/
Author: Кучеренко С.П.
Tags: естественные науки в целом биология животный мир мир животных зоология животные фауна
Year: 1979
Text
J Природа края 7
2 Хищные звери 23
Парнокопытные 177
4 Грызуны и зайцеобразные 247
5 Насекомоядные 287
6 Редкие и исчезающие звери 299
7 Звери-новоселы 365
8 Мы и наши «братья меньшие» 403
С. П. Кучеренко
Звери
у себя дома
лабаровское книжное издательство • 1979
ББК 20 5
913
К 95
„ 20904-44
К М160(03)-7944'78, 2005000000
''g) Хабаровское книжное издательство, 1979
Мудрость заключается в том, что-
бы познавать все то, что сделано
природой.
Гиппократ
ОТ АВТОРА
После выхода этой книги первым изданием я получил теплые
слова благодарности и доброжелательные отклики от многочислен-
ных любителей природы, от охотников, учителей, школьников,
а вместе с тем и от ученых. Это еще раз убедило меня, что попу-
ляризация научных знаний стоит труда, стараний и затрат вре-
мени.
Советы читателей побудили меня существенно переработать
книгу, сделать ее более популярной. Появилась новая глава «Зве-
ри-новоселы», дополнительно описано восемь видов. Текст обновлен
свежим материалом.
Книга эта — о зверях. О тех зверях, которые живут вокруг
нас и которых мы знаем гораздо хуже, чем думаем. А знать их
надо хорошо не только охотникам и другим людям, часто бываю-
щим в лесах, но и всем, кому дорога природа и кто любит ее.
В век биологии все люди должны иметь представление о жи-
вотных, населяющих наш общий дом — Землю, дышащих с нами
одним воздухом.
Большую часть своих исследований я посвятил изучению жизни
животных в их родной среде. И чем ближе я с ними знакомлюсь,
тем больше возникает вопросов, на многие нз которых отвечать
становится все труднее и труднее. Да, жизнь животных значитель-
но сложнее, а их популяционная организация намного выше, чем
мы считали до снх пор.
В книге читатель найдет немало рекомендаций по охоте на
зверей. Мне уже неоднократно приходилось выслушивать упреки
в том, что на общем фоне дружелюбного о «братьях наших мень-
ших» повествования эти рекомендации выглядят, мягко выражаясь,
противоестественно. В заключительной главе книги я стараюсь
объяснить не только безвредность правильно организованной охо-
6 ты, ио и ее необходимость, нередко жизненно важную для попу-
ляций животных. Люди пищу животного происхождения не просто
любят — без нее никто не сможет жить, в том числе и те, кто счи-
тает охоту злом. В конце концов «варварства» в охоте не более,
чем в животноводстве, скажем, нлн звероводстве.
Учитывая, что познание и разумная охрана природы подразу-
мевает также и рациональное нспользованне ее ресурсов, я ста-
рался подходить к вопросу и с позиций зоолога, н с позиций охо-
товеда. Одних зверей предлагается немедленно взять под охрану
закона, для других — ограничить промысел, а охоту на третьих,
.наоборот, усилить. Все зависит от состояния поголовья того нлн
.иного вида, его роли в сообществах живой природы и его места
в охотничьем хозяйстве.
Эта книга рассчитана в основном на массового читателя, но
я надеюсь, что она окажется полезной я для охотоведов н науч-
ных работников, которых прошу не упрекать меня в упрощенче-
<стве, ибо популяризация науки всегда сопряжена с определенными
дотерями.
В книге описаны звери Амуро-Уссурийского края. Под этим
“регионом понимается Приморье и бассейн Амура в пределах Хаба-
ровского края. Леса, растущие на указанной территории, условно
.именуются амуро-уссурийскими. Уссурийские леса — их наиболее
интересная часть — включают в себя широколиственные и кедрово-
широколиственные леса Приморья и южной части Приамурья.
Пользуясь случаем, выражаю сердечную признательность моему
учителю и наставнику профессору Г. Ф. Бромлею, давшему много
ценных замечаний н советов прн переработке первого издания
книги. С благодарностью принял я также замечания и добрые
пожелания охотоведа н писателя В. П. Сысоева, профессора
А. П. Нечаева.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Кто не бывал в уссурийской тай-
ге, тот не может себе представить,
какая это чаща, какие это заросли.
В. К. Арсеньев
Природа Амуро-Уссурийского края полна контрас-
тов и неповторимого своеобразия. Горные хребты,
сплошь укутанные лесами, соседствуют с обшир-
ными марями; на смену жаркому, влажному лету и ти-
хой золотистой осени приходит суровая зима с сибир-
скими морозами и полярными ветрами, а потом затяж-
ная холодная весна; в близком соседстве растут пыш-
ные, словно субтропические, леса и мрачная хвойная
тайга охотского тина.
Идя по лесу, беспрестанно встречаешь необыкновен-
ные сочетания элементов северной и южной природы.
Об этом красноречиво писал замечательный русский
путешественник Н. М. Пржевальский: «Как-то странно
непривычному взору видеть такое смешение форм севе-
ра и юга, которые сталкиваются здесь как в раститель-
ном, так и в животном мире. В особенности поражает
вид ели, обвитой виноградом, или пробковое дерево
и грецкий орех (маньчжурский орех.—Авт.), растущие
рядом с кедром и пихтой. Охотничья собака отыскивает
вам медведя или соболя, но тут же рядом можно встре-
тить тигра, не уступающего в величине и силе обита-
телю джунглей Бенгалии»*.
Чем все это объяснить? В третичное время, несколь-
ко десятков миллионов лет назад, климат нынешнего
Амуро-Уссурийского края был жарким и влажным. Поч-
ти весь Дальний Восток покрывали лиственные леса,
заселенные предками современных теплолюбивых жи-
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 42.
потных — носорогов, слонов, жирафов, львов, обезьян, 9
крокодилов... Такие же флора и фауна господствовали
тогда и на большей части всего Евразийского материка.
Позднее, в четвертичное время, начавшееся около мил-
лиона лет назад, этот материк четырежды подвергался
великим оледенениям, которые уничтожали и раститель-
ность, и животный мир. Но до Нижнего Амура ледники
не дошли, они пощадили эту землю, оставив нам живых
представителей давно минувших эпох. Это бархат амур -
ский, орех маньчжурский, тис остроконечный, кедр ко-
рейский, пихта цельнолистная, граб сердцелистный, ара-
лия, элеутерококк, акантопанакс, диморфант, женьшень,
различные лианы и т. д. Они удивляют, радуют нас, на-
водят на раздумья о бесчисленных и сложных путях
естественной истории.
В более позднее время климат Амуро-Уссурийского
края стал холоднее, южные растения приспособились
к суровым условиям, в то же время здесь поселились
виды северной флоры — ель, лиственница, береза, оси-
на... И все перемешалось, уживаясь рядом в самых при-
чудливых сочетаниях.
«Невозможно забыть впечатления, производимого,
в особенности в первый раз, подобным лесом, — писал
Н. М. Пржевальский. — Правда, он так же дик и недо-
ступен, как и все прочие сибирские тайги, но в тех
однообразие растительности, топкая тундристая почва,
устланная мхами и лишайниками, навевают на душу
какое-то уныние; здесь, наоборот, на каждом шагу
встречаешь роскошь и разнообразие, так что не знаешь,
на чем остановить свое внимание. То высится перед
вами громадный ильм со своей широковетвистой верши-
ной, то стройный кедр, то дуб и липа... более сажени
в обхвате, то орех и пробка с красивыми перистыми
листьями, то пальмовидный диморфант...»*.
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 42.
10 Примерно так же шел и процесс формирования жи-
вотного мира. Со времен доледниковья в Амуро-Уссу-
рийском крае сохранились такие животные, как тигр,
леопард, черный медведь, харза, амурский лесной кот,
пятнистый олень, горал, фазан, голубая сорока, широ-
корот, желтоспинная и райская мухоловки и многие дру-
гие виды, а с севера пришли рысь, бурый медведь,
л росомаха, соболь, горностай, лось, заяц-беляк, рябчик,
тетерев, каменный глухарь... Как будто природа нароч-
\ н0 оставила здесь для себя огромную лабораторию, где
Демонстрирует свое творчество.
' Окинем взором эту естественную лабораторию. По-
верхность Амуро-Уссурийского края представляет собою
чередование обширных или небольших нагорий и хреб-
'' / ' тов с низменностями и широкими речными долинами.
Около половины территории края занимает Сихотэ-
Алинь, простираясь от залива Петра Великого до ни-
зовьев Амура и от Уссури до Японского моря и Татар-
ского пролива. Здесь преобладают высоты от 700 до
1000 метров. Выше 2000 метров поднимаются лишь две
горы — Тордоки-Яни и Ко. Поверхность Сихотэ-Алиня
сильно сглажена и расчленена речной сетью и межгор-
ными впадинами. Западная часть его имеет плавные
и спокойные очертания, восточная часть — более резкие,
особенно там, где главный водораздел приближается
к морю.
С высоты горных вершин или с самолета летом Си-
хотэ-Алинь представляется застывшим морем огромных
зелено-голубых волн, кое-где увенчанных вместо пени-
стых гребней светлыми пятнами скальных обнажений
и каменистых россыпей. Вблизи отчетливо видны покры-
тые буйной зеленью широкие склоны и гряды сопок,
очертания же голубых дальних гор тают в мареве и сли-
ваются со струящейся светло-голубой воздушной дым-
кой горизонта. И все эти лесистые горы — огромный
дом, заселенный животными от «чердака» до «подвала».
Эти горы и эти леса были такими же и тысячу,
и пять тысяч лет назад. Они видели много поколений
различных племен и народов, — слабых и могуществен-
ных, мирных и воинственных, стоявших на разных уров-
нях исторического развития. Ревниво хранят горы свои
тайны. Они, эти тайны, лишь изредка открываются нам
то разрушенными и буйно заросшими лесом валами
старинной крепости, то глубоким колодцем, выложен-
ным камнем лет 700 назад, то следами от удара топора
на высохшем до звона смолистом кедре... Многое видели
эти горные леса, но они умеют молчать.
На левобережье Амура выделяется Хингано-Буреин-
ское нагорье, во многом похожее на Сихотэ-Алинь. Но
оно расположено в более холодном климате и покрыто
не столь роскошной растительностью. Лишь невысокие
южные отроги этого нагорья, носящие название Малого
Хингана, покрыты кедрово-широколиственными и широ-
колиственными лесами уссурийского типа.
Буреинский хребет более высок и порос в основном
лиственничными лесами с небольшими вкраплениями
елово-пихтовых. В его северной части уже много каме-
нистых тундр со стланиками. Там начинается другая
природная зона.
От Хабаровска в северо-восточном, западном и юж-
ном направлениях раскинулись огромным ровным ков-
ром низменности, как бы раздвинувшие Хингано-Буреин-
ское и Сихотэ-Алинское нагорья. Эти низменности
тянутся вдоль Амура, а затем через озера Эворон и Чук-
чагирское — до самого Охотского моря, суровые берега
которого усеяны обомшелыми глыбами влажных скал,
избиваемых неумолчным прибоем.
Климат Амуро-Уссурийского края очень контрастен.
В общих чертах он муссонно-континентальный, что обу-
словлено, с одной стороны, соседством холодной Сиби-
ри, с другой — близостью океана. Тысячекилометровый
барьер Сихотэ-Алиня как бы отгораживает край от
12 моря, и потому изменения климата относительно неве-
лики при движении с юга на север, от Приморья к При-
амурью.
Лето в Амуро-Уссурийском крае жаркое и влажное,
лишь первая его половина сравнительно сухая. Голу-
бизна ясного неба почти всегда оттенена ослепительно
белыми причудливыми громадами облаков, редкими
в зените и как бы сгущающимися к горизонту. Обилие
тепла способствует буйному развитию растительности
и благоприятно для животных.
Со второй половины июля землю все чаще и чаще
орошают дожди, то мелкие и затяжные, то проливные
с грозами, когда стена воды застилает небо и дали
и ничего не видно уже в пятидесяти метрах. Потом
опять сияет голубое небо и солнце сушит луга и леса,
напоенные живительной влагой.
В июле и августе в уссурийских лесах нестерпимо
душно, особенно когда воздух тих до звона в ушах и не-
подвижен. Уже к девяти часам утра становится жарко,
почти как в тропических джунглях. Все живое ищет
прохлады в тени деревьев, на крутых северных склонах
сопок, в норах, в холодных струях бурлящих потоков
или на горных вершинах, обдуваемых ветром. В тени-
стом омуте спокойно отстаивается лось, выставив над
водою лишь уши, глаза и нос, а в каких-нибудь двух-
трех километрах от него тигр прыгает по неглубокому
плесу, пугая выдр и норок и поднимая в воздух каска-
ды сверкающих брызг; на влажных холодных камнях
у моря лежат, часто дыша, лисица или енотовидная
собака, а рысь и медведь ушли высоко в горы, где всегда
холоднее. Все ждут, когда спадет жара...
Таково здешнее лето. Зато осень, как правило, ти-
хая, теплая, ясная. Средняя температура воздуха пони-
жается медленно и так же медленно увядает зелень
листьев и трав. В третьей декаде сентября первые
утренние заморозки поразительно живописно разукра-
13
шивают лес. Все цвета радуги с их нежными и чистыми
оттенками щедро отпускает осень увядающей природе.
Повсюду ярко желтеют огромные перистые листья
маньчжурского ореха и мелкие листочки амурского бар-
хата, осины, березы; кудрявые кроны дубов подерну-
лись охрой; в почти прозрачной желтизне листвы ярко-
красными гроздьями пламенеют ягоды лимонника; в баг-
ряных узорчатых листьях прячутся покрытые сизым
налетом крупные кисти амурского винограда. Тут и там
пылают кроваво-красные или ярко-лимонные кроны кле-
нов, коричневые лещины оттеняют вечную зелень кед-
ров, елей и пихт.
Осень — самая оживленная пора в жизни зверей.
Они, наверное, все любят это время года, когда изну-
ряющая жара сменяется приятной прохладой. Потом-
ство уже подросло, а кругом — полное изобилие всех
даров природы. Медведи, кабаны, барсуки, енотовидные
собаки усиленно нагуливают жир, готовясь к продол-
жительной зиме. Лоси, изюбры и пятнистые олени, на-
оборот, щедро тратят летние накопления: у них идет
гон; трубные голоса по утрам и вечерам оглашают бес-
крайнюю тайгу. Всюду жизнь, даже гибель старых осо-
бей расчищает дорогу новой жизни. Посмотрите на ого-
лившуюся осеннюю веточку: вы увидите молодую почку
около свежего рубца от опавшего листа...
Медленно, как бы нехотя, осень уступает место зиме.
В сентябре заморозки были только по утрам, а в октяб-
ре температура приближается к нулю уже вскоре после
захода солнца. К концу октября травы пожухли и лег-
ли, оголились ветви лиственных деревьев и кустарни-
ков, кое-где выпал первый снег. А в середине ноября
зима полностью вступает в свои права.
Зима в Амуро-Уссурийском крае холодная. После
по-крымски жаркого лета привыкать к ней трудно и че-
ловеку, и зверю, и птице. Наша зима пугает не столько
морозами (хотя они достигают 40—45 градусов), а час-
тыми сильными ветрами, леденящими и живое, и мерт-
вое.
Каждый в лесу по-своему готовится пережить самое
тяжелое время года. Многие птицы улетают на юг;
земноводные и пресмыкающиеся впадают в оцепенение;
барсук, енотовидная собака и медведь укрываются в за-
ранее подготовленных убежищах и спят спокойно, посте-
пенно тратя загодя запасенный жир. Остальных же зве-
рей спасают теплые шубы. Одни из них довольствуются
скудными сухими травами, листьями и ветками; другие
охотятся на полевок и мышей, а кто посильней — на
кабанов, изюбров и лосей.
Обычные зимы звери переживают более или менее
благополучно. Но иногда, один-два раза в десятилетие,
случаются такие снегопады, что даже лось и изюбр
утопают в снегу. Это беда для многих, в первую очередь
для копытных животных, которые гибнут от голода
и холода. Особенно тяжело им, если снежные толщи
в марте покрываются настом: тогда нет спасения от
крупных хищников. Проваливаясь в снегу, копытные
животные до костей обдирают о твердый наст свои ноги
и быстро выдыхаются, а волк, рысь, росомаха идут по
насту, как по асфальту. Росомаха в это время легко
расправляется с огромным лосем, а три-четыре харзы
давят изюбра.
В марте уже пахнет весною. Солнце и ветер быстро
съедают снег, разрушают лед. На крутых южных скло-
нах обнажается земля, устланная сухими листьями.
Здесь собираются изюбры, косули, кабаны и другие
измученные холодом и снегом, а часто и голодом, живот-
ные, подолгу отогреваясь на солнце. Здесь уже в сере-
дине апреля появляется нежная зелень первых трав,
на которые жадно набрасываются и копытные, и мед-
ведь, и заяц.
Весна все-таки долго и трудно преодолевает зиму:
слишком сильно и глубоко все промерзло, а холодные
15
ветры все дуют и дуют. Только в середине мая Начнут
распускаться листья и сплошь зазеленеет тайга. Это вре-
мя массового появления на свет телят, котят, щенят,
мышат и прочей звериной детворы.
Горы Амуро-Уссурийского края изрезаны бесчислен-
ными распадками, по дну каждого журчит вода. Сбегая
вниз, ключи собираются в речушки, речки, реки — и вот
уже среди раздвинувшихся гор могучими потоками шу-
мят Бурея, Кур и Урми, Горин и Амгунь, Анюй и Хор,
Бикин и Большая Уссурка, Уссури, Арсеньевна, Парти-
занская, Раздольная и т. д. У каждой из этих рек —
свои отличительные черты, свой нрав, но есть одно
общее: это реки ярко выраженного горного характера
со стремительным течением, кристально чистой холод-
ной водой, с многочисленными перекатами, омутами,
заломами, протоками и островами. И лишь вблизи сво-
их устьев они немного успокаиваются, но еще долго
в мутных волнах Амура и Уссури или соленой воде моря
будут четко выделяться светлые и холодные струи, ро-
дившиеся в горах.
Полноводность рек на протяжении года резко меняет-
ся, так как питаются они преимущественно осадками.
В период затяжных дождей реки превращаются в бур-
ные потоки, выходящие из берегов. Бешеная сила стре-
мительно несущейся воды размывает берега, вырывает
с корнями деревья, сносит одни острова и намывает дру-
гие. Нередко на каком-нибудь изгибе русло плотно за-
бивается сотнями поваленных стволов, и тогда могучая
река с ревом и грохотом пробивает себе новый путь —
прямо через вековой лес, разбрасывая, как спички, гро-
мадные деревья, иные высотой почти с девятиэтажный
дом.
А когда дожди прекращаются и небо опять становит-
ся голубым и безмятежным, успокаиваются и реки, уро-
вень воды падает. И только горы наваленного по бере-
гам мертвого леса — заломы да повисший высоко на
16 сучьях прибрежных деревьев плавник — напоминают
о недавнем буйстве стихии.
За теплый период на реках Амуро-Уссурийского края
обычно бывает четыре паводка: весенний — кратковре-
менный и невысокий, очищающий реки ото льда; июль-
ский — средний по высоте и продолжительности; авгус-
товский— как правило, наибольший и по высоте, и по
времени; сентябрьский — несколько меньше предыду-
щего, но очень продолжительный.
Реки встают в ноябре на левобережье Амура и в кон-
це декабря — на юге Приморья. Мелкие ключи родни-
кового питания кое-где вообще не замерзают.
В среднем и нижнем течении рек уровень воды зимой
сильно падает, лед провисает, отчего вдоль берегов
образуются обширные подледные пустоты — «пусто-
ледья». В них всегда темно, тепло и есть незамерзаю-
щая вода. «Пустоледья» в высшей степени благоприят-
ны для обитания норки и выдры, обеспечивая им пол-
ную безопасность и свободный доступ к воде. Зимой
можно пройти вдоль реки десятки километров и не уви-
деть на снегу ни одного следа норки или выдры. Соз-
дается впечатление, что этих зверей здесь вообще нет,
а между тем они тут, но надежно укрыты в «пусто-
ледьях».
В январе, а иногда и в декабре, в сильные морозы
на перекатах русла перемерзают, выше этих перекатов
скапливается много воды, которая в конце концов про-
рывает лед и устремляется поверх него, затапливая бе-
рега. Вскоре напор воды падает, дымящиеся на морозе
потоки смерзаются в наледи. А через несколько дней
все повторяется сначала. К весне толщина наледей не-
редко достигает полутора-двух метров.
Участки рек с наледями выдра и норка покидают,
зато в многоснежные зимы копытные придерживаются
наледей там, где они выходят к прибрежным «бордю-
рам» тальников. По этим же наледям, как по удобным
дорогам, делают переходы тигр, волк, рысь, росомаха. /7
На наледях хищники обычно настигают и душат копыт-
ных. Они всегда стремятся выгнать свои жертвы на лед,
и если это им удается, кровавая развязка наступает
быстро.
Особенно большие наледи образуются в очень холод-
ные и малоснежные зимы. После таких зим вода в зали-
вах и тихих протоках долго остается холодной, задер-
живается развитие водной и прибрежной растительно-
сти, которую очень любят лось и изюбр.
Контрасты живой природы Амуро-Уссурийского края
в полной мере свойственны и ихтиофауне его рек. Смо-
трите: самые закоренелые северяне — таймень, сиг, на-
лим — живут рядом с обитателями теплых тропических
вод — змееголовом, окунем-аухой, амуром. Широко рас-
пространенного тиховодного карася можно выудить
в какой-нибудь сотне метров от светлостру'йного ключа,
в котором наслаждаются чистым холодом горных рек
хариус и ленок.
Есть здесь и древнейшие реликты: огромная калуга
и изящный осетр. Летом и осенью тысячными стадами
совершают свой длинный, трудный и загадочный путь
от моря до горных родников кета, сима, горбуша и дру-
гие лососи, чтобы отнереститься и погибнуть. А в зим-
нюю стужу тысячекилометровый путь с моря к нерести-
лищам преодолевают под ледяной толщей полные стран-
ностей миноги.
А сколько в реках Амуро-Уссурийского края дико-
винной для приезжего человека рыбы! Красавцы белый
и черный амуры, высоко прыгающие из воды увесистые
толстолобы, оригинальные на вид коньки и колючепе-
рые касатки. И вместе с тем здесь полно всему свету
известных щук, сомов, сазанов... А всех рыб в бассейне
Амура больше ста видов.
У рек всегда оживленнее, чем вдали от них. В рав-
ной степени это относится и к людям, и к животным.
2 Зверн у себя дома
18
Обилие рыбы, раков, моллюсков, лягушек привлекает
и колонка, и енотовидную собаку, и барсука, и медве-
дей, а разнообразие околоводной растительности — тра-
воядных животных, за которыми всегда идут и хищники.
Люди тоже чаще ходят по лесу вдоль рек или плавают
на лодках. Таежные реки — артерии жизни.
Если вы отправитесь в тайгу, то, вероятно, тоже вы-
берете маршрут по реке. Не знаю, удастся ли вам уви-
деть крупных зверей (они теперь напуганы и избегают
показываться человеку), но уж на лес вы налюбуетесь.
А попутешествовать, право же, стоит ради одного толь-
ко леса! Под его сенью в ночной тиши или в дождь
будет время осмыслить прожитое и увиденное и поду-
мать о природе.
По разнообразию и богатству растительности Амуро-
Уссурийскому краю принадлежит одно из первых мест
в Советском Союзе. На юге Приморья одних только де-
ревьев и кустарников насчитывается около 250 видов;
даже в бассейне Амгуни, где уже во всем ощущается
дыхание севера, их еще более сотни.
Леса южной части Приморья носят определенные
черты субтропиков. Летом здесь, вследствие обилия
осадков, высокой температуры и влажности воздуха,
растительность достигает необычайного разнообразия.
Вековые ильмы, ясени, тополя, липы, дубы... В подлесок
трудно войти —• настолько он густ. Одежда постоянно
цепляется за острые шипы аралии, элеутерококка, а
ноги путаются в ползучих лианах коломпкты, аргуты,
лимонника и винограда, которых особенно много на
осветленных опушках, солнечных полянах и вдоль реч-
ных берегов.
Растительность настолько густа, что в десяти—пят-
надцати метрах уже ничего не видно. Приходится пола-
гаться на слух, улавливая таинственные шорохи и самые
разнообразные голоса птиц и зверей. Порой вздрагива-
ешь от шума испуганного и убегающего зверя, а то и от
19
приглушенного утробного рычания хищника, возле кото-
рого, очевидно, малыши.
В Приморье много дубовых лесов. Они тянутся
сплошными массивами от залива Посьета до озера Хан-
ка и от Уссурийского залива по приморским склонам
Сихотэ-Алиня почти до устья реки Самарги, а разроз-
ненно— до Советской Гавани и даже Николаевска-на-
Амуре. Севернее озера Ханка дубовые леса растут по
западным предгорьям Сихотэ-Алиня до Комсомольска-
на-Амуре. Большие площади заняты ими на сопках
Ванданского хребта, в бассейнах рек Биры, Биджана,
Архары.
Растут эти леса преимущественно на сухих склонах,
часто на месте вырубленных и выгоревших чернопихто-
вых и кедрово-широколиственных лесов. На крутых
каменистых склонах и гребнях хребтов с бедными сухи-
ми почвами дубовые леса занимают лишь им одним
предназначенные природой площади, ибо в этих тяже-
лых условиях с дубом вряд ли сравнится какое-либо
иное дерево.
Дуб монгольский — очень своеобразное дерево. Он
не страшится огня, устойчив к жаре и к морозам, не
боится засух, хорошо возобновляется семенами и по-
рослью. Его корневая система настолько могуча, а ствол
так прочен, что самые жестокие тайфуны ему нипочем.
Живет он 200—300 и более лет. Только корявый ствол
да кривые сучья как бы говорят о его долгой и трудной
жизни.
В дубовых лесах в подлеске обычно растут леспе-
деца, рододендрон, лещина, чубушник, элеутерококк
и другие кустарники, образующие своеобразную дубо-
вую «свиту». Травяной покров состоит из осок, злаков,
папоротников. Много шляпочных грибов. Здесь в уро-
жайные годы собираются косули, изюбры, кабаны, мед-
веди, а за ними приходят тигр, леопард, рысь, харза.
Когда желудей мало, из дубовых лесов уходят лишь
2*
20 кабаны, медведи да тигры, остальные перечисленные
звери живут здесь постоянно. Особенно привязаны к ду-
бовым лесам косули — это излюбленные места их оби-
тания.
Наиболее типичная, распространенная форма уссу-
рийской тайги — кедрово-широколиственные леса, по-
крывающие бескрайние просторы Южного, Среднего,
а по западным склонам и Северного Сихотэ-Алиня, а
также горы Малого Хингана. Им в полной мере свой-
ственны все особенности уссурийских лесов: чрезвычай-
ное разнообразие и необычный состав растительности,
обилие животных.
Наиболее богатые кедрово-широколиственные леса
растут по верховьям Уссури, Большой Уссурке и Бики-
ну. Начиная с Хора и на северо-восток от него встре-
чается все больше ели и пихты, леса постепенно пере-
ходят сначала в широколиственно-кедрово-еловые, а за-
тем в пихтово-еловые.
Основная порода кедрово-широколиственных лесов —
кедр корейский. Это дерево замечательно во всех отно-
шениях: красивое, мощное, с величественной, густо охво-
енной кроной, оно достигает 40 метров высоты и двух
метров в диаметре ствола. Изредка встречаются и еще
более громадные кедры. Средний возраст кедра в уссу-
рийских лесах— 180—200 лет, но есть деревья гораздо
старше — до 300—400 лет.
У кедра много достоинств, и главное из них — орехи.
Хорошие урожаи орехов бывают два-три раза в десяти-
летие. На спелом дереве в урожайный год созревает
500 и даже 800 шишек, а на гектаре опадает до 100
и более килограммов высокопитательных орехов, кото-
рые с большим удовольствием едят многие звери — от
бурундука и белки до кабана и медведя, а также
птицы.
В кедрово-широколиственных лесах обычны дуб, орех
маньчжурский, ясень, амурский бархат, ильмы, липы,
21
ели и многие другие деревья. Все вместе они формиру-
ют лесные угодья с очень благоприятными условиями
обитания для большинства уссурийских зверей.
Пихтово-еловые леса начинают преобладать по лево-
бережью Хора выше реки Чукен и севернее. Они про-
стираются на тысячи квадратных километров в вер-
ховьях Хора, Анюя, Гура, по приморским склонам Си-
хотэ-Алиня севернее мыса Сюркум. Много их в бассей-
нах Горина и Амгуни. Вместе с лиственничниками они
безраздельно господствуют на восточных склонах Сихо-
тэ-Алиня севернее реки Максимовки и на левобережье
Амура севернее условной линии между устьем реки
Архары и озером Большое Кизи.
Пихтово-еловые и лиственничные леса не только не
радуют взгляд, но, наоборот, навевают уныние своей
суровостью и мрачностью. По этим лесам можно про-
бираться десятки километров — и ничего, кроме птиц,
не увидеть. На снегу пестрят следы одного лишь соболя,
которые не очень часто пересекаются набродами лося
и изюбра, тропами кабарги да редкими строчками волчь-
их, рысьих и росомашьих следов. Скучно здесь после
кедрово-широколиственного леса, особенно в листвен-
ничниках, чередующихся с марями...
Болотная и луговая растительность занимает обшир-
ные пространства Уссурийско-Ханкайской, Средне-Амур-
ской, Эворон-Чукчагирской и Удыль-Кизинской низмен-
ностей. Большая часть их покрыта вейниковыми и осо-
ково-вейниковыми лугами и марями, беспорядочно пере-
сеченными узкими и длинными лесными релками.
Вейниковые луга летом представляют собою колы-
шущееся на ветру море исключительно густой и высокой
травы, в которой совсем нетрудно выбиться из сил и за-
блудиться. Тем более что луга эти часто перемежаются
с озерами и кочкарниково-осоковымн болотами. Здесь
чувствуют себя как дома лишь енотовидная собака,
лисица да вездесущий колонок.
22 О животном мире Амуро-Уссурийского края можно
писать много. Отдельных книг заслуживают его птицы,
рыбы, энтомофауна. Наша книга преследует цель рас-
сказать только о представителях класса млекопитаю-
щих, живущих в естественных условиях.
Звери — наиболее высокоорганизованные существа,
венчающие весь животный мир Земли. Они во всех от-
ношениях совершеннее других животных, приспособле-
ны к жизни во всех уголках земного шара. Они чрезвы-
чайно многолики и по внешнему облику, и по образу
жизни.
Всего на планете обитает, по оценкам разных авто-
ров, 3500—4000 видов наземных зверей. В Советском
Союзе живет около трехсот видов «сухопутных» млеко-
питающих, из них 82 — на юге Дальнего Востока. Мно-
го это или мало — судите сами. Я думаю, что много.
Особенно если учесть, что этот регион занимает три про-
цента площади Советского Союза.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ХИЩНЫЕ ЗВЕРИ
Бурый медведь
Черный медведь
Волк
Рысь
Лисица
Енотовидная собака
Росомаха
Барсук
Выдра
Харза
Соболь
Колонок
Горностай
Ласка
Симпатия, испытываемая челове-
ком ко всем живым существам, де-
лает его настоящим человеком.
Жан Дорст
Характерная черта животного мира уссурийских
лесов — разнообразие хищных зверей. Из сорока
трех обитающих в Советском Союзе представите-
лей отряда хищных здесь живет двадцать один. Они
очень не похожи друг на друга, среди них есть и такие
крупные, как амурский тигр и бурый медведь, и совсем
мелкие — ласка, горностай; есть многочисленные — ко-
лонок, соболь; есть и редкие — красный волк, солонгой,
леопард; есть очень ярко выраженные хищники, при-
знающие только мясо, предпочтительно свежее, — тигр,
леопард, рысь и другие; а вместе с тем есть по харак-
теру питания и образу жизни мало похожие на хищни-
ков — барсук, енотовидная собака, белогрудый медведь.
Космополитические звери, вроде волка и лисицы, живут
на большей части земли, но рядом с ними есть и такие,
что не обитают в нашей стране нигде, кроме Приморья
и Приамурья, — харза, дальневосточный лесной кот,
белогрудый медведь.
Очень различны хищные звери по образу жизни
и приспособлению к среде обитания, размножению, спо-
собам передвижения.
Несмотря на такие большие различия, всех этих
зверей объединяет в одном отряде ряд общих призна-
ков. У всех у них сходно строение зубов: крупные клы-
ки, бугорчатые коренные, обычно с большими и острыми
режущими краями. У хищников своеобразно и строение
черепа. Они систематически убивают или по крайней
мере могут убить позвоночных животных и съесть их.
Ключицы сильно недоразвиты или совсем отсутствуют,
передние конечности очень подвижны. На лапах четыре-
пять пальцев, на каждом из них — коготь. Мозг совер-
шенен, нервная система высокоразвита. Есть и другие
общие признаки, в известной мере сближающие тигра
и горностая, медведя и барсука, рысь и колонка и отли-
чающие всех их от представителей других систематиче-
ских групп млекопитающих. Например, от лося, бурун-
дука или крота.
Экономическое значение хищников очень велико:
именно их шкурки дают до 80 процентов общей стоимо-
сти заготовляемой в крае пушнины. Уместно напомнить,
что пушнина — это валюта, ее значение в торговле труд-
но переоценить.
Не менее важна и регулирующая роль хищников
в природе. Они непосредственно влияют на состояние
и структуру популяций других животных, которые слу-
жат им добычей.
В последние годы проблеме взаимоотношений хищ-
ников и их жертв уделяется очень большое внимание.
Здесь далеко не все еще ясно, наши знания о взаимо-
связях в живой природе остаются недостаточными. Не-
обходима большая осторожность при вынесении при-
говора тому или иному хищнику. Звери, которых мы
вчера считали с нашей точки зрения вредными, завтра,
в изменившихся условиях, могут оказаться полезными.
А мелкие хищники — соболь, колонок, норка, горностай,
ласка, а также выдра и барсук — всегда были и оста-
нутся нашими друзьями, украшением природы и пред-
метом изучения.
БУРЫЙ МЕДВЕДЬ
Бурый медведь по праву считается одним из самых
интересных и популярных зверей. Он хорошо известен
каждому еще из детских сказок. Большой, сильный, не-
уклюжий увалень с простовато-добродушным характе-
26 ром. Потапыч, топтыгин — мы привыкли давать ему фа-
мильярные и даже ласковые имена.
Сказки-то сказками, а я часто вспоминаю, как бурая
груда мускулов с ревом несется на меня стремитель-
ными прыжками, сверкает оскаленной пастью в прорези
прицела. Шутки плохи с потапычем! Мне посчастли-
вилось остаться живым, но я тогда долго не мог унять
дрожь в теле и закурить и все думал, глядя на осты-
вающую тушу: «Кто сочинил эти сказки? И отчего: от
большой храбрости или от страха?»
Мой давний добрый друг — геолог, подолгу работаю-
щий в тайге, при встрече всегда спрашивает:
— Когда же вы, наконец, перебьете бурых мед-
ведей?
