секретаря, считали своим долгом
постоянно информировать обком и ставить вопросы. Как-то на бюро при
обсуждении вопроса о ходе строительства школьных объектов Кабалоев не
удержался и упрекнул меня по этому поводу:
- А чему Вы удивляетесь? У нас же Галазов - сам себе голова. У него,
видите ли, нет времени информировать обком, просить нас о помощи. Вот
и приходится в пожарном порядке обсуждать вопрос на бюро...
- Билар Емазаевич, я не просил этого обсуждения. Это инициатива
школьного отдела, - пытался я возразить.
- Видите, какие мы гордые! Он не просил! Нельзя так: надо считаться с
обкомом, опираться на него, - и чтобы уйти от ненужной дискуссии. - Есть
' замечания по проекту? Нет. Принимается.
Говорят, что нет людей без недостатков. Они были и у Кабалоева. Он
любил часами держать у себя в приемной ответственных работников, затягивал
151
обсуждение вопросов на бюро. Но самый главный недостаток, который я
испытал на себе, это подверженность восприятию слухов, доверие к
односторонней информации. Очевидно, Жури Адиловна часто подбрасывала на меня
компромат, и на какое-то время он ей верил. В таких случаях чувствовался
холодок в его общении со мной. Но, в конце концов, надо отдать ему
должное, он разбирался в существе дела и принимал правильные решения. Так
было и тогда, когда решался вопрос о моем назначении на должность
заместителя Председателя Совета министров республики.
Впервые в июне 1975 года я столкнулся с проблемой борьбы за власть.
Вообще за всю свою жизнь после окончания вуза я не написал ни одного
заявления о приеме на работу, никогда ни к кому не обращался по поводу
продвижения меня по службе. Предложение Председателя Совмина
Олега Александровича Басиева быть его заместителем воспринял спокойно,
без всякого энтузиазма. Но он убедил меня, что так надо, и я согласился.
Не ожидал, что это вызовет негативную реакцию у кого-то. Потом мне
рассказывал Кабалоев, что предложение Басиева вызвало бурю
негодования у министра культуры Солтана Ужегова. Он устроил настоящую сцену
и Басиеву, и Кабалоеву, доказывая им, что эта должность именно ему
принадлежит по праву. Дело в том, что до этого на эту должность дважды
назначались бывшие министры культуры. Вопрос был поставлен
настолько серьезно, что с повестки дня июньского бюро пункт о моем назначении
был снят.
На меня в течение месяца в обком, в ЦК КПСС поступали грязные
анонимки. Проверкой нескольких комиссий#была установлена их полная
несостоятельность. В июле 1975 года меня на бюро обкома КПСС утвердили в
этой должности. Следует отдать должное выдержке Кабалоева, который смог
до конца вникнуть в суть дела и не поддаться эмоционально-амбициозному
натиску Ужегова, с одной стороны, и грязным наветам на меня, с другой
стороны. Я ни на кого не хочу грешить: не знаю, кто был автором этих
грязных пасквилей. Хочу только сказать, что они у меня вызвали чувство
гадливости. Создавалось впечатление, что я прикоснулся к чему-то склизкому,
отталкивающему, с дурным запахом.
К сожалению, это был не последний случай. Потом много раз в
университете, в Верховном Совете, обкоме КПСС, на работе Президентом мне
приходилось выдерживать грязный поток оскорбительных, надуманных
жалоб, писем, статей в бульварной прессе, местной и центральной, на меня,
на моих детей, близких и друзей. Выдвигались обвинения, одно
чудовищнее другого, лишенные всякого здравого смысла и мало-мальски реальной
основы. Проверить их состоятельность не составляло никаких трудностей:
ложь была на поверхности. Их авторы это очень хорошо знали. Но они пре-
152
следовали другую цель: опорочить меня, скомпрометировать меня в глазах
людей, поколебать мой авторитет в народе.
Будучи первым секретарем обкома КПСС, я был вынужден защищать
председателя Совета Министров республики Сергея Валентиновича Хета-
гурова от многочисленных нападок на него со стороны нарождающихся
«демократов». На него шел поток жалоб в ЦК КПСС. Как правило, все они
поступали в комиссию партконтроля обкома КПСС. Председатель
комиссии Дзагоев Гацир Лексоевич знакомил меня с ними, советовался, как быть.
Я был уверен в честности Сергея Хетагурова и делал все возможное, чтобы
не дать грязным людям запятнать его доброе имя. Другого мнения был
Гацир Дзагоев, и мне приходилось каждый раз после очередной жалобы
убеждать его в несостоятельности предъявляемых Хетагурову обвинений.
Автором большинства жалоб был омерзительный тип - Олег Марзоев,
который впоследствии записался в друзья Хетагурова и обрушил весь
поток грязи и неисчерпаемой своей душевной желчи на меня. В одной из
последних жалоб на Хетагурова, видимо, возмущенный моим добрым
отношением к Хетагурову, он доказывал, что я его защищаю в корыстных целях. В
качестве доказательства он приводил факты о том, что с помощью
Хетагурова, я имею дачу и квартиру в Москве. Я пригласил его к себе на беседу.
Между нами состоялся примерно такой разговор:
- Олег, у меня дети учатся в Москве. В общежитии им места не
предоставили, и я вынужден снимать для них у ты в частных квартирах. Не
можешь ли подсказать мне адрес моей квартиры в Москве, чтобы я смог в ней
поселить своих студентов.
- Я писал не на Вас, - на Хетагурова, - с ядовитой ухмылкой ответил
Марзоев. - Это вредный человек, и Вам не следует его так рьяно защищать.
- С Хетагуровым все понятно, но объясни мне, пожалуйста, на что ты
рассчитывал, когда писал обо мне заведомую ложь. Ведь не представляет
особенного труда установить, есть у меня квартира в Москве или нет.
- Пока Вы отмоетесь, - гадливо усмехаясь, сказал Марзоев, - жалоба
сделает свое дело.
Такова психология людей, получающих удовольствие от очернения
других. Они подобны насекомым, для которых лучшей средой обитания
являются навозная жижа, нечистоты, удушливая смрадная вонь. Именно в этих
условиях им вольготно живется и хорошо дышится. Я никогда не позволял
себе опуститься до их уровня, выяснять отношения с ними, судиться. Да и
не было у меня для этого времени: я работал. Именно своей работой и тогда
и после я доказывал свою правоту. Хотя «труды» марзоевых постепенно
делали свое гнусное дело, порождая в среде обывателей, а это
подавляющая народная масса, сомнение и недоверие ко мне.
153
Прощание с аппаратом Министерства просвещения было очень
трогательным. С этими замечательными людьми, коллективом профессионалов,
истинных просвещенцев, соратников и настоящих товарищей по работе, я
провел семнадцать лучших своих лет сознательной жизни. Было все: и
радости и горе, взаимопонимание и обиды, согласие и споры, - но не было
предательства, мелких будничных разборок, бытовых склок. Все мы
делали одно общее, нужное для народа дело. Мне тяжело было уходить из этого
коллектива, как тяжело бывает уходить из любимой семьи. Вместе со мной
был председатель Совмина Олег Басиев. Он объяснил работникам Минп-
роса необходимость моего перехода на другую работу, поблагодарил и меня,
и коллектив, потом предоставил слово мне. Это был, наверное,
единственный случай в моей жизни, когда я не смог говорить:
- Спасибо, товарищи! - выдавил я из себя, и горло перехватила спазма.
Молчали и сотрудники Минпроса. Слезы блестели на глазах у многих.
Выступила только заместитель Министра Уртаева Валентина Ивановна,
которая не столько сказала, сколько выдохнула:
- И все-таки, Олег Александрович, такого Министра просвещения в
Осетии больше .не будет.
154
Глава седьмая
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ
Аппаратная болезнь партийных органов поразила и органы Советской
власти: и здесь произошла подмена понятий. Даже сами министры
перестали себя воспринимать членами правительства, Совета министров и
относили это понятие к председателю и его заместителям, аппарату, который
их обслуживал. В этих условиях неизмеримо возрастала роль заместителей
Председателя Совета министров, которые, ни за что конкретно не отвечая,
курировали много отраслей, вмешивались в деятельность руководителей
министерств и ведомств, сковывали их инициативу и часто мешали им
нормально работать. По распределению обязанностей мне предстояло
«руководить» деятельностью министерств просвещения, культуры,
здравоохранения, творческих союзов, спортивных организаций, вузов, техникумов,
профтехучилищ.
Вступая в новую должность, я стремился в первую очередь определить
свои отношения с руководителями курируемых ведомств. Мне были
известны факты дилетантского, непрофессионального, грубого вмешательства в
деятельность руководителей министерств и ведомств, предприятий и
организаций не только секретарей и заведующих отделами обкома КПСС, но и
зампредов Совмина. Избрал линию сотрудничества с руководителями
подведомственных организаций, изучения положения в них, оказания им
помощи в решении конкретных вопросов. За год работы в этой должности
мне удалось изучить обстановку в этих отраслях, добиться решения многих
вопросов здравоохранения, культуры, образования, спорта. За все это
время я не позволил себе вмешаться в профессиональную деятельность ни
одного из курируемых руководителей. В этом мне помогал пример моих
замечательных предшественников - Степана Битиева и Ивана Гапбаева.
Было бы неэтично, например, мне вмешиваться в деятельность
министра здравоохранения Кучиева Эльбруса Борисовича, руководить им.
Отличный хирург, один из лучших организаторов здравоохранения РСФСР,
Эльбрус Кучиев за долгие годы работы в должности миштстра вывел
систему здравоохранения Северной Осетии в число самых передовых в России.
155
Не случайно он пользовался высоким авторитетом среди врачей и
медперсонала, населения республики, руководителей Обкома, Совмина
республики и Минздрава РСФСР. Высокая профессиональная требовательность к
сотрудникам Минздрава, работникам отделов здравоохранения горрайиспол-
комов, к главным врачам позволяла содержать медицинские учреждения в
хорошем состоянии, на высоком уровне обслуживать больных, проводить
огромную профилактическую работу среди населения. Именно при нем в
республике открываются новые профильные больницы и поликлиники,
налаживается связь медицинских учреждений с учеными мединститута.
Значительна заслуга Кучиева в укреплении материальной базы
здравоохранения. Все, чем располагает сегодня республика: новые здания
больниц, поликлиник, профилакториев, - построено во время его руководства,
связано с его неутомимой деятельностью. После него в республике не
только ничего не построено, но созданное этим замечательным организатором
приведено в упадок. Конечно, это связано со временем, с крушением
советской системы здравоохранения, с остаточным принципом финансирования
всей социальной сферы, но нельзя и в этих условиях принижать роль
руководителя. Считаю, что ни один из последующих министров
здравоохранения не может сравниться с Эльбрусом Кучиевым по преданности делу,
профессионализму и организаторским качествам.
Мы вместе за одним столом в зале заседаний Совмина с ним просидели
15 лет. Острый на язык, с тонким чувством юмора, Эльбрус Борисович знал
несметное количество анекдотов, сочинял их сам, умел приводить их
применительно к данной ситуации, часто с их помощью разряжал самые
острые ситуации. Два примера. На одном кз заседаний Совмина обсуждался
вопрос по бытовому обслуживанию. С докладом выступал Министр
бытового обслуживания Михаил Николаевич Беликов. Многоопытный
партийный, советский и хозяйственный руководитель, Беликов вывел эту
многотрудную социальную сферу в Северной Осетии в число передовых в РСФСР.
Каждый квартал, полугодие, год Министерство бытового обслуживания
Северной Осетии при нем получало премии и переходящие Красные
Знамена. Успехи Беликова вызывали у его коллег чувство зависти, желание чем-
то досадить этому честному, скромному и несколько наивному и
простоватому в общении с людьми человеку. Никогда общество не довольствуется
тем, что имеет. Всегда можно предъявить счет за недостатки в работе
руководителям любой отрасли, тем более такой повседневно необходимой, как
сфера бытового обслуживания. В этот день на заседании Совмина
обсуждались итоги проверки организации бытового обслуживания шахтеров.
Недостатков проверяющими было обнаружено много, и члены Совета министров
были решительно настроены на критический лад. Многим представилась
156
возможность «отвести душу», пощипать вечно благополучного Беликова.
Обсуждение доклада еще не началось, но по тону и направленной остроте
задаваемых вопросов это чувствовалось. Неожиданно для всех напряжение
разрядил Кучиев:
- Послушай, Михаил Николаевич, как тебе удается каждый квартал
занимать первые места в Росси и получать переходящие Красные знамена?
- Как? Мы работаем, трудимся, трудятся все работники бытового
обслуживания, - стал отвечать Михаил Николаевич, не подозревая подвоха.
- Все трудятся. Олег Александрович! - обратился Эльбрус Кучиев к
Председателю. - Недавно я постригся в парикмахерской, пришел домой,
позвонил. Открыла дверь младшая дочь, посмотрела на меня в недоумении и
кричит матери: Ма! Какой-то чужой дядя пришел.
Все это Кучиев говорил серьезно, без тени улыбки. Беликов оторопел,
какое-то время молчал, потом нервно вскинул очки на лоб, посмотрел в упор
на Кучиева и выпалил:
- А у тебя в больнице люди умирают.
В зале раздался громовой хохот, напряжение было снято. Ничего не
значащее постановление по обсуждаемому вопросу было принято без
обсуждения.
Другой случай связан с Министром культуры Солтаном Ужеговым. Он
длительное время находился вместе с ансамблем «Алан» в заграничном
турне. У председателя накопилось к нему много вопросов, он часто
интересовался сроками его возвращения, но его все не было. Это начало раздражать
всегда выдержанного Олега Александровича, и он свое недовольство стал
выражать довольно открыто. Ужегов вернулся, но не соизволил позвонить
председателю. Больше того, он с опозданием пришел на заседание Совмина.
- Извините, Олег Александрович, я не знал, что сегодня заседание...
Все приготовились к тому, что Председатель станет укорять Ужегова.
Напряжение снова разрядил Кучиев:
- Олег Александрович!
- Слушаю Вас, Эльбрус Борисович, - довольно жестко ответил
председатель.
- Вы знаете, - опять серьезно, без улыбки начал Кучиев, - вышел
короткометражный фильм.
- Какой? - насторожился Олег Александрович.
- Краткое пребывание Ужегова в Осетии.
Рассмеялись все, заулыбался и Председатель:
- Ладно, потом разберемся. А сейчас за работу.
Нет людей без недостатков. Были они и у Кучиева. Сотрудники
Минздрава жаловались на его жесткость, чрезмерную требовательность, игнори-
157
рование чужого мнения. Очевидно, успехи в работе, завоеванный в высших
руководящих кругах авторитет повысили его амбициозность, притупили в
нем чувство критического отношения к себе. Будучи зампредом, я часто
бывал с Эльбрусом Борисовичем в больницах, на стройках, принимал
участие в различных совещаниях и симпозиумах. Видел его в деле и каждый раз
убеждался в том, что это настоящий профессионал и государственный
деятель. Но и такие люди допускают ошибки, хотя не всегда их признают, или,
что того хуже, относят их на счет подчиненных. Такой недостаток был и у
Эльбруса Кучиева. О нем красноречиво говорит один случай из моей
недолгой зампредовской практики.
Это было в первый месяц моей работы. Совмин за подписью
председателя должен был в короткие сроки представить справку о состоянии
здравоохранения в республике в Совет Министров РСФСР. Такое поручение было
дано Кучиеву. Минздрав справку представил в установленный срок, но она
меня не устроила. Со своими замечаниями я справку вернул и потребовал
от первого заместителя министра (Кучиев заболел и лежал дома)
доработать ее и обязательно показать Эльбрусу Борисовичу. Доработанная
справка за подписью министра опять меня не удовлетворила, и я попросил
первого заместителя министра и моего помощника Инну Борисовну Адырхае-
ву зайти ко мне на второй день в 8 часов утра. В их присутствии я начал
редактировать представленный текст, иногда консультируясь с
заместителем министра по специальным терминам. От представленной справки
практически ничего не осталось. Отредактированный текст отпечатали, его
подписал председатель, и мы успели справку вовремя отправить в Москву. На
следующий день Инна Борисовна мне сообщила, что Кучиев страшно
возмущен, рвет и мечет: как некомпетентные в медицине люди смели
поправить подписанный им документ? Я успокоил ее и попросил до того, как
Кучиев попадет ко мне, ознакомить его с текстом, который я правил. Она
так и поступила. Результат: Кучиев вальяжно, по-домашнему, распахивает
двери моего кабинета и с порога восклицает:
- Вот теперь видишь, Ахшар, с кем мне приходится работать!
Я ничего ему не ответил. Он рассказал мне пару новых интересных
анекдотов, мы весело посмеялись, и каждый занялся своим делом. Все это
нисколько не умаляет достоинств Кучиева. Как говорят в таких случаях в
народе, и на солнце есть черные пятна.
Первое время министр культуры Солтан Ужегов чувствовал себя со мной
несколько скованно, нервничал, пытался выйти на выяснение отношений
со мной. Я с самого начала дал ему понять, что между нами ничего не
случилось, и мы можем эффективно сотрудничать. К чести Солтана Увижико-
евича, мое настроение он понял, и в наших взаимоотношениях за все время
158
совместной работы не было ни одного случая непонимания друг друга. Я
знал Ужегова еще со времен студенчества. Он возглавлял студенческую
профсоюзную организацию, был очень деятельным человеком, веселым,
жизнерадостным, инициативным, живо интересовался нашим студенческим
бытом, много сделал для его нормального обустройства в трудные
послевоенные годы. До поступления в институт он прошел хорошую школу службы в
Морфлоте. Она ему помогала в организации студенческого самоуправления
и потом на работе в общественных и государственных органах республики.
У государства никогда не хватало денег на содержание культуры.
Великолепные дворцы, театры, музеи, художественные галереи, доставшиеся в
наследство от царского режима советской власти и сегодня продолжающие
изумлять мир своим величием и непреходящими культурными ценностями,
в своем большинстве создавались и содержались меценатами. «Старые
русские», накопив огромные капиталы, во имя спасения души возводили
храмы, строили здания театров, музеев, библиотек, поддерживали
материально деятелей искусства. Такое поведение помещиков и капиталистов в
русской действительности, особенно в XIX веке, стало правилом хорошего тона.
Это явление было не случайным, потому что тогдашние предприниматели
были людьми образованными, культурными, они живо интересовались и
театром, и живописью, и музыкой, и литературой. «Новые русские»,
капиталисты на стадии дикости, в своем большинстве пока довольствуются
музыкой звона монет и не достигли еще того состояния, когда душа во имя
людей страждет спасения. Будем оптимистами и выразим надежду, что
придет время, и из наших олигархов вырастет новое поколение Третьяковых,
Юсуповых, Морозовых, которое поможет государству спасти культурные
ценности, созданные его великими сынами на протяжении многих веков.
В советское время Центральный Комитет КПСС, Советское
Правительство, при всех недостатках режима, уделяли серьезное внимание сфере
культуры. Театры и другие учреждения культуры получали ежегодные дотации,
деятели культуры и искусства, хотя и мизерную, своевременно зарплату,
имели возможность совершать и российские, и союзные, и зарубежные гастроли.
Большое развитие в 70-80 годах получила художественная самодеятельность.
Смотры, конкурсы, праздники песни, регулярно проводившиеся, дни
культуры республик, краев и областей Советского Союза в различных регионах
страны, в Москве служили укреплению дружбы между народами, обогащали
многонациональную советскую культуру национальной самобытностью,
способствовали взаимообогащению культуры советских народов.
За один год работы мне удалось окунуться в неисчерпаемое море
духовного богатства народа, лучше понять наших деятелей искусства, вникнуть в
их вдохновенный самоотверженный труд. В качестве председателя оргкоми-
159
тета в 1975-76 годах принимал участие в проведении конкурса
самодеятельного творчества республики, республиканского праздника песни, дней
литературы и искусства Северной Осетии в Ростовской области и в Чечено-
Ингушетии. Особенно запомнились дни литературы и искусства в Чечено-
Ингушетии. Нас на улицах, в театре, в концертных залах принимали как
родных братьев и сестер. Писатели, артисты, художники, музыканты:
чеченцы, ингуши, осетины, русские, представители других национальностей
наших республик - общались между собой как члены одной семьи.
Заключительный сводный концерт в Грозном, подготовленный мастерами искусств
Чечено-Ингушетии и Северной Осетии, превратился в настоящий
праздник. На нем было радостно всем: и артистам, и зрителям, и руководителям
обеих республик, и представителям Минкульта РСФСР. Можно многое из
нашего прошлого сегодня ставить под сомнение. Но нельзя перечеркивать
дружбу народов. Она была. Мы ее бездумно променяли на иллюзорную
свободу и кровавые суверенитеты. Тогда в Грозном я не заметил ни одной
вынужденной улыбки, ни одного искусственного проявления радости. Все: и
гостеприимство, и радушие, и взаимное восхищение талантами, и долго не
смолкающие аплодисменты в залах - было настоящим. И это настоящее,
добытое лучшими умами наших народов за много лет, по вине
недальновидных политиков горбачевского разлива и в угоду самостийным
амбициям новоявленных лидеров национал-экстремизма мы потеряли. Взамен мы
получили межнациональную усобицу, войну, десятки тысяч убитых
мирных граждан, разрушенные жилые дома, фабрики, заводы, театры, музеи,
библиотеки, нищих писателей и деятелей искусства. Кто от этого выиграл?
Никто, кроме наших врагов, всегда стремившихся стравить
многочисленные народы нашей страны между собой и с помощью этой коварной силы
разрушить наш великий СОЮЗ. Союз республик, краев и областей, а не
государств, союз народов, а не правителей.
Концерт закончился поздно, но и после этого мы не могли сразу
выехать. В нескольких местах Грозного: в ресторанах, частных домах, просто
на поляне или в лесу - были накрыты столы. Нас принимали руководители
республики, деятели культуры и искусства Чечено-Ингушетии, жители
Грозного по своей инициативе и на свои средства. Домой мы попали только под
утро следующего дня, усталые, но довольные. Сегодня, когда по этой
территории нельзя и шагу сделать без охраны, когда захват заложников и
работорговля здесь стали нормой повседневной жизни, этот удивительный
вечер и то, что нашу огромную колонну, следовавшую из Грозного во
Владикавказ, не сопровождала даже автомашина ГАИ, мне кажется красивым сном.
Что касается оружия, то только артисты были снабжены бутафорскими
пищалями и кинжалами.
160
В 1975 году во Владикавказе с большим успехом прошел Пленум Союза
композиторов РСФСР. Съехались известные композиторы из Москвы, Санкт-
Петербурга, многих территорий России. Встречи с ними оставили
неизгладимый след у жителей республики. Где бы ни проходили встречи с Родионом
Щедриным, Яном Френкелем, Дмитрием Покрассом, Тихоном Хренниковым
и другими выдающимися композиторами, они превращались в подлинное
торжество. Выступления симфонических оркестров, солистов: Муслима Ма-
гомаева, Иосифа Кобзона, Людмилы Сенчиной, Валентины Толкуновой и
других - проходили в переполненных залах. Большую роль в отличной
организации пленума сыграл наш замечательный композитор, председатель
Союза композиторов Северной Осетии Христофор Плиев.
Большая работа в эти годы проводится по укреплению материальной
базы учреждений культуры. За короткое время в республике были
построены великолепные здания республиканской научной библиотеки, дворцов
культуры в городах Беслане, Моздоке, Алагире, Ардоне, в селениях Сунжа,
Октябрьское, Эльхотово и многих других, капитально отремонтировано
здание Русского драматического театра. И тогда в бюджете республики не
хватало денег на нужды культуры, но у всех учреждений культуры были
богатые шефы - предприятия, колхозы, совхозы. В 60-70 годы за их счет
почти во всех населенных пунктах были построены здания сельских и
поселковых домов культуры с хорошими библиотеками и необходимым
набором помещений для кружковой работы, возведены во Владикавказе
замечательные Дворцы культуры предприятиями электронной промышленности,
заводом ОЗАТЭ. Значительна в этом деле роль бывшего секретаря Обкома
КПСС Дзестелова Константина Семеновича, заведующего строительным
отделом Обкома КПСС, потом первого заместителя Председателя Совмина
республики Ваниева Заурбека Игнатьевича. Разные они были люди:
Константин Семенович, сдержанный, ровный, тактичный, и замечания делал
вполголоса; Заурбек Игнатьевич, эмоциональный, быстрый, нахрапистый,
мог и накричать, и выругаться, и обидеть. Но обоих объединяло высокое
чувство ответственности за порученное дело, знание этого дела, умение
объединить и людские, и материальные ресурсы для выполнения
поставленной задачи. Кроме того, оба, особенно Ваниев, обладали очень тонким
чувством понимания подлинной красоты зодческого искусства и
добивались его. Все значительные объекты, построенные в республике в 60-70
годах, составляющие ее лицо, связаны с ними.
Много времени у меня уходило на встречи с писателями, артистами,
художниками, руководителями творческих союзов и организаций. И до этого
я многих знал, со многими общался, был почитателем их творчества. Еще
со школьной скамьи меня и моих друзей привлек и покорил Осетинский
6 Я-80
161
театр. Мы не пропускали ни одного нового спектакля. Пешком из Хумалага
после уроков шли до Беслана, поездом добирались до Владикавказа, после
спектакля ночью Алагирским поездом ехали до разъезда Дударовского и
оттуда по болотистым тропам, иногда под утро, попадали домой. Мы
восторгались игрой выдающихся артистов театра: Владимира Тхапсаева, Ми-
соста Цирихова, Николая Саламова, Коста Сланова, Владимира Балаева,
Виктора Галазова, Владимира Макеева, Александра Царукаева, Юрия Мер-
денова, Варвары Каргиновой, Тамары Каряевой, Серафимы Икаевой,
Елены Туменовой... Этот список можно продолжить.
Период моей школьной и студенческой юности, первых лет работы
учителем совпал с мощным подъемом творческой активности Осетинского
драматического театра, подлинным его расцветом. В нем работали режиссеры
и актеры, каждый из которых был самобытной личностью. Позже, когда
появилась возможность бывать в Москве, я не пропускал ни одной
возможности бывать на постановках Большого театра, МХАТа, Малого,
Современника, Моссовета, Ленинского комсомола, Театра на Таганке, Цыганского
театра и других, но никто из них не произвел на меня такого впечатления,
как Осетинский театр того периода и с тем, первым поколением
осетинских актеров и режиссеров. Многих из них уже нет в живых, но память на
кинопленках и телевизионных магнитных лентах о многих для будущих
поколений сохранила некоторые фрагменты из их творчества.
Ничего, кроме отдельных, довольно бледных фотографий, не осталось
от великого трагика осетинской сцены Соломона Таутиева. Это было
уникальное, неповторимое явление. Он не играл, он жил на сцене вместе со
своими героями. Его страсть, его чувства, его энергия передавались в
зрительный зал, и каждый, кто был на спектакле, переживал, волновался,
радовался, возмущался вместе с героями, образы которых так тонко, так
жизненно ярко и проникновенно передавал Соломон Таутиев. Мне
посчастливилось увидеть его Хазби, Коста Хетагурова, Авхардты Хасана, Незнамо-
ва, Олеко Дундича, Платона Кречета. Для каждого из этих образов он
находил свои краски, свой, только ему, Соломону, известный сценический язык.
После спектаклей с участием Соломона Таутиева мы все выходили из
театра молча, не обсуждали постановку, даже не говорили какое-то время о
посторонних вещах: каждый уносил в душе созданный им образ, боялся
расплескать в ненужных словах духовный заряд, переданный великим артис-
тОхМ. Он сгорел на сцене. Умер в довольно молодом возрасте от чахотки.
Соломон Таутиев не дожил до того времени, когда Осетинский театр и
его выдающихся артистов заметили в Москве, стали присваивать им
российские и союзные звания. Убежден, что именно он бы первым из
осетинских актеров был удостоен звания народного артиста СССР. Но этого не
162
случилось. Потребовались долгие, изнурительные просьбы и обращения
деятелей искусства, ученых, родственников, чтобы как-то увековечить имя
этого выдающегося представителя осетинской творческой интеллигенции.
Каждый раз партийные и советские бюрократы в Обкоме, Совмине,
горкоме и горисполкоме отклоняли наши просьбы, мотивируя тем, что у
Соломона Таутиева не было ни Союзного, ни Российского звания. Тупое,
невежественное упрямство. И только тогда, когда я стал президентом, буквально
насильно пришлось заставить администрацию города Владикавказа
установить на доме, где последние годы жил великий артист, мемориальную
доску и присвоить одной из улиц столицы его имя.
Мы познаем писателей через их книги, художников через их картины,
артистов через созданные ими образы, музыкантов через произведения и
их исполнение. Обывателей из журналистской вездесущей братии и людей
из так называемого среднего сословия остро интересуют еще и пикантные
подробности из жизни звезд: где поскандалил, сколько, с кем и как пил, на
ком женился, с кем развелся, с кем переспал... Повседневная жизнь,
тяжелый изнуряющий труд этих талантливых людей, часто творящих на
последнем нервном издыхании, мало кого интересует. Мои встречи и с видными
деятелями искусства, и незаметными, но необходимыми для искусства
работниками культуры раскрывали передо мной безрадостную картину
внутренних междоусобиц, материальной нужды, неустроенности быта, часто
отсутствия элементарных условий для жизни. Немногое мне удалось
сделать. Но я прикладывал немало сил, чтобы убедить партийные и советские
власти в необходимости более внимательного отношения к культуре,
добивался для работников культуры выделения квартир, автомашин, решения
их насущных бытовых и материальных вопросов. Легче эти вопросы
удавалось решать с Первым секретарем Обкома партии Кабалоевым, который
понимал искусство и ценил его работников. Сложнее было с секретарем
Обкома КПСС Кучиевым и заведующей отделом культуры Обкома Цалла-
говой. Далекие от искусства, черствые по своей натуре, они формально
относились к своим обязанностям по отношению к культуре, смотрели
свысока на требования деятелей искусства, рассматривали их в большинстве
случаев как очередную блажь.
В среде творческих работников чаще, чем в других сферах, возникают
конфликтные ситуации. Их разрешение зависело от того, насколько
объективно работники Обкома, Совмина, Минкульта подходили к их
рассмотрению. В 70-х годах труппа осетинского театра пополнилась выпускниками
московских вузов. В коллектив признанных актеров осетинской сцены
влилось новое поколение талантливых актеров и режиссеров. Бимболат Вата-
ев, Маирбек Икаев, Исак Гогичев, Маирбек Цихиев, Тереза Кантемирова,
163
Земфира Галазова, Анатолий Дзиваев, Коста Бирагов и многие другие
естественно вписались в многогранную ткань театра и с самого начала своей
деятельности завоевали признание взыскательного зрителя. Здоровая
творческая амбициозность, стремление полнее раскрыть свои природные
дарования, полученные от столичных мастеров знания вызывали дух
соревновательности между собой и со старыми мастерами сцены. Были и такие,
для которых сцена осетинского театра была слишком мала, и они в своем
творческом порыве старались выйти на кино, телевидение, искали новые
формы воплощения своих творческих замыслов. Не всегда они были правы
в своих устремлениях, часто их требования отрывались от реальной
действительности. Но даже тогда, когда они были правы и их инициатива и
творческие планы нуждались в поддержке, они не получали ее от
руководства театра, Минкульта и с их подачи от работников Обкома партии и
Совмина. Естественно, такое отношение вызывало справедливый протест,
переходящий в конфликты.
В этот период главным режиссером театра работал Георгий Доментье-
вич Хугаев. Талантливый артист, выдающийся режиссер и драматург,
Георгий Хугаев долгие годы руководил Осетинским театром, поставил десятки
замечательных спектаклей, его пьесы в переводе на языки народов СССР
шли во многих театрах страны. Я часто встречался с ним, был на всех его
постановках, почитал талант его замечательной жены, актрисы русского
драматического театра, народной артистки РСФСР Валерии Хугаевой.
Бывал я у них и дома и всегда поражался простоте, доброте, гостеприимству
этих удивительно красивых людей, одаренных природой жизненной
щедростью и великим талантом.
С именем Георгия Хугаева связан новый этап развития и подъема
Осетинского театра, расцвета ярких актерских дарований, роста авторитета
театра и всего осетинского искусства на Кавказе и в Советском Союзе.
Человек с широким культурным кругозором, глубоко знающий искусство
и театр, знакомый во всех тонкостях с историей развития различных
театральных школ и направлений в российской и мировой практике, Хугаев
создал свой театр, основанный на мировой классике, сохранивший
лучшие традиции первопроходцев осетинской сцены и уходящий вглубь
осетинского народного творчества. Ему одинаково хорошо удавались
постановки русской, мировой и осетинской классики. Он создал и
современную осетинскую комедию, в которой выступал и в качестве драматурга, и
в качестве режиссера-постановщика. Несомненно, авторитет, который он
снискал у публики, у деятелей искусства, у руководителей Минкульта и
театральной общественности России, у руководителей республики, был
заслуженным.
164
Этот авторитет в 70-ые годы, к моменту моего назначения на должность
зампреда по культуре, достиг своего апогея. Не было такого вопроса в
области искусства, по которому бы с ним не советовались, не было такого
значительного события в культурной жизни республики, в организации которого
он бы не принимал деятельного участия. За решениями, которые
принимались в области искусства в Обкоме и Совмине, легко просматривался
почерк Георгия Хугаева. Но это не могло продолжаться бесконечно. В коллек-
тиве театра, мнение которого никто не спрашивал и с мнением которого
никто не считался, постепенно рос протест против авторитаризма Хугаева
и его бездумной поддержки во всем со стороны руководства Обкома КПСС
и Совмина и в первую очередь со стороны секретаря Обкома Кучиева, зав.-
отделом культуры Обкома Цаллаговой, Министра культуры Ужегова и с их
подачи Первого секретаря Обкома Кабалоева.
Многочисленные встречи с видными артистами театра,
представителями старшего поколения и молодыми актерами вызывали у меня тревогу, я
чувствовал, что в коллективе театра постепенно назревает раскол. Я
делился своими впечатлениями и тревогами с Кучиевым, информировал о
складывающейся ситуации Кабалоева, просил их организовать встречу с
коллективом театра, но мои усилия не дали желаемых результатов. Да и
времени у меня было недостаточно. Одного года для зампреда, курировавшего
всю сферу культуры, здравоохранения, образования, спорта, было слишком
мало, чтобы не допустить впоследствии, через несколько лет после моего
ухода с этой должности, фактического раскола театра на две
недееспособные труппы.
Случилось это в 1989 году, когда я работал ректором университета. В
сложной обстановке внутренних раздоров коллектив настоял на
выборах главного режиссера и проголосовал против Георгия Хугаева. Такого
удара талантливый, амбициозный, привыкший к всеобщему почитанию
человек не выдержал. Он уйел с собой артистов - несомненных
поклонников своего режиссерского таланта и образовал на их основе новый
театр, который несколько лет, вплоть до моего избрания Первым
секретарем Обкома КПСС, работал во Дворце культуры Горского аграрного
института. Я получал приглашения на все спектакли Георгия Хугаева,
но ни один из них я не посетил. И тогда, и сегодня я с глубоким
уважением относился и отношусь к Георгию Хугаеву, считаю его одним из самых
ярких представителей осетинской творческой интеллигенции. Но для
меня его шаг по расколу театра был личной трагедией. Это была самая
позорная страница в истории Осетинского театра, темное пятно в
замечательной биографии Георгия Хугаева. Со временем он это осознал и
прислушался к моим доводам.
165
В своей принципиальности иногда Георгий Хугаев доходил до
непонятного упрямства и вместе со своими обкомовскими покровителями ломал
судьбы молодых, талантливых артистов. Ярким примером тому непростая
актерская судьба Бимболата Заурбековича (Бибо) Ватаева. Этот
выдающийся трагик в семидесятые годы легко и уверенно вошел в ткань Осетинского
театра и Советского кино. Уже его первые работы в театре и в кино
привлекли внимание зрителя, его имя произносилось с искренним чувством
почитания старшими и младшими. Он стал известен не только в Осетии, но
и в Закавказье, и в Средней Азии, и в России. Ему предлагались главные
роли во многих кинокартинах, его авторитет высоко почитался в Средней
Азии и Грузии. Но в родном осетинском театре ему были созданы
невыносимые условия. Одной из основных причин этому была какая-то
нездоровая ревность Георгия Хугаева к работе Бимболата Ватаева в кинематографе.
Доходило до курьезов. Бибо Ватаев получил всесоюзную известность в
главной роли киноэпопеи известного тогда в стране кинорежиссера, народного
артиста Таджикистана Бенисона Ариевича Кимягарова «Сказание о Руста-
ме», «Рустам и Сухраб». Шла съемка ответственных сцен его же
кинокартины «Сказание о Сиявуше». Участие Бимболата Ватаева было обязательным.
Но Георгий Хугаев, заручившись поддержкой Кучиева и Цаллаговой,
категорически запретил выезд Ватаева. Вопрос был поставлен довольно
бессмысленно и жестко: или театр, или кинематограф. Ночью в августе или
сентябре 1975 года мне на квартиру очень взволнованный позвонил Кимя-
гаров. Представился и очень тактично стал умолять:
- Дорогой Ахсарбек, я понимаю руководство театра и республики, но
войдите и в мое положение: приехали десятки известных артистов,
затрачены огромные средства на массовые съемки, и все они простаивают. Я не
могу никем заменить Бимболата Ватаева. Мне он нужен всего на одну
неделю. Поверьте мне: я сам куплю ему обратный билет на самолет, сразу же
после съемок отправлю его в Осетию. Дорогой Ахсарбек, я умоляю Вас,
прошу решить этот вопрос. Буду благодарен Вам всю жизнь.
Я не стал ни с кем советоваться, нашел по телефону Ватаева и
предложил ему немедленно вылетать, пообещав взять все неприятности на себя.
Неприятностей никаких не было, потому что я резко пресек попытки
Кучиева и других разбираться в этом вопросе.
Руководителем театрального общества в это время была Зарифа Бритае-
ва. Дочь основоположника осетинской драматургии Елбиздико Бритаева,
Зарифа вписала славные страницы в историю Осетинского и Русского
театров, поставила десятки великолепных спектаклей. Жесткая требовательность
к себе и к актерам у этой талантливой и мужественной женщины
сочетались с душевной щедростью и полной беспомощностью в решении хозяй-
166
ственных и финансовых вопросов. В первые же дни моей работы она
обратилась ко мне с просьбой решить вопрос о выделении помещения для
театрального общества. Я взялся за это нелегкое дело. Мне удалось убедить
руководство Обкома и Совмина для этих целей выделить освободившееся
здание бывшей школы-интерната № 1. Зарифа с благодарностью
восприняла это решение, но заявила, что не может себе представить, как можно без
денег приспособить подаренное здание под нужды театрального общества.
Она была столь непосредственна в проявлении своей беспомощности, что
я поспешил ее заверить, что беру на себя шефство над этим объектом и
пообещал в течение двух лет организовать реконструкцию и капремонт
здания театрального общества. В этот же день я дал указание директору
проектного института «Севосетингипрогорсельстрой» Михаилу Ревазову в
месячный срок составить по заказу правления театрального общества проект-
но-сметную документацию. Он выполнил задание. Стоимость
реконструкции составила в тех ценах 950 тысяч рублей. По тем временам это была
огромная сумма, которой не располагали ни театральное общество, ни Мин-
культ. Необходимо было искать средства.
В сентябре 1975 года, будучи в командировке в Москве, я встретился с
Председателем правления Всесоюзного театрального общества, народным
артистом СССР, знаменитым актером театра и кино Михаилом Ивановичем
Царевым. Как помнится, правление театрального общества располагалось
на улице Горького. В очень уютном кабинете со старинной мебелью
навстречу мне встал величественный, сразу располагающий к себе
обаятельный мужчина. Встреча продолжалась в течение часа. Я был знаком почти со
всеми работами великого артиста, поэтому первая часть нашей беседы была
посвящена его творчеству. Я чувствовал, что ему была приятна моя
осведомленность, но он скромно возражал, доказывал, что я преувеличиваю его
заслуги. От его творчества мы естественно перешли к осетинскому
искусству. Царев, на удивление мне, показал великолепное знание состояния
искусства в республике, давал ему высокую оценку, с особой теплотой
говорил о Владимире Тхапсаеве, Зарифе Бритаевой, Георгии Хугаеве,
восторгался дирижерским мастерством Вероники Дударовой, осетинскими
джигитами Кантемировыми, много одобрительных слов было сказано им об
ансамбле «Алан» и осетинских художниках. Вопрос, с которым в конце
нашей беседы я обратился к Михаилу Ивановичу, был решен просто. Он при-
. гласил своего заместителя по финансовой части и дал указание на 1976 год
выделить республике 400 тысяч рублей, а остальную сумму на окончание
строительства запланировать на 1977 год. Расстались мы очень тепло.
По возвращении в республику я добился включения объекта в план
строительства на 1976 год. До моего ухода с должности в октябре этого года на
167
реконструкции и капремонте здания строителями было освоено 200 тысяч
рублей. К сожалению, на этом все остановилось. А через какое-то время за
растрату средств общества была арестована Зарифа Бритаева. До сих пор
меня не покидает чувство стыда за наше руководство, за представителей
творческой интеллигенции, которые допустили это варварство. Наверное,
деньги были растрачены, но не Зарифой. Те, кто должен был сидеть в
тюрьме, подвигнув эту талантливую женщину на преступление, остались на
свободе. А она мужественно все вынесла, взяла все грехи на себя, отсидела
«положенный» срок и вернулась в театр больным, но не сломленным
человеком.
Музыка, песня, танец выражают душу народа, его характер, его
историческую судьбу. Как-то в порыве откровенности за столом бывший Первый
секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС Билар Кабалоев сказал: я
люблю и понимаю оперу, симфоническую музыку, песни и танцы народов СССР,
но никакая музыка, никакое искусство не задевают мою душу, не дают такого
вдохновения, как звуки нашей осетинской гармоники. Под этими словами
мог бы подписаться каждый осетин, связанный со своим народом, знающий
его историю, впитавший с детства его традиции и обычаи. Осетинские
гармонисты, в основном женщины, довели мастерство владения этим
общечеловеческим музыкальным инструментом до совершенства. На нем они
доносили до слушателей и боль и радость народа, под его аккомпанемент
исполнялись и героические, и лирические, и шуточные песни, под его звуки в
сопровождении различных деревянных приспособлений и хлопанья в ладоши
исполнялись все осетинские народные танцы. От легендарного Костаевского
Кубады до таких выдающихся мастеров исполнения музыки на осетинской
гармонике, как Надежда Ходова, Венера Дзеранова, Серафима Ревазова, Ирина
Мистулова, Булат Газданов и многие другие, осетинское искусство игры на
фандыре (гармошке) прошло огромный путь и стало явлением массовым. Если
раньше в наших селах гармонисты и гармонистки были наперечет, сама
гармонь была большим богатством и считалась достоянием всего села, то
стараниями мастеров гармоники, выступивших в роли отличных педагогов,
сегодня в городах и селах Осетии сотни девочек и мальчиков с упоением
овладевают этим видом народного искусства.
Никакое веселье, тем более свадьбу, нельзя представить без фандыра и
танцев. Мне еще удалось застать времена в Осетии, когда на торжествах
только старшие сидели за столом, произносили тосты и пировали, когда в
селе на свадьбе или кувде (ритуальное торжество) невозможно было
встретить пьяного, а молодежь пела и танцевала, радуя людей, особенно нас,
детей, своим искусством. Дети, мальчики и девочки, наблюдая за старшими,
подражая им, постепенно овладевали сложным искусством осетинского
168
плавного свадебного танца «хонга», героического, эмоционального,
воинственного танца на носках «Тымбыл кафт», величественного,
гармоничного, волшебного массового танца «Симд».
На этой народной, фольклорной основе уже в первые годы советской
власти стали создаваться самодеятельные ансамбли песни и танца, а из них
постепенно вырос уникальный государственный ансамбль песни и танца,
потом танцевальный ансамбль Северной Осетии, впоследствии
получивший наименование «Алан». Он дал осетинскому, российскому, советскому
искусству много замечательных танцоров, мастерством которых
восторгались не только в Союзе, но и во многих странах мира. В разное время
покоряли своим филигранным исполнением осетинских танцев Коста Цабалов,
братья Урусхан и Батырбек Сопоевы, Лигу Торчинов, Нодар и Махар Пли-
евы, Марина Кесаева, Альбина Баева... Этот ряд можно продолжить. Но
главное, наверное, в том, что усилиями этих мастеров, их учеников и
последователей в республике родилось мощное самодеятельное движение в
городах и районах, в школах и вузах, при Дворцах и Домах культуры.
Самодеятельные танцевальные коллективы Пригородного, Дигорского,
Правобережного районов, госуниверситета, Сельскохозяйственного и
Медицинского институтов достигли в своем творчестве профессионального уровня,
успешно работали кружки национального танца во Дворцах и Домах
пионеров и школьников, в школах, техникумах, профтехучилищах, в
дошкольных учреждениях.
Значительную роль в становлении государственного ансамбля в
тяжелые 40-е и 50-е годы сыграл талантливый композитор Татаркан Кокойти.
Под его руководством ансамбль завоевал признание не только в
республике, но и в стране. Его стараниями и волей поддерживался талант и
оттачивалось искусство таких мастеров танца, как Бексолтан Торчинов, Коста
Цабалов, Асатин Доев, Бидта Тотиков, Марина Кесаева и многих других.
Заслугой художественного руководителя ансамбля Татаркана Кокойти
является защита интересов солистов, поведение многих из которых нередко
становилось предметом острого обсуждения на бюро Обкома КПСС. Даже
самые заслуженные из них и известные получали мизерную заработную
плату, не имели элементарных жилищно-бытовых условий. Эта обстановка
иногда выбивала их из нормальной жизненной колеи и делала предметом
обывательских пересудов и партийного разбирательства. Татаркану
Кокойти удавалось на самых суровых заседаниях бюро отстаивать своих подо-
- печных и держать в любых ситуациях ансамбль в хорошей форме.
Небольшого роста, щупленький, всегда горбившийся под грузом творческих дум и
организаторских забот, Татаркан был очень мужественным и остроумным
человеком. О его смелом поведении и шутках на бюро Обкома в те непрос-
169
тые времена ходили легенды. Так, на одном из заседаний бюро при
рассмотрении персонального дела солиста-коммуниста Виктора Дзеранова,
исполнявшего еще и обязанности главного администратора ансамбля, на
просьбу Кокойти ограничиться обсуждением и не наказывать Дзеранова
Агкацев гневно ответил:
- Вы, товарищ Кокойти, о ком просите? У него же мозгов нет: он не
может думать.
- Вы правы, Владимир Михайлович! Если бы у него были мозги, он
сидел бы на Вашем месте. Но даже в этом случае Вы не смогли бы его
заменить и исполнять плавный танец.
И Агкацев и члены бюро шутку приняли, а Виктор Дзеранов отделался
постановкой на вид и остался на работе. После ухода Татаркана Кокойти с
должности художественного руководителя коллектив ансамбля постепенно
стал распадаться. Многие ведущие солисты ушли в другие коллективы,
некоторые из них, как Коста Цабалов, перешли на педагогическую работу,
другие возглавили коллективы художественной самодеятельности, несколько
очень талантливых артистов, к великому сожалению, спились.
Возрождение ансамбля и приток в него свежих сил, рождение новых
талантов связан с двумя колоритными женщинами: тонким ценителем
искусства, художественным руководителем ансамбля Жанной Кабоевой и
отличным организатором, директором ансамбля Лидией Цебоевой. В
коллективе ансамбля их в шутку, но любовно называли наш ЦК. Они очень
хорошо дополняли друг друга. Прошедшая хорошую школу организаторской
работы в комсомоле, органах советской власти, волевая, настойчивая,
требовательная к себе и товарищам, обязательная во всем и обладающая
высоким чувством ответственности за порученное дело, очень внимательная к
людям, добрая и щедрая по натуре, Лидия Цебоева быстро создала в
коллективе атмосферу взаимной ответственности за общее дело, добилась
четкой дисциплины от всех, успешно решала в партийных и советских
органах финансовые и хозяйственные проблемы ансамбля. Жанна Кабоева
стала творческой душой ансамбля. Она обладала даром открытия новых
талантов, умением привлечь к постановке танцев известных постановщиков
и режиссеров из республик Кавказа, других регионов Советского Союза. В
то же время они вместе с Цебоевой бережно сохраняли те традиции,
которые были заложены их предшественниками. Именно при них расцвел
талант таких выдающихся артистов ансамбля, как Альбина Баева и Нодар
Плиев. Именно при них ансамбль стал регулярно выступать в селах и
городах республики, на полевых станах, на заводах и фабриках. Его искусству
рукоплескали на Кавказе, в России, в Прибалтике, Средней Азии, в странах
Европы, Америки и Азии. Именно при них ансамбль впервые за все время
170
своего существования получил свое здание. Они добились принятия
распоряжения Совмина о выделении средств, о проектировании и о
строительстве комплекса репетиционного и административного здания ансамбля.
Однако дальше этого дело не пошло.
Распоряжение было принято до меня. В первые же дни моей работы они
пришли ко мне на прием и, перебивая друг друга, с возмущением говорили
о казенном отношении к выполнению решения государственных
чиновников. На второй день я собрал руководителей проектного института,
строительной организации, Минфина, установил сроки выполнения для каждого
из них поручений Совмина. Все, кроме директора проектного института
Ревазова, согласились со мной и обещали выполнить поручения в
установленные сроки. Последний, ссылаясь на большую работу и срочные заказы,
стал доказывать невозможность выполнения задания в намеченный срок. Я
настоял на своем и попросил Цебоеву и Кабоеву ежедневно
контролировать работу над проектно-сметной документацией.
- Будьте более настойчивы и требовательны. Если проектировщики
будут затягивать работу, создайте такую обстановку, чтобы при встрече с Вами
Михаил Иванович стал заикаться.
Конечно, это была шутка. Но ЦК это принял всерьез, как установку к
действию. На пятый день ко мне прибежал бледный, возбужденный Рева-
зов и взмолился:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, спасите меня от этих двух дам. Они мне
проходу не дают, от одного их вида меня колотит нервная дрожь. Я обещаю
посадить на этот проект весь институт; сам буду работать круглые сутки, но
чтобы они больше не появлялись в институте.
Свое обещание он выполнил. Были решены и вопросы
финансирования. Строители за рекордно короткий срок - за восемь месяцев - ввели
объект в эксплуатацию. Решались и многие другие вопросы
жизнедеятельности ансамбля. После моего перевода на работу в университет по
надуманным основаниям Кабоеву и Цебоеву освободили от занимаемых
должностей. И снова для ансамбля наступила черная полоса, которая
постепенно привела к деградации знаменитого коллектива. И через 20 лет
после их отстранения от руководства ансамблем Министр культуры Бим-
болат Ватаев, чтобы спасти ансамбль, обратился ко мне, тогда
Президенту Северной Осетии - Алании, с просьбой дать разрешение на
возвращение Лидии Цебоевой к руководству коллективом. Я с ним
согласился. И мы не ошиблись. Эта, уже в годах, но такая же волевая и
целеустремленная женщина буквально за полгода вдохнула новую жизнь в
коллектив ансамбля. Ансамбль под ее руководством в 1997 году
удостоился звания Академического.
171
Много времени у меня уходило на встречи с учеными Института
истории, языка, литературы и экономики при Совмине, с учеными вузов и НИИ,
спортсменами. Все это давало хорошую пищу для размышлений, для
выработки предложений по государственной поддержке развития культуры,
образования, здравоохранения и спорта в республике. У меня за год работы
сложилось объективное и достаточно глубокое понимание ситуации в этих
жизнеобеспечивающих сферах республики, намечались интересные планы,
проекты, предложения. Но им не суждено было сбыться. В октябре
1976 года меня перевели на другую работу. Об этом попозже. А сейчас мне
хочется сказать о тех людях, с которыми этот год я работал в аппарате
Совета министров Северной Осетии.
Заведующие отделами, помощники Председателя и его заместителей,
консультанты и другие работники Управления делами Совмина были
компетентные в своей области люди, обладали достаточной общей культурой и
на высоком профессиональном уровне помогали своим руководителям
осуществлять связь с подконтрольными министерствами и ведомствами,
готовить на рассмотрение Совмина проекты постановлений и другие
документы. В моем распоряжении был небольшой аппарат, но каждый его
сотрудник отвечал предъявляемым требованиям. Это были ответственные люди,
хорошо знали свое дело, пользовались большим авторитетом в
министерствах и творческих союзах. Достаточно сказать, что за все время нашей
совместной работы никто из них не дал мне возможности сделать себе
замечание. Особо хочу отметить Раису Александровну Албегову и Инну
Борисовну Адырхаеву. Они были своеобразным украшением аппарата Совмина,
отличались высокой культурой, внимательным и тактичным отношением к
людям, качественным исполнением своих служебных обязанностей,
высокой требовательностью к себе и работникам курируемых организаций. При
всем этом они смогли сохранять утонченную интеллигентность и
женственность. Я ничего не преувеличу, сказав, что эти два человека оказывали
благотворное влияние на меня и помогали без особых трудностей войти в мои
новые обязанности. У них был достаточный для этого опыт: до меня они
работали с Тамарой Султановной Хетагуровой, Степаном Николаевичем
Битиевым, Иваном Александровичем Гапбаевым.
Запомнился Таймураз Богов, заместитель управляющего делами
Совмина. Активный участник Великой Отечественной войны, поэт, интересный
рассказчик, душевный человек, Таймураз пользовался особым уважением.
Он всегда и во всем оказывался нужным человеком. Сменялись один за
другим управляющие делами, неплохие работники (Зинченко, Покровский,
Катенев и другие), но всегда на своем месте оставался Богов. Свою работу
он делал незаметно, спокойно, но качественно. Если хорошо в республике
172
было гостям, если в аппарате Совмина и в министерствах были
нормальные условия для работы сотрудников, в этом обязательно просматривалась
рука Таймураза Богова.
В то время у Председателя Совмина Северной Осетии было четыре
заместителя, из них один первый. Первым заместителем Председателя
работал Николай Романович Беляков. Он курировал агропромышленный
комплекс. Для этой цели он был хорошо подготовлен. Имел высшее
сельскохозяйственное образование, долгое время работал председателем
крупного колхоза, возглавлял партийную организацию Моздокского района.
Пользовался авторитетом у руководителей колхозов и совхозов,
специалистов сельского хозяйства, с его мнением считались Первый секретарь
обкома и Председатель Совмина, был вхож в кабинеты сельхозотдела ЦК
КПСС, руководителей Минсельхоза РСФСР. Николаю Романовичу не
хватало общей культуры. Всегда с иголочки и со вкусом одетый, ровный во
взаимоотношениях с коллегами, интеллигентный на вид человек, он во
многих ситуациях проявлял беспомощность и наивность, порождал массу
невыдуманных, но не злых анекдотов. Все, что было за пределами
сельского хозяйства, его, очевидно, мало интересовало. Когда ему случалось в
отсутствие председателя выступать с докладами на общеполитические и
общеэкономические темы, он путался, а иногда выдавал неожиданные
неологизмы. Всего не вспомнишь, но мне до сих пор слышатся беляковс-
кие «цинковое железо», «инфекционные процессы» вместо
инфляционные, «хервейбины» вместо хунвейбины и многие другие слова и
выражения, не говоря уже о совершенно немыслимом произношении русских слов.
При всем этом у него было очень щедрое сердце, и все это как-то
подходило ему, было частью его доброго существа, поэтому воспринималось есте:
ственно и нисколько не умоляло его других человеческих и
профессиональных достоинств в глазах знавших его людей. Один пример. В
1976 году перед праздником 8 марта, когда Председатель был в отпуске,
Николай Романович, исполнявший его обязанности, позвал нас с другим
замом Георгием Ивановичем Проценко и на полном серьезе сказал:
- Я вот думал всю ночь, дорогие друзья, и пришел к выводу, что мы не
уважаем наших женщин. Восьмое марта проводим формально, бесцветно,
без огонька. А какие хорошие женщины у нас в Совмине! Вот я и решил по
достоинству на этот раз отметить 8 Марта. Значит так: Георгий, ты
составишь сценарий и текст приветствия женщинам, а ты, Ахсар, сочинишь
стихи. Вот наши женщины удивятся!
Но пока удивились мы с Георгием Ивановичем и вежливо отказались от
предложенной чести. Он сослался на то, что очень занят организацией
предпраздничной торговли, а я на то, что этим делом довольно неудачно зани-
173
мался в школьные годы и к данному моменту исчерпал свой творческий
потенциал. Николай Романович посмотрел на нас укоризненно, но не стал
упрекать.
-Ладно, -добродушно подвел итог нашей встрече, - сам что-нибуць
придумаю.
И придумал. Он составил приветствие, вписал в него все
высказывания великих писателей и деятелей искусства о женщинах, содержавшихся
в ходовом тогда сборнике «Мир мудрых мыслей». Собрались мы всем
аппаратом Совмина в зале заседаний. В президиуме сидели все зампреды.
Николай Романович открыл собрание и стал торжественно и с
выражением читать свое приветствие. Со своим текстом у него было все
благополучно, но слушать выдержки из «Мира мудрых мыслей» было
невыносимо: невероятные ударения, типа Виктор Гуго (Виктор Гюго), мучительные
потуги поцветастее донести содержание мыслей великих мудрецов до
слушателей, серьезный вид при этом оратора должны были вызывать если не
хохот в зале, то, по крайней мере, смешки и злорадно-веселые улыбки. Но
в зале стояла мертвая тишина, наши женщины героически выдержали это
испытание. Я понял правоту Николая Романовича, который убеждал нас с
Георгием Проценко, что в аппарате Совмина работают хорошие
женщины. К этому я добавлю, что такие сотрудницы аппарата Совмина, как Жури
Габисова, Нина Дзуцева, Раиса Албегова, Инна Адырхаева, Зара Гасиева
и многие другие могли бы стать украшением любого аппарата
управления. Отличное знание дела, высокая дисциплина, отзывчивость и
обязательность в исполнении своего долга у них сочетались с высокой
нравственной и общей культурой.
Наиболее близок по духу мне был Георгий Иванович Проценко. Я знал
его и раньше по работе в министерстве культуры, в Орджоникидзевском
горкоме КПСС. Но лучше мы узнали друг друга в Совмине. Он курировал
торговлю, бытовое обслуживание, социальное обеспечение,
административные органы. Активный участник Великой Отечественной войны,
интернационалист, профессионал, отличный организатор, Георгий Иванович и на
работе в должности заместителя министра культуры, и на работе в
должности секретаря горкома КПСС, и на должности заместителя Председателя
Совета Министров республики был образцом высокой требовательности к
себе и подчиненным, отличался умением быстро вникать в суть дела и
доводить его до конца, решительностью и последовательностью в
отстаивании своего мнения. Он многое сделал для развития учреждений культуры
республики, укрепления учебно-материальной базы школ города
Орджоникидзе и комплектования их хорошими кадрами руководителей. Будучи
заместителем Председателя Совмина, Георгий Иванович проделал значитель-
174
ную работу по наведению порядка в системе торговли, бытового
обслуживания и социального обеспечения населения.
Нас связывала не только работа. И он, и я много читали, посещали все
спектакли наших театров, интересовались политическими процессами,
протекавшими в стране и мире. Часто после работы гуляли по парку им. К. Хе-
тагурова, по проспекту Мира. Временами до поздней ночи мы обсуждали
проблемы, волновавшие нас в литературе, искусстве, политике. Не всегда
наши мнения совпадали. Спорили. Каждый старался убедить другого в
верности своего взгляда. Но расходились по домам довольными. Георгий
Иванович был интересным собеседником, честным, принципиальным и
отзывчивым человеком. К сожалению, после выхода на пенсию он часто болел и
рано ушел из жизни. Фронтовые раны и во время работы давали о себе знать,
а в 1996-97 годах они постоянно обострялись и доставляли ему боль и
страдания. Однако до конца жизни он держался стойко, не терял надежду на
лучшие времена, хотя очень болезненно и негативно воспринимал все, что
связано с перестройкой, неумными «демократическими» реформами.
Особенно остро он реагировал на межнациональную рознь на Кавказе.
С Тамарой Степановной Хабицевой нас замами назначили в одно и то
же время. В Совмине она курировала промышленность и строительство. В
основном ей приходилось заниматься вопросами местной и пищевой
промышленности собственно республиканского подчинения. А это было
посложнее, чем руководить предприятиями союзного и федеративного
подчинения. Предприятия местной промышленности хуже финансировались,
постоянно испытывали недостаток в сырье, работали на устаревшем
оборудовании, использовали допотопные технологии. Естественно, их
продукция не пользовалась спросом. Эти трудности не помешали Тамаре
Степановне достойно справляться со своими обязанностями. Она всегда была в
отличном настроении духа, остроумна, подтянута, находила общий язык с
руководителями предприятий, чутко отзывалась на запросы работников
курируемых ведомств. Мы все, замы - мужчины, с большим вниманием
относились к ней и старались поддержать на заседаниях Совмина, когда
рассматривались ее вопросы. Но с самого начала у нее не заладились
отношения с новым Председателем правительства. С ней он был подчеркнуто строг,
перебивал в ходе доклада, откровенно грубил. Это угнетало ее, мешало
работать, но она стоически выдерживала грубость председателя, относя ее на
счет невоздержанного нрава последнего.
Михаил Гацирович Цагараев был назначен Председателем Совмина
после избрания Олега Александровича Басиева Председателем Президиума
Верховного Совета Северо-Осетинской АССР. Сложный был человек.
Выросший в горах, получивший хорошее образование инженера-горняка, он
175
прошел путь от мастера в шахтах Садонского свинцово-цинкового
комбината до Председателя Совета Министров республики. Благодаря своим
способностям, полученным профессиональным знаниям, исключительному
трудолюбию и самодисциплине он постепенно поднимался по служебной
производственной лестнице. Начальник участка, главный инженер,
директор свинцово-цинкового комбината... На каждой из этих должностей он
показал себя думающим, инициативным, а главное исполнительным
организатором. Последнее качество, наверное, было главным составляющим
личности Цагараева. Во имя его реализации он был подчеркнуто лоялен
ко всем руководителям сверху и откровенно жесток по отношению к
подчиненным.
За время работы Михаила Цагараева директором Садонского свинцово-
цинкового комбината выросли производственные показатели предприятия,
открыты новые рудники и цеха, внедрены в производство более
совершенные технологии и новое оборудование, улучшено материальное
обеспечение шахтеров, построены новые жилые дома для шахтеров и объекты соц-
культуры. Имя Цагараева называлось в числе самых уважаемых людей в
республике, он последовательно избирался членом Обкома КПСС,
депутатом Верховного Совета Северной Осетии, а потом и СССР. Мне и раньше
приходилось встречаться с ним. Он вызывал уважение к себе, но
настораживала какая-то неестественная суровость выражения лица в самых
простых житейских обстоятельствах.
С должности директора комбината Михаила Гацировича перевели на
должность заведующего промышленным отделом Обкома КПСС, потом
заместителя Председателя Совмина. Вскоре после моего назначения на
должность зампреда Совмина он был утвержден в должности Председателя
Совета Министров республики. Он полностью отдавался этой работе,
стремился достичь немедленных результатов, не жалел себя во имя дела, в
своей требовательности к заместителям часто переступал нормы
элементарной служебной этики, срывался на крик, допускал оскорбления их
человеческого достоинства. По отношению ко мне он был подчеркнуто вежлив,
предупредителен, без замечаний принимал мои документы и предложения.
Но я становился свидетелем неуправляемого гнева Председателя, когда он
метал громы и молнии, поносил других своих замов. В моменты гнева он
доводил себя до исступления и долго не мог остановиться. После одного из
очередных его разносов я остался в кабинете и между нами произошел
такой диалог:
- Михаил Гацирович, - начал я, - мне понятно, что Вы больше своих
замов болеете за дело и требуете от них лучшего исполнения своих
обязанностей. Но я считаю недопустимым Ваш тон общения с ними...
176
- Но я же к Вам отношусь совершенно по-другому, потому что Вы
делаете то, что положено. Вы же не видели те материалы, которые они мне
представили к докладу. Или они меня хотят подставить специально, или не
могут...
- Возможно, Вы правы, но не должны забывать, что Вы Председатель
Совмина, а не колхозный бригадир, а они не случайные люди с улицы.
- Ладно. Я вас понял. Постараюсь быть более сдержанным.
Не могу утверждать, что он сдержал свое слово. Вскоре я ушел из
Совмина и потерял связь с его аппаратом. Несмотря на выражаемое
недовольство решением о моем переводе на другую работу, Михаил Гацирович,
очевидно, получил облегчение, избавившись от непокорного и слишком
самостоятельного зама.
В октябре 1976 года я приказом Министра высшего и среднего
специального образования РСФСР был назначен ректором Северо-Осетин-
ского госуниверситета им. К. Хетагурова. Это решение было принято
вопреки моему желанию и мнению. В университете к этому моменту
сложилась очень тяжелая обстановка. Бывший ректор Гудиев Амурхан
Хаджумарович, доктор физико-математических наук, профессор, был по
настоянию коллектива профессоров и преподавателей освобожден от
занимаемой должности. Полгода Минвуз РСФСР и Северо-Осетинский
Обком КПСС не могли остановиться ни на одной из многих кандидатур
ученых, работавших в республике, в Москве, в Ленинграде. Между тем
обстановка в университете с каждым днем накалялась и могла выйти из-
под контроля. Мне стало известно, что группа ученых университета, в
которую входили уважаемые в республике и очень авторитетные в
ученых кругах профессора: Тотоев Михаил Сосланбекович, Цуциев Борис
Александрович, Тедтоев Асланбек Ахметович, Магометов Ахсарбек Хаз-
ретович, Дядькин Василий Иванович и другие, - были на приеме у
первого секретаря Обкома КПСС Кабалоева и просили его направить к ним
ректором меня. Вначале я не придал этому значения. Но к сентябрю
1976 года об этом стали говорить сотрудники Обкома, Совмина,
представители различных общественных кругов. Я был вынужден
обратиться к Михаилу Гацировичу и попросить его положить конец этим слухам.
Он возмутился и заявил, что никому не позволит распоряжаться своими
заместителями. Но и после этого вопрос о ректоре университета не
решался, а разговоры вокруг моей кандидатуры продолжались. Это начало
меня раздражать и в один день, примерно в 8 часов утра, я позвонил
Кабалоеву и попросил его принять меня.
Очевидно, по тону моего разговора по телефону он понял мое состояние
и был готов к моей встрече. Не дав мне ничего сказать, он начал сам:
177
- Вот у меня список, - он назвал шесть фамилий известных мне людей.
Первым в списке значился Солтан Ужегов. - Каждый из этих людей может
быть зампредом. Но ни один из них не может быть ректором университета.
А ты можешь. И это не только мое мнение, но и убеждение ученых
университета, связывающих с тобой надежды по наведению порядка в главном
вузе республики. Поверь мне: я долго сопротивлялся, рассматривал
несколько кандидатур, но пришел к выводу, что надо решать именно так. Прошу
тебя согласиться с нашим мнением.
- Благодарю Вас, Билар Емазаевич, за высокую оценку моих
возможностей, но прошу выслушать меня.
- Это не только моя оценка. Так считают ученые университета,
секретари Обкома партии, Председатель Совмина. Хорошо быть скромным, но надо
считаться и с мнением товарищей по работе.
- Дело, Билар Емазаевич, не в моей скромности, а в реальной оценке
моих возможностей. Я ценю мнение товарищей и Ваше...
- Тогда в чем же дело?
- Во-первых, Билар Емазаевич, Вы составили мнение обо мне по моей
работе в должности Министра просвещения республики. Но до того как стать
министром, я работал учителем, завучем школы, директором института
усовершенствования учителей, инспектором Минпроса и инспектором отдела
школ и вузов Обкома партии. Я знал парадный вход и черный выход школы.
Мне было легко общаться и с учителем, и с директором школы, и с
заведующим районо. Как же я смогу руководить коллективом университета, если ни
одного дня в вузе не работал. Тем более в той тяжелой обстановке, в которой
находится университет. Мне придется учиться и одновременно руководить
этим сложным коллективом без знания дела. Во-вторых, я очень высоко
оцениваю роль университета как учебного и научного центра республики и
считаю, что его должен возглавлять настоящий ученый, доктор наук, профессор,
обладающий способностями хорошего организатора. В-третьих, и это я
говорю совершенно искренно, Билар Емазаевич, мне никто в наследство не
оставлял ни должности зампреда, ни должности министра. Если Вы считаете,
что я должен работать в университете, готов сегодня оставить должность и
перейти в университет на преподавательскую работу. Наберусь опыта, войду
в жизнь коллектива, а потом, возможно, созрею и для того, чтобы быть
ректором. Сегодня для этой роли я не готов, поэтому категорически отказываюсь
от Вашего предложения.
- А я думал, что ты умнее, - сказал Билар Емазаевич, перебирая в руках
стопку карандашей. - Никто же тебя не гонит с должности. Тебе
предлагают работу, на которой ты сможешь раскрыть все свои способности.
- Я не справлюсь.
178
- А ты не беспокойся: не справишься - снимем с работы. Но я уверен,
что справишься. В общем, так: иди, успокойся и настраивайся на нашу
волну. Запомни, что бюро обкома - это не добровольное общество. Примем
решение, и будешь работать как миленький.
Я понял, что разговор продолжать бессмысленно: встал и направился к
выходу. Когда я уже взялся за ручку двери, Билар Емазаевич с веселой
ехидцей добавил:
- Кстати, сюда ты можешь прийти и из университета.
Я ничего ему не ответил, хотя, как и его, меня раздражали
провокационные слухи о том, что на «очередной отчетно-выборной конференции Каба-
лоева сменит Галазов». К ним я не имел никакого отношения. Уже по
прошествии многих лет искренне заявляю, что никогда меня не привлекала
работа в партийных органах.
179
Глава восьмая
СЕВЕРО-ОСЕТИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ КОСТА ХЕТАГУРОВА
У каждого человека на жизненном пути ставятся вехи, по которым он
оценивает свое прошлое, строит свою жизнь в настоящем, определяет свое
будущее. Такими вехами в моей жизни стали семья, учеба и работа в Хума-
лагской средней школе, работа в Министерстве просвещения и в Северо-
Осетинском государственном университете.
Наша семья вынесла тяжелые удары судьбы. Очень рано она потеряла
любимого человека и кормильца; перенесла ужасы жестокой войны,
испытывала недостаток в еде и одежде; и старики и дети вынуждены были
трудиться из последних сил, чтобы не допустить голода и нищеты; долгое
время нас как демонское проклятие преследовало угнетающее человеческое
достоинство общественное клеймо - «дети врага народа». И все-таки это
была счастливая семья. Несмотря на постоянный материальный
недостаток, мы чувствовали себя в ней уютно: нас никогда не покидала надежда,
мы радовались тому, что живем, понимаем друг друга, можем трудиться.
Это давало веру в лучший завтрашний день. На примере старших мы, дети,
учились душевной щедрости, чуткому отношению к людям, честности и
порядочности. Наш дом всегда притягивал к себе. Он был открыт для
друзей, родственников, соседей. Каждый в нем находил хлеб и соль, доброе
слово и человеческую ласку. Я не помню, чтобы когда-то у нас в семье
ругались, чтобы с кем-то кто-то что-то не мог поделить; не помню, чтобы из
нашего дома кто-то из родственников, друзей или гостей уходил
недовольным. Этот заряд нравственной силы помогал мне в дальнейшем на всех
этапах становления противостоять трудностям жизни и проходить через все
общественные испытания.
Естественным продолжением семьи стала Хумалагская средняя школа.
И учеником, и учителем здесь я всегда испытывал радостное чувство: из
дома меня тянуло в школу, из школы - домой. Это было связано с той
атмосферой доброжелательности, которой были наполнены и семья и школа. В
школе я нашел себе друзей, будучи учеником; в ней судьба меня свела с
180
настоящими учителями, у которых я учился жизни, наукам, перенимал
лучшие нравственные качества. За все последующие периоды своей сложной
общественной работы я не встречал людей более доброжелательных, более
честных, больше преданных делу и по-настоящему любящих детей, чем
учителя Хумалагской средней школы. Этот чистый человеческий родник
для меня оказался благотворным. Я каждый раз припадал к нему, когда
общественная скверна омрачала душу, и он освежал меня, давал силы для
дальнейшей жизни и борьбы. Слава Богу: родник не иссякает и, надеюсь, будет
питать благодарную память до конца моих дней.
Недавно один корреспондент спросил меня, когда я почувствовал себя
политиком. Очевидно, тогда, когда на меня была возложена
государственная ответственность за состояние и развитие народного образования в
республике. Но почувствовать себя политиком и стать им на самом деле - вещи
разные, и они далеко отстоят друг от друга. Как политик, как человек,
осознающий всю полноту ответственности за судьбы людей, связавших с тобой
и с твоей деятельностью надежды на свою гражданскую защиту, я
рождался в процессе становления министром просвещения Северной Осетии. В
этом процессе главная роль принадлежит не мне, а тем людям, с которыми
мне посчастливилось работать. Это яркие представители народного
образования России 60-70 годов XX века: Министры просвещения РСФСР Афа-
насенко Евгений Иванович, Данилов Александр Иванович, Веселов
Георгий Петрович, заместители Министра Шустов Анатолий Иванович, Кашин
Михаил Петрович, Балясная Любовь Кузьминична, работники аппарата
Минпроса РСФСР, ученые Академии педнаук РСФСР; это мои коллеги -
члены правительства Северо-Осетинской АССР; это, в первую очередь, те
люди, с которыми работал в системе народного образования в Северной
Осетии. У них я учился профессиональному отношению к делу,
принципиальности в отстаивании государственных интересов, мужеству в борьбе с
партийными и государственными чиновниками. Я переступил порог
Минпроса молодым человеком в 29 лет и ушел из него в 46 лет зрелым
человеком со сложившимися политическими взглядами и твердыми
гражданскими позициями.
Великим испытанием для меня и как человека, и как гражданина, и как
педагога, и как организатора и политического деятеля стал Северо-Осетин-
ский государственный университет имени Коста Хетагурова. С тех пор, как
стал осознавать себя и постигать историю своей республики, я с
благоговением относился к педагогическому институту, потом университету. Знал его
руководителей, педагогов, ученых, ценил их труд, высоко почитал их
заслуги перед народом. Основанный еще в 1920 году как Терский институт
народного образования, вуз сыграл решающую роль в подготовке кадров для
181
просвещения, культуры, науки, народного хозяйства не только Северной
Осетии, но и всех республик Северного Кавказа. Как-то на бюро Обкома
КПСС, доказывая необходимость более внимательного отношения к
нуждам университета и не находя должного понимания у членов бюро, я в
сердцах сказал:
- Для того чтобы Вы поняли роль университета в жизни республики, я
буду вынужден пойти на эксперимент: завтра я приглашу на встречу всех
выпускников университета. Наверное, не трудно представить, что в этот день
остановится работа не только всех общеобразовательных школ, но и вузов,
техникумов, профтехучилищ, учреждений культуры и искусства. Да и Вы,
уважаемые члены бюро, не досчитаетесь доброй половины работников
обкома, Совмина, министерств и ведомств.
Осознавая роль университета в жизни республики, я предъявлял
высокие требования к его руководителям. Мой отказ возглавить университет
был связан с искренним убеждением, что не отвечаю этим требованиям.
Кроме того, мне неоднократно приходилось сталкиваться с ситуациями,
когда хорошие специалисты после длительной работы в партийных и
советских организациях по возвращении на конкретную работу не
справлялись со своими обязанностями, проявляли полную беспомощность и
теряли свой авторитет в обществе. И все-таки решение было принято,
отступать было некуда. Сегодня я с благодарностью говорю о тех людях,
которые заставили меня пройти и эти общественные испытания. Работа в
Северо-Осетинском госуниверситете стала частью моей жизни, без нее
она была бы неполной. Возможно, работа в коллективе профессоров,
преподавателей, научных сотрудников и студентов в сложнейшей обстановке
в университете подготовила меня к общественно-политической и
государственной деятельности в условиях распада СССР и борьбы за сохранение
Северной и Южной Осетии.
Примерно через неделю после нашей памятной встречи утром на
работу мне позвонил Билар Кабалоев и спросил, сколько времени мне
потребуется на командировочные сборы. Я понял о чем идет речь и сказал:
- Билар Емазаевич, как солдат партии я всегда готов ко всяким
неожиданностям и выполнению любого задания. Пара белья, зубная щетка,
бритва всегда в портфеле. Когда и куда отправляться?
- Тебе бы самому следовало укоротить свой острый язычок и более
почтительно разговаривать со старшими. Билет на самолет заказан. Вылетает
он из Грозного в 17.00. Номер в гостинице «Россия». Завтра в 9.30. тебя
182
ждет в Минвузе РСФСР заместитель Министра Попов Алексей Иванович.
Вопросы есть?
- Вопросов нет: все понятно.
Я понял, что сопротивляться было бессмысленно: Первый принял
решение, и все члены бюро будут ему только поддакивать. Вся надежда
теперь у меня была на руководство Минвуза РСФСР. Убеждал себя в том, что
они не согласятся с мнением обкома КПСС и не утвердят в должности
ректора человека, никогда не работавшего в вузе и имеющего только степень
кандидата наук. И в автомашине на пути в Грозный, и в самолете, и в
гостинице я с удовольствием представлял себе беседы с начальниками главков,
заместителями министра, министром, которые один за другим доказывают
мою несостоятельность и не утверждают меня в должности ректора. Я
предвкушал радостное чувство, с которым я буду сообщать об этом Кабалоеву.
Наивная простота. Кабалоев был не тот человек, который бросал семена на
неподготовленную почву. Все последующие события показали, что Билар
Емазаевич имел по моей кандидатуре телефонные беседы не только с
Министром, но и со всеми его замами, членами коллегии, начальниками
главков. В этом я очень скоро убедился.
Первая встреча состоялась с заместителем Министра Поповым
Алексеем Ивановичем. Я знал, что до этого он работал Министром культуры
РСФСР, дружил с Кабалоевым, хорошо знал нашу республику, с уважением
относился ко многим деятелям культуры Осетии. Он курировал в Минвузе
главк университетов и юридических вузов, общественные и гуманитарные
науки, отличался широкими познаниями, острым умом, резкими
суждениями, тонким юмором. После каждой коллегии работники аппарата Минвуза
неделями смаковали очередные острые высказывания и оценки Алексея
Ивановича. Его при этом считали человеком очень требовательным и
взыскательным. Полагаясь на последнее его качество, я рассчитывал, что все
мои беседы на нем и закончатся. Просчитался. Алексей Иванович,
невысокий, плотный, подвижный, встретил меня очень тепло, дружески, сразу
перешел на ты:
- Послушай, дружок, ты знаешь, чем ректор университета до
революции отличался от губернатора?
- Нет, Алексей Иванович, впервые встречаюсь с этим вопросом.
- Так знай: дом ректора был на один кирпич выше дома губернатора, и у
него был самый лучший выезд в губернии.
- Алексей Иванович, смысл понял, но к чему он ведет?
- Брось разыгрывать из себя простачка. Мне Билар все рассказал. Я
понимаю, что трудно тебе будет в университете, но ты справишься. В
тебя, брат, верят и в обкоме, и, что самое главное, профессора универси-
183
тета. А вера - это капитал, который нельзя заменить никакими
степенями и званиями. Да и 15 лет руководства народным образованием
республики - это опыт работы с людьми, опыт организаторской работы. А это
то, что сегодня требуется вашему университету. Я прошу тебя
согласиться с нами. Тебе будет нелегко, но со временем, когда ты будешь итожить
свою жизнь, ты нам с Биларом скажешь спасибо. Иди, дорогой, тебя ждет
Серафимов.
У Серафимова Леонида Антоновича начальника главного управления
университетов и юридических вузов, сидел его первый заместитель
профессор Иноземцев. Он производил впечатление столичного ученого
франта, свысока смотрящего на представителя провинции. Леонид Антонович
обратился ко мне по имени-отчеству, встал из-за стола, усадил за
приставной столик, сам сел против меня и стал вежливо интересоваться тем, как я
устроился, как себя чувствую, как прошла беседа с Поповым. Он сразу
расположил к себе и сгладил неприятное впечатление от Иноземцева.
Последний стал задавать мне вопросы, рассчитанные на засыпку. Я с
любопытством и нескрываемым ехидством выслушивал их и упорно молчал,
показывая всем своим видом, что все это для меня недосягаемо. Не получая от
меня ответов, он сам, явно наслаждаясь своим голосом, пространно
отвечал на свои вопросы, показывая свою ученость и подчеркивая мою
некомпетентность. Эта комедия продолжалась минут десять. Очевидно, она
надоела Леониду Антоновичу, и он прервал ее:
- Послушай, Саша, ты знаешь, какая задача перед нами с тобой
поставлена?
- Какая? - насторожился Иноземцев.
- Убедить Ахсарбека Хаджимурзаевича, чтобы он дал согласие быть
ректором. А ты ему экзамен устраиваешь. Не хочет он быть ректором. Вот что,
ты займись подготовкой вопроса на коллегию, а мы потолкуем.
Иноземцев ушел, а мы с Леонидом Антоновичем толковали часа
полтора. Мягко, ненавязчиво, как будто и не по делу он меня убедил в
необходимости идти на этот шаг. Это был человек высокой культуры, простой в
общении, очень принципиальный в деле. Впоследствии мы с ним
подружились. Он несколько раз приезжал ко мне в республику, помогал ценными
советами, познакомил со многими видными учеными и руководителями
вузов. Я не помню случая, чтобы он когда-то на кого-то из ректоров даже в
самых критических ситуациях повысил голос. Но не помню и случая,
чтобы кто-то из нас, ректоров, не выполнил просьбу или указание
Серафимова. Это был профессионал и организатор самой высокой пробы, а самое
главное - настоящий человек. Он с искренним уважением относился к нам,
и мы ему платили тем же.
184
После Серафимова были встречи с заместителями Министра, с
начальниками главков. Вечером я был принят Министром Иваном Филипповичем
Образцовым. Высокий, крупный, с широким выпуклым лбом мыслителя,
Иван Филиппович производил впечатление человека очень домашнего,
хозяина большой семьи, доброго и вместе с тем очень властного и
требовательного. Он меня встретил как старого приятеля, хотя мы встречались
первый раз, посетовал на рутинные министерские занятия, поведал, как о чем-
то сокровенном, что он завтра будет целый день в родном авиационном
институте и на время забуцет обо всем, что отвлекает его от занятий наукой.
Академик, автор многочисленных трудов по строительной механике и
прочности летательных аппаратов, он был известен миру не как министр, а как
ученый, который со своими сотрудниками и многочисленными учениками
разрабатывал новые конструкции летательных аппаратов. К нему я пришел
с проектом приказа о моем назначении, на котором уже были визы всех
членов коллегии Минвуза. Не заглядывая в бумажку, он подписал ее,
передал мне, откинулся в кресле и сказал:
- А что? Кому еще быть ректором? Тебе. Берись смело, ничего и никого
не бойся. Я уверен, что у тебя все получится. Скоро будет
семинар-совещание ректоров. Заходи после семинара. Тогда мы поговорим обо всем
подробнее. Успехов тебе.
На этом встреча закончилась. Рухнули мои последние надежды на
провал у Министра, выдающегося ученого и инженера. В этот же день ночным
поездом я уехал домой на встречу с неизвестностью и, как мне казалось, с
крушением моей служебной карьеры.
* * *
Представлял меня коллективу на общем собрании сотрудников
университета Кабалоев. На встречу пришли Председатель Совета Министров Ба-
сиев, секретари обкома КПСС, заведующие отделами обкома, заместители
Председателя Совмина. Билар Емазаевич говорил долго и, как всегда,
хорошо: о роли университета, о тяжелом положении, в котором он находится, о
необходимости поддержать нового ректора... Мне сегодня трудно
припомнить в деталях, о чем он конкретно говорил, потому что я не слушал его. Я
вглядывался в знакомые и незнакомые лица в зале, думал, как сложится моя
работа, смогу ли найти общий язык с этими разными, очень амбициозными
людьми. На душе было тревожно, в голове путаница. Оживился я после
вопроса из зала. Не помню, кто его задал:
- Билар Емазаевич, неужели в этом зале, в самом коллективе
университета не было ни одного человека, которого можно было назначить
ректором? Когда Вы закончите эксперементировать на нас?
185
- Не было. И в этом вы скоро убедитесь. Только не надо ждать, когда
Галазов все сделает сам. У него большой опыт руководства народным
образованием, но нет опыта работы в вузе. Мы верим, что Вы ему поможете
приобрести и этот опыт. Что касается Обкома партии и Совета министров,
наша задача поддержать коллектив. Другого университета у нас нет, и он
должен стать настоящим центром образования и науки в республике.
После Кабалоева выступили профессора Тотоев М.С., Магометов А.Х.,
доцент Серебряная М.И. Они говорили о той работе, которую я проводил
совместно с ними по повышению квалификации работников народного
образования, по изданию их трудов, связанных со школы. Они убеждали
своих коллег в правильности принятого решения. Я выразил благодарность
коллективу и заверил его, что вместе с ним сделаю все, чтобы решить
поставленные перед университетом задачи.
А задач было непочатый край. Я представлял себе, в общем, что в
университете сложная обстановка. Но каждый день меня сталкивал с такими
проблемами, которые вызывали и возмущение, и тревожные мысли о
невозможности вытащить вуз из этого болота, и, в конце концов* решимость
переломить ситуацию.
Освоение новой работы началось со служебного кабинета. Он
располагался в новом здании на первом этаже. Состоял из большой приемной,
обширного кабинета, половину которого составляли огромные оконные
витрины, небольшой комнаты отдыха с умывальником и туалетом. Все ящики
рабочего стола ректора,, все полки пЬсафов были завалены бумагами. Я
начал просматривать их и пришел к выводу, что это непосильная для меня
задача. Попросил на помощь проректора по учебной работе Аллу
Иосифовну Олейникову. Работали мы с ней над этими документами два дня с утра до
вечера. Для Аллы Иосифовны это было настоящее открытие. Оказалось,
что в основном это были директивы, приказы, положения, инструкции
Минвуза РСФСР, Минвуза СССР, Северо-Кавказского научного центра
высшей школы, других директивных органов страны и России. Она не
переставала удивляться и радоваться очередной находке:
- Интересно! А мы этот документ несколько дней выпрашивали у
руководства СКГМИ. И что самое удивительное: больше всех тем, что мы его не
получили из Минвуза РСФСР, возмущался ректор.
Это было только начало. Вскоре я убедился, что делопроизводство в
университете в ужасном состоянии. Не успевая изучать огромную
корреспонденцию, поступавшую в университет из различных ведомств и научных
учреждений, ректор их просто складывал у себя, работники канцелярии
фиксировали их поступление в журналы, и на этом все заканчивалось.
Постепенно работники канцелярии, отдела кадров, учебной и научной части
186
университета, не чувствуя никакого спроса, привыкли к
безответственности, не выполняли элементарные обязанности, возложенные на них.
В первые же дни своей работы я стал получать десятки писем, авторы
которых с возмущением сообщали о том, что на протяжении долгого
времени обращаются с просьбами вернуть их документы, но не получают
никаких ответов. Я вызвал начальника отдела кадров Калоева Георгия
Александровича, зав. архивом Цехелашвили Лидию Васильевну и попросил их
объяснить мне эту ситуацию. Людмила Васильевна, суетливая женщина с
бегающими глазками и искусственной улыбкой на подвижном лице, решительно
заявила, что у нее в архиве полный порядок и что отдел кадров
испрашиваемых документов ей не передавал.
- И вообще в отделе кадров никакого порядка нет. Мы в архиве
работаем вдвоем и успеваем все делать, а в отделе кадров десятки людей от
безделья маются и занимаются только склоками. Я уже надоела и Георгию
Александровичу, и Марии Григорьевне, и Алле Иосифовне, и Амурхану Хаджу-
маровичу говорить об этом, но они от меня отмахиваются как от
назойливой мухи, а личные дела абитуриентов и студентов не могут мне уже три
года передать. Это безобразие, - стала переходить на визгливый крик
Цехелашвили.
- Уважаемая Лидия Васильевна, я уже Вам говорил, что дал
необходимые указания, и мы Вам в этом месяце все передадим. А в основном, Ахсар-
бек Хаджимурзаевич, она права: в отделе кадров собрались женщины,
которые не выполняют элементарные требования. Мне даже иногда не по себе
становится, руки опускаются. Я боевой командир, полки и дивизии в бой
водил, а здесь с двумя бабами не могу справиться...
- Э! Георгий Александрович, - пошутил я, - иногда даже с одной бабой
труднее справиться, чем с дивизией. Давайте мы с Вами этот разговор
закончим, а Вы мне покажите свое хозяйство.
Начали с архива, который размещался в подвальном этаже нового
здания. В архиве был порядок: все документы аккуратно хранились на
стеллажах, были занесены в картотеку, нужное дело быстро находилось и
извлекалось. Кроме Цехелашвили, в архиве работала еще одна девушка на
полставки.
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, видите какое огромное количество дел. Их
необходимо обрабатывать, выдавать по требованию ученых, следить за тем,
чтобы ничего не пропало. Я всех просил, прошу и Вас решить вопрос об
увеличении ставки второй сотруднице до полной.
Я пообещал разобраться и при возможности удовлетворить ее просьбу. Из
архива мы поднялись на первый этаж. Кабинеты отдела кадров размещались
рядом с кабинетом ректора. Их было несколько. В них за письменными стола-
187
ми скучали довольно привлекательные женщины. Очевидно, нас ждали: в
кабинетах было уютно, на стенах аккуратно сложены какие-то папки с
документами, шкафы были распахнуты, и из них смотрели на нас пронумерованные в
одинаковых папках личные дела. Вся эта картина без слов должна была меня
убедить в том, что люди работают и к ним не должно быть никаких претензий.
Другого мнения была Цехелашвили, ни на шаг не отстававшая от нас:
- А чего же Вы ректору не показываете свою главную комнату? - ехидно
заметила она.
- Что за комната, Георгий Александрович? - спросил я.
Тот, потупившись, дал указание открыть ее. Большая комната, которая
оказалась рядом с приемной ректора, была закрыта, и долго не могли найти
от нее ключей. Я терпеливо ждал. Подошли и проректор по учебной работе
Олейникова, и проректор по вечернему и заочному обучению Кулумбекова
Мария Григорьевна, сотрудники отдела кадров, канцелярии, бухгалтерии,
других подразделений администрации университета, размещавшихся на
первом этаже. Очевидно, всех интересовали действия, которые
предпринимает новый ректор. Наконец двери злополучной комнаты были открыты.
Взору представилось жуткое зрелище: огромное помещение до потолка было
завалено различными папками, документы из многих выпали, пахло
сыростью, все покрыла плесень, отовсюду свисали нити паутины.
- Это что такое? - изумился я.
- Личные дела студентов заочного и вечернего отделений юрфака и эк-
фака. Никак до них руки не дойдут; Ахсарбек Хаджимурзаевич, - робко
ответил Калоев.
- И Вам не стыдно, уважаемые проректоры, начальники, служащие?!
Ведь за каждым из этих личных дел стоит человек, может быть, с этим
личным делом связана его дальнейшая судьба. Неужели никого из Вас не
затронули десятки просьб людей вернуть им документы? - сделал я первое
устное порицание своим коллегам.
В этот же день издал приказ о создании комиссии по наведению
порядка в делопроизводстве университета, формированию личных дел студентов
и передаче их в архив. К работе были привлечены работники всех отделов
администрации, студенты. Я понимал, что своими силами с этой
запущенной годами работой не справиться, поэтому заключил договор с архивным
управлением Совета Министров республики, специалисты которого
возглавили эту кампанию. Работали в течение двух месяцев. За это время были
укреплены кадрами канцелярия, учебный отдел, научно-исследовательский
сектор, вечернее и заочное отделения, отдел кадров; все личные дела
приведены в порядок; специалистами архивного управления была
организована учеба сотрудников администрации по делопроизводству.
188
Но работа была настолько запущена, что 37 личных дел студентов
вечернего и заочного отделений так и не смогли отыскать. Эти залежи
накапливались со дня основания университета. Тогда на базе консультпунктов
Всесоюзных Заочных юридического и экономического институтов были
открыты в университете юридический и экономический факультеты. В этих
консультпунктах, совершенно бесконтрольных, работали слабые кадры
преподавателей, никчемные руководители, безответственные
административные работники. Все они по наследству перешли в университет, принесли с
собой все пороки, от которых университет не мог избавиться на
протяжении долгого времени. Личные дела студентов консультпунктов были
просто перевезены и свалены в эту злополучную комнату. Вместо того, чтобы
постепенно привести их в порядок, сдать в архив, отдел кадров к ним
каждый год добавлял личные дела абитуриентов, не прошедших на эти
факультеты по конкурсу, и таким образом образовались огромные завалы личных
дел.
Я представлял себе, что университет испытывает материальные
трудности. Но то, что предстало моему взору, ужасало. Все здания университета
давно не подвергались капитальному ремонту и находились в аварийном
состоянии. Мебель: столы, стулья, доски, книжные шкафы - не менялась со
дня приобретения и имела жалкий вид. Вся территория университета на
улице Ватутина была сплошным грязным месивом. Кроме зданий
университета, здесь стояли еще частные и жэковские жилые дома, жильцы
которых содержали собак, свиней, коз, овец. Животные целыми днями
разгуливали по университетскому двору и даже заглядывали в аудитории.
Единственный новый корпус, недавно сданный в эксплуатацию, в котором
размещались экономический и химико-биологический факультеты,
администрация и кафедры общественных наук, был принят с оценкой отлично, но
выполнен с грубыми отступлениями от проекта. Стены во многих местах
дали трещины, паркет в аудиториях поднялся. Но основные неприятности
приносили окна. По проекту предусматривалось металлическое крепление
витражей, столярка же была изготовлена из сырого лесоматериала, и она
вся покривилась. Даже при незначительном ветре огромные блоки
витражей просто сносило, и хозяйственной части приходилось непрерывно
заниматься остеклением. В невыносимых условиях работала библиотека
университета, насчитывавшая миллионы экземпляров книг, среди которых была
уникальная литература. Факультет физвоспитания, готовивший кадры для
школ, техникумов, вузов, вообще не располагал никакой
учебно-материальной базой. Кафедры и деканат размещались в вестибюле корпуса
исторического и филологического факультетов за фанерными перегородками, а
факультет имел в своем распоряжении два примитивных спортивных зала на
189
улицах Ватутина и Маркуса. Ежегодно администрации университета
приходилось тратить большие средства на аренду спортивных сооружений у
спортивных обществ, общеобразовательных школ, вузов и техникумов. Но
самое страшное было не состояние хозяйства вуза. Меня поразило то
равнодушие, с которым относились к нему люди. Очевидно, они годами
привыкали к этому положению, и оно их не волновало. Я знал, какое внимание
уделялось укреплению учебно-материальной и научной базы в
Северо-Кавказском горно-металлургическом и Горском сельскохозяйственном
институтах, даже в чисто бюджетном медицинском институте, и меня возмущало
до глубины души отношение к этому вопросу руководителей университета.
Позднее я понял, что состояние хозяйства университета- не его главная
беда. По роду своей прежней деятельности мне приходилось встречаться со
сложными, нездоровыми взаимоотношениями между людьми, с
анонимками, необоснованными жалобами, наветами, доносами. Они всегда у меня
вызывали чувство брезгливости к их носителям. Но то, что я встретил в
университете, мне не могло присниться и в кошмарном сне. С первых же
дней работы ко мне потянулись профессора, доценты, преподаватели,
работники научно-исследовательского сектора. Одни рассказывали о своих
научных планах и просили поддержки. С ними было интересно
разговаривать, через беседы с ними вникать в жизнь коллектива, узнавать, чем
интересуются люди, в чем им нужна моя помощь. Но таких людей было мало. В
основном приходили сотрудники университета, которых не устраивала
обстановка в коллективе, которые считали себя в чем-то обойденными,
незаслуженно наказанными судьбой. При этом они причину всех своих бед
видели в коллегах по кафедре, факультету, лаборатории. Создавалось
впечатление, что в университете на всех факультетах и кафедрах, во всех
структурных подразделениях администрации идет постоянная борьба между
людьми. Кроме филологического факультета, в университете не было ни одного
подразделения, где бы люди не враждовали, не подозревали в чем-то друг
друга, не жаловались друг на друга. Особенно тяжелое положение
сложилось на юридическом, экономическом, математическом, историческом
факультетах, в отделе кадров, бухгалтерии, хозчасти, редакционно-издательс-
ком отделе, научно-исследовательском секторе. Не лучше обстояло дело в
общественных организациях: партийной, профсоюзной, комсомольской.
Доходило до того, что уважаемые в народе люди: профессора, доценты,
преподаватели, авторы монографий, учебников, научных открытий - годами не
разговаривали друг с другом, не ходили друг к другу по счастливым и
несчастным случаям жизни, а иногда и тайно, и открыто старались подсидеть
друг друга или чем-то насолить. Вместо радости от защиты очередной
кандидатской или докторской диссертации, выпуска новой книги или
интересно
ной научной статьи и поздравлений их авторам, коллеги в лучшем случае
это событие встречали глухим молчанием, в худшем - анонимками и
злобными нападками. Запомнился один случай. Как-то ко мне зашел
преподаватель математического факультета Арсен Азиев. Он подарил мне
автореферат своей кандидатской диссертации с дарственной надписью и попросил
меня никому об этом не говорить. Арсена я хорошо знал еще со
студенческих лет, считал человеком принципиальным и порядочным, и его просьба
меня озадачила:
- Арсен, я не совсем тебя понял. Чего ты опасаешься? Успешная защита
твоей диссертации - это же событие и для кафедры и для факультета...
- Дорогой Ахсар, немного еще поработаешь у нас, вникнешь в жизнь
коллектива и поймешь, что непросто выжить в той обстановке, которая
сложилась в университете. Как только станет известно, где и когда я защищаю
диссертацию, туда будет направлена телега с компроматом. .
Особенно много сотрудников университета приходило ко мне с
жалобами на Амурхана Гудиева. Они не жалели черных красок, описывая его
«злодеяния», некомпетентное руководство, преследования неугодных и
поддержку своих друзей и родственников. Амурхана Гудиева я знал давно. Этот
яркий представитель осетинской интеллигенции посвятил себя полностью
науке. После окончания Гизельской средней школы он поступил на физмат
пединститута, успешно его закончил, прошел великолепную научную
подготовку в Новосибирском отделении Академии Наук СССР, блестяще
защитил кандидатскую, потом докторскую диссертации. Он имел отличные
перспективы в науке. Но сразу же после защиты докторской диссертации
его назначили вначале проректором по науке, потом ректором
университета. Здесь и началась трагедия этого талантливого ученого, доброго,
доверчивого, но наивного в человеческих отношениях человека. Не имея опыта
административной работы, Амурхан Хаджумарович в руководстве
университетом проявил полную беспомощность. Он окружил себя недалекими
людьми, доверял всем: и проректорам, и деканам, и заведующим
кафедрами, - а они подводили его на каждом шагу. В результате в коллективе
университета была создана тяжелая морально-психологическая обстановка, в
которой невозможно было работать. И, как обычно бывает в таких случаях,
все недостатки и беды в работе учреждения даже прямые их виновники
относили на счет первого руководителя.
Часто в подобных ситуациях людьми движет не рассудок, а чувство
оскорбленного достоинства. Бывшие доброжелатели и друзья в одночасье пре-
- вращаются в недругов. Такова незавидная судьба людей, которых
обстоятельства выдвигают на первые общественные роли. Так случилось и с Амур-
ханом Гудиевым. От него после отстранения от должности ректора отвер-
191
нулись многие даже из числа его студенческих друзей. Как-то в первые дни
моей работы ко мне зашел в кабинет Эльмурза Бугулов, доцент
математического факультета. Это был уважаемый мною человек еще^о
студенческой поры. Инвалид войны, талантливый математик, он опекал молодых
студентов и всегда приходил им на помощь и советом, и материально.
Особенно в студенческие годы он опекал Амурхана Гудиева. И мне было странно
слышать, как он обливает грязью своего молодого коллегу.
- Что же Вы еще хотите? Его освободили от должности...
- Чего я хочу? - прервал он меня. - Он должен сидеть в тюрьме. Пока
это не случится, я не успокоюсь.
- Наверное, это будет позором не только для него, но и для всех вас на
факультете. Вы же вместе учились, вместе начинали заниматься наукой...
Вас уважают в республике, так будьте достойны этого доверия людей.
Дорогой Эльмурза, Вы старше всех, Вы прошли с честью всю войну, Вы
знаете цену настоящему человеку. Прошу Вас: поддержите Амурхана. Ему
сейчас нелегко.
На этом мы расстались. Больше никогда при наших встречах Бугулов не
поднимал вопроса о Гудиеве. Мы оба делали вид, что этого тягостного
разговора между нами не было.
В этих условиях пришлось мне начинать работу. Возникал вопрос, он
преследовал меня и ночами: с чего начать? Разрабатывать какие-то
программы, директивы, мероприятия и выходить с ними на суд коллектива было
опасно: умудренные жизненным и научно-педагогическим опытом
работники университета были бы просто оскорблены вузовским юнцом, не
знающим дела, решившимся их поучать. Взять сторону многочисленных
советников, довольно достойных и уважаемых людей, - это изначально
потерять свое лицо, попасть в зависимость от определенной группы
влиятельных лиц и осложнить и без того тяжелую морально-психологическую
обстановку в университете.
Помог случай. С 23 ноября по 3 декабря 1976 года проводился семинар-
совещание ректоров университетов, педагогических, юридических вузов,
институтов культуры и искусства СССР. Он дал мне возможность
познакомиться со многими руководителями вузов страны, побывать в ведущих
московских институтах, проникнуться важностью тех проблем, которые
стояли перед страной в подготовке кадров и в развитии вузовской науки.
Сегодня, когда вузы страны фактически брошены на произвол судьбы,
лишены элементарного финансирования и не имеют возможности обновлять свое
научное и учебное оборудование, когда преподаватели и ученые вузов полу-
192
чают нищенскую зарплату и ту не вовремя, когда годами руководители
государства не находят времени и не считают необходимым встречаться с теми,
кто готовит будущий интеллектуальный потенциал общества, невольно
вспоминаешь то внимание, которое проявлялось первыми руководителями
государства к работе высшей школы, ту государственную поддержку, которая
оказывалась подготовке кадров и развитию вузовской науки. Об этом мне
напоминает и тот семинар.
О представительности семинара-совещания, о глубине и серьезности
рассматривавшихся на нем вопросов говорит тот факт, что в течение десяти
дней перед нами с лекциями и докладами выступили секретари ЦК КПСС,
заместители Председателя Совета министров СССР, Председатель
Госплана СССР, Министр финансов СССР, Министр высшего и среднего
специального образования СССР, Президент Академии наук СССР, Министр
просвещения СССР, Министр культуры СССР, Секретарь ЦК ВЛКСМ,
выдающиеся ученые и организаторы системы образования и повышения
квалификации кадров в стране. У меня состоялись интересные встречи с
Министром высшего и среднего специального образования СССР Вячеславом
Петровичем Елютиным, Президентом Академии наук СССР Анатолием
Петровичем Александровым, Министром высшего и среднего
специального образования РСФСР Иваном Филипповичем Образцовым, ректором МГУ
Ремом Викторовичем Хохловым.
Особенно запомнилась встреча с Хохловым. Крупный ученый, ректор
главного университета страны, вице-президент Академии наук СССР, Рем -
Викторович поражал своей простотой, внимательным и заинтересованным
отношением к собеседнику. Целью моей встречи с Хохловым было
желание получить в МГУ для нашего университета докторов наук, настоящих
ученых, которые плохо устроены в Москве. У меня было заверение Первого
секретаря обкома КПСС, что им немедленно будут предоставляться
квартиры, и они будут пользоваться льготами. Рем Викторович отнесся очень
серьезно к моей просьбе, немедленно дал задание подготовить списки таких
ученых с телефонами и адресами, но дал очень мудрый совет:
- Ни я, никакой другой ректор Вам не отдаст не только стоящего
специалиста, но даже аспиранта. А плохих людей, кстати их достаточно среди
докторов наук, я Вам брать не советую. Они испортят жизнь и Вам и
коллективу. Необходимо делать ставку на подготовку своих кадров. Не
спешите: я уверен, что у Вашего университета большое будущее. Присылайте
своих выпускников, ассистентов к нам в аспирантуру. Вот в этом деле мы Вам
поможем. Мы можем организовать и шефство наших кафедр над вашими.
Можно продумать целую систему выезда наших ведущих профессоров к
Вам с чтением курсов лекций. Наверное, мы нашли бы возможность орга-
7 Я-80
193
низации совместной разработки некоторых научных тем. Подумайте над
этими вопросами. Мы могли бы все это оформить соответствующим
договором.
Я воспользовался советами этого выдающегося ученого и обаятельного
человека. Мы с ним условились разработать проект договора, рассмотреть
на советах МГУ и СОГУ, утвердить и дальше строить взаимоотношения
между нашими вузами на официальной основе. К великому сожалению, мы
не смогли реализовать наш проект. Через 6-7 месяцев после нашей встречи,
в 1977 году Рем Викторович, увлекавшийся профессионально альпинизмом,
трагически погиб при восхождении на одну из горных вершин. Я очень
тяжело пережил его смерть. Но память сохранила светлое воспоминание об
этом большом ученом и настоящем русском интеллигенте.
Были встречи и со многими другими видными людьми, ректорами
крупных вузов, директорами НИИ, учеными. Так получилось, что я как-то легко
вошел в этот круг, был хорошо принят, почувствовал внимание и теплое
отношение к себе со стороны своих многоопытных коллег. Это ободряло
меня, и те трудности, с которыми я встретился в университете, не казались
мне уже такими сложными. Человек, каким бы он ни был сильным,
чувствует себя увереннее, когда видит рядом плечо друга. Особенна близко я
сошелся в эти дни с ректорами Дагестанского и Кабардино-Балкарского
университетов Абуталибом Абиловичем Абиловым и Владимиром Калиме-
товичем Тлостановым. Они с первого же дня проявили ко мне особые знаки
внимания. Мы посещали одни и те же семинары, вузы, вместе завтракали,
обедали, ужинали. Часто вечера с нами проводил Леонид Антонович
Серафимов. Очевидно, именно он установил шефство этих двух уважаемых в
России ректоров надо мной. Впоследствии между нами установилась
настоящая дружба, которая благотворно сказалась на сотрудничестве
коллективов наших вузов.
После возвращения из Москвы я решил воспользоваться результатами
работы семинара-совещания, через рекомендации, высказанные на нем,
попробовать изложить коллективу свое видение стоящих перед
университетом проблем и механизмов их решения. Считаю, что профессора,
преподаватели, ученые, общественные организации университета встретили эту
инициативу с одобрением. Больше того, впоследствии мои отчеты, отчеты
проректоров, деканов, заведующих кафедрами, профессоров, ученых после
их участия на выездных совещаниях, конференциях, симпозиумах мы
ввели в систему. Они в зависимости от широты и важности вопросов
заслушивались или на общих собраниях, или на советах университета и
факультетов, или на заседаниях кафедр. На эти мероприятия приглашались и
сотрудники других вузов и НИИ. Все это помогало сплочению коллектива,
194
уводило людей от мелких интриг к серьезным делам, поднимало роль
университета в жизни вузов и научных учреждений республики.
В университете в это время работало свыше 1 тысячи человек. В самом
вузе не было такого зала, чтобы собрать весь коллектив. Да и не было такого
случая на памяти проректоров, чтобы на какое-то мероприятие явилась хотя
бы третья часть коллектива. Даже партийные собрания в университете
срывались из-за отсутствия кворума. Я пошел на риск. Попросил Аллу
Иосифовну сделать объявление о том, что собрание коллектива, на котором ректор
выступит с сообщением о семинаре-совещании ректоров, состоится во
Дворце пионеров. Это было в середине декабря 1976 года, примерно через 3-4 дня
после возвращения из Москвы. Алла Иосифовна мне ничего не сказала, но
по многозначительному выражению ее лица было ясно, с каким сомнением
она отнеслась к моей «авантюре». Я готовился к этой встрече с коллективом
серьезно. У меня сохранились наброски доклада, сделанные от руки, и я
считаю возможным некоторые из них привести. Это объясняется тем, что через
это сообщение я попытался обозначить свои подходы к выработке
программы вывода университета из критического состояния и контуры его развития.
Я подошел минут за тридцать до начала собрания. Но уже и в это время
ко Дворцу пионеров тянулись группы людей, оживленно обсуждавшие
какие-то вопросы. Очевидно, главное, что двигало сотрудниками
университета, заставило их идти на эту первую встречу с ректором, было
любопытство: о чем и как он будет говорить, принять его или с ходу отвергнуть. В
назначенный час зал, вмещавший 800 человек, был переполнен. Среди
пришедших были представители и других вузов города.
- Вы сотворили чудо, Ахсар, - сказала мне Алла Иосифовна. - За
последние годы я не помню ни одного случая, чтобы наши люди пришли в таком
количестве на какое-то мероприятие.
- Чудо будет, если на этом же собрании отвергнут, захлопают и
потребуют убираться восвояси, - горько пошутил я в ответ.
- Держись. Все будет нормально, - подбодрила меня Алла Иосифовна,
крепко пожав за локоть. Она ко мне обращалась на ты по старой
институтской привычке. И я, и многие работавшие ныне в университете помнили ее
со студенческих лет. Она многим дала путевку в жизнь, помогала осваивать
премудрости русского языка. С отличием закончив институт, эта суровая на
первый взгляд молодая, редкой красоты девушка, была оставлена на
кафедре, входила бессменно во все приемные экзаменационные комиссии. Почти
все студенты, поступившие в институт после возвращения с фронта, были
обязаны именно ей возможностью учиться в вузе. Она и потом следила за
их успехами, устанавливала над ними негласное шефство, защищала от
нападок администрации факультетов и ректората. За внешне суровым обли-
195
чием эта честная, принципиальная, деловая, трудолюбивая женщина имела
щедрую и добрую душу. Забегая вперед, хочу сказать, что Алле Иосифовне
Олейниковой я обязан тем, что довольно быстро вошел в жизнь коллектива
университета и не допустил серьезных промахов и ошибок в своей работе в
начале пути.
Я попросил, чтобы собрание никто не открывал и не представлял меня,
сразу вышел на трибуну и начал:
- Уважаемые коллеги! В течение десяти дней в Москве на базе МГУ
проходил семинар-совещание ректоров университетов, юридических,
педагогических вузов и институтов искусства и культуры. Считаю своим
долгом отчитаться перед вами и довести до вас главные идеи, которые
высказывались на совещании. Вопросы, которые рассматривались на семинаре,
охватывают обширное поле деятельности названных вузов и навряд ли
возможно даже в самых общих чертах остановиться на них и дать им более
или менее объективную характеристику. Я вижу свою задачу в том, чтобы
из общей суммы обширной и разносторонней информации, полученной на
семинаре, выделить основные, главные моменты применительно к
практическим задачам, стоящим перед коллективом университета...
Начало было воспринято хорошо: в зале установилась мертвая тишина,
все взоры и профессоров, и преподавателей, и ученых, и сотрудников
администрации, и студенческого актива были устремлены на меня. Очевидно,
аудиторию заинтересовало необычное начало и речь оратора, который не
заглядывал в свой доклад, а общался с ними глаза в глаза. Я уже имел общее
представление о состоянии дел в университете, как мне представлялось,
мог бы предложить собранию свое видение решения стоящих перед
университетом задач. Но такая лобовая атака была чревата поражением.
Поэтому я избрал метод изложения своих мыслей через посредство услышанного
и увиденного на семинаре.
Одним из главных недостатков в деятельности университета была
работа со студентами. Создавалось впечатление, что профессора,
преподаватели, студенческие комсомольская и профсоюзная организации
существовали сами по себе, студенты сами по себе. Никто по-настоящему в
университете не был озабочен самочувствием студента, его бытом, его отношением к
жизни, его трудоустройством. Очень много нареканий со стороны
общественности было на организацию приема в вуз. И тогда, и на протяжении
всей работы в университете я не переставал внушать мысль о том, что в
вузе главной фигурой является студент. Без него и профессор, и ректор, и
общественные организации, и учебные, и научные лаборатории не имеют
никакого смысла. В своем докладе, совершенно сознательно, со ссылками
на авторитетных участников московского совещания, я уделил основное
196
внимание работе со студентом. При этом, пользуясь своим положением члена
обкома партии, я не обошел и студенческие общественные организации.
Решение комплексной проблемы подготовки специалиста,
удовлетворяющего потребностям общества, немыслимо без активного участия в этом
процессе самого студента. Специалиста-исследователя, творческого работника,
довольного своей работой, своим положением в обществе и в то же время
угодного обществу, нельзя подготовить без осознанного, заинтересованного
отношения и упорного труда студента над самостановлением. Отсюда
вытекает необходимость поднятия ответственности студента за его главный труд -
учебу. При этом, что самое главное, речь идет не о голом
администрировании, а о создании творческой обстановки, в которой студент ставится в такие
условия, которые его побуждают каждодневно работать над собой, искать,
исследовать, стараться быть творцом. И все это надо начинать с создания
нормальных условий для самостоятельной работы студента.
В то время широкое распространение в стране получили студенческие
строительные организации. В вузах, техникумах, в областях, в центре были
образованы административные структуры, которые занимались
организацией так называемого третьего трудового семестра. В этом были свои
положительные моменты, но третий трудовой семестр часто изматывал
студентов, многие его организаторы на студенческом труде «нагревали руки». Дав
высокую оценку нашей комсомольской организации за работу в трудовом
семестре, я поставил перед комитетом комсомола и студенческим
профкомом задачу заняться хотя бы на том же уровне первыми двумя семестрами -
учебными, памятуя о том, что именно учебный труд, качество знаний,
высокая идейно-теоретическая и профессиональная подготовка студентов -
главная задача вуза.
Во времена моего студенчества люди раньше взрослели, уже в старших
классах общеобразовательной школы чувствовали всю меру
ответственности и перед собой, и перед семьей, и перед обществом. В вузе мы
осознавали себя взрослыми людьми, и нами же избранные в студенческие
организации товарищи почитались настоящими руководителями. Староста группы,
комсорг, профорг, не говоря уже о вожаках факультета, тем более
института, для нас были авторитетами и именно через них мы решали все свои
студенческие проблемы. В ту пору в студенческих организациях работали
единицы, но значимые и ответственные. Постепенно штаты
администрации студенческого самоуправления стали разбухать, ответственные
комсомольские и профсоюзные работники по примеру свыше вместо дела стали
заниматься демагогией и отходить от решения конкретных студенческих
проблем. Хуже всего, наверное, из всех вузов города студенческое
самоуправление было поставлено у нас. Поэтому в удобной, мягкой, ненавязчивой
197
форме в своем докладе я обратил внимание коллектива на необходимость
усиления воспитательной работы среди студентов, на подготовку в
университете граждански зрелых людей.
В университете я застал тяжелое положение с состоянием
художественной самодеятельности, жалкое оформление учебных корпусов, общежитий,
отсутствие какой-либо спортивно-массовой работы на факультетах.
Университет занимал последние места на всех проводимых соревнованиях по
спорту, художественной самодеятельности, студенческим научным работам.
Я поставил перед коллективом и общественными организациями задачу
коренного улучшения работы факультета общественных профессий,
художественной самодеятельности.
Уважающие себя люди, работающие и обучающиеся в университете, -
доказывал я своим коллегам, - не могут дальше Мириться с теми
порядками, которые установились в вузе, с тем позорным положением, в котором
находится ведущее учебное заведение республики. Мы должны серьезно
задуматься об условиях работы наших студентов. Предъявляя высокие
требования к студенту, надо проявлять и заботу о нем. Охрана жизни и
здоровья студентов — не почетная наша обязанность, а государственный долг. Не
надо забьюать о том, что общество, вкладывая огромные средства в
подготовку специалистов, ждет от высшей школы не просто людей с дипломами,
а специалистов, здоровых во всех отношениях, готовых длительное время
выполнять свои общественные обязанности. В первую очередь необходимо
на всех кафедрах и факультетах четко определить объем знаний, перечень
обязательной литературы с учетом бюджета времени студента. Не
создавать перед студентом искусственную преграду непосильной учебной
нагрузки, которую он не может преодолеть и, в конечном счете, и не пытается, или
преодолевает ценой здоровья и неимоверных нервных перегрузок.
В университете не было столовой, базы отдыха, не хватало мест в
общежитиях, а имеющиеся общежития находились в жалком состоянии. Я
поставил задачу в течение восьми - десяти лет иметь в университете все: и
современные общежития, и столовую, и свой магазин, и свою поликлинику,
и свою базу отдыха..
До моего назначения на должность ректора комиссией Минвуза РСФСР
была проверена работа университета. В приказе Министра «О грубых
нарушениях государственной дисциплины в СОГУ» отрицательную оценку
получила работа по распределению выпускников. Я предложил принять за
оставшееся до очередного выпуска время кардинальные меры: всем
деканам в течение декабря - января месяцев в соответствующих министерствах
и ведомствах, на предприятиях и в организациях выявить реальную
потребность в кадрах, добиться в течение февраля месяца на договорной основе
198
определения всех выпускников на работу, организовать встречи
представителей ректората, факультетов, парткома, комитета комсомола и профкома с
участием руководителей министерств, ведомств, предприятий, учреждений
с выпускниками, к 1 марта подготовить все материалы к распределению и
провести его в течение марта месяца, завершить работу выпускным
вечером с участием руководства республики и руководителей районов.
Последнее было очень важно, потому что на протяжении долгих лет это
мероприятие, завершающее пятилетний труд преподавателей и студентов, никак не
отмечалось и оставалось незамеченным. Забегая вперед, хочу сказать, что
все намеченное по распределению выпускников было выполнено, и мы
провели торжественный выпуск с участием первых руководителей
республики, ставший настоящим праздником для университета и республики,
положивший начало хорошей традиции.
Одним из кардинальных вопросов, волновавших общество в это время,
был прием на первые курсы. Эта работа была окружена завесой тумана, с
каждым годом становилась более засекреченной. Росли слухи о
нечистоплотности экзаменаторов, их продажности, больших взятках. От
качественного решения этого вопроса зависело не только лицо вуза, но и уровень
знаний будущих студентов, их социальный, национальный состав, степень
представительства города и села, различных экономических районов в
зависимости от их потребности в кадрах и многое другое. Учитывая крайне
отрицательную работу университета по этому острому для общества
вопросу, я пошел на смелые по тем временам решения. Впоследствии они были
проведены в жизнь и полностью оправдали себя. По крайней мере, за все
годы моей работы ректором не было ни одного серьезного нарушения в
организации приема в университет. Я предложил, во-первых, приемные
экзамены проводить только своими собственными силами; во-вторых, сделать
экзамены гласными - по телеканалам ход экзаменов транслировать в те
места, где собираются друзья и родственники абитуриентов; в-третьих, всю
полноту ответственности за качество приема возложить на деканаты и
кафедры, которые будут проводить прием; в-четвертых, заседания приемной
комиссии по зачислению на 1 курс по всем специальностям проводить в
актовом зале с участием всех абитуриентов и их родственников с выдачей
на экран всех данных о зачислении; в-пятых, зачисление проводить в
течение одного дня, все возникающие вопросы рассматривать и решать здесь
же на виду и под контролем самих абитуриентов и представителей
общественности. С некоторыми коррективами, совершенствуясь, эта система
исправно служила университету все годы моей работы.
Разумеется, все вопросы, связанные со студентом, с подготовкой
специалистов, организацией научно-исследовательской работы, невозможно было
199
решить без соответствующего университетскому уровню состава
профессоров и преподавателей. Я поставил задачу перед каждой кафедрой
разработать в месячный срок конкретные планы направления наиболее
талантливых молодых специалистов и выпускников вуза разных лет в целевую
аспирантуру; активнее использовать для подготовки докторов наук такую
эффективную форму, как перевод доцентов и старших преподавателей на
должности научных сотрудников; определить наиболее талантливых в
научном отношении студентов 2-3 курсов для направления их для завершения
учебы с последующим поступлением в аспирантуру в ведущие вузы
странны; привлечь к чтению курса лекций и руководству
научно-исследовательской работой студентов и аспирантов крупных ученых из МГУ, ЛГУ, РГУ и
других вузов и НИИ страны. Своей целью, - доказывал я, - мы должны
отавить создание такого положения в университете, чтобы через 5-10 лет
каждую кафедру возглавил человек с базовым образованием, настоящий
ученый и педагог, способный создать свою научную школу и обеспечить
подготовку на кафедре научно-педагогической смены.
Большие недостатки в университете были в организации учебного
процесса. Преподаватели в своем большинстве использовали в преподавании
отсталые школярские методы, не разрабатывали новых курсов лекций,
методических пособий, техника вообще, кроме математического и
физического факультетов, не применялась. Перед проректорами, деканами,
заведующими кафедрами была поставлена задача привлечь ведущих профессоров
и преподавателей к созданию учебных и методических пособий,
разработке курсов лекций с учетом особенностей нашего региона; установить в
университете правило: оригинальные учебники, курсы лекций, методические
и учебные пособия расцениваются как важнейшие научные исследования,
и на этом основании совет университета представляет в ВАК материалы на
присвоение их авторам научных званий доцентов и профессоров.
За время, прошедшее со дня реорганизации пединститута в
университет, коллектив достиг некоторых успехов в развитии научных
исследований. Но состояние этой работы не отвечало элементарным требованиям. С
учетом наших реальных возможностей ставилась задача в течение 3-5 лет
создать две проблемные или отраслевые лаборатории, выйти на более
тесные, договорные отношения с академическими институтами, добиться их
представительства в университете в качестве филиалов, отделений или
лабораторий. Отправной точкой для этой большой работы могла стать
успешная работа по хоздоговорной тематике. Реальные достижения здесь,
практическая реализация научных разработок наших ученых могли укрепить
веру в университет и, по крайней мере, позволить нам ставить вопрос о
создании отраслевых лабораторий.
200
Одним из основных направлений в деятельности университета было
определено укрепление учебно-материальной базы. Как первоочередные я
поставил задачи скорейшего ввода в эксплуатацию столовой на 500
посадочных мест, учебно-лабораторного корпуса факультета физвоспитания с
современными спортивными залами, расширение, реконструкцию и
капитальный ремонт существующих зданий, полную замену витражей в новом
корпусе. Я заверил коллектив, что для достижения этих целей сполна будет
использована помощь Обкома партии, Совета министров республики,
Минвуза РСФСР, но настаивал на том, чтобы эти стройки объявить
общеуниверситетскими, включить в них студентов и наших сотрудников. Я привлек
внимание собрания к необходимости поднятия ответственности
хозяйственной части, деканатов, органов студенческого самоуправления за
сохранение имущества университета, поставил задачу в течение двух лет заменить
пришедшие в негодность мебель и оборудование на всех факультетах и
кафедрах.
Остро были поставлены вопросы организации работы. Я всегда
выступал против параллелизма в деятельности государственных и общественных
организаций, поэтому решил этот порок, разваливший впоследствии
социалистическую империю, искоренить в университете. Речь о создании такой
обстановки в университете, при которой ректорат, партийная,
профсоюзная и комсомольская организация, решая одну и ту же задачу, используют
свои формы и методы работы и не мешают друг другу.
Обстановка в университете каждый день вызывала необходимость
присутствия каких-то контролирующих органов извне. Разбирая очередную
жалобу или анонимку, они не улучшали положение, а, наоборот, порождали
новую волну конфронтации и взаимные обвинения противоборствующих
группировок. Поэтому я призвал к гласности в нашей работе, к открытой,
но доброжелательной критике недостатков: «партийная организация и
профессорско-преподавательский состав университета, профсоюзная и
комсомольская организации настолько сильны, настолько зрелы и подготовлены,
что они в состоянии открыто, без помощи извне разрешить любую
конфликтную ситуацию. Для этого, во-первых, нам необходимо давать резкий
отпор тем, кто подменяет здоровую критику недостатков грязным
злопыхательством в анонимках, в пересудах на улицах, перекрестках, базарной
площади; во-вторых, начиная со студенческой группы и кончая ректоратом и
партийным комитетом, следует не уходить от острых вопросов,
конфликтных ситуаций, а стремиться давать на них своевременные и объективные
ответы, избегая полумер и половинчатых решений; в-третьих, создать на
каждой кафедре, на каждом факультете, в администрации такую
обстановку занятости учебой, наукой, делом, чтобы люди, их очень мало, но они
201
есть, сами почувствовали свое несоответствие университету и оставили его,
а остальным чтобы не хватало времени для изучения биографий и
деятельности не столь уж значительных исторических личностей, как некоторые
наши сотрудники».
Заканчивал я под подбадривающие, размеренные кивки голов сидящих
впереди уважаемых профессоров и сотрудников университета:
«Общими усилиями мы должны в дальнейшем повести наше дело
таким образом, чтобы университет зазвучал в полный голос, чтобы его
старались не обойти, а каждый считал высокой честью учиться и работать в нем.
И здесь нет мелочей. И выпускник университета, и хор университета, и
ансамбль университета, и ученый, и педагог университета своими делами,
результатами своей деятельности обязаны утверждать и поддерживать
доброе имя нашего вуза. В этой связи о явлении, которое считаю позорным,
унизительным для себя и коллектива университета.
Некоторые «товарищи» почему-то считают, что доставляют мне
удовольствие информацией о недостатках в работе моих предшественников. Они,
как бы выполняя свой «почетный долг» передо мной, описывают тяжелое
положение в университете и во всем обвиняют Амурхана Хаджумаровича
Гудиева. Чтобы предупредить раз и навсегда и этих и других «товарищей» я
заявляю: мне это весьма неприятно. Неприятно, во-первых, потому, что я
ценю и уважаю Амурхана Хаджумаровича как большого ученого и
замечательного педагога; во-вторых, у меня правило: выслушивать мнение о
человеке в его присутствии; в-третьих, что было самым главным в моей
прежней деятельности, я никогда, даже в самых тяжелых ситуациях, не
ссылался на недостатки и недоработки своих предшественников.
В успехах нашего университета значительный труд каждого из Вас. У
меня нет основания сегодня утверждать, что я начинаю с чистого листа. Вся
наша последующая работа продолжит давно начатое и будет строиться на
прочном фундаменте, который заложили наши предшественники еще в
1920 году. Все лучшее, оправдавшее себя на практике мы возьмем с собой и
закрепим, недостатки устраним и будем развивать университет на основе
современных требований».
* * *
Одним из основных вопросов, решение которых нельзя было
откладывать, стал вопрос об укреплении руководства университетом,
факультетами, кафедрами, отделами администрации. В первую очередь необходимо
было усилить организацию управления учебным процессом. Главная
проблема была связана с деканатами и кафедрами. На должности проректора
по учебной работе я застал Аллу Иосифовну Олейникову. Вся ее жизнь была
202
связана с университетом. Она закончила вуз, когда он был еще
педагогическим институтом, осталась здесь на работе ассистентом кафедры русского
языка, защитила кандидатскую диссертацию, занимала должности
старшего преподавателя, доцента кафедры, зам. декана, потом декана
филологического факультета. Незадолго до моего прихода в университет была
назначена проректором по учебной работе. Она знала все в университете и обо
всех его сотрудниках. Высокий профессионализм в ней сочетался с
внутренней самодисциплиной, требовательностью к себе и коллегам,
ответственностью за порученный участок деятельности. Все поручения она
исполняла качественно и в срок, требовала такого же отношения к делу от деканов,
заведующих кафедрами, учебного отдела. На первых порах некоторые
деканы и заведующие кафедрами приходили ко мне с жалобами на жесткое
отношение к ним Олейниковой, на чрезмерную ее требовательность,
ставили вопрос об отстранении ее от должности. Мне удалось разобраться во
взаимоотношениях проректора по учебной работе с руководителями
подразделений университета и прийти к выводу, что правда была на стороне
Аллы Иосифовны.
Я ей полностью доверил руководство учебной частью и за все время
нашей совместной работы без особой необходимости не вмешивался в ее
деятельность. Вместе с ней мы совершенствовали работу учебного отдела,
учебных лабораторий, приемной комиссии, оснащали учебный процесс
необходимой учебно-методической литературой, оборудованием, техникой,
создали первый в республике учебно-методический кабинет, на базе
которого было поставлено обучение всех сотрудников университета
современным требованиям к организации учебного процесса в высшей школе.
Коллектив университета переживал к моменту моего прихода тяжелые
времена, была накалена морально-психологическая атмосфера, почти каждый день
приходилось рассматривать разные конфликты, принимать непростые
решения. В этих условиях проявилось в Алле Иосифовне замечательное
качество - честность и порядочность, принципиальность и доброта. Прямая в
своих высказываниях, резкая в суждениях и оценках, она каждый раз
старалась удержать меня от крайних мер и просила войти в положение человека,
достойного осуждения, но могущего исправить свои ошибки. Я благодарен
ей за чуткое отношение к людям, за то, что ее невидимая для многих,
подлинная человеческая доброта помогла мне овладевать обстановкой в
коллективе и постепенно создавать в университете дух доброжелательства и
сотрудничества.
Аллу Иосифовну дополняла начальник учебного отдела Алла Петровна
Антонова. Все документы по учебной деятельности на ректорат, совет
университета проходили через нее и всегда отличались глубиной, хорошей про-
203
фессиональной проработкой, грамотностью изложения и четкостью
формулировок. Мягкая в общении, отзывчивая на просьбы сотрудников, Алла
Петровна была принципиальна в главном и не отступала от своей позиции, если
была убеждена в своей правоте. Именно ее усилиями был создан
учебно-методический кабинет и организована учеба сотрудников университета.
Сегодня, уже по прошествии многих лет, память извлекает воспоминания об этих
двух женщинах, настоящих коллегах по работе. Вместе со мной они
радовались успехам, вместе со мной они переживали мои неудачи и промахи, всегда
приходили на помощь и поддерживали в трудную минуту.
Наиболее запущенным участком деятельности в университете было
вечернее и заочное отделение. Проректором по вечернему и заочному
обучению работала Мария Григорьевна Кулумбекова. Это была уважаемая всеми
женщина. Она прошла большую школу комсомольской и партийной
работы, в свое время возглавляла областную комсомольскую организацию. На
всех совещаниях, особенно партийных собраниях университета,
неизменно выступала со страстными обличительными и призывными речами. Но
никакого влияния Мария Григорьевна на деятельность своего
подразделения оказать не могла в силу укоренившейся привычки общего руководства.
Из ее выступлений каждый раз выходило, что во всех бедах ее ведомства
виноваты все, но она лично к ним никакого отношения не имеет. С первых
же дней нашего общения она взяла покровительственный тон разговора и
пыталась учить, как мне руководить университетом. Вскоре у нас
состоялась встреча, на которой ей было предложено уйти на пенсию. Она с
укором, но с пониманием приняла мое предложение. Мы устроили ей очень
теплые и торжественные проводы на пенсию.
На должность проректора по вечернему и заочному обучению я
пригласил доцента кафедры истории КПСС мединститута Плахтий Сергея
Яковлевича. Я знал его с того времени, когда он возглавлял городскую
комсомольскую организацию. Как первый секретарь горкома комсомола Сергей
отличался высокой активностью, хорошими организаторскими способностями,
юношеским задором и настойчивостью в достижении цели. Его имя часто
называлось на партийных активах, Первый секретарь обкома КПСС Агкацев
Владимир Михайлович ставил его в пример руководителям силовых
структур. В этот период (начало 60-70 годов) в городе Орджоникидзе был высок
уровень преступности и детской безнадзорности. Комсомольская
организация города (в основном молодые рабочие и студенты вузов) сформировала
Боевую комсомольскую дружину (БКД) и во главе с Плахтий провела
огромную работу по наведению порядка в городе. В течение двух лет усилиями
этой организации на улицах и площадях Орджоникидзе были созданы
безопасные условия для жизни людей в любые часы суток, очищены от скверны
204
все «злачные» места, фактически была ликвидирована детская безнадзорность.
Сергея Яковлевича ожидала блестящая политическая карьера, но он после
окончания академии общественных наук и защиты кандидатской
диссертации предпочел ей работу в вузе. Совмещая педагогическую работу с
руководством партийными организациями сначала сельскохозяйственного, потом
медицинского институтов, он завоевал авторитет среди студентов и
преподавателей как хороший лектор и принципиальный партийный руководитель вуза.
Вместе с Сергеем Яковлевичем нам пришлось в буквальном смысле
расчищать «авгиевы конюшни» отделения вечернего и заочного обучения
университета, в короткие сроки привести в порядок личные дела студентов,
повести решительную борьбу с коррупцией и мздоимством на
юридическом и экономическом факультетах, за чистоту партийной организации
университета. За последнее и поддержку ректора в его борьбе с
нечистоплотными работниками университета он и пострадал. Не доработав со мной в
университете до конца, он был вынужден оставить должность в
университете и вернуться в медицинский институт. Какое-то время мы редко
встречались, Сергей Яковлевич на меня был обижен: я не смог его защитить от
произвола партийных руководителей республики. Очевидно, он в чем-то
был прав. Но сегодня я с чистой совестью заявляю, что мною были
использованы все возможности, чтобы защитить Плахтий. Однако к этому
времени вокруг меня была создана такая обстановка, которая не позволила
отстоять его. Хотя с ним я расставался с большим сожалением.
Нам удалось на вечернем и заочном отделении установить нормальный
график учебного процесса, обеспечить эффективную связь факультетов с
предприятиями и учреждениями, очистить преподавательский коллектив
отделения от случайных и нечистоплотных преподавателей, организовать
прием на вечернее и заочное отделение в строгом соответствии с
установленными правилами.
Впоследствии мы снова имели возможность работать вместе. Из нашей
совместной работы и общения я вынес о Сергее Яковлевиче мнение как о
честном человеке, верном товарище, принципиальном и знающем свое дело
специалисте, отличном организаторе и ответственном руководителе. Я
сегодня не могу припомнить ни одного случая, когда бы он не сдержал слова
или в чем-то подвел меня. Возможно, к недостаткам Сергея Яковлевича
можно отнести некоторую поспешность в оценке событий и горячность в
суждениях. Все это, очевидно, оттуда, из его боевой комсомольской
юности. Но у него был и замечательный дар - распознавать людей, опасных для
дела. К сожалению, сознаюсь, что многим его предостережениям в этой
части не придавал значения, за что приходилось потом горько раскаиваться
и платить слишком дорогой ценой.
205
Должность проректора по научной работе была вакантной. Занимавший
ее профессор Гиоев Михаил Ильич, человек заслуженный, но болезненно
амбициозный, не смог найти общий язык с ректором, оставил должность,
бросив ключи на его стол и громко хлопнув дверью. Его уговаривали и в
Обкоме, и в Минвузе вернуться, но он был непреклонен в своем решении.
На этом основании Михаил Ильич подвергался чуть ли не обструкции со
стороны обкомовских чиновников: до моего прихода в университет ему
отказывали даже в руководстве кафедрой. На самом деле это был отличный
специалист, хороший организатор с известной долей чудачеств и «детских»
капризов. Я добился его избрания на должность заведующего кафедрой
истории КПСС. За короткое время он отстающую по всем показателям
кафедру истории поднял до уровня одной из лучших в России.
После длительных обсуждений в Обкоме, в Минвузе РСФСР на
должность проректора по научной работе был назначен профессор Сиукаев
Николай Васильевич. Это был известный в республике и в России
ученый. После войны, которую он прошел до конца и получил на ней
тяжелые ранения, возглавил в педагогическом институте кафедру
теоретической и экспериментальной физики, буквально своими руками создал
уникальную лабораторию полупроводниковых соединений, подготовил
десятки кандидатов наук, сам не имея научной степени. В 60-е годы в
своей лаборатории он после длительных исследований и экспериментов
получил самые.чистые в мире монокристаллы фосфида индия. Ему
одновременно были присуждены степени кандидата и доктора
физико-математических наук, присвоено звание профессора. Профессиональная
подготовка Николая Васильевича, его организаторские способности ни
у кого не вызывали сомнения. Но многих, в том числе и в Обкоме КПСС,
настораживала его неуживчивость, нетерпимость к чужому мнению,
злопамятство. О последнем негативном качестве говорили мне и его
бывшие ученики, с которыми он разошелся и даже перестал общаться из-за
разницы во взглядах. При всем этом я настоял на его кандидатуре,
потому что одним из руководителей вуза должен был быть представитель
естественных наук и на этот период другого выбора у меня не было. Как
проректор по научной работе Николай Васильевич Сиукаев сыграл
значительную роль в развитии научных исследований в университете, в
подготовке научных кадров для вуза, хотя и создал для меня много
искусственных проблем во взаимоотношениях с некоторыми учеными
университета. Лично между нами никогда не было конфронтации. Николай
Васильевич признавал свои ошибки, старался их не повторять, быстро
соглашался со мной, если я был прав; я старался поддерживать его
разумные предложения и инициативы.
206
Руководил хозяйственной деятельностью университета проректор То-
тиев Николай Федорович. За все годы своей общественной работы я не
встречал более самодовольного, «всезнающего» высококвалифицированного
бездельника и демагога. Все, что было в его подчинении, было развалено,
разрушено. Раньше он работал в одной из строительных организаций
республики, и мы встречались на объектах школьного строительства.
По-видимому, исходя из этого, он первые дни пытался давать мне советы по
управлению университетом. Однако, что следует отнести к его достоинствам, по
моему настроению он быстро понял, что наша совместная работа
невозможна. Недели через две он написал заявление, и я его освободил от
занимаемой должности без всяких объяснений.
Лучше всего хозяйственная деятельность не только в вузах нашей
республики, но и России, была поставлена в Горно-металлургическом
институте. Проректор СКГМИ по хозяйственной работе был известным
человеком, ежегодно поощрялся Минвузом РСФСР. Я попросил ректора СКГМИ
Гаппоненко Николая Митрофановича помочь мне в подборе кандидатуры
на должность проректора по административно-хозяйственной работе
университета из числа сотрудников АХЧ его вуза. Он порекомендовал мне на
эту должность главного инженера вуза по электроснабжению Доева
Казбека Константиновича. Я принял его предложение и не ошибся. Вместе с
Казбеком Константиновичем мы за короткое время территорию университета
превратили в строительную площадку, взялись за капитальный ремонт и
реконструкцию старых зданий, за оснащение учебных и научных
лабораторий, аудиторий современной мебелью и оборудованием, привлекли в
помощь университету самые мощные предприятия и строительные
организации республики, установили взаимовыгодные хозяйственные связи с
вузами региона, разработали перспективный план хозяйственного развития вуза,
который предусматривал создание для преподавателей, научных
сотрудников и студентов благоприятных условий для преподавания, научных
исследований и учебы.
Казбек Константинович быстро вошел в курс дела, разобрался со всеми
структурами АХЧ, укрепил их достойными специалистами. При нем
заработали автотранспорт, столовая, гардеробы, общежития; все корпуса стали
регулярно снабжаться электроэнергией, газом, водой; лаборатории в
основном по установленному графику получали необходимые реактивы и другой
материал для учебных занятий и научных исследований.
В значительной степени вся деятельность университета зависела от
работы бухгалтерии и планово-финансового отдела. Планово-финансовый
отдел возглавляла отличный специалист, очень обаятельная и
интеллигентная женщина Алла Петровна Тобоева. Мягкая и требовательная, она спо-
207
койно руководила сотрудниками, добивалась качественного исполнения всех
поручений, вносила рациональные предложения по планированию
контингента студентов, распределению выпускников, штатному расписанию
профессорско-преподавательского состава и
административно-управленческого персонала.
Совершенно нетерпимая обстановка была в бухгалтерии. Задержка с
выплатой зарплаты, стипендий, неряшливое оформление финансовых
операций, нарушения финансовой дисциплины вошли в правило ее работы. В
первые же дни моей работы ко мне стали поступать жалобы на работу
бухгалтерии от проректоров, деканов, студенческих общественных
организаций. Вдобавок ко всему примерно через месяц моей работы была по
нерадивости главного бухгалтера в кассе оставлена большая по тем временам
сумма денег (37 тысяч), касса взорвана, деньги похищены. Несмотря на все
заверения руководителей МВД, преступление так и осталось не раскрытым.
На должность главного бухгалтера я пригласил главного бухгалтера
Минпроса республики Тамару Гавриловну Заматаеву. Она долго
отказывалась, но, в конце концов, дала свое согласие. Тамару Гавриловну я знай по
совместной работе в Минпросе. Кроме высоких профессиональных знаний,
большого опыта работы, ее отличали кристальная честность, неподкупность,
четкое исполнение своих обязанностей и строгая требовательность к
подчиненным. Она могла в интересах организации работать без устали,
подсказывать оптимальные решения, находить выходы, казалось бы, из
безвыходных положений. Но все это делалось в рамках закона. За все годы
работы с Тамарой Гавриловной и в Министерстве просвещения, и в
университете многочисленные комиссии, проверявшие нашу работу, не нашли ни
одного случая злоупотребления служебным положением, использования
государственных средств не по назначению или в корыстных целях. Она была
моим надежным тылом: я ей верил и был убежден, что она не допустит
нарушения финансовых законов. Когда проректоры, деканы, заведующие
кафедрами жаловались на ее непреклонность в решении тех или других
финансовых проблем, я в шутку их успокаивал: «Конечно, денег Вам
Тамара Гавриловна не даст, но и в тюрьму не пустит».
Постепенно были укреплены кадрами все подразделения
административно-управленческого состава университета. Они в основном до конца моей
деятельности работали слаженно, добросовестно выполняли поставленные
перед ними задачи, своим отношением к делу подтягивали работу
администраций факультетов и кафедр. Общими усилиями в течение полугода
удалось навести государственный порядок в организации делопроизводства,
деятельности бухгалтерии, отдела кадров, учебного, редакционно-издатель-
ского сектора, архива.
208
После создания на базе педагогического института университета все годы
шло в коллективе противостояние ректората и парткома. Оно временами
переходило в настоящую борьбу, в которую втягивались профсоюзная и
комсомольская организации, факультетские общественные организации,
партийные и советские органы района, города, республики. Не случайно после
моего назначения ректором остро перед Обкомом КПСС встал вопрос о
секретаре парткома университета. Мы неоднократно по кандидатуре на эту
должность встречались с Кабалоевым. Все мои кандидатуры он уклончиво
и хитро отклонял, настаивая «еще подумать». В конце концов, зная
характер и методику «мягкого» проведения своего мнения Первого секретаря
Обкома, я не выдержал:
- Билар Емазаевич, я готов работать с любым человеком, знающим дело
и болеющим за него. Знаю, что у Вас есть своя кандидатура, и прошу
назвать ее. Дальше откладывать решение нельзя, потому что страдает дело. В
университете пятьсот коммунистов, и они не могут понять, почему
затягивается решение столь важного вопроса.
Мне до этого говорили близкие к окружению Кабалоева люди, что он
будет настаивать на кандидатуре доцента кафедры политэкономии Гадзао-
ва Батырбека Михайловича. Этого человека я не знал, никогда с ним не
встречался, но мне его охарактеризовали как демагога, интригана и человека с
двойным дном. Меня убеждали, что именно поэтому он был вынужден уйти
из сельхозинститута.
- Речь идет не о моей кандидатуре, - многозначительно сказал Кабало-
ев, - а о кандидатуре коммунистов университета. У меня были
авторитетные люди, профессора, заведующие кафедрами, и они считают, что сегодня
самой лучшей кандидатурой является Гадзаов. Я знаю, что тебе о нем
могли наговорить шептуны из сельхоза, но прошу тебя верить не им, а
коммунистам университета.
- Пусть будет Гадзаов, хотя я совершенно его не знаю и на самом деле
получил на него не очень лестную характеристику.
Я уступил. Не прислушался к голосу доброжелателей и честных людей.
Это была моя первая и самая серьезная ошибка за все время работы в
университете. Она стоила мне очень дорого и была связана впоследствии с
серьезными проблемами в жизни коллектива. Душу человека, его характер,
его отношение к людям часто определяют по глазам, по тому, как они ведут
себя. За все время нашей совместной работы я не имел возможности
встретиться с прямым взглядом Гадзаова: общаясь со мной, он смотрел или в
землю, или в сторону, или в потолок.
В разное время комсомольскую и профсоюзные организации студентов
и преподавателей возглавляли Батырбек Джиоев, Людмила Левашова, Заур
209
Бадов, Якуб Патиев, Лариса Митина, Георгий Куцури и другие достойные
люди. Разные они были и по своим характерам, и уровню
профессиональной подготовки, и организаторским способностям. Но всех их объединяла
честность и искренность в работе, отсутствие интриганства и стремление
принести пользу своей работой. Несмотря на провокации и стремление Гад-
заова втянуть их в грязную борьбу с ректором, противопоставить ректору и
помешать ему в осуществлении намеченных планов, никто из них не
поддался на это. Мне было легко работать с ними, мне доставляло истинное
удовольствие общение с партийным, профсоюзным и комсомольским
активом. Постепенно во главе всех факультетов и кафедр стали настоящие
специалисты, ответственные люди. Вместе с ними, наперекор всем трудностям
и козням Гадзаова и его приспешников, из года в год университет
развивался, набирался сил, завоевывал результатами своей деятельности авторитет
и в республике, и на Кавказе, и в России.
Автор «Героя нашего времени» прав, что так называемая комиссия
главной инспекции Госкомитета СССР по народному образованию,
проверявшая университет с 14 по 16 ноября 1988 г., не аттестовала его. Неуважаемый
пасквилянт не знает, что эта проверка была своеобразной провокацией;
оценки, выставленные университету, надуманы. Аттестация университета была
инициирована «доброжелателями» университета из самого же вуза с
единственной целью досадить ректору и добиться таким образом отстранения
его от должности. Так в борьбе с одним человеком были поставлены на
карту интересы многотысячного коллектива студентов, преподавателей,
ученых и сотрудников университета. Не случайно эта надуманная и хорошо
оплаченная «аттестация» Северо-Осетинского Государственного
университета проводилась во время нахождения ректора в отпуске. И меня и
коллектив университета возмутила эта проверка и хамское поведение
руководителей комиссии. После отпуска у меня состоялась встреча с Председателем
Госкомитета СССР по народному образованию академиком Геннадием
Алексеевичем Ягодиным, который не только принял мои предложения, но
впоследствии побывал в университете и дал ему высокую оценку. А об
археологическом музее он сказал: «Таким музеем могут гордиться лучшие
университеты мира».
Впрочем, меня лично результаты «аттестации» не очень озаботили: я
знал о них заранее и был убежден, что никто им в Минвузе РСФСР
серьезного значения не придаст. В своей жизни и деятельности всегда
ориентировался не на оценку продажных, чванливых чиновников всех рангов, а
на суд своих коллег, товарищей по работе. А он был объективным и
доброжелательным. Одним из первых ректоров в Российской Федерации 11
декабря 1987 года я отчитался за свою деятельность на расширенном за-
210
седании Совета университета и почти единогласно (1-2 голоса против)
был избран на очередной пятилетний срок работы. Выступали
профессора, преподаватели, ученые, сотрудники, представители студенческих
организаций, критиковали, указывали на недостатки и ошибки, но в целом
одобряли проделанную работу и верили в осуществление тех планов,
которые были намечены.
В своей деятельности с первых же дней я главное внимание уделил
работе с кадрами. Мои встречи с деканами, заведующими кафедрами,
преподавателями и научными сотрудниками стали постоянными и вошли в
систему. Конфликты между руководителями и сотрудниками рассматривались
непосредственно в трудовых коллективах и в большинстве случаев
разрешались успешно. В течение первых двух-трех лет было укреплено
руководство факультетами, кафедрами, во всех подразделениях университета
создана доброжелательная, творческая обстановка. На должности деканов и
заведующих кафедрами были избраны наиболее подготовленные
специалисты, хорошие организаторы из числа сотрудников университета.
Мы пытались также укрепить руководство кафедрами приглашенными
учеными. Так, кафедру органической химии возглавил доктор химических
наук, профессор Охлобыстин О.Ю., кафедру теоретической физики доктор
физико-математических наук, профессор Ломсадзе Ю.М., кафедру
математического анализа доктор наук, профессор Кусраев А.П., кафедру
политической экономии и экономический факультет доктор экономических наук,
профессор Токаев В.Х. Приглашенные профессора внесли заметный вклад
в развитие науки в университете, в создание научно-производственных
комплексов и в совершенствование учебного процесса. Однако с ними были
связаны и проблемы трудного вживания в коллектив, многочисленные
конфликтные ситуации с «коренными» сотрудниками университета. Мы их
успешно разрешали, но быстро поняли, что основной путь комплектования
университета кадрами - это подготовка своих специалистов.
Мы пошли по этому пути. Была четко отлажена система подготовки
кадров через целевую аспирантуру, перевод преподавателей на должности
старших научных сотрудников и представление им творческих отпусков для
подготовки докторских и кандидатских диссертаций. Использовались все
формы повышения квалификации: факультеты и институты повышения
квалификации в центральных вузах, стажировка, творческие внутривузовс-
кие и межвузовские семинары, научно-теоретические,
научно-методические конференции, симпозиумы, педагогические чтения и школы по
актуальным проблемам развития науки и педагогики высшей школы,
приглашение для чтения лекций и проведения консультаций
высококвалифицированных специалистов из ведущих вузов и научных учреждений страны. Вся
211
эта работа дала отличные результаты. За десять лет, с 1977 по 1987 годы,
количество преподавателей с учеными степенями и званиями выросло на
14,3 процента и составило 61 процент, что превысило средний уровень,
определенный целевой программой «Кадры» Минвуза РСФСР, на 4
процента. Это было безусловное достижение, однако и достигнутый уровень
работы с научно-педагогическими кадрами нас не мог удовлетворить.
Нами была разработана целевая комплексная программа
«Научно-педагогические кадры». Она предусматривала создание необходимых условий
для сотрудников, работающих над кандидатскими и докторскими
диссертациями, их привлечение в докторантуру, перевод на должности старших
научных сотрудников, предоставление им творческих отпусков. По нашим
реальным расчетам имелось в виду в течение пяти лет довести долю
преподавателей с учеными степенями и званиями до 66 процентов.
К этому времени в университете был еще велик возраст
профессорско-преподавательского состава. В определенной степени это было связано с
ревностным отношением опытных профессоров и заведующих кафедрами к молодым
талантливым коллегам. На их творческом пути воздвигались всяческие
преграды, часто искусственные и надуманные. В результате длительных бесед, встреч
с коллективами кафедр и факультетов уцалось постепенно руководство кафедр
и факультетов укрепить молодыми профессорами и доцентами. При этом
проводилась большая работа с ветеранами, им создавались необходимые условия
для творческой деятельности и нормальной жизни.
В университете последовательно среди преподавателей и общественных
организаций проводилась мысль о том, что основной задачей высшей
школы является подготовка специалистов, отвечающих по своей гражданской
зрелости, общенаучной и профессиональной подготовке потребностям
общества. Решение этого кардинального вопроса было связано, в первую
очередь, с нахождением университетом своего студента. В университете
велась целенаправленная работа по достижению полной объективности и
гласности в работе экзаменационных комиссий во время приема, была
объявлена настоящая борьба против протекционизма и субъективизма в оценке
знаний абитуриентов. К 1987 году в университете сложилась довольно
совершенная система формирования контингента студентов и профориентаци-
онной работы. Она включала интересную работу студенческого штаба
«Абитуриент», шефство кафедр и факультетов над сельскими школами,
профессионально-техническими и средними специальными заведениями,
олимпиады школьников в университете по физике, математике, химии, биологии,
деятельность малого университета, выпускавшего ежегодно 250-300
слушателей из числа старшеклассников, основная часть которых выдерживала
вступительные экзамены и становилась студентами университета.
212
В 1987 году университет в числе первых вузов России стал постепенно
переходить на целевую подготовку специалистов и прием в университет по
направлению министерств, ведомств, предприятий на основе заключенных
с ними договоров. Планировалось к 1990 году в основном перейти на такую
форму подготовки кадров. Она обеспечивала более высокое качество
специалистов, гарантировала их целевое распределение уже после окончания
3 курса и последующее закрепление в местах назначения. Организация
целевой подготовки потребовала от ректората, факультетов, выпускающих
кафедр серьезной работы по изучению потребности народного хозяйства в
специалистах, пересмотра действующих специальностей и структуры
приема в университет. Руководители факультетов и кафедр поддержали мою
инициативу по поиску и установлению наиболее оптимальных связей с
производством и наукой, более эффективного взаимодействия учебных и
научных подразделений университета с производственными коллективами в
подготовке кадров, повышении их квалификации, в проведении научных
исследований.
По предложению доцента кафедры органической химии Катаева В.А.
при активной поддержке генерального директора научно-производственного
объединения «Полимер» Пойманова А.М. сформировался учебно-научно-
производственный комплекс (УНПК), на базе которого велась качественная
целевая подготовка кадров. Комплекс представлял из себя стройную
систему. Она состояла из научной части, которая включала хоздоговорные
научно-исследовательские работы преподавателей и студентов и отраслевую
лабораторию от НПО «Полимер», в которых принимали участие научные
работники университета и студенты, и учебно-производственной части,
которая включала филиал кафедры органической химии на НПО под
руководством генерального директора, профессора Пойманова А.М.,
производственную практику и стажировку студентов после окончания 3 курса в
лабораториях, в цехах и на опытных заводах НПО «Полимер», работу на
предприятиях, в учреждениях НПО выпускников университета после стажировки.
Эта форма подготовки кадров получила одобрение не только в республике,
но и в России. Ею заинтересовалось руководство Министерства
электронной промышленности СССР. Я встречался с Министром, его
заместителями, мы готовили широкомасштабный договор о сотрудничестве по целевой
подготовке кадров и проведению научных исследований для предприятий
' отрасли. Так, намечалось формирование нового комплекса на базе
физического факультета и заводов «Гран», «Янтарь», «Кристалл», «Топаз».
Планировалось открытие филиала кафедры физики твердого тела на заводе
«Янтарь», создание совместных конструкторских бюро и
экспериментально-опытных производств на других заводах. За создание комплекса очень
213
активно взялись проректор по научной работе, профессор Сиукаев и декан
физического факультета, доцент Блиев. Однако последующие события не
дали им возможности начатое дело довести до конца: распад союзного
народно-хозяйственного комплекса, полный обвал оборонки и закрытие
предприятий электронной промышленности сделали эту работу бессмысленной.
Еще в 1985 году, когда руководством страны была поставлена задача
подготовки всех кадров для системы просвещения только с высшим
образованием, у меня возникла идея превращения университета, единственного
высшего учебного заведения на территории республики, готовящего кадры
высшей квалификации для школ, профтехучилищ, техникумов и спортивных
обществ, в ведущий учебный, научный и методический центр всей системы
непрерывного образования и физического воспитания молодежи и
учительства республики.
Идея была здравой и нашла поддержку у Первого секретаря Обкома
КПСС Одинцова В.Е., Председателя Совмина Цагараева М.Г., Министра
просвещения РСФСР Веселова Г.П., Председателя Госкомитета по
профтехобразованию РСФСР Казначеева В.А., Председателя Госкомитета по
физической культуре и спорту РСФСР Смирнова В.Г., заместителя
Председателя Совмина РСФСР, Председателя Госплана РСФСР Масленникова Н.И.
Однако, как это часто случается в нашей действительности, ведомственные
интересы взяли верх над государственными, и некоторые недалекие
местные чиновники вопреки здравому сцыслу предприняли активные меры,
чтобы не допустить подписания уже подготовленного, хорошо
проработанного и согласованного на всех уровнях «Договора между Министерством
высшего и среднего специального образования РСФСР и Советом
Министров Северо-Осетинской АССР о целевой интенсивной подготовке
специалистов на базе Северо-Осетинского государственного университета им.
К.Л.Хетагурова для Министерства просвещения, Госкомитетов по
профтехобразованию и физической культуре и спорту СОАССР».
Совместно с проектором по учебной работе Олейниковой А.И., потом
Райцевым А.В., проректором по вечернему и заочному обучению Плахий -
С.Я., потом Кайбаевым В.С. проводилась большая работа с деканами,
заведующими кафедрами по совершенствованию учебно-воспитательного
процесса. Планомерно осуществлялся переход на новые учебные планы и
программы. В целях повышения качества подготовки специалистов,
отвечающих требованиям времени, была организована работа по пересмотру всей
учебно-методической документации. С учетом последних достижений
науки, техники и производства ежегодно обновлялось 25-30 процентов спец-
214
курсов и спецсеминаров. Особое внимание уделялось внедрению в
учебный процесс современных методов обучения.
Впервые за все годы существования вуза мы пошли на создание цельной
системы установления связей с ведущими вузами и научными
учреждениями страны, с предприятиями и организациями, для которых готовили
кадры. Ежегодно в университете работали десятки крупных ученых и
профессоров из Московского, Ленинградского, Ростовского и других ведущих
университетов, главные специалисты, деятели культуры и искусства из
предприятий и творческих организаций республики. Они оказывали большую
практическую и методическую помощь нашим преподавателям,
благотворно влияли на совершенствование учебного процесса. Спецкурсы и
семинары, которые они читали и проводили по актуальным проблемам развития
современной науки и техники, педагогике высшей школы, привлекали не
только наших студентов и преподавателей, но и студентов и
преподавателей других вузов города, практических работников.
Значительная часть программного материала была вынесена на
самостоятельное изучение студентами. Это требовало хорошей обеспеченности
студентов учебной и учебно-методической литературой. Однако
университет испытывал значительные трудности в этом: библиотека была
размещена в подвале, не имела читального зала, кафедры были плохо обеспечены
литературой по специальным дисциплинам, недоставало пособий по
истории, культуре, национальным литературам, по дисциплинам
специализаций экономического и юридического факультетов. Особенно тяжелое
положение сложилось по специальностям осетинский язык и литература и ро-
мано-германские языки и литература. Еще хуже обстояло дело с
обеспечением студентов техникой. Мы активно взялись за решение этих вопросов.
Были созданы необходимые условия для работы библиотеки, оборудованы
современные читальные залы; налажен выпуск внутривузовской
специальной литературы и учебных пособий через участок университетской
оперативной полиграфии; постепенно оснащался современными ЭВМ
вычислительный центр университета, на всех факультетах открывались
дисплейные классы.
Значительная работа совместно с проректором по научной работе
профессором Сиукаевым Н.В., потом профессором Калоевым Н.И. была
проведена по организации научно-исследовательской деятельности препода-
' вателей и студентов. За десять лет, с 1976 по 1986 г.п, объем научных
исследований увеличился в четыре раза, объем хоздоговорных научных
исследований вырос на 65 процентов. Если в 1976 году доля важнейших научно-
исследовательских работ равнялась нулю, то в 1986 году она составила
84,8%. От реализации в народном хозяйстве 18 разработок наших ученых
215
был получен экономический эффект в сумме 2,5 млн. рублей (тогда это был
огромный капитал).
Об эффективности научных исследований, проведенных сотрудниками
университета, говорит тот факт, что за эти годы редакционно-издательс-
ким отделом университета было издано 83 межвузовских сборника
научных трудов общим объемом 820 печатных листов, 59 учебных пособий
объемом 296 печатных листов, 12 сборников материалов конференций по
итогам научно-исследовательской работы, ежегодно проводившихся в вузе,
объемом 120 печатных листов, 169 названий различных методических
указаний объемом 342 печатных листа; 455 статей и 36 монографий были
депонированы в различных информационных центрах.
Развитие научных исследований позволило в 1984 году объединить
усилия физиков, химиков и математиков в два научно-исследовательских
института: физики полупроводников и химии свободных радикалов. В
1987 году при университете впервые за все годы его работы были открыты
две отраслевые лаборатории от Министерства электронной
промышленности СССР по физике и технологии полупроводниковых СВЧ приборов и
полимерных материалов.
Впечатляющими были научные достижения кафедры истории СССР
дореволюционного периода под руководством профессора Блиева Марка
Максимовича. Сотрудниками кафедры и созданной ими археологической
экспедицией университета была проведена паспортизация памятников
истории и культуры, составлен свод памятников Северной Осетии.
Исследования, проведенные археологической экспедицией, спасли от гибели
большое количество исторических памятников. Нашими археологами за
эти годы, несмотря на преследования со стороны секретаря парткома Гад-
заова, профессора Магометова А.Х., их приспешников и многочисленных
комиссий, проверявших университет по их жалобам, было исследовано
350 курганов, четыре аланских могильника, 12 поселений каменного века.
Профессор Блиев, руководитель археологической экспедиции Гиджира-
ти Н.О., их сотрудники блестяще справились с поставленной задачей -
созданием археологического музея. Уже к 1987 году археологический музей
университета стал одним из крупнейших университетских музеев страны,
фонды которого - уникальное собрание древностей Северного Кавказа -
насчитывали свыше пятидесяти тысяч единиц хранения. Археологический
музей перерос рамки университета и фактически стал национальным
достоянием. К стыду своему, будучи Президентом Республики Северная
Осетия - Алания, я был занят решением серьезных политических проблем, и
мне не удалось до конца осуществить идею превращения этого музея в
государственный археологический музей Республики Северная Осетия-Ала-
216
ния. Считаю, что решением этой проблемы обязаны заняться
государственные органы не только Северной Осетии - Алании, но и России, потому что
в музее собраны ценности, характеризующие историю многих народов.
* * *
Главной фигурой вуза является студент. Это банальная истина, но, к
сожалению, большинство профессоров и преподавателей над ней не
задумываются, не признают своей зависимости от студента, его самочувствия, его
успехов в учебе. Это положение было характерно и для нашего
университета. Меня в первые дни общения с руководителями студенческих
общественных организаций поразило, что этой истины не понимали даже они, с
какой-то комсомольской лихостью и беспечностью относились к судьбе не
только отдельных студентов, но целых студенческих коллективов,
организации их труда, быта, досуга. Приходилось доказывать и проректорам, и
деканам, и руководителям общественных организаций, что необходимо
бороться за каждого студента, внушать ему, что его, как будущего
организатора производства и специалиста, ожидает общество, что именно он является
главным хозяином вуза и лично заинтересован в успешном его развитии.
Его должно интересовать все: и состав преподавателей, и руководство
вузом, и организация учебного процесса, и постановка научных
исследований, и состояние материальной базы.
Постепенно на встречах с преподавателями, со студенческим активом
мне удалось убедить их, что нам следует идти по пути включения студентов
в активный процесс управления всеми жизненно важными участками
деятельности университета. У меня в кабинете стали частыми встречи с
руководителями комитета комсомола, студенческого профкома,
руководителями факультетских студенческих организаций. Прошли мои встречи со
всеми студентами на факультетах, в общежитиях. В этих встречах принимали
участие проректоры, деканы, заведующие кафедрами, преподаватели. Они
наблюдали мое отношение к студентам, к вопросам, которые они ставили, к
разумным предложениям, которые они вносили, и стали более серьезно
относиться к студенческому самоуправлению, считаться с мнением
студенческого актива и руководителей студенческих общественных организаций.
Правда, были и такие преподаватели, которые мое серьезное отношение к
студентам отнесли в разряд «заигрывания» с ними. Но вскоре, когда
студенты сами начали наводить порядок в общежитиях, когда на
профессиональном уровне заработали ансамбль народного танца «Иристон», театр
студенческих эстрадных миниатюр, КВН, драматический студенческий театр, эти
разговоры прекратились. Считаю, что во многом успех моей работы был
обеспечен тем, что я находил общий язык с комсомольскими вожаками Ас-
217
таном Томаевым, Якубом Патиевым, Ларисой Митиной, Георгием Куцури,
Володей Джиоевым, Зауром Бадовым, руководителем ансамбля «Иристон»
Махаром Плиевым, деканом факультета общественных профессий
Александром Рехвеашвили и другими. Я одобрял их инициативы, часто их сам
провоцировал, они честно и до конца поддерживали меня во всех благих
начинаниях. Мне было легко общаться со студентами, потому что у них
был свежий взгляд на жизненные события, они верили в реальность тех
перспектив, которые я им рисовал. Практика подтвердила верность и
надежность этого союза и реальность тех планов, которые мы вместе
проводили в жизнь.
Успешной была деятельность танцевального ансамбля «Иристон». За
короткое время ансамбль завоевал признание в республике, на Северном
Кавказе, стал выступать с гастрольными концертами во многих городах
страны и за рубежом. Его концерты на самых престижных театральных и
концертных площадках республики собирали переполненные залы, программа
и исполнение поражали своей новизной и мастерством. Танцы «Симд»,
«Амазонки», «Молодежный», «Семь черкесок» и другие, поставленные
талантливым, по-хорошему амбициозным руководителем Махарбеком
Плиевым, воспринимались как творческое откровение. Махар Плиев был
неутомимым тружеником, умел находить талантливых студентов и постепенно
доводил их мастерство до профессионального уровня. Многие участники
его ансамбля впоследствии стали солистами государственного ансамбля
«Алан», возглавили на Предприятиях и в учебных заведениях коллективы
художественной самодеятельности. Самодеятельное творчество студентов
стало составной частью нашей работы, оно помогало сплачивать
коллектив, преодолевать искусственные преграды, созданные между
преподавателями и студентами. Наши самодеятельные коллективы: ансамбль, ТСЭМ,
КВН и другие - привлекали на свои выступления преподавателей всех
возрастов, превращались в настоящие праздники и помогали оздоровлению
морально-психологической обстановки в университете.