Я пытаюсь объяснить, что он неправ, что зверь не
так уж и опасен, но мой геолог не хочет слушать. Он
рассказывает, как много хлопот доставляют бурые мед-
веди всем, кто работает в тайге, и как мало удовольст-
вия столкнуться ночью с этим зверем «нос к носу».
— Всех, всех до одного уничтожить бурых, пусть
живут одни белогрудые!
Я уже только улыбаюсь, и он идет на уступки:
— Ну, ладно, оставьте на Приморье штук двести.
Но всех их — в зоопарк! Пусть веселят детишек! Из-за
решеток.
Бурого медведя в большинстве стран Западной Ев-
ропы давно уничтожили, и сейчас редкие особи взяты
под строгую охрану. В Дании, например, медведя не
стало еще до нашей эры, в Англии он истреблен в X—
XI веках. В европейских странах этот зверь сейчас более
или менее обычен лишь в горах Югославии и Румынии.
Мало осталось медведей в Иране, Ираке. В Советском
Союзе медведей теперь нет во многих областях и рес-
публиках.
У нас же, на Дальнем Востоке, этот зверь до сих
пор остается многочисленным. Увидеть его удается ред-
27
ко, потому что он осторожен. А вот следы его деятель-
ности в тайге может обнаружить каждый, даже без
особых охотничьих навыков. Впрочем, и от встречи
с медведем «нос к носу» не застрахован никто, в том
числе и начинающие охотники, туристы, сборщики гри-
бов, орехов и ягод. Потому очень полезно узнать этого
зверя ближе.
Бурый медведь далеко не так неуклюж, как иные
привыкли думать. Неуклюжим он кажется лишь в зим-
ней лохматой шерсти, особенно осенью, когда он сильно
жирен и нетороплив. Он хорошо лазает по кручам,
великолепно плавает, а при необходимости может быст-
ро и долго бежать. Особенно выигрывает медведь на
«марафонских» дистанциях. На минуту представим себе
у стартовой черты, допустим, тигра и бурого медведя,
которым предстоит посоревноваться на пяти- и шести-
километровых кругах. Старт — ракета — рванулись! Тигр
молниеносными прыжками быстро и далеко опередил
своего соперника, а тот, не унывая, прыгает вдогонку.
Но вот проходит тридцать секунд, тигр стал заметно
тяжелее дышать, а медведь хоть бы что. Через минуту
он стал сокращать дистанцию, а еще через минуту по-
равнялся с тигром и спокойно, уверенно обошел его.
А через пять минут, когда полосатый владыка изрядно
выдохся и совсем замедлил бег, медведь продолжал
мчать все в том же ровном и быстром темпе, как паро-
воз на перегоне.
Наши уссурийские бурые медведи крупнее осталь-
ных подвидов. Они больше даже камчатских медведей
и по размерам могут сравниваться лишь с североаме-
риканскими гризли. Средний вес уссурийского бурого
медведя 160—240 килограммов, очень крупные же вдвое
тяжелее. Отдельные гиганты осенью весят 600, а иногда
и более килограммов.
Наглядное сравнительное представление о размерах
медведей дают промеры их черепов из зоологических
28 коллекции различных регионов. Я внимательно изучаю
их и не без гордости отмечаю, что наиболее крупные —
из Амуро-Уссурийского края. Недавно прочитал я в книге
зоолога В. Г. Воронова сообщение о том, что у самых
больших из отстрелянных на Сахалине и Курильских ост-
ровах бурых медведей основная длина черепа составля-
ет 347—357 миллиметров, а вес — 1650 граммов и не-
много больше. А в мои руки незадолго до этого попали
черепа настоящих гигантов: их основная длина дости-
гает 375 миллиметров, а вес — 2900 граммов. И совсем
недавно мне с профессором Г. Ф. Бромлеем выпала ред-
чайшая удача промерить череп с основной длиной
397 миллиметров. Это, вероятно, самый крупный череп
бурого медведя на Земле, а его бывший «обладатель»
в благоприятную по кормам осень, должно быть, весил
тонну, если не больше.
Живут медведи в неволе при хороших условиях со-
держания до сорока—сорока пяти лет, на свободе же
гораздо меньше: двадцатилетний зверь выглядит стар-
цем, зубы у него стерты до десен, волосяной покров на
шкуре во многих местах вытерт. Вполне естественно:
таежная вольная жизнь медведя нелегка. Он беспре-
станно в поисках пищи. Часто приходится и голодать.
Интересно наблюдать за медведем из укрытия: как
он медленно переваливается на толстых косолапых но-
гах, как, опустив тяжелую голову, постоянно что-то
высматривает на земле. Иногда над травой или кустар-
ником виден только его лохматый горб, то застываю-
щий на месте, то тихо «плывущий» дальше. Если вы
захотите увидеть медведя во весь рост — тихонько крик-
ните или свистните. Зверь моментально обернется в ва-
шу сторону, будет усиленно втягивать воздух и буравить
вас маленькими, как бы подслеповатыми глазками.
А потом вдруг сорвется — и был таков: умчится, как
заяц! Только треск сучьев прокатится по тайге и смолк-
нет в отдалении.
29
Сразу же оговорюсь: если вы увидите медведицу
с медвежатами, не испытывайте судьбу — уходите не
спеша. Так лучше.
Окраска обитающих у нас медведей изменяется от
черной до светло-бурой со всеми промежуточными от-
тенками. Местные охотники поэтому часто ошибочно
считают, что на юге Дальнего Востока есть три вида
медведей: белогрудый, бурый и черный. На самом деле их
здесь только два: черный (белогрудый, или гималайский)
и бурый. Тридцать—сорок лет назад на Дальнем Вос-
токе СССР различали два подвида бурого медведя:
обыкновенный и уссурийский. В последние десятилетия
доказано, что на Дальнем Востоке южнее 55 градуса
северной широты (широта Шантарских островов, Ста-
нового хребта и верхнего течения Зеи) обитает только
один подвид бурого медведя — уссурийский. От других
30 подвидов (а их в Советском Союзе семь) он отличается
крупными размерами, большой головой и сравнительно
темной окраской шерсти.
У нас действительно много особей с темной и даже
совершенно черной шерстью. Чаще всего это крупные,
могучие звери. Их-то охотники и считают особым ви-
дом — «черным медведем», приписывая ему постоянное
хищничество и свирепый нрав. В этом есть доля правды:
систематически осматривая добытых охотниками боль-
ших и агрессивных медведей, убеждаешься, что боль-
шинство из них — черной масти, хотя есть и бурые.
Бурый медведь невероятно силен. Таких крупных
животных, как лошадь или лось, он способен тащить по
лесу, по крутым горам, сокрушая на своем пути мелко-
лесье и кустарник. В поисках насекомых он перевора-
чивает и отодвигает огромные бревна и камни, которые
не стронут с места и пять человек.
Вместе с тем медведь ловок и проворен. К своей
жертве, обычно к кабанам, он подкрадывается совер-
шенно неслышно, а хватает добычу на огромных прыж-
ках. Даже осторожная косуля, изюбр, лось — и те иног-
да попадают ему в лапы.
А теперь немного об органах чувств медведя. Слух
и обоняние у него очень острые. Особенно обоняние.
Однажды я шел по петляющим медвежьим следам, кото-
рые вдруг, для меня совершенно беспричинно, повернули
градусов на 90, точно против ветра, и повели прямой
линией, как по компасу. А через два с половиной кило-
метра я оказался у наполовину съеденного тигром поро-
сенка: медведь учуял его на этом расстоянии!
А вот зрением этот зверь слаб, близорук. Его подсле-
поватые глаза очень хорошо приспособлены для рас-
сматривания мелких объектов вблизи — муравьев или
гусениц, куколок, а вдаль он видит неважно. Особенно
неподвижные предметы.
Медведь очень сообразителен. Нападая на охотни-
ка, он нередко в первую очередь вырывает из рук его 31
оружие и далеко отбрасывает в сторону, а то и ломает
на куски. А посмотрите, как он ловит рыбу, особенно
во время хода лосося: заметит перекат, который рыба
должна штурмовать, извиваясь по скользким камням,
и терпеливо ждет. Как только рыбы зашумят в воде,
медведь стремительно подбегает и одну за другой вы-
брасывает их на берег. В азарте рыбалки он не забы-
вает изредка поглядывать на пойманных рыб: если они
окажутся близко от воды, отшвырнет подальше. А по-
том соберет свою добычу в кучу, осмотрит, как бы оце-
нивая улов, и ест, не переставая наблюдать за перека-
том. Остатки тщательно спрячет: с удовольствием доест
потом, уже протухшие. Случается, что медведь прове-
ряет рыболовные сети: идет по берегу, увидит конец
сети, берется за него и вытаскивает всю снасть. Рыбу,
конечно, съедает.
Смел медведь или труслив — трудно сказать. Конеч-
но, есть среди них смелые, есть и потрусливее. Но даже
один и тот же зверь в зависимости от времени года
и суток, обеспеченности пищей, погоды и других фак-
торов может быть и отважным, и трусливым. Иногда
медведь трус трусом. Заяц неожиданно выскочит у него
из-под ног, и верзила кинется прочь, испуганно тараща
глаза и натыкаясь на кусты. Однажды — уже давно —
я был свидетелем забавного и печального случая. Соби-
рали мы, школьники, голубику, и был с нами один де-
душка — старенький, седенький. Прихрамывал еще с
гражданской войны. Мы были с ведерками, а он с таким
же древним, как и сам, красно-медным солдатским ко-
телком. Перебрались мы через болотце на обильную
ягодой релку, а дедушка остался один, благо голубика
везде была рясной. Рвем, разговариваем, смеемся. Вдруг
послышался истошный человеческий крик, звериный
рев — и все стихло. Чувствуя недоброе, мы бросились
К тому месту...
32
Дедушка сидел у кочки цел и невредим и уже тянул
свою прокуренную трубку. Правда, лицом бледен был
и дышал тяжело. И рассказал он нам случай — смех
и слезы!
— Кусты голубики рясные такие да густые — погля-
дите! Обираю я потихоньку ягодку да ползу на колен-
ках вокруг кустиков. Глядь — медведь передо мной, как
из земли вырос! И нс видит ведь меня, ягоду жрет! Да
рядом совсем! Я не помня себя закричал, замахал рука-
ми от страха, да и угодил нечаянно своим котелком
зверюге по башке. Котелок зазвенел, медведь заревел
и утек. Видно, тоже испугался. Ягоду из-за него про-
сыпал...
— А куда он побежал, медведь?
— Да вон к тем кустам вроде бы.
Интересно нам стало, да и сомнения брали. Пошли
мы к тем самым кустам, па всякий случай озираясь по
сторонам. И действительно — нашли отпечатки тяже-
лых медвежьих лап, потом... фиолетовые «ленты» полу-
переваренной голубики, а всего в пятнадцати метрах от
места встречи с дедом лежал, уткнувшись носом в зем-
лю и обняв передними лапами голову, большой медве-
дшце. Мертвый. Погиб от разрыва сердца.
Можно припомнить и другие аналогичные примеры,
когда медведи проявляли постыдную трусость и даже
гибли от испуга. Но в иной обстановке медведи — те или
другие — бывают смелыми и даже безумно храбрыми.
Для того чтобы ходить по пятам за тигром и отбирать
у него добычу, надо очень смелым быть. Трус, каким бы
сильным он ни был, никогда не станет сражаться с та-
ким могучим и ловким хищником, как наш амурский
тигр, а медведь ему редко уступает.
Однажды в ноябре, когда уже лежал первый снег,
но было еще тепло, мирно брел по кедрачу большой,
зажиревший на обильных орехах медведь. А из-под реч-
ного обрыва вывалили на него сразу три тигра — мать
33
и два ее почти взрослых детеныша. Тигрица с грозным
ревом кинулась на медведя, но тот не сдвинулся с места,
приготовившись к встречному прыжку. Полосатая за-
мешкалась, оглянулась на своих великовозрастных кра-
савцев, и те зашли по бокам медведя, копируя свою
мать кашляющим рыком. Медведь и здесь не испу-
гался -— он только собрал в единый огромный клубок
груду мускулов и приготовился к битве, хотя, вероятно,
понимал, что с тремя тиграми наверняка не справится.
Тигры несколько раз бросались на смельчака, но тот
не побежал. И они сдались, ушли.
Распространен бурый медведь в Приморье и При-
амурье повсеместно. Встречается он в самых различ-
ных местах обитания, от марей и дубняков до стлани-
ковых зарослей и высокогорной тундры. Но обычные его
владения — хвойно-широколиственные и пихтово-еловые
леса. Осенью и весной он многочислен в брусничных
лиственничниках, в конце лета — на голубичниках. Нет
его только в зоне интенсивной хозяйственной деятель-
ности человека, примыкающей к долинам Уссури и Аму-
ра. Здесь места коренных лесов заняли сельскохозяй-
ственные угодья и малокормные вторичные, в основном
лиственные леса. Медведи здесь не живут, за исключе-
нием редких заходов.
Численность бурых медведей, как правило, нарастает
в направлении с юга Приморья на север и от предгорий
к главным водоразделам горных систем. На юге При-
морья явно преобладают белогрудые медведи, бурых
сравнительно мало. На широте Сихотэ-Алинского запо-
ведника один бурый медведь приходится в среднем на
четыре—шесть белогрудых. Севернее бассейнов Бикина
и Максимовки бурые медведи начинают преобладать.
По низовьям Гура и Тумнпна уже примерно на двадцать
бурых медведей приходится один белогрудый. А север-
нее железной дороги Комсомольск — Советская Гавань,
в бассейнах Горина, Амгуни, в верховьях Кура, Урми
3 Звери у себя дома
34 и Бурей обитают практически одни бурые медведи, при-
чем численность их здесь значительна, как было отме-
чено в 1965 году Г. Ф. Бромлеем.
Сходная картина наблюдается по мере движения от
предгорий к наиболее возвышенным частям Сихотэ-Али-
ня. В низовьях Хора, Бикина и Большой Уссурки бурые
медведи встречаются несравненно реже белогрудых;
в средних частях рек оба вида обитают приблизительно
в равных соотношениях, в верховьях же преобладают
бурые, а белогрудые бывают лишь заходами, в основ-
ном по долинам рек с зарослями черемухи и свидины
белой.
Плотность медвежьего населения неодинакова. Мень-
ше всего она в лиственничниках и мелколиственных
лесах, значительно выше — в широколиственно-хвойных,
где встречается иногда от трех до шести бурых мед-
ведей на десять квадратных километров.
В зависимости от урожая основных растительных
кормов медведи преобладают то в кедровниках, то в
дубняках, то на ягодниках. Иногда их собирается очень
много в одном районе. В сентябре 1968 года в верховь-
ях Большой Уссурки мне удалось за три дня увидеть
вблизи двенадцать медведей, из которых три были очень
крупные.
Много бурых медведей встречается осенью в истоках
больших рек и в труднодоступных высокогорных райо-
нах, где эти звери обычно залегают в берлоги. В вер-
ховьях рек Малиновка, Журавлевка, Большая Уссурка,
Светловодная, Чуи, Хор и в других подобных местах
практически в каждом распадке, даже небольшом, зиму-
ет медведь.
В широколиственных и кедрово-широколиственных
лесах бурых и белогрудых медведей, вместе взятых, пока
еще много: на участке в сто квадратных километров
можно встретить до двадцати медведей. В пихтово-ело-
вых и лиственничных лесах, где обитает лишь бурый
медведь, в среднем держится три-четыре зверя на такой 35
же площади.
В горной системе Сихотэ-Алиня с его богатейшими
п разнообразными лесами обитает, по моим подсчетам,
не менее четырех-пяти тысяч бурых медведей, из них
половина приходится на Приморский край. В целом же
в лесах Приморья и Приамурья численность этого зве-
ря составляет не менее семи-восьми тысяч.
Много это или мало — семь-восемь тысяч медведей?
На огромной территории Советского Союза сейчас жи-
вет около ста тысяч зверей этого вида, а на всем зем-
ном шаре их примерно 150 тысяч. Следовательно, одна
двадцатая часть мировой численности бурых медведей
обитает в Амуро-Уссурийском крае. Это немалая доля.
Отметим, что численность медведя по годам сущест-
венно изменяется: в обычные годы с хорошими урожая-
ми кормов она нарастает, а после неурожайных лег
заметно падает.
Привязанность к определенной территории для буро-
го медведя малохарактерна, большую часть года он
кочует. В неурожайные годы эти кочевки перерастают
в массовые миграции, которые в Амуро-Уссурийском
крае случаются довольно часто. За 30 лет (1944—1974)
они отмечены в 1944, 1945, 1946, 1952, 1956, 1960, 1962,
1965, 1972 годах.
Эти массовые кочевки начинаются уже в августе,
а в сентябре медведей часто встречают в самых неожи-
данных местах: в безлесье, в полях, близ населенных
пунктов, даже в приусадебных огородах и садах. Много
медведей переплывает крупные реки, бродит по доро-
гам. Далеко не редки случаи, когда они заходят и в
крупные населенные пункты.
На первый взгляд, кочевки медведей беспорядочны.
Однако всегда есть главное направление, которого дер-
жится большинство. Чаще всего приходилось отмечать
движение голодающих медведей по Сихотэ-Алиню с се-
3*
36 вера на юг, либо они переплывали Уссури в восточном
или западном направлении. Медведи как-то чувствуют,
где нужно искать пищу (кстати, этим чутьем обладают
кабан и другие животные).
Добытые в голодное время медведи всегда оказыва-
ются очень худыми. Многие из них в берлоги так и не
ложатся, превращаясь в шатунов, и рано или поздно
погибают от голода, холода либо пули охотника. К сере-
дине зимы у медведя-шатуна уже сильно избиты ступни
ног. Голые, они не приспособлены к трескучим морозам,
часто лопаются, кровоточат, а то и загнивают. Голод-
ный больной зверь мерзнет и стремится хоть где-нибудь
немного подремать. Некоторые засыпают навсегда, как
заблудившийся и обессиленный человек, которому уже
все безразлично и хочется только спать.
Страшен вид голодного, шатающегося по заснежен-
ным лесам медведя. Его крайняя истощенность угады-
вается и по следу, и по виду. Шерсть его тусклая и лох-
матая, по горбу ходят лопатки. Этот зверь готов на все,
он гоняется даже за своими собратьями, такими же
голодными и обреченными. Бедствующие медведи при-
ближаются к селениям, давят скот, нападают на людей,
бросаются даже на проходящие автомашины. Выжива-
ют только самые сильные.
Несколько раз приходилось находить в тайге замерз-
ших бурых медведей. Как правило, это были старые
и чрезвычайно худые звери. Смотришь на громадную
голову и думаешь: упитанный медведь с такой головой
весит 400—500 килограммов, а этот вряд ли вытянет
на треть.
В 1973 году в верховьях Тырмы я случайно повстре-
чался с шатуном. Увидел его в каких-нибудь двадцати
метрах. Он лежал в редком ольховнике на берегу «заки-
певшего» наледью ключа. Поняв, что обнаружен, мед-
ведь вскочил и побежал по льду ко мне. Оружия у меня
не было — одна только увесистая палка, и я порядком
перепугался. Но в то же время отметил, что зверь очень 37
худой и бежит совсем не так, как нападающие медведи.
Когда между нами расстояние сократилось до вось-
ми—десяти метров, я громко крикнул и одновременно
сильно ударил палкой по оказавшемуся поблизости дере-
ву. От неожиданности, а может от испуга, медведь
охнул, поскользнулся и... растянулся на льду. Потом,
поскуливая, с трудом поднялся на ноги и после моего
повторного крика повернул обратно. Он был настолько
тощ, что все его некогда могучее тело стало плоским,
как доска. Очевидно, от голодной смерти этого шатуна
отделяли всего несколько дней.
Основу питания бурого медведя, несмотря на его
склонность к хищничеству, все же составляет раститель-
ная пища: трава, побеги деревьев и кустарников, ягоды,
орехи, желуди. Ест он и различных насекомых. Труд-
ное время для него — весна. Покинув берлогу, медведи,
даже если они не израсходовали запасенный жир, шата-
ются, неуклюже переваливаются на трясущихся ногах,
быстро устают, как человек после длительной болезни.
Походив малость, они засыпают, греясь на полуденном
солнце. В морозную ночь снова забираются в берлогу.
С каждым днем солнце поднимается выше, медведь
ходит больше, а спит меньше.
На солнцепечных склонах, на проталинах рано по-
являются всходы трав, эфемерные цветы, и медведь ест
их с жадностью. Обсасывает набухшие почки с осин,
берез, тальников и других деревьев и кустарников. Но
этого ему мало, и он ищет брусничники с перезимовав-
шей ягодой, прошлогодние желуди или орехи. Когда же
всего этого нет, медведи активно ищут животных.
С особым пристрастием они охотятся на копытных и их
молодняк. В Приморье больше всего достается кабану,
а севернее, в левобережном Приамурье — лосю. Если
образуется крепкий весенний наст, медведи проявляют
ожесточенную активность, убивая копытных столько,
38
сколько настигнут. Когда снег сойдет, эти хищники
переключаются на поиски поросят, лосят и их матерей.
В начале мая появляется много травы, и медведи
набрасываются на ее сочные всходы. В это время они
часами кормятся на открытых местах, где трава гуще,
и похожи издали на пасущихся лошадей. Очень любят
они сочный белокопытник, борщевик, дудник и другие
травы. Летом наряду с сочными травами медведи едят
различные ягоды, насекомых (в основном муравьев), а
хищничеством промышляют редко. В это время года
они наиболее мирные.
Мне приходилось наблюдать, как медведи подолгу
и с наслаждением паслись в густых зарослях борще-
вика — высокого широколистного растения с сочным
трубчатым стеблем. У вскрытых летом медведей желуд-
ки оказывались набитыми небрежно пережеванным бор-
щевиком. Я сначала недоумевал: неужели подобных
растений медведю хватает! А потом, узнав, что они
содержат до 30 процентов сахаров и 15 — протеина,
решил, что медведь лучше нас соображает, когда и что
ему есть.
Самый ответственный период медвежьего года —
осень. В уссурийских лесах звери жиреют на желудях
и кедровых орехах, в Приамурье — на ягодниках. Если
был хороший урожай, толщина подкожного сала у круп-
ных особей достигает 8—10 сантиметров уже к началу
ноября. Такого медведя издали узнаешь: округлая лос-
нящаяся туша, широкая спина, тяжелые окорока;
«шуба» на нем так и колышется, движения неторопли-
вы, сам он спокоен, добродушен. Еще бы! С таким запа-
сом жира и зима нипочем, да и на весну хватит.
Иногда на нерестилищах лососей или на особенно
хорошо уродивших ягодниках, в кедрачах или дубня-
ках на небольших участках собирается до десяти—пят-
надцати медведей —- больших и малых, самцов и самок.
Наблюдая днями за этими сборищами, познаешь ра-
дость открытия таинства и сложности звериного быта.
Когда запасы корма ограничены, в образовавшихся
временных сообществах медведей устанавливаются стро-
го иерархические отношения, построенные главным об-
разом на силе. Когда же пищи настолько много, что
всю ее просто не съесть, эти же медведи становятся
необычно миролюбивыми: ни тебе вражды, ни злоупо-
треблений силой. Они даже играют между собой! Поду-
мать только! Правда, внимательно присмотревшись, за-
мечаешь, что играют малыши и молодые медведи. Но
и взрослые звери проявляют спокойствие и терпимость.
Совсем иначе ведет себя медведь в голодные годы.
Почти единственным источником его существования ста-
новятся кабаны да лоси, которых он начинает усиленно
преследовать уже с сентября. Если к концу года удаст-
ся накопить под кожей хотя бы два сантиметра сала,
медведь ложится в берлогу. Но часто преследование ко-
пытных продолжается до самого января. В конце кон-
цов у шатуна остается только два выхода: или замерз-
нуть, или лечь в берлогу. В последнем случае многие
так и не просыпаются.
•К кабанам медведь подкрадывается, как и тигр и
другие хищники, с подветренной стороны, очень осто-
рожно. Если ему удалось подползти на шесть—восемь
метров, или жертва сама, не чуя смертельной опасности,
приблизится к его засаде, развязка наступает быстро,
почти мгновенно. Один-два молниеносных прыжка,
страшный, удар лапой — и жертва уже в агонии, из ее
разорванного горла хлещет кровь.
Такая охота для медведя успешна, но гораздо чаще
ему не удается подкрасться к кабанам, особенно в ок-
тябре и начале ноября, когда снега нет, а малейшее
движение вызывает шорох сухих листьев в мертвой ти-
шине леса. Мешает медведю и его очень сильный запах,
который даже человек слышит метров за десять, у каба-
на же очень хорошее обоняние. В безветренную погоду
39
40 насторожившийся кабан чует медведя за сорок—пять-
десят метров. А учуяв, рюхнет — и бежать.
Тигр в таких случаях обычно делает несколько бес-
полезных прыжков и кончает охоту. Медведь же начи-
нает преследование, которое длится иной раз часами.
В погоне за кабаном он очень настойчив: порой насти-
гает и давит его на двадцатом—тридцатом километре.
В начале погони кабан обычно далеко убегает, но потом
устает, и разрыв постепенно сокращается. Медведь в бе-
ге вынослив, а в достижении цели необычайно, упорен.
Догнав и задавив кабана, медведь валяется в снегу,
остывает от возбуждения час или два, если даже он
и очень голоден. Страшен медведь в это время, и в смер-
тельной опасности окажется человек, случайно к нему
приблизившись. Хорошо, если это охотник с добрым
ружьем, если он не растерялся, не парализован стра-
хом. Но случается, что в густой чаще и самообладание
не спасает...
В большинстве случаев медведь быстро убивает на-
стигнутого кабана. Однако не всегда охота кончается
так просто. Старый охотник А. П. Плешенков однажды
осенью наблюдал за схваткой медведя и кабана в бас-
сейне Большой Уссурки. Шум драки он услышал изда-
лека и к месту поединка подошел близко. Нападал сред-
них размеров тощий медведь, защищался крупный се-
кач. Бились звери, видимо, уже давно, потому что оба
были изранены, а вокруг все вытоптано.
Медведь ходил вокруг кабана, выбирая момент для
броска. Секач стоял все время рылом к противнику,
следя за каждым его движением; по клыкам его стекала
кровавая пена. Медведь с ревом делал резкие броски,
но, видя, что секач стоит твердо, отходил назад. Мед-
ведь явно хотел обратить кабана в бегство и напасть
сзади, так как успел очень хорошо почувствовать силу
его ударов. А тот все стоял и стоял, готовый к отпору.
Когда медведь оказался слишком близко, секач мол-
ниеносно ринулся на врага и поддел его клыкастым 41
рылом. Медведь отлетел, упал, и кабан еще несколько
раз ударил его клыками. При каждом ударе медведь
жалобно охал, и секач уже готов был топтать его, одна-
ко косолапому удалось вырваться. Отбежав метров де-
сять, хищник лег и, жалобно поскуливая, стал лизать
свои страшные раны. Кабан, шатаясь, снова занял обо-
ронительную позицию.
Трудно сказать, чем бы псе это кончилось, но даже
бывалый охотник не способен долго наблюдать бессмыс-
ленно-кровавую драму. А. П. Плешенков убил обоих. На
медведе не было ни жиринки. Всю его тушу обезобра-
зили глубокие рваные раны, от которых он вряд ли
смог бы оправиться. Жалко выглядел и кабан: нижняя
челюсть до кости ободрана, вдоль хребта — страшные
следы медвежьих клыков...
Промысловик-тигролов М. И. Калугин осенью 1963 го-
да, тоже на Большой Уссурке, видел свежие следы
поединка медведя и секача. Драка, судя по следам, была
недолгой, но решительной и ожесточенной. Погибли оба.
Медведь отошел всего метров на пять—десять. У него
был глубоко вспорот бок, выворочены ребра. В трех-
стах метрах лежал и секач с большими рваными ранами
на хребте и шее.
Лось очень осторожен, и медведю поймать его гораз-
до труднее, чем кабана. К тому же медведь определен-
но побаивается взрослых быков с их смертоносными
копытами. Вспугнутый лось от медведя, как правило,
убегает, и хищник его преследует очень редко. Иногда,
случается, бык защищает лосих и лосят. В поединках
медведь не всегда побеждает. Доводилось находить
мертвых медведей с пробитой лосиным копытом головой
или другими смертельными ранами. А иногда и оба лес-
ных великана гибнут, угомонившись навсегда.
Медведи часто дерутся и между собой — обычно во
время гона, который у них растянут на два летних
42 месяца. Свежие следы медвежьих «свадеб» можно встре-
тить и в июне, и в июле, и в начале августа. Самку
обычно сопровождает счастливый победитель, а сопер-
ники наблюдают издали и в слепой ярости зачем-то
дерутся, ломают деревья, переворачивают камни и вале-
жины. С горя, видимо.
Крупные медведи в гон дерутся свирепо, иногда до
смерти. Медведь — один из немногих зверей, у которых
«личные интересы» превыше борьбы за сохранение
вида. В июне 1964 года удэгейцы на берегу Бикина
слушали яростный рев двух медведей больше часа, а
потом осмотрели место побоища. На речной террасе,
на участке до пятнадцати метров диаметром, все было
взрыто и переломано, залито кровью с клочьями бурой
и черной шерсти. Чуть поодаль лежал побежденный.
Он уже был завален сломанными елочками и другими
деревцами, а сверху придавлен многопудовой вале-
жиной.
Иногда плохо приходится и самкам. Если вам дове-
дется найти труп медведицы с выеденными грудями,
знайте, что растерзал ее пресыщенный любовью самец.
Впрочем, об этом многие, наверное, читали в замеча-
тельной книге русского натуралиста А. А. Черкасова
«Записки охотника Восточной Сибири». Да, медведя ры-
царем не назовешь: далеко не в порядке исключения
он живет разбоем, грабежами, убивая даже своих соро-
дичей, включая самок и медвежат, а нередко и съедая
их. Каннибализм — характерная черта бурых медведей.
Медвежата появляются в лютые январские или фев-
ральские морозы. Их в помете бывает от одного до
четырех, но чаще всего два. Они до удивления малы
и беспомощны. Странно видеть у мамаши весом в 150—
200 килограммов 600-граммовых детей! Однако природа
и здесь поступила мудро. Крошечным медвежатам моло-
ка нужно совсем немного. Будь они ростом с теленка —
вряд ли дотянули бы до весны и мать, и потомство.
43
Ведь медвежата сосут мать около двух месяцев еще до
выхода из берлоги.
Покидают берлогу медведи в Приморье обычно во
второй половине марта, в Приамурье — уже в апреле.
Медвежат самка кормит молоком до августа. К первой
осени они весят 30—40, ко второй — 50—60 килограм-
мов. В возрасте около двух лет молодые медведи начи-
нают самостоятельную жизнь. Часто рассказывают и пи-
шут о «пестунах» — взрослых медвежатах, перезимовав-
ших с матерью и ухаживающих за новорожденными ма-
лышами. Такое действительно бывает, но очень редко.
Медведица ревностно охраняет свое потомство. На
человека она нередко бросается, но обычно лишь с целью
испугать и отогнать. Она встает на дыбы, ревет, делает
резкие выпады, но убегающего, как правило, не пресле-
дует. Только если человек приблизился неожиданно, ска-
жем, к спящим медвежатам, самка может серьезно
покалечить его.
Осенью, когда медвежата уже шустрые и довольно
большие, медведица после выстрела охотника обычно
убегает, а медвежата залезают на дерево. Выстрела
медведи очень боятся, страх побеждает даже материн-
ский инстинкт.
Смертность у медвежат довольно высокая, и до само-
стоятельности (три года) вряд ли доживает и половина
родившихся. Самка, потерявшая по каким-либо причи-
нам медвежат, огуливается в ближайшее лето. Годовой
прирост численности у бурых медведей в разных усло-
виях изменяется широко, но в среднем он равен 20—
25 процентам.
Самец бурого медведя — очень плохой семьянин.
Самка несет на себе всю тяжесть воспитания потомства.
Вообще медведи любят уединение, покой. При случай-
ных встречах они не склонны общаться с себе подоб-
ными, принимают недовольные или угрожающие позы,
а то и дерутся.
44 Залегают в берлоги бурые медведи после наступле-
ния устойчивых морозов и выпадения снега. Наш уссу-
рийский медведь обычно уходит в отдаленные горы,
к истокам крупных рек. Это настоящее дружное шест-
вие к берлогам. На севере Сихотэ-Алиня его можно
наблюдать в первой декаде ноября, на Среднем Сихотэ-
Алине — в середине того же месяца. Медведи идут на
зимовку поодиночке и группами, идут быстро, не оста-
навливаясь, почти по прямой линии, проходя по лесам
иногда до двухсот километров. Попытки охотников до-
гнать в это время медведей обычно кончаются неудачей:
звери проходят в сутки по двадцать—тридцать километ-
ров через бурелом, крутые сопки и еще не замерзшие
реки. Лишь очень настойчивые медвежатники упорно
выслеживают медведя несколько суток, ночуя, где тьма
застигнет, и в конце концов находят и убивают зверя.
Отличные и многочисленные «берложьи места» бу-
рого медведя находятся на водоразделах крупных рек.
Это обычно высокие горные кручи со скалами и камени-
стыми россыпями в окружении угрюмых хвойных лесов
и непролазных зарослей кедрового стланика. Много мед-
ведей залегает в берлоги в центральных районах Сихо-
тэ-Алиня, на хребтах Буреинском, Бандан, Баджаль-
ском, Джаки-Унахта-Якбыян и других.
В горах медведи устраивают берлоги и в земле, и под
большими выворотнями, и в расщелинах скал или пе-
щерах. По левобережью Амура, где много марей, изред-
ка приходилось встречать берлоги в виде нагроможде-
ния веток, травы и мха прямо на марях. Такие зимовья
делают только нерадивые или чем-то ослабленные
звери.
Нередко медведь устраивает берлогу в очень густом
подросте пихт и елок. Сначала наломает большой ворох
веток и верхушек, уложит их в виде гнезда и устелет
мхом. Залегая, прикроет себя ветками и сверху. Однаж-
ды нашли крупного медведя в большом ворохе сухих
листьев. А совсем недавно одного медведя обнаружили 45
в гнезде, сделанном из оленьего мха. Этот мох зверь
насобирал с площади почти в гектар.
Охотники рассказывают, что убивали медведей, при-
тулившихся на зиму где-нибудь и как-нибудь. Такие
случаи нетипичны, в основном это бедствующие по ка-
ким-либо причинам медведи. Они чаще всего становятся
добычей охотника. В большинстве же случаев медведь
устраивает свой зимний дом по-хозяйски.
В районе залегания бурый медведь долго и много
петляет, выбирая подходящее место и запутывая свои
следы. Первые пять—десять дней не спит, а чутко дрем-
лет. Устраивается обычно тщательно. Много раз прихо-
дилось видеть берлоги, вырытые в косогорах и под шат-
рами крупных деревьев, с длинным лазом и обширным
гнездом, устланным всякой растительной ветошью. В них
тепло, сухо, удобно. Интересно, что иногда медведь, по-
кидая берлогу, маскирует вход в нее сломанными де-
ревьями, валежинами или корягами...
...Уже в конце ноября и декабре хмурые лесистые
горы укутаны снегом, мороз сковывает все, даже солнце
бессильно против него. Кажется, все вокруг оцепенело
и не будет конца зиме. Не верится, что всего три-четыре
месяца назад здесь было жарко и душно, не верится,
что снова наступит лето. А медведи спокойно спят
в одном-двух метрах от стужи и ни о чем не думают,
не вздыхают тоскливо. Они отдыхают в тепле и сытости.
Характерно, что медвежьи берлоги обычны на север-
ных и восточных склонах сопок, и это неспроста: мед-
ведь не любит весеннюю капель, он спит до тех пор,
пока на теневых склонах снег не начнет таять, а на сол-
нечных к этому времени образуется много проталин.
Интересно, что медведь безвылазно проводит в бер-
логе до пяти месяцев, сохраняя нормальной темпера-
туру тела и готовность к немедленным активным дейст-
виям. При этом он пользуется только своими, жировщ-
46 ми запасами. Из них медвежий организм вырабатывает
и воду, крайне необходимую даже во сне. За зиму взрос-
лый медведь теряет от шестидесяти до ста килограммов
жира.
Отношение медведя к человеку очень сложно, у раз-
ных особей велика индивидуальная изменчивость пове-
дения. Никогда нельзя предугадать, когда и как зверь
поведет себя при встрече. Мимика у него бедная, и эмо-
ции, не в пример зверям из семейств кошачьих и со-
бачьих, почти не отражаются на морде. Что он, как пра-
вило, убегает в страхе — это верно, но слишком много
исключений из этого правила! Очень трудно узнать,
когда медведь рассержен. Нападение может быть совер-
шенно неожиданным, нередко оно трудно объяснимо.
Вспышек ярости как-то не ожидаешь от добродушного
с виду толстяка и увальня.
В большинстве случаев нападают шатуны, раненые
звери и медведи, застигнутые у своей добычи. Без соба-
ки, одному идти за раненым медведем, особенно по чер-
нотропу, очень опасно. Много таких смельчаков погибло.
Нападает медведь с ревом, большими прыжками,
обычно не вставая на задние лапы. Если в ружье есть
патроны, не нужно медлить с выстрелом, потому что
даже в нападении медведь после выстрела часто пово-
рачивает назад. Но последний патрон надо беречь,
в нем — судьба. Нередки случаи, когда убитый медведь
падал у самых ног охотника. Бывали и другие, когда
не спасал и последний выстрел...
Особенно опасны бурые медведи в голодные годы.
Многие из них становятся шатунами, и часты случаи
неспровоцированного нападения на людей, иногда с пе-
чальным концом. Такие нападения в Приморье и на юге
Хабаровского края бывают гораздо реже, чем по лево-
бережью Амура. Объясняется это тем, что здесь обычен
кабан, который служит пищей медведю в неурожайные
годы. А вот по рекам Тумнин, Горин, Амгунь, Бурея
и в других местах, где почти нет дубняков и кедрачей 47
и где кабаны бывают очень редко, а лось тоже нечастая
добыча, медведи жируют только на ягодах и неурожай-
ные годы переносят очень тяжело. Тогда-то они и ста-
новятся опасными для человека.
На левобережной части Приамурья, особенно по
Селемдже, Бурее, Горину и Амгуни, в голодные годы
от медведей гибнет десять—двадцать человек, в том
числе и от неспровоцированных нападений зверей.
В 1972 году только в Верхнебуреинском районе медве-
ди задавили шесть человек и в три раза больше пока-
лечили.
В какой-то степени агрессивность бурого медведя
в «голодное» время можно понять, но нападения сытых
зверей летом и в начале осени кажутся необъяснимыми.
Все это я пишу для того, чтобы читатели хорошо
представляли медвежью сущность и не были бы на-
строены к этому зверю снисходительно-добродушно.
Вот послушайте. Недавно пришел ко мне стройный
высокий мужчина с лицом, перечерченным наискось
шрамом свежей лиловости, и рассказал невеселую
историю.
День был тихий, теплый, ласковый. Отошли они
с женой от таежного поселка несколько километров,
собирая жимолость, а около полудня присели отдохнуть
на лужайке, усеянной лилиями и огоньками, разбросан-
ными по затейливому лесному разнотравью. Сидели на
валежине. В какое-то мгновение затрещали, закачались
кустарники, и на лужайку вывалили сразу два сопящих
и пыхтящих бурых медведя. Шли они с виду тяжело,
переваливаясь на толстых лапах, потом остановились,
протянули друг к другу головы и застыли нос в нос.
— Мы с женой затаились на валежине, — рассказы-
вал мой посетитель, — и улыбались, глядя на медвежью
пару. В десятке метров от них появился еще один мед-
ведь и почему-то начал гнуть и ломать кусты и деревья.
48 Пыхтя и рявкая, он подошел к березке, встал на задние
лапы, обнял ее передними и затряс, мельком посматри-
вая на двух своих сородичей. Тут уж мы не выдержали,
засмеялись, потом я закричал и зачем-то бросил в него
палкой. Видно, чтобы не ломал зелень.
Я внимательно слушал и смотрел на рассказчика, на
его свежий шрам и догадывался, что именно на той
поляне случилось неожиданное. И случилось оттого, что
люди имели превратное представление о бурых медве-
дях, а оказались рядом с ними, к несчастью, во время
медвежьей свадьбы, когда звери злы и всякое бывает.
Наступило тягостное молчание, рассказчик достал
сигарету, и я заметил, как задрожали его пальцы. А ког-
да он глубоко и жадно затянулся дымом, я почувство-
вал, что ему стало трудно продолжать рассказ, и заго-
ворил сам:
— Когда вы засмеялись, закричали и выдали себя
медведям, пара убежала, а третий бросился на вас.
И вы раньше даже не догадывались, что медведь мо-
жет так быстро бегать...
— Да. Так и было. Но почему?
— У медведей свадьба была, а отверженные «уха-
жеры» часто бывают злыми. Ваш срывал зло на деревь-
ях и кустарниках, и березку он, наверное, сломать
хотел, а не просто так обнял ее. А тут вы... Да еще
палку кинули зачем-то...
Вместе с тем медведь часто ведет себя миролюбиво,
не проявляя ни страха, ни агрессивности, а одно любо-
пытство к человеку. Разумеется, так бывает, когда зверь
сыт. Юноша Виктор Федоренко однажды летом возвра-
щался с покоса к себе домой в село Мельничное, что
в верховьях Большой Уссурки. Вдруг он увидел в двух
метрах от себя огромного медведя, спокойно наблюдав-
шего за ним. Виктор рванулся к первому попавшемуся
дереву и влез на него. Это оказалась черемуха. Медведь
тихо подошел и с любопытством стал рассматривать
человека. Он легко мог сбросить его, если бы захотел, 49
но почему-то не делал этого. Федоренко после расска-
зывал, что медведь будто бы улыбался — до того добро-
душной была его морда. Так прошло полчаса. Юноша
начал с ним разговаривать, ласково называя «Мишей»
и прося его уйти. Потом стал бросать сломанные ветки,
зажженные спички — бесполезно. Миша уходить не со-
бирался.
Надо было что-то делать: солнце клонилось к зака-
ту. Виктор знал, что неподалеку, метрах в ста, есть ти-
хая и глубокая, сильно закоряженная старица. Если
добежать до нее и нырнуть, медведь, может, и не поле-
зет следом в воду. Выбрав момент, когда зверь опустил
голову, Виктор спрыгнул с черемухи и кинулся к спаси-
тельной воде. Отплыв к середине, осмотрелся — медве-
дя не было. Виктор вылез на другой берег и прибежал
в село. А на следующий день, осмотрев место проис-
шествия, Виктор по следам установил, что в момент его
прыжка с черемухи медведь кинулся в противополож-
ную сторону и на огромных махах убежал в сопки.
Как-то ранней осенью, когда лес, разукрасившись
разноцветными листьями, становится тихим, прозрачным
и каким-то печальным, я с чистого пологого склона горы
издали заметил, а вернее услышал бурого медведя, за-
таился и увидел одну из тех таежных сцен, которые
помнятся всю жизнь.
Медведь как будто пьяным был -— шел зигзагами,
рявкал баритоном или голосил альтом, валялся, потом
вскакивал и очертя голову мчался на кругах около
какого-нибудь дерева. Едва не налетев на меня, он
оторопело присел и вдруг... «сложился» почти в пра-
вильный шар: пригнул голову к задним ногам, обнял
тело всеми четырьмя лапами и покатился — буквально
покатился! — вниз по склону.
Видимо, грохнувшись обо что-то, весельчак рявкнул
и снова пошел в мою сторону, но на этот раз я увидел
4 Звери у себя дома
50 его совсем «трезвым». Шел он тихо, спокойно и степен-
но, обследуя на своем пути камни, валежины, куртинки
кустарников. Когда между нами осталось всего пятна-
дцать метров, я тихонько свистнул. Медведь мгновенно
привстал на задних лапах, шумно задвигал чутким но-
сом, прислушался, являя всем своим видом самое серь-
езность, и неторопливо повернул назад, изредка огляды-
ваясь. А я еще долго улыбался: ох уж эти мне медведи!
Охота на бурых медведей в Амуро-Уссурийском крае
развита слабо. Дело в том, что зимой эти звери уходят
в отдаленные малодоступные места, куда человеку и
проникнуть трудно, а еще труднее вывезти добычу.
Охотники предпочитают добывать белогрудых медведей:
легче, безопаснее, а трофей ценнее.
Добыть же медведя осенью скрадом очень трудно:
в звенящей тишине за 500 метров слышно поползня,
снующего по коре дерева, к медведю никак не подой-
дешь. Легче скрадывать зверя после осенних дождей,
когда опавшая листва делается мягкой, глупой. Но и
тогда найти зверя непросто: нужен снег, а когда он вы-
падет, медведи уходят в глубь тайги.
Успешнее охота с притравленной на медведя соба-
кой, лучше с двумя. Собаки отыскивают зверя, облаива-
ют и держат до прихода охотника. С собаками добыть
за осень шесть—восемь медведей на ружье — не про-
блема, тому есть примеры. Но, к сожалению, собак-
медвежатниц в наших краях очень мало.
У охотников-медвежатников есть некоторые правила
и приемы, которые полезно знать каждому, кто ходит
или намерен ходить в наших лесах. Никогда не следует
стрелять в медведя, стоя на его следу: после выстрела
он мгновенно разворачивается и мчится в пяту. Это не
нападение, а бегство, но охотник, стоящий на его пути,
может пострадать.
Если вам удалось подойти по следу на выстрел, отой-
дите в сторону, станьте за укрытие, подумайте, как вам
лучше стрелять, когда зверь бросится назад, и только 51
после этого цельтесь. Если нет уверенности, что пуля
попадет в убойное место, особенно когда с вами нет
напарника, лучше не стреляйте.
К плывущему медведю без надобности на лодке не
подходите. В воде медведь способен делать неожидан-
но резкие рывки. На Бикине был такой случай. Один
здоровый, но не очень серьезный парень ехал на лодке
с хорошим мотором и увидел переплывающего реку
медведя. Ухарь подошел к зверю и стал описывать кру-
ги, играя силою мотора и своих голосовых связок. Он
даже не заметил, в какое мгновение медведь влетел в
лодку, перевернул ее и сильно покалечил шутника. Сей-
час этот парень уже далеко не так здоров, зато стал
очень серьезен. Жаль, что поздно...
Убитый медведь в воде тонет. Раненый, он обычно
ревет. Если после выстрела медведь убежал молча,
вероятнее всего, вы промазали.
Надо помнить, что мясо медведя быстро портится,
если зверя не выпотрошить. Особенно осторожно выни-
майте желчный пузырь, предварительно перевязав про-
ток, соединяющий его с печенью. Высушенная желчь —
ценное лекарственное сырье, издавна применяющееся
в народной медицине. Мясо перед употреблением по воз-
можности нужно проверить на санэпидстанции: медведи
часто бывают заражены трихинеллезом, что вызывает
у человека очень тяжелую болезнь и даже смерть.
Далеко не всегда есть возможность проверить мед-
вежатину на трихинеллез, но меры предосторожности
соблюдать надо. А они просты: мясо надо нарезать
кусочками не толще пяти сантиметров и варить или
жарить его не менее трех часов. (Кстати, личинки три-
хинелл встречаются у многих зверей: енотовидной соба-
ки, барсука, рыси, тигра и других животных, в пищевом
рационе которых есть мясо.)
Каково хозяйственное значение бурого медведя?
4*
52 В 1963 и 1974 годах я специально изучал степень вред-
ности этого зверя. Выяснилось, что в Приамурье бурые
медведи периодически уничтожают домашних животных
больше, чем волки. Неоднократно отмечались случаи,
когда от бурых медведей в короткое время погибало до
двадцати голов скота в районе одного селения. Сущест-
венный вред наносят они и охотничьему хозяйству, осо-
бенно в бескормные годы. Зрелый и старый самец за
месяц уничтожает в среднем три-четыре кабана (иног-
да до шести—восьми), справляясь даже с крупными се-
качами. По нашим наблюдениям, взрослый бурый мед-
ведь за сутки может съесть сорок—пятьдесят килограм-
мов мяса, а если он голоден — до семидесяти килограм-
мов. Это уже вес небольшого кабана!
Как правило, весной и осенью этот хищник пресле-
дует и убивает изюбров, лосей, белогрудых медведей.
В южной половине Сихотэ-Алиня он очень активно ищет
и разрывает норы барсуков, которые устраивают свои
жилища на глубине до двух метров. Чтоб добраться до
барсучьего гнезда, медведю приходится трудиться дол-
го. Когда смотришь на огромные кучи вывороченной
земли, многопудовые камни, перегрызенные корни де-
ревьев, еще и еще раз удивляешься силе, выносливости,
упорству «хозяина тайги». Впрочем, приходилось встре-
чать и полуразрытые норы: работа так тяжела, что
иногда и «медвежьего характера» не хватает.
Нередко бурые медведи ведут охоту на солонцах.
Вокруг больших природных солонцов всегда живут не-
сколько крупных хищников, которые нападают на ло-
сей, реже — на изюбров, а иногда задирают лошадей
у охотников, приезжающих на пантовку к солонцам.
Замечено, что набеги на пасеки в большинстве слу-
чаев совершают тоже бурые медведи. Белогрудые дела-
ют это несравненно реже. А уж сколько вреда они при-
носят охотникам, геологам и другим таежникам — даже
сказать трудно. Уничтожают заготовленное людьми про-
довольствие, мясо добытых животных, собранную ягоду
и орехи, причем никакие отпугивающие средства не
могут остановить этих грабителей. Осенью медведи
упорно ходят по следам и тропам охотников, отыскива-
ют и разоряют их лабазы. Иногда они становятся до
удивления нахальными и упрямыми.
В декабре 1962 года группа людей, проходя мимо
пасеки на реке Малиновке, удивилась, что открыта
дверь в склад, где зимуют пчелы. Подошли, ничего не
подозревая, а из зимовальника грозно зарычал мед-
ведь. Оружия у людей не было, и им ничего не остава-
лось, как ретироваться.
Через несколько часов на пасеку пришли охотники,
но медведь уже ушел. Дверь была сорвана вместе с ко-
сяком, весь пол залит медом, из 120 ульев 75 разбиты.
Медведь перетащил сюда копешку сена и устроил себе
мягкую постель.
Охотники насторожили самострел (что, кстати, за-
прещено), а сами ушли в избушку пасечника. Пили
медовуху, громко разговаривали. И все же медведь при-
шел к складу еще засветло. Пуля из самострела обни-
зила. Насторожили ружье снова. Ночью медведь вер-
нулся, но и на этот раз ускользнул от пули. Зарядили
ружье в третий раз. Утром упрямый медведь пришел
опять и на сей раз был легко ранен.
В восьми километрах он набрел на другую пасеку,
разворотил в складе потолок и разорил четыре улья.
Охотники собрали свору собак и пошли в погоню, но
храбрый, разбойник задавил и покалечил восемь псов
и ушел за перевал.
Своеобразны отношения бурого медведя с тигром.
Неоднократно наблюдали, как крупный медведь ходил
по следам тигра, поедая остатки его трапез, а иногда
и отбирая добычу у более ловкого хищника. Нередки
и ожесточенные драки, в которых гибнут либо тигр,
либо медведь.
53
54 В зиму 1966/67 года в бассейне Бикина крупный
бурый медведь неотступно бродил по следам тоже очень
крупного тигра. На реке Матай (приток Хора) в
1966/67 году огромный бурый медведь столь же упорно
преследовал тигрицу с двумя тигрятами, причем не
довольствовался остатками их пищи, а отбирал добычу.
Тигрица сопротивлялась, было несколько драк, после
которых медведь стал еще настойчивее преследовать
тигриный выводок. А вскоре наступила и развязка:
после одной схватки с тигрицей медведь задавил и съел
обоих тигрят. Аналогичные случаи неоднократно наблю-
дались и позже, в тех или других районах.
Как уже говорилось, охота на бурого медведя слабо
развита, и численность его остается стабильной, если
не считать годы массовых миграций. Поэтому на Сихо-
тэ-Алине до сих пор встречаются старые и очень круп-
ные медведи. Так, в ноябре 1958 года Николай и Вик-
тор Федоренко в верховьях Большой Уссуркп добыли
зверя, весившего без внутренностей, лап и шкуры
470 килограммов. Опытный зверовик А. П. Плешенков
в ноябре 1966 года на реке Перевальной (бассейн Боль-
шой Уссурки) убил медведя, вес которого без внутрен-
ностей и головы составил 437 килограммов. Живой вес
и того и другого вряд ли был меньше 600 килограммов.
Таких же крупных медведей дважды убивали М. И. Ка-
лугин на реке Малиновке и В. И. Канчуга на Бикине.
В ноябре 1962 года в верховьях Мухена на льду
реки по свежей пороше я сам видел четкий след очень
большого медведя (размеры подошвы задней лапы —
36 на 22,5 сантиметра). Судя по величине следа, мед-
ведь, вероятно, весил более 600 килограммов.
Как мы должны относиться к бурому медведю? Вид
этот был и остается объектом высокоэмоциональной охо-
ты и ценным охотничьим трофеем. С другой стороны,
его хищническая деятельность сдерживает рост пого-
ловья кабана. Можно без преувеличения сказать, что
в бескормные годы не менее двадцати процентов каба- 55
нов уничтожается медведем.
В настоящее время преобладание бурого медведя
над черным в зоне кедрово-широколиственных лесов
нежелательно. Сокращение численности бурых, вероят-
но, повлекло бы за собою весьма заманчивое увеличе-
ние поголовья белогрудых, от чего выиграли бы и мест-
ные биоценозы и охотничье хозяйство.
Не объявляя бурого медведя вредным хищником и
не призывая к его уничтожению, мы все же должны
усилить охоту на него, с тем чтобы на 200 квадратных
километров оставалось не более одной особи. Такое
положение будет нормально для наших лесов, где много
и других хищников.
Целенаправленное сокращение численности бурого
медведя — задача далеко не легкая. На острове Хоккай-
до, например, медведей до сих пор много (на 80 тысяч
квадратных километров площади острова — более четы-
рех тысяч, средняя плотность населения зверя около
пяти особей на 100 квадратных километров). В усло-
виях многолюдья и развитого сельского хозяйства на
Хоккайдо медведь издавна считается вредным и унич-
тожается. В среднем в год убивают 550 медведей и око-
ло 250 гибнет по другим причинам. В последние годы
их там стали травить ядами, за уничтожение выпла-
чивают премии, а поголовье хищника остается ста-
бильным.
Думается, в Амуро-Уссурийском крае сократить чис-
ленность бурого медведя можно, если усилить промыс-
ловую охоту на этого зверя.
ЧЕРНЫЙ (БЕЛОГРУДЫЙ) 'МЕДВЕДЬ
Забравшись на крутую сопку, я уселся на боль-
том камне и, переводя дыхание, смотрел в дальние дали
Уссурийской тайги. Над царством величественных гор, г'
56 роскошно-дремучих лесов и затейливой системы клю-
чей, ручьев и рек опрокинулось бездонное голубое небо
с белыми парусниками облаков.
Меня обступили могучие, как Илья Муромец, кедры,
задумчивые ели, стройные и красивые каменные березы.
Рядом с ними толпились белокорые пихты, развесистые
клены, тихие и скромные липы. И тут же, по сосед-
ству,—бархат амурский, орех маньчжурский, дуб мон-
гольский, пальмовидная аралия и невесгь откуда взяв-
шийся древний старичок — тис остроконечный.
Все они мне были давно и хорошо знакомы, даже
друзьями были, и я рассматривал их тихо и спокойно,
внимательно и любовно. А в какое-то мгновение я от
неожиданности вздрогнул: где-то недалеко, ниже меня
по склону, явно под тяжелой лапой, громко хрустнула
ветка, потом мелькнуло что-то черное, застыло в тени
и снова зашевелилось. Все ближе и ближе ко мне...
Зверь шел крупный, но лес был так густ, что я узнал
его не далее как за тридцать метров. Это был медведь,
которого называют то черным, то белогрудым, то гима-
лайским, а некоторые охотники — даже муравьятником.
Он брел спокойно и неторопливо, уткнув сопящий нос
вниз, временами останавливался и что-то аппетитно
жевал.
Потом он остановился около липы, привстал на зад-
них ногах и облапил передними ее толстый ствол. При-
ложил ухо к нему, внимательно прислушался, шумно
задвигал своим черным носом, часто вдыхая и выды-
хая воздух.
Нетрудно было догадаться, что медведь учуял диких
пчел, а до меда он большой любитель. И разве же мог
он упустить возможность полакомиться!
Но не так-то просто было добраться до соблазни-
тельных сотов. Сильно шлепнув несколько раз по липе
и прислушавшись к «тону» звуков, зверь понял, что
ствол не сломать, и начал грызть дерево.
Сначала облетела темно-серая шершавая кора, ого- 57
лив желтый луб, потом ярко забелела живая влажная
древесина. В нетерпении и азарте медведь сначала вор-
чал, потом коротко взревел раз, другой, третий и, нако-
нец, закричал громко и зло, в нетерпении резко сотря-
сая ствол липы.
Пчелы набросились на грабителя дружно и ожесто-
ченно. Медведь от них сперва отмахивался то одной
лапой, то другой, упрямо добиваясь своей цели, потом
замазал обеими, а рев его перешел в высокий и обид-
ный вой. Не выдержав бурной атаки многотысячного
пчелиного войска, самоотверженно защищавшего свой
дом и плоды неустанных трудов, медведь, окруженный
гудящим клубком крохотных истребителей, с отчаянным
криком помчался... прямо на меня.
Я знал, что белогрудый медведь на людей не напа-
дает, но, опасаясь, что мне от пчел тоже может не
поздоровиться, вскочил со своего камня, громко крик-
нул: «Куда прешь, косолапый!» — а для надежности
крепко ударил палкой по стволу ближнего дерева и за-
махал руками.
Увидев нового недруга, косолапый взревел еще гром-
че и обиднее и... вскочил на большой кедр. Правильнее
было бы сказать «залез», но он забрался по толстому
стволу на десятиметровую высоту так ловко и быстро,
что я употребил именно это слово — «вскочил».
Усевшись на толстый сук, медведь одной лапой обнял
дерево, а другой отбивался от одиноких пчел — осталь-
ные потеряли его при столь неожиданном маневре, —
чесал нажаленную морду и недовольно посматривал на
меня «с высоты своего положения». По всему виду это-
го зверя было ясно, что и там, высоко в кроне кедра,
он был тоже как дома.
Я отступил, спрятался в густом кустарнике и наблю-
дал за неудачником еще несколько минут. Немного
успокоившись, он осторожно, вроде бы пятясь, сполз
58 с кедра и опрометью кинулся куда-то вниз по склону
горы. Вероятно, к речке, чтобы умыться, охладиться
и уменьшить боль от многочисленных укусов.
А теперь время познакомиться с нашим героем более
обстоятельно.
Род современных медведей известен с нижнего плей-
стоцена, следовательно, ему примерно около миллиона
лет. Белогрудый медведь из этого рода как вид наибо-
лее стар: ему тоже около миллиона лет. О старости это-
го вида говорит, во-первых, то, что некогда его дреал
распространялся по огромной части Евразийского мате-
рика, затем сильно сократился, и, во-вторых, у него
есть ряд примитивных черт в строении черепа. Выдаю-
щийся палеозоолог профессор Н. К. Верещагин (1973)
считает, что белогрудые медведи находятся в биологи-
ческом упадке и эволюционном тупике.
Черный (или белогрудый) медведь — типичный пред-
ставитель фауны уссурийских лесов. Обитает он на юге
Дальнего Востока, в основном южнее географической
широты города Комсомольска. Этот медведь всегда
окрашен в смоляно-черный блестящий цвет, с большим
белым пятном на груди, напоминающим летящую чай-
ку. У него сравнительно большие округлые уши, харак-
терная остроносая морда, плоский лоб — по этим чер-
там его нетрудно отличить от бурого.
Кроме того, белогрудый медведь значительно меньше
бурого. По данным профессора Г. Ф. Бромлея, автора
книги «Медведи юга Дальнего Востока СССР», самый
крупный белогрудый медведь из числа добытых и осмот-
ренных им весил 192 килограмма. Писателю-охотоведу
В. П. Сысоеву удалось добыть очень большого самца,
весившего 220 килограммов. Средний вес белогрудого
медведя — 80—120 килограммов, это примерно в два
раза меньше, чем у бурых медведей.
Белогрудый медведь выглядит стройнее и, если так
можно выразиться, красивее бурого. Он прекрасно лаза-
Bi)
ет по деревьям, причем делает Это всю жизнь, а не
только в молодости, как бурый медведь. Передний пле-
чевой пояс у него развит заметно лучше, чем у бурого,
ноги относительно длиннее, когти сильно изогнуты и
остры как на передних, так и на задних лапах.
Мне однажды довелось беседовать с известным дрес-
сировщиком белогрудых медведей Л. А. Безано. На мой
вопрос, почему для цирковой работы им избран именно
этот, а не бурый медведь, Безано ответил: «Белогрудый
медведь — прирожденный гимнаст и акробат. Он лов-
кий, юркий, сравнительно легкий; все эти качества при
большой сообразительности и отличной памяти делают
белогрудого медведя благодатным объектом дрессиров-
ки. Его легко учат бегать на коньках, ездить на вело-
сипеде, лошади, играть в футбол, ходить по канату на
задних ногах, передвигаться вниз головой, заниматься
гимнастикой и акробатикой. Езду на мотоцикле овла-
девший велосипедом белогрудый медведь осваивает за
несколько дней дрессировки».
Самой характерной чертой черного медведя являет-
ся его полудревесный образ жизни. На деревьях он
добывает свой корм, там же спасается от врагов, там
же в дуплах устраивает берлоги, в которых проводит
около пяти месяцев — с ноября по апрель. Можно ска-
зать, этот медведь половину своей жизни проводит на
деревьях. Лазают по деревьям белогрудые медведи,
даже старые, очень ловко. Спускаются они всегда пя-
тясь, задом, причем при необходимости делают это
очень быстро. Особенно быстро, буквально мгновенно,
может спуститься медведь с высокого прямоствольного
дерева. Он способен спрыгивать с высоты четыре—шесть
и более метров без всякого риска ушибиться.
Известный тигролов А. В. Черепанов рассказывал,
что ловить живьем черного медведя гораздо труднее,
чем тигра, ибо у первого очень гибкое тело и до пре-
дела подвижные конечности. Кажется, не найти участка
60 медвежьего туловища, до которого зверь не сможет
дотянуться своими когтистыми и сильными лапами.
Психически черный медведь развит высоко. У него
очень хорошая память, он упорно помнит и добро,
и зло. Дрессировщики избегают наказывать медведей
или обращаться с ними грубо, ибо рано или поздно те
«выдают расчет» за непочтительность.
Нрав у черного медведя довольно спокоен, но он лег-
ко возбуждается, а в возбужденном состоянии стано-
вится злым. Раненые черные медведи нападают на охот-
ников довольно часто, до смерти их давят очень редко,
но почти всегда оставляют на лице отметины на всю
жизнь. На память о встрече.
Случаи преднамеренных нападений черных медве-
дей на людей неизвестны. Однажды медведица, не бу-
дучи раненой, задрала насмерть охотника из села Верх-
ний Перевал (река Бикин, Приморский край), но с ней
были медвежата, а охотник их преследовал. Больше
подобных случаев я не знаю.
Распространен белогрудый медведь в Юго-Восточиой
Азии, от Афганистана и севера Индии на восток и севе-
ро-восток. Область распространения этого зверя на юг
в Индокитае доходит чуть ли не до экватора, а на вос-
ток — до острова Тайвань и Японии. На юге Дальнего
Востока Советского Союза находится крайняя северо-
восточная часть ареала черного медведя. Его граница
примерно совпадает с зоной произрастания кедра корей-
ского и дуба монгольского.
В грубой схеме белогрудый медведь обитает южнее
линии, проходящей от Советской Гавани до Комсомоль-
ска, а от него через верховья Кура и Урми до истоков
Архары и города Облучье.
Случается, что в теплый период года белогрудые
медведи заходят севернее границы ареала либо продви-
гаются вниз по Амуру ниже Комсомольска. В 1964 году,
например, белогрудого медведя добыли у села Нижне-
61
тамбовского, несколько раз их убивали по Тумнину.
Однако такие заходы очень редки и кратковременны,
осенью звери обычно возвращаются к югу.
Южнее указанной границы белогрудых медведей нет
на обширных переувлажненных лугах вдоль Амура от
низовий Биры до Комсомольска и на обжитой челове-
ком Уссурийско-Ханкайской равнине.
Основные места обитания этих зверей находятся на
Сихотэ-Алине южнее 48 градуса северной широты, от
реки Хор до залива Петра Великого. В левобережной
62 части Приамурья они нередки на хребте Бандан, между
Куром и Урми и в горах Малого Хингана южнее желез-
ной дороги от Биробиджана до Облучья. В бассейне
реки Архары, по Амуру ниже устья Гура, в низовьях
Горина и на восточных склонах Сихотэ-Алиня севернее
реки Самарги белогрудых медведей мало, потому что
условия для жизни этих зверей там плохие.
Белогрудые медведи живут главным образом в широ-
колиственных и кедрово-широколиственных лесах, кото-
рые в Амуро-Уссурийском крае растут по долинам рек
и склонам гор до высоты 600—800 метров. Излюблен-
ные места их обитания — широколиственные долинные
леса маньчжурского типа, плодоносящие дубняки и кед-
ровые леса с примесью маньчжурского ореха, амурско-
го бархата, дуба монгольского, лип, с разнообразным
густым подлеском, с лианами. Нет совсем или очень
мало этих зверей в мелколесье, в заболоченных лист-
венничных лесах, в горных массивах пихтово-еловой
тайги, в березняках и осинниках. Безлесных участков
они вообще избегают.
Площадь индивидуального участка или «собствен-
ной» территории у белогрудого медведя обычно равна
пяти-шести квадратным километрам. Это относится
к угодьям со средними кормовыми качествами. При
обильном урожае желудей или орехов собирается не-
сколько медведей на одном квадратном километре. Свои
участки они покидают редко, лишь в годы полного не-
урожая основных кормов. Тогда звери кочуют, уходя
на сотни километров. Почти как бурые медведи.
Плотность населения белогрудого медведя в основ-
ных типах местообитаний уссурийских лесов в настоя-
щее время представляется следующими цифрами (коли-
чество голов на 100 квадратных километрах): в дубо-
вых и кедрово-широколиственных лесах Сихотэ-Алиня
южнее 47 градуса северной широты в зоне умеренного
опромышления — 15—20; в местообитаниях этого же
типа от 47 градуса северной широты до северной грани- 63
цы ареала — от двух до 14 медведей, в зависимости от
интенсивности охоты на них; в кедрово-елово-широко-
лиственных и широколиственных многопородных ле-
сах — два—пять; в долинных лесах — от двух до
15 особей.
Общая численность черного медведя на Сихотэ-Али-
не на 1970 год составляла 5800—7200 особей, в том
числе четыре-пять тысяч в пределах Приморского края.
В Хабаровском крае запасы черного медведя были зна-
чительно меньше и вряд ли превышали 2200—3000 го-
лов. Общая численность черного медведя в Приморье
и Приамурье определялась в шесть—восемь тысяч. За
последние пять-шесть лет она существенно снизилась.
По характеру питания белогрудый медведь более
растительнояден, чем бурый. Так, первый в среднем
85 раз из ста трапезничает по-вегетариански, а вто-
рой — только 65 раз. Под трапезой тут понимается лю-
бой случай, когда медведь нашел что-нибудь съедобное
(Бромлей, 1965).
Основу питания «белогрудки» составляют семена
кедра корейского, ореха маньчжурского, разнолистной
и маньчжурской лещин, дуба, актинидий, винограда
амурского, голубики, черемух и других древесных и кус-
тарниковых пород, многие травянистые растения, насе-
комые, моллюски, изредка земноводные и пресмыкаю-
щиеся. Примечательно, что животная группа кормов
белогрудого медведя представлена главным образом
насекомыми и моллюсками, а в питании бурого медве-
дя значительное место занимают крупные млекопи-
тающие.
Белогрудому медведю хищничество, характерное для
бурого медведя, не свойственно. Даже будучи худым
и голодным, он не преследует диких млекопитающих
и не нападает на домашних животных. В этом отноше-
нии медведь не опасен, выгодно отличаясь (с позиций
64 охотничьего хозяйства, животноводства и охраны при-
роды) от бурого медведя.
Кормится белогрудый медведь чаше в светлое время
суток, активнее всего на утренней и вечерней зорях.
Самый трудный период в жизни черного медведя —
весна, вернее, время от выхода из берлог (начало апре-
ля) до первых чисел мая, когда повсеместно появляется
свежая зелень.
Покинув берлогу и очистив прямую кишку от «проб-
ки», медведи сразу стремятся найти место с прошлогод-
ними орехами и желудями. Как правило, это те места,
где минувшей осенью медведи нагуливали жир. Обычно
им удается найти некоторое количество желудей, хоро-
шо сохраняющих свою питательную ценность до начала
лета, и гораздо реже — отыскать на деревьях «присох-
шие» с осени шишки с орехами. Если же этих питатель-
ных кормов нет, то черные медведи довольствуются осо-
кой зимующей, остающейся под снегом зеленой, листья-
ми, почками и молодыми побегами ив, берез, дуба и
других деревьев. И очень редко, в необычно тяжелых
условиях, им приходится есть
лишайники.
Но все же к весне у черного
остается часть жировых запасов, накопленных
шей осенью. Мне довелось осмотреть в разные годы или
получить от других информацию о состоянии 18 убитых
в апреле—мае черных медведей, из них лишь один нс
имел жира.
В мае, когда появляются обильные всходы трав,
распускаются листья деревьев и кустарников, медведи
£Г"уже не бедствуют. Особенно охотно поедают они всходы
осок и вейника, позднее лакомятся сочными стеблями
и листьями крупных растений — белокопытника, бор-
щевика, дудника. Последними они кормятся всю первую
половину лета, до появления ягод.