Материальная база университета к моменту моего назначения
находилась в позорном состоянии. Я не припомню ни одного учебного заведения,
ни одного предприятия, ни одной организации в городах и селах
республики, которые бы работали в таких условиях. Понимая, что
совершенствование учебно-воспитательного процесса, развитие научных исследований,
создание нормальных условий для студентов и сотрудников связано с
кардинальным решением вопросов укрепления материально-технической базы
университета, я с первых и до последних дней работы был вынужден
непосредственно заниматься организацией строительства новых зданий и
сооружений, капитальным ремонтом и реконструкцией старых, оборудовани-
218
ем аудиторий, лабораторий, кабинетов, библиотеки, общежитий новой
мебелью, современными техническими средствами. Это была нелегкая
задача, потому что в бюджете вуза на эти цели на ближайшие годы средств не
было. Необходимо было их выбивать в Минвузе РСФСР, в Госплане РСФСР,
добиваться помощи мощных тогда предприятий республики: заводов
электронной промышленности, «Электроцинк», «Победит», ОЗАТЭ.
Не имея собственных средств, я пошел на капитальный ремонт и
реконструкцию основного здания университета, в котором размещались
филологический, исторический факультеты, факультет физвоспитания,
библиотека. Деревянные перекрытия здания прогнили и были поражены грибком;
занятия в помещениях этого корпуса угрожали ежедневно жизни людей.
Откладывать ремонт здания дальше было нельзя. У меня в начале 1977 года
состоялась встреча с Кабалоевым, на которой я очень остро поставил
вопросы укрепления материально-технической базы университета и убедил его
в том, что без помощи республики их не решить. Билар Емазаевич по моей
просьбе вызвал секретаря Обкома КПСС по промышленности Чельдиева -
А.Х., первого заместителя Председателя Совета министров Ваниева З.И. и
поручил им взять шефство над университетом. Александр Хаджумарович
Чельдиев и Заурбек Игнатьевич Ваниев очень ответственно отнеслись к
этому заданию. С помощью Чельдиева за счет промышленных
предприятий города были профинансированы все расходы на капитальный ремонт и
реконструкцию корпусов филологического, исторического,
экономического, химико-биологического факультетов, факультета физвоспитания,
библиотеки, на приобретение мебели и оборудования для них. Заурбек Ваниев
привлек на строительство, капитальный ремонт и реконструкцию зданий
университета лучшие строительные организации республики, лично
контролировал их работу, добивался высокого качества строительно-монтажных
работ. С ним было нелегко работать, но он хорошо понимал меня и
добивался от строителей выполнения моего главного требования: или делать все
на высоком уровне качества, или вообще ничего не делать. Все поколения
сотрудников и студентов обязаны сохранять память об этом человеке и знать,
что начало создания современной материальной базы университета
связано и с его именем.
Меня по прежней работе хорошо знали все руководители предприятий
республики, охотно со мной встречались, понимали трудности, с которыми
была связана моя новая работа, и живо откликались на мои просьбы. Мож-
# но было бы вспомнить их всех, но я скажу только об одном из них: Каспола-
те Харитоновиче Карсанове. Это была уникальная личность. Он знал все и
обо всех, был вхож во все кабинеты высоких руководителей и в Осетии, и
на Кавказе, и в Москве. У него были колоссальные связи с руководителями
219
всех родственных предприятий в Советском Союзе. Я познакомился с ним
еще в годы своего студенчества, тогда еще, по его словам, он меня
приметил и очень по-доброму относился ко мне. Из кустарных мастерских он
создал крупное предприятие союзного значения: Мебельное
производственное объединение «Казбек». Это было мощное производство, которое
обеспечивало всю страну медицинской мебелью и служебными гарнитурами.
Касполат Харитонович принял к сердцу мой рассказ о бедственном
положении университета и буквально на второй день после нашей встречи с
главными инженером, технологом, специалистами предприятия ознакомился
с университетом и дал задание выполнить в течение двух лет все заказы
университета.
- Дорогой Ахсар, - сказал он, - мы всем этим не занимаемся, но для тебя
выполним специальный заказ. То, что мы не сможем сделать, завезем из
Краснодара и других городов. Самсадин, - обратился он к главному
инженеру, - Ахсар работает на университет, университет - на республику и
Россию, а мы с тобой будем работать на всех вместе.
Он выполнил свое обещание, и университет по мере ввода в
эксплуатацию новых зданий, ремонта и реконструкции старых стал пополняться
новой добротной мебелью. Выбрасывались, списывались, сжигались старые,
пришедшие в полную негодность столы, стулья, шкафы; аудитории,
кабинеты, кафедры, лаборатории стали оснащаться новой мебелью. В
университете стало уютнее, светлее, легче стало учиться и работать.
В конце 1976 года вместе с Кабалоевым, Председателем Совмина Цага-
раевым, Председателем Госплана республики Бекузаровым у нас
состоялись встречи с Министром высшего и среднего специального образования
РСФСР Образцовым И.Ф., Председателем Госплана РСФСР
Масленниковым Н.И., на которых были решены вопросы финансирования нового
строительства. Везде за пределами университета: и в республике, и в Москве - я
встречал понимание, поддержку и довольно успешно решал вопросы
укрепления материально-технической базы университета у руководителей
республики и федеральных органов власти.
Другая обстановка была в университете. Привыкшие к сложившимся
условиям, ушедшие в свои личные научные и жизненные проблемы,
некоторые сотрудники и представители общественных организаций,
оторванные от реальной жизни, занимавшиеся пустой демагогией и разбором
вечных склок в коллективе, смотрели на мои действия с сомнением и ожидали
провала намеченных планов. В этом меня убедила одна горькая сценка. Когда
здание основного аварийного корпуса было разобрано и от него остались
одни стены, я вышел во двор и заметил группу профессоров, заведующих
кафедрами. В центре собрания стоял секретарь парткома Гадзаов. Остро
220
обсуждался какой-то вопрос. Меня собравшиеся не заметили. Как по
сердцу ножом резанули слова заведующего кафедрой русского языка,
профессора Рященцева Константина Леонтьевича:
- Разобрать-то он разобрал, - посмотрим, как он восстанавливать будет!
Его поддержал заведующий кафедрой философии, профессор Цаллаев
Харитон Савельевич:
- Это авантюра чистой воды. Пора, наверное, парткому зарвавшегося
ректора призвать к порядку.
Батырбек Михайлович промолчал. Меня возмутила особенно его
реакция, потому что до начала работ подробно с ним говорил на эту тему и
просил установить соответствующие контакты с партийной организацией
строительного управления для ускорения работ.
- А я думал, что Вы пришли предложить мне свою помощь, - спокойно
заметил я. - Оказывается, на меня собираются завести персональное дело.
Константин Леонтьевич, на ваш вопрос я отвечу через год в новом помещении
вашей кафедры. Что касается парткома, Харитон Савельевич, то у него есть
более серьезные дела, о них мы говорили с секретарем, и пора ему ими
заняться всерьез, вместо того, чтобы молча выслушивать ваши досужие разговоры.
Секретарь парткома побагровел и быстро мимо меня прошел в здание;
остальные, как нашкодившие школьники, пригнув головы, разойтись в
разные стороны. Конечно, была досада, но появилась и решительность
доказать этим разуверившимся во всем людям реальность всего задуманного.
С помощью Обкома КПСС, Совета Министров республики,
строительных и промышленных организаций республики это удалось сделать. Через
полтора года был введен заново отстроенный, реконструированный,
оснащенный современной мебелью и оборудованием корпус филологического
и исторического факультетов, библиотеки с очень удобным
конференц-залом. Вестибюль и рекреации были отделаны мрамором и другими ценными
камнями, вся мебель светлых тонов изготовлена мебельным объединением
«Казбек», светильники очень интересной формы под хрусталь из
специально разработанного пластика - заводом «Гран», лестничные марши и перила
из ценных пород дерева - ОЗАТЭ. В 1978 году, посетивший университет и
побывавший в этом здании Министр высшего и среднего специального
образования РСФСР Образцов, сказал:
- Вот это университет! Ахсарбек Хаджимурзаевич, эту марку
необходимо выдерживать до конца.
- Времени может не хватить, Иван Филиппович, - пошутил я. - Скоро
Вы меня можете снять с работы за излишества.
- Никогда не сниму. Об излишествах для преподавателей и студентов
могут говорить только глупые люди. Они нам не указ. Действуй смело.
221
Это говорилось в присутствии Первого секретаря Обкома КПСС Каба-
лоева, к которому накануне обратился с жалобой на бездумную трату мною
государственных средств на «хрустальные» люстры, мрамор и другие
излишества профессор Цаллаев. Основная же часть коллектива радовалась
этому корпусу, поверила в реальность намеченных планов и в меру своих
возможностей помогала нам в их осуществлении. Тем более, она знала, что из
двух миллионов рублей, вложенных в это здание, университет не истратил
ни одного бюджетного рубля. Это был первый значительный подарок
республики университету.
Из года в год работа по укреплению материально-технической базы
университета усиливалась. Нам удалось с территории университета выселить
свыше 150 семей, благоустроить ее, ввести в эксплуатацию по улице
Ватутина столовую на 500 посадочных мест со всеми необходимыми
хозяйственными службами и современной технологией, спортивный комплекс для
факультета физвоспитания с тремя первоклассными спортивными залами
и необходимым набором аудиторий и служебных комнат,
учебно-лабораторный корпус экономического и математического факультетов с
вычислительным центром. В 1988 году приступили к строительству второй очереди
университета, которая включала актовый зал на 1000 мест, здания военной
кафедры и экспериментально-опытного производства физического
факультета, капитальный ремонт и реконструкцию здания факультета
иностранных языков.
Нами была разработана программа, утвержденная Минвузом РСФСР,
Бюро Северо-Осетинского Обкома КПСС и Совмином республики. Она
предусматривала на период до 1995 года строительство библиотеки на 2 млн.
томов, административного корпуса, музейного комплекса, дендропарка,
хозяйственной зоны, жилого дома для преподавателей, общежития на 500
мест для семейных студентов, аспирантов и молодых специалистов,
детского сада, пионерского лагеря, профилактория для преподавателей и
студентов на берегу Каспия.
Концепцией и планом перестройки работы Северо-Осетинского
госуниверситета им. К. Хетагурова на период 1987-2000 годы ставилась задача
завершить основной период роста университета и превратить его в
ведущее учебное заведение, подлинный учебно-методический и научный центр
республики, с хорошо подготовленными научно-педагогическими кадрами,
современной материально-технической базой, со своими традициями,
высокой интеллектуальной культурой и научными школами. К этому времени
я уже мог смело опираться на большинство коллектива, рассчитывать на
поддержку руководителей факультетов и кафедр, общественных
организаций университета. Они мне поверили, убедились в моей правоте на деле.
222
Уже в 1987 году я мог смело заканчивать свой отчетный доклад перед
выборами на очередной срок таким образом:
- «Программа развития университета, представленная вам, сложная, но
реальная. Для его осуществления требуется заинтересованное и
ответственное отношение к делу каждого сотрудника, здоровый
морально-психологический климат в коллективе. Представители старшего поколения помнят,
какая тяжелая моральная атмосфера была создана в первые годы работы
университета. Юридический, физико-математический, исторический,
экономический факультеты, факультет физвоспитания раздирала
междоусобная борьба, основные силы парткома и ректората отвлекались на
разбирательство бесконечных жалоб и конфликтов. Доходило до того, что многие
сотрудники скрывали авторефераты кандидатских и докторских
диссертаций, дни и место защиты, опасаясь козней своих «товарищей» по работе.
Нам удалось стабилизировать обстановку в университете, хотя и сегодня
еще остаются в коллективе шептуны, анонимщики, любители посудачить и
высказать свое «особое мнение» по закоулкам. Это люди, отставшие от
жизни, не способные перестроиться, любители примерять университет на себя,
через призму своего личного интереса рассматривающие новые явления и
стремящиеся их затормозить. Сегодня коллектив достаточно здоров и
силен для того, чтобы избавиться от них и создать такую
морально-психологическую атмосферу в университете, в которой будет легче дышать,
работать, учиться, творить».
В университете на самом деле на протяжении десяти лет моей работы
удалось создать нормальную, благожелательную, творческую обстановку.
Но это было нелегко. Мне пришлось пройти суровые испытания, познать в
полном объеме ложь, коварство, нечистоплотность людей, работавших в
университете и в партийных органах республики. Трудно было мне в
одиночку выйти победителем из той длительной борьбы, которая мне была
навязана, но каждый раз в решительный момент рядом и в парткоме, и в
ректорате, и в Совете университета, и в Обкоме партии оказывались честные,
порядочные люди. Таких людей было больше, их сила внушительней.
Сегодня, оглядьюаясь на весь пройденный путь, могу сделать только один
вывод: в борьбе добрых сил со злыми победили первые, и университет
вышел на цивилизованный путь развития.
Одним из главных инициаторов моего назначения на должность ректора
университета был доктор исторических наук, профессор Магометов Ахсар-
бек (одно время он называл себя Ахсаратом) Хазретович. Он долгое время
работал ректором университета марксизма-ленинизма при Обкоме КПСС,
223
потом защитил кандидатскую и докторскую диссертации и перешел на
работу в университет. Когда я работал в Министерстве просвещения, он часто
бывал у меня с различными вопросами, на которые я старался отвечать
конкретными решениями. Между делом заходила речь об университете, о новом
ректоре и порядках, не устраивавших профессора. Я старался уходить от этой
темы, но с каждой новой встречей он к ней возвращался и исподволь готовил
меня на роль ректора. Я отделывался шутками, не придавал этому серьезного
значения, не знал о том, что эту работу он проводит и со своими коллегами в
университете. Потом уже выяснил, что именно он организовал делегацию
профессоров к Кабалоеву и, в конце концов, добился желаемого решения.
Это был противоречивый человек. Очень доверчивый, он быстро
входил в контакты с разными людьми, превозносил их достоинства, увлекался
ими, но также быстро он изменял о них свое мнение. В последнем случае
его неприязненному отношению к бывшим кумирам и подопечным не было
предела. Он добивался смещения их с должностей, увольнения, заведения
уголовного дела. Он считался солидным ученым, оставил после себя
капитальные труды по этнографии, хотя некоторые его оппоненты какое-то
время ставили под сомнение его авторство. Но как педагог, как лектор он был
совершенно беспомощен. Речь его была бессвязной, сумбурной, с одной темы
в нарушение всякой логики он мог перескочить на другую, не имеющую
никакого отношения к обсуждаемому вопросу. По университету о его
лекциях и общении со студентами ходила целая серия анекдотов. Это был
человек, начиненный идеями, инициативами, которые он вываливал и перед
официальными работниками и перед случайно встретившимися людьми.
Но вскоре охладевал к старым своим идеям, просил их забыть; загорался
новыми и требовал немедленной их реализации. Это был очень
импульсивный человек: постоянно был возбужден, находился в движении, в действии.
Отличался крайней неорганизованностью. За всю свою жизнь мне не
встречался другой человек, который бы был подвержен в такой степени влиянию
других людей: часто он становился слепым орудием в их руках.
В первые годы моей работы он ходил по университету победителем,
часто бывал у меня, подбадривал и поддерживал. У него возникла идея
создания археологической экспедиции университета. Он убедил проректора по
научной работе Сиукаева в необходимости ее реализации. Они оба
изложили мне свои планы, доказали их реалистичность, возможность
осуществления. Я одобрил их. Магометов развернул бурную деятельность: пригласил
специалистов из Москвы и Ленинграда, подготовил договоры с ведущими
археологическими НИИ страны, с хозяйственными организациями,
заставил меня их подписать. Вначале раскопки велись только на территории
Северной Осетии. Потом он захватил и Краснодарский край, где готовились
224
под рисовые плантации огромные площади с древними курганами и
могильниками. Все шло хорошо. Экспедиция постепенно обрастала людьми,
приобреталась необходимая техника, внушительны были первые
результаты раскопок. До поры до времени археологи терпели своего руководителя с
его непостоянным, взбалмошным характером, непрофессиональными
указаниями, часто исключавшими одно другое. Не мог нахвалиться своими
специалистами и Ахсарбек Хазретович. Однажды он пригласил меня на
раскопки в окрестностях селения Хазнидон Ирафского района. Сперва
побывали в школе, где размещались впечатляющие находки из эпохи
древнекаменного века, потом выехали на место раскопок. Он мне представил двух
археологов:
- Познакомьтесь, Ахсарбек Хаджимурзаевич, - восторженно сказал он,
указывая на мужчину среднего возраста, облепленного комьями земли, с
потным лицом, вылезающего из ямы, - это профессор Сафронов - патриарх
мировой археологии. Я уже говорил с ним, и он согласен перейти к нам на
постоянную работу, - и уже обращаясь к Сафронову. - Проблемы с квартирой
не будет: у нашего ректора колоссальные связи, огромный авторитет в
Обкоме, и он в два счета решит этот вопрос.
Тот смущенно стряхивал с себя грязь и переступал с ноги на ногу. В это
время подошел подтянутый, спортивного вида молодой человек, обросший
окладистой бородой. Магометов быстро переключился на него:
- А это Гиджирати. Выпускник Ленинградского университета. Он уже у
нас на постоянной работе. Это восходящая звезда советской археологии.
После этого представления он собрал всю группу, стал давать ей какие-
то путаные указания. Они слушали его молча, не возражали, но я
чувствовал, что им было неловко передо мной.
- Ахсарбек Хазретович, - прервал я беседу профессора, - вы
продолжайте свою работу, а я поеду: мне сегодня нужно быть на республиканском
партактиве.
- Что Вы, что Вы! - взмолился Магометов. - Я же взял с собой коньяк,
закуску... Может посидим на берегу Уруха?!
- В другой раз, - уже прощаясь с археологами и направляясь к машине,
сказал я, - все равно мне пить нельзя: рабочее время.
В 1979 году в декабре месяце после перенесенного на ногах
двустороннего воспаления легких я попал в больницу. Долгое время не могли
установить диагноз, потом московские специалисты профессор Натрадзе и доцент
Масленников, вызванные в критический для меня момент, установили
диагноз «тромбоэмболия легких» и вылечили меня от этой коварной болезни.
Но пришлось пробыть в больнице около трех месяцев. Исполнять
обязанности ректора на время болезни я оставил Сиукаева. Это была ошибка. Не
8 Я-80
225
имея опыта управления большими коллективами, воспринимавший
первого руководителя как чиновника с правом решать все вопросы без совета с
коллегами, он за это короткое время создал такие проблемы, которые потом
пришлось решать длительное время и колоссальными усилиями. Одной из
них была проблема, связанная с Магометовым, который к этому времени
вошел в конфликт с главными специалистами археологической экспедиции,
запутался в финансовых делах, полностью потерял управление
коллективом. В состоянии крайнего возбуждения, как мне потом рассказывали, он
бросил на стол Сиукаева заявление, в котором просил освободить его от
руководства экспедицией, экспедицию распустить, расторгнуть договоры
со всеми НИИ и хозяйственными организациями. Не побеседовав с
Магометовым, не согласовав вопрос с парткомом и ректоратом, Сиукаев
выполнил первую часть просьбы профессора. Он издал приказ об освобождении
Магометова от должности руководителя археологической экспедиции.
Руководителем экспедиции был назначен заведующий кафедрой
истории СССР дореволюционного периода, доктор исторических наук,
профессор Блиев Марк Максимович. Это решение вызвало негативную реакцию
не только у Магометова, но и у недоброжелателей Блиева. А последних было
достаточно и на историческом факультете, и в парткоме, и на некоторых
кафедрах общественных наук. Сторону Магометова, хотя он был не прав,
сразу взяли секретарь парткома Гадзаов, заведующий кафедрой философии
Цаллаев, доцент кафедры истории СССР Ортобаев и некоторые другие. Они
требовали выполнения заявления Магометова в полном объеме. Страсти
накалились, ждали моего возвращения на работу.
Я вышел на работу в конце марта 1980 года. Стал вникать в ситуацию,
разбираться с делами. С возмущением о назначении Блиева мне говорил
Гадзаов, в защиту Магометова ко мне приходили Цаллаев и Ортобаев. Я
пообещал им разобраться и принять правильное решение. Вызвал
Магометова. Он был очень возбужден: садился, вставал, ходил по кабинету,
доказывал свою правоту, требовал отдать под суд Сафронова и Гиджирати,
которые, якобы, его подвели как жулики, закрыть экспедицию как наносящую
вред науке и университету, расторгнуть все договоры по ее работе со всеми
организациями. Это длилось в течение часа. Я вызвал секретаря парткома
Гадзаова и проректора по науке Сиукаева. В их присутствии успокоил
Магометова, попросил его сесть, и между нами состоялся такой диалог:
- Ахсарбек Хазретович, скажите, пожалуйста, по чьей инициативе была
создана в университете археологическая экспедиция?
- По моей, но я ошибся.
- Кто набирал кадры в состав экспедиции?
- Я. Но я ошибся.
226
- Кто пригласил на работу в экспедицию Сафронова и Гиджирати и
доказывал, что это самые выдающиеся археологи, поэтому их надо оформить
на постоянную работу в университет?
- Я. Но они меня обманули. Это не ученые. Они шарлатаны, жулики,
босяки...
- Успокойтесь. Давайте будем спокойно разбираться. Ответьте,
пожалуйста, по чьей инициативе работа экспедиции получила такой размах, что
мы даже захватили территорию Краснодарского края?
-. По моей. Но Вы же знаете, что там жили аланы, там их могильники,
курганы, но у меня не было возможности охватить все, а меня обманывали.
- Кто имел право первой подписи на финансовых документах?
- Я. Но в этом деле я безграмотный. Я ошибался.
- И последний вопрос: кто заставил меня подписать договоры о
проведении хоздоговорных археологических работ с научными учреждениями и
хозяйственными организациями?
- Я. Но я ошибался.
Он порывался еще что-то говорить, но я завершил наш разговор:
- Подведем итог. Конечно, я не могу согласиться с теми методами,
которые использовал Николай Васильевич в решении этого вопроса. Ему нужно
было выслушать вас, согласовать вопрос о руководителе экспедиции с
парткомом и ректоратом, создать комиссию и на основе ее работы оформить
сдачу и прием экспедиции. Всего этого он не сделал, и за это от меня
получил устное порицание. По существу же решение принято правильное. Вы
организовали экспедицию, и за это мы вам благодарны. Но вы не
справились со своими обязанностями руководителя, допустили серьезные ошибки
и справедливо освобождены от должности по вашей же просьбе. Что
касается экспедиции, то мы ее закрывать не будем. Университет - серьезная
организация, и она не может не выполнять своих договорных обязательств.
С сегодняшнего дня работу экспедиции я беру под свой личный контроль и
убежден, что мы в состоянии навести порядок в ее работе. Ваше личное
отношение к профессору Блиеву - еще не повод для того, чтобы ставить
под сомнение его кандидатуру. Я знаю Марка Максимовича как серьезного
ученого, хорошего организатора и надеюсь, что он сможет наладить работу
экспедиции и исправить допущенные вами ошибки. Все. Спасибо.
- Это вам так не пройдет! Блиев ваш любимчик, ваш собутыльник, ваш
родственник!.. Я объявляю вам войну. Вы еще пожалеете о том, что так
поступили!
Он выдержал свою угрозу. Все свои силы он бросил на борьбу со мной,
с бывшими коллегами, с Блиевым. Его боевой дух все время подпитывали
Гадзаов, Цаллаев, Ортобаев и их приспешники. Они управляли его ненави-
227
стью, помогали писать бесконечные жалобы, обращаться в разные
инстанции. На моей памяти, работу археологической экспедиции проверяли 27
комиссий: парткома, райкома, горкома, Обкома КПСС, комитетов народного
контроля республики, России, СССР, прокуратуры республики и РСФСР,
генеральной прокуратуры СССР. Последняя комиссия из шести солидных
специалистов была образована ЦК КПСС. Она проверяла жалобу Магоме-
това, написанную на 98 страницах машинописного текста. Выдвигались
против меня и других сотрудников университета самые немыслимые,
чудовищные обвинения. Ни один из приведенных фактов не подтвердился,
комиссия отвела все обвинения. С результатами проверки Магометова
ознакомили в больнице. Свою очередную жалобу он уже собирался писать на
членов комиссии. К сожалению, об этом говорю искренне, вскоре
профессор Магометов скончался от инфаркта. Каждый день его в больнице
посещали Цаллаев, Ортобаев, жена Магометова, доцент кафедры истории партии,
подпитывали негативной информацией. Возможно, им казалось, что они
делают доброе дело, на самом деле они вливали капля по капле яд в
больное сердце. Как рассказывал мне один из уважаемых в республике людей,
директор завода «Янтарь» Лагкути, он ругался с ними, просил их не
говорить с больным о делах, не ускорять его смерть.
Я надеялся, что смогу со временем в беседах с Ахсарбеком Хазретови-
чем убедить его в бессмысленности и нелепости затеянной борьбы,
оторвать от людей, отравлявших ему жизнь, посоветовать свои силы
использовать в науке. Не получилось. Зло оказалось сильнее и раньше времени
отправило на тот свет в общем-то доброго, но слабовольного и доверчивого
человека.
* * *
Шли проверки, результаты рассматривались на парткоме, в райкоме,
Комитете народного контроля республики; мы, я и Сиукаев, отвечали на
многочисленные вопросы проверяющих, а профессор Блиев делал вид, что
все это его не касается. Он спокойно занимался делом. Быстро разобрался в
запутанном хозяйстве археологической экспедиции, наладил отношения с
главными специалистами, навел порядок в коллективе, организовал его
работу. Первый вопрос, который он поставил передо мной, был связан с
выделением помещений под экспонаты создаваемого музея и хранилища. Этот
вопрос меня очень заинтересовал, я поддержал его просьбу, дал указание о
выделении помещений и средств на эти цели. Была заказана проектная
документация на оборудование музея и хранилища, создание комнаты-сейфа
для хранения особо ценных экспонатов, необходимая мебель. В течение
одного года в университете усилиями профессора Блиева и археолога Гид-
228
жирата был создан и торжественно открыт уникальный археологический
музей. Впечатление от него у наших сотрудников, работников Обкома КПСС
и Совмина республики было настолько сильным, что после этого всякие
кривотолки и жалобы вокруг археологической экспедиции прекратились.
А Блиев предстал перед своими коллегами еще одной гранью своего
таланта - в качестве отличного организатора, без шума и скрипа делающего свое
большое дело по руководству непростым, в прошлом скандальным
коллективом.
Профессора Блиева Марка Максимовича (Макса, как его прозвали еще
студентом) я знал со времен студенчества. Конечно, никогда он не был моим
любимчиком (вообще с его складом характера для этой роли он не
подходит), тем более собутыльником, потому что мы встречались с ним очень
редко и в основном в деловой обстановке. Не находимся мы с ним и в
родстве. У нас с ним сложились непростые отношения. Не было такой встречи,
чтобы Марк Максимович остался полностью довольным решением
вопросов, поставленных передо мной, чтобы он не критиковал какие-то мои
действия, чтобы он не ушел с досадой на меня. Это началось, когда я еще
работал в Министерстве просвещения, продолжилось в университете. Из всех
сотрудников университета, включая и ассистентов, реже всех у меня бывал
Блиев. А бывал он только тогда, когда решение какого-то серьезного
вопроса требовало моего участия. Он никогда не терпел праздных разговоров,
многословья, мысли свои формулировал четко, вопросы ставил
обоснованно. Я всегда был очень требователен к документам, которые мне давали на
подпись. Большинство из них переделывал, жестко редактировал или,
отчаявшись, писал сам заново. Блиев был единственным человеком в
университете, готовившим все документы на таком уровне, что я их принимал
сразу, не подвергая редакторской правке.
У Марка Максимовича были сложные отношения с некоторыми своими
коллегами из старшего поколения, с руководителями парткома, Обкома
КПСС. Все его оппоненты относили это за счет амбициозности,
самолюбия, неуживчивости, скверного характера Блиева. Я его достаточно хорошо
изучил. Даже в самые критические моменты наших взаимоотношений, уже
после университета, когда он открыто пошел против меня и казалось, что
полный разрыв наших отношений неминуем, я его не заподозрил в этих
грехах. Марк Максимович - человек принципиальный, честный, готовый
до конца отстаивать свои убеждения. В Осетии, как и в других регионах
России, много докторов наук, профессоров, теперь уже и академиков
всяких выдуманных наук, но единицы настоящих ученых, внесших заметный
вклад в науку и известных за пределами Осетии и России. К этим редким
явлениям осетинской действительности относится и профессор Блиев. Каж-
229
дая его статья, каждая его монография - это событие в
общественно-политической жизни Кавказа и России, это серьезный вклад в историческую
науку. И как бы ни старались оппоненты профессора Блиева в Осетии и на
Кавказе опорочить его, принизить его научные заслуги, они не могут
отнять у него несомненного природного дара выдающегося аналитика,
талантливого, глубокого исследователя исторических событий,
добросовестности, принципиальности и порядочности настоящего ученого. А за внешней
неуживчивостью, жесткостью этого незаурядного человека, по моим
наблюдениям, кроется очень ранимая душа.
* * *
Так сложилось, что на протяжении всего времени существования вуза, и
педагогического института и университета, наиболее сильный состав
педагогов и ученых работал на историческом факультете. В республике с
большим уважением и почтением относились к профессору Борису
Васильевичу Скитскому, высок был авторитет в научных кругах Кавказа профессора
Михаила Сосланбековича Тотоева, внесли свой вклад в развитие
факультета профессора Дядькин Василий Григорьевич и Тедтоев Асланбек Ахмето-
вич. Я застал еще в университете Тотоева, Тедтоева, Дядькина. Очень
сильным на определенную часть коллектива факультета и в целом университета
было влияние Тотоева. Фактически после Скитского он стал главным
авторитетом в вузе, активно влиял на его руководство, заставлял считаться со
своим мнением, находил методы и способы безжалостно расправляться со
своими оппонентами. Он был очень влиятельным в Обкоме КПСС, роль его
в принятии решений особенно выросла при Кабалоеве.
Михаил Сосланбекович Тотоев был настоящим ученым, отличным
педагогом и лектором, подготовил достойных учеников, многого достиг в
изучении истории Северной Осетии, ее культуры и просвещения. Они были
большими друзьями с профессором политэкономии Цуциевым Борисом
Александровичем, часто бывали у меня по разным вопросам в
Министерстве просвещения. У нас сложились теплые отношения. Но к моменту
моего прихода в университет обстановка на историческом факультете была
накалена. Шла открытая конфронтация между представителями старшего
поколения профессоров и новым поколением талантливых ученых и
педагогов, которых поддерживал и опекал профессор Блиев. Пришлось
приложить немало усилий для стабилизации обстановки на факультете. К чести и
представителей старшего поколения, и молодых ученых, они нашли общий
язык, и последние десять лет на историческом факультете была
нормальная, творческая обстановка. Из молодых историков особенно ярко
выделялись Владимир Дегоев, Руслан Бзаров, Анатолий Исаенко. Это были совре-
230
менные исследователи, обладали обширной информацией, в совершенстве
владели иностранными языками, смело высказывали свои суждения. Все
они представителями старшего поколения или их учениками считались
соратниками и учениками Блиева, и к ним относились с определенной долей
опаски. Нейтральную позицию занимали профессор Аствацатуров М.А.,
доценты Кокаев С.А., Кучиев В.Д., профессор Берозов Б.П., доцент Дзагу-
рова Г.С.
Большую роль в стабилизации обстановки на историческом факультете
сыграл доцент Кучиев В.Д. Спокойный, рассудительный, великолепный
исследователь и хороший педагог, он обнаружил отличные качества
организатора. После его назначения деканом обстановка на факультете постепенно
нормализовалась, кафедры стали сотрудничать, оппоненты, по крайней мере
внешне, перестали демонстрировать свое крайне негативное отношение друг
к другу
Особое положение на факультете занимал доцент Кокаев Саламджери
Алиханович, Герой социалистического труда. Он был инвалидом войны
I степени, будучи командиром танка, он дважды горел в нем, получил
страшные ожоги, лишился обеих рук и глаза. И преподавателей и студентов
поражали жизненная энергия и мужество этого человека. После всего
перенесенного на войне он с отличием закончил исторический факультет,
защитил кандидатскую диссертацию, трудился так, что товарищи по работе не
замечали страшных увечий, нанесенных ему войной, и не делали никаких
скидок на это. После Кучиева совет факультета избрал деканом его. До
последних дней моей работы Саламджери Алиханович успешно руководил
факультетом.
Тружеником науки и высшей школы был профессор Берозов Батраз
(Юрий) Павлович. Он закончил у меня среднюю школу в Хумалаге, потом
факультет физвоспитания пединститута, заочно исторический факультет
университета; за счет трудолюбия и настойчивой работы над собой за
короткие сроки защитил и кандидатскую, и докторскую диссертации,
написал ряд ценных монографий по проблемам крестьянского движения в
Северной Осетии. Честный, добросовестный, открытый человек, хороший
педагог и ученый, он слишком рано ушел из жизни. На историческом
факультете работала и его супруга, Дзагурова Галина Таймуразовна. Их
связывали такие черты, как доброта, честность, открытость в отношениях с
людьми. Галина Дзагурова была женщиной эмоциональной и широко
образованной. Ее всегда отличала высокая общая культура и тонко отточенная
речь. Она провела очень ценные исследования по изучению роли
осетинской военной интеллигенции в просвещении своего народа. Я благодарен
им за то, что они на основе объективной оценки обстановки в коллективе
231
своими доброжелательными советами иногда удерживали меня от крайних,
возможно, неверных решений по историческому факультету.
А обстановка на факультете была такой, что немудрено было принять
крайние решения. В одном из докладов на партийном собрании
университета я отмечал: «Крупные недостатки в работе с кадрами, нарушения
трудовой дисциплины и злоупотребления служебным положением были
допущены на историческом факультете. Коллектив с богатыми научными и
педагогическими традициями, хорошим составом научно-педагогических кадров,
талантливой молодежью, успешно работающей в науке и активной в
общественной жизни, уже многие годы раздирают междоусобные страсти на
довольно сомнительной и мелкой почве».
Эту обстановку на факультете осложнял секретарь парткома Гадзаов,
который к 1983 году фактически пошел на конфронтацию со мной и
использовал грязные методы в нагнетании напряженности в университете.
Об этом я открыто и честно сказал в феврале 1983 года на бюро Обкома
КПСС, на котором рассматривалось выполнение его решения от 20 июля
1982 года. Считаю необходимым привести выдержку из моего
выступления на бюро:
- «После решения бюро Обкома КПСС с моей стороны делалось все,
чтобы не допустить ни одного факта администрирования, чтобы найти
общий язык с секретарем парткома по всем принципиальным вопросам.
Однако факты свидетельствуют, что этого не удалось сделать. На мой
взгляд, причина в том, что с товарищем Гадзаовым мы по-разному
понимаем вещи. Я считаю, что, несмотря на многослойный характер своей
организации, университет - единый организм, призванный присущими
каждому подразделению методами решать одни и те же партийные и
государственные задачи. Это касается в равной степени и парткома, и
ректората. В целом и партком, и ректорат, и все остальные структурные
подразделения правильно понимают эту задачу и стараются решать ее
совместными усилиями. Яне помню ни одного случая, по которому бы
разошлись мнения парткома и ректората, не помню ни одного решения
ректората, направленного против решения парткома. Я не помню ни одного
случая, чтобы предложение секретаря парткома осталось без внимания и
поддержки.
Что касается тов. Гадзаова, то он отвел себе единственную роль
контролера и разоблачителя недостатков. Можно было бы согласиться с этим,
но все его действия, при внимательном рассмотрении, направлены не на
улучшение дела, а на нагнетание нездоровой обстановки, преследование
неугодных людей. Проявляя «принципиальность» к одним, он примиренчески
относится к другим. Так случилось на историческом факультете.
232
Давно известны ненормальные взаимоотношения профессоров Блиева
и Магометова. Я неоднократно предлагал тов. Гадзаову вместе
побеседовать с ними, с коммунистами истфака. Однако он всячески уклонялся от
этого предложения, пока дело не дошло до серьезного конфликта.
Партком принял принципиальное решение, дал правильную оценку этим фактам.
Был принципиален в общих оценках и тов. Гадзаов, но в конкретном
отношении к профессору Магометову он «допустил» субъективно-либеральную
оценку и остался «при своем», отличном от парткома мнении.
Или другой факт, связанный с археологической экспедицией. В работе
экспедиции были недостатки, установленные проверками 19 различных
комиссий. Итоги проверок были рассмотрены на парткоме и ректорате,
по ним приняты соответствующие решения. И надо бы на этом
поставить точку, а секретарю парткома подключиться в общую работу по
наведению порядка в деятельности экспедиции и выполнению принятых
решений. Нет, секретарь парткома подключается в новую, смехотворную
проверку деятельности экспедиции комиссией, составленной из
заинтересованных лиц во главе с Магометовым. При этом очень странно, что в
поисках виновных в недостатках работы экспедиции Гадзаов не замечает
главного виновника - профессора Магометова, породившего и экспедицию
и все ее проблемы.
Или последний случай. В соответствии с решением парткома идет
проверка личных дел студентов группой народного контроля. По результатам
проверки планируется принять совместное решение парткома и
ректората. Однако акт проверки до ознакомления с ним ректората, проректоров,
начальника отдела кадров, до уточнения изложенных в нем фактов из
парткома вместе с жалобами профессора Магометова попадает в
прокуратуру республики. Можно было бы оправдать эти действия, если бы кто-то в
университете воспрепятствовал принятию необходимых решений по
итогам проверки. Для чего такая спешка уведомить вышестоящие органы?
Очевидно, дать «необходимый» материал Вам, товарищи члены бюро,
против ректора и проректора по ВИЗО. Печально, что за всем этим
нездоровая основа. Мне представляется, что эти факты, действия Гадзаова
осуждаются большинством членов парткома и коммунистов университета. Кто
же его поддерживает, кто вдохновляет на эти «подвиги»? Это
небольшая группа, вышедшая на поверхность в лице заведующего кафедрой
философии, профессора Цаллаева., заведующего кафедрой истории древнего мира
и средних веков профессора Магометова, заместителя декана истфака
доцента Ортобаева. Возможно, за ними еще небольшая группа
«обиженных». Это основные советчики, «завсегдатаи» парткома. С ними
вырабатывается очередная тактика борьбы с ректором и ректоратом. А стра-
233
дает конкретное дело, - и заканчивая, - считаю, что устранение вот
этого зла из коллектива, откровенное и принципиальное обсуждение этих
вопросов в коллективе способствовало бы оздоровлению всей обстановки в
университете и решению стоящих перед ним задач. Что касается меня,
то я готов принять сегодня любое Ваше решение.».
Бюро Обкома КПСС согласилось с моим предложением, и вопрос был
рассмотрен на расширенном заседании парткома в середине 1983 года.
Партком объективно оценил обстановку в университете, осудил действия Гадза-
ова. Он был вынужден уйти с работы в университете и перейти на
заведование кафедрой в сельхозинститут. Однако пострадали и два проректора: Си-
укаев и Плахтий. Как обычно бывало в эти времена, их наказали ради
«баланса интересов». Возможно, в их работе были недостатки, но они честно и
добросовестно руководили своими участками деятельности, стремились
навести порядок в университете, стабилизировать обстановку.
Нездоровая обстановка была и на других факультетах. Но к 1983 году
она в основном нормализовалась. И в этом значительную роль сыграли
новые деканы факультетов: на экономическом - профессор Токаев Н.Х., на
химико-биологическом - доцент Алиханова А.П., на физическом - доцент
Блиев А.П., на математическом - доцент Созанов В.Г., на филологическом -
профессор Комаева Р.З., физвоспитания - доцент Дзобелов О.Х.
Со времени основания университета не только коллектив вуза, но и всю
республику буквально сотрясало положение на юридическом факультете.
Здесь сменилось несколько деканов, заведующих кафедрами; делались
попытки и парткомом, и ректоратом, и .Обкомом КПСС, и Минвузом РСФСР
навести порядок в этом коллективе, но все было тщетно. К моему приходу в
университет обстановка на факультете стала настолько неуправляемой, что
единственным выходом из создавшегося положения руководители Обкома
КПСС и Минвуза РСФСР посчитали закрытие факультета. В 1979 году этот
вопрос по согласованию с Кабалоевым даже был внесен в повестку дня
одной из коллегий Минвуза РСФСР. Естественно, мне не хотелось, чтобы
история с ликвидацией факультета была связана с моим именем. Тем более,
на факультете работали добросовестные ученые и педагоги,
профессионально хорошо подготовленные юристы: Зельдов СИ., Носенко А.И., Карацев
А.М. и другие; росла талантливая научная и педагогическая смена.
Дезорганизацию в работу факультета, конфликтную ситуацию на
факультете вносила небольшая группа отъявленных провокаторов и
нечистоплотных людей под руководством доцента Кебегкова Мурадина Хасимовича. У
него были собраны компрометирующие материалы на сотрудников
университета, секретарей Обкома КПСС Кабалоева, Кучиева, Кониева. Он очень
ловко ими пользовался в своих корыстных целях, и каждый раз после оче-
234
редной провокации и скандального дела выходил сухим из воды. Так было
и в истории с уважаемым в республике юристом, доцентом Карацевым А.М.
Будучи на отдыхе в одном из санаториев Нальчика, Карацев стал
жертвой гнусной провокации Кебегкова, втянувшего в грязное дело по
опорочению чести и достоинства этого скромного, интеллигентного и доверчивого
человека студенток заочного отделения. Впоследствии они честно во всем
признались. Дело получило огласку и в Кабардино-Балкарии. Прокурор
Нальчика потребовал от прокуратуры Северной Осетии завести на
Кебегкова уголовное дело. Однако решили вопрос рассмотреть на парткоме
университета. Члены парткома планировали исключить Кебегкова из партии и
снять с работы. Однако, как мне потом рассказывали бьюшие члены
парткома, на заседание приехал Кабалоев и уговорил их ограничиться строгим
выговором и оставить его на работе. На какое-то время Кебегков притих,
ушел в подполье, но постепенно он сколотил группу и начал работу против
декана факультета Носенко Александра Ивановича.
Я понимал, какие трудности ожидают меня в борьбе с группой
Кебегкова, но уговорил и Кабалоева, и Образцова сохранить юридический
факультет в составе университета. Я дал слово навести порядок на факультете,
удалить образовавшийся «гнойник» на теле в целом здорового
научно-педагогического коллектива. Я встречался с преподавателями факультета, со
студентами, принимал участие на заседаниях кафедр, партийного бюро
факультета. Внешне не было никаких признаков болезни: все высказывались
по делу, говорили правильные речи, ратовали за порядок на факультете. Но
за всем этим чувствовалось внутреннее напряжение. По университету и
городу ходили слухи о взятках со студентов - заочников на факультете, о
коррумпированности некоторых преподавателей. В то время 80% студентов на
юридический факультет принимали с двухлетним рабочим стажем и
демобилизованных из армии. Большинство из них в стремлении попасть на
юрфак вступало в партию. Не случайно большинство партийной организации
юрфака состояло из студентов.
Решив стать деканом факультета, Кебегков искал пути смещения с этой
должности Носенко. К его работе у ректората и коллектива факультета
особых претензий не было, поэтому он избрал форму компрометации декана
по партийной линии. Как правило, в число членов партбюро на отчетно-
выборных собраниях включалась и кандидатура декана. Кебегков уговорил
секретаря партбюро Цогоева, преподавателей Фидарова и Гуева провести
работу среди студентов-коммунистов и провалить на выборах Носенко.
Студентам было предложено проголосовать против кандидатуры декана.
Поскольку голосование было тайным, через бюллетени, каждому из них
предлагалась своя подконтрольная форма вычеркивания кандидатуры Носенко
235
из списка прямой, волнистой линией, пунктиром, тем или другим цветом
чернил. Об этом сообщил члену парткома (по-моему Колиеву А.Ф.) один из
студентов-коммунистов, тот огласил эту информацию на парткоме. Было
поручено члену парткома Чекиной Людмиле Федоровне проверить эту
информацию. В тот же день Чекина проверила бюллетени для тайного
голосования на юридическом факультете и сообщила по телефону Гадзаову, что
информация подтвердилась. Однако Цогоев, почувствовав неладное,
попросил Гадзаова повременить с передачей бюллетеней в партком. Гадзаов
согласился. На другой день в партком были представлены уже другие,
скорректированные бюллетени.
Но отступать уже было нельзя. Была образована солидная комиссия
ректората и парткома, которая проверила работу юридического факультета. По
результатам проверки были отстранены от занимаемых должностей
секретарь партбюро Цогоев, доцент Гуев, старший преподаватель Фидаров.
Интересная ситуация у меня сложилась с Кебегковым. Перед обсуждением
вопроса на парткоме и ректорате он был у меня, заверял в своей
преданности, каялся во всех грехах, просил оставить его на работе.
- Единственное, Мурадин Хасимович, - сказал я ему, - что могу для Вас
сделать, - это освободить Вас от занимаемой должности по Вашему
заявлению.
На этом мы расстались. Поздно вечером он мне позвонил по телефону на
квартиру, стал угрожать, пугать компроматом. Я попросил его прекратить
бессмысленный разговор по телефону, зайти ко мне утром на работу. Он вошел в
кабинет очень решительный, возбуждённый, готовый продолжить свои
угрозы. Но я ему не дал говорить:
- Мурадин Хасимович, Вам кто сказал, что Галазов - трус? Вы почему
решили меня напугать каким-то имеющимся у Вас компроматом? Я могу
допускать ошибки, но готов за них и отвечать. Я Вам обещал освободить Вас от
работы согласно вашему заявлению. Я беру свое слово обратно. Вы будете
освобождены от занимаемой должности, как и положено, за аморальное
поведение и недостатки в Вашей работе. Все. На этом наш разговор окончен.
Кебегков не произнес ни одного слова. Он молча вышел из кабинета. После
этого мне звонили секретарь Обкома Кониев Ю.И. и другие руководители
республики, просили не связываться с «этим опасным человеком» и отпустить его
по заявлению. Я всем отказал. И все-таки мне пришлось освободить его по
заявлению. Партком университета принял беспрецедентное решение: «Просить
ректора университета Галазова А.Х., учитывая раскаяние Кебегкова М.Х.,
освободить его от занимаемой должности согласно поданного заявления».
Так удалось очистить факультет от людей, на протяжении долгих лет
вносивших напряжение в работу всего коллектива университета Это удачно про-
236
веденная операция на юридическом факультете способствовала
оздоровлению обстановки на других факультетах и подразделениях университета. В
моем выступлении на Пленуме Обкома КПСС в 1982 году говорилось:
«К великому сожалению, в университете, возможно, и в других вузах,
работают единицы моральных дегенератов, ничего общего не имеющих с
высшей школой и позорящих ее. Пользуясь нездоровым стремлением части
родителей и молодежи любой ценой получить диплом «без высшего
образования», они и святую святых - образование пытаются превратить в
доходный промысел. Одной из характерных особенностей этих людей
является болезненная подозрительность ко всем, очернительство,
стремление показать себя единственными борцами за правду. Но как это и должно
быть в обществе, рано или поздно выявляется настоящее лицо подобных
«деятелей».
Долгое время гнусным очернительством руководства республики, вузов
города занимался бывший сотрудник университета Сухенко В.К. По уши
сам в грязи, он собирал на всех компрометирующие материалы, старался
любой ценой пролезть в общественные органы контроля, что ему
блестяще удавалось, снабжал необходимым фактическим материалом
«обиженных и оскорбленных». Выгнанному из армии судом офицерской чести,
уволенному из органов внутренних дел за подозрение во взятке, Сухенко чудом
удавалось оставаться в партии.
Последний раз за сбор клеветнических материалов ему был объявлен
строгий выговор с занесением в учетную карточку. Но и из этого
наказания он не сделал должных выводов. В настоящее время он за взятку со
студента-заочника привлечен к уголовной ответственности. Однако Сухенко
- не главное действующее лицо. Он только технический исполнитель. За
его спиной стоят люди, которые широко пользовались его услугами».
Я имел в виду не только кебегковых, но и некоторых руководителей
республики, РСФСР и СССР. Грязной информацией Сухенко пользовались
республиканские и союзные органы народного контроля. Он их щедро
снабжал компроматом на руководителей разных организаций, и в благодарность
за эту «неоценимую» услугу они каждый раз вставали на его защиту.
Особенно активно Сухенко развернул свою деятельность после октябрьских
событий 1981 года, но вскоре попался на взятке, и его всесильные
покровители ни в республике, ни в стране ему уже помочь не могли.
* * *
У меня всегда были непростые отношения с руководителями
партийных органов. Критическое отношение к их работе, острые выступления на
пленумах и партийных активах не всегда находили понимание со стороны
237
секретарей Обкома КПСС. И вместе с тем, в первые годы работы ректором
я находил поддержку у руководителей республики в решении всех
кадровых вопросов, в установлении нормальной обстановки в коллективе,
особенно в укреплении материально-технической базы университета.
Постепенно университет становился на ноги, меры, принятые по
совершенствованию приема студентов, очищению коллектива от недостойных
преподавателей, расширению объема важнейших научно-исследовательских работ,
рост материального благополучия университета, поднимали авторитет вуза
и его руководителей. Меня по рекомендации Кабалоева избирают
Председателем Совета ректоров вузов, 23 июня 1977 года - заместителем
Председателя Президиума Верховного Совета Северо-Осетинской АССР. Мы
часто встречаемся с Биларом Емазаевичем, обсуждаем с ним перспективы
развития университета. Дважды по моей просьбе он приглашает в республику
Министра высшего и среднего специального образования РСФСР
Образцова Ивана Филипповича, частыми гостями становятся у нас его
заместители, начальник главка университетов Серафимов. Перспективный план
развития университета на период до 1985 и 2000 годов утверждается
коллегий Минвуза РСФСР, Бюро Северо-Осетинского Обкома КПСС и Советом
Министров Северо-Осетинской АССР. Очевидно, этот план был бы
выполнен, если бы не произошли трагические события октября 1981 года.
В это время я отдыхал в Ялте. Тяжело заболел гриппом и около десяти
дней находился на больничном режиме. Будучи еще больным, получил
телеграмму за подписью Кабалоева с требованием немедленно выехать в
республику. Прямого самолета в Минеральные воды не было, и я вылетел
через Москву. В аэропорту прибывшие из Орджоникидзе работники Совмина
рассказали о страшных событиях в республике. Из Минеральных вод
приехал в Орджоникидзе ночью 26 октября 1981 года. Город было не узнать.
По обычно тихим ночным улицам Орджоникидзе шли толпы молодых
людей с палками, кольями, с булыжниками в руках. То там, то здесь
раздавались воинственные выкрики. Масса людей, в основном молодежь,
двигалась в сторону центра. Все это зрелище вызывало угнетающее чувство.
Шофер Казбек Албегов поведал мне, что это - уже затухающие волны
народного гнева, что основные события, связанные с разгромом здания
Обкома партии, Совмина и училища МВД, с настоящими уличными боями, уже
позади.
Я сразу приехал в университет. На месте были все проректоры,
секретарь парткома, во всех зданиях университета, в общежитиях было
установлено дежурство. Меня проинформировали о происшедшем, сообщили о том,
что никто из студентов университета в этих событиях участия не принимал
и не пострадал. На второй день утром я пошел в Обком партии. Все здание
238
было окружено вооруженными солдатами. Многие из них лежали здесь же
на газонах, на тротуаре. Встречали вызывающе, разговаривали грубо. Мне
пришлось несколько раз показывать свое удостоверение депутата, прежде
чем попасть в здание Обкома. Внутри здания ничего не осталось от
привычного порядка и строгой обкомовской роскоши: многие глазницы окон
были забиты фанерой, паркет покрыт грязью от солдатских сапог, все
знакомые лица осунулись, в глазах выражение пережитого ужаса и усталости.
Кабалоев был внешне спокоен, выдержан, но чувствовалась та же уста-
лость.от пережитой трагедии и в голосе, и в движениях, видна была в
красных от бессонницы глазах. Он попросил меня связаться с другими
ректорами, руководителями Министерства просвещения, Комитета по
профтехобразованию, принять необходимые меры по недопущению дальнейших
беспорядков.
- Твои замы хорошо поработали. Университет не поддался на
провокации. Хуже всего в ГМИ. Очень беспомощными оказались руководители
просвещения и профтехобразования. Жаль, что тебя не было. Иди,
принимай меры, - Билар Емазаевич говорил непривычным для меня тихим
голосом, отрывистыми фразами.
Занятия в школах, в профтехучилищах, техникумах, вузах в этот период
были прекращены. В тот же день я собрал ректоров, директоров
техникумов, пригласил Министра просвещения, Председателя Комитета
профтехобразования. Мы договорились немедленно возобновить занятия, принять
все меры по защите учащейся молодежи. Были образованы дружины из числа
преподавателей и студентов, сыгравшие значительную роль в
стабилизации обстановки и недопущении дальнейших беспорядков.
28 октября, примерно в 12.00, мне позвонил Кабалоев, сказал, что
вечером состоится собрание республиканского партийного актива и чтобы я был
готов на нем выступить. После обеда я пришел домой, лег, быстро заснул.
Проснулся за час до начала актива, быстро встал, принял холодный душ,
оделся и пешком отправился на собрание. Собрание проходило в актовом
зале Дома партпросвещения. Зал был переполнен. Члены актива между
собой почти не общались, они молча проходили в зал, занимали места,
тревожно ждали начала. Открыл собрание Кабалоев, избрали Президиум в
составе членов бюро Обкома партии и «руководящих товарищей,
направленных в республику ЦК КПСС». Так представил 1 секретарь Обкома КПСС
Соломенцева М.С., кандидата в члены политбюро ЦК КПСС, Председателя
Совмина РСФСР; Чурбанова Ю.М., первого заместителя Министра
внутренних дел СССР; Разумова Е.З., заместителя заведующего отделом орг-
партработы ЦК КПСС; Баженова Н.А., первого заместителя Генпрокурора
СССР; Бобкова Ф.Д., члена коллегии КГБ СССР, генерал-лейтенанта; Бес-
239
сарабова В.И., заместителя заведующего сектором отдела оргпартработы
ЦК КПСС; Кравцова Б.В., прокурора РСФСР; Мерецкова В.К.,
командующего Северо-Кавказским военным округом, генерал-полковника; Ищенко
Ф.К., члена военного совета СКВО, генерал-лейтенанта; Охромий Д.А.,
секретаря ЦК ВЛКСМ.
С докладом выступил Кабалоев. И в докладе, и, особенно, в
выступлениях упор делался на националистические проявления, на недоработки
партийных, советских, комсомольских органов в коммунистическом
воспитании трудящихся, особенно молодежи. Все в чем-то каялись, винились,
обещали исправить допущенные ошибки. Никто даже не попытался
заглянуть несколько глубже в суть проблемы. Меня это раздражало.
Я не был готов к выступлению: у меня не было никакого плана, никаких
тезисов. В голове созревали три варианта выступления: 1. очень резкий,
направленный полностью против ЦК КПСС и его бездумной и ошибочной
политики на Кавказе; 2. резкий, направленный против политики ЦК КПСС,
руководителей Северной Осетии и Чечено-Ингушетии, не понимающих сути
ингушско-осетинской проблемы и допускающих серьезные ошибки в ее
решении; 3. мягкий, но содержащий критику в адрес вышестоящих
партийных и советских органов и предупреждающий о грозящей опасности для
СССР. Уже, направляясь к трибуне после предоставленного мне слова, я
остановился на последнем, мягком варианте. Привожу по стенограмме
актива выступление полностью, потому что после него я длительное время
подвергался партийному и административному преследованию:
9
«Уважаемые товарищи! В такой критический момент человеческая
мысль работает особенно остро, старается обнажить факты,
определить свою сопричастность к происходящим событиям, определить свое
отношение к тому, что случилось. Особенно важно в этот момент не
преувеличить какие-то факты, не принизить какие-то факты, не сделать
поспешные, неверные выводы.
Я уполномочен от имени ученых республики, от имени многочисленных
коллективов вузов заявить, что коллективы профессоров, преподавателей,
студентов, рабочих, служащих вузов не поддались провокационным
призывам националистических элементов. Они не приняли массового участия в
антиобщественных проявлениях. Коллективы вузов на своих собраниях на
факультетах, в группах, в целом вузах осудили националистические
проявления отдельной части населения, осудили хулиганствующие действия
отдельных групп. Конечно, 50 человек от 15 тысяч тоже часть, и мы сегодня с
особой болью воспринимаем то, что будущие представители советской
интеллигенции, которые сегодня обучаются в вузах, приняли участие в этих
240
позорных событиях. Номы сегодня заявляем перед активом Северо-Осетин-
ской областной партийной организации, что каждому факту будет дана
соответствующая оценка и общественными организациями, и руководством
вузов. Мы должны из каждого факта сделать далеко идущие выводы,
рассмотреть все проблемы, которые сегодня стоят перед коллективами вузов,
средних специальных учебных заведений, профтехшкол и
общеобразовательных школ.
То, что значительная часть молодежи всех подразделений народного
образования приняла участие в этих позорных событиях, говорит о
крупных просчетах в воспитательной работе.
В.небольшом выступлении очень трудно охватить все проблемы, но я
хотел бы остановиться на некоторых, которые выходят за рамки Северо-Осе-
тинской республики, а может быть они имеют отношение ко всей системе
нашего воспитания.
1. Я бы сказал о такой проблеме, о таком пороке в нашей работе, как
формализм, дублирование. Вы посмотрите, какую силу имеют вузы: с
одной стороны, это администрация, ректорат, деканат, кафедры; с другой
стороны, это очень солидная партийная организация, партийный
комитет, партийные бюро, партийные группы; это солидная комсомольская
организация, комитет комсомола, комсомольские бюро и т.д.; это
солидная профсоюзная организация, местный комитет, профкомы студентов.
И все они оплачиваемые. И если бы все эти структуры приводились в
движение, в действие и выполняли задачи присущими им методами: партком
выходил бы на коммунистов, комитет комсомола - на комсомольцев,
профком - на членов профсоюза, - наши общие мероприятия доходили бы до
каждого студента. Мы знали бы, как он живет, и принимали
соответствующие меры. А что получается. Даже в эти критические дни райком
требует информацию у ректора, МВД - у ректора, обком - у ректора, и
все пытаются прежде чем попасть к комсомольцам, членам партии,
членам профсоюза, пройти через кабинет ректора. Таким образом сужается
поле деятельности всех этих организаций. Думаю, над решением этой
проблемы надо работать.
2. Следующий вопрос - это формализм в нашей работе. Он идет от
Центрального Комитета, от обкома, райкомов КПСС. Работники этих
солидных органов, начиная от секретаря ЦК КПСС и кончая инструктором
райкома КПСС и даже райкома комсомола, интересуются не человеком, а
проводимыми мероприятиями. Этот недостаток связан не с работой
отдельных учреждений, а выливается в целом по стране в какую-то порочную
систему. Проверяющие, причем всех уровней, чем интересуются в первую
очередь? Сколько прочитано лекций, сколько проведено мероприятий. И никто
241
не спрашивает, а какие это были лекции, каков результат? А разве не лучше
было бы начинать любую проверку с беседы с людьми, со студентами,
рабочими и т.д. Думаю, что эти вопросы заслуживают внимания.
3. И еще один вопрос - это слабая информированность трудящихся,
студенческой молодежи. Ведь часто даже мы, члены обкома партии,
пользуемся теми слухами, которые рождаются на базаре. Разве о тех
мерах, товарищи Соломенцев и Кабалоев, которые принимались по семье
Каллаговых, что-либо было известно народу? Нет. До последнего
критического момента никому ничего не было известно. И люди были
вынуждены пользоваться слухами. Думаю, что по всем этим вопросам надо давать
народу, рабочим и интеллигенции, студентам и учащимся объективную
информацию и не допускать до случившейся трагедии. Тогда легче будет
работать.
Товарищи! Я считаю, что в соответствии с теми выводами, которые
будут сделаны из этих фактов, во всех вузах будут разработаны
конкретные мероприятия, чтобы с учетом наших ошибок внести
коррективы в наши комплексные планы и значительно улучшить нашу работу Это
в такой же степени относится к деятельности ЦК КПСС, Совета
Министров СССР, обкома КПСС и Совета Министров нашей республики.
Если события, происходящие в Северной Осетии, не будут
тщательно проанализированы, если из них не будут сделаны принципиальные,
научно обоснованные выводы, подобная трагедия может
повториться в любом регионе Союза. Октябрьские события 1981 года в Осетии -
тревожный сигнал для всего Советскрго Союза. К нему необходимо
прислушаться, а самое главное, понять, что его корни не в Осетии, а в
Москве.
Разрешите мне от имени коллективов вузов заверить Центральный
Комитет нашей партии, обком, Вас, дорогие товарищи, в том, что мы
сделаем все для подготовки хороших специалистов для нашего народного
хозяйства».
Выступление было выслушано в полной тишине. Когда я сел, кто-то сзади
одобрительно похлопал меня по плечу. Но я никогда не забуду, как вдруг
изменилось ко мне отношение после выступления Соломенцева М.С. Речь
этого «государственного мужа», занимавшего столь высокое общественное
положение, возглавлявшего правительство России, поразила меня своей
наивностью, примитивным, поверхностным подходом к анализу и оценке
происшедших серьезных политических событий. Односторонний подход,
декларативность, упреки в адрес руководителей различных организаций
Северной Осетии характеризовали все его выступление от начала до конца.
242
Очевидно, его задела моя критика в адрес ЦК КПСС и Совмина, поэтому он
значительное внимание уделил мне, обвинив во все смертных грехах. Когда
актив закончился, многие «мои друзья и товарищи» старались скорее
оторваться от меня, избежать общения со мной. Мне показалось, что их не
столько интересует моя судьба, сколько последствия общения со мной. Мне
стало больно. Не за себя: я был готов ко всему. За них. Впервые я воочию
встретился с трусостью людей, почитающих себя за интеллигентов и
входящих в так называемый партактив. Единственный человек, который на
выходе из зала твердо сжал мою руку, была Эмма Абхазовна Тотрова:
- Молодец, Ахсар, если бы мне дали слово, я бы тоже так выступила, -
сказала она громко.
На улице я встретил Владимира Николаевича Касаева. Выехали за город,
долго беседовали. Домой я пришел уже ночью. Дома не спали и дети. Я взял
на колени маленьких тогда еще Алана и Аслана, обнял их, и, как вспоминает
старший, сказал:
- Наверное, вас ожидает такая же судьба, как меня. Держитесь.
На второй день утром мне сообщили, что Соломенцев посетит
университет. Я дал указание проректорам подготовить лаборатории и музеи для
осмотра. Соломенцев со всеми членами московской комиссии и Кабалое-
вым прибыли в 11.00. Они быстро прошли в мой кабинет. Состоялась
настоящая словесная дуэль между мною и Соломенцевым. Он ставил
вопросы жестко, я отвечал тем же. Все его вопросы были связаны с национальным
составом преподавателей и студентов. Ни история вуза, ни постановка
учебно-воспитательного процесса, ни научно-исследовательская работа его не
интересовали. К моему предложению осмотреть зоологический и
археологический музеи университета, интересные в научном плане лаборатории на
физическом и химико-биологическом факультетах он отнесся как к чему-то
непозволительному.
- Не до ваших музеев и лабораторий сейчас. Займитесь делом. Ну, с ним
все ясно. Поехали, - закончил он нашу неприятную беседу, поднялся,
быстро вышел из кабинета, за ним молча все остальные.
Запомнилось, как, проходя мимо портретной галереи Героев Советского
Союза и генералов, уроженцев Северной Осетии, он ехидно бросил:
- А чего им не воевать! Набили руку на войне.
Это была моя первая близкая встреча с государственным деятелем столь
высокого ранга. Она меня не столько огорчила, сколько разочаровала. Мне
больно стало за великую страну, которой управляют столь недалекие люди.
Соломенцев организовал самое настоящее преследование меня. В Грозном
на собрании партийного актива, как мне потом рассказывал Председатель
Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушетии Хажбикар Боков, он
243
моему выступлению на активе посвятил минут десять, охарактеризовал меня
как опасную личность, провозгласил главным националистом Кавказа. Когда
месяца через три после этих событий мы встретились с Министром
высшего и среднего специального образования РСФСР Образцовым Иваном
Филипповичем, он, обнимая меня, сказал:
- Я так, я так переживал за тебя!.. Этот... три раза мне звонил, говорил
минут по тридцать. Сними его с работы! - настаивал он. Не сниму, -
отвечал я ему каждый раз.
Я очень благодарен этому настоящему человеку и большому ученому за
его мужество. Защищая меня, он мог сам пострадать, потому что это было
еще время всесильного, неподсудного политбюро ЦК КПСС. Я знаю, что и
в 1982 году, когда рассматривался вопрос.на бюро Северо-Осетинскогб
Обкома КПСС и первый секретарь Обкома Одинцов имел прямое указание
исключить меня из партии и снять с работы, Образцов через своего
заместителя Попова Алексея Ивановича, принимавшего по его указанию участие
в работе бюро, защитил меня.
Когда я анализирую свое выступление сегодня, когда всем все
дозволено, оно мне кажется невинным детским лепетом. Но тогда я возвысил свой
голос до уровня ЦК, позволил себе критиковать действия святая святых -
коммунистической партии. По существу я был прав, но ко мне никто не
прислушался. Но уже тогда, в конце Семидесятых - начале
восьмидесятых годов, постепенно в стране стала накапливаться взрывоопасная
критическая масса. Грубые просчеты партии и правительства в политике,
экономике, в социальной сфере, в межнациональных отношениях вызывали
в народе глухое недовольство. Они и привели к мощному взрыву
общественно-политической ситуации в Северной Осетии в октябре 1981 года.
Октябрьское выступление 1981 года во Владикавказе по своим
масштабам и последствиям входит в число наиболее значительных
событий подобного рода в СССР. Оно возвестило о надвигавшихся мрачных
временах и межнациональных конфликтах, о нестабильности в стране,
о серьезных недостатках в деятельности руководящих структур и
правоохранительных органов в борьбе с нарушениями общественного
порядка и преступностью. Члены Политбюро, секретари ЦК КПСС, которые
рассматривали вопрос, не вникли в существо происшедших событий,
подошли к их оценке односторонне, поверхностно.
В соответствии с постановлением ЦК КПСС «О крупных недостатках в
работе Северо-Осетинского Обкома КПСС по идейно-политическому,
интернациональному воспитанию трудящихся» от 12 января 1982 года
прошли пятый и шестой пленумы Северо-Осетинского Обкома КПСС (15.01 и
30.03.82). Освободили от занимаемых должностей секретарей Обкома: Ка-
244
балоева Б.Е., Буркова Б.Ф., Чельдиева А.Х., Кучиева А.Г., заведующих
отделами Обкома. Новым Первым секретарем Обкома КПСС избрали (по
существу назначили) Одинцова Владимира Евгеньевича. Бывшие «соратники»
Кабалоева в стремлении сохранить свои места не ^жалели грязных красок в
его очернении. Во многом их усилиями до завершения официального
расследования и вступления в законную силу судебных приговоров в отношении
участников массовых выступлений 1981 года Северо-Осетинский Обком
КПСС дал им совершенно неверную политическую и правовую оценку как
«преступным антиобщественным националистическим проявлениям».
На основе именно этой «политико-правовой оценки» органы
прокуратуры, МВД, КГБ осуществили карательные меры в отношении участников
массовых выступлений. При этом, как это ни парадоксально, преступники
оказались реабилитированы, а жертвы насилия разнузданных преступных
элементов виновны. Возмущение осетинской части населения вызвал
односторонний, избирательный подход к выявлению и наказанию «виновных».
Ими оказались в основном представители осетинской национальности. Из
34 участников событий, привлеченных к уголовной ответственности,
осетин - 29, русских - 3, грузин - 1, ингушей - 1. Все 854 человека,
подвергнутых административному задержанию, были осетинской национальности.
Все эти карательные меры по усмирению «взбунтовавшегося»
осетинского народа по указанию секретарей ЦК КПСС, в первую очередь Суслова М.А.,
жестко проводил в жизнь Первый секретарь Обкома Одинцов руками
прокурора республики, настоящего негодяя и подонка Путимцева. Этот период в
жизни республики, названный «одинцовщиной», связан с
широкомасштабными административными и уголовными преследованиями руководителей и
специалистов осетинской национальности. Без всяких оснований, только по
слухам и наветам, были арестованы бывшие секретарь Обкома КПСС Чель-
диев А.Х., заведующий отделом Обкома КПСС Каиров А.Т., Председатель
Верховного суца Чеджемов Т.Б., Председатель потребсоюза Моргоев Б.М.;
десятки руководителей предприятий и учреждений, главные специалисты
снимались с работы из-за национальной принадлежности. Это раздражало
население многонациональной республики. Особое возмущение вызывало то,
что для союзных и российских властей остались незамеченными десятки
убитых жителей Северной Осетии в Ингушетии, тысячи единиц угнанного
из колхозов и частных хозяйств крупного и мелкого рогатого скота, техники.
* * *
С первых дней деятельности Владимира Евгеньевича Одинцова на
посту Первого секретаря Северо-Осетинского Обкома КПСС у меня не
сложились с ним отношения. На встречах в Президиуме Верховного Совета,
245
по телефону я просил его принять меня по вопросам университета. Он в
течение года упорно отказывал мне в этом. Даже перед рассмотрением
нашего вопроса на бюро 20 июня 1982 года, на котором мне был объявлен
строгий выговор с занесением в учетную карточку, он не пожелал
встретиться со мной и выслушать меня. И такое отношение ко мне было
связано не только с указаниями Соломенцева, но и с той негативной
информацией обо мне, которой он снабжался вторым секретарем Обкома КПСС
Себетовым Русланом Владимировичем, секретарями Обкома
Мельниковой Антониной Илларионовной и Кониевым Юрием Ибрагимовичем. В
стремлении угодить они представляли меня Одинцову в самых темных
красках, обвиняя в непокорности, в противодействии линии партии,
махровом национализме. Думаю, что на первых порах он уверовал во всю эту
чушь и даже дошел до того, что наблюдать за мной приставил
Председателя КГБ генерала Пономарева В.И. Под видом того, что он депутат
Верховного Совета республики от нашего избирательного округа, тот
аккуратно каждый день в течение года находил возможность бывать в
университете, встречаться со мной, «беседовать по вопросам международной и
внутренней политики». Я благодарен этому человеку. Именно по его
настоянию, как мне рассказывал один из членов бюро Обкома, накануне 30-
ой отчетно-выборной конференции 13 января 1984 года бюро Обкома
КПСС сняло с меня строгий выговор й рекомендовало вновь мою
кандидатуру в состав Обкома КПСС.
- Владимир Евгеньевич, - примерно так мне передавали выступление
Пономарева, - в течение года я встречался с тов. Галазовым в самых
различных ситуациях. Мы подолгу беседовали на различные темы, я
принимал участие в работе ректората, парткома, Совета университета, бывал на
всех крупных мероприятиях университета. Это наш человек: коммунист;
интернационалист, отличный организатор, профессионал. Он пользуется
авторитетом среди коммунистов, преподавателей, студентов. И правильно
он делает, что очищает университет от нечистоплотных работников,
анонимщиков, шептунов. Да, он имеет свое мнение, принципиален, резок в
суждениях и оценках, но он же всегда говорит правду. И я бы советовал
некоторым членам бюро (он многозначительно посмотрел на Мельникову
и Кониева) больше советоваться с ним, чем принимать и выслушивать
провокаторов. Я вношу предложение снять взыскание с тов. Галазова и
включить его в список кандидатов в члены Пленума Обкома.
Тогда еще КГБ был всесильной организацией, его председателя втайне
побаивались и секретари Обкома партии. Никто ему не возразил, Одинцов
предложение принял. На второй день я был удивлен, когда меня избрали в
Президиум конференции, потом предоставили слово, избрали в члены 06-
246
кома партии. Через какое-то время по предложению Одинцова В.Е. я был
избран Председателем Верховного Совета республики на общественных
началах.
Страшны не руководители, допускающие несправедливость и ведущие
антинародную политику, а их клевреты, приспешники, не брезгающие
ничем в стремлении угодить хозяину. Их руками совершаются неправедные
дела, они подхватывают на лету мельком высказанную идею, они
стремятся ее осуществить любой ценой. Одинцов выполнял поставленную перед
ним задачу - стабилизировать общественно-политическую обстановку в
Северной Осетии, создать нормальные условия для совместного
проживания в республике осетин и ингушей. При этом делался серьезный крен в
сторону ингушской части населения. Во все структуры: партийные,
советские, хозяйственные - вводились лица ингушской национальности в ущерб
представителям других национальностей. Фактически во всех учебных
заведениях, кроме университета, в нарушение всех законов был установлен
внеконкурсный прием для абитуриентов ингушской национальности.
Ингушам вне очереди выделялись квартиры, лучшие земельные участки под
строительство жилья, льготные кредиты. Постепенно эти действия стали
вызывать возмущение остальной части населения, представителей
технической и гуманитарной интеллигенции. Все это списывалось на Одинцова.
Хотя на самом деле больше всего в этом деле преуспели секретари Обкома
КПСС Себетов Р.В., Мельникова А.И., Кониев Ю.И., Председатель Совета
Министров Цагараев М.Г., его первый заместитель Беляков Н.Р.,
заместитель Председателя Совмина Садовникова В.И., руководители города
Орджоникидзе, Пригородного и Моздокского районов.
Иногда в своем стремлении выполнить поставленную задачу
партийные и советские чиновники доходили до абсурда. Я хорошо знал Юрия
Ибрагимовича Кониева и с уважением к нему относился. Он неплохо себя
проявил на работе помощником первого секретаря Обкома КПСС,
Министра юстиции. С одобрением я воспринял и его избрание секретарем
Обкома КПСС по идеологии. Мы никогда не были в близких товарищеских
отношениях, но по моим наблюдениям он мне представлялся
образованным, интеллигентным, принципиальным человеком. Последующая совме-
, стная работа и более близкое знакомство с этим человеком заставили
изменить мои представления о нем. Первое наше «столкновение»
произошло в 1983 году. Меня пригласили к нему, не сказав по какому вопросу. В
приемной я встретил Министра просвещения Тогузова А.Т., директора
Института усовершенствования учителей Цгоева З.А., заведующего Орд-
жоникидзевским Гороно Абаева М.К., секретарей Ленинского,
Промышленного, Советского райкомов КПСС по идеологии Батурину Л.И., Изо-
247
тову З.Г., Федорову З.В., инструктора отдела науки и учебных заведений
Обкома КПСС Кусова Т.Э. Вышел заведующий отделом Таболов СП. и
пригласил нас в кабинет Кониева. Юрий Ибрагимович со всеми вежливо
поздоровался, пожал руки, и мы сели. Секретарь Обкома начал
внушительно:
- Перед нами поставлена задача - в короткие сроки, в течение двух-трех
лет, привести процент преподавателей по национальному признаку во всех
учебных заведениях в точное соответствие с процентом учащихся по тому
же признаку. В первую очередь это необходимо сделать в
общеобразовательных школах. Товарищ Тогузов, - обратился он к министру, - Вы можете
сегодня в разрезе каждой школы сказать нам, каково соотношение
учащихся и преподавателей разных национальностей?
Тогузов А.Т. не был готов к этому разговору, что-то мямлил в течение
пяти минут; весь побагровел от смущения и безнадежно сел. С тем же
вопросом Кониев обратился к Абаеву М.К.:
- Юрий Ибрагимович, - решительно заявил Мурат Константинович, -
на этот вопрос сходу вам не ответит даже директор школы. Если надо, мы
завтра вам представим эти данные.
Секретари райкомов сидели молча, понурив головы. Заведующий
отделом науки и учебных заведений Сергей Таболов сказал, подыгрывая
секретарю:
- Считаю, что эту проблему мы можем решить уже в этом году: Галазов
200-250 своих выпускников направляет в Чечено-Ингушетию, ректор
Чечено-Ингушского университета - в нашу республику...
- Юра, оецсегай дзурут, оеви хынджылсег ксенут (Юра, вы серьезно говорите,
или шутите)? - спросил я Кониева доверительно, по-приятельски на
осетинском языке.
Не знаю, что его больше задело: моя фамильярность или несерьезное
отношение к обсуждаемому вопросу. Он вскочил и, срываясь на крик,
выпалил:
- Вы всегда подначиваете, ставите под сомнение самые серьезные
вопросы, всех учите! Когда вы все это прекратите?
- Во-первых, прошу Вас успокоиться и нормально говорить с нами; во-
вторых, я считаю обсуждаемый вопрос надуманным, но на самом деле
серьезным по своим последствиям; в-третьих, я не пожалею сил, чтобы не
дать осуществиться этой бредовой идее; в-четвертых, ни в этом году, ни в
следующие я не собираюсь обмениваться своими выпускниками с другими
университетами, - ответил я спокойно.
- О какой бредовой идее вы говорите! Это указание Владимира
Евгеньевича Одинцова, - с расстановкой, значительно произнес Кониев.
248
- Одинцов - не Карл Маркс: если он ошибся, его надо поправить, -
продолжал я. - Кстати, как вы собираетесь решать жилищный вопрос для
молодых специалистов, если на самом деле вы их получите из
Чечено-Ингушского университета?
Над последним вопросом они задумались, ответа у них не было,
очевидно, поэтому Кониев был вынужден закончить это бездарное совещание:
- На этом мы сегодня закончим. Продолжим обсуждение этого важного
вопроса в ближайшее время. Прошу всех подготовиться.
Но продолжения не было. На второй день в девять часов утра я
позвонил Одинцову по «тройке» (наша вертушка) и попросил его принять меня.
Зная его отношение к себе, сказал:
- Владимир Евгеньевич, вопрос, с которым я хочу к вам обратиться,
связан не со мной: он касается вас и связан с интересами республики.
Одинцов попросил меня сразу же подъехать к нему. Я впервые был у
него в кабинете, встречался с ним один на один. Его все боялись, им всех
устрашали, его имя было связано с арестами, увольнениями,
преследованиями осетинской интеллигенции и политических деятелей. Я увидел очень
внимательного человека. Он встал мне навстречу, поздоровался за руку,
усадил за приставной стол, сам сел против меня и первым начал разговор:
- Здесь мне о вас много чего наговорили, но вы не смущайтесь: я не
подвержен влиянию односторонней информации. Я вас слушаю.
Я ему дословно изложил содержание нашего разговора у Кониева и
закончил:
- В этом совещании принимали участие министр просвещения,
директор института усовершенствования учителей, зав.гороно, секретари
райкомов партии города. Вы представляете себе, какие общественные
потрясения нас ожидают, если они эти разговоры сделают достоянием учителей,
творческой интеллигенции. Ведь эту бредовую идею, извините, по-другому
я не могу ее назвать, Кониев приписывает Вам.
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, но я не давал такого задания. Это на
самом деле бред. Он только мог родиться в больном мозгу. Я сейчас приглашу
Кониева.
- Владимир Евгеньевич, прошу вас только без меня. Вам будет проще, а
к тому, что я сказал, мне добавить нечего. Навряд ли Юрий Ибрагимович
сможет что-то опровергнуть.
С этого дня Владимир Евгеньевич изменил отношение ко мне, часто
звонил, советовался по вопросам образования и науки, находил время бывать в
университете, встречаться с коллективом, но с этого же времени, очевидно,
меня возненавидел Кониев. Это чувство у него с годами нарастало и
постепенно приобрело агрессивный характер.
249
* * *
Избрание Горбачева Михаила Сергеевича Генеральным секретарем ЦК
КПСС, его выступление на Пленуме ЦК в апреле 1985 года, идеи
перестройки, демократизации и гласности воспринимались в партии и в
обществе первые три года с надеждой и верой в лучшую жизнь советских
людей. После долгих лет подавления тоталитарным режимом люди с
наслаждением вдыхали свежий ветер перемен, с восторгом воспринимали
новые для них понятия: демократизация, гласность, плюрализм,
радикальная экономическая реформа. В этих условиях рождался массовый
критический, в основном негативный, взгляд на свое прошлое. Советские люди
под гипнозом новых вождей партии пытались по-новому взглянуть на свою
историю, переосмыслить весь пройденный путь под лозунгом
возвращения к Ленину, вскрыть серьезные ошибки в строительстве
социалистического общества. И в Северной Осетии постепенно жизнь налаживалась.
Одинцов В.Е., члены бюро Обкома КПСС, новые руководители Совета
министров республики старались осмыслить новый курс партий,
провести в республике намеченную перестройку. Гласность в решении вопросов
политической, экономической и социальной жизни республики,
стремление партийных органов отказаться от подмены советских и
хозяйственных руководителей, принимать решения на основе мнения трудовых
коллективов, специалистов и ученых, пресечь противоправные действия,
грубые нарушения социалистической законности, допущенные
правоохранительными органами (были выпущены из тюрьмы, впоследствии
восстановлены в партии Чельдиев А.Х., Каиров В.Т., Чеджемов Т.Б., Моргоев
Б.Т.) во многом оздоровили обстановку в республике. Стало легче дышать,
работать, разговаривать с людьми.
Я подчеркнул слово стремление, потому что дальше провозглашения
правильных идей, лозунгов, связанных со свободой мысли, радикальными
экономическими реформами, коммунистическая партия не смогла пойти.
Партия, провозгласившая революцию сверху, объявившая борьбу
административно-бюрократической системе, атмосфере затхлости и застоя,
закостенелым социально-экономическим структурам, положившая начало
демократизации, гласности, политическому плюрализму, оказалась в плену ею же
созданной всесильной тоталитарной административной системы, не
смогла перестроиться сама, потеряла инициативу и совершенно закономерно
стала первой жертвой объявленной революции сверху. Разрыв между
словом руководителей компартии и их фактическими действиями по
организации перестройки уже четко просматривается на местах к концу 1986 года.
Меня эта проблема стала волновать в 1987 году. Мои возможности
высказаться по этому вопросу ограничивались рамками республики, и я активно
250
использовал трибуну и университета, и Обкома КПСС, и Верховного
Совета, чтобы привлечь внимание к нему и заставить над ним задуматься наших
партийных руководителей. В этом отношении характерным было мое
выступление на Пленуме Обкома КПСС 5 декабря 1987 года. Оно привлекло
внимание и газеты «Известия», которая в статье своего специального
корреспондента Али Казиханова привела выдержку из него. Стенограмма
текста выступления у меня сохранилась. Привожу выдержки из него:
-«...В начале «решающего, критического» этапа перестройки, когда
возрастут все наши нагрузки, в первую очередь нагрузка нашего главного
областного штаба, когда слово нужно будет связать с делом, а идеи
претворить в жизнь, мы должны честно, со всей партийной ответственное-
тью сказать нашим товарищам о недостатках в их работе, об
укоренившихся консервативных методах руководства. Они лихорадят трудовые
коллективы, дергают людей, в первую очередь руководителей, привносят
нервозность во взаимоотношения партийных, советских и хозяйственных
органов и, в конечном счете, могут серьезно помешать всему делу
перестройки.
Решение двух ключевых проблем перестройки - «демократизация всей
общественной жизни и радикальная экономическая реформа» -
предполагает выработку главных направлений действия, последовательное,
систематическое осуществление намеченных планов, требует объединения всех
сил и включения их в активный жизненный оборот. Это сложная задача,
решение которой связано с вдумчивым, системным подходом, отказом от
безапелляционных решений, бюрократизма, текучки, безумного дергания
людей по поводу и без повода.
... Мы все живем в республике и понимаем трудности, с которыми она
сталкивается. Но в данном случае речь идет об отношении членов бюро,
секретарей обкома к тем предложениям и вопросам, с которыми на них
выходят члены обкома, руководители организаций. Ив этой связи о
критике. Она ни у кого из участников, выступающих в ней в качестве объекта, не
вызывает приятных ощущений. Но она, говорят, полезна, если идет сверху.
Как добрые семена, она падает на благодатную почву и дает рано или
поздно нужные всходы. Что же касается критики снизу, то она напоминает
стрельбу по луне из дробовика. Раздается выстрел, отдается эхом в заин-
, тересованной аудитории, но цели не достигает. А в худшем случае, если
выстрелишь прямо вверх, есть опасность попадания дробинкой в свой же
собственный глаз.
...На новом этапе перестройки неизмеримо возрастает значение
человеческого фактора. Без решения этой проблемы все остальное - пустой
звук. Думаю, что решение проблемы человеческого фактора связано с чело-
251
веческими методами, с человеческим, а не казенно-бюрократическим от-
ношением к кадрам. Товарищи члены бюро, я к вам ко всем обращаюсь,
никого не выделяя, и прошу вас больше дорожить нашим временем, не дер-
жать нас часами в приемной, меньше дергать по пустякам, не стесняться
советоваться с нами, больше доверять нам, а не всяким анонимщикам и
кляузникам, освободить нас от приглашения в один и тот же день на
бесплодные совещания к большим и малым начальникам. Конечно, от нас
необходимо требовать, спрашивать с нас, наказывать, если мы этого
заслуживаем. Но во всех случаях мы должны уходить с бюро неугнетенными, а
вдохновленными на решение задач и устранение ошибок. Иногда
вспоминайте о том, что вы не всегда были членами бюро, что ничто человеческое
вам не чуждо, что нет необходимости все время говорить языком
директив и изрекать непререкаемые истины».
Как мне рассказывал заведующий промышленным отделом обкома КПСС
Дзагоев, на планерке после Пленума очень болезненно на мое выступление
и критику в адрес членов бюро реагировал второй секретарь Обкома Себе-
тов:
- До каких, пор, Владимир Евгеньевич, мы будем терпеть нравоучения
Галазова? Возомнил себя отцом нации, поносит всех налево и направо...
Надо поставить его на место...
- А я считаю, что Галазов прав, - возразил ему Владимир Евгеньевич, - и
нам всем следует сделать выводы и из его критики, и критики остальных
членов обкома.
На февраль 1988 года был намечен Пленум ЦК КПСС по проблемам
перестройки общеобразовательной и профессиональной школы. К Пленуму
серьезно готовились. Шла большая работа в отделах ЦК КПСС, в Министерствах
образования, высшей школы, в институтах Академии наук по подготовке
доклада и документов Пленума. За полтора-два месяца до Пленума был
определен и состав выступающих на нем. В их число был включен и Одинцов. Над
текстом его выступления было поручено работать, как я потом выяснил,
идеологическому отделу, отделу науки и учебных заведений, редактору газеты
«Социалистическая Осетия». Выступление было подготовлено,
представлено Одинцову, но, видимо, он засомневался в его качестве. В воскресенье,
накануне его выезда в Москву, меня нашли где-то в 17.00 в гостях и пригласили
к нему. Я немедленно выехал. Встретил меня у входа в здание Обкома КПСС
взволнованный управделами Притыко Николай Васильевич:
- Два часа вас искали. Замаялся весь. Владимир Евгеньевич ждет вас у
себя в кабинете.
- Николай Васильевич, а что случилось, зачем я понадобился в
воскресенье?
252
- Не знаю. Он завтра вылетает на Пленум и дал после обеда мне
указание разыскать вас и пригласить к нему. Пойдемте, он сам вам все скажет.
В коридорах обкомовского здания было пусто, в приемной сидел один
из помощников Первого, который сразу пригласил меня в кабинет.
Владимир Евгеньевич был уже одет в пальто, встретил меня стоя у своего
рабочего стола.
- Извини, брат, что побеспокоил в выходной день. Мне предложили
выступать на Пленуме ЦК КПСС, здесь мне подготовили выступление, но
что-то. мне кажется не то. Сам я небольшой специалист по этим вопросам,
поэтому прошу тебя посмотреть внимательно. Можешь черкать, исправлять,
добавлять. Притыко буцет здесь, машинистку вызовут. Когда будете готовы,
позвоните мне, я подойду. Можешь работать у меня в кабинете.
- Владимир Евгеньевич, я все сделаю. Только прошу отвести мне
кабинет поскромнее. Там мне будет спокойнее и лучше работаться.
Он рассмеялся, позвал Притыко и дал ему указание создать мне
необходимые условия для работы. Я выбрал кабинет помощника рядом с
приемной и принялся редактировать текст, вносить в него поправки, но это
оказалось совершенно безнадежным занятием. Авторы, очевидно, надергали в
него разные допотопные суждения из различных газетных и журнальных
статей, и выступление в целом производило угнетающее впечатление своей
непрофессиональностью и внутренней противоречивостью. После
безуспешных усилий что-либо поправить, я отложил текст в сторону и стал
писать выступление заново. Через час я позвал Николая Васильевича,
попросил вызвать машинистку, чтобы она печатала выступление по мере его
написания. Работу полностью мы закончили в час ночи. Подошел Одинцов,
прочитал выступление, поблагодарил.
На февральском Пленуме ЦК выступил с докладом Лигачев Егор Кузьмич.
И его доклад, и решения, принятые Пленумом, были призваны дать новые
импульсы развитию всей системы образования, оказать государственную
поддержку общеобразовательной и профессиональной школе, поднять ее до уровня
потребностей современного общества. На Пленуме Одинцову слова не дали,
но его выступление поместили в сборнике материалов Пленума Но он все-
таки с Пленума приехал довольным, позвонил мне по телефону и сказал:
- А жаль, что мне слово не предоставили: наше выступление с тобой
было бы в самый раз. Послушай, откуда ты знал, что именно об этом будут
говорить на Пленуме?
- Владимир Евгеньевич, вы забываете, что я профессор кафедры
педагогики и внимательно слежу за тем, что происходит в области образования.
Прошу вас не ругать авторов первого текста: они очень старались, но не
знали, о чем говорить.
253
- Ладно, не буду ругать. А тебе спасибо и всяческих успехов. Всегда к
твоим услугам.
Эти его слова не были выражением формальной вежливости. На
самом деле он стал очень внимательно относиться к моим предложениям,
поддерживать серьезные проекты развития университета. Именно его
поддержка позволила мне в короткие сроки разработать и представить на
рассмотрение Северо-Осетинского Обкома КПСС, Совета Министров
республики и Министерства высшего и среднего образования РСФСР план
развития университета. На его основе 26 апреля 1988 года бюро Северо-
Осетинского Обкома КПСС, Совет Министров Северо-Осетинской АССР
и Коллегия Министерства высшего и среднего специального образования
РСФСР приняли совместное постановление «О развитии
Северо-Осетинского госуниверситета им. К.Л. Хетагурова как центра образования,
науки, культуры Северо-Осетинской АССР на период с 1988 года по 2000
год». В истории развития университета после постановления Совета
Министров СССР от 2 ноября 1967 года, № 1610, и постановления Совета
Министров РСФСР от 20 ноября 1967 года, № 505, в соответствии с
которыми на базе педагогического института был образован университет, не
было более важного документа. В нем определялись цели развития
университета, намечались конкретные пути перестройки его работы. В
постановлении с разбивкой по годам предусматривались крупные меры по
коренному улучшению качества подготовки специалистов, их
использованию в народном хозяйстве, повышению эффективности
научно-исследовательской работы, увеличению ее вклада в народное хозяйство и
культуру республики, созданию современной материально-технической базы
университета.
* * *
Университет был на подъеме. Новые проректоры: Райцев Анатолий
Васильевич - по учебной работе, Калоев Николай Иосифович - по науке, Кой-
баев Владислав Слангериевич - по вечернему и заочному обучению, Джио-
ев Батырбек Магрезович - по административно-хозяйственной работе -
работали с энтузиазмом. Установились нормальные взаимоотношения
ректората и парткома. После Гадзаова секретарями парткома были избраны
вначале Люткин Николай Иванович, затем Гадаев Николай Галаович. Оба с
большой ответственностью относились к своей работе, старались
основную деятельность парткома направить на помощь факультетским
парторганизациям, часто встречались с коммунистами. Вместе с ними было легко
работать. Партком сосредоточил свое главное внимание на работе кафедр
общественных наук, комсомольской и профсоюзной организаций, факуль-
254
тета общественных профессий. Ректорат и партком в эти годы провели
большую работу с ветеранами университета, сделали традицией ежегодное
чествование ветеранов Великой Отечественной войны 9 мая в День Победы.
Решением ректората, парткома, профкомов сотрудников и студентов,
комитета комсомола были утверждены концепция и план развития
университета на период до 2000 года. И у меня, и у проректоров, и у деканов, и у
заведующих кафедрами, и у членов парткома и других общественных
организаций появилась уверенность в реальности намеченных планов, каждый
стремился лучшим образом выполнить поставленную задачу на своем
участке. Ушли в прошлое многочисленные конфликты между членами
коллектива, анонимки и бесконечные жалобы. Университет находил поддержку у
руководства республики, Минвуза РСФСР, рос его авторитет в республике
и на Северном Кавказе. Я не сомневался в том, что университет на
правильном пути, и ставил своей главной целью в общественной жизни полную
реализацию намеченных планов. Для этого у меня были силы, накоплен
опыт руководства университетом. С большим удовлетворением я читал и
курс лекций по педагогике. На основе работы в органах просвещения,
своего видения современных педагогических проблем, я разработал новый курс
лекций, подготовил его к изданию в качестве учебника для студентов
университетов. Все мои дальнейшие помыслы были связаны с университетом:
был уверен, что мне дадут возможность начатое довести до конца,
намеченные планы воплотить в реальные дела. Но вскоре судьба распорядилась по-
своему.
Одинцов ушел на пенсию. Перед отъездом из республики Владимир
Евгеньевич позвонил мне по телефону, выразил благодарность за совместную
работу, принес извинения за досадное непонимание меня в первые годы. Я
пожелал ему счастливого пути, доброго здоровья и успешной
общественной деятельности. Долгое время Владимир Евгеньевич находил возможность
каждый год поздравлять меня со всеми значительными праздниками, я
отвечал ему тем же.
Двоякое чувство оставил у меня этот, безусловно, талантливый и
преданный своему делу человек. С одной стороны, он нанес огромный ущерб
республике. По его указанию, или с его позволения, были проведены в
республике карательные меры, организовано преследование кадров
осетинской интеллигенции, нанесен серьезный ущерб осетинской культуре. И это
ни я, никто никогда не оправдает. С другой стороны, все эти ошибки в его
деятельности можно отнести за счет режима, той партийной линии ЦК,
конторой ему было предписано следовать. В пользу этого предположения
говорит тот факт, что к последним годам своей работы он чаще стал общаться с
представителями осетинской интеллигенции, исправлять допущенные на
255
первых порах ошибки. В любом случае, нельзя на одного Одинцова
списывать все недостатки этого времени. Понятие «одинцовщина»
предполагает множественность. За все серьезные ошибки, которые были
допущены в этот период (1981-1988 пп), обязаны нести ответственность
все руководители республики, работавшие вместе с ним и молчаливо
выполнявшие, а порой перевыполнявшие его указания, направленные
против республики и осетинского народа.
Часть вторая
ВО ВЛАСТИ
Глава девятая
ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ СЕВЕРО-ОСЕТИНСКОГО ОБКОМА
(РЕСКОМА) КПСС
26 ноября 1988 года состоялся Пленум Северо-Осетинского обкома
КПСС. Пленум освободил Одинцова Владимира Евгеньевича от
обязанностей Первого секретаря обкома и избрал на эту должность Дзасохова
Александра Сергеевича. Это событие восторженно встретили представители
общественности, научной и творческой интеллигенции, коллективы
промышленных предприятий, колхозов, совхозов, учреждений и организаций
республики. С избранием Александра Дзасохова первым секретарем
обкома население республики связывало надежды на восстановление
справедливости после событий октября 1981 года, на усиление внимания к
развитию экономики и культуры республики. Многие члены республиканского
партийно-хозяйственного актива помнили его по работе в должности
первого секретаря Орджоникидзевского горкома ВЛКСМ, с гордостью
наблюдали за его деятельностью в Международной молодежной организации,
послом СССР в Сирии.
Возвращение Александра Дзасохова в Осетию изменило и мою судьбу.
Мы знали друг друга с 1957 года. Наша первая встреча состоялась в Хумала-
ге, где он с другими комсомольскими активистами был в гостях у моего
школьного товарища Ахсарбека Гугкаева. Тогда я работал учителем и
завучем Хумалагской средней школы. Он был моложе меня на пять лет, но эта
разница в возрасте не помешала нам проявить интерес друг к другу, а
впоследствии регулярно встречаться, поддерживать дружеские
взаимоотношения. Я бывал у него на квартире в Москве. Нас очень радушно принимала
его супруга Фариза Борисовна Есиева, работавшая в мою бытность
министром просвещения первым секретарем обкома комсомола.
И Саша, и я обрадовались нашей встрече. Вскоре, 23 декабря 1988 года,
по его предложению я был избран членом бюро обкома партии. По
формальным признакам: член бюро обкома КПСС, Председатель Верховного
Совета Северо-Осетинской АССР, Председатель Совета ректоров,
Председатель Северо-Осетинского отделения общества «Знание»- я в этот период
259
занимал довольно высокое общественное положение. Мы часто
встречались с Александром Сергеевичем в деловой обстановке, еще чаще в
неформальной: в его поездках по республике, на даче, в гостях у его и моих
друзей. Сложились очень теплые, доверительные отношения. Он часто
советовался со мной, с моим участием встречался с учеными, деятелями культуры
и искусства. По его инициативе Советом Министров республики, Советом
Министров РСФСР и ВЦСПС был разработан перспективный план
развития курортно-туристического комплекса республики, намечались серьезные
меры по технологическому перевооружению промышленности
республики, более рациональному использованию природных ресурсов, по охране
окружающей среды, укреплению материально-технической базы высших и
средних специальных учебных заведений, развитию народного
образования, здравоохранения, культуры. После унижений, страха, угнетающей
обстановки, созданной в период правления Одинцова, народ воспрял.
Повсюду чувствовался подъем, люди уверенно смотрели в свой завтрашний день.
Хорошо дополнял Дзасохова Председатель Совета Министров
республики Хетагуров. Талантливый инженер, отличный организатор, Сергей
Валентинович прошел великолепную школу руководителя промышленного
предприятия, первого секретаря райкома партии, инструктора ЦК КПСС.
Он хорошо знал экономику республики, руководителей и главных
специалистов производства, умело, на высоком профессиональном уровне
направлял развитие народного хозяйства. Мы познакомились с Сергеем, когда он
работал директором завода автотракторного электрооборудования. Я часто
бывал у него на заводе, дома, у его родителей летом на даче в селении Дзу-
арикау. Жестко требовательный на работе, Сергей был очень прост и
радушен дома, очень внимателен и обязателен по отношению к друзьям. Его
замечательные родители: отец Валентин и мать Радимхан, оба инженеры -
очень любили своего сына и по-отечески, по-матерински тепло относились
ко всем нам, его друзьям. Впоследствии, об этом еще будет сказано, даже
тогда, когда наши отношения с Сергеем дали серьезную трещину и
переросли во «враждебные», я с благодарностью вспоминал этих
замечательных старших, одаривших меня частицей своего нравственного богатства и
подлинным гостеприимством, свойственным, очевидно, только
представителям того, довоенного поколения осетинских интеллигентов.
Александр Дзасохов и Сергей Хетагуров работали очень дружно,
пользовались безусловной поддержкой актива республики. В обычных условиях,
несомненно, им бы удалось серьезно повлиять на развитие экономики и
культуры республики. Но в обществе постепенно нарастала тревога,
объявленные Михаилом Горбачевым гласность, плюрализм, рыночные реформы
расшатывали привычные государственные устои; создаваемые новые партии
260
и общественные движения в основном пошли по пути возрождения худших
националистических традиций; национал-экстремистские устремления
последовательно вели к развалу Союза Советских Социалистических
Республик. Вслед за республиками Балтии к независимости и суверенности шли
Азербайджан, Грузия, другие союзные республики. Эти процессы
нарастали как снежный ком, но вместо объективного, глубокого анализа
забалтывались генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачевым, его
многочисленными, бездарными соратниками по Политбюро ЦК, Президентскому
совету. «Архитекторы перестройки» были способны в лучшем случае на
пассивное наблюдение за происходящим разложением государства, в худшем -
на его разрушение. Фактическую власть в партии постепенно захватывали
первые секретари ЦК компартий союзных республик. Они стали вести
самостоятельную от Москвы политику, перестали подчиняться Политбюро.
Этот процесс сопровождался ослаблением влияния компартии на ситуацию
на местах, потерей компартией власти. По примеру Горбачева, чтобы
сохранить власть, в союзных и автономных республиках первые секретари
стали избираться Председателями Верховных Советов или Президентами.
Процесс обретения самостоятельности и суверенизации союзных
республик повсеместно сопровождался ростом национального самосознания
народов, имевших свои автономные образования. Постепенно нарастали
общественно-политические движения в Нагорном Карабахе, Абхазии,
Южной Осетии, Приднестровье, Чечено-Ингушетии. Впоследствии они
переросли в межнациональные конфликты и кровавые войны с
многочисленными жертвами мирных жителей, страданиями сотен тысяч людей,
ставших беженцами и вынужденными переселенцами в своей стране.
События, связанные с лишением Южной Осетии автономии,
преследованиями осетин по всей Грузии, с вытеснением их из республики и
нарастающим с каждым днем потоком беженцев из Южной Осетии и внутренних
районов Грузии в Северную Осетию, накаляли общественную обстановку в
республике. Параллельно с этим процессом протекал процесс активизации
национал-экстремистских сил в Чечено-Ингушетии. Партия «Нийсхо» и съезд
ингушского народа в ультимативной форме поставили вопрос о передаче
части Пригородного района и правобережной части города Орджоникидзе
Чечено-Ингушетии. Эмиссары из соседней республики активно работали в
населенных пунктах с компактным проживанием ингушей, на предприятиях и
в учебных заведениях. В обществе нарастала напряженность. Я часто
встречался с Александром Дзасоховым, Сергеем Хетагуровым, ставил эти
вопросы на бюро Обкома, требовал более внимательного отношения к ним.
Сегодня мне представляется, что изначально Дзасохов не придал этим проблемам
серьезного значения: слишком большие надежды возлагал на свои встречи и
261
договоренности с первыми секретарями ЦК компартии Грузии и
Чечено-Ингушского обкома КПСС Гумбаридзе и Завгаевым. Но ни тот, ни другой уже к
этому моменту ситуацией не владели, а возможно, и подталкивали
негативный ход событий.
В начале 1989 года Александр Дзасохов стал депутатом Верховного
Совета СССР. Вскоре в газете «Известия» было помещено сообщение об
его избрании Председателем Комитета по международным делам
Верховного Совета СССР. В сообщении отмечалось, что на эту работу он перейдет
после того, как будет освобожден от обязанностей Первого секретаря Севе-
ро-Осетинского обкома партии. Эта информация вызвала негативную
реакцию среди общественности Северной Осетии. Люди чувствовали
надвигавшиеся общественные потрясения и хотели иметь на этот случай
стабильную власть в республике, которую они связывали с первым руководителем.
Мне по телефону часто звонила инвалид I группы Венера Сланова,
остро реагировавшая на общественные события. На этот раз она мне передала
письмо на имя Горбачева с требованием не трогать Дзасохова, оставить его
на работе в республике. Она угрожала Генсеку, в случае невыполнения ее
требования, поднять на митинг рабочих «Электроцинка», «Победита»,
других заводов. «За многие годы надругательства над республикой
Одинцовыми, путимцевыми наконец-то в Северной Осетии появился нормальный
руководитель, и Вы хотите его забрать. Неужели в Советском Союзе
больше никого не нашли?!» - писала Сланова.
С этим письмом я пошел к Дзасохову. Мы долго беседовали. Я передал
ему настроения людей, убеждал, что в своих чувствах Венера Сланова не
одинока, просил его остаться в республике. Александр Сергеевич обещал
подумать. Мы еще не раз говорили на эту тему, но в конце концов он
сообщил мне о своем окончательном решении:
- Я отказывался, но Михаил Сергеевич настоял на своем. Я не могу
дальше сопротивляться. На последней встрече мы договорились окончательно.
Я понял, что говорить на эту тему дальше бесполезно, и поинтересовался:
- Кого ты будешь рекомендовать вместо себя?
- Сергея Хетагурова, - решительно заявил Александр Сергеевич.
Я одобрил его решение и порекомендовал поговорить с Сергеем
Валентиновичем на предмет более внимательного отношения к вопросам
культуры. Я успокоился. На встречах с представителями интеллигенции,
большинство из которых осуждало Дзасохова, защищал его, доказывал
необходимость такого решения, оправдывал поступок Дзасохова строгостью
партийной дисциплины, которой он был вынужден подчиниться.
Прошел месяц, другой, третий. В январе 1990 года меня пригласил
Александр Сергеевич и показал письмо, подписанное коммунистами универси-
262
тета. Они доказывали, что в это тревожное время во главе республики
должен стать Галазов. Это со слов Дзасохова. Письмо я не читал. Поначалу я
этому не придал никакого значения и перевел разговор на другую тему.
- Сейчас в моде альтернативные выборы. Кто еще, кроме Сергея, может
появиться в списке?
- Во-первых, я буду настаивать на Галазове. Что касается Сергея
Валентиновича, у нас состоялся с ним разговор: он просит не трогать его, считает,
что он сейчас на месте. Рвется в первые наш друг Казбек Доев, серьезные
намерения у Юрия Бирагова. Речь идет и о Сергее Таболове, но, убежден, он
снимет свою кандидатуру.
- Саша, - перешел я на неофициальный тон, - мне 61 год. Мною
разработана концепция развития университета, составлен перспективный план
укрепления его научно-технической базы. Считаю своим долгом завершить
начатое. Я член бюро обкома партии, Председатель Верховного Совета
республики, помимо университета, занимаюсь серьезно общественной
деятельностью. Прошу тебя закрыть эту тему.
- Понимаешь, Ахсар, иногда бывает необходимо переступить через себя.
Это как раз тот момент. Мне будет спокойнее за республику, если после
себя оставлю тебя.
После этого разговора были еще две-три встречи с участием работников
аппарата ЦК. Договорились о том, что при обсуждении кандидатур на бюро
обкома КПСС просто промолчу. На обсуждение бюро вынесли пять
кандидатур: Бирагова Ю.Г., Галазова А.Х., Доева К.М., Таболова СП., Хетагуро-
ва СВ. Таболов СП и Хетагуров СВ. свои кандидатуры сняли. Вечером в
университет мне позвонил Доев Казбек Мурзабекович, работавший
Председателем облсовпрофа, и довольно торжественным голосом сказал:
- Как бы завтра ни проголосовали, я хочу сказать, что на этой земле нет
другого человека, к которому бы я относился с таким уважением, как к тебе.
Доев провел большую индивидуальную работу среди членов Пленума,
получил их заверения проголосовать за него, поэтому он уже подбадривал
меня как избранный первый секретарь обкома. По телефону легко было
уловить покровительственные нотки в его голосе.
- Дорогой Казбек, я благодарен тебе за поддержку. Что касается меня: я
не меняю своего отношения к людям в зависимости от занимаемого
положения.
На другой день, 24 февраля 1990 года, состоялся пленум Северо-Осе-
тинского обкома КПСС. Это был очень тяжелый для меня день: в Беслане в
больницу с желудочным кровотечением был помещен мой младший брат
Эльбрус. Он был в критическом состоянии. Выехать к нему я не мог,
поэтому через каждые 20-30 минут меня о его состоянии информировал министр
263
здравоохранения Герман Течиев. Меня мало интересовали итоги
голосования: я думал о брате. Когда объявили перерыв, до меня дошло, что в первом
туре набрал больше всех голосов. Не хватало двух. Меньше остальных
получил Доев. Когда в перерыве я встретился с его глазами, они поразили
меня. Сквозь мощные линзы очков просматривались огромные зрачки и
белки, налитые кровью. Лицо потускнело, пошло пятнами. Я понял, что
человек страшно пережил этот удар:
- Казбек, как договорились вчера: ничего не должно измениться в
наших отношениях. Жизнь продолжается.
Он дико посмотрел на меня, ничего не сказал в ответ. Течиев успокоил
меня. Кровотечение у брата остановили. Во втором туре подавляющее
большинство членов пленума проголосовали за мою кандидатуру. Вот
стенограмма моего первого выступления в должности первого секретаря Северо-
Осетинского обкома КПСС:
«Уважаемые товарищи! Позвольте всем вам выразить сердечную
благодарность за то большое доверие, которое вы мне оказали. Эту тяжелую
ношу вы возложили на меня в очень сложное время - время, когда и слева, и
справа идут нападки на партию, когда в стране тяжелое экономическое
положение, когда на Кавказе обостряются межнациональные отношения.
Я не буду излагать так называемую программу, но хочу сказать: всегда, и
будучи министром просвещения, и заместителем Председателя Совета
Министров, и ректором университета, находил понимание и поддержку
областной парторганизации, членов бюро обкома партии. Поэтому думаю,
что этой поддержкой буду пользоваться и впредь, и вместе с товарищами
по бюро обкома партии, по областному комитету партии, вместе со
всеми коммунистами Северной Осетиъибуду решать те задачи, которые
сегодня перед нами поставило время.
Я с глубоким уважением отношусь к своим сотоварищам, которые
участвовали в этом акте избрания первого секретаря обкома партии. Хочу
заверить и т.Бирагова, и т.Доева, и т.Хетагурова, и т. Таболова (хотя они
и сняли свои кандидатуры), что мое отношение к ним будет неизменным,
потому что отношусь к ним с большим уважением и рассчитываю на их
поддержку в работе.
У нас очень интересная республика. Как-то в горах в разговоре о наших
проблемах Сергей Валентинович сказал, что у нас сказочно богатая
республика. Он имел, конечно, в виду огромные природные ресурсы,
содержащиеся в наших горах. Считаю, что по сравнению с нашими горами наши
люди гораздо выше. По сравнению с нашим народом горные вершины мне
кажутся холмами, реки -ручейками, земля -лоскутком. Надеюсь, что и
областной комитет партии, и Верховный Совет, и Совет Министроврес-
264
публики будут работать над тем, чтобы использовать этот
человеческий потенциал. Работать над тем, чтобы самые главные участки,
жизнеутверждающие направления деятельности возглавили самые
талантливые, самые компетентные, самые честные люди.
И еще я хотел бы сказать об одном. Все помнят, в каком положении
находилась республика после печальных событий 1981 года, какая была
неуверенность у наших кадров. Я, знающий Александра Сергеевича со
студенческих лет, с того времени, когда он руководил столичным комсомолом,
открыл его здесь с новой стороны, в новом качестве. Хочу выразить ему
от, себя, думаю, что вы меня поддержите, и от вашего имени, сердечную
благодарность за то, что он, не успев раскрыться в должности первого
секретаря обкома партии, все-таки сделал главное - вернул республике,
нашим людям уверенность в завтрашнем дне. Убежден, что Александр
Сергеевич справится с трудными и почетными задачами, которые на него
возложили Политбюро ЦК КПСС и Верховный Совет СССР, и под его
руководством Комитет по международным делам Верховного Совета СССР
достигнет того, чего ожидаем все мы».
Вечером в очень узком кругу с участием работников аппарата ЦК КПСС
на госдаче правительства мы отметили проводы Александра Сергеевича и
мое избрание. Были обычные в таких случаях тосты, напутствия,
обещания, заверения. Все старались быть веселыми, радостными, пытались
шутить, но торжества не получилось. Уже тогда начали в душу западать
тревожные семена надвигавшихся перемен. Каждый по-своему, но все вместе
мы чувствовали, что атмосфера в обществе накаляется, новые
политические явления несут с собой разрушительный заряд. Мы понимали, что с
каждым днем нам, руководителям, будет труднее управлять людьми. Но никто
из нас даже в кошмарном сне не мог предположить, что возможны запрет и
приостановление деятельности коммунистической партии, роспуск ее
всесильного ЦК и, тем более, развал великого Союза Советских
Социалистических Республик.
После ужина мы с Александром Сергеевичем еще долго ходили по саду,
обсуждали острые вопросы Южной Осетии, ингушско-осетинских
отношений, предстоящих кадровых изменений в составе областного комитета
партии. Расстались под утро. На второй или третий день Дзасохов и
работники аппарата ЦК КПСС вылетели в Москву. Договорились о
постоянных взаимных консультациях, поддержке друг друга. Мы сдержали
слово: пока Дзасохов возглавлял Комитет Верховного Совета СССР, был
членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС наше деловое сотрудничество и
дружеские отношения поддерживались, были достаточно
плодотворными и искренними.
265
Фактически к работе в новой должности я приступил после того, как
попрощался со своими коллегами в университете. В актовом зале
университета собрались члены совета, ректората, деканы, заведующие
кафедрами, сотрудники администрации, представители общественных организаций.
Я не помню, что говорил сам, что мне говорили. До сих пор об этом
сохраняю чувство как о чем-то очень теплом, душевном, трогательном. На этой
прощальной встрече почти физически ощутил, что отрываю от себя часть
своего родного существа, к которому шел через всю жизнь, которое мне
ничто другое не заменит и которого мне всегда будет недоставать.
* * *
Времени на «вхождение» в новую должность у меня не было. События и
в партии, и в обществе разворачивались быстро. Фактически уже
произошел раскол в партии, новые партии и общественные движения набирали
силу в основном за счет критики компартии, использования доселе
дремавших в людях националистических чувств. На политический простор
вышли старшие и младшие научные сотрудники, представители творческой
интеллигенции, люди, которые, безусловно, были теоретически хорошо
подготовлены, но не имели в силу разных обстоятельств возможности
реализовать свои политические амбиции в условиях полновластия компартии. Для
реализации своих идей, самоутверждения они эффективно использовали
оправдавший себя в практике большевиков популистский механизм
завоевания масс и прихода к власти. На митингах, в Верховных и местных
Советах, в средствах массовой информации они ловко использовали критику в
адрес партийных органов, руководителей всех уровней, разоблачали их,
требовали отмены их социальных привилегий, удачно использовали лозунг
передачи власти от партийных органов Советам. Это делалось под
знаменами демократии, свободы, создания условий для предпринимательской
деятельности.
Люди, уставшие от партийных догм, однообразных докладов и речей
партийных и советских руководителей, с интересом слушали новых
ораторов, восхищались их мужеством, красноречием, умением ярко и конкретно,
без бумажки, излагать свои мысли и обсуждать волновавшие людей
проблемы. Им верили, были убеждены, что именно они несут обществу
подлинные нравственные ценности и благосостояние каждой семье. Особую
поддержку они получали среди работников умственного труда: учителей,
врачей, деятелей литературы и искусства, науки и техники.
С помощью телевидения и радио, которые вели прямую трансляцию со
съездов народных депутатов СССР, РСФСР, партийных съездов и
конференций, страна за короткое время превратилась в один кошмарный и всеох-
266
ватывающий политический театр. Никого уже не интересовали
художественные фильмы, спектакли, концерты, любимые артисты. Все, в их числе и
сами представители искусства, сутками смотрели и слушали Собчаков,
поповых, Новодворских, Старовойтовых, бурбулисов, Гайдаров, руцких,
Хасбулатовых и других новоявленных героев политической сцены. Общество
быстро политизировалось. Сбылась ленинская мечта: воистину каждая
кухарка стала политиком. Слушая часами зажигательные речи вождей новой
российской «демократии», начала верить, что именно она и управляет
государством.
Шло разложение в партии. Привыкшие ко всевластию и безропотному
подчинению людей, оторвавшиеся от масс партийные функционеры на всех
уровнях оказались неподготовленными к дискуссиям с представителями
нарождавшихся партий и общественных движений, ко встречам с людьми
на митингах и собраниях. Они не могли ответить на вопросы, которые с
каждым днем все острее и острее ставила перед ними жизнь.
Еще года два тому назад для определенных категорий интеллигенции и
молодежи было трудно вступить в партию. Ради этого шли в армию, на
завод, в колхоз, чтобы с помощью рабочего или армейского стажа получить
рекомендацию в КПСС, а через членство в партии - путевку на
подготовительное отделение вуза. Даже имелись случаи вступления в КПСС с
помощью взяток. К 1990 году обстановка резко изменилась. Партийные органы
быстрыми темпами стали терять власть на предприятиях, в организациях и
учреждениях, в высших и средних специальных учебных заведениях, в
районах, городах, республиках, краях и областях. Нарастал процесс выхода из
рядов КПСС. Первыми партию покинули те, кто пришел в нее по
меркантильным соображениям. Звериная интуиция подсказывала им, что
партийный билет теряет свою магическую силу, перестает быть доходной хлебной
карточкой на все случаи жизни, что он может принести и неприятности.
Они робко, с оглядкой стали посещать мероприятия «демократов», чтобы в
нужный момент использовать этот «подвиг» в своих шкурных интересах.
С первых же дней руководства республиканской партийной
организацией и Верховным Советом Северо-Осетинской АССР (я оставался и
Председателем Верховного Совета) мне пришлось решать сложнейшие
вопросы, связанные с сохранением республиканской партийной организации,
проведением выборов в Верховные Советы РСФСР и Северо-Осетинской
АССР, в местные советы, с подготовкой и проведением 33
отчетно-выборной партийной конференции. В это же время пришлось принять участие в
качестве кандидата в депутаты в выборах в Верховные Советы РСФСР и
СОАССР. Это были первые за все советское время настоящие
демократические выборы, в которых избирателям представлялась возможность сде-
267
лать выбор из нескольких кандидатов. Каждый день был загружен до
отказа. Встречи с рабочими, крестьянами, врачами, учителями, учеными,
деятелями культуры и искусства, технической интеллигенцией, ветеранами,
женщинами, рабочей и студенческой молодежью, депутатами, проведение
заседаний бюро и пленумов рескома, сессий Верховного Совета республики,
участие в работе пленумов и отчетно-выборных конференций райкомов
КПСС, выступления по радио и телевидению заполняли все рабочее время,
часто затягивались до глубокой ночи. Не знаю, какими привилегиями
пользовались руководители до меня, но лично я с этого времени потерял и то, что
имел. За все годы после избрания Первым секретарем Северо-Осетинского
обкома КПСС, а потом Председателем Верховного Совета и Президентом
Северной Осетии я не имел возможности нормально заниматься семьей,
проявлять заботу о детях, заниматься обустройством их быта, думать о
каких-то материальных благах. Я потерял представление о выходных и
праздничных днях. По мере нарастания напряженности в республике и на
Кавказе «праздники» мне доставляли больше забот, чем самые насыщенные
будни.
Я никогда не позволял себе ни прямо, ни косвенно объяснять
недостатки и трудности в своей работе недоработками своих предшественников и
их плохим наследством. Никогда не позволил себе ни устно, ни письменно,
ни прямо, ни косвенно в чем-то упрекнуть Александра Дзасохова. Но в
первые же дни работы осознал, что смейил Александра Дзасохова на
капитанском мостике тонущего корабля Северо-Осетинской партийной
организации. Он увидел только отблески надвигавшейся грозы и успел до
разбушевавшейся общественной стихии покинуть судно. Вести же сложный корабль
республики в условиях разлагающихся коммунистических партийных
структур, нараставшего национал-экстремизма в Грузии и Чечено-Ингушетии,
территориальных притязаний к Северной Осетии, грузинской агрессии на
Южную Осетию, ингушской - на Северную Осетию, обострения
социально-экономического положения в республике пришлось мне. И это
необходимо было делать в обстановке политизации общества, которое попало в
полосу сплошных выборов: в Верховные Советы СССР, РСФСР, в
республиканские, краевые, областные, городские, районные, сельские,
поселковые советы. Кроме того в марте-мае 1990 года необходимо было провести
отчетно-выборные собрания и конференции в первичных, районных,
городской, областной партийных организациях и избрать делегатов на
Всесоюзную партийную конференцию и XXVIII съезд КПСС.
Я никогда непосредственно не занимался партийной работой, критически
относился к засилью партаппарата, партийном диктату, формализму в
деятельности партийных руководителей, их стремлению подменить органы
268
советской власти в принятии решений и в контроле за экономикой и
социальной сферой при отсутствии всякой ответственности за их выполнение.
Вступив в должность, я пытался избавить обком и райкомы партии от этих
пороков, старался постепенно заставить их отказаться от прямого
партийного вмешательства в деятельность Советов, министерств и ведомств,
предприятий и организаций.
Меня не пугал процесс выхода из состава партии значительного числа
«коммунистов». Очевидно, в этом я увидел естественный механизм
очищения партии от случайных людей. Через месяц после избрания, 7 апреля 1990
года, на X пленуме Обкома, посвященном отчетно-выборной кампании в
Северо-Осетинской областной партийной организации, я говорил:
«Фактически мы идем к Всероссийской партийной конференции и XXVIII съезду
КПСС, оказавшись перед фактом раскола партии... Нам надо воспользоваться
этим моментом для того, чтобы без сожалений очистить свои ряды;
выяснить, кто на самом деле с нами, кто против нас, и освободить наших
товарищей, которые стоят не на твердых позициях компартии, от
несвойственного для них партийного груза. Возможно, нам следует в отдельных
случаях пойти на роспуск парторганизаций и новое формирование их из числа
тех коммунистов, кто на самом деле разделяет идеи партии, признает ее
программу и хочет остаться в рядах КПСС».
Я предупреждал делегатов XXVIII съезда КПСС, что им необходимо
«готовиться к решительным схваткам, к решительным боям», потому что к
этому времени уже действовал Ленинградский центр, формировались
другие силы, которые на съезде «будут стремиться провести свою линию и
привести партию к расколу».
Подготовка к 33 отчетно-выборной областной партийной конференции
шла в напряженной обстановке. По установившейся традиции отделы и
секретари обкома готовили свои разделы доклада, принимали участие в
работе отчетно-выборных собраний и конференций первичных и районных
парторганизаций. Секретари и заведующие отделами обкома приезжали с
них удрученными, расстроенными, жаловались на жесткую критику,
оскорбительные выпады отдельных коммунистов против руководства
республики в целом и отдельных руководителей в частности. В Северной Осетии
обстановка осложнялась событиями в Грузии и Южной Осетии,
территориальными притязаниями к республике экстремистски настроенных
общественных кругов Чечено-Ингушетии и депутатов Верховного Совета СССР
от Чечено-Ингушской АССР.
Каждый день я находил время для встреч с различными категориями
коммунистов: рабочих, крестьян, учителей, врачей, деятелей науки,
культуры, искусства, женщин, ветеранов, молодежи. Старался принять участие во
269
всех районных отчетно-выборных конференциях. Было нелегко.
Нарастали в коммунистах агрессивные настроения: подозрительность, недоверие,
озлобленность. Овладев свободой слова, рядовые коммунисты за многие
годы безмолвия дали простор переполнявшему их чувству недовольства
существующими порядками, давали откровенные, очень хлесткие, обидные
для многих партийных и советских руководителей характеристики их
личным качествам и негативные, эмоциональные оценки их деятельности. Я
старался выслушать каждого, не упустить ни одного вопроса, найти на него
ответ, уловить общие настроения людей, дать объективную оценку
происходящим процессам в обществе. В перерыве отчетно-выборной
конференции коммунистов Ленинского района города Владикавказа ко мне подошел
бывший Первый секретарь обкома КПСС Кабалоев. Мы разговорились.
Вспомнили былые, благополучные для республики времена.
- Ахсарбек! Трудно придется тебе... В наше время было легче работать, -
сочувствуя мне, сказал Билар Емазаевич.
- Да, Билар Емазаевич, но в ваше время мне никто не предлагал
должности Первого секретаря.
Он рассмеялся.
- Узнаю твой острый язык. Надеюсь, он поможет тебе и в этой обстановке.
Перестройка выявила и чрезвычайно обострила кризис КПСС,
устаревших методов и стиля ее деятельности. Выйдя победителем в исторической
борьбе со многими партиями, КПСС постепенно оттеснила их с
политической арены и узурпировала власть в стране, превратив Советы в
послушный, ничего не выражающий и ничего не решающий придаток партийных
органов сверху донизу. В течение длительного периода партийные
комитеты всех уровней контролировали все процессы государственной,
хозяйственной, идеологической жизни, возвели марксистско-ленинское учение в
догму, свои решения в разряд абсолютных истин. Поверив в непогрешимость
своих «вождей» и партийных функционеров всех уровней, партия лишила
себя разнообразной творческой мысли рабочих, крестьян и интеллигенции,
специалистов народного хозяйства, культуры, талантливых советских
работников. Этот процесс неумолимо привел к созданию в партии
авторитарно-бюрократической системы, к начетничеству, догматизму, подавлению
всякого инакомыслия и отрыву от жизни народа. Партийные работники
разучились вести диалог с людьми, завоевывать их доверие, увлекать за собой
свежей мыслью, убедительным словом, жизненными аргументами.
Многие мероприятия идеологических отделов обкома, горкома,
райкомов партии проводились по сложившимся стереотипам, с большим
запозданием, отставали от бурных процессов общественной жизни и не
достигали желаемых результатов. Секретарь обкома КПСС т.Кониев, заведующий
270
идеологическим отделом обкома Черчесов не смогли объединить вокруг
решения насущных проблем общественно-политической жизни
республики членов идеологической комиссии, мобилизовать значительные силы
ученых-обществоведов наших высших учебных заведений и НИИ...
Идеологические кадры республики заняли выжидательную позицию, уходили от
решения острых вопросов, волнующих коммунистов и трудящихся
республики. Они явно проигрывали в диалоге с новыми
общественно-политическими организациями.
. Идеологическую работу республиканской партийной организации
возглавлял Юрий Ибрагимович Кониев, который еще недавно творческих
работников республики убеждал в том, что история Осетии начинается с
октября 1917 года. Я не был на этом собрании, но короткий диалог между ним
и Бимболатом Ватаевым передал мне один из моих школьных друзей:
- Юрий Ибрагимович!- звучит возмущенный голос Бимболата из зала. -
А как быть в таком случае с основоположником осетинской литературы
Коста Хетагуровым?
После долгой паузы и некоторого замешательства Кониев:
- И все-таки я утверждаю, что история Осетии начинается с октября
1917 года.
Бимболат Ватаев:
- Интересный расклад: Кониев и Ватаев вошли в историю осетинского
народа, а для Солнца осетинской поэзии в ней места не оказалось. Нет, Юрий
Ибрагимович, эту историю Вы заберите себе, а мне оставьте ту, которая
начинается со скифов, сарматов и алан и в которой есть место великому
«Наргскому эпосу» и гениальному Коста Хетагурову.
Недалеко от коммунистической зашоренности Кониева ушел
заведующий идеологическим отделом обкома Георгий Ефимович Черчесов. Меня
всегда удивляла двойственность этого человека: с одной стороны -
талантливый писатель, отличный публицист, широко образованный человек; с
другой - типичный партийный бюрократ, безропотный исполнитель
повелений секретарей обкома, слепо проводящий в жизнь бессмысленные
указания и убежденно произносивший в официальной обстановке
штампованные партийные речи.
Я видел, что общество расслаивалось, становилось многоликим,
неспокойным. Предупреждал своих коллег, что многоукладность народного
хозяйства, политизация масс, нарастающий политический плюрализм и влас-
-тные амбиции значительной части интеллигенции неизбежно приведут к
появлению новых политических сил, в своем большинстве
несоциалистических. Ко времени проведения отчетно-выборной конференции в
республике были официально зарегистрированы общественные организации:
271
«Рухс» («Свет»), «Адамон цадис» («Народный союз»), «Тох» («Борьба»),
Терский казачий круг «Владикавказ», Армянская, Греческая, Еврейская
общины, Азербайджанский, Татарский, Кумыкский, Корейский, Немецкий
национальные центры. Некоторые представители общественных движений
под флагом возрождения и защиты национальных языков, культур,
традиций провозглашали явно националистические лозунги, возбуждали ими умы
людей, особенно молодежи, сеяли ядовитые семена межнационального
противостояния, подогревали сепаратистские настроения.
Старые партийные работники, члены обкома, горкома, райкомов КПСС,
прошедшие суровую школу однопартийной системы, воспитанные в духе
неприятия любого инакомыслия, требовали принятия запретительных,
карательных мер против новых партий и общественных организаций. Это был
тупиковый, гибельный путь для руководящих органов КПСС, поэтому я
настаивал на недопустимости применения силовых методов в решении
общественных проблем. Перед партийными комитетами всех уровней
ставилась задача - изучать нарождающиеся партии, организации и движения,
определять их сильные и слабые стороны, активно сотрудничать с ними во
всем, что связано с решением общественно-политических проблем в
интересах людей, противостоять всему деструктивному. В новые общественно-
политические организации вошли многие яркие представители научной и
творческой интеллигенции, советов ветеранов, женщин, молодежи. С ними
необходимо было работать: находить ответы на их острые вопросы,
обмениваться мнениями, привлекать к выработке новых подходов к решению
национальных, культурных, экономических, социальных проблем.
Этим требованиям не отвечали в обкоме партии ни Кониев, ни Черче-
сов. Передо мной очень остро встал вопрос о кандидатурах на должности
секретаря обкома партии по идеологии и заведующего идеологическим
отделом. Остановился на кандидатурах Таболова Сергея Петровича, первого
секретаря Орджоникидзевского горкома КПСС, и Дзугаева Льва Бартуеви-
ча, доцента кафедры философии университета. Не во всем они меня
устраивали, но в этой обстановке лучших кандидатур не было. Беседы с Коние-
вым и Черчесовым были недолгими. К их чести, они не стали выяснять
отношения со мной. С Георгием Ефимовичем, человеком мягким,
интеллигентным, порядочным, мы сохраняли добрые отношения вплоть до его
ранней кончины. Кониев затаил злобу, которая с каждым годом накапливалась,
разбухала до уродливых размеров и время от времени выплескивалась
непристойной желчью.
Уже к концу 1989 года в республике и вокруг нее было неспокойно. В
Грузии националисты набирали силу. Лозунг Звиада Гамсахурдиа «Грузия -
для грузин», подхваченный грузинскими экстремистскими кругами, после-
272
довательно проводился в жизнь. Количество беженцев из Южной Осетии и
внутренних районов Грузии в Северной Осетии с каждым днем
увеличивалось. Над Южной Осетией нависла смертельная опасность. В этих условиях
некоторые представители новых партий в Южной Осетии вместо того,
чтобы объединиться вокруг руководителей обкома партии и облисполкома,
поставили своей главной целью - устранение их с занимаемых должностей.
На собраниях в трудовых коллективах, в вузах и других учебных
заведениях, в обкоме КПСС и Совмине, на объединенном пленуме творческих
союзов Северной Осетии представители интеллигенции, общественности,
трудовых коллективов высказывали острые критические замечания в адрес
руководства республики, требовали более эффективных мер помощи
южным братьям, жаловались на недостаток и недостоверность информации о
положении в Южной Осетии. Еще будучи ректором университета, я
встретился с Александром Дзасоховым, информировал его о настроениях людей
и попросил направить в Южную Осетию для ознакомления с реальной
обстановкой официальную делегацию.
- Не надо преувеличивать, - спокойно ответил мне Дзасохов. - Там
больше бузят наши товарищи. Все успокоится и станет на свои места. Только
вчера вечером я разговаривал с Гиви (Гиви Георгиевич Гумбаридзе, первый
секретарь ЦК компартии Грузии). Он обещал принять все необходимые меры
к снятию на подступах к Цхинвалу всех пикетов грузинских неформалов,
оказывать дополнительную помощь Южной Осетии продовольствием и
промышленными товарами. Я верю, что меры, которые принимаются
руководством Грузии, дадут свои положительные результаты и нормализуют
обстановку в области. Впрочем, если ты решил ехать, я не возражаю.
Поезжайте с Сергеем Хетагуровым.
Он при мне связался с Сергеем Валентиновичем и получил его
согласие. Выехали в Южную Осетию мы рано утром 4 декабря 1989 года. Утро
было ясное, морозное. Уже в Алагирском ущелье мы встретились с
десятками машин: грузовых, легковых, автобусов, - на которых беженцы из
Южной Осетии перебирались к нам в республику. Много было детей,
женщин, стариков. В глазах большинства из них стоял немой вопрос: за что? За
Буроном перед нами остановился замызганный «Москвич». Он был
переполнен людьми. По крайней мере я насчитал около десяти детских и
женских лиц. Из машины грузно, с трудом разгибая, видимо, больную поясницу,
вышел мужчина лет 40, весь обросший щетиной.
- Товарищ Галазов, товарищ Хетагуров!- налегая на «о» и «щ», обратился
• он к нам. - Не подумайте, что я испугался и бегу от этих собак. Не дождутся.
Отвезу детей, женщин к родственникам и сегодня же вернусь в Цхинвал. -
Навяжут войну, - будем воевать. Гитлера победили, - победим и Гамсахурдиа.
273
Мы его выслушали молча. Не стали делать замечания из-за
перегруженной машины. Сергей мягко сказал ему:
- Пожалуйста, только осторожнее, не спеши: дорога разбитая, скользкая.
В Южной Осетии мы пробыли два дня. Еще не было войны, но всю ночь
раздавались выстрелы. Площадь перед зданием обкома и облисполкома все
время была заполнена толпой возбужденных, митингующих людей. Мы
побывали на предприятиях города, в пединституте, в школах. Беседовали с
людьми, как могли пытались успокоить, просили не поддаваться панике.
Но успокоить было трудно. Уже в это время в городе были десятки
раненых, травмированных, не выплачивалась заработная плата, в магазинах не
было продуктов и товаров первой необходимости, большинство
предприятий не работало, в школах и пединституте занятия проходили с большими
перебоями. Руководство области было в полной растерянности. Первый
секретарь обкома Чехоев Анатолий Георгиевич, подвергавшийся злостным
нападкам со стороны осетинских «демократов», фактически сложил с себя
полномочия. Единственным по-настоящему действующим руководителем,
с кем еще вели переговоры и советовались наезжавшие представители
Верховного Совета СССР, других центральных властных структур, был
председатель облисполкома Качмазов Анатолий Аврамович. Он оставался на
месте до конца, до тех пор, пока новые власти не попросили и его уйти с
должности.
И вокруг него была создана такая обстановка, что по делу, как нам
удалось заметить, к нему из приходивших к властям за помощью никто не
обращался. На второй день у него в кабинете мы встретились с руководством
обкома и облисполкома. Попросили Анатолия Аврамовича ознакомить нас
с ситуацией. Но фактически бразды правления взял в свои руки Цаголов
Ким Македонович, генерал-майор, доктор философских наук, профессор.
- Анатолий, позволь мне, - остановил он начавшего что-то говорить
председателя облисполкома и, не дождавшись разрешения, уверенным тоном
фактического хозяина положения стал излагать свою оценку ситуации.
Обрисовал довольно мрачную картину в области. Вместе с тем, из его рассказа
выходило, что особенно беспокоиться не стоит, потому что они вместе с
доктором филологических наук, профессором Исаевым Магометом
Измаиловичем ежедневно проводят работу с людьми в трудовых коллективах и
учебных заведениях, призывают к спокойствию и порядку. Большие
надежды он возлагал на свои встречи с первым секретарем ЦК КП Грузии Гумба-
ридзе, с руководителями неформальных объединений Грузии и Южной
Осетии.
- Они меня заверили, что в ближайшее время все блок-посты боевиков
будут убраны, налажена нормальная поставка продовольствия и товаров.
274
Они мне дали честное мужское слово. Я верю им. Меня они не могут
подвести, - в манере говорить, общаться с руководителями Южной Осетии у Кима
Цаголова бросались в глаза наигранность, какая-то театральность.
Впоследствии, во время обострения ингушско-осетинского конфликта, мне
пришлось привлечь его к руководству народным ополчением. Постоянные
встречи и общение с ним раскрыли эти его качества в полной мере.
Но в тот период он сыграл положительную роль в Южной Осетии: люди,
разочаровавшись в своих руководителях, верили ему, прислушивались к
нему, шли за ним. По крайней мере, после этой встречи я составил о нем
мнение как о человеке дела.
Удручающее впечатление произвели на меня некоторые представители
юго-осетинской интеллигенции и руководители области. С ними
приходилось, ранее встречаться и в официальной обстановке, и на научных
конференциях, и за пиршескими столами. От прежнего «величия»,
амбициозности, застольной мужественности не осталось и следа. Они сникли,
померкли, смешались с толпой. Многие из них в первые же тревожные для
области дни плавно, незаметно для людей «перетекли» в Северную Осетию, в
другие регионы России, в Москву и Санкт-Петербург и неплохо устроили
свою жизнь. Вчерашние «герои» нации, любившие по поводу и без повода
бравировать заслугами своих великих предков, оказались обычными
обывателями. Имена? Фамилии? К сожалению, их много. Да и зачем! Стыдно...
за них.
Боль Южной Осетии передалась всем жителям Северной Осетии. Во
всех населенных пунктах собирались деньги, продукты, товары первой
необходимости, разными путями переправлялись в Южную Осетию.
Созданы были специальные штабы по оказанию помощи в Совете Министров
республики, в горисполкоме, открыты специальные счета, но люди
использовали и другие каналы. Тогда же мы с Сергеем Хетагуровым установили,
что многие из тех продуктов питания, одежды, обуви и других товаров
первой необходимости, которые жители нашей республики из сострадания и
благородных побуждений закупали и направляли нуждающимся, попадали
к проходимцам. Нельзя и сегодня говорить об этом без возмущения. Хотя
почему Южная Осетия должна стать исключением из исторического
правила: во все времена десятки и сотни тысяч людей на войне гибли,
сражались за Родину или во имя других идеалов, а кучка негодяев на войне
наживалась, богатела на человеческом горе и страданиях.
Проблема Южной Осетии стала одной из главных в моей деятельности
и как Первого секретаря Обкома (рескома) КПСС, и как Председателя
Верховного Совета республики, и как Президента Республики Северная
Осетия - Алания. Сегодня много «героев» Юго-осетинской истории. Но в са-
275
мые трудные для народа Южной Осетии моменты, когда под вопросом был
сам факт сохранения республики, когда надо было ставить и решать
вопросы у Президента СССР и Президента Российской Федерации, в Верховных
Советах СССР и РСФСР, в Правительствах СССР и РСФСР, я рядом
никого, кроме Сергея Валентиновича Хетагурова, членов Правительства и
депутатов Верховного Совета Северной Осетии, не видел. Предпринятые
Обкомом партии, Правительством и Верховным Советом республики меры
нашли понимание и поддержку в республике. В дни наибольшего обострения
конфликта в Южной Осетии мы проводили политику сдерживания эмоций
национал-экстремизма, не дали захлестнуть ими разум людей. Постоянно
поддерживали связь с Центральным Комитетом КПСС, Правительствами
СССР и РСФСР, ЦК компартии Грузии и Юго-Осетинским обкомом КПСС,
что позволяло влиять на ситуацию и быстро реагировать на ее изменения.
Северная Осетия на протяжении многих десятилетий развивалась как
многонациональная общность людей. Здесь со всеми своими радостями и
горестями, в трудах и заботах дружно жили осетины и русские, грузины и
армяне, греки и азербайджанцы, евреи и украинцы, татары и кумыки,
представители многих других национальностей. Они вместе учились в школах
и вузах, вместе работали на заводах, в колхозах, в учреждениях, радовались
счастью друг друга, стремились облегчить горе другого. Во все, что создано
в республике и до революции, и, особенно, после нее, вложены ум, знания и
труд представителей всех национальностей, проживавших в республике. Так
было, очевидно, и в других республиках. Но процессы перестройки, все
ускоряясь, разрушали интернациональные коллективы,
националистические партии и движения, проводившие митинги и другие сборища с каждым
разом все больше и больше зверевшей от националистических лозунгов
толпы, заставляли бежать из Азербайджана армян, из Армении -
азербайджанцев, из Грузии, Средней Азии, Чечни и Ингушетии - осетин, отовсюду:
из Закавказья, Средней Азии, Чечни и Ингушетии - русских.
Меня волновали эти процессы. На встречах с беженцами (они были в
республике из всех регионов Кавказа и Средней Азии: русские, армяне,
азербайджанцы, абхазы, не говоря уже об осетинах) мне рассказывали о зверствах
национал-экстремистов: людей избивали, выбрасывали из собственных
домов и квартир, отбирали все имущество. Подавляющее большинство
беженцев и вынужденных переселенцев в республику прибывало без средств к
существованию. Партийным, советским и хозяйственным организациям
республики было дано указание создавать все необходимые условия для
временного обустройства беженцев. И такие условия создавались: беженцев
размещали в санаториях, домах отдыха, пионерских лагерях, в общежитиях,
обеспечивали их бесплатным питанием и товарами первой необходимости.
276
Перед партийными и советскими органами я поставил задачу в этих
непростых условиях сохранить интернациональную сущность нашей
республики.
По инициативе Генерального директора ВАО «Интурист» Лагкуева
Вячеслава Магометовича все национально-культурные общества:
Азербайджанское «Азери», Армянское «Эребуни», Грузинское «Эртоба», Греческое
«Прометей», Еврейское «Шолом», Славянское «Русь», Татарское им.Тукая
и др. - в сентябре 1991 года были объединены в одну
общественно-политическую организацию «Наша Осетия». Фактически это название стало
лозунгом, под которым и руководство республики, и лидеры
национально-культурных обществ работал^ над сплочением всех жителей республики в борьбе
с экономическими и социальными трудностями, противостояли
националистическим и сепаратиртЬким организациям. Создание
межнационального общественно-политического движения «Наша Осетия» имело
историческое значение, его деятельность сыграла решающую роль в сохранении
целостности республики, ее интернациональной сущности, помогла
руководству республики в решении острых внутренних и внешних политических
вопросов.
На отчетно-выборной конференции я был вынужден определить
принципиальную позицию в связи с территориальными притязаниями к
Северной Осетии руководителей ингушского народного фронта «Нийсхо».
Действия этой националистической организации негласно поддерживались
Первым секретарем Чечено-Ингушского обкома КПСС Завгаевым Д.Г. и
Председателем Совета Министров ЧИАССР Вековым С.К. С ними
регулярные встречи имел до меня Дзасохов. О чем они договаривались, мне
сегодня трудно судить. Но Александр Сергеевич ни во время работы в
должности Первого секретаря обкома, ни позже, когда был избран Председателем
Комитета по международным делам Верховного Совета СССР, членом
Политбюро и секретарем ЦК КПСС, так и не обозначил свою позицию по
этому вопросу. Вероятно, это обстоятельство и породило надуманные
слухи среди части обывателей о том, что Дзасохов был готов уступить на
определенных условиях Чечено-Ингушетии часть Пригородного района.
Позиция обкома КПСС по этому вопросу была изложена в отчетном докладе,
который заранее был разослан делегатам конференции и не зачитывался.
Учитывая важность и остроту вопроса, я счел необходимым остановиться
на нем и в своем вступительном слове. Вот выдержка из стенограммы:
«В республике сегодня неспокойно в связи с притязаниями ингушского
неформального объединения, организационного комитета II съезда
ингушского народа к Северной Осетии. Мы сегодня должны совершенно четко
выразить свою позицию по поставленным ими вопросам. Я считаю, что
277
решение вопроса об ингушской автономии относится к компетенции
Чечено-Ингушской АССР, РСФСР и СССР. Если нашим дорогим соседям
необходима автономия, то вопрос о восстановлении, создании и
дальнейшем развитии этой автономии должен ставиться и рассматриваться в ЧИ-
АССР в пределах тех границ и той территории, которыми располагает эта
республика.
...Другой вопрос связан с представителями ингушского народа,
которые проживают у нас в республике. Как и для всех других
национальностей, для них в республике должны быть созданы все необходимые условия
для нормальной учебы, жизни, труда, для развития ингушского языка и
литературы, культуры, сохранения традиций».
По сложившейся партийной традиции я поставил задачу: использовать
значительные силы представителей ингушского народа, работавших в
обкоме, райкомах партии, в Совете Министров и горрайисполкомах,
входивших в состав депутатов Верховного Совета республики, городского,
районных, сельских советов, для проведения разъяснительной работы среди
ингушского населения, борьбы с экстремистами из неформальных
организаций, которые своими действиями несли беду в первую очередь своему
народу. Такая работа проводилась. Нас внимательно выслушивали
представители ингушской интеллигенции и в республике, и в Чечено-Ингушетии, но
поступали по-своему. Кроме Хазбикяра Бокова, писателя и политика,
настоящего интернационалиста, объективного, доброго и мужественного
человека, бывшего секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС и
Председателя Президиума Верховного Совета ЧИАССР, я не могу назвать ни одного
из многих видных представителей интеллигенции ингушского народа,
который бы смог подняться над своими националистическими чувствами и
оценить ситуацию с учетом сложившихся реалий.
Вся моя сознательная жизнь связана с культурой. Еще школьником я
пытался постичь огромный мир искусства, овладеть хотя бы крупицами
несметных богатств, содержавшихся в произведениях выдающихся
мастеров литературы и искусства. Но возможности наши были ограничены.
Никто из нас тогда не мог себе представить возможности обучаться музыке,
живописи, хореографии, когда-нибудь ознакомиться с подлинниками
картин великих художников в Третьяковке или Эрмитаже, побывать на
спектаклях Большого театра, Художественного, Малого... Но все, что было
доступно: книга, осетинский театр, народное творчество, художественная
самодеятельность, -мы пытались использовать сполна. Учителем, министром
просвещения, ректором университета я поддерживал связи с писателями,
художниками, артистами, музыкантами, хорошо знал их творчество,
радовался каждому новому талантливому произведению, понимал, что наши
278
писатели и деятели искусства способны на большее, но не получают
необходимую поддержку государства и общества. У меня сложилось довольно
критическое отношение к моим предшественникам за их недостаточное
внимание к работникам культуры.
Став первым руководителем республики, я пытался переломить эту
ситуацию, привлечь внимание органов исполнительной власти и
хозяйственных организаций к нашей культуре и искусству, заставить их серьезно
заняться укреплением материальной базы учреждений искусства и
улучшением материального положения творческих работников. В обычных
условиях, возможно, мы бы осуществили задуманное. Но в обстановке
крушения общественного строя, экономического спада, неустойчивого
финансового состояния народного хозяйства республики это было невозможно. И
все-таки удавалось и в этой невероятно сложной обстановке добиваться от
Совета Министров решения проблем творческих союзов, организаций
культуры. Советом Министров была разработана программа расширения и
укрепления материальной базы учреждений культуры, улучшения условий
деятельности творческих союзов, совершенствования работы по охране
памятников истории и культуры. В начале 1990 года работникам культуры было
предоставлено 50 квартир, начато строительство жилого дома Союза
театральных деятелей, выделены мастерские членам Союза художников.
Несмотря на перевод учреждений культуры и искусства на хозрасчет, я
постоянно добивался того, чтобы Совет Министров не снижал, а увеличивал
дотации учреждениям культуры.
Идеологическому отделу обкома КПСС, министерствам культуры и
народного образования, Госкомиздату было предложено совместно с
творческими Союзами решить проблемы изучения осетинского языка в школах,
детских дошкольных учреждениях, издания учебно-методической,
художественной литературы, словарей и разговорников, памятников устного
народного творчества. Проводя курс на дальнейшее развитие осетинского
языка и литературы, возрождение и сохранение прогрессивных традиций
осетинского народа, поддержку изданий на осетинском языке, я требовал
принятия эффективных мер по совершенствованию изучения русского языка и
литературы в общеобразовательных школах, в вузах и техникумах.
Ставилась задача: поднять культуру межнационального общения в
многонациональных коллективах, сделать нормой жизни в республике свободное
владение как родным, так и русским языками.
Особую тревогу у меня вызывала судьба осетинского театра. Он
рождался в муках настоящего творчества, явился средоточием ярких талантов,
всегда привлекал к себе зрителей из самых отдаленных населенных
пунктов Осетии. На глазах у обкома, Министерства культуры, при их молчали-
279
вом согласии в годы перестройки театр раскололся, режиссеры и артисты
разошлись по своим «творчески» амбициозным квартирам. Я поставил
задачу - восстановить Осетинский театр.
Никто не взялся за решение этой непростой задачи. Мне пришлось
несколько раз встречаться с Георгием Хугаевым, Бимболатом Ватаевым,
призвать их к благоразумию во имя интересов Осетинского театра, который
стал национальным достоянием народа. Я благодарен им за то, что они
смогли переступить через свои амбиции и согласиться со мной. С их помощью у
меня состоялась встреча с коллективами разведенного театра. Были
эмоциональные выступления, выплескивались обиды друг на друга, остро
критиковали руководство республики, но в конце концов решили вновь
объединиться. Через какое-то время я дал ужин в честь этого события. На нем
состоялось окончательное примирение. Если бы мне, кроме возрождения
Осетинского театра и примирения двух выдающихся представителей
осетинского искусства Бимболата Ватаева и Георгия Хугаева, ничего другого
не удалось бы сделать, все равно надо было избираться первым секретарем
обкома партии.
Перестройка, объявленная ЦК КПСС, требовала от партийных органов
всех уровней отказа от административно-бюрократического стиля и
командно-штабных методов работы, привлечения к активной организационно-
партийной и идеологической работе всего выборного актива, опоры на него
обкомов и райкомов в выработке решений. Необходимо было находить
эффективные механизмы подготовки выборных органов компартии к
активной политической работе в условиях многопартийной системы,
воспитывать в коммунистах качества политических бойцов, способных отстоять
позиции партии и интересы трудящихся. С трудом, преодолевая глухое
сопротивление многоопытных партийных функционеров, я взялся за ломку
сложившейся за десятилетия системы фактической подчиненности
выборных органов партийному аппарату, за сокращение численности обкома,
горкома, райкомов партии. При этом убеждал секретарей и заведующих
обкома в том, что сокращение партийного аппарата повысит боевитость
областной партийной организации, позволит привлечь к активной политической
работе весь выборный актив, поможет поднять роль первичных
организаций в работе с коммунистами. «В условиях, когда многопартийность
становится реальностью, - убеждал я своих коллег, - мы должны сосредоточить
основные силы на организационно-партийной и идеологической работе. Она
должна вывести нас из кабинетов и академических залов в рабочие и
крестьянские аудитории, на встречи с работниками науки и культуры, привести
в дискуссионные клубы и на собрания общественных организаций, помочь
совершенствовать свое политическое искусство, научиться в предстоящих
280
спорах отстаивать платформу партии, основополагающие идеи
марксистско-ленинского учения».
Как человек, который натерпелся в своей прежней деятельности от
безответственной всевластности партийных органов, я в искреннем
стремлении сохранить областную организацию КПСС стремился, во-первых,
вернуть партийные организации к свойственным им функциям, во-вторых, на
самом деле передать власть Советам, за что и боролись большевики,
в-третьих, избавить другие общественные организации и творческие союзы от
мелочной опеки партийных органов. Я убеждал делегатов конференции в
том, что «наступил ответственный этап передачи властных полномочий
Советам, обеспечения на практике разделения функций партийных и
советских органов, ликвидации сложившегося противоречия между
конституционными полномочиями и фактическим содержанием деятельности
Советов; что профсоюзы становятся важным гарантом социальной
защищенности человека труда и необходимо исключить какой-либо диктат
партийных органов над ними; что необходимо выйти на творческое
сотрудничество с комсомолом, считать молодежь не только объектом воспитания,
но и важным субъектом перестройки, что обкому и горкому партии
необходимо отказаться от порочной практики прямого вмешательства в
формирование планов творческих союзов и организаций»... Убеждал не потому, что
так мне велели сверху, а потому, что считал это единственно верным
выходом из складывающейся тяжелой ситуации для коммунистической партии
и благом для республики и страны.
Я ушел в отчетном докладе от прямого анализа экономики и хозяйственной
деятельности, но обратил внимание на опасность ситуации, при которой
управление социально-экономической сферой жизнедеятельности республики
повисло между партийными и советскими органами. Последние ни тогда, ни
после не смогли принять положенную им власть и не нашли эффективных
рычагов управления экономикой.
Экономика республики, несмотря на происходившие политические
катаклизмы, пока по сложившейся плановой схеме развивалась нормально.
Были достигнуты успехи в промышленности, сельском хозяйстве,
строительстве, на достаточно высоком уровне содержались учреждения
образования, здравоохранения, культуры. В 1989 году не только был покрыт
дефицит бюджета, но превышение доходов над расходами составило 23 млн.руб.
По тем временам это была огромная сумма. Пока действовали на полную
мощность предприятия электронной промышленности, заводы «Электро-
- цинк», «Победит», ОЗАТЭ и другие; колхозы и совхозы, предприятия
перерабатывающей промышленности выдавали необходимую продукцию.
Республика в этот период была не только самодостаточной, но производила в
281
стоимостном выражении на 50 процентов продукции больше той, которую
она потребляла.
Но уже в это время давали о себе знать на местах ошибки ЦК КПСС и
Советского правительства в экономической политике. Первой ласточкой
стали знаменитые горбачевско-лигачевские кооперативы, повсеместно
созданные на неподготовленной экономической почве. В республике
развитие кооперативного движения сопровождалось крайне негативными
процессами. Более 30 процентов материальных ресурсов, используемых в
кооперативном секторе, приобреталось в государственной розничной сети, а
доля продукции и услуг, реализуемых населению, снижалась. Это
приводило к росту дефицита товаров и скрытому повышению розничных цен на
них без улучшения качества товаров. На этой почве стал зарождаться тот
слой новых россиян, который потом основную часть государственных
капиталов перевел в теневой сектор, стал основой широкомасштабной
коррупции государственных и правоохранительных органов. Многие
недостатки в экономике и социальной сфере республики я объяснял тем, что
областной комитет партии и его социально-экономическая комиссия, которая
возглавлялась секретарем обкома Бираговым, не смогла овладеть
политическими методами руководства народным хозяйством, а административные
бразды правления упустила. Переход от административных к
экономическим методам управления не был подготовлен. Большинство руководителей
министерств, управлений, предприятий обнаружило низкую
экономическую подготовку, отсутствие элементарной экономической культуры.
Впервые в мае 1990 года я обозначил проблему, которая всегда у меня
вызывала живой интерес. «Огромные дэезервы по производству мяса и
молочных продуктов таятся в наших горных ущельях, - доказывал я
делегатам конференции и ставил задачу: - Совету Министров республики,
министерству сельского хозяйства, ученым НИИ горного и предгорного
сельского хозяйства и Горского сельхозинститута немедленно приступить к
разработке комплексной целевой программы «Горы Осетии - народному
хозяйству». Осуществление мер по возрождению горных земельных угодий,
созданию на них крестьянских хозяйств, восстановлению бывших сел и
поселков на современной архитектурной основе - это веление нашего
времени». В своей дальнейшей деятельности я неоднократно возвращался к
этому вопросу, заставил разработать комплексную целевую программу «Горы
Осетии», создал специальную администрацию по ее реализации, но
нужного успеха не добился. Вначале помешали события, связанные с
юго-осетинской и ингушско-осетинской трагедиями, потом глухое сопротивление и
бездеятельность Председателя Правительства Бирагова, беспомощность
заместителя Председателя Правительства - министра экономики Шубина,
282
а главное - моя долготерпимость к ним и ряду других ответственных
руководителей.
Уже тогда явно обозначились в обществе такие негативные явления, как
массовое неуважение к Закону, грубые нарушения государственной и
трудовой дисциплины, рост преступности. Объявленные свободы на фоне
правового бескультурья и идиотского лозунга: «Разрешено все, что не
запрещено»- привели к растерянности правоохранительные органы. Руководители
прокуратуры, МВД, КГБ не смогли в этих условиях организовать свои
подразделения на борьбу с преступностью, которая с каждым годом набирала
силу и разрасталась, пополняя свои ряды из числа тех, кто с нею должен
был бороться. Уже до конференции, понимая, что борьба с преступностью
выдвигается на первый план, я отстранил от занимаемых должностей
прокурора республики Перелыгина А.З., министра внутренних дел Мацокина
А.Д. По согласованию с федеральными и союзными органами на эти
должности были назначены Лукин Владимир Ильич и генерал-майор
Кантемиров Георгий Магометович. Впоследствии на должность министра
безопасности был назначен полковник Бзаев Юрий Ибрагимович. Он был назначен
по рекомендации первого заместителя Председателя КГБ СССР Бобкова Ф.Д.
вместо ушедшего на пенсию генерала Гусева Валентина Архиповича.
Последний был профессионал, отличный организатор и очень порядочный
человек. Я очень сожалею, что мне не пришлось с ним поработать.
Все последнее десятилетие XX века в России ушло на борьбу за власть,
на выяснение отношений между различными ветвями власти, на поиски
виновных общественными партиями и движениями. За это время
политический кризис углублялся, экономика разрушалась, жизненный уровень
людей падал, великое государство теряло управляемость и свой авторитет
в мире.
Считаю, что определенный интерес представляют те вопросы, которые
я поставил в своей короткой вступительной речи на 33 отчетно-выборной
конференции. Они впоследствии получили свое развитие в моих
выступлениях на XXVIII съезде КПСС, на съездах народных депутатов РСФСР, на
Совете Федерации и были своеобразным прогнозом - предупреждением как
для партийных и советских органов республики, так и для ЦК КПСС и
руководства страны. Жаль, что тогда никто мой голос, как и голос многих
других руководителей регионов страны, не услышал. Кстати, на
конференции в качестве уполномоченного Политбюро ЦК КПСС принимал участие
кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, член Президентского совета При-
, маков Евгений Максимович и работники аппарата ЦК КПСС. Все они
внимательно меня слушали, и никто из них мне не возразил. Больше того, мне
потом стало известно, что Евгений Максимович вместе с другими членами
283
Политбюро ЦК КПСС принимал решение о создании Компартии РСФСР и
образовании ее организационных структур.
Я обратил внимание делегатов конференции на три вопроса:
1. О взаимодействии партийных, советских и хозяйственных
органов в условиях перестройки.
«Мы сегодня очень много говорим о власти. Одни эту власть передают и
никак не могут передать, другие не могут принять, третьи стремятся эту
власть захватить. На этом мы теряем очень много интеллектуальной и даже
физической энергии. Мы забыли, что самое главное не в том, чтобы
обрести власть, а суметь ею распорядиться. Нас всех захлестнуло слово: мы
говорим, требуем, выдвигаем хорошие предложения. Но надо же кому-то все
это проводить в жизнь. Считаю одним из главных вопросов разделение
функций между партийными, советскими и хозяйственными органами.
Представляю себе это таким образом: партийные, советские, хозяйственные
органы параллельным курсом следуют к единой цели. У этой цели стоит
человек со своими политическими, экономическими и социальными
интересами. Задача партийных, советских и хозяйственных организаций найти свои
методы, свои средства достижения этой цели и воздействия на социально-
экономическое и общественно-политическое развитие общества во имя
интересов человека».
2. О партийном влиянии на социально-экономическое развитие.
«Я не экономист, не инженер, не агроном, поэтому не могу дать
рецептов того, как развиваться нашей экономике и народному хозяйству. Но
убежден в том, что необходимо выработать научно-обоснованную концепцию
социально-экономического развития республики в разрезе каждого района
и населенного пункта, привлечь к этому весь научно-технический
потенциал республики».
Ни Хетагуров Сергей Валентинович, ни Бирагов Юрий Григорьевич к
этому требованию не прислушались. Мне самому, в первые же дни после
избрания Президентом буквально насильно пришлось посадить членов
Совмина и специалистов за разработку этой программы. Она была
утверждена Правительством Российской Федерации в 1996 году. Но опять-таки из-
за слабой организации деятельности правительства его выполнение шло
очень медленно. У меня же не осталось времени для того, чтобы укрепить
исполнительную власть, способную обеспечить выполнение Программы.
3. О России и СССР.
«Мы не можем не выразить своего отношения к тем проблемам,
которые сегодня стоят перед всей нашей страной, перед Россией. Мы -
россияне. Россию многие воспринимают как национально однородное
образование, как республику, которая принадлежит только русским. Это совершен-
284
но неверно. И то, что это не так, осознавали лучшие представители русской
интеллигенции, начиная с А.С.Пушкина... Меня лично, как коммуниста, как
представителя России волнуют вопросы, связанные с самостоятельными
управленческими структурными образованиями в России. Россия всегда
выступала консолидирующей силой СССР, была основным фундаментом,
цементирующей основой нашего Союза. Не случайно в Гимне Советского
Союза говорится о том, что «Союз нерушимый республик свободных
навеки сплотила великая Русь». А теперь вы представьте такое положение: этот
гигант, образовав свою Коммунистическую партию, свои свободные
профсоюзы, свой комсомол, свою академию наук, все свои экономические и
народнохозяйственные структуры, пойдет по пути, по которому пошли
прибалтийские сепаратисты, по которому пытается идти Грузия. Если этот
гигант, образовав свои внутренние государственные структуры, встряхнется,
то наш великий Союз просто рассыпется».
Об этом я вспомнил именно сегодня, 15 мая 1999 года, в связи с тем, что
Государственная Дума России, рассматривая вопрос отрешения
Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина от должности,
одним из пяти обвинений предъявила ему развал Советского Союза. Я бы мог
с этим согласиться, если бы в числе главных обвиняющих не было Николая
Рыжкова, Геннадия Зюганова, Валентина Купцова, Анатолия Лукьянова и
других политических деятелей. Наверное, Николай Иванович Рыжков
забыл, что как член Политбюро ЦК КПСС он задолго до принятия
Декларации о суверенитете РСФСР и Беловежских соглашений голосовал за
решение об образовании Российской компартии, положившему начало
разложению КПСС, а потом и крушению СССР. Геннадий Зюганов и Валентин
Купцов, очевидно, с благодарностью восприняли свое избрание членами
Политбюро и секретарями ЦК компартии РСФСР, не поняли тогда, не
осознали до сих пор, что именно Политбюро ЦК КПСС своими
безответственными действиями заложило под нашу великую страну многоступенчатую
взрывчатку в виде ЦК Компартии РСФСР, и она последовательно
взрывалась на съездах народных депутатов СССР, РСФСР, в Прибалтике,
Закавказье, в Средней Азии, на Украине и в Белоруссии и под конец разнесла
вначале КПСС, а потом и «союз нерушимый республик свободных».
Горбачевы, рыжковы, Лукьяновы, Зюгановы, купцовы, полозковы и
прочие «патриоты» Отечества никогда не сознаются в своей ответственности
перед народом за развал Советского Союза. Но история все расставит на
свои места, и на одной из ее страниц одним абзацем будет отмечено, что
Беловежские соглашения были лишь жалкой попыткой сохранить какую-то
часть от того великого здания, которое возводилось на протяжении двух
столетий многими поколениями выдающихся государственных умов Рос-
285
сийской империи и которое «архитекторами» советской перестройки было
разрушено за пять неполных лет.
Судьбе было угодно поднять меня на вершину руководства Северо-Осе-
тинской организацией КПСС в самый трагический для нее период.
Пожалуй, партия с момента своего зарождения не выдерживала таких
испытаний. Никто из Первых секретарей Северо-Осетинского обкома КПСС до
меня не был поставлен в условия ежедневной борьбы за сохранение партии
и поиска соратников, на которых бы можно было опереться перед
смертельной опасностью. Большинство партийных руководителей республики,
воспитанных системой, подготовленных в высших партийных школах и в
Академии общественных наук, ставших партийными функционерами,
мыслили старыми категориями, не могли оценить реальную ситуацию,
занимали выжидательную позицию в расчете на то, что пронесет. Другие,
пришедшие в партию с производства с целью овладения дополнительными
общественными дивидендами, почувствовав надвигающуюся на партию
опасность, спешно покидали ее покачнувшиеся ряды и искали выгодные для
себя места.
Первым я старался объяснить сложность переживаемого момента и
призывать их к активным действиям по защите партии. От вторых я настаивал
поскорее избавить партию. 14 июня 1990 года на пленуме обкома в докладе
«О комиссиях Северо-Осетинского обкома КПСС и их составах» я обращал
внимание членов обкома на сложное положение, в котором оказалась КПСС
перед своим XXVIII съездом: «Весь парадокс заключается в том, что вчера
еще всесильная, монопольно и безраздельно владевшая всей властью в
стране, она сегодня оказалась безвластной и вынужденной смиренно
воспринимать и объективную критику своих доброжелателей, и злобные нападки
рвущихся к власти многочисленных представителей нарождающихся
политических партий и общественных движений. Перед партией
коммунистов со всей остротой и во всей своей наготе встал один вопрос: быть или не
быть? А если быть, то какой?»
Мне представляется, что нависшую над партией опасность не
осознавали ее руководители. Они понимали, что время требует от них решительных
шагов по структурной перестройке партии, пересмотру догматической
идеологии, изменения содержания и методов работы в обществе. Но они не
знали, как это сделать. Партия не была подготовлена к перестройке своей
работы. Члены Политбюро и секретари ЦК КПСС произносили
правильные лозунги, широко и свободно общались с массами. Но вся их энергия
уходила в слово, - для конкретных действий ее не оставалось. С первых же
286
дней своей работы я осознал эту печальную реальность и стал критически
относиться к деятельности членов Политбюро ЦК КПСС. Особое
неприятие вызывал член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Вадим Андреевич
Медведев. Главный идеолог партии был худшим продолжением талмудиста
Суслова, человеком, полностью оторванным от реальной действительности.
Дальше своих добрых пожеланий партийным организациям в улучшении
идеологической работы в новых условиях он не смог пойти. Характерным
для всего стиля работы Вадима Медведева было интервью в газете
«Правда» 11. июня 1990 года, в котором он глубокомысленно утверждал: «...все мы
хотим, чтобы после съезда по-своему месту в обществе, содержанию и
методам работы, внутрипартийным отношениям это стала в определенном
смысле обновленная партия, освобожденная от груза деформаций».
«Все правильно, - возражал я ему на нашем пленуме 14 июня 1990 года,
- Все мы этого хотим. Но главное не в желании, не в утверждении лозунга.
Главное в том, как эту идею, этот лозунг обновления партии провести в
жизнь... Убежден, что это возможно в условиях превращения партии в
действующую силу... Важно не потерять веру трудящихся в партию, оправдать
те надежды, которые с нею связывает народ».
Для того, чтобы решить эту непростую задачу, необходимо было найти
новые формы работы, отказаться от сложившихся стереотипов в
организации деятельности партийных органов. Собственно партийной работой уже
с сороковых годов в обкоме и райкомах партии никто не занимался. Все
секретари, заведующие отделами, даже инструкторы партийных комитетов
фактически руководили представительными и исполнительными органами
власти, хозяйственными и общественными организациями, ни перед кем
ни за что не отвечая. Поэтому передо мной встала задача подбора новых
людей для организации работы областной партийной организации в
изменившихся условиях. Основным механизмом повышения роли выборных
партийных органов в перестройке деятельности партии имелось в виду
сделать партийные комиссии, перед которыми ставилась сложная задача-
связать обком партии, его бюро, секретарей, заведующих отделами, аппарат с
партийными организациями, наполнить живым дыханием жизни работу
партийных органов, привлечь к разработке и принятию партийных
решений свежие силы.
Комиссию по организационно-партийной и кадровой работе возглавил
второй секретарь обкома партии Анатолий Григорьевич Павленко. После
окончания высшей партийной школы он был направлен к нам на работу на
должность заведующего отделом организационно-партийной и кадровой
работы, был избран членом бюро обкома, секретарем, потом уже при
Дзасохове - вторым секретарем обкома. Фактически все вторые секретари ЦК,
287
обкомов партии, обязательно русские по национальности, в национальных
республиках и областях выполняли, кроме своих прямых партийных
обязанностей, роль представителей Центра. Они оперативно информировали
Москву о поведении национальных кадров, их деятельности, лояльности к
Центральной власти. Об этом знали в республиках, их были вынуждены
принимать, считаться с ними и заискивать перед ними. Многие из них
пользовались своим положением, вели себя как наместники Центральной
власти высокомерно. Именно они проводили фактическую кадровую
политику. Представители центра очень внимательно следили за сохранением
баланса руководящих кадров по национальному признаку. Например, в
нашей республике был установлен жесткий контроль за соотношением
русских и осетин в управлении партийными, советскими, хозяйственными
органами. После событий октября 1981 года в уродливых формах решался
вопрос представительства ингушей в руководящих органах. Часто жертвами
произвола и самодурства ставленников Москвы становились хорошие^спе-
циалисты и организаторы из числа осетин, даже первые секретари обкома,
председатели Совмина, министры, позволявшие себе иметь собственное
мнение.
Анатолий Григорьевич выгодно отличался от своих предшественников.
Он хорошо изучил местные обычаи, нашел понимание среди работников
аппарата обкома и райкомов. Часто встречался с простыми людьми,
специалистами промышленности и сельского хозяйства, врачами, учителями,
работниками культуры. Особенно импонировало интеллигенции
внимательное отношение к национальным кадрам, его позиция: назначать на
должности профессионалов, отказаться от специальных квот в руководящих
органах для русских, ингушей, представителей других национальностей.
Анатолий Григорьевич хорошо знал партийную работу, честно
выполнял свои обязанности, остро переживал процессы деформации компартии.
Он был воспитан коммунистической системой, вошел в нее на этапе
действия Брежневской Конституции с ее пресловутой 6 статьей и не мог до
конца своей работы, до момента приостановки деятельности компартии и
ликвидации обкома КПСС представить себе какой-то другой порядок в
стране, какую-то другую партию, кроме той, в которой он вырос, какую-то
другую роль, кроме той, к которой его готовили. Он не скрывал своего
негативного отношения к Председателю Совета Министров Хетагурову, его
заместителям, министрам, заместителям Председателя Верховного Совета
республики, постепенно выходившим из-под партийного влияния и
проводившим самостоятельную политику. Мне приходилось почти ежедневно
проводить с ним разъяснительную работу, заставлять на равных работать с
органами советской власти. И ему, и членам его комиссии рекомендовал глубже
288
анализировать происходящие в обществе процессы, влиять на деятельность
Советов и их исполнительные органы через работающих в них
коммунистов, проводить кадровую политику через рекомендацию органам
управления и хозяйственным организациям коммунистов, отвечающих по своим
профессиональным качествам требованиям времени.
Кардинальной задачей, с решением которой я связывал возможность
сохранения партии и ее реставрацию, было очищение партии и пополнение
ее за счет молодых рабочих, крестьян, интеллигенции, согласных с
идеологией партии, готовых войти в нее в этот трудный период и поддержать ее.
Такие дюди были, но их надо было искать, с ними надо было работать. Но
для этого требовались другие методы и подходы. К сожалению,
руководителей, способных овладеть новыми методами работы, было мало, вернее,
их совсем не было среди тех, кто работал в обкоме партии. Возможно,
лучшим из них был Анатолий Павленко. Но и он, как и сотни других честных и
добросовестных партийных функционеров, оказался неподготовленным. Он
сломался: каждый день приходил на работу, отдавал какие-то указания
работникам аппарата, куда-то выезжал, с кем-то встречался, внимательно
выслушивал мои рекомендации, но все это он делал по давно заведенному и
освоенному правилу. На самом деле он просто ожидал, чем вся эта заваруха
закончится. Боготворивший вначале Горбачева, Павленко стал его врагом.
В минуты откровения всегда корректный Анатолий Павленко для его
характеристики извлекал из своих душевных глубин выражения, которые
удивляли самых больших почитателей неформальной русской лексики.
Когда обком прекратил свою деятельность, я просил Анатолия
Григорьевича остаться в республике. Обещал ему работу в Верховном Совете,
Совете Министров, но он решил вернуться к себе на родину. Я не стал
настаивать. Время было тревожное. Каждому хотелось быть поближе к родному
очагу, иметь возможность в трудный час опереться на плечо близкого
человека. Он переехал к себе. Не знаю, чем он занимался, но скончался в 1995 г.
довольно молодым. Мы поздравляли друг друга с праздниками. Он тяжело
переживал ингушско-осетинскую трагедию. Поддерживал наши действия
в вопросах урегулирования ингушско-осетинских отношений, часто звонил,
присылал письма. Недолго мы работали с Анатолием Павленко, но память
сохранила о нем представление как о честном, добросовестном партийном
руководителе, порядочном человеке и обязательном товарище.
В условиях нарастания негативных общественных процессов,
ослабления государственной и трудовой дисциплины, роста преступности,
падения нравственности, мощной антисоциалистической пропаганды
неизмеримо возрастала роль идеологической комиссии. Комиссия была призвана
вести активную работу среди населения, разъяснять суть происходящих
событий обществу, объединить вокруг себя обществоведов, работников
культуры и народного образования, выйти на конструктивный диалог с новыми
общественно-политическими организациями, привлечь их передовых
представителей к сотрудничеству. Перед комиссией ставились задачи,
связанные с выработкой предложений, направленных на решение сложных
проблем народного образования, культуры, здравоохранения, молодежи.
Обострившиеся межнациональные отношения, обеспокоенность
населения республики событиями в Южной Осетии, ростом
националистических настроений среди ингушей вызвали необходимость создания в составе
обкома КПСС комиссии по проблемам межнациональных отношений. Обе
эти комиссии возглавил секретарь обкома КПСС Таболов Сергей
Петрович. Он привлек мое внимание еще тогда, когда работал Первым
секретарем обкома ВЛКСМ. Энергичный, волевой, амбициозный молодой человек
был, казалось, лишен всякой внешней позы, выступал нетрадиционно,
смело отстаивал на бюро обкома партии и на пленумах свое мнение.:После
окончания академии общественных наук недолгое время возглавлял отдел
науки и учебных заведений обкома партии, за связь с представителями
новых партий и общественных движений попал в немилость к руководству
обкома партии, был отправлен на учебу в академию общественных наук
Болгарии, после возвращения из Болгарии был избран первым секретарем
Орджоникидзевского горкома КПСС. Это был, безусловно, талантливый
человек, отличный оратор, который мог на доступном для различных
социальных групп русском и осетинском языках общаться с людьми. Лучше чем
кто-либо другой из общественно-политических деятелей 80-90 годов, он
понял суть перестройки, неизбежность рождения и развития новых
политических институтов, внимательно изучал их, шел на прямые контакты с
лидерами многочисленных партий и общественных движений, рождавшихся
как грибы после дождя. Сергей при всей своей властной натуре был
обаятельным человеком, под его влияние быстро попадали люди, с которыми он
работал и общался. Особенно большим авторитетом он пользовался в
молодежной среде. Очень важными были его связи с неформальными
организациями Южной Осетии, которые с каждым днем набирали силу и
фактически управляли республикой. Я знал и о склонности Таболова к принятию
авантюрных решений, его качествах политического игрока, любителя
создавать и разыгрывать интригу. Но его положительные качества
перевешивали этот недостаток, и я без особых колебаний предложил ему возглавить
идеологическую работу и комиссию по проблемам межнациональных
отношений.
На руководство идеологическим отделом я пригласил доцента кафедры
философии университета Льва Бартуевича Дзугаева. Он проявил себя на
290
общественной работе еще студентом, считался одним из современных
молодых ученых и педагогов университета. На него я возлагал большие
надежды, уверял себя в том, что именно он станет моей главной опорой в
реализации всех моих планов в области культуры и образования. К
сожалению, я ошибся. На партийной работе он проявил себя обычной серой
личностью, ничем не выделялся, нигде себя не проявил. Запомнился
единственным своим неизменным качеством - быть всегда всем и всеми, кроме себя,
недовольным.
Я понимал, что областной комитет партии не может лишить себя
влияния на социально-экономическую сферу, снять с себя ответственность за
ее состояние. Для людей все усилия партийных органов в области
идеологии и культуры были бы гласом вопиющего в пустыне, если бы они не
влияли на решение социально-экономических проблем. Для их решения,
для выработки политических методов партийного руководства
экономическим и социальным развитием республики была образована в составе
обкома КПСС комиссия по социально-экономическим вопросам. Она была
призвана: 1. объединить ведущих экономистов, специалистов народного
хозяйства, ученых и с их помощью вырабатывать советским и
хозяйственным органам рекомендации по реализации народно-хозяйственных
планов и программ; 2. сосредоточить внимание руководителей всех уровней
и властных структур на решении социальных вопросов; 3. оказывать
содействие становлению экономической самостоятельности республики,
предприятий, местных Советов на основе самоуправления и
самофинансирования, поддерживать прогрессивные формы хозяйствования,
процессы развития рыночных отношений; 4. способствовать переходу
агропромышленного производства на интенсивные формы развития,
распространению разнообразных форм собственности и видов хозяйствования,
осуществлению социального переустройства села; 5. обеспечить партийную
поддержку реализации мер по рациональному использованию природных
ресурсов и охране окружающей среды.
Ни с одной из этих задач Комиссия, которую возглавили секретарь
обкома Баскаев Станислав Амурханович и заведующая
социально-экономическим отделом Садовникова Валентина Ивановна, не справилась. Баскаев
работал первым секретарем Ардонского райкома КПСС. До этого он был
председателем колхоза. Считался хорошим организатором, специалистом
сельского хозяйства. Он вносил интересные предложения по организации
народного хозяйства республики на пленумах обкома и активах, показывал
достаточно высокую общетеоретическую подготовку и заинтересованное
отношение к делам республики. Я несколько раз был у него в районе,
знакомился с хозяйством, наблюдал за его взаимоотношениями с руководителя-
291
ми предприятий и колхозов, с жителями района. К нему относились с
уважением, он со всеми быстро входил в контакт, внимательно всех
выслушивал, давал конкретные советы.
Возможно, он бы стал хорошим секретарем обкома партии по сельскому
хозяйству в прежние времена. Но для работы в условиях перестройки и
многопартийности он не был подготовлен. Чисто партийные методы работы
его не привлекали, непосредственного руководства народным хозяйством
он был лишен. Мне приходилось разрешать его бесконечные жалобы на
Председателя Правительства Сергея Хетагурова, его заместителя
Вячеслава Никотина и министра сельского хозяйства Заурбека Уруцкоева, которые
пренебрегали его советами и рекомендациями, а прежних партийных
рычагов влияния на них уже не было.
Явно тяготилась своей партийной работой Садовникова. Отличный
экономист, Валентина Ивановна внесла большой вклад в развитие народного
хозяйства республики, работая в Госплане начальником отдела,
заместителем председателя, председателем. При Одинцове была назначена
заместителем Председателя Совета Министров республики и пользовалась его
поддержкой. Ни одно решение, связанное с капвложениями, финансами, народным
хозяйством, культурой, здравоохранением не принималось без поддержки
заместителя Председателя Совмина, Председателя Госплана республики Са-
довниковой. Негативное отношение к Одинцову впоследствии было
перенесено и на нее. Мне с большим трудом удалось убедить членов обкома партии
избрать ее на эту должность. При первом удобном случае она попросилась на
конкретную хозяйственную работу, к которой и была подготовлена.
* * *
Наступление на компартию шло со всех сторон. План операции по
устранению коммунистов с политической арены и свержению советской
власти был разработан очень сильными политологами: отечественными,
входившими в руководящее ядро КПСС, и зарубежными. Он предусматривал
несколько этапов: первый - изъятие из Конституции СССР шестой статьи
- о руководящей и направляющей роли КПСС; второй - вытеснение
первичных парторганизаций с производства; третий - лишение КПСС всех
властных полномочий через гениально выстроенную теоретическую
ловушку - возвращения к ленинской идее передачи всей власти Советам;
четвертый - приостановка деятельности КПСС; пятый - отстранение от власти
Советов.
На самом деле шестая статья Брежневской Конституции была надумана,
она была лишена всякой правовой основы. Но еще в университете, когда
вопрос о правовой несостоятельности шестой статьи, безапелляционно
292
утверждавшей в государстве властные полномочия коммунистической
партии, резко ставился на партийных собраниях, я выступал в защиту
Конституции, доказывал, что в сложных условиях перестройки пересмотр
Конституции страны может привести к трагическим результатам. Так думали
еще несколько коммунистов университета, но нас было очень мало;
основная часть многочисленной партийной организации университета
выступала за отмену 6 статьи, мотивируя это необходимостью возвращения к
ленинским нормам организации партийной жизни и государственного
устройства. Они, конечно, были правы, но не понимали, не чувствовали той
опасности, которая следовала за этим актом.
Эта слепота была свойственна не только коммунистам провинции. На
удочку Межрегиональной депутатской группы, в которую входили такие
видные демократы первой волны, как Галина Старовойтова, Тельман Гдлян,
Геннадий Бурбулис, Николай Травкин, Аркадий Мурашев, Андрей
Сахаров, Юрий Афанасьев, Виктор Пальм и другие, попалось подавляющее
коммунистическое большинство Первого съезда народных депутатов СССР и
проголосовало за отмену 6 статьи Конституции. Этим интеллектуалам,
настоящим профессионалам, свободно и открыто выражавшим свое мнение,
не только не могли противостоять коммунисты вроде Сажи Умалатовой, но
они «заражались» ими, старались походить на них. В стремлении завоевать
внимание масс через открытую трансляцию съезда по телевидению они
превосходили их в критике руководства партии, таким образом становясь
незаметно для себя слепым смертоносным оружием в руках оппозиции.
Многие из числа этих коммунистов остались в партии. Сегодня они
являются активистами Российской компартии. Незаметные, посредственные,
профессионально слабые во времена господства жесткой партийной
дисциплины и строгого кадрового отбора, они в годы перестройки и
объявленного плюрализма мнений получили возможность говорить, высказывать
«свое особое мнение», остро критиковать руководителей партии, понимая,
что это ничем не грозит. Именно со стороны этих, вдруг пробудившихся
борцов за чистоту партии, местные и центральные руководящие органы
КПСС испытывали основные удары изнутри. Не понимая сути
происходящих событий, но получив возможность в этих тяжелых для партии
условиях выйти на поверхность, проявить себя, они поддавались новым идеям и
веяниям, становились легкой добычей для хорошо подготовленных врагов
,партии, фактическими проводниками их идей во внутрипартийных
дискуссиях. Многие из них сегодня стали секретарями райкомов, горкомов,
обкомов, ЦК КПРФ. Они ловко пользуются тяжелым положением в стране,
произносят одни и те же демагогические обличительные речи в адрес прошлых
и нынешних российских и местных властей, но никто из них до сих пор в
293
порядке самокритики (а это норма партийного поведения) не набрался
смелости и не заявил многострадальному советскому народу о своей
ответственности за развал КПСС и распад мощного государства - Союза Советских
Социалистических Республик.
Для сохранения областной партийной организации решающее значение
приобретала структурная перестройка. Нельзя было сохранить
организационную структуру КПСС, опасно было терять и те звенья, из которых
состояла единая партийная цепь. В первую очередь необходимо было
сохранить первичные партийные организации, особенно на крупных
предприятиях и в высших учебных заведениях, создать условия для выживания
мелких партийных организаций. Несмотря на яростные нападки лидеров
новых партий и движений, глухое сопротивление большей части членов
обкома партии, некоторых секретарей обкома и райкомов, я до последнего дня
своей работы в должности первого секретаря обкома отстаивал
необходимость сохранения и поддержки первичных парторганизаций на
производстве. На объединенном пленуме Северо-Осетинского обкома и Орджони-
кидзевского горкома КПСС, возражая некоторым членам обкома, таким
авторитетным, как генерал-майор Кадицов С.Г., Председатель совета
ветеранов войны и труда, я доказывал: «Основным звеном, которое составляет
цепь нашей областной партийной организации, является первичная
партийная организация. Мы сможем сохранить областную партийную
организацию только при условии укрепления первичных парторганизаций...
Необходимо сохранить и усилить партийные комитеты при крупных
предприятиях, в вузах; не дать возможность нашим оппонентам вывести партийные
организации с производства, потому что это ведет к неминуемому развалу
партии». Мне было понятно, что в условиях широкомасштабного
наступления на партию невозможно было сохранить мелкие партийные
организации. В целях их сохранения я предложил
территориально-производственный, территориально-профессиональный принцип строения первичных
организаций: работников образования, здравоохранения, культуры, сферы
бытового обслуживания, жилищно-коммунального хозяйства и другие.
Меня всегда возмущала громоздкая структура партийной организации
столицы. Для города с населением 300-350 тысяч человек не было никакой
необходимости держать огромный штат партийных чиновников в горкоме
и трех райкомах КПСС. Фактически горком партии дублировал обком. При
этом он самостоятельно не мог решить ни одного вопроса. Любые попытки
проводить какую-то свою линию, выступать со своей инициативой
приводили к противостоянию секретарей обкома и горкома и чаще всего
заканчивались печально для последних. На августовском совместном пленуме
обкома и горкома партии я поставил вопрос об упразднении горкома КПСС.
294
Против этого предложения выступили секретари горкома Цахилов Казбек
Николаевич, Кукуй Яков Матвеевич, Хабицова Лариса Батрбековна, но меня
активно поддержали члены обкома и горкома партии, первые секретари
городских райкомов, руководители предприятий и организаций. Первые меня
обвиняли в давлении на партийные массы, в авторитаризме. Я возражал:
«Обычно, когда выступают секретари обкома партии, другие руководители,
это вызывает раздражение у некоторых товарищей, в том числе и у членов
партии. Почему-то считают, что мы не должны выражать своего мнения.
Оно рассматривается как давление на партийные массы. Я с этим не
согласен. Это мое собственное мнение. Ваше право считать его мнением
рядового коммуниста или секретаря обкома партии. Это сути не меняет. Нам надо
принять решение, и его принимать будете вы». Подавляющее большинство
членов обкома и горкома партии поддержали решение об упразднении
горкома и сохранении городских райкомов КПСС.
Могущество государства основывается на жизнеспособности его
составляющих. России в тяжелый, затянувшийся на долгие десять лет период
перестройки, неудачных экономических реформ, постоянной борьбы за власть
на уровне федерального центра, отсутствия в стране элементарной
государственной вертикали, повезло с руководителями регионов. За редким
исключением, во главе республик, краев и областей Российской Федерации
оказались хорошо подготовленные, многоопытные люди. Благодаря их уму и
выдержке сохранилась Россия. Каждый раз в критический для страны
момент именно президенты, губернаторы, главы администраций субъектов
Российской Федерации проявляли разум, сдерживали и Президента, и
Правительство, и Государственную Думу от действий, которые неминуемо
привели бы страну к гражданской войне и развалу.
В республиках, краях и областях главный труд по сдерживанию масс,
возмущенных тяжелым экономическим и социальным положением,
принимали на себя администрации районов и городов. В 1990 году эту функцию
пока выполняли райкомы партии. Тяжело пришлось им, последним первым
секретарям райкомов КПСС. От них по старой привычке требовали ответов
на все вопросы, с их деятельностью связывали экономические трудности,
невыплату заработной платы и пенсий, остановку производства,
межнациональную конфронтацию. Никто не хотел понять, что обстановка
изменилась, что партийные органы фактически отстранены от управления
страной. Секретари райкомов партии не могли уйти от решения хозяйственных
'вопросов, хотя они потеряли все рычаги управления районами. И вместе с
тем перед ними стояла сложная задача сохранения партийных организаций
районов. Они были разными по уровню профессиональной
подготовленности, опыту партийной работы, человеческим качествам. Но в этот период
295
они выступали как одна команда, поддерживали друг друга и меня,
выдерживали сложные испытания в борьбе с лидерами новых партий и
движений, с митинговой стихией.
Большим авторитетом пользовался в Моздокском районе Паринов. Он
был избран первым секретарем РК КПСС на демократической волне,
вопреки мнению сотрудников обкома. Спокойный, хорошо знающий хозяйство
района, ровный в обращении с подчиненными и населением, Вячеслав
Семенович устраивал всех. Он быстро нашел общий язык со своими
коллегами, хорошо был принят представителями всех национальностей
многонационального района. Возможно, ему не хватало принципиальности,
решительности в каких-то вопросах. Но, думаю, в тот сложный момент, когда в
район стали поступать многочисленные беженцы из Чечни и Ингушетии,
из Средней Азии, из Южной Осетии и Грузии, когда на границе стало
опасно, и из района угонялся скот, захватывалась сельхозтехника, стали брать
людей в заложники, - нужен был именно такой человек. Паринов не
позволил себе за все время работы ни одного необдуманного поступка, ни одного
эмоционального, волевого решения, могущего взорвать обстановку.
Не сложилась судьба первого секретаря Пригородного РК КПСС Джу-
соева Петра Пухаевича. Он к руководству партийной организацией пришел
в самый драматический для района период. Нарастала в населенных
пунктах Чермен, Дачное, Комгарон, Тарское и других конфронтация между
ингушами и осетинами. Десятки тысяч беженцев из Южной Осетии и Грузии
устремились к своим родственникам, проживавшим в районе. Ежедневно
из района угоняли скот, технику в соседние районы Ингушетии,
совершались террористические акты, жертвами которых становились жители
района. В этой невыносимой обстановке Джусоев находил силы держать
ситуацию под контролем, договариваться с людьми, успокаивать пострадавших.
Безусловно, это был сильный руководитель, настоящий коммунист; добрый
и мужественный человек. Впоследствии он сам ушел с поста председателя
райсовета, посчитав свою деятельность не отвечающей требованиям
времени и ситуации. За все годы после его ухода с должности руководителя
района у меня не нашлось времени встретиться с ним. Конечно, я был очень
занят решением серьезных общественно-политических вопросов, но нет
никакого оправдания тому, что за все это время я не нашел возможности
встретиться с человеком, с которым работал, и ничего не сделал для того,
чтобы он мог работать и чувствовать себя комфортно в обществе.
Партийную организацию Правобережного района возглавил Касабиев
Руслан Викторович. В свое время он закончил у меня школу. Я с уважением
относился к его отцу, братьям, всей семье. В должности руководителя
района я открыл его для себя по-новому. Безусловно, он болел за интересы рай-
296
она, стремился хорошо руководить им, но ему мешали импульсивность,
нетерпимость к чужому мнению, стремление все вопросы решать самому.
Все это привело к противостоянию с председателем исполкома Таймуразом
Дзамбековичем Мамсуровым. Чрезмерная самоуверенность, авторитарные
методы работы в конце концов сыграли с Касабиевым злую шутку: его не
поддержали на выборах главы администрации. Победу одержал Таймураз
Мамсуров.
После нескольких неудачных первых секретарей коммунисты Ирафс-
кого района сделали правильный выбор, избрав руководителем партийной
организации Дзансолова Ермака Георгиевича. Он прошел путь от шофера,
механизатора до руководителя района. Ермак Дзансолов хорошо знал
людей, ровно, без особых потрясений руководил народным хозяйством
района. Не сложились у него отношения с председателем райисполкома Кадохо-
вым Валерием Тотразовичем. У последнего было много проблем в
отношениях с депутатами, активом района. В первый мой приезд в район члены
райкома и депутаты райсовета требовали освободить Кадохова от
занимаемой должности. Обвинения были серьезными: высокомерие, неуживчивость,
грубость, подсиживание первого секретаря райкома, слабое руководство
учреждениями района. На защиту Кадохова встал Дзансолов. Он смог
убедить и меня, и актив в необходимости сохранить Кадохова. Это,
безусловно, говорит о доброте и порядочности Дзансолова, которому впоследствии
Кадохов отплатил черной неблагодарностью. На моем жизненном пути
встречались разные люди: и предатели, и морально нечистоплотные, и
неблагодарные. Но, очевидно, по неиссякаемой желчности, неприязни к
другим людям, среди которых были и сделавшие для него добро, Валерий
Кадохов вне конкуренции.
У каждого человека бывают в жизни ошибки. И у меня их было
достаточно. Одной из таких ошибок, о которой я сожалею, является неверная
оценка Ермака Дзансолова. В свое время я не смог разобраться в нем,
считал долгое время, что он предавал наше общее дело, был не прав по
отношению к Кадохову, которого фактически изгнали из района. Дзансолов
оказался настоящим человеком, честным, открытым. Это он не раз доказывал
своими бескорыстными действиями. Валерий же Кадохов, которого я
защитил, перевел в город, добился его избрания Председателем Комитета
Верховного Совета республики, для которого в короткие сроки решил
жилищный вопрос, оказался человеком неблагодарным и непорядочным. Вместе с
другими очернителями моей биографии он исправно работал над поиском
компромата на меня.
В Кировском районе всегда недоброжелательно относились к пришлым
руководителям. Исключение не составил и Каджаев Таймураз Герасимо-
297
вич. Сколько мне помнится, каждый год из района ко мне приезжали
активисты из числа «коренных» эльхотовцев, требовали освобождения Каджае-
ва и замены его на выходца из района. Я внимательно их выслушивал, но
убеждал в том, что Каджаев на выборной должности, и если он не
устраивает коммунистов, актив района, они могут выразить свою волю через
голосование. Но каждый раз Таймураз Герасимович получал подавляющее
большинство голосов. Очевидно, секрет в том, что Каджаев был отличным
организатором, хорошим специалистом сельского хозяйства, очень
внимательно относился к работникам образования, здравоохранения, культуры,
бытового обслуживания, мог выслушать каждого человека и попытаться решить
его проблемы. Много разговоров было вокруг его отношения персонально
ко мне. Трудно сказать, что в этой «услужливой» информации было
правдой, а что кривдой. По крайней мере, я сохранил его в памяти как
порядочного, честного, открытого, не способного на подлость человека.
Много добрых слов можно было бы сказать о первых секретарях
Ленинского, Промышленного райкомов КПСС г.Орджоникидзе Бекузарове Виталии
Ахсарбековиче и Хлынцове Николае Александровиче. Они отличались
обязательностью, своевременным и качественным исполнением своих
обязанностей. С ними никогда и ни в чем не было никаких проблем. Они относятся
к той категории руководителей, которая не создает искусственных проблем и
не осложняет ими жизнь людей.
Запомнился первый секретарь Алагирского райкома КПСС Урумов Чер-
мен Гагиевич. Невысокого роста, плсГгный, в прошлом отличный гимнаст,
Чермен излучал здоровье: здоровье физическое, здоровье духовное.
Инженер, директор завода, Урумов пришел в райком партии по настоянию
коммунистов района и до конца честно боролся за сохранение партийных
организаций в этом очень сложном районе со слабыми колхозами, с
выработавшими свой срок шахтами, с закрывающимися предприятиями электронной
промышленности, с массовой безработицей, с огромными трудностями
снабжения высокогорных поселений продовольствием и товарами первой
необходимости. Я наблюдал за ним в разных ситуациях. В самой сложной
обстановке на встречах с шахтерами, учителями, врачами, людьми,
пострадавшими от стихийных бедствий, он находил общий язык, к нему
прислушивались, ему верили. Верил в него и я. Сам взгляд этого честного,
нравственно чистого и мужественного человека, манера общаться с человеком и
держать себя всегда гордо и в то же время подчеркнуто внимательно и
уважительно к собеседнику вызывали доверие к нему. Я благодарю судьбу, что
она мне подарила возможность работать с Черменом Урумовым.
Бессменным первым секретарем райкома КПСС, Председателем Совета,
а потом и главой администрации Советского района была Ольга Тепсарико-
298
евна Бугулова. Она завоевала среди руководителей промышленных
предприятий, школ, учреждений культуры, среди жителей этого самого большого и
сложного района города Владикавказа огромный авторитет благодаря
профессионализму, умению организовать дело, честности и неподкупности. Там,
где вопрос касался интересов людей, города или республики, для нее не было
авторитетов. И в партийной среде, и на собраниях актива, и на сессиях
Парламента она смело ставила вопросы, критиковала руководителей республики
за их недостатки в работе, предъявляла им справедливые требования. Мы с
ней из одного села. Я знаю, что она вместе с другими детьми рано лишилась
матери, замечательной учительницы. Отец их, Тепсарико, так и не женился
после смерти жены, и один воспитывал своих детей.
Я всегда относился к Ольге Бугуловой с искренним уважением. Но на
каком-то этапе она резко изменила свое отношение ко мне. Представляется,
что не во всем она была права. Хотя понимаю, что основное ее
недовольство вызывали некоторые кадровые решения, моя терпимость к
руководителям, которых необходимо было отстранять от занимаемых должностей за
развал работы. Думаю, что в этом она права. Я это осознал. Но до сих пор
во время наших случайных встреч я чувствую холодок ее неприязненного
отношения к себе. Я этого не заслужил.
Есть люди как-будто бы яркие, значительные. Но когда хочется о них
что-либо вспомнить, они ускользают из памяти, не поддаются описанию. К
их числу относится и первый секретарь Ардонского райкома партии Занги-
ев Чермен Макарович. Все было у человека: и образование, и ранняя
общественная активность, и должность первого секретаря обкома ВЛКСМ, и
работа в ЦК ВЛКСМ. Но ничего ни хорошего, ни плохого в памяти об этом
человеке не сохранилось. Думаю, что все-таки есть единственная черта,
которая характеризует эту личность, - везде и во всем находить свой
интерес. Думаю, для этого он вступил в комсомол, в партию, для этого он
выработал в себе нюх человека, который безошибочно определяет направление
конъюнктурного ветра.
У провинциала, какое бы он образование ни получил и какое бы
общественное положение он ни занимал, до недавнего времени сохранялось
восторженное отношение к представителям столицы, больших городов,
промышленных и культурных центров России. Ему представлялось, что они
более воспитаны, образованы, им доступны такие вершины науки и
культуры, которых бедному, отставшему от цивилизации провинциалу никогда не
достичь. Особое отношение в дореволюционной России вырабатывалось к
царствующим особам, вельможам, правящей элите. После революции эта
299
традиция была продолжена большевиками. На смену царю, царским
министрам, столичным вельможам пришли вожди трудящихся масс, которые
наделялись выдающимися качествами. О них создавали легенды, их ум
гиперболизировался до размеров, недоступных не только обычному
гражданину, но и руководителю областного или республиканского масштаба. Эту
партийно-советскую мифологию талантливо, подобострастно
подпитывали и распространяли первые секретари ЦК компартий союзных республик,
крайкомов и обкомов партии, речи которых неизменно начинались с
осанны генсекам и заканчивались здравицей в их честь.
Мне запомнился приезд Никиты Сергеевича Хрущева в Северную
Осетию. Это было летом 1964 года, незадолго до его освобождения от
должности «генсека». Съехались все первые секретари ЦК компартий
закавказских республик, первые секретари крайкомов и обкомов Северного Кавказа.
Я тогда работал министром просвещения, был членом обкома и отвечал за
юго-осетинскую делегацию. Много было интересных, анекдотичных
фактов и событий, но отчетливо запомнился дух того собрания, на котором с
краткой речью, заранее подготовленной аппаратом Северо-осетинского
обкома КПСС, выступил Никита Хрущев. После него предоставили слово всем
Первым. После каждого выступления меня пронизывал один и тот же
вопрос: а что еще может сказать о нем последующий оратор? Но ораторы
находили и слова, и художественные краски для прославления вождя. Шло
настоящее состязание мастеров панегириков. Но всех превзошел первый
секретарь Кабардино-Балкарского обкома КПСС Тембора Кубатиевич Маль-
бахов, который назвал Никиту Хрущева первым и единственным
гениальным учеником Ленина. Северной же Осетии он в дар преподнес теленка от
коровы, покрытой быком-производителем, которого Хрущев в свое время
подарил Кабардино-Балкарии. Что самое удивительное, эта банальность
была встречена в зале бурными аплодисментами. Еще бы! - Такая находка.
Все мы вышли из этой системы, воспитывались в этой системе. На
каждого из нас, хотим мы этого или нет, она наложила свою печать. Я, как и
другие люди, был поражен ее пороками. До 1990 года я испытывал по
отношению к руководителям страны некоторый синдром неполноценности. Они
мне представлялись людьми более высокого сорта, более капитальной
общетеоретической подготовки, наделенными жизненной мудростью, даром
видения общечеловеческих проблем и способностью их разрешать.
Положение первого секретаря обкома, члена ЦК КПСС и ЦК компартии
РСФСР позволило мне оказаться в центре политических событий Союза и
России, непосредственно общаться с членами Политбюро и секретарями
ЦК. На пленумах, многочисленных совещаниях, проводившихся в
преддверии XXVIII съезда КПСС и Учредительного съезда компартии РСФСР, на
300
встречах в ЦК и в неформальной обстановке с людьми, представлявшими
«ум, честь и совесть» партии в этот период, передо мной раскрывалась
реальная обстановка в руководящих структурах компартии. Я довольно
быстро лишился комплекса «неполноценности», потому что, за редким
исключением, не встретился ни с одним партийным лидером, который бы
произвел на меня впечатление своим превосходством в знании
марксистско-ленинской теории, положения в партии и в стране, в видении путей
перестройки партии применительно к новым историческим условиям и перспектив
социально-экономического развития страны.
Много причин крушения КПСС и распада СССР. Но главной мне
представляется постепенная деградация руководящего состава КПСС. Каждое
последующее поколение первых руководителей партии было слабее
предыдущего. Исторический парадокс: чем образованнее становились
руководители партии, тем больше они отрывались от марксистско-ленинской
теории. Последние руководители партии в центре и на местах имели высшее
образование, многие из них защитили диссертации, получили ученые
степени, закончили высшие партийные школы или Академию общественных
наук. Но почти все они «знали» марксизм-ленинизм по учебникам и тем
цитатам, которые вписывали в «их» доклады услужливые аппаратчики. Даже
главный идеолог партии, переживший нескольких генсеков, Михаил
Андреевич Суслов знал марсистско-ленинскую теорию по специально
составленному для него цитатнику, из которого он черпал вдохновение для своих
демагогических речей и таких же, как сам, сухих, бесцветных статей.
Генеральный секретарь и Политбюро ЦК КПСС, объявившие в апреле
1985 года главным стратегическим лозунгом партии «Возвращение к
Ленину», сыграли с коммунистами и советским народом злую шутку: слепые,
но самоуверенные люди взялись быть поводырями масс, которые не
увидели их слепоты, доверились их магическому призыву и пошли за
ними, до конца пути так и не поняв, что их все время вели к пропасти.
Вместо того, чтобы вернуть партию большевиков к Ленину, к ленинским
идеалам построения социализма, к ленинскому пониманию организации
взаимоотношений партии и общества, Михаил Горбачев и его камарилья
под аплодисменты и улюлюканье внешних и внутренних врагов СССР за
короткое время увели ее от Ленина, добились превращения «великого
ленинского учения» в примитивную утопию, самого Ленина выбросили за борт
исторического корабля, популистской критикой всей предшествующей
советской истории фактически оскорбили память всех поколений советских
людей, из великой победы советского народа в Великой Отечественной войне
сделали великое поражение, надругались над всеми советскими
святынями, положили начало разложению армии, органов государственной безо-
301
пасности, правоохранительной системы государства. И по-другому быть
не могло: ни генеральный секретарь ЦК КПСС, ни члены Политбюро не
знали, кто такой Ленин, что он написал, какую цель он хотел достичь,
какими путями и с помощью каких средств он хотел привести к ней партию
и общество.
После Сталина никто из Генеральных, Первых секретарей ЦК КПСС не
вникал в суть марксистско-ленинского учения, не изучал первоисточников,
не разрабатывал теорию партии. Для них готовили доклады, за них писали
статьи и книги, фактически они озвучивали то, что им давали на подпись
очередные «идеологи» партии. Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко,
Горбачев, возможно, были неплохими исполнителями, могли занимать вторые,
третьи роли в партии, проводить в жизнь генеральную линию партии, но
сами они эту линию выработать не могли. Не случайно все реформы в партии
и обществе, которые они поспешно и судорожно проводили в стране, были
лишены научной и экономической основы. Под их «руководством» мощная
партия, пустившая свои корни в Европе, Азии и Америке, начала
постепенно лишать себя питательной почвы внутри страны, терять свои позиции за
рубежом. Динамит огромной разрушительной силы под здание партии
заложил Хрущев. От его взрыва был разрушен фундамент; а само
покачнувшееся здание, лишенное основы, постепенно накренялось и при Горбачеве
в одночасье рухнуло, как колосс на глиняных ногах. За собой партия
увлекла великую советскую империю и международный социалистический
лагерь, которые удерживали двуполярное мироустройство.
При близком рассмотрении в членах Политбюро и секретарях ЦК КПСС
я узнал давно знакомых мне руководителей партии областного масштаба.
Это были бывшие комсомольские и партийные функционеры,
руководители крупных хозяйств, учреждений, министерств и ведомств. За внешним
спокойствием, стремлением выразить свою значимость и важность в
судьбах партии и государства легко просматривалась тревога, неуверенность в
завтрашнем дне. Вместе со своим лидером, таким же партийцем
областного уровня, они выпустили на волю джинна многопартийности, гласности,
регулируемого рынка, ускорения. Только через пять лет они стали
осознавать всю его разрушительную силу и пытались вернуть на место. Джинн
оказался сильнее и коварнее своих «освободителей» с их ограниченным
«новым» мышлением и вскоре их самих загнал в бутылку, а вместе с ними
похоронил веру людей в светлое коммунистическое будущее.
Мои политические университеты были интенсивными и
краткосрочными. Я их закончил уже к концу 1990 года, получил в них достаточно
глубокие знания. На их основе мог анализировать общественно-политическую
ситуацию в стране, давать оценку текущему моменту, прогнозировать раз-
302
витие событий в партии и обществе. Быстрое политическое взросление
позволило в круговерти общественных потрясений в СССР и России, в
обстановке разгула национал-экстремизма и провинциального фашизма на
Кавказе выработать стратегическую линию мер, реализация которых
позволила остановить войну в Южной Осетии, отразить агрессию ингушских
национал-экстремистов, сохранить народ, защитить республику, ее
конституционные права, не допустить введения в республике каких-либо форм
федерального правления. Было сложно, но удалось реализовать все
задуманное, потому что в это время рядом со мной оказались сильные люди, и я
пользовался поддержкой народа.
* * *
Среди руководителей ЦК КПСС на самом сложном этапе развития
коммунистической партии были разные люди. Условно их можно разделить на
три группы. Первая. Михаил Горбачев и преданные ему члены Политбюро
и секретари ЦК КПСС. Эта группа вплоть до приостановки деятельности
партии (23 августа 1991 года) не осознавала реальное положение партии, не
знала что делать и как делать. Вторая. Александр Яковлев, формально
оставшийся в партии, но выполнявший роль главного организатора ее
разрушения изнутри, члены Политбюро и работники аппарата, быстро
переметнувшиеся впоследствии в различные партии «демократического» толка. Эта
группа с удовольствием наблюдала за агонией КПСС, хорошо знала, что
делать и как делать, чтобы приблизить давно желанный конец. Третья.
Владимир Ивашко, Олег Шенин, Егор Строев и другие честные,
здравомыслящие члены Политбюро, секретари ЦК КПСС и работники аппарата.
Эта группа наблюдала разрушительные процессы в партии, понимала,
какую беду несут представители второй группы, пыталась ослабить их
влияние на Горбачева, но их сил не хватало, а опереться на членов ЦК КПСС,
руководителей республиканских, краевых и областных организаций партии
они не смогли. А самое главное - они не знали, что делать и как делать.
Впервые в качестве приглашенного я принимал участие в работе
пленума ЦК КПСС 11, 14, 16 марта 1990 года. Пленум проходил трудно, с
большими перерывами. Вопросы: «О внесении на внеочередной третий съезд
народных депутатов СССР предложений по статьям 6 и 7 Конституции
СССР», «О кандидате от Коммунистической партии Советского Союза на
пост Президента СССР», «О проекте Устава КПСС», «О проекте
положения о Центральной контрольно-ревизионной комиссии КПСС» -
обсуждались бурно. Я присматривался. Входил в новый круг людей, с которыми
предстояло работать. На пленуме острой критике подверглась деятельность
секретарей ЦК КПСС Яковлева А.Н., Медведева В.А., некоторых членов
303
Политбюро. Очень активно против них, за сохранение традиций партии
выступали первые секретари Красноярского крайкома КПСС Шенин О.С,
Московского горкома - Прокофьев Ю. А. Ставропольского крайкома -
Болдырев И.С., Орловского обкома- Володин Н.А., Липецкого -Донских В.В.,
Пензенского - Зубков Б.Ф., Свердловского - Кадочников В.Д., Омского -
Леонтьев А.П., Тульского - Литвинцев Ю.И., Читинского - Мальков Н.И.,
Саратовского - Муренин К.П., Новосибирского- Муха В.П., Белгородского
- Пономарев А.Ф., Калужского - Сударенков В.В., Воронежского -
Шабанов И.М. Они считали, что Александр Николаевич Яковлев сформировал в
ЦК оппозиционную группу, ведущую к расколу партии. В выступлениях на
пленуме и в кулуарах звучала настойчивая мысль о необходимости
обновления Политбюро и секретариата ЦК КПСС, об ограждении Горбачева М.С.
от разлагающего партию влияния Яковлева А.Н., Медведева В.А.,
Примакова Е.М. и других авторов «демократического социализма».
Александр Дзасохов был в близких отношениях с А.Н.Яковлевым, в
большой дружбе с Примаковым Е.М., Нйшановым Р.Н. и другими
влиятельными политиками страны первого горбачевского призьюа. Он ввел меня в их
круг. Очень приятное впечатление своей открытостью, простой манерой
общения, жизнерадостностью, несмотря на сложную обстановку,
производили Примаков Е.М. и Нишанов Р.Н. Один возглавлял Совет Союза, а
другой - Совет национальностей Первого Съезда народных депутатов СССР.
Все, кто тогда наблюдал за работой съезда по телевидению, а, наверное, это
было все население страны от грудных младенцев до глубоких стариков,
запомнили этих двух разных политиков, которые превосходно вели
неизвестный корабль первого демократического парламента СССР по
неизведанному морю необузданной гласности, политической демагогии и
истерических речей новоявленных вождей демократического движения. Впоследствии
мне приходилось в разной обстановке встречаться с ними. Каждая встреча,
даже самая незначительная, оставляла приятное впечатление.
Чаще я вместе с Александром Дзасоховым общался с Евгением
Максимовичем. Он не был избран на XXVIII съезде КПСС членом ЦК КПСС.
Вместе с А.Н.Яковлевым, В.А.Медведевым и другими членами
Политбюро, вошедшими в состав Президентского Совета, они были отодвинуты от
руководства партией. Очевидно, по отношению к другим это было
правильно, но ни в коем случае нельзя было в этот сложный период Горбачеву
лишать КПСС поддержки такого многоопытного политика, ученого и
государственного деятеля, как Евгений Максимович Примаков. После января
1998 года отношение Примакова ко мне изменилось. Возможно, под
влиянием Дзасохова. Но не изменилось мое отношение к этому выдающемуся
политику и государственному деятелю 80-90-х годов XX века. Считаю глав-
304
ной чертой Примакова честность. Убежден, что и журналистом, и
руководителем крупных научных учреждений, и кандидатом в члены Политбюро ЦК,
и Министром иностранных дел, и Председателем Правительства Российской
Федерации он со знанием дела, профессионально, добросовестно выполнял
свой общественный долг. Второе, не менее важное качество Примакова -
человечность. Отличительное свойство этой недюжинной натуры - со всеми и
в любых обстоятельствах оставаться человеком. Досадно, что
интеллектуальные возможности Евгения Примакова не были использованы нашим
обществом сполна: государство ими распорядилось слишком
расточительно. Начало этому положил Горбачев. Именно с него начался процесс задви-
жения этого государственного человека самой высокой пробы на третьи роли.
Озарение к Первому и последнему Президенту СССР и генсеку пришло
слишком поздно, только через 9 лет. В 1999 году он заявил: «именно
Евгений Примаков как политический деятель и международник больше
подходит для роли Президента России» («НГ», 09.06.99) И тот же Горбачев в 1990
году, после XXVIII съезда КПСС, фактически вытеснил его с активного
политического поля.
Полной противоположностью Примакова был Александр Николаевич
Яковлев. Несомненно, это - незаурядная личность. За всем, что говорил и
делал с партией и страной Горбачев, четко просматривается влияние
Яковлева. Во время работы XXVIII съезда КПСС многие делегаты, стоявшие
на платформе ленинской партии, обвиняли Яковлева в том, что он на
одной из встреч с коммунистами Москвы заявил: Горбачев озвучивает
только то, что я ему пишу. Тогда Александр Николаевич пытался оправдаться
и доказывал, что его неправильно поняли. На самом деле именно
Александр Яковлев и его сподвижники из «демократического» лагеря стали
главными «архитекторами» развала КПСС и разрушения СССР, авторами
«нового мышления», гласности и плюрализма, приведших к анархии,
безнравственности общества, к экономическому краху страны и
обнищанию людей. На XXVIII съезде КПСС удалось Яковлева вывести из
состава ЦК КПСС. Однако он остался членом Президентского Совета, и его
влияние на Горбачева по-прежнему было велико. Я встречался с
Александром Николаевичем и в санатории, и на товарищеском ужине на даче у
Дзасохова, и в рабочей обстановке. Не помню, чтобы он от души смеялся,
искренне улыбался, проявил участие в каких-то человеческих
устремлениях. Его взгляд из-под густых бровей был прямой, пронизывающий, а на
лицо натянута очень искусная маска. За этой маской на протяжении дол-
' гих лет никто не смог разглядеть подлинного лица «верного марксиста-
ленинца», главного теоретика «гуманного, демократического социализма»
и «архитектора перестройки». Все, что задумал этот всесторонне образо-
305
ванный, умный и коварный враг, сумевший войти в доверие партии и
занять трон серого кардинала в стане противника, он смог осуществить.
КПСС была запрещена, СССР развалился, - на поверхность вышел
Яковлев и явил миру свое истинное лицо. Жаль, что Борис Ельцин и
демократы первой волны не по заслугам оценили его. Он так и не занял в
президентских структурах России сколько-нибудь приличного, постоянного
положения. Очевидно, это связано с тем, что главную задачу своей жизни он
решил, а на остальное у него не осталось ни ума, ни сил.
Часть первых секретарей обкомов партии понимала, что создание
самостоятельной компартии РСФСР ускорит центробежные процессы,
приведет к расколу и ослаблению компартии Советского Союза. Они, как и я,
на своих пленумах, на совещаниях, проводимых Политбюро и
секретарями ЦК КПСС, предупреждали о той опасности, которая грозит КПСС от
выделения из нее компартии РСФСР. Но к нам не прислушивались, наши
голоса тонули в общем настрое, созданном Михаилом Горбачевым и
членами Политбюро ЦК КПСС. Несмотря на объявленную перестройку, в
партии пока сильны были традиции преклонения перед Политбюро,
секретарями ЦК, их мнение продолжало оставаться истиной в последней
инстанции. Большинство членов ЦК были соответствующим образом
обработаны и поддержали предложение о создании Российской компартии. 9
июня на совместном заседании Российского бюро ЦК КПСС и
подготовительного комитета Российской партийной конференции Горбачев со
свойственной ему политической вальяжностью определил историческую роль
предстоящей Российской партконференции, заявив, что одной из
«важнейших» ее задач является создание'Коммунистической партии РСФСР.
Он подчеркнул, что «в условиях реально существующей обстановки,
общественных ожиданий медлить с ее образованием нельзя». При этом
(святая наивность или хорошо спланированная провокация!) генсек
предупреждал: «действовать надо взвешенно, чтобы этот шаг не способствовал
развитию центробежных тенденций, а был направлен на единство КПСС
и всего общества».
Российская партийная конференция, проходившая 19-21 июня 1990 года,
образовала Коммунистическую партию РСФСР, конституировала
партконференцию в Учредительный съезд. Съезд принял «Декларацию»,
Обращения к компартиям союзных республик, Первому съезду народных
депутатов РСФСР, к коммунистам, народам России и другие документы. Съезд
избрал часть ЦК, определил принципы и порядок формирования
руководящих органов Российской компартии. Съезд избрал первым секретарем ЦК
компартии РСФСР Ивана Кузьмича Полозкова. И конференция, и съезд
проходили в обстановке гнетущей торжественности. Было много обращений,
306
деклараций, пустопорожних восторженных речей. Не было понимания
реальной ситуации. Я впервые по-настоящему почувствовал опасность
разложения КПСС. Хотел выступить. Остро сказать об этом. Предупредить.
Остановить. Но мне слова не дали. Я был расстроен.
- Ахсар, ты не переживай. Тебе дадут слово на XXVIII съезде. Я
договорился с Михаилом Сергеевичем, - успокоил меня Дзасохов. Он, как и я,
был против создания компартии РСФСР и особенно против избрания
первым секретарем ЦК Полозкова. Однако российский маховик
«самоутверждения» был запущен настолько мощно, что хилые усилия здравомыслящих
коммунистов и чувствовавших беду российских политиков его не могли
остановить. Создание Коммунистической партии РСФСР стало
началом конца Коммунистической партии Советского Союза и Союза
Советских Социалистических Республик.
И конференция, и съезд Компартии РСФСР запомнились
претенциозными, бестолковыми докладами, выступлениями, речами, постоянными
спорами. Сразу после своего избрания острейшей критике членов ЦК и
коммунистов России подвергся Иван Кузьмич Полозков. Многие не
понимали, как этот человек с ограниченным кругозором, не известный в партии
и обществе, комсомольский и партийный функционер мог решиться
возглавить Российскую партию на крутом изломе истории. Уже после XXVIII
съезда КПСС перед началом работы второго этапа Учредительного съезда
компартии РСФСР по инициативе Шенина и Дзасохова с согласия и
благословения Горбачева на совещании первых секретарей рескомов,
крайкомов и обкомов КПСС рассматривался вопрос о добровольном сложении
с Полозкова полномочий первого секретаря ЦК Российской компартии.
Олег Семенович и Александр Сергеевич уверяли нас, что по этому
вопросу есть полная договоренность с Полозковым. Мы такое решение
одобрили. Однако, в привычной ему манере, Горбачев неожиданно для всех нас
стал убеждать Полозкова не делать на съезде никаких заявлений,
оставить все так, как есть, потому что «более подготовленного человека на
роль первого секретаря компартии РСФСР сегодня в КПСС нет». Мы все
были ошарашены, а Олег Шенин не сдержал себя и дал происшедшему с
помощью нестандартной лексики точную эмоциональную оценку,
соответствующую поведению Горбачева. Полозков не возразил. При всей
своей ординарности и посредственности это была очень амбициозная
личность, которая не соизмеряла свои возможности с безмерными
властными притязаниями. До избрания первым секретарем ЦК компартии РСФСР
он возглавлял Краснодарскую партийную организацию. Мои наблюдения
во время политических акций и личных встреч с Полозковым создали
мнение, что самым высоким потолком для этого человека, мелькнувшего
307
как метеор на российском политическом небосклоне, был сельский
райком партии.
Все остальные секретари ЦК компартии РСФСР превосходили его по
своей профессиональной подготовке, общей культуре, деловым качествам.
Руководители региональных партийных организаций вообще пытались в
решении волновавших их вопросов обойти Полозкова и обращались чаще
всего ко 2 секретарю ЦК Ильину Алексею Николаевичу, отличавшемуся
своей выдержкой, объективной оценкой ситуации, стремлением помочь
руководителям регионов. Ровно, без особых претензий на лидерство вел
свое дело секретарь ЦК Соколов Александр Сергеевич.
Наиболее яркой фигурой среди секретарей ЦК компартии России был
Зюганов Геннадий Андреевич, отвечавший за идеологическую работу.
Возможно, он один понимал реальную ситуацию и готовил себя к работе в
партии в экстремальных условиях. Я запомнил глаза Зюганова, в которых
мне виделась осязаемая боль от всего того, что делали с партией Горбачевы,
Яковлевы, Медведевы, полозковы. Считаю, что возрождение Российской
компартии после ее запрета, - это несомненная заслуга Зюганова. Один из
немногих партийных функционеров, Геннадий Андреевич остался верен
партии. Его солидная общетеоретическая подготовка, аналитический ум,
острая критика бестолковых действий «демократов», яркие,
бескомпромиссные выступления против Президента и Правительства, в защиту
обездоленных, обнищавщих трудящихся масс снискали ему уважение в обществе,
вывели на роль лидера компартии в 90-х годах. Но и Геннадий Зюганов -
личность яркая, значительная - за всю свою жизнь не нес персональной
ответственности за решение каких-то конкретных общественных задач, не
прошел производственной, профессиональной школы. Ни Зюганов, ни
другие руководители КПСС не смогли выработать стратегии партии
применительно к новым условиям. Они жили полностью за счет наследства,
оставленного Лениным и Сталиным. А критиковать всегда легче, чем
действовать, выполнять конкретную работу и отвечать перед обществом за ее
результаты. Вывод: если самая яркая фигура в руководстве КПСС на всем
протяжении 60-х, 70-х, 80-х, 90-х годов - личность такого уровня, стоит ли
удивляться тому, что партия постепенно деградировала, развалилась и
увлекла за собой созданный ею общественно-политический и
социально-экономический строй.
* * *
2 июля 1990 года открылся XXVIII съезд КПСС. Я впервые был на таком
представительном собрании. Впервые воочию видел такое количество
выдающихся деятелей науки, искусства, представителей технической интел-
308
лигенции, руководителей партии и правительства. Первых знал по их
трудам, творческим работам, их публикациям и публикациям о них; вторых -
по докладам, выступлениям, портретам. Обстановка была торжественной,
и в то же время на многих лицах «видных» партийных деятелей читалась
озабоченность, тревога. Генсек Горбачев стал уже Президентом СССР,
чувствовал себя достаточно уверенно, несмотря на наметившийся раскол в
партии. Каждый перерыв им использовался для общения с различными
категориями делегатов съезда, для советов с нами, первыми секретарями
обкомов. И доклад Горбачева, и другие доклады были выслушаны с обычным
вниманием, но без традиционных «аплодисментов, переходящих в овацию».
Обсуждение было острым. «Демократические» семена, посеянные Первым
Съездом народных депутатов СССР и Первым Съездом народных
депутатов РСФСР, дали обильные всходы и на XXVIII съезде КПСС. Многие
делегаты буквально рвались к микрофонам, на трибуну. Шло соревнование
между делегатами за право сильнее лягнуть ЦК, Политбюро, секретарей
V ЦК, членов правительства. Большинство из них это делало не во имя
защиты своих убеждений, не ради дела, а чтобы показаться на публике. Они зна-
.ци, что идет прямая трансляция съезда по радио и телевидению, и
старались в угоду широкой публике подать свой голос, высветиться на экране.
Я познакомился со многими своими коллегами из республик, краев и
областей России, из других союзных республик. Ближе сошелся с первыми
секретарями Кабардино-Балкарского рескома партии Коковым Валерием
Мухамедовичем, Дагестанского - Алиевым Муху Гимбатовичем,
Адыгейского - Джаримовым Асланом Алиевичем, Юго-Осетинского обкома - Цхов-
ребошвили Валнином Владимировичем, Донецкого обкома - Мироновым
Евгением Васильевичем. Были интересные знакомства, встречи, беседы с
видными писателями, художниками, музыкантами, артистами, учеными,
журналистами. Со многими меня знакомил Дзасохов, с другими мои
коллеги, с третьими знакомился сам.
Интерес ко мне был проявлен после моего выступления на съезде. Ко
мне подходили, представлялись, делали одобрительные оценки, с чем-то
соглашались, что-то подвергали сомнению. Сегодня, вникая в суть того, что
я говорил, вчитываясь в скупой текст стенограммы съезда, считаю, что в
основном был прав. Я готовился к выступлению, несколько раз
пересматривал текст. Первый вариант содержал острую критику Горбачева, подвер-
тал сомнению и его «новое мышление», и все, что было связано с его
деятельностью по разложению КПСС. Трижды ко мне в гостиницу «Россия»
приезжал Дзасохов и буквально упрашивал убрать абзац с негативной
оценкой деятельности Горбачева. Два раза я уходил от вопроса. Во время
третьей встречи понял, что он с этим связывает какие-то личные интересы, и
309
сдался. Я первый и последний раз в своей жизни пошел против своих
убеждений, по существу предал самого себя в угоду товарищу. Во вступлении к
брошюре «Моему избирателю», не называя фамилии, я писал по этому
поводу: «Перед выступлением я не имею обыкновения делиться и советоваться с
кем-либо. Все, 1тго мною высказывается с трибуны, проходит через мое
сознание и сердце, и я один несу ответственность за сказанное. Только
однажды перед выступлением на XXVIII съезде КПСС я не устоял перед
настойчивыми требованиями товарища, показал ему текст будущего выступления и,
по его настоянию, включил в него слова: «... в партии нет сегодня другой
личности, кроме Михаила Сергеевича Горбачева, которая бы смогла повести
эту партию и вывести страну из кризиса». Мне тогда было неловко
произносить эти слова с чужого голоса, мне стыдно за них сегодня, потому что они не
отражали ни тогда, ни сегодня моего мнения и звучат диссонансом по
отношению ко всему тому, что было сказано в том выступлении. Но правильно
говорили предки, что «написанного пером не вырубишь и топором».
Что было, то было. И в этом нет никакой вины Александра Дзасохова:
он так думал, ему это надо было. Но почему я, даже в угоду товарищу,
позволил себе сфальшивить? Как будто пустяк. Но и через многие годы
воспоминания об этом краской стыда обжигают лицо.
Выступление на XXVIII съезде КПСС - часть моей общественной
деятельности. Оно отражает мою позицию, мое отношение к тому моменту
состояния партии, мое видение перспектив ее развития, мое стремление
удержать КПСС и Союз от развала, разложения. Считаю нужным привести
его полностью:
«Уважаемые товарищи!
Уверен, что мысли и чувства коммунистов никогда еще не напрягались
с такой силой, как теперь. Впервые за все годы существования партия
вынуждена не только определять пути общественного развития, но и думать
о сохранении своей роли в обществе. Чтобы выйти на правильное решение,
мне кажется, важно все время помнить, какая ответственность лежит
на каждом из нас. И, исходя из этого, решать хладнокровно наши
поистине революционные задачи и без паники искать выход из политического и
экономического кризиса.
Нам необходимо избавиться от крайностей. Все наши беды на
протяжении нашей сложной истории связаны с тем, что нас все время заносило
то влево, то вправо. Было время, когда мы административно-командные
методы, все, связанное с дисциплиной и порядком, довели до такой
крайности, что превратили в уродство и преступление против человека. Сейчас
мы переживаем другую крайность, когда хорошая идея
демократизации и гласности доведена до неразумного предела, лишена всякой дис-
310
цшглины и культуры и в отдельных регионах превратилась в анархию,
шабаш деструктивных элементов общества. Разве не об этом говорит
тот факт, что вчера еще бурно аплодировавшие «гениальным» речам
Брежнева и Черненко сегодня в критике Центрального Комитета партии,
его Политбюро, Генерального секретаря и Президента страны перешли
все этические пределы и не гнушаются никакими средствами, часто
пренебрегая элементарными нравственными нормами? Позволю себе
напомнить, что ни одна уважающая себя партия ни в одной стране не позволяет
себе подобного отношения к своим лидерам.
Сознавая всю сложность переживаемого момента, давая объективную
и суровую оценку допущенным в ходе перестройки ошибкам со стороны
руководства партии и Советского Правительства, мы в то же время должны
смотреть правде в глаза и видеть, что сегодня в обществе нет другой силы,
кроме партии, которая способна довести до конца перестройку, в партии
нет сегодня другой личности, кроме Михаила Сергеевича Горбачева,
которая бы смогла повести эту партию и вывести страну из кризиса.
Весь парадокс сложившегося сегодня в обществе положения
заключается в том, что партия, провозгласившая революцию сверху, объявившая
борьбу административно-бюрократической системе, атмосфере
затхлости и застоя, закостенелым социально-экономическим структурам,
положившая начало демократизации, гласности, политическому плюрализму,
стала объектом всеобщей критики, прямых нападок и дискредитации со
стороны некоторых идеологов нарождающихся партий и общественных
движений.
Одна из причин такого положения, на мой взгляд, связана с тем, что
руководящие органы партии упустили инициативу. Вместо того, чтобы
возглавить сложные процессы объявленной перестройки и повести
наступление на ее противников, они перешли в глухую оборону. Результат такой
тактики известен. Вчера еще всесильная, безраздельно владевшая всей
властью в стране, партия оказалась бессильной и успела не только
передать всю власть Советам, но и потеряла управление своим
собственным хозяйством.
Есть ли выход из создавшегося положения? Считаю, что есть. Он
единственный и связан с решительными действиями.
Они, на мой взгляд, сводятся, во-первых, к своеобразному смотру,
ревизии, реальной оценке тех сил, которыми располагаем мы, стоящие на плат-
' форме ЦК КПСС и остающиеся верными коммунистическим идеалам и
социалистическому выбору.
Во-вторых, требуется консолидация здоровых сил партии на основе
очищения ее от случайных попутчиков и тех, кто еще носит наши партий-
311
ные билеты, но исповедует чуждую нам идеологию, считает всю нашу
историю ошибкой, а марксистско-ленинское учение утопией.
В-третьих, следует покончить с бесконечными разговорами о
передаче власти. У партии никто не отнимал ее безотказного оружия -
работы с трудящимися массами. Именно она обязана возглавить
движение за политическое, экономическое и социальное переустройство
общества. Обновленная КПСС призвана выступить основой всех здоровых сил
общества, всех партий и общественных движений, на знаменах которых
написано: человек и его интересы. И если отбросить политические
амбиции, то в платформах и «ленинградцев», и «марксистов», и «демократов»
мы найдем много точек соприкосновения. Представляется, что здесь
требуется четкое разделение функций и сфер влияния. КПСС, другие партии,
общественные движения, Советы, считающие себя выразителями
интересов народа, должны следовать параллельно, сближающимися кур-
сами к одной цели, которая именуется человеком со всеми
удовлетворенными материальными и духовными потребностями.
В-четвертых, настало время партии, которую бьют и слева, и
справа, и чужие, и свои, перестать стыдливо отмалчиваться, а
отмобилизовать свои силы и защитить себя, свое учение, своих героев и гениев,
свое прошлое и настоящее, свое будущее от клеветы и явных наветов. В
конце концов нам пора самим выяснить, что верно у Маркса и Ленина, а
что сомнительно; что истинно в нашей истории, а что ложно. Мы
многое потеряли, когда дали возможность врагам социализма отвлечь наше
внимание, интеллектуальные силы от современных проблем на
бесконечное копание в прошлом. Этим умелош воспользовались наши идейные
противники. Через прошлые ошибки и недостатки они ловко перекинули мост
в наше сложное настоящее, замахнулись на все наше будущее и на волне
демократической эйфории народа требуют выбросить за борт нашего
исторического корабля Маркса и Ленина, сдать в архив наши
социалистические знамена, национализировать наши партийные средства и
имущество, передать органам Советской власти нашу партийную печать и
другие средства массовой информации.
Другими словами, дело ведется к тому, чтобы партию поставить вне
закона. Надо всему этому дать объективную, аргументированную
отповедь. Считаю, что одной из главных задач партии на современном
этапе является резкое повышение уровня теоретической работы. Партия
сама должна написать свою объективную историю, дать
реалистическую оценку настоящему, обозначить контуры своего будущего. На какой
стадии находится эта работа в партии, хорошо видно из отчета члена
Политбюро, Секретаря ЦК КПСС товарища В.А.Медведева.
312
И в-пятых, необходимо принять очень действенные меры, чтобы
снять наметившееся противостояние партийных органов и
Советской власти. У нас огромное поле деятельности, на котором найдется
место каждой из сторон, только надо действовать свойственными
каждому средствами и методами, не мешая, а сотрудничая и помогая
друг другу.
Задача партии и всех здоровых сил новых общественных движений
- найти ключи кумам и сердцам людей, убедить их в необходимости
уйти с митингов и демонстраций к своим станкам и пашням. В конце
концов мы все должны понять, что не на площадях произрастают хлеб
и овощи, не в дискуссионных клубах шьются одежда и обувь.
Судьбе было угодно распорядиться так, что в новой революционной
ситуации, в сложнейший для страны исторический этап развития возникла
необходимость возрождения Коммунистической партии Российской
Федерации. На примере Северо-Осетинской партийной организации хочу ска-
зать, что главное сомнение коммунистов было связано с вопросом: не
подорвет ли Российская компартия единство КПСС, не ослабит ли ее, не
будет ли способствовать дальнейшей активизации сепаратистских сил в
СССР? Но анализ прошлого и здравый смысл взяли верх. Ведь именно
российские большевики собирали разрозненные революционные силы в
многонациональной Российской империи, ведь именно они выступили той
цементирующей основой, на которой возникла КПСС. В условиях растущей
многопартийности и необходимости объединения передовых сил Российская
компартия должна не только сохранять эти традиции, но и значительно
их обогатить с учетом исторического момента».
На заключительных заседаниях съезда, проходивших 12-13 июля 1990
года, были избраны Генеральным секретарем ЦК КПСС и его заместителем
Горбачев Михаил Сергеевич и Ивашко Владимир Антонович. Был избран
новый Центральный Комитет КПСС, в состав которого вошел и я.
Очевидно, раньше это стало бы событием в жизни каждого человека, но я свое
избрание членом ЦК воспринял достаточно равнодушно. Чем дальше, тем
больше у меня создавалось впечатление обо всем, что делалось на съезде,
как о большой детской игре, в которой участвуют взрослые люди,
забывшие правила игры и оставившие свои навыки в детстве. Это впечатление
усилилось 14 июля 1990 года на первом после XXVIII съезда Пленуме ЦК,
когда членами Политбюро были избраны все первые секретари ЦК
компартий союзных республик. Все по Уставу, но и Устав составлялся таким
образом, чтобы угодить всем и через это сохранить единство партии. Самый
недальновидный, опрометчивый шаг. Раздутое до 24 членов Политбюро
потеряло свою привлекательность, стало неуправляемым, утратило свою
313
былую мощь и превратилось в обычное собрание руководителей
партийных организаций союзных республик, каждый из которых думал о своей
собственной судьбе и тянул партийное одеяло на себя.
В этой обстановке была принижена и роль секретарей ЦК. Из
одиннадцати секретарей ЦК, кроме Горбачева и Ивашко, в состав Политбюро
вошли Дзасохов, Семенова, Строев, Шенин, Янаев. Именно они определяли
основные направления деятельности Политбюро, готовили документы,
пытались удержать корабль партии на плаву. Остальные выполняли роль
почетных членов и занимали соответствующие этому положению места за
столом Президиума ЦК.
Из секретарей ЦК КПСС самые добрые воспоминания у меня остались
об Олеге Дмитриевиче Бакланове, Андрее Николаевиче Гиренко, Юрии
Алексеевиче Манаенкове. Они хорошо выполняли свой долг, со знанием
дела руководили своими участками деятельности, регулярно встречались с
нами, советовались, помогали. Они отличались внимательным
отношением к людям, остро реагировали на наши вопросы и старались оперативно
решать их. Уже тогда обострялась обстановка в Южной Осетии, и я был
вынужден выходить с этим вопросом на секретарей ЦК КПСС. Не помню
ни одного случая, чтобы кто-то из названных товарищей не выслушал меня,
не проникся серьезностью проблемы, не пытался помочь.
Так получилось с самого начала юго-осетинской трагедии, что в
Москве, а потом и в Тбилиси проблему Южной Осетии пришлось решать нам,
руководителям Северной Осетии. Ни Анатолий Чехоев, ни Валнин Цховре-
бошвили, ни Знаур Гассиев, ни Торез Кулумбегов, ни Людвиг Чибиров
никогда не сделали ни одного самостоятельного шага для установления
связей с руководством страны и решения вопросов. Приходилось в ЦК КПСС,
в Верховном Совете СССР, в Верховном Совете РСФСР это делать нам, а в
основном мне. Жители Южной Осетии пережили много горьких,
холодных, голодных дней. Но если они выжили и если кто-то им в этом помог, то
к их числу следует с благодарностью отнести секретарей ЦК КПСС Олега
Бакланова, Андрея Гиренко и Юрия Манаенкова.
Есть люди, которые уже при первой встрече создают впечатление
давних знакомых. К их числу относится Егор Семенович Строев. Мы случайно
встретились с ним в коридоре. Я поздоровался и хотел пройти дальше. Он
остановил меня, пригласил в кабинет, долго расспрашивал о делах, о
положении в Южной Осетии. Я почувствовал, что он встревожен событиями на
Кавказе, предвидит дальнейшее обострение обстановки здесь. Живое
участие в судьбе людей, желание помочь им сочетались в нем с реальным
пониманием обстановки и ограниченных возможностей руководства страны. Я
увидел в нем человека, обеспокоенного судьбой партии и государства, ви-
314
дящего конец и бессильного его предотвратить. И вместе с тем даже в этой
обстановке Егор Семенович внешне всегда был спокоен, ровен, выдержан.
Потом мы вместе работали в Совете Федерации, и я лучше узнал его. Но
уже тогда, в 1990 году, во время работы в ЦК я определил главную черту
этого настоящего представителя русского народа, выросшего и
воспитанного на земле, - основательность и высокое чувство долга.
С Олегом Семеновичем Шениным познакомился еще в 1988 году в
городе Красноярске. Здесь проводилось трехдневное выездное совещание
-семинар ректоров университетов, и Олег Семенович, тогда Первый секретарь
Красноярского крайкома КПСС, выступал перед нами, рассказывал о крае,
его экономике, о положении партии. Выступал он без текста, легко,
непринужденно. Чувствовалось во всем знание положения в крае,
обеспокоенность складывающейся ситуацией в экономике, разрывом между
практикой управления народным хозяйством и наукой. Впервые от него я услышал
резкую критику в адрес центральных органов власти, проводящих
«бездумную» перестройку, ломающих устоявшиеся, оправдавшие себя в жизни
традиции управления страной.
Мое выступление на этом совещании заинтересовало его, и мы после
совещания беседовали, обменивались мнениями. Во время съезда он сам
подошел ко мне, тепло поздоровался, поздравил с избранием на партийную
должность, однако выразил сожаление, что я ушел из науки. Мы все с одобрением
отнеслись к его избранию членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС. В
критический для партии момент, когда всем стало понятно, что Горбачева
необходимо отстранить от руководства ЦК КПСС, именно с Олегом Шениным
связывало большинство членов ЦК надежды на вывод партии из кризиса, в
который завели его Горбачев, Яковлев, Медведев и другие члены Политбюро
- авторы перестройки и пресловутого «нового мышления». Из всех
секретарей и членов Политбюро ЦК КПСС Олег Шенин оказался наиболее верным
коммунистом, последовательным во всех своих действиях. Он мужественно
выдержал все удары судьбы, не сломался после распада КПСС,
преследований его и семьи. Он вел честную борьбу с разрушителями партии, буцучи
членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС, продолжил ее в новых условиях.
Считаю, что с большим запозданием, но по праву именно он возглавил
объединенный орган коммунистических партий союзных республик после
роспуска КПСС.
Из нового состава Политбюро, по моим наблюдениям, первое время
наиболее приближенными к Горбачеву были Шенин и Дзасохов. Они и
ходили вместе, и рядом сидели в зале Верховного Совета СССР. С
Шениным я встречался и на даче у Дзасохова. На одной из таких встреч
были Александр Яковлев и Евгений Примаков. Возник спор между Ше-
315
ниным и Яковлевым. В одно время дело дошло до того, что Шенин
заявил Дзасохову:
- Выбирай, или этот негодяй, предавший партию, или я. Оставаться с
ним за одним столом я не собираюсь, - категорически заявил в прихожей
Дзасохову Шенин. Тот с присущей ему дипломатичностью стал
уговаривать его не горячиться, остыть, подумать:
- Олег, не могу же выпроводить своего гостя. Ты не прав. Он не такой,
каким его представляют. Ты же знаешь, как к нему относится Михаил
Сергеевич.
Дзасохов не смог убедить Шенина. Он зашел в комнату, где сидели
гости, сослался на дела, принес извинения, и ушел.
Первый послесъездовский организационный пленум ЦК проходил в
Мраморном зале Кремля. Мы с Дзасоховым сидели рядом. Когда Горбачев
назвал кандидатуру Дзасохова на должность секретаря ЦК КПСС по
идеологии и члена Политбюро, Александр Сергеевич сделал вид, что это
предложение является для него неожиданным:
- Что он делает? Я сейчас сниму свою кандидатуру! - воскликнул он и
вскочил.
- Саша, я прошу тебя не делать этого. Твой отказ в критической для
нашего народа ситуации будет осужден. Подумай об этом, - удержал я его
за руку и стал убеждать не отказываться от предложения. Конечно, это было
наивно с моей стороны. Очевидно, что до пленума вопрос был согласован с
ним, и навряд ли без его согласия он был бы вынесен на пленум. Помню,
что два или три человека на пленуме выступили против кандидатуры
Дзасохова, но их аргументы были неубедительными. Последним выступил
первый секретарь правления Союза писателей СССР Владимир Васильевич
Карпов. Он дал отличную характеристику Дзасохову, рассказал о его
заслугах в организации международного молодежного движения, о его связях со
всеми категориями творческих работников. Закончил он свое выступление
в поддержку кандидатуры Дзасохова под одобрительные аплодисменты
собрания. Александр Дзасохов был избран членом Политбюро и секретарем
ЦК. Я радовался: впервые представитель моего малочисленного, но
гордого народа так высоко поднялся по общественной лестнице. Я сознавал, что
это уже не то, что было раньше, и все-таки избрание Александра Дзасохова
на столь высокую партийную должность приятно щекотало нерв
национальной гордыни. Хотя, забегая вперед, отмечу, что ни одного раза он не
решился на прямую поддержку республики, вел себя очень осторожно в решении
острейших вопросов урегулирования грузино-осетинских и
ингушско-осетинских отношений, не позволил себе за все время этих трагедий ни одного
выступления с осуждением грузинских и ингушских национал-экстремис-
316
тов. Я понимал его щекотливое положение и не особенно докучал ему по
этим вопросам. Выходил на других секретарей ЦК, находил у них
понимание и поддержку.
С первых же дней своей работы в ЦК нашел надежную опору в Валерии
Ивановиче Болдине. Он возглавлял общий отдел ЦК КПСС, был членом
Президентского Совета, фактически руководил деятельностью аппарата ЦК,
отлично разбирался во всей кремлевской кухне. Будучи депутатом
Верховного Совета СССР от нашей республики, он часто бывал в Осетии,
встречался с избирателями, знал обстановку на Кавказе, поэтому мне легко было
с ним обсуждать ситуацию и в Южной Осетии, и в республике. После
пленума он мне организовал встречу с Михаилом Сергеевичем Горбачевым.
Меня волновало развитие событий на Кавказе, обострение ситуации в
Южной Осетии, нагнетание националистической истерии и
территориальных притязаний к Северной Осетии со стороны депутатов Верховного
Совета СССР и Верховного Совета РСФСР от Чечено-Ингушетии. У меня были
конкретные предложения, связанные с усилением роли ЦК КПСС,
Президента СССР и Верховного Совета СССР в нормализации обстановки на
Кавказе, с решением острых проблем Нагорного Карабаха, Южной Осетии,
Абхазии, снятием напряженности в отношениях Чечено-Ингушетии и
Северной Осетии. На эту встречу я возлагал надежды. Наивно думал, что
«первый человек» в партии и государстве не только вникнет в суть
поставленных перед ним вопросов, но и решит их. Представлял себе, как после этой
встречи заработают по решению Кавказских проблем Политбюро,
секретари, отделы ЦК КПСС, соответствующие Комитеты Верховного Совета СССР,
Правительство, руководители Кавказских республик и областей, как
обрадуются этому жители Южной Осетии, Пригородного района нашей
республики, жизнь которых усилиями национал-экстремистов с каждым днем
становилась все тревожней.
Встреча состоялась в здании ЦК на Старой площади в известном
кабинете на 5-ом этаже. Михаил Сергеевич принял меня точно в назначенное
время, встал из-за стола, вышел навстречу, тепло поздоровался за руку,
усадил за приставной столик, сел напротив и стал говорить. Обычно люди,
встречавшиеся с большими политиками и государственными деятелями,
потом в деталях рассказывали об этом, приводили запавшие им в память
значительные мысли и высказывания, восторгались их способностью
вникать в проблемы и решать их. Я ушел из кабинета Горбачева совершенно
опустошенным. Запомнилось обилие слов, каких-то общих обещаний. К
'концу разговора я понял, что мозг этого человека запрограммирован,
напичкан оторванными от реальной действительности идеями, с которыми
он как робот выступает и на больших собраниях, и в личном общении. Вопро-
317
сы, которые я перед ним поставил, его не затронули. Горбачев не представлял
себе реальной ситуации на Кавказе, все время говорил о наметившейся
тенденции позитивного развития межнациональных процессов, верил, что Гум-
баридзе, Муталибов, Завгаев смогут «ситуацию взять в свои руки». Не надо
спешить: «перестройка пошла и все поставит на свои места».
Никаких решений и указаний после нашей первой встречи не
последовало. Да их и не могло быть, потому что Горбачев уже к этому времени
потерял реальное представление о ситуации в стране, не мог влиять на
события, происходящие в обществе, стал рабом запущенных им
политических процессов. Мощный водоворот перестройки постепенно втягивал в себя
руководящие структуры КПСС и разрушал сложившуюся государственную
вертикаль. Польза от этой встречи была только для меня. Я окончательно
избавился от комплекса идеализации руководителей партии и
правительства. В Горбачеве я увидел человека, отличавшегося от обычного среднего
интеллигента непомерными политическими амбициями и
преувеличенными представлениями о своих интеллектуальных возможностях. После этой
были еще многочисленные встречи и с Горбачевым, и с другими
руководителями СССР и России, и я шел на них легко, принципиально ставил
вопросы, настойчиво отстаивал свое мнение. В большинстве случаев
добивался успеха. Самыми безрезультативными были встречи с Горбачевым.
Причина была в том, что за решениями, принимавшимися генсеком и
Президентом страны, не было конкретных действий.
В оценке личности Горбачева я был не одинок. 8-9 октября 1990 года
состоялся пленум ЦК КПСС, который рассмотрел вопрос «О положении в
стране и задачах КПСС в связи с переводом экономики на рыночные отношения».
Перед пленумом Горбачев провел совещание с первыми секретарями
обкомов, очевидно, рассчитывая заручиться их поддержкой. Но совещание
превратилось фактически в избиение генсека. Большинство выступивших
обвинили Горбачева в незнании обстановки в стране, в губительности
проводимого им курса рыночных реформ, фактически ведущего к реставрации
капитализма, дискредитации партии и развалу страны. Критика была продолжена
на пленуме. Члены ЦК, в основном первые секретари рескомов, крайкомов и
обкомов партии, раскрывая истинное положение дел в партии, во всем
обвинили Горбачева. Прямо или косвенно ими ставился вопрос о необходимости
его отстранения от исполнения обязанностей генсека.
Михаил Сергеевич не выдержал критики. После одного очень острого
выступления он буквально выскочил на трибуну, истерично заявил, что он
устал от нападок и готов сложить с себя полномочия. После этой нервной
вспышки генсека объявили перерыв, во время которого члены Политбюро,
разбив нас на группы, стали убеждать в необходимости сохранения Горба-
318
чева в должности генсека. Основной довод: если он уйдет от
руководства партии, сосредоточится на работе Президента страны, на него
усилится влияние оппозиционно настроенных к КПСС членов
Президентского Совета, и партия потеряет влияние на органы представительной и
исполнительной власти страны. Мы сдались. Это была ошибка. Уверен:
тогда еще не все было потеряно. Необходимо было освобождать
Горбачева от обязанностей генсека, затем ставить вопрос и о его отставке с
поста Президента СССР.
На тот момент, конечно, не было в стране очень ярких личностей,
способных отстаивать идеалы партии и защитить социалистический строй. Но
такие секретари ЦК, как Шенин О.С., Строев Е.С., Прокофьев Ю.А.,
первый секретарь МГК КПСС, и ряд первых секретарей крайкомов и обкомов
партии, могли заменить Горбачева. По крайней мере никто из них не был
замечен в пристрастии к политической демагогии, не страдал горбачевским
словесным недугом. Это были люди дела, и они, возможно, смогли бы
опереться на поддержку руководителей регионов, спасти партию от
окончательного раскола по региональному принципу, а страну от распада по
национальному признаку.
* * *
12 ноября 1990 года прошел совместный пленум Северо-осетинского
Республиканского комитета и Контрольной Комиссии КПСС, который принял
«Программу практических действий Северо-Осетинской республиканской
партийной организации по выполнению решений XXVIII съезда КПСС». С
докладом по этому вопросу выступил я. К этому времени в должности
первого секретаря рескома партии работал всего восемь месяцев 16 дней. А
мне казалось это вечностью, потому что каждый день был насыщен до
предела, нес с собой что-то новое, неизведанное, трудное. Приходилось
спорить, доказывать, убеждать, отстаивать, преодолевать. К тем проблемам,
которые встали перед руководством компартии в других регионах страны,
прибавились проблемы, связанные с Южной Осетией и обострением
ингушско-осетинских отношений. Но нам удавалось удерживать достаточно
стабильную обстановку в республике, не допускать массовых
антиобщественных акций, сохранять управляемость народным хозяйством и
социальной сферой.
На фоне всесоюзной антикоммунистической истерии, резкого
противостояния партийных органов и Советов в большинстве регионов страны, меж-
лационального противостояния в республиках Средней Азии и Закавказья,
роста антирусских настроений во всех союзных республиках и республиках
Северного Кавказа, в основном в Чечено-Ингушетии, резкого нарастания се-
319
паратистских устремлений не только в Прибалтике, на Украине, в Грузии,
Азербайджане, Средней Азии, но и в России Северная Осетия в этот период
оставалась подлинным островком стабильности и здравого смысла.
Феномен? Нет. Тогда в чем секрет? Мы не допустили противостояния компартии и
Советов, старались найти общий язык с нарождавшимися партиями и
общественными движениями. А самое главное: была надежная связка - Галазов -
Хетагуров. Как первый секретарь рескома КПСС и Председатель Верховного
Совета республики я руководил всей политической деятельностью,
обеспечивал связь с ЦК КПСС, Верховным Советом СССР и Верховным Советом
РСФСР, с руководителями других территорий страны. Сергей Валентинович
со своими заместителями и министрами достойно управлял всеми
структурами исполнительной власти, добивался решения сложнейших задач во всех
сферах народного хозяйства. При нем прочно сохранялись вертикальные и
горизонтальные экономические связи республики с союзным и федеральным
центрами, с регионами страны. Мы понимали друг друга. Мы не допускали
грубого вмешательства в специфическую сферу деятельности другого. Мы
поддерживали друг друга. Мы опирались друг на друга. И в республике, и в
Москве, и на Кавказе нас воспринимали как единое целое и с уважением
относились и к нам, и к республике.
Были противоречия во взглядах, в оценке складывающейся для партии
ситуации, но они были невидимы для постороннего глаза. Хотя к нашей
дружбе уже тогда стали ревностно относиться секретари рескома КПСС,
заместители Председателя Верховного Совета республики; они исподволь,
медленно и, как потом выяснилось, верно забрасывали семена недоверия
в наши души. Первым, очевидно, тлетворное влияние этого недоверия на
себе ощутил Сергей, стал при обсуждении многих партийных вопросов
отмалчиваться или отделываться полушутливой, полугорькой фразой: «Я
завхоз. Мое дело заниматься конкретным делом. Политической
демагогией пусть занимаются другие». Разошлись мы с ним по вопросу первичных
парторганизаций. Он поддерживал «Демократическую платформу» в
КПСС, лидеры которой настаивали на удалении партийных организаций
с производства и трудовых коллективов. Сергей справедливо считал, что
в условиях ломки сложившейся экономической структуры в стране они
только будут ускорять распад производства, отвлекая основные силы
производственного управления на ненужные политические дебаты. Я с
уходом партийных организаций с производства связывал постепенное
вытеснение КПСС с политической арены. В Программе практических действий
рескома были предусмотрены меры по повышению роли и укреплению
авторитета первичных партийных организаций. Мы цеплялись за
последнюю соломинку, наивно продолжали утверждать, что они «большая сила
320
и надо дать им полный простор для действий, приблизить к людям, их
интересам и заботам, включить в живые, конкретные дела». И в
республике были такие партийные организации, которым удавалось находить
мужественных людей, убеждать их вступать в КПСС в это сложное время.
Как большое достижение, на пленуме отмечалось, что за 9 месяцев 1990
года в партию принято 284 человека. Но выходило из партии гораздо
больше людей. За этот период добровольно покинули КПСС в республике 622
человека. Этот процесс нарастал. Из партии выходили не только
приспособленцы и карьеристы, но и значительное число передовых рабочих,
крестьян, технической и гуманитарной интеллигенции. Главная причина -
несогласие с формами, методами перестройки, разочарование в политике
партии,
В стране шел активный процесс консолидации всех
антикоммунистических сил, выработки стратегии и тактики борьбы против КПСС и
социалистического строя. Новые общественные объединения, выступавшие под
демократическими знаменами и популистскими лозунгами борьбы с
привилегиями, своей главной целью ставили вытеснение из Советов и их
исполкомов коммунистов, а потом и роспуск этих органов советской власти,
национализацию имущества КПСС, профсоюзов, комсомола. Происходили
эти процессы и в нашей республике. Так, в сентябре 1990 года прошел
учредительный съезд сторонников демплатформы, который громко заявил о
создании Прогрессивно-демократической партии Северной Осетии. Она,
возможно, существует и в настоящее время. Но и во время своего создания,
и на протяжении всей своей деятельности она не смогла сделать ничего
путного, не родила хотя бы маленькую конкретную идею, не выдвинула из
своих рядов ни одного человека выше уровня посредственного обывателя.
Лидер этой партии Габачиев, юрист по специальности, в прошлом
освобожденный со всех занимаемых постов за пьянку и нарушение трудовой
дисциплины, построил и свою деятельность, и деятельность «партии» (никто
никогда не мог мне сказать, сколько человек в ней состоят) на огульной
критике компартии, сплошном очернительстве руководителей республики.
Конечно, на одном этом нельзя было создать партию. А сам Габачиев
постепенно превратился в имя нарицательное, с которым люди
ассоциировали представление о грязной никчемности, которую нельзя принимать
всерьез. Я и не принимал. По просьбе нашего сотрудника Асланбека Каирова я
в разное время встретился с ним дважды. Осталось впечатление как от
прикосновения к чему-то склизкому.
Ингушские национал-экстремисты в своем стремлении решить вопрос
отторжения Пригородного района от Северной Осетии использовали все
органы, все формы и методы. Они ловко воспользовались слабостью КПСС
П Я-80
321
и сделали серьезные попытки расколоть Северо-Осетинскую партийную
организацию по национальному признаку. Была создана, вначале тайно,
инициативная группа из числа коммунистов ингушской национальности,
которая подогрела настроения ингушей о выходе из состава
республиканской парторганизации и создании межрайонного ингушского комитета КПСС.
В сентябре в поселке Карца состоялось собрание, на котором был избран
временный межрайонный ингушский партком во главе с бывшим
секретарем Пригородного райкома КПСС Е.Х.Куштовой. Естественно,
полномочия этого парткома мы не признали, поручили секретарям обкома и
райкомов проводить индивидуальную работу с коммунистами - ингушами,
внушить им, что они своими действиями несут беду своему народу.
В это время в различных организациях, особенно
материально-технического обеспечения, работало много ингушей, занимавших ответственные
должности. Были члены обкома, депутаты Верховного Совета республики.
Со многими из них я встретился сам. Помню свои беседы с заместителем
заведующего отделом организационно-партийной и кадровой работы
обкома КПСС Мухарбеком Хашиевым, управляющим трестом «Орджтрансст-
рой» Маули Баркинхоевым, главным инженером треста «Севосетинстрой»,
потом Производственного мебельного объединения «Казбек» Мухарбеком
Куштовым, секретарем Пригородного райкома КПСС Елизаветой Кушто-
вой, депутатом Верховного Совета республики Багаудином Сампиевым.
Убеждал их, что ингуши в Северной Осетии живут лучше, чем в Чечено-
Ингушетии и других территориях страны, занимают ответственные
должности, все обеспечены работой, имеют отличные дома, квартиры,
пользуются льготными условиями при поступлении в высшие и средние учебные
заведения. Я просил их провести работу среди «наших ингушей», жителей
Северной Осетии, чтобы они не поддавались на провокации
национал-экстремистов из Чечено-Ингушетии, спокойно жили и трудились вместе с
представителями других народов.
- Вы пользуетесь авторитетом среди населения. Поработайте с ним.
Убедите в том, что мы все вместе должны оберегать покой в нашем
многонациональном доме. Идеологи национализма и возврата «земель предков»
сделают свое черное дело и уйдут без потерь, - пострадает народ. Ингуши
могут потерять здесь все, что с таким трудом мы создавали для них после
1957 года, - примерно такие доводы приводились мною. Тщетно.
Коммунисты-ингуши оказались в первых рядах национал-экстремистов,
ввергнувших ингушский и осетинский народы в страшную трагедию с сотнями
убитых, тысячами обездоленных людей, оставшихся без крова над головой, без
работы, в одночасье оказавшихся в положении беженцев и вынужденных
переселенцев.
322
* * *
Последний рубеж, который нельзя было сдавать, рубеж, за которым было
полное поражение, - это Советы. «Отказавшись от исполнения властных
функций, - убеждал я на пленуме, - коммунисты обязаны принимать активное
участие в деятельности Советов, их президиумов, постоянных комиссий,
исполнительных органов... Есть необходимость усиления координации работы
депутатов-коммунистов в Советах всех уровней. С этой целью следует
создавать в Советах партийные группы (фракции) коммунистов. Это будут
формирования, призванные объединить коммунистов в органах Советской власти,
повысить их роль и ответственность в решении всех вопросов».
Время, когда под диктовку коммунистов работали все общественные
организации, вплоть до пионерского отряда и октябрятской звездочки,
безвозвратно ушло. Надо было искать и находить новые методы работы. Я
доказывал своим партийным коллегам, что следует совместно с профсоюзами
вырабатывать единую позицию, связанную с социальной защитой
трудящихся в условиях крушения планового хозяйства и перехода к рынку.
Предупреждал: «Было бы грубейшей ошибкой недооценивать нарождающееся
рабочее движение. Оно заявляет о себе, выдвигает не только экономические,
но и политические требования. В этой ситуации партийным органам
необходимо вместе с профсоюзами отстаивать интересы людей труда, не
допустить, чтобы трудовые коллективы оказались бесправными перед
собственниками средств производства».
Во все времена особой сферой политической деятельности была работа
с молодежью. Сила любой политической партии или общественного
движения определялась степенью влияния на молодежную среду. Оппоненты
КПСС в первую очередь сосредоточили свои усилия на этом участке. В
конце восьмидесятых, начале девяностых годов ими была проведена
колоссальная работа по привлечению молодежи на забастовки, митинги, на все
общественные акции, направленные против КПСС. Значительная часть
молодежи, особенно творческой, студенческой, уставшей от мелочной опеки
райкомов и парткомов, легко вовлекалась в антикоммунистические
мероприятия. Компартия быстро теряла свои позиции в молодежной среде: более чем
втрое уменьшился приток молодых людей в партию, росли преступность,
бездуховность, потребительская психология. Старые методы управления
молодежью больше не работали, новые - партия не создала. Я
рекомендовал партийным организациям отказаться в работе с молодежными
организациями от командных принципов, строить свои отношения с ними на
условиях партнерства, сотрудничества. Была поставлена задача разработки и
принятия республиканской молодежной программы, которая бы включала
в себя на государственном уровне решение проблем молодежи в сфере про-
323
изводства, образования, культуры, спорта, создания молодой семьи. Но мой
призыв к товарищам по партии «вернуться на новой, творческой основе в
студенческие аудитории, в ученическую среду, в комсомольскую и
пионерскую организации» повис в воздухе: за семьдесят лет советской власти
коммунисты привыкли к безропотному подчинению, поэтому все
руководители партийных организаций выжидали, когда комсомольцы и пионеры на их
требование «надо!» четко, по-старому вновь ответят «есть!»
Я начал осознавать, что все мои усилия вдохнуть в своих партийных
товарищей новый дух, заставить их относиться к своему партийному долгу
с учетом реалий времени напрасны. Но решил идти до конца, использовать
все возможности для сохранения компартии в республике, не потерять ее
благотворного влияния на все сферы общественной жизни.
Мы заняли правильную позицию в осуществлении перестройки и
проведении экономических реформ, не спешили сломать сложившиеся формы
хозяйствования и ввести модные новации. В своей жизни исповедовал
осетинскую консервативную мудрость - «Быстрая река не достигает океана»,
русскую - «Поспешай медленно». Став во главе республики, старался всех своих
коллег убедить в необходимости следовать этой великой заповеди предков.
«Основные направления по стабилизации народного хозяйства и переходу к
рыночной экономике», принятые октябрьским 1990 г. пленумом ЦК КПСС и
Верховным Советом СССР, требовали от нас радикальных решений и
ускоренного продвижения по пути рыночных реформ. Но мы на своем пленуме
отвергли любые действия, способные нанести ущерб населению. «По мере
нашего углубления в суть вопроса, - утверждалось в моем докладе, -
возникло немало сложных проблем, которые волнуют общество, вызывают
разноречивые мнения и острые споры. Главное - какими путями мы станем
двигаться к рынку, какими способами претворять в жизнь новые экономические
принципы. Мы не можем пойти на то, чтобы даже ради очевидных выгод и
ускорения реформ поставить под удар значительную часть населения,
взвалить на его плечи все неизбежные тяготы переходного периода».
Позиция, которую заняли реском КПСС, Верховный Совет и Совет
Министров республики, позволяла в 1990 году сохранить стабильную
общественно-политическую обстановку в республике, обеспечить относительно
ровное и безболезненное проведение реформ. Но, естественно, на нашей
экономике сказывались критические ситуации, которые складывались в
экономике страны в целом, постепенный развал единого
народно-хозяйственного комплекса, разрушение вертикальных и горизонтальных финансово-
экономических связей, срыв взаимных производственных поставок.
Авторитет перестройки к концу восьмидесятых годов был полностью подорван
чередой скороспелых, непоследовательных, популистских решений в на-
324
родном хозяйстве, принятых ЦК КПСС и союзными властями. Дальше
разговоров, громких заявлений и непродуманных решений не пошло
совершенствование структуры управления народным хозяйством, центральные
органы власти так и не смогли создать новые экономические регуляторы.
ЦК КПСС еще пытался держаться за власть, но утерял влияние на народное
хозяйство, а Верховный Совет и Совет министров СССР оказались не
способными принять власть и управлять экономикой страны. В этих условиях
каждый регион страны искал свои механизмы выживания.
Мы убеждали наших людей, что рыночная экономика - не самоцель, а
средство улучшения жизни народа, путь, который приведет к решению
острых социальных проблем. Повели решительную борьбу против тех
руководителей промышленности и сельского хозяйства, которые пытались
свернуть социальные программы, ущемить интересы трудящихся. Впоследствии
возродившиеся коммунисты зюгановского разлива обвиняли меня в
развале экономики республики. Они были не правы. Тогда еще, в ноябре 1990
года, перед правительством республики, которое разрабатывало программу
перехода на рыночные отношения, мною были поставлены задачи,
решение которых должно было, по крайней мере, сдержать обвал экономики и
падение жизненного уровня людей. Во-первых, ставилась задача перед рес-
комом и райкомами КПСС используя политические методы влияния на
трудовые коллективы, добиваться стабильности в экономике через
оздоровление финансов и денежного обращения, нормализацию потребительского
рынка, обеспечение устойчивости сложившихся хозяйственных связей. Во-
вторых, принципиальная позиция была занята по вопросам приватизации.
Выступая за все формы собственности и осознавая необходимость
приватизации, я требовал: «провести народную приватизацию, передать
собственность в руки тех, чьим трудом она создавалась, кто действительно имеет на
нее моральное право». Работу по разгосударствлению в республике
предполагалось провести поэтапно с обязательным условием формирования
новой системы управления экономикой. На первом этапе приватизации
подвергались только малые предприятия коммунального хозяйства, бытового
обслуживания, торговли, общественного питания, местной
промышленности. На втором этапе, только после того, когда будет завершена
реорганизация органов материально-технического снабжения и будут созданы новые
рыночные и финансовые структуры, в процесс приватизации включались
крупные предприятия. К сожалению, все крупные предприятия республики
были союзного и федерального подчинения, и пришедшие к власти россий-
' ские реформаторы ими распорядились по-своему, т.е. фактически
разрушили. В-третьих, политическая линия на развитие рыночных отношений в
аграрной сфере сводилась к тому, чтобы при всех формах хозяйствования
325
на земле сохранить оправдавшие себя на практике, сложившиеся методы
ведения сельского хозяйства. «Реальность заключается в том, -
утверждалось в докладе, - что базовой формой организации сельскохозяйственного
производства у нас являются и на ближайшую перспективу останутся
крупные высокомеханизированные колхозы и совхозы. Вместе с тем
необходимо повсеместно создавать условия для развития разных методов
хозяйствования на земле: индивидуальной и коллективной аренды, подряда,
крестьянских, фермерских хозяйств, производственных кооперативов. Важно
обеспечить новым и традиционным формам ведения сельского хозяйства
равную государственную поддержку и защиту, равные экономические
возможности. При этом мы отвергаем идею передачи или распродажи земли в
частную собственность и считаем, что земля является общенациональным
достоянием и распоряжаться ею можно только с учетом мнения народа».
Эти установки в основном выполнялись. В этом главный секрет
стабильного состояния агропрома Северной Осетии на протяжении 1990-98 годов.
Были и град, и ураган, и засуха, и затяжные дожди, но республика получала
высокие урожаи; наряду с колхозами и совхозами развивала акционерные
сельхозпредприятия, фермерские и крестьянские хозяйства. Такая позиция
позволила сохранить специалистов сельского хозяйства, лучших
руководителей колхозов и совхозов. А они в свою очередь помогли нашим крестьянам
удержать от развала колхозы и совхозы, создать крепкие индивидуальные
хозяйства. К1998 году в большинстве крестьянских подворий Северной
Осетии было по 2-3 коровы, десятки, а часто сотни единиц мелкого рогатого
скота, свиней, не говоря уже о птице. Дл* крестьянина республики в это время
главной проблемой стала реализация произведенной продукции. К решению
этой крестьянской проблемы государство оказалось не подготовленным. В
республике, например, крестьянин не мог продать свою курицу высшего
качества, а торговые организации продолжали завозить злополучные «ножки
Буша». В-четвертых, привлекалось внимание партийных и советских
органов к проблеме социальной защиты пенсионеров, инвалидов, студентов,
многодетных семей, малообеспеченных слоев населения, к проблеме роста
безработицы, создания новых рабочих мест за счет развития малых
предприятий и фермерских хозяйств, в основном в горной зоне.
Доклад и предложенный нами проект программы обсуждались
довольно бурно. Вносились конкретные предложения, высказывались
критические замечания. В своем заключительном слове я сделал вывод, что не могу
отвести ни одного поставленного выступавшими вопроса, ни одного
предложения. Но меня волновало то, что во всех выступлениях чувствовалось
напряжение, неверие в возможность выполнения принимаемых решений.
Многие выступавшие оценивали положение в республике и действия рес-
326
кома и правительства в отрыве от сложной общественно-политической и
социально-экономической ситуации, которая сложилась в России и стране.
«Если мы и дальше будем заниматься демагогическими разговорами, не
перейдем к активным действиям, - убеждал я коммунистов, - все наши
решения ни к чему не приведут. А для того, чтобы действовать, требуется
реальная оценка той ситуации, в которой мы находимся. Нельзя вырывать
республику из общего состояния Российской Федерации, Советского
Союза. На этом фоне следовало бы замечать ту большую работу, которая
проводится райкомами партии, республиканским комитетом, которая помогла
нам сохранить относительно стабильную обстановку в республике. Несмотря
на все недостатки в нашей деятельности, у нас, по крайней мере, нет
противостояния компартии и Советов. Важно продолжить работу в этом
направлении и не допустить, чтобы нас столкнули лбами. От этого пострадают в
первую очередь люди. А народу в конце концов не важно, кто добился
уборки картофеля, кукурузы, не допустил сбоя в обеспечении хлебом,
коммунисты это сделали или те, кто работает в Советах».
Очень резкая критика на пленуме высказывалась в адрес правительства.
Уже тогда наметилось предвзятое, очень негативное отношение у
партийных руководителей и многих депутатов Верховного Совета республики к
Председателю Правительства Сергею Хетагурову, его заместителю Марату
Аликову, министрам: финансов Руслану Цаликову, торговли Валерию Пли-
еву, сельского хозяйства Зауру Уруцкоеву, - и другим членам правительства.
Я знал, какую большую работу со своими коллегами проводил Сергей
Валентинович, и встал на их защиту. «Мы сами утвердили это правительство.
И Председатель Совета министров, и его заместители, и министры
являются коммунистами, - доказывал я на пленуме. - И наша задача заключается
не только в том, чтобы от них требовать, но и защищать от несправедливых
нападок. Мы обязаны видеть, в каких невероятно тяжелых условиях на фоне
фактического развала единого социалистического народно-хозяйственного
комплекса Хетагурову удается объединить правительство и руководителей
хозяйств и сдерживать в республике те разрушительные процессы в
экономике, которые так бурно протекают в России».
16 апреля 1991 года был проведен один из последних пленумов Севе-
ро-Осетинского рескома КПСС. Я выступил на нем с докладом «О
текущем моменте и задачах коммунистов по стабилизации
общественно-политической ситуации в республике». К этому моменту в стране сложилось
тяжелое положение. Союзная власть оставалась, но она была
символичной. Ни одного вопроса она решить не могла. Фактически союз распался.
Сумгаит, Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье,
Татария, Чечня, Ингушетия - Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Ка-
327
рачаево-Черкесия - эти и другие очаги межнационального
противостояния и сепаратизма бывших автономных образований были порождением
порочной, безвольной, недальновидной политики ЦК КПСС во главе с
Михаилом Горбачевым, аморфного Верховного Совета СССР во главе с
Анатолием Лукьяновым и беспомощного правительства во главе с
Николаем Рыжковым. Завершая работу пленума, я обратился к членам обкома с
требованием донести до наших граждан правду о реальной обстановке в
стране: «Мы можем продолжать копаться в прошлом, выяснять причины,
которые нас довели до такого позорного состояния, но от этого легче не
станет. Существующая реальность - правда. Эту правду нашими речами и
пожеланиями изменить нельзя. Последние два-три месяца я
непосредственно общаюсь с руководителями партии и государства самого высокого
ранга. Принимал участие на всех последних заседаниях Совета Федерации
СССР, имел встречи один на один с Президентом СССР, Генеральным
секретарем ЦК КПСС Горбачевым, с Председателем Верховного Совета СССР
Лукьяновым, первым заместителем Председателя Правительства СССР
Догужиевым, со всеми членами Политбюро ЦК КПСС и пришел к
выводу, что они ни на какие процессы повлиять не могут. Какие бы забастовки
ни проводились, какое бы число трудящихся ни участвовало в митингах,
какие бы требования они ни выдвигали, - у государства сегодня нет
никаких резервов для их удовлетворения. Это правда. Нам ее необходимо
осознать, перестать заниматься политическим словоблудием и сказать эту
горькую правду народу».
Первым это сделал я. Фактически за 5 месяцев до приостановки
деятельности КПСС определил, к какому финалу подошла страна. Доклад на
пленуме начинался с суровой, но объективной оценки текущего момента:
«Общественно-политический, экономический, социальный кризис в
стране достиг крайней черты, за которой совершенно явственно
просматривается общенациональная катастрофа. На политической арене определились
силы, стремящиеся изменить общественный строй в стране, устранить от
власти коммунистическую партию, установить в обществе свое господство,
навязать людям, пользуясь всеобщей неустроенностью и хаосом,
капиталистический путь развития. Они смыкаются с национал-сепаратистскими
силами, растаскивающими Союз по удельным княжествам, сеющими между
народами рознь и вражду, разрушающими между ними вековые
интернациональные связи... На примере Прибалтийских республик и Грузии можно
спрогнозировать, что под флагами «демократии» грядет новая диктатура,
окрашенная в ядовито-коричневые тона. Все это происходит в условиях
паралича власти сверху донизу, распада вертикальных и горизонтальных
государственных и народнохозяйственных связей, всеобщего падения нра-
328
вов и разрушения созидательных общечеловеческих устоев под видом
возрождения национальных традиций».
Ответственность за развал могущественного социалистического
государства возлагалась мною на Центральный комитет КПСС, его Политбюро,
Генерального секретаря ЦК КПСС, которые «вдруг устыдились пороков
своих «вождей», перечеркнули свою историю, объявили революцию сверху
под названием «перестройка», возложили ошибки отдельных
руководителей партии на всех коммунистов, подставили партию не только под огонь
критики врагов, но «втянули ее в опасную игру долгого и изнурительного
самоистязания. Это привело не только к ослаблению компартии, но и к без-
властью в стране».
Предчувствие подсказывало: компартия, ведомая бездарными и
безвольными лидерами, обречена. Она потеряла власть и никогда больше ее не
вернет. Вместе с компартией уйдет с исторической сцены и великая
социалистическая империя. Я никогда не верил в светлое коммунистическое
будущее, видел и остро критиковал недостатки бюрократической организации
деятельности руководящих структур КПСС. Но в свое время сознательно
вступил в партию, коммунистами республики был избран в самый
критический для партии момент на высший руководящий пост, и не мог предать
своих избирателей, не мог подвести своих товарищей по партии. Первые
слова, которые сказал мне Председатель Верховного Совета РСФСР Борис
Ельцин, прибыв 23 марта 1991 года в Осетию, были:
- Понимаешь, Ахсарбек, я к тебе отношусь хорошо, хотя знаю, что ты
голосовал против меня. Я сделаю все для тебя, обеспечу поддержку
Верховного Совета и Правительства, но прошу оставить должность первого
секретаря. Неужели ты не чувствуешь, что дни компартии сочтены? -
убеждал он меня в машине, когда мы ехали из аэропорта в селение Сунжа.
- Борис Николаевич, кто старое помянет, тому глаз вон. Я к Вам
отношусь как к главе Российского государства, с уважением. Я сделаю все,
чтобы Вас никогда не подвести. Но не давите на меня, не заставляйте уходить с
должности первого секретаря. Я не способен на предательство. Какие бы
выгоды мне ни сулило Ваше предложение, в этот критический для
партийной организации момент я не могу ее оставить. Но даю слово, что во вред
Российской Федерации я не использую должность первого секретаря.
На этом мы закончили разговор на эту тему. Никогда потом, к чести
Бориса Николаевича, отношение и ко мне, и к республике в зависимость от
моей партийной принадлежности не ставилось.
Я до конца, до 23 августа 1991 года, когда была приостановлена
деятельность КПСС, боролся за сохранение республиканской партийной
организации. Не сдал ни одной позиции, никому не позволил поставить под сомне-
329
ние деятельность республиканского комитета партии, через Советы, их
исполкомы, работавших в них коммунистов старался влиять на всю
общественно-политическую и социально-экономическую ситуацию в республике. Эта
работа приносила свои плоды. Нам удалось избежать пустопорожних
разговоров о передаче власти Советам, потому что Председатель Верховного
Совета, Председатель Совета министров, все министры, руководители
представительных и исполнительных органов города и районов были
коммунистами. Очевидно, поэтому коммунисты Северной Осетии в основном
сохранили состав, удержали власть на всех уровнях, нашли общий язык с
новыми общественными организациями и движениями, консолидировали все
здоровые силы общества. Результат: несмотря на трагедию Южной
Осетии, геноцид осетин в Грузии, огромное число беженцев из Грузии и
Средней Азии, экстремистские действия ингушских националистов, руководству
Северной Осетии удалось вплоть до октября 1992 года сохранить
относительно стабильную обстановку в республике.
Судьба свела меня на партийной работе с разными людьми.
Значительное число из них - люди зашоренные, отставшие от жизни, малодушные.
Но в основном - это были знающие и мужественные люди, настоящие
профессионалы и хорошие организаторы, верные товарищи по работе. Ровно
полтора года я занимал должность первого секретаря Северо-Осетинского
Обкома (рескома) КПСС. Срок небольшой. Но, наверное, по содержанию и
накалу общественных страстей это было настолько интенсивное время, что
один день можно посчитать за месяц, месяц - за год. Я стал последним
Первым секретарем Северо-Осетинского обкома КПСС. Вместе со всеми
коммунистами пережил позор исторического поражения, стал свидетелем
«деятельности» самых бездарных руководителей КПСС и Советского
государства. Сожалею? Нет. Кому-то суждено было вынести это тяжелое бремя.
Им оказался я. Были, наверное, ошибки в моей партийной деятельности.
Но партию коммунистов не предавал. Свой долг я выполнил. В
альпинистской связке самые сильные идут впереди или сзади. Буду тешить себя этим
сравнением.
330
Глава десятая
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА
РЕСПУБЛИКИ СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ - АЛАНИЯ
Депутатом Верховного Совета Северо-Осетинской АССР я был избран
первый раз в 1963 году. Я не помню те избирательные кампании, потому
что они проводились формально, по давно установленному ЦК КПСС
трафарету. Главное - попасть в список кандидатов в депутаты, который
составлялся обкомом КПСС и получал одобрение первого секретаря. После этого
утверждались доверенные лица, проводились встречи с избирателями,
давались наказы депутатам. Они, как правило, готовились в райкомах КПСС,
предварительно согласовывались с Совмином и отделами обкома партии.
Никаких альтернатив, проблем с явкой избирателей. 99,9% избирателей с
песнями и танцами являлись на избирательные участки, из них 99,8%
голосовали единодушно за блок коммунистов и беспартийных. В составе
Верховного Совета, местных Советов были по квотам ЦК КПСС и обкомов
представлены все национальности, мужчины и женщины, рабочие и
колхозники, деятели культуры и искусства, ученые и представители
технической интеллигенции. Начиная с 1963 года все последующие годы вплоть до
1994 года я был депутатом Верховного Совета СОАССР, в 1977 году был
избран первым заместителем Председателя президиума, а 15 марта 1985 года
- Председателем Верховного Совета республики. Эти должности занимал
на общественных началах. Они были почетны, показывали отношение ко
мне обкома КПСС, вернее - первого секретаря обкома.
Быть депутатом Верховного Совета автономной республики было очень
престижно. Материально - это были дополнительные 30 рублей к зарплате
(по нынешнему курсу - 900 рублей или 30 долларов). Сумма
незначительная, и не в ней был главный смысл. По удостоверению депутата Верховного
Совета автономной республики свободно можно было пройти во все
кабинеты ЦК КПСС, Правительства СССР и Правительства РСФСР. Нас
принимали, внимательно рассматривали и решали наши вопросы министры СССР
и РСФСР. Во всех аэропортах и вокзалах по всей территории страны нам
оказывали те же услуги, что и депутатам Верховного Совета СССР. С при-
331
ходом к власти «демократы» провели водораздел между депутатами
Верховного Совета РСФСР и автономных республик, лишили последних
фактически всех привилегий на федеральном уровне. Это была одна из
многочисленных ошибок федеральных органов власти, она наглядно отражала
нарастающее противостояние федерального центра и регионов страны.
В тех, Советских Верховных Советах: и СССР, и РСФСР, и автономных
республик, - не было никаких проблем. Все документы: проекты законов,
постановлений, указов - готовились Советами министров, получали
«добро» партийных органов и единогласно принимались на сессиях Советов.
Не было необходимости в технике, образовании всамделишных счетных
комиссий:
- Кто за? - вопрошал Председатель Верховного Совета, и вверх
взметались все руки. Дальше в зал он не смотрел. Для проформы еще произносил.
- Кто против? Воздержался? Нет. Принимается единогласно.
Атмосфера деятельности представительных органов страны на всех
уровнях наглядно отражала фактическую власть партийных органов, рабское
преклонение перед ними и Советов, и правительств и общественных
организаций. В этом была своя логика - логика прочно выстроенной вертикали
власти. Все документы до сессий детально прорабатывались, поэтому не
было необходимости в бесполезных словопрениях. Так, над бюджетом на
каждый следующий год работа начиналась в республиках, краях и областях
в июне месяце, в августе-сентябре проект бюджета с участием
руководителей всех региональных органов рассматривался в Минфине и Госплане
РСФСР, до 1 декабря бюджет принимался Верховными Советами всех
уровней. Как правило, вопросов по его исполнению не было. Доходы
превышали расходы, каждое министерство в установленные сроки получало
означенные в бюджете суммы и выделенные под них материальные ресурсы. Я
15 лет проработал министром просвещения, 14 лет ректором университета
и не помню ни одного случая возникновения каких-либо проблем с
реализацией определенных для наших организаций статей бюджета.
В марте 1990 года одновременно проходили выборы в Верховный Совет
РСФСР и Верховный Совет Северо-Осетинской ССР. Это уже были
настоящие выборы, на альтернативной, демократической основе. Они
ознаменовали начало нового этапа развития общества, ввергнутого на долгие годы в
изнурительную, выматывающую все духовные и материальные силы
борьбу за власть на уровне государства, его субъектов, местного
самоуправления. Всем: и рабочим, и крестьянам, и ученым, и деятелям искусства, и
специалистам народного хозяйства - вдруг захотелось быть во власти,
управлять обществом. Кандидатами в депутаты выдвигались сами, выдвигали
кандидатов организации, собрания граждан, домовые и квартальные коми-
332
теты, партии и общественные движения. Наверное, мне первому из первых
секретарей обкома партии пришлось принимать участие в альтернативных
выборах и в Верховный Совет республики, и в Верховный Совет РСФСР.
Намеренно выбрал самые сложные округа города Владикавказа. Пришлось
выдержать и сложные вопросы, и упреки, и несправедливые обвинения.
Впервые за долгие годы выборов почувствовал возможность поражения.
Но победил. В честной борьбе (а тогда она еще была таковой) был
подавляющим большинством голосов избран и в Верховный Совет Северо-Осетин-
ской ССР, и в Верховный Совет РСФСР. Это было доверие, настоящее
доверие народа своему первому руководителю в очень сложной общественно-
политической и социально-экономической обстановке. Я с благодарностью
осознал благородный жест моих избирателей, рассматривал его как аванс
на будущее и дал себе слово оправдать их доверие.
21. марта 1990 года на первой сессии Верховного Совета Северо-Осе-
тинской АССР был избран Председателем Верховного Совета. До начала
сессии прошел пленум обкома КПСС, который поручил второму секретарю
обкома Анатолию Павленко внести на рассмотрение сессии мою
кандидатуру на должность Председателя Верховного Совета. Анатолий
Григорьевич обосновал необходимость совмещения мною должностей первого
секретаря обкома и Председателя Верховного Совета подобным совмещением
должностей генсека и Президента СССР Горбачевым и моим пятилетним
опытом работы в должности Председателя Верховного Совета республики.
Из 125 депутатов, принимавших участие в тайном голосовании, за мое
избрание проголосовало 120 человек, против - 5. Этот расклад голосов точно
отражал расстановку сил в первом Верховном Совете республики,
избранном на демократической основе. Пока среди избирателей было очень
высоко доверие к коммунистам. Из 131 депутата, избранного в первом туре, было
125 коммунистов, один комсомолец, 5 беспартийных.
Беспартийные в Верховном Совете представляли новые,
оппозиционные КПСС партии и движения, и, естественно, были против замещения
властных должностей коммунистами. Очевидно, они и голосовали против
избрания первого секретаря обкома Председателем Верховного Совета. Их
мнение на сессии очень убедительно выразил депутат Кабалоев Георгий
Хаджумарович. Личность очень яркая, хорошо подготовленная. Кабалоев
часто выступал на сессиях, был агрессивно настроен против коммунистов.
Его выступления всегда отличались продуманностью, обоснованностью
доводов, конкретностью. У многих моих коллег он вызывал раздражение,
но для меня всегда его предложения были интересны. Он верил в
демократию, последовательно отстаивал позиции демократов, добивался
отстранения коммунистов от власти. Хотя его выступления часто были направлены
333
лично против меня, никогда я не отверг ни одного его предложения,
старался в честной дискуссии отстоять свою точку зрения. По мере развития
негативных процессов перестройки, роста недоверия людей в успех
демократических реформ, распада экономики, снижения жизненного уровня народа
он разочаровался в лидерах «демократии». На одной из наших последних
встреч у меня в кабинете он признался:
- К сожалению, Ахсарбек Хаджимурзаевич, Вы были правы. Вожди
демократического движения оказались посредственными людьми. Они
завели страну в тупик, породили неверие народа в демократию. Но у нас иного
пути нет. Верю, что придут другие люди, и они исправят наши ошибки. Мы
с Вами, возможно, больше не встретимся: на второй срок меня депутатом
не изберут. Я часто выступал против Вас, но выступал как против носителя
ложной коммунистической идеи. Как человека и первого руководителя
республики я Вас глубоко уважаю. Успехов Вам.
Этот разговор состоялся незадолго до окончания срока полномочий
Верховного Совета республики 12 созыва. После этого мы никогда больше не
встречались. Но я запомнил его как человека честного, принципиального,
на самом деле обеспокоенного судьбой людей и смело отстаивавшего
интересы своих избирателей. К сожалению, в последующие годы в органы
представительной власти России на всех уровнях стали приходить люди, для
которых превыше всего была сама власть, которые использовали ее как
крышу для сохранения своих капиталов, нечестно нажитых, или в угоду своим
непомерным личным амбициям.
После избрания на должность Председателя Верховного Совета
республики по давно установившейся традиции я выразил депутатам благодарность
за оказанное мне доверие. Считаю примечательными сказанные тогда слова:
«Я понимаю всю тяжесть той ответственности, которую вы на меня
возложили. Я был Председателем Верховного Совета Северо-Осетинской АССР. Но
сейчас, всматриваясь в будущее и, пока, в общем представляя работу, которая
предстоит Верховному Совету нашей республики 12 созыва, мне кажется, что
то, что мы делали до сих пор в Верховном Совете, это была детская забава.
Предстоит Верховный Совет перевести из органа, единодушно
голосующего, в орган действующий, который будет оказывать влияние на все органы
Советской власти, указывать основные направления, по которым будут
развиваться наша экономика, культура, вся социальная сфера с тем, чтобы
трудящиеся республики чувствовали себя свободными, уверенными, чтобы они
могли по достоинству пользоваться результатами своего труда».
Я оказался прав. Верховный Совет Северо-Осетинской АССР 12
созыва, Правительство республики вынесли тяжелые удары судьбы, в
экстремальных условиях приняли решения, которые помогли сохранить наш на-
334
род, нашу многонациональную республику от внешней угрозы и
внутреннего разложения. До сих пор многие аналитики перестроечного периода в
развитии страны считают ошибкой демократов то, что они допустили к
управлению государством партократов. Мне представляется, что они
неправы. Для того времени это было правильное решение. Введение в
руководство Советами на всех уровнях руководителей партийных органов
позволило нам в Северной Осетии избежать конфронтации между партийными и
советскими органами, сохранить в руководстве республикой наиболее
знающих, опытных, профессионально хорошо подготовленных людей. А
самое главное - Верховный Совет и Совет министров республики, городской,
районные Советы и их исполкомы в это время смогли выступить как единая
власть, выполняющая волю народа.
На этой же сессии Верховный Совет республики Председателем Совета
министров назначил Сергея Хетагурова. До этого у меня побывали
некоторые члены обкома, депутаты Верховного Совета, которые выразили
сомнение в целесообразности его назначения. Доводы их были очень просты и
неубедительны для меня:
- Конечно, он большой организатор и талантливый инженер, но он не
любит наш народ, не знает своего родного языка. Кроме того, он очень
любит власть, всегда старается быть первым и будет работать против Вас.
Я отверг эти обвинения в адрес Хетагурова. Я очень ценил его, доверял
ему, был уверен, что в республике в это время не было ни одного человека,
равного ему по профессионализму, организаторским качествам,
способного лучше возглавить исполнительные органы власти. Без колебаний я внес
его кандидатуру: «Все вы его знаете. В этой должности он работает всего
полтора года. За это время, конечно, не смог полностью раскрыться... Но,
бесспорно, он зарекомендовал себя как человек, который заинтересован в
экономическом и социальном развитии нашей республики, как человек
хорошо подготовленный и отличный организатор». Меня поддержали
депутаты Калицов С.Г., Кадохов В.Т. Проголосовали за назначение Хетагурова
единогласно.
Обычно Верховный Совет республики принимал решения об избрании
Председателя, его заместителей, членов Президиума, Председателей
комиссий Верховного Совета, о формировании правительства в один день.
Заранее все вопросы бывали согласованы, и Верховному Совету оставалось
только единодушно поддерживать мнение бюро обкома КПСС. На этот раз на
первой сессии Верховного Совета были решены только вопросы о двух
Председателях, которым было поручено подготовить в течение месяца
предложения по этим вопросам и внести их на рассмотрение очередной сессии
Верховного Совета.
335
Вторая сессия Верховного Совета республики открылась 17 апреля
1990 года. Ей предшествовала большая работа по определению кандидатур
в органы представительной и исполнительной власти республики. И все-
таки для того, чтобы избрать заместителей Председателя, Председателей
Комитетов и Комиссий Верховного Совета, Председателей Комитетов
Конституционного надзора и народного контроля республики, образовать
Совет министров республики, потребовалось Вторую сессию проводить в три
этапа: первое заседание - 17 апреля, второе - 19 апреля, третье - 25 апреля.
В промежутках группы депутатов определялись с комитетами и
комиссиями, их председателями, а потом уже все кандидаты в члены правительства
как через мощный фильтр прошли через образованные Комитеты и
Комиссии. Это уже был другой Верховный Совет: каждый депутат осознавал себя
частью народной власти, хотел быть причастным к решению всех важных
государственных вопросов. На активность депутатов оказывал влияние и
дурной пример Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР. По
их образу и подобию и наши депутаты изначально потребовали прямую
трансляцию заседаний Верховного Совета по радио и телевидению.
Несмотря на ограниченные возможности наших электронных СМИ, мы
вынуждены были пойти на это. Многие выступали, доказывали, опровергали,
боролись не потому, что они были убеждены в том, что говорят, а ради
демонстрации перед публикой своей патриотической активности. При этом рамки
понятия патриотизм на всем пространстве СССР катастрофически
сужались до размеров не только республик и областей, но и районов, и даже
населенных пунктов. Эту пагубную тенденцию к всеобщей суверенизации
и самостоятельности ярче всего отражали депутаты, избранные на
демократической волне. В годы перестройки обострились национальные
противоречия, и большинство лидеров демократии стремилось обрести
политические дивиденды через экстремистские националистические лозунги. Но
что интересно, все лидеры демократии на всей территории Советского
Союза, как близнецы, были похожи друг на друга: у всех митингующих,
протестующих, орущих, несмотря на разницу в разрезе глаз, цвете кожи и
форме лица, было одно и то же выражение - безумной отчаянности и
готовности все снести на своем пути. К сожалению, несколько человек из этой
среды оказались депутатами нашего Верховного Совета. Их было немного, но
они своими бездумными речами и экстремистскими предложениями часто
отвлекали нас от решения жизненно важных вопросов.
На первом заседании Второй сессии Верховного Совета были избраны
заместители Председателя, образованы комитеты и комиссии Верховного
Совета, избраны их председатели. Все кандидатуры предварительно
рассматривались на бюро обкома, поддерживались или отводились им. Но в
336
основном по всем кадровым вопросам я советовался с Сергеем Хетагуро-
вым. Не все мои предложения он поддерживал, но в конце концов
соглашался. Лучше бы не соглашался! Последующая практика показала, что его
сомнения в чистоплотности некоторых людей, по моему предложению
занявших руководящие должности, работавших рядом со мной,
пользовавшихся моим доверием, имели серьезные основания.
Первым заместителем Председателя Верховного Совета был
единогласно избран Бирагов Юрий Григорьевич. Я знал его с 1961 года.
Непосредственно по работе мы никогда не пересекались, но и директором завода, и
заведующим отделом, и первым секретарем горкома, и секретарем обкома
КПСС он зарекомендовал себя принципиальным, солидным работником, и
я не сомневался в правильности своего выбора. Хотя, сознаюсь, некоторые
близкие люди тогда предупреждали, что допустил ошибку:
- Он относится к числу людей, которые демонстрируют на людях свою
преданность, а в глубине души плетут коварную интригу. Он предаст тебя
тогда, когда ты будешь больше всего нуждаться в его помощи, - говорил
мне один из его товарищей по прежней работе.
Я тогда не придал этим словам никакого значения. Осадил товарища,
попросил сказанные слова считать недоразумением и забыть:
- Надвигаются сложные времена. Мы должны держаться вместе. У нас
нет лишних людей. Если начнем сомневаться друг в друге, подозревать друг
друга, мы ослабим себя, подведем народ и угробим республику. Юра - наш
товарищ, опытный хозяйственник и партийный руководитель. Убежден, что
он будет на месте в Верховном Совете. Прошу тебя поддерживать его. Для
работы главное - не любовь сотрудников, а их взаимопонимание.
Заместителем Председателя Верховного Совета была избрана Кулова
Людмила Михайловна. Я ее знал по работе в системе высшей школы. Она
работала доцентом кафедры физики Горнометаллургического института,
долгое время была председателем профкома института. В этот период я
состоял членом ЦК профсоюза работников просвещения, высшей школы и
научных учреждений СССР, часто общался с профсоюзным активом
республики и запомнил эту красивую, энергичную женщину по ее
эмоциональным и в то же время хорошо продуманным выступлениям в защиту
работников высшей школы и студентов. Мы долго обсуждали кандидатуры на эту
должность. Должны были быть представлены в руководстве парламента
женщина и представитель русской части населения. Конечно, были в
составе депутатов более сильные женщины, но они были осетинками. Были хо-
'рошие организаторы, профессионалы, яркие личности среди русских
депутатов-мужчин. Но мы остановились на кандидатуре Куловой, потому что в
одном лице мы сразу получали представителя и русского населения, и жен-
337
щин. Считаю, что поступили правильно. Она честно работала весь свой
срок, добросовестно выполняла свои обязанности, достойно представляла
республику в центре и в других регионах России. Конечно, ей не хватало
политических знаний, политической культуры борьбы, она быстро
поддавалась панике, могла на эмоциональной волне запросто сдать завоеванные
позиции. Но она училась, прислушивалась к советам, обретала уверенность
в себе и в нас после каждой очередной победы над оппонентами. Она
обладала замечательным качеством: признавала честно свою ошибку и
непременно благодарила того, кто помог ей осознать и исправить ее.
На этом же заседании сессии были образованы Комитет
конституционного надзора во главе с Фидаровым Казбеком Японовичем; Комитет
народного контроля во главе с Мецаевым Ирбеком Знауровичем; Комитет
Верховного Совета по аграрным вопросам и продовольствию (Кастуев
Тамерлан Хусинаевич), по вопросам законодательства, законности и
правопорядка (Кониев Юрий Ибрагимович); по науке, народному образованию*
здравоохранению, культуре и делам молодежи (Хетагурова Зара
Владимировна); по товарам народного потребления, торговле, жилищно-коммунальным,
бытовым услугам (Татров Николай Варламович); по вопросам развития
промышленности, строительства, энергетики, транспорта и связи (Цагараев
Сергей Михайлович). Было принято решение, что комитеты Верховного
Совета со своими руководителями и аппаратами будут работать на
постоянной основе, осуществлять законотворческую деятельность и контроль за
деятельностью органов.исполнительной власти по выполнению принятых
решений. Все председатели комитетов были утверждены единогласно,
кроме Кониева. Против его кандидатуры очень резко выступил депутат
Георгий Кабалоев:
-Я категорически против. Это человек застойного времени, занимал
государственный пост. Как Председатель Комитета не принесет ничего
нового. Люди с такими идеями нам не нужны. Я это испытал на себе в
недалеком прошлом, когда он возглавлял идеологический отдел обкома партии, -
Кабалоев говорил спокойно, убедительно, и в душе я с ним был согласен.
Слишком много пакостей наделал Юрий Кониев республике и ее
жителям во время работы секретарем обкома КПСС по идеологии. Ни один из
секретарей обкома КПСС по идеологии ни до, ни после него не допускал
столько унизительных высказываний и действий по отношению к своему
народу. Все это еще было свежо в моей памяти. И мне ничего не стоило
согласиться с правдой Георгия Кабалоева. Но я вспомнил другого Кониева
- помощника первого секретаря обкома КПСС и министра юстиции. Тогда
он был на месте, показал себя настоящим профессионалом и нормальным в
общении человеком. Я надеялся, что работа в Верховном Совете по специ-
338
альности поможет Юрию Ибрагимовичу снять с себя коммуно-бюрократи-
ческий налет периода одинцовщины и вернуться в нормальное
человеческое состояние. Так, наверное, думали и Сослан Сикоев, и Таймураз Кусов, и
Станислав Кесаев, которые дали высокую оценку юридической подготовке
Кониева. С нами в основном депутаты согласились. При трех против и двух
воздержавшихся Кониева избрали Председателем Комитета.
На первых порах имелось в виду, что комиссии со своими
руководителями будут работать на общественных началах, поэтому все Председатели
Комиссий были избраны из числа депутатов, занимавших должности во
властных и хозяйственных структурах. Председателями комиссий были
утверждены: по вопросам экономической реформы, планирования, бюджета,
финансов, труда и зарплаты - генеральный директор НПО «Полимер» Пой-
манов Анатолий Михайлович; по делам женщин, охраны семьи,
материнства и детства - завуч средней школы № 40 Тихонова Людмила
Владимировна; по делам экологии и рациональному природопользованию -
Председатель исполкома Ирафского райсовета народных депутатов Кадохов
Валерий Тотразович; по национальной политике и межнациональным
отношениям -ректор Север-Осетинского госуниверситета Магометов Ахурбек Али-
ханович; по вопросам работы Советов народных депутатов - заведующий
общим отделом обкома КПСС Купцов Олег Васильевич. Впоследствии
большинство комиссий было преобразовано в Комитеты, а их руководители
перешли на постоянную работу в Верховный Совет.
Постепенно в республике сформировался дееспособный Верховный
Совет со своими комитетами, комиссиями, административным аппаратом.
Должности Председателя, его заместителей, руководителей комитетов и
комиссий в основном заняли бывшие партийные руководители, поэтому особых
проблем в республике с передачей власти от партийных органов советским
не было. Очевидно, это обстоятельство помогло избежать на всем
протяжении перестройки сложных общественно-политических потрясений, не
допустить противостояния между ветвями власти.
Достаточно большое время (с 17 апреля по 25 апреля) заняло
формирование правительства. Кроме бюро обкома партии, очень внимательно
каждая кандидатура рассматривалась в комитетах и комиссиях. Каждого
кандидата в члены правительства представлял лично Председатель
правительства. Первыми заместителями Председателя Совета министров были
утверждены Аркадий Таболов и Вячеслав Никотин, заместителями
Председателя - Рамазан Лагкуев, Эльбрус Каргиев, Марат Аликов (он же Председатель
Госплана), управделами - Сахангери Дзуцев; министрами: внутренних дел
- Георгий Кантемиров, жилищно-коммунального хозяйства - Михаил Бак-
шиев, здравоохранения - Герман Течиев, культуры - Анатолий Дзантиев,
339
лесного хозяйства- Виктор Безродный, социального обеспечения -
Зинаида Изотова, торговли - Валерий Плиев, финансов - Руслан Цаликов,
юстиции - Георгий Джигкаев, сельского хозяйства - Заурбек Уруцкоев,
Председателем КГБ - Валентин Гусев, Председателями комитетов Совмина:
по делам издательств, полиграфии и книжной торговли - Камал Ходов, по
делам строительства и архитектуры- Борис Томаев, по труду и социальным
вопросам - Михаил Агкацев, по ценам - Любовь Лобынцова, по
физкультуре и спорту - Сослан Андиев, по охране природы - Владимир Вагин.
Кроме министра образования и Председателя Комитета
материально-технического снабжения, все остальные должности в Правительстве были
укомплектованы.
Впоследствии Председателем Комитета материально-технического
снабжения Совмина был назначен Касаев Владимир Николаевич. Вначале
Сергей Валентинович отнесся с сомнением к его кандидатуре. Но я его знал как
хорошего экономиста, инициативного хозяйственника и организатора и
настоял на своем. В процессе совместной работы Хетагуров и Касаев отлично
поняли друг друга и многое сделали для укрепления
материально-технической базы республики.
Долгое время мы не могли остановиться на кандидатуре министра
образования. Рвался на эту должность ректор университета марксизма-ленинизма
Мецаев Эдуард Михайлович. Его ходатаи буквально обложили Хетагурова и
меня. Он был моим соседом. Я знал его как самовлюбленного человека,
оторванного от реальной действительности и живущего в своем выдуманном
фантастическом мире. Он защитил кандидатскую диссертацию, на условиях
почасовика вел какие-то занятия в университете. Он никогда не работал в
школе, не знал ее проблем и, по моему глубокому убеждению, никак не
подходил для руководителя системы образования. Но в конце концов, под
напором многочисленных просителей: секретарей обкома, заместителей
Председателя Совмина, сотрудников университета, родных и близких - мы с Хета-
гуровым сдались. Это была самая серьезная ошибка. В историю народного
образования Эдуард Мецаев вошел как прожектер и демагог, породивший
массу анекдотов за короткое время руководства образованием в республике.
Сложно проходило утверждение на должность Председателя КГБ
Гусева Валентина Архиповича, потому что в Верховный Совет поступила
жалоба Председателя Президиума коллегии адвокатов Таймураза Чеджемова,
который по указанию прокурора Путимцева был незаконно арестован и
содержался в следственном изоляторе КГБ до апреля 1987 года. Чеджемов
утверждал, что к этому акту беззакония имеет отношение и Гусев, и
доказывал, что он не может быть назначен на должность Председателя КГБ. Все-
таки Гусева назначили. За - проголосовало 75 человек, 19 - против, 19 -
340
воздержалось. Была образована депутатская комиссия по рассмотрению
жалобы Чеджемова, которая работала долго и безуспешно. Вскоре
Валентин Архипович, осознавая сложившуюся ситуацию, написал заявление и
был отправлен в отставку.
Забегая вперед, признавая свои ошибки в проведении кадровой
политики, хочу подчеркнуть, что в целом правительство во главе с
Сергеем Хетагуровым было самым профессиональным, самым деятельным за
все время моей работы руководителем республики. Ему пришлось
работать в экстремальных условиях, но все испытания оно выдержало с
честью, не допустило развала экономики и народного хозяйства
республики, обеспечило сравнительно высокий, устойчивый жизненный уровень
населения.
После проведения Второй сессии Верховного Совета Северо-Осетинс-
кой АССР в республике пришлось работать недолго. Нас, народных
депутатов РСФСР, пригласили на Первый съезд народных депутатов РСФСР. От
Северной Осетии в состав нового, непривычного, многочисленного
Парламента России было избрано восемь человек: Бататов Таймураз Джетагазо-
вич, заместитель министра внутренних дел республики; Бобков Филипп
Денисович, первый заместитель Председателя КГБ СССР, генерал- армии;
Доев Казбек Мурзабекович, Председатель областного Совета профсоюзов
Северной Осетии; Казиев Тамерлан Владимирович, Председатель колхоза
имени Кирова сел.Кадгарон; Козаев Георгий Сафонкаевич, ректор Горского
сельхозинститута; Кузнецов Владимир Александрович, заместитель
директора Северо-Осетинского НИИ гуманитарных исследований, доктор
исторических наук, профессор; Хетагуров Сергей Валентинович, Председатель
Совета Министров республики; и я.
Прилетели мы в Москву вместе, кроме Доева К.М. Встречали
делегацию торжественно, с цветами. Разместили нас в гостинице «Россия».
Казбек Доев приехал дней за десять до начала работы съезда. Из ЦК КПСС
попросили в состав Комиссии по подготовке Съезда нашего представителя
-депутата, твердо стоящего на позициях КПСС. Учитывая длительную
работу Доева в комсомольских и партийных органах республики, я без
сомнений рекомендовал его.
Каково же было мое изумление, когда в списках «межрегиональной
группы депутатов», розданных нам в ЦК КПСС, мы обнаружили фамилию
Доева. Первым на это обратил внимание Таймураз Бататов:
- Смотрите. И наш тут. Это неспроста: лиса почуяла близкий запах
курятника. Слушай, Казбек, мы же тебя делегировали как представителя компар-
341
тии, а ты записался к «демократам». Какую выгоду ты обнаружил? -донимал
Доева Таймураз.
- Да это ошибка! Кто меня мог внести в этот список? Я разберусь с ними,
- отбивался Казбек.
Я всех успокоил. Попросил нашу небольшую группу держаться вместе.
Рассказал о сложной ситуации в стране, о непростых решениях, которые
придется принимать на съезде. Все наши депутаты были коммунистами,
поэтому я выразил надежду, что мы будем поддерживать линию ЦК КПСС,
с которой нас, первых секретарей обкомов и членов ЦК, ознакомили на
совещании в первый же день нашего приезда.
Впоследствии эти совещания в ЦК, в здании на Старой площади, стали
регулярными. Ежедневно, после окончания заседания Съезда народных
депутатов, нас собирали секретари ЦК КПСС, ЦК КПРФ, давали «ценные»
тактические указания на очередное заседание. Чаще всего совещания
проводил сам Горбачев М.С., другие секретари ЦК. В предвыборный штаб ЦК
входили Шенин О.С., Купцов О.В., Зюганов Г.А., другие ответственные
работники ЦК компартии Союза и России. Совещания отличались большим
количеством выступающих, многословием, бестолковостью. Каждый день
у руководителей партии и страны появлялись новые мысли, «идеи»,
предложения, которые исключали все, о чем договаривались ранее,
противоречили здравому смыслу и постепенно ослабляли наши позиции на Съезде
народных депутатов РСФСР.
Главный вопрос, который волновал и Горбачева, и других членов
Политбюро ЦК, это вопрос о Председателе Верховного Совета РСФСР. Всем
было известно, что оппозиционная компартии демократическая часть
съезда будет выходить с кандидатурой Бориса Николаевича Ельцина. После
долгих обсуждений было решено противопоставить ему кандидатуру
Председателя Совета Министров РСФСР Александра Владимировича Власова. При
этом без стеснения был избран вариант борьбы против Ельцина за счет
подготовки и распространения среди депутатов компромата на него. Об этом
некоторые руководители ЦК говорили взахлеб и надеялись за счет него
похоронить кандидатуру Ельцина. На одном из совещаний я попытался
возразить против этого, но меня грубо оборвали, зашикали, стали убеждать, что я
не знаю реальной обстановки и тех людей, с которыми предстоит бороться.
В последнем они были правы. Первый Съезд народных депутатов РСФСР
запечатлелся в памяти как один сплошной кошмар. Депутаты все время куца-
то спешили, рвались к микрофонам, оскорбляли друг друга, власти,
государственных и общественных деятелей. Создавалось впечатление, что у этих
людей не было родителей, они не учились в школах, никогда не изучали
историю, не имели представления о традициях, нравственных нормах, эле-
342
ментарной человеческой порядочности. Никто никого не слушал.
Оппонентов захлопывали, затопывали, заставляли замолчать сплошным гулом ди-
рижируемых голосов. Часами обсуждались процедурные вопросы,
повестка дня. Каждая группировка старалась протащить своих представителей в
секретариат и различные комиссии, которые влияли на ход работы съезда.
В состав секретариата съезда вошел и Доев. Впоследствии он был
избран заместителем Председателя секретариата и мог более эффективно
заниматься устройством своей дальнейшей судьбы. Как выяснилось позднее,
он очень искусно работал на три фронта: «своим» он представлялся
сотрудником ЦК КПСС на случай прохождения их кандидата в Председатели
Верховного Совета; входил в доверие Шахрая, Старовойтовой, Лаховой и
других представителей Демвыбора России на случай победы Ельцина; активно
сотрудничал с группой депутатов от профсоюзов, оставляя на крайний
случай возможность вхождения в руководящий состав Независимых
профсоюзов России. При всем этом он каждый день выбирал позицию, которая
позволяла ему находиться в объективах телекамер. На протяжении всей
работы Первого съезда народных депутатов РСФСР его изображение не
сходило с телеэкранов: то он от секретариата делал какие-то объявления, то
выступал с заявлениями от группы независимых профсоюзов, то просто сидел
за микрофоном, всегда находившимся под прицелом телеобъективов. Тай-
мураз Бататов по этому поводу в шутку или всерьез утверждал, что «у
Казбека есть свой оплачиваемый телеоператор».
В целом же наша небольшая депутатская группа работала дружно, вела
себя достаточно активно, смогла решить многие вопросы, связанные с
Южной Осетией и сохранением территориальной целостности республики.
На съезде инициативу захватили депутаты от Москвы и Ленинграда. Они
оказывались первыми в списках выступающих, у всех микрофонов, они
упорно навязывали свою волю съезду. Нас это раздражало. Сергей Хетагу-
ров в свойственной ему манере, четко и лаконично, выразил мнение
депутатов от российских регионов:
- Присоединяюсь к тем депутатам, которые, может быть, образно
сравнивают наш съезд с сессией Моссовета и Ленсовета. Поэтому прошу
председательствующего и секретариат найти возможность предоставить слово по
обсуждению наиболее важных вопросов - таких, как суверенитет России, ее
экономическое положение, избрание руководящих органов и других, - всем
представителям всех автономий. (Первый съезд народных депутатов РСФСР,
сГенографический отчет, том 1, стр.124).
После бесплодных разговоров на протяжении двух дней, 16 и 17 мая
1990 года, для нас, представителей КПСС и Советской власти, и очень
эффективных для наших оппонентов, наконец 18 мая было предоставлено
343
слово для доклада «О социально-экономическом положении РСФСР» Пред-
седателю Совета Министров РСФСР Власову. Доклад был слабым.
Чувствовалось, что Александр Владимирович хотел завоевать «сердца»
демократов, выступал резко против «централизованной
административно-бюрократической системы», забыв о том, что он, бывший первый секретарь
Чечено-Ингушского и Ростовского обкомов КПСС, Министр внутренних дел
СССР, Председатель Правительства РСФСР, кандидат в члены Политбюро
ЦК КПСС, является ее ярким и конкретным представителем. Этим
воспользовались «демократы». Не успел он сойти с трибуны, как стали раздаваться
крики с мест: «Позор! Двурушник!» и другие оскорбления. От микрофонов,
захваченных москвичами и ленинградцами, сыпались
вопросы-оскорбления. Председательствующий, мужественный и выдержанный Председатель
Центральной избирательной комиссии В.И.Казаков, как-то старался унять
эти страсти. По своей наивности и я попытался воздействовать на эту
«обезумевшую», беснующуюся массу «демократов» и попросить их соблюдать
элементарные правила приличия, беспардонно не оскорблять человека. Я
прорвался к трибуне и начал:
- Уважаемые товарищи депутаты! Определенная группа депутатов
последовательно, Настойчиво и продуманно ведет фактическое шельмование
Председателя Совета Министров Российской Федерации товарища Власова...
В стенограмме Первого съезда (том 1, стр.83) отмечено, что после этих
моих слов последовали аплодисменты. Это неправда. Началось что-то
невообразимое: «демократическая» часть съезда хлопала руками, топала
ногами, орала (в буквальном смысле этого слова). Многих из этих людей я
знал: уважаемые ученые, писатели, деятели искусства. Их глаза горели, во
всем их облике мне чудилось что-то бесовское. Я понял, что совершенно
бесполезно обращаться к людям, потерявшим чувство стыда, лишившим
себя элементарного человеческого благоразумия в стремлении овладеть
властью и сбросить ненавистный режим. Потом многие из них разочаровались
в новой власти, осознали, какую «свободу» и какой ценой они завоевали.
Но тогда они верили в свою правоту, верили в ложную идею, которую в них
заложили лукавые перестройщики, и смело шли в бой за эту идею, теряя
свое человеческое достоинство, разменивая свой талант от бога на суетные
мирские дела во имя псевдодемократии и сокрушения ненавистного
Советского строя.
Следующий вопрос, с докладом по которому выступил Председатель
Президиума Верховного Совета РСФСР, был «О суверенитете РСФСР, о новом
Союзном договоре и механизме народовластия в республике». Доклад был
беззубым: обо всем и ни о чем. По сравнению с этим докладом
десятиминутное выступление Бориса Николаевича Ельцина прозвучало четко, ясно,
344
понятно. Многим депутатам импонировали поставленные в нем вопросы о
суверенитете России, о верховенстве российских законов над союзными.
Ельцину была оказана мощная поддержка. Новая когорта политиков,
поставивших своей целью разрушение Советского Союза, ловко играла на
великодержавных чувствах россиян и вела съезд к принятию Декларации о
суверенитете России, о ее фактическом и юридическом выходе из-под
юрисдикции СССР. Мы, стоявшие на твердых позициях сохранения СССР,
признавая необходимость укрепления роли России в составе Союза,
доказывали всю пагубность решений, связанных с верховенством Конституции и
Законов РСФСР над Конституцией и Законами СССР. Мы понимали, что это
приведет к принятию аналогичных деклараций во всех союзных и
автономных республиках и в конечном счете к распаду союзного государства.
В своем выступлении на 12 заседании съезда 23 мая 1990 года я
попытался предостеречь россиян от той опасности, которая нас ожидает в связи с
развалом Союза, заявить о необходимости поднятия статуса автономных
республик до уровня союзных, предупредить представителей всех
национальностей о беде, которую несет межнациональная конфронтация. Опускаю
эмоциональное сожаление о том, что согласился быть первым секретарем
обкома КПСС и Председателем Верховного Совета Северной Осетии, а
остальную часть выступления привожу полностью:
«...Если бы меня попросили одним словом охарактеризовать наш съезд,
я бы назвал его словом «стон», потому что и в докладе т.Власова, и во всех
выступлениях слышится крик боли за обойденную Россию.
Исторический парадокс, очевидно, состоит в том, что Российская
Советская Федеративная Социалистическая Республика, выступившая
инициатором и послужившая основой создания Союза Советских
Социалистических Республик, ставшая его становым хребтом, в условиях
унитарного государства и административно-бюрократической системы
постепенно растворилась в Союзе и стала отождествляться с «центром».
Самая многочисленная и многонациональная, самая обширная и
самая богатая, самая сильная и воистину великая Россия оказалась самой
бесправной среди других союзных республик. И не нужно быть большим
политиком, юристом или экономистом, чтобы дать объяснение
происшедшей исторической метаморфозе.
Весь секрет в том, что до последнего времени вся власть в стране
находилась в руках партийных органов. Одолев в исторической борьбе многие
партии и оппортунистические течения, КПСС постепенно оттеснила их
с политической арены и узурпировала власть в стране, превратив Советы
в послушный, ничего не выражающий, ничего не решающий придаток
партийных органов. Кстати, Россия была лишена своих центральных
345
партийных органов и, следовательно, своих властных полномочий.
Политическое, экономическое, социальное положение, в котором оказалась Рос-
сия, во многом объясняется этим. Поэтому вопрос о суверенитете
Российской Федерации, о ее месте в политическом и
социально-экономическом положении в Союзе, механизме формирования народовластия
является главным и решающим не только в судьбах России и народов, в
нее входящих, но и всей нашей страны.
Я бы хотел остановиться на трех сторонах этой многогранной
проблемы. Во-первых, это относится к Союзу Советских Социалистических
Республик, его целостности, к самочувствию народов, проживающих в нем.
Перестройка политической, экономической системы общества, процессы
демократизации и гласности вместе с давно ожидавшимися переменами
принесли с собой и такие сопутствующие революции явления, как
экономический кризис, инфляция, дестабилизация народного хозяйства, рост
всеобщего недовольства народных масс и рождение на этой волне новых
политических партий и движений. Некоторые представители
нарождающихся общественных движений под флагом защиты национальных
интересов, возрождения национальных языков, культур, традиций
провозглашают явно националистические лозунги, возбуждают ими умы людей,
особенно молодежи, порождают сепаратистские настроения, разжигают
межнациональные страсти. Новоявленные «вожди наций» в упорном
стремлении удовлетворить свои имперские политические амбиции не
замечают, что они ведут людей не только на разрушение Союза, но и
против национальных интересов своих народов.
Удивительные мы, непонятные люди. Лучшие умы человечества
объединяются во имя спасения жизни на земле и в общих интересах
человечества ищут возможные пути друг к другу и в Европе, и на других
континентах. А мы в это время упорно стремимся уйти друг от друга, разрушить с
таким трудом, с такими жертвами построенный наш общий Дом.
Создается такое впечатление, что в митинговой стихии и на волне
демократической эйфории у некоторых людей помутился разум. И от
принципа самоопределения наций у них сохранилось в памяти только понятие
об отделении друг от друга, о выходе из Союза, притом в обязательном
порядке. А ведь по логике вещей, самоопределяясь, народы и республики,
прежде всего, вошли в Союз с другими народами и взяли на себя
определенные обязательства. Считаю, что в новом Союзном Договоре этой части
принципа самоопределения необходимо дать полную научно-правовую
оценку. Как в альпинистской связке каждый неосторожный шаг одного может
привести к гибели всей группы, так и в Союзе государств - трагедия
одного или двух народов становится всеобщим горем страны. Это хорошо под-
346
гпверждается на примере Ферганы, Нагорного Карабаха,
межнациональными конфликтами в Закавказье и Средней Азии, односторонними
сепаратистскими актами Прибалтийских республик.
Нельзя не понять сегодня тяги к самоопределению союзных республик,
стремления к свободе от диктата центра. Кощунственно ставить
барьеры перед народом, желающим держать свою судьбу в своих собственных
руках. Но вдвойне кощунственно ставить эксперименты на миллионах
людей, не просчитав всех видимых и невидимых последствий, подвергать
опасности будущее народов и их потомков в угоду популярным лозунгам, более
всего подходящим для ликующего в толпе обывателя.
Не может не волновать нас судьба России. Тем более продуманным
должен быть каждый шаг, который решает, какой ей быть на многие годы
вперед. А все ли мы продумали и просчитали, когда поспешно требуем чуть
ли не полной ее независимости от Союза? Не уподобимся ли мы хирургу,
который решил делать операцию кухонным ножом? Не взорвем ли мы
одним махом тысячи и тысячи жизненно важных и проникающих связей,
сложившихся за десятилетия существования СССР?
Конечно, декларировать независимость от Союзного парламента,
устроить турнир союзной и республиканской Конституций нынче и модно, и
соблазнительно. Но уж больно несуразно выглядят на поверку балтийские
примеры т- добиться собственной свободы, попирая свободу других,
отрицая проводимую Верховным Советом СССР линию на консолидацию
созидательных сил страны.
Думая о России, о ее будущем, мы в то оке время должны думать и о
судьбе всей нашей многострадальной страны. Именно сильная Россия в
составе равноправных суверенных республик со всей полнотой
политической и экономической власти призвана стать той консолидирующей
и цементирующей силой, которая свяжет обновленный Союз ССР.
Еще одна сторона вопроса, связанная с этим. Россия, располагающая
огромным экономическим потенциалом, только тогда может выполнить
свою историческую миссию, если она обретет реальный политический
суверенитет, если Верховный Совет, Российская компартия, независимые
профсоюзы, комсомол и другие общественные организации, средства
массовой информации, Российское Правительство будут строить свои
отношения с подобными структурами в других союзных республиках и с
центром на основе договорных обязательств.
Представляется, что в новом Союзном Договоре необходимо сполна
реализовать принцип добровольности и равноправия.
И последнее. Российская Федерация, являясь субъектом союзной
федерации, в то же время - мощное федеративное государство, включающее
ЪА1
16 автономных республик, 5 автономных областей и 10 автономных
округов. Следует признать, что до последнего времени они находились в еще
более бесправном положении, чем сама Российская Федерация.
Более того, они испытывали двойное давление: с одной стороны -
союзных, с другой -республиканских министерств и ведомств. Естественным
выходом из этой ситуации, на наш взгляд, является утверждение в новой
Конституции статуса автономной республики как субъекта союзной
федерации и равноправной республики в составе России. Особо следует при этом
оговорить законотворческую самостоятельность республики во всех
сферах государственного, хозяйственного и социально-культурного
строительства, начиная с коллизий действия законодательства республики и
федерации и кончая пределами его действенности и регулирования.
Нам не хватает, товарищи, различных видов культуры. Но прежде
всего культуры межнационального общения. Мы должны решить эту
острейшую проблему - проблему современности, потому что с
решением этой проблемы связано духовное возрождение и самочувствие
каждого народа».
29 мая 1990 года на 22 заседании I съезда народных депутатов РСФСР
Борис Николаевич Ельцин из 1060 возможных голосов (общее число
народных депутатов РСФСР) набрал 535 голосов и в противоборстве с
Власовым Александром Владимировичем (467 голосов) и Цой Валентином
(И голосов) одержал победу и стал Председателем Верховного Совета
РСФСР. Эту победу, несомненно, одержали силы, наименовавшие себя
демократами, выработавшие и осуществившие хорошо продуманную и
отработанную до мельчайших деталей стратегию и тактику своего
поведения и действий. В основе всей стратегии был один кандидат - Ельцин,
которого они настойчиво вносили на каждый очередной тур выборов. В
этом была их основная сила. В значительной степени этой победе
способствовали секретари ЦК КПСС и ЦК компартии РСФСР, которые не были
уверены в своем кандидате. Они выходили с Власовым, потом заставили
его снять свою кандидатуру. Потом остановились на совершенно «серой
лошадке» Иване Кузьмиче Полозкове. Когда он не прошел, вызвали
второго секретаря ЦК компартии Армении Лобова О.И. Потом снова вышли
на Власова. В результате даже депутаты-аграрии, которые поддерживали
позицию КПСС, осудили эти метания и проголосовали за Ельцина. В
зачет Борису Николаевичу пошли топорное выступление Михаила
Горбачева перед депутатами РСФСР и компромат на Ельцина. Последний
ежедневно в изобилии мы находили на своих столах. Он стал надоедать своей
348
навязчивостью, вызывать чувство брезгливости и фактически стал
работать на Ельцина.
Разумеется, все три тура я голосовал за кандидатов КПСС, - против
Ельцина. Но Ельцин был избран, и от этого факта нельзя было никуда уйти.
Теперь уже было необходимо в интересах республики строить отношения
именно с Борисом Николаевичем Ельциным, главой РСФСР, и новой
властью. Тем более, республика была в непростой ситуации. В Южной Осетии
обстановка накалялась, усилились территориальные притязания к
Северной Осетии со стороны Чечено-Ингушетии. Они звучали из уст народных
депутатов СССР Дарсигова, Фаргиева, народных депутатов РСФСР от
Чечено-Ингушетии. Несмотря на чудовищные измышления и ложь, которые
они преподносили с высокой трибуны, к ним внимательно прислушивались,
создавали бесчисленные комиссии, доставлявшие своей
некомпетентностью, абсурдными выводами и предложениями много хлопот.
Примечательным в этом отношении является выступление депутата от
Чечено-Ингушетии, главного госинспектора по использованию и охране земельного фонда
Чечено-Ингушской АССР Бимболата Богатырева. Доказывая право
ингушского народа на свою автономию и апеллируя к «дорогим русским», он
договорился до такой нелепости: «Ингушская автономная республика, по
мнению ингушского народа и всех народов Кавказа, за исключением,
безусловно, руководителей Северной Осетии, должна быть в Правобережной части
города Орджоникидзе, города, который был основан ингушами 3,5 тысячи
лет тому назад, где и была их столица до 1934 года» (Первый съезд
народных депутатов РСФСР, стенографический отчет, т.2, стр.101).
Выступления Богатырева, как и выступления народного депутата СССР
Дарсигова, в основном состояли из бессмысленного набора слов и
чудовищных по своей абсурдности фактов. Но главная опасность состояла в том,
что к ним прислушивалась определенная часть руководителей СССР и
России, депутатов. Они принимали их многочисленные делегации, давали им
обещания, создавали комиссии для рассмотрения поставленных вопросов,
которые ничего не решали, но осложняли нашу жизнь, обостряя
межнациональные противоречия. Так постепенно безответственными
государственными чиновниками закладывалась база для популистских решений,
приведших к ингушско-осетинской трагедии октября-ноября 1992 года.
* * *
29 мая 1990 года после оглашения результатов голосования Борис
Николаевич Ельцин Председателем Центральной избирательной комиссии
Казаковым был приглашен в Президиум съезда, занял пост Председателя
Верховного Совета РСФСР и главы государства. Его речь в качестве Первого
349
руководителя России была краткой, задушевной, отличалась искренностью
и простотой изложения. Особенно расположил он к себе депутатов словами
благодарности Василию Ивановичу Казакову, выдержавшему 12 дней
напряженной работы съезда с ежедневными оскорблениями в свой адрес, с
попытками части депутатов сместить его с роли Председательствующего
на съезде. Он с честью выдержал эти испытания, провел 22 непрерывных,
изматывающих духовно и физически заседаний съезда.
В первый же день Борис Николаевич заявил о себе как демократ:
предложил сформировать руководящие органы Верховного Совета на основе
консультаций с депутатскими группами. Для подготовки предложений о
кандидатурах на должности первого заместителя Председателя и
заместителей Председателя Верховного Совета он предложил сделать перерыв на
полтора дня, создать согласительную комиссию из представителей
депутатских групп для выработки предложений по этому вопросу. По
настоянию заместителя заведующего отделом ЦК КПСС, депутата Бабичева
Владимира Степановича в состав согласительной комиссии вошли
представители от всех автономий, в основном это были руководители республик,
областей и национальных округов. В этот же день вечером мы встретились с
Ельциным. Он всех нас внимательно выслушал, с пониманием отнесся к
нашему предложению о избрании первого заместителя Председателя
Верховного Совета из числа представителей автономий.
Я впервые так близко общался с Борисом Николаевичем. Своим
поведением, умением выслушать, вникнуть в суть вопроса, немногословием,
точными формулировками своих мыслей юн поколебал во мне образ человека
властного, неуравновешенного, не считающегося с мнением других,
российского самодура и держиморды, который нам навязывался изо дня в день
нашими партийными лидерами. Но на второй день я увидел другого
Ельцина, неуверенного, сомневающегося, забывшего данное нам слово. На него
давили московские и ленинградские депутаты, составлявшие большинство
на согласительной комиссии. Они настаивали на своей кандидатуре на
должность первого заместителя Председателя. Постепенно обстановка
накалялась, Ельцин стал поддаваться напору тех, кто его привел к власти. За
длинным рядом столов, занимавшим весь большой Георгиевский зал
Кремля, я сидел прямо против Бориса Николаевича. Когда обстановка достигла
критической отметки и наша договоренность с Председателем Верховного
Совета теряла свой смысл, я подошел к микрофону:
- Уважаемый Борис Николаевич, - обратился я к Ельцину, - я голосовал
против Вас. Сделал все от меня зависящее, чтобы Вы не были избраны
Председателем. Готов обосновать свою позицию, но считаю, что в этом нет
необходимости. Вчера, после Вашей встречи с представителями автономий, у
350
меня изменилось мнение. Я стал думать, что именно Вы тот человек,
который сегодня нужен России, государственный деятель, для которого слово и
дело едины. Сегодня Вы вновь поколебали меня. Неужели все, о чем мы с
Вами вчера договорились, оказалось пустым звуком?
Слова мои произвели впечатление на Ельцина:
- Ничего я не забыл, понимаете! Обсуждение заканчиваем.
Рассматриваются на должность Первого Заместителя только кандидатуры от
автономий. Все, о чем мы вчера договорились, остается в силе.
Были внесены кандидатуры Абдулатипова Рамазана Гаджимурадовича,
заведующего сектором отдела ЦК КПСС, депутата от Дагестанской АССР;
Габитова Исмагила Ахмадуллаевича, первого заместителя Председателя
Совмина Башкирской АССР; Мухамадиева Рината Сафиевича,
Председателя правления Союза писателей Татарской АССР; Штыгашева Владимира
Николаевича, Председателя Совета народных депутатов Хакасской
автономной области. Габитов снял свою кандидатуру. Из остальных в каждом туре
наибольшее число голосов набирал Абдулатипов, но он так и не прошел в
первые замы. Впоследствии он был избран заместителем Председателя.
В числе кандидатов на должность заместителя Председателя
неожиданно для меня оказался и Казбек Доев. Ни со мной, ни с кем из других
наших депутатов Казбек этот вопрос не обсуждал. Его кандидатуру внес
на согласительной комиссии кто-то из «демократов», которых он
постоянно обрабатывал и, очевидно, «обслуживал» как член секретариата съезда.
Я знал, что у него нет никаких шансов быть избранным, но промолчал.
Было досадно за человека, которого я знал как активиста комсомольской
и партийной работы, относился с уважением. На съезде он стал
раскрываться передо мной своим подлинным лицом. Он хотел сделать карьеру
на федеральном уровне и ради достижения этой цели был готов идти на
все. «Демократы» использовали его в своих интересах, но не придавали
серьезного значения, поэтому его хождение в зампреды закончилось
оглушительным провалом: за него проголосовало всего 65 депутатов, против
- 877. Конечно, это была пощечина не только ему, но и всем нам.
Вдобавок ко всему он выступил с предвыборной речью, вызвавшей недоумение
и всеобщие смешки в зале. В стремлении завоевать сердца депутатов,
«разжалобить» их он стал рассказывать о своем трудном детстве: «Я рос
сиротой и вряд ли когда мог предположить, что моя кандидатура будет
выдвинута на столь высокий пост». Отныне и навсегда за ним прочно
закрепилась кличка «Сирота».
Из наших депутатов реальные шансы быть избранным на должность
Первого заместителя Председателя Верховного Совета РФ были у Сергея
Хетагурова. На первой встрече с Борисом Николаевичем я говорил о его
351
кандидатуре и получил обещание, что на согласительной комиссии он
поддержит ее. Но Сергей категорически возразил:
- Ты же знаешь, что я привык заниматься конкретной работой. Вся эта
говорильня не для меня. Да и обстановка не позволяет нам ослаблять
руководство республикой.