Одновременно с растениями черные медведи актив-
сухую траву,
мхи и
медведя почти
всегда
минув-
Бурый медведь
Черный (белогрудый) медведь
65
но ищут и корм животного происхождения — они разры-
вают муравейники, находят в гнилых пнях и под валеж-
ником личинки различных насекомых, моллюсков. При
случае ловят лягушек, змей, мышевидных грызунов,
разоряют гнезда птиц
Летом белогрудые медведи питаются в основном
ягодами, которых в уссурийских лесах много. Особенно
активно они поедают ягоды черемух — азиатской и Маа-
ка. Азиатская черемуха чаще всего растет и ежегодно
хорошо плодоносит по берегам рек и проток и на остро-
вах. Со второй половины июля, когда созревают ягоды,
медведи жадно едят их, нещадно ломая деревья. По
этой причине редко где увидишь черемуху, не изуродо-
ванную косолапыми лакомками. Обычно этот медведь
залазит на дерево, из множества обломанных веток
в крепкой развилке устраивает гнездо, а затем объеда-
ет ягоды. В это время желудки черных медведей набиты
ягодами черемухи.
Если вы захотите увидеть белогрудого медведя на
воле, «за работой», нужно утром рано или вечером
неслышно плыть на весельной лодке или оморочке вдоль
берегов с черемухами. Колп этот зверь здесь живет,
вы его услышите издалека, а подплыть к нему по тече-
нию легко. Можно и совсем вплотную, если позволяет
ветер. По земле подойти к кормящемуся на черемухе
медведю труднее, так как выдает шум ходьбы.
...Ранним августовским утром — еще и солнце не
взошло — плыл я со своим проводником на лодке вниз
по шумной горной речке самосплавом — мотор заглох.
Спасаясь от очень шумных перекатов, проводник напра-
вил лодку в одну узкую, но глубокую извилистую про-
току, и сразу все стихло. Плескалась и пускала круги
рыба, сгустками радуги низко над водой пролетали
зимородки, выплывали уже подросшие выводки кроха-
лей и мандаринок.
Любуясь этой дикой жизнью, мы «работу» белогрудо-
5 Звери у себя дома
66 го медведя услышали издали, потому что он громко вор-
чал и с треском ломал крепкие черемуховые ветки, дотя-
гиваясь до кистей любимых сладких ягод.
Незаметно для увлекшегося мишки выплыв из-за
поворота, мы увидели его совсем близко. Стоя на самой
кромке крутого берега, он пригибал книзу передними
лапами толстую черемуховую ветку и, вытянув в тру-
бочку свои подвижные губы, с таким удовольствием,
причмокивая, объедал ягоды, что мы не выдержали
и засмеялись.
От неожиданности медведь растерялся и рухнул в
воду. Окунувшись с головой, он зафыркал, ошалело
оглядываясь па нас, и почему-то поплыл вниз по про-
токе. Поплыл легко, ловко и быстро и вскоре исчез за
излучиной.
Кроме черемухи черные медведи во второй половине
лета едят ягоды актинидий, жимолости, малины, сморо-
дины, голубики и другие. Очень любят мед. Стараются
найти диких пчел и добраться до меда, даже запрятан-
ного в дупле толстого дерева.
Летом в питании эти звери довольно умеренны, едят
сравнительно мало. В жаркий период года они редко
бывают жирными. В этом — определенная «мудрость»:
зачем таскать по жаре лишний груз под «шубой»!
Другое дело — осенью. К этому времени созревают
нажировочные корма — желуди, различные орехи (в
основном кедровые). Их усиленно начинают пожирать
белогрудые медведи. Обычно в это время звери делают
на дубах «гнезда», подсовывая под себя сломанные
ветки с объеденными желудями. Такие «гнезда» в уссу-
рийских лесах встречаются часто.
В конце августа, когда лес еще по-летнему роскошен,
но уже нет душной, «липкой» жары, опять можно уви-
деть белогрудого медведя. Походите по лесу, найдите
место со свеженадломленными на дубах «гнездами»
и приходите сюда чуть свет тихо, очень осторожно.
И слушайте. Медведя, ломающего крепкие дубовые 67
ветки, слышно далеко. Подходите к нему быстро, но
бесшумно.
Смотреть па белогрудого медведя, кормящегося на
деревьях, очень интересно. Вы всю жизнь будете по-
мнить и рассказывать, как большой зверь ловко, слов-
но кошка, взбирался на деревья, легко ломал толстые
ветки и с аппетитом объедал с них плоды, сильно вытя-
гивая губы и причмокивая. А потом уморительно подсо-
вывал эти ветки под себя, время от времен!! оглядываясь
по сторонам.
Когда желуди начинают осыпаться, медведи пита-
ются исключительно ими, быстро отъедаясь на высоко-
калорийном корме. При отсутствии желудей белогрудые
медведи уже с начала сентября начинают лазить на
кедры, обрывают и сбрасывают вниз недозревшие шиш-
ки, иногда вместе с толстыми ветками.
В это время, случается, бурый медведь «пасет» бело-
грудого: терпеливо ждет в укрытии, когда тот набро-
сает вниз шишек, а потом прогоняет спустившегося вниз
верхолаза. «Обворованный» белогрудый идет дальше,
и все начинается сначала: один готовит, второй пожи-
рает.
Но, несмотря на такой грабеж, белогрудые медведи
к зиме в большинстве случаев подготавливаются быст-
рее и лучше, чем бурые. Лазая по деревьям, они объ-
едают также ягоды черемух, бархата, элеутерококка,
акантопанакса, крушины, шиповника, винограда, лимон-
ника и др.
В 1962 году, например, очень «голодном» для мед-
ведей, в Приамурье глубокий снег выпал необычно
рано, 12—-13 октября. Большая часть чернйх медведей
под этот снегопад залегла в берлоги, в то время как
бурые медведи продолжали бродить. Добытые в ноябре
в берлогах черные медведи были достаточно жирные,
в то время как бурые оставались очень худыми, многие
Г*
68
из них вошли в зиму шатунами, полностью переключив-
шись на хищнический образ жизни.
Берлоги для зимнего сна белогрудые медведи обыч-
но устраивают в дуплах старых лип, тополей, кедров,
дубов и других крупных деревьев, имеющих диаметр
ствола у основания один-два метра, а у лип и тополей
до трех метров. Изредка берлоги устраиваются в пеще-
рах, расщелинах скал, в старых берлогах бурых мед-
ведей. Таких случаев больше наблюдается в При-
морье, в Хабаровском крае они очень редки.
Наличие большого числа дуплистых деревьев — ха-
рактерная черта уссурийских лесов. Особенно много
дупел в липах, кедрах, тополях и дубах. Практически все
старые деревья этих пород дуплистые, причем диаметр
дупла занимает большую часть поперечного сечения
ствола. Эту особенность «капитально» используют бело-
грудые медведи.
В типичном варианте берлога черного медведя пред-
ставляет собою большое дупло в живом или усохшем
дереве, с выходом на высоте нескольких метров от кор-
ней, с гнездовой камерой на разном возвышении над
поверхностью земли. Дупла с несколькими дырами мед-
ведь чаще бракует, иногда забивает лишние гнилуш-
ками: он не любит сквозняков.
Не всегда медведь облюбовывает для зимнего сна
дупло с готовым отверстием — иногда оно слишком
мало, а то и вовсе отсутствует. В этих случаях зверь
прогрызает входную дыру до нужных размеров: сам-
ки— диаметром около 35—40, самцы — 40—45 санти-
метров. Понятно, что грызть медведю легче древесину
мягких пород, и в первую очередь липы и тополя.
Особенно тщательно ищут и подготавливают берлогу
самки с медвежатами и беременные. Мне ни разу не
приходилось видеть в дупле, в котором была самка,
больше одного отверстия. И во всех дуплах-берлогах
вход был сверху. Самцы в этом отношении более бес-
69
печны и даже ленивы. Особенно если они жирны. Слу-
чалось видеть спящих в дуплах самцов прямо «с
улицы».
Все это правила, в которых исключения нередки.
Иногда белогрудый медведь ложится зимовать в дупло,
имеющее вход снизу, а случается, просто в корнях при-
мостится или даже в земляной или каменной нише. Но,
повторяю, это исключения. Белогрудый медведь очень
рассудителен и зимовать любит с «комфортом». А те,
которые беспечны, большей частью становятся жертва-
ми бурого медведя, тигра или охотника.
Из 83 обнаруженных мною берлог белогрудых мед-
ведей одна была в нише скалы и две — в корнях под
деревьями. Всего на земляные берлоги пришлось
3,6 процента. Если оставшиеся 80 древесных берлог
взять за 100 процентов, то на дупла в липах пришлось
40 процентов (32 случая), на кедр — 25 (20 случаев),
на тополь Максимовича — 20 (16 случаев), на дуб —
6,3 (5 случаев), на ильм — 5 (4 случая), и по одной
берлоге найдено в лиственнице, березе и ясене.
У взрослого медведя всегда есть на примете дупла,
пригодные для зимнего сна. Осенью он их обследует,
если нужно, подыскивает новые. Дерево с подходящим
дуплом зверь определяет сразу. Ему остается проверить
его более тщательно и, если в этом есть необходимость,
благоустроить.
Время залегания черных медведей в берлоги опре-
деляется в первую очередь наличием кормов и во вто-
рую — погодными условиями. При хороших урожаях
орехов или желудей медведи довольно долго не ложат-
ся в берлоги. Даже обычно осторожные и «предусмо-
трительные» медведицы с медвежатами-сеголетками
или готовящиеся стать матерями нередко бродят по пер-
вому снегу, доставая из-под него обильный корм. Самцы
же, яловые медведицы и приступивший к самостоятель-
ной жизни молодняк бодрствуют почти весь ноябрь,
70 а на юге Приморья даже в декабре. В это время обычно
у каждого медведя уже «припасена» и подготовлена
берлога, и они жируют около нее. Наступление сильных
морозов или образование снега более 20 сантиметров
глубиной загоняет всех черных медведей в берлоги. До
весны. Безвылазно.
В благоприятные по кормам годы взрослые медведи
жиреют очень сильно. Слой подкожного сала у самцов,
яловых и беременных медведиц достигает толщины 8—
12 сантиметров, а внутренности бывают сплошь залиты
жиром. Вес жировых запасов составляет 40—50 про-
центов общего веса зверя. Такие медведи не спешат
в берлоги. Когда же нет или мало желудей и орехов,
звери вынуждены ложиться в берлогу рано, обычно под
первый снег.
Перед залеганием в берлогу медведь очищает свой
желудок и кишечник от гельминтов, поедая какие-то
глистогонные растения. Остатки непереваренной пищи
(скорлупа орехов, желудей, косточки ягод и др.) в пря-
мой кишке образуют толстую «пробку», как бы укупо-
ривающую на долгую зиму внутренности.
Выше отмечалось, что уссурийский черный медведь
не проявляет хищнических наклонностей не только по
отношению к охотничьим зверям, но и к домашним жи-
вотным. А вот в Пакистане гималайский медведь при-
знан вредным, ибо он уничтожает ягнят и козлят и тем
более — диких млекопитающих. Можно предполагать,
что наш подвид гималайского медведя обеспечен пищей
лучше своих заграничных родственников.
Гон у белогрудых медведей проходит в июне— июле.
Он довольно спокоен, жестокие «любовные драмы»,
характерные для бурых медведей, белогрудым присущи
в меньшей степени, но все-таки драки самцов в этот
период обычны.
Продолжительность беременности около семи меся-
цев, однако с июня по сентябрь у покрытой самки плод
находится в латентной стадиг! и развивается лишь
с октября.
Медвежата появляются на свет в январе или фев-
рале, очень редко в декабре или марте. В помете встре-
чаются от одного до четырех, чаще всего два медвежон-
ка. Из достоверно известных 26 случаев добычи мед-
ведиц с медвежатами с одним медвежонком было четы-
ре, с двумя—19, с тремя — две и с четырьмя — одна
самка. Всего на 26 кормящих медведиц пришлось
52 медвежонка, следовательно, среднюю величину поме-
та черного медведя можно принять за 2,0.
У всех медведей, в том числе и у черного, новорож-
денные медвежата очень малы и беспомощны: голые,
слепые, весом 300—400, значительно реже 600—
700 граммов, при длине тела 24—28 сантиметров. Они
беззубые, почти голые, слепые, с закрытыми ушными
отверстиями. В берлоге медвежата растут медленно,
едва достигая килограмма в месячном и двух килограм-
мов в двухмесячном возрасте. Вначале медвежата абсо-
лютно беспомощны, но в два месяца они уже покрыты
волосами, видят, слышат и бегают, хотя и остаются
очень маленькими. Молоком мать кормит медвежат до
начала августа, хотя приобщаться к взрослой пище
малыши начинают уже с мая;
Первой осенью нормально упитанные медвежата
весят около пуда, к концу второй достигают 30—40 ки-
лограммов. Взрослыми и половозрелыми белогрудые
медведи обычно становятся на третьем году жизни.
Характерно, что среди гималайских медведей преоб-
ладают самцы. Их гораздо больше и среди новорожден-
ных медвежат, извлеченных из берлог, и среди взрос-
лых. Так, из осмотренных 29 медвежат, взятых в раз-
ное время у медведиц, самцов было 19, то есть 65,5 про-
цента. Среди взрослых, судя по осмотру отстрелянных
медведей, всегда приходится на одну самку два самца.
Самки ходят с медвежатами два года. В обычные
72 по кормности сезоны они приносят приплод в два года
раз, при неурожаях основных кормов — реже. Если мед-
вежата по каким-либо причинам погибают, самка огу-
ливается в ближайший год. На медвежат до двух лет
у белогрудых медведей приходится почти 30 процентов.
Признаки старости у черных медведей, содержащих-
ся и «работающих» у дрессировщиков, наступают в воз-
расте 14—15 лет, живут же они до 22—25 лет. В естест-
венных условиях продолжительность жизни медведя
значительно меньше.
Врагов у черного медведя в амуро-уссурийских лесах
немного: тигр, бурый медведь, волки. Тигр является
постоянным и злейшим врагом медведей. Не только
потому, что он медвежатину предпочитает другому мясу,
но, вероятно, из органической неприязни к другим
крупным хищникам. Тигр — хищник-одиночка. Он не
терпит не только соседства зверей иных видов, но и себе
подобных.
Известно довольно много находок остатков растер-
занных тигром белогрудых медведей. Трагедия обычно
наступает в мелколесье, на полянах и в других местах
без крупных деревьев, на которых медведь обычно нахо-
дит спасение. В высокоствольном лесу черный медведь
все-таки успевает добежать до дерева и вскочить на
него, вырвавшись из смертельных объятий. Если ему
удается это, он спасен.
Однажды на первом ноябрьском снегу я увидел мно-
жество лежек тигра вокруг кедра, на котором было све-
жеустроенное медвежье гнездо. Медведь переждал опас-
ность и ушел...
Черный медведь панически боится не только тигра,
но даже его следов. Если ему попадаются свежие тигри-
ные следы, он моментально поворачивает вспять и убе-
гает. Дрессировщик Л. А. Безано рассказывает, что
если на цирковом ковре «поработали» тигры, то бело-
грудые медведи после этого отказываются здесь что-
либо делать, даже если ковер почистить опилками 73
с нафталином. Даже через несколько дней.
Бурые медведи нападают на черных в основном в не-
урожайные годы. Но крупные самцы и при хорошей
обеспеченности кормами остаются такими же агрес-
сивными.
Трагическая развязка наступает обычно в местах,
удаленных от толстых деревьев. Но однажды по сле-
дам удалось прочитать, как бурый медведь за ногу ста-
щил черного с кедра вместе с большими кусками коры.
Стащил и здесь же съел в два дня без остатка. В «го-
лодные» годы бурые медведи существенно сокращают
поголовье белогрудых.
Волки стаей способны задавить небольшого медве-
дя. Случаи такие довольно редки. Чаще всего от этих
хищников гибнут двухлетки, только что начавшие само-
стоятельную жизнь.
Конкурентов по нажировочиому (осеннему) питанию
у черного медведя очень много. Основными из них явля-
ются бурый медведь, кабан, барсук, белка, бурундук,
мышевидные грызуны, кедровка. Второстепенных же
конкурентов еще больше.
Орехов и желудей при хороших и отличных урожа-
ях хватает всем лесным обитателям. При удовлетвори-
тельных черному медведю не досталось бы ничего, если
бы не его неустанная энергия. Лазая по деревьям еще
до полного созревания желудей и орехов и подбирая
с земли то малое, что остается после конкурентов, он
все же успевает запастись жиром на зиму. При плохих
урожаях на кедрах и дубах даже черному медведю
достается мало.
Черный медведь представляет для человека боль-
шой интерес. Во-первых, это очень своеобразный вид,
обитающий в Советском Союзе лишь в Амуро-Уссурий-
ском крае. Во-вторых, он является типичнейшим пред-
ставителем приамурской фауны широколиственных и
74 хвойно-широколиственных лесов, генетически связан-
ных с Юго-Восточной Азией. В-третьих, белогрудый мед-
ведь— очень интересный объект охоты и ценный охот-
ничий трофей. В-четвертых, этот зверь — украшение зоо-
парков, легко поддается цирковой дрессировке.
Численность белогрудого медведя сравнительно не-
велика, что заставляет вести на него охоту только
в разумных, ограниченных размерах.
Охота на черного медведя в амуро-уссурийских ле-
сах значительно популярнее, чем на бурого. Обусловле-
но это тем, что первого добыть проще.
У белогрудого медведя, как и у бурого, хороший
слух, великолепное обоняние, но видит он посредствен-
но. Поэтому охота на него до залегания в берлоги во
многом сходна с охотой на бурого медведя.
Осенью, по чернотропу, к медведю без собаки подой-
ти трудно. Удается это лишь опытным охотникам, да
и то при благоприятных обстоятельствах: после дождя
при влажном листе, встречном ветре и т. п.
Чаще удачной бывает охота с собакой, с которой
белогрудого медведя добыть гораздо легче, чем бурого,
потому что обычно от лая он в мгновение ока влезает
(здесь более подходит слово взлетает) на ближайшее
дерево и уже с него осматривается и разбирается в об-
становке. Здесь его и стреляют.
Белогрудый медведь проявляет удивительную живу-
честь при падении с высоты. Однажды мы наблюдали,
как после неудачного выстрела медведь, испугавшись,
сорвался с огромного кедра и кубарем летел на землю
с пятнадцатиметровой высоты. Казалось, даже кошка
в этих обстоятельствах погибла бы, а вот медведь, грох-
нувшись шумно оземь, охнул, рявкнул и... был таков.
Второй раз никто и выстрелить ну успел.
Опытные промысловики для охоты на белогрудого
медведя обычно ждут первого снега, который, выпадая
в конце октября или начале ноября, чаще всего через
несколько дней стаивает. Многие белогрудые медведи 75
(а медведицы с медвежатами или беременные — почти
все) под этот снег залегают. Если охотники находят на
снегу след гималайского медведя, он их обычно приво-
дит к берлоге.
Белогрудого медведя отличить от бурого по следу
не очень сложно. Ступни передних лап сравнительно
с задними у первого крупные, на них более острые паль-
цы с короткими загнутыми и острыми когтями длиною
четыре-шесть сантиметров. У бурого же медведя на
передних ступнях когти относительно тонкие, слабее
изогнутые и тупые, а длина их достигает восьми—десяти
сантиметров. У белогрудого медведя длина мозолистой
поверхности передней лапы равна удвоенной длине сред-
них пальцев, в то время как у бурого она лишь незна-
чительно превышает длину пальцев. На отпечатках зад-
них лап бурого медведя на мягком грунте или влажном
снегу просматривается глубокая поперечная складка,
иногда в пучках волос, как бы пересекающая ступню
поперек У белогрудого этого нет. И, в довершение все-
го, черный медведь «косолапит» сильнее, чем бурый.
Белогрудый медведь в первые две недели после за-
легания сохраняет большую чуткость. Приближающего-
ся охотника всегда слышит, но не спешит оставлять
убежище и нередко лежит в нем чрезвычайно упорно.
Известны случаи, когда медведи оставались в дуплах
даже после того как спиливали деревья. Часто они не
выдают своего присутствия в дупле при стуке по нему
топором, лае собак, громких разговорах и даже выст-
релах в дерево. Но побеспокоенный и оставшийся в жи-
вых медведь после ухода людей бросает эту берлогу,
ищет другую или становится «сидуном».
Однажды в начале декабря на охоте я издали уви-
дел дупло с явными признаками присутствия в нем мед-
ведя. По глубокому снегу я приблизился к берлоге
почти на десять метров и, убедившись, что зверь там,
76 тихо ушел. Вернувшись на другой день с товарищем,
я увидел, что медведь покинул берлогу. И только через
три дня удалось увидеть этого зверя: он спал сидя
у ствола кедра.
В середине и конце зимы, пробыв в берлоге один-два
месяца, медведь нередко засыпает очень крепко. В это
время частота дыхания у него падает до трех-четырех
в минуту, резко уменьшается пульсация сердца. И тем
не менее, если его потревожить, он окажется готовым
к моментальным действиям. Следить одному его не
рекомендуется. Зверь этот хоть и намного смирнее буро-
го, но, будучи раненым, становится опасным.
Присутствие медведя в дупле устанавливают по све-
жим царапинам на дереве, оставленным когтями. Если
охотники считают, что зверь здесь «должен быть», один
из них становится наизготовку для стрельбы по мед-
ведю на выходе его из дупла, другой же постукивает
по стенкам ствола, прорубает их в подходящем месте,
выгоняет зверя. Обычно медведь лежит «крепко» до тех
пор, пока не убедится, что обнаружен охотниками. Пос-
ле этого он карабкается к выходу, стремясь убежать.
В это время не нужно медлить: медведь часто прояв-
ляет такую прыть, что люди и выстрелить не успевают,
как он уже трещит где-то по кустам, убегая.
Но бывает и иначе: охотник так спешит со стрель-
бой, что убивает медведя в дупле, не дав ему вылезти
наружу. В этом случае добытчики затрачивают много
времени на извлечение туши, да и берлогу разрушают.
В одном логове может оказаться и несколько медве-
дей, например самка с медвежатами, и дупло поэтому
тщательно проверяют после стрельбы.
Как охотничий трофей черный медведь ценнее буро-
го. У него красивее шкура, вкуснее мясо и жир, кото-
рые к тому же меньше заражены гельминтами. Желчь,
как и у бурого, обладает большой целебной силой.
Вреда человеку черный медведь, не в пример буро-
му, не наносит, за исключением редких набегов на 77
пасеки. Безвреден он и в биоценозах.
Черный медведь издавна был объектом интенсивного
промысла. Вследствие этого поголовье его в уссурийских
лесах в последние 20—25 лет постепенно неуклонно со-
кращается. Крайне неблагоприятно сказывается на рас-
пространении и численности черного медведя активная
вырубка кедрово-широколиственных лесов. Резко ухуд-
шаются условия обитания зверя и из-за систематиче-
ского разрушения охотниками дупел деревьев во время
поисков берлог.
Необходимо безотлагательно внедрить в жизнь ряд
мер, направленных на охрану черного медведя. В пер-
вую очередь нужно строгое нормирование добычи чер-
ного медведя. По сути дела, этот зверь более ценен, чем
кабан или косуля, а воспроизводство его поголовья про-
ходит медленнее. В этом свете нелогично вести на мед-
ведя «свободную» охоту при существовании лицензий
на право добычи копытных.
Необходимо также категорически запретить прору-
бание дупел-берлог. Чтобы убедиться, лежит в дупле
зверь или не лежит, достаточно просверлить небольшое
отверстие. Если медведя нет, отверстие затыкается чем-
либо, а в следующий раз заглянуть через него в дупло —
минутное дело.
При разумном отношении к делу охотник на своем
промысловом участке будет знать все берлоги, возьмет
их на учет, а при необходимости сам отремонтирует
испорченные дупла. Иной раз достаточно забить щель
или небольшую дыру, чтобы дупло стало вновь пригод-
ным для залегания в нем медведя.
В целях охраны белогрудого медведя нужно систе-
матически следить за изменением его численности. Ее
сокращение должно вести к ослаблению охоты. Если
и после этого численность зверя будет уменьшаться,
встанет вопрос о запрете охоты на него.
волк
Многим известно, что волк приносит большой вред
народному хозяйству. Вряд ли есть другое животное,
причиняющее человеку столько хлопот, как этот хищ-
ник. Но, несмотря на это, волк принадлежит к группе
необычайно интересных зверей. Многие черты в его
поведении удивляют, а порою и восхищают.
Мы к волку привыкли относиться просто как к хит-
рому и наглому разбойнику. Не отрицая у него этих
качеств, справедливости ради скажем и несколько ува-
жительных слов.
Характерные черты зверя — ум, смелость, настойчи-
вость— вызывают к нему расположение. Высоко ценил
волка известный американский писатель-натуралист
Э. Сетон-Томпсон.
В течение столетий человек ожесточенно преследу-
ет волков. В /Древней Греции еще за шестьсот лет до
нашей эры за уничтожение этих хищников выплачивали
премии. Платили их и в Римской империи. Но полно-
стью истребить волков удалось лишь в таких густонасе-
ленных странах, как Англия, Бельгия и Голландия.
На значительной части своего былого обширного ареала
волк продолжает жить. И как бы в насмешку над чело-
веком живет иногда буквально рядом с ним. Известны
факты, когда волки выращивали волчат у оживленных
дорог, на полях, вблизи сел и даже на приусадебных
огородах.
Волк — животное очень высокого психического уров-
ня, поведение его сложно. Но насколько волк сообрази-
телен, мы полностью еще не осознали. Приспособляе-
мость его к обитанию в самых различных условиях про-
сто невероятна. Практически он живет везде —- от тунд-
ры до субтропических пустынь и джунглей. Обитает
волк и в амуро-уссурийских лесах, и его здесь много.
Внешним видом волк очень похож на крупную немец-
75
кую овчарку, только его сложение более мощное. Боль-
шая лобастая голова, толстая шея, объемистая груд-
ная клетка, подтянутый живот, высокие и сильные ноги
делают волка стройным и красивым. Морда волка очень
выразительна и богата мимикой. Ученые насчитывают
у него до десяти мимических выражений, соответствую-
щих определенным психическим состояниям: гнев, злоба,
покорность, ласка, веселье, настороженность, угроза,
спокойствие, страх и т. д. Голос, осанка, положение
и движение хвоста дополняют эту богатую мимику. По-
чему-то многие считают, что волк может только выть,
на самом же деле он умеет ворчать, хныкать, взвизги-
вать, рычать, завывать и даже взлаивать. Все эти звуки
не что иное, как язык зверя, способ общения с себе
подобными.
Хвост — тоже выразительный «язык» волка. Его по-
ложение и движения недвусмысленно свидетельствуют
о спокойствии или тревоге, уверенности в себе или стра-
хе, угрозе или миролюбии, превосходстве или подчи-
ненности. Чуточку изменилось положение или изгиб
хвоста — и уже другое зверь им выражает. О многом
говорит положение ушей, осанка волка, а особенно его
голос.
Волк сер круглый год, лишь по хребту идет темный
«ремень» да брюхо светло-охристое, иногда почти белое.
Зимний мех длинный, густой, пушистый; летний — корот-
кий, редкий и грубый.
Размеры взрослых волков довольно различны. Дли-
на тела колеблется от 100 до 160 сантиметров, высота
в холке — 80—90 сантиметров, вес — 30—40, иногда до
50 килограммов. Самки обычно на пять—восемь кило-
граммов легче самцов.
/До середины прошлого столетия в Амуро-Уссурий-
ском крае волки встречались довольно редко, обитая
преимущественно на Уссурийско-Ханкайской равнине
и избегая коренной тайги. На Среднем и Нижнем Аму-
80 ре они были очень редки, а по долине верхней части
Уссури встречались значительно реже, чем в ее низовь-
ях. По данным Г. Ф. Бромлея, серый волк в Приморье
был редок еще в начале XX века. На побережье Япон-
ского моря о нем ничего не было известно до 1910 года.
Быстрое проникновение волка в уссурийские леса
началось в конце двадцатых годов. К 1935—1939 годам
он стал многочисленным даже в отдаленной горной тай-
ге. В Тернейском районе (восточные склоны Сихотэ-Али-
ня) первый волк был добыт в 1937 году на реке Макси-
мовке, а десятью годами позже здесь ежегодно уничто-
жали до 20—30, в иные годы до 40—60 хищников.
В настоящее время волк обычен как в районах с разви-
тым сельским хозяйством, так и в глухих таежных
дебрях.
Стремительное расселение волка в уссурийских ле-
сах, вероятно, было обусловлено сокращением числен-
ности тигра, а в южных районах и леопарда.
Очень интересна взаимосвязь в распространении вол-
ка и тигра. И. М. Пржевальский, путешествуя в 1867—
1869 годах по Уссурийскому краю, следы тигра видел
почти каждый день. Зато волки тогда встречались край-
не редко. Но вот численность тигра резко упала — сей-
час же возросла численность и, главное, распростра-
ненность волка. В последние десять лет наблюдается
обратное: тигров становится больше, а волков несколько
меньше. В бассейнах рек Хор, Бикин, Большая Уссурка
волки хозяйничают там, где тигр постоянно не живет,
а бывает лишь заходами. В тех местах, где тигр стал
обычным, волк теперь редок. Эту обратно пропорцио-
нальную зависимость между тигром и волком можно
объяснить не только общностью их кормовой базы, но
и извечной враждой семейств кошачьих и собачьих.
Вспомните хотя бы домашних собаку и кошку.
Общая численность волка в Приморье и Приамурье
к началу 1970 года достигала 1000—1200 голов. В по-
81
следующие годы она существенно возросла, достигнув
2000 особей.
У волка прекрасные зрение, слух и обоняние. Па-
мять, особенно зрительная, у него очень хорошая. Он
и силен, и ловок, и подвижен, и очень вынослив. Голод-
ным может бежать сотни километров. Когда пищи вдо-
воль, волк пожирает ее много, быстро восстанавливает
силы и жиреет. Желудок его вмещает три-четыре кило-
грамма мяса, но пищеварительный тракт работает на-
столько быстро, что за сутки волк может съесть 10—
15 килограммов мяса.
Физически волк развит всесторонне и прекрасно. На
короткой дистанции в броске он может развить ско-
рость в 85 километров в час. Иначе — 24 метра в се-
кунду! Это страшно много! Стометровка за четыре се-
кунды с маленьким хвостиком! Такой стремительный
темп волк, конечно, долго выдержать не может, хотя
у него и сердце могучее, и легкие как кузнечные меха.
Но со скоростью 60—70 километров в час (17—19 мет-
ров в секунду) этот бегун может бежать, скажем в пого-
не, 10—15 минут, а скорость 10 метров в секунду его
вовсе не утомляет, и он ее может выдерживать часами.
Спринтер и марафонец в одном «лице».
Не занимать волку и силы. Я видел, как волк легко
и непринужденно трусил, держа в зубах задавленного
крупного и жирного барсука, весившего не менее 12 ки-
лограммов. Будто кошка с мышкой. Рассказывают, что
с овцой, заброшенной на спину, он тоже бежит. Но
более удивителен следующий случай, рассказанный еге-
рем Иверского заповедника В. Давыдовым. В медве-
жий капкан, весивший около шести килограммов, уго-
дила лапой волчица. Измесив в щепки и труху лесную
площадку, волчица перекрутила цепь и ушла, бороздя
тяжелым капканом глубокий снег. За два дня погони
егерь прошел по волчьему следу более сорока километ-
ров, но зверя не догнал. Волчица «с кандалами» шла
6 Звери у себя дома
82 напролом по тайге, одолевая даже крутые горы. Но
самое интересное — это то, что она с медвежьим кап-
каном на ноге умудрилась поймать козла, которого
и съела за одну трапезу (надо понимать — за ночь).
В январе 1974 года в Вяземском районе попал в кап-
кан передней лапой крупный волк. Цепь он разорвал.
К капкану был прикреплен якорь, сделанный из вось-
мимиллиметрового железного прута, так волк его «вы-
прямил» в нитку. Около двадцати дней гоняли зверя
охотники, но настигнуть его не смогли. Все двадцать
дней волк не ел. Наконец его угораздило напороться на
другой капкан, в котором он и нашел свой конец. Ка-
кое другое животное может сравниться с волком в вы-
носливости и воле к жизни?
Основная добыча волка в Амуро-Уссурийском крае —
косуля, пятнистый олень (теперь он очень редок), изюбр,
кабан, лось, а по левобережью Амура и северный олень.
Обычными жертвами его являются зайцы, лисица, бар-
сук, енотовидная собака. Ну и, разумеется, домашние
животные, особенно собаки. Летом он расширяет «ме-
ню» за счет мышей, полевок, лягушек, птиц. Ест также
ягоды и другие растительные плоды.
В теплый период года волки живут парами, выра-
щивая волчат п строго придерживаясь своих охотничьих
участков, которые «маркируют» различными методами
и ревностно охраняют. К зиме взрослые и молодняк
формируют стаи и ведут бродячую жизнь. В стае обыч-
но от трех до десяти волков. В бассейне Хора однажды
наблюдали стаю в 18 волков. Было это в январе и, ви-
димо, связано с гоном. Такая большая стая — редкое
исключение.
В волчьей стае — строгая иерархическая организация
и железная дисциплина. Авторитет и власть вожака не-
пререкаемы, ему подчиняются все. Вожаком является
непременно самый сильный и опытный зверь. Для волчь-
ей стаи характерны не только преданность вожаку, но
83
и взаимовыручка, поддержка, слаженность действий.
Только благодаря этому волки обеспечивают себя доста-
точным количеством пиши и выживают в борьбе за су-
ществование. При активном преследовании со стороны
человека эта борьба для них становится особенно тяже-
лой и драматической.
В отношении к своим сородичам, ставшим по каким-
либо причинам слабыми и неполноценными, волки же-
стоки, часто уничтожают их, а в голодное время и съеда-
ют. Вероятно, поэтому старые звери живут в одиночку.
Они ходят за стаей на почтительном расстоянии, пи-
А*
84 таясь скудными остатками ее трапез. На первый взгляд,
это вроде бы странно: сильные и здоровые между собой
дружны, взрослые за молодняком ухаживают с трога-
тельной заботой, а вот к больным, старым или пока-
леченным беспощадны. Но биологи находят этому объ-
яснение. У животных жестокость, когда жизнь сложна
и тяжела, иногда становится необходимостью.
Гон у волков происходит во второй половине фев-
раля— начале марта. Часто супружеские пары сохра-
няются всю жизнь, и брачный период у них проходит
тихо и мирно. А те шумные волчьи «свадьбы» с жесто-
кими побоищами, о которых много пишут и рассказы-
вают, бывают довольно редко, в основном когда моло-
дая или овдовевшая волчица выбирает себе самца.
После 62—65-дневной беременности в тщательно
укрытом логове волчица приносит четыре—шесть вол-
чат (редкие отклонения — от двух до четырнадцати).