У меня на этот счет было другое мнение. Считал, что в федеральных
органах власти у нас должен быть человек, который знает обстановку на
Кавказе и может смело, решительно, не опасаясь кривотолков, выступить в
поддержку республики. Конечно, был секретарь, член Политбюро ЦК КПСС,
Председатель Комитета по международным делам Верховного Совета СССР
Александр Дзасохов. Но его осторожность, боязнь вызвать какие-то
разговоры, постоянное стремление уйти не только от решения
грузино-осетинских и ингушско-осетинских вопросов, но и их обсуждения укрепили меня
во мнении, что в критической ситуации конкретной поддержки от него я не
получу. Все последующие события и поведение Дзасохова, к сожалению,
это подтвердили.
По настоянию Завгаева Доку Гапуровича, первого секретаря
Чечено-Ингушского рескома КПСС и Председателя Верховного Совета
Чечено-Ингушетии, после безуспешных попыток избрать первым замом Абдулатипова,
на эту должность была внесена единственная кандидатура - Хасбулатова
Руслана Имрановича, заведующего кафедрой Московского института народного
хозяйства. Он не прошел ни с первого, ни со второго раза, но депутаты от
Чечено-Ингушетии проявили невиданную настойчивость. Они провели
огромную работу: дошли до каждого депутата, убедили разными способами
нужное большинство проголосовать за своего земляка. У нас возможность
избрания Хасбулатова на эту высокую должность в обстановке нарастания
ингушского экстремизма по поводу отторжения от республики
Пригородного района вызвала серьезные опасения. Не случайным поэтому был вопрос
Хетагурова Хасбулатову при обсуждении кандидатуры последнего:
- Вы знаете, что на Северном Кавказе завязывается очень тугой узел
межнациональных проблем, грозящих перерасти в самые серьезные
катаклизмы... И хотелось бы услышать Ваше отношение к тем событиям,
которые нагнетаются в Вашей родной республике.
Разумеется, на этот прямой и злободневный вопрос Хасбулатов не
ответил. Он ушел в философские рассуждения о времени Аристотеля и его
отношении к Конституции. Это еще больше усилило нашу тревогу. Как
показали последующие события, мы тревожились не зря.
352
5 июня 1990 года на 29 заседании Первого съезда народных депутатов
РСФСР Хасбулатов был избран первым заместителем Председателя
Верховного Совета РСФСР. После оглашения результатов голосования я
быстро набросал и направил Ельцину записку с просьбой принять нашу
депутатскую группу «по весьма важному для России вопросу». Через полчаса я
получил свою записку обратно с резолюцией Бориса Николаевича:
«Уважаемый Ахсарбек Хаджимурзаевич! Жду Вас сегодня в своем кабинете в 20-
00». Точно в это время он нас принял в полном составе в «Белом Доме». Мы
ему передали заранее заготовленную справку о положении на Северном
Кавказе, об активизации национал-экстремистских сил, способных разжечь
войну между ингушами и осетинами. Мы изложили Ельцину объективные
причины обострения ингушско-осетинских отношений, рассказали о
негативной роли в этом союзных и российских депутатов, предупредили его о
той угрозе, которую несет избрание Хасбулатова в развязывании ингушско-
осетинского конфликта. Борис Николаевич был очень внимателен к
каждому из нас, постарался успокоить:
- Вы не волнуйтесь: ни первый заместитель, никто из других замов не
получит свободу действий. Кавказ - это серьезно, и все, что связано с ним,
будет контролироваться лично мной.
Беседа продолжалась около часа. Все это время Казбек Доев, сидевший
рядом со мной, не давал мне покоя. Его мало интересовали обсуждаемые
вопросы:
- Ахсар,"- несколько раз в самые неподходящие моменты нашептывал
он мне по-осетински, - скажи ему, чтобы он создал под меня Комитет. Меня
поддерживают и москвичи, и ленинградцы. Они сожалеют, что так вышло с
избранием меня замом. Он «достал» меня. Вся наша группа вышла, а я
остался и изложил Борису Николаевичу просьбу Доева.
- Хорошо. Я выполню твою просьбу, но, думаю, он не пройдет.
Понимаешь, что-то в нем есть такое, что отталкивает людей. Неужели ты ему
веришь? - после моего утвердительного ответа он продолжил. - Ну, смотри
сам! Подведет он тебя.
Ельцин оказался прав в отношении Доева. Комитет был создан, но его
опять подвели его «демократы», дружно проголосовавшие против его
кандидатуры. Тогда он нашел себе место секретаря в Независимых
профсоюзах России, получил квартиру. Когда профсоюзы стали терять свою былую
силу, ушел из них. В Руслане Хасбулатове Борис Николаевич ошибся. Этот
человек постепенно вошел в его доверие, оказывая ему «мощную» поддер-
-жку, получил полный простор для своей деятельности. Став Председателем
Верховного Совета по настоянию Ельцина, отплатил ему черной
неблагодарностью. Вопреки заверениям Ельцина он смог обвести его, заставить
12 я-80
353
подписать Закон «О реабилитации репрессированных народов» с
антиконституционными, лишенными всякого правового смысла, порочными
3 и 6 статьями.
Очевидно, в стремлении «выслужиться», полностью войти в доверие
ближайшего окружения Ельцина, Хасбулатов с первых же дней вступления в
должность повел борьбу против Советской власти. В своем отношении к
союзным органам, советским властям, компартии он показывал большую
непримиримость, чем сам Ельцин и все «демократы» вместе взятые. При этом
он совершенно не считался с Законом, делал заявления, не соответствующие
Конституции. В июне месяце в интервью газете «Рабочая трибуна» он
выступил с заявлением, которое ярко характеризует этого человека, дорвавшегося
до власти и пренебрегшего во имя ее элементарными нормами правовой и
гражданской этики: «Председатели Совета народных депутатов всех уровней
совмещают эту должность, и на ближайшей сессии должны определиться,
иначе их председательские полномочия буцут отменены». Очевидно,
Хасбулатов не мог не понимать, что не в компетенции федеральных органов власти
смещение и назначение избранных председателей Советов. Но расчет был
прост и коварен: вызвать у людей и депутатов недовольство партийными
руководителями, совмещающими должности председателей в советах, и
устрашить последних. Цель частично была достигнута: многие мои коллеги, в том
числе и первый секретарь Кабардино-Балкарии Валерий Коков, с которым
мы сдружились, оставили свои партийные должности.
Я держался до конца сам и эту линию провел во всех районах, хотя
попытки сломать мою волю, заставить сложить меня партийные полномочия
предпринимались нашими «демократами» постоянно. Уже на третьей
сессии Верховного Совета, которая проходила сразу после первого Съезда
народных депутатов РСФСР, 20 июля 1990 года, на рассмотрение которой были
внесены такие серьезные вопросы, как переименование столицы
республики, об изменениях и дополнениях Конституции Северо-Осетинской АССР,
об образовании конституционной комиссии, о государственном
суверенитете Северо-Осетинской АССР, о регламенте Верховного Совета Северо-
Осетинской АССР, по настоянию депутата Георгия Кабалоева 37 депутатов
попытались вопрос «О совмещении должностей Председателя Верховного
Совета Северо-Осетинской АССР и Первого секретаря обкома партии»
включить в повестку дня сессии. Однако подавляющее большинство депутатов
проголосовало против.
* * *
Декларация о суверенитете РСФСР положила начало процессу
суверенизации автономных республик, процессу, который впоследствии опреде-
354
лили как «парад суверенитетов». На самом деле никакого парада не было:
Декларациями о суверенитете автономные республики пытались защитить
свои народы, их право на сохранение своей национальной (пусть во многом
формальной) государственности, традиций, истории и культуры.
Одновременно это было инстинктивное стремление сохранить Советский Союз, в
составе которого они смогли получить уникальные возможности для
развития своей экономики и культуры. Северная Осетия одной из первых в
Российской Федерации приняла Декларацию о суверенитете
Это было сделано по моей инициативе. Не все сразу поддержали меня,
даже мои заместители по Верховному Совету, секретари обкома КПСС не
поняли необходимости такого акта. Но я проявил настойчивость, сразу после
возвращения из Москвы поручил Председателю Комитета по
законодательству Кониеву подготовить проект Декларации. Очевидно, в моем сознании
отразились умонастроения людей. В Верховный Совет республики
поступали ежедневно десятки телеграмм, писем ученых, деятелей культуры,
представителей интеллигенции с требованием принять Декларацию о
суверенитете республики. Часть депутатов настаивала на проведении Чрезвычайной
сессии. Обсуждение проекта Декларации было бурным. Вносились разные
предложения: перенести обсуждение, принять проект за основу, в первом
чтении, вообще не принимать, поскольку «мы часть России». Но в конце концов,
после внесения ряда поправок, проект Декларации был принят единогласно.
Я поздравил депутатов и жителей республики с принятием Декларации и
пожелал Верховному Совету и Совету министров республики «своей
практической работой проводить в жизнь суверенитет республики и добиваться на
этой основе вывода... республики в составе СССР и РСФСР из
политического, экономического и социального кризиса и превращения ее в
благоденствующую во всех отношениях республику!». Как записано в стенографическом
отчете, за этими словами последовали «бурные аплодисменты, все встали».
Возможно, не все депутаты радовались этому акту, но по телевидению за ними
наблюдали их избиратели, и у них другого выхода не было.
Подвергали критике нашу Декларацию и отдельные представители
научной интеллигенции. Они доказывали, что без соответствующей
экономической базы никакая декларация о суверенитете не имеет смысла. Они,
конечно, были правы. Основой суверенитета больших и малых государств
является экономическая база. Это тот фундамент, на котором воздвигается
• здание национальной безопасности и народного благополучия. Но
справедливые критики не понимали, что для нас, как и для других автономных
образований, это был вынужденный, чисто политический ход.
Декларация о государственном суверенитете Северо-Осетинской
Автономной Советской Социалистической Республики, принятая третьей сес-
355
сией Верховного Совета СОАССР 20 июля 1990 года, сыграла
историческую роль в защите интересов республики, всех проживающих в ней
народов. Она помогла отстоять единство и территориальную целостность
республики, отбивать многочисленные посягательства на конституционные
права республики, на стремление новых «демократических» властей
России подавить волю просоветски настроенных руководителей республики.
Не случайно поэтому на вопрос Г.Кабалоева, связанный с утверждением
Хасбулатова о том, что «Председатель Верховного Совета, совмещающий
этот пост с должностью первого секретаря рескома, должен определиться,
иначе он будет освобожден вышестоящим Советом», я ответил сразу после
принятия Декларации: «...или корреспондент исказил мысль, или
Хасбулатов просто оговорился, потому что никакая вышестоящая организация не
может навязывать волю Верховному Совету суверенной республики...
Вопрос о Председателе - это дело только Верховного Совета Северной Осетии.
Это решение окончательное и никакому пересмотру сверху не подлежит».
Это был частный случай. Но именно Декларация, а потом Конституция,
составленная на ее основе, помогали нам, руководителям республики,
отстаивать интересы Северной и Южной Осетии в неравной борьбе с
Верховным Советом СССР, Президентом, Парламентом и Правительством России.
На этой же сессии было принято очень важное решение о
переименовании столицы республики. Еще 15 мая 1^90 года вторая сессия Орджоникид-
зевского Совета народных депутатов приняла постановление о
восстановлении исторического названия города - Владикавказ. Но после этого в
Верховный Совет и правительство из районов, городов, сел, от интеллигенции,
различных народных движений стали поступать возражения против
решения горсовета. Осетинская общественность требовала вернуть столице
устоявшееся в народе осетинское название, возникшее задолго до закладки
крепости Владикавказ, - Дзауджикау (по имени первого поселенца Дзауга
Бугулова). Положение было сложное. Я много думал над этим вопросом,
советовался и со своими коллегами, и с учеными, и с деятелями литературы
и искусства. В итоге нашли мудрый выход из положения и приняли
следующее постановление:
«1. Согласиться с решением второй сессии Орджоникидзевского
городского Совета народных депутатов от 15 мая 1990 года о восстановлении
исторического названия столицы Северо-Осетинской АССР и
переименовать город Орджоникидзе в город Владикавказ.
2. Восстановить традиционное название города Орджоникидзе и впредь
на осетинском языке именовать его - Дзауджикау».
Предварительно по этому вопросу я встретился с депутатами всех
районных советов, получил их поддержку. Очень убедительно в обоснование
356
двойного названия города выступили депутаты Кониев Ю.И., Председатель
Комитета по законодательству, Кесаев В.А., редактор газеты «Растзинад»,
Шаталов М.М., Председатель Орджоникидзевского горисполкома, Калицо-
в С.Г., Председатель Совета ветеранов.
Против названия Дзауцжикау выступил депутат Патиев Я.С. Якуба я знал
хорошо еще по университету. Он с отличием закончил филологический
факультет, был избран секретарем комитета ВЛКСМ университета. Человек очень
разумный, хорошо подготовленный, интеллигентный, он, как и другие
представители ингушской интеллигенции, был вовлечен в орбиту ингушского
национал-экстремизма, пытался и на Верховном Совете республики
проводить идею «ущемления национальных интересов ингушей в Осетии», стал на
защиту памяти пламенного Серго Орджоникидзе. Его выступление было
заранее подготовлено, фактически развивало те обвинения, которые
предъявлялись осетинскому народу депутатами от Чечено-Ингушетии в Верховных
Советах СССР и РСФСР. Выступление вызвало бурную реакцию депутатов.
Особенно эмоционален был депутат РСФСР Георгий Козаев:
«...депутаты Чечено-Ингушетии трибуну используют для того, чтобы
стравливать народы... представители Ингушетии кругом поливают наш
народ грязью, что мы ничего не делали, у нас своего национального ничего не
было, что красные ингуши все делали, что осетины и казаки были против
Советской власти». Сессия могла уйти в сторону от обсуждаемого вопроса,
назревали межнациональные разборки, поэтому я был вынужден прервать
Козаева и призвать депутатов перейти к рассмотрению обсуждаемого
вопроса. Меня поддержали. Верховный Совет единогласно проголосовал за
переименование столицы. Правда, депутаты-ингуши в голосовании
участия не принимали: после перерыва, объявленного до голосования, никто из
пяти депутатов на заседание не вернулся.
* * *
Выступление Якуба Патиева было своеобразным заделом обсуждения
ингушской темы на заседаниях Верховного Совета и его Президиума.
Начиная с четвертой сессии Верховный Совет республики был вынужден
работать в обстановке резко нарастающего напряжения. Его нагнетали в
своих выступлениях на съездах, митингах, по Чечено-ингушскому радио,
телевидению, в газетах не только представители различных слоев ингушского
общества с открытыми призывами силой захватить «землю предков» в
Пригородном районе и правобережной части города Владикавказа, но и
передачи по Центральному телевидению, различные материалы в центральных
средствах массовой информации. В них описывались «преступления»
против ингушского народа, вина за которые возлагалась и прямо, и косвенно на
357
осетинский народ. Так капля за каплей в умы и сердца ингушей вливался яд
ненависти к осетинскому народу, создавался для каждого ингуша образ
врага в лице осетинского народа, его руководителей, прошлых и нынешних,
его интеллигенции. По сведению осведомленных источников, все
материалы в центральных средствах массовой информации хорошо оплачивались.
Настоящим детонатором, взорвавшим хрупкое общественное
спокойствие в Осетии, явилась часовая передача Ады Петровой по каналу
«Советская Россия» центрального телевидения. Передача, в которой содержались
грубые выпады и оскорбления в адрес осетинского народа, вызвала
массовое возмущение, стихийные митинги, обращения в центральные органы
власти с требованиями наказать руководителей средств массовой
информации, способствующих разжиганию межнациональной розни. В
телеграммах, письмах коллективов ученых, писателей, журналистов, деятелей
искусства высказывались требования подвергнуть автора передачи Петрову
уголовному преследованию, а Председателя Гостелерадио СССР Ненашева
отстранить от занимаемой должности. 13 сентября 1990 года мы получили
телеграмму заместителя Председателя Гостелерадио Решетова: «Весьма
сожалеем, что привлекшая ваше внимание передача от 9 сентября с.г. вызвала
такую негативную реакцию. Редакция никак не предполагала, что рассказ о
судьбе ингушского народа по ЦТ вызовет напряженность в Осетии. Теперь
мы понимаем, что не вовремя выступили с этим материалом и в ближайшее
время постараемся найти возможность исправить возникшую ситуацию».
Конечно, Решетов лукавил. Он хорошо понимал, что не рассказ о судьбе
ингушского народа вызвал возмущение жителей Северной Осетии, а
грубые измышления, надуманные факты, незаслуженные обвинения в адрес
народа, который ничем себя не запятнал, не имел никакого отношения к
трагедии ингушского народа, кровью своих сыновей и дочерей в Великую
Отечественную войну завоевал уважение и авторитет среди народов
Советского Союза. И после этой передачи, вместо «исправления возникшей
ситуации», центральное телевидение продолжало свое гнусное дело по
разжиганию национальной розни между ингушами и осетинами. А в тот момент
передача Ады Петровой достигла своей коварной цели: республика
буквально бурлила, люди от меня требовали принятия экстренных мер. Они
почувствовали, что угрозы ингушских национал-экстремистов «устроить в
Северной Осетии второй Карабах» могут осуществиться. По требованию 57
депутатов Президиум Верховного Совета республики 14 сентября 1990 года
созвал четвертую внеочередную сессию с одним вопросом: «Об
общественно-политической ситуации в республике».
Конечно, за короткое время невозможно было подготовить добротный
доклад. Буквально накануне вечером я попросил Сергея Хетагурова подго-
358
товиться и выступить первым с 20-30 минутным докладом. Я понимал, в
какое трудное положение поставил его, но он с задачей справился
блестяще. В его выступлении были даны объективный анализ ситуации, верные
оценки и нашим соседям, и поведению СМИ, определены возможные
последствия развития негативных процессов в ингушско-осетинских
отношениях. 13 сентября я по телефону связался с Председателем Верховного
Совета Чечено-Ингушской АССР Доку Завгаевым и попросил его направить
делегацию для участия в работе сессии. Цель - донести до разума
руководителей соседней республики всю сложность обстановки, заставить их
задуматься над тяжелыми последствиями, которые несет развязанный в
Чечено-Ингушетии национал-экстремизм. В работе сессии приняли участие
Председатель Совета Министров ЧИАССР С.М.Беков, первый заместитель
Председателя Верховного Совета Ю.И.Румянцев, народный депутат РСФСР
Б.Б.Богатырев, декан факультета начальных классов Чечено-Ингушского
пединститута Т.Х.Муталиев, доктор юридических наук, Председатель
Комитета по восстановлению Ингушской автономии Б.М.Сейнароев. В состав
делегации вошел и заместитель генерального директора нашего
производственного мебельного объединения «Казбек» Я.Ю.Куштов.
Зал заседаний Верховного Совета был переполнен. По настоянию
общественности на сессию были приглашены представители трудовых
коллективов, общественных организаций. Велась прямая трансляция
заседания Верховного Совета. Фактически вопрос обсуждался при косвенном
участии всего населения Северной Осетии и Ингушетии, потому что наши
радио и телепередачи принимались во всех ингушских населенных пунктах.
Это обстоятельство придавало особую остроту всем выступлениям и с
одной и с другой стороны: каждый выступающий пытался доказать своей
аудитории решительность в отстаивании народных интересов.
Доклад Сергея Хетагурова был предельно взвешенным, корректным.
Наряду с острой критикой центральных средств массовой информации,
федеральных органов власти за их «неуклюжее вмешательство, попытки
авторитарного решения очень деликатных межнациональных проблем,
приводящие к взрыву страстей», он содержал конструктивные предложения и
призывы к нашим соседям стать на путь сотрудничества и разумного
разрешения острых вопросов. С таким предложением он обращался и к нашим
депутатам, представителям общественности республики. Примечательна в
этом отношении выдержка из его выступления: «...Настоящая сессия не
должна стать очередным этапом взаимных обвинений, оскорблений, ибо не
этим определяется интеллект спорящих, не в этом истина, не в том, кто
больше скажет обидных, неприятных слов друг другу. Я бы хотел, чтобы
выступающие, и в целом наша сессия, попытались дать объективную оцен-
359
ку сложившейся ситуации и постарались найти те точки соприкосновения,
которые приведут к стабилизации положения. Мы должны призвать всех
разумных и думающих людей к спокойствию, к конструктивному диалогу,
и учитывать, что исторически многие века мы живем рядом, и в какую
бы сторону мы ни пытались сдвинуть границу, она все равно будет
между нами, и наш долг сделать ее не разделяющей наши народы, а
соединяющей их»...
Касаясь главного вопроса: требования общественных организаций и ряда
руководящих работников Чечено-Ингушской республики об образовании
Ингушской автономии и непременном включений в ее состав
Пригородного района и правобережной части города Владикавказа, - Сергей
Валентинович внес довольно разумное предложение: «...Нам не надо рассматривать
данный вопрос как отдельный, локальный, может быть, даже конфликтный.
Его решение может вызвать цепную реакцию лавины, которая нас же
завалит, ибо в Советском Союзе нет ни одного... этноса, ни одной
национальности, у которой территориальные границы расселения совпадали бы с
национально-территориальными границами. Любая их ревизия чревата
непредсказуемыми последствиями». Предложение было рассчитано на
здравомыслящих людей. Но наши гости к ним не относились. Они на протяжении
пяти последних лет с нарастающей агрессивностью ставили этот вопрос
перед союзными и российскими органами власти, использовали для этого
все трибуны, все средства массовой информации, шли на подкуп
государственных чиновников и журналистов, обложили на эти цели оброком почти
каждую ингушскую семью, постепенно сделали национальной
принадлежностью своего народа бредовую идею возвращения «земель своих предков».
Все это нужно было отрабатывать.
Недалеко от активистов националистических организаций Ингушетии,
от народных депутатов типа Дарсигова и Богатырева ушел и Председатель
Совета Министров Чечено-Ингушской АССР Сергей Мажитович Беков.
Первые же слова его выступления вызвали шум, протестующие возгласы. Я
был вынужден обратиться к депутатам и приглашенным на сессию и
напомнить им, что «на Кавказе есть обычай, который обязывает спокойно
выслушать каждого человека, тем более гостя». После этого Бекова
выслушали спокойно, но по напряжению лиц и блеску глаз было заметно, что
наш гость еще больше, чем передача Петровой, возмутил депутатов и
представителей общественности республики.
Если Сергей Беков в силу своего положения еще соблюдал какие-то
этические нормы, обходил вопрос о передаче Петровой, прибегал к
обтекаемым формулировкам, то другие члены ингушской делегации в своих
выступлениях встали на прямую защиту передачи, взорвавшей ситуацию в рес-
360
публике, развили ее, поставили в еще более оскорбительной форме вопрос
о территориальных притязаниях. Фактически издевательством над здравым
смыслом было выступление Сейнароева, в котором он передачу
Пригородного района и правобережной части города Владикавказа будущей
Ингушской республике считал вопросом уже предрешенным и «успокаивал» нас:
«Ни один ингуш не говорит проживающим там людям любой
национальности, чтобы они покинули это место. Речь идет только о том, чтобы то, что
принадлежало ингушам, отдали им».
Особенно негативно были восприняты выступление Куштова и
Заявление собрания коммунистов, депутатов и актива - ингушей, проживающих в
Северной Осетии, которое зачитал Ахильгов. Якуб Куштов долгое время
занимал ответственные должности главного инженера треста «Севосетин-
промстрой», потом зам. Генерального директора ПМО «Казбек». Руслан
Ахильгов закончил наш вуз, был ответственным работником Ленинского
райкома КПСС. Работалось и жилось им, как и большинству ингушей, в
республике хорошо. Они имели то, что и остальные жители республики.
Кроме того, они все время эксплуатировали идею репрессированного,
пострадавшего народа и пользовались льготами в решении своих бытовых
вопросов, при поступлении на работу, в высшие и средние специальные
учебные заведения республики. В этих условиях их речи об ущемленности
в республике вызывали естественное возмущение и депутатов, и населения
республики, представленного десятками национальностей.
На сессии выступило 25 человек: депутаты, представители
общественности. Были солидные, достаточно умеренные выступления
В.А.Кузнецова, Г.С.Козаева, М.С.Дзасохова, О.А.Вышловой, М.Б.Цихиева,
А.Г.Павленко. Но в основном выступления были резкими, осуждающими экстремизм
соседей, предательство определенной части ингушей в годы Великой
Отечественной войны, позицию центральных средств массовой информации,
союзных и федеральных органов власти. Особенно эмоциональными были
выступления В.П.Баскаева, одного из руководителей общественного
движения «Адамон цадис» (Народный союз), В.Д.Коняхина, Героя Советского
Союза, атамана Владикавказского малого Круга Терского казачьего войска,
и других представителей общественности республики. Наиболее яркой,
документально аргументированной, откровенно вызывающей по
отношению к ингушам была речь Председателя Комитета по законодательству Юрия
Кониева. Закончил он свое выступление словами, которые выражали
умонастроения жителей нашей республики:
- «Вы, уважаемые гости, должны нас понять. Постоянно мы слышим
от вас угрозы устроить в Осетии второй Афганистан, Карабах. Вы
обещаете воспитывать своих детей в духе ненависти к осетинскому народу. А
361
мы войны не хотим, мы призываем вас к миру. Слишком трагичной
оказалась наша военная судьба. Наш народ в минувшей войне понес страшные,
невосполнимые потери. Когда мы видим массу ваших старших,
аксакалов, мы завидуем вам. У вас их много. Сыны и дочери осетинского
народа, те, кому сегодня положено быть старшими, спят вечным сном от
Италии, Франции и Скандинавии до предгорий Кавказа, Маньчжурии и
Кореи. Мы не хотим кровопролитных конфликтов, но всякому терпению есть
предел. И у народа тоже. Пожалуйста, передайте нашу просьбу: не
тревожьте дремлющего льва».
Без этого «дремлющего льва» под этими словами мог бы подписаться
каждый из депутатов. Но этот злополучный «лев» перечеркнул все
сказанное серьезно и обоснованно депутатом, а к личности Кониева навсегда
прочно прикрепилось прозвище «дремлющий лев». Положение Юрия
Ибрагимовича усугубилось и тем, что в памяти людей были еще свежи его
одинцовские художества, заслуги в решении ингушского вопроса в Осетии,
поэтому даже такое вполне серьезное, нужное и смелое выступление на
сессии Верховного Совета его не могло реабилитировать перед осетинским
народом.
В своем заключительном слове я призвал и жителей республики, и
наших соседей к разуму, обратил их внимание на необходимость
считаться со сложившейся реальностью в
административно-территориальном устройстве нашей страны. Из этого выступления считаю
заслуживающим внимания ту часть, которая связана с обращением к ингушам,
проживающим в Осетии. Потом в общении и с религиозными
авторитетами, и с лидерами ингушских общественных движений, и с
руководителями Чечено-Ингушетии, и с ингушской частью населения эта мысль в
разных вариантах настойчиво повторялась: «Я обращаюсь к тем
товарищам, к той части населения республики, которая тоже входит в понятие
«осетинский народ», потому что речь идет не о нации, а о народе,
который здесь живет... Вы почему для себя создаете трудности в это тяжелое
время, вы почему не считаетесь со всеми другими народами, которые
живут в республике?» На протяжении двух лет на всех уровнях я
убеждал ингушей, проживающих в республике, жить спокойно, не поддаваться
на провокации идеологов ингушского национализма. Представителей
властей Чечено-Ингушетии, лидеров общественных движений
Ингушетии я просил оставить в покое «наших ингушей», не мешать им
нормально учиться, работать и жить в своей многонациональной Северо-
Осетинской республике. Последующие события показали, что над
ингушами, проживавшими и в Чечено-Ингушетии, и в Северной Осетии, и в
других регионах страны, возобладали экстремистские убеждения, насаж-
362
давшиеся идеологами ингушского национализма на протяжении
десятилетий. Они привели к трагедии жителей Северной Осетии, но в первую
очередь они разрушили мирную жизнь ингушского народа, оставили без
крова над головой десятки тысяч людей.
Кроме постановления, Верховный Совет Республики принял два
обращения: 1. »К Президенту СССР Горбачеву М.С. и к Председателю
Верховного Совета РСФСР Ельцину Б.Н.»; 2. «К Верховному Совету
Чечено-Ингушской АССР». В обращении к Президенту СССР и Председателю
Верховного Совета РСФСР выражалось требование - разрешение любых
проблем осуществлять только в рамках закона и конституционными методами:
«Основой для конституционной постановки вопросов должна быть
нерушимость существующих границ».
Обращение к Верховному Совету Чечено-Ингушской АССР содержало
обеспокоенность складывающейся ситуацией и призыв к разумным
добрососедским действиям: «Тревогу и беспокойство вызывают попытки
деструктивных сил довести дело до вооруженного конфликта. Удивляет и
позиция народных депутатов СССР и РСФСР от Ингушетии, которые с высоких
трибун поддерживают незаконные требования и вводят свой народ в
заблуждение.
Наши предки всегда проявляли мудрость и дальновидность и оставили
в наследство потомкам традиции братства, родства и куначества. Так
давайте же сохраним и приумножим эти традиции, найдем дорогу к сердцам
и умам людей, ведь нашим детям, внукам и правнукам - века жить рядом!
Мы призываем вас к диалогу и взаимопониманию. Каждый, кто хочет
процветания своей нации, должен воспитывать у своих соотечественников
добрые чувства ко всем народам. Другого пути нет!»
Считаю необходимым полностью привести Постановление Верховного
Совета Северо-Осетинской АССР «Об общественно-политической
ситуации в республике» от 14 сентября 1990 года, потому что фактически с
принятия этого документа начался новый, очень сложный, очень тревожный
этап в жизни Северной Осетии, насыщенный событиями исторического
значения, раскрывшими величие народа и подлинное лицо его
представителей во властных структурах и общественных организациях:
«Верховный Совет Северо-Осетинской Автономной Советской
Социалистической Республики отмечает возросшую напряженность
общественно-политической ситуации в республике, связанную с незаконными
территориальными претензиями к Северо-Осетинской АССР, которые
неоднократно высказывались представителями ингушского народа на митингах,
сессиях различных Советов, в том числе Верховных Советов СССР, РСФСР
и Чечено-Ингушской АССР.
363
Усугубляющим фактором обострения обстановки явился ряд передач
по Центральному телевидению, в том числе от 9 сентября 1990 года по
видеоканалу «Советская Россия»,
Выражая крайнюю обеспокоенность нагнетанием межнациональной
вражды в регионе и в полном соответствии с волей граждан республики,
Верховный Совет Северо-Осетинской Автономной Советской Социалист
тической Республики постановляет:
1. Осудить территориальные притязаниям Северо-Осетинской АССР,
от кого бы они ни исходили, признать незаконными,
антиконституционными посягательства на ее государственный суверенитет.
2. Поручить Президиуму Верховного Совета Северо-Осетинской АССР
создать депутатскую группу для постоянных консультаций и переговоров
с Верховными Советами Чечено-Ингушской АССР и РСФСР для
выработки предложений по урегулированию и гармонизации межнациональных
отношений в регионе.
3. Обязать Совет Министров Северо-Осетинской АССР и
демографическую комиссию Верховного Совета Северо-Осетинской АССР изучить
состояние демографической ситуации в республике и внести на сессию
Верховного Совета предложения по ее урегулированию.
4. Просить Президента СССР рассмотреть вопрос о персональной
ответственности председателя Гостелерадио СССР Ненашева М.Ф.
за передачу по Центральному телевидению ряда материалов,
способствовавших обострению межнациональной розни в Северо-Кавказском
регионе.
5. Просить прокуратуру РСФСР в соответствии с Законом СССР «Об
усилении ответственности за посягательства на национальное
равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории» привлечь
к ответственности лиц, которые передачей по Центральному
телевидению 9 сентября 1990 года по видеоканалу «Советская Россия» и другими
телепередачами способствовали разжиганию национальной вражды между
ингушским народом и населением Северной Осетии.
6. В соответствии с Указом Президента СССР от 25 июля 1990 года
«О запрещении создания вооруженных формирований, не предусмотренных
Законом СССР, и изъятии оружия в случаях его незаконного хранения»
поручить Совету Министров Северо-Осетинской АССР внести на
рассмотрение Президиума Верховного Совета Северо-Осетинской АССР
предложения о безотлагательных мерах по обеспечению безопасности
населения, выявлению оружия и боеприпасов, обеспечению их сохранности, а
также предотвращению создания вооруженных групп в регионе.
364
Министерству внутренних дел усилить досмотр автомашин и других
транспортных средств в целях усиления борьбы с нелегальной
транспортировкой оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ.
7. Президиуму Верховного Совета Северо-Осетинской АССР внести на
рассмотрение очередной сессии Верховного Совета предложения об
образовании депутатской комиссии - постоянно действующего органа Верхов-
ного Совета Северо-Осетинской АССР по координации деятельности
административных и правоохранительных органов, оперативному
реагированию на конфликтные ситуации, угрожающие общественному порядку и
безопасности граждан.
8. Учитывая серьезное осложнение демографической ситуации в
республике, объявить на территории Северо-Осетинской АССР мораторий
на прописку граждан, куплю-продажу жилых домов и других
домостроений на праве личной собственности. Поручить Комитету по вопросам
законодательства, законности и правопорядка с участием
заинтересованных министерств и ведомств подготовить и внести на очередную сессию
Верховного Совета проекты соответствующих нормативных актов.
9. Одобрить тексты обращений на имя Президента СССР Горбачева-
М.С., Председателя Верховного Совета РСФСР Ельцина Б.Н. и
Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР.
10. Осудить резолюцию собрания группы коммунистов, депутатов
Верховного Совета Северо-Осетинской АССР и местных Советов народных
депутатов ингушской национальности, проживающих в Северной Осетии,
зачитанную Ахильговым Р.А., как провокационную, несостоятельную и
извращающую национальную политику Верховного Совета и правительства
Северо-Осетинской АССР.
11. Поддержать Обращение Владикавказского Терского казачества в
Верховный Совет РСФСР о политической реабилитации казачьего
населения региона, подвергшегося репрессиям в 1918-1921 годах.
12. Поручить Президиуму Верховного Совета Северо-Осетинской АССР
образовать депутатскую комиссию для подготовки предложений по
оценке событий октября 1981 года в городе Владикавказе (Орджоникидзе).
13. Согласиться с решением исполкома Владикавказского городского
Совета народных депутатов от 31 августа 1990 года о демонтаже
памятника Г.КОрджоникидзе на площади Свободы г.Владикавказа».
Все пункты Постановления всеми органами власти республики
неукоснительно выполнялись. Несмотря на жесткий прессинг, который с подачи
руководителей Чечено-Ингушетии, депутатов Верховного Совета СССР и
РСФСР от Чечено-Ингушетии, националистических общественных
организаций Ингушетии «Нийсхо» и других организовали против республики
365
Верховный Совет СССР и РСФСР, различные министерства и ведомства,
в основном прокуратура и органы МВД, мы последовательно отстаивали
территориальную целостность республики, взяли под жесткий контроль
демографическую ситуацию, на основе моратория на прописку граждан,
куплю-продажу жилых домов остановили негативный процесс
вытеснения ингушами и чеченцами осетин и представителей других
национальностей из Пригородного и Моздокского районов, сельских населенных
пунктов, входящих в административное подчинение города
Орджоникидзе, поддержали инициативы общественных организаций казачества, дали
возможность исполкому Орджоникидзевского горсовета демонтировать
памятник Г.К.Орджоникидзе на площади Свободы, вызывавший резкое
неприятие у жителей республики, в основном у осетин и казаков,
связывавших обострение ингушско-осетинских отношений с именем
«пламенного Серго». На сессии приводились конкретные факты и Кониевым Ю.И.,
и Шаталовым М.М. о геноциде Советской власти против казачества,
учиненного на Северном Кавказе, в основном в Северной Осетии, с помощью
ингушей. Но наиболее категоричен был Герой Советского Союза Коняхин
В.Д.: «Мы (казаки) не забыли и того факта, когда с 1918 по 1922 годы
казаки подверглись жесточайшему геноциду, были уничтожены одним
махом по распоряжению так называемого красного чрезвычайного
комиссара Орджоникидзе. Уничтожено 70 тысяч казаков, 37 тысяч из них
зарубили ингуши по дороге до Беслана. И сегодня об этом молчат. Они отняли
у казаков их земли, дома, коров, скот'и сегодня говорят: «Это наше». Кто
сегодня еще жив, пишут нам из Сибири, Магадана, Урала, со всего
Советского Союза: «Спасибо, что вы возродились как казаки. Мы не можем
приехать на свою Родину, потому что нам некуда ехать». Эти люди живут под
чужим кровом. Но они не напоминают вам, ингушам, что вы первыми
принесли геноцид в наши семьи, отняли у нас дома, землю. Почему мы это
вычеркиваем из истории?»
Ни Президент СССР, ни Председатель Верховного Совета РСФСР, ни
прокуратура РСФСР никак не отреагировали на наше обращение и просьбы.
Что касается Верховного Совета и органов исполнительной власти Чечено-
Ингушской АССР, то они охотно шли на контакты с нами, на встречи,
беседы, но искали не решение вопроса об установлении добрососедских
взаимоотношений, а с каждым разом ужесточали свои требования, используя
все союзные и российские органы. Если бы тогда, в 1990 году, союзные и
российские власти прислушались к нам и заставили действовать наших
соседей в соответствии с Конституцией СССР и Конституцией РСФСР,
возможно, не было бы ингушско-осетинской трагедии 1992 г.,
чечено-кавказско-российской трагедии 1994-1996 г.п, агрессии вахабистских бандформи-
366
рований на Дагестан и всероссийского террористического беспредела
международных бандитов, окопавшихся в Чечне.
* * *
Процесс создания независимых государств на базе союзных республик
в Советском Союзе сопровождался стремлением малых народов образовать
свои национально-государственные формирования. Скорее всего - это был
инстинкт самозащиты. Политические деятели и наиболее яркие
представители общественности советских автономий начали осознавать возможность
потери полученных прав в связи с распадом Союза. Все они и в России, и в
других союзных республиках стремились повысить свой государственный
статус: автономные области начали объявлять себя республиками,
автономные республики пытались в своих правах сравняться с союзными. В России
начало этому движению положили Татария и Башкирия,
Карачаево-Черкесия и Адыгея, в Азербайджане - Нагорный Карабах, в Грузии - Абхазия и
Южная Осетия, в Молдавии - Приднестровье. Руководители Советского
Союза: Президент СССР Горбачев, Председатель Верховного Совета СССР
Лукьянов, члены Политбюро ЦК КПСС и другие руководители страны,
бессильные против надвигающейся угрозы развала страны, - поддерживали
лидеров автономий в этом деле, схватились за них как за спасительную
соломинку, пытались за их счет расширить и укрепить политические силы,
выступающие за сохранение Союза Советских Социалистических
Республик. Нас, руководителей автономных республик, включили
равноправными членами Союзного Совета Федерации, мы на равных с Президентами и
Председателями Верховных Советов союзных республик принимали
участие в подготовке проекта Союзного Договора в Ново-Огарево. Последних
наше присутствие и особенно наша активность в обсуждении
государственных вопросов явно раздражали. Выступая за независимость своих
государств, они никак не могли себе представить, что такие устремления могут
появиться и у лидеров их автономий.
Я принимал активное участие и в работе Совета Федерации, и в
подготовке проекта Союзного Договора. Имел возможность наблюдать за
действиями руководителей страны, союзных республик, оценивать их
отношение к обсуждаемым вопросам и положению в стране. В работе Совета
Федерации с самого начала не участвовали руководители Прибалтийских
республик, в качестве наблюдателей иногда принимали участие Президент
Армении Левон Тер-Петросян и Председатель Парламента Грузии. Очень
агрессивную позицию, связанную с реформированием Советской
Федерации в Конфедерацию занимали руководители Украины и Азербайджана. И
на Совете Федерации, и в Ново-Огарево выделялись из общего ряда лиде-
367
ры Украины, Казахстана, Узбекистана Леонид Кравчук, Нурсултан
Назарбаев, Ислам Каримов. Президент Азербайджана Нияз Муталибов запомнился
как человек, с которым нельзя было договориться ни по одному вопросу.
Он явно вел к полному развалу Советского Союза: его не устраивала ни
Федерация, ни Конфедерация.
Сегодня главным виновником развала Советского Союза представляют
Бориса Николаевича Ельцина. Это неверно. Отстаивая суверенитет России,
Борис Николаевич в то же время последовательно выступал за сохранение
Союза независимых государств на новой, конфедеративной основе. Он очень
хорошо относился к нам, руководителям автономных республик:
советовался с нами, спорил, убеждал, но в конце концов мы вырабатывали единую
позицию. Так, мы с Борисом Николаевичем, несмотря на резкое
противодействие Хасбулатова, Старовойтовой и других вождей «Демократии»,
договорились о том, что автономные республики будут субъектами й Союза СССР, и
РСФР. Мы нашли компромисс и в подписании Союзного Договора:
подписывает от РСФСР Председатель Верховного Совета РСФСР, за ним по алфавиту
руководители всех республик, входящих в состав РСФСР. Поддерживал нас,
руководителей республик, Б.Н.Ельцин и в вопросе о необходимости
скорейшего подписания Союзного Договора. Это было для него непросто, потому
что вся «демократическая» часть съезда выступала против этого. Депутаты-
»демократы» настаивали на том, что Срюзный Договор может быть
подписан только после российского Федеративного Договора.
Эта позиция «демократов» очень ярко была обозначена на Втором
(внеочередном) съезде народных депутатов РСФСР, созванном в начале декабря
1990 года. На съезде выступил по этому вопросу и я. Считаю, что все
вопросы, которые я поставил на съезде, заслуживали внимания, оценки ситуации
были объективными, прогнозы правильными. Привожу выступление:
«Считаю, что главным звеном в общей цепи наших практических
действий является воссоздание и укрепление союза народов и
суверенных советских республик на основе современных реалий и требований
времени. Без разрешения этой кардинальной задачи все наши благие
порывы по возрождению крестьянского хозяйства, осуществлению земельной
реформы, переходу крынку, развитию духовной культуры обречены на
очередной провал и в скором времени станут предметом едких политических
анекдотов и саркастических народных частушек.
В связи с обозначенной проблемой хочу остановиться на пяти подходах
к ее решению.
Первый. Основным механизмом воссоздания обновленного Союза
является, бесспорно, Союзный договор. Он должен быть подписан в этом году
Те политические и общественные деятели, которые в угоду своим полити-
368
ческим амбициям с помощью всяческих уловок пытаются растянуть сроки
подписания договора, сознательно толкают страну в пропасть. Убежден,
что мы запоздали с подписанием договора на пять лет и восемь месяцев.
Нельзя было отправляться в такой сложный путь, как перестройка всей
политической и экономической жизни общества, не выяснив участников
движения. Проект договора сегодня обсуждается в трудовых коллективах,
в Советах всех уровней. По той информации, которая поступает к нам из
республики, он, в основном, одобряется и народ ждет его подписания,
связывая с этим историческим актом свои надежды на стабилизацию
обстановки в стране и прекращение национальной конфронтации.
Несомненно, не все положения проекта договора совершенны, еще
будут серьезные замечания и дополнения, но он дает основание для того,
чтобы главы суверенных республик сели за рабочий стол и не поднимались
из-за него до тех пор, пока не найдут общего языка и не подпишут договор
Союза суверенных советских республик.
Второй. Именно Союзный договор должен стать отправной точкой
установления горизонтальных и вертикальных связей в стране. На его
основе будут пересматриваться все законодательные акты,
разрабатываться Конституция ССР и конституции входящих в него республик, и тут
пример должна подать Российская Федерация. Российская Федерация
является становым хребтом, могучей цементирующей и консолидирующей
основой Союза. Всячески поддерживая суверенитет РСФСР, все
начинания, направленные на расширение, укрепление ее экономической и
политической самостоятельности, я считаю, что мы не должны
допустить противоречий в договорах и Конституциях СССР и Российской
Федерации. Нерешенность или противоречивость в правоотношениях
впоследствии может привести к непредсказуемым последствиям, явиться
мощным разрушительным зарядом, который разнесет весь Союз. Разумеется,
от этого пострадают, в первую очередь, не лидеры политических партий
и движений, а народ.
Третий. Считаю, что первый раздел проекта Союзного договора
«Основные принципы» и первые четыре статьи второго раздела «Устройство
Союза» разработаны добротно и не должны вызывать особых
противоречий. В проекте Союзного договора впервые сделана попытка устранить
историческую, правовую несправедливость и снять искусственное деление
республик на союзные и автономные. Каждая из последних в недалеком
прошлом имела свою государственность, свои государственные органы
самоуправления, а ныне они действуют в соответствии с конституциями
СССР, союзной республики, своей собственной. Все станет на свои места,
селимы примем концепцию проекта Союзного договора и будем именовать
369
все республики суверенными советскими. Разумеется, это понятие
необходимо наполнить реальным политическим, правовым и экономическим
содержанием.
Из этого, безусловно, верного положения вытекает другое - о
субъектах союзной федерации. Их должны представлять все президенты и
председатели Верховных Советов республик вне зависимости от количества
населения и размеров территории. Они должны на равных принять
участие в доработке договора, в его подписании, войти на равных правах в
Совет Федерации.
Некоторые представители союзных республик, особенно обширных и
могучих, выступают против этого, очевидно, в силу сложившихся
стереотипов и нежелания иметь рядом с собой «карликов». Смею утверждать,
что это не согласуется со здравым смыслом и противоречит нормам
международного государственного права. В мире несколько великих держав,
много больших и малых государств, га по-разному называют и
характеризуют, подчеркивая их мощь или немощь, но никто не ставит под сомнение
их государственный статус. На самом деле, Парижскую хартию для
новой Европы в числе руководителей более 30 государств подписали Жак Сан-
тер, премьер-министр Великого Герцогства Люксембург, государства с
населением более 350 тысяч человек, и Михаил Горбачев, Президент нашей
страны -мировой державы с населением в 300миллионов человек.
Очевидно, от этого не пострадает новая Европа, не станет меньше наша
страна и не поколеблется международный авторитет нашего Президента.
Четвертый. Полагаю, что следует принять без всяких оговорок
статью Союзного договора «Членство в Союзе». Она построена на
демократическом принципе, достаточно гибка и дает возможность укрепить наш
Союз народов и республик. В ней записано, что республики - участницы
договора, входят в Союз непосредственно либо в составе других республик,
что не ущемляет их прав и не освобождает от обязанностей по договору.
Мы избрали последний вариант.
Я уже говорил, что РСФСР является становым хребтом Союза.
Поэтому развал РСФСР неминуемо приведет к развалу СССР. По-разному
входили в состав России независимые народы и государства. Одних
покоряли, другие сами покорялись, третьи добровольно входили в нее.
Осетинский народ одним из немногих добровольно вошел в состав России. За годы
дореволюционного и советского развития Северная Осетия в составе
России прошла сложный, но плодотворный путь своего развития. На всех
уровнях сложились, укрепились политические, экономические, культурные,
кровнородственные связи. Кто возьмет на себя смелость разорвать их?
Полностью убежденный во мнении многонационального населения своей рес-
370
публики, я заявляю, что Северная Осетия в Союз будет входить в
составе РСФСР как суверенная советская республика. При этом мы считаем,
что республика делегирует Союзу полномочия, аналогичные РСФСР,
остальные будут в полной компетенции республики, ее народа и избранных
им Советов.
20 июля 1990 года третья сессия Верховного Совета Северо-Осетинс-
койАССР, выражая волю многонационального народа республики, приняла
Декларацию о государственном суверенитете. В ней провозглашено
исключительное право народа на владение, пользование, распоряжение
национальным богатством Северной Осетии. Территория республики не
может быть изменена без волеизъявления ее народа, выраженного путем
референдума всего дееспособного населения республики. Наш народ не
претендует ни на землю, ни на результаты труда других народов, но он
не позволит никому ущемлять и его суверенные права.
Пятый. Союзный договор должен быть, несомненно, договором союз-
ныхреспублик, в частности, и самой крупной союзной республики-РСФСР.
Другой подход непременно приведет к углублению наметившегося
противостояния союзного и российского парламентов. Народ устал от этого, и
это надо прекратить во имя стабилизации общественно-политической
обстановки в стране.
Наш съезд выполнит историческую миссию, если, в основном одобрит
проект Союзного договора и обяжет Председателя Верховного Совета
РСФСР товарища Бориса Николаевича Ельцина принять активное
участие в его доработке и подписании вместе с председателями Верховных
Советов республик, входящих в состав России».
Впоследствии на одной из наших личных встреч Борис Николаевич
вспомнил мое выступление и одобрил:
- Не послушались нас с тобой, Ахсарбек, - вот и доигрались. Историки
через много лет установят, кто на самом деле развалил Союз. А сейчас нам
необходимо сделать все, чтобы вовремя подготовить и на виду у всего мира
подписать Федеративный Договор. Я надеюсь на твою поддержку и
активное участие.
Уже в это время осетинские «демократы» стали внедрять в сознание
людей мысль о том, что я выступаю против руководства России, против
Ельцина и тем самым наношу вред республике. Эти утверждения были
настолько ложными, надуманными, что на втором заседании пятой сессии
Верховного Совета республики даже Георгий Козаев, который вместе с Тай-
муразом Батаговым на постоянной основе вошел в состав Верховного
Совета РСФСР, был вынужден за меня заступиться (единственное слово от
него в мою поддержку за все время совместной работы): «Хочу, товарищи,
371
сказать, что неправы те, кто считает, что т.Галазов не ищет контактов с ру-
ководством Верховного Совета РСФСР. Он удачно выступил на
внеочередном съезде народных депутатов Российской Федерации при обсуждении
концепции Союзного договора, где решительно заявил, что Осетия была и
будет только с Россией. Я потом встречался с т.т.Ельциным и
Хасбулатовым, и они оба были довольны выступлением хГалазова».
На второе заседание пятой сессии Верховного Совета республики,
помимо вопросов, связанных с утверждением бюджета и программы
социально-экономического развития республики, был внесен вопрос о
поправках в Декларацию о государственном суверенитете и в Конституцию
республики. Он касался только названия республики и не предполагал
серьезной дискуссии. Однако тогда уже в республике начали формироваться
силы, пытавшиеся использовать любой повод в борьбе со мной.
Лидерами новых общественных образований была запущена информация о том,
что я и другие руководители республики пытаемся вывести республику из
состава РСФСР. Эта «утка» села на благодатную моздокскую почву. Еще
при обсуждении повестки дня в ноябре 1990 года против включения
вопроса о поправке в Декларацию категорически против выступили
депутаты-ингуши и депутаты от Моздокского района. Ко второму заседанию,
декабрьскому, мы провели большую разъяснительную работу среди
депутатов, и Верховный Совет республики при одном воздержавшемся
проголосовал за предложение: Северо-Осетинскую Автономную Советскую
Социалистическую Республику впредь именовать «Северо-Осетинская
Советская Социалистическая Республ'ика».
На этой сессии я впервые позволил себе дать резкую отповедь
нарождающейся злобной оппозиции, людям, спешившим всеми способами
разделаться с КПСС и Советской властью. Их не устраивало относительно
стабильная обстановка в республике. Они даже выдумали анекдот: «Галазов
остановил перестройку и демократические реформы у Эльхотовских ворот
(Рубеж Славы, который не смогли одолеть немецкие фашисты)». А Георгий
Кабалоев на сессии сокрушался: «На фоне то там, то здесь возникающих
конфликтов в стране, в океане социальной нестабильности Северная
Осетия выглядит тихой гаванью, этакой окраинной идиллией». Рвущиеся к
власти силы жаждали крови, им нужны были потрясения, которые бы
устранили с их пути коммунистов. Впрочем, лучше всего обстановку этого периода
характеризует выдержка из моего доклада на сессии «О положении в
республике и основных направлениях по его стабилизации»:
«Со времени принятия Декларации о суверенитете республики, на
самом деле, прошло немного времени. Но в наш бурный период, когда каждый
день вносит поправки в сложившиеся представления и ломает, казалось
372
бы, незыблемые стереотипы, возникла необходимость внести
одно-единственное изменение в текст Декларации и Конституции - снять с
наименования республики определение автономной и тем самым войти в общий,
закономерный процесс, который переживает вся страна. Следует
подчеркнуть, что в решении этого вопроса мы не выступили в качестве пионеров,
первопроходцев, а, наоборот, оказались в числе последних, если не самыми
последними. Но определенные круги решили на этом деле нажить
политический капитал, подняли вокруг вопроса об изменении в Декларации самую
настоящую истерию, устную и печатную, повели массированные атаки
против руководства республики, не брезгуя никакими средствами.
В своих докладах, публичных выступлениях, публикациях я
последовательно проводил мысль о своей готовности, готовности моих товарищей
по работе в Верховном Совете и рескоме КПСС сотрудничать со всеми
партиями и общественными движениями на конструктивной основе. До
сегодняшнего дня я не позволил себе назвать имени ни одного лидера
общественного движения ни в одном своем выступлении, хотя их мысли и
взгляды расходились с моими. Но сегодня я обязан это сделать, ибо обвинения,
которые предъявлены мне и моим товарищам по работе, вам, дорогие
депутаты, в печатном органе Северо-Осетинского облсовпрофа
«Профсоюзы Осетии» координатором прогрессивно-демократической партии
Северной Осетии, членом Координационного Совета республиканской партии
Российской Федерации, членом СП движения «Демократическая Россия»
Джабраилом Исмаиловичем Габачиевым, я расцениваю как политический
шантаж и откровенную клевету. Вся статья от начала до конца
построена на домыслах и фривольной фантазии автора, и я считаю ниже своего
достоинства ее комментировать. Остановлюсь только на трех
положениях, получивших хождение в народе и возбудивших умонастроения людей.
Первое. Я полностью отметаю в свой адрес и в адрес своих товарищей
по работе обвинения в том, что мы пытаемся вывести Северную Осетию
из состава РСФСР. Во всех своих статьях, выступлениях на различных
форумах и до принятия Декларации и после я всегда проводил и повожу
идею о нерасторжимой связи Осетии с Россией, о вечной и нерушимой
дружбе осетинского и русского народов, о тысячелетних корнях осетинско-рус-
ского двуязычия. Это я подтвердил и на внеочередном съезде народных
депутатов РСФСР.
Второе. Совершенно надуманно звучит утверждение об «известном
отрицательном отношении Галазова и его команды к тому же Ельцину».
Наверное, т.Габачиеву и его единомышленникам хочется, чтобы так было.
На самом деле и у меня и у «моей команды» самые деловые, товарищеские
отношения и с Ельциным, и с Силаевым, и с их заместителями. Мы очень
373
часто с ними общаемся, ставим перед ними вопросы и находим на них
конкретные ответы.
Если т.Габачиева смущает то обстоятельство, что не всегда наши
позиции сходятся, то смею заверить его, что т.Ельцину, человеку само-
стоятельному и смело отстаивающему свои взгляды, больше по душе люди
такого же склада.
Третье. Тов.Габачиев сокрушается по поводу того, что «более 80
процентов народных депутатов состоят в КПСС и, будучи в депутатской
группе коммунистов, обязаны следовать партийной дисциплине,
поддерживать программу рескома КПСС». Дай-то бог, чтобы так было!
Я коммунист и чем дальше, тем больше, несмотря ни на что, ни на
какие ошибки и искривления в деятельности моей партии, убеждаюсь, что
на самом деле это единственная партия, которая последовательно
защищает интересы трудящихся, представителей всех национальностей.
Что касается нашей республики, то в Советах всех уровней
коммунисты завоевали подавляющее большинство мандатов. И как бы к этому ни
относились другие партии и общественные движения, в Северной Осетии
Коммунистическая партия остается правящей и не собирается кому-либо
передавать свои мандаты.
И последнее. Мы стоим у края пропасти. Пора остановиться. Положить
конец митинговой стихии и взаимным обвинениям. Настало время
решительно сократить все заседания и браться за дело. Убежден, что сегодня
главное поле деятельности народных депутатов Северной Осетии не только в
этом зале, но и там, где их избиратели пытаются из руин поднять народное
хозяйство, остановить массированный натиск теневой экономики, разгул
спекуляции и преступности».
* * *
Верховному Совету и Совету Министров республики пришлось решать
не только сложные социально-экономические проблемы, бороться с
разрастающейся теневой экономикой и преступностью в республике, но
фактически взять на себя и решение сложных политических, экономических и
социальных задач Южной Осетии. Пришедшие к власти в Южной Осетии
силы были одержимы идеей единой Осетии или самостоятельной Южной
Осетии в составе России. Этой идеей они вдохновили осетинскую часть
населения области, особенно молодежь. В ответ на их благие порывы
националистическое руководство Грузии во главе с ярым неонацистом Звиадом
Гамсахурдиа фактически развязало войну против Южной Осетии,
объявило и провело геноцид против осетин во всех районах Грузии. Люди
выбрасывались из своих домов и квартир, лишались работы. Над осетинами под
374
руководством властей устроили самую настоящую расправу: их избивали,
грабили, бросали в тюрьмы, убивали. Разными способами и путями
осетинские семьи, обобранные до нитки, добирались в Северную Осетию. В
этот период как никогда был высок патриотизм всех жителей Северной
Осетии: беженцев и вынужденных переселенцев принимало население,
власти размещали их в санаториях, домах отдыха, пионерских лагерях,
организовывали для них бесплатное питание, выделяли одежду и обувь.
Одновременно оказывалась большая материальная помощь жителям Южной
Осетии, которая фактически к концу 1990 года была в полной
экономической блокаде. Единственный коридор, по которому Южная Осетия могла
связаться с внешним миром, была Военно-осетинская дорога,
соединяющая через Рокский тоннель Северную и Южную Осетию. Не случайно
недостроенную Транскавказскую магистраль в эти тяжелые годы южные
осетины нарекли «дорогой жизни».
В этой ситуации можно было легко стать «героем на час»:
поддержать идею создания единого осетинского (аланского) государства,
вооружить народ, стать во главе вооруженной борьбы за «национальную
идею». Поддержка была бы полной. Но и я, и Сергей Хетагуров, и другие
руководители Северной Осетии осознавали гибельность такого пути. Мы
избрали другой: защитить наш народ, сохранить наших людей, не дать
им погибнуть в бессмысленной войне, которая могла обернуться горем
и слезами для осетинского народа на долгие годы. Поэтому на съездах
осетинского народа, созываемых родившимся в эти годы
общественно-политическим движением «Адамон цадис», «Адамон ныхас», «Стыр ныхас»
(своеобразное осетинское народное вече) нам удавалось удерживать его лидеров
от крайних решений, радикальных шагов, которые могли не только обострить
наши отношения с Грузией, но и с федеральными органами власти России,
породить межнациональную рознь внутри нашей многонациональной
республики. Жизнь показала, что путь, избранный нами, был единственным.
Любой другой вел осетинский народ в бездну.
Нам был глубоко противен Звиад Гамсахурдиа с его крайне
националистическими взглядами и античеловеческими действиями. Но с первых же
дней его избрания Председателем Верховного Совета Грузии мы пытались
с ним и его командой установить связи, вести диалог по вопросам
восстановления Юго-Осетинской автономии, снятия экономической блокады,
прекращения вооруженного противостояния между грузинами и осетинами.
В декабре 1990 года я позвонил Гамсахурдиа. Мы договорились с ним о
встрече с нашей правительственной делегацией на 24 декабря 1990 года.
Такая встреча нашей делегации в составе Сергея Хетагурова, Председателя
Совмина, Знаура Гассиева, представителя Южной Осетии, впоследствии
375
Председателя Верховного Совета, Михаила Шаталова, Председателя Орд.
жоникидзевского горисполкома, Вадима Баскаева, Председателя
общественной организации «Адамон цадис», состоялась со Звиадом Гамсахурдиа и
Председателем Совета Министров Грузии Тенгизом Сигуа. По сообщению
Сергея Хетагурова на пятой сессии Верховного Совета, у них была
«длительная конструктивная беседа, в ходе которой был затронут ряд серьезных
вопросов, связанных с отношениями между Южной Осетией и Грузией».
Ни одно из своих слов и данных обещаний Звиад Гамсахурдиа не
выполнил. Но мы упорно и настойчиво искали пути политического решения
проблемы, призывали политических и государственных деятелей,
общественные организации Грузии и Южной Осетии к разумным действиям, к поиску
мирных путей решения проблемы. Об этом красноречиво говорит
Обращение Верховного Совета Северо-Осетинской Советской
Социалистической Республики к Верховному Совету Республики Грузия, народным
депутатам Южной Осетии:
«В этот драматический для судеб народов нашей страны
исторический момент Верховный Совет Северо-Осетинской ССР призывает вас
проявить мудрость и выдержку.
Разделяя положения, содержащиеся в Обращении Президиума
Верховного Совета ССР к Верховному Совету Грузинской ССР и областному
Совету Юго-Осетинской автономной области, мы выражаем уверенность в
том, что единственно верным путем разрешения конфликтной ситуации
является политический диалог всех заинтересованных сторон, в основе
которого должны быть конституционные средства. Наше участие в этом
диалоге обусловлено неразрывностью многовековых политических,
экономических, культурных связей всего осетинского и грузинского народов.
Развитие событий в Южной Осетии осложняет ситуацию и в нашей
республике, где проживают десятки тысяч выходцев из Южной Осетии.
Усиливающийся поток беженцев осетинской национальности из числа
жителей республики Грузия значительно обостряет и без того непростую
обстановку с обеспечением жильем, продовольствием, товарами первой
необходимости, усугубляет межэтнические отношения, в том числе
между осетинами и грузинами, проживающими в нашей республике. Население
Северной Осетии понимает, что дальнейшее противостояние двух
народов затрагивает интересы практически каждой семьи, каждого человека
независимо от национальной принадлежности.
Руководство Северо-Осетинской ССР совместно с
общественно-политическими организациями имеет постоянные контакты с аналогичными
структурами Республики Грузия и Южной Осетии. На состоявшейся 24
декабря 1990 года встрече правительственной делегации Северной Осетии с
376
руководством Республики Грузия с участием народных депутатов Южной
Осетии были обозначены конструктивные подходы к нормализации
обстановки в регионе.
Верховный Совет Северо-Осетинской ССР призывает вас сесть за стол
переговоров, провести совместную сессию высших представительных
органов Республики Грузия и Южной Осетии и обсудить вопросы об отмене
решений областного Совета народных депутатов Юго-Осетинской
автономной области от 20 сентября 1990 года о повышении ее статуса и
Верховного Совета Республики Грузия от 11 декабря 1990 года об упразднении
Юго-Осетинской автономной области, образованной в 1922 году.
Считаем необходимым принять ряд экстренных мер по
восстановлению государственных структур Южной Осетии, предупреждению
вооруженных столкновений, снятию всевозможных пикетов, обеспечению
населения продовольствием, товарами первой необходимости, горючим,
медикаментами, по нормализации работы предприятий, учебных заведений,
медицинских учреждений, автотранспорта, связи.
Надеемся, что меры, принимаемые Верховным Советом СССР, в
сочетании с вашими совместными усилиями помогут выйти из кризисной
ситуации.
Уверены, что вы, представители единоверных народов, сумеете
уберечь их от исторической ошибки, найти путь к согласию и
взаимопониманию во имя нынешнего и грядущих поколений».
К нам не прислушались: коса нашла на камень. Грузинские
националисты, которых Эдуард Шеварднадзе впоследствии очень точно
охарактеризовал как провинциальных фашистов, упразднили не только осетинскую
автономию, но стремились вообще изъять из употребления понятие
«Южная Осетия», заменив его на «Цхинвальский регион» и «Шида Картли».
Руководство Южной Осетии и лидеры общественных движений, несмотря на
обращения Президента СССР и Верховного Совета СССР, никак не хотели
расставаться с самопровозглашенным статусом республики. При этом ни
одна, ни вторая сторона не учитывали те жертвы, страдания и лишения,
которые они несут людям своими бездумными решениями. Формальная
независимость и суверенность грузинского государства и Юго-Осетинской
республики на деле оказались полной экономической зависимостью от
западных стран и России, принесли массовое обнищание людям, ранее
проживавшим в «зависимом», но благодатном для его жителей и гостей крае.
» I* 1* *!*
Противостояние между грузинами и осетинами нарастало. С каждым
днем увеличивалось количество жертв среди мирного населения. Терроризм,
377
издевательства, грабеж людей со стороны грузинских бандитов,
объединенных в полицейские организации, отряды лидеров грузинских фашистских
партий и движений, стали обыденными явлением. Жители Южной Осетии,
неспособные защитить себя: женщины, дети, старики, - бежали в
Северную Осетию. Среди беженцев оказались многие вчерашние партийные
активисты, представители «интеллигенции». Они находили себе
покровителей и в Северной Осетии, и в Москве, и в Ленинграде, и в других
российских городах. Они неплохо устроились сами и обеспечили «будущее» своих
детей. Иногда они проявляли активность: проводили своеобразные тусовки
в Москве, звонили мне, Сергею Хетагурову, давали нам установки на
решение вопросов Южной Осетии. Основная же часть мужского населения
Южной Осетии, да и женского, сплотилась в единую мощную силу,
которую не могли сломить полчища потерявших человеческий облик воинов
самого яркого идеолога грузинского фашизма 20 века Звиада Гамсахурдиа.
Вот только один фрагмент из страшной картины издевательств над
осетинами в Грузии в период разгула неонацизма: « Когда грузинские бандиты
захватили двадцать восемь осетинских заложников, то учинили над ними
невиданное глумление... Людей раздели, избивали их до того, что их тела
превратились в месиво, потом в двадцатиградусный мороз бросили в
горную реку, добивая их камнями, потом вытащили и заставили ползти по-
пластунски. Изуверские люди додумались еще и до того, что отрезали им
волосы и принудили их есть... В мировой практике таких садистских мер
никогда не было». Эта выдержка из статьи профессора Кима Македоновича
Цаголова, генерал-майора, много сделавшего для сохранения Южной
Осетии, описывает только тысячную долю злодеяний грузинских фашистов в
Южной Осетии.
Идеологи грузинского неонацизма и главари бандитских формирований
подобными изуверскими действиями пытались посеять страх среди
осетин, заставить непокорных бежать из Южной Осетии, робких - принять
грузинские фамилии, отказаться от своей подлинной этнической
принадлежности и стать «грузинами». Таким образом была предпринята попытка
«очистить» Грузию от «пришлого элемента», ассимилировать всех
негрузин, воплотить в жизнь фашистский лозунг Звиада Гамсахурдиа: «Грузия-
для грузин!». Против малочисленного населения Южной Осетии была
направлена вся мощь армии грузинских бандитов, все подступы к столице
республики городу Цхинвали с юга, запада и востока были блокированы
вооруженными до зубов звиадистами, против безоружного народа были
направлены танки, артиллерия. Но коварный враг просчитался. Лучшие
сыны и дочери немногочисленного, но гордого и мужественного народа,
как один встали на защиту своей родной земли, на которой еще задолго до
378
прихода грузин жили их далекие предки: скифы, сарматы и аланы. Чем
больше обстреливали город, чем страшнее были издевательства, чем
значительнее становились жертвы среди мирных жителей, тем отважнее проявляли
себя защитники Южной Осетии. Народ из своей среды выдвинул
настоящих героев, каждый из которых мог противостоять сотне грузинских
бандитов. Школьники и студенты пединститута, не страшась смерти, шли с
гранатами на танки, взрывали их, уничтожали десятки мародеров, по
горным тропам сопровождали караваны с продовольствием, медикаментами,
оружием и боеприпасами из Северной Осетии.
Мы осознавали, что война против осетин в Грузии может привести к
полному уничтожению героических защитников Цхинвали и потере
Южной Осетии. Положение усугубляли продажные центральные средства
массовой информации: они замалчивали зверства грузинских фашистов,
представляли их жертвами осетинских сепаратистов. Занятые защитой своих
политических интересов, руководители СССР и России на первых порах не
обращали никакого внимания на трагедию Южной Осетии, игнорировали
многочисленные обращения жителей республики к Президенту СССР,
Верховным Советам СССР и РСФСР. Руководством Северной Осетии в эти
тяжелые для Южной Осетии годы были приняты последовательно жесткие,
интенсивные меры, которые позволили привлечь к Южной Осетии
внимание руководителей представительных и исполнительных органов власти
СССР и РСФСР, мировой общественности, прорвать информационную
блокаду Южной Осетии. Сегодня можно по-разному оценивать Казбегские,
Сочинские, Московские встречи, документы, которые принимались на них
властными структурами СССР и РСФСР по Южной Осетии. Но все они
были направлены на то, чтобы остановить войну, спасти жителей Южной
Осетии от поголовного истребления, вернуть нашим южным братьям
отнятые у них права и на свою автономию, и на свою государственность, и
возможность пользоваться своим языком, культурой, традициями - своим
гражданским правом на жизнь. Все значительные акты по Южной Осетии в
Москве совершались по инициативе руководства Северной Осетии.
Я понимал, что Обращение Верховного Совета к разуму и совести
руководства Грузии навряд ли достигнет цели, поэтому сразу же после Пятой
сессии Верховного Совета республики вылетел в Москву для встречи с
Президентом СССР Горбачевым. Предварительно состоялись мои встречи с
Министром внутренних дел СССР Я.К.Пуго, Председателем Совета
Национальностей Верховного Совета СССР Р.Н.Нишановым, Председателем
Верховного Совета СССР А.И.Лукьяновым. Цель - убедить руководителей страны
в необходимости принятия специального Указа Президента СССР по
Южной Осетии. В это время состоялись мои встречи со всеми секретарями ЦК
379
КПСС. Разумеется, почти каждый день этот вопрос мы обсуждали с Алек-
сандром Сергеевичем Дзасоховым. В этот период мой друг Саша
раскрылся мне доселе неизвестной стороной характера. Он проявлял робость,
осторожность по Южной Осетии, старался уйти от вопроса. Скептически
отнесся он и к моему намерению встретиться с Горбачевым. Я подавлял в
себе неприятные ощущения после каждой встречи с Дзасоховым, но
сознание сверлила с нарастающей силой одна гнетущая мысль: он боится в
глазах Генсека и членов Политбюро проявить открыто свою
заинтересованность в судьбе южных братьев, запачкать себя грязью «осетинского
сепаратизма», уйти от ответственности за радикальные действия
«юго-осетинских демократов». Конечно, он был прав в их оценке, потому что на самом
деле вина за трагедию Южной Осетии во многом ложилась и на них,
демагогов, популистов, крикунов, выступивших в это смутное время в роли
«главных выразителей национальной идеи и защитников народных интересов».
Осетинский народ и на юге, и на севере фактически стал заложником, как
говорил Вадим Баскаев, один из председателей движения «Адамон цадис»,
«этих тактиков и стратегов осетинского народа, выросших как грибы после
дождя на волне перестройки, одолеваемых мечтой руководить и
распоряжаться человеческими жизнями».
Но десятки тысяч жителей Южной Осетии и внутренних районов
Грузии не имели никакого отношения к национал-экстремистам и Грузии, и
Южной Осетии. Они испытывали чудовищные издевательства над собой,
лишались своего крова и имущества, десятками гибли от рук грузинских
бандитов. Единственная их вина перед фашистскими главарями Грузии
заключалась в том, что они осетины. Навряд ли в этой ситуации у кого-то из
руководителей СССР, членов Политбюро ЦК КПСС нашлось бы мужество
осудить Александра Дзасохова за решительные заявления и действия в
поддержку гонимого народа, пусть и родного. Но он, очевидно, рассуждал по-
другому. Мне и сегодня трудно понять человека, занимавшего столь
высокое общественное положение и удержавшегося от публичных заявлений в
поддержку своего народа, не решившегося осудить действия грузинских
фашистов на Политбюро и Пленумах ЦК КПСС, на сессиях Верховного
Совета СССР. А ведь для этого у него было гораздо больше возможностей, чем у
меня и других руководителей Северной Осетии.
Понимание и поддержку я нашел у Я.К.Пуго, Р.Н.Нишанова, А.ИЛукь-
янова, О.С.Шенина. Много усилий для организации моей встречи с
Горбачевым приложил Валерий Иванович Болдин.
- Он сам никогда не назначит встречу с тобой: знает, что разговор будет
по Южной Осетии, а он под любыми предлогами уходит от него. Он сейчас
у себя в Кремле. Советую тебе идти туда и сидеть в приемной до тех пор,
380
пока он тебя ни примет. Я уже докладывал о тебе, - сказал он мне в
кабинете на Старой площади, порекомендовал отправляться немедленно в Кремль,
пообещав подъехать туда через час. Михаил Сергеевич недолго заставил
меня ждать в приемной. Примерно через полчаса после моего прихода он
меня принял. Разговор он начал сам:
- Я понимаю, что вам сейчас приходится нелегко. До твоего прихода я
уже говорил с Гамсахурдиа, и он пообещал мне навести порядок,
восстановить снабжение жителей Южной Осетии. Конечно, ни одному его слову
верить нельзя, но больше говорить не с кем. Вся беда в том, что и
руководители Южной Осетии ведут себя вызывающе. Как можно было объявлять
себя республикой, не согласовав даже формально этот акт ни с
руководством Грузии, ни с нами. Надо добиться немедленной отмены решения
парламента Южной Осетии. Тогда у нас будут законные основания требовать
от руководства Грузии отмены их решения об упразднении
Юго-Осетинской автономии.
- Михаил Сергеевич, Вам дают совершенно неверную информацию. Вы
не знаете реальной обстановки. Южная Осетия оккупирована бандитскими
формированиями Звиада Гамсахурдиа, Цхинвали в полной блокаде,
фактически свободным остается только один Джавский район, который отрезан
от Цхинвали и остальной части Южной Осетии. Жители Цхинвали не
имеют даже возможности похоронить убитых на кладбище и хоронят их во
дворе средней школы №5. Я настаиваю на решительных мерах по защите
наших граждан в Южной Осетии. Я прошу Вас срочно принять Указ,
которым должно быть предъявлено требование парламентам и Грузии, и
Южной Осетии об отмене их незаконных решений, о выводе всех вооруженных
формирований с территории Южной Осетии и восстановлении в
автономной области всех административных и хозяйственных струкгур,
обеспечивающих нормальную жизнедеятельность области. Я прошу Вас объявить
режим чрезвычайного положения на территории Южной Осетии и ввести
туда внутренние войска СССР. Я.К.Пуго поддерживает.
- Опять ты горячишься. Мы советовались с Александром Сергеевичем.
Он считает, что нет необходимости в чрезвычайщине. Все уляжется:
процесс взаимодействия с новым руководством Грузии уже пошел, и все
постепенно нормализуется. Я же говорил тебе, что договорился с Гамсахурдиа...
- Михаил Сергеевич, - бестактно прервал я Президента СССР, - если в
ближайшие дни вы не подпишите Указ и не потребуете от руководства
Грузии прекратить издевательства над осетинами и восстановления
Юго-Осетинской автономии, я ответственно заявляю, что сформирую вооруженные
отряды и выступлю на защиту Южной Осетии. Я не вижу никакого другого
выхода.
381
- Ну и горяч ты! - воскликнул Михаил Сергеевич. - А с виду походишь на
тихого интеллигента. Ладно: я дам поручение. Он попросил секретаря
связать его с Болдиным, но ему сказали, что он в приемной, и он пригласил его.
Ему и было поручено подготовить проект Указа. Проект был подготовлен
быстро. Это было накануне нового 1991 года. Валерий Иванович заверил меня,
что он проследит за прохождением Указа и ускорит его подписание.
Я вылетел во Владикавказ и ждал подписания Указа. Каждый день я
звонил Болдину. Он мне отвечал, что указ со всеми визами на столе у
Горбачева, и он ждет его подписания с часу на час. Так проходил один день за
другим. Между тем обстановка в Южной Осетии накалялась. 4 января
1991 года группа осетинских боевиков разоружила грузинских
милиционеров, отобрала пистолет-пулемет Стечкина у ответработника КГБ Грузии.
Этот факт послужил поводом для ввода в Цхинвали около трех тысяч
милиционеров, входивших в отряды особого назначения. Они взяли под
контроль здания партийных и советских органов, блокировали все въезды и
выезды из Цхинвали. Против оккупантов поднялся весь народ:
милицейские части были выброшены из города, повсеместно возведены баррикады,
образованы отряды защитников Цхинвали. Все, кто был в состоянии
держать оружие и сражаться, стали на защиту своей земли.
Тревога передалась жителям Северной Осетии. Все чаще и чаще
раздавались требования к руководству республики направить на помощь южным
братьям силовые структуры и отряды добровольцев. Руководители
общественных организаций, многие депутаты настаивали перекрыть газ и
электроэнергию, которые шли в Грузию из России через территорию Северной Осетии.
Всю ночь с 6 на 7 января 1991 года я не спал. Мне через каждые 10
минут звонили руководители Южной Осетии, сообщали о тревожной
ситуации, просили поддержки союзных органов. Я в свою очередь настойчиво
пытался связаться с Президентом СССР. Меня никак не могли связать с ним.
Очевидно, моя настойчивость и тон моих требований побудили
помощников Горбачева и работников спецсвязи проинформировать об этом
Анатолия Лукьянова. Он мне позвонил в три часа ночи:
- Что случилось, Ахсарбек Хаджимурзаевич? Мы в курсе дела, меры
принимаются. Михаил Сергеевич сейчас недоступен средствам связи: он
работает над очень важными документами. У нас нет возможности
связаться с ним. Я тебе обещаю завтра утром добиться подписания Указа.
Я был настолько возмущен, что, видимо, не очень был корректен в
разговоре с Анатолием Ивановичем.
- С кем ты говорил? - спросила меня супруга, когда я повесил трубку.
- С Лукьяновым, - ответил я, все еще находясь в состоянии крайнего
возбуждения.
382
- Ну он же не колхозный бригадир! - урезонила меня жена.
- Если бы колхозные бригадиры относились к своим баранам так, как
Горбачевы и Лукьяновы относятся к своим гражданам, мы с тобой давно умерли
бы с голода.
Утром в 10 часов мне снова позвонил Лукьянов и сообщил, что он
договорился с Горбачевым:
- Успокойся сам и успокой народ: он сегодня Указ подпишет, и все меры
по нормализации обстановки в Южной Осетии будут приняты.
О нашем разговоре я проинформировал членов бюро рескома КПСС,
членов Чрезвычайного комитета, сообщил по телефону об этом
руководителям Южной Осетии. Направил всех ответственных работников в районы
республики, в трудовые коллективы, вузы с поручением провести
необходимую разъяснительную работу с людьми. Я поверил Лукьянову. Но, зная
нерешительность Горбачева, сомневался в том, что Указ будет подписан.
Через каждый час я звонил Болдину и выяснял, подписан или нет Указ. Он
тоже убеждал меня, что с минуты на минуту ждет выхода Указа. Так
продолжалось до 18-30 7 января 1991 года. В этот день скончался один из
уважаемых в республике людей, начальник РОВД Алагирского района
полковник Кцоев. Я был в хороших отношениях и с ним, и с его братьями. Решил
съездить в Хаталдон и выразить соболезнование родным покойного. За
селением Гизель позвонил в машину помощник и сообщил, что обстановка в
Южной Осетии ухудшилась, у здания Правительства собрались тысячи
возмущенных людей, которых «патриотическими», «воинственными»
призывами подогревали «демократы». Как всегда, основной гнев толпы они
пытались направить против руководства республики. Я понимал, что
неуправляемая толпа может пойти в этой обстановке, как это было в октябре 1981
года, на штурм правительственных и административных зданий, на
массовые погромы. Я дал указание водителю развернуться, и уже в 19-00 был в
своем кабинете. Попросил министра внутренних дел Георгия Кантемирова
и министра госбезопасности Юрия Бзаева сообщить участникам митинга,
что я к ним выйду через 20 минут. В кабинете у меня сидели все
руководители республики. Я немедленно связался с приемной Горбачева и в
ультимативной форме потребовал соединить меня с Президентом. Очевидно,
требовательный тон возымел действие. Меня связали с Горбачевым.
- Михаил Сергеевич, здание в котором я нахожусь, окружено сотней
тысяч жителей Северной Осетии. Или они сейчас ворвутся в здание и всех
нас выбросят, или я должен возглавить их и идти войной на Грузию.
Третьего не дано. Положение можете спасти Вы. У Вас уже вторую неделю
готовый Указ по Южной Осетии. Я прошу его подписать. Только
сообщением об этом мы можем успокоить народ. Я говорю мы, потому что в каби-
383
нете у меня все руководители республики и лидеры общественных
движений и партий.
- Прошу успокоиться: у меня тоже есть свидетели, и я при них Указ
подписываю.
- Михаил Сергеевич, прошу дать указание, чтобы в 21-00 по
Центральному телевидению и радио об этом было сообщено. В противном случае
все может выйти из-под контроля, и мне, и Вам ни в чем больше не поверят.
- Хорошо. Доконал. Условие принято.
- С рождеством Христовым Вас, Михаил Сергеевич!
Я вышел на площадь и сообщил собравшимся о том, что Указ
подписан. Я знал содержание Указа и передал его участникам митинга.
Откуда-то прозвучали провокационные возгласы о том, что людей в
очередной раз обманывают. Я попросил всех разойтись по домам и послушать
радио, посмотреть телевидение, по которым будет сообщение об Указе,
Откровенно говоря, сомнение и меня пока не покинуло. Я с
нарастающим напряжением ждал 21 часа. Успокоился только тогда, когда диктор
центрального телевидения в программе «Время» сообщил об Указе. Указ
был встречен с большим одобрением общественностью республики.
Сразу же после объявления Указа по телевидению и радио стали
поступать звонки от ученых, деятелей искусства, руководителей
общественных организаций, выражавших благодарность за проделанную работу.
Позвонили и из Цхинвали:
-Дорогой Ахсар! Ты наш спаситель. Мы признаем единственным
руководителем единой Осетии только тебя. Сейчас празднует весь народ
Южной Осетии. Живите долго вместе с Сергеем Хетагуровым. Когда мы вас
видим вместе, наша надежда на победу укрепляется, - говорил Знаур Гасси-
ев, один из самых разумных представителей Южной Осетии, которого я
знал еще со времен работы в министерстве просвещения. Он руководил в
разное время ответственными участками партийной и советской работы,
многое сделал для решения вопроса о строительстве Транскавказской
магистрали. В этот тяжелый для Южной Осетии час все чаще и чаще стали
обращаться к его опыту и разуму, на какое-то время его даже избрали
Председателем Верховного Совета республики. Он был умеренных взглядов,
старался остановить войну, не допустить исхода осетин из Грузии. К его
голосу прислушивались и в Северной Осетии, и в Москве, и в Тбилиси. Но,
как и многие другие разумные представители Южной Осетии, он недолго
продержался во главе республики: его действия по установлению мира и
нормализации взаимоотношений с Грузией не устраивали крайних
радикалов, наживавших на противостоянии с Грузией и страданиях людей
политический капитал.
384
Уже на второй день после принятия Указа повсеместно в Северной
Осетии прошли многотысячные митинги. Рабочие, колхозники, студенты и
преподаватели, жители городов и сел одобряли Указ Президента СССР и
требовали его выполнения в установленные сроки. А срок был три дня. За это
время областной Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной
области должен был отменить свое решение от 20 сентября 1990 года о
провозглашении Юго-Осетинской Советской Демократической Республики;
Верховный Совет Республики Грузия - решение от 11 декабря 1990 года об
упразднении Юго-Осетинской автономной области; с территории Южной
Осетии должны быть выведены все силовые структуры Грузии;
восстановлена деятельность всех организаций и предприятий; обеспечено
нормальное снабжение жителей Южной Осетии продовольствием и товарами
первой необходимости; восстановлены связь, дорожное сообщение,
энергообеспечение области.
Указ встретил глухое сопротивление части радикально настроенных
депутатов Южной Осетии, таких, как Торез Кулумбегов, Алан Чочиев, Резо
Хугаев и других, которые никак не могли отказаться от статуса
республики. На их стороне была воинственно настроенная молодежь,
значительная часть гуманитарной интеллигенции. Нам с Сергеем Хетагуровым,
Сергеем Таболовым, Юрием Бираговым и другими руководителями
республики пришлось в эти дни встречаться с различными представителями
Южной Осетии и убеждать их в необходимости этого шага. Мы
доказывали, что непременно добьемся для Южной Осетии статуса республики, но
законным путем. Нашими действиями мы должны были показать свою
приверженность Конституции СССР, привлечь на свою сторону
руководство страны, предстать в глазах мирового сообщества цивилизованными
людьми, отстаивающими свои гражданские права на основе закона. За
редким исключением, представители властных структур и общественных
организаций Южной Осетии постепенно стали с нами соглашаться. Но
это было непросто. Потребовались встречи авторитетных делегаций Рес-
кома КПСС, Верховного Совета и Правительства Северной Осетии,
депутатов Верховных Советов СССР и РСФСР с лидерами Южной Осетии,
чтобы добиться от депутатов Парламента Южной Осетии 18 января 1991
года одобрения Указа Президента СССР от 7 января 1991 года «О
некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в Грузинской
ССР». Конечно, в принятом документе не было и намека на отмену
решения о провозглашении Южной Осетии независимой республикой. И это
было правильно: даже в случае отмены Верховным советом Южной
Осетии своего решения от 20 сентября 1990 года, Парламент Грузии не
восстановил бы автономию области.
13 я-80
385
8 января 1991 года Председатель Верховного Совета Республики Грузия
Звиад Гамсахурдиа в Тбилиси на многотысячном митинге назвал Указ
Президента СССР грубым вмешательством во внутренние дела Грузии,
призвал грузин вооружаться, создавать добровольческие отряды и
«вооруженным путем навести порядок в Шида Картли». Средства массовой
информации Грузии вели истерические передачи, нагнетали антиосетинский и
антисоветский националистический психоз среди грузин, угрозами,
истязаниями, подкупами заставляли оставшихся в Грузии малодушных осетин
делать заявления, направленные против Президента СССР, руководства
Южной и Северной Осетии. 9 января 1991 года Верховный Совет Грузии
по предложению Звиада Гамсахурдиа отверг Указ Президента СССР,
квалифицировал все его пункты абсурдными, ни подлежащими не только
выполнению, но и учету.
10 января 1991 года была проведена совместная чрезвычайная сессия
Верховного Совета Северной Осетии и Владикавказского горсовета.
Депутаты поддержали Указ Президента СССР, приняли Обращения к народам
Грузии и Южной Осетии, направили телеграмму Горбачеву. Но к нам никто
не прислушался: грузинские фашисты туже затягивали кольцо блокады
Южной Осетии, совершенствовали свои изуверства; представители
радикальных кругов Осетии в ответ на зверства грузин требовали перекрыть
газопровод, вывести из строя Военно-грузинскую дорогу, установить
экономическую блокаду Грузии; Президент СССР подписал Указ и спокойно
наблюдал за процессом уничтожения своих граждан на вверенной ему
территории Советского государства. Я каждый день был вынужден по
телефону вести переговоры со Звиадом Гамсахурдиа, Тенгизом Сигуа,
руководителями СССР и РСФСР, направлял телеграммы Горбачеву с требованием
принять меры по выполнению подписанного Указа. Все тщетно.
Ситуация была настолько критической, что мы при Чрезвычайном
комитете создали штаб по оперативному решению вопросов, связанных с
положением в Южной Осетии. Штаб возглавил Сергей Хетагуров. Штаб под
его руководством делал все возможное и часто невозможное. Работал он
круглосуточно. Решал вопросы снабжения жителей Южной Осетии
продуктами питания, одеждой, обувью, медикаментами, направлял на
оказание помощи раненым и больным врачей из Владикавказа, поддерживал в
тяжелейших зимних условиях в работоспособном состоянии
Военно-грузинскую дорогу, решил вопрос энергоснабжения Южной Осетии через
Северную Осетию. Фактически в состав штаба входило все правительство
Северной Осетии, все руководители союзных и российских предприятий
на территории Северной Осетии. Нисколько не преувеличивая, можно
утверждать: если население Южной Осетии выжило, если защитники
386
Цхинвали сдержали натиск жестокого и в десятки раз численно и
технически превосходящего врага, если маленькая республика смогла
принять и относительно хорошо устроить сотни тысяч беженцев, то в этом
огромная заслуга Чрезвычайного штаба по Южной Осетии и его
руководителя Сергея Валентиновича Хетагурова.
Мы использовали каждую трибуну, все государственные и
общественные органы, каждый повод для того, чтобы напомнить людям о трагедии
Южной Осетии, привлечь их помощь. На седьмой (внеочередной) сессии
Верховного Совета республики, на которой рассматривался вопрос о
проведении референдума по сохранению СССР, я убеждал депутатов в
необходимости принятия такого решения и не сомневался в том, что народ и в
Северной, и в Южной Осетии проголосует за сохранение Союза:
«...Именно нашей республике сегодня яснее, чем другим республикам, что такое
Союз Советских Социалистических Республик. Это хорошо
просматривается на трагедии наших братьев в Южной Осетии. Кто сегодня может
прийти на помощь Южной Осетии: Эстония, Латвия, Литва или другие
республики, фактически вышедшие из Союза? Кто мог принять Указ об отмене
антиконституционных решений, лишивших осетинский народ своей
автономии? К кому мы сегодня обращаемся? Я вчера подписал третью
телеграмму на имя Президента СССР с требованием о принятии
незамедлительных мер по выполнению Указа...» Тогда я еще не до конца разуверился
в руководителях СССР, возлагал еще какие-то надежды на их решительные
действия. Напрасно. Никакой реакции на наши законные требования не
было. То, что Горбачев, Лукьянов, Рыжков, Примаков, Нишанов, члены
Политбюро ЦК КПСС были хорошо информированы о положении в
Южной Осетии, было мне известно. Но я тогда не мог допустить и мысли о том,
что они принесли в жертву маленький народ и пытаются использовать
Южную Осетию в достижении каких-то своих тайных политических
целей. Я пытался для себя все объяснить безволием Президента СССР, его
боязнью после Тбилисских событий принять решительные меры по
установлению конституционного порядка в Грузии. Понимая это, я попытался
повлиять на Президента СССР и руководство страны через Совет
Федерации и Верховный Совет СССР.
Совет Федерации СССР состоялся 1 февраля 1991 года. На его
рассмотрение было внесено два вопроса: 1. О союзном договоре и 2. О положении
в Прибалтике. Докладчиками были обозначены М.С.Горбачев и Р.Н.Ниша-
нов. После доклада Горбачева по первому вопросу началось обсуждение. Я
написал записку Михаилу Сергеевичу с просьбой предоставить мне слово
по второму вопросу. Очевидно, он не понял меня и предоставил мне слово
по союзному договору:
387
- Михаил Сергеевич, свою позицию по этому вопросу я недавно
изложил на Съезде народных депутатов РСФСР. Она не изменилась, поэтому
нет необходимости повторять уже сказанное. Я прошу Вас предоставить
мне слово по второму вопросу сразу после доклада Рафика Нишановича.
- Хорошо. Но почему такое условие: сразу после Нишанова?
- Это имеет принципиальное значение.
Я добился своего. После доклада Рафика Нишановича по Прибалтике
слово предоставили мне. По существу мое выступление, сделанное сразу
после докладчика, было воспринято как содоклад и вызвало живой отклик
не только у членов Совета Федерации, но и у приглашенных на заседание
руководителей армии, Министерства внутренних дел и КГБ СССР. Я
готовился к этому выступлению ночью, набросал текст в блокноте. Он
сохранился у меня, и я его привожу полностью, без всяких добавлений и правок:
«В своих выступлениях на I съезде народных депутатов РСФСР, на
XXVIIIсъезде КПСС, на внеочередном съезде народных депутатов РСФСР
я последовательно проводил мысль о том, что главным звеном в общей цепи
наших практических действий на очень сложном этапе развития
советского общества является воссоздание и укрепление союза народов и
суверенных советских социалистических республик на основе современных реалий
и требований времени. Основным механизмом воссоздания обновленного
Союза, разумеется, выдвигался Союзный договор.
За подписание Союзного договора, за сохранение Союза однозначно
выступают малые народы и народности, автономии всех уровней. И это
совершенно естественно, потому что последние события в республиках
Прибалтики и Грузии со всей очевидностью показали, что вне Союза эти
народы и русскоязычное население лишаются всякой социальной защиты и
подвержены настоящему геноциду со стороны неошовинистов.
Я попытаюсь это утверждение обосновать на примере трагедии
Южной Осетии. При этом со всей ответственностью заявляю, что
положение в Южной Осетии по своей сложности нисколько не уступает
положению в Литве, Латвии, Эстонии. И мне непонятно, почему это
замалчивается в средствах массовой информации и почему вопрос не включен в
повестку дня нашего сегодняшнего заседания Совета Федерации.
А ведь в Грузии новым «демократическим» парламентом совершен
беспрецедентный акт -упразднена автономная область, ликвидированы все
властные структуры, фактически оккупирована большая часть
территории, зверским издевательствам подвергнуты мирные жители области,
разрушены, разграблены здания обкома КПСС, облисполкома, банка,
главпочтамта и другие. За что? За какие грехи? Только за то, что Южная
Осетия не хочет выходить из состава Союза. Она остается верной соци-
388
мистическому выбору и не соглашается заменить советский флаг на флаг
меньшевистского правительства Джордания, под которым в 1920 году
было вырезано 5 тысяч осетин, пошедших за Лениным и большевиками.
Некоторые лидеры общественных движений и формирований Грузии
пытаются убедить советскую общественность в экстремизме населения
Южной Осетии. Но это беспочвенные потуги, потому что южные
осетины не нападали на грузинские села и города, никогда не предъявляли к
Грузии никаких территориальных притязаний. Они вышли на баррикады
защищать свою землю, свою честь, своих детей.
С середины декабря прошлого года Южная Осетия оказалась в кольце
экономической блокады. Пикетами вооруженных боевиков блокированы все
дороги, ведущие в Цхинвали и села области. Уже более двух месяцев практически
прекращено снабжение области сырьем и продуктами питания.
Остановились предприятия, закрыты школы и детские дошкольные учреждения.
Экономическая блокада усилила и без того напряженную политическую
ситуацию в Южной Осетии, привела к вооруженным столкновениям. С
каждым днем растет число жертв. По официальным данным на 25 января
с.г., в ходе уличных боев и перестрелок, а также карательных акций
грузинских боевиков с осетинской стороны погибло 15 человек и 94 человека
ранено. Потери с грузинской стороны неизвестны.
Еще одним фактором, усугубляющим ситуацию в области, является
информационная блокада Цхинвали и осетинских сел, односторонняя,
субъективная подача материала о событиях в Южной Осетии. Область
полностью изолирована. Связь г. Цхинвали с внешним миром, включая
правительственную, парализована. Связи с Москвой нет даже у армии. В область не
поступают центральные газеты, выпуск местных газет прекращен.
Население практически лишено всех средств массовой информации, кроме
передач грузинского телевидения, развернувшего оголтелую
антисоветскую и антиосетинскую кампанию.
В центральных средствах массовой информации и других источниках о
событиях в Цхинвали часто приводятся ссылки на заявления осетин,
проживающих в Грузии, осуждающих Указ Президента. Между тем, эти
заявления и письма в Центральные органы, как и другие публичные акты,
делаются, по признанию самих участников этих акций, под давлением и
угрозами физической расправы над их семьями. В случае отказа эти
осетины преследуются, взрываются и поджигаются их дома, угоняется скот,
' подвергаются издевательствам дети и другие члены семей. Это
подтверждают беженцы, проживающие в настоящее время в Северной Осетии.
Они свидетельствуют о фактах погромов и взрывов домов лиц осетинской
национальности в селах Цхинвальского и Знаурского районов области, а
389
также в Болнисском, Горийском, Карельском, Боржомском и других
районах Грузии.
Из-за непрекращающихся вооруженных нападений, грабежей и
постоянных издевательств осетинское население сел Знаурского и Цхинвальско-
го районов покидает родные места. С детьми на руках, в условиях горной
зимы, через ущелья и перевалы, так как все дороги в Южной Осетии
блокированы пикетами грузинских боевиков, жители этих сел бегут в Северную
Осетию. О неимоверных трудностях такого перехода говорит факт
гибели 8-ми месячного ребенка у одной из семей, пробиравшихся через перевал:
С каждым днем поток беженцев, прибывающих в Северную Осетию не
только из Южной Осетии, но и внутренних районов Грузии, где
проживает более 100 тысяч осетин, увеличивается. Среди беженцев, число
которых в Северной Осетии на 25 января составило свыше 50 тысяч человек,
преимущественно женщины и дети. Северная Осетия, плотность
населения которой на 1 кв. км. составляет 79,2 чел., что является одним из
самых высоких показателей в стране, испытывает серьезнейшие трудности
с их размещением, обеспечением одеждой, питанием, товарами первой
необходимости.
Наряду с этим республика вынуждена оказывать гуманитарную помощь
населению Южной Осетии, несмотря на острую нехватку продовольствия
и промышленных товаров для трудящихся самой Северной Осетии.
В этих условиях невозможно дать объективную оценку событиям в
Южной Осетии, не изучив положение § Северной Осетии. При этом
следует учесть, что в республике в настоящее время проживает более 80
тысяч выходцев из Южной Осетии. Многие из них помнят трагедию 1920
года, когда они были вынуждены пробираться горными тропами, теряя
своих родных и близких под пулями грузинских меньшевиков, и найти
приют у своих северных братьев. Все они пристально следят за развитием
событий на родине. В республике постоянно вспыхивают митинги, на
которых высказываются требования: сформировать отряды добровольцев
и идти с оружием в руках на помощь родным и близким в Южной Осетии,
перекрыть газ, поступающий в Грузию через нашу республику, нарушить
связь, отключить электроэнергию, установить ответную экономическую
блокаду Грузии, применить дискриминационные санкции к 13 тысячам
грузин, проживающих в Северной Осетии.
Нам приходится прилагать огромные усилия, чтобы предотвратить
такого рода акции. Руководство республики предприняло все возможные
меры для мирного урегулирования конфликта в Южной Осетии. Только в
декабре 1990 года, январе 1991 года состоялись поездки в Грузию
официальной делегации во главе с Председателем Совмина республики т.Хетагу-
390
робым СВ., группы творческих работников, встречавшихся с З.КГамса-
хурдиа и Т.И.Сигуа. Мы были вынуждены провести Чрезвычайную сессию
Верховного Совета республики, посвященную этому вопросу Верховным
Советом, Советом Министров республики, общественными
организациями республики были направлены в Грузию и Южную Осетию десятки
Обращений с призывом к мирному урегулированию конфликта. Товарищи в
Южной Осетии прислушались к нам. Сессия народных депутатов Южной
Осетии всех уровней 18 января с. г. одобрила и приняла к неукоснительному
исполнению Указ Президента СССР М.С.Горбачева от 7января 1991 г. «О
некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в
Грузинской ССР».
Однако наши усилия по мирному урегулированию конфликта
наталкиваются на полное непонимание со стороны руководства Грузии. Парламент
Грузии, многие общественные движения деструктивного толка расценили
Указ Президента СССР как акт грубого вмешательства во внутренние
дела суверенного государства. Эта реакция руководства Грузии накалила
до предела и без того сложную обстановку в Юго-Осетии. Резко возросло
число вооруженных столкновений, что привело к новым человеческим
жертвам. В ночь с 30 на 31 декабря в результате нападения грузинских
экстремистов на осетинские села Отреви и Матхеви убито четверо и ранено
семь мирных жителей осетинской национальности.
Ситуация в области вновь накалилась в связи с тем, что 30 января
Грузинским Правительством совершен еще один антиконституционный
акт. В городе Цхинвали во время мирных переговоров изъят органами МВД
Грузии народный депутат области, председатель областного Совета
Торез Кулумбегов. Эта бесчеловечная акция вызвала возмущение всего
населения Южной и Северной Осетии, последующие действия которого
трудно предсказуемы. И все это случилось после того, как делегацией
Северной Осетии, в состав которой входили народные депутаты СОССР
и РСФСР Дзагоев ГЛ. и Козаев ГС, была достигнута договоренность о
мирном урегулировании этого тяжелого для обеих сторон конфликта.
Вчера на Пленуме ЦК КПСС заместитель председателя Совета
национальностей писатель Борис Олейник, обеспокоенный событиями в
Персидском заливе, потребовал от Верховного Совета СССР и Президента
выступить с инициативой созыва Чрезвычайной сессии ООН по этому вопро-
' су. При этом он заявил, что наша страна находится в прифронтовой
полосе. Не совсем верно, потому что я каждый день ощуи^аю себя на фронте.
Так к кому обратиться, в ком найти понимание и поддержку, кто
защитит маленький народ, «вина» которого заключается в том, что он прошел
тяжелыми дорогами истории через великую Скифию, Сарматию, Аланию
391
и, сохранив свой язык, культуру, традиции, в таком малом числе дошел до
нашего времени?!
Убежден, что в решении этой и подобных проблем требуется не ООН,
а наш добрый Союз, наша Федерация.
На ваше рассмотрение, уважаемые члены Совета Федерации, по
требованию моего народа вношу пять предложений:
Первое. Добиться выполнения Указа Президента «О некоторых
законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в Грузинкой ССР». В
этих целях незамедлительно ввести в Южной Осетии прямое Президент-
ское правление.
Второе. Восстановить все властные структуры в области,
существовавшие до 20 сентября 1990 года.
Третье. Решить централизованно проблемы, связанные со снабжением
продовольствием, товарами первой необходимости, медикаментами.
Четвертое. Поручить кабинету Министров СССР, в связи с
беженцами, удовлетворить просьбы правительства Северной Осетии о
дополнительном выделении продовольствия.
Пятое. Образовать авторитетную комиссию по изучению
морального и экономического урона, нанесенного Южной Осетии. Считаю, что
в эту комиссию должны войти правоведы, которые бы смогли изучить
и представить советскому суду материал о совершенных
преступлениях, с тем, чтобы всех виновных в страданиях и гибели людей, вне
зависимости от национальной принадлежности, привлечь к уголовной
ответственности».
Приведенная картина и поставленные вопросы вызвали всеобщее
возмущение и поддержку. Члены Совета Федерации забыли о Прибалтике,
фактически шло обсуждение моего выступления. Поднятый для
объяснения первый заместитель Председателя Верховного Совета Грузии
(фамилию не помню) что-то пытался говорить, но на него зашикали, и он
беспомощно сел. Первым поднялся Нурсултан Назарбаев:
- Михаил Сергеевич! До каких пор мы будем терпеть этот беспредел в
стране? Почему позволено кучке бандитов издеваться над целым народом,
убивать и грабить людей, лишать их жилища, средств к существованию. Я
полностью поддерживаю товарища Галазова и настаиваю на принятии
немедленных мер по наведению порядка в Грузии и восстановлению
конституционных прав жителей Южной Осетии.
Вслед за ним выступили Ислам Каримов, другие руководители союзных
и автономных республик. Все они поддержали меня и Нурсултана Абише-
вича. Особенно эмоциональным было выступление Командующего
сухопутными войсками СССР генерала армии Валентина Ивановича Варенни-
392
кова. Он еще больше сгустил краски, решительно выступил за немедленное
введение прямого Президентского правления в Южной Осетии.
- Михаил Сергеевич, страна в опасности. Южная Осетия - это
фактически последний рубеж советской власти в Закавказье: дальше отступать
некуца. Я прошу Вас отдать приказ внутренним войскам очистить
территорию области от бандитов, восстановить там советскую власть, обеспечить
безопасность советским гражданам. Если кто-то сомневается в
возможности выполнить эту задачу, прошу ее поручить мне. Обещаю через неделю
доложить Совету Федерации, что в Южной Осетии наведен порядок и
восстановлена нормальная жизнь людей.
Не могу ручаться за точность передачи сказанного и Нурсултаном Аби-
шевичем, и Валентином Ивановичем, потому что не вел стенограммы. Что
же касается сути ими сказанного, то она достоверна. Я на всю жизнь
сохраню уважение к этим большим государственным деятелям за их ум,
решительность, гражданское мужество, буду благодарен им за поддержку,
оказанную мне в тяжелый для моего народа час. С каждым выступлением
настроение мое поднималось, росла уверенность в том, что Президент
прислушается к мнению членов Совета Федерации и пойдет на решительные
меры. Был объявлен перерью. Во время перерыва я подошел к Владиславу
Григорьевичу Ардзинба:
- Владислав! Что-то не пойму тебя. Я ожидал, что первым поддержишь
меня: ведь то, что сегодня происходит в Южной Осетии, ожидает и
Абхазию. Почему ты промолчал? - я не столько упрекал Владислава, которого я
хорошо узнал за это время, одобрял его принципиальную позицию по
многим вопросам федеративного устройства, сколько хотел выяснить для себя
причины такого поведения.
- Не обижайся: лучше меня тебя никто не понимает и больше меня
никто не поддерживает. Но пойми, что я ложусь спать - молюсь богу, чтобы он
даровал здоровье Звиаду Гамсахурдиа, и встаю с этой молитвой: пока Звиад
у власти в Грузии, Абхазии ничто не угрожает.
Эти слова потом я приводил и руководителям Южной Осетии, и
Сергею Хетагурову, и Станиславу Суанову, и Бимболату Дзуцеву, и другим
нашим осетинским товарищам, организовавшим вооруженную и
гуманитарную помощь Абхазии. Много осетинских парней отдали свои
жизни за Абхазию, но я не помню ни одного реального действия
государственных деятелей и руководителей общественных организаций
Абхазии в поддержку Южной Осетии. Правда, однажды ко мне зашли два
деятеля из Абхазии вместе с Юрием Цопановым и торжественно
сообщили, что с отрядом молодых бойцов направляются в Южную Осетию.
Когда я выяснил, что у них нет никакого вооружения, я отговорил их
393
ехать в Цхинвалй: южным осетинам они бы прибавили дополнительные
хлопоты, а толку от них никакого.
После перерыва я ожидал, что Михаил Сергеевич даст указание
немедленно подготовить проект указа о введении чрезвычайного положения в
Южной Осетии. Очевидно, и остальные члены Совета Федерации
рассчитывали на решительные действия со стороны Президента СССР. Напрасно.
Горбачев сообщил, что он переговорил со Звиадом Константиновичем,
потребовал от него, попросил нас не усугублять обстановку, потому что
«процесс нормализации обстановки в Южной Осетии уже пойдет». Все были в
недоумении. Насколько мне помнится, кто-то из силовиков во время
набившей всем оскомину речи Президента довольно внятно выругался матом. На
этом заседаниц Совета Федерации я окончательно осознал, что возлагать
какие-то надежды на Горбачева, ждать от него решительных действий, -
все равно, что требовать от ребенка поступков и действий зрелого мужа, от
глухонемого - внятных речей. Природа наделила его даром краснобайства,
неумеренными притязаниями на роль вершителя мировых проблем, автора
«нового социалистического мышления».
Ему все время казалось, что он управляет мировым прогрессом,
определяет новый путь строительства социалистического общества. На самом деле
Горбачев оказался в плену идеологов антикоммунизма, слепым орудием в
руках самых изощренных врагов социалистического государства. Не он
управлял, - им управляли. Его избрали главным орудием разложения ЦК КПСС,
разрушения социалистического строя и развала СССР. С этой ролью он
справился блестяще.
Там, где требовалось помедлить, повременить, все взвесить до
принятия решения, он проявлял детскую поспешность. Поэтому захлебнулись в
самом начале ускорение, экономические реформы, к печальным
результатам привели приватизация, плюрализм, многопартийность, борьба с
алкоголизмом.
Там, где нужны были государственная воля, мужество руководителя в
защите государственных интересов, проявлялись безволие, трусость,
нерешительность, поэтому подняли головы более сильные руководители
республик и разнесли по своим национальным квартирам великую
социалистическую империю.
Немцы правильно ставят в заслугу Горбачеву разрушение Берлинской
стены. И мы, советские люди, и в России, и на Украине, и в Белоруссии, и в
Закавказье, и в Средней Азии должны быть «благодарны» Михаилу
Горбачеву за разрушение нашего государства, за гражданскую войну, которая уже
десять лет длится в Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии,
Приднестровье, в Чечне, благодарны за фактическое чрезвычайное положение на
394
всей территории бывшего Советского Союза, благодарны за рождение на
месте социалистической империи новой - империи олигархов и теневой
экономики, империи массовой нищеты и безработицы.
Я тогда уже, 1 февраля 1991 года, поставил крест на Горбачеве. Больше
не возлагал никаких надежд на спасение Южной Осетии с помощью
Президента СССР, Верховного Совета СССР, тем более Политбюро ЦК КПСС.
Фактически уже к этому времени реальная власть повсеместно перешла к
руководителям независимых государств. И все-таки 18 января 1991 года я
сделал последнюю попытку воздействовать на их разум и совесть. Мы,
депутаты Верховного Совета РСФСР, часто бывали на заседаниях съезда
народных депутатов СССР. В этот день на 5 сессии Верховного Совета СССР
обсуждался вопрос, связанный с сохранением Советского Союза. Обычно я
садился рядом с Олегом Шениным и Александром Дзасоховым. Так было и
на этот раз. Я поделился с ними своим решением попросить слова у
Анатолия Лукьянова.
- Попробуй, - сказал Александр Сергеевич, - но навряд ли это
возможно: не все депутаты Верховного Совета СССР получают слово.
Я написал записку Лукьянову. Через какое-то время Анатолий
Иванович, с которым я встречался за день до этого, нашел меня в зале и кивком
головы дал понять, что записку получил и слово предоставит. Я стал
набрасывать тезисы своего выступления. Сохранилась в блокноте Совета
Федерации следующая запись с заголовком: «Защитить маленький островок
советской власти в Грузии от национал-шовинистов и неофашистов!
С каждым днем я все больше и больше убеждаюсь в том, что главная
причина нашей советской трагедии, развала нашего великого Союза связана
с разрывом слова и дела, принимаемых нами решений и их реальным
осуществлением. И суть, очевидно, не в параде суверенитетов, не в войне законов,
а в торжестве анархии и беззакония, в шабаше деструктивных сил обще-
ства, в безвластии самой сильной власти. Ни один из тех лозунгов, которые
были провозглашены в апреле 1985 года, нельзя отвергнуть, потому что они
были направлены на восстановление ленинских норм социализма, на
освобождение советского человека от пут
административно-бюрократического режима, на демократизацию общества и укрепление его экономического
положения. Однако эти безусловно верные лозунги не были подкреплены
делом, и ими воспользовались, довольно ловко и активно, враги социализма и
добились внушительных результатов в Прибалтике и Грузии.
Мы оказались перед фактом угрозы самому существованию Союза и
социалистического государства. При этом в оценке происходящих в
стране событий намеренно или по незнанию допускается явное
искажение их сути и сужение понятий. То, что сегодня происходит в стра-
395
не, нельзя сводить только к межнациональной конфронтации. Идет
самая настоящая классовая борьба между возрождающимся классом
буржуазии, мягко именуемым теневой экономикой, и классом рабочих,
крестьян и трудовой интеллигенции. В своем неуемном стремлении взять
реванш за поражение в октябре 1917 года многочисленные потомки
помещиков и капиталистов разных мастей под «демократическими» и
«национальными» знаменами рвутся к власти во имя того, чтобы
утвердить в стране фашистский режим. Это утверждение получает
наглядное, фактическое обоснование на примере Грузии и трагедии
Южной Осетии. Претендуя на знание дела, я с пониманием всей
ответственности утверждаю, что никакого межнационального конфликта в
Южной Осетии нет. Нет, потому что десятки веков осетинский и
грузинский народы жили в дружбе и добрососедстве, осетины и грузины
были связаны в прошлом династическими связями, сегодня их
связывают кровные и родственные узы. Нет сегодня ни в Северной, ни в
Южной Осетии ни одного здравомыслящего человека, который бы
возложил ответственность за геноцид осетинского народа в Грузии на
грузинский народ с его великой историей и гуманными традициями.
Пройдет время, и оба народа стряхнут с себя этот черный период как
кошмарный сон и снова будут жить в дружбе и братстве. Я надеюсь, что
история пригвоздит к позорному столбу тех, кто в
националистическом угаре на популистской волне пришел к власти и поверг свои народы
в страшную пучину братоубийственной войны.
Сегодня в Южной Осетии льется кровь, от холода, голода, от
огнестрельных ран умирают советские люди. Против маленького бастиона
советской власти в Грузии направлены огромные силы неофашистов,
которые убивают, грабят мирное население, подвергают зверским пыткам
женщин, стариков, детей. Из сел области дети и женщины бежали в
Северную Осетию, остальные в зимнюю стужу у крылись в лесах. Мы
выражаем сердечную благодарность нашим товарищам из
Карачаево-Черкесии, Дагестана, Ставропольского края, Ростовской, Орловской, Липецкой,
Белгородской и других областей РСФСР, пришедших к нам на помощь в
трудную минуту. Мы благодарны Верховным Советам СССР и РСФСР,
направившим своих представителей для изучения ситуации в Южную и
Северную Осетию и принявшим соответствующие решения. Мы благодарны
и Президенту, издавшему Указ.
Но вся трагедия в том, что и Указ Президента, и решения Верховного
Совета СССР противная сторона выполнять не собирается. Главная
ошибка состоит в том, что ведутся бесплодные переговоры с лидерами
общественных сил, не приемлющих Союз, социализм, выступающих против на-
396
шего мировоззрения, попирающих те идеалы, во имя которых умирали наши
отцы, которые будем завещать своим детям».
На этом запись обрывается. А дальше были предъявлены очень суровые
обвинения Горбачеву в безволии и нежелании обеспечить выполнение
Указа по Южной Осетии, требования принять меры по защите советских
граждан в Южной Осетии. Насколько помнится, выступление заканчивалось
примерно так:
- Михаил Сергеевич! В конце концов Вы как глава государства должны
жителям Южной Осетии, осетинам, проживающим в Грузии и бежавшим
от издевательств в Северную Осетию, ответить на вопрос: считаете ли Вы
их гражданами Советского государства, а если считаете, то в состоянии ли
Вы защитить их от фашистов? Ответ на этот вопрос будет говорить и о
Вашей возможности дальше руководить нашим многонациональным
государством.
Прямо передо мной против трибуны в первом ряду сидел Ельцин. Борис
Николаевич очень внимательно слушал меня. О чем он думал, как он
воспринимал мою речь в защиту советского строя, трудно определить. Но мне
представляется, что тогда уже он проникся сочувствием к Южной Осетии и
впоследствии многое сделал для остановки войны и оказания помощи ее
жителям. Дзасохов в общем одобрил выступление, но был недоволен
резкими выпадами в адрес Горбачева. Олег Шенин сказал:
- Все правильно, Ахсар. Я подписываюсь под твоим выступлением.
* * *
Советский Союз еще существовал. Были Президент, Верховный Совет
СССР, Правительство СССР, но они ничем не управляли, никем не
руководили. Это стали осознавать не только мы, граждане России, но и жители
Южной Осетии. Разуверившись полностью в возможностях руководителей
СССР повлиять на ситуацию, руководители и представители
общественных организаций Южной Осетии все чаще стали обращаться за помощью к
руководству России. Депутаты Верховного Совета РСФСР Георгий Козаев
и Таймураз Бататов активно работали в комитетах и комиссиях
Российского парламента, подключали к решению юго-осетинских вопросов наиболее
авторитетных депутатов, обращались к Председателю Верховного Совета
РСФСР и его заместителям с просьбой включиться в разрешение грузино-
осетинского конфликта.
Я знал, что ближайшее окружение Ельцина, тогда состоявшее в основ-
' ном из демократов первой, агрессивной против советской власти, волны,
настраивало его против меня. И все-таки с первого дня его избрания
Председателем Верховного Совета РСФСР я шел на прямые контакты с ним,
397
часто встречался с ним и в перерывах между заседаниями в Кремле, и в его
кабинете в Белом Доме. Иногда мы подолгу обсуждали вопросы по Южной
Осетии и по нарастанию ингушско-осетинского противостояния.
Постепенно я стал менять мнение о нем. Он вырастал в моих глазах как человек и
государственный деятель. Невольно приходилось его сравнивать с
Горбачевым. Если каждая личная встреча с Горбачевым снимала с него маску
российского интеллигента, выдающегося политика и государственного
деятеля планетарного масштаба, вызывала чувство неудовлетворенности и
пустоты, то каждая новая встреча с Борисом Николаевичем разрушала ложно
созданный образ этакого русского медведя, чуждого культуры,
пренебрегающего элементарными нравственными нормами. Мне интересно было
беседовать с этим человеком. Он в наших личных встречах, в общении один
на один открылся мне из глубины, как человек знающий, добрый, но
властный, болеющий за интересы России.
Ни у кого из других руководителей Советского Союза и России,
представителей зарубежных государств я не нашел такого понимания проблем
Кавказа, как у Бориса Ельцина той поры. Возможно, во время наших
личных встреч Борис Николаевич забывал о том, что нашептывают ему
«доброжелатели» обо мне - коммунисте, и проникался идеей единого Кавказа,
начинал осознавать опасность закавказских горячих точек, которые могут
перекинуться в Россию. В нем глубоко засела мысль о необходимости
реабилитации всех жертв Советской власти, особенно репрессированных
народов. Я соглашался с ним, но упорно на всех встречах говорил ему об
опасности, которая связана с территориальным переделом. Конечно, каждый раз,
обсуждая с ним кавказские проблемы, я имел в виду грузино-осетинские и
ингушско-осетинские отношения, стремился к тому, чтобы вовлечь Главу
Российского государства в решение судьбы наших южных братьев и не
допустить агрессии ингушских экстремистов на Северную Осетию. Он думал
о России, о ее величии, о сохранении единства и территориальной
целостности государства. Я настойчиво его подводил к выводу: нельзя ни
сохранить Россию, ни уберечь ее от пожара междоусобиц и сепаратизма, если
не погасить пожары межнациональной конфронтации в Закавказье.
В начале марта 1991 года я был принят Борисом Николаевичем.
Главный вопрос, который мы обсуждали, был связан с подготовкой
законопроекта о реабилитации репрессированных народов. От некоторых
работников аппарата Верховного Совета и здравомыслящих депутатов,
поддерживавших нас, мне стало известно, что в Закон с помощью Р.И.Хасбулатова и
Г.В.Старовойтовой депутаты от Чечено-Ингушетии протаскивают статьи,
связанные с территориальным переделом. Наши депутаты Георгий Козаев
и Таймураз Бататов уверяли меня, что во всех комиссиях отслеживают про-
398
хождение законопроекта, работают с депутатами, чтобы не допустить в него
этих статей. Они меня убеждали, что у них есть договоренность со всеми
руководителями Комитетов и Комиссий, заместителями Председателя
Верховного Совета РСФСР о том, что без их виз законопроект не будет
вынесен на сессию Верховного Совета РСФСР.
Я знал пробивную силу наших соседей, их умение формировать
недозволенными методами свое лобби во властных структурах, влияние
Хасбулатова и Старовойтовой на Ельцина, поэтому заверения Козаева и Батагова
меня не успокоили. На встрече с Борисом Николаевичем я поделился с ним
своими тревогами, получил от него заверение, что обязательно приедет на
Северный Кавказ, выслушает людей, будет принимать решение только с
учетом мнения обеих сторон:
- Ты зря волнуешься: все решения мы будем принимать только в
соответствии с Конституцией. Никто не может изменить границы без
взаимного согласия заинтересованных сторон. На меня нажимают депутаты
Чечено-Ингушетии, их покровители, но им говорю то же, что и тебе: только по
Закону, только в соответствии с Конституцией. Эту позицию, чтобы ты знал,
занимает и Руслан Имранович.
- Борис Николаевич, я Вам верю и жду в скором времени в Осетии. А у
Хасбулатова я был, он меня заверял, что не пойдет на поводу у богатыре-
вых, не допустит нарушения Конституции. Но я ему, Борис Николаевич, не
верю. И Вам бы не следовало. Чует мое сердце, что он Вас подведет. Дай
бог, чтобы я ошибся!
- Ладно. Будем считать, что ты мне ничего не говорил о Хасбулатове.
Это моя надежная опора. А к тебе я приеду обязательно. Возможно,
удастся выйти на переговоры с Гамсахурдиа и остановить войну в Южной
Осетии.
* * *
23 марта 1991 года в 10 часов утра Ельцин прибыл самолетом в аэропорт
города Владикавказа. После пятиминутной пресс-конференции на
автомашинах отправились в селение Сунжа Пригородного района. В машине я его
проинформировал о ситуации в республике, о тревожной обстановке в
Пригородном районе, связанной со слухами о готовящемся решении
Верховного Совета РСФСР, которым, якобы, намечается передача Пригородного
района будущей Ингушетии.
- Это честные труженики, ветераны Великой Отечественной войны,
беженцы - люди, много испытавшие и повидавшие горе. Могут быть злые
вопросы, жесткие выступления, но Вам необходимо выдержать. Вы Глава
России, а в Осетии никто себя не представляет вне России. Вас уважают в
399
Осетии. Если снимете территориальный вопрос, Вы тем самым успокоите
людей, - убеждал я Ельцина.
- Ладно. Учту. По ходу будешь подсказывать, чтобы я не нарушил Ваших
обычаев. Ты меня научи, как их поприветствовать на осетинском языке.
Для встречи с Борисом Николаевичем мы выбрали сел.Сунжа потому,
что в этом крупном населенном пункте жили в основном переселенцы из
Южной Осетии, часть которых бежала в Северную Осетию от грузинских
меньшевиков в 1920 году, другая была насильственно переселена сюда в
1944 году после депортации ингушей, третья бежала от фашистских банд
Гамсахурдиа и нашла приют у своих родственников. Здесь жили и
несколько казачьих семей, вернувшихся в дома своих предков после Великой
Отечественной войны. В общении с жителями села Глава Российского
государства мог получить живую объективную информацию и по проблеме
Южной Осетии, и по вопросу притязаний ингушей на территорию
Пригородного района. Улицы села, площадь перед Дворцом культуры, просторный
двор Дворца, зал, вмещавший 800 человек, были заполнены людьми. На
встречу с Ельциным съехались жители и окрестных сел Пригородного
района, и многие жители со всей республики. Я ожидал каких-либо резких
выпадов, истеричных выкриков, жестких эмоциональных речей. Но ничего
этого не было. Бориса Николаевича встретили очень радушно, хотя и
настороженно. Со стариками, пожилыми женщинами он здоровался за руку,
задавал вопросы, охотно отвечал сам. В этот первый приезд фактически не
было заметно охраны Ельцина, никто не преграждал желающим путь к нему.
Борис Николаевич был раскован, по-отечески добр, его широкое лицо
освещалось улыбкой. Люди, повидавшие много горя, потерявшие своих родных
и близких, ежедневно подвергавшиеся информационному шантажу
ингушских средств массовой информации и продажной московской прессы,
связывали с Ельциным надежду на остановку войны в Южной Осетии,
возвращение в свои родные дома, снятие вопроса о передаче части Пригородного
района Чечено-Ингушетии.
В этот день Ельцин оправдал их надежды. Он сказал жителям
Пригородного района то, что от него ожидали. Конечно, как и все большие
политики, Борис Николаевич был популистом в самом высоком смысле этого
слова. Он выступал без текста, смотрел людям в глаза, чувствовал
настроение людей, живо отзывался на их реакцию. Сразу он покорил их
приветствием на осетинском языке, сказанном четко, ясно, без акцента:
- Дорогие жители Пригородного района, уа бон хорз! - это нехитрое
обращение вызвало бурные аплодисменты, осветило радостью лица в зале.
- От вашего руководства я неоднократно получал приглашения приехать
сюда, но много проблем, много бед в России, поэтому моя поездка дважды
400
откладывалась. Многие беды связаны с неправильной национальной
политикой. Беда в том, что забыли доброту, забыли уважение друг к другу. А
ведь жили вместе многие-многие десятилетия. Надо сказать, что у нас в
Российской Федерации еще не пролилось национальной крови, столько, как
в Прибалтике, в Нагорном Карабахе. Так неужели мы дадим превратить этот
цветущий край в Нагорный Карабах? Кто этого хочет?
Борис Николаевич говорил задушевно, убежденно. Он находил живой
отклик у слушателей. Каждое новое утверждение поддерживалось
аплодисментами и одобрительными возгласами.
- Я приехал с миром, приехал для того, прежде всего, чтобы послушать
вас: и осетин, и ингушей, и русских- послушать всех, чтобы потом принять
правильное решение... Не нужно упреков и обвинений друг другу, а нужно
сесть за стол переговоров и искать, как решить вопрос. Да, Верховный
Совет вчера обсуждал вопрос, меня не было, я был в Ленинграде, но
Верховный Совет в целом решил вопрос о реабилитации репрессированных
народов вообще... Там есть фраза в отношении территорий, дословно: «что все
территориальные споры должны разрешаться с согласия заинтересованных
сторон через совместные государственные комиссии с учетом
законодательных актов и Конституции Российской Федерации». Так что никакого
самозахвата, никакого произвола здесь быть не должно. Все должно делаться с
согласия. И на этом ... мы должны с вами стоять. Если только начать
драться, бороться за землю, тогда нам этого пожара не остановить. У меня есть и
записка такая, якобы, я дал добро ингушам, чтобы захватывать деревни. Ну,
вы знаете, это просто несерьезно, как я могу такую глупость совершить?!
Значительную часть своего выступления Ельцин посвятил предстоящей
встрече с Гамсахурдиа. Тот знал о визите Ельцина в Северную Осетию,
предварительно у них была договоренность о времени и месте встречи.
Центральные средства массовой информации на все лады смаковали интервью с
Гамсахурдиа, в котором он делал намеки на то, что с помощью Ельцина он
ограничит вмешательство руководства Северной Осетии во внутренние дела
Грузии. Это интервью вызвало дополнительную волну возмущения и
обеспокоенности. Борис Николаевич тему Южной Осетии начал с ответа на
поступивший к нему из зала вопрос:
- Вот мне уже записки здесь присылают, что Гамсахурдиа объявил,
что я его лучший друг, где-то в интервью. Да я с ним никогда не
встречался! Разве могут друзьями быть люди, которые ни разу не
встречались. Я только сегодня собираюсь с ним встретиться ... на границе
России и Грузии, чтобы попробовать убедить его повлиять на обстановку в
Южной Осетии, поскольку оттуда пожар хочет перекинуться через
кавказский хребет. Это страшный пожар. Это нельзя допустить. А уже ты-
401
сячи беженцев, которые здесь, в Северной Осетии... Это люди живые, к
ним нельзя равнодушно относиться, надо по-человечески отнестись к
их судьбе, раз так случилось. Но прежде всего нужно потушить пожар
там, в Южной Осетии, - к чести Бориса Николаевича необходимо
сказать, что свое слово по отношению к Южной Осетии он сдержал
полностью. Все вопросы об оказании помощи Южной Осетии, беженцам на
том этапе по его указанию решались незамедлительно и правительством
Силаева, и правительством Гайдара, и особенно успешно и
основательно правительством Виктора Черномырдина. - Я не знаю, как сегодня
получится наш разговор. Он будет проходить, я думаю, один на один, и
вместе с руководством вашей республики. Ничего, конечно, скрывать мы
не будем. Но хотелось бы сделать первый шаг, чтобы сесть за стол
переговоров и постепенно договориться, чтобы ликвидировать этот пожар...
Ни один национальный вопрос не решался, когда шли стенка на стенку.
Эта война может продолжаться годами, десятилетиями и так и не
решиться... Я сделаю все от меня зависящее, чтобы сегодня попробовать
договориться. Какой бы он ни был, но он Председатель Верховного
Совета Грузии, он руководитель главной законодательной власти Грузии, и
с ним надо вести переговоры. Мы не имеем общего с Грузией
Договора... Наверное, будем обговаривать и этот вопрос, чтобы подписать
договор с Грузией. Но он не может быть подписан, если будет пожар в
Южной Осетии. Поэтому условием для подписания этого Договора
должно быть наведение порядка в Южной Осетии.
Впоследствии по инициативе Андрея Козырева все-таки Договор был
подписан, хотя проблема политического статуса Южной Осетии не была
решена. Но жители Осетии не могли предположить, что Глава Российского
государства, говоривший с ними так'убедительно и проникновенно, мог в
чем-то их подвести. Они ловили каждое его слово, каждый жест, к нему
прониклись полным доверием. Провожали нас из Сунжи тысячи
радостных, улыбающихся, торжествующих, довольных людей: наконец-то они
встретились с настоящим главой государства, который уже «оправдал» их
ожидания и который не может их подвести.
Вместе с Ельциным приехали народные депутаты РСФСР Старовойтова
и Югин, руководитель пресс-центра Председателя Верховного Совета РСФСР
Ланцева. Последние держались в сторонке, ничем себя не проявляли, но
Галина Васильевна все время старалась направлять Ельцина, руководить им.
Видимо, в этот период он находился под сильным воздействием этой
образованной, хорошо освоившей технологию борьбы с коммунистами, властной
женщины. Я знал, какую работу с ней провели депутаты от
Чечено-Ингушетии, и ничего хорошего от нее не ожидал. После Ельцина хотела выступить
402
она. Борис Николаевич просил меня ей обязательно дать слово:
- Она хорошо знает Кавказ. Людям будет полезно ее выслушать.
- Борис Николаевич, Вы отлично выступили, люди Вас приняли, а она
может все испортить. Вы же просили меня помогать Вам осваивать наши
обычаи. Так вот, не положено у осетин женщине, даже если она сама Сатана,
выступать после самого уважаемого мужчины.
- Да она не сатана, - она хороший человек.
- Борис Николаевич, Сатана - главная героиня осетинского
героического эпоса, самая мудрая женщина мифических предков осетин - нартов.
- Ну, ладно. Ты ей тогда все это сам объяснишь, а то она обидится.
В 164)0 на площади Свободы состоялся митинг, посвященный встрече с
руководителем Российского государства. Сотня тысяч людей заполнили
площадь, проспект Мира, все прилегающие улицы. Повсеместно были
установлены усилители речи. Борис Николаевич сбросил пальто, хотя было
холодно, и после нескольких выступлений: Вадима Баскаева, Николая Хо-
дова, Василия Коняхина - выступил с пламенной речью. Он был в ударе,
говорил убедительно, в несколько другой интерпретации повторил то, что
сказал в Сунже:
- Уважаемые жители Северной Осетии! Я знаю о ваших бедах. Сегодня
я услышал эмоциональные выступления в Пригородном районе. Знаю, что
претендует на эту территорию, на Пригородный район, ингушский народ.
Завтра буду там, в Чечено-Ингушетии. Буду встречаться с ними и, конечно,
каких-то решений Верховный Совет принимать о передаче земель не будет.
(Аплодисменты, крики «Ура! Браво! Молодец!» Казаки - «Любо!»). Эти
вопросы должны решать народы только с согласия, между собой (снова то
же самое).
В Верховный Совет РСФСР обратились ингуши с просьбой о создании
своей автономии. Это их право на самоопределение, их право определиться
или автономной областью, или автономной республикой. Это дело
ингушского народа. А дальше уже ингушская автономная или республика, или
область и Северо-Осетинская республика сядут за стол: круглый, овальный,
квадратный - любой - и будут в мире и дружбе решать именно за столом
переговоров с трехслойным пирогом (Б.Н. имел в виду три осетинских
пирога), как им решать вопросы.
Борис Николаевич говорил о казачестве, о его роли в сохранении
России, о необходимости укреплять единство и целостность России, о заслугах
осетин на российской службе, о предстоящей встрече со Звиадом
Гамсахурдиа. Его речь завершилась мощными аплодисментами и возгласами
одобрения. К микрофону опять рвалась Старовойтова. Я опередил ее порыв и
кратким словом завершил митинг:
403
- Сегодня на этой площади собрались представители Северной Осетии,
представители всех национальностей, которые жили, живут и будут жить в
согласии и дружбе на этой земле, земле Северной Осетии. Если бы меня
спросили, что объединило людей, что их собрало, я бы ответил - надежда.
Эту надежду мы связываем с нашим гостем - Председателем Верховного
Совета России Борисом Николаевичем Ельциным. Борис Николаевич! Вы
дали исчерпывающий ответ на болезненный вопрос, который волнует
жителей не только Пригородного района, но и всей республики. Мы
убеждены, что Верховный Совет РСФСР прислушается к Вам, к голосу
многонационального народа Северной Осетии и примет Закон, не допускающий
территориального передела. За короткое время пребывания в нашей
республике Борис Николаевич встретился с трудящимися Правобережного и
Пригородного районов, побывал в профилактории «Нарт», увидел
страдания детей, женщин и стариков, которых выгнали из своих домов
грузинские фашисты. Все это поможет Борису Николаевичу вести переговоры с
Председателем Верховного Совета Грузии. Позвольте мне, дорогие
сограждане, выразить нашу общую надежду, что сегодняшняя встреча Бориса
Николаевича Ельцина и Звиада Гамсахурдиа станет первым шагом на пути к
миру и согласию. Мы надеемся, что на пороге весны, когда земля должна
быть возделана, у наших грузинских братьев хватит благоразумия
остановить безумную войну, вернуть людей на родную землю, чтобы осенью они
могли с нее собрать урожай и жить в безопасности. (Все высказывания
Б.Н.Ельцина и других участников встречи приводятся из газеты
«Социалистическая Осетия» от 24 марта 1991 года).
Прямо с митинга на машинах отправились в Казбеги. На границе с
Грузией нас встретил Председатель Совета Министров Тенгиз Сигуа, другие
ответственные лица. Проследовали к зданию администрации Казбегского
района. В небольшом зале заседаний до начала переговоров состоялась
пресс-конференция, на которой с заявлениями выступили Ельцин,
Гамсахурдиа и я. После этого собрались в кабинете главы администрации,
договорились о том, что Ельцин и Гамсахурдиа будут вести переговоры один на
один. Я пытался протестовать, но Борис Николаевич меня успокоил:
- Нельзя срывать переговоры. Это первый шаг, понимаешь. Важно его
сделать. Впереди Договор с Грузией. Я его не подпишу, как обещал народу,
без полного решения вопроса по Южной Осетии. Мы добьемся и
автономии, и республики, но сейчас важно остановить войну, вывести из Южной
Осетии боевиков.
Я согласился. Мы, я, Сергей Хетагуров, Юрий Бзаев, Георгий
Кантемиров, Таймураз Кусов, расположились рядом, через приемную, в кабинете
заместителя главы администрации. Переговоры шли трудно. Борис Нико-
404
лаевич часто выходил к нам, советовался, обсуждал каждый пункт. Первые
разногласия возникли по вопросу названия республики. Гамсахурдиа
настаивал на «Цхинвальском регионе» или «Шида Картли». Мы убедили
Ельцина, что с этим названием ни в коем случае соглашаться нельзя. Нашли
компромиссный вариант: «Бывшая Юго-Осетинская автономная область».
Мы пошли на это название сознательно, потому что Парламент Южной
Осетии упразднил область и провозгласил республику.
Второй вопрос, который долго обсуждался, - о разоружении
незаконных вооруженных формирований на территории бьюшей Юго-Осетинской
автономной области. В конце концов пришли к выводу, что на территории
Южной Осетии дислоцируются в основном незаконные вооруженные
формирования Грузии, а милицию и отряды самообороны Южной Осетии можно
будет сохранить, влив их в силовые структуры России.
- Я тебе дам возможность самому сформировать российскую часть
отряда милиции, - убеждал меня Борис Николаевич.
И наконец, пункт о передислокации частей Советской армии. Он не нес
никакой нагрузки, потому что мог быть не принят во внимание
руководством Министерства обороны СССР.
В результате очень напряженной, нервной работы был подписан
«Протокол о встрече и переговорах Председателя Верховного Совета РСФСР
и Председателя Верховного Совета Республики Грузия»:
«В течение апреля 1991 года подготовить для подписания проект
договора о межгосударственных отношениях между РСФСР и Республикой
Грузия, для чего создать рабочие группы.
В результате согласования совместных действий по нормализации об-
становки в регионе бывшей Юго-Осетинской автономной области
стороны договорились о следующем:
1. МВД РСФСР и МВД Республики Грузия создать в течение 10 дней
совместную Комиссию для изучения обстановки в указанном регионе и
объективной оценки ситуации в срок до 20 апреля т. г.
2. МВД РСФСР и МВД Республики Грузия до 10 апреля создает
совместный отряд милиции для разоружения незаконных формирований на
территории бывшей Юго-Осетинской автономной области.
3. Отряду поручается обеспечение охраны общественного порядка на
данной территории до стабилизации обстановки.
4. Обратиться в Министерство обороны СССР с предложением о
передислокации частей Советской Армии с территории бывшей Юго-Осе-
пгинской автономной области.
5. Советам Министров РСФСР, Республики Грузия, Северо-Осетинс-
кой ССР начать работу незамедлительно по созданию условий для возвра-
405
щения беженцев в места их постоянного проживания. Обеспечить
восстановление законных органов власти на местах.
6. Правительствам Республики Грузия, РСФСР, Северо-Осетинской
ССР создать Комиссию по оценке ущерба, понесенного беженцами, и
осуществить дополнительную материально-техническую и финансовую
помощь для компенсации этого ущерба.
7. Считать конечной задачей создаваемых комиссий и отряда -
восстановление мира и спокойствия в регионе.
8. Создать постоянную группу по осуществлению контроля за
выполнением настоящего протокола и для рассмотрения возникающих текущих
вопросов».
Это был исторический акт. Радикалы в Южной, да и в Северной Осетии
оценили его очень негативно. Появились обидные характеристики моей
личности, «предавшей интересы осетинского народа». Хотя это был
первый реальный шаг к тому, чтобы остановить войну в Южной Осетии,
прекратить страдания людей, спасти народ. Пусть этот шаг был неуверенный,
неуклюжий, но он был сделан, положив начало сложному процессу
нормализации обстановки в Южной Осетии. Было очень важно, что мы втянули в
этот процесс Россию, фактически заставили Главу Российского государства
вмешаться во внутренние дела другого государства и подписать документ,
который на этом этапе отвечал интересам Осетии.
После подписания протокола был торжественный ужин. Звиад
Гамсахурдиа подарил Борису Николаевичу саблю, кинжал, все тосты посвятил
ему, России. Примечательно, что он представил ему своих близких друзей,
ингушей, которые нам были известны как ярые национал-экстремисты,
призывавшие своих сородичей к захвату «земли предков».
Вернулись мы поздно. На государственной даче, где разместился
Ельцин и сопровождавшие его лица, нас ожидал ужин со всеми атрибутами
почетного осетинского стола. Посидели за ним недолго. Потом вдвоем
ходили по саду, беседовали, обсуждали российские и кавказские проблемы.
Борис Николаевич был прост, добр, доступен. Мы остались довольны
итогами этого непростого, напряженного, но плодотворного дня. Думаю, что с
этого времени сменилась настороженность в отношении ко мне. Обычно
много говорили о пристрастии Бориса Николаевича к спиртному. Да, он
пил и в Казбеги, и на даче, но в меру. Ни одной ошибки он не допустил, был
очень корректен, старался нигде не нарушить национальных обычаев.
Утром я его застал уже одетым. Он был жизнерадостен и бодр. В 8 утра
мы отправились в Назрань. На границе с Чечено-Ингушетией, на
трагически знаменитом впоследствии «Черменском круге», его встретила большая
делегация во главе с Доку Завгаевым. Неприятно кольнуло сердце, когда
406
среди встречавших от Чечено-Ингушетии я увидел всех наших депутатов-
ингушей во главе с С.Х.Сампиевым в роскошной папахе.
Было еще приметно, что всех официальных лиц Чечено-Ингушетии
на правах «хозяйки дома» представляла высокому гостю Галина
Васильевна Старовойтова. Когда я пишу эти строки, ее уже нет в живых. Ее имя
овеяно ореолом славы и жертвенности. Жертвенности и во имя
интересов народов Кавказа, знатоком которых она пыталась себя представить.
На самом деле она Кавказа не знала, ее односторонняя и легковесная
«миротворческая» деятельность была часто во вред России и Кавказу, а
в первую очередь во вред чеченцам и ингушам. Она смогла повлиять на
Бориса Николаевича, понудила его дать ингушам обещания, которые
противоречили данному народам Северной Осетии слову и просто здравому
смыслу. Убежден, что во многом ингушско-осетинские трагические
события октября-ноября 1992 года связаны с деятельностью этой
безусловно сильной личности, одухотворенной ненавистью к советской
власти, видевшей в ингушах ее жертв и ошибочно отождествлявшей осетин
с ее носителями. В общении со мной этой тонкой, дипломатичной
натуре никогда не удавалось спрятать своего враждебного взгляда.
Очевидно, она считала меня ярким представителем Советской власти и не
могла смириться с этим.
Ни один из пунктов Протокола, подписанного Ельциным и
Гамсахурдиа, не выполнялся. Более того, грузинская сторона в одностороннем
порядке пыталась силами грузинской милиции и неформальных
вооруженных формирований взять под контроль город Цхинвали, Джавский район,
Транскавказскую автомагистраль. Мы почти ежедневно вели переговоры
со Звиадом Гамсахурдиа. Однажды он в довольно резкой форме предложил
мне закрыть Рокский перевал:
- Господин Галазов, я считаю, что все проблемы с Шида Картли будут
решены, мы наведем порядок там и создадим нормальные условия для
жителей Цхинвальского региона, если взорвем Рокский тоннель.
- «Багоно» Звиад, более безрассудного предложения я еще не слышал.
Военно-Осетинскую дорогу строили на протяжении многих лет, в нее
вложены огромные средства и Россией, и Грузией. Строительство еще не
закончено: необходимо осуществить второй и третий этапы строительства.
Дорога круглогодично связывает Закавказье с Россией и Европой. Надо же
Думать о том, как ее лучше использовать в экономических интересах
Грузии в будущем: не вечно же будет продолжаться это безумное
противостояние. Для жителей Южной Осетии Транскавказская магистраль стала доро-
407
гой жизни: сегодня только по этой дороге поступают продовольствие,
медикаменты и товары первой необходимости в Южную Осетию.
- Но по этой дороге вы поставляете осетинским сепаратистам оружие и
боеприпасы. По ней же вы отправляете в Цхинвал вооруженные отряды,
которые воюют против суверенного, независимого государства, -
Гамсахурдиа стал постепенно переходить на визгливый крик, к прямым угрозам. -
Если вы не прекратите поставлять оружие и боеприпасы сепаратистам, если
будете продолжать направлять туда своих боевиков, я отдам приказ армии
наступать на Северную Осетию.
- А вы попробуйте, - спокойно возразил я. - На второй день после
вашего наступления я обещаю вам позвонить из Гори, а на третий мы с вами
встретимся в Тбилиси...
- Нас 5 миллионов! - прервал он меня.
- Вы филолог и историк: должны знать из истории, что триста
спартанцев побеждали многотысячные армии, - спокойно возразил я ему. -
Впрочем, наш разговор напоминает бой неразумных петухов. Я предлагаю
лучше подумать о том, как реализовать достигнутые вами с Ельциным
договоренности.
- Мы с Ельциным понимаем друг друга. Он согласен со мной, что надо
немедленно установить смешанный грузинско-российский пограничный
пост на Рокском перевале.
- Этого, «багоно» Звиад, при моей жизни не будет. Запомните это.
Мы предприняли еще одну попытку воздействовать на руководителей
Грузии через Верховный Совет РСФСР. Нами был подготовлен проект
Постановления, который предварительно был согласован с руководителями
ведущих комитетов, нашел поддержку у заместителей Председателя
Верховного Совета РСФСР. По этому вопросу я встречался с Хасбулатовым и
Ельциным, получил их обещание включить вопрос в повестку дня внеочередного
съезда. Договорились, что с докладом по этому вопросу выступит наш
депутат Бататов. Следует отметить, что Таймуразом Батаговым и Георгием Козае-
вым была проведена большая работа в депутатских группах, которые нас
поддержали. Проект, представленный нами, приняли за основу, но некоторые
жесткие формулировки вызвали возражения многих депутатов, поэтому для
его доработки была создана небольшая редакционная группа, в которую
вошли Бататов и Козаев. Но группа зашла в тупик, потому что наши депутаты
«стойко» стояли на своих формулировках. Вызвали меня. Я успокоил Тайму-
раза и Георгия, и мы стали работать над текстом проекта. Помнится, что
тогда мы впервые встретились с Сергеем Вадимовичем Степашиным. Когда мы
закончили работу, завизировали проект постановления, Сергей Вадимович
сказал:
408
- Уважаю муцрых людей, всегда находящих выход из тупика. - Потом
нам часто приходилось встречаться в самых разных обстоятельствах и
качествах, рассматривать острые кавказские проблемы. Мне импонировал его
спокойный, взвешенный подход к проблеме, умение найти разумный
компромисс в споре.
31 марта 1991 года Ельцин подписал постановление съезда народных
депутатов «О положении в Южной Осетии». Принятое постановление от
представленного нами проекта отличается тем, что в нем нет
категорических требований к руководителям другого государства, все его пункты
соответствуют нормам международного права. Вместе с тем каждый пункт
этого документа был отражением тех предложений и требований, которые
перед нами ставили депутаты Южной и Северной Осетии, представители
общественных организаций:
«В связи с трагическими событиями в Южной Осетии, Съезд
народных депутатов РСФСР:
1. Просит Верховный Совет Республики Грузия принять решение о вое-
становлении статуса Юго-Осетинской автономной области и всех
структур государственной власти.
2. Обращается к Верховному Совету Республики Грузия, Совету
Министров республики с просьбой снять блокаду возвратить беженцев на
прежние места жительства, восстановить нормальное функционирование
народно-хозяйственного комплекса Южной Осетии, стабилизировать
общественно-политическую обстановку в регионе.
3. Предлагает Верховному Совету Республики Грузия, стремясь к
достижению скорейшего межнационального согласия, освободить
председателя областного Совета народных депутатов Южной Осетии Т.ГКулум-
бегова и других незаконно задержанных лиц.
4. Считает возможным заключение договорных соглашений между
РСФСР и Республикой Грузия после практической реализации пунктов 1, 2, 3
настоящего Постановления.
5. Выражает солидарность с народом Северо-Осетинской ССР;
спокойствие и безопасность этой республики, являющейся частью РСФСР,
Российской Федерацией гарантируются.
6. Обращается к Президенту СССР, Совету Федерации СССР и
требует срочных мер по нормализации обстановки в Южной Осетии,
созданию необходимых условий для возвращения беженцев в места их
проживания».
Особую дискуссию вызвал 6 пункт Постановления. Представители
Ельцина возражали против обращения за помощью к Президенту СССР и
Совету Федерации СССР, но на этом очень настаивали Бататов и Козаев, и я угово-
409
рил членов редакционной комиссии оставить его. Я понимал, что толку от
лишней апелляции к союзным органам никакого, но людей это на какое-то
время может успокоить. В целом был принят очень взвешенный,
юридически выдержанный и в то же время достаточно жесткий и требовательный по
отношению к другому государству документ. Однако это государство, его
руководители не принимали никаких предложений, связанных с Южной
Осетией. В безумном стремлении восстановить грузинскую государственность,
уничтожить все силы советской власти в республике они пытались в своих
заявлениях на митингах, на встречах, в средствах массовой информации
вообще не упоминать о Южной Осетии. Делали все, чтобы вытравить из
сознания людей это понятие, восстановить общественное мнение грузин против
осетин как главной угрозы единству и целостности грузинского государства.
Преследовалась коварная цель - сломить волю осетинского народа,
поставить его на колени. Но достигался обратный результат. Южная Осетия не
только проголосовала за сохранение Советского Союза, но провела под
пулями референдум о выходе из состава Грузии и вхождении как суверенной
республики в состав России. Референдум обеспокоил руководство Грузии,
особенно Звиада Гамсахурдиа.
Накануне референдума я был в Москве. Мне ночью в гостиницу
позвонил встревоженный Александр Дзасохов:
- Прошу тебя срочно приехать ко мне на квартиру. Сейчас позвонил Звиад
Гамсахурдиа и сообщил, что в Южной Осетии проводится референдум по
вопросу выхода из состава Грузии. Безобразие! Люди совсем с ума сошли.
Это конец. Я выслал за тобой машину.
Обстановка на самом деле была очень напряженной. Через каждые 10-
15 минут звонил Гамсахурдиа и упрашивал нас повлиять на Тореза Кулум-
бегова и других руководителей Южной Осетии, склонить их на то, чтобы
они отменили референдум. Никогда до этого в нашем общении его голос не
звучал столь просительно. Он буквально умолял, унижался:
- Все будет! Автономия будет, область восстановим!.. Хотят республику,
на республику пойдем! Немедленно снимем все пикеты, обеспечим
бесперебойное снабжение продуктами питания, товарами, восстановим
железную дорогу. Я никогда не выступал против осетин: знаю, какую роль они
сыграли в судьбе грузинского государства.
Конечно, Гамсахурдиа лукавил. Навряд ли он забыл свои громкие
заявления об осетинах, как о пришлом народе, «дикарях, не освоивших за все
годы пребывания в Грузии культуру богом избранного народа». После его
звонка Дзасохов тут же связывался с Торезом Кулумбеговым и просил его
отменить референдум. Тот объяснял, что механизм уже запущен, что он сам
один такого решения принять не может. Обещал собрать руководителей рай-
410
онов, избиркомов, посоветоваться с ними и сообщить нам окончательный
ответ. В один момент Гамсахурдиа попросил к телефону меня.
- Господин Галазов! Я знаю, что на руководство Южной Осетии можете
повлиять только Вы. Прошу Вас попросить их не отменять референдум, а
только перенести на одну неделю! Я уверяю Вас, что за это время мы
решим все вопросы. Все будет! Все!
- Хорошо, Звиад Константинович, я попробую привести Ваши доводы
руководителям Республики Южная Осетия, но Вы должны понять, что идея
уже овладела народом, и им будет непросто это сделать. Не время для
упреков, но хочу напомнить, что во многом к этому референдуму народ Южной
Осетии подвели Вы своими заявлениями и действиями.
- Я понимаю. Это ошибка. Но она вызвана действиями Чочиева по
Абхазии. Я принесу извинения. Парламент Грузии принесет. Только уговорите...
В таком духе шел разговор то с Кулумбеговым, то с Гамсахурдиа до 3
часов утра. В 3 часа утра Торез Кулумбегов исчез с линии связи. Референдум
был проведен. 99,9 процента южных осетин проголосовали за
независимую Республику Южная Осетия в составе Российской Федерации. Вскоре
после этого у меня состоялась встреча с Ельциным, на которой я ему привел
результаты референдума. Это событие совпало с нарастанием
сепаратистских процессов в Татарии, Чечне, других регионах России, поэтому ему было
приятно узнать о стремлении южных осетин войти в состав России. Но к
этому вопросу он подошел здраво, как государственный деятель и политик
международного уровня:
- Я понимаю южных осетин. Мне приятно, что они стремятся в Россию,
хотят восстановить историческую справедливость. Если бы была моя воля
и это было бы связано только с моим отношением к этому вопросу, я бы
сегодня подписал Указ о принятии Южной Осетии в состав России. Но это
же другое государство. Это же означает войну России с Грузией. Это же
нарушение международного права. Нет. Я тебя попрошу передать
руководству Южной Осетии, что мы сделаем все, чтобы остановить войну, помочь
жителям Южной Осетии, беженцам, но на войну с Грузией Россия не
пойдет. Я попрошу Хасбулатова (к этому времени Ельцин уже был избран
Президентом) еще раз рассмотреть вопрос на очередном съезде народных
депутатов РСФСР.
После референдума обстановка резко обострилась. Каждый день из
артиллерийских орудий обстреливался Цхинвали, героические защитники
отбивали десятки атак отрядов грузинских бандитов на город. Грузинские
фашисты зверствовали в маленьких сельских населенных пунктах,
сжигали, разрушали дома, сравнивали с землей сотни осетинских сел. Все
настойчивее и настойчивее на заседаниях Верховного Совета республики, на
411
съездах осетинского народа ставился вопрос о создании единой
осетинской республики. За всеми процессами, протекавшими в Осетии, очень
внимательно следили в Грузии и остро реагировали. 26 июля 1991 года ко мне
с письмом обратился Президент Республики Грузия Звиад Гамсахурдиа.
Только очень изощренный, иезуитский ум, взращенный на обильной
националистической почве, мог так издеваться над самыми сокровенными
чувствами народа, разделенного по воле злой судьбы природой и преступной
волей политиков. Письмо было написано сразу после землетрясения,
полностью разрушившего город Джаву, поэтому воспринималось еще более
кощунственным. Суть пространных рассуждений этого временщика и
главного символа деградации части грузинской интеллигенции конца 20 века
сводилось к следующему:
«Господин Председатель! Если для нас вполне понятна помощь
собратьям, пострадавшим в результате стихийного бедствия, то вызывает
недоумение и крайнее возмущение грузинского народа Ваше содействие
самозванным «обкомам», что, повторяю, мешает дальнейщей нормализации
положения. Суверенное государство не потерпит вмешательства в свои
внутренние дела. Поэтому мы требуем от Вас восстановления
исторического названия Вашей страны «Осетия» вместо «Северной Осетии», а
также прекращения признания незаконной «Юго-Осетинской АО» и ее
«обкома». Главная суть коварного предложения Гамсахурдия о
восстановлении исторического названия нашей страны сводилась к тому, что он
предлагал единую Осетию образовать на территории Северной Осетии.
Письмо вызвало всеобщее возмущение. Сотни телефонных звонков,
телеграмм, писем поступали на мое имя из республики, Москвы,
Ленинграда. Люди требовали достойно «наказать» вконец распоясавшегося хама.
Нельзя было в этой обстановке поддаваться эмоциям. Я попросил
профессора Марка Максимовича Блиева подготовить проект письма. Потом мы с
ним вместе отработали каждое предложение, каждое слово. 10 августа 1991
года ответ был фельдсвязью направлен Гамсахурдиа и опубликован в
республиканских газетах. Текст этого письма отражает объективно
историческую суть осетино-грузинских отношений, наше стремление к миру и в то
же время твердую, последовательную позицию по защите интересов
осетинского народа, его политического статуса и исторической территории
проживания. Привожу его полностью:
«Господин Президент!
Ваше Обращение, направленное в мой адрес и опубликованное в газете
«Свободная Грузия» за 26 июля с.г., вызвало у меня противоречивые
чувства. С одной стороны, совершенно ясно, что народы Северной Осетии и
Грузии устали от затянувшегося трагического конфликта в Южной Осе-
412
тии. Люди ожидают от своих руководителей поиска путей к
стабилизации обстановки и созданию условий для мирного труда. Эта цель
достижима лишь при условии отказа от практики силового противостояния и
урегулирования конфликта путем переговоров на основе строгого
соблюдения конституционных и международно-правовых норм. Это
единственно верный путь.
С другой стороны, призывая восстановить добрососедские отношения,
Вы пытаетесь диктовать суверенной республике свои условия,
выдвигаете ультиматумы. В частности, вызывает недоумение требование
изменить название нашей республики. Это грубое вмешательство в дела
суверенного государства, против чего Вы всегда выступаете. Как называться
нашей республике решает народ Северной Осетии - и никто другой.
Далее. Говоря о событиях в Южной Осетии, Вы или лукавите, делая
вид, что не осведомлены о реальных событиях, либо продолжаете
умышленно вводить в заблуждение свой народ, народы Союза ССР и мировую
общественность. Неужели Вы забыли, что в ноябре 1989 года не осетины
совершили «крестовый поход» на грузинский город, а двадцать тысяч
возглавляемых Вами боевиков организовали блокаду центра Южной Осетии
города Цхинвали, что явилось прологом дальнейших кровавых событий.
Поэтому совершенно неприемлемо утверждение о том, что разрастание
конфликта спровоцировали действия осетинской стороны. В таких
случаях надо быть особенно деликатным и исходить из реалий. А реальность
такова, что военные действия велись на территории Южной Осетии.
Вы часто, обращаясь к истории, манипулируете фактами, игнорируя
исследования видных ученых, в том числе грузинских, которые
убедительно доказали, что предки осетин жили на территории Юго-Осетии еще в 7
веке до новой эры. Посмотрите хотя бы книгу академика Г.А.Меликишвили
«К истории древней Грузии», изданную в Тбилиси в 1959 году. Если Вы на
самом деле за восстановление исторической справедливости, то должны
признать, что районы и населенные пункты, которые вынужденно
покинули осетины, на протяжении многих веков были и остаются
осетинскими. И во все времена, как только тучи сгущались над Грузией, осетины
приходили на помощь грузинскому народу, делили с ним и горе и радость. И как
можно объяснить сегодня, что даже после страшного землетрясения не
-снята экономическая блокада Южной Осетии.
Мы с пониманием относимся к стремлению грузинского народа
обрести государственный суверенитет. Но непонятно, почему Вы
отказываете в этом праве другим народам. В этой связи невозможно согласиться с
упразднением Юго-Осетинской автономной области и Вашей оценкой этого
антиконституционного акта как «исторической справедливости».
413
Конфликт привел к миграции в нашу республику десятков тысяч осетин
из Юго-Осетии и районов Грузии. Огромный наплыв беженцев серьезно
осложнил обстановку в республике. И если Вы считаете, что события в
Южной Осетии и фактический геноцид по отношению к осетинам в Грузии не
затрагивают интересов Северной Осетии, то это глубокое заблуждение.
В это сложное время единственный разумный путь к нормализации
обстановки в Южной Осетии - это путь диалога и переговоров без всяких
предварительных условий и ультиматумов. И мы совместно должны
найти средства для снятия подозрительности и страха ожидания новой
вспышки насилия.
Ждут своего рассмотрения такие жгучие проблемы, как прекращение
преследования осетинского населения, создание условий для возвращения
беженцев в места постоянного проживания, возмещение им понесенного
материального ущерба, восстановление Юго-Осетинской автономной
области со всеми структурами власти.
В Вашем Обращении есть слова, под которыми я и мои товаригци в
руководстве Северо-Осетинской ССР безоговорочно можем подписаться:
«при условии.взаимосогласованных разумных действий мы совместными
усилиями преодолеем противостояние и конфликт». В этом направлении и
должно действовать руководство обеих Республик».
22 октября 1991 года Верховный Совет Северной Осетии рассматривал
на своем заседании вопрос об обращении Юго-Осетинского областного
совета народных депутатов к Верховному Совету РСФСР с просьбой принять
Южную Осетию в состав РСФСР. На заседании выступили руководитель
общественного движения «Адамон цадис» Алан Чочиев, первый
заместитель Председателя Юго-Осетинского облисполкома Георгий (Резо) Хугаев с
резкими требованиями создания единой Осетии, поддержки Южной
Осетии в ее стремлении войти в состав России. Их поддержали профессор Бли-
ев, директор НИИ истории, филологии и экономики Таболов и ряд других
депутатов. Наиболее взвешенное выступление было у Сергея Хетагурова,
правильно определившего возможные последствия поспешных решений.
Всего несколько фрагментов из его выступления:
«Вопрос настолько серьезный и ответственный, что мы должны знать
подводные камни данной проблемы, не считая, что это является попыткой
уйти от решения вопроса...
Это приведет к дальнейшей эскалации насилия в регионе, и в основе
будет не столько политическая сторона, сколько территориальная. Там, где
возникают территориальные споры, там неизбежны войны.
...Мы сегодня в открытую продекларируем объединение Осетии, но
давайте отследим последствия этого акта. Например, как отреагирует Россия.
414
Есть ли у нас уверенность в том, что она под этим актом подпишется? Я
думаю, что нет (Сергею Валентиновичу был известен наш разговор с
Ельциным).
...Никто ничего не может сказать против самой идеи восстановления
Южной и Северной Осетии в единое целое... Поставив перед собой
задачу объединения Осетии, нужно идти к ней поэтапно, не опережая
событий... Главная задача сегодняшнего дня - прекратить кровопролитие,
сохранить народ».
Я привел слова Сергея Хетагурова потому, что они отражали и мое
отношение к этому вопросу, и отношение большинства здравомыслящих
представителей осетинской интеллигенции. Мы знали и об отношении к этому
вопросу Верховного Совета РСФСР и все-таки обратились к нему с просьбой
рассмотреть обращение Юго-Осетинского облсовета народных депутатов и
включении в повестку дня Пятого (внеочередного) съезда народных
депутатов РСФСР вопроса по Южной Осетии. 1 ноября 1991 года мне
предоставили слово на съезде:
«Уважаемые народные депутаты, уважаемый Председатель!
Вчера вы получили проект постановления о выполнении постановления
третьего съезда народных депутатов РСФСР о положении в Южной
Осетии; решения и Обращение народных депутатов Юго-Осетинской
автономной области. Мы раздали депутатам книгу «И кровь, и пепел». То, что
уже в течение целого года происходит в Южной Осетии, привлекло
внимание не только общественности нашей страны, но и мировой. И люди,
которые проживают в Южной Осетии, и люди, которые проживают в
Северной Осетии, как будто исчерпали свои возможности по прорыву
информационной блокады.
О трагедии Южной Осетии сегодня знают все. Знают, что в течение
года убито было 260 человек, свыше 500 человек ранено, сотни пропали без
вести, десятки, сотни людей взяты в заложники.
Сегодня в Южной Осетии идет настоящая война. Каждый день город
Цхинвали и населенные пункты Знаурскогорайона обстреливаются
артиллерийскими снарядами и неуправляемыми ракетами. Изданы Указ
Президента СССР, несколько постановлений Верховного Совета СССР,
принято постановление третьего съезда народных депутатов Российской
Федерации. Но кровь проливается по-прежнему.
В сегодняшних «Аргументах и фактах», в заметке, в которой
говорится о предстоящей холодной и голодной зиме в Грузии, написано: «Выступая
на пресс-конференции, Звиад Гамсахурдиа заявил, что его не пугают
никакие санкции, однако призвал сначала разобраться в отношениях между
республиками. Он по-прежнему считает Бориса Ельцина своим другом, еди-
415
номышленником, но его неясная позиция в вопросе о Южной Осетии пока
не позволяет наладить должные отношения».
Думаю, Президент Грузии лукавит, потому что Борис Николаевич
Ельцин совершенно четко и ясно выразил свою позицию, подписавшись под
постановлением, принятым третьим съездом народных депутатов. А смысл
этого постановления сводится к тому, что съезд предлагал парламенту
Грузии, во-первых, восстановить статус Юго-Осетинской автономной
области, во-вторых, стабилизировать обстановку, прекратить боевые
действия и создать все необходимые условия для возвращения беженцев к
местам постоянного проживания. И в-третьих, съезд народных
депутатов Российской Федерации предложил парламенту Грузии, руководству
Грузии освободить председателя областного Совета народных депутатов
Южной Осетии Кулумбегова и других незаконно арестованных людей.
Однако ни один из пунктов постановления, принятого съездом народных
депутатов РСФСР, парламентом Грузии, Президиумом Грузии не выполнен.
Уважаемые народные депутаты, на этом хочу закончить. Положение
вам известно. Прошу принять тот проект постановления, который вам
роздан. И не только это. Думаю, в решениях по Южной Осетии
недостатка нет. Необходимо, чтобы Съезд народных депутатов РСФСР,
Верховный Совет РСФСР и Президент Российской Федерации взяли под
строжайший контроль выполнение своих решений...»
Меня поддержали депутаты Козаев Г.С., Шелов-Коведяев Ф.В., Абдула-
типов Р.Г., Варов В.К., Федосеев И.В., Старовойтова Г.В., Бабурин С.Н.,
Сердюков В.А., Лисин В.П., Шумейко В.А. Почти единогласно было
принято очень жесткое Постановление «О ходе выполнения Постановления
9
третьего (внеочередного) съезда народных депутатов РСФСР «О
положении в Южной Осетии»:
«Учитывая, что события в Южной Осетии создают реальную угрозу
стабильности и безопасности РСФСР, съезд народных депутатов РСФСР
постановляет:
1. Считать необходимым во взаимодействии с Республикой Грузия,
основываясь на решении третьего (внеочередного) съезда народных
депутатов РСФСР, немедленно осуществить согласованные меры по разрешению
конфликта в Южной Осетии, пресечению деятельности незаконных
вооруженных формирований, разблокированию транспортных магистралей,
возвращению беженцев в места постоянного проживания и обеспечения
нормальных условий жизни населения региона.
2. Президенту РСФСР, Верховному Совету РСФСР при невыполнении
предложенных требований руководством Грузии принять все необходимые
меры, включая и жесткие экономические санкции, по отношению к Респуб-
416
лике Грузия с целью восстановления прав человека и урегулирования
конфликта в Южной Осетии.
3. Совету Министров РСФСР в десятидневный срок решить вопрос
дополнительного предоставления Северо-Осетинской ССР материально-
технических и финансовых средств для оказания помощи беженцам.
4. Обратиться к Президенту СССР, МВД и МО СССР принять меры
по стабилизации обстановки в Южной Осетии в пределах их полномочий.
5. Предложить Совету Министров РСФСР выставить иск к
Республике Грузия на сумму, в которую обошлось РСФСР оказание помощи
беженцам из Южной Осетии и других районов Грузии».
Все эти документы я привожу к тому, чтобы напомнить растущим
поколениям жителей Южной и Северной Осетии, кто на самом деле принимал
участие в судьбе их отцов и матерей, какие усилия потребовались для того,
чтобы прорвать информационную блокаду, чтобы привлечь к проблеме
Южной Осетии внимание глав СССР, РСФСР, союзного и российского
парламентов, общественных организаций России и мира. Мне, как
руководителю республики, мои оппоненты предъявили в 1998 году много
обвинений, связанных с тяжелым экономическим положением республики,
социальной неустроенностью значительной части населения. Среди тех, кто
обвинял меня в подлинных и выдуманных грехах, оказались и
представители Южной Осетии. К этому времени они, очевидно, забыли, что только
решение вопросов Южной Осетии, проблем беженцев из Грузии отнимали у
меня и моих товарищей по работе 24 часа в сутки. А ведь это была не
единственная политическая проблема. Параллельно с ней, а скорее всего в
сатанинской стратегической увязке с ней (не случайно лучшими друзьями Зви-
ада Гамсахурдиа были ингушские экстремисты, а для Джохара Дудаева он
стал духовным отцом), как снежный ком с каждым днем нарастала угроза
ингушского вооруженного вторжения в Северную Осетию с целью
насильственного отторжения от республики территории Пригородного района и
правобережной части города Владикавказа. Решение всех этих проблем
отнимало и силы, и время. И все-таки, ради справедливости, необходимо
сказать, что в самые тяжелые моменты Осетия ни одного дня не была без
хлеба, без тепла, без света. А ведь за всем этим были, очевидно, воля и ум
руководства Северной Осетии.
* * *
Беда одна не приходит. Почти одновременно с геноцидом осетин в
Грузии, войной в Южной Осетии, тысячами беженцев, устремившихся в
Северную Осетию из Грузии, Южной Осетии, Средней Азии, Азербайджана и
Армении, в 1990-1991 годах параллельно протекает процесс подготовки
Н я-80
417
общественного мнения на Кавказе, в России и в СССР о необходимости
отторжения от Северной Осетии и передачи Чечено-Ингушской ССР части
Пригородного района и города Владикавказа. Лидеры общественных
организаций Ингушетии и руководители Чечено-Ингушетии используют все
властные каналы давления на руководство Северной Осетии: Президента
СССР, Верховный Совет СССР, Верховный Совет РСФСР и его
Председателя, Правительства СССР и РСФСР. Не выдерживая массированного
натиска депутатов от Чечено-Ингушетии, власти СССР и РСФСР создают
многочисленные комиссии, которые сменяя друг друга, не вникая в суть
вопроса, делают выводы на основе поверхностных наблюдений, дают
популистские рекомендации, усугубляющие и без того сложное положение.
В населенных пунктах Северной Осетии с компактным проживанием
ингушей постоянно работают эмиссары из Назрани: где убеждением, где
подкупом, где угрозами они вербуют ингушское население республики в
экстремистские националистические организации, настраивают ингушей-
жителей Северной Осетии, особенно молодежь, против осетин. В селениях
Куртаг, Дачное, Чермен, Тарское вспыхивают драки на национальной
почве, идет насильственный захват земельных участков осетин и
домостроений. В городе Назрани в течение почти двух лет протекает организованный
лидерами общественного движения «Нийсхо» бессрочный митинг, который
ежедневно транслируется по Центральному телевидению. Ораторы по
заранее разработанному сценарию произносят заученные речи о
восстановлении исторической справедливости, о возвращении земли предков, о
«гонениях» ингушей в Осетии. Все чаще и чаще раздаются призывы к
ингушам: организоваться и сначала совершить многотысячное мирное шествие
по «исконным землям», а затем вооруженное нападение на Северную
Осетию с целью захвата Пригородного района и города Владикавказа.
В населенных пунктах с ингушским составом населения под
руководством главарей из Назрани формируются вооруженные группы, которые под
угрозой расправы над осетинскими семьями требуют от них покинуть свои
дома. В эти годы ингушским экстремистам удается из этих населенных
пунктов выдавить почти все русское население. Из приграничных с
Ингушетией сел угоняется техника, скот, совершаются нападения на склады, фермы,
промышленные предприятия. Только в 1991 году лицами ингушской
национальности было совершено 275 преступлений, из них 21 убийство и 87
разбойных нападений.
В этих условиях 26 октября 1991 года Верховным Советом РСФСР
был принят Закон «О реабилитации репрессированных народов». В
целом это был гуманный акт. Он восстанавливал историческую
справедливость по отношению к народам, подвергшимся тоталитарным режи-
418
мом геноциду в своей родной стране. Однако третья и шестая статьи
Закона, в которых содержалось доселе неизвестное и юридически
несостоятельное понятие о территориальной реабилитации, несли в себе
огромный разрушительный заряд. Законопроект готовился явочным
порядком, в глубокой тайне от наших членов Верховного Совета РСФСР Бата-
гова и Козаева, которые до внесения его на сессию не знали о
подлинном его содержании. Закон относился ко всем репрессированным
народам, но его фактическими творцами стали лидеры Чечено-Ингушетии
во главе с Первым заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР
Русланом Хасбулатовым. Он сделал свое черное дело: обвел вокруг
пальца Ельцина, усыпил бдительность наших депутатов, уговорил членов
Верховного Совета поддержать Закон. Закон был принят почти
единогласно.. Кроме наших двух депутатов, за него проголосовали все члены
Верховного Совета. После голосования все встали, раздались бурные
аплодисменты, из ложи, которая была заполнена представителями
Чечено-Ингушетии, звучали возгласы «Ура!»
Это был серьезный удар. Я сразу представил себе последствия,
связанные с этим Законом, и поднялся в приемную Ельцина. По пути мимо меня
проскочил Хасбулатов в окружении ингушей. Видимо, ему было неловко
встречаться со мной, и он на ходу выдавил из себя:
- Все будет хорошо! Все будет хорошо!
Борис Николаевич сразу принял меня. Разговор он начал первым:
- Видел, как приняли Закон?! Понимаешь, люди ждали его, ждали
справедливости. Это исторический акт...
- Борис Николаевич, - спокойной, но жестко возразил я, - исторические
акты бывают разного достоинства: несут народу благо или беду. Этот
«исторический акт», попомните мое слово, принесет трагедию нашим
народам, трагедию России, он взорвет обстановку на Северном Кавказе и
приведет к развязке гражданской войны. Никто никогда в Осетии не
поступится ни одним метром земли, а ингушские экстремисты будут стремиться
силой воплотить шестую статью закона в жизнь. Мне сообщили уже, как
ликует Ингушетия, и в каком смятении население Северной Осетии. Я речь
веду не только об осетинах, но и о представителях всех других
национальностей. Крови, Борис Николаевич, не избежать.
- Ну, ты зря наводишь страх и на себя, и на меня. Ведь закон - не
прямого действия, он касается не только ингушей. В соответствии с ним
будут приниматься законы по каждому репрессированному народу. Объясни
людям это.
- Борис Николаевич, нашим людям Вы все уже объяснили. Вы им дали
слово, что не будете поддерживать территориальный передел, а закон в на-
419
рушение Конституции РСФСР и международных норм утвердил
перекройку границ. Здесь моих разъяснений недостаточно.
Постепенно до Ельцина стал доходить смысл сказанного. Я заметил, что
чем больше он мне возражал, тем больше стал тревожиться. Под конец
нашего разговора он связался по внутреннему коммутатору с Хасбулатовым:
- Руслан Имранович, я прошу тебя отложить свой отпуск. Здесь у меня
Галазов. Он совершенно правильно говорит, понимаешь, что закон могут
неправильно понять. Я прошу тебя организовать группы из самых
авторитетных депутатов и направить их в регионы для разъяснения закона. Нельзя
допустить никакого экстремизма. Тебе самому желательно выехать в
Назрань и Владикавказ.
- Хорошо, Борис Николаевич, я все сделаю. А Галазов зря нагнетает
обстановку. Я ему говорил, что все будет хорошо. Все будет хорошо, Борис
Николаевич! - не скрывая радости, успокаивал Хасбулатов Ельцина.
Впоследствии Сергей Михайлович Шахрай, тогда министр по делам
национальностей и региональной политике Российской Федерации,
опубликовал в «Независимой газете» проект политической оценки Советом
безопасности при Президенте России «Обстоятельств вооруженного конфликта на
территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики в октябре-
ноябре 1992 года». Над подготовкой этого документа, так и не принятого СБ,
в течение года работала объединенная следственная комиссия Генеральной
прокуратуры РСФСР, Министерства безопасности России и МВД России.
Некоторые выводы и заключения комиссии можно поставить под сомнение,
потому что они во многом были продиктованы стремлением уравнять
стороны, поделить вину, снять ответственность с федеральных органов власти, но
в этом документе дана совершенно объективная оценка той разрушительной
роли, которую сыграла 6 статья Закона в кавказских событиях:
«Отсутствие механизма практической реализации статей закона,
связанных с территориальной реабилитацией, привело к произвольному их
толкованию, попыткам решить этот вопрос неправовыми, в том числе
силовыми методами. Закон Российской Федерации «Об установлении
переходного периода по государственно-территориальному разграничению
в Российской Федерации» не перевел процесс территориальной
реабилитации в правовое русло. В сознании ингушского народа все более
утверждалась идея о правоте намерений на отторжение и безоговорочное
включение в состав Ингушетии Пригородного района и части Владикавказа.
Эти устремления активно пропагандировались лидерами общественных
движений, народными депутатами, постоянно пытавшимися доказать,
что ингушская нация находится в бесправном, униженном состоянии. К
ним в первую очередь следует отнести представителей движения «Нийс-
420
хо», а также народных депутатов разного уровня: Б.Сейнароева, Я.Куш-
това, X М.Костоева, В.Хамхоева, Б.Богатырева, БСампиева, Б.Гордано-
ва, А.А.Муталиева, М. Х.Дзейтова, ХФаргиева и некоторых других.
Подобного рода выступления и высказывания не могли не повлиять на
настроение широких слоев ингушского населения, они как бы оправдывали
возможное в будущем кровопролитие, разжигали массовое недовольство,
косвенно подталкивали к применению силы.
В Ингушскую Республику свободно поступало стрелковое и другое
оружие из Чечни, где были разворованы воинские склады бывшей Советской
Армии. Население Ингушетии интенсивно вооружалось. В г.Назрани вплоть
до вооруженного конфликта открыто осуществлялась купля-продажа
оружия на рынке» («Независимая газета» от 23.03.94).
О последнем факте я неоднократно информировал руководство страны,
руководителей МВД и КГБ СССР и РСФСР. Но реакции никакой. Они были
заняты политическими разборками между собой. Между тем оружие в
апреле 1991 года заговорило: жители селения Куртаг Пригородного района
ингушской национальности при поддержке бандитов из Назрани устроили
вооруженный мятеж, стали грабить дома осетин, издеваться над
женщинами и стариками. В селение были направлены подразделения милиции из
Владикавказа. Призывы милиционеров и руководителей района
успокоиться, разойтись мирно ни к чему не привели. Были убиты несколько человек,
многие получили ранения и увечия, был зверски убит молодой лейтенант
милиции Руслан Салатов.
В ночь с 19 на 20 апреля я собрал Чрезвычайный Комитет и Президиум
Верховного Совета республики и внес предложение ввести в Пригородном
районе и городе Владикавказе режим Чрезвычайного положения. 20 апреля
1991 года Верховный Совет республики поддержал это предложение.
Режим Чрезвычайного положения многократно продлевался. Он принес
лично мне много неприятностей, но сыграл решающую роль в сохранении
республики, защите интересов населения, в борьбе с преступностью. Именно
благодаря чрезвычайным мерам, колоссальному напряжению сил,
своевременной организации таких структур, как Чрезвычайный комитет, Комитет
обороны, затем Совет безопасности, слаженной работе всех ветвей власти
и силовых структур республики нам удавалось удерживать ситуацию и
бороться, в подлинном смысле этого слова, с федеральными органами власти,
пытавшимися навязать нам антиконституционные решения.
Всю опасность неправовых норм закона «О реабилитации
репрессированных народов» осознал Верховный Совет Северо-Осетинской ССР и
сразу же после его принятия обратился на имя съезда народных депутатов
РСФСР. Однако на первых порах, очевидно, благодаря хитроумным дей-
421
ствиям и козням Хасбулатова, наше обращение было проигнорировано.
Пришлось идти на крайние, непопулярные меры, чтобы заставить съезд,
состоящий из 1160 депутатов, прислушаться к голосу 8 депутатов от
Северной Осетии. Обращение Верховного Совета Северной Осетии к 4 съезду
народных депутатов РФ было направлено на имя Председателя Верховного
Совета РСФСР Ельцина фельдсвязью. Никакой реакции на него не
последовало. Поэтому я попросил Тамерлана Владимировича Казиева при
открытии съезда выступить от микрофона, передать еще один текст
Обращения в секретариат и попросить зачитать его.
Он успешно справился с этой задачей, но вызвал бурную негативную
реакцию со стороны народных депутатов РФ от Чечено-Ингушетии
Б.Б.Богатырева и Д.Г.Завгаева. Казиева поддержали Георгий Козаев и депутат из
Чувашской ССР В.А.Шуйков.
Однако и Председатель Верховного Совета, и съезд полностью
проигнорировали Обращение Верховного Совета Северной Осетии и просьбы
народных депутатов Т.В.Казиева, Г.С.Козаева и В.А.Шуйкова. Необходимо
было идти на решительные меры. На бланке народного депутата я быстро
набросал заявление, его после небольших колебаний подписали все наши
депутаты, и я направился к трибуне. К счастью, возражений со стороны
председательствующего Б.Н.Ельцина я не получил и сразу выступил.
Привожу стенограмму съезда:
ГалазовА.Х. Ленинский территориальный избирательный округ. Севе-
ро-Осетинская ССР.
Уважаемые народные депутаты!
Республика, в состав которой мы все входим, называется Российской
Советской Федеративной Социалистической Республикой. И
федеративной она, очевидно, называется потому что в ее состав входят 16
суверенных республик, которые имеют свои Конституции и свои Верховные
Советы.
К четвертому съезду народных депутатов РСФСР обратился
Верховный Совет Северной Осетии, который на своей девятой сессии принял по
этому поводу соответствующее решение. Однако на это Обращение,
несмотря на просьбу Верховного Совета Северной Осетии, не последовало
никакой реакции. Я хочу обратиться с кратким заявлением к
Председателю Верховного совета РСФСР товарищу Ельцину Борису Николаевичу:
«В связи с тем, что президиум четвертого съезда народных
депутатов РСФСР и Вы лично проигнорировали Обращение к съезду
Верховного Совета Северо-Осетинской Советской Социалистической
Республики, депутаты РСФСР от Северо-Осетинской Советской
Социалистической Республики покидают съезд». Подписи всех депутатов.
422
Председательствующий. А где ваше заявление, я его не видел. Яне
видел вашего заявления. В этом весь вопрос. Передайте мне заявление как
Председателю.
Галазов А.Х. Уважаемые товарищи!
Выступавший от микрофона народный депутат РСФСР товарищ Ка-
зиев сделал заявление и передал Обращение в Секретариат. В первый же
день работы сессии Верховного Совета Северо-Осетинской ССР это
Обращение фельдсвязью было передано в Верховный Совет РСФСР. Его
должны были передать товарищу Ельцину Борису Николаевичу. Я прошу...
Председательствующий. Только сейчас, сию секунду мне его передали.
Я не мог зачитать Обращение, не имея его на руках. Поэтому я прошу
делегацию Северо-Осетинской республики проявить благоразумие.
Народные депутаты не возражают, если я зачитаю Обращение?
Из зала: Нет.
Председательствующий. «Обращение Верховного Совета
Северо-Осетинской Советской Социалистической Республики к съезду народных
депутатов РСФСР...»
Борис Николаевич полностью зачитал Обращение, в котором была дана
объективная оценка ситуации на Северном Кавказе после принятия Закона
о реабилитации репрессированных народов. Основной смысл Обращения
сводился к следующему:
«Закон, затрагивая кровные, часто взаимоисключающие интересы
многих народов, фактически провоцирует массовые столкновения.
Верховный Совет Северо-Осетинской ССР, выражая волю
многонационального народа Северной Осетии и руководствуясь статьей 110
Конституции РСФСР, обращается к съезду народных депутатов РСФСР с
просьбой включить в повестку дня работы съезда вопрос о внесении
изменений в Закон РСФСР «О реабилитации репрессированных
народов», исключив из Закона все положения, противоречащие Конституции
СССР, Конституции РСФСР, Конституции Северо-Осетинской ССР, и
подтвердить принцип незыблемости границ территории республики.
Необходимость рассмотрения этого Закона на съезде народных
депутатов РСФСР диктуется и Постановлением съезда народных депутатов
РСФСР от 5 апреля 1991 года о перераспределении полномочий между
высшими государственными органами РСФСР для осуществления
антикризисных мер и выполнения решений съездов народных депутатов РСФСР.»
После того, как Обращение было зачитано, Борис Николаевич стал
довольно подробно комментировать Закон, встал на его защиту, но закончил:
«...Если действительно у Верховного Совета Северо-Осетинской
республики есть сомнение в том, что этот Закон принят с нарушением
423
Конституции, давайте образуем на этом съезде Конституционный Суд,
и первое задание, которое мы дадим этому Конституционному Суду, -
рассмотреть вопрос о принятом Законе и соответствии его
Конституции.
А сейчас я попрошу все-таки делегацию Северо-Осетинскойреспублики
быть благоразумной и, конечно, продолжать работать на съезде
народных депутатов.
Председательствующий. Как я понял, депутация согласилась,
удовлетворена таким заявлением. Пятый микрофон, пожалуйста.
Галазов А.Х. Уважаемый Борис Николаевич, уважаемый съезд, я сейчас
переговорю со своей депутацией и выскажу наше мнение...
Председательствующий. Пятый микрофон.
Галазов А.Х. Уважаемый Борис Николаевич! Уважаемые народные
депутаты!
Северо-Осетинская депутация решила, что вопрос о своем участии в
работе съезда она рассмотрит после встречи с Председателем
Верховного Совета РСФСР, с председателями соответствующих комитетов и
комиссий и той комиссии, которая выезжала для изучения обстановки в Се-
веро-Осетинскую республику и Чечено-Ингушетию.
Председательствующий. Хорошо, но вы сейчас участвуйте в работе,
а потом, после...
Галазов А.Х. Борис Николаевич, я прошу все-таки назначить удобное
для Вас время, потому что я один не могу решать за всю депутацию, и мы
к этому времени подойдем.
Председательствующий. Я назначаю завтра в 2 часа 15 минут.
ГалазовА.Х. Завтра в 14-15, спасибо.
Председательствующий. В14-15 завтра где-то здесь соберемся.
Галазов А.Х. Спасибо, договорились.»
На второй день встреча состоялась, и после обмена мнениями мы
договорились о принятии короткого постановления, связанного с
необходимостью соблюдения Конституции РСФСР при осуществлении Закона «О
реабилитации репрессированных народов».
Постановление было принято. Фактически мы добились отмены 6-ой
статьи Закона о реабилитации репрессированных народов, потому что 80
статья Конституции РСФСР гласила: «Территория автономной
республики не может быть изменена без ее согласия». Участвуя в подготовке,
разработке и принятии различных государственных документов, в том
числе и Федеративного российского договора, я неизменно в той или
другой форме добивался включения пункта или статьи, утверждающих
незыблемость этого безусловно правильного, выстраданного человечеством
424
на протяжении многих веков международного принципа. Надо отдать
должное Борису Ельцину: ни один документ, связанный с урегулированием
ингушско-осетинских отношений, он не подписал без подтверждения этой
нормы или прямого указания на принадлежность Пригородного района
Северной Осетии.
Конечно, приведенный демарш на 4 съезде народных депутатов РСФСР
- вынужденный ход. Он дался мне непросто. Не все депутаты одобрили
мое намерение, мою решимость идти ва-банк. Я помню тех, кто не хотел
подписывать заявление, колебался, но не буду их называть. Это было
мгновение. Я громко сказал Сергею:
- Я никого не буду упрашивать. Просто оглашу список подписавшихся.
Очевидно, это повлияло, и я получил подписи всех наших восьми
депутатов. Вообще, на первых порах мы все были очень дружны, понимали
друг друга. В стороне от нас, особнячком держался Казбек Доев,
постоянно озабоченный своими проблемами и стремлением находиться на виду у
руководителей.
Постепенно стали выбиваться из общего ряда, претендовать на особое
положение Таймураз Бататов и Георгий Козаев, оставшиеся на постоянной
работе в Верховном Совете РСФСР. Работать им было нелегко, поэтому,
наверное, они были правы в своих претензиях о недостаточном внимании к
их деятельности. Но это не может служить оправданием всему их
последующему поведению. Примерно через год работы в Верховном Совете РСФСР
как на дрожжах выросли политические амбиции Георгия Козаева,
возомнившего себя большим государственным деятелем и лидером нации.
Политические притязания Козаева подпитывались Таймуразом Батаговым,
внушавшим людям особую роль своего друга в решении юго-осетинских и
ингушско-осетинских проблем.
Пагубную роль в формировании болезненного самомнения Козаева
сыграл талантливый журналист Игорь Дзантиев. В это время он в Москве
выпускал газету под названием «Столичная». Я часто встречался с
Игорем в кулуарах Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР,
мы обменивались впечатлениями, оба были озабочены событиями в
Южной Осетии. Он подготовил много хороших, объективных, острых
материалов по Южной Осетии. Была в них и резкая критика в адрес
руководства Северной Осетии, лично в мой адрес. Я к этому относился спокойно.
Только потом я узнал, что этот хороший журналист по заданию Георгия
Козаева собирал на меня и моего сына Алана компромат, был одним из
. авторов многочисленных пасквилей на меня. Обидно, когда такие люди,
одаренные природой недюжинными способностями, разменивают свой дар
на сиюминутную выгоду.
425
* * *
Северная и Южная Осетия голосовали за Союз. Я с первого до
последнего дня принимал активное участие в подготовке Союзного Договора. На
заключительное заседание Совета Федерации, которое закончилось в 3 часа
ночи парафированием Договора, меня привезли даже из ЦКБ. 18 августа
1991 года делегация Северо-Осетинской ССР во главе со мной была в
торжественной обстановке направлена в Москву для подписания Союзного
Договора. У всех членов делегации было настроение приподнятое. Все мы
связывали с подписанием Договора надежды на стабилизацию обстановки
в стране, на прекращение войны в Южной Осетии, на разрешение
вопросов ингушско-осетинского противостояния. Надеялись, что Договор
снимет противостояние России и СССР. Ни у кого из членов делегации не
возникало вопроса, подписывать или нет Союзный Договор
Я разместился в гостинице ЦК КПСС (впоследствии Президент-отель),
остальные члены делегации - в гостинице «Россия». Договорились
встретиться 19 августа в 9 утра в Президент-отеле, позавтракать, вместе
отправиться на совещание в Белый Дом, а оттуда с делегацией России в Кремль
на подписание Договора. Но последующие события перечеркнули все наши
планы. Уже поздно ночью меня разбудил помощник Казбек Дудаев и
сообщил, что осетинские села Знаурского района обстреливают из ракетных
установок, Цхинвали вот-вот падет, имеются большие человеческие
жертвы. Я быстро спустился в комнату, оснащенную правительственной связью,
и стал по спецкоммутатору разыскивать Янаева (я знал, что Горбачев
находится в отпуске). Вышел на помощника* который сообщил мне, что Янаев в
курсе дела, и все меры будут приниматься. Я не успокоился и поднял с
постели Дзасохова. Он вышел на Председателя КГБ Крючкова. Тот мне
позвонил сам и сообщил, что завтра, то есть сегодня утром, Гамсахурдиа будет
поставлен на место, а в Южной Осетии будет введен режим ЧП и воцарится
мир. Из всех этих переговоров я понял, что Янаев и Крючков не спали: они
находились где-то вместе. Дзасохов обо всем, что они собирались делать,
ничего не знал, был в полном неведении.
Заснул я под утро. Рано утром разбудил нас звонок председателя
Владикавказского горисполкома Михаила Шаталова:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, Вы посмотрите на улицу: танки, солдаты,
революция, переворот! Надо что-то делать!
- Миша, прошу тебя не пороть горячку: свяжись с аппаратом
Президента России и выясни, состоится ли сегодня в 12-00 встреча в Белом Доме.
Он мне позвонил через 20 минут и сообщил, что встреча отменяется. Я
на этом не успокоился и связался по телефону с помощником Ельцина
А.И.Корабелыциковым, подтвердившим то же самое. В республике была
426
сложная обстановка, действовал режим ЧП, поэтому принял решение
немедленно вылетать во Владикавказ. Пробирались во Внуково с большим
трудом. Навстречу двигался поток танков. Дико было наблюдать эту
картину на улицах Москвы и на подступах к ней, вчера еще мирных и не
предвещавших боевых действий. Нам повезло: мы успели на рейсовый самолет.
Уже в 16-00 в этот день я проводил заседание Президиума Верховного
Совета республики и Чрезвычайного Комитета. Всем членам Президиума,
Чрезвычайного Комитета, Совета Министров республики было дано
указание принять необходимые меры по сохранению стабильной ситуации в
республике. На усиленный режим были переведены все силовые структуры.
Нас, руководителей республики, в этой обстановке больше всего тревожила
возможность агрессивных действий со стороны ингушских экстремистов.
Никто из нас не был уверен в том, что смута в Москве, Постановления ГКЧП
не вызовут обострения обстановки в Пригородном районе и городе
Владикавказе, заполненных беженцами.
Положение в Южной Осетии несколько нормализовалось: Звиад
Гамсахурдиа и его сподвижники оказались настоящими трусами. Они первыми
признали ГКЧП и приостановили военные действия против Южной
Осетии. 20 августа я встретился с представителями общественных
организаций, движений, объединений, творческих союзов. Они поддержали меня в
стремлении удержать ситуацию, не допустить на союзной волне
беспорядков в республике. Сегодня я с благодарностью говорю о них, потому что в
эти дни мы были едины, проявили разум, не поддались всеобщей истерии и
не ввергли республику в хаос.
Как я отнесся к ГКЧП и к действиям российских властей? Признаюсь:
обстановка в республике и в Южной Осетии была настолько сложной, что
мне некогда было задумываться над тем безумием, которое происходило в
Москве. Бесконечные телеграммы, буквально через каждые полчаса,
поступали от ГКЧП. Они требовали от нас создания соответствующей структуры
в республике. Считаю, что нашу разумную, взвешенную позицию отражает
ответ на телеграмму ГКЧП: «В связи с обострением обстановки в
республике, вызванном трагическими событиями в Южной Осетии и огромным
потоком беженцев, постановлением Верховного Совета Северо-Осетинс-
кой ССР от 23.11.90 был образован Чрезвычайный Комитет при
Председателе Верховного Совета СОССР. Позже, 19 августа 1991 года, в
Пригородном районе и г.Владикавказе был введен режим чрезвычайного положения,
который действует в настоящее время... Полагаем, что в создании
дополнительной структуры нет необходимости».
21 августа по правительственной связи из Свердловска мне позвонил
Лобов О.И. Спросил, как мы себя ведем, на чьей мы стороне. Я ему ответил,
427
что в республике сложная обстановка, которая заставила нас еще 19 апреля
1991 ввести в Пригородном районе режим чрезвычайного положения.
Ситуацию в республике удерживаем и действуем в строгом соответствии с
законами СССР, РСФСР и СОССР. Он остался довольным моим ответом.
Очевидно, по его предложению мы в первый раз были в списке территорий, не
поддержавших ГКЧП. Но потом, на основе многочисленных требований
осетинских «демократов», Северную Осетию перевели в разряд территорий,
поддержавших ГКЧП, а меня записали в число главных врагов Ельцина.
29 августа 1991 года я прибыл в Москву. Встретился с руководителями
ряда республик. Они были удручены. Их можно было понять: все они в
прошлом были первыми секретарями обкомов, тяжело переживали
приостановку деятельности Коммунистической партии РСФСР (Указ
Президента от 23 августа 1991 г., №79), ожидали репрессий от победившей
федеральной российской власти. Мои попытки расшевелить их шутками не дали
успеха. Я думал, как выйти из глупого положения, как помочь людям,
представляющим ценность для государства. Решение пришло внезапно. По
правительственной связи я связался с приемной Ельцина и попросил
соединить с ним. Ельцин поднял трубку:
- Слушаю, Ахсарбек, - между прочим, за все время нашего общения,
что мне было приятно, Борис Николаевич никогда ко мне не обращался на
Вы.-Ты где?
- Борис Николаевич, здесь собрались руководители республик России,
и они хотят с Вами встретиться. Считаю, что это очень важно.
Он ответил, что ждет нас, но у него мало времени. Я ему сказал, что
получаса достаточно, чтобы обсудить вопрос. Когда я сообщил коллегам о
встрече с Ельциным, все приободрились. Встреча была очень теплой, но
оставила досадную оскомину. Некоторые мои коллеги сразу стали
оправдываться, рассыпаться в любезностях, доказывать Ельцину свою
верноподданность. Я чувствовал, что это было не по нутру Ельцину.
- Борис Николаевич! У меня есть предложение сделать заявление от
имени присутствующих глав республик в поддержку Российской
Федерации и необходимости подписания Союзного Договора. Как Вы к этому
относитесь? - Ни с кем до этого вопрос я не обсуждал, но решил, что это
единственный достойный выход из сложившегося неловкого для обеих
сторон положения.
- Я поддерживаю. Это очень нужный шаг. А текст уже готов?
- Борис Николаевич, Вы не беспокойтесь: я уже набросал его от руки.
Доработаем. Подпишем и передадим Вашему помощнику.
Никакого текста у меня не было. Когда мы расстались с Ельциным, я тут
же набросал заявление, подписал его первым, за мной подписали все ос-
428
тальные. Я уже не помню всех, кто подписал, но текст сохранился в
стенограмме Верховного Совета республики:
«Мы, руководители республик входящих в состав Российской
Федерации, считаем необходимым заявить, что в период государственного
переворота наши республики высказались в поддержку законно избранной
власти РСФСР, ее Конституции и законов, не подчинились ни одному
указанию так называемого ГКЧП.
Наши республики выступают за сохранение Российской Федерации как
единого и неделимого государства, освященного вековыми традициями и
славной историей единой многонациональной семьи наших народов.
Считаем необходимым принятие экстренных мер по стабилизации в
стране политической обстановки, основой которой может быть только
Союзный Договор, доработанный с учетом сложившейся ситуации.
Заявляем, что Союзный договор должен быть подписан от имени РСФСР -
единой Российской Федерации.
Мы считаем, что в данной обстановке решающим условием выхода
страны из кризиса и стабилизации экономики может быть только
незамедлительное и твердое проведение радикальных экономических реформ.
Мы обращаемся ко всем гражданам, всем народам и народностям
великой России в этот трудный час сплотиться и объединить усилия для
укрепления единства и могущества нашей Родины.
Мы призываем к единению и сплочению народы всех республик
Советского Союза. Только этот путь является залогом того, что наша страна
будет занимать достойное место в мировом сообществе».
Текст сохранился в стенограмме Верховного Совета потому, что я его
привел в своем выступлении на внеочередном заседании десятой сессии
Верховного Совета республики 12 созыва. До заседания Верховного
Совета состоялся Президиум, на котором меня обвинили в поддержке ГКЧП,
фактически наш режим ЧП связали с ним, члены Президиума Коние-
в Ю.И., Цахилов К.Н. предложили мне подать в отставку. Депутаты
Кукуй, Хлынцов, Кулова поддержали их и в знак солидарности со мной
предложили уйти в отставку всему составу Президиума. Джабраил Га-
бачиев и ряд других представителей осетинского Демвыбора расценили
заявление глав республик как мою попытку уйти от ответственности.
Это было начало первого серьезного этапа борьбы против меня. Я не
чувствовал своей вины, считал, что в этой обстановке для республики
была бы губительна смена власти. После Президиума советовался со
многими депутатами, авторитетными людьми, со своими друзьями,
просил у них совета. Я готов был уйти в отставку, но считал этот акт вред-
- ным для республики. Большинство людей разделяло это мнение. Но уже
429
в недрах самих властных структур республики начали закладываться
семена борьбы за власть, за лидерство.
Помню один интересный разговор с Сергеем Петровичем Таболовым.
Видимо, у него созрело решение отстранить меня от власти, и этот момент
он посчитал самым подходящим. К этому времени он ушел с должности
секретаря обкома КПСС и работал директором НИИ гуманитарных
исследований. Но он оставался в активе, пользовался большим уважением у
молодежи, знал настроения общественности. Я дорожил его мнением, хотя
дважды у нас с ним произошел довольно принципиальный разговор по
поводу его заигрывания с сомнительными, по моему мнению,
общественными организациями.
- Сергей, ты знаешь, что нам предстоит непростая сессия Верховного
Совета: некоторые члены Президиума предложили мне уйти в отставку. Ты
общаешься со многими депутатами и знаешь их мнение. Как мне повести
себя?
- Дела плохи. Я провел большую работу: встретился почти со всеми
депутатами, убеждал их поддержать нас. Но все категорически настроены
против, настаивают на твоей отставке. Самое мудрое решение -
добровольный уход.
- Спасибо, Сергей, я учту.
Больше я ни с кем не советовался. Разговор с Сергеем Таболовым
настроил меня на решительный лад. На заседание сессии я пришел
спокойным, собранным. Выступление «О работе республиканских органов власти
и управления в период государственного переворота с 19 по 22 августа
1991 года» было небольшим, но достаточно объемным и политически
выдержанным. Главная задача - не дать запятнать республику, не бросить тень
на наше общество. Несколько выдержек:
«Мы переживаем трагические времена. На наших глазах и при нашем
участии распадается великая держава, от которой содрогался мир. Уже
разложились все структуры союзной власти, под видом демократии в
стране властвует анархия».
«Три дня, которые потрясли не только нашу страну но и весь мир.,
вскрыли все слабости нашего Союза, который не выдержал этих суровых
испытаний и стал рассыпаться как детское сооружение, составленное из
разноцветных кубиков. Это страшный процесс. Он несет страдания
многим народам, всем суверенным республикам, пока формально
составляющим Союз».
«От переворота пострадала страна, народ, наш Союз, республики».
«Руководство республики, не имея возможности получать
объективную и всестороннюю информацию о происходящих в стране процессах, из-
430
брало, на мой взгляд, такую позицию, которая обеспечила безопасность
граждан республики и нормальное функционирование народного хозяйства».
«Раздаются призывы к отставке Верховного Совета и Совета
Министров республики. На заседании Президиума Верховного Совета
депутаты Кониев Ю.И. и Цахилов К. К предложили мне подать в отставку. Я не
делаю из этого никакой трагедии, но не согласен с такой постановкой
вопроса. Моя позиция основывается на том, что сегодня не самый
подходящий момент для этого».
Я обосновал это утверждение конкретными фактами из обстановки в
республике и закончил: « ...в этой обстановке нам, как никогда, требуется
солидарность, сплочение всех здоровых сил общества во имя того, чтобы
не допустить в республике дальнейшего осложнения обстановки и не
ввергнуть наш народ в политический и экономический хаос... Что касается меня,
то я полностью в вашем распоряжении. Избрал меня Верховный Совет
республики, я подчинился в свое время его решению. И сегодня я готов
выполнить его волю...»
На сессии были очень острые выступления, злые. Я намеренно, поскольку
ход сессии транслировался по телевидению и радио, предоставил слово не
только депутатам, но и разнуздавшимся «демократам», почувствовавшим
запах крови противника и с остервенением набросившихся на меня.
Депутаты Сампиев Б.Х., Козаев Г.С., Кониев Ю.И., представители
общественных организаций Хатагов А.М. (он вообще предложил всему Верховному
Совету сложить свои полномочия), Зинченко И.А., Габачиев Д.И.
выступили замою отставку. Особенно надрывался профессор Дзарасов С.С.,
«представитель» Верховного Совета РСФСР, вызвавший своим нравоучительным
тоном всеобщее возмущение зала. И все-таки люди были настроены
доброжелательно, в адрес Президиума поступали телеграммы поддержки.
Несмотря на мои просьбы, депутаты вообще отказались включить в повестку дня
пункт об отставке Председателя.
На той сессии впервые прозвучало в выступлении Таймураза Батагова и
других депутатов предложение о необходимости всенародного избрания
главы республики. До этого об этом вскользь говорили Сергей Хетагуров и
Сергей Таболов. Думаю, что некоторые выдержки из моего заключительного слова
на драматическом заседании сессии представляют интерес, и я привожу их:
«Я не согласен с теми тяжелыми обвинениями, которые мне здесь
предъявили. Яне согласен с тем, что допустил крупные политические
ошибки. Если это связано с тем, что я имею собственную позицию, отличную и
от позиции Горбачева, и от позиции Ельцина, если я имею собственные
взгляды на общественные явления и по-своему их оцениваю, то это не дает
' никому права обвинять меня в политических ошибках».
431
«Определенные круги стараются утвердить людей в мысли, что Гола-
зов - противник России, что он противопоставляет Северную Осетию
России. Я с этим не согласен. Хотя совершенно четко заявляю, что не могу
поставить знака равенства между Горбачевым и Советским Союзом,
между Ельциным и Россией, каким бы великим и выдающимся
последний ни был».
«Яне могу принять ни одного обвинения в том, что я и другие
работники республики поддержали постановления ГКЧП, что мы действовали враз-
рез с Конституцией РСФСР, с законами РСФСР. Я думаю, что Верховный
Совет - это не тот орган, который нужно превращать в орган сыска и
следствия».
«Я не считаю себя виновным в том, что мною управляли, и хочу
заявить, что мною никогда никто не управлял. Еще на школьной скамье я
принял мысль Базарова, его утверждение о том, что он имеет свои
собственные мысли, свои собственные взгляды, поэтому ничьи другие не разделяет.
Если я выходил на Президента страны, на вице-Президента, на
Председателя Верховного Совета СССР, на членов Политбюро, на Председателя
Верховного Совета РСФСР, если я ставил перед ними вопросы, связанные с
интересами народа Южной Осетии, интересами нашей республики, то это
не означает, что они мною командовали».
«Кстати, это не мое утверждение, что история осетинского народа
начинается с октября 1917г. Деятельность Юрия Ибрагимовича в
качестве секретаря обкома партии наблюдал снизу и, если нужно, я скажу, кто
как когда себя вел. И не Вы, а я, Юрий Ибрагимович, в октябре 1981 г. на
активе в единственном числе, задолго до апреля 1985 г., сказал о
необходимости гласности, о необходимости исключения параллелизма в работе
административных и партийных органов. Это при Вашем участии
партком университета устроил за моей деятельностью ректора
партийно-полицейский сыск. Я считаю, что именно в те времена была установлена в
республике настоящая власть партократии, и партийные органы
задавили советские органы своими действиями».
« Что касается предложения о всенародных выборах Председателя
Верховного Совета или Президента республики, я полностью согласен с этим
и считаю, что давно пора первых руководителей, больших и малых,
избирать именно путем всенародных выборов».
До сих пор не могу забыть, как повел себя Сергей Таболов после
заседания. Когда я выходил из зала, он пробегал мимо, быстро развернулся,
схватил меня за локоть и торжественно произнес:
- Я же говорил, что мы победим. Так держать! Работать надо с людьми,
работать!
432
Я ему ничего не ответил. Какую-то минуту я стоял в оторопи: мне
трудно было представить уважаемого человека, который за сутки мог так
изменить свое отношение к тебе. Видимо, он не подумал хорошо ни в первый,
ни во второй раз. Мне трудно было представить Сергея Таболова
неискренним или, тем более, малодушным, способным на лесть или подхалимство.
В этот период действовали против меня две силы: нарождавшиеся партии
«демократов» (они мне были понятны, и не составляло труда
противодействовать им) и мои коллеги, которым я верил: Сергей Хетагуров, Сергей
Таболрв, Аркадий Таболов и другие, - которые постепенно стремились
выйти из-под контроля. Возможно, я ошибаюсь, но Сергей Таболов стал
внушать Хетагурову мысль о необходимости взять руководство республикой в
свои руки. Я это почувствовал: у меня состоялся разговор на эту тему с
Сергеем Хетагуровым, и я попросил его избавиться от влияния Таболова.
К Сергею Хетагурову у меня было особое отношение. Я ни с кем его не
мог сравнить. Это был человек во всех отношениях достойный почитания
всем обществом республики. Он хорошо знал дело, отдавался ему, мог
организовать в самых экстремальных условиях людей на выполнение
поставленной задачи.
Сергей Таболов был политический игрок. Он сам, мне
представляется, не стремился к власти, но любил управлять политическими
процессами. Не думаю, что он был против меня. Просто ему нужна была
политическая интрига. Он ее нашел в возможном противостоянии Галазова и
Хетагурова.
Этот процесс не выходил наружу и не был заметен на первых порах,
потому что мы все были заняты более сложными делами. Нарастало
грузино-осетинское и ингушско-осетинское противостояние, каждый день
приходилось решать сложные проблемы и с нашими соседями, и с
федеральными органами власти. Нам удалось в этот сложный период
упрочить политические позиции республики в составе России,
переименовать столицу, начать работу над подготовкой государственной
символики. 2 октября 1991 года Верховный Совет Северо-Осетинской ССР
утвердил Государственный флаг Северо-Осетинской ССР. Флаг стал
своеобразным символом консервативной традиции, поскольку под этим
флагом выступали, по свидетельству историков, еще предки осетин -
аланы. Белый цвет флага олицетворяет духовную чистоту, высокие
нравственные устремления народа и веру во всевышнего; красный -
символизирует традиции осетинского рыцарства, мужество и стойкость сынов
Осетии, готовых в любой момент встать на защиту Отчизны; желтый
означает трудовую доблесть, стремление своим трудом сделать жизнь
народа изобильной и достойной.
433
* * *
Я предчувствовал беду, готовился к ней сам и подспудно готовил к ней
общество. И Декларация о суверенитете республики, и возвращение
столице ее исконного исторического названия, и аланский флаг - эти
формальные символы государственности нужны были для объединения нации, для
укрепления в людях веры в свои силы, для воспитания молодежи на
героических традициях народа. Несмотря на усиленные попытки «демократов»
сместить меня, мои позиции с каждым днем укреплялись: я получил
поддержку в первую очередь Верховного Совета республики, Совета
Министров, интеллигенции, основной части населения. Между тем тревога в
обществе нарастала. К концу 1991 года, вооруженные Законом «О
реабилитации репрессированных народов», лидеры ингуЩских националистических
движений перешли к массовым активным действиям: кроме
многотысячного постоянного митинга в Назрани, шло формирование национальной
гвардии, в населенных пунктах Северной Осетии с ингушским составом
населения создавались органы самоуправления, противодействовавшие
законным властям, шел насильственный захват домовладений, земельных
участков, с целью дестабилизации обстановки в республике ингушские и
центральные СМИ запускали информацию о готовящемся нападении на
Северную Осетию. Так, через ингушские газеты и радио, Центральное
телевидение, газету «Известия» была запущена информация о том, что на 16
ноября 1991 года намечено вооруженное нападение ингушских боевиков на
Северную Осетию. Мы пытались успокоить население, вели переговоры с
руководством Чечено-Ингушетии, представителями общественных
организаций Ингушетии, руководителями религиозных организаций не только
Чечни, Ингушетии, но и всего Северного Кавказа. Я лично повстречался со
старейшинами и активистами ингушского населения Северной Осетии в
селениях Чермен, Куртаг, Дачное, Тарское, Балта и других населенных
пунктов. Состоялась встреча руководителей республики с религиозными
лидерами Чечни, Ингушетии, Дагестана, Кабардино-Балкарии,
Карачаево-Черкесии. Каждый раз разговор заканчивался мирными заверениями, но угроза
безопасности республики, ее территориальной целостности нарастала и
становилась реальностью.
Необходимо было принимать действенные меры. И они были приняты.
Как бы кто сегодня ни пытался нас обвинить в том, что мы тогда проявили
благодушие, не придали должного значения надвигающейся опасности, не
подготовились к отражению беды, - все это неверно. Во-первых, нами было
сделано в тех условиях максимум возможного для того, чтобы укрепить все
правоохранительные структуры надежными людьми. При всех недостатках
в работе, Георгий Магометович Кантемиров, министр внутренних дел рес-
434
публики, Бзаев Юрий Ибрагимович, министр безопасности, Лукин
Владимир Ильич, прокурор республики, проявили и высокий профессионализм,
и ум, и необходимую выдержку, и мужество, а главное - достойные
организаторские качества. Благодаря этим руководителям правоохранительных
органов мы находили общий язык с федеральными правоохранительными
органами, добились в экстремальных условиях мобилизации всех людских
и технических ресурсов силовых структур, не допустили массовых
преследований защитников республики, сберегли ее многонациональный народ.
Я знаю, что до сих пор обвиняют Георгия Кантемирова в чрезмерной
самоуверенности, в громких заявлениях о силе милиции и ее готовности
отразить любые нападения экстремистов. Возможно, в этом есть доля правды.
Но главная правда в том, что Георгий Кантемиров смог развернуть в
полную силу органы внутренних дел республики, вооружить их, обеспечить на
протяжении трех лет в тяжелых условиях выполнение режима
чрезвычайного положения, держать под контролем Военно-Осетинскую дорогу,
давать достойный отпор ингушским бандформированиям.
Мы знали, что одних сил милиции для отражения нападения будет
недостаточно, поэтому Постановлением Верховного Совета Северо-Осетинс-
кой ССР от 15 ноября 1991 года создали республиканские силы
самообороны и республиканскую гвардию как составную часть Российской
национальной гвардии. Этим же постановлением под моим руководством был
образован Республиканский Комитет самообороны, в состав которого
вошли : Абаев М.Г., начальник 2 отдела Совмина республики, Бзаев Ю.И.,
Председатель КГБ, Бирагов Ю.Г., Первый заместитель Председателя
Верховного Совета республики, Гайдук Н.А., председатель комиссии Верховного
Совета по делам ветеранов, Гиоев Э.В., директор завода «Кристалл», Дзу-
цев Б.Х., технолог Владикавказского консервного завода (командир
сводного отряда самообороны), Кантемиров Г.М., Министр ВД, Суанов С.Н.,
начальник Орджоникидзевского высшего войскового командного училища,
Федоров Г.А., начальник училища МВД, Хетагуров СВ., Председатель
Совета Министров республики, Шаталов М.М., Председатель исполкома
Владикавказского горсовета.
Все эти решения мы принимали на законной основе. Республиканскую
гвардию мы создавали как составную часть национальной гвардии России,
поэтому рассчитывали на понимание и поддержку союзных и российских
органов. Не случайно в Постановлении был пункт под № 4: «Просить
Министерство обороны СССР, МВД и КГБ РСФСР решить вопросы
экипировки, вооружения, оснащения техникой и имуществом республиканской
гвардии». Впоследствии руководители силовых структур России сделали вид,
что для них наше решение о создании республиканской гвардии стало пол-
435
ной неожиданностью, «грубым нарушением Конституции РСФСР». Хотя я
предварительно встречался со всеми из них, информировал о
складывающейся тревожной ситуации, получил их заверения в оказании необходимой
помощи. Конечно, определенная помощь через органы внутренних дел
оказывалась, но она была недостаточной. Фактически мы гвардию создавали
сами за счет своих скудных средств. А можно было все сделать на законном
основании и на высоком организационном и техническом уровне. Надо было
понять федеральным органам власти, что после национализации всего
вооружения армии, МВД И КГБ в Чечне эта идея витала во всей общественно-
политической атмосфере Северного Кавказа. Например, на 12
внеочередном заседании сессии Верховного Совета республики предложение
Председателя Ирафского райисполкома, депутата Кадохова В.Т. «О
национализации боевой техники и вооружения находящихся на территории
республики армейских сил» было встречено аплодисментами. Кадохов выражал
мнение значительной части общества, которая разуверилась в возможности
центральной власти защитить его. И на этой сессии, и на последующих
вносились также предложения об изготовлении вооружения на
предприятиях республики. Ни одно из этих предложений не получило нашей
поддержки, не было реализовано, но зато потом на всех уровнях все это
вменяли нам в вину.
Не могу обойти один момент на этой сессии. Споры вызвала кандидатура
генерала Станислава Суанова в состав членов Комитета самообороны. Для
его включения требовалось разрешение Министерства обороны СССР.
Никто из нас не хотел ставить под уцар одйого из самых молодых, талантливых и
перспективных генералов Советской армии. Но Станислав Николаевич
отвел все сомнения и решительно заявил: «Моя моральная позиция такова, что
я не могу стоять в стороне от событий в республике. И в меру своих
возможностей, я обязан, тем более если мне окажут доверие в пределах той
компетенции, которой я обладаю, принять участие в работе Комитета».
10 июня 1992 года Суанова Станислава Николаевича избрали
заместителем Председателя Верховного Совета республики. Вначале мы
планировали его назначить советником по безопасности, но потом в ходе сессии по
предложению Сергея Хетагурова ввели должность заместителя
Председателя по безопасности. Депутаты дружно поддержали предложение, внесли
поправку в Конституцию об учреждении должности еще одного
заместителя Председателя Верховного Совета и единогласно избрали на нее Суанова
Станислава Николаевича. Это был важный, необходимый шаг. Суанов по
моему поручению возглавил все силы самообороны республики, сыграл
решающую роль в организации всех силовых структур и отрядов
самообороны на отражение ингушской агрессии, на остановку войны в Южной Осе-
436
тии. Они хорошо поняли друг друга с Сергеем Хетагуровым, стали
настоящими друзьями. Когда перед Суановым встал вопрос выбора между мною и
Сергеем, он выбрал его. Это честная позиция. Я ее уважаю. Об этом
человеке, о Станиславе Суанове, у меня сохранились самые добрые
воспоминания. Это один из тех мужчин, который достойно представляет наш народ.
Сессия, на которой был избран Суанов, была чрезвычайной. Ее собрали
буквально за считанные часы, и она фактически проходила ночью. До
этого, днем 10 июня 1992 года, в поселке Казбеги состоялась встреча нашей
делегации: Галазов, Хетагуров, Кантемиров, Бзаев, Кусов - с
государственной делегацией Грузии: Шеварднадзе, Кетовани, Кавсадзе. Во встрече
должны были принимать участие и представители Южной Осетии: Алан Чо-
чиев и Олег Тезиев, - но они были заняты другим «делом».
Наша встреча с Эдуардом Шеварднадзе была плодотворной: она
положила начало процессу прекращения войны в Южной Осетии и
политическому диалогу по урегулированию грузино-осетинских отношений. Хотя
Торез Кулумбегов, Алан Чочиев, Георгий Хугаев и другие юго-осетинские
политики не увидели разницы между Звиадом Гамсахурдиа и Эдуардом
Шеварднадзе, я связывал с последним большие надежды по выходу из
кровавого тупика. В этом меня убеждала и та реакция, которая была у
Госсовета Грузии на расстрел 20 мая 1992 года мирных жителей у селения Кехви, в
результате которого погибли 36 детей, женщин и стариков. В этот же день
Шеварднадзе собрал экстренное заседание Госсовета Грузии, на котором
впервые за все время геноцида осетин в Грузии была дана объективная
оценка происшедшей трагедии. В подписанном Шеварднадзе заявлении
зверский расстрел у селения Кехви был квалифицирован как «война против
собственного народа, желание во что бы то ни стало развязать массовое
кровопролитие, чтобы на гребне хаоса и анархии утвердить антинародный
фашистский режим». В заявлении от имени Госсовета Председатель
утверждал, что он не приемлет чуждый грузинскому народу фашизм, «философию»
насилия и ненависти, что «Грузия и грузинский народ смоют со своего
имени это черное пятно». Немного позднее, выступая на многотысячном
митинге в городе Гори, Эдуард Амвросиевич признал геноцид осетин в
Грузии и от имени грузинского народа попросил прощения у осетинского
народа за пролитую кровь и причиненные страдания. Я верил в искренность
того, что он говорил, в результативность его намерений и действий.
В Казбеги мы встретились как давние и близкие знакомые, как
единомышленники. Протокол, который мы тогда подписали с Эдуардом
Шеварднадзе, по существу лег впоследствии в основу известного Сочинского
Соглашения по Южной Осетии. Что очень важно, в этом документе мы
впервые ушли от Цхинвальского региона и обозначили Южную Осетию ее ис-
437
конным названием. Помню, против этого очень активно возражали тогда
еще всесильный первый заместитель Премьер-министра, Министр воору.
женных сил Грузии Тенгиз Кетовани и заместитель Премьер-министра,
Министр по международным отношениям Александр Кавсадзе, но Эдуард
Шеварднадзе мягко отклонил их возражения и согласился с нашими фор.
мулировками. В разговоре один на один он сказал мне:
-Не надо торопиться. Время придет, и мы все восстановим: будет и
автономия, будет и дружба, будут и нормальные экономические и культурные
отношения между нашими народами.
А в ходе переговоров мы договорились о следующем:
«1. Добиться немедленного прекращения огня в зоне
грузино-осетинского конфликта. Имеется в виду территория и прилегающие к Южной
Осетии районы.
2. До 12 июня 1992 года сформировать четырехстороннюю группу на-
блюдателей с участием представителей вовлеченных в конфликт
вооруженных формирований.
3. Приступить к формированию миротворческого подразделения из
числа воинов-афганцев с целью стабилизации обстановки в зоне
конфликта. Имеется в виду что группа из 450-500 человек в равных количествах
будет представлять Грузию, Южную Осетию, Северную Осетию.
Командование этим подразделением, которое будет действовать в зоне
конфликта, будет осуществляться командирским советом, и там будут
представлены все стороны наравне. 9
4. До 12 июня с.г. сформировать совместный пресс-центр для
объективной информации об обстановке в районе.
5. В ближайшее время провести встречу и переговоры руководителей
вооруженных формирований, вовлеченных в конфликт сторон.
6. Разработать комплекс мер по возвращению беженцев в места
постоянного проживания до наступления холодов.
7. Подтвердить необходимость создания совместной
оперативно-следственной группы для расследования преступления, совершенного 20 мая в
районе села Кехви.
8. Предусмотреть взаимодействие правоохранительных органов и
специальных служб.
9. Признать целесообразным участие в переговорном процессе по
урегулированию конфликта Российской Федерации и Республики Армения.
10. Призвать общественность, представителей творческой
интеллигенции, женских и молодежных организаций, средств массовой
информации, спортивных обществ активно поддержать миротворческие усилия
обеих республик.
438
11. Принять обращение к грузинскому и осетинскому народу от имени
участников встречи в Казбеги».
Конечно, было сложно после огромных жертв, большого
кровопролития, взаимной ненависти выполнить все пункты протокола. Но при
желании и необходимой воле со стороны Грузии, Южной и Северной
Осетии можно было серьезно продвинуться на пути к миру. Но мир не
устраивал тех, кто в обстановке войны и страданий народа создавал себе
политическое имя и наживался материально. В то время, когда мы вели
трудные переговоры о прекращении войны в Южной Осетии, была
организована преступная акция по захвату 12 самоходных орудий на вокзале
города Владикавказа, нападению на воинские склады в селении
Михайловском.
В этот же день был арестован Председатель Совмина Южной Осетии
Олег Тезиев, в багажнике машины которого нашли несколько автоматов и
боеприпасы с разграбленного воинского склада. Алан Чочиев скрылся. В
это же время беженцами было совершено нападение на военный городок с
целью захвата жилого дома, предназначенного для военнослужащих.
Провокаторами из разъяренной толпы раздавались возгласы: «Долой русских,
грузин, военных!»
Действия экстремистов были сурово осуждены всеми участниками
семнадцатой чрезвычайной сессии Верховного Совета, общественностью
республики. Но эти события перечеркнули то немногое, что было достигнуто в
ходе переговоров. Ситуация накалялась и могла полностью выйти из-под
контроля. В этой обстановке арест Олега Тезиева мог сыграть роль
детонатора общественной взрывчатки. Положение усугублялось тем, что
провокаторами был распространен слух: арест Тезиева совершен по указанию Га-
лазова. Он не имел под собой никакой основы. Как только я узнал о его
задержании, связался с Генеральным прокурором России Степанковым,
заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР Филатовым и
попросил их немедленно принять меры по его освобождению. Надо отдать им
должное: они поняли меня, и в течение дня Олег Тезиев был освобожден.
После сессии ко мне зашел Алан Чочиев. Он имел жалкий вид: вся его
тучная фигура тряслась в каком-то нервном возбуждении. Я поднялся, пошел
ему навстречу, поздоровался за влажную липкую руку, усадил против себя
за приставной столик.
- - У меня один вопрос, - тихо произнес он. - Где Олег?
- Он живой и здоровый, скоро вы увидитесь, - ответил я и попросил
секретаря вызвать ко мне заместителя министра внутренних дел Сослана
Сикоева. Чочиев насторожился, побледнел и обреченно произнес:
- Меня здесь будут брать?
439
Только теперь я стал понимать причину жалкого состояния Чочиева и
постарался успокоить его:
- Никто тебя не собирается никуда брать. А мой совет и тебе, и твоему
освобожденному другу: немедленно в машину и отправляйтесь в Цхинва-
ли! Чтобы вашего духа в ближайшее время на территории России не было:
второй раз мне не удастся ни тебя, ни Олега вызволить из тюрьмы.
Вскоре подошел Сикоев, которого я попросил сопровождать Чочиева и
Тезиева до границы. Говорят, и Чочиев, и Тезиев написали обо мне много
грязи. Не читал. И не хочу читать. Пусть и наветы на меня, и темные дела,
которые они творили под улюлюканье осетинских националистов, будут на
их совести.
После событий 10 июня общественно-политическая ситуация в Южной
Осетии стала еще больше накаляться. Шла настоящая война. В ней уже
открыто принимали участие добровольцы из Северной Осетии во главе с
командиром ополчения Бибо Дзуцевым.На помощь южным братьям
формировались новые отряды добровольцев, они требовали у нас оружие и
рвались в бой. В то же время все больше и больше на рынках, в гостиницах, в
общежитиях бесчинствовала молодежь, бежавшая из Грузии. Многие из них
устраивали митинги, выступали на них с провокационными лозунгами,
совершали преступления. Росло недовольство жителей Северной Осетии,
направивших своих сыновей на помощь южным осетинам, отрывавшим от
себя последнее и посылавших товары первой необходимости в Южную
Осетию. Справедливости ради следует сказать, что рыночные молодчики
были в основном из центральной Грузии. За долгие годы пребывания в
Грузии они потеряли свои лучшие этнические нравственные ценности, но
грузинскую культуру не освоили. Особое возмущение у жителей Северной
Осетии вызывала пьяная бравада бежавших из Грузии молодых людей,
которые в гостиницах, общежитиях, в людных местах, призывали бороться
против грузин Северной Осетии, требовали их выселения из республики, а
сами говорили на грузинском языке и пели грузинские песни.
Постепенно в Северной Осетии нарастало возмущение против
беженцев из Грузии. Это была новая проблема. И мы в Верховном Совете, в
правительстве, в органах местного самоуправления, в общественных
организациях «Стыр Ныхас», «Наша Осетия» и других предпринимали все
меры, чтобы в этот критический для Осетии час не допустить
противостояния внутри осетинской нации. Мы обращались к руководителям
Южной Осетии: Торезу Кулумбегову, Знауру Гассиеву, Георгию (Резо) Ху-
гаеву, Алану Чочиеву, Олегу Тезиеву и другим - проводить необходимую
работу с беженцами, призвать молодых людей, бежавших из Грузии, на
защиту Южной Осетии. Но наши призывы повисали в воздухе: за все вре-
440
мя моего руководства республикой ни у кого из «лучших представителей
Южной Осетии» так и не нашлось времени для встречи со своими
земляками. А общественное напряжение в республике, подогреваемое нашими
восточными соседями, с каждым днем нарастало. Мы понимали, что
борьбы на два фронта можем не выдержать, поэтому предпринимали все меры,
чтобы остановить войну в Южной Осетии.
В середине июня 1992 года я связался с Борисом Николаевичем
Ельциным по телефону, проинформировал его о ситуации в Южной Осетии, о
положении беженцев и совершенно серьезно заявил:
- Борис Николаевич, обстановка так складывается, что я буду
вынужден в нарушение Конституции РСФСР по воле народа, высказанного на
Первом Всеосетинском съезде, объявить единую Осетию и совместными
силами бороться с Грузией. Вы понимаете, что это может стать началом
войны России с Грузией. Я не хочу этого, но дальше удерживать ситуацию
руководство республики не может. Я прошу Вашего совета и личного
участия в разрешении юго-осетинской проблемы
- Передай народу, что я готов лично принять участие в решении
проблемы Южной Осетии. Я выезжаю в Штаты и обещаю тебе, что по
возвращении оттуда я немедленно займусь этим. Удержи до этого ситуацию.
Борис Николаевич вернулся в Москву 19 июня. Я ждал звонка и в этот
день, и на второй, и на третий, но его не было. 22 июня 1992 года я в девять
часов утра позвонил Ельцину:
- Борис Николаевич, то, о чем я Вам говорил до поездки в Штаты, народ
может сделать без меня. Все наши слова, заявления, обещания никто уже
всерьез не принимает. Южная Осетия может сегодня-завтра пасть, а народ
будет истреблен. Я не могу позволить этого, поэтому вынужден пойти на
крайние меры.
- Успокойся. Я тебе перезвоню через тридцать минут.
Он сдержал свое слово. Через 20-30 минут он мне дал указание по
телефону:
- Завтра мы в Дагомысе встречаемся с Леонидом Кравчуком и
Украинской правительственной делегацией. Послезавтра в 10-00 там же
встречаются делегации России и Грузии при участии Северной и Южной Осетии. С
Эдуардом Амвросиевичем я договорился. Забирай руководителей Южной
Осетии и вылетайте туда. Будет все руководство России. Войну в Южной
Осетии мы на этот раз остановим.
, 23 июня мы вылетели из Владикавказа в Адлер. От Северной Осетии
были я, Сергей Хетагуров, Станислав Суанов, Георгий Кантемиров, Юрий
Бзаев, Таймураз Кусов; от Южной Осетии - Торез Кулумбегов, Олег Тезиев,
Алан Чочиев. Встречали нас в Адлере представители осетинской диаспоры
441
в Сочи, которые нам устроили очень хороший прием. Вечером у некоторых
членов нашей делегации возникла «необходимость» в элитной, дорогой
гостинице посетить валютный ресторан. Естественно, ни у кого из членов
нашей делегации не было валюты, поэтому мы сразу отказались от этой
затеи. Обстановку разрядил Олег Тезиев:
- Нет проблем. Мы можем расплачиваться и долларами, и франками, и
марками. Прошу следовать за мной.
Я устал, не хотел больше ни есть, ни пить, но любопытство взяло верх.
В ресторане нас обслужили по высшей категории: здесь уже знали Тезиева
и его возможности. Расплатился он по-купечески щедро. Тогда у меня
впервые возникла мысль: мы собираем по крохам у людей помощь для
борющейся, страдающей, голодающей Южной Осетии, а у одного из ее
руководителей такие возможности. Олег все время подтрунивал над Аланом Чо-
чиеым. Было неприятно, очевидно, ему, в первую очередь, и нам.
Просматривалась простая связь: материальная.зависимость последнего от первого.
До сих пор ошибочно Соглашение, подписанное 24 июня 1992 года
Президентом Российской Федерации Ельциным Б.Н. и Председателем
Госсовета Грузии Э.Д. Шеварднадзе, завизированное Торезом Кулумбеговым и Ах-
сарбеком Галазовым, называют Дагомысским. На самом деле встреча
правительственных делегаций России, Грузии, Южной и Северной Осетии
проходила в резиденции Президента России Бориса Ельцина в Сочи, и там
же было подписано Соглашение. А события развивались так. Когда после
завтрака мы собрались в одном из помещений на первом этаже гостиницы,
ко мне подбежал полковник из КГБ й сказал, чтобы члены нашей делегации
по одному, незаметно выходили из гостиницы и садились в зашторенные
микроавтобусы. Мы эту операцию успешно выполнили, и через 30-40
минут были доставлены в Сочи в резиденцию Президента России. Там нас
ждали члены Российской делегации, которые и сообщили нам, что
поступила информация о возможном теракте в Дагомысе. Был теплый обмен
мнениями, нас подбадривали, убеждали, что встреча ожидает быть
результативной. Но под вопросом был приезд грузинской делегации, потому что в
этот день было совершено нападение звиадистов на телецентр. К 12-00 все
прояснилось: грузинская делегация была на подходе.
Наконец все были в сборе. Некоторое время шел торг: предлагалось нам
с Сергеем Хетагуровым занять места вместе с делегацией России, Торезу
Кулумбегову, Олегу Тезиеву и Алану Чочиеву - вместе с грузинской.
Последние наотрез отказались и расположились в торце длинного стола. После
обмена мнениями стали обсуждать предложенный проект Соглашения. С
российской стороны в центре стола сидел Борис Ельцин, с правой от него
стороны - Сергей Филатов, рядом я и Сергей Хетагуров, с левой от Прези-
442
дента стороны сидели Руцкой, Козырев, Грачев и Ерин. Как помнится,
вместе с Шеварднадзе были Тенгиз Сигуа, Тенгиз Кетовани, Александр Кав-
садзе и другие представители руководства Грузии.
Обсуждение проекта шло активно между Эдуардом Шеварднадзе и
Борисом Ельциным. Борис Николаевич согласовывал каждый пункт со мной
и только после этого давал свое согласие на него. Юго-Осетинская
делегация, что вызывает до сих пор удивление, была совершенно равнодушна к
тому, что происходило.
Как бы то ни было, Соглашение было подписано. Историческое. На его
основе была образована 14-ти километровая разъединительная линия,
введены в зону конфликта российские, северо-осетинские, грузинские
миротворческие силы, создана четырехсторонняя смешанная комиссия. Война
была остановлена. Положено начало процессу мирного урегулирования
политических, экономических и социальных вопросов. Значительную роль
в решении всех вопросов остановки войны, урегулирования
грузино-осетинских отношений на этом сложном этапе сыграли представители
смешанной комиссии и миротворческих сил: с Российской стороны - Сергей
Шойгу и Геннадий Филатов; с Северо-Осетинской - Сергей Хетагуров и
Станислав Суанов. Активную работу по выполнению Соглашения от
Грузии выполняли Александр Кавсадзе и генерал Георгий Георгадзе.
Колоссальные усилия по остановке войны в Южной Осетии дали свой
результат. Мы все праздновали победу, победу разума, воли, мужества,
выдержки. Под патронажем России и ее Президента открывалась отличная
перспектива для решения политического статуса Южной Осетии,
восстановления ее экономики, возвращения беженцев в прежние места
проживания. Но в Южной Осетии в этот период не было человека, который бы
осознал этот исторический момент и воспользовался им в интересах и во
благо народа.
* * *
Руководителям Северной Осетии и ее многонациональному народу
судьба уготовила новые испытания. Угроза безопасности и территориальной
целостности республики с востока надвигалась с угрожающей скоростью.
Июль, август, сентябрь, начало октября 1992 года и я, и другие
руководители республики постоянно находились в поле политического напряжения.
Приходилось успокаивать народ, вести работу по консолидации
общественных сил, вести переговоры с руководством и общественными
организациями Ингушетии. Огромная работа в это время была проведена по
нейтрализации руководства Чеченской республики. В Грозный выезжали наши
делегации, Джохар Дудаев приезжал во Владикавказ, встречался с Сергеем Хе-
443
тагуровым и Юрием Бираговым. Мы заключили с Чеченской республикой
торгово-экономическое соглашение, добились от чеченских лидеров слова
о невмешательстве в ингушско-осетинские проблемы. Одновременно шли
переговоры с руководством России. О надвигавшейся опасности мы почти
ежедневно информировали Президента, Правительство, Министра
внутренних дел, Председателя Комитета госбезопасности России, но Москва
оставалась глухой. Или им эта война нужна была, или они не были способны
воспринимать, анализировать ситуацию и определять свою политику.
Когда бои шли на улицах Владикавказа, Министр внутренних дел
России генерал армии Ерин порекомендовал мне заниматься
пропагандистской работой среди населения. Я вообще в жизни всегда избегал бранных
слов, но на этот раз не выдержал:
- М..., ко мне осколки снарядов залетают в кабинет, а ты, боевой за...,
рекомендуешь мне читать лекции! Я требую немедленно отдать приказ
генералу Саввину задействовать внутренние войска и училище МВД, чтобы
спасти Россию от позора.
Но генерал-полковник Саввин бездействовал: он так и не получил приказа.
Только 31 октября по моему настоянию во Владикавказ прибыли заместитель
Председателя Правительства Российской Федерации Г.СХижа, Председатель
Госкомитета по чрезвычайным ситуациям С.К.Шойгу, генерал-полковник
Г.В.Филатов. Они сыграли решающую роль в разрядке обстановки, помогли
нам с Сергеем Хетагуровым убедить Е.Т.Гайдара, и.о. Премьера РФ, раздать
оружие через военкоматы населению^чтобы снять нараставшее напряжение. А
напряжение было огромное. На Площади Свободы десятки тысяч людей
требовали помощи, оружия, предъявляли законные требования властям.
Создавалась угроза штурма здания Правительства, но каждый раз удавалось
напряжение снять. Работали все: и Сергей Хетагуров, и Юрий Бирагов, и Станислав
Суанов, Аркадий Таболов, и другие представители руководства республики.
Но перед разбушевавшейся, возмущенной массой приходилось выступать мне.
Мои соратники в порядке комплимента мне говорили:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, мы можем пойти, но народ требует только
Вас. Только Ваше слово их может успокоить. А мы займемся делом.
И они занимались делом. Сергей Хетагуров и Станислав Суанов
руководили всеми военными операциями, координировали действия МВД,
гвардии, ополчения, спасали населенные пункты от ингушской оккупации. Юрий
Бирагов все время находился на связи с руководителями районов. Я
занимался тем же самым, но еще вел бесконечные переговоры с Президентом,
и.о. Председателя Правительства, с министрами России. Это было
непросто, часто тягостно, потому что эти люди, облеченные высокой властью, не
понимали или делали вид, что не понимают то, что происходит. Сложнее
444
было с теми людьми, которые собирались на площади перед зданием
правительства. Они были напуганы, они переживали за своих детей, многие из
них уже потеряли родных и свой кров. На всю жизнь запомню картину:
когда я очередными заверениями от имени Президента и Правительства
России успокаивал собравшихся, к трибуне прорвалась женщина с
выбившимися из-под косынки растрепанными седыми волосами, схватила меня
за галстук, вырвала из моих рук микрофон и закричала:
- Я тебя, паршивый миротворец, за этот галстук вон на том фонаре
повешу ! У меня убили мужа, сына, а ты нам здесь сказки рассказываешь. Когда
ты нас уговаривал сохранять спокойствие, ингуши вооружались. А теперь
они убивают наших безоружных сыновей.
Люди отвели от меня ее руки. Я воспринял это в той обстановке как
должное. Но меня поразила другая картина: в отдалении, в толпе я заметил
довольных Кониева, Габачиева, Хатагова и других «демократов», гораздых
подогревать страсти недовольной толпы.
С самого начала ингушской агрессии пришлось вступить в неравную
борьбу с центральными средствами массовой информации, закупленными
состоятельными представителями Ингушетии и поведшими массированную
пропаганду против Осетии. Не могу назвать сегодня ни одного
представителя Осетии ни в республике, ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге, кроме
трех человек, которые предложили свои услуги по работе со СМИ. А часто
приходилось решать непосильные задачи, противостоять в одиночестве и
лидерам Ингушетии, и федеральному проингушскому лобби, и большим
деньгам, и продажным СМИ. Один только пример.
23 ноября 1992 года я прибыл в Москву на заседание Совета глав
республик при Президенте России. Мне сообщили, что по заказу лидеров
Ингушетии подготовлен «документальный фильм», в котором содержатся
страшные измышления о зверских расправах осетин над ингушским
населением, о геноциде ингушского народа в Северной Осетии. 24 ноября
утром я связался по телефону с Председателем Российской
телерадиокомпании «Останкино» Егором Владимировичем Яковлевым, установил
достоверность информации и попросил его не выпускать фильм. Тот дал
обещание. На этом я не успокоился и поручил Полномочному Представителю
республики при Президенте Российской Федерации Казбеку Дулаеву связаться
с Яковлевым и не допустить выхода фильма. Егор Владимирович и ему дал
слово. Однако он нарушил свое обещание: ночью 24 ноября 1992 года фильм
вышел. Он вызвал возмущение всех жителей Осетии, осетинской диаспоры
в Москве и Ленинграде.
25 ноября перед началом заседания Совета глав республик я попросил
слова, выразил свое возмущение этим вопиющим фактом и потребовал осво-
445
бождения от занимаемой должности Е.В.Яковлева за нарушение Указа
Президента РФ по ограничению информации с территории Северо-Осетинской
ССР и Ингушской Республики и разжигание межнациональной розни. Меня
поддержали все главы республик. В этот же день Егор Яковлев Указом
Президента России был снят с работы. Вот как это описывает Борис Николаевич
Ельцин в книге «Записки Президента»:
«Первый вариант Указа по Яковлеву я подписал с тяжелой
формулировкой: за развал работы и ошибки в политике освещения того-то и того-
то... Как в старые добрые времена. Меня действительно возмутило, что
из-за одной передачи на Президента России волком бросается глава
Осетии Галазов. Это произошло на заседании Совета Федерации,
руководители других республик хором поддержали его». (Борис Ельцин, «Записки
президента», Москва, 1994, С.301.).
С маниакальной настойчивостью представители общественных
организаций Осетии, Ингушетии и России утверждают, что тем трагическим
событиям никто не дал ни политической, ни правовой оценки. На последнюю
я не претендую, но считаю, что политическая оценка им дана мною в
докладе на пятом заседании восемнадцатой сессии Верховного Совета Северо-
Осетинской ССР двенадцатого созыва. Фактический исторический
материал для доклада подготовил талантливый историк Феликс Гутнов. Анализ и
выводы полностью принадлежат мне. Сегодня, оценивая события, которые
происходят на Кавказе, рассматривая вопросы, связанные с агрессией
бандформирований Чечни на территорию Дагестана, лишний раз убеждаюсь,
что был прав в квалификации событий октября-ноября 1992 года. Многие
забыли тот доклад. Хочу напомнить его и жителям Осетии, и жителям
Ингушетии, и российским властям, и мировой общественности. Он всем
своим содержанием, на мой взгляд, утверждает две ценности: правду и мир.
Привожу выдержки из доклада «О вероломной агрессии ингушских
национал-экстремистов против Северной Осетии и мерах по обеспечению
безопасности, законности и правопорядка в республике»:
«Великие испытания выпали на долю осетинского народа. На юге уже
ровно два года его хотят вытеснить с родной земли, выбросить из своих
домов, утвердить в сознании людей абсурдную идею о пришлом народе. На
востоке усилиями «лидеров» ингушского народа, начиная с 1987 года, с
помощью центральных средств массовой информации и незадачливых
руководителей бывшего СССР и нынешнего Российского центра создавался и создан
образ врага ингушей в лице осетин, навязана не только ингушам, но и
внедрена в сознание представителей других национальностей лукавая мысль о
необходимости возвращения ингушам исторической родины в виде
отторгнутых Пригородного района и правобережной части города Владикавказа.
446
История - великая наука. Она на первых порах служит властителям и
изображает жизненные факты и события в искаженном виде в угоду тем,
кто властвует и больше платит. Но приходит время, и она
освобождается от гнета насилия и мзды и каждому правителю и событию воздает
должное. Но самое главное в том, что ее нельзя использовать в решении
проблем современности, потому что она всегда своей правдой обращена в
прошлое и в качестве судьи настоящего может принести только беду
Кровавая трагедия, разыгравшаяся в Пригородном районе нашей
республики, полностью на совести лидеров ингушского национал-экстре-
мизма, исказивших историю, затуманивших мозги представителям
своего народа и снабдивших законодателей абсурдной идеей возвращения
родины своих предков.
Разумеется, специалисты в спокойной обстановке исследуют все факты
происшедшей трагедии, дадут ей объективную оценку и каждому воздадут
по заслугам. Но сегодня по горячим следам происшедшего мы обязаны
сказать свое веское слово, назвать события и факты своими подлинными
именами. В основе кровавой агрессии на нашу республику - притязания на
Пригородный район и правобережную часть города Владикавказа. Основываясь
на подлинных исторических фактах и документах, я со всей
ответственностью заявляю о полной несостоятельности этого утверждения.
Пригородный район Северной Осетии расположен на территории, до
революции называемой Владикавказской равниной. Здесь же начинается
дорога, с древнейших времен связывающая Северный Кавказ с Закавказьем.
Свыше полутора столетий дорога именуется Военно-Грузинской, а
прежде называлась Дарьяльским (Аланским) проходом или Осетинской дорогой.
В раннее средневековье здесь возникли аланские поселения у селений
Октябрьское, Тарское, Балта, Ларе, Чми... По мнению ученого из Грозного
Х.А.Хизриева, на территории Владикавказской равнины в то время
находилось одно из аланских княжеств. В позднее средневековье эти земли
контролировались князьями Малой Кабарды; некоторое время - ногайскими
мурзами. В 19 веке здесь возникли казачьи станицы.
В 1918, потом в 1921 годах под руководством Серго Орджоникидзе
казаки, даже те, кто служил в Красной Армии, были насильственно
выселены из своих станиц и хуторов, частично вырезаны, а в своем большинстве
были вынуждены бежать в станицы Архонскую, Змейскую, Ардонскую,
Николаевскую и другие Северной Осетии, в Ставропольский,
Краснодарский края, Ростовскую область, Сибирь.
В Северную Осетию в 20-е годы переселились беженцы и из Южной
Осетии. В1920 году в Рокском ущелье вспыхнуло восстание, которое было
жестоко подавлено. Меньшевистское правительство Тбилиси объявило
447
осетинских крестьян врагами Грузии и призвало свои войска стереть Юго-
Осетию с лица земли. Несколько десятков сел, в том числе 25 крупных, были
сожжены, 4812 человек было убито, свыше 20 тысяч вынуждены были
переселиться в Северную Осетию, где часть из них умерла от тифа,
голода и холода.
Большие проблемы возникли с наделением беженцев землей. Проблема усу-
губилась в 1924 году, когда у Северной Осетии в пользу Ингушетии отрезали
8000 десятин. Преступность этого решения тем более очевидна, что на
этих землях находилось три исконно осетинских аула: Ларе, Балта, Ими.
Все эти факты я привел к тому, что на протяжении короткого исто-
рического времени в 75 лет волею неразумных властителей судеб людей и
народов на этой маленькой земле человеку искусственно создали
невыносимые условия для существования. Земля принадлежит тем, кто сегодня
на ней проживает. И если оглядываться на прошлое и объективно
определить принадлежность Пригородного района, то мы непременно придем к
выводу о том, что на тех землях и в тех населенных пунктах, на которые
претендуют ингуши, сотни лет проживали осетины, 63 года (с 1859 по
1922) - казаки, 22 года (с 1922 по 1944) - ингуши, уже 48 лет (с 1944 по
1992) проживают не по своей воле осетины и представители других
национальностей. Я хочу спросить и ингушских и российских политиков и
законодателей, кто возьмет на себя в этих условиях ответственность
доподлинно определить, чья это историческая родина и кому дано
право нарекать ее землей предков.
Никто не возьмет на себя смелость оспаривать факт чудовищного
насилия, совершенного по отношению к многочисленным народам в 1944
году. Но нельзя вырывать отдельное звено из исторической цепи и
выдавать его за всю цепь. Насилие в 1944 году совершено не только по
отношению к депортированным народам. Насилию подверглись и
народы, которые сегодня вынуждены выступать в роли заложников
чудовищных исторических злодеяний. К числу этих народов
относится и осетинский народ, который четырежды в годы Советской власти
подвергался насилию, а сегодня от него хотят потребовать ответа за
ошибки, совершенные преступными политиками и правителями. Об этом
говорят достоверные факты. В1944 году села, в которых жили
сосланные ингуши, были насильственно заселены семьями из горной Осетии,
Грузии и разрушенных войной центральных областей страны.
Несмотря на острое малоземелье, директивное переселение в населенные
пункты ликвидированной в 1944 году Чечено-Ингушской АССР происходило
очень медленно. Большинство осетин в силу национальных традиций не
желали селиться в чужие дома. Однако по отношению к ним было при-
448
менено насилие. За нежелание переселяться на новые земли людей
исключали из партии, отстраняли от занимаемых должностей, выселяли
из своих домов...
В1957году, после Указа Президиума Верховного Совета СССР о
восстановлении Чечено-Ингушской АССР, в третий раз осетин, ни перед
кем не провинившихся, вновь переселяют. С трудом налаженные в труд-
ные военные и послевоенные годы хозяйства на ингушских землях пришлось
оставить. Северная Осетия вернула Чечено-Ингушетии Малгобекский,
Ачйлукский, Пседахский, Назрановский районы. Больше того, при
восстановлении Чечено-Ингушской АССР в 1957 году в ее состав были включены
Каргалинский, Щелковский и Наурский районы Ставропольского края, а
Пригородный район, территориально и экономически слившийся со
столицей Северной Осетии, оставлен в ее составе.
В этом районе- самом густонаселенном в республике - сложилась
тяжелая демографическая ситуация. На его территории в 1439,6 кв.км.
проживало 75,5 тыс. человек. В черте сел, являвшихся объектом споров, на
один квадратный километр плотность населения составляла: на
территории Октябрьского, Камбилеевского и Куртатского сельсоветов - 365
чел., Майского - 278 чел., Черменского - 154 чел., Сунженского - 116 чел.,
Тарского - 78 чел., Комгаронского - 66 чел. - в целом 186 человек на кв. км.
Не случайно поэтому совет Министров СССР 5 марта 1982 года принял
Постановление «Об ограничении прописки граждан в Пригородном районе
Северо-Осетинской АССР». И вместе с тем в свое время руководство
республики, Пригородного района и города Владикавказа пошло на
значительные уступки и создало идеальные условия для возвращения ингушей в
республику и для их обустройства.
Все жители Пригородного района, депортированные в 1944 году, их
потомки, близкие и дальние родственники были возвращены на прежние
места жительства. Об этом красноречиво говорят факты. Если в 1944
году из г.Владикавказа (Орджоникидзе) было выселено 2254 человека, то
по данным на 1990 год их проживало 14461 человек; из Пригородного
района и г.Владикавказа в 1944 году было выселено 29019 ингушей, а в
республике, по статистике 1990 года уже было 32782 ингуша. Из всего
сказанного вытекает один вывод: та часть Пригородного района, на которую
претендуют «лидеры» ингушского народа, является неотъемлемой на-
стью территории Северной Осетии. И вместе с тем на ней были
созданы все условия для мирной жизни ингушей.
...Некоторые «лидеры» ингушского народа с маниакально-депрессивной
настойчивостью внушают людям мысль о том, что Владикавказ был
столицей Ингушетии. А народный депутат Российской Федерации Бимболат
15 я-80
449
Богатырев договорился до того, что Владикавказ был столицей
Ингушетии еще три с половиной тысячи лет назад.
Что касается притязаний на город Владикавказ, то исторические
факты, государственное и гражданское право и сложившиеся реальности
однозначно доказывают не просто их несостоятельность, но полную
абсурдность.
Крепость Владикавказ была заложена в 1784 году, но лишь спустя
более 100 лет после основания города в составе его населения появились
ингуши. По данным «Кавказского календаря» за 1852 год, население
Владикавказской крепости состояло из 3653 человек. Из них русских -1031
человек, осетин - 883 человека, грузин и армян - 99 человек, евреев - 23
человека, иностранцев - 26 человек. Ингуши в крепости не проживали.
По переписи 1920 года в г. Владикавказе проживало 3 7544 русских,
украинцев и белорусов, 8033 осетина, 5150 грузин, 4041 армянин, 1191 еврей,
2132 перса, 1520 греков. Ингушей не зарегистрировано ни одного человека.
(Статистический справочник 1926 г.) Перепись населения 1923 года в
г.Владикавказе зафиксировала 41618 русских, 9246 осетин, 7554 армянина, 4763
грузина, 1676 персов, 1440 греков, 501 ингуша мужского пола. Это были
работники обкома партии и облисполкома, извозчики, сторожа и люди,
приехавшие на отхожие промыслы. (Статистический справочник, 1927).
...Историю судить нельзя. Ее нужно принимать как свершившуюся
реальность, извлекать из нее уроки и на их основе строить свою жизнь.
Главная, роковая ошибка устроителей революции сверху, архитекторов
перестройки, авторов «возвращения к ленинским идеям, к ленинскому по-
ниманию революции и социализма», состоит в том, что они в сознании
людей перечеркнули весь предшествующий ход истории, пробудили в людях
доселе дремавшие чувства национал-шовинизма... В эту «благодатную
почву» были брошены семена ингушского национал-экстремизма
политическими авантюристами Бимболатом Богатыревым, Якубом Куштовым, Бек-
солтаном Сейнароевым, Ибрагимом Костоевым, Баширом Чахкиевым,
Иссой Кодзоевым и другими. К великому сожалению, они дали обильные
кровавые всходы, от которых как от проказы еще долгие годы будут
страдать и осетинский, и ингушский народы.
«Лидерам» Ингушетии в стремлении реализовать свои коварные
политические амбиции удалось одурманить свой народ, разжечь пожар
националистической истерии, создать в осетине образ своего главного врага...
Злостную антиосетинскую кампанию развернули средства массовой
информации Чечено-Ингушетии. Свою негативную роль в этом сыграли и до
сих пор продолжают играть центральное телевидение и центральная
пресса. Тенденциозность и односторонность отдельных передач была
настолько
ко очевидной, что Верховному Совету Северо-Осетинской ССР пришлось в
апреле 1991 года выступить с протестом по поводу разжигания
всесоюзной телерадиокомпанией ингушского национал-экстремизма.
Доля вины за сегодняшнюю трагедию, за гибель людей, за пролитую
кровь ложится на бывший Союзный, а теперь Российский центр. С
подачи не вникнувших в суть проблемы политиков и юристов, они
территориальные притязания ингушей к Северной Осетии возвели в ранг
государственной политики и Закона. Руководство Северной Осетии в 1990-
1992 годах неоднократно информировало Президента СССР,
Председателей Верховных Советов СССР И РСФСР о негативном развитии событий
в нашем регионе. Народные депутаты Российской Федерации от Северо-
Осетинской ССР добились на съезде народных депутатов Российской
Федерации принятия специального постановления по механизму реализации
Закона «О реабилитации репрессированных народов», в котором совершенно
четко было записано, что он должен строиться в соответствии с
Конституцией Российской Федерации.
Признавая в целом гуманность Закона, следует отметить, что он
сыграл свою негативную роль. По существу ничего не дав
репрессированным народам, он включил в орбиту своего действия многие
республики, края, области, посеял вражду между соседними народами,
положил начало бредовой идее территориального передела и пересмотра
национально-государственного устройства России.
Со всей очевидностью сегодня можно утверждать, что в
политическом отношении Шестая статья этого Закона абсурдна, а с юридической
точки зрения несостоятельна. Положение 6-ой статьи об
осуществлении территориальной реабилитации на основе волеизъявления
репрессированных народов изначально противоречит Конституции Российской
Федерации. Ее 80 статья гласит, что «территория республики в
составе Российской Федерации не может быть изменена без ее согласия». Эта
же правовая норма закреплена в Федеративном Договоре, подписанном
Президентом, Председателем Верховного Совета, Председателем
Конституционного суда Российской Федерации, руководителями
представительной и исполнительной власти республик, краев, областей Российской
Федерации. Это положение закреплено и во всех
международно-правовых нормах.
После выхода названного закона в ингушских средствах массовой
информации вновь развернулась оголтелая антиосетинская кампания,
целенаправленно создавался образ врага-осетина. Особенно преуспели в этом
народные депутаты СССР Фаргиев и Дарсигов, народный депутат
Российской Федерации Богатырев. Апеллируя явно надуманными историчес-
451
кими фактами, манипулируя националистическими лозунгами, они смогли
заморочить головы не только своим соплеменникам, но и ввести в роковое
заблуждение многочисленные комиссии Верховного Совета СССР и Рос-
сийской Федерации, отдельных руководителей Российской Федерации.
Принятие Закона «О реабилитации репрессированных народов»
послужило мощным импульсом для активизации деятельности ингушских
экстремистов за отторжение Пригородного района от Северной Осетии. Эта
идея, ставшая доминирующей в массовом сознании ингушей, в конце концов
привела га к вооруженной агрессии.
Вывод из этого только один. Кровавая трагедия на земле Северной
Осетии-это не только результат преступной политики и
деятельности идеологов и вдохновителей ингушского национал-экстремизма, но
следствие вопиющих политических просчетов Российского
парламента. И, конечно, прав директор Центра этнополитических исследований
Эмиль Паин, который 6-ую статью Закона «О реабилитации
репрессированных народов» назвал «примером политического дилетантизма и
безответственности».
Руководство Северной Осетии в трактовке этого закона
последовательно исходило из принципа незыблемости границ и территориальной
целостности республики. При этом оно учитывало интересы всех
жителей Пригородного района, в том числе и ингушской национальности.
Говоря о реабилитации ингушей в Северной Осетии, следует
подчеркнуть, что она фактически началась 35 лет назад. В 1957 году Северная
Осетия вернула соседней республике Малгобекский, Ачалукский, Пседахс-
кий, Назрановский районы. Жители этих районов, в своем большинстве
осетины по национальности, все до единого были лишены крова и
вывезены. Теперь уже в третий раз произошло насильственное переселение
осетин, которым заново пришлось строиться и налаживать свой быт.
Подавляющая часть из них были выходцами из Грузии, куда они уже не
могли вернуться, так как их дома оказались отданными другим или
разрушены. Явочным порядком их размещали в домах жителей Северной Осетии
и у родственников в Пригородном районе. Имущество колхозов и
совхозов, промышленных предприятий, машиностроительный парк, крупный
рогатый скот, а также нажитое людьми за 14 лет пребывания на этих
землях недвижимое имущество были оставлены и переданы в ведение
Чечено-Ингушской АССР.
При этом надо иметь в виду, что правительством была оказана
огромная денежная помощь возвращавшемуся ингушскому населению для
строительства жилых домов (10 тысяч рублей на семью), для ремонта дома - (3
тыс. рублей), для обзаведения личным хозяйством и скотом - (1,5 тысячи
452
рублей). Кредиты для этих нужд составили свыше Збмлн.рублей, из
которых ингушское население получило более 8 млн.рублей. Причем 30 млн.руб-
лей из выданных кредитов государство позже списало.
Руководство Северной Осетии, проявляя гуманность и стремясь помочь
репрессированным людям встать на ноги, нормально жить и трудиться,
приложило немало усилий по социально-бытовому обустройству
населенных пунктов Пригородного района с компактным проживанием ингушей.
...Начиная с 1957 года Пригородному району постоянно уделялось
повышенное внимание. В1973 году Совет Министров РСФСР принял
постановление «О дополнительных мерах по развитию жилищного и
коммунального хозяйства, здравоохранения, просвещения и культуры Пригородного
района Северо-Осетинской АССР», которое было полностью выполнено.
...В результате принятых мер Пригородный район, где проживала
основная часть ингушского населения республики, не только не ущемлялся в
плане социально-экономического развития, как это пытались представить
отдельные лица, но по многим показателям находился в более
предпочтительном положении по сравнению с другими районами республики.
Больше того, за период с 1957года по настоящее время в вузах и
техникумах республики для Ингушетии на льготных условиях были
подготовлены сотни специалистов высшей и средней квалификации.
...Руководство Северной Осетии по отношению к ингушам проводило
последовательную гуманную политику Необходимо отметить, что
часто это делалось в ущерб интересам других народов, проживающих в
республике.
Грубые просчеты руководства в социальной сфере и межнациональных
отношениях привели к мощному взрыву общественно-политической
ситуации в республике в октябре 1981 года...
События 1981 года вызывают интерес не только с точки зрения
восстановления справедливости. Неверная оценка характера и сути
октябрьского выступления, карательная практика в отношении участников
массовых выступлений, серьезный ущерб, нанесенный в этот период
осетинской культуре - все это прямо или косвенно способствовало росту
ингушского национализма, утверждению сепаратистских настроений среди
граждан Северной Осетии ингушской национальности. Молено суверенностью
сказать, что октябрь 1981 года явился предвестником событий
октября-ноября 1992 года. Если бы тогда была дана верная оценка
происшедшему и приняты соответствующие ей меры, сегодня нам не пришлось
бы расплачиваться такой дорогой ценой.
Мы обязаны и сегодня перед нынешними и грядущими поколениями
людей дать объективную оценку свершившейся трагедии. Некоторыми по-
453
литиками и центральными средствами массовой информации делаются
неуклюжие попытки свести давно готовившуюся, хорошо продуманную
акцию вооруженного захвата Пригородного района и города Владикавказа
к конфликту противоборствующих сторон, к межнациональной
конфронтации и в качестве единственной спасительной меры выдвинуто
предложение о разведении противоборствующих сторон.
Они не хотят вникнуть в существо трагедии и понять, что
многонациональный народ Северной Осетии ни с кем не собирался бороться, не
претендовал ни на один квадратный сантиметр чужой земли ни на
севере, ни на юге, ни на востоке, ни на западе. Больше того, зная о коварных
замыслах «лидеров» ингушского народа, выдерживая прессинг Российских
законодателей и правителей по реализации Закона «О реабилитации
репрессированных народов», мы на встречах с многочисленными комиссиями,
с разными категориями представителей ингушского народа, в том числе и
духовенства, проводили мысль о недопустимости применения силы, о
цивилизованных путях решения любых проблем.
Наша главная ошибка, очевидно, заключается в том, что мы поверили
заверениям авторитетных представителей Ингушетии, неизменно
заявлявших на наших встречах о своих мирных устремлениях. За свою
доверчивость мы заплатили ценой крови нашего народа, жизнью
лучших сыновей Осетии, мужественных защитников Родины, гибелью ни
в чем не повинных мирных жителей нашей республики. Слава им, вер-
ным сынам и дочерям своего многонационального народа!
Нас, руководителей республики, обвиняют в излишней активной
миротворческой деятельности. Возможно, эти люди в чем-то правы. Но я
считаю, что нам необходимо было пройти путь миротворцев во имя того,
чтобы лишний раз перед всем миром утвердить свою добрую
человеческую сущность. И мы этот путь прошли до конца. Он нас привел к
победе. К победе нравственной, к победе политической, к победе правовой, к
победе военной.
До последнего момента мы придерживались этой мирной политики. Вы
знаете о той ситуации, которая в период с 22 по 30 октября сложилась в
поселках Корца, Южный, селениях Терки Чернореченское. Мы располагали
достаточными силами и вооружением и могли их ввести в действие.
Однако встречались с разными категориями людей ингушской
национальности, убеждали их в неразумности насильственных действий. Как будто
достигли понимания. Я приведу в подтверждение сказанному только один
пункт из Распоряжения Председателя Совета безопасности республики
от 30 октября 1992 года. Он гласит: «Принять к сведению заявление
представителей селений Терк, Чернореченское, поселков Корца, Южный во главе
454
с депутатом Ленинского райсовета Ахильговым М. о том, что в
ближайшие дни будет полностью восстановлена нормальная жизнедеятельность
в населенных пунктах с компактным проживанием лиц ингушской
национальности».
До этого решения Совета безопасности состоялось 26 октября
1992 года встреча моя, Бирагова Ю.Г., Таболова А.К., Суанова С.Н., Бзае-
ваЮ.К, Кантемирова Г.М., Шаталова ММ. с народными депутатами
Верховного Совета Северо-Осетинской ССР Сампиевым Б.Х., Хаматкое-
вым Б. А., народными депутатами Владикавказского горсовета Ахильговым
Б. V, Цицкиевым М.Х., председателем Назрановскогорайсовета Могушко-
вым Ш.Х, председателем исполкома райсовета Тумгоевым М. У., лидерами
общественных движений Ингушетии Сейнароевым Б.М. и Куштовым Я.Ю.
На встрече, как и прежде, определились диаметрально противоположные
точки зрения, но стороны были едины в вопросе исключения силы в
решении любых вопросов. Мы поверили данному слову и не подозревали, что все
сказанное нашими гостями - от лукавого.
Еще не все факты выявлены, но уже имеющийся материал
позволяет утверждать, что вероломная агрессия ингушских бандитов есть
заранее спланированная, тщательно продуманная операция.
...24 октября 1992 года в Назрани прошла объединенная сессия
Назрановского, Малгобекского, Сунженского райсоветов Ингушской Республики
и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии. В
принятом решении фактически объявлялась война Северной Осетии. Конечной
целью ставилось отторжение Пригородного района от Северной Осетии.
О тщательной подготовке к агрессии свидетельствуют и показания
ингушских боевиков, прибывших из Казахстана. Еще за месяц до нападения
они были извещены о том, кому, когда и куда надлежало явиться. А в селах
Пригородного района и г.Владикавказе их соплеменники, октвшие бок о бок
с нами, превратили свои дома и квартиры в арсеналы оружия.
На спланированность акции указывает и тот факт, что утром 31
октября на ингушском языке было передано сообщение о начале операции под
кодовым названием «Объявлен сбор» и о нападении на Пригородный РОВД.
К великому сожалению, эти факты стали нам известны только после
случившейся трагедии.
Нас, руководителей Верховного Совета и Совета Министровреспубли-
, ки, обвиняют в благодушии, в том, что мы не видели надвигающуюся беду и
не готовились к ее отражению. Конечно, никто не застрахован от
ошибок. Но за все эти годы проведена большая работа по подготовке
необходимых условий для надежной защиты республики. Вдвое была увеличена
численность милиции, созданы отряд милиции особого назначения, респуб-
455
ликанская гвардия, народное ополчение. Мы приняли Закон о безопасности,
образовали Совет безопасности, который в очень короткие сроки проявил
себя как оперативный, решительный орган Верховного Совета республики
...Благодаря героическим действиям народного ополчения, в состав
которого вошли казаки, республиканской гвардии, подразделений МВД,
ОМОНа, добровольцев из Южной Осетии мы смогли отстоять честь и
независимость нашей республики. Сегодня мы обязаны сказать слова
благодарности заместителю Председателя Верховного Совета республики
генералу Суанову С.Н., командующему народным ополчением Бибо Дзуцеву
командиру республиканской гвардии Эльбрусу Бароеву и всем тем
героическим офицерам и воинам, которые в этот тяжелый час были рядом с ними
и защитили Осетию. Мы обязаны сегодня выразить сердечную
благодарность всем нашим трудовым коллективам, их руководителям за стойкость,
доброе участие и мужество в этот тяжелый час испытаний.
Самоотверженными, решительными организаторами показали себя руководители
города и районов Шаталов, Хабицева, Бекузаров, Цуциев, Бугулова, Мамсу-
ров, Касабиев, Таймураз Мамсуров, Березиков, Джусоев, Паринов. Этот
список можно продолжить. На защиту республики поднялся весь
многонациональный народ. Рядом с нами были все руководители предприятий.
Верховный Совет республики неоднократно заявлял о своей позиции
сохранения единства Российской Федерации. Он же уполномочил своих
представителей подписать Федеративный договор. Наверное, в Северной
Осетии сегодня трудно найти человека, который бы мог представить
будущее своей республики вне России.
Мы не сомневались в помощи России в тяжелый для нас час. И эта
помощь пришла. По нашей просьбе Президент Российской Федерации ввел
чрезвычайное положение на всей территории Северной Осетии, в
республику для поддержания режима чрезвычайного положения направлены
войска специального назначения. Каждый может думать по-своему,
оценивать события и факты на свой лад. Но я сегодня без всяких оговорок
выражаю благодарность российским генералам, офицерам и солдатам за их
помощь. Особо я хочу отметить наших старых и верных друзей,
принесших мир на землю Южной Осетии: Председателя госкомитета
Российской Федерации Шойгу Сергея Кужугетовича, его заместителя
генерал-полковника Филатова Геннадия Васильевича и заместителя Министра безо-
пасности РФ Сафонова Анатолия Ефимовича.
Совершилось за короткое время четвертое, а с учетом Южной Осетии,
пятое насилие над народом. На долю республики выпали суровые испытания,
и наш героический народ выдержал их с честью и с достоинством. Это
время еще раз показало, что в республике живет дружная
многонациональны
ноя семья народов, добрая, отзывчивая на беду, готовая прийти в любой
час на помощь друг другу. Она сделала все, чтобы не дать возможность
разрушить врагу свой уютный дом.
Ценой больших человеческих жертв, обильно пролитой крови наш
народ сказал свое слово. Его смысл заключается в том, что территория
республики с ее землей, недрами, воздушным пространством принадлежит
ему, и он никому не позволит распоряжаться ею. Все, кто имеет
прямое или косвенное отношение к этому, раз и навсегда должны усвоить
для себя ту истину, что территория суверенной Северо-Осетинской
Советской Социалистической Республики неприкосновенна, ее границы
незыблемы.
Отражен первый удар. Впереди нас ожидает решение многих
сложных проблем. Не забегая далеко вперед, я бы выделил из них семь:
Первая. Мы должны на всех уровнях: республики, Северного Кавказа,
России, стран содружества независимых государств, мирового сообщества
добиться снятия с повестки дня вопроса о Пригородном районе. Район -
составная часть республики, и мы ни силой, ни за столом переговоров не
собираемся ни сегодня, ни завтра передавать его кому-либо. В решении этой
проблемы велика роль народных депутатов Российской Федерации,
Северо-Осетинской ССР, нашей научной, творческой, технической
интеллигенции, средств массовой информации. И они должны сказать свое веское слово.
Вторая. В ближайшее время силами подразделений МВД,
министерства безопасности, народного ополчения, гвардии с помощью
объединенных войск Российской Федерации мы до конца должны очистить нашу землю
от ингушских бандитских формирований и надежно защитить
территорию Северной Осетии.
Третья. Указом Президента России Б.Н.Ельцина, утвержденным
Верховным Советом Российской Федерации, режим чрезвычайного
положения введен на территории Северной Осетии и Ингушетии, но пока он
осуществляется только в нашей республике. Это полумера, которая может
привести к новому витку эскалации и новым человеческим жертвам. Мы
требуем от Временной администрации и приданных ей сил обеспечить
выполнение Указа Президента России на всей территории как Северной
Осетии, так и Ингушетии.
Четвертая. Многие проблемы и у нас в республике, и в Российской
Федерации рождены нарушением законности и правопорядка. Разгул насилия,
бандитизма, воровства, провокаций всякого рода захлестнул наше
общество и поставил под угрозу само существование человека. Верховному
Совету и Совету Министров республики, городскому и районным Советам и
их исполкомам, прокуратуре, органам внутренних дел и безопасности не-
457
обходимо повести решительную борьбу против бандитов, мародеров,
спекулянтов, провокаторов и шептунов всех мастей и окрасок. Мы обязаны
защитить Конституционный строй нашей республики, навести порядок
в нашем общем доме, создать необходимые условия для нормальной
жизни всех наших граждан. Закон и только закон должен властвовать в
республике.
Пятая. Война, навязанная нам ингушскими национал-экстремистами,
принесла не только кровь и человеческие жертвы. Она нанесла серьезный
урон народному хозяйству, многих людей накануне зимы оставила без
крова и средств к существованию. Совету Министров, исполкомам
городского, районных, сельских и поселковых Советов необходимо в кратчайшие
сроки разработать программу восстановления разрушенного хозяйства,
использовать все резервы и средства для оказания помощи пострадавшим
людям.
Шестая. Эти трагические октябрьские и ноябрьские дни со всей
очевидностью показали силу дружбы народов. Именно многонациональный
народ Северной Осетии дал отпор агрессору, пришел на помощь раненым,
пострадавшим в этой войне. Задача заключается в том, чтобы мы в
школах, в трудовых коллективах, в целом в республике разработали и
осуществили комплекс эффективных мер по укреплению дружбы и
сотрудничества между представителями всех народов, проживающих в республике.
Седьмая. Говоря об укреплении границ республики, мы не имеем в виду
изоляцию республики от внешнего мира. Мы часть Северного Кавказа,
России, Содружества Независимых Государств, мира. Необходимо принять
более решительные и действенные меры по созданию экономических,
политических, правовых основ суверенитета республики, укрепить
экономические, культурные связи со всеми республиками, краями и областями
Северного Кавказа и России, развивать международные экономические связи.
В завершение я хочу подчеркнуть. Мы самая малоземельная республика
в Российской Федерации. Но мы ее ни у кого не просим. Наш
многонациональный народ на этой земле в состоянии создать нормальную жизнь
для всех своих граждан. Он просит только не посягать на его собствен-
ность, не мешать ему нормально трудиться и воспитывать своих
детей. Мой народ всегда открыт для дружбы, делового разговора и
сотрудничества со всеми народами».
2 ноября 1992 года Указом Президента Российской Федерации на
территории части Пригородного района, города Владикавказа и Ингушской
республики был введен режим чрезвычайного положения. Первый вариант
458
Указа предусматривал фактическое упразднение в Пригородном районе всех
органов представительной и исполнительной власти и введение особой
формы управления. Это решение вызвало негативную реакцию Верховного
Совета и общественных организаций республики. Я по телефону связался с
Ельциным и попросил его о встрече. Встреча состоялась 3 ноября 1992 года.
Принял Борис Николаевич тепло, выразил сожаление о случившейся
трагедии и попросил меня сделать все, чтобы постепенно вывести
республику из тяжелого состояния. Я его проинформировал о ситуации, сказал о
том, что в целом его указ воспринят с пониманием, но бурное негодование
вызвала ликвидация органов местного самоуправления:
. - Ситуация непростая. Уверяю Вас, Борис Николаевич, что никакая
Временная администрация и приданные ей силовые структуры с ней не
справятся, если не будут работать совместно с местной властью. Я понимаю,
что Временной администрации нужно было подчинить органы местной
исполнительной власти в части выполнения режима чрезвычайного
положения. Но как можно было упразднять представительные органы власти?
- Что ты предлагаешь?
- Я подготовил проект Вашего указа о внесении поправок в Указ о
Чрезвычайном положении. Если Вы с ними согласитесь, мы сможем снять
напряжение в республике.
Борис Николаевич взял у меня текст, внес две небольшие редакционные
правки, вызвал своего помощника Илюшина и попросил его срочно
оформить Указ:
- Подготовьте немедленно: Галазов должен Указ увезти с собой.
Сделайте необходимые сообщения по телевидению, радио, в газетах.
Илюшин ушел. Мы продолжали обсуждать ситуацию на Северном
Кавказе, затронули и тему Чечни. Впоследствии появились «догадки» о том,
что ингушско-осетинский конфликт чуть ли ни был запланирован
Президентом России, чтобы получить повод для ввода войск в мятежную
республику. Это чистой воды выдумка. И на этой, и на последующих встречах
Борис Николаевич, по крайней мере со мной, обсуждал и рассматривал
мирные пути решения Чеченской проблемы. Уже тогда, насколько мне
помнится, он думал о различных вариантах переговоров с Джохаром Дудаевым:
- Трудно с ним будет: он же ученик Звиада Гамсахурдиа. Духовным
отцом его считает, понимаешь ли! А какой он духовный отец, если обрек на
страдания грузинский народ! И в российские дела совал свой нос, другом
меня называл...
Я вернул Бориса Николаевича к нашей теме. Она была связана с Гали-
- ной Васильевной Старовойтовой. Перед моим отъездом в Москву
состоялось ее интервью по радио, где она сообщила, что Президент России при-
459
остановил деятельность всех органов власти Северной Осетии и ввел на
всей территории республики федеральное правление:
- Я знаю Ваше отношение к Галине Васильевне. Я ценю эту
талантливую женщину, но на Кавказе она играет роль искры, которой разжигаются
пожары. Как можно было в этой сложной обстановке делать такие
безответственные заявления и подливать масло в еще не потушенный огонь? Все
знают, что она Ваш советник и не имеет права без Вашего ведома делать
столь ответственные заявления.
Борис Николаевич встал. Минуту нервно ходил по кабинету, потом сел
против меня и резко нажал на кнопку вызова. Вошел Илюшин:
- Подготовь Указ об отстранении Старовойтовой от должности. Я буду
на Совете Безопасности: занесешь туда в любую минуту, и я его подпишу. И
этот Указ Галазов должен взять с собой.
Мы беседовали в кабинете Президента России около 30 минут. Были
вдвоем. О чем мы говорили, заходивший и получавший указания
Президента Виктор Васильевич Илюшин не знал. Никакого третьего лица в
разговоре не было, и никто, как потом утверждала Галина Васильевна, меня на этот
шаг не подвигал. Возможно, внутри самого аппарата администрации
Президента плелись какие-то интриги вокруг Старовойтовой, но я о них и
тогда ничего не знал, и потом ими не интересовался, и, конечно, никакого
отношения к ним не имел. Некоторые мои оппоненты из федеральных
органов и СМИ, защищая демократов Егора Яковлева и Галину Старовойтову,
пытались связать эти два случая из наших взаимоотношений с Ельциным и
представить Яковлева и Старовойтову жертвами козней коммуниста Гала-
зова. Неправда. Мое отношение к этим талантливым людям и тогда, и
теперь остается уважительным. Но и им, и себе, и кому бы то ни было я не
прощал и никогда не прощу разжигания межнациональной розни. А
они фактически от занимаемых должностей, хотя и с другими
формулировками, были отстранены именно за это. Может быть, они не понимали тогда,
что творили, но своими действиями: показом фальшивого, специально
смонтированного против одного народа фильма, и коварного слова против
Северной Осетии и ее руководителей - они возбуждали в людях ненависть
против осетинского народа. Много ошибок в подборе и расстановке кадров
допустил Ельцин за годы своего правления. Но Борис Николаевич был
совершенно прав, отстранив от занимаемых должностей Егора Яковлева и
Галину Старовойтову. Большинство руководителей республик, краев и
областей России тогда это его решение поддержали.
Я знаю, что проект Указа о введении режима Чрезвычайного положения
на территории конфликта готовился Сергеем Михайловичем Шахраем. К
нему приложила свою руку и Галина Васильевна Старовойтова. Конечно,
460
для них решение Президента о внесении поправок в уже подписанный Указ
и восстановлении в полном объеме всех полномочий властных структур
республики, тем более отстранение от должности последней, было серьезным
ударом. Не случайно в проекте политической оценки, представленном
«Независимой газете» 23 марта 1994 года С.М.Шахраем, с таким горьким
сожалением писалось: «На период чрезвычайного положения в качестве особой
формы управления была образована Временная администрация, которой
подчинялись все органы власти и управления этих республик. Впоследствии
по настоянию осетинской стороны было определено, что Временной
администрации подчиняются только органы исполнительной власти».
И это неверно, потому что все время на территории Северной Осетии
все органы и представительной, и исполнительной власти, и органы
местного самоуправления действовали в полном объеме и контролировали
ситуацию. Все попытки Временной администрации, представительства
Президента, руководства Ингушетии вмешаться в деятельность даже органов
местного самоуправления Пригородного района кончались неудачей. И
режим чрезвычайного положения, и Временная администрация, и ее
руководители в разное время: Шахрай, Котенков, Поляничко, Лозовой, Каламанов
- сыграли важную роль в урегулировании ингушско-осетинских
отношений. Но без нас, без руководителей республики, без правоохранительных
органов республики, без органов местного самоуправления Пригородного,
Правобережного, Моздокского районов и города Владикавказа, они были
бы бессильны. Очень часто, не зная обстановки, не имея возможности
вникнуть в суть проблемы, трезво просчитать последствия принимаемых
решений, они искусственно создавали трудности, которые потом приходилось
преодолевать органам власти республики.
С самого начала во взаимодействии с Временной администрацией и
федеральными органами власти я занял принципиальную позицию:
отстаивая территориальную целостность республики, идти шаг за шагом,
преодолевая вс? трудности, к миру, исключить силовые методы решения
проблемы, не допустить нового кровопролития и никаких неконституционных форм
правления в республике. И от этой позиции не отступил до конца своей
работы ни под нажимом Президента России, ни под давлением Совета
Федерации и Государственной думы, ни под угрозами Генпрокуратуры, МВД
и органов безопасности России. А давление было сильным,
массированным. Создавалось оно под напором Президента, Парламента, лидеров
общественных организаций Ингушетии, которые забрасывали все
федеральные органы власти телеграммами, письмами, использовали все органы
власти и их трибуны, центральные СМИ, чтобы создавать превратное мнение
у населения России о геноциде ингушского народа в Северной Осетии, о
461
необходимости силового решения проблемы возвращения беженцев
ингушской национальности в прежние места проживания в Северной
Осетии, о необходимости введения в Пригородном районе и части города
Владикавказа прямого президентского правления. Все эти акции, часто очень
громкие, растиражированные СМИ, вызывали массовые митинги,
блокирование дорог, по которым без согласования с нами и с органами
местного самоуправления пытались провести группы ингушей в населенные
пункты республики.
Мне в этот очень сложный период пришлось бороться на четыре
фронта. Во-первых, противостоять руководству Республики Ингушетия,
выдерживать провокационные обвинения общественных организаций
Ингушетии, подхватываемые центральными СМИ; во-вторых, давать отпор
многочисленным комиссиям администрации Президента, Совета Федерации и
Государственной Думы, открыто лоббировавшим интересы лидеров
Ингушетии; в-третьих, вести беспрерывный диалог с руководителями
«осетинской демократии», использовавшими все трудности и все средства для моей
дискредитации в народе; в-четвертых, заставлять членов «моей команды» в
Парламенте и Совете Министров действовать вместе со мной. Или, по
крайней мере, я был согласен и на это, не мешать мне отстаивать интересы
республики. Сложнее всего было на четвертом, своем фронте. Люди, которым
я доверял, с которыми работал, которые обязаны были быть в одной связке
со мной, постепенно уходили из поля ответственности, старались
переложить все бремя отношений с людьми на меня, не выполняли те решения,
которые мы вырабатывали совместно или добивались их принятия
федеральными органами.
К этому периоду относится и начало разлада между мной и Сергеем
Хетагуровым. Мне трудно сегодня определить, с чего это началось.
Долгое время я выдерживал натиск на него со стороны некоторых членов
Верховного Совета, которые последовательно ставили под сомнение
деятельность правительства, обвиняли Хетагурова в недозволенных связях с
воротилами теневой экономики. Был случай, когда на одном из заседаний
Верховного Совета Сергей Валентинович не выдержал несправедливых
нападок, подал мне заявление об отставке и покинул зал заседаний
парламента. Я объявил перерыв, и мы долгое время в его кабинете обсуждали
сложившуюся ситуацию. Я ему доказывал, что нельзя идти на поводу
эмоций, не то время для республики, чтобы давать повод нашим противникам
торжествовать победу. Тогда мне показалось: я его убедил. Но я ошибся. В
нем накапливалась обида не только на истинных своих противников,
следовательно, и на моих, но и на меня. Очевидно, он решил, что я его
недостаточно ценю, не веду более решительную борьбу с нашими оппонента-
462
ми и в парламенте, и в общественных организациях. Но главное, мне
представляется, «друзья» стали внушать ему мысль о том, что он несет
основную тяжесть по управлению народным хозяйством республики, и именно
ему необходимо стать и фактическим, и формальным лидером
республики. Думаю, в этом направлении работы с Сергеем Валентиновичем
особенно преуспел Сергей Таболов. Наверное, с его подачи Сергей Хетагу-
ров последовательно стал выступать за всенародное избрание
руководителя республики.
Внешне наши отношения оставались с Сергеем Хетагуровым на
прежнем деловом уровне, но постепенно терялась теплота общения, Сергей
часто замыкался в себе. По информации «доброжелателей», некоторые мои
решения и высказывания на Совете безопасности, на Президиуме
Верховного Совета, на сессиях парламента он подвергал саркастическим
насмешкам. Я осаживал «информаторов», старался не прислушиваться к их
мнению, но, очевидно, яд сомнения стал проникать и в мою душу. Но никогда
ни печатно, ни устно я не поставил под сомнение заслуги Сергея Хетагуро-
ва перед республикой, его личностные качества. Меня упорно подвигали к
этому, но я не сломался. Никто не может сослаться хотя бы на одно
высказывание, в котором я ставлю под сомнение государственные заслуги и
личные человеческие качества Сергея Хетагурова. И это в обстановке, когда
Сергей Валентинович допускал не всегда корректные высказывания в мой
адрес. Все в прошлом. А прошлое может рассудить только беспристрастная
история. Мы до этого времени не доживем, но, уверен, оно обязательно
придет, все расставит на свои места и определит роль каждого из нас в
решении судьбоносных для народа вопросов.
* * *
Война была остановлена. Она оставила после себя кровавое поле
безумной битвы: сотни убитых и покалеченных, тысячи разрушенных домов,
десятки тысяч людей, оставшихся без крова, без работы, без уверенности в
завтрашнем дне. Она породила ненависть в сердцах людей, потерявших
родных и близких, искавших отмщения и видевших врага в любом
представителе другой нации: осетин - в ингуше, ингуш - в осетине. Требовалось
время, чтобы унялось горе, затянулись раны, и люди получили возможность
трезво мыслить, реально оценивать сложившуюся ситуацию, искать и
находить выход из трагического тупика. И я, и мои коллеги из руководства
Северной Осетии призывали федеральные органы власти к выдержке в
работе с людьми, пострадавшими от войны, постепенным шагам к миру и
органов власти, и общественных организаций, и «народных дипломатов».
В общении с руководителями федеральных властей разных уровней я стре-
463
милея внушить им простую истину: войны начинаются легко и быстро,
выходить из них трудно и долго.
В нашем случае самым реальным шагом к миру была объективная
политическая и правовая оценка случившегося. Людям надо было сказать
правду. И эту правду обязано было сказать Российское государство. Она бы
побудила тех, кто совершил преступление, по крайней мере попросить
прощения у тех, кому они принесли горе. На этом настаивал и Верховный
Совет, и Совет Министров, и лидеры общественных организаций республики.
Необходимо было определить «лидеров», породивших трагедию, виновных
в гибели людей, и привлечь их к ответственности. Но на это не решились
ни Президент, ни Парламент, ни Правительство, ни правовые органы
России. Вместо этого через своих представителей - глав Временной
администрации на территории Северной Осетии и Ингушетии они пытались
ускорить «процесс стабилизации обстановки». Единственным методом
решения этой сложной проблемы они избрали давление на руководство
Северной Осетии. Начиная с Сергея Михайловича Шахрая, все главы Временной
администрации, кроме генерал-полковника Шаталина Юрия Васильевича,
в той или иной мере пытались решить одну-единственную проблему -
силой возвратить беженцев ингушской национальности в места прежнего
проживания. При этом они не считались с реальными обстоятельствами:
настроениями людей, отсутствием необходимых материальных условий,
невозможностью обеспечить безопасность возвращающимся беженцам.
Наиболее опасным из всех был Сергей Михайлович Шахрай. Человек,
вошедший в доверие Президента, представивший себя и ему, и обществу в
качестве крупного юриста и политика, главного радетеля за интересы
Отечества, на самом деле был обеспокоен только удовлетворением своих
непомерных политических амбиций. Прибыв во Владикавказ, он пытался взять
всю полноту власти в свои руки, стал издавать директивы, обязывающие
напрямую исполнительные органы Северной Осетии исполнять его
предписания. Я встретился с ним. Состоялся короткий разговор, который все
расставил на свои места:
- Сергей Михайлович, Северная Осетия в соответствии с Конституцией
Российской Федерации и своей собственной является суверенным
государством в составе Российской Федерации. Она имеет законно избранные
власти: парламент, правительство и органы местного самоуправления. Нравится
это Вам или нет, но главой республики являюсь я. И я, и возглавляемый
мною парламент, и правительство республики никому не позволят
вмешиваться в их компетенцию, нарушать их права. Я прошу Вас это учесть и
отныне не издавать ни одной директивы, которая касается республики, без
согласования с нами: их никто на территории республики исполнять не бу-
464
дет. Если Вы с этим не согласны, то я попрошу Бориса Николаевича
рассудить нас.
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, я с уважением отношусь и к Вам, и ко всем
руководителям Северной Осетии. Думаю, что с директивами вышла какая-
то техническая ошибка. Временная администрация будет работать во
взаимодействии с органами власти обеих республик.
- Сергей Михайлович, кроме того прошу учесть, что Вас вместе с
Рамазаном Абдулатиповым, Галиной Старовойтовой и Русланом Хасбулатовым
считают авторами Закона «О реабилитации репрессированных народов», 3 и 6
статьи которого для ингушей стали правовой основой совершения агрессии
на нашу республику.
- К этим статьям я никакого отношения не имею. Их готовили в тайне от
меня. Здесь я совершенно чист.
- Я говорю об этом потому, что Вам придется встречаться с учеными,
политиками, пострадавшими, которые будут непременно перед Вами
ставить этот вопрос и обвинять Вас. Просто будьте готовы к этому. И еще.
Временная администрация создана на части Пригородного района и города
Владикавказа Северной Осетии и на всей территории Ингушской
Республики, а действует она только у нас. Я боюсь, что так Вы не сможете
вникнуть в реальную обстановку и объективно оценить ситуацию. Меня не
устраивает деятельность созданных временных правовых структур, которые
не имеют возможности работать на территории Ингушетии и стараются всю
свою прыть показать в Северной Осетии. Учтите, что все это может
взорвать обстановку в нашей республике, породить антироссийские
настроения, что совершенно не свойственно нашему народу.
- Я приму все меры к тому, чтобы создать необходимые условия для
работы Временной администрации и на территории Ингушетии. Сейчас этих
условий нет.
Эти условия так и не были созданы. Даже тогда, когда Ингушетия за
счет российских инвестиций и доходов от свободной экономической зоны
построила современные гостиницы, офисы, административные здания в
Назрани и в новой столице Ингушетии Магасе, работники администрации
и межрегиональных правоохранительных органов продолжали оставаться
в Северной Осетии. В Ингушетии они бывали наездами, в основном по
провокационным заявлениям ингушской стороны и для получения свежего
фактического материала для давления на нас. За время деятельности
межрегиональной прокуратуры, органов МВД и ФСБ я не могу вспомнить ни
одного случая раскрытия тяжких преступлений: убийств, терактов,
похищения людей, угона техники и скота, - следы которых явно уходили в
Ингушетию и там терялись навсегда. Федеральные органы власти на террито-
465
рии Ингушетии проявляли полную беспомощность. Стараясь как-то
оправдать свое бессилие в борьбе с преступностью в Ингушетии,
правоохранительные органы России искали ингушских преступников среди осетин. Если
бы не принципиальная позиция руководства Северной Осетии, ее
правоохранительных органов, усилиями горе-следователей, горе-прокуроров и горе-
блюстителей законности и правопорядка России на Кавказе сотни
безвинных осетинских юношей, как это было в 1981 году, сидели бы за решеткой.
Шахрая сменил Александр Алексеевич Котенков. Он продолжил линию
Шахрая, но был более открытым, прямолинейным, поэтому работать с ним
было легче. Мы часто спорили, доходили до разговора на повышенных
тонах, но на определенном этапе находили компромисс и добивались
принятия взвешенных решений. Впоследствии, в 1999 году, будучи
Представителем Президента России в Государственной Думе, он на одном из ее
заседаний приписал себе полностью заслугу остановки ингушско-осетинской
войны. Это неправда. В этом деле его роль мизерна. Но правда в том, что он на
самом деле стремился к скорейшему урегулированию
ингушско-осетинских отношении и решению проблемы беженцев и вынужденных
переселенцев. По его инициативе с 18 по 20 марта 1993 года в городе Кисловодске
при посредничестве представителей Республики Дагестан и
Ставропольского края была проведена встреча правительственных делегаций Северной
Осетии и Ингушетии. Рассматривался вопрос о возвращении беженцев и
вынужденных переселенцев в прежние места проживания. Нашу
делегацию возглавлял первый заместитель Председателя Верховного Совета
республики Юрий Бирагов. Первые два дня, по свидетельству членов нашей
делегации, прошли в тяжелой обстановке: в попытках обвинить
осетинскую сторону в геноциде ингушей, в стремлении навязать немедленное
силовое решение проблемы беженцев только ингушской национальности...
На третий день, 20 марта 1993 года, в Кисловодске встретились мы с
Русланом Султановичем Аушевым. Я впервые близко встречался с ним, и он на
меня произвел впечатление здравомыслящего человека. У нас состоялась
встреча один на один, на которой он осудил действия национал-экстремистов
и с одной, и с другой стороны, вспомнил своих друзей в Осетии, выразил
сожаление о случившейся трагедии и готовность с помощью
общественности обеих республик: старейшин, деятелей науки, образования, искусства,
спорта, женщин - искать и находить пути к миру и добрососедству.
Мы работали напряженно весь день, спорили вокруг каждой
формулировки и пункта. Впервые в Кисловодске я выступил с идеей комплексного
подхода к решению проблемы беженцев, которая предполагала, во-первых,
учет всех категорий беженцев и вынужденных переселенцев, вне
зависимости от национальности и территории, с которой они бежали или которую
466
они были вынуждены покинуть; во-вторых, равное отношение к ним и
стремление для каждого из них создать нормальные условия для
возвращения в прежние места проживания или на месте нахождения; в-третьих,
привлечение всех государств, республик, краев и областей к решению
проблемы беженцев.
На первых порах такой подход встретил яростное сопротивление
ингушской делегации, не был принят и представителями федеральных
органов влдсти, но мы смогли отстоять эту позицию. С этого времени во всех
документах, принимавшихся Президентом России, Правительством и
Парламентом России, неизменно присутствовала эта формулировка. Мы
смогли в жесткой дискуссии отстоять и такие важные позиции, как право на
возвращение в прежние места проживания только граждан, прописанных
по состоянию на 31 октября 1992 года и непричастных к совершению
преступлений, решение вопросов возвращения каждого человека только через
создаваемую на паритетных началах смешанную комиссию. В целом нам
удалось принять достаточно взвешенный документ, который положил
начало трудному процессу урегулирования ингушско-осетинских отношений.
Его подписали Руслан Аушев, я, представители Республики Дагестан и
Ставропольского края. Привожу его полностью.
СОГЛАШЕНИЕ
о мерах по комплексному решению проблемы беженцев
и вынужденных переселенцев на территориях
Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР.
20 марта 1993 г. г. Кисловодск
Официальные делегации Ингушской Республики и Северо-Осетинской
ССР, именуемые в дальнейшем Сторонами, подтверждая свою
приверженность принципам соблюдения законных прав человека и гражданина, в
соответствии с Постановлением VII съезда народных депутатов
Российской Федерации принимают на себя обязательства по комплексному
решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев из обеих республик.
1. Исходя из Постановления VII съезда народных депутатов
Российской Федерации в части, касающейся возвращения беженцев в места по-
ф стоянного проживания, Стороны на первом этапе приступают к
комплексному решению проблемы беженцев, включая вопросы обеспечения их
безопасности, путем возвращения и расселения их в согласованных местах
компактного проживания.
Признать, что право на возвращение на первом этапе имеют
граждане Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР, имеющие в
установив!
ленном порядке документально подтвержденную прописку по состоянию
на 31 октября 1992 года, а также не причастные к совершению
преступлений.
Решение вопросов о возвращении беженцев и вынужденных переселен-
цев должно осуществляться при строгом соблюдении принципа
добровольности.
Принципы и сроки осуществления последующих этапов Стороны
определят в ходе дальнейших переговоров.
2. Стороны создают условия для обустройства на новых местах не
возвращающихся беженцев и вынужденных переселенцев.
3. Стороны обеспечивают возвращающимся беженцам и вынужденным
переселенцам социальные гарантии, предусмотренные законодательством
Российской Федерации.
4. Стороны на паритетных началах образуют смешанную комиссию с
участием в ее деятельности представителей Временной администрации и
федеральных органов Российской Федерации, возложив на нее следующие
обязанности:
составление и согласование списков беженцев и вынужденных
переселенцев из Ингушской Республики и Северо-Осетинской ССР;
рассмотрение документально подтверждаемого права на возвращение
граждан;
разработка предложений и механизма возмещения ущерба беженцам и
вынужденным переселенцам на основе законодательства Российской
Федерации;
определение и согласование с федеральными органами Российской
Федерации источников финансирования.
5. Стороны обращаются к Временной администрации с просьбой
оказать содействие в вопросах финансирования, доставки и распределения
материально-технических ресурсов, решении социальных вопросов.»
Соглашение могло стать хорошей основой для постепенной,
продуманной работы и руководства Ингушетии, и руководства Северной Осетии, и
Временной администрации, и общественных организаций обеих
республик по выводу двух соседних народов из состояния вражды и
противостояния. Но для этого необходимо было вчитаться в каждый пункт, определить
каждой стороне меру своей ответственности за его выполнение, не
перекладывать ответственность на партнера и не торопить события. А на деле
получилось, что никто, кроме руководства Северной Осетии, документ не
прочитал, не вникнул в его суть, или, скорее всего, сделал вид, что его
следует воспринимать только в трактовке заинтересованной стороны. Я на
одной из встреч у Президента Российской Федерации сказал по этому поводу,
468
что «ответственность за решение проблемы несут три стороны: Республика
Ингушетия, Республика Северная Осетия - Алания и Правительство
Российской Федерации. А на деле получается, что Руководство Ингушетии и
Правительство Российской Федерации заняли удобную позицию критиков
и всю ответственность переложили на руководство Северной Осетии. Это
порочный подход. Он не приближает, а отдаляет нас от цели». Со мной
согласились тогда, соглашались и впоследствии, но подход не менялся. Такая
практика решения проблемы беженцев во многих республиках, краях и
областях юга России привела к тяжелым социально-экономическим
последствиям, росту безработицы, нищете, преступности значительной части
населения.
В Северной Осетии моими оппонентами была предпринята попытка
восстановить против меня население Пригородного района, поселков Карца и
Южный города Владикавказа, доказать им, что в Кисловодске мною был
подписан документ, направленный против жителей республики. Уже на
второй день, 21 марта 1993 года, на Площади Свободы им удалось собрать
около пятисот «возмущенных» людей, которым в течение 4-х часов пришлось
разъяснять суть Кисловодского соглашения. Люди поняли, разошлись, но
этот митинг был началом хорошо продуманной кампании против меня.
Я тогда не подумал об этом. Решил, что люди, пострадавшие от
ингушской агрессии, обеспокоенные своей судьбой, собрались стихийно, по зову
сердца. Только через полгода, когда на митингах и сборищах стал замечать
одни и те же иступленные лица, слышать одни и те же истеричные
обвинительные речи в свой адрес, я стал понимать, что за этими активистами
митингов стоят организаторы покрупнее и посолиднее, чем «демократ Джаб-
раил Габачиев», что они из числа «моих соратников» по Верховному Совету
и Правительству Северной Осетии, Верховному Совету РСФСР.
Обстоятельства сами постепенно ярко высвечивали их имена. Но они были в этот
период бессильны: подавляющее большинство Верховного Совета
республики поддерживало меня.
26 марта 1993 года Верховный Совет республики «поддержал усилия
официальной делегации Северо-Осетинской ССР, направленные на мирное
урегулирование отношений между народами Северо-Осетинской ССР и
Ингушской республики», потребовал от органов власти Ингушетии
«официально отказаться от территориальных притязаний к Северной Осетии»,
указал федеральным органам власти на необходимость «политической
оценки происшедших событий, установления и привлечения к ответственности
всех лиц, виновных в подготовке, организации и осуществлении
вооруженного столкновения, обязательной делимитации и демаркации границ
Ингушской республики». Это были разумные требования. Если бы тогда феде-
469
ральные органы власти и руководители Ингушетии прислушались к ним,
можно было бы ускорить процесс урегулирования отношений между двумя
соседними республиками, обеспечить выполнение Кисловодского
Соглашения в полном объеме. Но руководители Ингушетии на переговорах
соглашались с нами, а по возвращении к себе, видимо, под напором
общественности, делали заявления, которые усугубляли территориальный
вопрос. Их бесконечные выступления по ингушскому телевидению, радио, в
газетах, поток телеграмм и писем на имя Президента, Парламента и
Правительства России с жалобами на руководство Северной Осетии будоражили
общественное мнение в республике и становились серьезным
препятствием в выполнении совместно принятых решений.
Негативную роль в урегулировании ингушско-осетинских отношений в
этот период сыграл Председатель Совета национальностей Верховного
Совета Российской Федерации Рамазан Абдулатипов, Его резкая позиция,
менторский тон на встречах с депутатами Владикавказского горсовета,
интеллигенцией, его обвинения в адрес руководства Северной Осетии и
стремление обелить ингушскую сторону вызвали возмущение в общественных
кругах. На сессии Владикавказского горсовета было внесено даже
предложение объявить Абдулатипова в Северной Осетии персоной нон грата. Только
вмешательство представителей руководства республики на сессии
остановило депутатов горсовета от принятия такого решения. Депутатов
горсовета и общественность республики возмутили односторонний подход к
решению проблемы беженцев и вынужденных переселенцев, стремление уйти
от комплексного решения сложного вопроса, побудить федеральные
органы власти использовать силовые методы возвращения беженцев
ингушской национальности в республику. Настроения населения республики,
особенно русских и жителей казачьих станиц, на сессии Верховного Совета
республики выразил Председатель исполкома Владикавказского горсовета
Шаталов. Он обращался к Главе Временной администрации Юрию
Васильевичу Шаталину, сменившему Котенкова и хорошо усвоившему идею
комплексного подхода решения проблемы беженцев (за что и был в скором
времени смещен с этого поста):
- Мне хотелось бы обратиться к Вам, Юрий Васильевич, главе
Временной администрации с вопросами: почему мне, русскому человеку, казаку,
нет места на земле, где веками жили мои предки, а ингушские лидеры
заявляют, что это их земля, - страстно вопрошал Шаталов, - почему на Ваших
глазах чинится геноцид русского народа в Чечне и Ингушетии, а вы не
употребляете власть; о каком комплексном решении проблемы беженцев идет
речь, если никто в России не позаботился о судьбе пяти категорий беженцев
в многострадальной Северной Осетии; почему каждый приезд в нашу рес-
470
публику председателя Совета национальностей Рамазана Абдулатипова
вызывает очередную волну напряжения?..»
К этому времени противостояние между Президентом России и
Верховным Советом Российской Федерации достигло критической точки. И
вопрос, конечно, был не в Абдулатипове, а в отношении к разным ветвям
власти. Тогда Северная Осетия однозначно взяла сторону Президента, потому
что все беды, связанные с ингушской агрессией, относила за счет
Верховного Совета и его руководителей. Тогда уже 22 июня 1993 года в том же
выступлении Михаил Шаталов прямо заявил: «В Москве сформировался
преступный Верховный Совет Российской Федерации, принявший Закон
«О реабилитации репрессированных народов» ...Шахраи, абдулатиповы,
Хасбулатовы ведут преступную национальную политику на Кавказе. Нужен
ли нам такой Верховный Совет, который не может отменить 6 статью
Закона... На референдуме мы поддержали Президента, его политику, верили его
обещанию, что на Кавказе будет мир».
Сумбурно, но Шаталов высказал мнение депутатов, которые
единственную надежду на разумный подход к вопросу связывали с Борисом
Николаевичем Ельциным. И на такое мнение у них были основания. В июне месяце
новая волна слухов о введении прямого президентского правления в
Пригородном районе взбудоражила все население республики. Слухи
подкреплялись заявлением заместителя Председателя Правительства, руководителя
Госминнаца России Шахрая, выступлениями вице-Президента Российской
федерации Руцкого и первого заместителя Председателя Правительства
России Бурбулиса на митингах в Назрани, в которых они давали
легкомысленные обещания ингушам: в течение короткого времени всех беженцев под
защитой российских войск вернуть в свои дома. Очевидно, этими же
деятелями была запущена информация о введении в Пригородном районе
федерального правления.
Меня проинформировали лояльные к Северной Осетии работники
аппарата Президента, что на самом деле проект такого указа подготовлен вице-
президентом Александром Руцким. Я вылетел в Москву. В середине июня
состоялась моя встреча с Руцким. Она оставила горькое впечатление. Я
увидел перед собой человека, упоенного своим положением, далекого от
реальной действительности. Я понял, что он под настроение готов на любые
непродуманные действия. Чего стоит только такой диалог между нами:
- Ты зря беспокоишься, - успокаивал он меня в присутствии секретаря
Совета безопасности Юрия Скокова. - Никакого указа на подпись
Президенту я пока давать не буду. Я договорился через месяц собрать всех
старейшин Северного Кавказа в Краснодаре. Какое решение они примут; такой
Указ и подпишет Президент.
471
- Александр Владимирович, Вы меня извините, но я Кавказ знаю лучше
Вас. Уже давно здесь со старейшинами никто не считается, и они ничего не
решают. Меня беспокоят Ваши заявления о силовом решении проблемы
беженцев. Уверяю вас, что это будет во вред в первую очередь ингушам,
живущим в Осетии. Любые попытки силового давления, введения каких-то
особых форм правления в республике вызовут массовые протесты. Это
будет новая война, которую никакая армия не сможет остановить.
Он пустился в долгие философски рассуждения, заговорил о своей
готовности возглавить Правительство и навести порядок в экономике
страны. Все, что говорил я, он не воспринимал. Он был запрограммирован,
любовался собой, ходом своих рассуждений, тембром своего голоса. Я
перевел разговор на другую тему:
- Александр Владимирович, завтра, в 24-00, истекает срок,
установленный Верховным Советом Российской Федерации, сдачи оружия
незаконными вооруженными формированиями и населением Чечни. А что вы
будете делать, если Постановление Верховного совета России чеченские
боевики не выполнят?
- Что? - с удивлением спросил Руцкой и покровительственно как
несмышленому ребенку ответил. - Я заброшу туда ребят из «Альфы», и они в
течение суток разоружат всю Чечню...
- СЕ бирсегъ нее лоег (осетинская народная идиома: трусливый муж в
насмешку женой сравнивается с волком)! - в сердцах воскликнул я.
- Что ты сказал?
- Так и будет, Александр Владимирович. Я с Вами «полностью
согласен», - я понял, что дальше говорить с ним не о чем, и мы со Скоковым
ушли.
У меня в этот период прошли встречи с Русланом Хасбулатовым и
Виктором Черномырдиным. Руслан Имранович со мной всегда был
предупредителен, корректен, вежлив, но я знал, что именно при его поддержке
ингушские лидеры и многочисленные парламентские комиссии
продавливали силовое решение возвращения ингушских беженцев в Осетию. Только
однажды он сорвался после моего выступления на встрече руководителей
Верховного Совета Российской Федерации с руководителями республик й
ряда краев и областей российской Федерации. Его обвинения в адрес
Президента, Правительства, поддержанные некоторыми главами
администраций областей России, я подверг критике. Помню, что в своем выступлении
я призвал Руслана Имрановича разделить ответственность за недостатки в
стране вместе с Президентом и не забывать, что Председатель Верховного
Совета России- глава государства Ельцин, и Председатель Верховного
Совета России- спикер Парламента Хасбулатов - не равнозначные политичес-
472
кие фигуры. Я призвал Руслана Имрановича и своих коллег не воевать с
Президентом и Правительством Российской Федерации, а сотрудничать. Мое
выступление вызвало бурное раздражение Хасбулатова, он вскочил и,
обращаясь к моим коллегам, буквально закричал:
- До каких пор мы будем терпеть Галазова? До каких пор он будет нас
поучать?
Я спокойно прошел к своему месту, забрал свою папку и ушел с этого
совещания. Больше я ни на одно мероприятие в Верховном Совете не
явился. Представители Ингушетии свои дела решали через Хасбулатова. Он внес
свою печальную лепту во все трагические события и в Ингушетии -
Северной Осетии, и в Чечне. Потом он признался сам, что ингуши ему за все
услуги ответили черной неблагодарностью.
Понимание ситуации, недопустимость силовых методов решения
ингушско-осетинских проблем проявил Председатель Правительства России
Виктор Степанович Черномырдин. Он побывал на Северном Кавказе, провел
совещания в Нальчике, в Москве, последовательно выступал против любых
форм силового давления и ущемления властных полномочий республик. Я
никогда раньше не встречался с ним, но с первых дней наших деловых
взаимоотношений он раскрылся передо мной как настоящий государственный
деятель, трезвый политик, за плечами у которого огромная жизненная и
профессиональная школа.
Тогда же состоялась моя встреча с Ельциным. Я высказал ему свою
обеспокоенность распространяющимися слухами об Указе, который он вот-вот
должен подписать и ввести в Северной Осетии федеральное правление.
- Кто распространяет эти нелепые слухи?! Никакого федерального
правления я нигде не собираюсь вводить, - категорически заявил Борис
Николаевич.
- Борис Николаевич, основу для этих слухов дали Хасбулатов, Руцкой,
Бурбулис, Шахрай...
- С последними я разберусь. Но почему так ведет себя Руслан Имра-
нович?
- Борис Николаевич, помните я Вас предупреждал об опасности,
которую несет с собой Хасбулатов...
- Но он же меня больше всех поддерживал на первых порах.
На этой встрече мы обсуждали ситуацию в России часа полтора. Беседа
шла в спокойной, доверительной атмосфере. Бориса Николаевича
тревожила складывающаяся ситуация, его волновало противостояние ветвей
власти. Он готов был идти на компромисс ради сохранения стабильности и
согласия в обществе. Но ему, как я понял из разговора, навязывали борьбу. Я
ушел от него удовлетворенным по вопросу нашей республики и встрево-
473
женным надвигающейся тяжелой ситуацией в стране. Было ясно, что без
резких решений из состояния противоборства ветви власти не выйдут. Под
конец этой встречи у нас произошел такой разговор:
- Борис Николаевич, - сказал я уже уходя, - в республике
распространяются слухи, что Вы плохо относитесь ко мне и от этого страдает республика.
- Какая чушь! Если надо, я по телевидению объявлю о своем хорошем
отношении к тебе и поддержке республики.
- Я в этом не сомневался, но меня интересует источник слухов.
Возможно, они исходят из Вашего окружения?
- Нет, дорогой Ахсарбек, ищи среди своих депутатов Верховного
Совета России.
Искать было некогда. Да и нужды в этом не было: для меня все лица
были известны. И не они меня волновали, а тревожила складывающаяся
ситуация. Противостояние Президента и Парламента России достигло
критической отметки. Оно побудило нас, руководителей республик, краев и
областей Российской Федерации, провести 9 марта 19993 года заседания
Совета глав республик и Совета глав администраций краев, областей,
городов Москвы и Ленинграда, на которых было принято совместное Заявление
VIII съезду народных депутатов Российской Федерации «О Всероссийском
референдуме и мерах по сохранению государственности и
территориальной целостности Российской Федерации». Коллеги поручили мне
выступить с этим Заявлением, и я его зачитал делегатам 8 съезда 10 марта 1993 года.
Заявление содержало реальную оценку ситуации в стране и призывало
руководителей всех ветвей Российской власти проявить благоразумие, выйти
из состояния конфронтации, «приостановить работу над проектом
Основного Закона нашего государства до принятия Закона о принципах и
механизме реализации Федеративного договора, сконцентрировать усилия всех
ветвей власти на создании федеративного государства как такового,
выработке принципов его устройства».
После оглашения Заявления я попытался от имени своих избирателей
призвать Российские власти к соглашению:
«Выражая волю Верховного Совета Северной Осетии, своих
избирателей, прошу и Президента, и Председателя Верховного Совета, и
Председателя Конституционного Суда Российской Федерации, всех вас, дорогие мои
коллеги, о том, чтобы мы нашли общий язык, пришли к согласию. Я
выражаю надежду, что у каждого из нас возобладает разум. В конце концов
нужно посмотреть из окон на улицу и выяснить, чего от нас ждут люди.
Люди устали от политической конфронтации. И мне кажется, что вмес-
474
то декларации о необходимости заниматься экономикой надо заняться
самой экономикой. Думаю, что каждый народный депутат, каждый
министр, все органы представительной и исполнительной ветвей власти в
состоянии определить свое место в общем строю по выводу страны из
политического и экономического кризиса».
Ни ко мне, ни к моим коллегам никто не прислушался. Пресловутое
разделение властей в российской трактовке привело к трагическим событиям
3-4 октября 1993 года. В борьбе за власть пролилась кровь. Российская
«демократия» показала свое зверино-анархическое лицо. Северная Осетия в
этой сложной обстановке заняла разумную позицию. Я же до конца
стремился сохранить главный представительный орган республики, защитить
Федеративный Договор, интересы национальных республик и подлинное
федеративное устройство нашего государства.
* * *
Борис Николаевич главную опасность для сохранения государства, его
единства и территориальной целостности усмотрел не только в
Парламенте России, но и в представительных органах республик, краев и областей,
многие из которых открыто поддерживали раскольническую политику
Хасбулатова. Это мне стало очевидно, когда во время одной из последних
командировок в Москву, накануне октябрьского расстрела Верховного Совета
РСФСР я не мог пройти по удостоверениям Председателя Верховного
Совета республики и депутата Верховного Совета РСФСР ни в
Администрацию Президента, ни в Правительство России. Ни один пост в этих
властных структурах задолго до трагических событий осени 1993 года уже не
признавал наши документы, подписанные Председателем Парламента
Русланом Хасбулатовым. Чашу терпения переполнило унижение, которое я
перенес перед тем, как попасть на совещание, которое проводилось в
мраморном зале Кремля. Передо мной свободно со своими удостоверениями
президентов своих республик прошли через охрану Валерий Коков, Аслан
Джаримов, Муртаза Рахимов, Руслан Аушев. Меня не пропустили, и я ждал
на проходной, пока не нашли руководителя Администрации Президента
Сергея Филатова, и он не дал указание через соответствующие струюуры
пропустить меня. Это длилось 20-30 минут, но мне это постыдное время
показалось вечностью. Возмущение во мне клокотало, и я всю желчь, хотя
и в корректной форме, выплеснул в перерыве совещания на
интеллигентного, деликатного Сергея Александровича Филатова. Он меня очень вежливо,
спокойно вразумил:
- Дорогой Ахсар, ты же мудрый человек: неужели не видишь, что
происходит. Не будь белой вороной. Немедленно проводи в республике
выборы и избирайся президентом.
475
- Сергей Александрович, но вы же знаете мою позицию: считаю, что
для государства, даже федеративного, достаточно одного президента...
- Э, дорогой, как говорит «классик», процесс пошел, и никто его уже не
сможет остановить. Кстати, Борис Николаевич поддерживает идею
всенародного избрания первых руководителей республик, а как они будут
называться, не столь уж и важно. Так что подумай.
Я подумал. Хотя до этого момента категорически выступал против
введения президентской формы правления, обстоятельства и интересы
республики заставили меня пересмотреть свой взгляд. Вернувшись во
Владикавказ, я собрал членов Совета безопасности, всех заместителей Председателя
Верховного Совета и заместителей Председателя Совета министров и
поделился с ними своими мыслями. Они однозначно поддержали мнение о
необходимости введения в республике президентского правления. На
второй день я встретился с членами Президиума Верховного совета и
Правительства, главами администраций города Владикавказа и районов
республики. Это предложение было поддержано. Впоследствии Верховный совет
принял соответствующий Закон, внес поправки в Конституцию
республики, объявил выборы Президента на 16 января 1994 года.
Показательно мое выступление на сессии Верховного Совета
республики 11 ноября 1993 года, за два месяца до выборов президента. В нем
дана объективная оценка деятельности парламента республики 12 созыва
и обоснована необходимость введения в республике президентской
формы правления:
«Верховный Совет Северной Осетии находится на завершающем этапе
своей работы. Нашему 12 созыву народных депутатов республики
пришлось выполнять роль первопроходцев на стыке ломки старых и
зарождения новых властных структур.
Верховный Совет Северной Осетии переболел всеми детскими
болезнями роста, которые были свойственны сошедшим с исторической арены
Верховному Совету СССР и Верховному Совету Российской Федерации. И
вместе с тем, я со всей ответственностью заявляю, что Верховный
Совет Северной Осетии в сложнейших условиях, выпавших на его долю, с
честью выдержал испытания. В его работе были известные издержки,
порой его увлекала стихия митинговщины, часто он поддавался
эмоциональному настрою и вовлекался в несвойственные ему дела. Однако в
экстремальных ситуациях, в моменты, связанные с судьбой республики, он
мудро, взвешено подходил к оценке событий и принимал правильные решения.
К несомненным заслугам нашего Верховного Совета, безусловно, нужно
отнести то обстоятельство, что он, несмотря на колоссальные усилия
и сверху, и снизу, не допустил конфронтации с Советом Министров, с
476
другими органами исполнительной власти. Это достоинство в такой
же степени следует отнести к Совету Министров и горрайисполкомам.
Считаю, что эту традицию, нами выработанную, выстраданную и
отличающую нас от Российского Центра и других территорий России, следует
сохранить до конца.
Нам предстоит решить в республике историческую задачу
-реформировать органы государственной власти и местного самоуправления. От
успешного решения этой задачи во многом зависит завтрашний день
республики, благополучие ее многонационального народа, безопасность ее
граждан, ее экономическое и социальное развитие.
Сегодня уже совершенно ясно, что Советы в том виде, в каком они
существовали до последнего момента, изжили себя. Нам необходимо
сегодня в спокойной обстановке, не примеряя государственные кафтаны на
каких-то конкретных личностей, а исходя из интересов республики и
проживающих в ней народов, принять взвешенные, правильные решения.
Главный вопрос, который сегодня активно обсуждается и властными
структурами, и общественными организациями, и в народе - это «Какой
быть республике: президентской или парламентской?» У сторонников и
одной и второй точек зрения есть достаточно веские аргументы. На
основе анализа последних событий, разных мнений и фактов выработана и
моя позиция.
Вы все знаете, что последовательно устно и печатно я выступал
против введения института президентства и в СССР, и в России, и в союзных
республиках, тем более в бывших автономных республиках. Главные мои
опасения были связаны с тем, что при несовершенстве наших законов, а
главное при отсутствии культуры их исполнения Президент неминуемо
войдет в противоречие с законами и их творцами. К сожалению, это
случилось. И вместе с тем сегодня я пришел к твердому убеждению о
необходимости введения в республике президентского правления. На чем
основывается мое убеждение.
Во-первых, на проекте новой Конституции Российской Федерации.
Северная Осетия - составная часть России. И все проживающие в ней
народы, прежде всего осетинский, не представляют себя вне России и при
любых формах государственного правления не допустят и мысли о выходе из
состава Российской Федерации. Об этом ясно и однозначно заявил II съезд
народов Северной Осетии. Считаю, что противники президентской
формы правления, которые среди русского населения республики проводят
пропаганду о том, что с введением института президентства в республике
Северная Осетия будет стремиться выйти из состава России, мягко
говоря, ведут нечистоплотную политическую игру Идет спекуляция и на том,
477
что с принятием новой Конституции республики фактически теряют свой
политический статус и вместе с ним необходимость во введении поста
Президента,
На самом деле новая Конституция сохраняет за республиками их
национально-государственный статус (5 статья) и своей 77 статьей
устанавливает, что «система органов государственной власти республик, краев,
областей, городов федерального значения, автономных областей,
автономных округов устанавливается субъектами Российской Федерации
самостоятельно в соответствии с основами конституционного строя Российской
Федерации и общими принципами организации системы
представительных и исполнительных органов власти, установленными федеральными
законами».
Исходя из последнего положения, совершенно очевидно, что в России на
основе новой Конституции создается сильная структура исполнительной
власти по всей вертикали. На ближайшее обозримое будущее Россию и ее
регионы будут представлять и нести всю полноту ответственности за
социально-экономическое развитие Президент России, президенты
республик и главы администраций краев и областей. А представительные органы
на всех уровнях займутся своим прямым делом - законотворчеством. Это
положение хорошо осознали во всех республиках и поэтому идут на
президентскую форму правления.
Во-вторых. С принятием новой Конституции Федеративный Договор,
подписанный Президентом и всеми руководителями субъектов Федерации,
как значительный исторический акщ не утратил своего значения. Он на
определенном этапе явился той главной силой, которая помогла сохранить
Россию как единое государство. Договор в условиях зыбкости и
противоречивости действующей Конституции подвел правовую базу под
национально-государственное и административно-территориальное устройство
России, четко разграничил предметы ведения Российского Центра и
субъектов Федерации.
В-третьих. Очевидно, завершающие месяцы 1993 года и первая
половина 1994 года в определенной мере поумерят политические страсти и
дадут возможность руководящим структурам на всех уровнях вплотную
заняться экономикой и решением социальных проблем. В этих условиях,
несомненно, потребуется усиление всех структур исполнительной власти
и в первую очередь на государственном уровне.
Уверен, что новый представительный орган, работающий на
профессиональной основе, при достаточно разумной, цивилизованной форме
президентского правления сможет избежать конфронтации с
исполнительной властью. По моим представлениям, и у нас в республике, и в России в
478
конце концов утвердится верховенство закона, перед которым во имя
человека все ветви власти будут равны. Президент же будет выступать в
роли его основного гаранта и связующего звена между структурами
представительной и исполнительной ветвей власти.
И последнее. О сроках выборов Президента, если, конечно, Верховный
Совет примет решение о введении этого института в структуру
государственной власти республики.
Некоторые товарищи, приводя довольно веские аргументы, называют
срок 12 декабря. Считаю, что это нереальный срок. Очень мало времени для
выдвижения и всенародной оценки кандидатов. Кроме того очень много сил
отнимут выборы в Государственную Думу и Совет Федерации, Референдум
по новой Российской Конституции. Наиболее оптимальным сроком считаю
середину января месяца 1994 года. В этом случае можно было бы
подготовить все необходимые законы, внести поправки в Конституцию.»
В этот период Сергея Хетагурова в республике не было. Но я не
сомневался в том, что он эту идею поддержит, так как она исходила изначально от
него. Каково же было мое изумление, когда он открыто и жестко выступил
против нее. Очевидно, поводом для этого послужило то обстоятельство, что в
Законе Президент наделялся не только полномочиями главы республики, но
и главы исполнительной власти. Началась открытая конфронтация между
нами, в которую втягивалось большое количество представителей власти,
общественных организаций и творческих союзов. Республика поделилась на
сторонников Галазова и Хетагурова. Против меня, моей семьи ополчились
темные силы. Была запущена адская машина компромата, которая
конвейером выдавала жителям республики одну грязную небылицу за другой. Мои
доброжелатели, родственники, друзья в этой обстановке требовали найти и
покарать клеветников. Я не пошел на эти меры: глупо было доказывать
людям, среди которых прошла вся моя жизнь, вся моя деятельность, что
я не подлец. Избрал другой путь, путь которым шел всю сознательную жизнь:
я работал, не обращая внимания на грязь, которой меня обливали со
всех сторон.
Были и честные люди, которые в нашем с Сергеем противостоянии
усматривали угрозу республике, ее политической стабильности и
экономическому состоянию. Ко мне приходили министры: финансов - Руслан Ца-
ликов, внутренних дел - Георгий Кантемиров, безопасности - Юрий Бзаев,
торговли - Валерий Плиев; представители технической и гуманитарной
интеллигенции. Просили встретиться с Хетагуровым и снять набиравшее с
каждым днем силу противостояние. Я был готов встретиться,
договориться, но решил, что первый шаг к этому должен, обязан сделать Сергей,
который так резко пошел против меня. Наверное, я был не прав. Всегда мудрее
479
тот, кто делает первый шаг к примирению. Да и мой возраст, мой опыт
общения с разными поколениями людей, очевидно, обязывали меня быть
более благоразумным и сделать этот непростой шаг. Но события так
складывались, на меня шел такой напор грязной силы, что я не мог просто сдаться
ей. Даже очень уважаемые мною люди в своем стремлении сохранить наш
союз с Хетагуровым переходили все границы дозволенного и позволяли
диктовать мне свои условия, навязывать свою волю, говорить со мной в
оскорбительном тоне.
Я уже говорил о наших отношениях с большим ученым, ярким
представителем осетинской творческой интеллигенции Марком Максимовичем
Блиевым. Мне всегда импонировали его самостоятельность, неординарность
и смелость мышления, не всегда приятные, категорические, но в основном,
верные оценки происходящих событий и политических деятелей.
Одним из последних перед выборами Президента Северной Осетии -
Алании ко мне пришел Марк Максимович. Каждая наша встреча
традиционно начиналась с шутливых обращений друг к другу: «Мой профессор!
Мой ректор!», - но на этот раз лицо его было сумрачным, брови сдвинуты,
во всем его виде чувствовалось огромное внутреннее напряжение. Он сел
за большой стол для заседаний, я рядом, но мы повернулись друг к другу и
смотрели прямо в глаза. Его состояние передалось и мне. Я почувствовал,
что он будет говорить неприятное, и приготовился к нему. За годы общения
с людьми в трудных условиях борьбы за свое человеческое достоинство у
меня выработалось свойство: чем сложнее обстоятельства, тем спокойнее,
увереннее становлюсь я.
- Ты допускаешь серьезную ошибку, - начал он очень спокойно, но
жестко. - Я уверен, что тебя изберут Президентом, хотя я лично буду
голосовать против тебя. Но запомни, что ты на этом посту продержишься не
больше двух-трех месяцев. Уйдешь с позором. Никто из настоящих
представителей нашего народа не простит тебе негативного отношения к Сер!^!© Хе-
тагурову. Он был твоей опорой, и ты сам своими собственными руками,
своими бездумными действиями ее разрушил. Между нами отныне все
кончено. Я первым стану в ряды твоей оппозиции.
Так, или примерно так, сказал Блиев, встал и, не попрощавшись,
вышел из моего кабинета. Я не стал его останавливать. Понимал его
состояние: сказать мне эти горькие слова его заставила обеспокоенность за
судьбу республики, стремление сохранить для нее Сергея Хетагурова, с
которым свел его я и в которого он искреннее поверил, увидел в нем
настоящего руководителя, нужного в это сложное время своему народу. В этом
последнем Марк Блиев был прав. Остальное же было у него от эмоций и
нервного напряжения.
480
Он сдержал свое слово: не просто стал в «ряды моей оппозиции», но
накануне президентских выборов активно выступил против меня. Для
этого он попытался использовать трибуну «Стыр Ныхаса»: подготовил проект
документа для принятия его советом этого общественного движения. У меня
сохранился этот документ. Он был рассчитан на полную мою
дискредитацию в глазах народа. Хотя и тогда, когда его мне передали руководители
«Стыр Ныхаса», я нисколько не усомнился в порядочности Марка Блиева,
отнес его выводы за счет незнания сути дела и стремления в интересах
республики исправить «допущенные мною ошибки». Приведу только
заключительную часть проекта, представленного профессором Блиевым для
рассмотрения и принятия Президиумом «Стыр ныхаса»:
«Председатель Верховного Совета А.Х.Галазов не только не отстоял
в Нальчике интересы народа Северной Осетии, но и, присвоив себе
чрезвычайные полномочия, взял на себя выполнение решений, способных
привести.к трагическим последствиям. Согласившись с возвращением
ингушей в Северную Осетию и фактическим выводом части Пригородного
района из-под юрисдикции Северной Осетии (только так следует
понимать контроль Министерства обороны России над рядом населенных
пунктов РСО), А.Х.Галазов на совещании в Нальчике заявил таксисе «о
строительстве силами республики инфраструктуры народного
образования в новой столице Ингушетии». Непонятно, впрочем, что имеется в
виду - то ли выплата «контрибуции» стороне, продолжающей
вооруженный террор и идеологическую агрессию, то ли оказание помощи
«дружественной Ингушетии!» Вместе с тем при обсуждении вопроса о
политике России в отношении Грузии и Абхазии (см.пункт 11 Протокола)
А.Х.Галазов не нашел возможным включить в рассмотрение проблему
Южной Осетии.
К сожалению, после поездки в Нальчик А.Х.Галазов, касаясь итогов
совещания, затрагивал публично лишь декларативную часть Протокола и,
по супцеству, скрывал от руководства и общественности республики
кабальные условия, которые с его участием навязаны Северной Осетии на
совещании в Нальчике.
В свете вышеизложенного Президиум «Стыр ныхаса» считает
необходимым:
1. Опубликовать в средствах массовой информации полные тексты
«Протокола совещания руководителей республик, краев и областей
Северного Кавказа в г.Нальчике 7 декабря 1993 г.» и «перечня поручений
Председателя Правительства Российской Федерации по выполнению решений,
принятых на совещании руководителей республик, краев и областей
Северного Кавказа в г.Нальчике 7 декабря 1993 г.»
1бя-8о 481
2. Созвать чрезвычайную сессию Верховного совета Республики
Северная Осетия с вопросом о дезавуировании полномочий и действий
Председателя ВС РСО А.Х.Галазова на совещании в Нальчике, противоречащих
интересам республики, решениям II съезда осетинского народа.
3. Одновременно с выборами в парламент Северной Осетии,
намеченными на март 1994 года, провести республиканский референдум по
вопросу о способах урегулирования отношений с Ингушской Республикой.»
Большинство членов Президиума «Стыр ныхаса» не поддержали проект
Блиева и поступили правильно, потому что по существу он был составлен
на основе ложной информации, которую дали Марку Максимовичу
сторонники Сергея Хетагурова (я далек от мысли в этом подозревать самого
Сергея), и является свидетельством черной неблагодарности за мои
невероятные усилия отстоять интересы республики в неравной борьбе с
руководством и националистическими общественными движениями Ингушетии, с
аппаратом Президента Российской Федерации, силовыми структурами
России и центральными СМИ. Марк Максимович, мце представляется, в пылу
недовольства мною и в состоянии раздражения не понял, что руководством
Ингушетии и мощным ингушским лобби во властных структурах России
тогда уже была сделана попытка скомпрометировать меня в глазах своего
народа и устранить с политической арены как главную фигуру,
противодействующую силовому решению ингушско-осетинской проблемы.
Об этом красноречиво говорит сам факт визита Президента
Российской Федерации на Северный Кавказ. Он не значился ни в каких планах,
он был совершенно неожиданным лично для меня. 5 декабря во
Владикавказ прибыли министры обороны и безопасности России П.Грачев и
Н.Голушко, председатель Госкомитета по делами Федерации С.Шахрай,
от которых я узнал, что 6 декабря-прилетает во Владикавказ Ельцин.
Мои попытки выяснить что-либо о цели приезда ничего не дали. Только
в конце дня мне стало известно, что планируется короткая встреча
Бориса Николаевича в закрытом режиме со мной и Русланом Аушевым.
После этого, не заезжая во Владикавказ, Президент России планирует облет
на вертолете населенных пунктов, пострадавших от конфликта, и вылет
в Москву в тот же день.
Я дал указание подготовить все необходимое для встречи в аэропорту и
посещения Президентом селения Чермен, жители которого больше всего
пострадали от агрессии ингушских национал-экстремистов. Рассчитывал
уговорить Президента на эту встречу в надежде, что в общении с людьми,
потерявшими в этой войне своих родных и близких, лишившихся своего
имущества, Борис Николаевич осознает невозможность силового решения
проблемы возвращения беженцев.
482
Самолет Президента прибыл в аэропорт «Владикавказ» в 10.30 утра
6 декабря 1993 года. Вместе с Борисом Николаевичем прилетели
Министр внутренних дел РФ В.Ерин, Председатель Госкомитета по
чрезвычайным ситуациям С.Шойгу, пресс-секретарь Президента РФ
В.Костиков и другие официальные лица.
Из короткого интервью, которое Президент дал у трапа самолета, ясно,
что эта его поездка не готовилась, к ней его вынудили, убедив, что одно его
появление в зоне конфликта снимет все вопросы и вынудит несговорчивого
Галазова принять предложенные им условия возвращения беженцев.
Вот фрагменты из репортажа газеты «Северная Осетия» «Б.Ельцин в зоне
ЧП»: «Здесь, на Северном Кавказе, - подчеркнул Президент, - целый
клубок проблем: и межнациональные конфликты, и территориальные, и
экстремизм здесь есть. Поэтому надо здесь на месте вместе с
руководителями - и федеральными, и местными - поискать все-таки решение этого
затянувшегося конфликта. Каких-то готовых рецептов я не привез, но
надеюсь, что мы здесь выработаем и найдем такие решения».
На вопрос корреспондента, планируется ли в ходе предстоящих встреч
найти окончательное решение, Б.Н.Ельцин ответил: «Мы посмотрим».
В специально подготовленной комнате в здании аэропорта состоялась
первая встреча Б.Ельцина с Председателем Верховного совета Республики
Северная Осетия А.Галазовым и Президентом Республики Ингушетия
Р.Аушевым. Встреча проходила около получаса при закрытых дверях.
Не сделав никаких официальных заявлений для прессы, Президент
Российской Федерации вместе с А.Галазовым и Р.Аушевым сели в вертолет и
совершили облет пострадавших во время вооруженного нападения сел.
Следующая остановка - поселок Чермен. Здесь Б.Ельцин встретился с
членами согласительных комиссий по рассмотрению вопросов беженцев,
работающих в осетинских селах Чермен, Донгарон, Куртат, Дачное и
семьями тех, чьи близкие до сих пор считаются без вести пропавшими.
Беседа с Б.Ельциным продолжалась около часа и происходила также при
закрытых дверях...