В первые полмесяца она никуда от них не уходит, кор-
мит ее самец. Он очень заботлив, таскает к логову до-
бычу, отрыгивает куски мяса и кормит волчицу с вол-
чатами. К полуторамесячному возрасту волчата пере-
стают сосать мать и переходят на мясо. Волки — очень
терпеливые и добросовестные воспитатели. Они заботли-
во ухаживают за своим потомством, обучают его всем
премудростям сложной звериной жизни, а при случае
с удовольствием играют. Так же, как и наши собаки.
Взрослые самоотверженно охраняют детенышей. Об
этом красочно рассказывают зоологи Ю. А. Грачев и
А. К. Федосенко. Их рассказ я привожу почти дословно.
...Вечером 2 мая медведь неожиданно встретился
с волчицей, бродившей в 40 метрах от логова. Он рез-
ко остановился, постоял несколько секунд, повернул
и побежал к скале, залез на нее п лег. Волчица пресле-
довала пришельца около 20 метров, затем скрылась
в кустах.
На следующий день к вечеру вблизи логова появил-
85
ся другой медведь. В 30—40 метрах от логова он был
атакован волком и волчицей и загнан на скалу, где
пролежал без движения около 40 минут. Волки не-
сколько минут яростно осаждали его, затем отошли,
причем самка расположилась в десяти метрах от ска-
лы и легла.
Когда медведь зашевелился и сделал попытку сойти
со скалы, на него бросилась волчица, к ней присоединил-
ся волк. Медведь тоже перешел в наступление. Перед
нападением он наклонял голову к земле, шерсть на за-
гривке у него поднималась. Сжавшись, он на мгновение
«застывал» в такой позе, затем делал сильный пры-
жок и большими скачками гнался за волком 30—40 мет-
ров, потом бег его постепенно замедлялся, и преследу-
емый уходил в сторону. Чем ближе медведь находился
к логову, тем смелее нападали на него волки. Хватая
зверя за зад и ноги, они вынудили его снова забрать-
ся на скалу. Волчица расположилась рядом, а самец
отошел к снежнику и лег на него, тяжело дыша.
Через двадцать минут медведь спустился со скалы
и сразу же был атакован. Супружеская пара постепенно
оттесняла его от логова. Медведь вскочил на неболь-
шой валун. Волки подступили к самому камню. В ка-
кое-то мгновение косолапый прыгнул сверху на ближай-
шего из них, но тот увернулся. Волки опять загнали
медведя на камень и в конце концов заставили его уда-
литься.
А тем временем сверху по лощине, кормясь, шел дру-
гой медведь, которого хозяева логова двумя днями
раньше загоняли на скалу. Когда он дошел до середи-
ны скалы, волчица услышала его и стремглав броси-
лась навстречу. За ней большими скачками побежал
волк, и вдвоем они дружно напали на медведя. Он быст-
ро забрался на скалу и лег, волки расположились ря-
дом. Через 15 минут медведь начал спускаться. Кар-
тина сражения повторилась почти в тех же деталях,
86 что и с первым медведем. Когда волкам удавалось от-
теснить медведя на 40—50 метров от логова, они напа-
дали уже менее яростно. Первой бросалась на непро-
шеного гостя волчица, за ней устремлялся волк, он
первым и прекращал нападение. Самка, как правило,
далеко от медведя не уходила, кружась около логова,
самец же часто шел к снежнику и лежал на нем, следя
за подругой. Первый медведь в это время кормился
ниже у осинника и, часто поднимая голову, смотрел на
сражающихся. Второй медведь дважды отступал от
логова, но через некоторое время снова возвращался,
и все повторялось сначала...
Так продолжалось до темноты. В течение трех часов
волки семь раз отгоняли медведей от логова и семь раз
косолапые вынуждены были спасаться от них на скале...
В июле волчьи выводки начинают выть. Взрослые
и молодые. Как только густые сумерки плотно окутают
землю, послышится тягучее жуткое «У-оооу». От этого
воя как-то трепетно становится на душе. Как будто пе-
ред тобой раскрывается что-то дикое, сокровенное, еще
непознанное и непонятое в зверином бытии, а потому
и жутковатое.
Интересно, что по голосу можно судить о волке: у
матерых — протяжное завывание на низких тонах, при-
чем самец тянет особенно густым басом, с ударением
на «ооо», а самка — переливистым баритоном, всю си-
лу голоса вкладывая на «ууу»; переярки воют еще не-
умело — берут высоко, но скоро срываются и как бы
от обиды и стыда перебрехиваются; ну а волчата—те
еще даже и не воют, а так — скулят высокими альтами.
Вой — способ общения волков. Родителей с волча-
тами, волка с волчицей, стаи со стаей. Различными по
высоте тембра «мелодиями», протяжностью, силой го-
лоса и другими приемами волки выражают призыв и
угрозу, радость общения и тоску одиночества, приказ
и подчинение. Фарли Моуэт, прекрасно изучивший вол-
87
кое, пишет, что своим воем они быстро передают инфор-
мацию от стаи к стае на большие расстояния. Напри-
мер, о движении табунов северных оленей. Так это или
не так, нелегко решить. Но о своем месте и действиях
волки информируют стаю определенно.
Когда волки высокими и чистыми голосами воют
вместе, всей семьей или стаей, получается нечто вроде
маленького оркестра. Вроде бы и не слаженно, и не в
унисон воют, а получается гармонично. Канадский на-
циональный парк Алгонкин посещают тысячи туристов
только ради того, чтобы послушать «волчий концерт».
В поведении волка есть странности. Охотник нашел
логово и унес волчат. На следующую весну волчица
щенится... в этом же логове. Охотник снова берет вол-
чат. Через год все повторяется. Как же такие умные
звери не догадываются, что это несчастное логово бро-
сить надо! Видимо, как ни умен волк, а звериный ум —
далеко не человеческий.
А вот в другом отношении волки по-умному осто-
рожны. Один из их законов запрещает резать скот
в ближайших окрестностях логова. Как правило, роди-
тели уходят на охоту за три километра от местонахож-
дения выводка. Закон перестает действовать, если мо-
лодняк по каким-либо причинам погибнет.
В августе волчата уже весят около десяти килограм-
мов, а с сентября начинают охотиться вместе с роди-
телями, которые продолжают добросовестно передавать
им весь свой опыт и умение. В начале зимы, в шести-
месячном возрасте, молодые волки весят около тридца-
ти килограммов, по размерам близки к взрослым и уже
в основном умеют жить по-взрослому.
Волк биологически легко скрещивается с собакой.
Гибридные волко-собаки как бы усредняют внешний
вид и внутреннюю сущность своих родителей. Они не
такие сильные и выносливые, как волки, но собакам до
них далеко. Гибриды живут вольной волчьей жизнью
88 вместе с волками, они мало боятся человека, иногда
нападают на животных на виду у людей. Волко-собакп
как хищники вреднее волков.
В декабре 1973 года в окрестностях Хабаровска был
найден в глубокой норе выводок волко-собак. Восемь
щенков имели мало собачьих признаков, но их мать
была помесью волка и овчарки. Содержимое ее желуд-
ка свидетельствовало о том, что она часто посещала
скотомогильник.
Способы охоты у волков очень разнообразны. Они
в равной степени успешно настигают свои жертвы из
засады несколькими прыжками либо догоняют их после
длительного преследования. Коллективные волчьи охо-
ты поражают четкой организацией и согласованностью.
Волки хорошо чувствуют обстановку, действия своих
товарищей и в большинстве случаев быстро находят
правильные решения. Охота волков загоном, когда стая
разбивается на загонщиков и затаившихся в засаде, во
многом напоминает охоту людей. Так же организованно
волки охотятся и облавами, ^загоняя свои жертвы на
лед, в воду, к обрывам или каменистым россыпям.
Расскажу об одной такой облаве. Я наблюдал ее
лишь частично, а все остальное «прочитал» по следам.
Стая волков, выйдя на опушку леса, заметила на
поле неубранной сои табунок косуль. Это поле было
расположено в широком распадке и постепенно сужива-
лось кверху. Дальше начинался дубовый лес и видне-
лась сопочка с седловиной невысокого перевала. Охот-
ник, взглянув на эту местность, без раздумий решил
бы: вспугнутые косули непременно побегут вверх по
распадку в сторону перевала.
Волки оценили ситуацию точно так же. Двое из них
залегли, а остальные кромкой леса, скрываясь от ко-
суль, двинулись в обход поля. Залегли в том месте, где
его сузившийся клин, как кинжал, врезался в лес.
После того как засада была устроена, двое оставшнх-
89
ся пошли на косуль. Сначала легко трусили, будто бы
мимо, в полнейшем безразличии к косулям А те, конеч-
но, сразу заметили их и застыли в тревоге. Волки пере-
ходили на шаг, останавливались, глядя совсем не туда,
куда их неудержимо тянуло, потом снова не спеша
бежали.
В какое-то мгновение косули как по команде взмет-
нулись и помчались к острию полевого клина, туда, где
их ждала затаившаяся смерть.
Волки тотчас же перешли в бешеный карьер, при-
чем один из них обходил косуль справа, другой — слева,
как бы направляя их к месту засады.
Две косули набежали на поджидавших их волков
в упор, ужас в их глазах был живым лишь несколько
секунд, а потом застыл навсегда. Но обратите внимание
на другое: третья косуля резко завернула вправо,
остальные две — влево. А те волки, что гнались за ними,
помчались им наперерез, правильно взяв угол на сбли-
жение! Поразительно: ведь это же точный расчет!
В холодный период года волки часто придержива-
ются рек, особенно со второй половины зимы, когда
образуются наледи. По наледям заходят в глубь лесов
и волки из сельскохозяйственных районов. Обнаружив
изюбра, они гонят его к реке, где легко настигают и да-
вят. Чаще обычного изюбры становятся жертвами вол-
ков после обильных снегопадов, когда они вынуждены
спускаться с гор к берегам рек. Неоднократно приходи-
лось видеть туши изюбров, вмерзших с осени в лед или
затертых льдом во время весеннего ледохода. Это ре-
зультаты волчьих облав, от которых животные пытались
спастись в реке.
На морском побережье волки нередко загоняют свои
жертвы в море или на прибрежные скалы. Море чаще
губит, чем спасает, ибо волки терпеливо ждут в засаде,
пока жертва выйдет из воды.
В теплое время года они охотятся у отстоев и со-
90 лонцов, где всегда держатся изюбры и лоси. Загнав
быка на отстой, волки либо вынуждают его броситься
вниз и разбиться, либо берут измором. Около солонцов
они подкарауливают жертву у троп. Во многих отдален-
ных охотничьих угодьях в последние годы большую часть
приплода изюбров уничтожают волки.
Косули чаще всего становятся их жертвами зимой,
когда, сбившись в табунки, откочевывают в малоснеж-
ные районы. На кабанов-секачей волки не нападают,
однако поросята и подсвинки — их излюбленная добыча.
Лосей волки давят любых, предпочитая все же не иметь
дела с крупными особями: их передние ноги — смер-
тельное для волка оружие. Известны случаи, когда вол-
ки давили некрупных бурых медведей. Белогрудые мед-
веди подвергаются их нападению чаще, но почти всегда
спасаются на деревьях.
Волки — типичные крупные хищники, но они также
умеют ловить рыбу, лягушек, мышей, разоряют птичьи
гнезда, а при случае не прочь полакомиться на бахче
дыней, арбузом, помидором. Когда обстоятельства выну-
дят, не брезгуют и падалью.
Проголодавшийся крупный волк за ночь способен
съесть барсука, поросенка или кабаргу. Два голодных
волка за сутки оставляют от косули лишь клочья шку-
ры, копытца да содержимое желудочно-кишечного трак-
та. Изюбра стая из четырех-пяти хищников уничтожает
менее чем за двое суток. Как видно, в поговорке «аппе-
тит волчий» много правды.
Для насыщения голодный волк за 10—12 часов
съедает восемь—десять килограммов мяса, после чего
его аппетит несколько умеряется: ест шесть—восемь ки-
лограммов (если эти килограммы есть, конечно), и при
этом быстро жиреет.
Но далеко не всегда у волка есть пища, и с учетом
неизбежных и вовсе не редких голодовок среднее по-
требление мяса в холодное время года составляет около
Р/
четырех-четырех с половиной килограммов в сутки, ле-
том же оно возрастает, за счет кормления молодняка,
до шести—восьми килограммов. Вот и получается, что
на одного хищника в год нужно 1500—1700 килограм-
мов мяса. А если мы учтем, что часть своей добычи он
нередко бросает, то годовые «расходы» волка еще
больше.
За год один хищник уничтожает около 30—35 ко-
суль или двенадцать—пятнадцать изюбров, кабанов,
молодых лосей. Конечно же, это большие потери для
охотничьего хозяйства региона, в котором не менее
тысячи волков. Потому-то их и уничтожают как
вредных.
Вред животноводству, наносимый волками, ощутим
лишь в юго-западной части Приморья и вообще в тех
районах, где развито сельское хозяйство и где числен-
ность диких животных подорвана неумеренной охотой.
В северной же части Сихотэ-Алиня и в других местах,
где сельское хозяйство слабо, основная масса волков
держится глубоко в тайге. Здесь они наносят вред не
столько животноводству, сколько охотничьему хозяйству.
Но и в тех и в других районах волков следует истреб-
лять всеми возможными средствами и способами до тех
пор, пока их не останется совсем немного. Не больше
одной стаи на миллион гектаров.
Борьба с волками наиболее успешна в освоенных че-
ловеком районах, прежде всего в Приморье. Ежегодно
в Амуро-Уссурийском крае уничтожается 100—150 вол-
ков. И все же этого явно недостаточно, потому что в
отдаленных лесах волки слишком многочисленны.
Способов борьбы с этими хищниками существует
много. Охотникам они хорошо известны, но, к сожале-
нию, редко применяются. Коллективные охоты не прак-
тикуются вовсе. Наиболее распространено уничтожение
волков ядом (фторацетатом бария). Яд этот эффекти-
вен, но его недостаток — медленное действие. Волк,
92 взявший отравленное мясо, уходит далеко и часто ока-
зывается потерянным для охотника.
Капканы на волка ставят редко, обычно у привад.
Хорошие результаты получают удэгейцы и нанайцы.
Капкан они ставят в воду у берега реки, куда брошена
шкура копытного животного. Мокрая шкура издает
сильный запах, привлекающий хищника, а капкана, за-
маскированного в воде, волк не чует.
Уничтожение волков на логовах у нас почти не при-
меняется. Очень мало умельцев разыскивать выводки
и имитировать волчий вой. В Приморском крае с шести-
десятых годов этой охотой занимаются всего несколько
человек, организованных в две бригады под руковод-
ством А. Т. Зуева и Т. Т. Трубицына. Бригады отстрели-
вают по 25—30 хищников в год, но, к большому сожа-
лению, лишь в освоенных человеком районах. А как
нужны такие бригады и в глухих таежных местах, где
волка много и он пока чувствует себя в полной безопас-
ности!
Читатель должен правильно понять меня: я вовсе
не призываю извести полностью этот вид зверей. Нет!
Нам нужно лишь сократить его численность. Ведь волк
не просто вредный зверь, он еще и интересный объект
исследований для ученых. Даже в роли врага он неволь-
но заслуживает уважения за свое дьявольское упор-
ство и находчивость в трудной борьбе за существование.
Не зря же в странах, где истребили начисто всех вол-
ков, сейчас ставят памятники этому животному и заду-
мываются над тем, как бы завести его снова...
РЫСЬ
Рысь — хорошо всем известный зверь. Навсегда за-
поминаются ее характерные глаза, уши, бакенбарды,
повадки и образ жизни. ТЛногда говорят о рысьей жесто-
кости, кровожадности, а также о смертельной опасности
93
этого зверя для человека. Но это не совсем верно. Ви-
димо, рысь мы знаем еще плохо.
Рысь — типичная кошка, хотя величиной она с круп-
ную собаку, которую отчасти и напоминает своим замет-
но укороченным телом и длинноногостыо. Хвост у рыси
как бы обрублен, его длина всего около 20 сантиметров.
Зато очень характерна голова. Она сравнительно не-
большая, округлая, короткомордая. Глаза широкие,
с вертикальными зрачками, на щеках бакенбарды, сви-
сающие от ушей до горла, а уши треугольные, заострен-
ные, с черной «кисточкой» на конце. Вокруг глаз и рта
светлые обводы. Морда у этой кошки очень выразитель-
на, я бы сказал, красива.
Мягкий, длинный и густой мех окрашен в серовато-
рыжий цвет с голубовато-серебристым или красноватым
оттенком, с заметными бурыми пятнами в виде крапа на
спине и боках. На ногах пятна очень мелкие и выделя-
ются более четко. На брюхе волосы особенно длинные
и мягкие, но не густые и почти всегда чисто белые с ред-
ким крапом. Летний мех рыси грубее, короче и с более
яркой раскраской, чем зимний. Длина тела у самцов —
87—104, у самок— 82—91 сантиметр. Вес взрослых зве-
рей колеблется от 10 до 30 килограммов. Лапы крупные,
зимой хорошо опушенные, как у зайца-беляка. Глубо-
кий снег страшен рыси меньше, чем любой другой кош-
ке. Ни один представитель обширного семейства кошачь-
их не приспособлен так хорошо к снегу и холоду, как
рысь.
След рыси тоже типично кошачий, без отпечатков
когтей. Заднюю ногу при движении шагом рысь ставит
в след передней. Если идут несколько рысей, то задние
ступают точно в след передних, так же как волки и вы-
водки тигров. При охоте звери расходятся, чувствуя друг
друга, затем опять сходятся.
У рыси очень плотное и силыюе тело. Она не только
прекрасно лазает по, деревьям и скалам, но и быстро
94 бегает, делает большие (до 3,5—4 метров) прыжки,
длительные переходы, хорошо плавает.
Движения рыси мягки и грациозны, а весь облик го-
ворит о силе и независимости. Однако рысь настолько
осторожна, что обнаружить ее без собаки редко кому
удается. Этого зверя по праву можно назвать таинст-
венным невидимкой.
Как ни скрытна рысь, мне все же посчастливилось
ее увидеть — один раз за многие годы таежных ски-
таний.
Было тихо и пасмурно. Набухшее снегом серое но-
ябрьское небо опустилось так низко, что казалось, его
вот-вот проткнут островерхие ели и лиственницы. Круп-
ные снежинки, слипшиеся в хлопья, устало опускались
на хвою, цеплялись за голые ветки кустарников, мягко
ложились на скованную льдом и укутанную толстым
слоем снега речку, по которой я уже пятый час мял свою
лыжню.
Звериные следы были безнадежно состарены слоем
пороши, почти все они были мне знакомы по прежним
хождениям, и я не обращал на них внимания, а думал
о том, как сделать предстоящую ночь в палатке хотя
бы чуточку короче.
...Свежий след крупного зверя я увидел издали, по-
тому что он искрился белизной только что потревожен-
ного снега. Рысь была здесь совсем недавно, услышав
меня в крепком ненастном сне непростительно поздно.
Она на больших махах умчалась вниз по реке, не сооб-
разив, что гораздо надежнее было бы тихо и незаметно
отойти в недалекий густой ельник.
В том месте речка, огибая длинную пологую сопку,
описывала пятикилометровую петлю, «срезать» которую
можно было по прямой в каких-нибудь полкилометра.
Перевалив через гору, через четверть часа, мокрый и за-
пыхавшийся, я спустился к реке.
Рысь я заметил издали. Она шла ко мне спокойно
и неторопливо, изредка останавливаясь и прислуши- 95
наясь к лесным шорохам, осматривая и обнюхивая
встречающиеся следы. Подходила то к одному берегу,
то к другому, иногда вспрыгивала на него и исчезала
в густом чепурыжнике или под кронами елей на не-
сколько минут, затем возвращалась на речную дорогу.
Не доходя до меня полсотни метров, она застыла надол-
го, уставившись в какую-то точку на скалистом яру.
Рысь стояла боком ко мне, и я восхищался ее красо-
тою, грацией, силой и дикостью.
Что-то зачуяв, рысь медленно зашагала, пружиня
и приседая, к яру и вскоре скрылась.
Я надеялся узнать, что там ее заинтересовало, и не
исключал ее нового появления на речке, поэтому тер-
пеливо продолжал мелко дрожать еще не обсохшим от
пота, но уже замерзшим телом. И додрожал-таки до
шума стремительных прыжков, короткой отчаянной
борьбы двух зверей и безысходного предсмертного кри-
ка кабарги...
Рысь живет в различных лесах. Предпочитает глу-
хие, захламленные непролазным буреломом крепи, одна-
ко и редколесья не избегает. На юге Приморья встре-
чается в невысоких дубнячках с зарослями орешника,
леспедецы и других кустарников, в которых обитают
маньчжурские зайцы. Обычна в дубовых и других лист-
венных лесах, где тоже много косули и зайца. Коренные
смешанные леса всегда были и остаются основным при-
бежищем рыси. Водится этот зверь и в мрачной пихто-
во-еловой тайге, но в небольшом количестве. Любит ска-
листые места.
Вообще рысь, как и всякий хищник, обитает там, где
есть достаточно корма. Основу ее питания составляют
косуля, кабарга, зайцы, различные птицы (в первую
очередь рябчик), грызуны. Давит она также молодняк
изюбра, кабана, лося, а по глубокому снегу и насту одо-
левает даже и взрослых зверей. Пятнистого оленя взрос-
96 лая рысь душит в любых условиях. При случае ловит
белок, соболей, колонков, енотовидных собак, а лисицу
злобно и решительно уничтожает даже тогда, когда
в этом нет прямой необходимости. Но участков, занятых
волками, избегает: волк для рыси — такой же непри-
миримый враг, как рысь для лисицы.
Рысь ведет преимущественно оседлый образ жизни,
лишь во время осенне-зимних или весенних перемеще-
ний косули кочует за нею.
При всей своей осторожности рысь мало боится че-
ловека. Она может поселиться и во вторичных лесах,
в молодняках, на старых лесосеках и гарях. Зимою
1967 года рысь зашла прямо в поселок Терней. На
окраинах Хабаровска она появляется не так уж и ред-
ко. Недавно убили рысь в Спасске.
Материалы полевых наблюдений показывают, что
численность рыси увеличивается к югу.
И это закономерно: рыси больше там, где богаче
кормовые ресурсы, а в широколиственных и смешанных
лесах они явно богаче, чем в пихтово-еловых и листвен-
ничных. Рысь — зверь сравнительно редкий. Ориенти-
ровочная численность этого хищника в Приморье и
Приамурье— 1500—2000 особей, из них примерно поло-
вина обитает на Сихотэ-Алине.
Рысь—великолепный охотник. Днем она обычно —
хотя и не всегда — отлеживается в своем логове, стано-
вясь активной ночью. Охотится двумя основными спосо-
бами: из засады и скрадом. Легко лазая по деревьям
и скалам, она выбирает удобное место, с которого мест-
ность хорошо просматривается, и терпеливо ждет свою
жертву. Выдержка рыси достойна удивления. Часами,
иногда и сутками, она лежит в засаде. Благодаря маски-
ровочной окраске и полной неподвижности ее очень
трудно заметить, а она сверху видит все. Обладая чрез-
вычайно тонким слухом и острым зрением, рысь обна-
руживает жертву еще издали. Броски ее молниеносны
Волк
Рысь
97
и почти всегда точны, а борьба даже с крупным живот-
ным длится недолго: зубы и когти у рыси превосходные.
Но добыча не часто приходит к месту засады, поэто-
му хищник нередко вынужден использовать более
активный способ охоты: скрадом. Рысь идет по лесу
совершенно неслышно, буквально сливаясь с фоном
местности, с переливами света и тени. Прислушивается
к мельчайшему шороху, принюхивается ко всем запа-
хам. Использует всякую возможность скрыть свои сле-
ды, залезть на валежину, пройтись по ней, осмотреться
с высоты. Обнаружив свежий след или увидев добычу,
очень терпеливо подкрадывается к ней. В случае не-
удачных первых бросков нередко преследует убегающую
жертву большими прыжками и обычно настигает ее.
7 Зяери у себя дома
98
С осени, когда молодняк уже крепок, рыси охотятся
семьями — родители учат детей. Эти хищники коллек-
тивно прочесывают лес, устраивают загонные охоты
и маленькие облавы.
Среди охотников — да и ученых! — широко распро-
странено мнение о том, что рысь ест мало. Верил в это
ия — до тех пор, пока сам как следует не изучил образ
жизни этого зверя. Оказалось, что самец средних раз-
меров, весящий 18—20 килограммов, зимой в сутки
съедает обычно два с половиной-три килограмма мяса,
а будучи голодным —- до пяти-шести. Однажды осенью
я удивился: крупная рысь за день съела енотовидную
собаку-—восемь килограммов мяса и жира! Потом при-
шли не менее удивительные наблюдения: семья из трех
рысей косулю съела за два дня, а старая «кошка» пол-
ностью разделалась с кабаргой за три дня... Когда все
эти наблюдения осмыслишь с карандашом в руках, ока-
зывается, что рысь на единицу своего веса ест мяса
ничуть не меньше, чем, скажем, росомаха или леопард.
И еще одно в рассказах о рыси оказалось легендой:
дружно говорили и писали, что она лакомка, ест лишь
свежее мясо, никогда не возвращаясь к поеди. Возвра-
щается сплошь и рядом! Ест промерзшее или закисшее
мясо неделями! Разумеется, это когда охота бедная
и свеженины нет. Ну а когда добычи много — всяк ста-
новится лакомкой, не только рысь.
В среднем одна рысь за год давит: в темно-хвой-
ной тайге около 25—30 кабарог, а в смешанных и широ-
колиственных лесах 20—25 косуль. Эти два вида копыт-
ных по весу составляют половину или немного больше
годового рациона рыси, остальное приходится на зайцев,
птиц и других животных. А всего за год этот зверь
съедает около 850 (от 800 до 1000) килограммов
пищи.
В неблагоприятных для копытных условиях, скажем
в многоснежье или наст, рысь давит животных гораздо
больше, чем ей нужно. Она может каждый день убп- 99
вать косулю или кабаргу, выедая из них лишь самое
лакомое и бросая остальное. Иной раз двух-трех косуль
в день давит! До двадцати—тридцати за зиму! Разу-
меется, это не система, но все же хищник всегда остает-
ся хищником.
Охотовед В. И. Макаревич рассказывает, что од-
нажды всего за три часа неторопливого тропления све-
жего рысьего следа он обнаружил двух задавленных
рябчиков и двух тетеревов. Лишь у одного рябчика рысь
откусила и съела голову. Птицы ею были задавлены
«просто так», попутно. Потом эта рысь набрела на
лисью нору, выкопанную под крупными камнями. Труд-
ная это была работа — копать мерзлую землю, расши-
ряя нору, но рысь все-таки добралась до лисицы, выта-
щила ее, задавила и... съела. Удивительно: рябчиков
и тетеревов бросила, а вот вонючую лисицу съела. Мо-
жет быть, из лютой ненависти к ней...
На домашних животных рысь нападает очень ред-
ко. На охотника способна броситься лишь будучи ране-
ной и преследуемой. Ее отношение к человеку довольно
странное. В лесу она его всегда избегает, но в то же
время иногда приходит в населенные местности, забре-
дает в села и даже города. Что заставляет этого очень
осторожного зверя идти к людям за смертью — неиз-
вестно.
Гон у рысей начинается в конце февраля и длится
около месяца. За самкой обычно ходят несколько сам-
цов, дерущихся между собою. Будучи вообще молчали-
выми, они во время гона громко и резко мурлыкают
и мяукают, а при сильном возбуждении неистово кри-
чат. В ночной тишине эти звуки производят на челове-
ка жутковатое впечатление.
В мае у рыси появляются два-три рысенка (очень
редко один или четыре). Самец помогает матери кор-
мить и воспитывать потомство. Детеныши растут быст-
7*
100 ро, уже в октябре их трудно отличить от родителей,
и рыси начинают охотиться семьями. Всю зиму выводок
держится вместе, распадаясь к началу нового гона, ког-
да взрослые, как бы не желая показывать свои «семей-
ные скандалы» и драки, гонят молодых прочь. В годо-
валом возрасте молодняк переходит к самостоятельной
жизни.
Показательна история рыси в Европе. В течение не-
скольких столетий почти во всех европейских государ-
ствах этот зверь объявлялся вне закона, за его отстрел
выплачивали премии. К началу XX века рысь была
истреблена в большинстве стран Европы, сохранившись
лишь в наиболее глухих районах. В наши дни ее повсе-
местно охраняют. Численность рыси быстро увеличи-
вается. В последние годы ее с целью реакклиматизации
завезли в Швейцарию, ФРГ.
В нашей стране поголовье рыси к двадцатым годам
сильно сократилось, однако впоследствии ее числен-
ность и ареал в большинстве областей и республик были
восстановлены. Сейчас ее снова становится меньше в
европейской части СССР и Сибири, особенно там, где
сводятся леса и исчезают тетеревиные птицы, зайцы
и другие животные. В Приморье и Приамурье распро-
странение и численность рыси изменились мало. Она
была редким хищником и во время Н. М. Пржеваль-
ского, и при В. К. Арсеньеве, немного ее и теперь. Зна-
чит, редкость ее естественна, так же как и немногочис-
ленность леопарда, росомахи, дикого кота.
Какое же все-таки отношение к рыси наиболее целе-
сообразно в настоящее время? Следует помнить, что у
нас и кроме нее достаточно крупных хищников. В райо-
нах, изобилующих косулей, одна рысь уничтожает до
пятидесяти этих животных в год. Плохо и то, что она,
будучи очень ловким и сильным охотником, не всегда
возвращается к недоеденным остаткам. Однако мы не
должны забывать, что рысь в наших лесах редка и что
©на сама по себе великолепное создание природы. Без
этого зверя явно чего-то будет недоставать в тайге,
замечательная наша природа станет беднее.
Видимо, речь может идти об уничтожении рыси лишь
в определенных конкретных условиях, но никак не
систематически и не повсеместно. Огульный отстрел ее,
как, впрочем, и других хищников, недопустим.
Охота на рысь у нас не развита, добывают ее слу-
чайно. Иногда рысь, как это ни странно, при ее чрез-
вычайной осторожности, попадает в капканы, а попав,
сидит смирно, не бьется.
Рысий мех очень красив и довольно прочен. В по-
следние годы он стал входить в моду, и цены на него
на международном рынке резко возросли. Рысьи шку-
ры стали дороже даже лучших соболей.
Мясо рыси очень нежное и вкусное, совершенно бе-
лое, как у рябчика или фазана. Охотники едят его, осо-
бенно жареное, с большим удовольствием. Я тоже ел,
но... Все-таки много значит предубеждение.
Одним словом, рысь остается загадочным зверем.
Не исключено, что в будущем мы вообще пересмотрим
отношение к ней.
Пойманные молодыми, рысята легко приручаются,
поддаются обучению, сильно привязываются к хозяину.
Будучи прирожденными охотниками, они хорошо пони-
мают, что от них требуется, и способны заменить самую
опытную охотничью собаку.
ЛИСИЦА
Лисица — главная героиня детских сказок, наряду
с волком и медведем. В отличие от последних сказоч-
ные лисы наделены более или менее правдоподобными
чертами, что в некотором смысле облегчает рассказ
о них. Непременные признаки сказочной лисицы — пыш-
ный длинный хвост, рыжая шуба и хитроватая узконо-
102 сая мордочка. К этой популярной характеристике нужно
добавить, что она стройна, красива, у нее удлиненное
туловище на довольно низких ногах. Ростом она с не-
большую собаку, весит шесть—десять килограммов.
Самки на один-два килограмма легче самцов. Из общей
длины лисицы чуть меньше половины приходится на
знаменитый хвост.
Лисица распространена очень широко. Она обитает
почти по всей территории Европы, Азии, Северной Аме-
рики, а также на севере Африки. Двадцать подвидов
лис населяют самые различные природные зоны. Их
можно встретить в тундре, тайге, смешанных лесах, в
горах и на болотах, там, где не ступает нога человека,
и у сельских околиц.
У лисиц наблюдаются разнообразные цветовые от-
клонения в окраске меха. Сиводушки, крестовки и чер-
нобурые -— это обыкновенные лисицы с разной степенью
отклонения от нормальной окраски. Такие отклонения
в окраске волосяного покрова в сторону темных цветов
называют меланизмом. Наиболее красив чернобурый
мех с примесью чисто-белых вершин остевых волос, при-
дающих ему приятную серебристость. Таких лис уже
давно разводят на зверофермах, в диком состоянии они
встречаются очень редко.'Летний мех лисицы редкий
и короткий, летом она выглядит поджарой, большеголо-
вой и даже длинноногой. И менее красивой, чем зимой.
В движениях лисицы бросаются в глаза быстрота
и ловкость. Несмотря на коротковатые ноги, она бегает
так резво, что не всякая собака способна ее догнать.
Что касается ловкости, то лисица успешно ловит про-
летающих над ней жуков. Обычная манера ее передви-
жения— неторопливая рысца. Нередко лиса переходит
на шаг, делает остановки, осматриваясь вокруг, а при
скрадывании добычи совершенно сливается с местно-
стью и как бы ползет на брюхе. От преследования ухо-
дит большими прыжками.
103
Иногда приходится замечать в лисьем поведении та-
кое, что напоминает эпизоды из сказок. Она, например,
к тетеревам, собравшимся на току на открытой поляне,
подходит очень хитро. Вроде бы они ее нимало не инте-
ресуют, она на них и смотреть-то не смотрит. Ляжет,
«подремлет», но стоит тетеревам заняться своими весен-
ними страстями, как «патрикеевна» на метр-другой по-
двинется к ним. И так — час, другой... Потом несколько
молниеносных прыжков — и одной птицы как не бывало.
Однажды в начале июня я сидел на крутом берегу
густо заросшего озера и рассматривал вдали гнездо бе-
лых аистов. Оно большой шапкой темнело на листвен-
нице с обломанной верхушкой. Было жарко, тихо. От-
цветали ландыши, распускались лимонно-желтые лилии
и красно-бордовые саранки. Я думал сначала об аистах,
потом о цветах. Ничто вокруг не нарушало тишину.
Вдруг невдалеке что-то зашумело, покачнулись тра-
винки. Потом вновь все стихло, но вскоре опять зашур-
шало, зашевелилось. Я забыл и об аистах, и о цветах.
...Лисица осторожно выползла из травы к берегу.
Что-то очень интересовало ее сразу в двух местах, куда
она и смотрела попеременно. Я перехватил ее сосредо-
точенные взгляды, мысленно продолжил их. В одном
направлении сразу увидел хатку ондатры, а во втором
лишь после пристального рассматривания заметил кряк-
ву, сидящую на гнезде, устроенном на крохотном остров-
ке. Прикрутив к фотоаппарату телеобъектив, я понял,
что утка хорошо видела и меня, и лисицу, но в своей
мертвой неподвижности надеялась на лучшее.
Лисице было явно некогда, ее, судя по всему, ждали
лисята. Она проворно сбежала с берега, решительно
вошла в воду и быстро поплыла к крякве. Та сидела
не шелохнувшись до последнего мгновения, и лишь
когда вражина в каскаде брызг выметнулась из воды,
утка шумно сорвалась с гнезда.
Быстро сожрав яйца, лисица поплыла к хатке. Об-
104 нюхав ее, она разворошила стенки и... разочаровалась:
ондатры ускользнули через подводные ходы.