Из села Чермен Б.Ельцин и сопровождающие его лица прибыли в
аэропорт «Владикавказ» и, изменив ранее намеченный план, на вертолете
вылетели в город Нальчик... 7 декабря в Нальчике состоится расширенное
совещание Президента РФ с руководителями республик, краев и областей
Северного Кавказа» (газета «Северная Осетия», 07.12.1993 г.).
Вот эти «закрытые двери» и в аэропорту «Владикавказ», и в селении
«Чермен», и в городе Нальчике дали возможность моим оппонентам,
кандидатам в президенты Северной Осетии и их приспешникам, сделать вид,
что им удалось все подглядеть в замочную скважину и рассмотреть «небла-
483
говидное поведение Галазова», установить «достоверные факты
предательства интересов осетинского народа».
А достоверные факты заключались в следующем. Борис Николаевич в
специально отведенной комнате в Аэропорту усадил нас рядом с собой и
по-отечески стал призывать договориться между собой. Первым он
предоставил слово Руслану Султановичу, который по заранее заготовленной
программе предложил вернуть беженцев во все населенные пункты
Пригородного района, приостановить там деятельность органов местного
самоуправления и правоохранительных органов Северной Осетии, ввести во все
населенные пункты войска, открыть комендатуры и взять под защиту всех
возвращающихся из Ингушетии беженцев. При этом он предлагал
провести эту операцию в сжатые сроки: декабрь 1993 г. - март 1994 года.
Борис Николаевич сразу отклонил предложение об упразднении
органов местного самоуправления, но согласился с необходимостью усиления
военного присутствия и сроками возвращения беженцев:
- Ахсарбек, я думаю, что с этими моими поправками можно принять
предложение Руслана Султановича, и такой протокол нам сегодня нужно
подписать. Об этом мы могли бы сообщить всем средствам массовой
информации и снять напряжение на Северном Кавказе.
- Уважаемый Борис Николаевич! Уважаемый Руслан Султанович! Я
очень хорошо понимаю Вас: Вам хочется скорее выйти из той тяжелой
ситуации, в которой мы находимся. Но положение намного сложнее,
Борис Николаевич, чем Вам его представляют. Я прошу вас повстречаться
сегодня в селении Чермен и с осетинами, и с ингушами, и с русскими,
пострадавшими в этой войне, выслушать их. Тогда Вы поймете всю
неправоту тех, кто подвигает Вас на оиловое решение проблемы. Возврат
беженцев на русских штыках вызовет новую волну взаимной ненависти,
приведет к новым кровавым конфликтам и, кроме уже существующих
проблем, породит новую, несвойственную моему народу - недовольство
российскими солдатами и противостояние российской армии. И
последнее. Я считаю, что тех документов, которые мы приняли с Русланом
Султановичем, Ваших указов и решений Правительства вполне
достаточно. Надо только их выполнять. Никаких других документов
принимать не следует. Лично меня, Борис Николаевич, Верховный Совет
Республики не уполномочил подписывать какой-либо Протокол, и я этого
делать не буду.
Борис Николаевич встал и мрачно заключил:
- Были правы наши люди, которые меня убеждали: с Галазовым ни о
чем договориться нельзя. Все. На этом закончили. Поехали в Чермен. Не
хочешь подписывать Протокола, я подпишу Указ.
484
- Это Ваше право, Борис Николаевич, но я Вам не советую этого делать.
Борис Николаевич мне не ответил. Мы молча прошли к вертолету, сели,
облетели пострадавшие населенные пункты Пригородного района и
встретились с жителями селения Чермен. Встреча была нервной. Ельцин был
возбужден и вскоре прервал беседу. Все выступавшие: и осетины, и
ингуши, и русские- подтверждали мою правоту. В вертолете Борис Николаевич
принял решение - лететь в Нальчик.
7 декабря в Нальчике я отстаивал ту же позицию. Никакого
Протокола я не подписывал. Протокол, который утвердил Ельцин 11 декабря
1993 года в Москве, подготовил секретарь Совета Безопасности
О.И.Лобов. Со мной никто его не согласовывал. И хотя он в целом, начиная с
первой позиции, отвечал требованиям осетинской стороны, я под
нажимом осетинских «соколов» был вынужден 14 декабря 1993 года
направить членам Президиума Верховного Совета, Президиума Совета
Министров и Совета Безопасности республики официально следующую
записку:
ЧЛЕНАМ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА, ПРЕЗИДИУМА
СОВЕТА МИНИСТРОВ И СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ
К протоколу совещания руководителей республику краев и областей
Северного Кавказа в г.Нальчике 7 декабря 1993 года
К пункту 2. Вопрос об издании Указа о вселении беженцев в Чермен,
Донгарон, Дачное и Куртат не обсуждался. Б.Н. Ельцин сделал заявление о
том, что он 13.12.93 г. издаст Указ, но его содержание с участниками
совещания не обсуждал. И 6, и 7 декабря в беседах с Президентом Российской
Федерации и министрами РФ я отстаивал одну позицию: вопрос о
возвращении беженцев в конкретные населенные пункты может решаться только
жителями этих населенных пунктов. Единственный путь, который
может быть использован в этих целях - это работа согласительных
комиссий. Любое стремление решить проблему силовыми методами может
привести к новой трагедии.
К пункту 4. На совещании вообще не упоминалось управление охраны
объектов народного хозяйства. Очевидно, эти предложения поступили в
Совет безопасности от П.С. Грачева, Я.Ф. Ерина, КМ. Голушко при
составлении протокола в Москве.
К пункту 5. Все участники совещания с удовлетворением восприняли
предложение Р. Аушева о строительстве столицы Ингушетии, увидев в этом
стремление решать проблему республики на своей территории. Я заявил,
485
что и Осетия при нормализации отношений готова принять участие в
строительстве школ.
Председатель Верховного Совета Республики Северная Осетия
А.Галазов
И Протокол от 11 декабря 1993 года и Указ Президента Российской
Федерации от 13 декабря 1993 года фактически были нашей победой, потому
что подтверждали территориальную целостность республики, фактическую
и юридическую принадлежность Пригородного района Республике
Северная Осетия, закрепляли наше положение о комплексном подходе к
решению проблемы беженцев.
Вот какую оценку итогам совещания в Нальчике дали лидеры так
называемого Совета национального спасения ингушского народа (верхушка партии
«Нийсхо») в брошюре «Предатели»: « ...В Нальчике на совещании
руководителей республик краев и области Северного Кавказа 7 декабря 1993 года,
где председательствовал Ельцин, разрабатывается новый проосетинский
документ, в котором отмечается, что ингушская сторона отказывается
от территориальных притязаний на аннексированные земли. Вместо того,
чтобы покинуть это пресловутое совещание, Аушев первым отдает свой
голос за это решение. Уйди он с совещания, сославшись на то, что нужно
посовещаться с народом, и вопрос решился бы по-другому».
Один вопрос, но разные интересы у обоих народов, разные подходы и
противоположные оценки.
Все это я привел к тому, что в борьбу за пост Президента Республики
Северная Осетия я вступал при явном противодействии Федеральных
органов власти, значительной части населения республики, которая
поддерживала Сергея Хетагурова. Много было и других претендентов, но
они поняли, что в основном люди будут голосовать за нас, и постепенно
отсеялись. Интересно было наблюдать за поведением
конъюнктурщиков: они метались, не зная, как определиться. Наконец, наиболее
прагматичные из них вычислили: Сергей Хетагуров намного моложе, имеет
опыт управления народным хозяйством, хорошо знает экономику
республики - и взяли его сторону. Честной считаю позицию Станислава
Суанова, Руслана Цаликова, Валерия Плиева и ряда других искренних
друзей Хетагурова. Было бы непонятно, если бы они отошли от него,
даже не веря в его победу. Но мне до сих пор больно за Георгия Канте-
мирова, Юрия Бзаева, Михаила Шаталова и ряда других людей, для
которых я многое сделал, которые клялись в верности, но из
конъюнктурных соображений предавших меня. Бог им судья!
486
Мне не хочется копошиться во всей той грязи, которой меня пытались
замарать. Не получилось. Несмотря на усилия моих противников и в
Осетии, и в Москве, многонациональный народ Республики отдал
предпочтение мне и подавляющим числом голосов 16 января 1994 года избрал
Первым Президентом Республики Северная Осетия - Алания.
Глава одиннадцатая
ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ - АЛАНИЯ
26 января 1994 года, через 10 дней после моего избрания, состоялось
расширенное заседание сессии Верховного Совета республики,
посвященное вступлению в должность Первого Президента Республики Северная
Осетия. Кроме депутатов, членов правительства, глав местного
самоуправления города Владикавказа и районов республики, на этот торжественный
акт были приглашены руководители предприятий и организаций, деятели
науки и культуры, представители технической и гуманитарной
интеллигенции, творческих союзов, различных партий и общественных движений,
национально-культурных центров. Событие вызвало большой интерес у
осетинской диаспоры в России и за рубежом. На инаугурацию прибыли
видные представители осетинского народа: Юрий Кучиев, Герой
Социалистического труда, первый капитан атомоходов «Ленин» и «Арктика», Ирбек
Кантемиров, Светлана Адырхаева, Вероника Дударова, народные артисты
СССР, профессор Магомет Исаев, народный художник Северной Осетии
Заурбек Абоев и многие другие видные деятели науки и культуры из
Москвы, Санкт-Петербурга, из Южной Осетии и Средней Азии.
Президента и Правительство Российской Федерации представлял
руководитель Администрации Президента России С.А.Филатов, Северный
Кавказ - командующий Северо-Кавказским военным округом
генерал-полковник А.Н.Квашнин, митрополит Ставропольский и Кавказский Гедеон,
командующий Северо-Кавказским округом внутренних войск МВД
России генерал-лейтенант Ю.А.Косолапов, глава Временной администрации
в зоне действия режима чрезвычайного положения на территориях
Северной Осетии и Ингушетии В.Д.Лозовой; на торжество прибыли
представительные делегации Республики Адыгея, Республики Дагестан,
Кабардино-Балкарской, Карачаево-Черкесской республик, Республики Татарстан,
Республики Коми, Республики Южная Осетия, Краснодарского и
Ставропольского краев, Ростовской, Воронежской, Самарской областей. Были
теплые приветствия, напутствия, традиционные подарки. Запомнились
очень добрые, искренние слова и пожелания Председателя Верховного
488
Совета Республики Дагестан Магомедали Магомедова, Президента
Кабардино-Балкарской Республики Валерия Кокова.
По поручению Президента Российской Федерации приветствовал меня
Сергей Александрович Филатов. После формального акта, связанного с
оглашением и передачей адресату текста приветствия Президента России,
Сергей Александрович произнес задушевную речь. Она была
своеобразным продолжением того диалога, который состоялся между нами в Кремле.
Отрывки из нее, напечатанные в газете «Северная Осетия», я привожу не
потому, что в них содержится высокая оценка моей личности, а в
подтверждение той политики, которую проводили Президент России и его
Администрация по укреплению органов исполнительной власти на всех уровнях.
Хотя, не буду скромно умалчивать, в федеральных органах власти и среди
своих коллег в России, особенно на Северном Кавказе, к этому времени
авторитет мой был достаточно высок. Участники торжественной сессии,
мои земляки, которые в этот момент, безусловно, в меня верили, каждое
доброе слово в мой адрес встречали аплодисментами. Естественно, что в
их сердцах нашли благодарный отклик слова Сергея Филатова:
«Среди политиков 90-х годов было много демагогов, людей, случайно
оказавшихся на политической арене. Где они сейчас? Их нет. А Президент
Северной Осетии Ахсарбек Галазов проделал колоссальную работу, на его
долю выпали такие трудности, которые сложно представить, но он не
только выстоял, но еще и получил доверие людей.
Я его люблю, стараюсь ему подражать; за его мудрость, спокойствие,
любовь к людям готов поклониться ему.
Северная Осетия никогда не страдала ни безвластием, ни двоевластием.
Но и здесь поняли, что надо менять структуру власти. Этот процесс идет по
всей России. Это - веление времени. И в лице Президента народы
Северной Осетии должны получить сильную, демократическую исполнительную
власть, которая будет направлена на преодоление тех проблем, которые
сегодня есть и у республики, и у России.
Уверен, что возрождение России произойдет через расцвет республик,
краев и областей, входящих в ее состав, через обеспечение тесной
творческой взаимопомощи, сохранение единства и территориальной целостности
государства. У российских политиков сегодня одна цель - обеспечение
достойной жизни граждан России, сохранение культуры и традиций всех
населяющих ее народов». («Северная Осетия», 27.01.1994 г.).
Многие выступающие, средства массовой информации оценили
торжественный акт вступления в должность первого Президента республики как
«новую, важную страницу истории Северной Осетии, народы которой с этим
историческим событием связывают свои надежды на лучшее будущее».
489
Вокруг меня и в этот день, и в предшествующие была создана какая-то
необычная обстановка. Люди смотрели на меня как на новое явление, во всем
чувствовалась некоторая торжественность. В какой-то степени настроения
людей, хвалебные речи, впервые в жизни произнесенная мною клятва на
верность народу, напутственные слова, сказанные от имени народа одним
из выдающихся представителей старшего поколения осетин Митей Каса-
биевым, и меня на первых порах настроили на мажорный лад.
Но это было только мгновение. Я осознавал, что не только изменилась
моя должность, но возросла единоличная ответственность за положение
каждого жителя республики. Считаю, что слова, сказанные мною в
заключительном выступлении, точно отражали мое состояние, были
искренними, соответствовали той ситуации, в которой в этот момент находилась
республика. Я не только был убежден в том, что говорил, но и был готов
сказанное претворить в конкретные дела. Если бы мне предложили вернуться
в то время и с учетом прожитых лет и пережитого произнести краткую
программную речь, я повторил бы то, что сказал тогда на торжественном
заседании сессии Верховного Совета при вступлении в должность Президента
Республики Северная Осетия.
«Дорогие сограждане! Уважаемые гости!
Многонациональный народ Северной Осетии оказал мне великое
доверие, избрав первым Президентом Республики. Нелегок был мой жизненный
путь. Но никогда еще до сих поря не испытывал такой ответственности
перед своим народом. Она особенно возрастает, потому что народ связал
со мной свои надежды на лучшее будущее в самый трудный для него
исторический момент.
Еще чадят погашенные костры чудовищных пожарищ, зажженных на
юге и востоке Осетии национал-экстремистами, еще не зажили раны и не
высохла бесцельно пролитая кровь, еще десятки тысяч беженцев,
лишенных крова, ищут временного пристанища, еще продолжается затянувшийся
на долгие годы экономический и социальный кризис.
В этих условиях общей беды требуется всенародное согласие, чтобы
совместными усилиями преодолеть жизненные невзгоды. Осознавая всю
полноту ответственности, возложенной на меня народом, я буду в своей
деятельности опираться на помощь и поддержку лучших представителей
нашей талантливой, хорошо подготовленной научной, технической,
творческой интеллигенции, на коллективный разум представителей всех партий,
общественных организаций, движений, использовать в решении сложных
политических и экономических задач богатый исторический опыт, лучшие
народные традиции и современные тенденции социально-экономического
развития.
490
Экономические и социальные трудности, переживаемые нашим
народом, во многом объясняются кризисом власти на всех уровнях. Различные
ветви власти никак не могут разделиться и определить в жесточайшей
борьбе свою приоритетность. В условиях незатухающей конфронтации
они забывают о своем главном предназначении и теряют управляемость
своим хозяйством. Как Президент я буду стремиться к установлению
тесного сотрудничества с парламентом, правительством, судебными
органами, со всеми структурами местного самоуправления.
Каждая из ветвей власти на всех уровнях, выполняя свойственные ей
функции, должна работать в согласии с другими на основе строгого и
неукоснительного выполнения Конституции республики и Конституции
Российской Федерации, законов, принимаемых на их основе. Не на словах, а на
деле мы должны идти к утверждению законности во всех наших делах
и созданию в республике атмосферы правового государства.
Сегодня население республики страдает не только от отсутствия
работы, пустых полок магазинов, непомерного роста цен. Всеобщее
возмущение людей, создающих материальные ценности, выращивающих хлеб,
серьезную озабоченность наших женщин, ветеранов войны и труда
вызывает разгул преступности, анархия и вседозволенность в системе
торговли и бытового обслуживания, рост мафиозных структур. Нам
предстоит значительно повысить ответственность органов милиции,
суда и прокуратуры за серьезные упущения в предупреждении и
раскрытии преступлений, в разоблачении мафиозных групп. Эту задачу
правоохранительные органы смогут выполнить только при условии
очистки своих рядов от людей некомпетентных, случайных. У нас в
правоохранительных органах достаточно честных, профессионально хорошо
подготовленных специалистов, и мы в состоянии создать такие органы
милиции, суда и прокуратуры, которые защитят честь, здоровье и жизнь
наших людей.
Но какими бы сильными ни были правоохранительные органы, они не в
состоянии одолеть разгулявшуюся преступность. Ее корни уходят в
глубину наших экономических и социальных неурядиц. Президенту,
Правительству республики предстоит основное внимание сосредоточить на
осуществлении экономических реформ. Нам необходимо разобраться с
нашим народным хозяйством, определить настоящего хозяина каждого
нашего завода, фабрики, учреждения, организации.
Мы за все формы собственности и хозяйствования. Но все, что на
территории республики, все, чем располагает республика, должно работать
не только на собственника, но и на республику, во благо ее
многонационального общества.
491
Особого внимания требует наше сельское хозяйство. Настало время
от многочисленных пустопорожних разговоров и проектов о земле и
вокруг земли перейти к разумной, научно и экономически обоснованной поли-
тике в сельском хозяйстве, пока мы полностью не загубили его и не согнали
оставшегося крестьянина с земли.
Много страхов нагоняют в связи с введением поста Президента рее-
публики на предпринимателей. Они не имеют под собой никакой основы. Я
выступал и выступаю за настоящее предпринимательство, дающее
выгоду саману предпринимателю и приумножающее богатства
республики. Мы будем в правительстве делать все и для расширения
сотрудничества с предпринимателями из ближнего и дальнего зарубежья, готовыми
работать с нами во благо Осетии и укрепления ее экономики.
Породу своей прежней деятельности я был тесно связан с такими
сферами жизнеобеспечения людей, как народное образование,
здравоохранение, культура. Время внесло в их развитие много нового. Однако мы
утеряли главное - их государственную поддержку. Без нее они развиваться не
могут, а без них любое государство, любая нация постепенно лишаются
своего будущего, теряют свое физическое и духовное здоровье. Наша зада-
на - обеспечить подлинную государственную поддержку учреждениям
народного образования, культуры, здравоохранения, социально
защитить их работников.
И Президент, и Парламент, и Правительство, и местное
самоуправление во всей своей деятельности должны опираться на мнение народа,
чутко реагировать на его настроения, советоваться с ним по всем главным
вопросам и делать все во имя народа.
Северная Осетия всегда была сильна своими интернациональными
традициями. Мы обязаны сохранить их и приумножить. Не только для
осетин, но и для представителей всех других народов мы должны создать
в нашем общем доме благоприятные условия для сохранения и развития
своих традиций, культуры, языка.
Северная Осетия - небольшая часть многоцветного Кавказа. Сегодня
он разделен на множество больших и малых государств. Но Кавказ
издревле формировался как своеобразный многоликий, но единый
материальный и духовный организм. Невозможно Осетию вырвать из этого
организма.
Наш народ исповедует как свою основную религию мир и согласие
между народами. Он ни у кого ничего не требует, не покушается на
землю и имущество своих соседей. Он требует только одного - дать
ему возможность на своей небольшой земле трудиться, создавать
материальные блага и воспитывать своих детей.
492
Несмотря на кровавые трагедии, которые пережил наш народ на Юге
и на Востоке, мы готовы шаг за шагом, выражая волю представителей
всех национальностей, проживающих в республике, идти к установлению
нормальных взаимоотношений со всеми нашими соседями.
Мы считаем: на пути к миру нельзя пользоваться силовыми
методами. Сила, от кого бы она ни исходила, порождает только сипу, и мы ее не
допустим. Мы за мир, который будет достигнут и к которому наши
народы могут прийти за столом переговоров.
Северная Осетия - составная часть Российской Федерации. Ее
многонациональный народ не мыслит своего развития в отрыве от других
республик, краев и областей Северного Кавказа, от России. Она готова к
политическому, экономическому, культурному сотрудничеству со всеми
регионами России и Кавказа.
Как Президент Республики Северная Осетия вместе со своими
соратниками по правительству и парламенту республики я буду стремиться:
- установить мир и согласие среди представителей всех
национальностей, живущих в республике;
- защитить суверенные права республики в составе единой Российской
Федерации, права и свободу ее граждан;
- добиться разработки и осуществления экономических программ,
обеспечения на этой основе благосостояния народа Осетии;
- установить нормальные взаимоотношения со всеми народами,
живущими рядом;
- проводить последовательную политику на укрепление России, ее
подлинного федеративного устройства.
В заключение позвольте мне выразить сердечную благодарность и
искреннюю признательность Президенту Российской Федерации Борису
Николаевичу Ельцину, Председателю Правительства Российской Федерации
Виктору Степановичу Черномырдину руководителям Федерального
Собрания, руководителям республик, краев, областей России, нашим знатным
землякам, коллективам и всем товарищам, поздравившим меня в связи с
избранием на пост Президента Республики Северная Осетия».
* * *
Торжества закончились. Гости разъехались. Необходимо было работать,
воплощать сказанное в дело, конкретными действиями оправдывать
доверие и надежды жителей республики. Первый вопрос, который встал передо
мной, был о структуре управления, формировании руководящего состава
органов исполнительной власти. Не устраивала сложившаяся система госу-
' дарственного управления. Действующие структуры исполнительной влас-
493
ти были слишком утяжелены, разобщены, плохо связаны между собой,
часто дублировали друг друга и мешали оперативному решению насущных
экономических и социальных задач.
Меня всегда раздражал институт освобожденных заместителей
Председателя Правительства. Со своими аппаратами помощников, советников,
консультантов, специалистов, иногда и целых отделов заместители
Председателя Правительства фактически создавали параллельные министерствам
образования, сковывали инициативу подведомственных организаций,
мешали им самостоятельно решать вопросы, часто своими
непрофессиональными советами и указаниями нарушали нормальное развитие той или
другой отрасли. Я понимал, что эту порочную систему необходимо ломать. Но
пока не знал, как это сделать. Действовала старая Конституция республики,
созданная для другой системы, в ней не предусматривался институт
президентства, не были определены правовые нормы взаимодействия
Президента, Правительства, Парламента.
Не было опыта президентства, и его не у кого было позаимствовать. В
других республиках президентов избрали раньше нас, но и они были
первыми и не наработали еще опыта. А решение необходимо было принимать.
Во-первых, потому что многие руководители отставленного правительства
чувствовали себя неуверенно, фактически не работали или работали во вред;
во-вторых, чиновничий аппарат и правительства, и ведомств забросил
работу и находился в тревожном ожидании перемен в органах
исполнительной власти; в-третьих, народу требовались конкретные действия со
стороны Президента. Люди хотели знать, с какой командой глава республики
будет решать их жизненные проблемы.
Я избрал самый легкий путь: пошел по накатанной годами до меня
дороге. Были внесены только незначительные изменения, связанные не столько
со структурой управления, сколько с отдельными персонами
руководителей. Это была Моя первая ошибка. Самая серьезная ошибка,
результаты которой потом сказались на всей моей президентской
деятельности. Я поспешил. Отправился в новый, неизведанный мною и никем до меня,
сложный путь без компаса, без надежной, проверенной команды, со
старым, вышедшим из употребления багажом.
После Сергея Хетагурова у меня не было кандидатуры на должность
Председателя Правительства, поэтому на первых порах я совместил должности
Президента и Председателя Правительства. Очевидно, для такой маленькой
республики это был оптимальный вариант, но впоследствии обстоятельства
заставили от него отказаться. Немалую роль в этом сыграл Председатель
Правительства России Черномырдин. После своего избрания Президентом в
Москве первым я встретился с ним. Виктор Степанович очень тепло меня
494
встретил, оперативно рассмотрел и решил мои вопросы. Завязался долгий,
задушевный разговор о моей будущей деятельности, об обстановке на
Северном Кавказе. Мы и до этого часто с ним встречались, рассматривали сложные
проблемы ингушско-осетинских отношений, Южной Осетии. Я видел э нем
единственного российского руководителя, который понимал обстановку на
Северном Кавказе, удерживал горячие головы российских силовиков от
скоропалительных, бездумных действий, с пониманием и знанием дела, по
существу решал острые вопросы ингушско-осетинского противостояния,
оказывал реальную экономическую помощь Южной Осетии. Именно у него я
находил поддержку своей позиции по комплексному решению острых
кавказских проблем. Он считался с моим мнением, разделял мою точку зрения о
недопустимости административно-территориального переустройства России,
особенно на Северном Кавказе, о невозможности силового решения
проблемы беженцев, о постепенном выходе из кавказского тупика с помощью
широкого общественно-политического диалога.
Черномырдин понимал, сколько времени и сил у меня отнимает
решение политических проблем, поэтому очень критически отнесся к моему
решению о совмещении должности Президента с обязанностями
председателя Правительства:
- Это ты зря, дорогой Ахсарбек! Кавказский политический клубок
проблем нам еще долго придется распутывать. Я представляю твою роль в этом:
тебе будет не до народного хозяйства. Подумай. Решать тебе, но я бы на
твоем месте в этой сложной обстановке снял с себя второй хомут.
Потребовать от председателя ты всегда можешь, но не всегда тебе нужно разделять
ответственность с ним. Кстати, где сейчас Сергей Хетагуров?
- Он уехал из республики. У него здесь квартира. Вы знаете, Виктор
Степанович, что мы с ним вместе участвовали в выборах Президента. Вышло
так, что победил я. Я мог бы продолжить с ним работу: это было бы во благо
республике. Но наши «отношения» зашли слишком далеко, и сегодня о
совместной работе речи быть не может. Но искренне и со всей
ответственностью говорю, что это настоящий профессионал и отличный организатор.
Такие люди, как Сергей Хетагуров, на обочинах российских политических
дорог не валяются. Считаю, что его необходимо использовать в интересах
нашего государства...
- Спасибо. Я еще хотел тебе звонить. Сергей Шойгу предлагает его
назначить своим заместителем. Ты не будешь возражать?
- Нет, Виктор Степанович. Вы могли бы его смело назначить и
министром...
- - Ну, это мы посмотрим. Дело будущего. Увидишь его, - попроси, чтобы
зашел ко мне.
495
Встретились мы с Сергеем на заседании Совета Федерации в этот же
день, и я передал ему просьбу Черномырдина. Вскоре Сергей
Валентинович был назначен заместителем Министра Российской Федерации по
делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации
стихийных бедствий. Он зарекомендовал себя здесь отличным руководителем.
Возможно, и без моего согласия он был бы назначен на эту должность. Этот
пример привел к тому, что и тогда, и после ни в частных беседах, ни в
официальной обстановке я по-другому Хетагурова не оценивал. Вне
зависимости от сложившихся личных отношений, честными людьми человеку
должна даваться объективная характеристика.
* * *
На первой же сессии Верховного Совета республики я попросил
освободить себя от должности председателя и сложил с себя полномочия
депутата Верховного Совета Республики Северная Осетия. На должность
Председателя Верховного Совета по моей рекомендации был единогласно
избран Бирагов Юрий Григорьевич. Он работал первым заместителем
Председателя Верховного Совета, хорошо зарекомендовал себя, и у меня не было
сомнений в правильности этого решения. Бирагов принимал активное
участие в выборах Президента, поддерживал мою кандидатуру,
демонстрировал всем своим поведением искренность этого выбора. Еще до результатов
выборной кампании мы вместе с ним обсуждали будущий расклад
руководящих органов, определялись с расстановкой кадров в Правительстве на
случай победы на выборах. Именно он и ряд работников, связанных с
агропромышленным комплексом, вышли на меня с предложением
воспользоваться услугами одного из кандидатов в Президенты - ректора Горского
сельскохозяйственного университета Георгия Сафонкаевича Козаева. Последний
долгое время находился в оппозиции ко мне, но поняв, что не имеет
никаких шансов на победу в выборах, стал искать выгодный для себя выход из
них. На него работал мощный пропагандистский штаб из числа
сотрудников и студентов университета, его поддерживала некоторая часть жителей
села. Юрий Бирагов, Дмитрий Цгоев, Руслан Касабиев убеждали меня в
необходимости встретиться с ним и выслушать его предложения. Я долгое
время отказывался, но в конце концов уступил их настойчивости. На
состоявшейся встрече Козаев всячески убеждал меня в своей лояльности, в
стремлении принести больше пользы республике и в готовности работать под
моим руководством на ее благо. Разумеется, никаких конкретных обещаний
я ему не дал. Суть моего ответа сводилась к следующему:
- Я не могу заранее формировать правительство, тем более раздавать
векселя моим сторонникам в виде государственных должностей. Но твердо
496
могу сказать, что в случае моего избрания будут востребованы и твои
профессиональные знания, и опыт организаторской работы, и общественная
депутатская деятельность.
После вступления в должность при формировании Правительства я
сдержал свое слово. Георгий Козаев был назначен первым заместителем
Председателя Правительства, курирующим агропромышленный комплекс. На это
решение я пошел сознательно: был уверен, что ректор
сельскохозяйственного вуза, основной кузницы кадров специалистов высшей квалификации
для всего Северного Кавказа, хорошо знает эту многосложную отрасль и
внесет весомый вклад в развитие агропрома республики. Это была моя
вторая серьезная ошибка. С учетом того, что я взял на себя исполнение
обязанностей Председателя Правительства, Георгий Козаев фактически стал
вторым лицом в структурах исполнительной власти. Он принял это
назначение, но остался недовольным. Он готовил себя к роли Председателя
Правительства. Но и в должности первого зама председателя ничем себя не
проявил ни в республике, ни в соответствующих органах федеральной
власти. Главы районов, руководители сельхозпредприятий обращались ко мне
с постоянными жалобами на его бездеятельность, на непрофессиональные
указания. Единственная область, которая заинтересовала его изначально,
была финансовая. На каждом заседании по поводу, а иногда и без всякого
повода, он начинал выяснять отношения с Минфином, выступал в роли
постоянного критика деятельности Правительства, одним из первых
руководителей которого был сам.
Самый большой интерес он проявил к производству винно-водочной
продукции. Под предлогом стремления навести здесь порядок он попросил эту
отрасль передать в его ведение. Я не придал особого значения его
настойчивости и принял его предложение. А зря! За короткое время по его
лицензиям в республике открылись десятки, сотни водочных цехов, которые
впоследствии составили основную сферу теневого* бизнеса, на котором, кроме
их хозяев, наживались большие и малые руководители, чиновники
налоговой инспекции, налоговой полиции, органов внутренних дел, прокуратуры,
таможни. Постепенно выстраивалась хорошо отлаженная спиртовая и
водочная система, распространившая свое влияние на всю Россию. Звенья
этой преступной цепи, «осетинской» спиртоводочной мафии, уходили в
Москву. Очевидно, поэтому мои усилия навести порядок в этом деле,
прикрыть преступный бизнес не находили отклика в федеральных органах.
Георгий Козаев относился к той категории людей, которые, заняв
руководящую должность, стараются найти объяснение своему бессилию в
недостатках и ошибках своих предшественников. Уже на одном из первых
заседаний Правительства он потребовал дать поручение прокурору завести
497
уголовное дело на Хетагурова и членов бьюшего Правительства. Я был
вынужден резко прервать его и решительно заявил:
- Нельзя идти вперед, все время оглядываясь назад. До нас люди
сделали то, что они смогли сделать в тех сложных обстоятельствах, в которые
они попали. Наша задача - сказать им спасибо за работу и решать те задачи,
которые поставлены перед нами. Я попрошу отныне не делать никаких
ссылок на наследство, оставленное нам, и работать. Как председатель
правительства я буду оценивать деятельность каждого министра не в сравнении
с его предшественниками, а по результатам его собственной работы.
Эта линия была принята Правительством, ей мы следовали до конца моей
работы. Я сегодня не могу вспомнить ни одного случая обсуждения
деятельности бывшего Правительства, не говоря уже о том, что ни один из
сотрудников бывшего Совета Министров не подвергался ни уголовному, ни
административному преследованию.
Георгий Козаев в той обстановке не мог действовать напрямую. Но втайне
он делал свое черное дело. Министром сельского хозяйства в новое
правительство был назначен Никотин Вячеслав Михайлович, до этого
занимавший долгое время должность первого заместителя Председателя Совмина.
Это был честный, достаточно принципиальный, но слабохарактерный
человек. По своим знаниям и опыту работы он значительно превосходил Ко-
заева, поэтому вскоре между ними начался разлад. На Никотина шло грубое
давление. Его профессиональное мнение игнорировалось, разумные
предложения или отвергались, или попросту не замечались. Кроме всего
остального, он стал по домашнему телефону получать угрозы физической
расправы, если не оставит должность. Я далек от мысли, что эти угрозы как-то
связаны с Козаевым. Но. все обстоятельства в комплексе вывели Вячеслава
Михайловича из душевного равновесия, и он попросил меня освободить
его от занимаемой должности.
Я был вынужден с ним •согласиться. Он переехал в соседний
Ставропольский край. Мы сохранили с ним довольно теплые, человеческие
отношения. Я знал Никотина еще со времен работы в университете. Часто
общался с ним. Ценил его за профессионализм и интеллигентность, поэтому
мне трудно было расстаться с ним. Тем более, к этому времени я понял, что
допустил ошибку с назначением Козаева. Он не знал, да и не стремился
вникнуть в порученное ему дело. Его влекло вверх, во власть. Не
располагая для этого личностными качествами, он плел хитрую, на его взгляд,
интригу, выражал недовольство всеми и вся, на очернении других пытался
заработать авторитет. Постепенно люди, которые работали и общались с
ним, поняли ущербность его натуры, и он медленно, но верно стал
растрачивать имидж народного заступника, который ему удалось приобрести в
498
первые годы перестройки. Но сам он так и не осознал, видимо, никогда и не
осознает извечную истину: нельзя составить себе имя на очернении
других. Критика в адрес других срабатывает на первых порах. Но к людям
обязательно приходит прозрение, и они спрашивают: а сам-то ты кто и на что
способен?
Вторым первым заместителем Председателя Правительства после
долгих раздумий был назначен Кукуй. Хороший организатор строительной
отрасли, Яков Михайлович последнее время работал вторым секретарем Ор-
джоникидзевского горкома КПСС и курировал промышленность. Он знал
обстановку в промышленном и строительном комплексе республики, но так
и не получил признания у руководителей крупных промышленных
предприятий. Его назначение было встречено очень настороженно. Сегодня мне
очень трудно предъявить ему какие-то конкретные претензии. Очевидно,
это связано с тем, что ничем нигде себя не проявил, не смог выступить хотя
бы с мало-мальски заметной инициативой. Промышленное производство
при нем продолжало падать, строительный комплекс - разваливаться.
Вдобавок ко всему у него не заладились отношения с руководством города и
руководителями строительных организаций. После отставки Правительства
в августе 1995 года он недолгое время возглавлял группу по реализации
государственной программы в области электроэнергетики. Потом и он, и
возглавляемая им группа, так ничего и не сделав, незаметно исчезли из поля
зрения.
Заместителем председателя Правительства по социальным вопросам
вновь был назначен Лагкуев Рамазан Омарович. Несомненно, это был очень
знающий, деятельный и гибкий человек. Последнее качество позволило ему
благополучно работать при нескольких руководителях республики,
выслушивать внимательно их критику в адрес курируемых ведомств,
соглашаться с ней, давать обещания, а главное - на самом деле многое делать, чтоб в
непростых условиях сохранять на плаву такие сложные сферы, как
торговля, бытовое обслуживание и социальное обеспечение населения. При этом
ко всем руководителям республики, в том числе и ко мне, на Рамазана Ома-
ровича поступала информация о его нечистоплотности, крупных взятках,
порочащих его связях с криминальным миром. Но ни один из приводимых
его недругами фактов никогда не подтвердился. С ним было работать легко,
потому что он знал порученное дело и выполнял его добросовестно, без
лишней показухи и суеты.
В августе 1995 года он был отставлен вместе с другими заместителями
* Председателя Правительства. Ему можно было найти достойное место,
оставить его в руководстве республики. Я мог это сделать, но не сделал, хотя
к нему по существу не было особых претензий. Признаюсь в своей челове-
499
ческой слабости: последнее время мои «друзья» намекали мне на людскую
молву о крупных взятках, якобы получаемых мною от Лагкуева, на то, что я
«ограбившего пенсионеров, нажившегося на торговле и бытовом
обслуживании, грязного чиновника держу на работе, потому что он содержит мою
семью и оплачивает какие-то дорогостоящие мероприятия». Договорились
до того, что Рамазан Лагкуев строит для меня дома в городе Владикавказе и
в Куртатинском ущелье. Конечно, ни он, ни я для этих досужих вымыслов
не давали ни малейшего повода. Но у меня появился повод каким-то
образом снять хулу: Лагкуев был уволен вместе со всеми. Никто из других мне
этого не простил. Были и прямые упреки, и жалобы, и грязные провокации.
Многие из отстраненных мне открыто мстили. Рамазан Омарович ни
словом, ни взглядом при встречах никогда ни в чем меня не упрекнул. Уверен,
что он не принимал участия ни в одной скрытой акции против меня. Это не
значит, что он воспринял как должное несправедливость по отношению к
себе, - просто повел себя и в этой непростой ситуации как порядочный,
интеллигентный человек.
Заместителем Председателя Правительства по культуре был назначен
Мецаев Эдуард Михайлович. Как министр образования он явно не
соответствовал этой должности. Он знал о моем критическом отношении к
себе и сделал максимум возможного в мою поддержку на выборах
Президента. Возможности его, конечно, были мизерными: он не пользовался
уважением даже в учительских кругах. Но, уверовав в свои
исключительные личностные качества и свое влияние на общество, он отводил себе
исключительную роль в моем избрании. Как мне передавали, иногда в
порыве откровенности заявлял, что именно он сделал из меня
президента. Бог с ним! С его совестью! Не мне его судить. Я вправе судить себя.
Назначая его заместителем Председателя Правительства, в глубине души
я таил стремление избавить от него родное министерство образования,
которое возглавлял 15 лет и которому после меня крупно не повезло: на
протяжении почти 15 лет это ведомство, богатое и отличными учителями,
и хорошими организаторами народного образования, возглавлялось
людьми, давно потерявшими связь со школой и растерявшими свои
профессиональные знания. При этом каждый новый министр в профессиональном
отношении был слабее своего предшественника. Дошло до того, что в
1998 году, после моего ухода с должности президента, министром
образования назначили инженера, который последний раз в школе был в годы
своей учебы. Очевидно, что повышение в должности человека,
вызывавшего недоумение и в прежней должности, не могло вызвать одобрения. Я
давно понял, что «кадры решают все», но, видимо, какой-то злой рок
управлял мною в периоды принятия кадровых решений и какая-то дьяволь-
500
екая рука водила ручкой, которой я подписывал указы о назначении
некоторых руководителей, в том числе и Эдуарда Мецаева.
У меня не было комплекса неприятия тех, кто поддерживал на выборах
Сергея Хетагурова. Для меня главным было их желание работать со мной
над решением социально-экономических и политических задач
республики, их профессиональная подготовка. Значительная часть преданных
Сергею людей и явно работавших против меня поступили честно, по-мужски.
Они сами решили уйти в отставку. К ним, несомненно, относятся
Станислав Суанов, задолго до выборов оставивший должность заместителя
Председателя Верховного Совета, Аркадий Таболов, многоопытный строитель
и отличный организатор, занимавший должность первого заместителя
Председателя Правительства, Руслан Цаликов, министр финансов, Герман Течи-
ев, министр здравоохранения, Анатолий Дзантиев, министр культуры, Юрий
Бзаев, министр безопасности, Заурбек Уруцкоев, министр сельского
хозяйства и продовольствия, Валерий Плиев, министр торговли, Олег Дзугаев,
министр транспорта. Разные это были люди. Безусловно, они не доставили
удовольствия своей работой против меня на выборах, но к каждому из них я
отношусь с уважением, потому что всех их объединяет знание своего дела и
человеческая порядочность. Она не позволила им в решительную минуту
предать своего товарища.
Я сохранил из прежних министров Георгия Кантемирова, хотя он вел
себя достаточно неопределенно до самого последнего момента. Но я знал,
какую огромную нагрузку он вынес во время событий в Южной Осетии,
ингушской агрессии, какую несправедливую критику ему пришлось
выдержать в свой адрес и адрес милиции, поэтому я решил его сохранить. У нас
состоялся откровенный разговор. Я высказал ему свои претензии, он
признал их и выразил готовность честно работать.
Михаила Юрьевича Бакшиева я знал еще со времен своей работы
министром просвещения. Часто встречался с ним в Моздокском районе на
объектах школьного строительства. Еще тогда он мне запомнился своей деловой
хваткой, принципиальностью, умением организовать людей на выполнение
поставленной задачи. Он отлично зарекомендовал себя как министр
жилищно-коммунального хозяйства. Я знал, что он провел большую работу в
поддержку Хетагурова в Моздокском районе. Многие мне советовали не
назначать его министром, убеждали в его ненадежности. При нашей
встрече он подкупил меня своим искренним признанием:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, говорю вам как на духу: агитировал за
Хетагурова, потому что он мой непосредственный руководитель, и я его
высоко оцениваю. По-другому не мог. Но нигде я не позволил себе даже намеком
сказать что-либо отрицательное в ваш адрес. Я к вам всегда относился с
501
уважением и готов честно работать с вами, если вы мне поверите.
Постараюсь никогда ни в чем вас не подвести.
Я поверил Бакшиеву. В его поддержку выступил и мэр города
Владикавказа Шаталов, который сделал все возможное и невозможное для того,
чтобы жители столицы проголосовали против меня. Поведением Шаталова
возмущались многие мои сторонники, требовали убрать его, но я к ним не
прислушался. На второй день рано утром он первым был в моем кабинете,
поздравил с победой, «повинился», доказывал, что «допустил ошибку,
которую готов исправить честной работой»:
- Если поверите мне, не ошибетесь. Буду служить как «верный пес
своему хозяину», - это его доподлинные слова. Я их запомнил, потому что
тогда они резанули слух, и не они меня понудили оставить Шаталова, а
отношение к нему горожан. При всех своих недостатках Михаил Михайлович
был предан своей работе, многое сделал для сохранения стабильной
обстановки в городе во время наплыва беженцев из Южной Осетии и ингушской
агрессии. В тяжелые моменты на самых сложных участках он принимал
личное участие и разряжал накаленную обстановку. Особым уважением он
пользовался у осетинской части населения и интеллигенции, потому что
свободно владел осетинским языком, хорошо знал национальные традиции
и умело ими пользовался в экстремальных ситуациях. Мне, конечно, были
противны грязные методы, которые использовал Шаталов в стремлении
выслужиться перед будущим президентом Хетагуровым. Тогда мог легко
отстранить его от должности, но не пошел на это, потому что интересы
города взяли верх.
- Миша, мне не нужны заверения в личной преданности. Я тебя
осуждаю не за поддержку Хетагурова, а за организацию недозволенных методов
агитации против меня в городе. Я знаю твою силу и убежден, что при
желании ты мог не допустить этой грязи. Но это твои проблемы: все, что ты
делал, будет на твоей совести. Я готов работать вместе с тобой и никогда
впредь не возвращаться к этой неприятной для нас обоих теме.
- Спасибо, Ахсарбек Хаджимурзаевич, за доверие. Вы не пожалеете.
«Кто-то не ожидал от Всевышнего глаза, а, получив его, попросил у Бога
еще и бровь», - привел он народную притчу на осетинском языке. - Я
прошу вас оставить Бакшиева. Сегодня в республике нет другого человека,
который мог бы в это сложное время справится с коммунальным хозяйством.
Я рассмеялся и напомнил ему слова Сергея Хетагурова, сказанные на
одной из наших загородных встреч: «Если бы достоинства работников
оценивались по нахальству, Шаталову бы цены не было».
Сохранили свои должности министров и председателей госкомитетов
Изотова Зинаида Григорьевна, Вагин Владимир Стефанович, Томаев Борис
502
Михайлович, Агкацев Михаил Азаматович, Фидаров Булат Дзахотович,
Андиев Сослан Петрович, Кусов Таймураз Эльмурзаевич, Мецаев Ирбек
Знаурович, Бекмурзов Илья Гаврилович и ряд других. Некоторые из них
явно не вписывались в понятие «команда», но я по простоте сердечной и с
учетом их «прежних заслуг» оставил их на работе. Это был еще один
серьезный просчет.
Появились в руководстве и новые имена. Без особых раздумий
министром финансов я назначил Бежаева Олега Георгиевича. Он был родом из
Хумалага, и мои оппоненты впоследствии предъявляли мне обвинения в
том, что я укомплектовал правительство выходцами из родного села. Хотя,
кроме Бежаева, никого в правительстве из Хумалага больше не было. О том,
что Олег Георгиевич мой односельчанин, я узнал гораздо позднее. Заметил
его по работе в Минфине на должности первого заместителя министра.
Немногословный, спокойный в любой обстановке, знающий свое дело, он
фактически выполнял в Минфине всю черновую организаторскую работу;
решал самые сложные вопросы в Минфине России и добивался успеха. Во
время отсутствия министра именно с ним мне приходилось рассматривать
финансовые вопросы, которые передо мной ставили главы администраций
районов, депутаты, руководители министерств и ведомств. О своем
решении назначить Бежаева министром я советовался с Русланом Цаликовым,
который искренне одобрил его:
- Вы поступаете совершенно правильно: сегодня в республике нет
другого специалиста, который бы больше подходил для этой должности.
Считаю, что его кандидатура встретит поддержку и в Минфине России.
Огромное давление на меня организовал Доев Казбек Мурзабекович.
Были использованы все возможные ресурсы: депутаты Госдумы, члены
правительства, мои родственники и друзья. Мое сопротивление было
сломлено. Казбек Доев был назначен министром экономики. Естественно, его эта
должность не устраивала, и он постоянно ныл, жаловался моим друзьям,
доказывал им, что всю работу в правительстве выполняет он, а его
недооценивают и не назначают даже заместителем Председателя Правительства.
Более или менее ровно прошли назначения на должности министра
безопасности Карпухина Александра Сергеевича, министра юстиции - Цалиева
Александра Михайловича, министра здравоохранения - Бериева Эльбруса
Мусабиевича, министра сельского хозяйства- Олисаева Акима Аслангериеви-
ча, министра транспорта - Баева Казбека Виссарионовича, министра торговли
- Купеева Маирбека Мациевича, министра по государственному имуществу -
Бекузарова Виталия Ахсарбековича, министра промышленности - Татрова
Николая Варламовича, министра строительства - Ардасенова Станислава Гас-
саевича, министра лесного хозяйства - Хетагурова Казбека Давидовича.
503
Долго пришлось работать с Ватаевым Бимболатом Заурбековичем и Кой-
баевым Владиславом Слангериевичем. Первого я знал давно и высоко
ценил по его выдающимся работам в театре и кино. Народный артист
Российской Федерации и Северной Осетии Бимболат (Бибо) Ватаев - человек
творческий, всегда находившийся в праведной оппозиции к власти, много
претерпевший от нее, подвергшийся самым настоящим гонениям, казалось,
меньше всего подходил для роли администратора, даже в такой отрасли как
культура. Но мне в это сложное время, когда культура оказалась фактически
выброшенной за борт государственного корабля, когда все деятели
культуры, и выдающиеся, и посредственные, оказались в положении нищих,
нужен был человек, который бы стал символом сохранения культуры. Мое
предложение, которое я сделал ему в присутствии председателя Союза
писателей Камала Ходова и председателя Верховного Совета Юрия Бирагова,
он встретил с юмором:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, наверное, вы шутите. Бибо Ватаев -
министр! Какой с меня министр?!
Я знал его отношение к себе и воспользовался этим:
- Так надо. Не потому, чтобы тебе было хорошо, а чтобы немного
облегчить мою ношу. Я знаю, что не можешь оставить театр, свое творчество.
Договоримся так: будешь, как в спорте, играющим (на сцене) министром.
Я всю жизнь буду ему благодарен за то, что он посчитался с моим
мнением. Ватаев продолжал работать и в театре. Будучи министром, он в
русском театре создал замечательный образ бессмертного Отелло. Это -
подвиг. После Владимира Тхапсаева, которого боготворил осетинский зритель,
трудно было представить другого актера в этой роли. Но Бимболат Ватаев
пошел на этот мужественный шаг и смог по-новому, как большой
художник, прочитать этот шекспировский образ.
Ватаев тяготился ролью министра, его унижала финансовая
беспомощность своего ведомства: он несколько раз писал заявления с просьбой об
отставке, но каждый раз после беседы со мной забирал их. И все-таки
Бимболат Заурбекович Ватаев был одним из самых лучших министров
культуры Северной Осетии за все время существования этого
ведомства. В невероятно сложной обстановке он смог решить многие
социальные вопросы деятелей культуры. Именно ему, никому другому, в
условиях, когда кругом шла война, разрушались учреждения культуры,
удалось сохранить все театры, все библиотеки, все учреждения культуры.
Вместе с Валерием Гергиевым он организовал во Владикавказе
Международный фестиваль и «Круглый стол» выдающихся деятелей культуры и
искусства России, Кавказа, дальнего зарубежья под девизом «Мир -
Кавказу!», провел на высочайшем уровне Дни литературы и искусства Север-
504
ной Осетии-Алании в Москве; в обстановке незатухающей
межнациональной конфронтации на Кавказе упорно и настойчиво работал над
восстановлением разорванных связей между деятелями искусства народов
Кавказа. При нем государственные осетинский и русский театры, ансамбль
«Алан» получили звания академических. Он проделал большую работу по
созданию гимна республики. Убежден, что искусствоведы,
занимающиеся историей развития культуры, со временем по достоинству оценят
Бимболата Ватаева не только как актера и режиссера, но и как
выдающегося организатора культуры.
С Владиславом Койбаевым мы вместе работали в университете. Я
высоко ценил его профессиональные и человеческие качества, был уверен, что,
после многочисленных экспериментов по подбору руководителя
Министерства образования, он сможет вникнуть в проблемы этой сложной отрасли и
удержит ее от распада. Владислава Слангериевича я приглашал на беседу
несколько раз. Наши встречи заканчивались его мягким, но решительным
отказом. В последний раз я пошел на волевое решение: при нем подписал
указ и потребовал немедленно приступить к работе. Он вынужден был
согласиться. Конечно, учителя Северной Осетии, как и в других регионах
России, испытывали на себе всю тяжесть перестройки, подолгу не получали
зарплату, но при всем этом Кайбаеву удавалось решать вопросы системы
образования и ее работников намного лучше, чем в целом по России.
* * *
Изначально я отказался от создания параллельных правительству
структур при Президенте. Несмотря на сопротивление своих заместителей по
правительству, образовал единую Администрацию Президента и
Правительства. На должность руководителя администрации был назначен Кирилкин
Юрий Григорьевич, который работал со мной в Северо-Осетинском реско-
ме КПСС в должности управляющего делами. До этого он ряд лет
возглавлял социально-экономический отдел обкома, зарекомендовал себя
принципиальным и инициативным работником, неоднократно избирался
депутатом Верховного Совета республики. Я его знал как честного и
добросовестного человека, не способного на предательство. Был у него и серьезный
недостаток: он был легко возбудим, иногда позволял чрезмерную вольность
в высказываниях, не терпел чужого мнения. Но я посчитал, что его
положительные качества перевешивают недостатки, и без сомнений доверил ему
руководство Администрацией Президента и Правительства. За период
работы Кирилкина в его адрес поступало много нареканий, создавались
нашими оппонентами страшные небылицы о его финансовых махинациях и о
связях с теневым бизнесом, о нечистоплотных материальных услугах, ока-
505
зываемых мне и членам моей семьи. Юрий Григорьевич стоически выдер.
живал этот грязный прессинг и спокойно выполнял свою нелегкую работу.
А работа на самом деле была нелегкой, потому что республике приходи*
лось ежедневно принимать представителей Совета Федерации, Госдумы,
Правительства России, руководителей силовых структур, многочисленные
комиссии, устремившиеся на Северный Кавказ без должного знания и под-
готовки решать сложные проблемы ингушско-осетинских отношений,
Чеченской республики, беженцев и вынужденных переселенцев. Многие их них
приезжали к нам с предвзятым мнением, были враждебно настроены против
руководства республики. Это создавало дополнительные трудности с их
приемом и размещением, обеспечением транспортом. Но к чести Юрия
Григорьевича он находил решение всем этим вопросам, не допустил ни одного
прокола с приемом, размещением и отправкой «высоких» российских и
иностранных незваных гостей.
Был досадный случай, когда он потерял контроль над собой и в
состоянии нервного срыва по телефону оскорбил членов правительства и очень
уважаемых в республике людей - Акима Олисаева и Бимболата Ватаева. На
второй день они потребовали от меня отстранить Кирилкина от
должности, «сделать его мерзкий поступок достоянием общественности»:
- Вопрос не только в нашем оскорблении: мы можем постоять за себя,
разобраться с ним по-мужски. Думаем о вас, Ахсарбек Хаджимурзаевич.
Если он с нами позволил себя повести так омерзительно, наверное, он и с
другими позволяет такие «вольности» и по существу позорит вас...
Я успокоил их. Кирилкин принес им извинения и дал мне слово, что
больше не позволит себе такого отношения к людям. Он сдержал свое
слово. Когда на выборах Президента йо второй срок я потерпел поражение,
Кирилкин первым долгом повстречался с Ватаевым и Олисаевым и еще раз
попросил у них прощения за свой бестактный поступок. Об этом я узнал от
Бимболата Заурбековича. Он был удовлетворен и, видимо, по-новому
оценил личность Юрия Кирилкина. Что касается каких-то особых услуг, якобы
оказываемых Кирилкиным мне и моей семье, - хамский навет. Пусть он
будет на совести его авторов. Хотя я понимаю: обращаться к совести
человека, который ею не обладает, - это все равно, что просить у нищего
золота (мой перефраз В.Г.Белинского).
Сотрудников, которые выходили непосредственно на Президента, было
немного: два помощника, два секретаря, три советника на постоянной
основе, секретари Совета безопасности, Совета по социально-экономической
политике, Совета по культуре, Совета по делам молодежи. Были еще
советники на общественных началах, но фактически из них «прижцлся» и
выполнял реальную работу только один - Блиев Марк Максимович.
506
Первым помощником, с которым работал еще в Верховном Совете
республики, я оставил Цгоева Дмитрия Григорьевича. Он был старше меня на
2 года. Был уважаемым в республике человеком. Инженер
железнодорожного транспорта по профессии, он прошел большую школу
организаторской работы: был заведующим промышленно-транспортным отделом
горкома КПСС, председателем райисполкома, министром местной
промышленности. Долгое время после этого работал секретарем Президиума
Верховного Совета республики. С этой должности ушел на пенсию и работал на
какой-то третьестепенной должности в территориальном
производственном объединении местной промышленности. Я его знал как честного
человека, настоящего товарища, квалифицированного работника. Фактически
всю организационную работу в Верховном Совете выполнял он, умело
направлял деятельность аппарата, готовил и оформлял все решения
Президиума, сессий Верховного Совета, находил возможность общаться с каждым
депутатом и помогать ему в работе. Дмитрий Цгоев стал для меня и в
Верховном Совете, и в аппарате Президента человеком, с которым можно было
советоваться, который открыто говорил мне о моих просчетах, давал
объективную информацию о настроениях людей. В свое время он перенес
тяжелую операцию на печени, был вынужден постоянно соблюдать диету и
беречь здоровье. В 1996 году он настоял на том, чтобы я его отпустил. Он
честно признался, что не может выполнять необходимый объем работы и
не хочет быть мне в тягость. Я был вынужден с ним согласиться, о чем
сожалею и сейчас. Вскоре после этого он скончался. Мне не хватало его,
его добрых глаз, его ненавязчивых советов, его рассказов о встречах с людьми
в разной обстановке, не хватало его критического взгляда на мои действия.
Очевидно, и он, привыкший к общественно активной деятельности, не
выдержал отрыва от нее и рано ушел из жизни. Есть люди, которые оставляют
светлый, ничем не запятнанный след в жизни. К таким людям, несомненно,
относится Дмитрий Григорьевич Цгоев. Возможно, он был слишком
старомоден, не вписался в новое время, время перестройки, рыночных реформ,
всеобщего беспредела. Но он сохранил настоящую человеческую сущность,
доброе, отзывчивое на чужую беду сердце. А это главная ценность,
которую не могут девальвировать никакие цивилизационные сдвиги общества.
Вторым помощником был Молчанов Николай Васильевич. Он был
оформлен на эту работу по линии Совета Федерации. Иногда возникали
небольшие проблемы с качеством выполнения данных поручений, но в основном
на этого человека можно было положиться. Он без лишних слов выполнял
порученное дело, вел прием граждан, отвечал сам и готовил ответы за моей
подписью на многочисленные просьбы и заявления избирателей. За все
время нашей совместной работы я не припомню случая, чтобы Николай Васи-
507
льевич опоздал на работу, нарушил сроки исполнения моих поручений
вызвал своим поведением неудовольствие посетителей. Есть люди, кото*
рые не выделяются из общей среды, ничем особенным не примечательны,
но без которых невозможно общественное развитие. Они не суетятся, не
стремятся подняться вверх по служебной лестнице, не принимают участия
в служебных интригах. В народе их называют работягами, трудоголиками.
Но это только часть характеристики. Это по своей природе честные,
интеллигентные люди. Николай Васильевич Молчанов относится к этой
категории людей. Он был нужен мне, нужен был делу и добросовестно выполнял
его.
Несколько позднее по линии Министерства внутренних дел Российской
Федерации была введена еще должность помощника Президента по
вопросам безопасности. На нее был назначен полковник Алдатов Батраз
Константинович. Поэт и философ, человек большой эрудиции и высокой культуры,
Батраз не отвечал традиционному понятию работника правоохранительных
органов. У него был свой взгляд на происходящие события, свое видение
организации работы по борьбе с преступностью. Он не вписывался в
коррумпированную среду правоохранительных органов республики и России.
Все его конструктивные предложения не находили понимания у коллег,
воспринимались с раздражением в руководстве Министерства внутренних дел
России. Очевидно, поэтому мне не удалось договориться в МВД
Российской Федерации о его назначении на должность министра внутренних дел
республики. Как это обычно делается в этих кругах, к моменту моего
представления о его назначении в МВД России на него были направлены грубо
сфабрикованные компрометирующие материалы. Я их воспринял
болезненно и с возмущением, но успокоил меня сам Алдатов:
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, прошу вас не переживать: я на другое и
не рассчитывал. Вся эта грязь ко мне не пристанет, а вам надо поберечь
себя. Будем надеяться, что доживем до того времени, когда в
правоохранительные органы потребуются честные люди.
Возможно, до этого времени доживет Батраз. Но я потерял надежду на
скорое решение этой злободневной для России проблемы. С помощью Ал-
датова мне удалось установить страшную картину сращения значительной
части руководящих работников прокуратуры, МВД, управления
безопасности, налоговой службы, таможни с криминальным миром. Люди, на
которых государство возложило обязанность бороться с преступностью,
фактически стали для преступных группировок и целых кланов «надежной»
крышей защиты. Мои попытки обратить внимание федеральных министерств
и ведомств на эти вопросы ни к чему не привели. Меня внимательно
выслушивали, принимали мои записки, но никто никаких мер не принимал. Про-
508
блема связана с порочностью всей системы. Ее надо менять, провести
серьезную чистку всех кадров правоохранительных органов. Для этого нужно,
чтобы в эти органы сверху вниз пришли такие люди, как Батраз Алдатов.
На должность советника по связям с общественными организациями был
назначен Плахтий Сергей Яковлевич. Время не изменило его. Он остался
таким же инициативным, принципиальным, преданным делу человеком.
Вместе со мной он перенес все тяготы сложной работы по установлению
нормальной общественно-политической ситуации в республике, по
организации взаимодействия с партиями и общественными движениями, по
сохранению нормальной обстановки в сферах образования, культуры,
здравоохранения. Хотя при Президенте был образован Совет культуры и его
ответственным секретарем была назначена Гуржибекова Ирина
Григорьевна, и эти вопросы приходилось поручать Сергею Яковлевичу. Многие их
моих «друзей» и сегодня не могут понять, что меня связывало с Сергеем
Плахтий. Очевидно, его честность, его верность долгу, его надежность. После
моего ухода с должности Президента многие мои «соратники и друзья», кто
сразу, а кто несколько погодя, чтобы сохранить лицо, отошли от меня,
разными способами постарались присягнуть на верность новому Президенту.
Больно было наблюдать за ними, хотя и понимаю, что это проявление
обычной человеческой природы, связанной со стремлением выжить в этом
сложном мире. Так поступил Георгий Антонович Джигкаев, советник по
координации деятельности правоохранительных органов, для которого я
многое сделал.
Сергей Плахтий проявил подлинные качества мужчины. Не только он,
но и члены его семьи, вплоть до внука Сережи, стали после моей отставки
относиться ко мне с какой-то трепетной предупредительностью,
вниманием. Мне передавали мои друзья школьных и студенческих лет, что Сергей
много раз в общественных местах вступал в споры с представителями
интеллигенции, защищая меня от обывательской хулы. Считаю, что Сергей
Яковлевич всегда был на месте, всегда соответствовал занимаемой
должности, всегда был настоящим человеком и на комсомольской, и на партийной,
и на научно-педагогической работе, и на государственной службе.
Значительна роль Александра Александровича Ходова в сохранении
республики, ее безопасности на протяжении всего периода борьбы за Южную
Осетию, ингушской агрессии, урегулирования осетино-ингушских
отношений. Боевой генерал, бывший командующий внутренними войсками
Средней Азии и Казахстана, Александр Ходов возглавил Совет безопасности, по
существу создал в республике министерство по гражданской обороне и
чрезвычайным ситуациям. В самые сложные моменты противостояния
руководства республики с руководством республики Ингушетия, грубого давления
509
руководителей силовых структур России на республику, именно его
принципиальная позиция, высокие профессиональные знания, и умение
находить компромисс позволяли правильно решать вопросы и удерживать нас
от эмоциональных, непродуманных шагов. Подтянутый, всегда готовый к
действию, точный в постановке задачи и ее выполнении, обязательный во
всем и широко эрудированный человек, Александр Ходов для меня был
ярким представителем старой осетинской военной интеллигенции,
прославившей свой народ на службе в составе Российской армии и много
сделавшей для развития просвещения в Осетии.
Большую помощь в решении экономических вопросов мне оказывала
Маргарита Ростиславовна Кулова, ответственный секретарь Совета по
социально-экономической политике. Я обратил на нее внимание во время
выборов в Совет Федерации. Она была кандидатом в депутаты Совета
Федерации и вместе со мной выступала перед избирателями. Привлекла ее
здоровая амбициозность, профессиональный анализ экономической
ситуации, нестандартные суждения о путях экономического развития
республики. После вступления в должность я пригласил ее на работу в
администрацию Президента. С ее помощью удалось привлечь к разработке программы
социально-экономического развития республики ученых и специалистов
республики, России, стран ближнего зарубежья. Маргарита Ростиславовна
отличалась умением находить общий язык и с опытными, и с молодыми
специалистами, ответственным отношением к подготовке документов.
Планировал назначить ее руководителем одного из экономических ведомств.
Осознаю сегодня, что слишком запбздал с этим решением. Из всех
женщин, которые в это время были в руководстве республики и возможном
резерве, пожалуй, Маргарита Кулова была наиболее перспективной.
Значительную работу в эти непростые годы, когда республика
подвергалась информационному насилию со стороны центральных, ингушских,
кавказских СМИ, провела пресс-служба Президента и Правительства. Она
состояла всего из трех человек: пресс-секретаря Шанаева Валерия
Федоровича, тележурналистов Зураповой Валентины Елкановны и Дзуцева
Владимира Николаевича. Каждый из них - высокий профессионал и личность. Я
всем благодарен, но особо хочу выделить Валентину Зурапову, которая
девчонкой связала свою работу с телевидением, в качестве оператора и
журналиста принимала участие во всех значительных событиях республики. Ее
репортажи из самых горячих точек, ответственных встреч, собраний,
пленумов, съездов - это целая эпоха жизни республики, отраженная Валей
Зураповой на сотнях километрах пленки. К концу моей работы ей удалось
создать свой теле- и радиоканал, организовать интересное вещание. Но
главное даже не в ее самоотверженной работе тележурналиста и оператора. Глав-
510
ное в ее мужественном, неподкупном характере человека, не меняющего
своих взглядов в зависимости от воли руководителей. Большинство
работников СМИ республики после моей отставки поспешили дружно отречься
от меня и присягнуть новому Президенту. При этом они это сделали
наглядно, некрасиво. Валентина Зурапова, несмотря на явные гонения и
преследования со стороны новых хозяев, сохранила прежнее отношение ко мне и
подчеркнуто его демонстрировала.
К числу работников, о которых сохранились добрые воспоминания,
несомненно, относится Надежда Ивановна Евтушенко. Она работала в
приемных первых секретарей обкома КПСС Кабалоева Б.Е., Одинцова В.Е.,
Дзасохова А.С. Работала и со мной в обкоме КПСС, Верховном Совете, в
аппарате Президента. Она хорошо знала республику, всех руководителей
министерств и ведомств, районов, предприятий, оперативно и со знанием
дела осуществляла связь первых руководителей республики с внешним
миром. Когда она заступала на дежурство, можно было быть уверенным,
что она обо всем вовремя доложит, доведет до исполнителей сделанные
поручения, скажет посетителям нужные слова, сможет ответить на
вопросы московских руководителей и чиновников. Долгая работа в качестве
секретаря первых лиц не подавила в ней добрых человеческих качеств. Меня
покоряло в ней неизменно благосклонное, почтительное отношение к моим
предшественникам. Об их звонках, их просьбах она докладывала мне с
теплыми уважительными нотками в голосе. Ее тон, манера передачи
информации побуждали меня решать их вопросы немедленно. Она не стеснялась
связывать меня с ними даже тогда, когда у меня были люди, проходило
совещание. Я не помню случая, чтобы это вызвало у меня раздражение, не
помню случая, чтобы попросил Надежду Ивановну перенести разговор на
более удобное время. Убежден, что это отношение она сохранила и ко мне.
Хотя после меня порядки изменились. Александр Сергеевич, прошедший
большую школу столичной бюрократии и чинопочитания, не позволял
подобные вольности. Надежда Ивановна, если у Дзасохова были посетители,
приносила мне извинения и обещала связать с ним «как только он
освободится». Бывало, что он так и «не освобождался». Но в этом не было вины
Надежды Ивановны. Она неизменно звонила мне в течение дня, вторично
приносила извинения за своего шефа, оправдывала его «чрезмерной
занятостью».
. Многие положительные черты Евтушенко переняла Белла Батразовна
Бацазова. Тяжело сложилась жизнь этой обаятельной девушки. Через два
года совместной жизни она потеряла мужа, который трагически погиб.
Осталась она одна, с ребенком, без квартиры, без поддержки. Но она
мужественно выдержала этот жестокий удар судьбы, безропотно и добросовест-
511
но выполняла свои обязанности. Она очень стеснялась меня и не посмела
сама обратиться ко мне с просьбой. О ее тяжелом положении рассказал мне
Дмитрий Цгоев. Я дал указание немедленно решить ее жилищный вопрос.
Обстоятельства сложились так, что я не имел возможности проверить
исполнение своего указания. Возможно, черствые чинуши и не решили ее
вопроса. Но и в этом случае вину беру на себя.
Но главное не в этом. Надежда Ивановна и Белла Батразовна занимали
незначительные должности. Но они запомнились мне. Удивительно,
многих людей, занимавших большие посты и высоко почитавших себя, память
вычеркнула. Сегодня я о них не могу сказать ничего ни худого, ни доброго.
А их память сохранила. Сохранила в одной связке, хотя и совершенно
разных. Очевидно, потому, что их объединяет одно непреходящее
человеческое качество - благородство.
* * *
Виктор Степанович Черномырдин оказался прав: с первых же дней
работы в должности президента решение политических проблем, связанных
с урегулированием ингушско-осетинских отношений и вопросов Южной
Осетии, стало отнимать основное время. Огромного нервного напряжения,
колоссальных усилий требовала организация работы по взаимодействию с
руководителями Ингушетии, Южной Осетии, Грузии, федеральных
органов власти.
Многие об этом уже забыли в Южной Осетии, но мне стоило больших
трудов добиться организации встреч'Эдуарда Шеварднадзе и Людвига Чи-
бирова в Москве, во Владикавказе, потом в Джавах и подписания в Кремле
Меморандума с участием Президента России Бориса Ельцина. Процесс
решения политического статуса Южной Осетии развивался последовательно,
конструктивно. Убежден, что в 1998 году мы могли выйти на переговоры
под патронажем Москвы с результатом, который бы устроил и Южную, и
Северную Осетию, и Грузию, и Россию. Об этом была договоренность с
Борисом Ельциным, Эдуардом Шеварднадзе, с колеблющимся Людвигом
Чибировым.
В осетино-грузинских отношениях был достигнут серьезный успех. Он
был связан, во-первых, с тем, что мы приковали к проблеме Южной
Осетии постоянное внимание России, добились заинтересованного отношения
к проблеме Южной Осетии Президента Российской Федерации Бориса
Ельцина, Председателя Правительства России Виктора Черномырдина,
Министерства иностранных дел, силовых министерств и ведомств России. Я
старался поддерживать у руководителей России этот интерес, не давал ему
угаснуть. Для этого использовались личные встречи и аналитические записки с
512
инициативами по решению кавказских проблем. Президент и Председатель
Правительства России внимательно рассматривали все предложения и были
готовы на деле оказывать нам политическую и материальную поддержку в
их реализации. Во-вторых, Эдуард Шеварднадзе и его ближайшие
соратники были подготовлены к тому, чтобы при посредничестве России сесть
за стол переговоров на указанной нами территории и приступить к
решению юго-осетинской проблемы без всяких предварительных условий.
В-третьих, после многочисленных встреч с Президентом Южной Осетии
Людвигом Чибировым, с членами парламента и правительства,
амбициозными руководителями общественных организаций Южной Осетии мы
смогли их убедить в необходимости переговоров. К сожалению, последующие
обстоятельства сложились таким образом, что в России потеряли всякий
интерес к Южной Осетии, а Южная Осетия смирилась с тем
неопределенным, унизительным положением, в котором она находится уже десять лет.
* * *
Новые сложные испытания мне предстояли по вопросам
урегулирования ингушско-осетинских отношений. В борьбе с руководством Северной
Осетии руководители и лидеры общественных организаций Ингушетии
использовали все возможные ресурсы: Президента Российской Федерации,
его администрацию, Правительство Российской Федерации, Верховный
Совет СССР, Верховный Совет Российской Федерации, центральные
средства массовой информации. Теперь у них появилась новая трибуна- Совет
Федерации Федерального Собрания. Они настойчиво стали обрабатывать
его депутатов, активно использовать его трибуну. Уже на первом заседании
Совета Федерации при обсуждении кандидатуры Рамазана Абдулатипова
на должность заместителя председателя Совета Федерации депутат от
Ингушетии Исса Магометович Костоев заявил: «Я со всей ответственностью
могу сказать о том, - настраивал он депутатов Совета Федерации против
Рамазана Гаджимурадовича, - что под руководством Абдулатипова были
приняты абсурдные законы об образовании Ингушской республики без
определения ее территории и всевозможные постановления, которые не
способствовали недопущению этого кровавого конфликта, унесшего более
тысячи жизней мирных людей. В результате этого: более трех тысяч
сожженных домов, 70 тысяч населения депортировано с мест своего проживания...»
(Стенографический отчет первого заседания Совета Федерации, М, 1995,
с. 159)
Меня не было на первом заседании, потому что оно проходило 11-15
января 1994 года, в разгар выборной кампании Президента Северной Осетии.
Но я получил стенограмму, и меня насторожили утверждения этого квали-
фицированного и опытного юриста о «депортации» населения и
«территории» Ингушетии. По существу, Костоев был прав, выступая против
создания республики неизвестно на какой территории, но он лукавил, обходя явно
противоречащий всем юридическим нормам закон «О реабилитации
репрессированных народов». Я понял, что открывается новая страница
защиты интересов республики в борьбе с лидерами Ингушетии и их московским
лобби.
Интуиция не подвела. На втором заседании Совета Федерации 3
февраля 1994 года была образована специальная комиссия для проверки
обстановки в зоне осетино-ингушского конфликта. В нее вошли депутаты Адров,
Побединская, Гладков. Возглавил комиссию Фатеев Валерий Петрович.
Странная это была комиссия. Она уже 8 февраля прибыла в республику,
встретилась с нами, потом исчезла в Ингушетии. Своей порядочностью,
объективным, взвешенным подходом к оценке ситуации запомнилась
Людмила Васильевна Побединская. И потом, когда она уже была депутатом
Государственной Думы, мы сохранили с ней добрые отношения. «Не рыбой,
не мясом» оказался депутат Гладков Игорь Евгеньевич. Что касается Адро-
ва Валерия Михайловича, то он выполнял специальный заказ Фатеева и на
каждом заседании Совета Федерации выступал с надуманными и лживыми
обвинениями в адрес нашей республики.
Не знаю, как сложилась дальнейшая судьба председателя комиссии
Валерия Петровича Фатеева, но он оказался гнусной, продажной личностью.
Все его доклады были грубо сфабрикованы, строились на односторонней
информации ингушской стороны, огульно охаивали республику и ее
руководство. Фатеев и его приспешники в Совете Федерации и
Государственной Думе требовали силового решения проблемы беженцев, поддерживали
бредовую идею введения федерального правления на территории
Пригородного района и части города Владикавказа. Их бурную деятельность по
нагнетанию обстановки, шельмованию руководства республики умело
направлял Исса Костоев. Ему на первых порах в этом активно помогала
Мизулина. Доктор юридических наук, профессор, честный юрист, Елена
Борисовна, будучи заместителем Костоева, избранного председателем Комитета
Совета Федерации по конституционному законодательству и
судебно-правовым вопросам, не знала реальной обстановки на Северном Кавказе,
очевидно, на слово верила Костоеву и очень часто своими поверхностными
заключениями по этому вопросу сама себя ставила в неловкое положение.
Как-то во время экскурсии в музей Славы на Поклонной горе она
призналась мне:
- Это страшный человек. Я только теперь поняла, что нельзя верить ни
одному его слову.
514
Речь, конечно, шла о Костоеве. Я ее выслушал, но в ответ на ее
откровенность промолчал. Я не знаю, что произошло между ними, но не в моем
характере обсуждать кого-либо, даже недруга, в его отсутствии. Не могу
осуждать Елену Борисовну, потому что при всей своей профессиональной
значительности, она оказалась доверчивой жертвой своего многоопытного
коллеги и руководителя. Не осуждаю и Иссу Магометовича Костоева,
потому что он шел на все во имя защиты интересов своего народа.
Но я не могу простить Фатееву. Он работал заместителем министра
экономики России, претендовал на пост главы Смоленской области, рвался на
должность главы временной администрации на территории республики
Северная Осетия и республики Ингушетия. Перед ним была поставлена
задача урегулирования обстановки на Северном Кавказе, но он во имя
своих шкурных интересов в угоду представителей одной из
противоборствующих сторон разжигал межнациональную рознь, стравливал народы друг
против друга, противопоставлял руководителей двух республик. Когда
говорят о заинтересованности федеральных властей в сохранении
напряженной обстановки на Северном Кавказе, видимо, речь идет о Фатеевых.
Именно они наживались на горе кавказских народов и своими позорными
действиями порочили доброе имя великого Российского государства.
25 февраля 1994 года на третьем заседании Совета Федерации Фатеев
выступил с докладом «Об итогах работы комиссии по изучению ситуации в
зоне чрезвычайного положения на территориях республики Северная
Осетия и Ингушской республики». Выступал Фатеев с большим апломбом,
пытался придать значительность роли комиссии в разрешении этого
сложного конфликта: «Учитывая очень сложный характер порученной задачи,
мы для себя определили несколько... важных целей. Первая задача - понять
причины, источник и движущие силы возникшего конфликта; вторая -
проанализировать ситуацию, сложившуюся на настоящий момент; третья -
предложить меры, которые позволили бы в максимально короткий срок
стабилизировать социально-экономическую и политическую ситуацию в
регионе; четвертая - учитывая многочисленный поток различных комиссий,
наша комиссия должна стать последней». За этой «глубокомысленной»
бравадой не стояло ровно ничего. Ни одну из этих задач ни эта комиссия, ни
многочисленные комиссии после нее решить не могли, потому что
пытались без знания дела в максимально короткие сроки решить сложную
проблему. Вместо глубокого проникновения в суть проблемы недалекие
московские политики видимое выдавали за суть, все время торопились все
урегулировать, вернуть беженцев в прежние места проживания. На самом деле
Многочисленные комиссии своими поспешными, легкомысленными
действиями осложняли обстановку и затягивали решение проблемы.
515
Особая роль отводилась встрече двух президентов. До заседания
Совета Федерации по инициативе Фатеева была проведена с участием
депутатов и руководителей федеральных органов исполнительной власти наша
встреча с Аушевым в Железноводске. Мы еще не успели осмыслить
сделанные на ней заявления, приступить к выполнению достигнутых
договоренностей, а Фатеев и председательствующий на заседании заместитель
председателя Совета Федерации Валерьян Николаевич Викторов
предложили провести новую встречу. Я был вынужден возразить:
«...Заинтересованным сторонам нужно дать возможность самим договориться, без
посредников. Ведь та проблема, которая сегодня стоит перед нами, та
трагедия, которую переживают народы Северного Кавказа, в первую очередь
касаются нас. Для того, чтобы изучить эту проблему, ее истоки и
движущие силы, надо в нее вникнуть и вслушаться в то, что говорят
представители этих республик... Сегодня организовывать какую-то новую встречу,
после встречи в Железноводске, бесполезно... Документов (имеются в виду
документы по урегулированию ингушско-осетинского конфликта)
составлено столько, что они сегодня не помогают, а мешают решению
проблемы. Поэтому принимать какие-то новые документы на уровне Совета
Федерации, Государственной Думы нет никакой необходимости. Надо
разобраться в тех документах, которые уже приняты и выработать механизм их
реализации». (Стенографический отчет Совета Федерации, третье
заседание, М, 1995, с. 138-139)
Однако ко мне не прислушались. Через полмесяца, 14 марта 1994 г., в
Совете Федерации были проведены парламентские слушания по вопросу
осетино-ингушских отношений. Они были задуманы как инструмент
массированного психологического давления на руководство Северной Осетии.
Выступали в основном депутаты Совета Федерации, Государственной Думы,
Временной администрации, силовых структур, отобранные и
подготовленные Фатеевым и Костоевым. Ораторы, дополняя и поддерживая друг друга,
пытались обвинить руководство Северной Осетии в депортации ингушей,
в дискриминации оставшегося в республике ингушского населения,
обвиняли руководство республики и лично меня в игнорировании Указа
Президента Российской Федерации от 13 декабря 1993 года. Почти во всех
выступлениях звучало требование немедленного возвращения беженцев
ингушской национальности в Северную Осетию силами Российской армии и
внутренних войск.
Обстановка в зале после каждого выступления накалялась. Силы были
неравные. Я, как это было много раз впоследствии, был вынужден один
противостоять этой большой и хорошо организованной силе. В своем
выступлении пытался связать ингушско-осетинский вопрос с общероссийски-
516
ми проблемами, назвать основные причины, приведшие к трагедии, и
определить пути решения проблемы. Привожу часть выступления по
сохранившейся стенограмме:
«Программа Президента Республики Северная Осетия
предусматривает установление нормальных взаимоотношений со всеми соседними
республиками и Ставропольским краем. Это непростая задача. Ее решение
усложняется тем, что тугой узел проблем на юге республики во
взаимоотношениях с Грузией замешан на крови, на искалеченных судьбах десятков
тысяч беженцев из Южной Осетии, Грузии, республик Средней Азии,
Чечни и Ингушетии, проживающих уже четыре с половиной года в Северной
Осетии и не видящих никакой светлой перспективы; на востоке к
проблемам урегулирования отношений с Ингушетией добавляется стремление
определенных кругов Российского Центра и Северного Кавказа еще раз
использовать силу.
Мы не видим другого пути выхода из сложившейся тяжелой ситуации,
кроме пути, ведущего к миру и установлению нормальных
взаимоотношений с Республикой Ингушетия. На этом пути много преград, много
естественных и искусственных завалов. Необходимо га преодолеть, расчистить.
А для этого потребуется общий разум и совместные усилия тех людей,
которые на самом деле заинтересованы в урегулировании
взаимоотношений между Северной Осетией и Ингушетией, стремятся к установлению
мира на Северном Кавказе.
Для политика и государственного деятеля среднего уровня, желающего
объективно разобраться в сути происшедшей трагедии, не составит
большого труда установить, что ее основой и следствием являются
неоднократные территориальные переделы. Для того, чтобы прийти к этому
выводу, не требуются глубокие научные изыскания и исторические
экскурсы, потому что факты лежат на поверхности...
Эти факты хорошо известны воинствующим лидерам ингушского
народа, однако они постоянно эксплуатировали лозунг возврата «исконных
ингушских земель» и продолжают это делать. Больше того,
территориальные притязания к Северной Осетии были поддержаны руководством
Чечено-Ингушской АССР и законодательно зафиксированы в Декларации о
государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики, принятой
15 сентября 1991 года Верховным Советом ЧИАССР. Декларация
провозгласила создание Ингушской Республики «в составе РСФСР с объединением
* исторической территории ингушского народа со столицей в
Правобережной части г.Владикавказа».
Обстановка особенно накалилась после принятия Верховным Советом
РСФСР в апреле 1991 года Закона «О реабилитации репрессированных на-
517
родов», предусматривающего право на так называемую территориальную
реабилитацию. В законе отсутствует не только механизм реализации его
положений, но и пределы пользования этим правом репрессированными
народами. Положение еще больше усугубил Закон Российской Федерации
«Об образовании Ингушской Республики «без определения ее территории и
границ» (июнь 1992 г.). Эти обстоятельства привели к произвольному
толкованию указанных законов. Некоторые экстремистски настроенные
лидеры Ингушетии замутили разум людям и подтолкнули ингушский народ к
тому чтобы отторгнуть часть территории Северной Осетии
насильственным путем. Именно территориальные притязания являются
первопричиной и лежат в основе кровавой трагедии двух соседних народов. Их
надо снять раз и навсегда во имя сохранения целостности Российского
государства и установления мира между его народами.
Я был против принятия каких-либо документов во время пребывания
Б.Н.Ельцина в декабре 1993 года на Северном Кавказе и просил его не
издавать указ. Однако 13 декабря 1993 года был подписан Указ Президента
Российской Федерации «О порядке возвращения в места постоянного
проживания беженцев и вынужденных переселенцев на территориях
Республики Северная Осетия и Ингушской Республики». Указ надо выполнять. Мы
за это. Но как? Алфавит начинается с буквы «А», любой законодательный
акт с первого пункта. А первый пункт Указа Президента гласит:
«Подтвердить статус Пригородного района как территории, находящейся в
составе Республики Северная Осетия». Однако это положение не только
не выполняется, но территориальные притязания возводятся в ранг
государственной политики ц закрепляются в Конституции Ингушской
Республики, статья 11 которой гласит: «Возвращение политическими
средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение
территориальной целостности Ингушской Республики - важнейшая задача
государства».
Я считаю, что нам необходимо решить этот главный вопрос, потому
что территориальная целостность Республики Северная Осетия - это не
прихоть ее руководителей, а право, закрепленное Конституцией
Российской Федерации и Конституцией Республики Северная Осетия. Это первое.
Второе. Необходимо в конце концов прекратить затянувшийся спор
между двумя соседними народами, определить территорию и границы Рее-
публики Ингушетия.
Третье. Пора дать объективную политическую и правовую оценку
трагическим событиям октября-ноября 1992 года на территории Северной
Осетии и привлечь к ответственности представителей федеральных
органов власти и центральных средств массовой информации, которые сво-
518
ими популистскими высказываниями, тенденциозными статьями и
передачами сеют и дальше среди осетинского и ингушского народов ядовитые
семена межнациональной розни. Чего стоят так называемые
«расследования» газеты «Известия», представленные серией статей
И.Дементьевой, книгой С.Белозерцева и Л.Дувановой, видеоматериалами киностудий
«Останкино», заявлениями В.Фатеева и В.Очирова.
Четвертое. Мы за комплексное решение проблемы беженцев, в том
числе и за их возвращение в прежние места проживания. Но в решении
этой очень сложной проблемы мы стояли и будем стоять на позиции
полного исключения любых силовых методов.
Те граждане Северной Осетии ингушской национальности, которые не
причастные к преступлениям, могут вернуться в свои дома в Пригородном
районе, но их жизнь должны обустраивать ни Временная администрация,
ни армия, а органы управления Северной Осетии. В решении этого вопроса
руководители обеих республик должны выйти на прямые переговоры.
Пятое. Режим чрезвычайного положения выработался, изжил себя и
его нужно снимать. Мы благодарны Временной администрации,
внутренним войскам МВД России, Российской Армии, нашим посредникам из
Дагестана, Ставрополья, Кабардино-Балкарии, других республик, краев,
областей России за помощь в прекращении войны. Но настало время и для
осетинского и для ингушского народов посмотреть суровой правде в лицо и
самим определить свою судьбу, завтрашний день своих детей.
Шестое. Мы должны договориться о том, чтобы отныне прекратить
вмешиваться во внутренние дела друг друга. Граждане Северной Осетии
ингушской национальности жили бы спокойно в Северной Осетии, как
живут русские, украинцы, грузины, армяне, кумыки, азербайджанцы,
татары, представители других национальностей, если бы им не помешали
национал-экстемистские силы извне.
Седьмое. В настоящее время в Северной Осетии в селениях Хурикау,
Кусово, Майское, Чермен, Эзми и других проживает около 12 тысяч
ингушей. Мы начали с ними диалог, направленный на лучшее обустройство их
жизни. Мы требуем дать нам самим возможность решать их проблемы,
как решаем проблемы многочисленных представителей других
национальностей, проживающих в Северной Осетии».
* * *
Это только отдельный фрагмент из начального периода моей
президентской деятельности. Но не было ни одного дня на протяжении всей моей
работы в должности Президента Республики и члена Совета Федерации
Федерального Собрания, чтобы мне не приходилось заниматься вопросами
519
ингушско-осетинских и осетино-грузинских отношений. Вдобавок ко
всему республика к этому моменту оказалась в информационной блокаде.
Подкупленные центральные СМИ постепенно создавали и фактически создали
из Осетии образ территории, заселенной жестокими убийцами,
террористами, расправившимися с «бедными грузинами и ингушами» и
продолжающими чинить преступный беспредел. Жители Северной и Южной Осетии
из жертв грузинских и ингушских национал-экстремистов, из героических
защитников своих республик от агрессоров из своих же государств на
страницах продажных газет и журналов, в радиоэфире и на телеэкранах
превращались в настоящих фашистов.
Каждая новая статья, радио- или телепередача вызывали массовое
возмущение населения республики: устраивались митинги, пикеты,
демонстрации. Все эти «благородные акции народного гнева» организовывались и
умело направлялись нашими оппонентами. Особенно старались
руководители оппозиционных партий и общественных движений, некоторые
представители творческой интеллигенции, «деловых кругов». Руководство
республики, Президента обвиняли в беспомощности в борьбе со средствами
массовой информации, возмущались тем, что мы не добиваемся
публикации материалов, защищающих честь республики. Никто из них не хотел
понять, что это связано с деньгами, которые необходимо было платить за
каждую публикацию. Многие, возможно, понимали это, но делали вид
непонимающих. За все это время никто из осетинских толстосумов,
возмущенный голос которых звучал громче остальных, не предложил своих
услуг и ничего не сделал для изменения ситуации. Информационный пресс,
поддерживаемый СМИ и госчиновниками, давил не только на республику,
но и на руководителей государства. ,
Усилиями руководителей Временной администрации, силовых структур,
правоохранительных органов России, некоторых заместителей
Председателя Правительства России и работников администрации Президента,
которым не удавалось силовое решение игушско-осетинских проблем,
которые явно проваливали все планы по установлению порядка в зоне
конфликта и подготовке необходимых условий для возвращения беженцев
ингушской национальности в населенные пункты Пригородного района, постепенно
в сознании Бориса Николаевича Ельцина создавалось мнение о
непокорном Галазове, противостоящем федеральным властям и интересам России.
Весь негатив, который выплескивался на республику и ее руководство,
происходил на фоне резкого обострения обстановки в Чечне, роста
сепаратистских настроений среди мусульманской части населения Северного
Кавказа, активизации деятельности конфедерации горских народов Кавказа,
лидеры которой бредили идеей создания кавказского независимого исламс-
520
кого государства, противостоящего России. Сепаратистские идеи, кроме
нескольких посредственных политиканствующих «интеллигентов», никто
в Осетии не поддерживал. В самые критические моменты обострения
ситуации в республике, тогда, когда федеральные органы власти и силовые
структуры явно работали против республики, наносили своими безумными
действиями колоссальный моральный и материальный ущерб ее населению,
ни народ, ни руководители, ни общественные организации Северной
Осетии не позволили себе ни одной акции, направленной против России. Во
всех своих публичных высказываниях, статьях, в интервью российским и
иностранным журналистам я настойчиво проводил одну и ту же мысль: в
Осетий никто никогда не представлял и не представляет своего
прошлого, настоящего и будущего без России. Успешное политическое,
экономическое и культурное развитие республики возможно только в
составе великой России. В эти тревожные годы нового всплеска кавказского
сепаратизма я пытался убедить в этом и другие народы Северного Кавказа.
Я долго думал над тем, как прорвать информационную блокаду, изменить
искаженный внутренними и внешними недругами образ республики, как
восстановить доброе имя народа - труженика и творца, на протяжении более двух
веков верой и правдой служившего России. Раздумья привели меня к мысли
использовать в этих целях 1994 год. В этом году исполнялось 220 лет со
времени присоединения Осетии к России и 210 лет со времени основания города
Владикавказа. Возникла идея отметить эти даты как значительные
исторические события в жизни Осетии и России. Сразу после возвращения из Москвы,
после бурного обсуждения ингушско-осетинского вопроса на парламентских
слушаниях в Совете Федерации, я позвонил профессору Блиеву:
- Мой профессор, - взял я давно установившийся между нами
шутливый тон разговора, прерванный расхождениями во взглядах на выборы
президента республики, - как не странно, я еще жив и нуждаюсь в твоих
советах. Могли бы мы с тобой встретиться завтра?
- Знаешь, Ахсар, после последнего разговора, неприятного для нас
обоих, я рассуждал над нашими отношениями и пришел к выводу, что ты
всегда для меня будешь оставаться просто Ахсаром, моим ректором. Я прошу
тебя, мой ректор, никогда не сомневаться в моем добром отношении к себе.
Завтра после лекций я к твоим услугам.
На второй день мы встретились с Марком Максимовичем как старые,
добрые друзья и долго обсуждали обстановку в России, положение в
республике и на Северном Кавказе. Профессор Блиев со студенческих лет
увлекся российско-кавказскими отношениями, изучил по этой проблеме всю
отечественную и зарубежную литературу, переработал огромные пласты
архивных материалов, ввел в научный оборот доселе неизвестные докумен-
521
ты, выработал свой, отличный от традиционных, взгляд на события и
явления, которые происходили на Кавказе, между Кавказом и Россией. Кроме
этого, как серьезный и думающий ученый, общественный и политический
деятель, никогда не занимавший государственных постов, но умевший на
основе глубокого анализа исторических процессов определять их
дальнейшее развитие, он обладал несомненным даром предвидения. Для меня было
важным его мнение, и я с благодарностью воспринял одобрение им моих
предложений. Тогда же он дал согласие быть моим советником на
общественных началах и принять непосредственное участие в подготовке всех
материалов, связанных с кавказско-российской проблематикой. Со своими
обязанностями советника Президента Республики Северная
Осетия-Алания профессор Марк Максимович Блиев справился блестяще. За свои
труды он не получил из государственной казны ни одной копейки, но
выполнил огромную работу. К подготовке документов, связанных с Кавказом, с
взаимоотношениями Кавказа и России, Осетии - Кавказа - России, он
имеет непосредственное отношение. При этом, что самое главное, - все
материалы: проекты писем, записок, постановлений, докладов - готовились им
в установленные сроки и на высоком научном и деловом уровне.
Через два дня после нашего разговора с Блиевым, 20 апреля 1994 года, я
собрал членов Президиума Верховного Совета и Правительства Республики,
поделился с ними своими планами, получил их поддержку. Но особого
энтузиазма они не проявили. На эту встречу был приглашен и Марк Максимович.
После заседания, когда мы остались одни, он саркастически заметил:
- По-моему, дорогой мой ректор, они тебя не поняли.
- Ничего, мой профессор, поймут попозже, когда начнут работать над
проектом Устава Президента России и программой
социально-экономического развития республики.
Вместе с Блиевым мы в этот же день составили письмо на имя
Президента Российской Федерации. Считаю необходимым привести его.
Президенту Российской Федерации
Б.Н.ЕЛЬЦИНУ
«20» апреля 1994 г.
О 220-летии присоединения Осетии к России
и 210-летии со времени основания города Владикавказа
Уважаемый Борис Николаевич!
В 1994 году исполняется 220 лет присоединения Осетии к России и
210 лет со времени основания города Владикавказа.
Присоединение Осетии к России, состоявшееся в октябре 1774 года на
основе общеосетинского политического выбора, взаимного доверия и со-
522
гласия, уважения национального достоинства и культурного наследия,
явилось эпохальным событием, определившим ход новой истории осетинского
народа.
В соответствии с договором о присоединении, гарантировавшим
внешнюю безопасность Осетии и развитие взаимовыгодных
торгово-промышленных связей, по инициативе осетинской стороны в 1784 году была
заложена русская военная крепость Владикавказ у осетинского поселения Дза-
уджикау. На протяжении двух веков осетинский народ по праву считает
Россию своим Отечеством, разделяет с ней ее победы и невзгоды, лучшие
его сыновья и дочери трудятся во имя ее славы и величия.
За эти годы в Осетии подготовлены сотни замечательных
специалистов, внесших большой вклад в развитие республики. Среди них
прославленные работники промышленности и сельского хозяйства, науки и культуры,
видные военачальники, герои войны и труда.
Более двух столетий Осетия создавала свой экономический и
интеллектуальный потенциал при поддержке России. Продукция промышленных
предприятий в общем балансе потребления в более значительных объемах
вывозилась, чем использовалась в экономике республики.
Однако за последнее время в экономике республики сложилось крайне
тяжелое положение. Практически во всех отраслях народного хозяйства
падение производства достигло критической черты. В значительной мере
влияние на спад производства оказали трагические события в
Пригородном районе Республики Северная Осетия и в Южной Осетии.
Вместе с тем, Северная Осетия располагает большим промышленным
потенциалом, природными ресурсами, хорошо подготовленными
специалистами. Правительство республики работает в настоящее время над тем,
чтобы их эффективно и рационально использовать.
С привлечением ведущих специалистов и ученых разрабатывается
программа социально-экономического развития Северной Осетии до 2000 года.
Уже подготовлены отдельные ее части: «Нефть Осетии»,
«Электрификация», «Горы Осетии» и другие. Они прошли экспертизу в Российских
министерствах и ведомствах и получили поддержку.
Прошу Вас поручить Правительству Российской Федерации
совместно с Правительством Республики Северная Осетия подготовить проект
Указа Президента Российской Федерации о государственной поддержке
социально-экономического развития народного хозяйства Северной Осетии
до 2000 года.
Считаю, что 220-летие присоединения Осетии к России и 210-летие со
времени основания Владикавказа в истории формирования
многонациональной великой России заслуживают внимания федеральных органов власти,
523
научных, культурных и общественных кругов Российской Федерации,
средств массовой информации.
Республика готовится достойно отметить эти знаменательные даты.
Выражаю надежду уважаемый Борис Николаевич, что Вы примете
личное участие в этих торжествах.
Президент
Республики Северная Осетия А.ГАЛАЗОВ
По завершении работы над письмом позвонил Борису Николаевичу.
Обычно сложно бывало связаться с ним. Помощники и секретари, ссылаясь
на его занятость, только обещали доложить ему о звонке. Однако не помню
ни одного случая, чтобы через какое-то время, иногда на второй день, но
Ельцин не позвонил. На этот раз меня соединили с ним сразу. Я попросил
Бориса Николаевича о встрече. Он уточнил свой график с Илюшиным
Виктором Васильевичем и назначил мне встречу на 23 апреля.
В назначенный день в 10 утра он принял меня. Этот была первая наша
встреча после избрания меня Президентом. Борис Николаевич тепло меня
поздравил, пожелал успешной работы. Большая часть нашего разговора была
посвящена чеченской проблеме. Из нее мне стало ясно, что Президента
России неверно информировали о силе дудаевской оппозиции, о
всенародном недовольстве дудаевским режимом, убеждали в возможности легкой
победы пророссийски настроенной части чеченской элиты. Он назвал
имена Автурханова, Хаджиева, Гантамирова, говорил, что «при небольшой
поддержке России недовольное дудаевским режимом население и приданные
Автурханову и Гантамирову вооруженные силы смогут в ближайшее время
свергнуть Дудаева и установить конституционный порядок в мятежной
республике». Я попытался переубедить его, доказывал, что положение
гораздо сложнее, чем ему преподносят, что Дудаев и его сподвижники смогли
за четыре года создать хорошо оснащенную профессиональную армию,
которую не одолеть разрозненным силам оппозиции с амбициозными, но не
признанными народом лидерами.
Я предложил ему три варианта решения чеченской проблемы. Первый.
Смириться с тем, что Дудаев - избранный народом Чечни глава республики
и выйти с ним на переговоры. Предварительно должна быть изучена и
объективно оценена общественно-политическая и социально-экономическая
ситуация в республике. В подготовке и проведении переговоров, разработке
документов использовать серьезных политиков, таких региональных
лидеров, как Минтимер Шаймиев и Муртаза Рахимов, видных религиозных
деятелей, крупных ученых и деятелей культуры, выходцев с Кавказа,
знающих Кавказ, способных изучить обстановку и предложить решения,
устраивающие и Россию, и Чечню.
524
Второй. Если все-таки Президент России примет решение не иметь дело
с Дудаевым, необходимо найти личность, которая бы могла быть признана
чеченским народом, была бы способна консолидировать нацию, объединить
вокруг себя все здоровую политическую и интеллектуальную часть
чеченского общества. Это должен быть человек, превосходящий по своему
влиянию на людей Дудаева и отличающийся от него здравым взглядом на судьбу
своего народа, готового защитить его и создать условия для нормальной
жизни и труда. Он должен получить полную и последовательную
политическую и экономическую поддержку со стороны Президента,
Правительства и Парламента Российской Федерации. Финансовая поддержка
Чеченской республики, несмотря на сложное экономическое положение России,
должна быть настолько мощной, чтобы каждый житель Чечни ощутил на
себе заботу Российского государства.
Третий вариант, к которому я возвращался впоследствии многократно,
был связан с тем, чтобы чеченскую проблему решать в одной связке со
всеми остальными кавказскими проблемами. Эта идея у меня родилась в
результате раздумий над поиском решения кавказских проблем. Впервые с
ней я поделился с Ельциным:
- Борис Николаевич, нельзя Чеченскую проблему замыкать только на
себя. Она родилась в процессе распада Советского Союза и имеет такую же
природу, как Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия. Считаю, что ни
Азербайджан, ни Армения, ни Грузия, ни Россия самостоятельно не могут
погасить межнациональные пожары и решить эти проблемы. Считаю, что
вы должны возглавить миротворческую миссию, объединить лидеров этих
государств, политические силы и совместно найти общие подходы к
решению проблемы Нагорного Карабаха, Южной Осетии, Абхазии, Чечни.
Думаю, это облегчило бы и нам с Аушевым задачу урегулирования ингушско-
осетинского конфликта.
Борис Николаевич очень внимательно выслушал меня, серьезно отнесся
к моим предложениям, обещал подумать над ними. По его вопросу я понял,
что он озабочен поиском личности, которую можно было бы
противопоставить Дудаеву:
- У нас в администрации работает Завгаев. Ко мне уже несколько раз
обращались с просьбой принять его и выслушать. Очевидно, он претендует
на роль лидера Чечни и засылает ко мне своих ходатаев. Я готов его
принять, но меня смущает его коммунистическое прошлое, его поддержка ГКЧП.
Хотя и мы с тобой имеем коммунистическое прошлое, - рассуждал Борис
'Николаевич.
- И Вас, Борис Николаевич, до сих пор убеждают, что я главный гекаче-
пист Кавказа и страшный враг России...
525
- Ну, это ты зря! Я уже говорил тебе один раз о своем отношении. А
информации много. Аушев забросал нас телеграммами с требованием
усиления федеральных силовых структур в Пригородном районе и
немедленного возвращения беженцев. Идет тревожная информация о росте
сепаратистских настроений в республиках Северного Кавказа, особенно в
Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии.
- Борис Николаевич, можете быть уверены, что Дагестан и Кабардино-
Балкария, да и другие республики никогда против России не пойдут. Есть
проблемы, но их искусственно подогревают представители
националистической интеллигенции, пытающиеся в своих шкурных интересах
использовать знамя ислама. Что касается Осетии, и Северной, и Южной, то она
всегда была и останется надежным форпостом России на юге. Мой народ
двести двадцать лет тому назад добровольно вошел в состав России и не
жалеет об этом. Считаю, Борис Николаевич, что эту дату необходимо
отметить как значительное событие и для Осетии, и для России.
Я передал ему подготовленное письмо. Он решительно написал на нем:
«В.С.Черномырдину. Прошу поддержать». Но этим он не ограничился.
При мне по внутреннему коммутатору он связался с Черномырдиным:
- Виктор Степанович, тут у меня Галазов, понимаешь, с очень
интересным предложением. Пожалуйста, прими его. Считаю, что необходимо очень
серьезно отнестись к подготовке Указа Президента по Северной Осетии.
Республика перенесла много потрясений, ей нужно обязательно помочь. А
к Галазову на торжество поедем вместе.
Ушел я от Ельцина одухотворенным: получил полную поддержку своим
предложениям. У меня уже складывался дальнейший план действий,
выстраивалась логическая цепь последовательных мероприятий, реализация
которых мобилизует моих коллег, даст надежду людям, консолидирует общество,
поможет в решении юго-осетинской и ингушско-осетинской проблем.
Очень серьезно и с пониманием отнесся к выполнению поручения
Президента Российской Федерации Виктор Степанович Черномырдин. 26
апреля с моим участием он провел совещание со своими заместителями,
ознакомил их с моим письмом и поручением Президента, а на письме
наложил резолюцию: «Минэкономики России (А.Н.Шохину) - созыв,
Минфину России (С.К.Дубинину), Миннацу России (С.М.Шахраю),
Министерствам и ведомствам России (по списку) - Прошу рассмотреть в со-
ответствии с поручением Президента Российской Федерации совместно с
Правительством Республики Северная Осетия, другими заинтересованны-
ми министерствами, ведомствами и представить в Правительство
России согласованный документ.
Доложите с проектом ответа Б. К Ельцину».
526
После совещания Виктор Степанович оставил меня, и мы в деталях
обсудили с ним план дальнейших действий по подготовке Указа и
торжественных мероприятий.
- Если ты думаешь, что министры проявят большой энтузиазм в
подготовке Указа и оказании помощи республике, то ты глубоко заблуждаешься.
Обстановка непростая, экономическое положение в стране сложное. Все
наши члены правительства задерганы и снизу, и сверху. Особенно
достается Минфину и Минэкономики. Поэтому заставь своих замов, помов,
министров работать в наших министерствах. Нужны конкретные планы,
программы. Только под них будут выделяться средства. Скорее определяйся с
председателем Правительства. Одному тебе трудно будет вытащить тяжелый воз
политических и экономических проблем. На меня можешь положиться
полностью.
В эти дни я повстречался с Шохиным А.Н., Дубининым С.К.,
Шахраем СМ., с руководителями министерств и ведомств Российской Федерации,
получившими поручения Черномырдина. Принимали меня очень
доброжелательно, по-деловому, тут же давали указания конкретным исполнителям
готовить соответствующие разделы проекта Указа совместно с
представителями Правительства Северной Осетии.
12 мая 1994 года я подписал указ «О праздновании 220-летия
присоединения Осетии к России и 210-летия основания г.Владикавказа», образовал
оргкомитет по подготовке и проведению этих мероприятий во главе с Ме-
цаевым Э.М., Куловой Л.М., Шаталовым М.М. и Блиевым М.М., рабочую
группу по подготовке выставки достижений в экономике, науке, культуре и
искусстве Республики Северная Осетия, поручил Правительству до 1 июля
1994 года подготовить проект Указа Президента Российской Федерации
«О государственной поддержке социально-экономического развития
Республики Северная Осетия до 2000 года». О всех этих мероприятиях
информировал население республики через средства массовой информации, во
время встреч с различными категориями граждан республики. Обсуждая
мероприятия по подготовке к празднику, мы пришли с Блиевым к идее
использования этой даты для начала широкомасштабного политического
диалога по установлению мира на Кавказе и восстановлению связей России с
закавказскими государствами.
- Видимо, дорогой Ахсар, - сказал Блиев, - нас никто не поймет, если
мы ограничимся докладами, песнями и плясками. Я предлагаю тебе
выступить с инициативой организации во время этого мероприятия встречи глав
государств России, Азербайджана, Армении, Грузии, руководителей
Северного Кавказа. Убежден, что эта встреча будет иметь международный
резонанс и явится началом решения всех кавказских проблем.
527
Я согласился с Марком Максимовичем, выразил готовность вновь
встретиться с Президентом России и, кроме этого, поставить перед ним еще
вопрос о подписании во время его пребывания в Осетии Договора «О
разграничении предметов ведения и полномочий между органами
государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти
Республики Северная Осетия-Алания». 10 июня 1994 года на встрече с
Б.Н. Ельциным я вручил ему два письма:
Первое - «О проведении встречи в городе Владикавказе Президента
Российской Федерации Б.Н.Ельцина с главами республик Кавказа.
Уважаемый Борис Николаевич!
Общественность Республики Северная Осетия с огромным
удовлетворением встретила Вашу готовность принять участие в торжествах, сея-
занных с 220-летием присоединения Осетии к России и 210-летием
основания Владикавказа.
Древняя Русь и средневековое осетинское царство Алания, являвшиеся
крупнейшими государствами Восточной Европы, имели тесные
внешнеполитические, культурные и династические связи. Восстановленные в середине XVIII в.
традиционные русско-осетинские отношения развивались на высоком уровне
международной дипломатической практики и политической культуры.
Присоединение Осетии к России в 1774 г. и основание Владикавказа в 1784 г. - итог
длительного исторического взаимодействия двух народов. Расположенной в
центре Кавказа по обеим сторонам Главного хребта Осетии волею судьбы
суждено было сыграть важную роль в дальнейшем развитии российской
государственности, стать связующим звеном в сношениях России и Кавказа. На
современном этапе российской истории и в условиях складывающихся на
Кавказе новых политических реалий Осетия вновь оказывается в фокусе
геополитических интересов как России, так и государств Кавказа.
Мы надеемся, что готовящийся юбилей создаст возможности для
достижения конкретных политических целей, связанных со стабилизацией
ситуации на Кавказе. Проведение юбилея и Ваше участие в нем могли бы послужить
благоприятной почвой для организации во Владикавказе встречи с главами
государств Закавказья, республик, краев и области Северного Кавказа.
Приглашение представительных делегаций в столицу Республики Северная Осетия
выглядело бы вполне уместным - именно во Владикавказе, как правило,
происходили важнейшие политические события, решавшие судьбы народов
Кавказа. Подобная встреча, в случае Вашего согласия, могла бы стать важной
вехой в развитии отношений между Россией и народами Кавказа.
Со своей стороны, Республика Северная Осетия готова предпринять
все необходимые усилия для подготовки и организации встречи, способной
вызвать серьезный международный резонанс».
528
На этом письме Президент России наложил резолюцию:
«С.М.ШАХРАЮ, Н.Д.ЕГОРОВУ, А.В.КОЗЫРЕВУ, С.А.ФИЛАТОВУ - Прошу
максимально использовать предстоящий юбилей для политической
стабилизации в регионе.
Вместе с А.ХГалазовым внесите на утверждение план мероприятий
по проведению встречи. Б.ЕЛЬЦИН, 10 июня 1994 г.
Второе. «О Договоре по разграничению полномочий между
Республикой Северная Осетия и Российской Федерацией.
Уважаемый Борис Николаевич!
. В истории русско-осетинских отношений неоднократно принимались
документы, подтверждающие статус и целостность Осетии в составе
Российского государства. Одним из таких государственных актов явилась
жалованная грамота, подписанная Екатериной II во время ее пребывания
на Северном Кавказе в 1787 году.
За время нахождения Осетии в составе России осетинский народ, его
лучшие представители стремились к укреплению ее целостности и
могущества. Многонациональный народ Северной Осетии и сегодня не
представляет своего настоящего и будущего вне России.
Республика Северная Осетия активно участвовала в подготовке и
подписании Федеративного договора. Мы придаем большое значение и
подписанию Договоров о разграничении полномочий между Российской
Федерацией и ее субъектами.
Рассматривая Договор о разграничении полномочий как важный этап в
становлении новой российской государственности, Республика Северная
Осетия готова приступить к разработке необходимого пакета
документов. Дата подписания Договора могла бы быть приурочена к 220-летию
присоединения к России (октябрь 1994 г.).
Уверен в том, что Договор с Российской Федерацией укрепит связи
республики с федеральным центром и будет способствовать стабилизации
обстановки в Северо-Кавказском регионе.
Прошу Вас, уважаемый Борис Николаевич, дать указание
Правительству Российской Федерации совместно с Правительством Республики
Северная Осетия подготовить Договор к подписанию».
Борис Николаевич очень доброжелательно отнесся к моим
предложениям. Они у него не вызвали никаких вопросов. Об этом говорит и тон
поручения, которое он сделал С.М.Шахраю: «Учитывая, что в октябре
состоятся крупные политические события в республике, было бы целесообразно
* к этому времени подготовить и подписать Договор.
Вносите предложения по составу комиссии. Б.ЕЛЬЦИН, 10 июня 1994г.»
529
Я развернул активную деятельность, которая была поддержана Министром
по делам национальностей Н.Д. Егоровым, его первым заместителем
В.А. Михайловым, первым заместителем Министра иностранных дел
России Б.Н. Пастуховым. Но уже к началу августа месяца я почувствовал, что
против наших предложений идет мощная подрывная работа. Она
проводилась в трех направлениях: во-первых, инициатива вызвала нездоровую
ревность со стороны некоторых руководителей республик Северного Кавказа, и
они стали убеждать руководителя администрации Президента России
Филатова воспрепятствовать визиту Ельцина во Владикавказ; во-вторых, пошел
мощный поток обвинений в адрес республики со стороны лидеров
националистических движений Ингушетии. Они для большей убедительности
назвали мероприятия, связанные с 220-летием присоединения Осетии к России,
«пиром во время чумы»; в-третьих, оживились руководители одиозных,
присвоивших себе название демократических, партий и движений в самой
республике.
Особенно негативную позицию в Правительстве России по нашим
предложениям занял Шахрай. По существу он саботировал выполнение
поручений Президента России и приложил колоссальные усилия к тому, чтобы не
состоялась встреча глав государств и не был подписан Договор между
федеральными органами власти и руководителями республики.
Я встретился в первых числах августа с Черномырдиным и поделился с
ним своими тревожными мыслями. Виктор Степанович разделил их,
посоветовал мне обратиться к Ельцину и назвать вещи своими именами:
- Ты не стесняйся, укажи всех, в том числе и меня. Со мной ничего не
станется, но возможно будет толк. Свою часть мы выполним. Я заставлю
министров сделать все, чтобы Указ в сентябре был готов.
После встречи с Виктором Степановичем я 10 августа 1997 года передал
через помощника Ельцину записку, в которой излагалась краткая история
развития российско-кавказских отношений и доказывалась необходимость
организации встречи Президента России с руководителями Кавказа.
Привожу заключительную часть записки:
«...Встреча Президента Российской Федерации с главами государств
Закавказья, республик, краев и области Северного Кавказа тем более
логична, что горький опыт последних лет свидетельствует о невозможности
обособленного разрешения отдельных кавказских конфликтов и
противоречий без миротворческих усилий России. Кавказ и сегодня является единой
системой политических, социальных, экономических и культурных связей.
Назревший общекавказский этап урегулирования может быть связан
только с поиском общих принципов, подходов и взаимных обязательств на основе
высокого авторитета и посредничества России.
530
Уважаемый Борис Николаевич! Мои предложения по этим вопросам Вы
поддержали и сделали соответствующие поручения В. С. Черномырдину 23
апреля 1994 года, СМ. Шахраю, Н.Д. Егорову АВ. Козыреву, С.А. Филатову
10 июня 1994 года. Свою часть Ваших предложений я выполнил и
представил соответствующие проекты документов в аппарат Правительства,
Министерство по делам национальностей и в Министерство иностранных
дел. Однако время идет, но никаких ответных мер с их стороны не принято.
Представляется, что вокруг этой даты и мероприятий, связанных с
укреплением единства России, усилением ее влияния на миротворческие
процессы и стабилизацию обстановки на Кавказе, идет какая-то
неведомая мне игра.
Прошу Вас для более полного объяснения своей позиции принять меня с
участием названных руководителей.»
Однако Президент не нашел возможности организовать такую встречу.
Мои оппоненты и в аппарате Президента, и в Правительстве России, и в
Ингушетии добились своего: убедили Бориса Николаевича в том, что его
участие на торжествах во Владикавказе усилит ингушско-осетинское
противостояние, обострит обстановку в Чечне, будет негативно воспринято
«демократическими» кругами Северной Осетии, добивающимися
дискредитации Галазова. Последние направили обращение на имя Президента
России, в котором всячески поносили меня и требовали не принимать
Указа до тех пор, пока республику возглавляет «партократ Галазов». Под
обращением подписались «лидеры» «демократических» партий и движений
Северной Осетии, за которыми фактически никто не стоял. Но они носили
громкие, претенциозные названия и могли произвести впечатление на
несведущего человека. Некоторые чиновники аппарата администрации
Президента России на самом деле придали Обращению серьезное значение и
предпринимали меры по срьюу намеченных мероприятий. Это я
почувствовал по охлаждению ко мне Филатова.
С Сергеем Александровичем у меня сложились довольно теплые
отношения. Каждый раз заходил к нему в кабинет как к близкому человеку,
советовался с ним по всем вопросам, связанным и с республикой, и с положением
на Северном Кавказе, доверительно высказывал свои предложения по
решению важнейших государственных вопросов. По некоторым из них наши
позиции не совпадали, мы спорили, но в конце концов находили общий язык и
расходились довольными друг другом. Встречались мы с ним у него на даче,
в Кисловодске, в Нальчике, у нас в республике. И каждый раз эти встречи
оставляли чувство удовлетворенности: я ощущал его поддержку, надеялся,
что мои предложения по решению острых кавказских проблем в том или
другом виде дойдут до Президента и будут использованы на общее благо.
531
В начале сентября 1994 года в отношении ко мне Сергея Александровича
произошла резкая перемена. Внешне как будто все оставалось по-прежнему:
и обращение на ты, и прием по-домашнему. Но в общении он стал более
официальным, по-казенному категоричным в оценках обстановки на Северном
Кавказе, постепенно стал подводить меня к мысли о том, что любые шаги
Президента России, направленные на прямую или косвенную поддержку
Северной Осетии и ее президента, могут взорвать обстановку на Северном
Кавказе, вызвать неудовольствие руководителей других республик, обострить
ингушско-осетинское противостояние, а самое главное - вызвать массовые
акции протеста в самой республике. Он мне доказывал, что в этих условиях
невозможно участие Бориса Николаевича на торжествах во Владикавказе и
нецелесообразна организация его встречи с главами закавказских государств:
- Пойми, дорогой Ахсар, что мы не можем подставлять под удар
Президента. Могут быть провокации со стороны ингушей, активизировалась твоя
оппозиция, встреча глав государств не подготовлена. Сережа (Шахрай) меня
убедил, что невозможно в эти сроки подготовить Договор и Соглашения
между федеральными органами власти и республикой. Я знаю, что ты уже
представил согласованный с Правительством проект Указа о поддержке
республики, но боюсь, что и он может быть не подписан.
Я понял, что и на Филатова и на Ельцина оказали сильное влияние мои
друзья, руководители ряда Северо-Кавказских республик, свою негативную
роль сыграл Сергей Шахрай, который в то время находился еще в фаворе
Президента. На Филатова не произвело впечатление и то обстоятельство,
что я лично по поводу встречи говорил с Гейдаром Алиевым, Эдуардом
Шеварднадзе, Левоном Тер-Петросяном. Они одобрили эту инициативу,
были готовы принять участие и в торжествах, и в первой встрече глав
государств России, Азербайджана, Армении, Грузии, руководителей республик,
краев и областей Кавказа.
В самые трудные моменты для республики и Кавказа я обращался к
Виктору Степановичу Черномырдину. Поверил в этого человека. За его
плечами была огромная жизненная школа, колоссальный опыт руководства
людьми и общения с ними. Меня тянуло к нему: он располагал своей
непосредственностью, искренностью, жизненной правдой. От него исходила
уверенность, он умел сказать горькую правду так просто, по-народному мудро, что
человеку становилось легче, и он начинал с оптимизмом воспринимать
навалившиеся на него неприятные обстоятельства.
Так случилось и на этот раз. Я был крайне раздражен поведением
некоторых моих коллег, руководителей Северо-Кавказских республик, Сергея
Филатова и Сергея Шахрая, в возбужденном состоянии мог сделать
непродуманные, резкие шаги. От них меня остановил Черномырдин:
532
- Ты успокойся: и это пройдет, как говорил мудрейший. Я беседовал с
Борисом Николаевичем. Он сожалеет, но ни он, ни я у тебя не будем. Так
сложились обстоятельства. Не следует из этого делать трагедии. Задумал
ты большое дело: самое главное не сорвать его и самому не сорваться. К
тебе поедет представительная делегация из аппарата Президента,
Правительства, Парламента, будут гости из закавказских государств. При мне
Борис Николаевич разговаривал с Шеварднадзе, Алиевым, Тер-Петросяном, и
они обо всем договорились. Не обращай внимания и на ту грязь, которой
обливают тебя соотечественники. Каждый день от твоих сородичей к нам
приходят целые телеги. Я работал с осетинами, дельными, хорошими
ребятами и не думал, что осетины такие писучие и кровожадные. Своим я дал
указание выбрасывать всю эту дрянь на помойку.
- Виктор Степанович, я готов смириться с тем, что огромная работа,
проведенная нами вместе с Михайловым Вячеславом Александровичем и
Пастуховым Борисом Николаевичем по подготовке Кавказской встречи глав
государств, пойдет насмарку, и мы еще больше увязнем в трясине
межнационального противостояния. Но я никак не могу допустить, чтобы огромный
труд большого количества специалистов, работников республики и
федеральных министерств по подготовке Указа Президента оказался напрасным.
Мне стыдно будет глядеть людям в глаза: в республике со слов Президента
России знают, что Указ готовится, и ждут его.
- Но твои же люди требуют от Президента не подписывать Указ. Не из
Кабарды и Адыгеи же пишут на тебя!
- Это не мои и не Ваши люди, - а отбросы общества. История нас
рассудит. Неужели и Борис Николаевич, и Вы, Виктор Степанович, отдадите
предпочтение этим отморозкам, психически больным людям,
поднявшимся на поверхность общественной жизни из грязной пены перестройки?! - Я
начинал напрягаться, выходить из себя. Этого нельзя было позволять в
общении с Виктором Степановичем. Он никогда не давал повода для этого. Я
принес извинения за свою горячность.
- Ничего, я понимаю тебя. Сделаю все, чтобы Президент подписал Указ.
Виктор Степанович сдержал свое слово. 7 октября 1994 года Указ
Президента Российской Федерации «О государственной поддержке социально-
экономического развития Республики Северная Осетия до 2000 года» был
подписан. Но роль Виктора Степановича не ограничивалась тем, что он
убедил Президента России подписать Указ. В работу по подготовке Указа
были включены все Российские министерства и ведомства, некоторые
пункты Указа рассматривались в министерствах финансов и экономики
Российской Федерации после наших встреч по его прямым поручениям
руководителям этих ведомств.
533
Конечно, основная работа по подготовке проекта Указа, по его
согласованию в федеральных органах власти, в научных центрах и экспертных
группах была проведена правительством Северной Осетии. Уже в апреле
месяце 1994 года, после моей первой встречи с Борисом Николаевичем
Ельциным, была образована правительственная комиссия, в состав которой
вошли все заместители председателя Правительства, все руководители
министерств и ведомств, ученые и специалисты промышленности, сельского
хозяйства, здравоохранения, образования, культуры. Большая работа по
подготовке Указа была проведена министерством финансов во главе с Бе-
жаевым О.Г., министерством экономики во главе с Доевым К.М. Хотя
справедливости ради следует отметить, что последний больше заботился о
рекламе своей роли в подготовке и принятии Указа. Основная же тяжесть
работы в республике и в Москве легла на плечи его заместителей Баликоева
Валерия Тазретовича и Акоева Геннадия Султановича.
Подготовкой проекта Указа руководил сам. Каждый из 25 пунктов Указа
рассматривался мною вместе с Бежаевым О.Г. и Доевым К.М., с
заместителями Председателя Совета министров, министрами и руководителями
республиканских организаций и ведомств в соответствующих российских
структурах. В августе-сентябре 1994 года я встретился со всеми министрами и
руководителями федеральных организаций России. Убеждал и руководителей
федеральных ведомств, и своих коллег в том, что государственную
поддержку мы не рассматриваем в качестве гуманитарной помощи республике. Все,
что мы получим от государства, имелось в виду вложить в надежные
предприятия на основе бизнес^программ, реализация которых позволит
рационально использовать природные ресурсы и производственный потенциал,
высокопрофессиональные научные, инженерно-технические и рабочие
кадры республики. Наша работа по подготовке проекта Указа не ограничивалась
встречами в российских министерствах и ведомствах. По моей просьбе в июле,
августе и сентябре 1994 года в республике побывали десятки комиссий
специалистов и сотрудников министерств и ведомств России во главе с
заместителями министров, во многих случаях с министрами, которые на месте
изучали возможности республики и вместе с нашими специалистами
определяли целесообразность включения в проект Устава тех или других положений.
В результате всей этой работы родился документ, который мог стать
надежной правовой основой для мобилизации всех внутренних ресурсов
республики, людских и материальных, вывода к 2000 году республики на путь
устойчивого развития, поднятия ее на уровень самодостаточности и
стабильного финансирования. Указ работал в целом на Россию, так как его
реализация освобождала российское государство от необходимости
выделять республике крупные дотации на социальные нужды.
534
Указом было поручено Правительству Российской Федерации:
рассмотреть и утвердить разработанную в республике программу
социально-экономического развития; начиная с 1995 года в федеральных целевых
программах по отдельным направлениям развития народного хозяйства
предусматривать оказание республике приоритетной государственной помощи;
поддержать предложение об образовании на территории республики
региона интенсивного экономического развития «Осетия»; обеспечить в 1995-
97 годах выделение из федерального бюджета средств на строительство
троллейбусных линий, на приобретение подвижного состава городского
транспорта; включить региональные программы «Нефть Осетии» и «Развитие
электроэнергетики Осетии» в федеральную целевую программу «Топливо
и энергия» с соответствующим финансированием из централизованных
источников; решить вопрос о развитии
информационно-телекоммуникационной инфраструктуры республики, предусмотрев для этого выделение
необходимых финансовых ресурсов на 1995 год.
Указ предусматривал целый комплекс мер по использованию
природных ресурсов для возрождения и организации производства в условиях
экономического кризиса. В основном за счет централизованных средств
планировалось на базе значительных запасов высококачественного доломита
организовать производство санитарно-керамических изделий, облицовочных
плит, труб, желобов, изделий для создания малых архитектурных форм,
кровельных и стеновых материалов; выделение целевых кредитов для
осуществления конверсионных программ; перепрофилирование убыточных свин-
цово-цинковых рудников и создание на их базе новых производств,
разработка Джимидонского месторождения свинцово-цинковых руд.
Значительное место отводилось в Указе развитию энергетики,
транспортных коммуникаций, связывающих республику с внешним миром и
обеспечивающих надежную связь внутри республики. За счет
централизованных федеральных источников предусматривались: проектирование
и строительство Зарамагских ГЭС-1 и ГЭС-2, Владикавказской 111 У - ТЭЦ,
Билягдонской и других малых ГЭС на горных реках; полная
реконструкция международного аэропорта «Владикавказ» и создание авиаотряда на
Владикавказском авиационном госпредприятии; завершение
строительства автомобильной дороги через Главный кавказский хребет по Рокско-
му перевалу (Транскам), реконструкция и капитальный ремонт
автодороги Владикавказ - Эльхотово - Батако - Моздок; проектирование и
строительство автоматической международной телефонной станции в
г.Владикавказе; проектирование и строительство заводов с импортным
оборудованием по выпуску пластмассовых и стеклянных бутылок и розливу
минеральной воды.
535
Целый комплекс мер был предусмотрен по аграрно-промышленному
сектору: это и повышение плодородия почв, и увеличение производства
кормов, и укрепление материально-технической базы животноводства,
и развитие предприятий пищевой и перерабатывающих отраслей
производства.
Указ охватывал обширный круг социально-культурных вопросов.
Предусматривалось осуществить меры по обеспечению населения республики
питьевой водой, защите населенных пунктов и объектов народного
хозяйства от паводков, по предупреждению и ликвидации чрезвычайных
ситуаций, развитию санаторно-курортного и туристического комплекса. Были
предусмотрены и меры по государственной поддержке культуры,
образования, здравоохранения: завершение строительства учебно-лабораторных и
спортивных комплексов в Северо-Осетинском госуниверситете, Северо-
Кавказском технологическом и Горском аграрном университетах, Северо-
Осетинском мединституте (ныне академии); проектирование и
строительство киноконцертного комплекса во Владикавказе; техническое
перевооружение и замена изношенного оборудования республиканской типографии и
многие другие.
Особо была выделена программа восстановления исторической части
города Владикавказа как историко-архитектурного памятника на Северном
Кавказе и улучшения экологического состояния столицы.
Указ Президента Российской Федерации на второй день после его
подписания я вынес на обсуждение Правительства и поставил перед ним
задачу на основе объективной оценки ситуации в каждом ведомстве и
хозяйстве по каждому пунюу Указа разработать специальную программу его
реализации и освоения выделенных средств таким образом, чтобы в
результате республика получила реальную выгоду в виде доброкачественной
продукции, дополнительных рабочих мест, гарантий своевременного возврата
выделенных кредитов. Настроение у меня было приподнятое, я с
оптимизмом оценивал возможности реализации Указа, убеждал своих коллег в том,
что на основе хорошо продуманной, последовательной работы над
выполнением Указа, мобилизации всех внутренних ресурсов, рационального
использования выделенных средств, продуманного и настойчивого
сотрудничества с российскими министерствами и ведомствами можно добиться
реального перелома в социально-экономической ситуации республики. Но я
не смог передать своего настроения членам Правительства, руководителям
республиканских ведомств и главам администраций районов. В их глазах
читались равнодушие и озабоченность лишь тем, что им предстоит
дополнительная работа. Сердце обдало холодом, но я взял себя в руки.
Оставалось всего Несколько дней до ответственных мероприятий, связанных с
536
220-летием присоединения Осетии к России и 210-летием со времени
основания города Владикавказа. Я надеялся, что после торжеств мне удастся
мобилизовать Правительство на выполнение Указа.
* * *
Противодействие внешних и внутренних сил проведению праздника и
«круглого стола», посвященного кавказским проблемам, не сломило, а,
наоборот, усилило в нас желание организовать их на высоком уровне.
Считаю, что события, связанные с 220-летием присоединения Осетии к России
и 210-летием основания города Владикавказа, стали значительным
явлением в жизни республики и России. Во-первых, в условиях продолжающейся
войны на Кавказе, обострения обстановки в Чечне, переживаемых
экономических трудностей, они помогли сплотиться многонациональному
народу республики, раскрыли ему глаза на собственные созидательные
возможности и силу, укрепили надежду на выход из состояния войны к мирному
труду; во-вторых, они показали России и миру истинное лицо нашего
народа, его верность России, его стремление сохранить великое
многонациональное Российское государство; в-третьих, они положили начало прорыву
информационной блокады, явились конкретным свидетельством
стремления народа и руководства Северной Осетии к установлению мира и
согласия на Кавказе и в России.
Люди устали от войны. Межнациональная вражда как ржавчина
разъедала их души, необходимость с помощью оружия защищать себя и своих
близких входило в устойчивую, опасную привычку. Митинги и собрания,
протесты и требования, поиски оружия и готовность применить его в
любой момент постепенно отвлекали трудоспособную часть населения от
своего главного предназначения. Человек отвыкал от ответственности за себя,
перекладывая заботу за безопасность своей семьи, ее содержание и
духовное состояние полностью на плечи государства, местные и центральные
власти. Необходимо было выводить людей из этого состояния, показать им
созидательные возможности республики. Для этих целей возникла идея
подготовки и проведения выставки достижений республики в экономике,
науке, культуре. Я понимал, что не может быть и речи о достижениях в их
привычном, устоявшемся виде. Но считал необходимым показать, что люди
в республике не воюют, а работают.
Еще в июне месяце 1994 года своим распоряжением я образовал
рабочую группу по подготовке выставки во главе с первым заместителем
Председателя Правительства Кукуем Яковом Матвеевичем, обязал глав админи-
страцй города Владикавказа и районов республики, руководителей
министерств и ведохмств разработать и осуществить мероприятия по подготовке
537
и оформлению районных и отраслевых экспозиций выставки. Под выставку,
которая впоследствии стала постоянно действующей, были отведены
специальные помещения и участки в Парке культуры и отдыха им.К.Хетагурова. За
короткий срок рабочей группой, администрацией районов, министерствами
и ведомствами была проведена огромная работа. На выставке были
представлены интересные работы предприятий и организаций, научных учреждений
и вузов, богатая продукция колхозов и совхозов, фермерских и крестьянских
хозяйств. Выставка была интересно оформлена, привлекала внимание
десятков тысяч жителей и гостей республики. Главная заслуга в этом принадлежит
Валентине Ивановне Садовниковой, впоследствии назначенной директором
республиканского выставочного Центра «Иртекс».
Выставка произвела большое впечатление на участников «Круглого стола»
и торжественных мероприятий. Она явилась первой мирной акцией на
воюющем Кавказе, положила начало созданию таких выставок в других
республиках, краях и областях. Очень богатый и интересный выставочный комплекс,
например, через два года был создан в Кабардино-Балкарии. Главная ценность
выставки состояла в том, что на ней предприятия и организации получили
возможность рекламировать свою продукцию, заключать сделки, подписывать
контракты. Постепенно работу выставки перевели на самоокупаемость. На ней
выставлялась продукция и других регионов Российской Федерации.
Выставка завершала картину многонационального облика республики.
14 октября 1994 года весь проспект Мира был отдан
общественно-политическому движению «Наша Осетия». По предложению его руководителя
Вячеслава Лагкуева здесь были представлены все национально-культурные
центры и общества. В красочных национальных одеждах представители «Стыр
Ныхаса», славянского общества «Русь», греческого - «Прометей»,
азербайджанского - «Азери», армянского - «Эребуни», грузинского - «Эртоба» и
других национально-культурных обществ предстали перед жителями
республики и ее гостями с результатами своего труда, со своими песнями, танцами...
В этот день и на осетинском, и на русском, и на азербайджанском, и на
армянском, и на грузинском, и на татарском, и на немецком, и на чеченском, и
на всех других языках в приветственных речах представителей
многонациональной республики звучала одна мысль: «Это наша республика. Мы ее
создавали и мы ее защитим. Нам хорошо вместе: не мешайте нам жить и
работать на этой земле.»
* * *
Несмотря на то, что моим противникам удалось сорвать встречу глав
государств, я стремился сделать первые конкретные, зримые шаги к
объединению усилий, к согласованным, совместным действиям всех участни-
538
ков торжественных мероприятий в решении кавказских проблем. Для этого
были все основания: во Владикавказе вместе собрались довольно
значительные политические фигуры, уполномоченные главами соответствующих
государств представлять Россию и Закавказье. Россию представляли
руководитель администрации Президента Российской Федерации Филатов С. А.,
Министр по делам национальностей и региональной политике Егоров Н.Д.,
его заместители Михайлов В.А. и Цаголов К.М., заместитель Министра
иностранных дел РФ Пастухов Б.Н., Министр науки и технической
политики Салтыков Б.Г., заместитель Председателя Госкомитета РФ по
оборонным отраслям промышленности Козлов Ю.А., Председатели комитетов
Совета Федерации и Государственной Думы РФ Тарасенко В.Г. и
Шаповалов С.А., депутаты Госдумы Дзасохов А.С. и Лысенко В.Н.
Представительные делегации Азербайджана, Армении и Грузии возглавляли
Государственный советник Президента Азербайджана Уруджев И.А., Чрезвычайный и
Полномочный посол Республики Армения в России Мкртумян Ю.И., вице-
премьер Правительства Грузии Менгаришвили И. А. На высоком уровне были
представлены делегации Адыгеи, Аджарии, Дагестана,
Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, Нагорного Карабаха, Краснодарского и
Ставропольского краев, Ростовской области. Не было делегаций Абхазии,
Ингушетии и Чечни, хотя руководителям этих республик были направлены
соответствующие приглашения. О Чечне и Ингушетии особый разговор.
Участие Абхазской делегации и лично Владислава Ардзинба было с самого
начала обусловлено участием на этом мероприятии Ельцина.
Состав наших гостей позволил нам выйти с инициативой проведения
«круглого стола» по проблемам выхода из кавказского кризиса. Она была
одобрена всеми делегациями, и они все, без всякого исключения (несмотря
на всю сложность взаимоотношений на тот момент между Арменией,
Азербайджаном и Нагорным Карабахом), согласились с теми предложениями,
над которыми мы работали, готовясь ко встрече глав государств России,
Азербайджана, Армении, Грузии, руководителей республик, краев и
областей Кавказа. Первые рабочие варианты проектов Декларации и
Рекомендаций подготовили мы с профессором Блиевым, и я представил их на
рассмотрение правительственной комиссии, созданной по указанию Ельцина
еще в июле 1994 года. Над ними большую работу провели первый
заместитель Министра по делам национальностей и региональной политике РФ
Вячеслав Михайлов и заместитель Министра иностранных дел РФ Борис
Пастухов. Проекты этих важных документов были направлены во все
закавказские государства, республики, края и область Северного Кавказа,
прошли соответствующую юридическую экспертизу в МИДе и в Миннаце РФ.
Все участники «Владикавказского круглого стола» имели возможность пред-
539
варительно с ними ознакомиться, поэтому были подготовлены к их
творческому, профессиональному обсуждению.
На рассмотрение участников «круглого стола» были вынесены проект
«Декларации о межнациональном согласии на Кавказе» и проект
«Рекомендаций о принципах экономического и культурного сотрудничества в
Кавказском регионе». Обсуждение этих документов было очень активным, в
них были внесены поправки с учетом мнения каждого участника встречи.
Ход обсуждения и сама атмосфера Владикавказской встречи показали
стремление представителей высших органов власти, творческой интеллигенции
России и Кавказа к поиску общих путей установления мира на Кавказе,
механизмов выхода из политического, экономического и социального
кризиса. То, что «Декларация о межнациональном согласии» и «Рекомендации
о принципах экономического и культурного сотрудничества в Кавказском
регионе» были подписаны всеми участниками «круглого стола»,
свидетельствовало: инициатива Северной Осетии, направленная на объединение
усилий России и Кавказа для выхода из кавказского тупика,
поддержана и обрела конкретное содержание. Считаю, что оба документа имеют
историческое значение и могли бы стать надежной основой для
последующих шагов руководителей России и Кавказа по стабилизации обстановки
на Кавказе. Считаю необходимым привести тексты обоих документов.
ДЕКЛАРАЦИЯ
о межнациональном согласии на Кавказе *
Мы, участники «Круглого стопа», состоявшегося 14 октября 1994 года
в г.Владикавказе, учитывая географическую, этническую и
геополитическую особенность Кавказского региона^ исторически являющегося родиной
для многих народов, представляющих широкий спектр культуры, исходя из
стремления народов к сохранению и укреплению традиционно
сложившихся дружественных связей и отношений добрососедства, выражая
серьезную обеспокоенность происходящими в регионе вооруженными
конфликтами и дезинтеграционными процессами, руководствуясь
общепринятыми нормами международного права, целями и принципами Устава
Организации Объединенных Наций, заявляем о своей твердой решимости
восстановить мир, безопасность и стабильность на Кавказе, расширять и
укреплять отношения дружбы, сотрудничества и взаимопонимания между
нашими народами.
Считаем, что сегодня особенно важно сохранить исторические связи
народов Кавказа и России в области экономики, политики, культуры. Взаимное
доверие и открытость, уважение прав человека и его свобод, разрешение
споров мирными средствами и невмешательство во внутренние дела друг
540
друга, добросовестное выполнение взятых на себя обязательств и
взаимовыгодное партнерство должны стать основой отношений наших народов.
Подчеркиваем необходимость цивилизованного развития наших
государств на основе широкого обмена материальными и духовными
ценностями. В этом мы отводим особую роль деятелям культуры, науки,
искусства, религии. Мы будем способствовать любым шагам политиков, партий,
движений, религиозных деятелей всех конфессий, которые направлены на
укрепление межнационального согласия на Кавказе.
Мы твердо выступаем за:
- строгое соблюдение прав и свобод человека и гражданина,
равноправие всех народов и граэ/сдан различных национальностей;
- приверженность идеям демократии и общественного прогресса;
- уважение исторических традиций, национальных ценностей,
взаимное обогащение национальных культур;
- обеспечение развития этнокультурной жизни народов;
- полное и последовательное осуществление свободы совести;
- всесторонне обоснованные политические и государственно-правовые
решения в сфере национальных отношений;
- мирное и гуманное разрешение проблемы Нагорного Карабаха,
Южной Осетии, Абхазии, Чечни, Ингушетии и Северной Осетии.
Наша общая цель - сделать Кавказ процветающим регионом. Достичь
этого можно лишь на путях межнационального согласия на основе
уважения достоинства человеческой личности, различных политических
убеждений, национальных, культурных и религиозных традиций.
Участники Владикавказской встречи преисполнены решимости
развивать всестороннее сотрудничество, поддерживать интеграционные
процессы между государствами СНГ в области экономики, культуры,
образования и социальной сферы.
Осознавая историческую ответственность за судьбы наших народов,
выражая волю миллионов людей, мы заявляем о готовности сделать все
от нас зависящее для обеспечения межнационального согласия и прочного
мира на Кавказе.
УЧАСТНИКИ «КРУГЛОГО СТОЛА»,14.10.94., г. Владикавказ
РЕКОМЕНДАЦИИ
о принципах экономического и культурного
сотрудничества в Кавказском регионе
Участники «Круглого стола», состоявшегося 14 октября 1994 года в
^Владикавказе, учитывая исторически сложившиеся связи и
добрососедские отношения между народами Кавказа, высокую степень интегрирован-
541
ности экономики и культуры государств Закавказья и республик, краев и
области Северного Кавказа, Российской Федерации, сознавая необходимость
объединения усилий для дальнейшего динамичного и гармоничного
социально-экономического и культурного развития региона, проведения
экономических реформ в интересах повышения жизненного уровня населения,
руководствуясь положениями межправительственных договоров и соглашений,
основываясь на взаимной заинтересованности в развитии экономического
и культурного сотрудничества, подтверждая, что укрепление
дружественных, добрососедских отношений отвечает интересам всех народов,
живущих на Кавказе, рекомендуют:
Статья 1.
Всемерно развивать социально-экономическое, научно-техническое и
культурное сотрудничество, основываясь на принципах равенства и
взаимной выгоды.
Статья 2.
Воздерживаться от действий, наносящих экономический,
военно-политический, духовный, экологический или какой-либо иной ущерб государствам
Кавказа, России, всемерно способствовать созданию необходимых условий
для сохранения и установления новых связей в области экономики,
культуры, науки, образования и спорта как на межгосударственном уровне, так
и на уровне территориальных органов управления.
Статья 3.
Создавать возможности для развития рыночных отношений в регионе.
Для достижения поставленной цели содействовать расширению
экономических связей между предприятиями и организациями (независимо от форм
собственности), созданию совместных предприятий, акционерных обществ
и ассоциаций, проведению межреспубликанских и региональных ярмарок,
выставок, аукционов, а также других форм, способствующих
осуществлению экономических реформ.
Статья 4.
Поддерживать меры по устранению препятствий для свободного
движения в приграничных районах рабочей силы, а также капиталов, услуг и
товаров, произведенных за счет местных ресурсов, в пределах приграничных
территорий и предназначенных для потребления на этих территориях.
При разработке совместных документов учитывать особенности
приграничных территорий.
Статья 5.
Приступить к совместному решению вопросов по координации
инвестиционной политики. В пределах определенного перечня товаров изучить
возможности проведения согласованной политики в области ценообразо-
542
вания, тарифов и взаиморасчетов, принятия совместных решений по их
урегулированию, затрагивающих взаимные интересы.
Статья 6.
Принять меры к восстановлению и дальнейшему развитию
транспортных связей в регионе, разработать и осуществить в соответствии с
действующими национальными законодательствами и международными
соглашениями совместные программы использования водных ресурсов и
воздушного бассейна, финансировать совместные работы в области охраны
природы, ликвидации последствий стихийных бедствий.
Статья 7.
Расширять научно-технические и культурные связи, оказывать
содействие в подготовке и переподготовке рабочих, специалистов,
научно-педагогических кадров, организовать обмен студентами и преподавателями.
Статья 8.
Содействовать развитию прямого сотрудничества между
учреждениями, ассоциациями и организациями культуры, науки, образования и спорта,
установлению прямых обменов и развитию партнерских и культурных
связей по линии регионов и городов.
Статья 9.
Гарантировать свободное и равноправное развитие культур
национальных меньшинств, создавать им благоприятные условия для
сохранения национальной самобытности, языка, реализации духовных и
религиозных потребностей, уделять особое внимание народам, разделенным
государственными границами.
Статья 10.
Организовать взаимодействие правоохранительных органов для
совместной борьбы с преступностью, наркоманией, преступлениями в сфере
экономики.
Статья 11.
В целях информирования о тенденциях экономического, социального и
культурного развития региона, общих направлениях сотрудничества
согласиться с необходимостью создания на паритетных началах
общекавказской еженедельной газеты.
УЧАСТНИКИ «КРУГЛОГО СТОЛА»
14 октября 1994 г., г.Владикавказ
* * *
Вечером 14 октября 1994 года в Осетинском драматическом театре им.-
,В.Тхапсаева состоялось торжественное собрание, посвященное 220-летию
присоединения Осетии к России и 210-летию города Владикавказа. Было
543
все, подобающее таким мероприятиям: приветственные речи, телеграммы,
подарки, восторженный прием благодарного, праздничного зала. Тепло
принимали участники торжественного собрания выступления руководителя
Администрации Президента Российской Федерации С.Филатова,
государственного советника Президента Азербайджана И.Уруджева,
чрезвычайного и полномочного посла Армении в России Ю.Мкртумяна, вице-премьера
Правительства Грузии И.Менагаришвили, Председателя комитета Совета
Федерации В.Тарасенко, Председателя комитеты Госдумы РФ
С.Шаповалова, Председателя Верховного Совета Нагорно-Карабахской Республики
К.Бабуряна, Председателя Федерации независимых профсоюзов РФ
М.Шмакова, Председателя Верховного Совета Дагестана М.Алиева, главы
администрации Краснодарского края Е.Харитонова, Президента
Кабардино-Балкарии В.Кокова и других гостей республики.
На имя Президента и народа Северной Осетии поступили очень теплые
поздравления от Президента Российской Федерации Бориса Ельцина,
Председателя Правительства России Виктора Черномырдина, от Президентов
Азербайджана Гейдара Алиева, Армении - Левона Тер-Петросяна, Грузии
- Эдуарда Шеварднадзе, от Патриарха Московского и Всея Руси Алексия,
от Католикоса, патриарха Всея Грузии Илии Второго, от Председателя
Совета Федерации В.Шумейко, от Председателя Госдумы И.Рыбкина, от
министров Российской Федерации: А.Козырева, С.Шойгу, С.Степашина,
В.Ерина и многих других.
Конечно, основным стержнем торжественного мероприятия был доклад.
В нем был дан анализ событиям, связанным с присоединением Осетии к
России, представлено развитие республики в кратком историческом
обзоре, сделана попытка раскрыть сложные взаимоотношения республики с
другими регионами Кавказа и России. Но суть доклада составляли не эти
известные исторические факты, а попытка обозначить общие подходы к
решению тех острых проблем, которые тогда стояли перед Кавказом и
Россией и могли получить новое кровавое развитие.
Раздел, который касается всей кавказской проблематики, по-моему,
представляет историческую ценность. Было бы нечестно с моей стороны
и под этим разделом, и под всем докладом ставить одну свою подпись.
Основная работа над докладом была проведена профессором Марком Бли-
евым. Мы вместе работали над окончательным его вариантом, взвешивая
каждое утверждение и вывод. Поэтому следует этот материал считать
результатом труда М.Блиева и А.Галазова. Привожу заключительную часть
доклада.
«...На юбилеях не принято поднимать сложных политических проблем.
Но немы виновны в том, что живем в суровое время разобщенности, кон-
544
фликтов и войн. Не сказать о волнующем, не выразить своего отношения к
сложным проблемам Кавказа - значит позволить себе фальшь, проявить
неуважение к нашим гостям.
Кавказ -уникальный регион планеты. Традиционно он был
прибежищем многочисленных народов и этнических групп, перед которыми
жестокая судьба не оставляла другой исторической альтернативы, кроме как
заботу о выживании. На Кавказе не сложились крупные государства, не
могли сформироваться и великие по численности народы. Трагическая
закономерность кавказской истории заключается в том, что наряду с
необыкновенной человеческой доверчивостью, гостеприимством,
предрасположенностью к дружбе, здесь, на Кавказе, то и дело вспыхивает
соперничество, перерастающее в конфликт или затяжную войну. Только за первые
30 лет XIX в. Кавказ становился ареной двух русско-иранских и стольких
же русско-турецких войн, отнявших у народов 23 года мирной жизни. Если
к этому добавить, что тогда же начиналась Кавказская война, не
затухавшая полвека, молено будет без труда представить картину, полную
исторического драматизма.
Казалось, опыт не столько уж далекого прошлого научит нас ценить
мир, поможет избежать войны на Кавказе. Но стоило нам обрести
заветную самостоятельность, предпринять робкие шаги к новой организации
нашей жизни, как мы забыли не только о своем прошлом, но и не подумали
о будущем, став вновь на путь разрушительной войны. Мы стали
невольными свидетелями новой Кавказской войны, мало чем отличающейся от
той, которая велась в XIX веке. Мы ежедневно наблюдаем и за тем, как
разворачиваются на Кавказе события братоубийственной гражданской
войны, точный аналог которой испытали в 1918-1920 гг. наши отцы и деды.
Сегодня явственно просматриваются и четкие контуры политического
процесса, чреватого непредсказуемыми последствиями для всего Кавказа.
Страны Ближнего Востока и Запада в каком-то ностальгическом
порыве, как это уже было в XIX веке, обозначили свои
военно-стратегические и экономические виды на Кавказ с явным противостоянием
традиционному для них сопернику - России.
Внимательно всматриваясь на происходящее на Кавказе, невольно
думаешь: история в каком-то отсчете времени замерла для наших народов,
снова и снова переживающих свою жестокую судьбу. Трагические
события в Нагорном Карабахе, Южной и Северной Осетии, в Абхазии и Чечне,
похоже, стали восприниматься так, словно без них был бы немыслим наш
повседневный уклад жизни. По этой же логике мы привыкаем и к мысли,
будто у этих войн нет причин, которые возможно было бы преодолеть,
нет виновников, заслуживающих кары.
18 я-80
545
У пестрой политической и этнической карты Кавказа сложно пускаться
в поиски сходства взглядов и общности интересов. И все-таки мы должны
осознавать, что современный ход событий именно перед нами поставил
фундаментальные проблемы. Согласие по ним и совместные усилия по их
решению могли бы способствовать обеспечению безопасности народов
Кавказа. Именно в этой уверенности позволю себе остановиться на
некоторых из них.
Одна из стратегических проблем - это создание на Кавказе такой
системы международных отношений, которая бы предостерегла нас от
военных блоков, военно-политического соперничества государств. Конечно,
Кавказ не может и не должен быть в политическом вакууме, вне
интересов соседних государств. Речь идет о другом - о соперничестве, способном
превратить Кавказ в полигон для проверки мускулов крупных держав.
Чтобы избежать подобного развития событий, наиболее перспективной
политической формулой нельзя не признать стремление к согласию по вопросу
о праве народов Кавказа самим решать задачу своей
военно-стратегической безопасности так же, как и вопрос о том, какой из держав они
отводят военно-экономический приоритет на Кавказе.
В условиях; когда одна часть Кавказа входит в Российскую Федерацию,
а другая стала зоной новых независимых государств, актуальной
становится проблема военно-стратегического, экономического и
политического взаимодействия Закавказья с Россией. От ее решения будут
зависеть как внешняя и внутренняя безопасность, так и разрешение
альтернативы - быть Кавказу расчлененным или он сохранится как целостный и
полнокровно функционирующий культурно-экономический организм. При
этом мы исходим из того, что Российское государство - великая
евразийская держава. Его величественное здание возведено не только русским
народом, но и всеми народами, его населяющими. В становлении России, как
империи, немалая роль принадлежит Кавказу и его народам. Тесные
экономические и культурные связи, развивающиеся на протяжении многих
веков, привели к тому, что Россия и Кавказ не могут более
рассматриваться вне единого жизненного пространства. Будущее этого пространства
- в руках сегодняшних политиков. Они должны помнить о своей
исторической миссии.
Нельзя не думать с тревогой о будущем устройстве Кавказа и в
контексте другой проблемы. Россия на новом пути. Ее будущее - это не
только русская проблема. Не думать об этом, не делать все от нас
зависящее во имя строительства демократической России - значит проявить
политическую близорукость, забыть прописную истину - глобальные про-
цессы в России, хотим мы того или нет, всегда эхом будут отдаваться в
546
горах Кавказа. Отмежеваться от этой реальности нам не помогут ни наши
суверенитеты, ни наша независимость. Здесь тот случай, когда слова
Ф.М.Достоевского: «Демократия в Западной Европе всегда будет зависеть
от России», - полностью применимы к сегодняшнему Кавказу
Новая геополитическая обстановка остро поставила проблему
границ, лежащую в основе военных конфликтов и общей нестабильности
на Кавказе. Проблема возникла не потому, что на Кавказе около сотни
народов, каждый из которых теоретически вправе претендовать на
самостоятельное политическое образование. В ее остроте повинно прежде
всего советское руководство, в свое время осуществившее коренное
политико-административное переустройство и тем подорвавшее
исторически сложившиеся на Кавказе представления о границах, не допускавших
расчленения народов. Конечно, есть и другая причина, инициирующая
политические страсти вокруг проблемы о границах - это идеология
политического экстремизма, получившая распространение на Кавказе.
Несмотря на сложности и характер причин, связанных с остротой
вопроса о границах, мы обязаны стремиться к тому, чтобы все
заинтересованные стороны руководствовались международными нормами права,
не допускающими насильственного изменения существующих границ.
Этот принцип, признанный международным сообществом, должен
рассматриваться на Кавказе как основополагающий. Целесообразным было
бы принятие документа, закрепляющего действие норм современного
международного права на Кавказе.
В интересах установления мира давно назрела необходимость
разработки общей концепции в отношении политического статуса
Нагорного Карабаха, Южной Осетии, Абхазии и, возможно, других
национально-государственных образований, ранее существовавших как
советские автономии. Молено понять стремление независимых государств
Закавказья к отстаиванию интересов прежде всего собственных народов.
Однако столь односторонний подход к государственному суверенитету,
не оставляющий места интересам других народов и допускающий
широкомасштабное вооруженное насилие, может стать серьезной преградой на
пути к подлинной независимости любого государства.
Демократический принцип, который поставил бы все
заинтересованные стороны в цивилизованные условия, содержится в идее, в свое время
провозглашенной одним из американских президентов. Суть ее в том, что
каждый народ вправе претендовать на такую независимость и
свободу, которую он готов предоставить другому народу. Отказываясь от
идеологии национализма и прилагая усилия, направленные на
утверждение идеологии равноправия народов, мы могли бы более уверенно двигаться
547
к реальному осуществлению каждым народом права на самоопределение,
к миру и спокойствию на Кавказе.
Всегда существует демократический принцип разрешения
противоречий. Здесь уместно было бы привести один из малоизвестных, но ключевых
фактов Кавказской войны. В1830 г. генерал Паскевич предложил Николаю
1план окончания войны на северо-восточном Кавказе. План этот был
предельно прост. Генерал предлагал позволить первому имаму Кази-мулле
образовать свое ханство и уравнять его в правах с другими дагестанскими
ханами. Как полагал Паскевич, кавказский мюридизм и сама война не имели
бы продолжения. Император не принял здравую идею своего генерала и
дал поручение форсировать военные действия на Северном Кавказе.
Опрометчивое решение Николая I стоило России еще 29 лет войны на
северовосточном Кавказе.
Опыт предшествующих поколений свидетельствует: как правило, ни
одна сколько-нибудь серьезная проблема на Кавказе не была решена
посредством войны и насилия. Исходя из этого, назрела необходимость
достигнуть соглашения, отвергающего войну как средство насильственного
решения проблем. Хотелось бы подчеркнуть -речь идет не о
миротворческой декларации, а о документе, учитывающем особенности
Кавказского региона.
Убежден, что усилия, направленные на установление мира на
Кавказе, не могут достичь своей цели без тесного взаимодействия с Россией.
Сегодня Россия является наиболее активной миротворческой
державой, и именно она должна сыграть эту свою главную роль на Кавказе.
Вместе с тем, совершенно очевидно, йто правительство не поспевает за
меняющейся на Кавказе обстановкой. До сих пор оно не имеет ясной
политической концепции, учитывающей новые реалии Кавказа. На наш взгляд,
допускаются две крупные политические ошибки.
Первая. Некоторые государственные деятели придерживаются
тактики выжидания. Они полагают: чем дальше зайдет обострение
экономической и политической обстановки на Кавказе, тем легче будет России
строить свои отношения с регионом. Подобная тактика не нуждается в
комментариях. Она хорошо просматривается и вызывает негативную
реакцию не только на Кавказе, но и в России.
Вторая. Попытка решить проблемы Нагорного Карабаха, Южной и
Северной Осетии, Чечни и Ингушетии локальными методами тушения
пожаров в горячих точка не имеет сколько-нибудь обоснованной
перспективы и обречена на провал. Кавказ складывался как целостный
экономический и общественно-политический организм, и здесь требуется
выработка единой кавказской политики.
548
В этой связи нелишне напомнить: как бы сурово ни критиковали
царскую Россию, ее политика на Кавказе имела ряд достоинств. Они, прежде
всего, объяснялись тем, что в ее разработке участвовали профессионалы
высокого класса, хорошо ориентировавшиеся в сложных проблемах
региона. На каждом новом этапе кавказской политики царское правительство
располагало четкой программой, об основных установках которой знали
не только на Кавказе, но и за рубежом. Отвергая в целом идеологию,
которой придерживался царизм, было бы нелишне обратиться к
конструктивному опыту дореволюционной России, накопленному в результате
длительного практического взаимодействия с Кавказом.
Чтобы современный политический курс российского правительства не
противоречил интересам народов Кавказа, необходимо, на наш взгляд,
исходить из следующих положений:
1. Россия и ее политика ведут не к войне, а к миру и политической
стабилизации на Кавказе.
2. Россия выступает на Кавказе в качестве гаранта как в области
военно-стратегической, так и внутрирегиональной безопасности.
3. Миротворческая миссия России осуществляется на паритетных
началах с широким представительством государств и республик Кавказа.
Для установления мира и безопасности на Кавказе имеет значение
учет существующих здесь агрессивных идеологических течений,
проповедующих насилие и межнациональную рознь. Одно из них -
провинциальный фашизм, сформировавшийся на базе теневой экономики.
Серьезную опасность для мира на Кавказе представляет также идеология
«молодого национализма», свойственная районам, впервые переживающим
стадию образования собственной государственности.
В тесной связи с идеологической обстановкой на Кавказе следует
рассматривать также вопрос о положении русского населения в регионе. В
результате идеологического и политического насилия, ставшего нормой
жизни в ряде районов Кавказа, сотни тысяч русских становятся
беженцами. В том, что это происходит, немалая вина российского правительства,
фактически отвернувшегося от проблем русских на Кавказе. Как
Президенту Республики Северная Осетия, мне понятны мотивы Российского
Правительства, когда оно оказывает на меня давление по поводу скорейшего
возвращения беженцев-ингушей в Пригородный район. Вместе с тем трудно
объяснить, почему такой же заботы оно не проявляет в отношении
русских, многие из которых найти свое убежище в Северной Осетии. Подобная
политика не только противоречит здравому смыслу, но и оказывает
медвежью услугу народам Кавказа. Она ведет к потере Кавказом огромного
социально-культурного потенциала, способствует обострению отношений
между русским населением, с одной стороны, и народами Кавказа, с другой.
549
Некоторые действия российских политиков серьезно отражаются на
положении кавказцев в России. Покинув пределы родины, они, как правило,
автоматически лишаются своей этнической принадлежности. Их стало
принято называть с явным детективным смыслом «лицами кавказской
национальности». Нередко эти «лица» преследуются и подвергаются
насилию. Потребуются многие годы, чтобы исправить создавшееся
положение. Нам нужны общие усилия, чтобы не дать опасному для всех нас
процессу развиваться дальше.
Порожденные переходной экономикой и политическими
переменами последних лет проблемы взаимодействия России и народов Кавказа
многообразны и касаются всех сторон нашей повседневной жизни. Всех
волнуют, например, такие актуальные вопросы, как установление границ
России на Северном Кавказе, их законодательная база, организация
таможенной службы, определение конкретных полномочий субъектов
Российской Федерации на Северном Кавказе во взаимоотношениях с соседними
государствами, образовавшимися в Закавказье, восстановление культурно-
экономических интеграционных связей как между Северным Кавказом в
целом, так и между отдельными этносами, разделенными на части при
распаде СССР. Примером насильственного разделения является
расчленение Осетии, имеющее тяжелые последствия для осетинского народа.
Даже беглый перечень вопросов, требующих ежедневной и рутинной
работы, наводит на мысль о создании органа, который бы специально
занимался Кавказом. Такой орган при Российском Правительстве мог быть
сформирован из числа лиц, компетентных в фундаментальных проблемах
Кавказского региона. К слову сказать, подобное ведомство под названием
«Кавказский комитет» функционировало в досоветской России, его опыт
заслуживает внимания.
Могут подумать - президент одной из небольших республик Кавказа
берется судить о проблемах, которые не соотносятся со статусом
Республики Северная Осетия и собственной прерогативой самого Президента.
Подобного рода опасения вынуждают меня объяснить один из
мотивов, позволивший выйти за рамки собственного ранга и нарушить законы
юбилейного гостеприимства. Право ставить вопросы, относящиеся к
России и Кавказу, и иметь по ним собственные суждения Осетия полу-
чипа в испытаниях жестокой судьбы, выпавшей на ее долю в последние
годы. В этой судьбе я склонен видеть не столько проявление характера
народа, сколько результат того стратегического положения, которое
Осетия занимает на Кавказе.
Чтобы понятнее и убедительнее была моя мысль, позволю себе
привести пример из истории. В1918-1920 гг. правительство Жордания, объявив-
550
шее независимость Грузии и предъявившее права на южную часть Осетии,
оставило нам сожженные осетинские села и более 6 тысяч убитых.
Чтобы вернуть Грузию в лоно Советской России, большевики, не задумываясь о
последствиях, пожертвовали частью Осетии. Военно-политический
сценарий, в свое время предложенный Жордания, на наших глазах
воспроизвели Звиад Гамсахурдиа и Михаил Горбачев. Кто теперь подсчитает,
сколько крови и жертв стоили Осетии одни только неурядицы Грузии.
И еще. Как-то выдающийся грузинский поэт и историк Александр Чав-
чавадзе заметил: «Грузия... подобна изнуренному больному, который едва в
силах объяснить врачу слабость своего состояния». В положении
тяжелобольного во времена Александра Чавчавадзе Грузия оказалась еще и
потому, что ее пытались «лечить» одновременно и Турция, и Иран, и Россия,
иногда к ним присоединялись еще и европейские государства. Сегодня
грузинское общество вновь переживает состояние, о котором писал поэт.
Искренне желая здоровья Грузии, в Осетии хотели бы, чтобы на этот
разу больного был один врач, который бы не пытался делать из Осетии
горькую пилюлю для Грузии.
Несмотря на пережитое, народ Осетии ни к кому из своих соседей, в
том числе к тем, кто еще вчера с оружием в руках шел против нее, не
питает ни злобы, ни ненависти. Ему чужда идеология тотальной
вражды. В то время, когда отряды Гамсахурдиа громили Южную Осетию и
потоки беженцев-осетин из Грузии хлынули в нашу республику, мы
предпринимали все для того, чтобы обеспечить безопасность 14 тысячам
грузин, проживающим в Северной Осетии, и не допустить оттока
грузинского населения из Северной Осетии в Грузию. О неизменном стремлении
нашего народа к миру и дружелюбию свидетельствует также единодушная
поддержка всеми партиями, общественными движениями и национально-
культурными обществами решения о проведении 220-летия присоединения
Осетии к России - юбилея, с которым мы связываем большие надежды на
пути к согласию и взаимопониманию.
Осетия всегда будет благодарна делегациям России, Азербайджана,
Армении, Грузии, республик, краев и области Кавказа, оказавшим своим
участием в юбилейных торжествах высокую честь нашему народу. Обычно
гости соревнуются в том, чей подарок будет изысканнее и больше
придется по душе юбиляру. Сегодня мы надеемся получить от своих гостей один-
единственный подарок - общими усилиями заложенный во
Владикавказе прочный фундамент миру на Кавказе, дружбе между народами Рос-
- сии и Кавказа.
Сегодня представители федеральных органов Российской Федерации,
Азербайджана, Армении, Грузии, республик, краев, области Кавказа подпи-
551
сали документы, направленные на установление межнационального
согласия, экономического и культурного сотрудничества между собой, на
укрепление связей России с государствами Кавказа. Будем надеяться, что
этот исторический акт станет еще одним шагом на трудном пути
стабилизации обстановки в этом уникальном регионе планеты.»
Доклад, главным образом приведенная его часть, был рассчитан на первых
руководителей России и Кавказа, на их реакцию на поставленные вопросы.
Сама логика развития событий на Кавказе диктовала главам государств,
руководителям республик, краев и областей Кавказа необходимость объединения
сил для решения острых политических и социально-экономических проблем.
Назревала широкомасштабная кровавая война в Чечне, не снижался накал
страстей в ингушско-осетинском противостоянии, продолжали чадить костры
межнациональных пожарищ в Нагорном Карабахе, Абхазии, Южной Осетии. В
Азербайджане, Армении и Грузии ожидали активных миротворческих
инициатив со стороны России. Каждая из сторон связывала сохранение
территориальной целостности своего государства с руководством России, ее
Президентом. С другой стороны, народы Нагорного Карабаха, Абхазии и Южной
Осетии искали защиту в России. Свои надежды на национально-госуцаретвенную
самостоятельность и выход из тяжелейшего экономического положения они
связывали с ней. В свою очередь, Россия не могла без поддержки закавказских
государств решить проблемы Северного Кавказа.
На Кавказе исторически сложилось единое политическое,
экономическое, культурное пространство, на протяжении многих веков здесь
переплелись людские судьбы. Каждый выстрел, каждый террористический акт,
каждое убийство, где бы они ни совершались, горем отдавались во всех уголках
Кавказа. Проблемы безработицы, беженцев и вынужденных переселенцев,
поголовного вооружения населения, глобальной хозяйственной разрухи
стали общими и для Закавказья, и для Северного Кавказа, и всего Юга России.