Посидев немного в раздумье, лисица потрусила вдоль
берега озера, и я потерял ее в высоких кочках. А через
несколько минут раздалось резкое «краак!». Утка (дру-
гая, конечно), притворно-отчаянно хлопая крыльями,
устремилась к воде, явно отводя лисицу от гнезда. Эта
глупая птица не знала, насколько стремительным мо-
жет быть ее враг, и поплатилась за это жизнью.
Задавив утку, лисица оставила ее на кочке и ушла
искать гнездо. Нашла она его быстро, но яйца есть не
стала: во-первых, она была не голодна и оставила их
про запас, а во-вторых, спешила к своему выводку.
Переплыв со своей добычей озеро, лисица исчезла
в вейнике, а я по движению верхушек травы проследил
ее путь. Совсем нетрудно было догадаться, что нора на-
ходилась на лесистом взлобке в полукилометре от меня.
«Я вернусь к тебе, рыжая. Позже, когда подрастут
твои лисята», — подумал я и зашагал к белым аистам.
Лисица умеет влезать на дерево, если оно немного
наклонное или ветвится невысоко над землей. Однажды
мне довелось наблюдать такой случай. В лесистом овра-
жистом распадке собака подняла и с лаем погнала како-
го-то зверя, которого вскоре же остановила. Каково же
было мое удивление, когда, подбежав к лайке, я увидел
высоко на дереве, метрах в десяти от земли... лису!
Я выстрелил, но неудачно. Кумушка винтом съехала по
стволу, спрыгнула на снег и бросилась бежать. Со-
бака за ней. Видя, что дело плохо, лиса круто повер-
нула назад, едва разминувшись с собакой, и на моих
глазах быстро-быстро залезла на ту же липу. Вторым
выстрелом я ее сбил. Это оказалась молодая самка.
След лисицы очень похож на след средних размеров
собаки. Зимою подушечки ее лап опушены густой шер-
стью. Следы лисица ставит аккуратно, как по нитке,
заднюю лапу в след передней. Направление ее хода при
105
незначительном снежном покрове легко определить по
отпечатку следа, а при глубоком — по выволокам.
Лисица очень активна. Она до мельчайших подроб-
ностей знает свой охотничий участок, систематически его
обследует. Зимой узорчатые цепочки ее следов причуд-
ливо пересекают поля, перелески, овраги, теряясь на
дорогах и тропах и переплетаясь вокруг скирд соломы,
копен сухих соевых стеблей, куч валежника и других
мест, где обычны мыши и полевки. На следу охотящейся
лисицы попадаются то разгребенный ворох сена, то
106 ямка в снегу с капельками крови вокруг, то задавленная
и брошенная землеройка, а то и перья зазевавшейся
птицы.
Лисица очень сообразительна. Ее смекалка на охоте
или при бегстве от собак вызывает восхищение. Она
может жить совсем рядом с большими населенными
пунктами, и никто не догадается о ее соседстве.
Если вы хотите убедиться, что поведение лисицы
определяют не только инстинкты и приобретенные реф-
лексы, вырастите дома лисенка. Это доставит вам мно-
го удовольствия: лисенок легко приручается, очень заба-
вен и мил. А ест он все, что ест обыкновенный щенок:
молоко, супы, каши. Но мясо любит, и оно ему необ-
ходимо.
Распространение лисицы в Приморье и Приамурье
изучено еще недостаточно. Опубликованные в печа-
ти весьма краткие сведения нуждаются в уточнении.
Н. М. Пржевальский писал, что лисица часто встречает-
ся по всему Уссурийскому краю как на луговых рав-
нинах, так и по горным лесам, а преимущественно
вблизи речных долин. Путешественники Л. И. Шренк и
Р. К. Маак также сообщали, что лисица в бассейнах
Амура и Уссури распространена широко. Между тем и
сто, и тысячу лет назад лисицы в коренных лесах было
немного, а основное ее поголовье обитало в лесостепи,
на лугах, вдоль берега моря.
Приморье и Приамурье лисица заселяет очень нерав-
номерно. Как и повсюду, она предпочитает открытые
и полуоткрытые ландшафты. В обширных лесных хвой-
ных массивах очень редка или совсем отсутствует. Мало
ее и в предгорьях, покрытых сплошным лесом. Встре-
чается*она лишь в разреженных рубками и пожарами
лесах, спускающихся с гор к долинам Амура, Уссури,
к их крупным притокам и к морскому побережью. Осо-
бенно многочисленна лисица на равнинных простран-
ствах речных долин, в лесостепных участках, на мор-
107
ском побережье. Область распространения лисицы на
карте представляется подобием овала, окаймляющего
таежный Сихотэ-Алинь со стороны моря, озера Ханка,
рек Уссури и Амура.
Излюбленные места обитания лисицы — редколесья
и заросли кустарников, перемежающиеся с полями, лесо-
степные участки, широкие малолесные поймы, низинные
участки морского побережья. Здесь она находит много
разнообразных и доступных кормов. Основу ее питания
составляют мышевидные грызуны, зайцы, птицы, рыба,
земноводные, пресмыкающиеся, падаль, плоды, ягоды
и т. д. У взморья лисица поедает главным образом все-
возможные выбросы моря, от моллюсков до крупных
млекопитающих.
В южной части Приморья лисица обычна, местами
даже многочисленна по долинам рек Киевка, Партизан-
ская, Суходол, Артемовка и вдоль моря, особенно у рыб-
ных промыслов. Около некоторых бухт в промысловое
время всегда держатся одна-две лисицы на квадратном
километре. По сельскохозяйственным угодьям с перелес-
ками в среднем обитает до трех-четырех лисиц на десять
квадратных километров. В пойменных и разреженных
кедрово-широколиственных лесах этого зверя меньше.
В хвойных лесах лисица, как правило, не живет, встре-
тить ее здесь можно лишь случайно.
Наиболее многочисленна лисица на давно обжитой
человеком Уссурийско-Ханкайско'й низменности. Здесь
четыре—шесть лисиц на десять квадратных километров
весьма обычны, а в лучших местах их в два-три раза
больше. Нередко охотники добывают за сезон по 20—
30 зверьков, а мастера лисьего промысла накапливают
за осень и зиму до 40—60 огненно-рыжих шкур.
От озера Ханка в сторону Сихотэ-Алиня лисиц уже
намного меньше, а в горных лесах они встречаются чрез-
вычайно редко. Вдоль Уссури лисица обычна вплоть до
Хабаровска. По Большой Уссурке, Бикину и Хору она
108
поднимается на 100—120 километров от устьев этих рек.
Много ее по долине Нижнего Амура и примыкающим
горным склонам, на Удыль-Кизинской и Эворон-Чукча-
гирской низменностях, в низовьях Амгуни, вокруг озер
Орель и Чля, где распространены осоково-вейниковые
луга и редколесья на сфагновых болотах. На примор-
ских склонах Сихотэ-Алиня лисица обитает неширокой
полосой, постепенно сужающейся по мере движения от
залива Петра Великого к северу. Севернее Тернея ее
уже мало. Ориентировочная численность лисицы в Аму-
ро-Уссурийском крае в шестидесятые годы доходила до
18—24 тысяч.
Охота на лисицу в конце XIX — начале XX века бы-
ла широко распространена. Применение стрихнина вы-
звало сильное снижение численности ее уже к концу
прошлого столетия. Особенно пострадала она в двадца-
тых—тридцатых годах, так что в 1937 году в ряде райо-
нов охота на лисицу полностью была запрещена на два
года. Позднее численность ее опять возросла, так как
перестали применять стрихнин. Благоприятным для ли-
сицы оказалось и активное освоение земель под сель-
скохозяйственные культуры, замена коренных лесов
пустошами, редколесьем и кустарниковыми зарослями.
Особенно сильно ее поголовье увеличилось в сороковые
годы. Много лисицы и сейчас.
Лисица всеядна, хотя основной пищей служат ей
мышевидные грызуны. Очень любит она зайцев и боро-
вую дичь, но это уже деликатесы, потому что мало у нас
теперь и зайцев, и фазана, и тетерева. Зато ей при-
шлась по вкусу акклиматизированная в наших местах
ондатра. Лисица охотно посещает берега ондатровых
водоемов, разоряет хатки, подкарауливает зверьков на
их тропах. Особенно часто это бывает весной, когда
водоемы сильно мелеют, а многие вообще пересыхают.
В это время она не прочь съесть и рака, поймать рыбу.
Характерно, что, будучи типичным хищником, лисица
109
с удовольствием ест и ягоды, и яблоки, и некоторые
овощи. Найдя неубранный массив сои, она питается ею,
разнообразя это чисто вегетарианское меню мышами
и полевками.
Лисица достаточно сильна, чтобы задушить теленка
пятнистого оленя; с косулятами она справляется легко,
при насте давит и взрослых животных (в Германии ее
считают основным врагом косули). Нередко лисица ло-
вит колонков, енотовидных собак и других зверей.
Агрессивность ее усиливается, если мало мышевидных
грызунов. Сытая лисица терпима к своим конкурентам.
На своем индивидуальном участке лисица живет
оседло и ревностно охраняет его. Охотится обычно в
сумерках и ночью, днем ее можно увидеть в малокорм-
ный период, чаще всего зимой. Норами лисица поль-
зуется преимущественно во время выращивания потом-
ства, в остальное время предпочитает отдыхать на от-
крытых местах — под выворотнем, в овраге, на копне
сена.
Гон у лисиц начинается в конце февраля, хотя уже
в начале этого месяца часто можно видеть самца и сам-
ку в паре. В разгар гона, в марте, за одной самкой
ухаживают несколько самцов, драки между ними —
явление обыкновенное. Во время гона лисицы сильно
возбуждены, часто тявкают и завывают, особенно оди-
ночки, еще не нашедшие себе пару.
Самцы лисиц — прекрасные семьянины. Они не толь-
ко принимают деятельное участие в выращивании мо-
лодняка, но и трогательно заботятся о своих подругах
задолго до того, как появляются на свет лисята: благо-
устраивают норы, носят самкам пищу и, говорят, даже
выискивают у них блох.
Молодых бывает от четырех до восьми, чаще всего
пять-шесть, но иногда и вдвое больше. Появляются они
обычно в конце апреля или в первой половине мая и
растут довольно быстро. Меньше чем через месяц они
110 уже выходят из норы, а вскоре начинают играть и рез-
виться. Родители с этого времени носят им полуживую
дичь, давая малышам возможность самим покончить
с нею.
Лисята в младенчестве бурые, очень похожие на вол-
чат, но у них есть надежный признак отличия: у лисят,
как и у родителей, кончик хвоста всегда белый.
Летом отцу и матери приходится рыскать день и
ночь, чтобы накормить своих поджарых, длинноногих
и прожорливых малышей. В радиусе два-три километра
от гнезда они уничтожают всех зайцев, много птиц, даже
мышей здесь становится заметно меньше.
В это время родители очень осторожны. Стоит чело-
веку наткнуться на выводковую нору, как в ближайшую
же ночь лисята будут переведены в другое место. Если
щенкам грозит опасность, взрослые обнаруживают боль-
шое присутствие духа и, если хотите, мужество. Даже
когда человек лопатой разрывает нору, лисицы до по-
следней возможности стремятся спасти своих детей —
вывести через один из отнорков. Такого не увидишь
даже у волка и тигра.
В полуторамесячном возрасте лисята начинают хо-
дить вместе с родителями на охоту и быстро осваивают
все ее премудрости. В это время энергия и неуемное
веселье переполняют лисят. Они беспрестанно в движе-
нии, играют между собой, пристают к старшим. Часто
свои щенячьи восторги выражают визгом и лаем, выда-
вая всю семью врагам — людям, собакам и волкам.
К ноябрю молодые лисицы становятся взрослыми
и начинают самостоятельную жизнь. Обычно они раз-
бредаются кто куда. Самцы уходят подальше, за 20—40
и более километров, самочки — в среднем за пять—де-
сять, до 30 километров. Каждый ищет себе участок и
пару. Мать изредка держится на одном с ними участке
до следующей «свадьбы». Осенью во всем лисьем пого-
ловье на сеголетков приходится от 40 до 70, в среднем
111
50 процентов. Это свидетельствует о высокой плодови-
тости лисиц и хорошей выживаемости молодняка.
В неволе лисица живет десять—двенадцать лет, на
свободе же ее век гораздо короче. В популяциях лис
обычно половину их численности составляет молодняк,
четверть—второгодки, 12—15 процентов — те, кому идет
третий год. За три года удается «перевалить» не мно-
гим — примерно десяти из сотни. А старше четырех лет
вольные лисы очень редки.
Наше охотничье хозяйство недооценивает лисицу.
В Приморье максимальная цифра заготовок (в 1952 го-
ду) — 4643 лисьи шкурки, а среднегодовые заготовки —
2768 лисиц. В Приамурье и того меньше— 1506 штук.
Резервы здесь еще значительны.
В южных и юго-западных районах Приморья, где
типичны лесостепные и редколесные ландшафты, лиси-
ца вместе с енотовидной собакой и колонком занимает
одно из ведущих мест в пушных заготовках. В целом
же по Приморью и Нижнему Приамурью она отодви-
гается на четвертое—шестое место, уступая соболю, бел-
ке, колонку, а в ряде районов — норке, выдре и еното-
видной собаке.
Охота на лисицу мало развита, так как закупочные
цены сравнительно низки, а добыть ее непросто. Лисица
очень осторожна, дается не всякому. Но охотники, кото-
рые серьезно этим занимаются, ловят ее успешно.
При определенном навыке лисицу добывать не так
уж и сложно, во всяком случае легче, чем волка. Ее
ловят капканом, скрадывают, а в последние годы охот-
ники приспособились добывать лис в полях нагоном.
Все очень просто: двое едут в санях по полям, высмат-
ривают лисиц в бинокль. Заметив зверя, подъезжают
к нему под ветер, не останавливаясь. Стрелок незамет-
но сваливается из саней у какого-нибудь укрытия, а дру-
гой, заехав с противоположной стороны, гонит на него
лису.
112 Хозяйственная деятельность человека лисице не
только не вредит, но даже улучшает условия ее сущест-
вования. Этот зверь охотно селится там, где вырубле-
ны леса, на осушаемых и распахиваемых болотах. Рас-
ширение посевных площадей также благоприятно для
лисиц.
Человека лисица не боится, особенно если он ее не
преследует. Эти очень осторожные и недоверчивые зве-
ри живут не только около сел, но и в предместьях боль-
ших городов. Как-то мне пришлось видеть лисицу на
окраине Хабаровска: она спокойно сидела у обочины
шоссе и невозмутимо смотрела на автобус. А когда ма-
шина остановилась и люди шумно стали выходить, лиси-
ца потихоньку, оглядываясь и как бы улыбаясь, потру-
сила прочь. Однажды довелось наблюдать, как лисица
преспокойно смотрела на только что оторвавшийся от
взлетной полосы и с ревом надвигающийся на нее
Ту-104.
Можно ожидать, что в будущем значение лисицы
в охотничьем хозяйстве Приморья и Приамурья возрас-
тет. Насколько важным зверем может стать она в заго-
товках пушнины, видно хотя бы из таких примеров.
В Приморье и Приамурье пашнями, лугами и примы-
кающими к ним разреженными лесами, то есть отлич-
ными местами обитания лисицы, занято около 80 тысяч
квадратных километров. Это примерно в два раза боль-
ше всей площади таких государств, как Швейцария или
Дания. В Швейцарии за год добывают 13 тысяч лисиц,
в Дании — 55 тысяч. А у нас в Амуро-Уссурийском крае
средняя заготовка лисьих шкур за шестидесятые годы
составила всего 4,3 тысячи, а в семидесятых и того мень-
ше. Правда, надо учитывать, что добывают лисиц боль-
ше, чем сдают на заготпункты. Судите сами, какой зна-
чительной может быть роль лисицы в охотничьем хозяй-
стве даже при развитом сельском хозяйстве и густом
населении!
ЕНОТОВИДНАЯ СОБАКА
Енотовидная собака, или уссурийский енот (в народе
его называют просто енотом), — коренной обитатель
Приморья и Приамурья. До тридцатых годов в Совет-
ском Союзе этот зверь нигде больше не водился. Потом
началась недостаточно обоснованная эпопея акклима-
тизации его во многих областях и республиках СССР.
Сейчас енотовидная собака живет в большинстве обла-
стей, краев и республик европейской части Советского
Союза, от Карелии до Кавказа, проникла она и в зару-
бежные государства: в Финляндию, Швецию, Поль-
шу, ГДР, ФРГ, Чехословакию, Румынию. И почти везде
к ней относятся недружелюбно, а часто просто уничто-
жают. Но за что? Разве она виновата в том, что люди,
не изучив образа ее жизни, завезли ее туда, где порой
ей есть нечего, кроме птиц и их кладок? Зачем было
завозить енотовидную собаку в Сибирь, на Украину, в
Молдавию, в Прибалтийские республики и в другие
места, ей несвойственные?
Енотовидная собака — очень своеобразный и интерес-
ный зверь. Складом тела она представляет нечто сред-
нее между обыкновенной собакой среднего размера и
лисицей, только ноги у нее покороче. Осенью весит до
шести—десяти килограммов, из которых почти половина
приходится на жир.
С виду этот зверь неуклюж, приземист, ноги кажут-
ся непомерно тонкими. В зимнем мехе он к тому же еще
и лохматый. Голова у енотовидной собаки небольшая,
остроносая, с пышными бакенбардами и маленькими
ушами. Мордочка очень кроткая, совершенно незлоби-
вая, глаза смотрят всегда покорно, как бы прося поща-
ды. Мех густой, пышный и длинноволосый, с грубой
остью, но очень нежным и теплым пухом. Окраску по
первому впечатлению можно назвать грязно-серо-буро'й.
По хвосту, середине спины и частично по плечам тянется
8 Звери у себя дома
14 темно бурая или черная полоса, бока буроватые, низ
тела светло-бурый или желтовато-бурый, а лапы почти
черные.
Енотовидная собака — обитатель низменных сырых
ландшафтов с травянисто-кустарниковой растительно-
стью. По лесистым предгорьям она уже редка, а в гор-
ных лесах вовсе не встречается. Ей нравятся осоково-
вейниковые и разнотравно-вейниковые луга с многочис-
ленными речками, озерами и лиственными лесочками на
релках, а также кочковатые осоковые и тростниковые
болота. Обычна она и вблизи сельскохозяйственных уго-
дий, где есть луга с зарослями и перелесками. Исчезает
она там, где кончаются низменные луга. Ее сравнитель-
но мало уже по лиственничным травяным марям, редко-
стойным лиственным лесам с густым подлеском.
Основным фактором, определяющим распростране-
ние енотовидной собаки, является наличие и доступность
пищи, а свои важнейшие корма она находит именно на
низменностях и равнинах, изобилующих болотами и во-
доемами. Ведь не зря же охотники иногда зовут ее
«болотной собакой».
Характерно, что с наибольшим успехом енотовидная
собака акклиматизировалась в районах, изобилующих
водоемами и болотами, в частности в дельтах Дуная,
Дона, Кубани, Волги.
Естественный ареал енотовидной собаки охватывает-
значительные области Юго-Восточной Азии, доходящие
к югу до северной части Вьетнама. В Амуро-Уссурий-
ском крае проходит северная граница ареала. Характер-
но, что лимитирующим фактором, определяющим рас-
пространение «енота» к северу, является продолжитель-
ность безморозного периода и режим снежного покро-
ва. В местах, где снег лежит более 160—170 дней в
году, енотовидная собака не живет. А все потому, что
этот зверь не приспособлен к бодрствованию в наши
суровые зимы, что ему нужно за безморозный период
115
молодняк вырастить, самому запастись жиром и потом
залечь в зимнюю спячку на пять месяцев.
Зиму енотовидная собака проводит в спячке, вроде
бы как медведь или барсук. Заберется в нору, а то
и просто под выворотень или в густую траву между
кочек и засыпает. В очень теплой шубе и с толстым
слоем жира ей в самые сильные морозы тепло и не
голодно. Но в оттепель она не прочь вылезти из своего
убежища, побродить окрест, а при случае и съесть что-
нибудь. Сходить на неубранное соевое поле, поискать
желудей, «прибрать» замерзшую птичку. Ненадолго,
конечно, отлучается от своей зимней «квартиры».
Почему, спросите вы, енотовидная собака в районах
умеренного климата залегает в зимнюю спячку? Да по-
тому, что она на своих тонких ножках в снегу беспо-
мощна, а почти все источники питания — под снегом
и льдом да в мерзлой земле. В теплых же краях она
бодрствует круглый год, например на Кавказе, в Мол-
давии.
Граница распространения енотовидной собаки в Аму-
ро-Уссурийском крае очень извилиста. Она огибает Си-
хотэ-Алинь с юга, вклиниваясь в горы по широким реч-
ным долинам, спускается вниз по Амуру на 50 кило-
метров ниже Комсомольска; Кур и Урми пересекает
в среднем течении.
Енотовидная собака отлично плавает, ловко ловит
рыбу и различных земноводных. Вокруг озер, вдоль про-
ток, рек и стариц чаще всего встречаются ее тропы. Из-
за резких колебаний уровня воды, характерных для юга
Дальнего Востока, в остающихся озерах и старицах
скапливается много рыбы. Эту рыбу и поедают еното-
видные собаки, вылавливая ее еще живой или подбирая
уже снулой.
Численность зверя не везде одинакова. На морском
побережье севернее Лазовского заповедника его мало.
По долинам Киевки и Партизанской на десяти квадрат-
116 ных километрах обитает четыре-пять, реже девять-десять
особей. В поймах рек Артемовки, Суходола и на низ-
менных участках побережья залива Петра Великого
плотность населения изменяется от 10 до 14 зверей на
десять квадратных километров.
На Уссурийско-Ханкайской низменности и вдоль
реки Сунгачи по влажным и заболоченным лугам ено-
товидных собак живет больше, чем где бы то ни было
в крае. Их здесь иногда до 20 и более особей на десять
квадратных километров. Именно здесь добывают боль-
ше всего шкурок енотовидной собаки: от трех до пяти
с десяти квадратных километров. Нередко берут и по
нескольку зверьков с одного квадратного километра.
К северу енотовидной собаки много меньше. Вдоль
Амура она довольно многочисленна в Еврейской авто-
номной области и от Хабаровска до озера Болонь. По
Гуру и Горину ее мало, так же как по Куру и Урми.
В Приморье численность енотовидной собаки в
1970 году достигала семи-восьми тысяч, в Хабаровском
крае — восьми-девяти тысяч (причем большая часть
зверьков в Хабаровском крае обитает по долине Аму-
ра). К 1975 году поголовье этого зверя несколько сокра-
тилось.
Из-за ценного жира и очень теплой шкурки еното-
видная собака усиленно истреблялась местными жите-
лями еще в давние времена. Особенно усилился промы-
сел в двадцатых—тридцатых годах нашего века, когда
«уссурийского енота» отлавливали для клеточного раз-
ведения, а позже — для акклиматизации в других обла-
стях.
К 1935 году численность енотовидной собаки сильно
уменьшилась, на 1936—1939 годы был объявлен полный
запрет охоты, а затем введен нормированный отлов,
который, впрочем, скоро отменили. Максимум добычи
этого зверька падает на 1944 год— 12 549 шкурок. Та-
кие большие заготовки, конечно, подорвали численность
енотовидной собаки, и с 1947 года она снова добывается 117
по лицензиям.
По образу жизни енотовидная собака мало похожа
на хищника. Она ловит разве что мышей, очень редко
птиц и ондатру. А кроме того, ест рыбу, лягушек, мол-
люсков, ягоды, орехи, желуди, сочные корни рогоза,
дикого риса, камыша и т. д. Любит сою. Это типичный
всеядный зверь, склонный к мирному собирательству,
не брезгующий и падалью.
Енотовидная собака нетороплива в движениях и трус-
лива почти как заяц. Но если заяц спасается от опас-
ности огромными прыжками, то енотовидная собака
часто затаивается, припадает к земле и прикидывается
мертвой. Ее можно спокойно брать в руки, переворачи-
вать — она не покажет признаков жизни. Только разве
вздрогнет от резкого и громкого звука или тихо взвизг-
нет, если ей причинят уж очень сильную боль.
Ее без труда давят не только волк, рысь или охот-
ничья собака, но даже лисица, барсук и филин. Этот
зверь странно беззащитен, он затаивается даже при
лесных пожарах и погибает в огне, хотя мог бы убе-
жать. Его режут сенокосилки, от которых взрослому
животному увернуться совсем не трудно. И если бы не
высокая плодовитость енотовидной собаки, она уже дав-
но оказалась бы на грани исчезновения.
На своей родине этот зверь не бедствует так, как
в несвойственных ему местах акклиматизации. Здесь он
зимой не бродит по дорогам в тщетных поисках чего-
нибудь съедобного и не опускается до поедания конско-
го помета, потому что запасенного осенью жира с из-
бытком хватает до весны. Приходилось добывать ено-
товидных собак, у которых слой подкожного жира дости-
гал двух сантиметров и весил вместе с внутренним жи-
ром пять килограммов, при живом весе тушки десять
килограммов.
У енотовидной собаки много не только врагов, но
118
и конкурентов. Основные из них — колонок и барсук.
Однако конкуренция между ними обостряется лишь
в голодные годы. Сытые звери мирны. Несколько раз
доводилось добывать лисицу и одну-двух енотовидных
собак в жилой барсучьей норе. Такое мирное сожитель-
ство не только интересно, но и загадочно. Ведь барсуки
очень чистоплотны, чего не скажешь о енотовидной соба-
ке и лисице, и достаточно сильны, чтобы выгнать из сво-
его жилища «квартирантов».
В марте енотовидная собака возвращается к актив-
ному образу жизни. Гон длится около двух недель, через
два месяца рождаются щенята.
Енотовидная собака — моногам, пары очень прочны,
нередко они сохраняются на всю жизнь. В гон шумные
«свадьбы» бывают очень редко, а драк, тем более до
смерти, практически не случается. Самец в выращива-
нии и воспитании потомства принимает самое живое
участие. В первые две недели после щенения самка из
гнезда не выходит, целиком, находясь на попечении
супруга. Позже они на кормежку ходят поочередно.
К месячному возрасту щенята вырастают до разме-
ров домашней кошки, вылезают из гнезда, знакомятся
с миром и учатся всем премудростям жизни у своих
родителей. Как и все дети в младенчестве, они очень
любопытны, активны и шумливы, а их родители — тоже
как все папы и мамы — заботливы, внимательны и тер-
пеливы. Сначала всем семейством экскурсируют вокруг
своего дома, потом вместе ходят на кормежку.
Растут щенята очень быстро, в свою первую осень,
когда им едва полгода, они становятся совсем как взрос-
лые, а в десятимесячном возрасте начинают размно-
жаться.
Если вам посчастливится найти выводковую нору
енотовидной собаки в разгаре лета, понаблюдайте за
ней в вечернюю пору, хорошо замаскировавшись в два-
дцати—тридцати метрах под ветром.
...Когда летний зной спадет и солнце «приготовится
уйти» за линию горизонта, из темного овала норы блес-
нут глаза, потом очень осторожно высунется голова и
начнет долго и тщательно изучать обстановку. Убедив-
шись в полной безопасности, зверь из норы вылезет,
постоит, потом сядет, настороженно оглядываясь. Это —
самец, отвечающий за безопасность семейства.
Самка не заставит себя долго ждать. Как бы по-
нимая, что ее друг не обнаружил ничего подозритель-
ного, она начнет зевать, потягиваться, сбегает в убор-
ную и беспечно разляжется около норы. Потом по роди-
тельскому сигналу гурьбой вылезут щенки и начнется
катавасия. Они будут приставать к родителям, теребить
их за хвост, уши, ноги, но те в терпеливости останутся
невозмутимыми. Тогда щенки затеют игры между собой,
а когда им и это надоест, начнут изучать окрестности
гнезда, удивляясь всему, пугаясь и куста, и букашки,
и своей тени даже.
А их отец по-прежнему в неусыпной бдительности.
Если какой-нибудь щенок удалится непозволительно
120 далеко, он его притащит или приведет назад, а у норы
для назидания остальным накажет — трепнет за шиво-
рот или слегка прикусит. Провинившийся взвизгнет,
и все — он, его сестры и братья поймут, что далеко без
родителей уходить нельзя.
С заходом солнца взрослые загонят детенышей в
гнездо, за ними залезет самка, а самец напоследок еще
раз тщательно осмотрится, принюхается.
До сгущения сумерек не надо сидеть у норы: в какое-
то мгновение мелькнет возле нее темный силуэт и исчез-
нет в кустах: один из взрослых ушел на кормежку. Че-
рез несколько часов этот вернется, а уйдет другой.
Только будьте у норы очень осторожны, близко
к ней не подходите. Не надо беспокоить родителей инте-
ресного и трогательного семейства. И ни в коем случае
не допускайте, чтобы за вами к норе прибежала какая-
нибудь собака. Даже дворняжка.
Енотовидная собака очень плодовита. У нее обычно
шесть—восемь, нередко 10—12 и даже 16—18 щенков.
До осени доживает обычно половина из них. Годичный
прирост поголовья достигает 150—200 процентов. О пло-
довитости енотовидной собаки можно судить по такому
примеру. В 1929 году на остров Аскольд в заливе Петра
Великого было запущено 20 «енотов», а через три года
здесь их было уже 350. Нетрудно подсчитать, что сред-
негодовой прирост в этом случае превышал 150 про-
центов.
Подросший молодняк с конца лета начинает стран-
ствовать. Выводки разбредаются, некогда заботливые
родители становятся равнодушными к своим детям.
Утрачивают родственную привязанность братья и
сестры. Осенью еще несмышленые сеголетки нередко
выходят за пределы привычного местообитания, забира-
ются в чуждые «еноту» места, иногда за 100—200 кило-
метров, и в большинстве случаев платятся за такую бес-
печность жизнью.
Вообще енотовидная собака склонна к бродяжничест- 121
ву. В местах акклиматизации она расширяла границы
вновь образующихся ареалов на 100—160, иногда до
300 километров за год. Из Советского Союза она уже
пришла в ФРГ, и не стоит удивляться, если ее скоро
обнаружат во Франции и Бельгии.
Хозяйственная деятельность человека, в общем, улуч-
шает условия обитания енотовидной собаки. Весьма
благоприятны для нее сведение и прореживание лесов,
увеличение сельскохозяйственных угодий, а особенно
мелиоративные работы па низменностях: в дренажных
каналах и на рисовых полях зверек находит обильный
корм, на сухих валах рядом с каналами — безопасное
убежище.
Однако расширение площадей сельскохозяйствен-
ных угодий благоприятствует енотовидной собаке до тех
пор, пока сохраняются островки и полосы леса и зарос-
ли кустарников вдоль речек, озер, оврагов, на неболь-
ших возвышенностях. Такие места, называемые защит-
ными станциями, необходимы «еноту» для укрытия, вы-
вода молодняка, защиты от врагов.
Но часто бывает, что такие лесочки и кустарники не
нравятся недальновидным руководителям, признающим
лишь свои узковедомственные интересы, и они бросают
на них мощные тракторы с бульдозерными ножами и
плугами. И наступает для «енотов» беда: они исчезают
сразу на больших площадях.
Кстати, уничтожение таких островных и ленточных
лесочков и кустарниковых зарослей на сельскохозяйст-
венных полях совершенно неоправданно. Ведь изгоня-
ются не только «еноты», лисы, барсуки — исчезают пти-
цы, приносящие неоценимую пользу сельскому хозяй-
ству, мелеют и высыхают реки.
Человек, иногда невольно, причиняет вред популя-
циям этого зверя и другими своими действиями. Прежде
всего, «енота» легко изловить, особенно с собакой: из-
122 вестны факты, когда один охотник за сезон добывал до
200 зверьков. Во-вторых, палы на лугах, пускаемые
осенью и весной, губят много енотовидных собак. Ночью
они от огня убегают и спасаются, но вот днем, верные
своей привычке, затаиваются и чаще всего гибнут.
Из-за того же затаивания много этих зверьков поги-
бает под сенокосилками: обычно на последнем круге,
в центре выкашиваемой площади, куда они собираются
со всего покоса или поля. Много их гибнет и при навод-
нениях, особенно молодняка.
Ныне во многих местах новой акклиматизации еното-
видная собака объявлена вредной. У себя же на родине,
в Амуро-Уссурийском крае, этот зверек совершенно без-
обиден и безвреден. Птицы в его рационе занимают
очень небольшое место. Хотя численность водоплаваю-
щей дичи сокращается и на Дальнем Востоке, все же
енотовидная собака тут, видимо, ни при чем. В недав-
нем прошлом этого зверя было не меньше, чем теперь,
а ощутимой убыли уток, фазанов и других птиц не заме-
чалось...
В условиях Приморья и Приамурья енотовидная со-
бака всегда занимала отведенное ей природой место и не
вызывала своим существованием никаких проблем. Так
будет и впредь. При хорошей организации охотничьего
хозяйства значение этого зверя не только не уменьшает-
ся, но, наоборот, возрастает. Охота на ^него несложна.
Выходят с собакой вечером, идут по тропам и проселоч-
ным дорогам. Собака находит «енотов» и облаивает их.
Те, конечно, сразу затаиваются и терпеливо ждут, пока
подойдет охотник, чтобы положить их в мешок. Не охо-
та, а одно удовольствие! Несложна и охота с капканами,
выставляемыми обычно у нор.
Мех енотовидной собаки полностью отрастает к се-
редине ноября. Зверей с «невыходной» шкуркой охот-
ники нередко держат в бочках или ящиках до тех пор,
пока шкурка не «вызреет». И «еноты» неделями без-
ропотно ждут своего смертного часа. До последнего
вздоха удивительный зверь остается верен себе.
В ряде азиатских стран и у нас на Дальнем Востоке
жир енотовидной собаки считается целебным. В Японии
мясо этого зверя не просто едят, — оно слывет делика-
тесным и очень полезным. Конечно, здесь ярко прояв-
ляются вкусы, о которых не спорят, но целебность жира
«енота» очевидна. Я знаю людей, которые лечили им
туберкулез, болезни желудка и кишечника, различные
незаживающие язвы.
Если учесть, что енотовидная собака — зимоспящий
зверь, то в ее жире должно быть все необходимое для
жизни вплоть до витаминов, микроэлементов, стимуля-
торов и т. п. Нет оснований считать, что этот жир менее
целебен, чем жир медведя, барсука и других «сонь».
РОСОМАХА
Этот редкий хищник, живущий в безлюдных тундро-
вых и таежных просторах Севера Евразии и Америки,
для Приамурья, а тем более для Приморья малохарак-
терен, но его обитание здесь лишний раз подчеркивает
богатство и неповторимую оригинальность уссурийских
лесов. И в самом деле: где еще можно увидеть, как по
следам тигра, «владыки джунглей», идет росомаха,
типичный житель угрюмой северной тайги и тундры?
Росомаха хорошо приспособлена к жизни в суровых
многоснежных лесах и в тундре. У нее средней длины
ноги с широкими, медвежьего склада, густо опушенны-
ми лапами, плотное, как бы сбитое, не по размерам
сильное тело, покрытое тоже густым и длинным мехом.