Ни одно государство самостоятельно не было в состоянии решить ни одну
из этих проблем. Требовалась общая воля, было необходимо выработать
единый подход к выходу из кавказского кризиса. При всей кажущейся
разности кавказских проблем при глубоком рассмотрении в основе трагедий
Нагорного Карабаха, Южной Осетии, Абхазии, Чечни, Ингушетии и
Северной Осетии - одни и те же причины.
По прошествии времени, восстанавливая в памяти тот период,
анализируя факты и события, я все больше и больше утверждаюсь во мнении, что
Владикавказская встреча глав государств России, Азербайджана, Армении,
Грузии, руководителей республик, краев и области Кавказа, если бы она со-
552
стоялась так, как задумывалась и как была подготовлена, она бы положила
начало установлению мира на Кавказе, подвинула бы все заинтересованные
стороны в решении проблем Нагорного Карабаха, Абхазии, Южной Осетии,
Ингушетии и Северной Осетии, предотвратила бы чеченскую войну.
Проведение Владикавказской встречи зависело от одного человека -
Президента Российской Федерации Бориса Ельцина. Если бы в последний момент
«неведомая мне сила» не заставила его отказаться от данного мне согласия, на
этой встрече обязательно были бы Гейдар Алиев, Левон Тер-Петросян, Эдуард
Шеварднадзе, все руководители северокавказских и закавказских республик.
Убежден, что в этом случае приняли бы участие в работе форума, в подготовке
и Принятии документов и Джохар Дуцаев, и Руслан Аушев, и Владислав
Ардзинба, и Роберт Кочерян,. «Декларация о межнациональном согласии на
Кавказе» .и «Рекомендации о принципах экономического и культурного
сотрудничества в Кавказском регионе», подписанные первыми лицами, приобрели бы
совершенно другое звучание, получили бы широкий международный резонанс,
помогли бы подойти вплотную к решению всех кавказских проблем.
Естественно, нас в первую очередь интересовали вопросы, связанные с
выходом из ингушско-осетинского тупика и решение проблемы
политического статуса Южной Осетии. Но мы осознавали, что их решение связано с
другими кавказскими проблемами. Особую остроту для Кавказа
приобретала Чечня. Эту тему мы часто обсуждали с профессором Блиевым и
неизменно приходили к выводу, что нет и не может быть силового решения
чеченской проблемы. Были уверены, что нам удастся во Владикавказе
организовать встречу Бориса Ельцина и Джохара Дудаева. К этому склонялся
Борис Николаевич, о своей готовности к встрече с Президентом России
неоднократно заявлял Джохар Дудаев. Трудно сегодня предполагать задним
числом, но уверен, что в этом случае события на Кавказе развивались бы по
другому, выгодному для всех участников встречи, сценарию. Россия,
которая приложила немало усилий к прекращению войн в Закавказье, которая
вложила огромные материальные средства на поддержку Нагорного
Карабаха, Южной Осетии, Абхазии, не потеряла бы столь стремительно своих
позиций в Закавказье и избежала бы чеченской катастрофы.
Идея организации встречи глав государств России и Закавказья, усиления
роли России в кавказском миротворческом процессе меня не покидала и
после проведенных торжественных мероприятий и «круглого стола». 24 октября
1994 года я был принят Ельциным, проинформировал его об итогах
проведенных мероприятий, выразил надежду, что Встреча все-таки состоится. Я
передал ему «Декларацию о межнациональном согласии на Кавказе»,
«Рекомендации о принципах экономического и культурного сотрудничества в
Кавказском регионе» и следующее письмо:
553
Уважаемый Борис Николаевич!
Выражаю Вам сердечную благодарность за теплые поздравления по
случаю 220-летия присоединения Осетии к России и 210-летия основания
города Владикавказа. Участниками торжественного собрания, всем
многонациональным народом Северной Осетии они были восприняты как
яркое свидетельство доброго и заинтересованного отношения к их судьбе,
как стремление поддержать республику в один из самых сложных
периодов ее развития.
Эти знаменательные даты на фоне современных политических проблем,
вставших со всей остротой перед народами Кавказа и ведущих к
межнациональной конфронтации и разрыву веками складывавшихся здесь
экономических, социальных, культурных связей, показали верность и благотворность
избранного осетинским и русским народами пути, подтвердили нерушимую
дружбу двух народов, величие многонациональной России, в укреплении единства и
могущества которой заинтересованы все проживающие в ней народы.
Понимая историческую роль Росси и ее руководства, Ваши личные
усилия по разрешению межнациональных конфликтов, установлению мира и
согласия на Кавказе, мы, как составная часть Российской Федерации,
решили поддержать Вашу миротворческую миссию и выступили с
инициативой проведения во время юбилейных торжеств «Круглого стола» с
участием представителей федеральных органов власти Российской
Федерации, Азербайджана, Армении, Грузии, республик, крав и области Кавказа.
Участники «Круглого стола» приняли «Декларацию о межнациональном
согласии на Кавказе» и «Рекомендации о принципах экономического и
культурного сотрудничества в Кавказском регионе»: Эти документы
направлены на объединение усилий всех народов Кавказа для стабилизации
обстановки и установления взаимовыгодных экономических и культурных связей
между государствами, республиками, краями, областью Кавказа и
Россией. Посылаю Вам эти важные, на мой взгляд, документы и выражаю
надежду, что они с пониманием будут восприняты Вами и послужат
общему делу установления мира и согласия на Кавказе, укреплению нашего
общего Российского государства, усилению его влияния на судьбы
проживающих в Кавказском регионе многочисленных народов.
Большую помощь Правительству республики в подготовке и
проведении «Круглого стола» оказали Руководитель Администрации Президента
Российской Федерации С.А.Филатов, Министр по делам национальностей
и региональной политике Н.Д.Егоров, его заместитель В.А.Михайлов,
заместитель Министра иностранных дел Б.Н.Пастухов, Правительство
Российской Федерации во главе с В.С.Черномырдиным. Прошу Вас
выразить им нашу благодарность.
554
Высокую оценку многонационального народа республики получил Ваш Указ
«О государственной поддержке социально-экономического развития
Республики Северная Осетия до 2000 года». Заверяю Вас, что наш народ с хорошо
подготовленной технической и гуманитарной интеллигенцией,
квалифицированными кадрами сможет полностью реализовать Указ и вывести
республику на уровень самых передовых территорий Российской Федерации.
По Вашему указанию, уважаемый Борис Николаевич, подготовлены
Договор и Соглашения по разграничению полномочий между Российской
Федерацией и Республикой Северная Осетия. Убежден, что их подписание
было бы закономерным продолжением проведенных мероприятий,
способствовало бы стабилизации обстановки в Кавказском регионе и укреплению
связей Российского федерального центра с национальными республиками.
Выражаю надежду на Вашу поддержку в этом вопросе.»
Борис Николаевич при мне очень внимательно ознакомился с письмом, с
документами, одобрил их. Основной наш разговор свелся к Чечне. Из него
мне стало ясно, что он противится силовому решению чеченской проблемы,
но его упорно подвигают к этому. Я еще раз попытался склонить его к
необходимости переговоров и предложил в качестве возможного места их
проведения город Владикавказ. По тому, с каким вниманием меня выслушал
Президент, я определил тогда, что именно этот путь и будет избран. Ушел я от
Бориса Николаевича довольным. При мне он связался с Виктором
Черномырдиным и Сергеем Шахраем, дал им указание подготовить на март месяц
Договор и Соглашения о разделении предметов ведения и полномочий
между федеральным Центром и республикой, попросил Виктора Степановича
установить личный контроль за выполнением Указа по республике.
Встреча с Ельциным рассеяла все мои сомнения по поводу мирного пути
решения чеченской проблемы. Еще тогда, всего за месяц до начала
чеченской войны, не мог себе представить столь трагического развития событий
на Кавказе. 6-10 декабря 1994 года я был в Москве. Высадку российских
войск в аэропортах города Владикавказа и Моздока никто из
руководителей Правительства, Минобороны и МВД России со мной не согласовывал и
формально не обязан был согласовывать, так как Северная Осетия являлась
и является частью российской территории. Но и я, и мои коллеги по
Правительству и Парламенту Северной Осетии принципиально и
последовательно выступали против силовых методов решения чеченской проблемы.
Впоследствии наши оппоненты в Чечне и в Ингушетии, в Центральных СМИ, да
и в родной республике нас пытались отнести к числу пособников
чеченской войны. Это неправда. Об этом говорят факты. 8 декабря 1994 года я
принимал участие в работе закрытого заседания Совета Федерации, на
котором рассматривалась ситуация в Чеченской Республике. Продолжая от-
555
стаивать свою позицию по стабилизации обстановки на Кавказе общими
усилиями, всем миром, я заявил: «Независимость, свобода, суверенитет и
другие вечные политические лозунги на определенных исторических
этапах выдвигались во имя людей, облегчения их жизни. Когда во имя них
люди гибнут и страдают, ничего не получая взамен, политики обязаны над
этим задумываться, искать и находить выход из политического тупика. Наша
задача, особенно задача соседей Чечни, состоит в том, чтобы помочь этой
республике выбраться из нынешнего положения и прийти к миру. Кавказ
должен стать регионом согласия, а не межнациональной конфронтации».
Меня поддержали общественные партии и движения, духовенство,
представители творческой и научной интеллигенции республики. По их
инициативе Комитет Верховного Совета Республики Северная Осетия-Алания по
национальной политике и внешним связям принял «Обращение к
гражданам Осетии», которое по существу стало грозным предупреждением для
российских властей:
«Уважаемые сограждане!
Безответственные политики и авантюристы в генеральских погонах
силовыми методами вознамерились разрешить непростую ситуацию в
Чечне, не использовав для этого цивилизованные средства и диалог.
Эта стратегия обречена на провал, кто-то рассчитывает на высокие
награды, для нас же она может обернуться тяжелыми последствиями.
Во избежание этого мы должны добиться, чтобы сконцентрированные в
Беслане и Моздоке армейские подразделения были поставлены под
неослабный президентский контроль.
Используя все возможности народной дипломатии, мы не должны
допустить, чтобы братский чеченский народ и российские солдаты стали
жертвой очередных политических авантюр и провокаций.
Путь из Северной Осетии на Чечню может быть только для
миротворческих сил».
Тогда же на встрече у Председателя Правительства России Виктора
Черномырдина было принято мое предложение -12 декабря 1994 года начать во
Владикавказе переговоры с представителями официального Грозного и
представителями оппозиции Дудаева. Я заверил Виктора Степановича, что мы
создадим все необходимые условия для переговоров и обеспечим
безопасность всем их участникам. Некоторые политики и средства массовой
информации забыли об этих переговорах, замалчивают сам факт их проведения,
утверждают, что в «Чеченской Республике надо было искать мирные пути
урегулирования конфликта. Первая такая попытка состоялась 25 мая 1995 года
в Грозном...» (В.Зорин, Дневник не для себя, К.1, стр. 73, М. 1999 г.).
556
Первая попытка найти выход из чеченского кризиса за столом
переговоров была предпринята в городе Владикавказе. Владикавказским
переговорам придавала серьезное значение и Государственная Дума РФ,
которая 12-13 декабря 1994 года на своем экстренном заседании обсуждала
ситуацию в Чеченской республике. Считаю, что на этом заседании
правильную, принципиальную позицию занял наш депутат в Думе Александр
Дзасохов: «Чеченский кризис назревал уже как минимум три года. Должна быть
хорошо продуманная на правовой основе государственная программа по его
урегулированию. Но нельзя задачи по разоружению незаконных
вооруженных формирований втискивать в срок нескольких дней. Это невозможная
задача... Никто не должен соблазниться на экстремальное решение
проблемы. На переговорах во Владикавказе должен быть обозначен подход к
решению самых главных вопросов... Необходимо отказаться от дискуссий на
тему: лигитимна ли власть в Чечне? Те, кто сегодня представляет взгляды и
интересы большинства населения Чечни, должны быть собеседниками».
(Газета «Северная Осетия» за 15.12.1994 г.).
* * *
Все эти дни (6-16 декабря 1994 года) органы государственной власти и
общественные организации, все население Северной Осетии принимали
живое участие в решении чеченской проблемы. Многочисленные войска и
военная техника, выброшенные на территории Правобережного,
Пригородного, Моздокского районов, двигались по дорогам, сельскохозяйственным
угодьям, разбивая и утрамбовывая их. Серьезный урон был нанесен
аэропорту города Владикавказа; гостиницы, общежития, школы отдавались под
нужды армии. Народ и общественность Северной Осетии выступали за
мирное решение чеченской проблемы, были противниками применения
силы, с болью воспринимали страдания чеченского народа. Но российских
солдат и офицеров, российскую армию принимали как защитников своей
страны, как часть своей Родины. Они осознавали, что солдаты и офицеры
российской армии выполняют приказ и являются жертвами неразумной
политики государственных деятелей. Очевидно, поэтому за весь период
нахождения российских вооруженных сил на территории республики,
несмотря на серьезные трудности, переживаемые республикой, не возникло
ни одного сколько-нибудь значительного инцидента между жителями
республики и солдатами.
12 декабря 1994 года основная работа аппаратов Президента,
Верховного Совета и Правительства республики была связана с обеспечением
необходимых условий для организации переговоров. Это была непростая
задача: необходимо было на должном уровне организовать встречу и размеще-
557
ние представительной делегации Российской Федерации, двух делегаций
Чеченской республики, представляющих противоборствующие стороны.
Российскую делегацию возглавлял заместитель Министра по делам
национальностей и региональной политике Вячеслав Михайлов; в состав
делегации входили Александр Асмолов, заместитель министра образования,
замруководителя; Вадим Печенев, замначальника Управления
Администрации Президента РФ; Павел Каминский, зам.министра социальной защиты
населения РФ; Валентин Никитин, председатель Комитета по делам
национальностей Госдумы; Павел Штейн, зам.председателя Комитета по
федеральному договору и региональной политике Совета Федерации; Анатолий
Федосеев, зам.председателя Комитета по конституционному
законодательству и судебно-правовым вопросам Совета Федерации; Владимир Калама-
нов, директор Института глобальных исследований; Валерий Тишков,
директор института этнологии и антропологии РАН; Алексей Концедайло,
замначальника Главного управления обеспечения общественного порядка
МВД РФ; Вячеслав Серегин, эксперт Совета Федерации, и Владимир
Черноус, завотделом Миннаца РФ.
Сложно было Российской делегации вести переговоры с двумя
делегациями: с официальным Грозным и представителями Временного Совета
Чеченской Республики. Собственно, с последними особых вопросов и не
было. Временный Совет последовательно выступал за сохранение Чечни в
составе России и вел непримиримую борьбу с режимом Дудаева. Эту
позицию сразу же по прибытии во Владикавказ выразил Бислан Гантамиров в
интервью газете «Северная Осетия»: «Вооруженное противостояние в
Чечне не прекращено. Мы готовы пойти на такие уступки: дать гарантии
людям, не замешанным в тяжких преступлениях, не преследовать их. В
остальном же - идти до победного конца, ради которого мы три года
находимся в состоянии войны с режимом Дудаева». Понятно, что с оппозицией
Дудаева, представленной Беком Басхановым, прокурором Временного Совета
Чеченской Республики, Русланом Мадиевым, министром внешних
сношений, и Бисланом Гантамировым, командующим вооруженными силами
Временного Совета, не составило особого труда договориться и подписать
следующий протокол:
«Договаривающиеся стороны на первом этапе переговоров пришли к
следующему соглашению:
1. В целях предотвращения кровопролития на территории Чеченской
Республики Временный Совет Чеченской Республики обязуется прекратить
боевые действия и провести разоружение в согласованном порядке.
2. Делегация Временного Совета предоставит Рабочей комиссии
Российской Федерации списки лиц содержащихся в заключении на территории
Чеченской Республики, для их освобождения при посредничестве Красного Креста.
558
3. Делегация Временного Совета рассмотрит предложения,
содержащиеся в согласительном протоколе «О переговорах по проблемам
урегулирования обстановки в Чеченской Республике», а представители Рабочей
комиссии - предложения, переданные временным Советом».
От рабочей комиссии Российской Федерации Протокол подписали А.Г-
.Асмолов, В.И.Никитин, В.А.Тишков, П.С.Штейн. Вячеслав
Александрович Михайлов поступил разумно, не подписав этот протокол, потому что
основная работа предстояла с делегацией официального Грозного,
представляющей Президента Джохара Дудаева. В нее входили Таймаз Абубакаров,
министр экономики и финансов Чеченской Республики, руководитель
делегации; Абу Алиев, зам.министра юстиции, генеральный прокурор
республики; Магомед Махмаев, зам.министра внутренних дел; Султан Адуев,
начальник железнодорожного транспорта; Муза Мержуев, представитель
Президента Чечни в вооруженных силах; Кюра Музаев, глава
администрации Грозного; Рамазан Алиев, начальник департамента воздушного
транспорта; Лом-Али Хациев, начальник пенсионного фонда, и Тимурхан Гайсу-
мов, генеральный директор нефтяной промышленности Чечни.
Именно с этими представителями Чеченской республики предстоял
напряженный и трудный диалог на протяжении трех дней. Напряженный
потому, что часто эмоции захлестывали разум и угрожали срыву переговоров
в каждый момент; трудный потому, что договаривающиеся стороны были
призваны отстаивать диаметрально противоположные позиции. Для
Российской делегации вопрос стоял однозначно: Чечня - субъект Российской
Федерации, и власти республики должны выполнять ее Конституцию и
Законы. О позиции Чечни еще на встрече с журналистами газеты «Северная
Осетия» на границе с Ингушетией заявил Таймаз Абубакаров: «Мы готовы
встретить свою судьбу... Главным вопросом обсуждения на переговорах
должен стать вопрос прекращения военной агрессии против Чеченской
Республики со стороны России... Статус Чечни не может быть предметом
обсуждения на этих переговорах» (Газета «Северная Осетия», 13.12.1994 г.).
Потребовались колоссальный опыт, выдержка и мудрость главы
российской делегации Вячеслава Михайлова, чтобы удерживать
договаривающиеся стороны от крайних выпадов, возвращать в самые острые моменты
«диалог» сторон в цивилизованное русло. Перед началом переговоров
Вячеслав Александрович предоставил слово мне. От имени парламента и
правительства Республики, от имени ее народа я выразил благодарность
руководству России и Чеченской Республики за то, что местом переговоров избран
Владикавказ. Помнится, я очень коротко говорил об интернациональном
, характере республики, о значении России в исторических судьбах
осетинского народа, о том, что республика всегда жила по законам мира и добросо-
559
седства и к этому призывала других. Главное мое пожелание участникам
переговоров состояло в том, чтобы найти компромисс во имя людей,
услышать и понять друг друга. Но этого не случилось. Делегация России
после длительных обсуждений предложила принять довольно мягкий,
привлекательный для обеих сторон документ:
СОГЛАСИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ
О ходе переговоров об урегулировании обстановки
в Чеченской Республике (Чеченской Республике-Ичкерия) и вокруг
нее
1. В ходе переговоров об урегулировании обстановки в Чеченской
Республике достигнута договоренность о необходимости немедленного
прекращения кровопролития, любых вооруженных столкновений на ее
территории, о решении всех спорных вопросов между федеральными органами
власти Российской Федерации и органами власти Чеченской Республики
мирными политическими средствами.
2. Достигнуто принципиальное согласие начать процесс разоружения
населения и незаконных вооруженных формирований в Чеченской
Республике на основе Конституции Российской Федерации и выработать
конкретный механизм осуществления разоружения наряду с отводом
подразделений российских вооруженных сил.
3. Приступить к разработке механизма совместных действий
правоохранительных органов Российской Федерации и Чеченской Республики по
разоружению незаконных вооруженных формирований на территории
Чеченской Республики.
4. Участники переговоров обратились ко всем средствам массовой
информации, особенно государственным, с призывом не допускать
выступлений, публикации материалов, способных вызвать национальную,
социальную и религиозную рознь, и еще более обострить обстановку в
Чеченской Республике.
5. Участники переговоров полагают, что достигнутые
договоренности, касающиеся вопросов первостепенной важности, связанных с жизнью
и безопасностью граждан Чеченской Республики, всех граждан
Российской Федерации, позволяют приступить к выполнению постановления
Правительства Российской Федерации «О неотложных мерах по
восстановлению и развитию экономики и социальной сферы Чеченской Республики»,
принятого 9 декабря 19994 года. Реализация этих мер предполагает
снятие всех барьеров, препятствующих нормальному экономическому
сотрудничеству между Чеченской Республикой и другими регионами Российской
Федерации.
560
6. Участники переговоров считают, что на последующих этапах
переговоров целесообразно обсудить весь круг вопросов, связанных с
урегулированием отношений федеральных органов государственной власти Российской
Федерации с органами государственной власти Чеченской Республики,
От рабочей комиссии От рабочей комиссии
Российской Федерации Чеченской Республики-Ичкерия
В.Михайлов Т.Абубакаров
г.Владикавказ, 14 декабря 1994 года
Протокол не был подписан. Чеченская делегация согласилась с
протоколом, но, сославшись на необходимость проведения консультаций по 2 и 3
пунктам с руководством республики, настояла на объявлении рабочего
перерыва в переговорах.
Ситуацию мы обсуждали с Вячеславом Александровичем и членами
российской делегации, с моими коллегами в руководстве Северной Осетии. Мы
не теряли надежду на то, что переговоры возобновятся и будет найдено
мирное, политическое решение проблемы. Время для этого еще было. Но
было совершенно ясно уже тогда, что переговоры необходимо вывести на
более высокий уровень, придать им соответствующий проблеме
политический формат. Еще четыре дня после отъезда чеченской делегации
Вячеслав Александрович находился во Владикавказе, вел упорные переговоры с
Егоровым Николаем Дмитриевичем, который находился в Моздоке, с
аппаратом Президента РФ, убеждал их в необходимости переговоров на уровне
Бориса Ельцина и Джохара Дудаева.
Вячеслав Михайлов и возглавляемая им делегация сделали максимум
возможного на переговорах с чеченской делегацией, подготовили
солидную базу для встречи главы российского государства с амбициозным
руководителем мятежной республики. На эту встречу, судя по его заявлениям на
встречах с руководителями республик, был решительно настроен Борис
Николаевич; эту встречу томительно ожидал Джохар Дудаев. Такая встреча
удовлетворила бы непомерные амбиции генерала, дала бы ему возможность
в глазах чеченского народа не потерять «героического лица», защитить
суверенитет Чечни по типу Татарского. А Россия избежала бы позорной
войны и многочисленных жертв своих граждан, солдат и офицеров, огромных
финансовых затрат, исчезнувших в огромной бездонной черной
экономической чеченской дыре. В любом случае от этой встречи выигрывали люди:
русские, чеченцы, ингуши, осетины... все россияне, которых принято
называть русскоязычными.
Встреча сорвалась. Почему? Ответ один: были люди и в Чечне, и в
Москве, которым не нужен был мир. Эти люди находились в окруже-
561
нии двух президентов. Мир на Кавказе лишал их дармовой кормушки
из крови, жертв и страданий людей. Они смогли отговорить от своего
намерения Бориса Ельцина, они удержали от решительных действий к
организации встречи с Президентом России Джохара Дудаева. Один из лидеров
чеченского народа впоследствии на нашей встрече в Москве так объяснил
срыв переговоров:
- Нашу делегацию отозвали в Грозный, потому что была достигнута
договоренность через посредников о втором этапе переговоров на уровне
Ельцина и Дудаева. Вопрос активно обсуждался в течение десяти дней, но в
последний момент все сорвалось. Посредники (он не назвал их имен)
запросили у нас десять миллионов долларов для организации встречи Джохара
Дудаева с Президентом России. Таких денег мы собрать не смогли.
Не могу сказанное этим авторитетным и уважаемым человеком на
Кавказе (к великому сожалению, его уже нет в живых) подтвердить
документально. Но не сомневаюсь в том, что многие московские политики, журналисты,
чиновники наживали на чеченской и других кавказских трагедиях, на горе и
страданиях людей сомнительный политический капитал и огромные,
пахнущие кровью, грязные деньги.
1994 год, первый год моей работы в должности Президента, был очень
сложным и трудным лично для меня. Но он стал значительным событием в
жизни республики, новым этапом политического решения кавказских
проблем. 26 января 1994 года на 18 сессии Верховного Совета республики я
выступил со своим первым докладом-посланием Верховному совету и
многонациональному народу республики «Об итогах работы за 1994 год и
основных направлениях политического, «экономического и социального
развития Республики Северная Осетия-Алания в 1995 году». Доклад я писал в
конце декабря 1994 года - начале января 1995 года в санатории «Барвиха».
Нелегко мне дался этот документ. Тот материал, который подготовили
для меня заместители Председателя Правительства и министры, нельзя было
использовать даже в качестве фактуры, не говоря уже о том, что в нем не
содержалось необходимого анализа и реальной оценки сложившейся
ситуации, не предлагались никакие меры на перспективу. Возможно, это пошло
мне на пользу, так как предоставило возможность самому подготовить весь
доклад, каждое слово, каждое положение послания вьюерить не только умом,
но и пропустить через сердце. Сказанное не означает, что я писал послание
в отрыве от реальной действительности, ни с кем не советовался. Прежде
чем приступить к его написанию, да и в ходе работы над ним, я встречался
с политическими и государственными деятелями, специалистами: эконо-
562
мистами, юристами, инженерами, учеными, работниками культуры,
сельского хозяйства, сферы услуг... Это были представители разных поколений и
разных взглядов, обладали опытом работы в федеральных органах и в
республике. Часто наши встречи переходили из нормальной дискуссии в
многочасовые изнурительные споры. Но они давали мне благодатный материал
для анализа ситуации и определения основных направлений деятельности.
Был подготовлен документ, который по сути своей мог стать
программой выхода республики из глубокого экономического и социального
кризиса, заметным явлением в политической жизни Кавказа. Но с горечью
признаюсь, что мне не удалось организовать выполнение этой программы. Хотя
многие ее положения опережали прогрессивный курс реформ в
Российской Федерации, я не смог ими заинтересовать своих коллег, тех людей,
которые вместе со мной тогда входили во властные структуры республики.
1994 год был наполнен для республики значительными политическими
событиями. Был учрежден День республики, принято новое название
республики, республика выступила с серьезными инициативами по
урегулированию ингушско-осетинского конфликта, решению всех кавказских проблем
в горячих точках. К числу самых значительных политических достижений
относится принятие 12 ноября 1994 года Верховным Советом Конституции
Республики Северная Осетия-Алания. Рабочую группу и Конституционную
комиссию возглавлял я. В них, кроме депутатов, вошли известные в
республике ученые, юристы, экономисты, специалисты народного хозяйства и
культуры. Они провели огромную работу, прежде чем вынесли проект на
всенародное обсуждение. После опубликования проекта Конституции рабочая
комиссия получила сотни замечаний и предложений, многие из которых
были учтены. Окончательный вариант был вынесен на обсуждение
Верховного Совета республики. Конечно, не во всем принятая Конституция
совершенна, не совсеми ее положениями был согласен и я. Но для того
напряженного политического момента в республике и той обстановки, которая
сложилась в Российской Федерации, это был оптимальный вариант
Конституции республики. «Новая Конституция Республики Северная Осетия-
-Алания, - отмечал я в Послании, - отвечает духу времени, соответствует
основным положениям Конституции Российской Федерации, надежно
защищает права и свободы граждан республики. Задача заключается в том,
чтобы Конституцию сделать достоянием каждого гражданина республики,
призвать и научить людей работать и действовать по ней и по законам, в
соответствии с ней принятыми».
Политика отнимала у меня много времени и сил. Но в 1994 году была
проведена колоссальная работа по определению основных путей
социально-экономического развития республики и совершенствованию структуры
563
управления народным хозяйством. Это была сложная задача. Процессы
падения всех отраслей производства, расстройства финансовой системы,
высочайшего уровня инфляции, катастрофического снижения уровня жизни
населения, характерные для всей России в этот период, с учетом войны в
Южной Осетии, агрессии ингушских национал-экстремистов,
значительного числа беженцев (на каждых 6 жителей республики приходился один
беженец), сказались на социально-экономическом положении республики
в еще большей степени. Все это сопровождалось попытками
деструктивных политических сил республики взорвать общественную обстановку,
поднять массы против руководства республики.
В этой сложнейшей и для России, и для Осетии ситуации перед
государственной властью республики и органами местного самоуправления я
поставил задачу: «преодолеть поле затянувшегося политического
противостояния, разорвать порочный круг словесных баталий, митинговщины и
сосредоточить основные усилия властных структур, общественных
организаций, технической и гуманитарной интеллигенции на разработке и решении
насущных народно-хозяйственных задач».
Главный вопрос, который я поставил в Послании перед Правительством
- сделать 1995 год стартовым, началом выхода республики из затяжного,
позорного социально-экономического кризиса. Основные механизмы, с
помощью котррых можно решить этот вопрос, я видел в реализации
широкомасштабной программы социально-экономического развития
республики до 2000 года, разработанной на основе Указа Президента РФ, и
создании региона интенсивного экономического развития «Осетия».
В Послании я убеждал, что несмотря на тяжелое положение России,
связанное еще и с необходимостью изыскания дополнительных средств в
бюджете на восстановление Чечни, в результате хорошо продуманной,
последовательной работы над выполнением Указа Президента РФ, мобилизации
всех внутренних ресурсов, рационального использования выделенных
средств возможно и необходимо добиться ощутимых реальных результатов
в экономическом и социальном развитии республики в 19995 году. Я и
сегодня считаю, что основные направления деятельности руководящих
органов республики, работников народного хозяйства и культуры республики,
определенные тогда в Послании, были верными. Привожу некоторые из них:
«Ставится задача объективной оценки ситуации в каждом ведомстве и
хозяйстве и разработки на ее основе по каждому пункту Указа Президента
Российской Федерации специального плана его реализации и освоения
выделенных средств таким образом, чтобы в результате республика получила
от данного предприятия реальную выгоду в виде доброкачественной
конкурентоспособной продукции, дополнительных рабочих мест, гарантий своев-
564
ременного возврата выделенных кредитов. Я особо подчеркиваю последнее.
Республика по Указу Президента Российской Федерации ничего не берет
в качестве гуманитарной помощи. Все, что мы получим от России,
должно быть вложено в надежное предприятие, немедленно заработать и
в результате принести выгоду и республике, и в целом России.
...Вусловиях продолжающегося экономического спада требуются
особые усилия по оздоровлению хозяйства и повышения его эффективности
путем изменения структуры промышленности и проведения конверсии,
увеличения активной части в структуре фондов каждого предприятия. В
этих целях Правительство должно избрать такие основные направления
изменения структуры промышленности, как вывод всех предприятий на из-
готовление конечного продукта; рациональное использование сырья на
месте и изготовление на ее основе добротной продукции, пользующейся
спросом и в республике и за ее пределами; всемерное расширение производства
товаров народного потребления; диверсификация предприятий на основе
расширения ассортимента нужной потребителю продукции; увеличение
числа малых предприятий с современными компактными технологиями.
...В 1995 году мы обязаны взять ориентир на быстрое и рациональное
использование богатых запасов сырья и изготовление строительных
материалов на их основе. Республика может за короткое время восстановить и
создать на новой технологической основе мощный
промышленно-строительный комплекс, который полностью обеспечит внутренние потребности и
позволит вывозить на выгодной основе высококачественные строительные
материалы и конструкции. Для этого мы располагаем хорошо
подготовленными специалистами, учеными, работающими в этой области,
неограниченными запасами известняка, щебня, строительного и декоративного
камня, доломита, глины, песка и другими материалами.
...Уже многие годы ведутся бесплодные разговоры вокруг нашей воды,
одного из основных богатств республики. По запасам первоклассной
питьевой воды, разнообразию минеральных источников республика превосходит
все другие регионы России и бывшего СССР. Мы имеем в промышленных
масштабах практически все типы минеральных вод, а по качеству и степени
положительного воздействия они превосходят известные воды Кавказских
минеральных вод, Трусковца, Карловых Вар. Все это богатство, просто
отданное природой в дар людям, преступно игнорируется. Это объясняется
инертностью наших руководителей и специалистов. 1995 год должен стать
переломным в этом отношении. Необходимо создать на новой основе
корпорацию по разработке и использованию наших водных источников, быстро
освоить их розлив в пластмассовые прозрачные бутылки, организовать
массовую доставку во все районы России и зарубежья...
565
...Северная Осетия располагает уникальными условиями для развития
туризма, санаторно-курортного, в целом оздоровительного комплекса. Они
известны и России, и миру. С помощью Указа Президента Российской
Федерации делается вторая серьезная попытка поставить на службу чело-
веку наши природные богатства. Эту работу необходимо ввести в
конкретное деловое русло.
...Принципиально новые подходы требует сегодня организация
сельского хозяйства. Эта область народного хозяйства, без которой невозможна
вся остальная жизнь и деятельность на земле, оказалась наименее
приспособленной к элементарному существованию в рыночных условиях.
Именно это обстоятельство породило здесь столько проблем, сколько нет, при
всех трудностях времени, ни в одной другой отрасли народного хозяйства.
Государство, основной покупатель и потребитель сельхозпродукции
коллективных хозяйств, не в состоянии не только датировать убыточное
сельское хозяйство, но и выплатить деньги за уже полученную продукцию.
Само сельское хозяйство, годами привыкшее к системе простых
взаимоотношений: колхоз, совхоз производит, а государство покупает или
отбирает произведенное, - сегодня фактически иностранными
сельхозпроизводителями вытеснено с внутреннего рынка, упорно держится за цены,
складывающиеся из реальных затрат, ожидает какого-то чуда от государства и
чем дальше, тем больше теряет свое кровью и потом нажитое добро.
Образовалась в республике какая-то неуправляемая мешанина из
колхозов, совхозов, акционерных обществ, фермерских и единоличных хозяйств.
И это сложное хозяйство фактически предоставлено самому себе. И
каждый выживаете зависимости от того, во что горазд.
Парадокс в том, что у крестьянина, имеется в виду и колхозник, и
акционер, и фермер, и единоличник, есть для республики все: и хлеб, и молоко, и
яйцо, и мясо, и шерсть, и все другое. Но он не знает, как все это отдать
республике и что у него взять взамен.
Выход из этого положения заключается в том, чтобы для каждого
населенного пункта определить присущие ему принципы и формы ведения
сельского хозяйства, наиболее рациональные формы собственности, создать
крестьянину условия для продажи не сырья, а готовой продукции длительного
хранения, дать ему возможность производить рентабельную продукцию,
пользующуюся платежеспособным спросом и выходом на новые оптовые рынки.
В решении этой проблемы значительна роль потребительской
кооперации. Перед ней стоят три задачи: связать взаимовыгодно село и город;
взять у крестьянина и помочь ему своевременно переработать и продать
горожанину свою продукцию; найти взаимовыгодные связи
промышленности и всех видов сельского хозяйства на пользу и одной и второй стороне.
566
...Пока не до конца осознанные специалистами сельского хозяйства воз-
можности таятся в наших горах. Убежден, что здесь можно создать
эффективные фермерские хозяйства по производству экологически чистых,
способных к конкуренции на мировом рынке, мясо-молочных продуктов,
шерсти, овощей и фруктов. Но для этого необходимо фермеру создать
такие условия, которые позволили бы ему на основе современных мировых
технологий всю произведенную продукцию перерабатывать и фасовать на
месте, на прочной договорной основе на взаимовыгодных началах
передавать ее оптовому покупателю.
Но горы - это не только продукция сельского хозяйства. Это наша
электроэнергетика, вода, цветные металлы, курорты и туристические базы.
Горы - это источник промышленного и сельскохозяйственного
производства, основная зона отдыха, постоянная среда обитания. Эти
величественные создания природы очень нежны, ранимы больше, чем остальная часть
планеты, подвержены ударам стихии. Человек не может не пользоваться
их богатствами. Но их нужно оберегать, за ними нужно ухаживать и
сохранять для грядущих поколений. В горах должно жить столько людей,
сколько в состоянии прокормить горы, и таких людей, которые смогут
разумно взять у гор все необходимое и в то же время сохранить и
приумножить их богатства, их красоту и экологию.
Эта задача посильна для нашего народа, располагающего уникальным
интеллектуальным потенциалом и людскими резервами. Программа «Горы
Осетии» - широкомасштабна, комплексна, сложна. Ее реализовать могут
дерзкие молодые умы и сильные руки. Убежден, что за ее реализацию
вместе с нашими опытными специалистами должны взяться молодые люди. Я
вижу в горах новые современные поселения, возведенные силами молодых
фермеров, инженеров, врачей, учителей, молодых рабочих и крестьян на
электростанциях, на альпийских лугах, на малых предприятиях, в школах,
санаториях, туристических базах, на канатных дорогах лыжных трасс. Все это
будет. Но для этого необходима группа заинтересованных людей,
специалистов высокого класса, отличных организаторов, которые вошли бы в
ассоциацию по реализации комплексной целевой программы «Горы Осетии».
Считаю, что для всех, кто войдет в эту программу, от руководителя до
ребенка, родившегося в горах, мы должны разработать такую систему льгот,
создать такие культурно-бытовые условия, которые в любое время года
позволили бы людям здесь уютно жить и интересно трудиться»...
Я понимал, что программу экономического и социального развития
республики невозможно реализовать без совершенствования финансовой
политики, без создания отвечающей требованиям времени системы
финансовых институтов. Раздел Послания «Финансовое обеспечение экономичес-
567
ких реформ в народном хозяйстве» был результатом моих встреч,
консультаций и бесед с ведущими экономистами республики, Москвы и
Санкт-Петербурга. В нем я убеждал своих коллег, что восстановление народного
хозяйства и проведение рыночных реформ требуют изыскания
дополнительных источников увеличения объема финансовых ресурсов, использования
нетрадиционных для планового хозяйства форм и методов мобилизации
финансовых средств.
К этому моменту в республике сложилась тяжелая финансовая
ситуация. Она усугублялась тем, что в республике, как и по всей России, за время
перестройки образовалось огромное число финансовых учреждений,
плохо связанных между собой. Большинство из них были нежизнеспособными
и фактически обанкротились, потому что их создавали и в них работали
люди, профессионально не подготовленные к финансовой деятельности. Они
вышли из поля государственного контроля, увеличивали с каждым годом
тяжелое бремя неплатежей предприятий, вызывали возмущение обманутых
граждан. Последние свой гнев направляли против республиканских
властей, допустивших этот беспредел и просмотревших создание
антинародных финансовых пирамид.
В своем Послании я предложил Правительству республики немедленно
образовать квалифицированную комиссию, в месячный срок изучить
реальное положение дел в этой области и навести в финансовой системе
государственный порядок на жесткой основе закона. При этом утверждал:
«Проведение в республике эффективной финансовой политики
предполагает, во-первых, анализ сложившейся системы и решительный отказ от
тех финансовых, в основном банковских, институтов, которые показали свою
нежизнеспособность и практически тормозят экономическое развитие; во-
вторых, применение новых методов в процессе бюджетного кредитования
и создание на этой основе благоприятных условий для развития крупного,
среднего, малого предпринимательства и активизации инвестиционной
деятельности. Предоставление налоговых льгот согласно квотам, выделенным
приоритетным отраслям промышленности и сельского хозяйства на
конкурсной основе; в-третьих, изыскание дополнительных источников
пополнения республиканского и местного бюджетов; в-четвертых, оценка
результатов приватизации в республике иужесточение контроля за
платежеспособностью приватизированных предприятий. Проведение более жесткой
политики по управлению государственным имуществом, в том числе и
долей государства в приватизированных предприятиях; в-пятых, усиление
борьбы с неплатежами в бюджет, создание единой автоматизированной
системы контроля за бюджетным процессом, позволяющим сократить
нерациональные расходы и усилить контроль за исполнением бюджета.»
568
* * *
Программы экономического развития и совершенствования финансовой
системы не были самоцелью. Их реализация была связана с созданием
нормальных условий для жизни и труда жителей республики. Главной
социальной проблемой для нас стала нарастающая с каждым годом
безработица. Она была вызвана остановкой производства промышленных
предприятий, в первую очередь связанных с оборонкой и входивших в единый
народно-хозяйственный комплекс системы электронной промышленности
СССР. На этих заводах во Владикавказе, Беслане, Алагире, Моздоке, их
филиалах во всех районных центрах работала наиболее грамотная, хорошо
подготовленная часть населения.
Наиболее тяжелым бременем негативные явления перестроечного
периода легли на плечи женщин. Они первыми оказались без работы. Именно
им в условиях безработицы, инфляции, роста цен, недостатка товаров
первой необходимости пришлось поддерживать семью. У многих из них
бессмысленная война унесла детей, мужей, родных и близких. Все эти удары
судьбы вызвали ожесточение среди части женщин, бросили их на митинги,
пикеты, многочисленные сборища по любому поводу, а часто и без всякого
повода. На глазах шла деградация образа осетинской женщины, доброй,
сдержанной в проявлениях и горя, и радости, чуткой к беде ближнего,
отзывчивой и хлебосольной в любых обстоятельствах, не позволявшей себе
эмоциональных выпадов и брани в тяжелые минуты. Мне, привыкшему к
общению с поколением осетинских женщин 40-ых-60-ых годов,
унаследовавших от своих матерей благородные черты высоконравственного
поведения в семье и в обществе, было больно наблюдать за женщинами с дикими
глазами, орущими, кричащими, проклинающими. Конечно, они были
правы в своем возмущении, в своих жестких требованиях к власти. Я их
понимал. Но перед глазами вставали тяжелые годы Великой Отечественной
войны, когда каждый день горе заглядывало в каждую семью, когда жить было
гораздо труднее. Но не помню ни одного случая, по крайней мере из жизни
своего села, чтобы даже самая страшная трагедия побудила женщину
переступить нравственные нормы поведения.
Конечно, на всякие сборища женщины сходились не стихийно: их
собирали наши «демократы», им обещали решение проблем через массовые
манифестации. Они не понимали, что их обманывают, что нечистоплотные
политиканы используют их в своих корыстных целях, что их поведение
отвлекает руководителей республики от решения их же вопросов. И все-
таки в целом женщины Осетии стойко вынесли это тяжелое время,
принимали активное участие в общественной жизни республики. Очевидно,
главную роль в сохранении межнационального согласия в республике в этот
569
жестокий период межнациональной розни на Кавказе сыграли женщины. В
своем Послании перед Правительством республики, руководителями
районов и города Владикавказа я поставил задачу сделать 1995 год - годом
особого внимания к женщине-труженице и женщине-хранительнице
семейного очага.
Время перестройки, крушения СССР и развала коммунистической
системы воспитания со всей остротой поставили вопрос о работе с
молодежью. Она вынесла основную тяжесть войны в Южной Осетии, она смогла
отразить агрессию ингушских национал-экстремистов. Но значительная ее
часть, сильная, здоровая, способная созидать, оказалась после войны не у
дел. Опасность заключалась в том, что на руках у молодых людей
оставалось много оружия, которое могло быть использовано как основное
средство добычи. Мы создали в составе Правительства Комитет по делам
молодежи, провели в 1994 году молодежные конференции во всех районах
республики, в городе Владикавказе - республиканский конгресс молодежи. Я
принимал участие во всех этих мероприятиях, часто встречался с разными
группами молодых людей на предприятиях, в вузах. В процессе общения
убеждался в хорошей подготовке и зрелости основной части молодежи. В
их вопросах, высказываниях и предложениях содержались объективная,
достаточно глубокая оценка сложившейся ситуации и конструктивный
подход к решению стоящих перед республикой проблем.
Межнациональные конфликты, огромное число беженцев, безработица
и другие негативные явления, сопутствующие общественным
потрясениям, вызвали к жизни бурный рост преступности, алкоголизма, наркомании.
С этими пороками общества не в состоянии были бороться одни
правоохранительные органы. Необходимо было на борьбу с наркобизнесом,
незаконным производством и распространением алкоголя поднять здоровую
часть молодежи. «Основное зло содержится в молодежной среде, - убеждал
я лидеров молодежи, - и с ним необходимо бороться своими собственными
силами».
Особо я выделил проблему создания и сохранения молодой семьи. Уже
к этому периоду в республике наметился резкий демографический спад,
катастрофически сокращалась рождаемость. Проблема стала
общенациональной и требовала к себе внимания государства и общественных
организаций. Картина омрачалась распространением детской и подростковой
беспризорности, особенно в местах компактного проживания беженцев и
вынужденных переселенцев.
Эти и другие негативные явления в молодежной среде вызывали
необходимость разработки государственной молодежной политики. Я поставил
перед правительством задачу в 1995 году при активном участии молодеж-
570
ных организаций, с привлечением ученых, специалистов народного
хозяйства и культуры разработать комплексную целевую программу
привлечения молодежи к решению социально-экономических задач, создания для
молодежи нормальных жизненно-бытовых условий, организации их
досуга, трудоустройства, рационального использования в народном хозяйстве
выпускников вузов и техникумов. При этом требовалось опереться на
духовные и физические силы самих молодых людей, их же умом и руками
создавать благоприятные условия для их жизни и труда.
Решение социально-экономических проблем было связано с реализацией
разработанных и принятых Президентом и Правительством России программ:
«Нефть Осетии», «Развитие электроэнергетики Осетии», «Горы Осетии»,
«Конверсия предприятий электронной промышленности», «Восстановление
исторической части города Владикавказа» и других. Пятнадцать
широкомасштабных целевых программ, включенных в комплексные федеральные
программы развития экономики Российской Федерации, требовали огромных
материальных и людских ресурсов. Только их реализация могла дать полное
и качественное решение проблемы занятости населения республики. При этом
ставился вопрос не о простом трудоустройстве, а о профессиональной
ориентации наших рабочих и инженерно-технических кадров, выпускников
профессиональных учебных заведений на работу по выполнению этих
государственных программ. Я требовал, чтобы в решении этой проблемы
определили свое место и свою меру ответственности Правительство, все
руководители министерств и ведомств, предприятий и организаций, руководители
высших и средних профессиональных учебных заведений. К сожалению, они
это не смогли сделать. Трудно сегодня установить, был ли это злой умысел,
или людям не хватало профессиональных знаний и опыта, или всех поразил
синдром коллективной безответственности.
* * *
После принятия 12 ноября 1994 года Верховным Советом Республики
Северная Осетия Конституции Республики Северная Осетия-Алания я
сложил с себя полномочия Председателя Правительства и предложил занять
эту должность Юрию Григорьевичу Бирагову. Предварительно советовался
со многими общественными и хозяйственными деятелями республики,
людьми известными, знавшими Бирагова и по работе на заводе и по работе
в партийных органах. Мнения о нем разделились: большинство
хозяйственных руководителей дали ему крайне отрицательные оценки и считали его
назначение Председателем Правительства ошибкой; партийные
функционеры одобряли его назначение. Чашу весов перевесило мнение Дмитрия
Цгоева:
571
- Конечно, это не Сергей Хетагуров, но лучшей кандидатуры я не вижу.
У него есть необходимый опыт, он хорошо знает республику. А главное -
вы вместе работали, и он зарекомендовал себя в парламенте деятельным
человеком. Думаю, что он будет тебя поддерживать и снимет с твоих плеч
груз экономических и хозяйственных проблем.
Я остановился на этой кандидатуре. Моему предложению Юрий
Григорьевич обрадовался:
- Я уже соскучился по конкретной работе. Принимаю предложение и
сделаю все для решения поставленных перед нами задач.
Уже в самом начале его работы мне стало понятно, что правительство не
справляется с решением поставленных задач. Но в этом я не увидел вины
Бирагова, а отнес за счет несовершенства струюуры исполнительной
власти и нежелания заместителей Председателя Правительства, министров,
руководителей ведомств и организаций республики выполнять Программу
социально-экономического развития республики.
К середине 1995 года пришел к выводу, что дальше терпеть такое
положение нельзя. 22 августа 1995 года я выступил на заседании Парламента с
докладом «О реализации доклада-послания Президента Республики
Северная Осетия-Алания Верховному Совету и многонациональному народу
республики». В нем был дан очень жесткий, но объективный анализ
деятельности правительства. Привожу некоторые фрагменты:
«...26января этого года я обратился к Верховному Совету и
многонациональному народу Республики Северная Осетия-Алания с
докладом-посланием. Он по сути своей является программой выхода из глубокого кризиса,
в котором находится наша республики. Определив 1995 год как стартовый
на пути реформ, я предложил начать немедленные и в ряде случаев
кардинальные преобразования в экономике, финансах, структуре
государственного управления и социальной жизни. В тот момент мне казалось, что
мои взгляды разделяет большинство депутатов и членов Правительства.
Очевидно, я ошибся. Прошедшие полгода показали, что многие не хотят
перемен или не готовы к ежедневной кропотливой работе по выводу
республики из кризиса. К такому выводу я пришел в результате
внимательного анализа той работы, которая проведена по выполнению основных
поручений Послания, а вернее по их невыполнению.
... Правительству было поручено определить основные направления
изменения структуры промышленности. Предлагалось разработать четкую
программу по выводу предприятий на производство конечного продукта,
по увеличению числа малых предприятий с современными компактными
технологиями. Работа в этом направлении не проведена, дополнительные
рабочие места не созданы, поэтому угроза стать безработными
преследует все большее количество граждан республики.
572
... В Послании я поручил Правительству обратить особое внимание на
состояние торговли и бытового обслуживания населения. Основными
причинами ухудшения работы этих сфер являются разрушение отлаженной в
прошлом системы торговли, потребительской кооперации, бытового
обслуживания и приватизация оптовых баз.
За этот участок работы в Правительстве отвечает Лагкуев РО. Он
обладает необходимыми профессиональными знаниями и значительным
опытом работы. Поэтому я вправе был надеяться на то, что он
возьмется за конкретное воплощение в жизнь положений Послания. Однако этого
не случилось. Не принято никаких мер по усилению государственного
влияния на деятельность этих важных сфер.
Крупные магазины, обеспечивавшие основные нужды населения,
превратились в демонстрационные залы импортных товаров, вызывающих своей
недоступностью только раздражение у основной части населения. Если к
этому добавить низкое качество местной продукции, которое позволяет
импортным аналогам без труда вытеснять ее, то мы получим реальную
угрозу необратимого развала нашего внутреннего рынка.
Особенно тяжелое положение сложилось в системе потребительской
кооперации. Совершенно конкретные поручения, сделанные в Послании по
данному вопросу, не выполнены, поэтому по-прежнему прилавки сельских
магазинов пусты.
... Особое внимание в Послании уделено документу исторической
важности - Указу Президента Российской Федерации «О Государственной
поддержке социально-экономического развития Республики Северная
Осетия до 2000 года». Несмотря на сложную экономическую ситуацию в
России, реализация Указа Президента Российской Федерации находит
поддержку со стороны руководства России. Именно это обстоятельство
требует от членов Правительства республики больше напористости, такта,
умения аргументированно решать эти вопросы в Москве.
Анализируя их работу, я прихожу к выводу, что многие из них не
стремятся выполнять свою часть поручений. А причина в том, что еще на
стадии подготовки Указа Президента России заместители председателя
Правительства показали свое явное нежелание участвовать в этом процессе.
Неудивительно, что и на стадии реализации они остаются на этой же
позиции, даже несмотря на мои персональные поручения.
Взять к примеру Программу развития электроэнергетики Осетии. Она
согласовала с Министерством Экономики России, Минтопэнерго России и
включена в общероссийскую программу «Топливо и Энергия». Однако,
централизованные капитальные вложения на ее реализацию в 1995 году пока
не выделены. Несмотря на открытие кредитной линии, оплата аванса гер-
573
майской фирме «Вирт» для приобретения горнопроходческого комбайна для
строительства Зарамагской ГЭС до сих пор не произведена. Убежден, что
в решении этих вопросов не до конца использовал свои возможности
первый заместитель Председателя Правительства Кукуй ЯМ.
...За шесть месяцев этого года из предусмотренных на реализацию Указа
86 млрд.рублей республика получила 40 млрд.рублей. А можем ли мы
показать, что сделано на эти средства, чувствует ли народ, что идет
реализация Указа? Хочу спросить у Я.Кукуя и КДоева: почему ни одно из
мероприятий Указа не выполнено полностью. А ведь есть мероприятия,
которые оцениваются до 1 млрд.рублей. А у вас их было 40. При
недостаточности средств их нужно не распылять, а направлять на конкретные
объекты, ввод которых дает конечный результат в виде решения хотя бы
одного пункта Указа.
...К сожалению, продолжаются бесплодные разговоры вокруг одного
из основных богатств нашей республики - минеральных и пресных вод. В
Послании было предложено создать корпорацию по разработке и
использованию наших источников «Воды Осетии-Алании». Полагаю, что нет
необходимости еще раз говорить о высокой эффективности этого проекта,
о возможности выхода с этим продуктом на мировой рынок. Однако
вместо предложенной корпорации создано акционерное общество «Воды
Осетии». Очевидно, такое решение улучшит благосостояние учредителей, но
не даст воспользоваться этим богатством на благо народа. Этого я не
допущу и требую от Правительства разобраться в этом вопросе и
обеспечить выполнение положений Послания. Это очень серьезный вопрос и нам
надо перестать просто наблюдать за тем, как варварски начинают
использоваться наши водные ресурсы. Если мы не проявим государственного
характера, не примем экстренных эффективных мер, то это получит
такой же размах, как водочный бизнес.
...Особое отношение у меня к нашим горам. Об этом я довольно
подробно писал в Послании и очень надеялся, что Правительство сделает
решительные шаги по превращению наших гор в дополнительный источник
роста промышленности и сельского хозяйства, в активную среду обитания
нашего народа и прекрасную зону отдыха. К сожалению, Правительство
сделало лишь первый шаг в этом направлении, разработав и передав в
Российскую федерацию программу «Горы Осетии». Но зачем сидеть
сложа руки, ожидая решения Москвы. Я ставлю задачу - в месячный срок
Правительству республики разработать и утвердить Положение о
структуре управления этой программой, назначить его руководителя и
приступить на деле к выполнению этой жизненно важной, стратегической
программы.
574
Такая же участь постигла программу санаторно-курортного и
туристического комплекса «Здравницы Северной Осетии-Алании». Наибольший
интерес к этой программе должен был бы проявить заместитель
Председателя Правительства Э.М. Мецаев. Но создается впечатление, что в
связи с «чрезмерной загруженностью» он не нашел времени, чтобы заняться
этой проблемой.
...Крайне неудовлетворительно решаются вопросы Указа, связанные с
развитием агропромышленного комплекса. Ответственные работники
бывшего министерства сельского хозяйства неоднократно выезжали в
Москву а приезжали каждый раз с пустыми портфелями.
... Отмеченные недостатки в реализации Указа Президента
Российской Федерации нельзя назвать объективными. Во-первых, потому, что
несмотря на экономические и политические трудности, переживаемые
Россией, мы находим поддержку по Указу в Правительстве России.
Во-вторых, по каждому невыполненному пункту Указа имеются поручения
Правительства России федеральным министерствам и ведомствам, которые
мы и должны реализовать. Но как можно добиться успеха, если наши
министры пытаются обосновать свои потребности наспех составленными
бумагами и неполноценными расчетами.
Указ Президента Российской Федерации «О Государственной
поддержке социально-экономического развития Республики Северная
Осетия до 2000 года» - это комплексная, целевая программа развития
республики на ближайшую и дальнюю перспективу. С реализацией Указа
связан наш завтрашний день, выход из экономического и социального
кризиса, благополучие нашего народа. Он должен быть выполнен
полностью, качественно и в установленные сроки. Ответственность за это
несут правительство, парламенту все министерства и ведомства, органы
местного самоуправления. Каждому в республике необходимо определить
свое место, свою роль и свою ответственность в решении поставленных в
Указе задач, выйти из состояния сторонних наблюдателей и
освобожденных от ответственности критиков, повседневно и настойчиво работать
над выполнением тех его разделов, которые к нему относятся.
... Игнорирование Правительством положений Послания по проблемам
финансовой стабилизации обходится бюджету республики слишком дорого,
тормозит преобразования в других сферах экономики и социальной жизни.
- Анализ состояния работы по финансовому обеспечению реформ еще раз
подтверждает, что органы налоговой службы, управления имуществом,
национальный банк не несут никакой реальной ответственности и не
заинтересованы в укреплении доходной части бюджета. Моя позиция,
изложенная в Послании о создании в республике единой системы фискальных,
575
финансово-кредитных органов и органов управления имуществом во главе
с министерством финансов, верна, и я требую от Правительства
выполнения всех без исключения положений по данному вопросу.
... Еще при подготовке Послания я пришел к выводу что в начале 1994 года
нами была внедрена слишком громоздкая, неэффективная структура
органов исполнительной власти в связи с ее многоступенчатостью и
многозвенностью. Именно поэтому в Послании особое место уделено разделу
совершенствования структуры управления. Все предложения, высказанные в этом
разделе, были многократно обдуманы, сверены с существующими
структурами в стране и за рубежом. Сегодня я не сомневаюсь, что многое нам не
удалось сделать из-за того, что мы затянули с введением новой структуры.
Я не ставлю во главу этой проблемы экономическую выгоду от
сокращения аппарата управления, хотя и это очень важно. Главное - в
обеспечении управляемости республикой, в оперативности действий и
принимаемых решений, в контроле за их исполнением, чего так не хватает нашему
Правительству. В этом легко убедиться даже при беглом взгляде на
организацию работы по выполнению Послания.
Основным документом, принятым Правительством по Посланию,
явилось постановление Правительства «О мерах по реализации
Доклада-послания Президента Республики Северная Осетия-Алания Верховному
Совету и многонациональному народу Республики Северная Осетия-Алания».
Этот документ по идее должен был стать программой действия
Правительства и работников его аппарата. Но этого не произошло, потому что
он не отражает всех идей Послания. .Составлен, на мой взгляд,
формально, для галочки.
Анализ содержания плана мероприятий показывает отсутствие
ответственности у исполнителей и возможности спроса с них. Треть
мероприятий не может быть проконтролирована, так как не имеет механизма
контроля за их выполнением.
Анализ деятельности Правительства за 1995 год убедил меня в том,
что наличие освобожденных замов, курирующих несколько министерств и
ведомств, приводит к размыванию ответственности между ними и
министерствами, волоките в принятии решений, а самое главное -в их
исполнении, противоречиям между министерствами и аппаратами замов,
параллелизму в действиях, губящему конкретное дело. Все это приводит к
безответственности, подрывает дисциплину исполнения, вызывает
законное возмущение органов местного самоуправления и наших граждан.
Дошло до того, что далее поручения Президента отдельным членам
Правительства откровенно игнорируются и превращаются в хороший
материал для досужих анекдотов.
576
Дальше терпеть такое положение нельзя. Только таким путем мы
можем создать условия для выполнения пятого раздела Послания и защитить
материальные и духовные интересы многонационального народа
республики.
Руководствуясь Конституцией Республики Северная Осетия-Алания,
стремясь намеченные нами планы воплотить в жизнь, в интересах нашего
народа усовершенствовать структуру управления республикой, систему
финансового и экономического контроля, я принял решения, вытекающие
из Доклада-послания...»
* * *
Депутаты, члены правительства и все приглашенные участники сессии
Парламента слушали мой доклад с напряженным вниманием. Я видел
тревогу, растерянность, а главное - агрессивность в глазах большинства
членов правительства. Я понимал, что в этот день своими собственными
руками укрепляю свою оппозицию, пополняю ее ряды достаточно сильными и
коварными противниками. Но у меня не было другого выхода. Струюура
исполнительной власти, сложившаяся к этому моменту, в свое время
созданная для иной системы экономических и социальных отношений и
добросовестно служившая ей, устарела и перестала отвечать новым реалиям
времени. Указом Президента «О реорганизации структуры исполнительной
власти Республики Северная Осетия-Алания», завершавшим мой доклад,
предусматривалось создание структуры, которая обеспечивала
самостоятельность и ответственность за порученный участок работы всех звеньев
управления, сокращение численности бюрократического аппарата и
расходов на его содержание. Эти меры были направлены на повышение
эффективности деятельности всей исполнительной власти.
В целях поднятия ответственности Председателя Правительства за
выполнение государственных решений и сокращение времени на
организацию их реализации через соответствующие министерства и ведомства, их
руководителей Указом был полностью упразднен институт освобожденных
заместителей. Были освобождены от занимаемых должностей первый
заместитель Председателя Правительства Кукуй Яков Матвеевич,
заместители Председателя Лагкуев Рамазан Омарович и Мецаев Эдуард
Михайлович. Еще раньше, в связи с избранием депутатом парламента, по его же
заявлению был освобожден от должности первого зампреда Правительства
Козаев Георгий Сафонкаевич.
Были ликвидированы как самостоятельные органы, входившие в состав
правительства^министерства: промышленности, транспорта, строительства
и архитектуры, здравоохранения, социальной защиты населения; комите-
19 я-8о
577
ты: по торговле, бытовому обслуживанию, по делам национальностей, по
делам издательства, полиграфии и книжной торговле; управление
топливной промышленности. На их основе в составе министерства экономики и
внешнеэкономических связей были созданы соответствующие
департаменты. Образованы новые министерства: печати и информации, охраны
здоровья и социальной защиты населения; комитеты при правительстве: по
строительству и архитектуре, по делам национальностей. Были освобождены
от занимаемых должностей министров и членов правительства: Доев
Казбек Мурзабекович, Бекузаров Виталий Ахсарбекович, Татров Николай Вар-
ламович, Баев Казбек Виссарионович, Изотова Зинаида Григорьевна, Арда-
сенов Станислав Гассаевич, Бериев Эльбрус Мусабиевич, Кусов Таймураз
Эльмурзаевич. Татров, Баев, Ардасенов и Бериев возглавили впоследствии
департаменты.
По-разному отнеслись люди к моим решениям. Одни, Кукуй Я.М., Лаг-
куев Р.О., Изотова З.Г., конечно же, были недовольны, но никогда ни прямо,
ни косвенно не проявили своего недовольства и не принимали никакого
участия в акциях против меня; вторые, Козаев Г.С., Мецаев Э.М., Доев К.М.,
Кусов Т.Э., заняли активную позицию бескомпромиссной борьбы против
меня; третьи, Бекузаров В.А., Бериев Э.М., Баев К.М., явно охладели ко
мне. На их лицах при встречах я ощущал обиду на себя. Хотя решение о
реорганизации структуры управления не было связано персонально ни с
одной из названных личностей, а было направлено на реализацию
программы социально-экономического развития республики. Причем свои планы
совершенствования структуры управления я достаточно подробно изложил
еще 26 января 1998 года в Послании. Тогда никто мне не возразил.
Председателем Правительства остался Бирагов, заместителями
председателя правительства по должности были назначены: Бежаев О.Г., министр
финансов; Шубин Н.Е., министр экономики и внешнеэкономических
связей; Олисаев А.А., председатель Госагропрома; Габараев В.И.,
председатель Госкомитета по управлению имуществом; Дулаев К.М., полномочный
представитель республики при Президенте Российской Федерации.
Министром внутренних дел после длительных консультаций с Министром
внутренних дел Российской Федерации Анатолием Сергеевичем Куликовым по
рекомендации Александра Ходова был назначен полковник Дзантиев
Казбек Борисович, министром жилищно-коммунального хозяйства - Бакшиев
Михаил Юрьевич, министром культуры - Ватаев Бимболат Заурбекович,
министром образования - Койбаев Владислав Слангериевич, министром
охраны окружающей среды и природных ресурсов - Вагин Владимир
Стефанович, министром печати и информации - Токаев Эдуард Албегович,
министром социальной защиты и охраны здоровья населения - Бутаев Таймураз
578
Майрамович, министром юстиции - Цалиев Александр Михайлович,
министром по делам национальностей и внешних связей (в который раз
помимо моего желания) - Мецаев Эдуард Михайлович; председателями и
начальниками комитетов и управлений: по земельным ресурсам и
землеустройству - Мецаев Ирбек Знаурович, по курортному делу и туризму - Хлын-
цов Николай Александрович, по лесному хозяйству - Хетагуров Казбек
Давидович, винно-водочной, спиртовой и пивоваренной промышленности
- Хамикоев Борис Георгиевич, по делам молодежи - Касаев Таймураз Каур-
бекович, по строительству и архитектуре - Томаев Борис Михайлович, по
статистике - Кононова Зинаида Ильинична, по труду и социальным
вопросам - Агкацев Михаил Азматович, по физкультуре и спорту - Андиев
Сослан Петрович, по антимонопольной политике - Джиоев Батырбек Магре-
зович, федеральной службы безопасности - Карпухин Александр
Сергеевич, налоговой инспекции - Дзалаев Казбек Семенович, налоговой
полиции - Иванов Игорь Анатольевич, федерального казначейства - Еландиев
Феликс Сергеевич, «Севосетинавтодор» - Албегонов Хасан Хамицович,
охотничьего хозяйства - Дзугкоев Николай Гаврилович; отделение
пенсионного фонда и миграционную службу по республике возглавили Кисиев
Мухарбек Михайлович и Качмазов Анатолий Абрамович.
На этот период, за редким исключением, это были нужные люди на
ответственных должностях. При умелом руководстве, высокой
требовательности со стороны председателя правительства они были в состоянии
обеспечить слаженную и эффективную работу порученных им участков
государственной службы и хозяйственной работы. На первых порах, по
крайней мере до конца 1995 года, мне казалось, что правительство республики
работает как единая команда и обеспечивает своевременное и качественное
выполнение задач, поставленных мною перед органами исполнительной
власти. Исходя из этой своей ложной оценки я старался не вмешиваться в
деятельность правительства, отдельных министерств и ведомств,
предоставил полную самостоятельность в организации работы всех органов
исполнительной власти председателю правительства.
Как и прежде, мне пришлось решать крупные политические задачи,
обеспечивать поддержку Правительства Российской Федерации, федеральных
# министерств и ведомств программ социально-экономического развития
республики. В 1994-95 годах у меня состоялись многочисленные встречи с
Председателем Правительства России, его заместителями, всеми
руководителями федеральных министерств и ведомств. Вопросы выполнения Указа
Президента РФ по республике многократно рассматривались в Правитель-
579
стве и министерствах РФ. По этим вопросам в республике побывали
авторитетные комиссии из федерального центра. Для правительства
республики, его председателя были в Москве созданы все необходимые условия для
успешного решения социально-экономических проблем Северной Осетии.
Однако каждый раз я упирался в инертность исполнительных органов
республики. Уже в конце 1995 года стал осознавать, что допустил крупную
ошибку с назначением Бирагова Председателем Правительства. Резко
негативную оценку ему дал О.Н.Сосковец, который побывал в республике и
слушал его доклад на комиссии по оперативным вопросам:
- Ахсар, он погубит тебя и республику. Он не владеет обстановкой, не
знает или не хочет знать сути решаемых проблем. Он не руководит людьми,
а разлагает их своим отношением к делу. Мой совет - немедленно
принимай решение по председателю правительства.
Этот разговор состоялся во Владикавказе после изучения Олегом
Николаевичем и группой российских министров положения дел с выполнением
Указа Президента РФ и соответствующих поручений председателя
правительства РФ, отчета Бирагова Ю.Г. по этим вопросам в Москве и
Владикавказе. Но я постарался защитить Бирагова, убеждал Сосковца в
необходимости дать Юрию Григорьевичу возможность раскрыться полностью и
поправить положение.
- Решать тебе. Но мне представляется, что пока он будет раскрываться, у
тебя закроются все возможности повлиять на ситуацию.
К сожалению, Олег Николаевич оказался прав. И не только он. В разное
время ко мне обращались заместители председателя, министры,
руководители администраций районов с жалобами на нерасторопность
председателя, волокиту. Многие важные документы, направленные ему для
организации исполнения президентом, поступавшие к нему из министерств и
ведомств, из города и районов у него залеживались и не рассматривались
месяцами.
Мне представлялось, что смогу поднять его активность,
заинтересованность в решении стоящих перед республикой проблем через участие в
подготовке и проведении широкомасштабных, значительных политических
акций. В 1995 году были заключены Договоры о дружбе и сотрудничества с
Кабардино-Балкарией, Карачаево-Черкессией, Краснодарским краем,
подготовлены проекты договоров и соглашений с Адыгеей, Чеченской
Республикой, Ростовской областью
Значительным событием в жизни республики стало подписание
Договора и соглашений с правительством Москвы о сотрудничестве в области
экономики, культуры, образования, здравоохранения. Договор и
соглашения предусматривали открытие совместных предприятий, инвестиции в
580
реконструкцию Бесланского маисового комбината, поставлявшего свою
продукцию на кондитерские фабрики Москвы, создание благоприятных
условий для реализации готовой продукции в Москве и в Северной Осетии,
установление взаимовыгодных контактов между учреждениями культуры,
образования, здравоохранения.
Надо отдать должное Лужкову. Выдающийся государственный деятель
эпохи перестройки, мудрый и дальновидный политик, Юрий Михайлович
проводил свою линию с учетом лучших традиций российской
государственности и многонационального состава населения столицы. Он не поддался
на популистские лозунги идеологов приватизации. Сохранил контроль
государства над материальными и духовными сокровищами столицы. Не дал
разграбить Москву, создававшуюся на протяжении многих веков народами,
населяющими Россию. Он одним из первых российских политиков
осознал, что Российскую Федерацию можно сохранить и развивать на
современном уровне только на основе укрепления связей федерального центра и
регионов, четкого разделения между ними полномочий и предметов
ведения. Не случайно в составе Правительства Москвы был образован комитет
общественных и межрегиональных связей, много сделавший для
консолидации многонационального населения столицы, организации
экономического и культурного сотрудничества с регионами России.
Серьезную роль в укреплении Российской государственности Юрий
Михайлович отводил решению кавказских проблем. Везде: и в столицах
Закавказских государств, и в городах и селах Северного Кавказа - его
принимали как представителя России, как представителя федерального центра,
на которого можно положиться, как государственного деятеля, у которого
дело не расходится со словом. И установлению связей с нашей республикой
он придал серьезное значение: приехал во Владикавказ почти со всем
Московским правительством, принял активное участие в проведении Дней
культуры Северной Осетии в Москве. Руководители московских министерств и
ведомств честно выполняли взятые на себя обязательства, оказывали
значительную помощь нашим учреждениям культуры, образования,
здравоохранения. Но, как мне часто приходилось с болью убеждаться, их
протянутые руки с помощью повисали в воздухе, потому что их коллеги в
республике забывали подставить свои.
Активный участник подготовки и подписания Федеративного
Договора, я последовательно выступал против заключения Договоров и
Соглашений между федеральным центром и субъектами федерации. Считал, что в
Федеративном Договоре были удачно найдены и четко обозначены предме-
581
ты ведения и полномочий органов государственной власти Российской
Федерации и органов государственной власти республик, краев, областей и
национальных округов. Основные положения Федеративного Договора
вошли в Конституцию Российской Федерации. Этих документов было
достаточно для регулирования взаимодействия центра и регионов. Но прецедент
был создан в свое время с Татарией. Впоследствии этот расшатывающий и
без того хрупкую вертикаль государственной власти процесс пошел, и его
было трудно остановить. После долгих раздумий пришел к выводу, что в
него необходимо включиться. Он лишний раз давал возможность привлечь
внимание Центра к проблемам республики и заставить органы
исполнительной власти республики оперативнее взаимодействовать с
федеральными органами власти. К тому же сама подготовка документов требовала от
правительства республики и его председателя активной работы с
соответствующими структурами в Москве.
Предложение о подписании Договора и Соглашений между органами
государственной власти Российской Федерации и Северной Осетии было
принято Ельциным еще 6 июня 1994 года. Однако его поручение встретило
серьезное сопротивление со стороны заместителя председателя
Правительства России Шахрая. На многочисленных наших встречах Сергей
Михайлович давал мне обещания подготовить вопрос, но фактически прилагал
все усилия, чтобы не допустить подписания Договора и Соглашений. В
начале января 1995 года я поделился своими проблемами с Виктором
Степановичем Черномырдиным, лопросил егб подействовать на своего
заместителя, заставить его выполнить прямое указание Президента России. Как
всегда, Виктор Степанович внимательно отнесся к моей просьбе и дал
дельный совет:
- Указание Шахрай получил непосредственно от Президента, поэтому
рекомендую тебе встретиться с Борисом Николаевичем и прямо сказать ему
о том, как выполняются его указания. Я тебя поддержу. Владимир
Степанович (Бабичев - руководитель администрации Правительства России) меня
проинформировал о степени готовности Соглашений. За нами дело не
станет. Как только будет установлена дата подписания Договора, за день до
этого мы их подпишем.
Я последовал совету Виктора Степановича и 13 января 1995 года
встретился с Ельциным. Проинформировал Борис Николаевича о работе,
которая была проведена совместно с федеральными органами власти по
подготовке Договора и Соглашений, выразил недоумение по поводу отношения к
его поручениям Шахрая и сотрудников администрации Президента. Он
ничего не сказал мне в ответ, но я заметил тревожный блеск в его глазах и
тень, пробежавшую по лицу. Он взял у меня проект Договора и размашисто,
582
решительно на нем начертал: «С.М.Шахраю /Прошу подготовить
подписание в феврале». Расписался и поставил дату - 13.1.95 г.
- Передай лично Шахраю. Пусть попробует не выполнить!
Но Сергей Михайлович не только попробовал, но активно подключил к
этому административно-правовое управление администрации Президента,
юридический отдел Правительства и Министерство юстиции Российской
Федерации. Представленный нами проект Договора был хорошо
проработан, согласован с юридическими службами федеральных министерств и
ведомств, поэтому указанные службы сделали к нему незначительные
замечания. Их можно было легко учесть и внести в проект необходимые
поправки. Но Шахрай возвел их в такую степень, что они фактически делали
невозможным подписание Договора.
Потребовалась еще одна встреча с Президентом России. 15 марта
1995 года я был принят Борисом Николаевичем. Это был тревожный
период на Северном Кавказе. Шла война в Чечне, Президент, Правительство,
армия и внутренние войска Российской Федерации подвергались
массированной критике зарубежных политиков, внутренней оппозиции,
шельмованию со стороны центральных СМИ, особенно НТВ. Я подробно
проинформировал Президента о реальном положении на Кавказе, убеждал его в том,
что России не под силу в одиночку справиться с чеченской проблемой,
настаивал на необходимости объединения усилий России, Азербайджана,
Армении, Грузии в решении всех кавказских проблем. В который уже раз
был поднят вопрос о злободневности проведения встречи глав государств
России, Закавказья, руководителей республик, краев и областей Кавказа. И
на этот раз Борис Николаевич внимательно выслушал меня, согласился с
моими доводами, обещал дать соответствующие указания по подготовке
встречи руководителям МИДа и Миннаца, но, как было и раньше, все его
указания увязли в административном болоте слабого государственного
аппарата. В конце нашей беседы я сказал:
- Борис Николаевич, неудобно говорить об этом, но меня возмущает
отношение к выполнению Ваших указаний. Уже третий раз по непонятным
мне причинам Сергей Шахрай срывает подписание Договора и
Соглашений между федеральным центром и республикой. Документы готовы, я
согласен работать по тем замечаниям, которые есть у юристов и Шахрая. Но
нельзя их не подписывать, потому что в республике знают и о проделанной
работе над ними, и о Вашем отношении к ним ...
Борис Николаевич не дал мне докончить. Он резко поднялся из-за
гостевого столика, за которым мы беседовали, подошел к внутреннему
коммутатору и связался с Черномырдиным:
583
- Виктор Степанович, назначаю день подписания Договора и
Соглашений с Северной Осетией на 23 марта. Ответственность за подготовку и
организацию подписания документов возьмите на себя вместе с Филатовым.
Необходимые указания Сергей Александрович получит.
От Президента я ушел удовлетворенным. На другой день пришлось в
буквальном смысле вынудить Шахрая вместе со мной, Бираговым и
Дунаевым работать над замечаниями, сделанными к проекту Договора
государственно-правовым управлением Администрации Президента РФ,
юридическим отделом Правительства и Минюстом России. Эта работа у нас
заняла всего один час. Доработанный проект Договора и письмо С.М.Шахрая в
тот же день передал Руководителю Администрации Президента РФ. 17 марта
Сергей Александрович Филатов провел с моим участием совещание с
представителями федеральных органов власти. Его участники согласились с
представленными документами и завизировали их.
В этот же день мы с Сергеем Александровичем подготовили проект
Распоряжения Президента Российской Федерации об образовании
полномочных делегаций по подписанию Договора. В них вошли:
От Российской Федерации: Ельцин Борис Николаевич - Президент
Российской Федерации, Черномырдин Виктор Степанович -Председатель
Правительства Российской Федерации, Митюков Михаил Алексеевич -Первый
заместитель Председателя Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации, Абдулатипов Рамазан Гаджимурадович -
Заместитель председателя Совета Федерации Федерального Собрания
Российской Федерации, Филатов Сергей Александрович - Руководитель
Администрации Президента Российской Федерации, Егоров Николай
Дмитриевич - Заместитель Председателя Правительства Российской Федерации,
Министр по делам национальностей и региональной политике;
От Республики Северная Осетия - Алания: Галазов Ахсарбек Хаджи-
мурзаевич -Президент Республики Северная Осетия -Алания, Бирагов Юрий
Григорьевич - Председатель Правительства Республики Северная Осетия -
Алания, Мамсуров Таймураз Дзамбекович - Первый заместитель
Председателя Верховного Совета Республики Северная Осетия-Алания, Дулаев
Казбек Мулдарович - полномочный представитель Республики Северная Осетия
-Алания при Президента Российской Федерации, Мазина Антонина
Анатольевна - депутат Верховного Совета Республики Северная Осетия -
Алания, глава администрации станицы Луковской Моздокского района, Ногаев
Федор Дзабоевич - фрезеровщик акционерного общества «Магнит», Герой
Социалистического Труда, кавачер ордена «За заслуги перед Отечеством».
23 марта 1995 года, в 12 часов дня, в Доме Правительства Российской
Федерации в торжественной обстановке были подписаны Соглашения: «О
584
разграничении полномочий в области природопользования и охраны
окружающей среды», «О разграничении полномочий в области
внешнеэкономических связей», «О владении, пользовании и распоряжении землей и
другими природными ресурсами», «О разграничении полномочий в области
санаторно-курортного лечения, отдыха и туризма», «По вопросам
собственности», «О разграничении полномочий в оборонных отраслях
промышленности». Со стороны Российской Федерации пакет документов подписал
Председатель Правительства России В.С.Черномырдин, со стороны
Республики Северная Осетия - Алания - Председатель Правительства
Республики Ю.Г.Бирагов.
В этот же день в 13 часов в Кремле состоялось торжественное
подписание Договора «О разграничении предметов ведения и полномочий между
органами государственной власти Российской Федерации и органами
государственной власти Республики Северная Осетия - Алания». Договор
подписали Президент Российской Федерации Б.Н.Ельцин, Председатель
Правительства России В.С.Черномырдин, я и Председатель Правительства
Республики Северная Осетия - Алания Ю.Г.Бирагов.
Соглашения и договоры о разграничении предметов ведения и
полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и
органами государственной власти субъектов Российской Федерации в
российских политических кругах оценивались и оцениваются неоднозначно. О
своем отношении к ним я уже говорил. Но на тот период они явились частицей
вынужденного, но необходимого механизма по сохранению целостности
государства и недопущению разрыва связей федерального Центра с регионами.
Именно об этом мы говорили с Борисом Николаевичем Ельциным в своих
коротких выступлениях на церемонии подписания Договора.
Выступление Б.Н.ЕЛБЦИНА
Уважаемый Ахсарбек Хаджимурзаевич!
Уважаемые гости! Друзья!
Сейчас состоится подписание Договора «О разграничении предметов
ведения и полномочий между органами государственной власти
Российской Федерации и органами государственной власти Республики Северная
Осетия - Алания».
Вместе с Соглашениями, подписанными нашими правительствами, он
составит правовую основу развития вашей республики как полноправного
члена Российской Федерации.
Это событие - важная веха в укреплении нашей Федерации, в единении
русского и осетинского народов.
Крепкие политические и культурные связи были между ними еще во вре-
лхена Древней Руси и Осетинского царства Алания. С середины XVIII века,
585
когда Осетия добровольно присоединилась к России, наши народы живут
вместе, делят горе и страдания, радуются добрым свершениям и успехам.
Замечательные сыны осетинского народа -ученые, политики, деятели
культуры - вписали не одну славную страницу в книгу российской истории.
Скоро полувековая годовщина Великой Победы. Среди героических
защитников нашего многонационального Отечества были и десятки тысяч
осетин. В том числе и прославленные полководцы -Плиев, Хетагуров, Мам-
суров, Фесин.
Народы нашей страны связаны общей судьбой, совместно прожитой
историей, стремлением наладить благополучную жизнь в едином для всех
нас Отечестве - России.
Нам приходится решать много непростых проблем, в том числе в
сфере межнациональных отношений. Важнейшая обязанность органов
государственной власти -развязывать старые узлы противоречий и
предотвращать новые конфликтные ситуации.
Есть и эффективный путь согласования национальных интересов в
рамках единого целостного государства - принцип федерализма.
Убежден, что Договор, который будет сегодня подписан, внесет
важную лепту в укрепление дружбы между народами России, послужит
дальнейшему упрочению Российского государства и федеративной основы его
устройства.
Согласие и взаимопонимание, достигнутые в ходе подготовки
Договора, теперь нужно воплощать в конкретные дела. Надеюсь, что мы и впредь
будем конструктивно работать, тесно взаимодействовать в решении всех
вопросов.
Северная Осетия находится сейчас в трудном положении. Десятки
тысяч беженцев из Грузии, тысячи беженцев из Чечни - тяжкое бремя для
республики. Федеральные органы власти и впредь будут делать все
возможное, чтобы помочь республике в обустройстве этих людей.
Не могу не сказать и о проблеме осетино-ингушских отношений. Она
досталась нам в наследство от прежних времен. Ив последние годы
является источником политической напряженности и человеческих страданий.
Считаю необходимым подтвердить принципиальную позицию: все
спорные вопросы должны решаться за столом переговоров, а достигнутые
договоренности - неукоснительно выполняться. Возвращение ингушских
беженцев в места их постоянного проживания должно проходить в
строгом соответствии с принятыми и обоюдно согласованными решениями.
Есть хорошая пословица: «Семь раз отмерь - один раз отрежь». В
таком трудном и деликатном деле, как урегулирование межнациональных
отношений и восстановление мира между народами, приходится все мно-
586
гократно взвесить прежде, чем принять решение. Но раз оно принято, его
надо выполнять. Ни торможение, ни форсирование порядка возвращения
беженцев, предусмотренного Указом Президента и Распоряжением
Правительства Российской Федерации, недопустимы.
Хочу отдать должное Президенту Республики Северная Осетия
-Алания. Ахсарбек Хаджимурзаевич многое сделал для того, чтобы в вопросах
межнациональных отношений и в Северной Осетии, и на всем российском
Кавказе'верх взяли благоразумие и выдержка.
Желаю Вам. Ахсарбек Хаджимурзаевич, всему многонациональному
народу республики успехов в преобразованиях, в установлении прочного мира в
регионе, наращивании вклада Северной Осетии в укрепление единства и
могущества России.
Счастья и процветания жителям республики, всем народам России!
Выступление А.Х.ГАЛАЗОВА
Уважаемый Президент Российской Федерации1.
Уважаемый Председатель Правительства
Российской Федерации!
Уважаемые участники подписания Договора!
Сегодняшний день знаменателен. Договор «Оразграничении предметов
ведения и полномочий между органами государственной власти
Российской Федерации и органами государственной власти Республики Северная
Осетия -Алания», который мы подпишем, поистине символичен и имеет
огромное историческое значение. Ровно 220 с половиной лет назад, 27
октября 1774 года, по поручению императрицы Екатерины II делегация
России во главе с губернатором Астраханским Петром Никитичем Кречетни-
ковым подписала в городе Моздоке Соглашение с осетинским посольством
о присоединении Осетии к России.
Время подтвердило мудрость наших далеких предков, которые во имя
сохранения и развития нации совершили этот жизнетворный акт и обрели
в лице русского народа своего надежного друга на своем историческом пути.
За два с лишним века в составе великой России и под ее благотворным
влиянием осетинский народ смог восстановить свою государственность,
подготовить национальные кадры технической и гуманитарной
интеллигенции, создать высокоразвитую промышленность, сельское хозяйство,
культуру.
Россия в Осетии обрела надежную силу и поддержку на юге. За все это
долгое время Осетия не дала ни одного малейшего повода для того, чтобы
кто-то мог усомниться в верности и преданности осетинского народа
России и ее идеалам. Под российскими знаменами и штандартами осетин-
587
ские солдаты, офицеры и генералы, защищая свою общую великую Родину
покрыли себя неувядаемой славой Осетинские ученые, деятели
литературы, культуры и искусства, спортсмены известны далеко за пределами
России, приумножают ее славу и величие.
В этом году все народы бывшего Советского Союза, все люди доброй
воли будут праздновать 50-летие Победы советского народа в Великой
Отечественной войне. Для Северной Осетии это особая дата. 90 тысяч ее сынов
и дочерей сражались на полях этой суровой войны. 45 тысяч из них отдали
жизнь за Отчизну и не вернулись к родным очагам. Народ маленькой
многонациональной республики дал России 75 Героев Советского Союза, 9
кавалеров Ордена Славы всех трех степеней, 48 боевых генералов. Среди них
такие выдающиеся представители советской российской армии, как
дважды Герой Советского Союза, Герой Монгольской Народной Республики
генерал армии Исса Плиев, Герой Советского Союза генерал армии Георгий
Хетагуров, легендарный советский разведчик Герой Советского Союза
генерал-полковник Хаджиумар Мамсуров.
Ив наше сложное время, когда все страны бывшего Советского Союза
переживают глубокий политический, экономический и социальный кризис,
когда не утихают в разных регионах, и в первую очередь на Кавказе,
межнациональные и сепаратистские страсти, чадят костры гражданской
войны, Северная Осетия остается верной, неотделимой частью России, в
разумном федеральном устройстве многонационального государства
видит путь к укреплению ее единства, неделимости и величия. Вместе с
руководством и подлинно прогрессивными общественными силами
Российской Федерации руководство и многонациональный народ Северной Осетии
- Алании стремятся к миру и согласию на Кавказе и в России.
Подписывая сегодня Договор с полномочными представителями органов
государственной власти Российской Федерации, я от имени
многонационального народа республики, от имени нашей делегации выражаю сердечную
благодарность Президенту России Борису Николаевичу Ельцину, Правительству
и Федеральному Собранию Российской Федерации за оказанную нам честь и
однозначно заявляю: Северная Осетия была и остается составной частью
великой многонациональной России. Успешное политическое, экономическое
и социальное развитие Республики Северная Осетия -Алания возможно
только в составе единой, неделимой и сильной России.
* * *
Достаточно высокая оценка моей роли в решении кавказских проблем,
очевидно, была сделана Ельциным на основе наших многочисленных встреч,
конкретных инициатив по урегулированию кавказских конфликтов, реаль-
588
ной работы по установлению экономических и культурных связей с
другими субъектами Российской Федерации, конструктивных предложений по
решению Юго-Осетинской проблемы. От встречи к встрече как
устоявшуюся в сознании молитву повторял Борису Николаевичу мысль о том, что
Россия не имеет права терять Кавказ, она обязана по воле истории не
просто обозначать свое присутствие на Кавказе, но выступить главной и
решающей силой в миротворческом процессе. Я убеждал Президента России:
«При всем многообразии государств, республик, краев и областей,
разности экономического уклада, традиций, языков, верований Кавказ - единый
политический, экономический и культурный организм, многовековыми
узами связанный с Россией. Ни одно государство: ни Россия, ни Азербайджан,
ни Армения, ни Грузия - не в состоянии в одиночку погасить в своих
горячих точках пламя межнациональной вражды, образовавшееся после
распада Советского Союза. Без совместных усилий глав государств и
прогрессивных общественно-политических организаций России и Закавказских
государств, без выработки общего механизма урегулирования обстановки
на Кавказе и восстановления разорванных экономических и культурных
связей между народами Кавказа и России невозможно развязать ни один из
туго затянувшихся кровавых узлов в Нагорном Карабахе, Южной Осетии,
Абхазии, Чечне, Ингушетии и Северной Осетии».
В середине 1995 года Борис Николаевич согласился со мной и принял
решение о проведении встречи глав государств России, Азербайджана,
Армении, Грузии, руководителей республик, краев и областей Кавказа в мае
1996 года. Была образована государственная комиссия по подготовке
встречи во главе с руководителем администрации Президента РФ Егоровым, в
состав которой вошел и я. Из состава Комиссии сразу же естественным
образом выделились вместе со мной Министр по делам национальностей и
региональной политике Вячеслав Александрович Михайлов и первый
заместитель Министра иностранных дел Российской Федерации Борис
Николаевич Пастухов. Именно нам предстояло подготовить необходимые
документы и провести под руководством Егорова всю подготовительную
организационную работу и согласительные процедуры с руководством
закавказских государств. Свою задачу мы выполнили. Очень ответственно и
заинтересованно к подготовке встречи подошли Михайлов и Пастухов. Идею
проведения встречи поддержали Гейдар Алиев, Левон-Тер Петросян и
Эдуард Шеварднадзе. ^
Большая роль в организации всей работы по подготовке и проведению
встречи принадлежала Николаю Дмитриевичу Егорову. С этим мудрым и
589
чистым человеком я познакомился еще в Краснодаре, когда он возглавлял
администрацию края. Его доброе, открытое лицо, всегда печальный взгляд
светлых глаз, несколько приглушенный, спокойный голос располагали к нему
и вызывали на откровенность. Он далек был от дворцовых интриг. Его
честная, широкая и прямая натура человека, воспитанного в общении с
трудовым людом на просторах русских степей, не вписалась в тесные коридоры
Кремля, занятые людьми, расталкивающими друг друга в стремлении
получить место, находящееся в поле зрения хозяина.
Николай Дмитриевич загорелся идеей встречи, часто встречался со мной,
советовался, по-деловому проводил заседания Комиссии, все вопросы
подготовки встречи согласовал с соответствующими службами Азербайджана,
Армении и Грузии. Вместе с ним мы встречались в Тбилиси с Эдуардом
Шеварднадзе. Там я проникся еще большим уважением к этому
по-настоящему государственному человеку. В общении и с членами правительства
Грузии, и с Эдуардом Шеварднадзе он проявил подлинные
дипломатические качества, принципиальность и какую-то только ему, наверное,
свойственную настойчивую мягкость. Мне представляется, что от нашей встречи у
грузинских руководителей остались добрые воспоминания, а самое
главное - мы смогли договориться о всех деталях встречи, согласовали с
Президентом Грузии проект Декларации глав государств на встрече во
Владикавказе.
- Мы еще уточним позднее время встречи с Борисом Николаевичем,
Гейдаром Алиевичем и Левоном Акоповичем. Что же касается места
проведения, оно ни у кого из нас не вызывает сомнения. Лично для меня
Владикавказ - близкий сердцу город. Еще и потому, что там созданы все условия для
проживания грузин в наше непростое время. Я всегда буду благодарен за
это Ахсарбеку Хаджимурзаевичу, - сказал нам на прощание Эдуард
Амвросиевич и тепло обнял меня за плечи.
Позиция Ельцина, поддержка идеи со стороны Шеварднадзе, Алиева и
Тер.-Петросяна, работа Комиссии во главе с Егоровым вселили в меня
уверенность, что нам удастся подготовить и провести эту встречу. Был
убежден и убеждал своих коллег и в республике, и на Северном Кавказе, и в
России в том, что при взаимном желании и общей заинтересованности глав
государств и политических лидеров их встреча может стать началом
решения острейших политических и экономических проблем для Закавказских
государств и всех регионов юга России.
Может показаться, что, выступая с общекавказскими и
общероссийскими инициативами, я отводил себе какую-то особую роль, претендовал на
положение, выходящее за рамки моих непосредственных полномочий
одного из руководителей северокавказских республик. Все было гораздо про-
590
ще и прагматичнее. Северная Осетия оказалась рядом с самыми горячими
точками Кавказа, могла быть втянута в войну с Чечней, обречена на новые
муки и страдания после грузино-осетинской и ингушско-осетинской войн.
Мирные инициативы республики, установление дружественных связей с
соседними территориями, взвешенная политика руководства, реальное
согласие, достигнутое между всеми общественными организациями и
представителями всех национальностей позволили в 1995 году удержать
стабильную обстановку в республике. И тогда и теперь исповедовал и
исповедую идею единства и взаимосвязанности всех народов и государств в этом
мире при всей разности их политического, экономического и социального
положения. Ни одно государство, ни большое, ни малое, ни один народ не
могут строить своего благополучия, создавать материальные и духовные
ценности в условиях войны и самоизоляции. Политические деятели и
лидеры общественных движений, убеждающие людей в возможности
создания исключительных условий для их жизни в результате эфемерной
независимости, в обстановке внутренних раздоров и постоянной вражды со
своими соседями, обрекают свои народы на муки и лишения. Кавказ на
примере Нагорного Карабаха, Абхазии, особенно Чечни дал этому наглядное
подтверждение.
В широкомасштабном подходе к решению кавказских проблем виделся
ключ к решению проблемы Южной Осетии, а через нее и Северной.
«Наивно полагать, - доказывал я своим коллегам,- что мы достигнем
материального и духовного благоденствия без решения комплекса юго-осетинских
проблем. Наши успехи в социально-экономической сфере
непосредственно связаны с определением политического статуса Южной Осетии, с
прекращением в этой многострадальной республике борьбы за власть, с
оказанием нашим южным братьям и сестрам помощи в восстановлении
экономики и возвращении своих граждан, в особенности представителей
талантливой интеллигенции, в республику».
Много времени и сил уходило на урегулирование отношений с
Ингушетией. По моей личной инициативе, несмотря на протесты лидеров
общественных движений и некоторых моих коллег, 11 июля 1995 года в городе
Владикавказе состоялась встреча государственных делегаций Республики
Северная Осетия - Алания и Республики Ингушетия. Формально предметом встре-
, чи были вопросы, связанные с ходом выполнения Указа Президента
Российской Федерации по ликвидации последствий осетино-ингушского
конфликта, с интенсификацией ремонтно-строительных работ в населенных пунктах
Пригородного района, с налаживанием процесса оздоровления
морально-психологической обстановки в республиках. На самом деле преследовалась цель
выхода на прямой диалог противоборствующих сторон и побуждение руко-
591
водства Ингушетии к подготовке и подписанию Договора об экономическом
и культурном сотрудничестве между нашими республиками на основе отказа
от территориальных притязаний. Проект Соглашения был полностью
подготовлен нами. От ингушской стороны мы получили только предложения в
состав рабочей комиссии по подготовке проекта Договора.
Сам факт организации встречи и приема ингушской делегации в
Северной Осетии впервые после кровавой трагедии был прорывом, и мне
хотелось эту встречу провести без всяких посредников. Со мной был согласен и
Руслан Аушев. Но в последний момент мы пригласили на встречу
Председателя Временного Государственного Комитета РФ по ликвидации
последствий осетино-ингушского конфликта Владимира Лозового. Владимир
Демьянович был хорошим человеком, проводил большую работу, но часто
желаемое выдавал за действительное и создавал своими непродуманными,
«экстравагантными» решениями много искусственных проблем, иногда
приводивших к кровавым стычкам. Впрочем, все Временные
представители: Шахрай, Котенков, Поляничко, Лозовой, Каламанов - страдали одной
общей болезнью: желая скорее отрапортовать о своих достижениях в
Москву, они стремились любой ценой вернуть беженцев на неподготовленную
морально-психологическую и материальную почву. На встрече мы отвели
Лозовому скромную роль: он зачитал телеграмму В.С.Черномырдина.
Соглашение, которое мы подписали с Русланом Аушевым, при условии
его выполнения стало бы значительным явлением. Привожу его полностью.
СОГЛАШЕНИЕ
между Республикой Северная Осетия -Алания и
Республикой Ингушетия о реализации указов
Президента Российской Федерации по вопросам ликвидации
последствий осетино-ингушского конфликта
г.Владикавказ, 11 июля 1995 года
Государственная делегация Республики Северная Осетия -Алания и
Государственная делегация Республики Ингушетия, именуемые в дальнейшем
«Стороны», договорились о нижеследующем:
1. Стороны подтверждают свое стремление к выполнению указов
Президента Российской Федерации, постановлений Правительства
Российской Федерации и договоренностей по вопросам ликвидации последствий
осетино-ингушского конфликта.
2. Стороны подтверждают свою приверженность Конституции
Российской Федерации и отказываются от территориальных притязаний друг к другу.
Стороны поручают Правительству Республики Северная
Осетия-Алания и Правительству Республики Ингушетия в двухнедельный срок с уче-
592
том изменившейся обстановки уточнить существующий порядок
возвращения беженцев и вынужденных переселенцев в места их прежнего
постоянного проживания на территориях Республики Северная Осетия -
Алания и Республики Ингушетия.
3. Стороны отмечают неудовлетворительный ход
строительно-восстановительных работ в с. с. Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат из-за
серьезных недостатков в организации проведения работ и перебоев в их
финансировании.
Стороны просят Президента Российской Федерации и Правительство
Российской Федерации ускорить передачу Временному Государственному
комитету Российской Федерации функций государственного заказчика по
строительно-восстановительным работам в зоне конфликта и обеспечить
их полное и своевременное финансирование.
4. Стороны считают необходимым в месячный срок принять Программу
совместной работы Правительства Республики Северная Осетия -Алания и
Правительства Республики Ингушетия по оздоровлению
морально-психологической обстановки в республиках с широким привлечением к этой работе
общественных деятелей, работников научных учреждений и культуры, средств
массовой информации, религиозных конфессий и в этих целях отказываются
от взаимных обвинений и односторонних оценок происходящих событий,
воздерживаются от разного рода заявлений и обращений, осложняющих процесс
урегулирования взаимоотношений между республиками.
5. Стороны осуждают терроризм и другие преступные проявления, от
кого бы они ни исходили, и считают необходимым объединить усилия
правоохранительных органов Республики Северная Осетия-Алания и
Республики Ингушетия по обеспечению защиты прав, свобод и безопасности
граждан; поручают руководителям правоохранительных органов Республики
Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия в десятидневный срок
разработать и принять план совместных мероприятий по усилению
борьбы с преступностью и терроризмом.
6. В целях ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта и
урегулирования взаимоотношений между республиками стороны считают
необходимым подготовить и подписать в 1995 году Договор об
экономическом и культурном сотрудничестве между Республикой Северная Осетия -
Алания и Республикой Ингушетия.
7. Для подготовки проекта Договора образовать рабочие комиссии в
следующем составе:
от Республики Северная Осетия -Алания
Джигкаев Г. А. Государственный советник Президента.
Бежаев ОТ. - Министр финансов,
593
Доев К. М. - Министр экономики
Зангиев Ч.М. - Председатель Комитета Парламента,
Кусов Т.Э. - Председатель Комитета по делам национально-
стейу Кирилкин Ю.Г.
- Руководитель Администрации Президента
и Правительства;
от Республики Ингушетия
УжаховМ.З. . - заместитель Председателя Правительства,
Гойгов А.А. - Руководитель Администрации Президента,
Дзагиев М. -Г. О. - Министр юстиции,
ПлиевР.С. - депутат, член комиссии Народного Собрания -
Парламента,
Татриев М.Т. - заместитель Председателя Правительства,
Яндиев Х.И. - начальник отдела Администрации Президента
За Республику За Республику
Северная Осетия -Алания Ингушетия
А.ГАЛАЗОВ Р.АУШЕВ
И после подписания Соглашения президент и парламент Ингушетии
забрасывали Москву телеграммами и письмами, использовали любой
информационный повод для обвинений республики и ее руководства в
нарушении прав граждан ингушской национальности.
Необходимо было искать и находить новые, неординарные решения,
чтобы преодолеть преграды, воздвигнутые между нашими народами и
республиками. По нашей инициативе комиссией, образованной Президентом
Российской Федерации, был подготовлен добротный Договор об
урегулировании взаимоотношений и установлении экономических связей между
Северной Осетией и Ингушетией. Наши делегации при участии
В.А.Михайлова и В.М. Кокова несколько раз собирались в Нальчике, но так и не
подписали Договор. Вся ответственность за это лежит на ингушской
делегации, которая так и не дала возможности пройти дальше первой статьи
Договора, связанной с территориальной целостностью республик и
неприкосновенностью сложившихся границ.
Как и по всей России, в 1995 году экономическая обстановка в
республике, особенно в промышленности и капитальном строительстве,
оставалась весьма сложной. Несмотря на рост продукции в стекольной
промышленности, в электроэнергетике и цветной металлургии, в целом количество
убыточных предприятий увеличилось по сравнению с предшествующим
594
годом на 30 процентов. Особенно тяжелое положение сложилось в
капитальном строительстве, где на 22 процента сократилось финансирование
объектов социальной сферы и на 42 процента объектов производственного
назначения. Основными причинами снижения объемов производства
явились трудности со сбытом продукции, отсутствие государственного
регулирования гармоничного развития всех форм собственности, серьезные
перекосы в управлении и регулировании экономики и финансов.
Мои указания об укреплении руководства предприятиями республики
правительство не смогло выполнить. Заместитель председателя
правительства республики Шубин Николай Евгеньевич, хороший инженер, оказался
явно неподготовленным к руководству этими серьезными отраслями.
Безвольный, малоинициативный, боящийся самостоятельных решений, он не
был признан руководителями предприятий.
Негативные тенденции в развитии экономики не смогли переломить и
достаточно сильные специалисты и организаторы заместители
председателя правительства: Олег Бежаев, министр финансов, и Аким Олисаев,
председатель агропрома. Под руководством первого в 1995 году начались
реформы по укреплению финансовой системы. Были сделаны серьезные шаги
к увеличению собственных средств в доходной части бюджета республики,
внедрен лизинг, проведена большая работа по улучшению сборов налогов и
стабилизации ситуации со взаимными неплатежами предприятий,
улучшилась совместная деятельность Минфина и национального банка по
наведению порядка в банковской системе.
Отличным организатором и настоящим специалистом сельского
хозяйства, ученым и практиком, показал себя Аким Олисаев. Он смог установить
деятельные связи с соответствующими федеральными структурами,
своими коллегами на Северном Кавказе и в других регионах России, сумел взять
под контроль все сферы деятельности Агропрома республики. Можно
говорить о благоприятных погодных условиях, о положительном стечении
обстоятельств, но нельзя отрицать заслуги Акима Аслангериевича в
успехах сельского хозяйства. В 1995 году в республике было произведено 260
тысяч тонн зерна, на треть больше, чем в предыдущем году; увеличилось
производство кукурузы, овощей, плодов и ягод. Средняя урожайность
зерновых составила около 30 процентов. По этому показателю республика
заняла третье место в России. Бывший директор лучшего в Росси племенного
^совхоза, Олисаев был и, наверное, остается убежденным приверженцем
коллективных форм хозяйствования на земле. Но он проявлял большую заботу
о развитии крестьянских и фермерских хозяйств. Именно при нем была
создана слаженная система производства кормов, которая позволила
оказать существенную помощь крестьянам в горных ущельях, в условиях засу-
595
хи не смогшим заготовить корма для своего скота. В 1995 году за счет
крестьянских и фермерских хозяйств в республике произошел существенный
рост производства мяса и птицы, возросли надои молока. В этом,
несомненно, и заслуга Акима Олисаева.
Сегодня более отчетливо видятся недостатки в работе правительства
Северной Осетии, отдельных министров и руководителей ведомств,
председателя правительства в области экономики. Осознаю и свои недостатки,
связанные в основном с подбором кадров и слабым контролем за
деятельностью правительства и его председателя. Однако и без этих просчетов в
моей деятельности и в деятельности правительства невозможно было в
отдельно взятом регионе создать для людей условия, кардинально отличные
от общероссийских. 1995 год стал одним из самых тяжелых для населения
России. Реформы в экономике, связанные с переходом на дикие рыночные
отношения, не давали обещанных результатов, образовался огромный
разрыв между доходами, получаемыми населением, и стоимостью жизни. В
числе наиболее социально не защищенных слоев населения оказались
работники бюджетной сферы и пенсионеры. Не только врачи, учителя,
деятели культуры и искусства, но сами жизнеобеспечивающие отрасли:
здравоохранение, образование, наука, культура- фактически остались без средств
к существованию.
Общее положение в экономике России привело к тому, что реальные
доходы населения сократились почти на 11 процентов, свыше 43 процентов
россиян имели доход гораздо ниже прожиточного уровня. В этих условиях
обострилась борьба между представительной и исполнительной ветвями
власти, резко упали авторитет Президента и Правительства России, в
обществе стали назревать опасные тенденции, связанные с сомнением в
необходимости проводимых реформ. Они были свойственны и нашей республике.
Обострилась проблема безработицы. Она усиливалась общей
нестабильной обстановкой на Кавказе и военными действиями на территории Чечни.
Нарастало всеобщее возмущение населения многомесячными задержками
выдачи зарплаты, детских пособий, пенсий. Тяжелое положение в
социальной сфере пагубно сказалось на благополучии семьи. Сократился прирост
молодых семей, резко увеличилось количество разводов, ухудшилась
демографическая ситуация. Естественный прирост населения республики в
1995 году сократился на 15,7 процента.
Однако эти негативные процессы в экономике и социальной сфере пока
не отражались на общей ситуации в республике. В памяти людей еще были
свежи тяжелые воспоминания о событиях в Южной Осетии, ингушской
агрессии, они с болью наблюдали за военными действиями в Чеченской
республике и мужественно переносили экономические тяготы. Их больше все-
596
го волновал разгул преступности на границе с Ингушетией и внутри
республики. Относительная легкость осуществления криминального бизнеса,
подконтрольность частного предпринимательства преступным группам, низкая
раскрываемость преступлений и безнаказанность преступников вызывали
возмущение людей и оказывали негативное влияние на процессы
оздоровления экономики и улучшения жизни населения, способствовали оттоку
денежных и материальных ресурсов в криминальные сферы бизнеса.
Рост экономических и должностных преступлений в значительной мере
был связан с незаконным производством и оборотом алкогольной
продукции. При поддержке некоторых руководителей налоговой службы, МВД,
прокуратуры в республике как грибы после дождя выросли сотни цехов и
заводиков по производству водки и других спиртных напитков.
Таможенные службы республики, приграничной с Закавказьем, использовались
преступными группировками России и Украины. Через все таможенные и
контрольные посты России в республику поступало огромное количество
спирта, здесь растаможивалось под видом переправки в Закавказские
республики и вновь поступало в различные регионы России. В 1995 году по моему
указанию, вернее, под моим нажимом МВД и службой безопасности были
выявлены многочисленные факты поступления спирта в республику по
фиктивным документам на вымышленные фирмы. Из незаконного оборота
было изъято 117 тыс.бутылок водки и 107 тонн спирта. Особое возмущение
вызвало поступление во Владикавказ по железной дороге 14 цистерн со
спиртом из Финляндии на общую сумму 1 млн. 300 тыс. долларов США.
Хозяин спирта не объявился сам и не был обнаружен
правоохранительными органами. Он и не мог быть обнаружен, потому что в этом преступном
бизнесе под кодовым названием «Осетинская водка» участвовали
представители правоохранительных органов не только Осетии, но и России. Не
случайно, на мои кардинальные предложения по наведению порядка в этом
деле с серьезными поручениями Председателя Правительства России
Виктора Степановича Черномырдина руководители Федеральной службы по
обеспечению государственной монополии на алкогольную продукцию,
налоговой инспекции, налоговой полиции, МВД, Государственного
таможенного комитета России ответили ничего не значащими объяснительными
записками.
В поисках выхода из создавшегося положения мною был издан Указ «О
чрезвычайных мерах по обеспечению государственной монополии на
производство и оборот этилового спирта, алкогольной продукции в
Республике Северная Осетия - Алания». Указом был образован департамент винно-
водочной, спиртовой и пивоваренной промышленности. Его
руководителем был назначен Худалов. До назначения я имел длительную беседу с
597
Юрием Худаловым. Отличный специалист и организатор, он знал, что
предлагаемая реорганизация в винно-водочной промышленности и работа по
установлению государственного контроля над производством и оборотом
алкогольной продукции связаны с большими трудностями и риском для его
жизни. Люди, привыкшие к большим барышам на полулегальном, в
основном преступном бизнесе и имевшие крышу в правоохранительных органах
республики и России, не могли без боя сдать своих позиций. Но он пошел на
этот шаг и обещал мне задуманное довести до конца и сделать производство
и продажу алкогольной продукции выгодными для государства, постепенно
вытеснить с рынка теневую продукцию, перекрыть все каналы поступления
в республику левого спирта.
В день подписания Указа пригласил к себе всех руководителей заводов
и цехов по производству водки и винно-водочных изделий, зачитал им Указ,
представил Худалова. На совещание были приглашены руководители МВД,
прокуратуры, ФСБ, налоговой инспекции и полиции, главы
администраций города Владикавказа и районов, председатель правительства и его
заместители.
- Указ,- обратился я к руководителям винно-водочных предприятий,-
направлен не против Вас. Все производства, имеющие законные лицензии,
будут поддерживаться правительством и лично мною при условии
выполнения трех требований: законность, качество, своевременное и полное
перечисление в государственный бюджет положенных налогов. Это позволит
нам снять напряжение с выдачей зарплаты, детских пособий, пенсий,
улучшить криминогенную обстановку в республике. Все вы жители
республики, считаете себя ее патриотами: послужите республике. Я знаю, что вы
платите огромные деньги нечистоплотным работникам
правоохранительных органов. Прекратите это и перечисляйте положенные деньги в бюджет.
Здесь присутствуют прокурор, министр внутренних дел, начальник
управления ФСБ, руководители налоговой полиции и инспекции. При них я Вам
заявляю, что я Вас защищу от них, если Вы будете действовать законно.
Никто из винно-водочных «королей» на этом совещании не выступил,
не возразили мне и руководители правоохранительных и фискальных
органов. Каждая из сторон, очевидно, осталась со своим мнением и думала о
своей выгоде, отработанной в хитросплетениях преступных схем. На
второй день после совещания Юрий Худалов, вышедший из дома и
направлявшийся рано утром на работу, был зверски убит из автомата. Преступление,
несмотря на громкие заявления и обещания руководителей МВД, ФСБ и
прокуратуры, так и осталось нераскрытым.
Обеспокоенность вызывали не только преступления, связанные с
незаконным производством и оборотом алкогольной продукции. Число эко-
598
номических преступлений в результате безнаказенности росло как на
дрожжах. Часто они проявлялись в невероятных обстоятельствах и были
связаны с объектами, далекими от бизнеса и преступного мира. В 1995
году 600 млн.рублей, перечисленных Госкомитетом России по высшему
образованию на стипендию студентам Северо-Осетинского
госуниверситета, исчезли в преступных банковских организациях, к которым имел
непосредственное отношение один из братьев ректора. Вместо того,
чтобы предъявить претензии своему родному брату, Ахурбек Алиханович
Магометов в присвоении этих средств обвинял Минфин, нацбанк и
прокуратуру.
В Осетии, как и в других регионах России, тысячи доверчивых людей
стали жертвой мошенников и проходимцев, авторов печально известных
финансовых пирамид. В своем большинстве это были пенсионеры,
ветераны войны и труда, учителя, врачи, низкооплачиваемые категории граждан,
вложившие свои скудные сбережения в преступные коммерческие
структуры, сдавшие свои квартиры под обещание получить лучшие.
Росло число не только экономических преступлений. Совершались
убийства, взрывы памятников, захват людей в заложники. Количество особо
тяжких преступлений в 1995 году выросло почти на 11 процентов. Возмущение
общественности, граждан республики вызывала низкая раскрываемость
преступлений. Не оказал существенного воздействия на изменение
ситуации и изданный мною в сентябре 1995 года Указ «О неотложных мерах по
усилению борьбы с преступностью и укреплению правопорядка в
Республике Северная Осетия - Алания».
На криминогенную ситуацию в республике, несомненно, влияли
неурегулированность ингушско-осетинских отношений, близость районов
действия вооруженных бандитских формирований, приграничные условия,
позволявшие преступным элементам использовать территорию
республики в качестве перевалочной базы для незаконного приобретения оружия,
боеприпасов и наркотиков, большое количество беженцев из Ингушетии,
Чечни, Грузии, Средней Азии. Все эти внешние факторы существенно
осложняли нашу работу по достижению стабильности и спокойствия в
республике.
Но с каждым днем я с болью убеждался в том, что в самой республике
созданы объективные условия для роста преступности, совершения
тяжких преступлений. Население республики, перенесшее грузино-осетинскую
войну и агрессию ингушских национал-экстремистов, имело в огромных
количествах оружие и боеприпасы. Жители республики, особенно молодые
люди, не спешили расставаться с ними. Почти ежедневные вылазки
бандитов на территории с Ингушетией в Моздокском, Пригородном, Правобе-
599
режном районах и в рабочих поселках города Владикавказа укрепляли в
сознании людей эту боязнь. Эти обстоятельства заставляли людей в целях
самозащиты сохранять оружие.
Часть молодых людей, принимавших активное участие в боевых
действиях в Южной Осетии и по защите республики, постепенно стала сколачивать
преступные группировки и выходить из-под контроля правоохранительных
органов, заниматься грабежами и рэкетом. Как правило, преступления,
совершаемые нашими доморощенными бандитами, списывались на
ингушских экстремистов. В дополнение ко всему в центральных средствах массовой
информации и в федеральных органах власти за республикой закреплялся
образ территории, где господствуют беззаконие, произвол и насилие.
Необходимо было выходить из этого положения, перевести стрелки
сознания людей с военных на мирные настроения, занять их умы и сердца
обычными житейскими заботами. Общественность республики
возмущалась ложью, которая в России и за рубежом распространялась о
республике. Перед нами встала задача - прорвать информационную блокаду и
заставить центральные СМИ сказать правду о республике, изменить в
сознании россиян и за рубежом ложное представление о ней. Для решения этой
комплексной задачи недостаточно было только силовых и экономических
рычагов.
* * *
Гордостью республики всегда были выдающиеся деятели литературы и
искусства, поставленные периодом перестройки и тяжелыми испытаниями
республики в безвыходное положение. Но и в этих условиях писатели,
музыканты, художники, артисты республики ни на один день не прекращали
своей работы, своим творчеством поднимали дух народа, помогали ему
преодолевать жизненные трудности. Но требовалась поддержка самих
деятелей культуры, которые оказались в положении нищих. Из-за скудости
бюджета республики годами практически не выделялись средства на развитие
театрально-зрелищных учреждений, на приобретение литературы для
библиотек, на оснащение музыкальными инструментами и оборудованием
учебных заведений и учреждений культуры. Даже мизерная зарплата деятелям
культуры по несколько месяцев не выплачивалась. Сами писатели,
художники и музыканты не могли ничего заработать, так как их произведения не
приобретались населением и государством.
11 мая 1995 года мною был подписан Указ «О дополнительных мерах
государственной поддержки культуры, литературы и искусства Республики
Северная Осетия - Алания в 1995-2000 гг.» Он рождался в муках. Каждый
его пункт, связанный с материальными затратами, получал серьезное про-
600
тиводействие со стороны правительства. Мне многократно приходилось
сводить министра культуры Бимболата Ватаева с председателем
правительства Юрием Бираговым и министром финансов Олегом Бежаевым, чтобы
согласовать отдельные положения указа. И вопрос был в непонимании
последними роли культуры, а в реальном отсутствии в республике средств на
реализацию указа. И все-таки указ был подписан. Не все его пункты были
реализованы, но нам удалось многим выдающимся деятелям литературы и
искусства установить государственные стипендии, выделить им квартиры,
в это тяжелое время обеспечить бесперебойную работу всех наших
театров, филармонии, государственного ансамбля «Алан».
Все это удалось сделать благодаря незаурядным не только творческим,
но и организаторским способностям министра культуры. Я не знаю другого
руководителя республики, который бы проявлял такую заботу о своем
ведомстве и его сотрудниках. Необходимо отдать должное и министру
финансов. Тонкий ценитель и поклонник искусства, Олег Бежаев в невероятно
трудных, кризисных ситуациях финансового положения республики
изыскивал средства на поддержку наших журналов, театров, деятелей
искусства. Последние не осознавали его трудного положения, часто критиковали
его, обращались на него с жалобами ко мне. Очевидно, придет время, когда
оставшиеся в живых и в свое время поддержанные Бежаевым деятели
искусства республики добром вспомнят о нем.
В эти тяжелые годы, когда политические страсти и межнациональное
противостояние раздирали Кавказ, когда лучшие представители кавказских
народов, внесшие большой вклад в общечеловеческую духовную культуру,
оказались в Москве и Санкт-Петербурге в положении нищих, мы не забыли
о таких ярких представителях осетинского народа, как Борис Калоев, Ир-
бек Кантемиров, Светлана Атырхаева, Юрий Кучиев и другие. Своим
указом я установил им стипендии республики, впоследствии Юрию Кучиеву и
Ирбеку Кантемирову на встрече с Борисом Николаевичем Ельциным
добился установления стипендий Президента РФ.
Специальное решение было принято по Василию Ивановичу Абаеву. Еще
в студенческие годы меня покорили его научные труды. Потом на
протяжении всей жизни я следил за его судьбой, восхищался каждой новой его
работой. Мне, как и многим представителям осетинской общественности, было
стыдно за руководителей республики, которые после известных гонений на
ученых, связанных со сталинской критикой «Нового учения» Марра,
смалодушничали, охладели к Васо Абаеву, и долгие годы не замечали его.
Будучи ректором университета, в 1980 году при поддержке талантливого
ученика Василия Ивановича Абаева известного лингвиста и общественного
деятеля, профессора Магомета Исаева мне удалось как всенародный праздник
601
отметить 80-летий юбилей Абаева. На торжественном собрании было
вынуждено быть все руководства Обкома КПСС и Совмина республики.
У меня были интересные встречи с Василием Ивановичем и у нас в
университете, и у него на квартире во Владикавказе, и в Москве, и в его родном
селении Къоби. После 1980 года наши встречи стали регулярными и
оставили в моей памяти неизгладимый след. Умение выслушать, внимательный
взгляд глубоко посаженных лучистых глаз, мудрые, лаконичные
высказывания по обсуждаемому вопросу, стихи Коста, Пушкина, Лермонтова,
Гейне, Гёте, читаемые наизусть на изысканных осетинском, русском,
немецком языках, покоряющая мягкая улыбка, искренний заразительный смех на
удачную шутку, - это и многое другое раскрывали мне Василия Ивановича
как человека высокой нравственной культуры.
В 1995 году в Москве мы отметили 95-летие со дня рождения Абаева.
Принимали участие в торжествах не только представители политических,
общественных кругов, ученые и деятели культуры Северной и Южной
Осетии. На юбилей приехали известные ученые из Москвы и
Санкт-Петербурга, из близкого и дальнего зарубежья. В их восторженных выступлениях
говорилось о значении творчества великого ученого для мировой науки.
Выступил и я. Привожу свое выступление полностью не потому, что
считаю его значительным. А потому, что и этот юбилей в период, когда в самом
разгаре была чеченская война, когда Кавказ раздирала кровавая
междуусобица, был своеобразным напоминанием людям о подлинных
общечеловеческих ценностях.
«Слово о Василия Ивановиче (Васо) Абаеве
Каждый народ велик не количеством людей, не размерами занимаемой
территории, а теми своими личностями, которыми он представлен в
общечеловеческом сообществе. Мир, наверное, знает Россию в первую очередь не
по цифрам, характеризующим эту обширную страну, а по ее великим пред-
ставителям в человечестве. При слове русский перед нами встают такие
гиганты этого народа, как Александр Сергеевич Пушкин, Лев Николаевич
Толстой, Дмитрий Иванович Менделеев, Александр Михайлович Шегрен,
Всеволод Федорович Миллер, Виктор Владимирович Виноградов и многие другие
личности, давшие миру истинное представление о величии русского духа и
его вкладе в общечеловеческую духовную сокровищниг(у.
Как представитель осетинского народа, я вправе гордиться тем, что
мой народ дал миру выдающихся писателей, деятелей культуры и
искусства, ученых, военачальников, спортсменов, которыми может гордиться
любой народ. Среди та и наш современник Василий Иванович Абаев,
доктор филологических наук, профессор, академик Российской академии
естественных наук, действительный член Азиатского Королевского общества
602
Англии, член-корреспондент Финноугорского общества в Хельсинки,
лауреат государственной премии СССР, лауреат премии имени Коста Хетагу-
рова, заслуженный деятель науки Республики Грузия и Республики
Северная Осетия-Алания. Впрочем, все это перечисление степеней и званий
навряд ли может составить подлинную характеристику великому сыну
своего народа, выдающемуся ученому и общественному деятелю.
Я беру на себя смелость, хотя знаю, что этому будет противиться
наги юбиляр, сравнить его жизнь и деятельность с великим Коста Хетагу-
ровым. Что же роднит этих двух ярких представителей нации?
Обаразными способами, но глубоко и вдохновенно помогли народу понять
свою собственную суть. Один из горного селения Нар, другой из горного
селения Къобунесли в мир бескорыстную любовь к своему народу и посвятили себя,
весь свой огромный природный дар, свой титанический труд служению
народу. Оба приобщились к мировой духовной культуре через Россию, через Санкт-
Петербург, через выдающихся представителей русского народа.
Ученый, посвятивший себя изучению родного языка во всех его
проявлениях, Василий Иванович Абаевраньше, чем кто-либо, понял роль русского языка
и русской культуры в развитии своего народа. «Двуязычие, - утверждает
он, - это не нечто навязываемое нам извне, а наша внутренняя
необходимость, наше естественное состояние, наша судьба... Когда в прошлом веке
зародилась осетинская интеллигенция, ее питательной средой была русская
культура. Свободное владение русском языком, хорошее знакомство с
русской литературой были первейшим и непременным признаком и условием
интеллигентности. Лучшим представителем этого авангарда
просветителей был Коста Хетагуров. Ему были в равной мере доступны неисчерпаемые
богатства и красоты как родного, так и русского языка. В этом
отношении, как и в других, - подчеркивает В.И.Абаев, -Коста остается образцом и
идеалом для каждого осетинского интеллигента».
Сказанное о Коста Хетагурове в такой же мере относится к самому
Василию Ивановичу Абаеву. Каждый осетин сегодня убежден в том, что
лучше Васо Абаева никто не знает осетинского языка во всех его
диалектах и говорах. И вместе с тем известно, что стиль его научных трудов,
написанных на русском языке, служит предметом глубокого восхищения не
только почитателей в Осетии, но и его коллег-ученых. Вот как об этом
писал один из крупнейших иранистов, профессор Борис Всеволодович
Миллер: «В заключение отмечу, что все работы нашего талантливого
юбиляра написаны прекрасным, свободным и красивым русским языком,
которым он владеет лучше многих лингвистов. Да и не удивительно! Ведь он
сын одаренного осетинского народа! Вспомним Коста Хетагурова, тоже
замечательно владевшего русским языком».
603
Раскрывая значение Коста Хетагурова для своего народа, Александр
Фадеев назвал его Леонардо да Винчи осетинского народа. По
разносторонности своего таланта, по масштабам созданного в науке, по результатам
своего творчества с Коста Левановичем Хетагуровым по праву может быть
сравнен только Василий Иванович Абаев. Труды ученого в иранистике,
кавказоведении, по нартскому эпосу, в области этимологии известны мировой науке
и во всех этих областях науки являются новым словом, реализованным в его
многочисленных научных трудах. Сама география их издания говорит сама
за себя. Владикавказ, Цхинвали, Нальчик, Душанбе, Ташкент, Москва, Санкт-
Петербург, Лондон, Париж, Берлин, София, Брюссель, Рим, Будапешт,
Копенгаген, Висбаден, Лунд и многие другие города мира издавали
многочисленные труды ученого и восхищались ими.
Фундаментальные труды В.И.Абаева открыли новые страницы в
теории этимологических и историко-лингвистических исследований,
иранского языкознания. Особенно велик его вклад в осетиноведёние. Продолжая
линию исследования по изучению осетин, га языка и культуры,
предпринятого выдающимся русским ученым академиком Всеволодом Федоровичем
Миллером, Василий Иванович Абаев по существу создал стройную систему
знаний о народе, его культуре, традициях, языке с древнейших времен по
настоящее время. При этом он не только раскрыл тайны языка, но при
помощи устного народного творчества, великого нартского эпоса
постигал суть исторического пути скифов, сарматов, алан, осетин.
Очевидно, в области осетинского языковедения нет такого раздела, в
который бы не проник пытливый ум исследователя и не раскрыл его суть.
В области фонетики ученым прочно устанавливаются закономерности
осетинского ударения, объясняется формирование фонемного состава
языка. Существенный вклад вносит ученый в решение проблемы образования и
взаимодействия осетинских диалектов.
Отличительной особенностью исследователя является то, что любое
явление в истории народа, его традициях, культуре, языке он
рассматривает на обширном общечеловеческом материале. Именно эта особенность
ученого позволила Василию Ивановичу преодолеть узость взгляда своих
предшественников, индоевропеистов и иранистов, которые
рассматривали осетинский язык лишь в аспекте его иранской основы. В.И.Абаев
предложил новую концепцию становления и развития языка осетин, согласно
которой в качестве «второй природы» определен его «кавказский
субстрат». Исследованиями 60-х годов ученый доказал близость осетинского
языка к языкам европейского ареала: славянским, балтийским,
германскому, кельтским, - с которыми прямой предок осетинского языка - скифский
- контактировал со второго тысячелетия до нашей эры.
604
Вершиной новой концепции становления и развития осетинского языка
явилась предложенная В.И.Абаевым периодизация истории осетинского
языка: 1. скифо-европейский - первое тысячелетие до нашей эры; 2. ала-
но-кавказский - от первых веков нашей эры до монгольского нашествия;
3. новейший - от XV в. до наших дней. Общетеоретическое значение
имеет вывод о том, что специфика каждого из этих периодов определяется
тем, с какими языками имел наибольшие контакты осетинский язык. Для
нашего бурного времени межнациональной конфронтации и
национального экстремизма методологическая установка ученого - рассматривать
взаимовлияние национальных языков и этнических культур в едином
культурном пространстве - имеет особо актуальное значение.
Коста Хетагуров - наиболее яркое выражение духа своего народа.
Каждое его произведение носит на себе печать гения писателя и воплощение тех
или других качеств представляемого им народа. Но среди всего созданного
писателем особое место занимает «Ирон фандыр» («Осетинская лира»).
Небольшой сборник стихов, написанных на осетинском языке, стал
своеобразным откровением для каждого осетина. В нем отразились его история,
его ум и честь, его боль и страдания, а самое главное - его надежда. Именно
в стихах ««Ирон фандыра» осетин искал и находил себя, в них и с ними он
отводил свою душу, с ними он побеждал свои жизненные невзгоды. «Ирон
фандыр» - это своеобразная энциклопедия осетинского народа. В ней самый
взыскательный читатель найдет все характерные черты народа,
выдержавшего на свое сложном историческом пути все жизненные испытания и
не потерявшего себя, сохранившего свой язык, свою культуру, свои, только
ему свойственные традиции, взявшего у других народов их лучшие качества.
Что молено сравнить с «Ирон фандыром» («Осетинской лирой»)? Я
убежден, что научным продолжением этого гениального творения Коста
Хетагурова является «Историко-этимологический словарь осетинского
языка» Василия Ивановича Абаева. Я беру на себя смелость такого
утверждения потому, что «Историко-этимологический словарь осетинского
языка» отразил не только открытия автора в области фонетики и
диалектологии, грамматики и лексикологии осетинского языка, содержит не
только принципиальные выводы по общетеоретическим проблемам
языкознания на конкретном материале осетинского языка. Но главным образом
потому, что Василий Иванович Абаев через родное слово, его
взаимодействие на огромном многовековом пространстве со словом других народов
проследил историю становления своего народа, показал его мудрое,
по-своему доброе, щедрое и терпимое отношение к другим народам. С помощью
только ему свойственными научными выразительными средствами, как
великий Коста художественными, он раскрыл душу своего народа.
605
У осетинского народа, как и у всякого другого, есть свои внутренние
проблемы. На различных этапах обострения общественно-политической
ситуации га используют в интересах удовлетворения своих популистских
амбиций политические авантюристы различных
национал-экстремистских мастей. От времени ко времени они вытаскивают на поверхность
затасканную искусственную теорию о разности иронского и дигорского
народов, о противоположности иронского и дигорского диалектов как
явлениях, взаимоисключающих друг друга, о своеобразных путях развития,
якобы родственных, но самостоятельных, иронского и дигорского народов со
своими особыми историями и традициями. Объяснение происхождения и
развития каждого слова в «Историко-этимологическом словаре
осетинского языка» дает ответ на эти вопросы научно основательно,
принципиально и однозначно: осетинский народ един, у него богатый язык со своими
литературными иронским и дигорским диалектами, своеобразными и очень
яркими по своей выразительности говорами.
Все в этом мире взаимосвязано. Нет на нашей планете великого или
малого народа, большого или малого государства, которые не испытали
бы на себе влияние других народов или других государств. Не стал
исключением и осетинский народ. На огромном историческом отрезке времени в
три тысячи с половиной лет он общался и взаимодействовал с народами
планеты под именем скифов, сарматов, алан, осетин. Он щедро делился с
ними своими традициями, культурой, языком, но и брал лучшее у них,
обогащая себя и нас, своих потомков. И, конечно, нужно было обладать
таким великим природным даром и такой феноменальной
трудоспособностью, чтобы к созданию истории осетинского языка и этимологии
осетинского слова привлечь огромный материал около 180 языков из самых
разных генетических групп.
Этот капитальный труд, продолживший исследования истории
осетин и их языка, начатые «Осетинской грамматикой» Андрея Шегрена и
«Осетинскими этюдами» Всеволода Миллера, не имеет ничего равного себе
в науке по осетиноведению. Значение «Историко-этимологический
словаря осетинского языка» с каждым годом будет возрастать и в полной мере
осознаваться осетинами и учеными по прошествии определенного
времени. Но уже сегодня можно сказать, что выход каждого из четырех томов
Словаря воспринимался научной общественностью как значительное
событие. Приведу всего четыре свидетельства этому утверждению.
Первое. Известный ученый-иранист и осетиновед, член-корреспондент
Академии наук СССР Георгий Ахвледиани писал В.И.Абаеву: «От души
поздравляю Вас и всю нашу науку с выходом историко-этимологического
словаря осетинского языка, 2 тома».
606
Второе. Крупнейший абхазский историк-этнограф Шалва Инал-Ипа
так приветствовал выход 3 тома: «Дорогой Василий Иванович!
Поздравляю Вас с выходом еще одной вашей замечательной фундаментальной
книги! Не только осетиноведы, но мировая наука будет благодарна Вам за
этот Ваш колоссальный труд».
Третье. Известный ученый, член-корреспондент Академии наук СССР
Рубен Александрович Будагов: «Как мало у нас сейчас выходит книг такого
масштаба и такой фундаментальности!... Все мы будем ожидать
окончания Вашей прекрасной и многотрудной работы. Это поистине
памятник нерукотворный!»
Четвертое. Выдающийся ученый, член-корреспондент Академии наук
СССР Федот Тимофеевич Филин после ознакомления с третим томом
Словаря: «Дорогой Василий Иванович! Вы один из немногих языковедов,
который с полным правом может о себе сказать: «Я памятник себе воздвиг
нерукотворный».
По-своему продолжая мысль академика Филина, я говорю сегодня
словами Коста Хетагурова: Васо Абаеву удалось отплатить родному народу
свой сыновний долг. Этим капитальным трудом он вписал в память
человечества историю своего народа, его языка, его богатейшей культуры
общения на протяжении многих веков с другими народами. Это, на самом
деле, памятник, сотворенный великим талантом и самоотверженным
тружеником своему благодарному народу.
И еще об одном свойстве личности Василия Ивановича Абаева,
которая роднит его с Коста Левановичем Хетагуровым. Великий поэт и
просветитель Коста Хетагуров был истинным гуманистом и всю свою
жизнь, весь свой огромный талант, всего себя посвятил народу. Он чутко
реагировал на все события своего времени и боролся за интересы не
только осетинского, но и всех народов Кавказа. Именно таким
предстает перед нами и Василий Иванович Абаев. Его отличает острое
восприятие своего времени. Все, с кем он работал, с кем он общался, кто
изучал его труды, знают его не только как большого ученого, но и как
последовательного гуманиста и мужественного во всех отношениях
человека. Мы вправе поэтому сегодня говорить и о большом ученом и об
общественно-политическом деятеле, для которого во все времена
человек и его интересы были превыше всего. Это он сказал: «Борьба за
человека и созданные им ценности против уродливого поклонения силе и
военному потенциалу - вот сущность современного гуманизма. Наш век
оправдает себя, если он войдет в историю не только как век атома и
космонавтики, но также как век гуманизма и духовного обновления». Я
считаю, что эти мысли ученого особенно актуальны в наше время по-
607
литического экстремизма, межнациональной конфронтации, всеядной
суеты лидеров несметных партий в борьбе за эфемерную власть.
Василий Иванович во все времена, и при Сталине, и после него,
оставался принципиальным и последовательным ученым, без суеты выполнявшим
великое человеческое дело. И, конечно же, прав академик О. К Трубачев,
сказавший о нашем юбиляре: «В напряженный век научно-технической
революции ощущаешь настойчивую потребность говорить об Абаеве-челове-
ке, о гармонии его личных качеств, которые кажутся трудно
достижимым идеалом. Десятилетия прожив и проработав в столицах и столичных
научных учреждениях, Абаев сохранил способность не суетиться. Многие
ли это умеют?»
При жизни Каста Леванович Хетагуров стал знаменем своего народа,
он вошел в каждую осетинскую семью как надежда, его стихи клались на
народную музыку и распевались «во дни торжеств и бед народных». Когда
в народе говорили «наш Коста», всем было известно, что речь идет о
великом писателе и народном заступнике. Пусть Вас, дорогой юбиляр, не
смущает то обстоятельство, что сегодня в народе к словам «наш Васо» не
добавляют имени Вашего славного отца Ивана и название Вашего
славного рода Абаевых.
Пусть не обижаются на меня Абаевы, потому что Васо давно стал
принадлежностью нации!
Пусть не обижается на меня Осетия, потому что Василий Иванович
перешагнул ее горные вершины и стал явлением общероссийским!
Пусть не обижаются на меня ученые России, потому что Абаев как
представитель великой Российской научной школы своими трудами прочно
и навсегда вошел в мировую науку!
Примите, дорогой наш Васо, от имени многонационального народа
Осетии-Алании сердечную благодарность за то, что Вы сделали, за то,
что Вы еще сделаете для людей, для науки, для своего народа, для Великой
России!»
* * *
Особый разговор о спорте. В моем представлении спорт - это составная
часть культуры народа, сфера большой государственной политики. Из
истории известно, что во все времена цивилизованные государства работали
над формированием личности, совершенной духовно и физически.
Развитию физической культуры и спорта выдающиеся политики придавали
государственное значение, с ним связывали успехи в области экономики,
благополучие нации, престиж государства. Эта традиция продолжается и в наше
время. Навряд ли можно представить сегодня экономически развитые, с
608
достаточно высоким жизненным уровнем людей государства: США,
Германию, Францию, Англию, Испанию, Италию, Японию, Китай - без спорта.
Северная Осетия всегда отличалась хорошей постановкой физического
воспитания молодежи. Достижения футболистов, борцов вольного стиля,
рукоборцев, альпинистов, гимнастов, легкоатлетов, конников из
республики с малочисленным населением удивляли почитателей спорта в стране и
за рубежом. Но главное было не в этом. Успехи выдающихся спортсменов
находили поддержку всего населения республики, отвлекали молодежь от
дурного влияния, привлекали сотни детей в детские и юношеские
спортивные школы. В стремлении отвлечь людей от войны и межнационального
противостояния, показать россиянам и миру подлинное лицо своего народа
пришел к выводу о необходимости возрождения добрых спортивных
традиций, заставил правительство и органы местного самоуправления
оказывать поддержку спортивным организациям республики.
В самом начале президентской деятельности мне на помощь пришли
мастер сцорта международного класса, заслуженный тренер России
Валерий Газзаев, двукратный олимпийский чемпион и многократный чемпион
мира по вольной борьбе Арсен Фадзаев, мастер спорта международного
класса, выдающийся советский штангист, создатель школы армрестлинга в
республике Аслан Еналдиев, мастер спорта международного класса по
альпинизму Казбек Хамицаев. С их помощью нам удалось организовать
прорыв информационной блокады республики. Они собрали вокруг себя
талантливых спортсменов, подготовили их к таким свершениям, которые
заставили заговорить о республике, находящейся в самой горячей точке
планеты, как об островке мира и стабильности на Кавказе. Мне в это время
приходилось встречаться со многими представителями деловых кругов России
и зарубежья по экономическим вопросам. Многие из них решались
вкладывать инвестиции в республику, потому что считали ее стабильной на том
основании, что здесь играют в футбол, покоряют горные вершины,
занимаются рукоборством и борьбой на спортивном ковре. Я поверил Газзаеву,
Фадзаеву, Еналдиеву, Хамицаеву, заставил правительство вкладывать
деньги в их проекты и не ошибся.
Сегодня нет-нет да мои оппоненты и в республике, и в Москве
стараются уколоть упреками в неразумной трате средств на поддержку спорта.
Когда я пишу эти строки, в «Известиях», которые много и часто упражнялись в
#обливании грязью Северной Осетии, прочитал заметку Андрея Митькова
«Третье пришествие» с подзаголовком - «Валерий Газзаев снова совершил
переезд из Москвы во Владикавказ». Не утруждая себя анализом фактов,
автор одним росчерком пера однозначно утверждает: «За успехами
«Алании» всегда стояли большие деньги. В 1990 году футбольной команде по-
20 я-80
609
кровительствовал Северо-Осетинский обком партии. В 1994-1996 годах
Газзаеву, лучшему осетинскому футболисту всех времен, благоволили не
только местные водочные короли, но и президент Ахсарбек Галазов.
Благодаря ему «Алания» получала прямое финансирование из республиканского
бюджета». Все это - неправда, злорадная попытка очернить и республику, и
Газзаева, и заодно Северо-Осетинский обком КПСС, водочных королей, и
Президента республики (всех до кучи) за небывалую дерзость команды из
малочисленной национальной республики, которая «в 1990 году за явным
преимуществом выиграла турнир первой лиги чемпионата СССР и во
второй раз в истории вышла в лигу высшую, элитную,... в 1995 году легкая и
эмоциональная «Алания» стала чемпионом России, а в следующем сезоне
уступила золотые медали московскому «Спартаку» лишь в дополнительное
время» («Известия», 23.04.2001 года).
Никакого отношения Северо-Осетинский обком партии не имеет к
успеху «Спартака» из Орджоникидзе в 1990 году. Не до футбола было тогда
коммунистам Советского Союза: самим бы выжить. Огромная заслуга в том,
что Орджоникйдзовский «Спартак» тогда стал чемпионом СССР в первой
лиге и вышел в высшую принадлежит лично Председателю Совмина
республики Сергею Хетагурову, всеобщей полдцержке многотысячных
болельщиков и конечно же тренерскому гению Валерия Газзаева, о котором с
сарказмом любят говорить митьковы. И уж совсем никакого отношения к
«Алании» не имеют «водочные короли» и их деньги. Да и не в них главный
секрет тогдашних успехов, а в отношении к спорту, к футболу, в частности, во
всенародной поддержке наших устремлений к миру на Кавказе.
Я горжусь, что имею отношение к успехам наших спортсменов. Они
подняли народ республики в своих собственных глазах, заставили уважать
себя, увели его с тропы бессмысленной межнациональной войны. Разве
можно сравнить затраты на спорт в республике с колоссальными расходами
на восстановление Чечни и той трагедией, которую пережил и переживает
чеченский народ. А ведь в Северной Осетии, в связи с событиями в Южной
Осетии и ингушско-осетинским конфликтом, были более благоприятные
условия для затяжной войны, межнациональной конфронтации и
сепаратистских устремлений, чем в других горячих точках Кавказа. По крайней мере
об этом говорят три острые проблемы, не нашедшие своего решения до сих
пор: 1. Необоснованные, постоянные притязания на территорию Северной
и Южной Осетии. 2. Народ, искусственно разделенный дважды (в 1920 году
и в 1991 году) и оказавшийся в двух иностранных государствах. 3.
Огромное число бесхозных беженцев из горячих точек Кавказа и Средней Азии;
осетин, русских, армян, азербайджанцев, турков-месхетинцев,
представителей других национальностей.
610
* * *
В марте 1994 года с предложением о проведении во Владикавказе
международного турнира на кубок Президента Северной Осетии - Алании ко
мне обратились главный тренер «Спартака» Валерий Газзаев, генеральный
директор клуба Батраз Битаров, президент клуба, председатель
госкомитета по физкультуре и спорту республики Сослан Андиев. На первых порах
даже сама мысль о проведении международного турнира в республике,
перенесшей кровавые испытания, каждый день подвергающейся вылазкам
ингушских террористов, находящейся рядом с воюющей Чечней,
показалась кощунственной. Более того, я знал о тяжелом финансовом положении
республики, о незавершенных работах по реконструкции и капитальному
ремонту стадиона «Спартак».
- Идея отличная, дорогие друзья, - сказал я уважаемым спортсменам, -
но она сегодня не может быть реализована. Нас не поймут пенсионеры,
врачи, учителя, рабочие, которые месяцами не получают заработной платы. Да
и иностранные команды, навряд ли, решатся играть на территории
сражающегося Кавказа...
- Ахсарбек Хаджимурзаевич, просим Вас сходу нам не отказывать.
Финансовые затраты окупятся: мы подсчитали. Что касается иностранных команд, у
меня есть договоренность с руководством нескольких известных европейских
клубов. Мы обговорим все эти вопросы с Бежаевым и следующий раз доложим
Вам конкретно по каждой позиции. Я убежден, что нас поддержут
болельщики, а команда может поверить в свои силы и самоутвердится, - доказывал мне
Валерий Газзаев. Его горячо поддерживали Андиев и Битаров.
Потребовалось еще несколько встреч с участием председателя
Правительства Юрия Бирагова и Министра финансов Олега Бежаева прежде, чем
я дал согласие на проведение этого турнира. Он состоялся. В 1994-1996
годах во Владикавказе прошли встречи «Спартака-Алании» с известными
европейскими футбольными командами. Они стали настоящим праздником
для многотысячных болельщиков, для всех жителей республики. В глазах
российской и мировой общественности Северная Осетия из «агрессивной,
милитаристской республики» превратилась в нормальную мирную
территорию России, на которой люди трудятся и живут мирскими заботами. В
книге «Спартак-Алания - чемпион России», выпущенной в 1995 г. и
подготовленной автором-составителем Андреем Петровым, журналистами
Павлом Алешиным, Андреем Айрапетовым, Александром Горбуновым, о
втором международном турнире на Кубок Президента Северной
Осетии-Алании, проведенном 29-30 июля 1995 года во Владикавказе, говорилось: «В
очередной раз владикавказцы посрамили скептиков, тех людей, кто не
верил, что в Северной Осетии может прижиться международный турнир для
21я-80 611
клубных команд. Он не просто стал первым подобным соревнованием в
России, а и получил широкий резонанс в футбольных европейских кругах.
На розыгрыш второго Кубка Президента приехали мадридский « Атлетико»,
известный бельгийский клуб «Мехелен» и даже бразильский «Васку да
Гама». Это был без всякой натяжки великолепный праздник футбола. За два
игровых дня на 40-тысячном республиканском стадионе (на самом деле -
35 тыс.- авт.) побывало почти 75.000 зрителей. И они так искренне
радовались большому футболу, так приветствовали команды гостей, что ни у кого
не осталось сомнений - Владикавказ самый футбольный город в России».
В 1994 году владикавказский «Спартак» вошел в десятку сильнейших
команд России. Но участие в международном турнире и завоевание Кубка
Президента Северной Осетии говорили о больших возможностях команды.
К началу сезона 1995 года Валерию Газзаеву уцалось сформировать
отличную команду, в которую входили такие яркие игроки, как осетины Инал
Джиоев, Бахва Тедеев, Артур Пагаев, русские Олег Корниенко, Игорь
Яновский, Анатолий Канищев, грек Омари Тетрадзе, азербайджанец Назим Су-
лейманов, узбек Мерджалол Касымов, кабардинец Заур Хапов, грузины
Михаил Кавелашвили и Муртаз Шелия, цыган Сергей Тимофеев и другие.
В то время, когда Кавказ раздирали межнациональные страсти, очень
важна была и эта интернациональная составляющая команды.
В январе 1995 года мы с членами правительства и представителями
спортивной общественности республики встретились с командой.
Выслушали Газзаева, тренеров команды, ответили на вопросы игроков. Я
спросил Валерия Георгиевича:
- И какие у Вас планы на этот год?
- Мы будем бороться за то, чтобы войти в первую пятерку. Думаю, что у
нас для этого есть необходимые предпосылки: команда в хорошей
моральной и физической форме, все понимают друг друга. Мы надеемся на
поддержку болельщиков и, разумеется, нуждаемся в Вашей поддержке.
- Здесь присутствуют, - сказал я, - все члены правительства и
руководители общественных организаций республики. Мы, несмотря на сложное
положение республики, обещаем вам необходимую поддержку. Но нас не
устраивает обозначенная Вами цель. В пятерке есть и первое место и пятое.
Меня устраивает только первое место. Убежден, Валерий Георгиевич, что,
если поставите перед собой такую задачу, Вы ее сможете решить. Трудная,
но посильная задача. Но необходимо избавиться от синдрома чужого поля.
Мы - россияне и обязаны внушить себе, каждому члену команды, что на
территории России все поля наши и наши родные российские болельщики.
Я предлагаю лозунг для ваших болельщиков: «Спартак - чемпион!».
Думаю, что под его аккомпанемент Вам будет легче играть и побеждать.
612
Валерий Георгиевич пытался уйти от навязанной темы. Но по
загоревшимся глазам футболистов, особенно Омари Тетрадзе, Бахвы Тедеева, Ина-
ла Джиоева, ЗаураХапова, Анатолия Канищева, Олега Корниенко и
Михаила Кавелашвили, понял, что мои слова упали на благодатную, заветную,
каждым в глубине души возделанную почву. Принял наказ и Валерий. И как
бы выполняя его, команда стала выигрывать одну встречу за другой на всех
«наших российских полях».
Начался путь «Спартака-Алании» к чемпионскому званию в москве
13 мая 1995 года. На «Лужниках» наши футболисты, как писала пресса,
буквально смяли трехкратных чемпионов страны - футболистов московского
«Спартака» и победили со счетом 1:2. Это был замечательный задел,
который позволил преодолеть психологический барьер - робость перед
именитыми соперниками и синдром чужого поля. От игры к игре «Алания»
становилась все мощнее и увереннее. Она постепенно стала отрываться от своих
соперников и к концу сезона практически была недосягаемой.
Теоретически лишь московский «Локомотив» мог догнать «Аланию». Но и
замечательной команде Семина это не удалось сделать. Помнится, одна из статей в
центральной прессе была озаглавлена: «Сможет ли московский локомотив
догнать владикавказский экспресс?» Не смог. И не потому, что «лучшему
осетинскому футболисту всех времен благоволили местные водочные
короли и президент Галазов», а потому, что тренерский гений Газзаева смог
тогда создать футбольную команду европейского уровня, подобрать в нее
настоящих звезд, объединить и вдохновить достижением великой цели.
Ни водочные короли, ни большие деньги не стояли за футболистами,
когда они разгромили на его же стадионе московское «Торпедо» со четом
1:4, во Владикавказе - нижегородский «Локомотив» со счетом 3:0,
сочинскую «Жемчужину» со счетом 5:0; дважды победили московское «Динамо» в
Москве со счетом 1:2 и во Владикавказе со счетом 2:0.
До сих пор память хранит во всех деталях день 21 октября 1995 года.
Тогда на стадионе «Динамо» в Москве наши футболисты за тур до финиша
стали чемпионами. В красивой игре, не оставившей никаких шансов
соперникам, владикавказские футболисты победили ЦСКА. Запомнились и
плачущий от радости Бахва Тедеев, забивший чемпионский «золотой гол»,
и ликование трибун, на которых в основном были осетинские болельщики,
и праздничный ужин, организованный благодарной московской
осетинской общиной, и свои ощущения от полетов в воздух после подбрасывания
торжествующими футболистами, и искренние поздравления москвичей,
особенно Колоскова Вячеслава Ивановича.
Врезались в память печальное лицо Николая Ивановича Толстых и его
глаза, не скрывавшие за искусственной улыбкой досадной боли за проис-
613
шедшее. Для него, президента профессионального футбольного союза
России и президента клуба «Динамо», победа в чемпионате России
провинциальной команды из национальной республики с населением в 650 тысяч
человек воспринималась как трагедия российского профессионального
футбола и личная трагедия. В следующем году стараниями Толстых,
происками наставленных им судей и заказной чернухой центральных средств
массовой информации было сделано все, чтобы не позволить «Алании» во
второй раз стать чемпионом. Хотя для всех честных любителей спорта и
почитателей футбола было очевидно, что и в 1996 году «Алания» фактически
завоевала чемпионское звание.
Для меня главное было не в победах «Спартака-Алании». Результатом
успехов наших футболистов стали заполненные до отказа, многотысячные,
радостные, ликующие трибуны стадиона, жители республики, и старики и дети,
приникавшие к экранам телевизоров в день футбольных состязаний, резкое
сокращение преступных проявлений в дни большого футбола. За все время
проведения турниров на Кубок Президента и чемпионата России по футболу
в 1994-1996 годах на стадионе не произошло ни одного мало-мальского
досадного происшествия, а преступность в республике была равна «0». Вот этот
результат я считаю самым главным. И первым его оценил Виктор
Степанович Черномырдин. Он поддержал мои предложения по реконструкции
стадиона «Спартак» и строительству спортивной базы для «Алании», выделил на
эти цели необходимые средства из федерального бюджета.
Команду поддерживала вся республика. Каждый футболист чувствовал
эту поддержку и старался своей игрой достойно ответить на нее. Конечно,
были и расходы. Их связывают лично со мной. Но никогда за все время
своего руководства республикой непосредственно не вмешивался в финансовую
деятельность Правительства. Мои указания носили общий характер:
«рассмотреть», «поддержать», «решить», А как? Это уже было дело Минфина, нац-
банка и правительства. И хорошо, что они тогда поддержали нашу культуру,
наш спорт, в частности футбол.
Что же касается меня, то я с гордостью и благодарностью иногда
вспоминаю, что являюсь обладателем золотой медали чемпиона России по
футболу. В свое время с юмором принял эту высокую награду из рук Вячеслава
Колоскова. Но сегодня мне думается, что в какой-то степени был достоин
ее, потому что исправно выполнял роль своеобразного психолога и
старшего наставника команды. Вот что по этому поводу писали составители книги
«Спартак-Алания» - чемпион России 1995 г.»:
«Для Ахсарбека Галазова, президента Северной Осетии-Алании,
футбол стал частью его жизни. И не только потому, что ни один нормальный
человек в республике просто не может быть равнодушен к своей любимой
614
команде «Спартак-Алания», сделавшей в 1995 году такой прекрасный
подарок многочисленным и верным поклонникам. Ахсарбек Хадэюимурзаевич
видит еще в спорте вообще и в футболе в частности потрясающую силу
способную объединить людей, дарить им здоровые эмоции, элементарную
житейскую радость. А как это важно для республики на Северном
Кавказе, раздираемом сегодня национальными противоречиями и кровавыми
амбициями некоторых политиков, вряд ли нужно доказывать. И не случайно
Северная Осетия подает нынче пример своим соседям в плане мирной и
созидательной жизни. Страсти и эмоции здесь кипят только в футболе.
Президента в полной мере можно назвать главным болельщиком
«Спартака-Алании». Потому как он отдавал и отдает команде не только все
благородные порывы своей души, но и оказывает реальную помощь, без которой
вряд ли бы состоялся нынешний золотой сезон. Причем в наиболее трудные
минуты для игроков и тренеров эта поддержка особенно ощутима.
В прошедшем сезоне не было ни одного принципиального матча, перед
которым бы Ахсарбек Галазов не встретился с командой, не пожелал
удачи. И напутствия эти благотворно влияли на футболистов, они ясно
ощущали собственную значимость, ценили доброжелательность и
внимательное к себе отношение».
Конечно, статья написана в превосходной степени. Если ее снять, то суть
окажется довольно простой: и футбол Президентом Северной
Осетии-Алании использовался для того, чтобы объединить людей во имя установления
мира на Кавказе.
И не только футбол. Осенью 1995 года по инициативе двух великих
спортсменов Советского Союза, двукратных олимпийских чемпионов и
многократных чемпионов мира по вольной борьбе Арсена Фадзаева и Ивана Яры-
гина во Владикавказе прошел международный турнир по вольной борьбе.
В первый день встречались сборная России со сборной мира, во второй день
- сборная Северной Осетии со сборной мира. В первой встрече сборная
России одержала победу над сборной мира со счетом 10:4, во второй -
сборная Северной Осетии победила сборную мира со счетом 8:6. Дворец спорта,
где проходил турнир, был переполнен, шла прямая трансляция встречи, за
поединками борцов следила вся республика.
На очень высоком уровне была организована вся встреча: само
соревнование, размещение спортсменов, их поощрение, судейство. Огромная роль
в организации этой встречи принадлежит Арсену Фадзаеву, главному судье
соревнований Нугзару Журули и, конечно же, Ивану Сергеевичу Ярыгину.
С этим замечательным спортсменом, настоящим русским богатырем,
талантливым организатором спорта и удивительно мягким и добрым
человеком меня познакомил Арсен Фадзаев. Мы встречались с Иваном Сергееви-
615
чем у него дома, у нас в республике по официальным и неофициальным
поводам. В моей памяти он оставил неизгладимое впечатление. Тяжело
перенес его трагическую смерть. Но и сегодня он встает передо мной как
живой, когда я встречаюсь с его памятником в Олимпийской деревне и
посещаю его могилу на кладбище.
1995 год, год 50-летия Победы советского народа в Великой
Отечественной войне, принес десятки золотых медалей с чемпионатов России,
Европы и Мира по армрестлингу. За короткое время выдающемуся советскому
спортсмену Асланбеку Еналдиеву удалось подготовить команду, которая
составила основу сборной России и до сих пор не имеет себе равных в мире.
К сожалению, и при мне, и после меня этому красивому, гуманному виду
спорта не уделялось и не уделяется должного внимания.
С большим интересом жители республики следили за восхождением
альпинистов под руководством Казбека Хамйцаева на Эверест-Джомалунгму.
Люди понимали, что экспедиция связана с большим риском для жизни
спортсменов. К спортивному интересу добавились переживания за жизнь и
здоровье альпинистов. Мне почти ежедневно приходилось общаться с
родственниками спортсменов и представителями общественности, успокаивать их
на основе тех докладов, которые регулярно получал от руководителя
экспедиции. Все завершилось благополучно: наши альпинисты водрузили флаги
России и Северной Осетии-Алании на самой высокой вершине планеты.
На одной из встреч с Борисом Николаевичем Ельциным от имени наших
альпинистов я приподнес ему на счастье (таково поверье альпинистов)
камушек с вершины Эвереста.
Грязные языки моих недругов в республике много упражнялись на
сочинении пасквилей по поводу моих спортивных амбиций. Один из особо
изощренных «умов» договорился до того, что, «Галазов вывел «Спартак-
Аланию» в чемпионы, чтобы получить золотую медаль чемпиона России».
Эти люди не смогли увидеть сути. А она заключается в том, что молодежь,
вышедшая из войны и воспринимавшая ее как объективную
необходимость, увидела через достижения спортсменов другие горизонты, другой
жизненный путь. Дети, привыкшие к звуку автоматных очередей и
сделавшие войну основным предметом своих игр, устремились в детские и
юношеские спортивные школы. Для меня результат деятельности и
футболистов, и борцов, и рукоборцев, и альпинистов заключался именно в
том, чтобы вернуть жителям республики традиционно доброе отношение
к спорту и отвлечь их от войны. Нам удалось это сделать. Этим
достижением вправе гордиться и спортсмены, организовавшие в смутное для
Кавказа время своими талантами и самоотверженным трудом праздник души
для жителей республики, и руководители республики, поддержавшие на-
616
чинания выдающихся спортсменов, и многочисленные поклонники спорта,
искренне переживавшие за наших спортсменов и своим отношением
вдохновлявшие их на победы.
* * *
В 1996 году в России обострился общественно-политический кризис.
Экономические проблемы перешли грань, отделяющую их от
политических, и стали реальной угрозой для государственной власти и
общественных институтов. Географическое положение Северной Осетии, которая в
результате развала Советского Союза оказалась самой напряженной
территорией на границе России с воюющей Грузией, непосредственная близость
ко всем театрам военных действий на Кавказе, неурегулированность
взаимоотношений с Ингушетией, размещение на крошечной земле республики
крупных военных подразделений Минобороны, МВД, ФСБ России,
постоянное присутствие многочисленных федеральных правоохранительных
структур, Временной администрации Президента и других, которые часто
дублировали друг друга, вносили беспокойство и сумятицу в жизнь
мирного населения, отвлекали руководство республики от решения насущных
социальных и экономических задач, были серьезным препятствием в
привлечении в народное хозяйство российских и иностранных инвестиций.
Республика испытала на себе все политические, экономические и
социальные катаклизмы, перенесенные Россией и Кавказом. Пожар войны,
полыхавший в Чеченской Республике, напряженность в Кавказском регионе,
острая политическая борьба в российском обществе, экономические
трудности, многомесячные задержки с выдачей заработной платы, детских
пособий, пенсий, массовая безработица, десятки тысяч беженцев и
вынужденных переселенцев - эти и другие проблемы тяжелым бременем легли на
плечи нашего народа. Но мы не опустили руки, не отошли от намеченного
курса. Деятельность руководства республики была направлена на
предотвращение краха республиканского бюджета, поддержку реальных
производителей, сохранение и укрепление стабильно действующих предприятий.
Результат: медленно, но начали работать программы, рассчитанные на
несколько лет, появились первые положительные признаки улучшения
положения в экономике, дававшие основание предполагать возможность
решения сложных социальных проблем.
В 1996 году удалось сохранить, а в некоторых случаях и улучшить
показатели, характеризующие объемы производства в базовых отраслях
промышленности и сельского хозяйства. По сравнению с 1995 годом объем
производства в электроэнергетике вырос на 9,5 процента, в цветной металлургии
на 29,8 процента, в стекольной промышленности на 5,7%; за счет предос-
617
тавления налоговых льгот, оказания финансовой помощи предприятиям был
освоен выпуск более 100 новых видов продукции, пользующейся спросом.
Несмотря на значительные трудности в работе предприятий и организаций
строительной индустрии, коммунальной и газовой служб, в 1996 году было
введено 83,5 тысяч квадратных метров жилья, что на 71,5% было выше
прошлогоднего уровня. Индивидуальными застройщиками были построены
жилые дома общей площадью 48 тыс.кв.меторов, что в 1,7 раза превышало
показатель 1995 года. Большая работа была проведена по газификации. Было
введено в эксплуатацию 129,4 км. распределительных газовых сетей,
газифицировано свыше 4000 тысяч квартир и домов в сельских населенных пунктах.
Был преодолен спад производства в сельском хозяйстве. Обеспечено
централизованное снабжение сельхозпроизводителей качественными
семенами кукурузы, удобрениями, средствами защиты растений,
горюче-смазочными материалами. Эти меры позволили вырастить и собрать хороший
урожай зерновых культур (средний урожай - 26 центнеров с гектара, в том
числе кукурузы-41 центнер). Поголовье крупного рогатого скота в
крестьянских и фермерских хозяйствах выросло на 4,5 процента, в том числе коров -
на 2,9 процента.
За этими результатами стоял напряженный труд рабочих, строителей,
газовиков, крестьян. Но, несомненно, республике повезло, что в это
смутное, тяжелое время во главе агропрома, департамента строительства,
производственного объединения «Севкавэнерго», объединения «Севосгаз»,ми-
нистерства жилищно-коммунального хозяйства, заводов «Электроцинк» и
«Стекольный» оказались такие профессионалы и организаторы, как Аким
Олисаев, Станислав Ардасёнов, Солтан Хугаев, Дзантемир Басаев, Михаил
Бакшиев, Николай Ходов, Борис Габпаев. Все они получили образование и
производственный опыт в условиях социалистического, планового
хозяйства. Но высокий профессионализм, умение учиться в любых
обстоятельствах, талант организатора и высокое чувство ответственности перед
людьми позволили им вписаться в новое время, быстро приспособиться к
условиям дикой рыночной экономики. Они не только сохранили свои
производства, но и вывели их на более высокий уровень качества.
К числу руководителей, которые во все времена и в любых обстоятельствах
решали постановленные перед ними задачи, относятся Хасан Албегонов и
Бештау Кожиев. Первый долгое время возглавлял проектно-ремонтно-строитель-
ное объединение «Севосетинавтодор». В том, что сегодня все населенные
пункты Северной Осетии связаны надежными дорогами, в самых экстремальных
условиях сохранялась связь Северной и Южной Осетии, большая заслуга
этого талантливого руководителя и надежного человека, на которого можно
положиться и которому можно поручить самое сложное общественное дело.
618
В судьбе Бештауа Кожиева я принял участие еще будучи ректором
университета и добился у первого секретаря обкома КПСС Одинцова
прекращения его незаконного преследования со стороны административных и
правоохранительных органов. Когда стал руководителем республики, без
колебаний оставил его во главе государственного предприятия связи и
информатики «Россвязьинформ». Он не подвел меня, как не подводил и
других руководителей республики, потому что одно из главных его достоинств
- верность долгу. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в непростом 1996
году под его руководством были введены-в действие автоматическая
междугородная АТС во Владикавказе на 3000 каналов, первые очереди АТС-2 на
1800 номеров и цифровой АТС-3 на 4096 номеров; первая очередь
электронной АТС на 1300 номеров в рабочем поселке Заводском.
Благодаря усилиям глав администраций, принятого закона «О
государственной поддержке малого предпринимательста» с каждым годом
усиливалась роль малых предприятий в обеспечении доходной части бюджета и
решении проблемы занятости населения.
Осетия всегда была богата талантливыми людьми. Проблема
малочисленного национально-государственного образования в составе Российской
Федерации была не в недостатке кадров высокой квалификации, а в
невозможности найти им достойное применение у себя. Очевидно, поэтому
большинство осетин, одаренных природой жаждой знаний и
трудоспособностью, искали применение своим талантам за пределами республики. И
находили. Выдающиеся представители нашего народа: ученые, педагоги,
деятели искусства, спортсмены - получали поддержку и раскрывали свои
способности в Москве, Ленинграде, Киеве, Алма-Ата, Ташкенте, за рубежом.
Республика гордилась их успехами, засчитывала их достижения в свой
актив, но у себя не могла им в силу объективных, а часто и субъективных
причин создать нормальные условия для успешной деятельности.
Некоторых из них, почитаемых народом на расстоянии, при возвращении в
республику ожидали зависть, пренебрежение, постепенное забвение. И это
исходило от людей, еще недавно славовословивших их и обогревавших свои
души теплом их славы. Большинство из них не выдерживали такого
отношения к себе, покидали республику и возвращались снова туда, где с ними
считались. Некоторые из них на склоне лет оседали в республике.
Печально и больно было наблюдать за тем, как они постепенно угасали, теряли
уважение людей к своим заслугам и превращались в рядовых обывателей.
Этому способствовала атмосфера осетинского общества, в котором правит
неписанный закон: «А чем он лучше меня?»
Мои поиски механизмов преодоления этого пагубного для нации
стереотипа в суждении людей, путей привлечения наиболее ярких представи-
619
телей нашей технической и гуманитарной интеллигенции к разработке
программ вывода республики из политического, экономического и
социального кризиса привели меня к необходимости создания Государственного
научного Центра на базе НИИ гуманитарных исследований, других научно-
исследовательских учреждений, конструкторских бюро предприятий и
научных подразделений вузов республики. У меня было несколько встреч с
руководством Российской Академии наук по этому вопросу. Мы
договорились о том, что в перспективе Северо-Осетинский научный Центр будет
введен в состав РАН.
Перед Центром ставилась задача - объединить усилия научных и
творческих сил республики, привлечь к работе в научных подразделениях Центра
наших земляков из Москвы, Санкт-Петербурга, из других российских научных
центров и из-за рубежа. Но эта задача не была решена, замечательная идея не
нашла своего практического воплощения по трем причинам. Во-первых,
Правительство республики, главным образом его Председатель, занятые
повседневной текучкой и оторванные в своей практической деятельности от науки, не
смогли оценить роли Центра в решении социально-экономических проблем;
во-вторых, руководители научных учреждений и вузов республики усмотрели
в Центре конкурента и опасность ущемления своих интересов; в-третьих, что
самое главное, Центр возглавил человек, не располагавший опытом
организаторской работы и необходимыми личностными качествами.