Внешне она немного напоминает медведя, но размерами
с собаку, а весом 12—15, изредка до 20 килограммов.
Движения росомахи кажутся по-медвежьи нескладными,
неуклюжими. Следы по неглубокому снегу и на мягком
грунте тоже похожи на медвежьи. Окрашена росомаха
124 в темно-бурый цвет, по бокам тянется белая полоса-
шлея, как бы оттеняющая расположенное на спине
«седло».
Передвигается зверь обычно небольшими размерен-
ными и какими-то неуклюжими прыжками. Ход небы-
стрый— собака легко догонит. Зато росомаха удиви-
тельно вынослива и своим неторопливым бегом за сут-
ки по глубокому снегу одолевает 30 и более километров.
Она хорошо плавает и ловко лазает по деревьям. Оби-
тает в глухих отдаленных пихтово-еловых и лиственнич-
ных лесах. В Приамурье и Приморье проходит южная
граница ее ареала, занимающего значительную часть
территории Советского Союза. Эта граница пересекает
среднее течение реки Архары, истоки Биры, средние
части Кура и Урми, верховья Харпи, среднее течение
Горина и в двадцати километрах ниже его устья выхо-
дит к Амуру. По Сихотэ-Алиню росомаха обитает в ле-
сах, примыкающих к главному водоразделу, распростра-
няясь к югу «языком» лишь до верховьев рек Пещер-
ной и Кемы.
Общее поголовье росомахи на Сихотэ-Алине в
1970 году составляло всего 200—300 особей. По левобе-
режному Приамурью ее значительно больше, однако
и здесь этот зверь редок, численность его вряд ли пре-
вышает 400 голов, а средняя плотность населения —
одна особь на 200 квадратных километров.
Биология росомахи до сих пор изучена слабо. Из-
вестно, что, несмотря на склонность к бродяжничеству,
у нее все же есть индивидуальные участки, правда, они
очень большие. Самец вовсе не возражает, когда на его
участке поселяется самка. Если же здесь появляется
другой самец, звери ожесточенно дерутся, не до смерти,
конечно.
Щенки появляются ранней весной, в марте—апреле.
В помете их обычно два-три, очень редко один или четы-
ре. Растут они быстро, к осени становятся самостоятель-
125
ними, но половой зрелости достигают лишь в два-три
года. В популяциях росомахи около половины числен-
ности приходится на молодняк.
В народе, особенно среди охотников, бытует много
рассказов о кровожадности росомахи. Говорят, будто
она истребляет все живое без меры и пощады. Тут есть
некоторая доля правды, но в основном это «охотничьи
рассказы».
Росомаха питается преимущественно трупами павших
животных, главным образом копытных. Этот не по раз-
мерам сильный хищник и сам способен задавить зверя,
что изредка и делает, но его добычей становятся, как
правило, больные и неполноценные животные. Росома-
ха в большей степени, чем другие хищники, является
«санитаром», оздоровителен поголовья копытных жи-
вотных. Так уж ее устроила природа: при ее медлен-
ном беге трудно догнать здорового лося или оленя,
и жертвой становится лишь больное, ослабленное жи-
вотное.
У росомахи крепкие зубы и мощные челюсти, кото-
рыми она дробит даже крупные кости животных, остав-
шиеся от жертв других хищников.
126 Не надо думать, что росомаха — «санитар» по своему
разумению, этот хищник охотно давил бы больше зве-
рей, если бы мог их догнать. Дело в том, что он далеко
не всегда это может сделать, хотя и очень вынослив.
Впрочем, справедливости ради отметим, что росомаха не
столь кровожадна, как, например, волк, рысь, харза.
Иногда росомахи охотятся парами или даже втроем,
что наблюдалось в верховьях Хора и Бикина. Тогда они
без особых затруднений ловят кабарог, обнаруживая
хорошую согласованность действий. Найдя кабаргу,
росомахи неспешно ее гонят. Когда кабарга, сделав
круг, выходит на собственный след, одна росомаха за-
таивается в засаде, а другая продолжает погоню. Здесь,
на кругу, и наступает развязка.
Рассказывают также, что росомаха систематически
грабит охотников в тайге, но достоверных фактов тут
известно немного. Гораздо чаще этот осторожный зверь
покидает те места, где появляются люди, а случаев на-
стоящих грабежей росомахами охотников, когда они
разоряют самоловы на путиках, съедают попавших
в них зверьков, разоряют лабазы и склады с мясом
и продовольствием, в действительности мало.
До недавнего времени росомах в Приморье и При-
амурье разрешалось уничтожать круглый год как вред-
ных хищников. Это гонение быЛо мало обоснованным,
и ныне оно прекращено: зверь-санитар совершенно не-
обходим в лесу. Впрочем, благодаря своей осторожно-
сти, росомаха лишь изредка попадает в руки охотника.
В Приморье за последние двадцать лет добыто всего
, несколько зверей. В Приамурье с шестидесятых годов
на заготпункты поступает от 9 до 34 шкур росомах еже-
Г годно. Это не так уж много.
Итак, росомаха — хищник, пожалуй, тоже единствен-
ный в своем роде: небольшой, но сильный; медлитель-
ный, но неутомимый; не знающий страха даже перед
тигром и медведем, но, как метко сказал ученый-биолог
127
10. П. Язан, зря кровь не льющий. Не было и нет осно-.
ваний считать его вредным. И чем глубже вникаешь
в образ жизни росомахи, тем большей симпатией к ней
проникаешься.
Остается добавить, что мех росомахи грубый, лохма-
тый и очень прочный. Это единственный мех, который
никогда не покрывается инеем и не смерзается. В по-
следнее время цены на него растут. На международном
рынке одна росомашья шкурка равноценна десяти но-
рочьим. Высоко ценятся и живые росомахи, которых
покупают зоопарки всего мира.
Р
БАРСУК
Барсук — своеобразный и очень оригинальный зверь.
Тело у него плотное, приземистое, клиновидное, шеи
почти нет, остроносая голова как бы непосредственно
переходит в туловище. Ноги короткие, лапы плоскостоп-
ные, сильные. Особенно тяжелым и неуклюжим выгля-
дит барсук накануне зимы, с толстым слоем жира под
кожей.
Но посмотрите, как все рационально в его телосло-
жении. Весь он, от твердого и подвижного кончика
носа до широкого зада с коротким хвостом, в совершен-
стве приспособлен к рытью нор и к жизни в подзе-
мельях.
Основное орудие барсука для «земляных работ» —
когти. Они у него большие, крепкие, слабо изогнутые,
прочно сидящие на толстых пальцах. Очень своеобраз-
но этот зверь роет норы: когтями легко рыхлит землю,
отбрасывая ее назад лапами, а по мере накопления
выталкивает «задним ходом» наверх.
Барсук —великолепный землекоп. Он не только
устраивает обширные подземные «квартиры», но неволь-
но обеспечивает ими лисиц, енотовидных собак и других
животных. Семейные норы у барсуков благоустроены
128 как ни у кого из зверей. В них несколько уютных гнез-
довых камер, расположенных иногда в два-три этажа,
утепленных толстым слоем сухой подстилки и связан-
ных с поверхностью вентиляционными отнорками, не-
сколько входов-выходов в виде извилистых галерей,
основных и запасных. Кроме семейной норы у каждого
барсука на охотничьем участке есть несколько времен-
ных нор более простого устройства. И все эти «дачи»
или «охотничьи домики» содержатся всегда в безупреч-
ном порядке.
У входа в нору часто можно видеть свеженарытую
землю: барсук постоянно расширяет, благоустраивает,
ремонтирует свою квартиру. Особенно старательно он
трудится осенью, перед тем как залечь в долгий зимний
сон — на целых пять месяцев!
Барсуки очень тщательно выбирают места для сво-
их нор. Им подходит не всякая почва: она должна быть
рыхлой, влагопроницаемой, но в то же время и не сыпу-
чей; сверху нужен защитный водоносный слой в виде
плотной дернины или корневой системы старого дерева;
вход в нору должен освещаться солнцем. Чаще всего
свой выбор барсуки останавливают на склоне горы или
оврага, густо поросшем деревьями и кустарниками.
Такие удобные места барсуки населяют из года в год,
десятилетиями и даже столетиями,'и норы постепенно
превращаются в колонию, в которой живет несколько
семей. Площадь некоторых колоний достигает 500—
600 квадратных метров, а общая длина нор — до 60 мет-
ров. Настоящие барсучьи города! Охотники иногда их
зовут городищами.
Размеры взрослого барсука внушительны. Осенью,
разжиревший, он весит 8—12, а иногда и 16—18 кило-
граммов при длине тела от 70 до 90 сантиметров. Во-
лосяной покров барсука после летней линьки (он линя-
ет только раз в году — летом) состоит из грубой ости
и плотного подшерстка. Общий фон окраски серовато-
129
бурый, серебристый. По бокам головы — черные полосы,
ноги темные, брюхо бурое. Мех барсука ценится низко,
хотя он довольно красивый, теплый и прочный. Из него
на Руси издавна шили шапки. Особенно хорош мех
молодых барсуков — он светел и серебрист.
Барсук широко распространен в Приморье. В При-
амурье его значительно меньше. Обитает в широколист-
венных и кедрово-широколиственных лесах речных до-
лин и примыкающих к ним пологих склонов, а также
по мелкосопочнику, где находит обилие разнообразных
кормов и удобные места для своих нор. Отдает пред-
почтение спелым дубово-широколиственным лесам с ле-
щинами, растущими па пологих сухих горных склонах
со скальными обнажениями и глыбами твердых пород.
В щелях и пустотах между ними он нередко устраивает
гнезда, не доступные ни медведю, ни лопате охотника.
Именно в таких местах сохраняются вековые барсучьи
колонии даже в густонаселенных районах Приморья.
9 Звери у себя дома
130 Обычен барсук и на сельскохозяйственных землях,
если вокруг много островных лесов и кустарниковых
зарослей. Избегает он лишь обширных переувлажнен-
ных лесов и лугов, где невозможно вырыть сухую нору.
Барсук в уссурийских лесах распространен там же,
где и белогрудый медведь. У этих зверей много общего
и в образе жизни: оба они всеядны, оба любят плоды,
сочные стебли, корешки растений и т. д. В отличие от
медведя барсук активно выкапывает червей, личинок,
ловит земноводных, пресмыкающихся, мышевидных гры-
зунов и питает пристрастие к сельскохозяйственным
культурам, особенно к кукурузе и сое.
Барсук такой же неуклюжий увалень, как и медведь,
ходит вперевалочку, косолапя. На зиму оба запасают
много жира и засыпают с. наступлением морозов до
весенней капели.
Удэгейцы и нанайцы давно приметили это сходство
и говорят: «Барсук — все равно маленький медведь.
И следы его — все равно прошел маленький медведь».
Северная граница обитания барсука, как и белогру-
дого медведя, проходит по левобережью Амура, однако
барсук распространен несколько севернее и в некото-
рых местах достигает рек Амгунь и Бичи.
Плотность населения барсука в лучших угодьях до-
вольно большая. На юге Приморья доводилось насчи-
тывать 17—20 барсуков на десять квадратных километ-
ров. По долине Большой Уссурки в широколиственных
лесах осенью 1968 года было учтено до 20—25 барсуков
на такой же площади.
Летом 1969 года удалось использовать для опреде-
ления численности барсука в верховьях реки Уссури
наблюдения искателей женьшеня. Как известно, это
растение встречается лишь в коренных, не потревожен-
ных человеком лесах. Вероятно, и плотность барсучьего
населения осталась здесь такой же, как и в прежние
времена. Путем несложных подсчетов мы определили,
75/
что в этом районе в среднем приходится по 15—20 осо-
бей на десять квадратных километров.
Барсук активен в сумерки и ночью. Чем темнее ночь,
тем он активнее. Прежде чем выйти из норы, он долго
прислушивается и принюхивается, наверх выходит, лишь
убедившись в полной безопасности. Постояв еще не-
много у норы, он по наторенной тропе идет на свой уча-
сток искать пищу. За ночь барсук обследует немало
мест, но дальше двух-трех километров от своего жилья,
как правило, не удаляется. В поисках пищи руковод-
ствуется весьма тонким обонянием; слух и зрение у него
неважные. В полночь барсук час-другой отдыхает где-
нибудь во временном убежище, потом продолжает кор-
межку. К утру возвращается в нору, днем спит или
трудится в своем подземелье.
У барсука характерная манера поиска пищи: он поч-
ти все время роется в лесной подстилке и земле. Носом
и лапами. Иной раз сразу и не разберешь, кабаны кор-
мились или барсуки.
Набор кормов барсука очень разнообразен. Кажет-
ся, он ест все, что едят другие животные. Но у него есть
и лакомые блюда: черви, лягушки, ягоды. Не может он
отказать себе в удовольствии понаслаждаться арбузом
или дыней.
К осени барсук сильно жиреет, увеличивая свой ве-
сенний вес примерно в два раза. После полного ремонта
гнезда со сменой подстилки он уже не уходит далеко
от убежища, а с наступлением морозов плотно забивает
листьями, травой и землей изнутри все выходы и засы-
пает. В оттепели изредка выйдет из норы, потопчется
около и снова спрячется. В его гнезде даже в самые
лютые морозы тепло — очень комфортабельно живет
барсук!
Засыпают барсуки в Приморье с начала ноября,
в Приамурье — с конца октября. Спят крепко: темпе-
ратура их тела снижается на три-четыре градуса, час-
9*
132 тота дыхания уменьшается почти вдвое против нормаль-
ного.
В размножении барсуков тоже есть свои особенности.
Гон у них растянут на всю весну и лето: одни самки
оплодотворяются в марте, другие — в апреле, мае, июне
и даже позже. А вот детеныши появляются у всех при-
мерно в одинаковые сроки, обычно в апреле. Обуслов-
лено это тем, что в беременности самок есть латентная
фаза, задерживающая развитие оплодотворенной яйце-
клетки до середины зимы.
В помете бывает чаще всего три-четыре барсучка, из-
редка — от двух до восьми. Рождаются они беспомощ-
ными, покрытыми редкой белой шерсткой. Прозревают
лишь через месяц. Мамаша очень заботлива, в хоро-
шую погоду она даже вытаскивает малышей для приня-
тия «солнечных ванн» наверх. Кормит вдоволь: сначала
молоком, потом приносит корм в нору. А позже учит
детенышей добывать себе пищу самостоятельно.
К осени молодняк сильно подрастает, начинает само-
стоятельные походы в лесную темень. Большинство мо-
лодых барсуков на зиму залегает в материнском гнезде,
но некоторые, которым надоела родительская опека,
обзаводятся своей норой. Самочки становятся зрелыми
на втором году жизни, самцы — на год позже.
Надо заметить, что, хотя взрослые барсуки-самцы
производят впечатление солидных хозяев, заботами
о потомстве они себя не утруждают. Они предпочитают
одиночество, им дороже всего на свете порядок, покой
и тишина. Они в друзьях не нуждаются, а оттого уже
в три года совершенно «нелюдимы», угрюмы и недовер-
чивы1. Но когда барсучиха позовет этакого отшельника,
он вмиг оживляется, становится заботливым, ласковым.
И даже похрюкивает и взвизгивает от избытка чувств.
Впрочем, чувств этих хватает ненадолго...
Основные враги барсука в амуро-уссурийских ле-
сах — бурый медведь, волк, рысь, харза. Лисица и ено-
133
товидная собака — его постоянные конкуренты, причем
последняя по отношению к барсуку ведет себя очень
почтительно, лисица же — независимо и даже нагло.
Барсук — зверь очень чистоплотный, в норе у него всег-
да идеальный порядок, отхожее место — в 15—20 метрах
от норы. Лисица, напротив, крайне неряшлива, ей ничего
не стоит нагадить прямо у входа или даже в самой норе. -
Барсук этого не выносит и стремится выгнать лисицу
вон, забивает землёй вход в ее нору. Обычно ему удает-
ся достигнуть своей цели. Но, бывает, сильный и упря-
мый лисовин выживает его самого, и барсук уходит,
не перенося лисьей грязи и вони.
Еще сорок лет назад промысловое значение барсука
в Приамурье и Приморье было весьма велико. По све-
дениям Б. Л. Черняка (1931), в двадцатых годах в При-
морско-Уссурийском районе ежегодно добывали в сред
нем три тысячи барсуков. В Приморье в 1934—1935 го-
дах заготавливали до девяти тысяч барсучьих шкурок
в сезон. С пятидесятых годов эти заготовки непрерывно
сокращаются. В Приморском крае с 1954 года больше
тысячи шкур не добывали, а в последнее время заготов-
ки исчисляются одной-двумя сотнями за сезон. В При-
амурье барсучьи шкурки поступают на заготпункты еще
реже.
Эти данные, конечно, не отражают истинного состоя-
ния поголовья, однако надо признать, что численность
барсука и в Приморье, и в Приамурье медленно, но не-
уклонно падает. Вблизи сел зверя уничтожают человек
и бродячие собаки. Особенно большое, непоправимое
зло — раскапывание барсучьих нор, которое практи-
куется все чаще, несмотря на то что это категорически
запрещено.
В основном из-за мяса и целебного жира барсука
активно промышляли еще во времена Н. М. Пржеваль-
ского, когда население края было в десятки раз мень-
ше. По мере освоения Приамурья и Приморья ежегод-
ная добыча зверя стала превышать его естёственный
прирост.
Барсука ловят капканами, давят собаками. С соба-
кой охотятся ночью, когда барсуки покидают убежище.
Зная места барсучьих нор, охотник затыкает входы
и спускает собаку, а сам ждет у норы.
Не всякая собака способна задавить барсука: в борь-
бе он нередко наносит врагу серьезные раны. Оборо-
няясь и огрызаясь, барсук шаг за шагом пятится к спа-
сительной норе. Но вход закрыт, а у норы ждет смерть...
Я уверен, что скоро барсук будет взят под охрану
и всякая охота на него будет запрещена. Будь моя
воля, я давно бы сделал это. И не только потому, что
люблю зверей как «младших братьев». Барсук, уничто-
жая множество слизняков, гусениц и личинок вредных
насекомых, мышевидных грызунов и других вредителей
леса, а также неустанно взрыхляя почву, творит для
леса не меньше пользы, чем муравьи или дятлы. На
Западе, где барсук перевелся, теперь берут на учет все
старые колонии и... реакклиматизируют зверя. Так ис-
правляются старые ошибки. Хорошо еще, что они пока
исправимы... _ _
ч>
ВЫДРА
Выдра замечательно приспособлена к полуводному
образу жизни, причем в воде чувствует себя значитель-
но лучше, чем на суше. Можно сказать, что выдра —
зверь земноводный. Ныряя в воду, она закрывает уши
и ноздри специальными клапанами. Плавает как рыба.
От ее стремительных рывков не увернуться ни щуке,
ни лепку, ни тайменю. Без видимых усилий выдра под-
нимается по быстрым речным перекатам. Не показы-
ваясь на поверхность три-четыре минуты, она способна
проплыть под водой около 150—200 метров. Ее движе-
ния на суше менее уверенны, хотя она нередко преодо-
135
левает «пешком» большие расстояния — до 15—20 кило-
метров в сутки.
У выдры очень плотное, вытянутое, несколько при-
плюснутое, хорошо обтекаемое и гибкое тело, покрытое
густым коротковолосым «водонепроницаемым» мехом
темно-коричневого цвета с серебристым налетом на шее,
груди и брюхе. Ноги короткие, с плавательными пере-
понками между пальцев. Хвост длинный, мускулистый,
толстый у основания и немного уплощенный. Голова не-
большая, приплюснутая, с плавно закругленной мордой,
маленькими ушами и осмысленными, выразительными
глазами. Длина тела взрослой выдры достигает метра,
хвост — 50—55 сантиметров. Крупные самцы весят 8—
10 килограммов, самки — заметно меньше.
Как-то летним днем я сидел на обрывистом берегу
морского залива, отдыхая от трудного перехода. Погода
была тихой и солнечной, а море — блестящим и ласко-
вым. Валы невысокой зыби ласкали прибрежные камни
да осторожно колыхали водоросли. В глубокой прозрач-
ной воде хорошо были видны суетливые стайки рыб,
разноцветные зонты ленивых медуз, одинокая нерпа,
увлеченная «рыбалкой».
Вдруг из-за недалекого мысочка живыми торпедами
ворвались в поле моего зрения две выдры — большая
и поменьше. Наверное, мать с выросшим дитем. До
чего же красиво, грациозно выглядели зверьки! Это
были сгустки энергии, стремительности и ловкости. Пла-
вали они виртуозно: то быстро гнали свои тела конвуль-
сивными извивами вверх-вниз, вправо-влево; то вдруг
вбуравливались в водную толщу винтообразными дви-
жениями хвоста, плотно прижав лапы к телу; то пре-
вращались в маленьких дельфинов, копируя дельфинью
манеру плавания. Наслаждаясь своим мастерством, выд-
р.Ы вдруг начинали, вытянувшись в струну, бешено вер-
теться вокруг своих продольных осей, покрываясь сереб-
ристыми пузырьками, потом врезались в рыбьи стаи,
136 разбивая их, а то застывали в неподвижности, расплас-
тавшись, как бы повиснув в' воде.
Вырвавшись на водную гладь, они засвистели раз-
бойничьим свистом, пугая чаек, и исчезли за тем же
мысом, оставив после себя расплывающиеся круги и усы
мелких волн.
Речная выдра распространена по земному шару очень
широко, ее нет, пожалуй, лишь в Австралии, на Мада-
гаскаре, океанических островах да в таких безводных
краях, как Аравия или Сахара. В Советском Союзе
выдры нет в тундре и пустынях Средней Азии.
Реки Приморья и Приамурья с их чистой холодной
водой, многочисленными плесами, перекатами, залива-
ми, протоками, ключами и родниками, с лесами, вплот-
ную подступающими к берегам, очень благоприятны
для обитания выдры. Они изобилуют кормом: рыбой,
раками, моллюсками п земноводными. А берега с нанос-
ными отложениями, с нависающими дернинами и под-
мытыми корнями деревьев очень удобны для устройства
нор. Частые заломы перегораживают русла, а завалы
вдоль берегов затрудняют подходы человеку, и это все
создает прекрасные защитные условия для выдры. Зи-
мой будто бы специально для нее созданы «пустоледья»,
незамерзающие полыньи и ключи
Речная выдра живет и на морском побережье. Здесь
она обычна в теплое время года, особенно вблизи усть-
ев рек и ключей. Любит укрытые от ветров и волн бух-
ты с нагроможденными обломками скал. В таких местах
много и рыбы, и моллюсков, и ракообразных.
Морские берега привлекают выдру пустынностью
и безлюдностью. В последние годы, когда ею стали
слишком интересоваться, она все чаще покидает реки
приморских склонов Сихотэ-Алиня и уходит на морское
побережье.
Но и в реках еще достаточно много выдры. Отсюда
в иные годы поступает до 40 процентов заготовляемых
137
в нашей стране шкурок. В 1959—1968 годах в Приморье
и Приамурье добывалось в среднем по 1488 шкурок
ежегодно, что составляет 54,5 процента от ее заготовок
на Дальнем Востоке и около 23 процентов от обще-
союзных. А в отдельные годы Амуро-Уссурийский край
давал даже 35—40 процентов общесоюзных заготовок.
Вряд ли еще где в Советском Союзе есть такие благо-
приятные для обитания выдры водоемы.
Показательна история промысла выдры. Из-за уси-
ленной добычи в двадцатых годах многие реки были бук-
вально «вычищены». В Приморье, например, в 1929 го-
ду добыли около 2000 выдр, в 1934 году всего 360, а в
1936 году — 80. Тогда было введено ограничение ее
промысла, отмененное во время Великой Отечественной
войны. Добыча снова резко возросла. В Приморье в
1944—1946 годах ежегодно стали заготавливать более
полутора тысяч шкурок. С 1947 года введена лицензион-
ная система, но промысел и после этого поднимался до
2673 шкур (1953). Последний год высокой заготовки —
138 1965-й. Тогда было добыто 2050 шкурок, после чего
добыча непрерывно стала снижаться. В 1971—1973 го-
дах в Приморье объявлялся двухлетний запрет охоты
на выдру, и к этому были серьезные основания.
Выдра очень требовательна к чистоте воды и в мут-
ных водоемах не живет. Предпочитает горные реки с
кристальной холодной водой, хотя встречается в озерах,
старицах, застойных реках с заболоченными берегами.
Важно, чтобы в воде была рыба и чтобы ее можно было
видеть.
В теплый период года выдра держится на небольшом
участке реки, обычно не уходя дальше четырех—шести
километров от облюбованного русла. Зимой размеры
индивидуального участка зависят-от характера водного
и ледового режима. На промерзающих водоемах и на
реках со сплошными наледями выдра не живет. Не мо-
жет существовать она на озерах и реках, покрываю-
щихся толстым ледяным покровом. В поисках открытой
воды выдра зимой иногда предпринимает далекие путе-
шествия по заснеженному лесу, даже переваливает
высокие водораздельные хребты.
Свой участок обитания выдра знает великолепно, до
мелочей. Речные извилины она при необходимости,
в первую очередь при движении вверх по реке, уверен-
но спрямляет по суше. Она знает каждую струйку, каж-
дый родничок или ключик, каждую мочажину недалеко
от берега. На участке у выдры несколько нор, вход
в которые расположен под водой. Она склонна следить
за порядком. Например, погибших после икромета лосо-
сей она вытаскивает из воды на открытый берег, заве-
домо на съедение другим животным. Уборные устраи-
вает на суше в определенных местах, чаще всего на
высоких песчаных мысах, в нишах под нависшим бере-
гом или подмытыми водой корнями деревьев.
Повадки выдры своеобразны. Она чрезвычайно осто-
рожна. Ее поведение несет черты высокой осмысленно-
139
сти. Выдра иногда неделями живет на реке рядом с
избушкой охотников, и те о ее присутствии даже не
догадываются. В некоторых европейских странах она
ухитряется жить в черте городов, опять-таки ничем не
выдавая своего присутствия. Особенно осторожна выд-
ра, когда она с детенышами. Выводок живет в каком-
нибудь заливе или на тихом плесе, но обнаружить его
не всегда может даже очень опытный охотник.
У выдры хорошая память и изумительная наблюда-
тельность. Она замечает и сдвинутую валежину, и бро-
шенную ветку, и перевернутый камень. Большую часть
ухищрений человека, стремящегося ее отловить, выдра
легко разгадывает. Поймать ее в капкан может только
тот охотник, который постиг все тонкости ее поведения.
Все органы чувств у выдры развиты хорошо. От
берега водоема она отходит редко и при малейшей опас-
ности скрывается в воде, где практически неуловима.
Десятки раз мне приходилось видеть, как на долю се-
кунды показывается из воды ее голова с удивленными
и любопытными глазами и тут же бесследно исчезает.
Даже на широком плесе с зеркальной поверхностью
редко удается заметить ее движения в толще воды.
«Только что была — и как провалилась», — удивляются
люди.
Иногда идешь вдоль берега и слышишь всплеск
прыгнувшей в воду выдры. Подбегаешь, пытаешься хоть
что-то разглядеть — напрасно! Даже нельзя сказать:
«след простыл», потому что и следа-то нет.
Хотя выдра и чрезвычайно осторожна, ей вовсе не
чужда любовь к различным забавам. Чувствуя себя
в безопасности, выдры, особенно молодые, играют, во-
зятся, гоняются друг за другом, мелодично и громко
свистя. Детом у них есть излюбленные горки, с которых
по скользкой глине или илу они на брюхе, как на салаз-
ках, одна за другой съезжают в воду. Зимой аналогич-
ные катания они устраивают на снежных склонах. Иног-
140 да выдры катаются и на ровном льду или на плотном
снежном насте: разгонятся, потом метра три-четыре
катятся, поджав ноги. Особенно любят игры в тихие
лунные ночи. Вспоминаются встречи с выдрами.
...Последние километры зимнего пути к своей таеж-
ной избушке я шел по скованной льдом реке. Старая
лыжня была присыпана пухлой, искрящейся порошей,
которая почти не затрудняла скольжения лЫж, но за-
глушала его шум. Идти было легко и приятно, солнце
от волнистого голубовато-зеленого горно-таежного гори-
зонта было еще высоко, и я не спешил.
В излучине реки лыжня вывела меня на косу, осно-
вание которой густо заросло ивняком. Здесь часто кор-
мились рябчики, потому я снял с Плеч ружье и пошел
совсем тихо. Обогнул косу, вместе с рекой круто завер-
нул вправо и неожиданно увидел в каких-нибудь ста
метрах двух выдр. На снежно-белом фоне в потоке сол-
нечного света они в своих темно-коричневых шубках
виделись четко и контрастно, поэтому я первым делом
потянулся к фотоаппарату. Стараясь шевелиться как
можно меньше и незаметнее, я достал телеобъектив,
привинтил его, плавно взвел «Зенит». К моему огорче-
нию, фигурки выдр в кадре получились слишком мел-
кими, но оптика сокращала расстояние до зверей в четы-
ре раза, и я залюбовался ими.
Выдры играли. Рядом е крутым берегом чернела
узкая полоса дымящейся полыньи, в которой они могли
в случае опасности быстро исчезнуть, поэтому и их пове-
дение беспечным могло лишь показаться. Они довольно
легко взбирались на крутой берег, ложились на брюхо
и, высоко подняв голову, вытянув ноги вдоль тела,
с радостным свистом скользили вниз как на салазках.
Один раз, другой, снова и снова. В том месте, где они
скатывались, уже образовался утрамбованный желоб.
Только я подумал: «Долго ли еще будете катать-
ся?» — как выдры, словно услышав мой Нопрос, плюх-
нулись в полынью и зарезвились уже в своей родной 141
стихии. Плавали вперегонки, ныряли, выскакивали на
заледенелый край полыньи и мчались по нему, смешно
выгибая спину, волоча длинный и толстый хвост, пово-
дя головой на змеиный манер и посвистывая — то раз-
бойно громко, то тихо и мелодично.
Казалось, что выдры всецело отдались игре и поте-
ряли всякую осторожность. Но стоило мне сделать в их
сторону несколько тихих и плавных шагов, как они
насторожились, вытянувшись в мою сторону, а через
несколько секунд плюхнулись на воду, немного попла-
вали, пристально изучая меня, и дружно исчезли.
В слабой надежде, что выдры все-таки вернутся,
я подошел к полынье поближе, замаскировался за коря-
гой на берегу и стал ждать. Долго сидел, замерз, но так
и не дождался.
В другой раз, осенью, пробираясь вдоль Большой
Уссурки, я издали заметил круги, кольцами разбегаю-
щиеся по плесу тихой протоки. Я подумал, что это утки
здесь, и стал осторожно подкрадываться. Я было уже
приготовил ружье, как вдруг неожиданно услышал в
стороне плеса громкий характерный свист. Приподняв-
шись над травой и кустарником, я увидел на речной
глади резвящихся выдр.
Их было три — мать и два выдренка. Семья. Они
беспрестанно гонялись друг за другом, как бы играя
в пятнашки, ныряли, кувыркались, исчезали под водой
то на мгновение, то почти на минуту. По волнам было
видно, что и под водой звери резвились.
Мне тогда удалось понаблюдать за выдрами всего
несколько минут. Мать семейства неожиданно вынырну-
ла почти рядом со мной и заметила меня. Я застыл, она
уставилась на меня своими красивыми умными глазами,
шевеля усами и фыркая. Я не выдержал и улыбнулся,
выдра тотчас же подала тревожный сигнал, и все стих-
ло. Лишь волны некоторое время плескались о берег
142 да полузадавленный зверями бычок в агонии рябил
речное зеркало.
Еще со времени Брема выдре'приписывают (и не
без основания!) много положительных черт. Во-первых,
эго зверь благородный, к соседям по водоему благоже-
лательный. Я часто видел, как норка и ондатра жили
бок о бок с выдрой и та их не трогала. Для предста-
вителя хищников это странное исключение. Во-вторых,
выдра осторожна и смела одновременно. Она всегда
готова, даже с риском для жизни, помочь не только
попавшим в беду детенышам, но и просто собратьям.
Если нужно, она без раздумий бросается на крупную
собаку или другого опасного зверя, а защищается как
гладиатор. И, в-третьих, выдра совсем не кровожадна,
как, скажем, горностай или колонок, она ловит рыбы
столько, сколько ей нужно для насыщения. Настоящий
земноводный рыцарь!
Выдры питаются в основном рыбой, раками, лягуш-
ками. Главный корм, конечно, рыба, но этот зверек
очень любит речных раков и в местах, где их много,
предпочитает питаться преимущественно ими. Лягушек
ест в основном осенью и зимой, когда они собираются
на зимовку в водоемы.
Вреда рыбному хозяйству выдра не приносит: она
ловит чаще всего так называемую «сорную» рыбу —
вьюнов’, гольянов, пескарей, бычков, а также непромыс-
ловую — хариуса, мальму, кунджу. Если учесть, что
некоторые непромысловые рыбы поедают на нерестили-
щах очень много икры и мальков более ценных пород,
особенно кеты и горбуши, то выдра скорее не вредна,
а полезна. На нерестовых участках рек выдру следо-
вало бы строго охранять: несколько десятков этих зверь-
ков могут заменить крупный завод по искусственному
выращиванию мальков кеты, горбуши и других цен-
ных рыб.
Тот, кто видел нерестилища кеты и горбуши, конеч-
но, помнит жадные стайки рыб, снующих между лосо- 143
сями и пожирающих их икру. Этих разбойников так
много и они так прожорливы, что невольно думаешь:
неужели нет средства их уничтожить? Такое средство
есть. Это выдра. Она сделает это куда лучше, чем люди.
Размножение выдры изучено до сих пор плохо. Гон
и деторождение у нее, вероятно, нечетко приурочены
к определенному времени года. Приходилось встречать
новорожденных выдрят и весной, и летом, и осенью,
и даже зимой. У выдры обычно два-три детеныша. Вос-
питывает их мать почти год. Самочка становится взрос-
лой на второй год, самцы — на третий.
Пойманные маленькими, выдрята легко приручаются.
Они очень смышленые и быстро усваивают- требования
хозяина. С воспитанной выдрой можно купаться, играть.
Она и сама будет ходить «на рыбалку» и приносить
в дом свою добычу, если ей не помешают собаки. Руч-
ные выдры в большинстве случаев гибнут от безнадзор-
ных крупных псов.
Трехмесячного выдренка приручить уже трудно. Он
весьма злобен и агрессивен, хотя от пищи никогда не
отказывается. Ест рыбу, мясо, сливочное масло, пьет
молоко. 1
Добыча выдры сложна и требует от охотника высо-
кого мастерства. Можно сказать, что добыча выдры —
«высший пилотаж» охотничьего искусства. Поставил я
точку, а ловлю себя на мысли: со временем — я верю! —
люди перестанут охотиться на выдр. Стоит ли из-за шап-
ки или воротника губить таких прекрасных животных!
ХАРЗА
Это типичный представитель фауны уссурийских ле-
сов. Кроме Приморья и Приамурья, в Советском Союзе
харза больше нигде не живет, если не принимать во
внимание ее редкие заходы из Китая в Забайкалье.
144 Родина харзы — Индокитай, Индонезия, Китай, Корея.