Безусловно, Анатолий Кусраев не состоялся как руководитель. Но он
остается для меня одним из самых ярких'представителей нашего народа -
выдающимся математиком и большим ученым. Судьба Кусраева на посту
руководителя, как ранее и Амурхана Гудиева, убеждает в том, что наука
управления, фундаментальные и прикладные науки - это разные области
человеческого знания и деятельности. В интересах развития
фундаментальных и прикладных наук к руководству научными учреждениями и вузами
следует привлекать только ученых и специалистов, обладающих
профессиональными знаниями в области управления и необходимым опытом
организаторской работы.
Одним из первых истинную сущность Кусраева - руководителя осознал
Сослан Кубадиевич Кулов. Доктор технических наук, профессор, бывший
главный инженер крупного предприятия электронной промышленности СССР
- завода «Гран», Сослан Кулов был назначен первым вице-президентом
научного Центра. Он деятельно взялся за объединение научных сил технической
интеллигенции для решения проблем промышленности республики, в
первую очередь в области электронной техники. Но вскоре понял, что его
рациональные предложения и конкретные проекты не найдут поддержки у
Кусраева, и незаметно, без выяснения отношений с ним ушел из Центра.
620
На первых порах я принимал участие в работе Центра, присутствовал на
заседаниях ученого Совета. После второго или третьего заседания
поинтересовался у Кусраева, почему на заседаниях не было Кулова. По его
сбивчивым объяснениям почувствовал неладное. Я пригласил к себе Кулова. С ним
мы были знакомы и раньше. Знал его как сына первого секретаря обкома
КПСС, моего односельчанина Кубади Дмитриевича Кулова. Был наслышан
о его работе на заводе «Гран», о его противоборстве с директором завода
Лашиным. Но в непосредственной, рабочей обстановке нам общаться не
приходилось. На встрече он произвел на меня впечатление своей
интеллигентностью, умением кратко и четко формулировать свои мысли,
конкретной постановкой вопросов. Увидел в нем человека, который знает не
только, что делать, но, главное, - как и с кем. В самом начале нашей беседы он
попросил меня не обсуждать тему Центра и Кусраева, и мы перешли к
обсуждению проблем, связанных с реанимацией предприятий оборонного
комплекса и использованием их научного и производственного потенциала в
новых условиях. Объем производства этих предприятий к 1996 году
снизился до 53 млрд. рублей. По мнению Кулова, возможности производства
электронной промышленности составляли не менее 500 млрд. рублей в год.
Мы сможем использовать эти возможности,- говорил Сослан Кубадие-
вич,- если переориентируем наши предприятия на производство
конкурентоспособной продукции, пользующейся спросом на отечественном и
мировом рынке, заинтересуем наших будущих потребителей, обеспечим
финансирование новых проектов хотя бы на начальном этапе. Я не привык ходить с
протянутой рукой, но обращаюсь к Вам с просьбой оказать помощь нашему
научно-технологическому Центру. Мои обращения с этим вопросом в
Минфин, к Бирагову наталкиваются на стойкое невосприятие наших планов.
Кулов вкратце изложил мне суть деятельности
научно-технологического Центра «Баспик», созданного при Северо-Кавказском технологическом
университете. В Центре, состоящем из двух научно-исследовательских
лабораторий, пяти производственных участков и учебных аудиторий,
небольшой коллектив сотрудников из 59 человек во главе с профессором Куловым
вел научные разработки новейших микроканальных изделий, в частности
микроканальных пластин для приборов ночного видения. Уникальность
«Баспика» заключалась в том, что, во-первых, в лабораториях Центра
проводились научные исследования и опытно-конструкторская работа по важ-
'нейшей тематика; во-вторых, на пяти малосерийных производственных
участках разрабатывались и осваивались в собственном производстве
новейшие типы микроканальных пластин; в-третьих, менеджерами Центра
проводились маркетинг и продажа на рынке готовой продукции;
в-четвертых, в специализированных аудиториях и лабораториях Центра готовились
621
современные специалисты по профилю электронно-лучевых и фактоэлект-
рических приборов. Большинство из них еще во время учебы включались в
научный и производственный процесс.
Сослан Кубадиевич убедил меня в необходимости финансовой
поддержки Центра. Вскоре мы побывали у него вместе с Председателем
Правительства Бариговым, Министром финансов Бежаевым и Министром
экономики Шубиным. Центр и его сотрудники произвели на всех нас сильное
впечатление. Я дал указание Правительству выделить «Баспику» кредит, а
впоследствии добился принятия решения о ежегодном финансировании Центра
из республиканского бюджета. Конечно, выделяемые средства не
обеспечивали весь необходимый объем исследований и производства, но они были
серьезным подспорьем для коллектива. Наша поддержка в какой-то мере
помогла в разработке и изготовлении десятков типов МКП новых поколений,
аналогов которых не было в электронной промышленности страны.
Работа научно-технологического Центра «Баспик» позволила мне убедить
Виктора Степановича Черномырдина в целесообразности включения наших
проектов в федеральные целевые программы. В конце 1996 года по его
указанию в республику была направлена солидная комиссия Минобороны России,
которая изучила возможности наших предприятий и подписала Протокол и
Соглашения с Правительством республики. Они предусматривали
установление госзаказа для наших предприятий электронной промышленности,
внедрение на заводе «Гран» технологии производства микроканальных пластин,
разработанной профессором Куловым в НТЦ «Баспик».
Результаты работы научно-производственного коллектива профессора
Кулова привлекли внимание зарубежных деловых кругов. Уже к 1997 году у
«Баспика» были заключены контракты с фирмами Югославии, Южной
Кореи, Китая, велись переговоры с фирмами США, Франции, Германии,
Нидерландов. К сожалению, мне не удалось заставить председателя
правительства Юрия Бирагова, инженера по специальности, бывшего директора
завода «Электроконтактор», и Министра экономики Николая Шубина,
бывшего главного инженера научно-производственного объединения
«Полимер», заинтересованно отнестись к программам развития предприятий
электронной промышленности, предметно заниматься решением проблем их
структурной перестройки и финансового обеспечения совместно с Мино-
бороной и другими федеральными ведомствами.
* * *
Правительство, министерства и ведомства республики, наши ученые,
специалисты промышленности, сельского хозяйства, культуры проделали
колоссальную работу по подготовке Федеральной целевой программы соци-
622
ально-экономического развития Республики Северная Осетия - Алания на
период 1996-2000 годы. К ее разработке были привлечены лучшие
специалисты и ученые республики, федеральные научные и экспертные
организации. Каждая из 15 подпрограмм многократно и детально обсуждалась у
Президента, в Правительстве, в Парламенте, прошла согласование со
всеми федеральными организациями и департаментами Правительства
Российской Федерации. 7 марта 1996 года она была принята Правительством
Российской Федерации без поправок и оценена как одна из лучших,
профессионально проработанных федеральных целевых программ. Мой
доклад был внимательно выслушан и одобрен. Вопросов ко мне не поступило.
У меня сохранился текст выступления на заседании Правительства.
Считаю нужным привести некоторые фрагменты:
«...Предложенная на утверждение Федеральная целевая программа
социально-экономического развития Республики Северная Осетия-Алания до
2000 года разработана во исполнение Указа Президента Российской
Федерации. В ее подготовке вместе с Правительством Северной Осетии
принимали самое активное участие Минфин России, Минэкономики России,
другие министерства и ведомства, департаменты Правительства России.
Программа прошла серьезную оценку экспертного совета при
Правительстве России во главе с его руководителем Хижой Г. С, Совета по
размещению производительных сил во главе с академиком Гранберг А.Г. и других
федеральных научных центров.
Программа содержит концепцию социально-экономического развития
Республики Северная Осетия-Алания до 2000 года и состоит из 15
подпрограмм, в рамках которых предусматривается ее реализация.
Подпрограммы включают комплекс мер по конверсии предприятий
оборонной промыитенности; развитию электроэнергетики;
нефтепереработки; строительного комплекса; курортно-рекреационного комплекса;
повышению уровня занятости населения; освоению горной зоны республики;
обеспечению населения Республики Северная Осетия-Алания питьевой
водой и розливу минеральных лечебных вод; противопаводковой защите
народнохозяйственных объектов в бассейне реки Терек; повышению
плодородия почв и развитию кормопроизводства; укреплению
материально-технической базы растениеводства и животноводства; расселению беженцев и
вынужденных переселенцев.
... Мы рассчитываем, что реализация Программы «Энергетика Осетии»
обеспечит рост производства электроэнергии в 5 раз (с 350 млн.квт.час.
до 1750млн.квт.час), удовлетворит полностью потребность Республики
Северная Осетия-Алания и повысит уровень энергообеспеченности
Северо-Кавказского региона в целом.
623
Реализация программы «Нефть Осетии» предполагает увеличение доли
нефтепродуктов и природного газа в топливном балансе Республики до 60-
70 процентов.
Освоение новых месторождений полиметаллических руд в сочетании с
более дешевой электроэнергией позволит полностью загрузить мощности
цветной металлургии Северной Осетии и успешно конкурировать на
внутреннем и внешнем рынке в продаже свинца, цинка и др. цветных металлов.
Существенно возрастет потенциал строительной индустрии, основанной
на использовании местного сырья и наукоемких технологий, разработанных
учеными Северной Осетии-Алании. Уже сегодня имеют большой спрос в г.Мос-
кве наши водонепроницаемый бетон, пенобетон, отделочные материалы.
Значительное развитие получит производство по розливу лечебных и
минеральных вод.
Развитие курортно-рекреационного комплекса республики предполагает
лечение и оздоровление в Северной Осетии-Алании десятков тысяч россиян.
Реализация программы конверсии позволит на полную мощность
запустить предприятия оборонного комплекса, составлявшие в общем объеме
промышленного производства республики более 40 процентов. С этим
связано и наше стремление сохранить и использовать огромный научный,
инженерно-технический потенциал и высококвалифицированные рабочие
кадры, сосредоточенные на производстве уникальной наукоемкой продукции.
Развитие сельскохозяйственного комплекса, сориентированного на
переработку, позволит обеспечить потребности республики и поставлять
другим регионам, в частности Москве, продукты питания, изготовленные
на основе экологически чистого отечественного сырья.
В целом реализация Программы обеспечивает к 2000 году ликвидацию
дотационности бюджета республики, которая составляет сейчас 70%,
структурную перестройку промышленности и сельского хозяйства, более
рациональное использование природных ресурсов.
Мы вправе рассчитывать на то, что Правительство Российской
Федерации в марте месяце примет Постановление о создании региона
интенсивного экономического развития «Осетия». Это позволит создать
благоприятные условия для дополнительного привлечения внутренних и
иностранных инвестиций, снизит уровень безработицы, поможет обустроить
беженцев и вынужденных переселенцев...
...В заключение я хочу подчеркнуть, что во многом успешная реализация
программы будет связана с 1996 годом. Прошу Правительство Российской
Федерации обеспечить выполнение поручения Президента Российской
Федерации Б.Н. Ельцина от 26.01.96 года№ 181 и поручений Правительства
РФ 04.02.96 г. № ВЧ-ПП-02917 и от 27.02.96 г. № ОС-ПП-65994.»
624
Очевидно, следует пояснить, о каком поручении Президента РФ идет
речь. На очередной встрече с Борисом Николаевичем 26 января 1996 года я
передал ему записку: «О ходе реализации Указа Президента Российской
Федерации от 7 октября 1994 года № 1986 «О государственной поддержке
социально-экономического развития Республики Северная Осетия до
2000 года», которая заканчивалась так:
«...Многиемероприятия (Указа), которые должны были быть
выполнены в 1994 году, не выполнены до сих пор. Это вызывает негативную
реакцию населения, усиливает нашу оппозицию. Считаю, что Указ можно и
нужно выполнить. Это скажется не только на республике, но и укрепит
авторитет Президента Российской Федерации.
Прошу Вас, уважаемый Борис Николаевич, поручить Правительству
Российской Федерации решить следующие вопросы:
1. Утвердить в I квартале 1996 года программы
социально-экономического развития Республики Северная Осетия-Алания до 2000 года,
восстановления исторической части города Владикавказа, развития курорт-
но-рекреационного комплекса республики и обеспечить их регулярное
финансирование в полном объеме.
2. На завершение начатых в 1995 году мероприятий Указа увеличить
выделенные Правительству Республики Северная Осетия-Алания по
статье бюджета «Федеральные программы развития регионов» средства в
объеме 277млрд.рублей до 320 млрд.рублей.
3. Во исполнение Указа от 1 марта 1996 года принять постановление об
образовании на территории Республики Северная Осетия-Алания региона
интенсивного экономического развития «Осетия» и утвердить положение о нем.
4. Решить вопрос о выделении Республике Северная Осетия-Алания
иностранных инвестиционных кредитов в объеме 50 млн.долларов США.
5. Выделить в 1996 году на полную реконструкцию международного
аэропорта «Владикавказ» 67у7 млрд.рублей и решить вопрос о
приобретении самолетов ТУ-154 для создания авиаотряда на Владикавказском
авиационном государственном предприятии.
6. Обеспечить в 1996 году полное финансирование программ «Нефть
Осетии» и «Развитие электроэнергетики Осетии», включенных в
Федеральную целевую Программу «Топливо и энергия».
Кроме вопросов, связанных с реализацией Указа Президента
Российской Федерации «О государственной поддержке социально-экономического
развития Республики Северная Осетия до 2000 года», прошу Вас, уважае-
мый Борис Николаевич, поддержать нас в решении трех вопросов:
1. В связи с вводом войск в Чеченскую республику наибольшую нагрузку
приняла на себя Республика Северная Осетия-Алания. Только материаль-
625
ный ущерб, нанесенный Моздокскому, Правобережному, Пригородному рай-
онам, исчисляется в 54,5 млрд.рублей. Эту проблему хорошо знают Пер-
вый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации
О.Н.Сосковец и Руководитель Администрации Президента Российской
Федерации Н.Д.Егоров. Нами неоднократно ставился этот вопрос перед
Правительством Российской Федерации, но дальше поручений дело не идет.
2. Долг Федерального бюджета по взаимным расчетам с бюджетом
Республики Северная Осетия-Алания, в том числе по заработной плате,
пенсиям и пособиям, составляет 61 млрд.рублей. Необходимо погасить эту
задолженность до 15 февраля 1996 года.
На этом письме при мне Борис Николаевич наложил резолюцию:
«В.С.Черномырдину. Надо выполнять мои и собственные решения. Выборы?
Подпись. 26.1.96 г.»
Виктор Степанович очень ответственно отнесся к поручению
Президента. Об этом говорят его указания от 1 февраля 1996 года: «Минэкономики
России (Е.Г.Ясину)-созыв, Минфину России (В.Г.Панскову), Министерствам
и ведомствам (по списку)./Ход выполнения Указа Президента Российской
Федерации от 7 октября 1994 г. № 1986 неоднократно рассматривался
Правительством, давались конкретные указания, однако руководители
министерств и ведомств не сделали должных выводов.
Учитывая сложную обстановку на Северном Кавказе, прошу принять
исчерпывающие меры по выполнению ^ставленных вопросов в
соответствии с поручением Президента Российской Федерации от 26 января
1996г.№Пр-181.
По вопросам, требующим решения Правительства, внесите предложения.
Доложите к 15 февраля 1996 г. с проектом ответа Б.Н.Ельцину.»
И эти указания, и решения Правительства России по Северной Осетии
могли быть выполнены только при условии настойчивой,
последовательной, профессиональной, аргументированной работы Правительства,
министров, руководителей комитетов и управлений республики с
соответствующими федеральными министерствами и ведомствами.
Эту работу обязан был организовать председатель правительства Бира-
гов, но он явно с этой работой не справился. Ни одно начатое дело, ни один
проект по этой причине до окончательного результата не были доведены.
Конечно, было много трудностей на пути реализации Указа Президента
Российской Федерации и Программы, утвержденной Правительством.
Обстоятельства подчас складывались таким образом, что рушили все
намеченные планы и перечеркивали наши благие намерения. Навряд ли в этих
626
условиях можно говорить о полной реализации федеральной целевой
программы социально-экономического развития республики на период до
2000 года. Но убежден, что большинство программ можно было полностью
осуществить, если бы во главе правительства стоял в тот период человек,
который обладал бы волей и необходимыми качествами для организации
работы по выполнению задач, поставленных перед органами
исполнительной власти и местного самоуправления в Посланиях Президента Северной
Осетии-Алании в 1995, в 1996 и в 1997 годах.
* * *
Положение республики, оказавшейся в эпицентре кровавых разборок и
территориальных притязаний, вынуждало активно заниматься политикой и
искать механизмы решения острых кавказских проблем. Полагал тогда,
считаю и сегодня: нет на Кавказе ни одного государства, ни одной
республики, края, области, района, даже небольшого населенного пункта,
которых бы обошла беда, в какой бы точке Кавказа она ни случилась.
Именно исходя из этой своей внутренней установки, продолжал настойчиво
убеждать Президента России, Президентов Закавказских государств, своих
северо-кавказских коллег в необходимости объединения общих усилий по
выводу Кавказа из состояния войны и межнационального противостояния.
С помощью Виктора Степановича Черномырдина удалось в начале 1996
года убедить Бориса Николаевича Ельцина в том, что дальше откладывать
его встречу с лидерами Закавказских государств и руководителями
Северного Кавказа нельзя. Все необходимые договоренности были достигнуты,
проект Декларации глав государств согласован с Гейдаром Алиевым, Лево-
ном Тер-Петросяном, Эдуардом Шеварднадзе, Владикавказ подготовлен к
приему делегаций. Борис Николаевич согласился и установил день
проведения встречи - 5 июня 1996 года. Естественно, решение он принимал с
учетом общественного резонанса от результатов встречи накануне выборов
Президента России.
В середине мая месяца комиссия по подготовке встречи, в состав
которой входил и Президент Кабардино-Балкарии Валерий Коков, рассмотрела
проекты документов, заслушала мою информацию. Члены комиссии, часть
из которых побывала в Осетии, высказала несколько пожеланий,
связанных с организацией приема и размещением делегаций, освещением
ветрели в СМИ. Валерий Мухамедович во время заседания просидел молча.
Обычно мы с ним обсуждали все мало-мальски значительные общественные
события, советовались о своем отношении к ним. На этот раз мне не удалось
с ним обменяться мнениями. Чувствовал, что он упорно старается уйти от
разговора на эту тему. После окончания заседания комиссии имел намере-
627
ние обсудить с ним некоторые детали организации приема высоких гостей,
рассчитывал на его поддержку и совет. Но по окончании заседания он сразу
ушел, и я так и не смог с ним встретиться.
В республике была проведена большая организационная работа по
подготовке встречи. Определены помещения для заседаний участников
встречи, рабочие кабинеты для членов делегаций с учетом возможных
дискуссий и необходимости отдельного обсуждения проектов документов
делегациями «самопровозглашенных» республик; для размещения глав государств
России, Азербайджана, Армении и Грузии подготовлены четыре блока
государственной дачи; наведен порядок в гостиницах «Владикавказ» и
«Империал»; приведены в полную готовность службы МВД и ФСБ.
Жители республики ждали Встречу руководителей России и Кавказа на
высшем уровне, связывали с этим событием свои надежды на прекращение
войны и насилия. Беженцы из Грузии, Армении, Азербайджана, из Чечни и
Ингушетии были убеждены, что встреча станет началом решения их
проблем, и они смогут вернуться в родные места. Там они оставили свои дома,
свои квартиры, свое имущество, там они имели постоянное место работы и
могли своим трудом содержать свои семьи. Ни у кого уже не было
сомнений, что Встреча состоится в установленный срок во Владикавказе/Не было
сомнений и у меня: решение принято Президентом Российской Федерации.
Я не учел одной из главных особенностей Бориса Николаевича - легко
отказываться от своих обещаний и договоренностей, круто менять свои же
собственные решения без всяких объяснений. Так случилось и на этот раз.
В конце мая в приподнятом настроении я вошел в кабинет руководителя
Администрации Президента Российской Федерации, где уже сидели за столом
все члены комиссии, кроме ВалерияКокова. По напряженному лицу и сухому
приветствию Николая Дмитриевича Егорова почувствовал неладное. И не
ошибся. Он сходу заявил:
- Встреча состоится 3 июня в городе Кисловодске. Встречу
приветственным словом открывает глава администрации Ставропольского края
Марченко Петр Петрович, выступают согласно протокола по алфавиту Президент
Азербайджана Гейдар Алиев, Президент Армении Левон Тер-Петросян,
Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе, Президент Российской Федерации
Борис Николаевич Ельцин. От Северного Крукэза выступит Президент
Северной Осетии Ахсарбек Галазов. Принимается Декларация, которая будет
подписана Президентами России и Закавказских государств. Обсуждение
выступлений и проекта Декларации не предусмотрено. Дискуссию и мы не
будем открывать: решение окончательное и обсуждению не подлежит.
Последние слова явно были адресованы мне. Впоследствии Николай
Дмитриевич сообщил мне, что Русланом Аушевым и Валерием Коковым был сде-
628
лан беспроигрышный ход, чтобы сорвать проведение Встречи во
Владикавказе: на это же время назначено в Назрани празднование Дня Республики
Ингушетия. Якобы, по этому поводу они специально встречались в Назрани.
- Все рассчитано точно, - сказал Николай Дмитриевич. - В этом случае
Ельцин не может отказаться от поездки в Ингушетию, а это связано с
известными проблемами. А они ему накануне выборов ни к чему.
Я не стал выяснять, было все так, как мне изложил Егоров, или иначе,
но известно другое: как только стало известно о проведении Встречи в
Кисловодске, Руслан Султанович перенес празднование Дня Республики
Ингушетия на более поздний срок. Позиция Аушева мне понятна. Но до сих пор
меня поражает поведение Валерия Кокова, с которым у меня тогда
установились если не дружеские, то доверительные отношения. Но и его
поведению нахожу объяснение: издавна между народами Кавказа, помимо
отношений дружбы и куначества, установилось ревностное отношение к
успехам друг друга. Возможно, некоторые мои коллеги из Северного
Кавказа усмотрели в проведении столь представительного форума во
Владикавказе ущемление каких-то своих интересов и национальных амбиций.
Как бы то ни было Встреча состоялась. В необходимости ее проведения
я настойчиво убеждал Бориса Николаевича в течение двух лет, начиная с
апреля 1994 года. Она могла иметь историческое значение, положить
начало развязыванию всех кавказских и российско-кавказских политических и
экономических узлов, если бы на основе договоренностей в Кисловодске,
лидеры России и Кавказа перешли от декларации благих намерений к
решению конкретных проблем.
* * *
День 3 июня 1996 года выдался ясным, солнечным. У всех участников
Встречи было приподнятое настроение. Все главы государств излучали
величие и взаиморасположенность, готовность вместе решать сложные
политические и экономические проблемы региона. В своих выступлениях Гейдар
Алиев, Левон Тер-Петросян, Эдуард Шеварднадзе подняли самые острые
вопросы, доказывали необходимость их совместного решения, отметили
особую роль России в организации миротворческого процесса, высказали свою
поддержку Ельцину на выборах Президента Российской Федерации. Было
емким и проблемным выступление Бориса Ельцина.
После него слово предоставили мне. Очевидно, выбор пал на меня,
потому что Борис Николаевич таким образом решил сгладить допущенную
бестактность по отношению к фактическому инициатору Встречи. Но он
пошел дальше этого, предоставив мне право вести торжественное застолье
после окончания деловой части встречи.
22 я-80
629
Окончательный вариант текста своего выступления согласовал перед
началом Встречи со своими советниками профессором Марком Блиевым и
Сергеем Плахтий. Возможно, сегодня я выступил бы по-другому, поднял бы
другие проблемы, о некоторых вещах бы вовсе не говорил. Но сказанного
не вернуть, написанное и вошедшее в архивы истории не вырубить.
Привожу все сказанное мною на этой встрече без малейшей правки стенограммы.
«Выступление А.Х.Галазова на встрече глав государств
Азербайджана, Армении, Грузии и России
с участием руководителей республик, краев и областей Кавказа
в городе Кисловодске 3 июня 1996 года
Уважаемый Борис Николаевич!
Уважаемый Гейдар Алиевич!
Уважаемый Левой Акопович!
Уважаемый Эдуард Амвросиевич!
Уважаемые руководители республик, краев и областей Кавказа!
Встреча глав государств, республик, краев и областей Кавказа с
Президентом России - крупное международное событие. Это первый в истории
Кавказа форум, в котором участвуют лидеры всего Кавказского региона. В
этом я вижу политическую неординарность происходящего. Так уж
случилось в судьбе наших народов: они проявляют мужество в войнах, превыше
всего ценят гостеприимство, искреннюф и честную дружбу, но не всегда
находили пути к совместным усилиям, необходимым для взаимопонимания
и взаимодействия.
Участие Бориса Николаевича Ельцина, Президента России, в
кавказском диалоге придает нашей встрече особую значимость. В прошлом в
своих отношениях с Кавказом российское правительство, как правило,
предпочитало действовать, не заботясь о консолидирующих силах кавказских
народов. Впервые в истории России мы видим, как глава российского
государства принимает решение, направленное на объединение усилий во имя
мира и согласия на Кавказе.
Идея Президента России о форуме, на котором Кавказ предстает как
единый историко-культурный и экономико-политический организм, я
рассматриваю еще и как закладку фундамента новой политической традиции,
ведущей нас к единству и демократизации в отношениях между Россией и
Кавказом. Это особенно важно в наше время, когда мы оказались перед
лицом новой системы межэтнических и межгосударственных
взаимоотношений, продиктованной изменившейся геополитической ситуацией.
'Всем нам известны трагические события на Кавказе. Будем честны
перед историей - подобное происходило и в прошлом. Войны и конфликты,
630
невольными свидетелями которых мы стали, еще раз убедили нас в том,
что по сей день мир не расстался с силовыми военными методами
разрешения противоречий, которые вполне естественны на изломах истории.
Одна особенность замечена во внутрикавказских и российско-кавказских
конфликтах: к счастью, до сего времени на Кавказе не было военных
потрясений, способных заставить конфликтующие стороны разойтись навсегда. И
как бы трагически ни развивались события, всегда на первый план выходили
взаимодействие, стремление к сотрудничеству и миру И это не было ни
политическим произволом, ни чьим-то личным выбором. Проявлялась
фундаментальная закономерность, исторически сложившаясяу наших народов.
В рамках этой закономерности происходит и нынешняя встреча, с которой
народы Кавказа и России связывают надежды на мир и согласие.
Еще недавно идея о России и Кавказе как едином жизненном
пространстве воспринималась с осторожностью. У этой идеи находились свои
оппоненты. Сегодня жизнь предлагает нам факты, убеждающие в
необходимости поддержания тесного союза между Россией и Кавказом. Мы все
видим, например, как проблема России, выбирающей Президента и
оказавшейся перед исторической дилеммой, стала для всех нас
животрепещущей, такой же кавказской проблемой, как и российской. Мы искренне
движимы заботой о том, чтобы не допустить в России проведения
контрреформ, избежать новых социальных потрясений. Мы едины в своем выборе
Президента России. Главы государств, республик и областей Кавказа
поддерживают кандидатуру Бориса Николаевича Ельцина на высокий пост
Президента России. Единодушие в выборе российского Президента - это
ли не свидетельство союза России и Кавказа, факта кавказского единства?!
Никогда еще народам Кавказа не были так близки судьбы России, как в
пору становления ее новой государственности. Они верят в будущее
России, в развитие ее национальной демократии, в строительство мощной
миротворческой державы, устремленной к соблюдению баланса
собственных интересов с интересами народов Кавказа.
Реформирование всей экономической и политической системы России
потребовало от Бориса Николаевича немало сил и времени. Но это не
отдалило его от Кавказа, не ослабило его заинтересованности в решении
кавказских проблем. Осетинский народ, - полагаю, в такой же мере и грузинский, -
глубоко благодарен Президенту России, остановившему войну в Южной
Осетии. Миротворческими усилиями Бориса Николаевича проблема Южной
Осетии ныне обрела реальные перспективы своего решения. Подписанный
16 мая сего года в Москве Меморандум по Южной Осетии, а также
активизация контактов между Грузией и Республикой Северная Осетия-Алания
углубили взаимопонимание между осетинским и грузинским народами.
631
Большинству конфликтов, происшедших в последние годы на Кавказе,
исторически свойственно повторяться. И это не потому, что войны и
конфликты -удел наших народов. Причины, намой взгляд, в другом. Спеша
вступить в военный конфликт, мы столь лее торопливо пытаемся разрешить
проблему, приведшую к противостоянию. Надеясь на временный успех,
забываем о фундаментальном. В юго-осетинской проблеме, мы хотели бы
видеть такую перспективу, которая навсегда бы исключила конфликтную
ситуацию. Добиваясь этого, мы хорошо понимаем, как важно учесть не
только собственные национальные интересы, но и интересы других сторон.
Насколько я понимаю, такой же позиции придерживаются Президенты Грузии
и России. Это важное политическое обстоятельство подводит стороны к
выработке системы взаимоприемлемых отношений, обеспечивающих мир и
безопасность и удовлетворяющих национальные и государственные
интересы осетинского народа, Грузии и России. На современном этапе мне, как
Президенту Республики Северная Осетия-Алания, наиболее корректной
представляется форма совместных договорных отношений, признаки которых
де-факто уже существуют по Южной Осетии. Рассматривая эту форму
как наиболее отвечающую сегодняшней реальности, Грузия, признающая
статус Республики Южная Осетия в составе Грузинской Федерации,
сохраняет территориальную целостность и получает благоприятные условия для
строительства своей государственности.
Гаранта мира и безопасности в Республике Южная Осетия
осетинский народ видит.в лице России. Исходя из этого, Грузия могла бы
предоставить Республике Южная Осетия право делегировать России часть
полномочий, связанных с восстановлением экономики и обеспечивающих мир и
безопасность. В пору, когда и Россия, и Грузия заняты развитием новых
форм межгосударственных отношений, такой подход к решению
проблемы Республики Южная Осетия явился бы важным звеном в цепи
предстоящих российско-грузинских договоренностей и осетино-грузинского
урегулирования.
Начиная с войны в Южной Осетии и по сей день осетинский народ
переживает один из наиболее тяжелых периодов своей истории. Наряду с
тяготами войны и развалом экономики, состоящей в основном из
предприятий военно-промышленного комплекса, Республике Северная
Осетия-Алания пришлось перенести нелегкие испытания, связанные с приемом и
обустройством более 100 тысяч беженцев и вынужденных переселенцев.
Создавшаяся в 1992-94 годах ситуация в республике могла бы иметь куда
более трагический исход без поддержки российского правительства. Мне
трудно переоценить материальную и моральную помощь, оказанную в эти
годы нашей республике Россией. Под руководством Президента России раз-
632
работана государственная программа социально-экономического развития
Республики Северная Осетия-Алания до 2000 года.
Перед нами еще немало трудноразрешимых проблем. Наиболее острая
из них - проблема беженцев. Северная Осетия-Алания - единственная
республика на территории СНГ, где идет, может быть, медленное, но
планомерное решение проблемы беженцев. Мы продвинулись в переговорном
процессе с Республикой Ингушетия и возвращении беженцев-ингушей в
Пригородный район Северной Осетии. Однако главная трудность состоит в том,
что у нас еще остаются массы беженцев из Закавказья, Чечни,
Ингушетии, Таджикистана и других районов бывшего СССР. Только из Грузии и
Южной Осетии в республике зарегистрировано сегодня более 40 тысяч
беженцев. Практика показала - без комплексного решения вопроса о
беженцах и совместных усилий всех заинтересованных сторон, без
серьезных финансовых вложений ни Северной Осетии, ни России, ни другим
государствам и республикам Кавказа не разрешить столь сложной проблемы,
какой является проблема беженцев.
Политики и военные нередко подмечают выгодное
военно-стратегическое расположение Осетии. Мне бы хотелось обратить внимание
участников нашей встречи на другое. Осетинский народ превыше всего ценит
свои историко-культурные связи с соседними народами. Мне приятно
напомнить Президенту Азербайджана Гейдару Алиеву о том, что в свое
время на старых бакинских нефтепромыслах трудилось 9 тысяч
осетин-нефтяников. Многие осетины получили образование в учебных заведениях
Азербайджана. Мы с глубоким уважением и благодарностью относимся к
азербайджанцам: инженерам, врачам, специалистам сельского хозяйства,
- вносящим свой вклад в экономику и культуру республики, объединенным в
национально-культурное общество «Азери».
Президент Армении Левон Тер-Петросян -ученый-филолог. Ему
хорошо известно, что армянский и осетинский народы, выходцы из одного
исторического ареала, сформировались в родственном этническом мире.
Осетия никогда не теряла своих связей с Арменией. В начале XX века, когда
армянский народ подвергся геноциду, более 10 тысяч армян нашли приют в
Осетии, и ныне национально-культурное общество «Эребуни» играет
значительную роль в общественно-политической и экономической жизни
республики.
История Осетии и Грузии отмечена единством судеб, взаимным
тяготением друг к другу, взаимопониманием двух народов. У нас был лишь один
неразрешенный вопрос - являлись ли грузинские цари «племянниками»
осетинских или дело обстояло наоборот. Осетия глубоко пережила
случившийся в 90-х годах конфликт. Он принес нашим народам кровь, разрушение
633
и гнетущее чувство. В восстановлении доверия между нашими народа-
ми, в развитии экономических и культурных связей мы очень надеемся на
трудолюбивый грузинский народ, на его лучшие исторические традиции,
на Президента Эдуарда Шеварднадзе, опытного и мудрого политика. Хочу
также подчеркнуть: даже в самый тяжелый период войны в Южной
Осетии мы оберегали 14 тысяч грузин - наших сограждан, оберегали
грузинскую школу во Владикавказе и национально-культурное общество «Эр-
тоба».
Какие бы мы ни испытывали трудности, к нам на помощь приходят
республики, краяг область Северного Кавказа. Осетинский народ помнит
добро, и можно не сомневаться: он сделает все, чтобы быть достойным
большой дружбы, проявленной к нему соседними народами.
Наша встреча проходит в ответственный период истории.
Оттого, как проголосуют избиратели России, зависит судьба мировой
державы. Ошибка малого народа, как бы велика она ни была, чаще всего
остается его собственной и ничьей больше. Ошибка российского
масштаба - угроза не только самой России, но и другим народам и
государствам. Не раз история преподносила нам уроки, свидетельствующие об
этой жестокой истине. Будем же надеяться - россияне не повернут
вспять. Они отдадут свои голоса за нынешнего Президента, за Бориса
Николаевича, гаранта мира и поступательного развития обновляющейся
России.
Как один из участников встречи я глубоко удовлетворен состоявшимся
диалогом. Могу сожалеть только о том, что эта встреча состоялась не
во Владикавказе. Моя инициатива о проведении общекавказского форума
во Владикавказе в Республике Северная Осетия-Алания воспринималась с
большим подьемом. Но я надеюсь, что это только начало наших будущих
регулярных встреч.
Уважаемый Гейдар Алиевич!
Уважаемый Левон Акопович!
Уважаемый Эдуард Амвросиевич!
Уважаемые руководители республик, краев и областей Кавказа!
Народ Северной Осетии-Алании оставляет за собой право на
проведение очередной общекавказской встречи во Владикавказе после избрания
Президентом России Бориса Николаевича Ельцина.
Да поможет нам Бог!»
Привожу полностью и исторический документ, над подготовкой
которого трудились представители всех четырех государств. Основная же работа
по подготовке проекта Декларации была проделана В.А.Михайловым,
Б.Н.Пастуховым и мною.
634
«ДЕКЛАРАЦИЯ
ЗА МЕЖНАЦИОНАЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ, МИР, ЭКОНОМИЧЕСКОЕ
И КУЛЬТУРНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО НА КАВКАЗЕ
Принята на встрече глав государств
Азербайджанской Республики, Республики Армения,
Грузии, Российской Федерации
Мы, главы государств Азербайджана, Армении, Грузии и России, собрав-
гииеся 3 июня 1996 г. в Кисловодске с участием руководителей республик,
краев и областей Кавказа,
объединенные сознанием общей ответственности за настоящее и
будущее кавказского региона, исторически являющегося колыбелью народов
различных языковых групп, вероисповеданий и национальных культур,
представляющих уникальный спектр общечеловеческой цивилизации,
рассматривая Кавказ как единый целостный организм и
геополитическую реальность,
руководствуясь волей народов региона к сохранению и укреплению
отношений добрососедства и взаимоподдержки,
осознавая исключительную важность обеспечения межнационального
согласия, развивая инициативы по обеспечению мира, безопасности и
стабильности на Кавказе,
выражая серьезную озабоченность продолжающимися в регионе
конфликтами и разрывом формировавшихся столетиями политических,
экономических связей и гуманитарных контактов,
твердо придерживаясь общепринятых норм международного права,
целей и принципов Устава Организации Объединенных Наций,
основополагающих документов Организации по Безопасности и Сотрудничеству в
Европе, Содружества Независимых Государств,
Заявляем о своей твердой решимости всемерно содействовать
установлению прочного мира и стабильности на Кавказе, расширять и
укреплять традиционные отношения дружбы и сотрудничества между
нашими народами.
Происходящие в регионе вооруженные конфликты носят
разрушительный и антигуманный характер. Они препятствуют политическому,
экономическому и социальному развитию наших стран, их более тесному
взаимодействию, восстановлению межличностных контактов.
Мы обращаемся ко всем заинтересованным сторонам с призывом
приложить все усилия для достижения всеобъемлющего урегулирования еще
существующих конфликтов на базе общепризнанных принципов и норм
международного права. В этой связи мы подчеркиваем важное значение
миротворческой роли России и международных организаций.
635
Участники встречи приветствуют договоренность о прекращении
военных действий в Чечне и усилия, предпринимаемые Президентом России-
ской Федерации с целью окончательного урегулирования этой проблемы.
Они приветствуют также подписание Меморандума о мерах по
обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами
в грузино-осетинском конфликте.
Участники встречи выражают удовлетворение сохранением режима
прекращения огня в нагорно-карабахском конфликте в течение двух лет и
обязуются активизировать переговорный процесс для скорейшего
всеобъемлющего мирного урегулирования конфликта.
Как общую боль мы воспринимаем проблему беженцев и
перемещенных лиц независимо от их национальности и предпримем все усилия,
чтобы создать условия для их скорейшего добровольного и безопасного
возвращения к родным очагам.
Мы категорически отвергаем агрессивный сепаратизм, проявления
национальной исключительности, межконфессиональной розни и
религиозного экстремизма. Мы твердо намерены способствовать этнической и
конфессиональной терпимости, бережному, уважительному отношению
к культурному и языковому многообразию региона.
Мы осуждаем терроризм во всех формах и проявлениях и преисполнены
решимости объединить усилия для его искоренения. Необходимо положить
конец незаконному обороту оружия и наркотиков.
Выражаем намерение совместно сохранить и приумножить все
доброе, что традиционно связывает народы^ Кавказа и России. Взаимное
доверие и открытость, уважение прав человека и основных свобод, разрешение
споров мирными средствами и невмешательство во внутренние дела,
добросовестное выполнение взятых на себя обязательств и взаимовыгодное
партнерство должны стать основой наших взаимоотношений.
Подчеркиваем важность всестороннего партнерства и взаимодействия
наших государств и поощрения интеграционных процессов между ними на
основе суверенного равенства и взаимной выгоды, необходимости
осуществления сбалансированной экономической политики в кавказском регионе.
Первостепенной задачей по мере урегулирования конфликтов является
формирование общего экономического пространства, всестороннее
развитие торгово-экономического, научно-технического сотрудничества,
осуществление совместных проектов в области телекоммуникаций,
строительства, транспорта, топливно-энергетического комплекса, охраны
окружающей среды, поощрение инвестиционной деятельности и торговли
на основе общепризнанных принципов международного права и с учетом
сложившихся культурных исторических связей.
636
Особое внимание должно быть уделено всестороннему сотрудничеству
в вопросах охраны уникальной природы Кавказа, ликвидации техногенных
последствий и результатов стихийных бедствий и вооруженных
конфликтов, в развитии международного туризма.
Мы заявляем, что будем способствовать любым шагам,
предпринимаемым руководителями всех уровней, политиками, представителями партий,
движений, различных конфессий во имя укрепления межнационального
согласия и мира на Кавказе через наращивание культурных, научных,
гуманитарных и других контактов, содействие утверждению идей демократии и
общественного прогресса.
Участники встречи преисполнены решимости максимально поощрять
меры, направленные на достижение изложенных в настоящей Декларации
целей, развивать всестороннее сотрудничество между нашими
государствами и их составными частями в области экономики, культуры,
образования, социальной сферы, принять эффективные меры, направленные на
урегулирование конфликтов на Кавказе и ликвидацию их последствий.
Мы, главы государств Азербайджана, Армении, Грузии, России,
осознавая историческую ответственность за будущее наших народов, выражая
волю миллионов людей, заявляем о готовности сделать все от нас
зависящее для обеспечения межнационального согласия, мира, экономического
прогресса, приумножения совместного культурно-исторического наследия
народов Кавказа.
Кавказ - наш общий дом. Наш долг сделать его мирным,
процветающим регионом, в котором живут люди, гордые своей историей и уверенно
смотрящие в будущее.
За Азербайджанскую Республику За Республику Армения
Гейдар Алиев Левон Тер-Петросян
За Грузию За Российскую Федерацию
Эдуард Шеварднадзе Борис Ельцин
Кисловодск, 3 июня 1996 года»
Многие понимали, что усилиями одних только государственных
деятелей, армии и правоохранительных органов нельзя остановить войну на
Кавказе и снять межнациональное противостояние. Однако эта очевидная
истина игнорировалась. Этому есть объяснение. Идея силового решения кав-
'казских проблем настойчиво проводилась большинством «политиков»,
входивших в ближайшее окружение глав государств России и Закавказья.
Ядовитые семена государственного насилия падали на хорошо возделанную
почву. И Гейдар Алиев, и Левон Тер-Петросян, и Эдуард Шеварднадзе, и
637
Борис Ельцин сформировались в условиях советского тоталитарного
режима. Он навсегда наложил свой отпечаток на их поведение и принимаемые
решения. В конкретных обстоятельствах они входили в явное
противоречие с их демократическими заявлениями.
Представляется, что особенно изнурительную борьбу с самим собой -
Президентом всея Руси - вёл Борис Николаевич Ельцин. Если оглянуться
на прошлое России, его можно понять, как можно понять и других
российских политиков от демократии, которые взамен диктатуры Царя и
диктатуры пролетариата настойчиво предлагают ввести в стране диктатуру Закона.
Исторически так сложилось, что в сознание россиян длительное время
внедрялась мысль о необходимости насильственного решения всех
социально-экономических и общественно-политических проблем. Это привело
к тому, что даже политики и государственные деятели, проповедующие идеи
демократии, не могут обойтись без понятия «диктатура». И это не
случайно. На протяжении семи веков Россией правили Рюриковичи и Романовы.
Люди с ними связывали свою жизнь, свои надежды на лучшее будущее.
Народ верил в справедливого и доброго царя, защитника от чужеземного
врага и внутреннего лихоимца. Для многих поколений россиян вера в бога,
царя и отечество, готовность отдать за них жизнь стали главной
национальной идеей, которая в самые трагические для страны моменты сплачивала
различные слои российского многонационального, многоконфессионального
и имущественно разномастного общества.
Многовековая диктатура монархии в Российской империи сменилась
диктатурой пролетариата, т.е. коммунистической партии. За 15 лет
бесславного правления Горбачевых и усилиями российских демократов
коммунистическая партия отстранена от власти, тоталитарный режим разрушен,
развалена социалистическая империя. Но приверженность к авторитаризму
сохранилась. Мы никак не можем уйти от насилия. «Диктатура» действует на
нас как сильное наркотическое средство. Теперь уже в сознание людей
внедряется понятие о диктатуре Закона. Несомненно, требуются
принудительные механизмы обеспечения выполнения Закона. Но параллельно следует
работать над воспитанием культуры отношения к Закону в семье, в школе, в
обществе, во всех государственных учреждениях. Культура отношения к
Закону должна впитываться с молоком матери, вести к непременному
знанию Закона, готовности выполнять его добровольно и сознательно.
На встречах с Борисом Николаевичем Ельциным, Виктором
Степановичем Черномырдиным, работниками аппаратов Президента и Правительства
России, руководителями комитетов и комиссий Совета Федерации и
Госдумы настойчиво проводил идею вовлечения огромного потенциала культуры
в активный миротворческий процесс. Доказывал, что «наиболее трагично
638
социальный кризис на Кавказе выражается в сфере нравственности и
культуры. Надломленные бесконечной чередой потрясений, насилия и
жестокости, люди отчаиваются, теряют нравственные ориентиры и зачастую
оказываются в плену самых диких страстей и первобытных инстинктов. Здесь
выросло целое поколение молодых людей, сформированных эпохой
безвременья и духовного вакуума, «героями» которой стали полевые командиры и
бандиты.
Решение одних только «военных» и материальных проблем не может
принести с собой перелома в сознании людей. В это сложное время
культура, восстанавливая традиции эстетического и этического воздействия на
людей средствами искусства, может стать в центре решения наиболее
сложных, психологически мотивированных проблем, тем механизмом, который
приведет людей к сотрудничеству, той нравственной основой, на которой
утвердятся духовность, мир и согласие. В решении этой задачи необходимо
опереться на исторический опыт, вспомнить о том, какую положительную
роль в конкретных исторических условиях 19 и 20 веков сыграла культура
во взаимодействии народов Кавказа и России.
В период распада Советского Союза мощнейшие рычаги культуры,
всегда помогавшие, а иногда имевшие и решающее значение для преодоления
кризиса, практически бездействовали. Творческие связи между деятелями
культуры Закавказских государств, республик, краев и области Северного
Кавказа, Кавказа и России фактически были прерваны.»
Задача заключалась в том, чтобы выработать механизм, призванный
объединять и координировать усилия выдающихся деятелей культуры Кавказа,
России, международных гуманитарных институтов, обеспокоенных
судьбой Кавказа и состоянием российско-кавказских отношений, готовых
использовать свой нравственный авторитет, свое влияние и свои
возможности в интересах мира и стабильности на Кавказе.
Культура есть э сущности большая политика, рассчитанная на
перспективу, поэтому правительственные структуры России, республик, краев и
области Северного Кавказа, государств Закавказья должны способствовать
сближению культурных пространств народов Кавказа и России, возрождать
традиции активного взаимодействия и общения творческих сил Кавказа и
России, стимулировать и поддерживать развитие творческой и
интеллектуальной среды Кавказа, пропагандировать средствами культуры приоритет
духовных ценностей, идеи мира и сотрудничества.
Еще в 1994 году у меня возникла идея создания международного
общественного Фонда содействия развитию культуры Кавказа. Она нашла
поддержку у младшего сына Аслана, который ее впоследствии развил и
приложил много усилий для ее конкретного воплощения в жизнь. Первым шагом
639
реализации идеи был проведенный 5-6 июня 1996 года в Республике
Северная Осетия-Алания Международный фестиваль и «Круглый стол» деятелей
культуры и искусства под девизом «Мир-Кавказу!». С предложением о
проведении фестиваля в начале 1996 года во время пребывания в Осетии ко
мне обратился главный дирижер и художественный руководитель Мариин-
ского театра Валерий Гергиев. Вместе с министром культуры Бимболатом
Ватаевым они пришли ко мне с проектом письма на имя Президента
России. Я поддержал их предложение, при них же отредактировал письмо,
изменив адрес на имя В.С.Черномырдина.
На очередной встрече Виктор Степанович внимательно рассмотрел
письмо, дал поручения Минфину и минкульту. Поставил передо мной
единственное условие - приурочить фестиваль ко времени Встречи глав государств
России и Закавказья. Мы бы выполнили и это условие, если бы не
перенесли сроки и место проведения фестиваля.
Я знал Валерия Гергиева еще с его студенческих лет. Внимательно
следил за его творческой карьерой, восхищался его успехами, был и остаюсь
почитателем его таланта. Но я не знал его как организатора. Валерий,
несомненно, - выдающееся явление, гениальный дирижер и великий
организатор. За очень короткое время, находясь в зарубежных гастролях, он с смог
пригласить на фестиваль и «круглый стол» выдающихся представителей
мирового искусства.
Два дня республика в театрах, на концертных площадках, у экранов
телевизоров жила в атмосфере большого праздника искусств. Оркестр Мари-
инского театра в полном составе, который исполнял произведения мировой
классики, композиторов России, Азербайджана, Армении, Грузии,
Северного Кавказа, солисты Юрий Башмет, Виктор Третьяков, Александр
(Сандро) Торадзе, Ольга Бородина, Василий Герелло, Мавсар Минцаев, Алиса
Гидзба, композитор Ширвани Чалаев, солировавший в своем произведении,
Ирина Джиоева и другие, покорили жителей Осетии. Навряд ли в эти часы
их интересовала национальная принадлежность выдающихся музыкантов,
артистов, композиторов, писателей. Это был праздник добра, дружбы,
духовной общности людей. Все люди, которые к нему приобщились,
несомненно, забыли о том, что где-то рядом стреляют, захватывают людей в
заложники, убивают.
Хотелось, чтобы на этом празднике души, празднике дружбы народов
России и Кавказа побывали главы государств и руководители республик,
краев и областей России и Кавказа. Но они были заняты государственными
делами. Хотя для меня более важного государственного дела, чем
объединение людских душ во имя добра и справедливости, нет. А оно достигается
только через высокое искусство, настоящую культуру.
640
Фестиваль произвел сильное впечатление не только на жителей
республики. До сих пор в памяти просветленные, радостные лица Олега
Басилашвили, Юрия Башмета, Василия Герелло, Ширвани Чалаева, Александра
Арутюняна, Эдуарда Мирзояна, Мавсара Минцаева, Владимира Кинилева,
зам.председателя Правительства России, Евгения Сидорова, Министра
культуры России... Всех невозможно перечислить. Лучше всех выразил свое
отношение к фестивалю Сандро Торадзе, прилетевший из США.
- Спасибо тебе, батоно Ахшар,- говорил он мне взволнованно,
обливаясь радостными слезами. - Никогда не забуду этих мгновений, этого
восторженного приема публики, гостеприимства твоего народа. Я забыл здесь,
кто я: грузин, осетин, русский... И разве это главное, - мы люди,
призванные беречь людские души. А душа не имеет национальную принадлежность.
Участники фестиваля и «круглого стола» по предложению Валерия Ге-
оргиева приняли Обращение, которое имеет, на мой взгляд, историческое
значение. За годы после распада Советского Союза - это первый документ,
призывающий деятелей искусства и правителей объединить свои усилия во
имя мира.
ОБРАЩЕНИЕ
деятелей культуры и науки, участников Международного
фестиваля искусств «Мир - Кавказу!» к народам Кавказа и России
Дорогие друзья!
Впервые после долгих лет войны и межнациональной конфронтации на
Кавказе по инициативе Правительства Российской Федерации и
Правительства Республики Северная Осетия-Алания мастера искусств
Азербайджана, Армении, Грузии, России, республик, краев и областей Кавказа
собрались на древней и славной земле Алании, чтобы призвать людей к миру и
согласию, добру и созиданию.
Некогда входившие в одно государство, мы в последние годы пытались
самостоятельно создавать новую национальную культуру, но наши поиски
привели нас независимо друг от друга к убеждению, что слишком много
общего у наших народов и культур. Кавказ - величественный и прекрасный
- наша общая родина, кровавые конфликты на ее территории - наша
общая боль.
Сегодняшний фестиваль мастеров искусств ярко продемонстрировал
горячее стремление деятелей культуры к дружбе и добрососедству,
показав всему миру, что искусство не знает границ.
В этом благородном начинании нас поддержали выдающиеся деятели
мировой культуры и искусства, приславшие на имя фестиваля свои
приветствия. Среди них Пласидо Доминго - выдающийся певец современнос-
641
ти (Испания), Джеймс Ливайн - художественный руководитель театра
Метрополитен Опера (Нью-Йорк, США), Сэр Георг Шолти - патриарх
современного дирижирования (Великобритания), Жан-Карло дель Монако
- режиссер Государственного оперного театра (Германия), Бернард Хаи-
тинк -руководитель Лондонского Королевского Оперного театра Ковент
Гарден (Великобритания), Клаудио Аббадо - главный дирижер оркестра
Берлинской Филармонии (Германия), профессор Юстус Франц - главный
дирижер оркестра ООН, Виталий Смирнов - Президент Национального
Олимпийского комитета России, Михаил Пиотровский - Директор
Государственного Эрмитажа (Россия), Зубин Метта - главный дирижер
Израильского национального оркестра (Израиль), Лорин Маазель - дирижер
(Германия), Рикардо Мути-главный дирижер театраЛа Скала (Италия),
Своим вниманием наш форум почтил Его Высочество принц Уэльский
Чарльз.
Мы, участники фестиваля и «Круглого стола», обращаемся к
президентам Азербайджана, Армении, Грузии, России, руководителям республик,
краев и областей Кавказа с просьбой оказывать неустанное внимание
развитию культуры, искусства. Духовная сфера уже сегодня должна стать
главной заботой государственной политики.
Несмотря на все сложности, которые переживают наши государства,
культура доказывает свою жизнестойкость, стремление к широкому
сотрудничеству и взаимообогащению.
Строительство единого культурного пространства - залог
взаимопонимания и укрепления многовековых дружеских связей народов Кавказа и
России.
Культурные традиции Кавказа и впредь должны обогащаться
подобными фестивалями искусств, концертами выдающихся деятелей искусств
наших стран, мастеров мировой культуры, совместными выступлениями
лучших творческих коллективов, литературными и
кинематографическими форумами, выставками художников и театральными спектаклями. В
этом мы видим свою миссию и свое предназначение.
Владикавказский культурный форум стал возможным благодаря
поддержке Президента России Б.Н.Ельцина, тепло приветствовавшего
участников фестиваля и выразившего уверенность в том, что усилиями
политических и государственных деятелей, представителей культуры и
искусства удастся установить мир и согласие на Кавказе.
Мы считаем, что состоявшаяся по инициативе Б.Н.Ельцина 3 июня
1996 года в г.Кисловодске Встреча глав государств Азербайджана,
Армении, Грузии и России с участием руководителей республик, краев и области
Северного Кавказа выводит на новый уровень взаимоотношения наших
642
стран и народов, дает уверенность в эффективном и всеобъемлющем ре-
шении суи^ествующих проблем и конфликтов. В преддверии выборов
Президента России мы присоединяем свой голос к тем, кто поддерживает
кандидатуру Бориса Николаевича Ельцина.
Мы, участники первого Международного Владикавказского фестиваля
мастеров искусств России и Кавказа, считаем, что наш форум может
послужить началом пятилетней крупномасштабной культурной акции,
посвященной встрече нового XXI столетия.
Мы призываем президентов наших стран поддержать этот проект.
Реализация новых культурных программ даст возможность ярче показать
творческие возможности и миротворческие способности Кавказа и
России, совместно с мировым сообществом продемонстрировать роль
гуманизма и культуры.
Считаем, что Международный фестиваль мастеров искусств «Мир -
Кавказу!» должен стать традиционным и проводиться ежегодно в
различных городах Кавказа.
Кавказ - наш общий дом. Мы призываем все народы Кавказа, глав
государств Азербайджана, Армении, Грузии, России, руководителей республик,
краев и областей Кавказа сделать его мирным и процветающим.
Гергиев Валерий Абисалович, дирижер (Россия); Басилашвили Олег
Валерьянович, актер (Россия); Башмет Юрий Абрамович,
альтист (Россия); Бородина Ольга Владимировна, вокалистка
(Россия); Герелло Василий Георгиевич, вокалист (Россия); Третьяков
Виктор Викторович, скрипач (Россия); Минцаев Мавсар Тагиро-
вич, певец (Россия, Чечня); Хавпачев Хажбекир Хабалович,
писатель (Россия, Кабардино-Балкария); Ватаев Бимболат Заурбе-
кович, актер (Россия, Осетия); Хугаев Георгий Доментьевич,
режиссер (Россия, Осетия); Чалаев Ширвани Рамазанович,
композитор (Росия, Дагестан); Торадзе Александр Давидович, пианист
(США, Грузия); Арутюнян Александр Григорьевич, композитор
(Армения); Гидзба Алиса Шалвовна, вокалистка (Абхазия); Мели-
ков Ариф Джангирович, композитор (Азербайджан); Мирзоян
Эдуард Михайлович, композитор (Армения).
Подписавшие Обращение участники «Круглого стола» вправе были
рассчитывать, что их голос будет услышан. Каждый из них - выдающаяся
личность, пользующаяся уважением миллионов людей в своих странах и в мире.
И подходило правителям России и Кавказа прислушаться к ним, вложить в
их проект и государственную волю, и деньги. Затраты на эти цели,
духовные и материальные, несравнимы с растлением душ в Чечне и других горя-
643
чих точках, с моральными и физическими страданиями детей, женщин,
стариков, с миллиардами долларов, которые требуются на восстановление
разрушенного войной народного хозяйства и обустройство беженцев. Но
голос разума и высокого духа, зовущий к миру, предлагающий услуги самых
ярких представителей человечества для достижения взаимопонимания
между людьми разных национальностей на Кавказе, по-настоящему до сих пор
так и не услышан.
Инициативы и практическая деятельность руководства Северной
Осетии по установлению мира на Кавказе, сохранению согласия между
представителями многочисленных национальностей, проживающими в
республике, решения и программы по экономическим и социальным проблемам,
должны были находить понимание и поддержку у жителей и
общественности республики. Но этого не случилось. Наши оппоненты, число которых с
каждым днем множилось за счет амбициозных людей, отстраненных от
административной кормушки или недовольных занимаемым положением в
Парламенте, в органах исполнительной власти и местного самоуправления,
развернули активную деятельность. Пользуясь сложной экономической
обстановкой в республике и тяжелым социальным положением ее жителей,
они организовали грязную кампанию по дискредитации власти,
целенаправленно и последовательно убеждали жителей республики в том, что все
экономические и социальные проблемы, порожденные сложными
всероссийскими обстоятельствами и объективным местом в них республики,
связаны только с деятельностью Президента и Правительства. И несомненные
наши достижения в области миротворчества, в разработке
социально-экономических программ, в борьбе с преступностью, в совершенствании
структуры власти они через многообразные грязные средства информации
представляли в негативном свете.
Общественность быстро забыла о колоссальной работе по защите
республики, по сохранению ее территориальной целостности, установлению
согласия между ее народами. Относительная стабильность в
жизнеобеспечивающих сферах, которую удалось сохранить после двух войн,
воспринималась как само собой регулируемое явление.
Жизненные трудности не дали возможности населению заметить, что
Северная Осетия первой в России реформировала властные структуры,
исключила дублирование и параллелизм в их деятельности, не допустила
противостояния между представительной и исполнительной ветвями власти.
По существу в 1995-1996 годах был преодолен кризис власти, создана
система представительных, исполнительных органов власти и местного
самоуправления, которая по своей форме отвечала требованиям времени.
644
С первых дней руководства республикой пытался найти эффективные
формы законотворческой деятельности, создать устойчивые механизмы
конструктивного взаимодействия между парламентом, правительством и
органами местного самоуправления. Доказывал своим коллегам, что решение
социально-экономических задач и финансовой стабилизации во многом
зависит от совместных согласованных действий всех ветвей власти, их
рационального взаимодействия с политическими партиями и общественными
организациями. Требовал от парламента положить в основу принимаемых
законов системность, правовое регулирование деятельности всех органов
государственной власти и местного самоуправления, вопросов социальной
политики, приведение законодательства республики в соответствие с
Конституцией Российской Федерации и Федеральными законами. Самым
слабым местом в законотворчестве была бессистемность в их принятии и
почти полная самоустраненность от него правительства. Но так и не удалось
выстроить общую логику правовой реформы в соответствии с
Конституцией Российской Федерации и Конституцией Республики Северная Осетия-
Алания, систематизировать процесс принятия республиканских законов.
Пытался работать в тесном взаимодействии с парламентом, его
председателем и заместителями, председателями комитетов и комиссий,
принимал непосредственное участие в работе всех сессий парламента, добивался
этого и от правительства. Мы достигали согласия с большинством
депутатов, находили у них поддержку. Но группа депутатов, возглавлявшая
оппозицию президенту и правительству, постоянно отвлекала парламент на
обсуждение и разборку скандальных политических вопросов. Безрадостный
социально-экономический фон и недовольство значительной части
населения республики своим положением были благодатной почвой для их
разлагающей общество популистской деятельности.
На тяжелую обстановку в системе образования, здравоохранения,
культуры, на многомесячные невыплаты зарплаты, пенсий, детских пособий, на
массовую безработицу и многие другие негативные социальные явления,
свойственные большинству регионов России, накладывалась сложная
криминогенная ситуация. Она во многом объяснялась географическим
положением республики, которое бандгруппы и организованные
интернациональные преступные формирования использовали как перевалочную базу
для провоза наркотиков, спирта, боеприпасов и оружия. Пользуясь
низкой раскрываемостью преступлений и связанной с ней безнаказанностью
преступников, в республике расцвел криминальный бизнес, разгулялась
организованная преступность, участились случаи похищения людей,
которые захватывались с помощью местных бандитов и переправлялись
заложниками на территорию Ингушетии и Чечни. Криминогенная ситуация
645
усугублялась наличием и постоянным притоком беженцев из различных
регионов Кавказа и Средней Азии.
По вопросам вывода республики из тяжелого
социально-экономического положения, борьбы с преступностью и терроризмом разрабатывались и
принимались своевременные и правильные решения. Но ни одно из них до
конца так и не было реализовано. Очевидно, к самым большим
недостаткам в моей деятельности следует отнести то, что, несмотря на принятые в
1995 году меры, так и не удалось сформировать правительство, способное
организовать исполнение принятых решений, организовать контроль над
деятельностью органов исполнительной власти, субъектов хозяйственной
деятельности, нести всю полноту ответственности за их выполнение.
Поручения Президента, законы, принимаемые парламентом республики,
федеральные законы и решения по республике, собственные постановления
Правительства вследствие нечеткости, несогласованности действий
министров и других должностных лиц не выполнялись, или выполнялись под
моим нажимом с большим запозданием.
Это объяснялось слабостью организации контроля Администрацией
Президента и недостатками в деятельности многочисленных контрольных
органов. Но основную ответственность за организацию работы Правительства и
всех органов исполнительной власти, несомненно нес председатель
правительства. По формальным признакам Юрий Бирагов располагал для
руководства правительством всеми необходимыми данными: инженер, директор
завода, заведующий промышленным отделом горкома КПСС, первый
секретарь горкома КПСС, секретарь обкома Ю1СС, первый заместитель
Председателя, затем Председатель Верховного Совета Республики. Все эти данные
говорят о наличии профессиональных знаний и необходимого опыта
руководящей работы. Они давали основание предполагать, что их обладатель
подготовлен к ответственной организаторской работе, принятию
самостоятельных решений и организации людей на выполнение поставленных задач. Но
мои предположения оказались ошибочными. Форма и внутреннее
содержание этого человека, по крайней мере во время нашей совместной
деятельности, находились в явном противоречии. Говорил он мне одно, думал другое, а
делал третье. Только теперь по достоинству могу оценить его природный дар:
оказываться на виду в выгодных обстоятельствах и оставаться за кадром при
освещении и оценке тяжелых моментов в нашей деятельности.
Все мои усилия по реализации программ: «Развитие электроэнергетики
Осетии», «Развитие строительного комплекса», «Нефть Осетии»,
«Обеспечение населения питьевой водой», «Горы Осетии», «Противопаводковая
защита народнохозяйственных объектов в бассейне реки Терек», «Повышение
плодородия почв», «Укрепление материально-технической базы растениевод-
646
ства и животноводства», «Развитие курортно-рекреационого комплекса
Республики Северная Осетия - Алания как резервной зоны эколорекреационно-
го региона Российской Федерации - Кавказских минеральных вод» и другие
- практически сводились на нет бездеятельностью председателя
правительства. Фактически их реализация останавливалась на той отметке, до которой
мне удавалось ее доводить совместно с непосредственными исполнителями.
Два примера.
До перестроечного периода на всем Кавказе славилась осетинская
водка, выпускаемая единственным предприятием «Терек». Доходы от
реализации его продукции покрывали около 30 процентов расходной части
бюджета республики. Нелегальными производителями был подорван престиж
нашей алкогольной продукции, разрушен рынок сбыта по всей России,
нанесен тяжелый удар по экономике республики. Указ «О мерах по
обеспечению государственной монополии на производство и оборот этилового
спирта, алкогольной продукции в Республике Северная Осетия - Алания»,
подписанный мною 4 января 1996 года, впервые в России охватывал весь
комплекс вопросов по производству и реализации алкогольной продукции и
борьбе с теневым и преступным бизнесом. Выполнение Указа позволяло в
короткие сроки снять напряжение с выдачей зарплаты, детских пособий,
пенсий, улучшить криминогенную обстановку в республике. Мне было
понятно неприятие Указа незаконными производителями водки, я осознавал,
что он не вызвал восторженных чувств у значительной части сотрудников
налоговой инспекции, налоговой полиции, таможенной службы,
прокуратуры, МВД, подпитывавшихся за счет теневого бизнеса. Но до сих пор не
могу понять, почему мои жесткие меры по наведению государственного
порядка в производстве и реализации алкогольной продукции встретили
глухое сопротивление со стороны Юрия Бирагова.
По вине Бирагова была провалена и программа «Минеральные воды
Осетии». Правительство республики ни в 1995 году, ни в последующие годы
фактически ничего не сделало по решению этой задачи. Продолжались
бесконтрольная, варварская эксплуатация месторождений уникальных
минеральных источников и вывоз сомнительными фирмами минеральной воды
из республики. Даже после того, когда мною с Виктором Черномырдиным
была согласована программа и по его указанию рассмотрен и одобрен в
Минэкономике России Бизнес-план по производству и реализации
минеральных вод Северной Осетии, Юрий Григорьевич не предпринял никаких
практических мер. Согласованный с Минэкономикой и Минфином России
документ без движения пролежал на столе у Юрия Григорьевича полгода.
О том, что Бирагов не на месте, правительство не справляется со своими
обязанностями, знали в народе, говорили об этом в общественных кругах. Но и
647
недостатки в работе правительства справедливо относили на мой счет: первый
руководитель обязан отвечать за порядок в своем хозяйстве, за работу своих
подчиненных. Государственное правило: поощряй деятельного; поправляй
способного, знающего, но нерадивого; наказывай провинившегося;
освобождайся от бездельника. Последние два положения я не успел выполнить.
Начиная с июня 1996 года против меня развернулась мощная кампания.
Для дискредитации использовались разнообразные изощренные методы и
средства. Первым поводом послужил перенос Встречи глав государств из
Владикавказа в Кисловодск. Вместе с коммунистами против избрания
Ельцина на второй срок, кандидатуру которого я поддерживал, выступили
осетинские «демократы». Они были доверенными лицами Ельцина при
первом его избрании и обвиняли меня в антиельцинской политике. Свое
влияние на определенную часть населения и свои капиталы бросили против меня
водочные короли и дельцы теневого бизнеса. Их поддерживали
коррумпированные сотрудники правоохранительных и фискальных органов. Свое
недовольство моей работой стала выражать довольно влиятельная часть
администрации Президента и Правительства Российской Федерации,
которой, видимо, надоела несговорчивость Галазова по вопросу силового
возвращения беженцев ингушской национальности в Осетию.
Среди населения распространялись слухи о Ельцине как враге
осетинского народа, поддерживающего во всем ингушскую сторону. Это был
сильный ход. Националистические страсти еще не улеглись в народе. Каждое
новое убийство, захват в заложники, импульсивные, непродуманные
действия Временной Администрации Президента в зоне
ингушско-осетинского конфликта, экономический кризис и тяжелое социальное положение
связывались с Президентом России. Как веское доказательство негативного
отношения Ельцина к Северной Осетии приводился тот факт, что в угоду
Аушеву Борис Николаевич перенес Встречу с главами Закавказских
государств и руководителями Северного Кавказа из Владикавказа в Кисловодск.
- Как Вы призываете нас голосовать за человека, который ограбил
Россию, который защищает заклятых врагов республики? - с надрывом
говорила мне одна женщина в станице Змейской. - Неужели у вас, товарищ Га-
лазов, не осталось самолюбия: ведь Ельцин оскорбил Вас, нарушил данное
вам слово и провел конференцию в Кисловодске. Если вы не дорожите
своей честью, поберегите честь республики. Ведь ваш Ельцин, перед которым
вы хотите выслужиться, плюнул в душу осетинскому народу...
Эта женщина была русской по национальности из числа местных
казачек. Нахрапистая, голосистая, она потом еще много раз попадалась мне на
648
глаза в самых разных населенных пунктах. Она была из числа тех
активистов, которые были порождены периодом «демократической
революционной перестройки» и хорошо оплачивались своими заказчиками. Как бы то
ни было, но выборы Ельцина на второй срок сработали против меня.
И не только они. В различных средствах желтой прессы, в
общественных местах стали распространяться невероятные по своей лживости и
размерам слухи о коррумпированности моей семьи. Все новые жилые дома,
которые строились во Владикавказе, преподносились «всезнающими»
агитаторами и пропагандистами оппозиции как мои дома. Все частные
магазины в городе приписывались моему сыну Алану.
В своей борьбе против меня «оппозиция» переходила все рамки
приличия. Ее холуи разносили абсурдные вести о фантастических проигрышах
Алана в казино, о том, что у него за неушгау долга отрезали ухо. Доходило
до психологического изуверства.
После серьезного поражения на выборах в первом туре в некоторых
регионах, Борис Николаевич пригласил к себе руководителей ряда субъектов
Российской Федерации. В их числе был и я. Мои оппоненты, а скорее
подлые враги, в Москве знали об этом. Они, наверное, предполагали, с каким
настроением я иду на встречу с Президентом России. И решили подлить
масла в огонь. Какая-то дама из МЧС позвонила артисту Акиму Салбиеву и
сообщила ему «ужасную весть об убийстве моего сына». Тот позвонил в
Представительство Казбеку Дудаеву. Разумеется, Казбек Дулаев, прежде чем
сообщить об этом мне, связался по телефону с моими сыновьями, узнал,
что они живы и здоровы, и только потом с «юмором» преподнес мне эту
шутку. Понятно, что «шутка» не обрадовала меня.
Борис Николаевич, несколько грустный, но величественно-спокойный
принял меня после Ментимира Шаймиева и Магамедали Магомедова.
- Как же так, Ахсарбек,- мягко, но с укором сказал он,- ты меня
убеждал, что Осетия с Россией, а она проголосовала против меня?
Я не стал напоминать ему о Кисловодске. Заверил, что положение во
втором туре поправим. На этом мы расстались. В тот же день вернулся во
Владикавказ. Встречавшие в аэропорту смотрели на меня как на
вернувшегося из другого мира. Вначале подумал, что опять что-нибудь случилось в
республике. Меня успокоили. Виновником был я сам. Когда не сработала
первая злая информация о сыне, ее авторы запустили вторую. Они
позвонили в республику и сообщили, что Галазов не вынес гнева Ельцина и после
встречи с ним из его приемной был с обширным инфарктом отправлен в
Центральную клиническую больницу.
Мои друзья очень хорошо знали и меня, и мою семью, и наши
финансовые возможности. Они болезненно реагировали на каждую статью, на каж-
649
дую листовку, на каждый выпад против меня и моих детей. Многие из них
настаивали на том, чтобы мною были применены репрессивные меры к
желтой прессе, чтобы подал в суд на своих клеветников. Но судебные
тяжбы были не в моих правилах. Да и некогда мне было ходить по судам: я
работал. Что касается прессы, то за все время деятельности не позволил не
только применение к самым оголтелым и лживым желтым газетам
административных мер, но не допустил даже простого выяснения отношений с их
издателями, авторами и заказчиками. Только в октябре 1996 года пришел к
выводу о необходимости дать всей этой грязной стряпне и ее «творцам»
общую оценку и напечатал в газете «Северная Осетия»
«ЗАЯВЛЕНИЕ
Президента Республики Северная Осетия —Алания
Ахсарбека Галазова
Дорогие сограждане!
В периоды коренных общественно-политических и
социально-экономических преобразований жизнь людей неминуемо ухудшается. Социальные
проблемы выплывают на поверхность и становятся видны каждому.
Именно в этих условиях на историческую арену выходят «личности»,
стремящиеся на очернении оппонентов составить свой авторитет.
Сегодня республика, как и вся Россия, находится в трудном положении.
Идет процесс становления российской государственности, процесс
отработки взаимоотношений федерального ^центра и регионов в условиях
рыночной экономики. В этой обстановке выделение какой-то части из целого
граничит с преступлением против народа, особенно малого. Я знаю, что
сегодня трудно многим: учителям, врачам, деятелям культуры и
искусства, оставшимся без работы на промышленных предприятиях, в колхозах и
совхозах, пенсионерам. Выход из создавшегося положения, очевидно, надо
искать в освоении нашего времени и исходить из реальной обстановки, не
нагнетая ее. Но есть люди, не способные что-то сделать во имя народа,
помочь ему в это трудное время, пытающиеся на очернении других создать
свой имидж заступников народа.
С марта месяца этого года от имени «Союза демократических и
патриотических партий и движений Республики Северная Осетия - Алания»
распространяются листовки под общим названием «Народ и правители».
Учитывая, что листовки выходили анонимно, принимая во внимание
беспочвенность обвинений в адрес Президента, я не стал отвлекаться
отрешения важных для народа проблем, терять свое время и силы на
беспредметную полемику и объяснения. Воспользовавшись этим, лидеры «Союза»
наращивают свою активность, прибегают к открытой клевете,
продолжают распространять листовки, письма, газетные статьи в обществен-
650
ном транспорте, на рынках, кувдах, даже ни похоронах. Эта подметная
писанина систематически и целенаправленно адресуется Президенту и
Правительству России, центральным средствам массовой информации.
Пытаясь подорвать позиции руководства республики в российских
структурах власти, «народно-патриотические силы» используют такие
грязные средства, как доносы, клевету, шельмование, принесшие в памятное
для нас время печальную известность Осетии.
Оппозиция пытается убедить народ в том, что освобождение Осетии
от информационной и политической блокады, приобретение республикой
имени миротворца, носителя мира на Кавказе, занимающегося культурой
и спортом, когда рядом идет война, связана только с интересами
Президента и не имеет отношения к республике. И вызывает удивление, что
никто в республике до сих пор не возмутился тем, что эти
«патриоты» в борьбе с одним человекам на карту поставили интересы всего
народа*
Республика Северная Осетия-Алания уже четыре года живет в
условиях мира, она добилась со стороны Президента и Правительства России
реальной социально-экономической поддержки. Не будь этого, Осетия,
перенесшая годы войны, являла бы собой куда более тяжелую картину
Расчеты оппозиции столь же просты, сколь и деструктивны. Лидеры
оппозиции пытаются вбить клин между руководством нашей республики и
Правительством России, рассчитывая тем самым нанести удар по системе
экономических отношений республики и федерального центра.
Добиваясь подрыва и без того хрупкого организма экономики
республики, оппозиция рассчитывает ослабить в ней государственную власть,
вызвать общественную дестабилизацию и в этих условиях реализовать свои
непомерные политические амбиции. Некоторые члены оппозиции имеют
подобный опыт. Известны их действия в октябре-ноябре 1992 года, в дни
жестоких испытаний, выпавших на долю нашего народа. Отдельными
деятелями оппозиции уже тогда составлялись документы и обсуждались
вопросы, связанные с захватом власти.
Оппозиция приняла «Открытое письмо» на имя Президента
республики. Его подписали «известные» депутаты Парламента и лидеры ряда
общественных организаций. Мне понятна тревога и озабоченность
некоторых политиков, подписавших открытое письмо. Но напрашивается
вопрос: почему авторы письма направляют его не Президенту, которому
апеллируют, а в средства массовой информации. Подобную «мелочь» можно
было бы объяснить отсутствием политической культуры и этим
ограничиться, если бы четко не просматривалось стремление оппозиции не к
созидательной критике, а к расшатыванию с трудом возведенной конст-
651
рукции общественного согласия, к тому, чтобы ввергнуть республику в
состояние хаоса и беспорядка.
Один из подписавших открытое письмо Солтан Гетагазович Калицов,
председатель Совета ветеранов войны, труда, вооруженных сил и
правоохранительных органов, связывал это с возможностью обсудить с
Президентом сложившуюся в республике ситуацию. Я принял его предложение и
пригласил авторов открытого письма на встречу. На мое приглашение из
авторов открытого письма, «обеспокоенных» проблемами республики,
откликнулись лишь С.Калщов, А.Туаев, лидер «Союза возрождения
Алании», В.Сизов, председатель Северо-Осетинского отделения
общероссийского движения «Честь и Родина». Я благодарен им за честный и
откровенный диалог, который будет учтен в моей деятельности.
Что же до инициаторов открытого письма, не нашедших в себе
мужества выйти на прямой разговор, то я не сомневаюсь в том, что они только
на словах, а не на деле заботятся о республике. Большинство из этой
группы в свое время занимало ответственные должности в республике. Ю.Ко-
ниев - бывший секретарь обкома КПСС, Г.Козаев - бывший первый
заместитель Председателя Правительства Республики, А.Кадохов - бывший
заместитель министра сельского хозяйства республики, В.Кадохов -
бывший председатель райисполкома Ирафского района, В.Корнаев - бывший
глава администрации Дигорскогорайона и другие. Все они обнаружили свою
несостоятельность на этих важнейших участках государственной
службы. Сегодня они стремятся взять реванш и проявить себя в условиях
сложного общественно-политического и социально-экономического положения
республики.
Главная цель - досрочно отправить в отставку Президента
республики, занять его место или другой высокий пост в новом правительстве.
Каждый из них еще недавно обладал властью и реальной возможностью
использовать ее во благо народа. И совершенно естественно возникает
вопрос о том, что же на самом деле ими сделано. Ответ на этот вопрос,
дорогие сограждане, вам известен лучше, чем мне.
В связи с этим я, как первый Президент Республики Северная Осетия-
-Алания, не имею права позволить кучке злопыхателей и жаждущих
власти лиц создать такой опасный для народа прецедент, когда бы
отстранение президента от его конституционных обязанностей зависело от
отдельной группировки политических интриганов. Я буду и дальше
работать над тем, чтобы сохранить в республике мир, политическую ста-
бильность, согласие между проживающими в ней народами, и на этой
основе решать сложные социально-экономические проблемы
республики.
652
Мы живем в трудное время. Распался великий Союз Советских
Социалистических Республик. На его развалинах строятся новые независимые
государства. Из одной, нам привычной, общественно-экономической
формации мы неуклюже переходим в другую. Это процесс болезненный и в
первую очередь он сказывается на экономике, на жизни людей, создающих
благополучие своим трудом. Тысячи рабочих, служащих, работников науки,
образования, здравоохранения, культуры, искусства, вчера еще жаждущих
свободы и освобождения от оков «угнетающего» социалистического строя,
оказались за чертой бедности. А бывшие «бессребреники»: заведующие
складами, базами, руководители других «доходных» предприятий -
получили возможность легализовать «свои капиталы». Сегодня они стремятся
стать отцами нации и диктовать свои условия обездоленной части
народа. Они хотят ввести в заблуждение пенсионеров, учителей, врачей,
деятелей культуры и искусства, многодетные семьи, обманутых вкладчиков,
внедряя в их сознание мысль о том, что по чьей-то злой воле они не
получают своевременно заработную плату и пенсии.
Предметом особой «заботы» этих «радетелей» республики и
проживающих в ней людей стал бюджет, поэтому отдельно стоит сказать о его
формировании. Лидеры «народно-патриотических сил» вводят в
заблуждение народ Северной Осетии, утверждая, будто республика
«паразитирует на дотациях из российского бюджета». Они не знают, или же
намеренно искажают сложившуюся в последние годы систему
взаимоотношений федерального бюджета с бюджетами субъектов Российской
Федерации. Все республики, края и области, отчисляя налоги в российский
бюджет, получают в виде трансфертов и инвестиций финансовые средства
из федерального бюджета. Поступление этих средств, как правило,
задерживается, чем создаются социально-экономические трудности для
субъектов федерации, в том числе для нашей республики. Именно эти
трудности являются поводом популистских обвинений, систематически
предъявляемых Президенту и Правительству так называемыми
«патриотическими силами».
Всего три примера. Первый. В республике, как и по всей России, в
критическом положении оказались пенсионеры. Оппозиционеры всех мастей
хорошо знают об этом и в своей политической борьбе используют
законное возмущение этой заслуженной части общества. Задолженность
пенсионерам республики за июль-сентябрь этого года составила 188,5 млрд.руб-
лей. Все эти средства пенсионерам республики должны быть выплачены
из федерального Пенсионного фонда, который задолжал пенсионерам
России более 13 трлн.рублей. Я знал об этих трудностях Российского
Пенсионного фонда, но все-таки 10 октября этого года встретился с егоруково-
653
дителем Барчуком В.В. и заручился его поддержкой в постепенном
решении этой сложной проблемы по нашей республике.
Второй. Всему нашему народу известна трагедия селения Чермен.
Колхоз оказался без средств к существованию, многие из его оюителей -
вынужденными переселенцами в своей республике. В свое время решение
вопросов жителей селений Чермен и Майское было поручено Государственной
комиссии во главе с первым заместителем Председателя Правительства
Г.С.Козаевым. Однако ни комиссии, ни ВГК не удалось даже приблизиться
к их решению. Сегодня Г.С.Козаев убеждает народ, что я забыл о жителях
селения Чермен. На самом же деле именно моими усилиями
Правительство Российской Федерации в 1994 году выделило колхозу « Чермен» на
приобретение техники, поголовья скота, семян и др. 7 млрд.рублей. В
результате моей встречи с Председателем Правительства России В.С.
Черномырдиным 18 сентября этого года решен вопрос и о выделении
вынужденным переселенцам из селений Чермен и Майское 2,5 млрд.рублей на
компенсацию за потерянное имущество.
Третий. Одним из главных моих оппонентов после освобождения от
занимаемой должности стал депутат Парламента И.Г.Бекмурзов,
подписавшийся под «открытым письмом». Наверное, ему, бывшему министру
финансов и начальнику налоговой инспекции республики, известно, что
благополучие народа связано с полнотой сбора налогов. Но именно на его
время руководства налоговой службой республики приходится самый низкий
уровень собираемости налогов. Очень показательным в этом отношении
является тот факт, что через месяц после ухода его с должности и
назначения нового руководителя прирост поступления налогов составил около
20 млрд.рублей.
Эти и подобные примеры показывают истинное лицо «народных
заступников», стремящихся переложить все грехи «с больной головы на здоровую».
Нельзя не обратить внимания на то, что грязные листовки, статьи,
обращения, открытые письма появились после того, как мною были
подписаны Указ «О неотложных мерах по усилению борьбы с преступностью
и укреплению правопорядка в Республике Северная Осетия -Алания» и Указ
«О чрезвычайных мерах по обеспечению государственной монополии на
производство и оборот этилового спирта, алкогольной продукции в
Республике Северная Осетия - Алания». Некоторым людям оказались явно не
по душе меры по наведению в республике государственного порядка по
борьбе с преступностью, особенно в сфере экономики. Иначе, чем объяснить
факты террористических актов, последовавших после решительных мер,
принятых Правительством в соответствии с этими Указами. Могу
заверить своих сограждан: как бы жестоки не были действия наших против-
654
никое, я буду неуклонно и последовательно проводить в республике курс
на установление законности, государственного порядка, борьбы со всеми
формами преступности. Этого я буду требовать от Правительства в
целом и от каждого руководителя в отдельности. Именно в этом я вижу
главное условие социально-экономического развития республики.
Ни Президент, ни Правительство, ни Парламент, ни
общественно-политические движения, партии и их лидеры сами по себе не могут в
одночасье привести к богатству, достатку и материальному благосостоянию
народа. Только общими усилиями, трудом всех граждан республики мы
сможем создать для себя и будущих поколений достойную жизнь. В этих
целях руководством республики с привлечением ученых, специалистов
народного хозяйства и культуры Северной Осетии - Алании и России
разработаны федеральные целевые комплексные программы, реализация
которых позволит республике выйти к 2000 году из экономического и
социального кризиса. Однако именно они стали предметом особой критики.
Критики программ, ничего не предлагая взамен, стараются
скомпрометировать их и намеренно вводят в заблуждение население, используя долговре-
менность их выполнения.
С реализацией этих программ связано будущее республики. Они станут
реальностью, если мы от сомнений перейдем к совместной работе по их
поэтапному осуществлению. Каждый, кто считает себя борцом за
интересы людей, может найти в их реализации долю своего участия. Я к этому
призвал в своем Послании и жду от наших граждан, в том числе и своих
оппонентов, конструктивных предложений по их воплощению в жизнь.
Человеку, думающему о народе, нельзя позволять себе жить только
сегодняшним днем. Это та пропасть, откуда нет выхода. Решая
злободневные проблемы, как бы нам ни было трудно, мы будем работать над
тем, чтобы подрастающим поколениям создать достойную жизнь.
С этим была связана и моя деятельность, направленная на определение
роли и места республика в России и Кавказском регионе. Отрешения этого
вопроса зависит безопасность народа, его взаимодействие с другими
народами, наше будущее. Я выступил с инициативой проведения во
Владикавказе встречи глав государств, республик, краев и областей Кавказа с
Президентом России. Ее я рассматривал как серьезный шаг на пути к
превращению Осетии в один из миротворческих центров Кавказа и юга России, к
определению статуса Южной Осетии. Выдвинутая инициатива
энергично была поддержана Президентом России. Против Владикавказской
встречи выступили политики, негативно настроенные в отношении нашей
республики, и соотечественники из числа тех, кто спешит отнести себя к
народно-патриотическим силам Осетии.
655
Несмотря на то, что Встреча произошла не во Владикавказе, а в Кис-
ловодске, на ней республика была достойно представлена. В своем
выступлении, наряду с другими вопросами, я предложил концепцию о
политическом статусе Южной Осетии. В развитие этой концепции произошла 27
августа этого года во Владикавказе встреча Президента Грузии
Э.Шеварднадзе с Председателем Верховного Совета Южной Осетии Л. Чибировым.
Как и в отношениях с Грузией, усилия Президента Республики Северная
Осетия -Алания» будут направлены на установление прочного мира с
Ингушетией. В целях обеспечения мира и безопасности Президент и
Правительство свою задачу видят в том, чтобы ингушская проблема перестала
являться объектом для широких политических спекуляций не только в
Северной Осетии, но и за ее пределами.
Мне бы не хотелось в этом заявлении, связанном с судьбой республики,
касаться вопросов, затрагивающих честь моей семьи и особенного
старшего сына Алана. Он честный, взрослый и самостоятельный человек,
который в состоянии ответить за свои поступки перед людьми и законом и
спросить с тех, кто унижает его честь и достоинство. Эти люди
способны очернить не только одного человека, но и весь народ. Сейчас по
республике активно распространяются слухи о том, что среди наших граждан
собираются за большое вознаграждение подписи против Президента. Я
знаю неподкупность моего многонационального народа и уверен в том, что
подобная грязь к нему не пристанет.
Уважаемые сограждане!
У народа Осетии достаточно мудрости, стойкости и мужества в
борьбе с жизненными трудностями. Я надеюсь на сплоченность всех сил
общества во имя решения сложных общественно-политических и
социально-экономических проблем. Благодарен народу, не поддающемуся провокационным
призывам и удерживающему мир и гражданское согласие в республике.
А.Галазов, 11.10.1996 г.»
Очень тяжело сложился для меня 1997 год. Число проголосовавших за
Ельцина по сравнению с первым туром увеличилось в два с половиной раза.
Но и во втором туре республика не смогла преодолеть 50% барьер. Этот
результат не замедлил сказаться на отношении к вопросам республики
федеральных министерств и ведомств. На столе у каждого госчиновника как
методичка для принятия решений лежала табличка с данными об итогах
голосования по каждому субъекту Федерации. Рассматривая вопросы по тому
или другому региону, они как правило заглядывали в нее и после этого
определяли свое отношение к их представителям. Эту практику мы испытали
656
на себе полностью. Законность и справедливость наших просьб и
требований никто не оспаривал ни в Минфине, ни в Минэкономике, ни в
Правительстве, но никто и не спешил решать наши вопросы.
Особенно тяжелое положение в республике с выдачей зарплаты,
пенсий, детских пособий сложилось во второй половине 1996 года.
Заработную плату учителям, врачам, работникам культуры не выплачивали по три-
четыре месяца, детские пособия в течение полутора лет. Из федерального
бюджета до конца года так и не поступили положенные республике
трансферты в сумме 336 млрд.рублей. Их было бы достаточно, чтобы
ликвидировать долг работникам бюджетных учреждений, пенсионерам, начать
выдачу детских пособий. Не удалось добиться от Минобороны и Правительства
России и возмещения ущерба, нанесенного войсками народному хозяйству
республики во время первой чеченской кампании.
И все-таки мы не опустили руки. 15 декабря 1996 года и 14 января
1997 года Временная чрезвычайная комиссия приняла два важных
постановления: «О мерах по стабилизации социально-экономического
положения, обеспечению выплаты заработной платы, пенсий и детских пособий»
и «О мерах по ликвидации задолженности по заработной плате работникам
бюджетной сферы, пенсиям и детским пособиям». Выполнение этих
постановлений взял под личный контроль. Добился от Минфина и глав
администраций районов определения конкретных мер по выплате зарплаты,
пенсий, детских пособий, оказанию помощи нуждающимся по каждому
населенному пункту и бюджетному учреждению.
Принятые меры дали конкретный результат: к середине 1997 года была
полностью погашена задолженность по зарплате и пенсиям; с июля 1997
года вошли в нормальный ежемесячный график выдачи зарплаты и пенсий;
к концу года погасили задолженность по детским пособиям за три месяца и
планировали эту работу завершить в течение первого полугодия 1997 года.
Непосредственно взялся и за организацию работы по выполнению
программы социально-экономического развития республики на период до 2000
года. Уже в начале 1997 года пришел к осознанию, что с этим составом
правительства и его председателем, с этой администрацией Президента и
некоторыми главами администраций районов ни одну из 15 федеральных
целевых программ республика не сможет выполнить. Раздумья над
поиском выхода из создавшегося положения привели меня к выводу о
необходимости отставки правительства, назначения нового премьера и создания
мобильных групп из числа руководителей министерств и ведомств,
специалистов народного хозяйства для организации работы по выполнению программ.
Думал и над конкретными предложениями по совершенствованию
структуры взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправ-
657
ления. На этом участке система управления давала серьезные сбои. В
перспективе они могли привести республику к неуправляемости и еще более
серьезному осложнению ее экономического и социального положения. Ни
с кем из своих помощников не советуясь, взялся за подготовку проекта
указа «О кардинальных мерах по совершенствованию системы
исполнительной власти и местного самоуправления в Республике Северная Осетия -
Алания». План проекта указа у меня сложился, но для его подготовки
необходимо было сосредоточиться, оторваться от решения текущих вопросов.
Все свои Послания Парламенту, доклады и документы по серьезным
вопросам готовил в санатории «Барвиха». Здесь и природа, и вся
обстановка позволяли размышлять, в нужное время встречаться для консультаций со
специалистами федеральных государственных органов. И на этот раз
принял решение подготовить проект указа в «Барвихе». Наш постоянный
представитель при Президенте России Казбек Дулаев договорился в Медцентре
Управления делами Президента России о выделении мне путевки в
санаторий на последние две недели июля 1997 года. Этого времени было
достаточно, чтобы отдохнуть и подготовить задуманный документ. Планировал
по возвращении в середине августа месяца подписать указ и огласить его на
совместном совещании парламента, правительства, администраций города
Владикавказа и районов республики, руководителей партий и
общественных движений. Но все мои планы были разрушены целой цепью
совершенно непредвиденных обстоятельств общественного и личного характера.
13 июля 1997 года в селении Дачном Пригородного района был
неизвестными преступниками обстрелян автобус с беженцами из Ингушетии.
Несколько пассажиров автобуса пострадали. Сегодня уже очевидно, что это
была тщательно продуманная провокация. Она сразу же положила начало
очередному хорошо организованному бессрочному многотысячному митингу
в Назрани с требованием штатных ораторов немедленного отторжения
части территории Северной Осетии и введения в Пригородном районе
прямого президентского правления.
Такие инциденты по вине Временной Администрации в Пригородном
районе случались и ранее. В.Д.Лозовой и его аппарат под напором
руководства Ингушетии завозили в населенные пункты Пригородного района
беженцев ингушской национальности как правило без согласования с
руководством республики. Решения принимались спонтанно, о них не знали даже
руководители Пригородного района. Жители Дачного, Куртага, Тарского и
других населенных пунктов, потерявшие своих родных и близких в этой
войне, встречали беженцев враждебно, преграждали им путь, забрасывали
658
камнями. Каждый раз после безответственных головотяпских решений
Временной администрации нам приходилось принимать чрезвычайные меры
для стабилизации обстановки. И удавалось находить компромиссные
решения с Временной Администрацией и руководством Республики Ингушетия.
Но на этот раз события разворачивались по очень опасному сценарию.
По информации, которую мне передали по каналам ФСБ, буквально на
второй день после начала митинга в Ингушетии в Назрань прилетел секретарь
Совета Безопасности РФ Иван Петрович Рыбкин. Он встретился инкогнито
с Русланом Аушевым и Асланом Масхадовым, пообещал им провести
заседание аппарата Совбеза, на котором, якобы, будет принято решение о
рекомендации Президенту Российской Федерации ввести в Пригородном
районе прямое президентское правление. Эта информация быстро
распространилась среди жителей республики. Население республики, особенно в
Пригородном районе, было взбудоражено. В молодежной среде на новой волне
стали раздаваться воинственные призывы браться за оружие и защищать
республику.
В эти дни мне приходилось встречаться с различными социальными
группами населения, общественными организациями, выезжать на встречи с
жителями Пригородного района. Старался людей убедить в том, что и
Ельцин, и Черномырдин, и другие члены Совета Безопасности хорошо знают
обстановку на Северном Кавказе и не допустят ущемления
демократических прав республики, закрепленных в Конституции Российской Федерации.
Но мои доводы не могли снять напряжения. Ингушские СМИ говорили о
президентском правлении уже как о свершившемся факте. Основным
раздражителем общественного спокойствия была таинственная встреча
Рыбкина с Аушевым и Масхадовым. Она действовала на общественное
сознание сильнее и убедительнее, чем мои доводы. Люди ждали ответа на
поставленный вопрос от Президента Российской Федерации.
20 июля 1997 года вылетел в Москву на совещание аппарата Совета
Безопасности России с участием руководителей силовых ведомств,
представителей Совета Федерации и Госдумы Федерального Собрания РФ. Утром
21 июля за 2 часа до начала совещания радио «Эхо Москвы» организовало
нам с Аушевым перекрестную пресс-конференцию по телефону. Шла
прямая трансляция на всю Россию нашей заочной дискуссии по этому острому
вопросу.
За 20 минут до начала совещания меня принял первый заместитель
секретаря Совбеза Михаил Алексеевич Митюков. Разговор у нас был
коротким:
- Уважаемый Михаил Алексеевич,- начал я официально и подчеркнуто
жестко,- мы хорошо знаем друг друга еще по совместной работе в Верхов-
659
ном Совете. По моей информации, на заседание аппарата Совета
Безопасности подготовлен проект рекомендаций Президенту Российской
Федерации с предложением подписать Указ о введении прямого президентского
правления в Пригородном районе. Вы знаете, что я сделаю, если такие
рекомендации будут приняты?
- А что ты можешь сделать? - насторожился Митюков.
- Я не пойду ни к Черномырдину, ни к Ельцину. Немедленно после
совещания вылетаю домой, провозглашаю на базе Северной и Южной Осетии
единую Аланскую республику и возглавляю национально-освободительную
борьбу осетинского народа. Другого выхода у меня нет.
- Да ты успокойся. Ишь куда загнул - национально-освободительную!
Никто не собирается Вас угнетать. Нет никакого проекта. Послушаем Вас,
обсудим. В конце концов решение принимает Президент.
Я больше ничего не сказал. На этом мы расстались. Но знал, что еще до
начала совещания мои слова будут доведены до руководства России.
Впоследствии по реакции Черномырдина и Ельцина на встречах с Аушевым и со
мною убедился в своей правоте.
Совещание открыл Митюков. И.П.Рыбкин устроил себе краткосрочный
отпуск и отдыхал на подмосковной даче - от ответственности и греха
подальше. Слева от Митюкова за столом президиума сидел Аушев, справа - я.
Михаил Алексеевич охарактеризовал обстановку в зоне
осетино-ингушского конфликта и сообщил о том, что Президент, Парламент и
Правительство Ингушетии обратились на имя Президента Российской Федерации с
требованием ввести прямое президентское или федеральное правление в
Пригородном районе, и попросил участников совещания высказаться по
этому вопросу. Михаил Алексеевич обратился к нам с Русланом Султанови-
чем и спросил:
- Кто первый?
- Во-первых, Михаил Алексеевич, по алфавиту, во-вторых, наверное,
первое слово тому, кто поставил вопрос. Мы никакого вопроса не ставили.
Слово предоставили Руслану Султановичу. Он был возбужден, говорил
эмоционально, выражал недовольство позицией федеральных органов
власти, обвинял их в бессилии в борьбе с преступниками в Пригородном
районе, доказывал, что власти Северной Осетии не владеют ситуацией и
бессильны навести порядок в республике. Исходя из этого он требовал
введения прямого президентского или, на худой конец, федерального правления
на территории Пригородного района и части города Владикавказа.
Ничего нового в выступлении Аушева не было. К его заявлениям,
доводам, обвинениям я уже привык, и они меня не особенно тревожили. Изучил
характер Руслана Султановича: страсти улягутся, снимется острота вопро-
660
са, и он снова будет милым, веселым и разумным человеком, с которым
можно спокойно обсуждать самые острые вопросы и договариваться. Меня
волновало отношение участников совещания к поставленному вопросу, их
реакция на предъявленные Осетии и Федеральному Центру обвинения.
Мое краткое выступление было рассчитано на них. Был уверен, что
основное содержание стенограммы совещания будет доведено до руководства
страны, и им станет известно и мое мнение.
Выступление Президента Республики Северная Осетия-Алания
А.Х.Галазова 21 июля 1997 года
на Совещании аппарата Совета Безопасности России
Уважаемый Михаил Алексеевич, уважаемые участники совещания!
Обстановка в зоне осетино-ингушского конфликта на самом деле
накалилась и характеризуется весьма сложной. Начало ей, во-первых,
положили террористические акты, убийства мирных граждан и сотрудников
органов милиции Республики Северная Осетия -Алания, захват заложников с
целью выкупа. При этом, заложники, как правило, содержались на
территории Чечни и Ингушетии. За последние годы после прекращения войны в
приграничной зоне погибло 98 жителей северной Осетии, 34 человека были
взяты в заложники, 9 похищены и с целью выкупа удерживались в
населенных пунктах Ингушетии. Я ни в коем случае не хочу возлагать
ответственность за все это на руководство Республики Ингушетия. Считаю
дикостью подозревать официальное руководство Чечни и Ингушетии в
поддержке этих бандитских и террористических актов. Преступник не имеет
национальности. Возможно, все эти преступления совершаются
«интернациональными» бандами, в состав которых входят и жители Северной
Осетии. Ситуация осложняется тем, что преступники из Ингушетии,
совершая преступления на территории Северной Осетии, чувствуют себя
весьма вольготно. За период с 1993 по 1996 годы МВД Ингушетии был
перепоручен розыск 68 лиц ингушской национальности, но ни один из них не
установлен.
Во-вторых, осложнение ситуации связано с тем, что всеобщее
возмущение народов Северной Осетии вызывают односторонние оценки,
оскорбительные обвинения в адрес Республики Северная Осетия - Алания,
получившие новую эмоциональную окраску на митингах в Ингушетии, которые
начались 13 июля. На них прозвучали требования отторжения части
территории республики и введения в Пригородном районе федерального или
президентского правления. Положение усугубляется тем, что эти
предложения на грани постоянных угроз исходят не только от митингующих (к
ним мы привыкли, эти митинги проходят и в Северной Осетии), но и от
23 я-80
661
руководства Ингушетии и Чечни. Мне сегодня передали дикую вещь: на
стадионе в Грозном договорились до того, что хотят в Пригородный
район с целью наведения порядка ввести исламский батальон. Я сегодня
совершенно официально заявляю, что так называемое федеральное или
президентское правление - это попытка силового решения сложной
проблемы. Она может привести Кавказ к новой кровавой трагедии, потому
что никто в Республике Северная Осетия - Алания с этой
антиконституционной мерой не согласится.
В-третьих, негативную реакцию жителей Северной Осетии,
особенно беженцев и вынужденных переселенцев осетинской, русской и других
национальностей, вызывает односторонний подход к решению проблемы.
На территории Северной Осетии уже семь лет постоянно находятся 50
тысяч беженцев из Грузии, Средней Азии, Чечни и Ингушетии. Судьба этих
людей совершенно не интересует федеральные органы власти Российской
Федерации, особенно стран ближнего зарубежья. Возмущает и удивляет
наше население, что никто из федеральных органов власти до сих пор не
обратил внимания на тот бесспорный факт, что в Северную Осетию
после конфликта (возвращены тысячи семей вынужденных переселенцев, а за
это время в Ингушетию никто не вернулся.
В-четвертых, конечно, Руслан Султанович прав, что беженцы живут
в тяжелых условиях. Но он забыл, что я постоянно и настойчиво
доказывал: нельзя возвращать беженцев, не создав им элементарных условий.
В-пятых, одна из главных причин^медленного решения проблемы
беженцев заключается в невыполнении федеральными министерствами и
ведомствами установленных заданий по финансированию
строительно-восстановительных работ. Вот конкретный пример. В 1996 году из
запланированных 224 млрд.600 млн.рублей фактически выделено
24 млрд.800 млн.рублей, или 11%. Из 42 млрд.рублей на
восстановление агропромышленного комплекса Пригородного района не выделено ни
одного рубля. Я понимаю и Правительство Российской Федерации, и
Минфин: они это делают не по своему злому умыслу. У них нет средств. В
этом году депутаты Государственной Думы Гуцериев и Дзасохов
обрадовали беженцев Ингушетии и Северной Осетии, что на их
обустройство выделено 200 млрд.руб. Но эти деньги выделены миграционной
службе. Фактически на восстановление жилья, социальной
инфраструктуры, на восстановление разрушенного народного хозяйства ни одной
копейки в бюджете нет. Я считаю, что на эти вопросы нужно
обратить внимание.
Для стабилизации обстановки в регионе, постепенной ликвидации
последствий осетино-ингушского конфликта предлагаю:
662
Первое. Прекратить оголтелую кампанию и клеветнические нападки
на Республику Северная Осетия - Алания. Это в первую очередь
относится к центральным средствам массовой информации.
Второе. Раз и навсегда снять вопрос введения федерального правления
на территории Пригородного района Северной Осетии. Это - попытка
силового решения проблемы и, кроме войны, ни к чему не приведет.
Третье. Исключить любые формы силового решения проблемы беженцев.
. Четвертое. Привести в соответствии с Конституцией Российской
Федерации в центре и на местах все законодательные акты по территориальным
вопросам.
Пятое. Правительству Российской Федерации обеспечить полное,
прямое и своевременное финансирование строительно-восстановительных
работ и комплексное решение проблемы всех категорий беженцев.»
После меня выступили руководители МВД, ФСБ, Миннаца, других
федеральных министерств и ведомств, сотрудники аппарата Совета
Безопасности. Они призывали не нагнетать страсти, решать все вопросы на основе
взаимной терпимости, компромисса и выдержки. Все выступавшие
отвергли предложение о федеральном правлении. Наиболее убедительным было
выступление советника Президента Российской Федерации Паина.
Опираясь на исторические факты, на анализ реальной
общественно-политической ситуации на Кавказе, Эмиль Абрамович доказывал, что федеральное
правление противоречит Конституции Российской Федерации. По его
мнению, если бы Президент Российской Федерации пошел на принятие такой
антиконституционной меры, то она привела бы к новому обострению
ингушско-осетинского противостояния, к новой войне, в результате которой
пострадали бы в первую очередь ингуши.
- Я убежден, - доказывал он, - что в Северной Осетии не смирятся с этой
мерой. В результате за ее пределами могут оказаться 12 тысяч ингушей,
которые сегодня живут в Северной Осетии. Я не вижу силового решения
осетино-ингушской проблемы. Надо всем набраться терпения и последовательно,
шаг за шагом выходить из этого кризиса. Я согласен с предложениями Гала-
зова. И федеральному Центру, и руководству Северной Осетии, и
руководству Ингушетии необходимо выполнять принятые решения, создавать
условия для возвращения беженцев, активнее использовать в нормализации
отношений между ингушами и осетинами каналы народной дипломатии. Я уже
высказывался по этому поводу, повторяю сегодня: в основе конфликта -
территориальный вопрос. Следует набраться мужества и снять его.
Слова Паина привожу на память, поэтому могу ошибиться в их точном
воспроизведении. Но мысли, которые он высказал, были примерно такие.
663
Выступление Эмиля Абрамовича и других участников совещания вызвали
резкое возмущение Руслана Аушева. Он выступал и второй, и третий раз.
Его захлестнули эмоции, и он перешел на прямые обвинения в адрес
выступавших. Наверное, раздражение Руслана Султановича было связано и с тем,
что бывший вице-Президент Ингушетии, ныне зам.секретаря Совета
Безопасности Агапов, оценив ситуацию на совещании или по указанию сверху,
упорно молчал. Когда Аушев, недовольный ходом обсуждения, стал
переходить допустимые нормы, не выдержал Коков:
- Мы все здесь собрались, чтобы помочь Вам. Ни у кого из выступавших
представителей российских властей нет своего интереса. Руслан,
прислушайся к ним, прислушайся и к тому, что говорит убеленный сединами
человек,- указывая на меня подчеркнул Валерий Мухамедович. - Толко Вы
вдвоем, если будете прислушиваться друг к другу, можете вывести свои народы
из беды.
Совещание закончилось. Его участники никакого решения не приняли.
Закрывая собрание, Митюков сказал, что об итогах совещания будет
доложено Председателю Правительства и Президенту России. Выводы будут
делать они. Эти выводы были сделаны оперативно.
Через день состоялись наши встречи вначале с Виктором
Черномырдиным, затем с Борисом Ельциным. Были поддержаны все мои предложения.
- Никакого федерального правления не будет,- заявил нам с Аушевым
Борис Николаевич. - Что касается территориального вопроса, думаю,
введем на него мораторий лет на двадцать. Самое главное, чтобы вы поняли
друг друга и вместе выполняли указания Президента. Если этого не будет,
подумаем, - поддерживать ли Вас на предстоящих выборах.
Я не стал ему возражать. Главная цель была достигнута. Хотя понимал
тогда, убежден и сегодня: отсрочки в рассмотрении территориальных
вопросов только обостряют их и создают для последующих поколений
государственных и политических деятелей, общественных организаций
и заинтересованных народов неразрешимые проблемы.
После совместной с Аушевым встречи в этот же день была
запланирована отдельная встреча со мной. Однако она не состоялась. Через
помощников Борис Николаевич передал, что Аушев может превратно истолковать
беседу отдельно со мной и просил передать ему мои записки. Обещал, что в
ближайшее время он меня примет. Но обстоятельства сложились таким
образом, что с Ельциным мы больше не встречались. Через заместителя
Руководителя администрации Президента Валерия Павловича Семенченко я
передал две записки: «О выполнении Указа Президента Российской
Федерации от 7 октября 1994 г. № 1986 «О государственной поддержке
социально экономического развития Республики Северная Осетия до 2000 года» и
664
«Об образовании Кавказского Комитета и Института народов Кавказа». В
первой короткой записке обращал внимание Президента на то, что
«постановления Правительства Российской Федерации, принятые во исполнение
его Указа, Министерством экономики, Министерством финансов, другими
министерствами и ведомствами Российской Федерации не выполняются.
Это порождает среди людей недовольство, недоверие к органам власти
республики и России, осложняет общественно-политическую и
социально-экономическую обстановку не только в республике, но и во всем Кавказском
регионе». Просил «поручить Правительству России рассмотреть вопрос «О
мерах по безусловному выполнению Указа Президента РФ от 7 октября 1994
г. в установленные сроки». Эту записку Президент рассмотрел и поручил
В.С.Черномырдину «при разработке бюджета на 1998 г. учесть средства на
реализацию положений Указа».
На вторую записку так и не получил ответа. Возможно, какие-то
поручения Борисом Николаевичем были сделаны, но и записка, и его поручения
затерялись в бюрократических лабиринтах администрации Президента. Хотя
поднятые в ней вопросы я обсуждал с ним ранее, и он их, по крайней мере,
не отвергал. Считаю, что записка заслуживала внимания. Поставленные в
ней вопросы не потеряли своей актуальности и сегодня. Начиная с этой
записки последовательно в течение трех лет я обращался по этим вопросам
к Борису Николаевичу через первых заместителей Руководителя
администрации Президента Митину, Сысуева, Ярова. Было несколько записок.
Каждая последующая была совершеннее и полнее предыдущей. Ни на одну из
них не получил ответа.
Все дни, в течение которых в аппарате Совбеза, у Председателя
Правительства России Виктора Черномырдина, у Президента Российской
Федерации Бориса Ельцина шел процесс урегулирования отношений между
Ингушетией и Северной Осетией, к нам с Русланом Аушевым был
проявлен повышенный интерес центральных СМИ. Наши пресс-конференции по
радио и телевидению транслировались в прямом эфире. Трудно сегодня
давать оценку тому, как воспринимались в России мои ответы на вопросы
журналистов, но в Осетии меня встретили как победителя. Люди успокоились: от
них была отведена пугающая своей неизвестностью угроза прямого
президентского правления. Постепенно страсти улеглись, обстановка
нормализовалась, люди вернулись к привычному жизненному укладу. В августе месяце
мне наконец удалось уйти в отпуск и поехать в санаторий «Барвиха».
Я активно включился в подготовку задуманного проекта Указа.
Встречался в перерыве между обследованиями и процедурами со многими
видными московскими политиками, экономистами, юристами, политологами.
Делился с ними своим видением проблем совершенствования системы уп-
665
равления страной и ее регионами. Мы обсуждали, спорили, находили
разные подходы к решению сложной для России проблемы. Это общение
давало хорошую пищу для моей работы.
В это же время подготовил на имя Председателя Правительства России
Черномырдина «Предложения по стабилизации общественно-политической
и социально-экономической ситуации в Республике Северная
Осетия-Алания». Они представляли из себя конкретный анализ работы министерств и
ведомств Российской Федерации по решению вопросов республики и
требования по повышению ответственности их руководителей за выполнение
решений Правительства Российской Федерации. Я понимал, что и эти
«предложения» ожидает суцьба прежних. Просил Виктора Степановича найти
возможность рассмотреть вопросы, связанные с выполнением Указа
Президента, соответствующих постановлений и поручений Правительства
Российской Федерации непосредственно в республике. Убеждал Виктора
Степановича, что выездное заседание Правительства Российской Федерации во
Владикавказе, кроме решения конкретных экономических и социальных
вопросов, вселило бы уверенность в жителей республики и стало бы значительным
фактором в стабилизации общественно-политической ситуации на Кавказе.
Виктор Степанович согласился со мной, обещал эту акцию провести в
сентябре-октябре месяце, дал поручения своим заместителям и
администрации.
- Учти, что положение в России сложное. Мне уже неудобно давать
поручения Минфину и Минэкономики о выделении средств регионам,
потому что их нет, - говорил мне Виктор Степанович. - Многое будет зависить
от расторопности твоего правительства. Они обязаны ходить, решать
вопросы. Ты взвалил весь воз на себя, - так и надорваться можно. Мне Олег
Николаевич (Сосковец) рассказывал о своих впечатлениях: он не в восторге
от твоего Председателя и его замов. Заставь их работать.
Я не стал рассказывать Черномырдину о своих планах, но рассчитывал
к его приезду в республику провести задуманную реорганизацию и
укрепить структуры органов исполнительной власти.
Один из главных вопросов, который мне предстояло решить и на
который у меня не было готового ответа- о председателе правительства. Я
больше не мог себе позволить ошибки. Кандидатуру на должность председателя
правительства искал среди известных мне людей в республике, в Москве, в
Санкт-Петербурге. Требование: это должен был быть профессионал,
организатор, обладающий достаточным опытом производственной и
общественной деятельности. Несомненно, молод и перспективен.
Этим требованиям отвечал Хазби Махарбекович Богов. Он несколько
лет работал заместителем постоянного Представителя Северной Осетии при
666
Президента РФ. После образования «Региона интенсивного
экономического развития «Осетия» был назначен руководителем его дирекции и
заместителем Председателя Правительства Республики Северная Осетия-Алания.
Прошел хорошую производственную школу как авиаинженер,
общественную - как секретарь одной из московских комсомольских организаций и
сотрудник аппарата ЦК КПСС. Его отличали высокая дисциплина, четкое,
качественное и своевременное исполнение порученного дела. Больше
всего меня в нем покоряли общая культура, умение держаться в любом
обществе, быстро находить контакты с руководителями федеральных ведомств и
решать вопросы. Привлекало в нем и то, что он не был связан с
коррумпированными кругами республики и мог как Председатель Правительства быть
свободным в своих действиях по организации борьбы с экономической
преступностью.
Отличную характеристику Богову дал помощник Президента РФ
Батурин, с которым они вместе работали в комсомоле.
- Этот немногословный, скромный и интеллигентный человек
отличается своей неподкупностью и принципиальностью. Он не подведет и
никогда не предаст, - убеждал меня Юрий Михайлович на одной из наших
встреч. В этом я впоследствии полностью убедился.
Первые несколько дней моя работа шла плодотворно. Но вскоре на меня
обрушились две беды. Младший брат Эльбрус с обширным желудочным
кровотечением был помещен в Бесланскую больницу. Ситуация была
настолько критической, что к нему Минздравом республики были вызваны
консультанты из Москвы. Было принято решение направить его в один из
московских медцентров. В этом центре, потом в 20-ой горбольнице
Эльбрус провел тяжелейшие дни. Рядом с ним всегда была его супруга Валя.
Каждый день приезжал к нему и я. В этот период на своей личной беде
сполна познал, что такое современное медицинское обслуживание. Несмотря
на указания Минздрава Российской Федерации, просьбы к лечащим врачам
моих друзей - московских медиков, мне пришлось отдать на лечение и
содержание брата в московских больницах все свои сбережения и влезть в
долги. Но все было напрасно. 7 сентября 1997 года брата не стало.
Я тяжело перенес смерть Эльбруса. Он был не просто братом, а
настоящим другом, сильным, добрым и мужественным человеком. Все, чем
располагал как врач и человек, он отдал бескорыстно людям. В самые трудные
моменты жизни он оказывался рядом со мной и поддерживал своей верой в
жизнь, своим оптимизмом, немногословным, но дельным советом. Я
потерял надежную жизненную опору.
Будучи в «Барвихе», прошел обследование в медицинском центре
Чазова. Еще в 1995 году у меня обнаружили аневризму аорты брюшной полос-
667
ти. Обследование показало, что требовалось немедленное хирургическое
вмешательство. На второй день после обследования утром ко мне приехали
в санаторий Евгений Иванович Чазов и Ренат Сулейманович Акчурин.
- Пока ничего страшного,- после осмотра сказал Акчурин,- но болезнь
коварная. Ваша работа связана с массовыми мероприятиями, постоянными
разъездами. Сосуд может лопнуть на трибуне, во время командировки, и
тогда никакой Чазов, никакой Акчурин вам не помогут. Лучше операцию
сделать в плановом порядке. Рекомендую не откладывать.
Рената Сулеймановича поддержал Чазов:
- У нас сейчас ремонт. Нет необходимых условий для операции. Но я
договорюсь с Николаевым, и Ренат Сулейманович со своей бригадой
проведет операцию в ЦКБ.
Я согласился с ними, но сказал, что лягу на операцию после того, как
улучшится состояние брата. Во время похорон, очевидно, на нервной почве
у меня появились сильные боли в области брюшной полости. Брат Юра,
сестра Римма, жена Эльбруса Валя, двоюродный брат Мурат, хирург по
специальности, убедили меня немедленно выехать в Москву и ложиться на
операцию. Операция прошла успешно. Я благодарен и Акчурину, и его
коллегам за их филигранное искусство и внимательное отношение ко мне
после операции. Они наблюдали меня не только в больнице, но и в санатории
«Барвиха», где я проходил послеоперационную реабилитацию.
Вернулся в республику в середине октября, накануне 138-летнего юбилея
со дня рождения Коста Хетагурова. Принял участие в торжествах на родине
поэта в селении Нар и в мероприятиях, связанных с Днем Республики. Встречи
с людьми, общение с руководителями районов, членами правительства,
депутатами парламента, представителями общественных организаций
показывали настороженное отношение ко мне. Уже к этому времени развернулась
широкомасштабная работа по поддержке на предстоящих в январе 1998 года
президентских выборах кандидатуры Александра Дзасохова.
Фактически свою борьбу за кресло президента Северной Осетии
Дзасохов начинал еще в 1994 году. На первых порах он выдвинул свою
кандидатуру на выборах, но, трезво оценив свои шансы, снял ее. Но за все годы своего
президентства я чувствовал его негласное присутствие. Имел информацию,
что он использует мое отсутствие в республике для встреч со своими
единомышленниками, с членами своей команды. Тогда же, очевидно, был
сформирован штаб из бывших комсомольских работников. Его возглавил
руководитель администрации Правобережного района, бывший первый секретарь
Северо-Осетинского обкома ВЛКСМ Таймураз Мамсуров. Был сформирован
теневой кабинет министров, расписаны поименно все руководящие
должности. Свою деятельность штаб проводил все эти годы негласно.
668
Тщательно скрывал свои действия и Александр Сергеевич. Меня
предупреждали об этом, советовали принять контрмеры, но я не придал всему
этому значения. Учитывая наши давние дружеские отношения,
рассчитывал на то, что Саша (теперь Александр Сергеевич), которого, вопреки
противодействию Ельцина, трижды открыто поддержал на выборах в
Верховный Совет РСФСР и в Государственную Думу Российской Федерации,
найдет возможность со мной посоветоваться или по крайней мере поставит в
известность о своих планах. Но не дождался.
* * *
Я раздумывал над тем, идти ли мне на выборы Президента на второй
срок. Советовался по этому вопросу и со своими друзьями, и со своими
советниками, и с членами правительства, и с товарищами, с которыми в
тяжелые для республики годы работал над тем, чтобы сохранить наш народ
в условиях кровавого межнационального противостояния и вывести его на
устойчивый путь экономического и социального развития. Все в один голос
убеждали меня идти на второй срок.
Я решился. Был сформирован предвыборный штаб, в состав которого
вошли члены правительства, сотрудники аппарата администрации
Президента, мэр города Владикавказа. Но штаб так и не заработал. Его
руководитель Юрий Бирагов фактически самоустранился от предвыборной работы и
вел двойную игру. Меня он все время пытался убедить в своей активной
деятельности по руководству штабом, а на самом деле вел тайные
переговоры с Дзасоховым и членами его команды. Такую же политику вел глава
Владикавказа Михаил Шаталов. Им следовали многие члены правительства и
главы администраций районов.
Рядом со мной до конца выборной кампании были Бимболат Ватаев,
Камал Ходов, Сергей Плахтий, Аким Олисаев, Олег Бежаев, Вячеслав Лаг-
куев, Юрий Кирилкин, Александр Цалиев, Хазби Богов, Вячеслав Бзыков,
Владислав Койбаев, Хаджи Колиев, Казбек Салбиев, Арсен Фадзаев,
Казбек Хетагуров, Владимир Габараев. Большую работу по моей поддержке
проводили журналисты Валентина Зурапова, Владимир Дзуцев, Исмель
Шаов, Савкудз Агузаров. Главной же опорой были мои друзья Агубе Кцоев,
Дзантемир Тменов, Володя Урусов, Бексолтан Гугкаев и, конечно же, брат
Юра, сестра Римма, их семьи, мои сыновья Алан и Аслан.
Вместе с Камалом Ходовым и Бимболатом Ватаевым мы за эти дни
провели сотни встреч с жителями республики, выступали в прямом эфире по
радио и телевидению. На каждой очередной встрече убеждался, что
основная часть избирателей настроена против меня. Люди ждали перемен,
улучшения своего социального положения. У большинства представителей стар-
669
шего поколения была ностальгия по советским временам. Тогда
действовали предприятия, была работа, своевременно выплачивались зарплата и
пенсии, на которые можно было жить. Все это ассоциировалось с тем
периодом, когда Александр Дзасохов был первым секретарем обкома КПСС.
Против меня объединились в едином порыве коммунисты, «осетинские
демократы», совет ветеранов войны и труда во главе с генералом Калице-
вым. Грязную кампанию против меня повел ректор университета Ахурбек
Магометов. Он организовал открытое письмо сотрудников университета, в
издевательской форме убеждавших меня снять свою кандидатуру в пользу
Дзасохова. До сих пор не могу объяснить такое отношение к себе Ахубека
Магометова и его братьев. Навряд ли они забыли, что в свое время, когда
власти подвергали их партийному и административному преследованию,
одним из тех (возможно, единственным), кто выступил в их защиту, был я.
И впоследствии, работая в университете, в обкоме, в Верховном Совете,
Президентом, старался в меру своих возможностей поддерживать их.
Следует отметить, что и они, особенно Ахурбек, приложили немало усилий в мою
поддержку на первых президентских выборах. Обстановка резко изменилась
в 1997 году. Возможно, это было связано с приведенным фактом
исчезновения студенческой стипендии. Но и в данном случае мною было сделано все,
чтобы не допустить фактов преследования Магометовых со стороны
прокуратуры и фискальных органов республики. А ведь на меня шло сильное
давление со стороны их руководителей.
Против меня работали заместители руководителя администрации
Президента России, многие члены федерального правительства. Единственным
человеком в центре, на поддержку которого можно было рассчитывать,
оставался Виктор Степанович Черномырдин. Но и ему не удалось выполнить
своего обещания. Он не смог приехать в республику вначале из-за моей
болезни, впоследствии, очевидно, по указанию свыше. Но я благодарен
Виктору Степановичу за то, что и в этих условиях он нашел возможность
принять нас в Москве вместе с Бимболатом Ватаевым и Камалом Ходовым,
внимательно рассмотреть и решить поставленные нами вопросы.
Уже в ноябре месяце понял, что меня предали многие мои коллеги, что
основная часть избирателей поверила в грязные, лживые сплетни обо мне и моей
семье, что против меня выступила мощная организованная сила, которой я в
одиночку с горсткой друзей и единомышленников не могу противостоять. Я
осознал, что на второй срок меня не изберут. Но был убежден, что
общественность республики допускает ошибку, снимая меня с президентской дистанции
на полпути. Принял решение идти на выборы и сказать об этом народу.
Никакой предвыборной программы не составлял. Обобщил вопросы, которые мне
задавали на встречах, и ответил на них на страницах печати.
670
«43 ВОПРОСА кандидату в Президенты Республики Северная Осе-
тия-Алания и ответы на нихАхсарбека Галазова» были изданы
отдельной брошюрой. Привожу несколько из них.
Вопрос: Вы заявляете, что не держитесь за власть, но выдвинули
свою кандидатуру на второй срок. Почему?
Ответ: Первая часть вопроса надуманна. В условиях демократии,
когда руководители избираются и их участь зависит от воли избирателей,
можно держаться за власть или от не отказываться, решение вопроса
остается за народом. И в данном конкретном случае выбор остается за
народом республики. Что касается второй части вопроса, то она
существенна и на нее у меня однозначный ответ. Нужно дополнительное
время, чтобы реализовать провозглашенный мной в 1994 году лозунг: «На
основе консолидации всех здоровых сил общества к миру, прогрессу,
стабильности Осетии» - до конца. Убежден, что для этого у меня есть силы и
необходима воля.
Вопрос: Почему Вы считаете, что именно Вы можете справиться
с поставленными задачами?
Ответ: По моей инициативе проведены крупные миротворческие акции
на Кавказе, разработан проект Указа Президента Российской Федерации
«О государственной поддержке социально-экономического развития
Республики Северная Осетия до 2000 года». Именно мне с Председателем
Правительства, его заместителями пришлось проделать большую работу с
руководителями Министерства финансов России, Министерства экономики
России, других российских министерств и ведомств, экспертными комиссиями,
Администрацией Президента, чтобы добиться подписания Указа
Президентом Российской Федерации Б.Н.Ельциным 7 октября 1994 года под № 1986.
На основе Указа Президента Российской Федерации нашими
специалистами с привлечением экспертов из Москвы и других регионов России была
разработана Федеральная целевая программа «Социально-экономическое
развитие Республики Северная Осетия-Алания до 2000 года». Это огромная
работа, которой на всем ее протяжении руководил непосредственно я.
Считаю своим гражданским долгом сделать все, чтобы во благо всех живущих
в республике реализовать Указ Президента Российской Федерации и все
решения Правительства России, принятые в соответствии с ним.
Вопрос: Оцените, насколько реальна была Ваша предыдущая
программа? Насколько реальна нынешняя? Может быть, это предвыборные
декларации?
Ответ: Считаю себя человеком слова и дела, поэтому никогда и ни при
каких обстоятельствах не занимался пустыми декларациями. Моя преды-
671
дущая программа реальна, но сложна для исполнения. Время для ее реалы-
зации не истекло. Убежден, что для меня нет необходимости
разрабатывать новую программу.
Задача - имеющуюся программу выполнить, совершенствовав механизм
ее реализации. Он должен предусматривать, во-первых, расстановку на
всех ключевых постах заинтересованных, профессиональных и деятельных
людей; во-вторых, повышение спроса с них за выполнение принятых
решений; в-третьих, рациональное использование всего интеллектуального
потенциала, которым так богата республика; в-четвертых, привлечение
реальных инвестиций (российских, иностранных, местных, в первую очередь
частного капитала) в экономику республики; в-пятых, повышенное
внимание к проблемам всей социальной сферы: образованию, культуре,
здравоохранению, социальной защите всех малоимущих слоев населения.
Вопрос: Насколько Вы выполнили свою предвыборную программу?
Ответ: На этот вопрос дан исчерпывающий ответ в Посланиях
Президента Республики Северная Осетия-Алания Верховному совету
(Парламенту) и народу Республики Северная Осетия-Алания, с которыми я
выступил в 1995, в 1996 и в 1997 годах.
Если лее подводить краткий итог, то он сводится к тому, что
политическая часть программы в основном выполнена. Именно через консолидацию
властных структур и всех здоровых сил общества нам удалось значительно
продвинуться на пути к установлению мира ихогласия как внутри республики,
так и на Кавказе. В «Основных направлениях программы кандидата в
Президенты Республики Северная Осетия-Алания А.Х.Галазова» в области
политики ставились задачи: 1. Последовательно отстаивать свое
национально-государственное устройство, неприкосновенность своих границ, целостность
своей территории и свой суверенитет в составе Российской Федерации; 2.
установить со всеми республиками, краями и областями Российской Федерации,
в первую очередь на Северном Кавказе, эффективные политические,
экономические и культурные свяЪи; 3. для решения проблемы Южной Осетии сесть за
стол переговоров с Грузией и при посредничестве России шаг за шагом найти
ответы на те вопросы, которые стоят сегодня перед Южной и,
следовательно, Северной Осетией; 4. учитывая особую остроту отношений с
Республикой Ингушетия, с которой судьба распорядилась жить рядом и быть
соседями, как бы ни было трудно, какие бы сложные преграды ни пришлось
преодолевать, нам предстоит стать на путь установления добрососедских
отношений при обязательном условии защиты интересов Северной Осетии и
пройти по нему до конца; 5. продвинуться по пути комплексного решения
проблемы беженцев; 6. во имя установления мира и согласия между народами
Кавказа разработать и задействовать механизмы народной дипломатии; 7. раз-
672
работать и реализовать широкомасштабную государственную программу с
полным учетом интересов русского, армянского, грузинского,
азербайджанского, греческого, кумыкского, еврейского, татарского и другого населения
республики; 8. решить проблему организации местного самоуправления с учетом
возрождения и поддержки культуры и традиций казачьего населения
республики; 9. учитывать мнение различных ветвей власти, общественных партий
и движений, социальных групп, стремиться к рациональному сотрудничеству
с ними, находить компромиссы по важнейшим вопросам жизни республики в
интересах общества.
Беспристрастный, объективный аналитик может сделать вывод о том,
что 1, 2, 6, 7, 8, 9-ые пункты политической части программы выполнены
полностью, а по 3, 4, 5-ым - сделаны серьезные подвижки.
Можно сегодня скептически относиться ко всему, что сделано в
области экономики. Но нужно считаться с очевидными фактами в оценке
любых событий, явлений и исходить из сложившихся реалий. В силу ряда
объективных и субъективных причин поставленные задачи в области экономики
не выполнены или выполнены не в полном объеме и не на должном уровне
качества. Вместе с тем, нельзя недооценивать ту огромную работу,
которая была проведена и в этой области. Сразу же после избрания меня
Президентом перед Правительством республики была поставлена задача
выработки конкретной программы по реализации предвыборной программы
Президента в области экономики. Эту задачу Правительство выполнило.
С участием наших специалистов и ученых, экспертов и работников
российских министерств и ведомств разработаны по всем основным
направлениям развития экономики реальные, добротные программы,
утвержденные Правительством России и признанные ведущими экспертами России
как одни из лучших в стране. Все они в действии. Другое дело -мы во
многом отстали по срокам их реализации.
Нельзя не учитывать и такой факт. Несмотря на потери, которые
понесла республика в связи с чеченской трагедией, обострением
экономического кризиса в России в 1996 году, в Северной Осетии в целом
показатели, характеризующие объемы производства в базовых отраслях
промышленности и сельского хозяйства, в основном были сохранены, а в
некоторых случаях и улучшены.
Конечно, все это не может нас удовлетворить, потому что огромный
производственный потенциал республики простаивает, значительная часть
инженерно-технического персонала и квалифицированных рабочих
пополнили ряды безработных. В оставшееся время положение можно поправить
и наверстать упущенное в выполнении программы
социально-экономического развития Республики Северная Осетия-Алания до 2000 года.
673
По всем социальным проблемам были разработаны программы, изданы
указы, постановления правительства. В сложнейших условиях нам удалось
сохранить наши школы, техникумы и вузы, наши театры, издательства и
спортивные организации, в числе более или менее благополучных регионов
России решать вопросы выплаты пенсий, зарплаты работникам
бюджетной сферы. Но в целом нам не удалось вывести республику из острейшего
социального кризиса, который несомненно, связан с нерешенностью
общероссийских экономических проблем и взрывоопасной обстановкой в
кавказском регионе.
Вопрос: Что мешало воплотить задачи, указанные в программе, во
время Вашего президентства?
Ответ: Во-первых, люди, входящие в исполнительную власть,
представители так называемой команды, которые, несмотря на структурную и
качественную перестройку системы управления в республике, не смогли в
полном объеме выполнить реалистические установки, содержавшиеся в
Посланиях Президента. Так, в Послании Президента Республики Северная
Осетия-Алания Парламенту и народу Республики Северная Осетия-Алания
на 1996 год лейтмотивом проходила установка на необходимость
напряженной, согласованной работы всех ветвей власти, органов местного
самоуправления при поддержке общественных организаций под девизом:
заинтересованное и качественное выполнение работы каждым
представителем власти, руководителем предприятия и организации, каждым
гражданином в установленные сроки на основе Закона и строгого соблюдения
государственной дисциплины. Правительство и органы местного
самоуправления не смогли реализовать на деле9это главное положение,
обеспечивающее единство слова и дела, выработку правильных решений и
неукоснительное их выполнение качественно и в установленные сроки; во-вторых,
низкий спрос с руководителей всех форм собственности и в первую очередь
с руководителей промышленных предприятий и акционерных хозяйств,
которые присвоили себе непомерные права, а всю ответственность за
социальную неустроенность своих работников переложили на государство. В
Посланиях я ставил задачу перед Правительством и органами местного
самоуправления разобраться с работой каждого предприятия, принять
решительные меры к руководителям отстающих предприятий, поднять
их ответственность за результаты труда и положение работающих на
предприятиях всех форм собственности, завершить работу по замене всех
руководителей, не способных организовать эффективную деятельность
предприятий в современных условиях. Частично эта работа проведена, но
в целом задача не выполнена: в-третьих, общая нестабильная обстановка
на Кавказе. Постоянные провокации на ингушско-осетинском направлении,
674
тяжелые моральные и материальные потери, которые понесла
республика в связи с чеченской трагедией, огромное количество беженцев в
республике, судьба которых, кроме нас самих, никого не интересует,
нерешенность проблемы политического статуса Южной Осетии. Эти и другие
проблемы постоянно отвлекали Президента и Правительство, органы
местного самоуправления города Владикавказа, Пригородного и Моздокского
районов от решения насуи^ных экономических проблем на постоянную и
напряженную политическую деятельность; в-четвертых, общая для
России экономическая нестабильность, тяжелое положение с пополнением
доходной части бюджета, которое не позволило федеральному центру
направить в республику запланированные трансферты и инвестиции, что,
несомненно, сказалось на всей экономике, тяжким бременем легло на
пенсионеров, врачей, учителей, деятелей культуры, на многодетные и
малообеспеченные семьи; в-пятых, иждивенческие настроения и психология
ожидания «манны небесной» у значительной части населения, с которой
не было необходимой работы, может быть, в связи с отсутствием во
властных структурах соответствующих идеолого-пропагандистских
институтов.
Вопрос: Что Вы вкладываете в понятие «новое правительство»?
Какие первоочередные задачи будут поставлены перед правительством
в случае Вашего избрания?
Ответ: Для меня не существует какой-то разделительной линии
между понятием «новое» и «старое» правительство. Правительство во всех
цивилизованных странах является главным инструментом
исполнительной ветви власти и призвано обеспечивать жесткий контроль за
соблюдением всеми физическими и юридическими субъектами государства
Конституции и принимаемых в соответствии с ней Законов, Указов Президента,
своих собственных решений, качественно и в установленные сроки
обеспечивать выполнение намеченных программ, слаженную работу всех
министерств и ведомств, быть неумолимо требовательным ко всем
гражданам, предприятиям и организациям в соблюдении их ответственности
перед государством, обеспечивать чистоту отношений между гражданами
и государством, вести непримиримую борьбу со всеми видами
преступности, обеспечивать соблюдение прав и свобод человека и гражданина, во
взаимодействии с парламентом и органами местного самоуправления,
общественными организациями добиваться принятия таких законов, таких
решений и такого их исполнения, которые бы постепенно вели к улучшению
лсизненного уровня всех слоев населения.
В 1995 году мной был издан Указ о реорганизации структуры органов
исполнительной власти. Это была коренная реформа структуры Прави-
675
тельства и других органов исполнительной власти республики. Был
ликвидирован институт освобожденных заместителей Председателя
Правительства, устранен параллелизм в деятельности аппарата Правительства
и министерств. В Правительстве сформированы три блока министерств
и ведомству отвечающих за такие сферы жизнедеятельности республики,
как финансы, экономика, сельское хозяйство. За работу каждого из этих
блоков отвечает заместитель Председателя Правительства, одновременно
являющийся министром. По супцеству через полтора года в
совершенствовании структуры федеральной исполнительной власти Правительство
Российской Федерации использовало наш вариант.
Структура Правительства и других органов исполнительной власти,
действующая сегодня, на мой взгляд, в основном является оптимальной
для нашей республики, она соответствует ее
административно-территориальному и социально-экономическому устройству и способна оказать
положительное влияние на деятельность органов местного
самоуправления, позволяет рационально сотрудничать с Парламентом,
представительными и исполнительными органами на местах.
В соответствии с Конституцией с избранием Президента «старое»
правительство в полном составе уходит в отставку. Как будет
формироваться новое правительство? Несомненно, в него войдут члены из
«старого» правительства, которые оправдали надежды народа, Президента, на
высоком профессиональном уровне качественно и оперативно решали
поставленные перед ними задачи. Все остальные будут решительно
заменены новыми людьми, в основном из числа талантливой, проявившей себя
молодежи с учетом многонациональнобти республики и предложений
общественных партий и движений, по-настоящему заинтересованных в
судьбе народа и делах республики. Главным в совершенствовании
деятельности органов исполнительной власти должна стать кадровая политика.
Возглавить каждое министерство и ведомство призваны профессионалы,
болеющие за дело и знающие его, готовые взять на себя ответственность
и отвечать сполна за деятельность ведомства в целом.
Перед Правительством будут поставлены задачи:
1. Оперативно проанализировать и объективно оценить
социально-экономическую ситуацию в республике.
2. Составить план мероприятий с, указанием реальных сроков
исполнения и ответственных за это. Определить источники финансирования и
материальные ресурсы, обеспечивающие безусловное выполнение в полном
объеме Программы социально-экономического развития республики до 2000 года.
3. На этой основе постепенно решить приоритетные социальные
проблемы, добиться нормальной работы всех учреждений образования, куль-
676
туры, здравоохранения, восстановить на современной основе деятельность
промышленных предприятий и организаций, войти в установленный
график своевременной выплаты зарплаты, пенсий, пособий, реализации всех
положенных льгот.
4. Поднять ответственность членов правительства, органов местного
самоуправления, граждан за выполнение законов и принимаемых решений.
5. Завершить в 1998 году укрепление хозяйственных субъектов хорошо
подготовленными и ответственными кадрами.
6. Значительно улучшить контрольную деятельность. Не создавая до-
полнительных структур, объединить работу контролирующих и
фискальных органов и сформировать действенную систему госконтроля,
охватывающую все структуры власти и способную обеспечить
ответственность перед государством предприятий, организаций, физических и
юридических лиц. Правительство должно стать основным институтом,
несущим всю полноту ответственности перед Президентом и
Парламентом за выполнение Законов, Указов, принятых решений.
7. Объединить усилия правоохранительных органов, общественных
организаций, местного самоуправления, населения республики в борьбе с
преступностью, создать в каждом населенном пункте атмосферу
защищенности каждого гражданина от произвола преступных элементов.
8. Завершить работу по решению проблемы беженцев и установлению
эффективных экономических и культурных связей со всеми регионами
России, в первую очередь Кавказа.
9. В полном объеме реализовать государственную политику, которая
будет предусматривать единство слова и дела, принятие решения и
обязательность его исполнения, неотвратимость сурового наказания за
нарушение этого основополагающего принципа.
10. Наладить взаимную созидательную работу с Парламентом,
которая позволит создать в короткие сроки необходимую законодательную базу
для реализации экономических и социальных реформ.
Вопрос: Кавказ превратился в горячую точку. Есть ли выход из
создавшегося положения?
Ответ: Есть ли выход из сложившегося положения? Есть.
Необходимо соперничеству кавказских народов противопоставить совместные
усилия крупных государственных деятелей, политиков и лучших умов Кавказа
и России по выходу из создавшегося положения. Исходными для решения
этой сложной проблемы считаю, во-первых, преодоление узости взгляда
на Кавказ через «горячие точки» и нефтяную трубу; во-вторых, изъятие
из общественного обращения кавказских новоявленных спецов-гастролеров
и образование мощной комиссии из специалистов всех заинтересованных
611
сторон, с помощью которых Россия увидит и найдет свой интерес на
Кавказе, а Кавказ - в России; в-третьих, восстановление веками
складывавшегося единого политического экономического и культурного российско-
кавказского пространства; в-четвертых, определение настоящих «лиц
кавказской национальности», с которыми можно и нужно иметь дело;
в-пятых, на основе новых реалий через экономику и культуру выведение
Кавказа и России из общей политической беды.
Вопрос: Не кажется ли Вам, что социальная политика потерпела
крах?
Ответ: В социальной сфере произошло много положительных
изменений. Чтобы более объективно оценить результаты социальной политики
на сегодняшнем этапе, необходимо вспомнить, от чего мы ушли в начале
90-х годов. Именно безысходность и тупиковость социальной политики
80-х годов предопределили начало проводимых реформ.
Самыми печальными последствиями начального периода радикального
реформирования всей системы общественных отношений стали глубокое
падение уровня жизни большинства людей, появление массовой бедности,
социальное расслоение общества, большой разрыв между наиболее
богатыми и бедными, возрождение массовой безработицы, ослабление
функционирования всей социально-культурной сферы: здравоохранения,
образования, культуры, науки.
Предпринимаемые в республике меры социальной защиты позволили
приостановить падение реальных доходов населения, не допустить
дальнейшего ухудшения жизни населения. Проводится активная структурная
перестройка экономики, что обеспечит социально необходимый уровень
занятости населения, стабильные заработки работающим.
Сегодня можно подвести только промежуточный итог и сказать, что
социальная политика государства продолжается и нет оснований говорить
о крахе. Дальнейшее развитие реформ в экономике должно привести
государство к поддержке экономически активного населения, его адаптации к
качественно новым социально-экономическим реалиям, что будет связано
с ненадобностью для них государственной социальной поддержки и создаст
более благоприятные возможности для адресной социальной поддержки
нетрудоспособного населения.
Вопрос: Почему в срок не выплачиваются зарплата, стипендии и
пенсии?
Ответ: Начиная с 1992 года произойти серьезные изменения в
экономической политике страны: либерализация цен и изменение бюджетной и
налоговой системы. В связи с этим возникли сложные проблемы с
обеспечением доходной части бюджетов субъектов Федерации. Расходы стали
678
превышать доходы. Это было связано, во-первых, с тем, что цены на
товары, работы и услуги выросли, но адекватного роста доходов бюджета
не произошло; во-вторых, введение новой налоговой политики привело к
увеличению доли доходов Центра и соответственному снижению доли до-
ходов регионов. Окончательно бюджеты субъектов Федерации были
подорваны, когда их прямое субсидирование было заменено трансфертами,
которые не учитывали особенности бюджетов регионов. Это поставило
субъекты Федерации в сильную зависимость от Центра. Они практически
оказались не в состоянии выполнить свои обязательства в социальной сфере.
Центр же средства по трансфертам ежегодно передает только в объеме
50-60% от полагаемых сумм. Именно поэтому в 1993-1996 гг.
несвоевременные выплаты заработной платы стали носить массовый характер, и
к середине 1996 года задолженность достигла критических размеров.
Для выплаты заработной платы и решения других социальных проблем
своим Указом от 16 октября 1996 г. № 209 я создал Временную чрезвычайную
комиссию при Президенте республики. 18 декабря 1996 года ВЧК приняла
решение «О мерах по стабилизации социально-экономического положения,
обеспечению выплаты заработной платы, пенсий и детских пособий». Это
решение стало переломным моментом в организации своевременной выплаты
пенсий и заработной платы. К1 июля 1997 года полностью погашена
задолженность по пенсиям и заработной плате учреждениям образования,
финансируемым из республиканского бюджета, значительно снижена задолженность
по другим министерствам и ведомствам. Выплата стипендии студентам
техникумов, колледжей осуществляется «месяц - в месяц».
В настоящее время ведется работа над тем, чтобы к концу 1997 года
полностью погасить долг работникам бюджетной сферы по заработной
плате и выйти с начала 1998 года на ежемесячную выплату зарплаты в
полном объеме. Будут приняты кардинальные меры и по выплате детских
пособий, которые к середине 1998 года должны привести к ликвидации
задолженности и регулярным выплатам.
Вопрос: Какие формы собственности получат государственную
поддержку?
Ответ: По действующему законодательству все формы собственности
обладают равными правами. У нас нет оснований вносить в
законодательство республики изменения в пользу одних и в ущерб другим формам
собственности. В идеальном варианте государственная поддержка должна
оказываться независимо от форм собственности предприятиям, обеспечиваюхцим
в более короткие сроки окупаемость выделенных средств, большую отдачу
в республиканский и местные бюджеты, создающим дополнительные
рабочие места и выпускающим конкурентоспособную продукцию.
679
Вопрос: За счет чего можно обеспечить жителям республики
достойный уровень жизни?
Ответ: Достойный уровень жизни - это не только материальное
благосостояние, но и обеспечение прав и свободы личности, духовное и
культурное развитие, доступность образования, защищенность каждого
гражданина.
Наше общество сейчас находится на этапе перехода от одной
общественно-экономической формации к другой. Происходит ломка старой
системы: изменяются экономические отношения, появляются новые
государственные институты власти и управления, по-другому строятся
отношения к собственности. Жизнь становится более рациональной. Лучше ее
переносят люди практичные, умеющие приспособиться к новым
реальностям. Труднее живется тем, кто по-прежнему работает в
государственных учреждениях образования, культуры, здравоохранения. Сегодня
заработная плата учителей, врачей, деятелей культуры и науки гораздо меньше, чем
у работающих в сфере коммерции, банках, структурах государственных
монополий Такая ситуация привела к фактическому расслоению на богатых
и бедных. При этом количество бедных в десятки раз превосходит число
богатых. Меня, как Президента Республики, гаранта конституционных прав
наших граждан, такая ситуация, конечно, ни в коей мере не устраивает.
Считаю основным механизмом вывода республики и всей страны из
экономического и социального кризиса формирование среднего класса. К нему
я отношу и инженеров, и квалифицированных рабочих, и работающих на
земле крестьян, и ученых, и учителей, и врачей, и деятелей культуры-всех
тех людей, которые должны производит^, и тех, кто их обслуживает и
создает нормальные условия жизнедеятельности. Если мы для них
создадим сферу приложения своих способностей и квалифицированного труда,
доведем их долю до 50-60% в общем балансе населения, они смогут
обеспечить и себе и нетрудоспособным слоям населения достойную жизнь.
Решение этой главной задачи связано с реализацией федеральной
целевой экономической программы республики.
Вопрос: Возможно ли остановить вал преступности? В чем его
причины?
Ответ: Видимо, следует начать со второй части вопроса.
Проводимые рыночные преобразования в силу слабой законодательной базы
создали условия, при которых значительная часть финансовых ресурсов
перетекает в сферу теневой экономики. В теневой экономике происходят
процессы, которые являются благодатной почвой для развития преступности.
Начинается широкое распространение коррупции, сращивание
криминальных структур с чиновниками государственных органов и работниками
680
официального бизнеса и, как следствие этого, захват криминальными
структурами определенной части производства, их проникновение в различные
властные структуры.
Остановить вал преступности можно. Один из главных путей борьбы
с преступностью раскрываемость преступлений. Раскрытым должно быть
каждое преступление, должен быть наказан каждый преступник. Это
главная задача правоохранительных органов. Здесь путь успешного
выполнения задачи зависит от боеспособности, профессионального уровня
личного состава, его морально-психологического состояния и уровня
требовательности к каждому сотруднику. Над этим мы работаем.
Но преступность, особенно на Кавказе, получила такой размах, что одни
правоохранительные органы с ней не справятся. Все ветви и структуры
власти, весь народ должны своей главной задачей в борьбе против
преступности считать лишение ее питательной экономической среды. Здесь
возможности республики крайне ограничены, особенно в части
совершенствования законодательства.
Вопрос: Возможно вообще решение проблемы беженцев?
Ответ. Возможно. Но для ее решения необходимо учесть масштабы
этого явления, ставшего возможным в результате распада единого
советского государства, строительства на его развалинах новых государств и
национально-государственных образований, последствий межэтнических
войн. Беженцы и вынужденные переселенцы охватили всю территорию
бывшего Советского Союза и стали сложной, пока неразрешимой
проблемой перед всеми государствами, республиками, краями и областями, в
первую очередь, перед Россией.
Ни одно государство, республика, край или область самостоятельно
эту животрепещущую проблему разрешить не в состоянии. Требуется
комплексный подход к решению проблемы беженцев и вынужденных
переселенцев, объединение усилий руководителей всех государств, имеющих на
своих территориях этих обездоленных людей, лишенных крова, работы,
нормальных условий для воспитания своих детей.
Вопрос: Какой будет молодежная политика?
Ответ: В основе ее лежит Закон «О государственной молодежной
политике в Республике Северная Осетия-Алания», принятый в феврале
1997 года Парламентом. На его основе Правительство приняло постанов-
ление «О государственной поддержке детских и молодежных
общественных организаций». Но эти документы не могут заменить конкретной
деятельности молодежных организаций и объединений. Предоставленная
сегодня молодежи свобода выбора, свобода предпринимательства, свобода
ориентации в нашем сложном и непредсказуемом мире порой застает мо-
681
лодых врасплох. Как никогда важна сегодня государственная и
общественная поддержка деятельности молодежных организаций, Комитета по
делам молодежи.
Я выделяю несколько самых существенных моментов, которые
должны быть определяющими в молодежной политике. Это, во-первых,
обеспечение молодежи рабочими местами. Необходимо взять на учет
каждого трудоспособного молодого человека, всех специалистов,
оканчивающих наши вузы и техникумы, и добиваться их трудоустройства. Только
занятый в общественном производстве молодой человек может
приносить реальную пользу и создать нормальную семью. В решении этой
проблемы существенную роль может сыграть малое предпринимательство,
в сферу которого необходимо смелее вовлекать молодых специалистов,
оказывать им поддержку в организации своего дела, выгодного и для них
и для государства. Во-вторых, создание, социально-бытовых условий для
молодых, позволяющих им успешно учиться, трудиться, создавать
крепкие семьи. Вопросы обеспечения молодых специалистов жильем,
организации их досуга, вовлечения их в занятия спортом должны стать
основополагающими в деятельности администраций и общественных
организаций всех уровней. В-третьих, организация всесторонней работы по
патриотическому и нравственному воспитанию молодежи на лучших
примерах старших поколений. В-четвертых, привлечение лучших
представителей молодежи во все сферы управления, в правоохранительные
органы, общественные организации длЪ борьбы с преступностью,
наркоманией и алкоголизмом в молодежной среде. В-пятых, государственная
поддержка одаренной молодежи, проявляющей себя в науке, технике,
искусстве, спорте. Республика богата молодыми талантами и необходимо
создать условия для того, чтобы они полностью раскрывались. Имеется
в виду создать специальную программу развития молодых творческих сил
республики.
Это сложные задачи. Молодежь их может решить только при
активной поддержке государства. Одним из определяющих факторов
молодежной политики должно стать тесное взаимодействие старшего и
младшего поколений. Молодежи Северной Осетии есть кем гордиться и на кого
равняться.
В работе с молодежью в полную силы должны быть использованы
возможности наших общественных организаций. Такие общественные
организации, как «Стыр ныхас», «Наша Осетия», Советы ветеранов, Советы
женщин и другие, могли бы создать специальные молодежные структуры
и работать над тем, чтобы лучший опыт старших поколений передавался
молодым.
682
Вопрос: Считаете ли Вы, что государство обязано поддерживать
институт семьи?
Ответ: Безусловно. Руководители страны, республики, общественные
организации, все общество должно оберегать эту свою сердцевину, этот
надежный тыл для любого человека, эту уникальную ячейку общества.
Благополучная семья - это здоровье и хорошее настроение человека,
готовность преодолеть любые трудности и выполнить любую работу
Здоровая, благополучная семья - это здоровое общество и благополучное
государство. Есть расхожая истина: счастье - когда утром хочется идти на
работу, а вечером - домой.
Сегодня в республике много острых проблем, связанных с сохранением
семьи: это многодетные и малоимущие семьи, которые не получают уже
длительное время детских пособий, это и отсутствие семейного дохода
из-за безработицы, это и распавшиеся и распадающиеся семьи из-за
социально-бытовой неустроенности. Задача заключается в том, чтобы
государство через подъем экономики постепенно создало необходимые условия
для работы трудоспособного населения, защитило материнство и
детство. К решению проблемы семьи должны быть привлечены все
общественные институты и все государственные учреждения.
Особого внимания государства и общества требует молодая семья.
Именно молодые семьи, в первую очередь, нуждаются в поддержке
государства, общества, старших. По моему поручению сейчас в
Правительстве республики разрабатывается программа «Молодая семья», в
которой будут предусмотрены экономические, социальные, моральные формы
поддержки молодых семей, стимулирование их роста и создание
нормальных условий для их жизни, учебы, труда и отдыха. В Парламенте
республики принят в первом чтении закон «О семейной политике в Республике
Северная Осетия-Алания».
Семья не должна отрываться от своей национально-культурной почвы.
Накормить и одеть детей необходимо, но не менее важно помнить, что
семья - это институт воспитания молодого поколения на традициях
своего народа. Надо научить детей не только труду, но и бережному
отношению к традициям предков, уважению к опыту старших и своей
истории. В этом деле могут оказать огромную помощь государственным
структурам общественные организации, деятели культуры и искусства,
которые располагают большими возможностями духовного влияния на все слои
населения, особенно на молодежь.
Вопрос: Несомненны достижения осетинского народа в спорте.
Должны ли мы и дальше уделять внимание этой сфере человеческой
жизни? Не является ли это пустой тратой финансовых средств?
683
Ответ: Спорт - составная часть культуры народа. С физическим
воспитанием наряду с трудовым связано здоровье нации, будущее
подрастающих поколений. «В здоровом теле - здоровый дух» - эта народная
мудрость исповедовалась еще древними греками, которые духовное
воспитание непосредственно связывали с физическим и достигали гармоничного
развития человеческой личности.
Большой спорт увлекает молодежь и является стимулирующим
началом в становлении массовой физической культуры. Это полностью
подтверждается на примере Северной Осетии-Алании, где успехи
выдающихся спортсменов в вольной борьбе, фехтовании, гимнастике, армрестлинге,
футболе и других видах спорта привели тысячи детей и юношей в детские
и юношеские спортивные школы, отвлекли в наше сложное время от
дурного влияния «улицы» массу молодых людей и включили их в занятия
физкультурой и спортом.
Спорт - и большая политика. Не случайно ему уделяется такое
повышенное внимание в развитых странах, не случайно со всех континентов
планеты стремятся попасть на Олимпийские игры. Спорт несет с собой
здоровое начало мира и дружбы между народами, является своеобразной
визитной карточкой страны, народа, нации.
Мы не только должны гордиться нашими выдающимися спортсменами,
но и быть им благодарны за то, что они прославили нашу республику наряду с
большими государствами. Если лее говорить о вложении финансовых средств
в развитие физической культуры и спорта, то их, несомненно, нужно
делать, потому что они окупаются здоровьем нации, физическим и духовным
состоянием растущих поколений.
Вопрос: В чем и нем Вам могут помочь жители республики?
Ответ: Все, что я сделал и намерен сделать, связано с жителями
республики, с их интересами. Они должны мне поверить и дать мне
возможность намеченные планы довести до конца.
Вопрос: Что бы Вы хотели пожелать Вашим избирателям?
Ответ: Доброго здоровья, счастья, сохранения при всех трудностях
веры в добрых людей и надежды на лучшую жизнь. Перед выборами на
первый президентский срок я сказал о своем народе: «Он не только
мудрый, но и неподкупный». Убежден, что эти главные качества он никогда
не потеряет. Они проявятся и на этих выборах.
На этот раз мой народ не поверил мне, не дал возможности до конца
выполнить данные ему обещания. Возможно, мои ответы до него не дошли,
или мои аргументы были не настолько убедительными, чтобы затронуть
684
сознание и сердца избирателей. Я подготовил себя к тому, что не буцу
избран на второй срок. Но не ожидал, что потерплю сокрушительное
поражение.
Тяжело пережили результаты выборов мои сыновья Алан и Аслан. Они
пытались меня успокоить, боялись за меня, за мое здоровье.
- Что будешь делать? - спросил меня утром после выборов Аслан.
- Первым делом постараюсь найти Дзасохова и поздравить его с
победой: Думаю, нам необходимо с ним договориться и показать пример
цивилизованной передачи власти.
Дзасохова я быстро нашел по телефону, поздравил его. Договорились о
встрече у меня в кабинете в середине дня. Встреча состоялась. Я напомнил
ему, что фактически возвращаю ему кабинет, который он мне передавал в
1990 году. Поговорили, пошутили, дали совместную пресс-конференцию,
обсудили вопрос подготовки к инаугурации. Оба были едины в том, что
обязаны показать высокую культуру по-настоящему демократических
отношений между теми, кто пришел к власти, и теми, кто оставляет власть.
- Саша, - я взял с самого начала тон наших былых товарищеских
взаимоотношений, - не буду тебе мешать. Не собираюсь уходить в оппозицию.
Силы у меня еще есть, и если найдешь нужным ими воспользоваться, я в
твоем распоряжении. У меня только две просьбы. Первая - дать мне
возможность выступить на твоей инаугурации. Поблагодарить народ, людей, с
которыми работал, и пожелать тебе доброго пути на президентском
поприще. Вторая - мы не закончили ремонт своей квартиры. Потребуется месяц,
чтобы смогли в нее перебраться. Прошу, если возможно, не беспокоить меня
это время на даче.
- Нет вопросов. Мы с тобой в конце концов можем жить и под одной
крышей.
На этом мы расстались. Оставшиеся дни до официального вступления
Александра Сергеевича в должность собирал свои документы, встречался с
людьми, с товарищами, с которыми работал, обдумывал свое короткое
выступление на инаугурации. Придавал этому выступлению серьезное
значение. Оно должно было содержать убедительный призыв ко всем
общественным организациям и жителям республики объединиться, поддержать
избранного президента в выполнении его программы. Но выступление не
состоялось. До меня дошла информация, что самые близкие и влиятельные
члены команды Дзасохова отговорили его от того, чтобы дать мне слово. До
последнего момента шли, якобы, споры: приглашать или не приглашать меня
на инаугурацию.
За день до торжества собрал аппарат администрации президента и
правительства, выразил коллегам благодарность за совместную работу, тепло,
685
по-домашнему со всеми попрощался. Только вечером на дачу мне привезли
пригласительный билет.
В день вступления Дзасохова в должность утром я приготовился к
участию в торжествах. Ждал, что он позвонит мне. Но не дождался. Вместо
этого от начальника охраны Олега Дигурова получил оскорбительное
требование, которое он передал через сына Аслана, - немедленно освободить
госдачу. После этого принял решение - ехать в родное село Хумалаг.
Сыновьям дал указание собрать все личные вещи, сложить их пока временно в
кладовой у заведующего дачным хозяйством Саши Ковалева и до обеда
освободить занимаемые нами помещения госдачи. Все это было сделано.
Через три дня вылетел в Москву.
Трудно было первые месяцы. Но постепенно все нормализовалось.
Втянулся в работу по подготовке программы Движения «Наш дом - Россия», в
работу Президиума Политсовета НДР. Обосновался в Москве. Не потому,
что мне хотелось жить в столице. Потому что не хотел мешать новому
руководству республики.
Начался новый, московский этап моей жизни. И драматичный, и
достаточно насыщенный работой. Он был согрет теплом человеческих душ
замечательного коллектива сотрудников Исполкома Политсовета «Наш дом -
Россия», чутким отношением ко мне настоящего человека, выдающегося
политического и государственного деятеля, лидера Движения НДР Виктора
Черномырдина* отличных организаторов и высоких профессионалов,
добрых и внимательных людей: Владимира Бабичева, Евгения Трофимова,
Валентина Павлюченко.
Постепенно я приступил к реализации идеи, которую вынашивал очень
долго - объединить усилия выдающихся деятелей культуры Кавказа и
России для активных действий по установлению мира на Кавказе средствами
культуры и искусства. Опыт моей политической жизни лишь утвердил меня
во мнении, что основой всего - и дальновидной политики, и эффективной
экономики, и достойной человеческой жизни - является культура.
Слишком долго мы считали культуру неким придатком политики, экономики, за
что и расплачиваемся теперь небывалым падением нравственности,
тотальным уровнем криминализации общества, устрашающим всплеском
насилия в молодежной среде. Именно в культурЬ я вижу надежду на
преодоление опасной тенденции последнего времени, которую я не могу определить
иначе, как деградация.
В результате встреч и обсуждений с такими выдающимися деятелями
культуры, как Андрей Битов, Валерий Гергиев, Армен Джигарханян, Фа-
зиль Искандер, Вероника Дударова, Рустам Ибрагимбеков и многими
другими замечательными людьми возникла идея о создании Кавказского
Фонда Культуры.
686
Огромную работу по привлечению к участию в создании Фонда
деятелей культуры и искусства в течение первой половины 2000 года провели
член-корреспондент Российской Академии Художеств, замечательный
скульптор Владимир Соскиев, сотрудник Русского Пен-центра Руслан Джопуа,
мой младший сын Аслан Галазов.
После соответствующих консультаций и согласований с юристами 17
ноября 2000 года Региональный общественный Фонд содействия развитию
культуры «Мир Кавказа» был официально зарегистрирован Минюстом РФ.
Его учредителями стали Белла Ахмадулина, Андрей Битов, Армен
Джигарханян, Вероника Дударова, Рустам Ибрагимбеков, Фазиль Искандер,
Владимир Соскиев и ваш покорный слуга.
Создание Фонда стало продолжением и развитием идеи движения к миру
через культуру, которая широко обсуждалась на состоявшемся по
инициативе Валерия Гергиева в 1996 году во Владикавказе международном
фестивале классической музыки и «круглом столе», проходившими под девизом
«Мир Кавказу».
Неоценимую помощь на этапе становления Фонда оказали
Внешэкономбанк России, Пивоваренная компания «Балтика», Министерство Путей
Сообщения. И в этом, конечно, заслуга их руководителей Андрея Костина,
Таймураза Боллоева, Николая Аксененко, которые не потеряли чувства
ответственности за состояние культуры в стране. Невозможно переоценить
также помощь Виктора Степановича Черномырдина. Это и моральная
поддержка, и предоставление временного помещения и условий для работы, и
рекомендации по работе со спонсорами.
Особо хочу отметить отношение руководства Москвы к нашей
инициативе. Фонд получил серьезную поддержку Мэра Москвы Юрия
Михайловича Лужкова, его первых заместителей в Правительстве Москвы
Людмилы Ивановны Швецовой и Олега Михайловича Толкачева. Надежным
партнером Фонда стал Комитет общественных и межрегиональных связей
Правительства Москвы, его руководитель Владимир Андрианов и его
заместитель Абрар Ярлыкапов.
Первым общественно значимым проектом Фонда стал «круглый стол»
деятелей культуры, посвященный проблемам российско-кавказских
отношений и роли культуры в преодолении кризиса, который прошел под
патронажем Мэра Москвы 12 октября 2001 года и был подготовлен совместно с
Комитетом общественных и межрегиональных связей Правительства
Москвы.
«Круглый стол» собрал выдающихся деятелей культуры России и
Кавказа. В своих ярких, запоминающихся выступлениях Фазиль Искандер, Расул
Гамзатов, Андрей Битов, Нина Ананиашвили, Ширвани Чалаев, Карен Шах-
687
Назаров, Олег Басилашвили, Елена Камбурова, Лия Ахеджакова, Михаил
Шемякин и другие выразили твердую волю к сохранению наработанных
веками культурных связей и противодействию силою искусства и культуры
проявлениям агрессии, насилия и этнической неприязни.
Рождение Фонда «Мир Кавказа» состоялось. Он появился на свет и
заявил о себе. Однако впереди огромный, непочатый край напряженной,
систематической работы, которая по существу только начинается.
Об этом периоде моей жизни и об этих людях необходимо сказать
специально. Считаю своим долгом рассказать и о своей семье, своих детях, о
своих родных и близких людях. Я не смог уделить им должного внимания в
период моей бурной общественной деятельности. Но именно они стали моей
надежной опорой, когда от меня отвернулись «верные товарищи по
работе». Именно они помогли мне вернуться из виртуального, призрачного мира
власти в нормальную жизнь.
Если не помешают обстоятельства, постараюсь это сделать.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
Вместо предисловия 5
Часть первая. В водовороте жизни 7
Глава первая. Родители 9
Отец 9
Мать 19
Дедушка и бабушка 27
Глава вторая. Школа. Первые друзья 37
Глава третья. Годы студенчества. Новые друзья 61
Глава четвертая. Учитель. Хумалагская средняя школа 77
Глава пятая. Министерство просвещения.
Институт усовершенствования учителей. Обком КПСС 103
Глава шестая. Министр просвещения 120
Глава седьмая. Заместитель Председателя Совета Министров 155
Глава восьмая. Северо-Осетинский государственный
университет имени Коста Хетагурова 180
Часть вторая. Во власти 257
Глава девятая. Первый секретарь Северо-Осетинского
обкома (рескома) КПСС 259
Глава десятая. Председатель Верховного Совета Республики
Северная Осетия - Алания 331
Глава 11. Президент Республики Северная Осетия - Алания 488
Содержание 689
ООО «Издательский Дом «ГРААЛЬ»
Лицензия ИД 05619 от 16.08.2001 г.
Подписано в печать с оригинал-макета
Формат 70Х100'/|б. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Печ. л. 43,25 + 2 п. л. вклейки. Тираж 1000 экз. Заказ Я-80.
Лицензия на полиграфическую деятельность
ПД № 01207 от 30.08.2001 г.
Отпечатано в типографии ГУЛ ПИК «Идел-Пресс» в полном
соответствии с качеством предоставленных диапозитивов.
420066, г. Казань, ул. Декабристов, 2.