Этого зверя также называют непальской куницей. Она
и относится к семейству куниц. По сложению харза
напоминает нашу русскую куницу, только размерами
значительно крупнее. Самцы весят до шести килограм-
мов, самки — до четырех. Длина тела у самца 50—72,
у самки — 45—62 сантиметра. Хвост у харзы длинный,
достигает трех четвертей длины тела. Благодаря такому
хвосту бегающая по деревьям харза напоминает мар-
тышку. Тело ее вытянутое, гибкое, сильное. Голова не-
большая, остромордая, ноги умеренной длины, со слабо
опушенными лапами.
Мех у харзы короткий, жесткий, блестящий и очень
пестро, в общем красиво, окрашенный. Верхняя часть
головы глянцево-черно-бурая, далее на шее и спине от-
тенок становится буровато-желтым, золотистым, а бли-
же к хвосту вновь черно-бурым. Подбородок и нижние
губы белые, горло и грудь оранжево-золотистые, бока
и живот ярко-желтые, лапы и хвост черные. Почти все
цвета радуги, но в гармоничном сочетании. Характерная
для тропических животных окраска!
Харза, если она не спит, пребывает в непрестанном
движении. Быстро бегает по земле, ловко лазает по
деревьям. У нее острые когти и очень подвижные длин-
ные пальцы, она свободно влезает на дерево и спускает-
ся головой вниз.
В январе 1970 года одной харзе прищемило створ-
ками капкана палец и она осталась цела, невредима
и здорова. Охотовед В. В. Тихоненко вынул ее из кап-
кана, отнес в зимовье, потом привез в село. Харза вела
себя миролюбиво, хорошо ела мясо, пила воду, хватала
снег. Но в руки не давалась. При попытке поймать ее
она начинала бегать по квартире в сильном возбужде-
нии. Движения ее были стремительны и ловки, прыжки
огромны. Она как птица летала из угла в угол, с пола
на шкаф, по стене взбиралась под потолок и бегала
145
там по тонкой трубе паропровода. По стене она лазила
свободно, как огромный жук. Особенно поражало, как
ей удается держаться на ровной стенке головой вниз.
Это казалось непонятным, пока мы не рассмотрели ее
пальцы с острыми когтями, которые развертываются
почти на 180 градусов относительно их нормального
положения.
10 Звери у себя дома
146 В Амуро-Уссурийском крае находится крайняя се-
верная часть ареала харзы. Его северная граница на
левобережье Амура идет юго-западнее Облучья, захва-
тывает верхнюю половину Архары и, обогнув Тырму, по
верховьям Биры, Урми, Кура и Харпи выходит к Амуру
несколько ниже устья Горина. На Сихотэ-Алине грани-
ца захватывает низовья Гура, огибает верхние части
бассейнов Анюя, Хора и Самарги и через низовья Нель-
мы и Копии выходит к Татарскому проливу.
Глубокий прогиб границы ареала в центральной час-
ти Сихотэ-Алиня обусловлен постоянно высокими сне-
гами и бедностью кормов. В пределах очерченной части
ареала по верховьям Сукпая, Самарги, Бикина, Даль-
ней и Арму харза появляется лишь кратковременными
заходами, обычно в бесснежье.
►Харзу можно встретить в различных лесах. Мнение
некоторых исследователей, будто этот хищник особенно
ларактерен для хвойных лесов Сихотэ-Алиня, нуждает-
ся в уточнении. Харза обычна и в широколиственных,
особенно в дубовых, а также в кедрово-широколиствен-
ных лесах, где неоднократно отмечали одного-двух
зверьков на десяти квадратных километрах.
По восточным склонам Сихотэ-Алиня до реки Таеж-
ной харза встречается реже, а на Самарге, Нельме, Бот-
чи и Коппи обитает лишь местами. На западных скло-
нах Сихотэ-Алиня харза обычна, даже многочисленна —
в верховьях Уссури и по Арсеньевне. К северу числен-
ность ее снижается. Для лесов средней части бассейна
Хора плотность населения харзы в 1965/66 году не пре-
вышала одной особи на 50—100 квадратных километ-
ров. В темнохвойных лесах, где нет кедра, харза живет
лишь летом, зимою же встречается очень редко. Как
видно, при движении с юга на север, из широколиствен-
ных лесов в хвойную тайгу, численность харзы заметно
уменьшается.
Г. Ф. Бромлей в своих трудах отмечал резкие коле-
147
бания численности харзы в зависимости от поголовья
кабарги. В 20-х годах, когда кабарга подвергалась силь-
ному истреблению, мало было и харзы. Позднее пого-
ловье того и другого животного увеличивалось пропор-
ционально. Но с шестидесятых годов численность харзы
повсеместно падает. В настоящее время севернее 45 гра-
дуса северной широты харза очень редка, хотя еще два-
дцать лет назад она была здесь обычной. В 1936 году
зоолог Ю. А. Салмин на 200-километровом маршруте
по рекам Арму и Обильной отметил 26 уничтоженных
харзами кабарог. Зимой 1968/69 года в бассейнах этих
же рек харза отмечалась единицами на тысячах квад-
ратных километров.
Резко сократилась численность харзы на восточных
склонах Сихотэ-Алиня севернее Самарги, на западных-—
севернее Мухена и по левобережью Амура. В пятиде-
сятых годах харза была здесь обычна, а по морскому
побережью встречалась до мыса Сюркум. Сейчас ее
там мало, а севернее Советской Гавани она вообще захо-
дит редко.
Индивидуальные участки для харзы мало характер-
ны. Они достаточно четки лишь у самок с детенышами.
Зимой харзы широко кочуют, у крупной добычи задер-
живаются и живут, пока не съедят все. В январе 1970 го-
да в верховьях Уссури две харзы нашли разделанную
тушу изюбра и пожирали ее, устроив себе гнездо в два-
дцати метрах под густой елкой. Мне приходилось видеть
съеденного харзами павшего кабана. Шкура его смерз-
лась и сохраняла первоначальную форму, а внутри были
только крупные кости. Вместе с тем харза нередко бро-
сает задавленных кабарог, съев лишь малую часть до-
бычи. Мерзлое мясо этот зверь ест вынужденно, когда
нет свежего.
Харзы часто живут семьями или парами. Охотятся
сообща, по всем правилам коллективной охоты, выгоняя
свои жертвы на лед реки или на засаду. Харза — зверь
10*
148 ловкий, сильный, выносливый и кровожадный. Нагря-
нув в очередной распадок, харзы за день, за два унич-
тожают все, что им по силам. Они неутомимы и одина-
ково проворны на земле и на деревьях. Отлично ловят
даже белку и соболя, если те не успевают скрыться
в небольшом дупле или поре.
Во время охоты харзы идут «фронтом», в десяти—
двадцати метрах друг от друга, тщательно обследуя
местность и все деревья от корней до вершин. При этом
они» перекликаются характерными харкающими звука-
ми. Действия их всегда согласованы: каждый зверек,
видимо, хорошо знает, что и где делают другие.
Кроме кабарги, зайцев, белок, разных птиц, в том
числе и рябчиков, харзы иногда давят барсуков, еното-
видных собак, телят косули, пятнистого оленя, изюбра
и поросят. Не щадят мышей, бурундуков, пищух, колон-
ков, норок — никого! Лишь изредка харза ест расти-
тельные плоды.
Кабарга зимою почти никогда не уходит от харзы.
Из разобранных мною по следам двенадцати случаев
погони в одиннадцати развязка наступила не далее
трех—пяти километров. Очень быстро харзы догоняют
кабаргу по насту и наледям.
При всем том эти ярко выраженные хищники очень
любят мед. В Маньчжурии их даже называют «медовы-
ми собаками». Найдя диких пчел, харзы их обязательно
разорят. Рассказывают, что они опускают в ульи свои
длинные хвосты, а потом облизывают их. Приходят они
и на пасеки, чтобы полакомиться медом, но там в узкий
леток, да еще снизу, хвост не просунуть, приходится
грызть углы или поднимать крышки ульев. Эти попытки
не всегда успешны.
Выделения прианальных желез у харзы очень ядови-
ты и стойки. Приходилось наблюдать, как этот хищник
вытаскивал барсуков из их нор. Вероятно, это ему
удается лишь после «газовой атаки», от которой чисто-
плотные барсуки впадают в обморочное состояние. Ина- 149
че харза вряд ли справится с барсуком, скорее он ее
задавит, тем более в своей норе.
Гон у харзы бывает летом, в июне—июле. Как и у
большинства животных, самцы с боем завоевывают пра-
во оставить потомство, и это удается лишь сильным
и ловким. Во время гона харзы утрачивают обычную
осторожность, к ним можно подойти очень близко, почти
вплотную.
Детеныши появляются весной. Их обычно три-четы-
ре, но бывает и больше. Однажды нашли гнездо харзы,
в котором было восемь щенят. Растут они быстро и уже
к осени достигают размеров взрослых. С этого времени
и всю зиму взрослые обучают молодое поколение, охо-
тясь семьями.
В печати до сих пор пишут о вредности харзы и при-
зывают к самому активному ее уничтожению. Вероятно,
эти призывы были обоснованы двадцать—тридцать лет
назад, когда харза была многочисленной. Сейчас ее по-
головье сильно сократилось, наносимый ею вред невелик.
СОБОЛЬ
Живой соболь в зимнем наряде удивительно красив.
Он пропорционально сложен, у него вытянутое и гиб-
кое тело с широкими, густо опушенными лапами, пуши-
стый хвост, изящная голова с большими треугольными
ушами и выразительными черными глазами.
Зимний мех соболя по пышности и шелковистости
не знает себе равных. Веками этот мех называли «цар-
ским». Окраска его довольно сильно варьирует в раз-
личных местностях и у разных зверьков. Даже среди
нескольких десятков соболей, добытых на небольшом
участке, трудно найти две шкурки одинакового оттенка.
Обычно мех темно-бурый с посветлением на боках
и брюшке. На горле и шее резко выделяется оранжевое,
150 охристое или желтое пягно неопределенных очертаний
(у очень темных особей его иногда нет совсем). Мор-
дочка светлее остального тела. Под длинными остевыми
волосами, определяющими цвет меха, проступает очень
густая и нежная подпушь, голубовато-серая у основания
и светло-будэая на концах.
Стоимость собольей шкурки зависит от ее цвета. Тем-
ные соболи самые дорогие, светлые — самые дешевые.
Среди амурских соболей темных довольно много (30 про-
центов), а светлых всего 1—2 процента. Все остальные
считаются средними по цвету.
Соболь очень подвижен и не по размерам силен. Он
весь в движении, свободно чувствует себя на земле и на
деревьях, в каменистых россыпях и под толщей снега.
Великолепен соболь в погоне за белкой, кабаргой или
другой добычей. Стремительность, легкость и грация
бегущего соболя неподражаемы. Он в это время пре-
краснее скачущей лошади или танцующих журавлей,
о бегущем соболе можно слагать песни.
Испокон веков соболь заселял горные леса Приморья
й необозримые просторы Приамурья. В середине
XIX столетия соболиные шкурки у местного населения
имели весьма невысокую ценность. По свидетельствам
Л. И. Шренка и В. К. Арсеньева, они ценились ниже
шкур выдры, рыси, росомахи и даже собаки. Но уже во
второй половине столетия промысел соболя многократ-
но усилился. Обилие этого зверя позволяло опытному
охотнику добывать в те времена за сезон 100—150 шку-
рок. Еще в конце века сезонная добыча местного охот-
ника иногда достигала 100 соболей. В начале XX века
промысел велся чрезвычайно интенсивно, особенно в
Приморье, где звероловные избушки стояли через во-
семь—десять километров и вокруг каждой насторажи-
валось до трех тысяч ловушек.
Понятно, что численность соболя стала неуклонно
падать. В. К. Арсеньев писал, что уже в 1904 году
151
средняя сезонная добыча охотника сократилась до че-
тырнадцати соболей, а в 1909-м — до девяти и менее.
В 1912 году промысел запретили на три года, однако
запрет не соблюдался, катастрофа казалась неотвра-
тимой.
В двадцатые годы были очень высокие цены на меха.
В край прибыли сибирские охотники с ружьями, лайка-
ми, капканами и обметами. Промысел достиг напряже-
ния азартной игры, а сезонная добыча сократилась до
единичных шкурок. Однако громадные цены на них
все же делали промысел выгодным.
Катастрофа разразилась, несмотря на двухгодичный
запрет добычи, предпринятый в 1927 году. Уже в 1932 го-
ду соболь стал чрезвычайно редким, и был объявлен
повторный запрет охоты, но браконьерство продолжа-
лось и шкурки поступали на «черный рынок». Только
в 1937 году, благодаря общесоюзному запрету добычи
соболя, удалось пресечь оргию истребления. В тридца-
тых годах соболь в Приморье и Приамурье сохранялся
в недоступных местах, чаще всего по отдаленным гор-
ным вершинам с каменистыми россыпями. Запрет охоты
на этот раз оказался спасительным для ценного зверь-
ка, хотя в ряде мест его численность продолжала падать,
а некоторые очаги на юге Приморья исчезли совсем.
Восстановление ареала и численности соболя нача-
лось в 40-х годах. Разрозненные очаги расширялись,
сливались, соболь постепенно вновь завоевывал леса
Приамурья и Приморья.
С 1950 по 1962 годы сюда завезли и выпустили око-
ло 3000 зверьков, в основном баргузинских и якутских.
Но попытка облагородить расу амурского соболя не
увенчалась успехом. Выпущенные зверьки в течение пер-
вого же года разбегались, становились добычей бра-
коньеров и почти все погибали. Иной раз «новоселов»
начисто вылавливали прямо у клеток, в которых их при-
везли и где был оставлен корм. Отдельные особи еще
152 встречались в течение двух-трех лет, затем п они исче-
зали. Детальный анализ распространения соболя по
годам показал, что зверек хорошо развивался в тех
обширных районах, куда его не вселяли, а там, куда
завозили соболей много и долго, их нет и поныне. Я не
сомневаюсь, что гораздо больше результатов принесло
естественное восстановление, достигнутое строгим запре-
том добычи, а затем — системой лицензий, но некоторые
специалисты считают, что реакклиматизационпые выпу-
ски дали какую-то пользу.
Расширение ареала соболя происходило как бы
рывками, повторяющимися через несколько лет. Осо-
бенно мощные волны расселения были отмечены в
зимы 1957/58, 1963/64, 1968/69 и 1972/73 годов. Как это
ни парадоксально, основную роль здесь сыграли неуро-
жаи кормов, принуждавшие соболя расселяться более
широко и осваивать новые районы. То есть опять-таки
естественные причины дали тот результат, которого не
могли добиться искусственными мерами.
Соболь — представитель таежной фауны с холодным
климатом, в Амуро-Уссурийском крае проходит южная
граница его обитания. Основными факторами, ограни-
чивающими распространение этого вида к югу, видимо,
являются температурный режим и влажность лета. Он
свободно выдерживает суровые зимы, но с трудом пере-
носит летнюю жару.
Раньше я, бывая в Южном Приморье, часто думал:
такая великолепная и дремучая тайга, а соболя нет.
А на севере его полно в редкостойных лиственничниках,
березняках и даже на марях. Почему? Это «почему»
терзало меня до тех пор, пока я случайно не обратил
внимание на карту, на которой были нанесены изоли-
нии сумм летних температур. Одна из изолиний в общих
чертах совпадала с южной границей ареала соболя.
А недавно пришлось беседовать с одним старым охот-
ником. После моего вопроса: «Почему соболя мало или
153
совсем нет во многих южноприморских лесах?» — ста-
рик долго думал, пыхтя трубкой, а потом вымолвил:
«Жары он боится, соболек-то». А я подумал: «Как хо-
рошо виден в человеке, даже совсем неграмотном, боль-
шой природный ум».
В настоящее время на восточных склонах Сихотэ-
Алиня соболь полностью заселяет бассейны Тумнина,
Коппи, Ботчи, Нельмы и Самарги. Южнее Сихотэ-Алип-
ского заповедника граница отодвигается от моря, затем
отклоняется на юго-запад, огибает бассейн Колумбе
и уходит на север. Вдоль западных предгорий Сихотэ-
Алиня извилистой линией она поднимается до села Ше-
лнхово на Амуре.
По левобережью Амура нс заселены соболем только
лиственничные мари и травяные луга с редкостойными
ивами, березой, осиной и лиственницей на Удыль-Кизин-
ской, Эворон-Чукчагирской и Симминской низменностях,
а также обезлесенное междуречье от Тунгуски и Урми
до Амура.
На юге Приморского края в горных лесах верховий
Уссури, Партизанской, в среднем и верхнем течении
Киевки, Милоградовки, Маргаритовки и Аввакумовки
обособленно расположен южноприморский очаг обита-
ния соболя площадью 16,5 тысячи квадратных кило-
метров.
Лучшими местами обитания соболя являются кедро-
во-еловые леса по сухим речным террасам и предгорьям
высотой до 500—600 метров над уровнем моря. Таких
лесов в Амуро-Уссурийском крае еще много. В них со-
боль в изобилии находит свой основной корм: мышевид-
ных грызунов, кедровые орехи, ягоды амурского вино-
града, коломикты, брусники, черемухи, рябины, шипов-
ника. Плотность соболя там — от четырех до двенадцати
особей на десять квадратных километров. На участках
с особо благоприятными кормовыми и защитными усло-
виями встречается до 12—16 и даже 20—25 зверьков на
154 такой же площади. Охотники в таких местах добывают
иногда за зиму до 60—80 зверьков каждый.
Много соболя держится в холодный период года
и в пихтово-еловых лесах по долинам рек, особенно если
смежные склоны гор покрыты лиственничниками, берез-
няком или незаросшими гарями. В долинные темнохвой-
ные леса соболя привлекает обилие грызунов, рябчиков,
различных ягод и очень хорошие защитные условия.
Численность соболя осенью и зимой здесь достигает
в среднем 6—8, иногда 10—12 и даже 18—24 особей на
десять квадратных километров.
В горных темнохвойных лесах соболь также встре-
чается часто: в среднем 5—6, а то и 8—10, до 15—20
зверьков на десять квадратных километров.
В лиственничниках Сихотэ-Алиня соболя всегда мень-
ше, чем в темнохвойных лесах. Его совсем мало в ба-
гульниковых и ерниковых лиственничниках, несколько
больше — в брусничниковых и горных. Но на левобе-
режье Приамурья в лиственничниках соболя почти всег-
да много. Особенно в Верхнебуреинском районе, где
господствует лиственница.
В типичных кедрово-широколиственных лесах, где
мало ели, а лето жаркое, соболя примерно в два раза
меньше, чем в широколиственно-кедрово-еловых, и летом
зверьков в них заметно меньше, чем зимой. Чисто широ-
колиственные леса, расположенные, как правило, по
границе ареала, заселены соболем очень редко. Осинни-
ки и березняки, занимающие гари и лесосеки 30—50-лет-
ней давности, а тем более свежие, тоже не особенно при-
влекают его.
В Амуро-Уссурийском крае соболь обыкновенно ведет
оседлый образ жизни. Однако неодинаковые глубины
снежного покрова и наличие кормов на горах и в доли-
нах вызывают сезонные перекочевки зверька: зимой с
гор вниз в долины, весной — обратно в горы. Особенно
заметны эти перемещения, когда в горах выпадает мно-
i5'5
го снега и в то же время мало грызунов, брусники
и кедрового ореха.
Индивидуальные участки соболей в настоящее время
тесно примыкают друг к другу или даже перекрывают-
ся, но вражды между зверьками не наблюдается. По-
стоянных гнезд на своем участке соболь обычно не име-
ет, укрывается в первом попавшемся дупле, норе или
какой-нибудь нише. Врагов и конкурентов у него много,
но опасных среди них нет. Жертвой наземного хищ-
ника соболь становится весьма редко, зато ему прихо-
дится остерегаться крупных хищных птиц: ястреба-тете-
ревятника, белой совы, уссурийского филина, длинно-
хвостой неясыти и других. Иногда идешь по свежему
следу соболя — и вдруг на чистой поляне он обрывается.
156 В чем же дело? И только широкий росчерк на снегу
концами крыльехВ крупной птицы раскрывает малень-
кую лесную трагедию.
Интересны взаимоотношения соболя и норки. Сопер-
ничают они главным образом в пойменных лесах зимою,
когда норка усиленно ловит мышей и полевок, а соболь
спускается с гор к рекам. Неоднократно наблюдались
драки между этими зверьками, причем в большинстве
случаев соболь убивал и поедал норку.
В последние годы многие специалисты охотничьего
хозяйства высказывают мнение, что соболь уничтожает
белок и что это едва ли не главная причина упадка
беличьего промысла. Вообще говоря, соболь—хищник,
а белка — грызун; наблюдения показывают, что она не-
редко становится жертвой соболя. Но вряд ли это серь-
езно влияет на ее поголовье. Численность белки гораздо
больше зависит от урожая кедровых орехов. После хоро-
ших урожаев белки много повсюду, в том числе в типич-
ных местах обитания соболя. В бескормное же время
ее численность падает тоже повсюду, даже там, где
соболя нет. Разве что в лиственничниках, где кормовые
условия плохи и для соболя, и для белки, хищник ста-
новится серьезным врагом грызуна. В лиственничниках
соболю догнать белку намного проще, чем в густом лесу,
особенно кедровом, где белка легко убегает по верши-
нам деревьев.
Соболь — типичный хищник, однако в его рационе
и растительная пища занимает существенное место.
Иногда он длительное время живет только на ягоде или
орехах и, между прочим, чувствует себя неплохо. Пре-
следовать кабаргу, зайцев, белку и других животных он
начинает при недостатке растительного корма, а также
пищух, мышей и полевок.
У соболя отлично развиты и зрение, и обоняние. Под
метровым слоем снега он безошибочно находит кедро-
вую шишку, а к приманке из рябчика сворачивает за
двадцать метров. Писк и шорох мыши или полевки он 157
слышит не хуже кошки.
Излюбленная пища соболя — рябчик, и он всегда го-
тов полакомиться им. А вот на свежие следы кабарги,
зайца или белки обычно не обращает внимания, если
он сыт и, как говорится, уверен в завтрашнем дне.
Кабаргу по глубокому снегу соболь может догнать
и задавить даже в одиночку, хотя это крупное для него
животное. Правда, бороться с кабаргой соболю прихо-
дится упорно. Догнав жертву, он прыгает ей на спину
и впивается в шею. Конечно, для кабарги это не самая
легкая смерть. В малоснежье этот оленек легко уходит
от соболя, и хищник, понимая это, делает вид, что она
его совсем не интересует. Разумеется, до поры до вре-
мени.
Ест соболь и падаль, и рыбу, и насекомых, ловит пи-
щух, бурундуков, летяг, разных птиц, разоряет гнезда.
Он многояден и голодает лишь при одновременном
сокращении всех этих разнообразных кормов, особенно
когда выпадают глубокие снега. Такие голодные зимы
случаются в четыре—шесть лет.
Гон у соболей бывает в июне—июле, иногда в пер-
вой половине августа. А соболята появляются у самки
лишь в апреле—мае следующего года. Большую часть
этого времени беременность как бы условна, по-настоя-
щему она начинается лишь в марте.
В конце февраля и начале марта у соболей происхо-
дит так называемый «ложный гон». Зверьки в это время
очень активны, бегают друг за другом (в основном сам-
цы за самками) и дерутся. Все выглядит как летом, во
время настоящего гона, но спариваний не происходит.
В чем смысл «ложного гона», пока неизвестно. А смысл
должен быть, ибо в природе бессмысленного нет.
Соболята рождаются очень маленькими, почти голы-
ми, беспомощными. Через месяц прозревают, через пол-
тора — вылезают из гнезда и начинают знакомиться
158
с непостижимо сложным миром. А в августе уже дости-
гают размеров взрослых и начинают самостоятельную
жизнь. Как и другие животные, они разбредаются во
все стороны, и каждый ищет себе охотничий участок
побогаче и поудобнее. Но соболи уходят от своего род-
ного гнезда обычно недалеко. Нередко соболиная семья
долго живет в районе родительского гнезда. Молодые
и старые промышляют на общем участке и осенью,
и зимой, не проявляя вражды друг к другу. Но в конце
зимы срабатывает очень мудрый и тонкий инстинкт,
препятствующий родственному скрещиванию: братья и
сестры разбредаются. Мать обычно остается на своем
участке. Здесь ее дом, в котором она обитает до конца
жизни. Бывают исключения из этого правила, но редко.
Лишь в голодные годы соболи широко кочуют в поисках
пищи уже с осени.
В плодовитости соболь уступает колонку, норке, а
тем более белке или ондатре. Соболюшка впервые обза-
водится детенышами обычно в три, очень редко в два
года. В помете бывает в среднем три-четыре, реже два
или пять, и совсем редко один или шесть-семь соболят.
Но соболь живет значительно дольше колонка, норки и,
конечно, белки или ондатры, да и выживаемость молод-
няка у него выше. Все это и обеспечивает соболю еже-
годный осенний прирост поголовья в 40—60, иногда до
80 процентов. Осенью соболье поголовье, как правило,
наполовину состоит из молодняка, но за зиму по раз-
ным причинам много его гибнет: неопытные зверьки
погибают значительно чаще, чем те, которым посчаст-
ливилось пережить свою молодость.
Вопрос о меховых достоинствах соболя амурского
кряжа в литературе освещен недостаточно. Широко рас-
пространенное мнение о том, что среди амурских собо-
лей преобладает светлая окраска, теперь уже устарело.
Ссылаются обычно на данные профессора Б. А. Кузне-
цова (1941), но эти данные рисуют картину тридцатых
годов. Мне как-то довелось сравнить их с результатами 159
заготовок последних лет на Сихотэ-Алине, и обнаружи-
лись разительные перемены: темных соболей стало вдвое
больше, полутемных — почти столько же, а светлых —
в семнадцать раз меньше, чем указывал Б. А. Кузнецов!
Потемнение амурского соболя произошло, в основ-
ном, в период запрещения промысла, то есть как раз
в тридцатые—сороковые годы. Вероятно, в эти годы
быстрее и активнее размножалась темная раса, сохра-
нившаяся в самых отдаленных районах высокогорья.
Давно известно, что чем больше абсолютная высота
местности и чем резче выражена гористость, тем тем-
нее обитающий здесь соболь. Нет худа без добра: истре-
били в свое время светлого соболя, а на смену ему при-
шел более дорогой — темный.
Наряду с амурским соболем в Приморье и Приамурье
встречается и соболь якутский. На юге Приморья его
очень мало — не более одного процента. Численность его
возрастает, если двигаться на север — к Бикину, Хору,
Анюю и далее к Бурее, где якутского соболя уже до
80 процентов. По рекам Тугуру и Уде соболи якутского '
кряжа практически полностью вытесняют амурских.
В охотничьем хозяйстве Амуро-Уссурийского края ।
соболь держит одно из ведущих мест. В Приамурье со- '
больи меха составляют более 60 процентов общей стой-
мости заготовляемой промысловой пушнины. Соболиные
угодья осваиваются в общем на 65—75 процентов. В ря- К ’
де районов заготовки этой ценной пушнины без ущерба
можно увеличить в полтора раза. А кое-где промысел /ИЛ
достиг критических размеров, и здесь, напротив, нужна
осторожность, сдерживание промысла зверька. /
Охота на соболя требует и умения, и терпения. За
ним уходят далеко в глубь лесов, и там начинается та-
кой сложный поединок с хитрым и осторожным зверь-
ком, что даже опытные соболятники иной раз впадают
в отчаяние.
160 Бывают, правда, годы, когда соболь легко идет на
приманку, почти как колонок. Но это случается только
в голодные зимы, сравнительно редкие. В два-три раза
чаще повторяются сезоны, когда соболь сыт и на при-
манку не идет, а также не делает тропок и сбежек. В та-
кие зимы берут его обычно с собакой или гоном.
Способ охоты гоном не нов. Издавна сибиряки, найдя
свежий след соболя, тропили его до гнезда, затем обкла-
дывали это место длинной сетью-обметом и выгоняли
зверька из убежища. Соболь запутывался в сети. Иног-
да, правда, убегал, перегрызая сеть пли проскользнув
под снегом.
Удэгейцы и нанайцы ловят соболя сходным способом,
только вместо обмета применяют «рукавчик» — сеть в
виде узкого рукава около метра длиной. Этот «рукав-
чик» открытым концом приставляют к самому входу
в убежище, где спрятался соболь. Все остальные выхо-
ды затыкают и зверька выкуривают дымом. Соболь чует
опасность, урчит, сердится, но в конце концов, зады-
хаясь в дыму, выскакивает и попадает в «рукавчик».
Опытные охотники из коренного населения за зиму
добывают гоном 20—40 соболей. В иные счастливые дни
им удается по три-четыре раза пускать в дело «рукав-
чик». Таких мастеров много в таежном селе Красный
Яр на Бикине, где живут и трудятся удэгейцы, нанайцы,
орочи, якуты, русские, украинцы.
Ловля соболя гоном довольно тяжела и требует от
охотника умения бегло читать следы. Опытный таежник
по следу идет быстро, срезая петли и углы. Иной раз
следы теряются среди многочисленных набродов. Обхо-
дя их по кругу, нужно среди множества выходных сле-
дов взять единственный верный. Далеко не всякому
удается безошибочно читать белую «книгу тайги».
Из самоловных орудий соболевщики Приморья и
Приамурья используют в основном капкан. Все пра-
вила предосторожности в работе с капканами, конечно,
< обо.'lb
Горностай
161
соблюдаются в полной мере — и тщательная очистка их,
и вываривание .в кипящем настое хвои, и безупречная
маскировка.
Для приманки употребляют рябчика, белку, разных
мелких птиц., мясо. Лучшей приманкой считается слегка
«проквашенный» рябчик. Устанавливают капканы под
выворотнем или в искусственных «домиках», сооружен-
ных из подручного материала. Очень удобно ставить их
в дуплах, но только если они расположены не выше
метра от земли. Сверху, если нет естественного укрытия,
делают крышу из коры или веток хвойных деревьев —
на случай снегопада.
Успешна бывает ловля у привады. К убитому круп-
ному зверю (или к остаткам после его разделки) соболи
натаптывают множество троп. Здесь их можно поймать
до десятка. Капканы ставят прямо на тропках, и чем
больше их поставлено, тем лучше.
Непосвященный человек вряд ли представляет, какой
ювелирной работы требует постановка капкана на собо-
линой тропе. Охотники обычно это делают на валежи-
нах, по которым зверек очень любит пробегать. Если
снег достаточно глубок, капкан ставят под один из отпе-
чатков следа, подрывшись под него сбоку. Над тарелоч-
кой капкана остается неповрежденной лишь корочка сне-
га с отпечатками следа не толще четырех—шести милли-
метров. Когда снега мало и «пещерку» вырыть нельзя,
капкан ставят просто в ямку. Все следы этой работы,
а также и следы охотника, тщательно маскируют.
Охота на соболя трудна из-за большого непостоян-
ства его повадок. Почти невозможно заранее предуга-
дать, пойдет ли он в нынешнем сезоне на приманку.
Если соболь голоден, лов будет успешным: 15—20 зверь-
ков в месяц. Когда же он сыт, только упорные поиски
сбежек и троп дадут охотнику за всю зиму около два-
дцати шкурок У кого не хватит упорства, те возвраща-
ются домой или начинают ловить колонка. А то и вовсе
| | .JncpH у себя дома
162 бросают охоту. Остаются лишь истинные соболевщики,
для которых эта охота не менее увлекательна, эмоцио-
нальна и, если хотите, романтична, чем охота на мед-
ведя или отлов тигра.
Как влияет на соболя вырубание таежных лесов? Ко-
нечно, когда леса сводят начисто, полностью исчезает
и соболь. Но вырубка отдельными массивами, полосами
и лентами не только не вредна для соболя, но и полез-
на, ибо на оголенных местах и в осветленном лесу ста-
новится больше различных ягод, являющихся важным
кормом. Например, в верховьях реки Тырмы мне приш-
лось убедиться в том, что в разреженных рубками и не-
большими пожарами местах соболя больше, чем в ко-
ренной, нетронутой тайге.
Раньше говорили, что соболь решительно избегает-
всякой близости человека. Но факты говорят и о дру-
гом. Так, в Верхнебуреинском районе соболюшка однаж-
ды ощенилась и вырастила свое потомство в норе под.
сараем возле дома, в котором жил лесник. Между про-
чим, у этого лесника были собаки, но, узнав о необык-
новенном соседстве, он накрепко привязал псов на цепь.
В оставленном лесозаготовителями поселке Тырма
соболи появляются засветло даже в те дни, когда там
временно поселяются люди.
Иной раз подходишь к капкану, а в нем сидит при-
хваченная за коготок соболюшка. Смотрит испуганно,
смиренно, умоляюще. Возьмешь ее в руки — дрожит,
посадишь за пазуху — пригреется, успокоится. В зи-
мовье через несколько часов ест предложенное ей мясо.
Привыкает к человеку, перестает бояться. Только в окно
часто выглядывает. Уж очень ей хочется в заснеженную
тайгу. Кому же не люба свобода!
колонок
Колонок — самый распространенный в уссурийских
лесах мелкий хищник, он заселяет почти все угодья
Приморья и Приамурья. Это зверек с ровным ярко-охри- 163
стым или рыжим мехом, круто изогнутой спиной, длин-
ным гибким телом, короткими ногами, пушистым хвос-
том и злобной хищной мордочкой в темной «маске».
У самцов амурского колонка длина туловища достига-
ет сорока сантиметров, а вес — 850 граммов. Самки зна-
чительно мельче.
Обилие колонка в уссурийских лесах отмечали все
ученые, начиная с XIX века. Много его и сейчас. Чрез-
мерный, ничем не ограниченный промысел в двадцатых
годах, подорвавший поголовье многих пушных зверей,
мало отразился на численности колонка, что говорит
о его высокой выживаемости. Впрочем, шкурка колонка
ценилась низко, что также способствовало сохранению
вида.
Численность колонка в отдельные годы испытывает
резкие колебания, которые обусловлены состоянием кор-
мовой базы и погодой. Интенсивный промысел мало
влияет на его численность даже там, где охота на колон-
ка особенно популярна. Колонок очень подвижен; опу-
стошенные промыслом угодья быстро заполняются зверь-
ками с соседних участков.
Осенью и зимой больше всего колонка в долинных
лесах с разнообразной растительностью, в разреженных
выборочными рубками кедровниках, в перелесках, на
старых гарях. Здесь нередко обитает до 40—60 зверьков
на десять квадратных километров, а то и больше.
Почти так же много колонка в ненарушенных кедро-
во-широколиственных и кедровых лесах горных скло-
нов. Населяет он и старые дубняки с густым кустарни-
ковым пологом, и перелески вокруг сельскохозяйствен-
ных полей.
В кедрово-еловых и тем более пихтово-еловых лесах
колонка намного меньше. Нельзя сказать, чтоб эти леса
были совсем для него непригодны, но отсюда колонка
вытесняет соболь — сильный и постоянный его враг.
11*
164 В пихтово-еловой зеленомошной тайге и лиственнични-
ках севернее истоков Большой Уссурки и по левобе-
режью Амура колонка было мало и в тридцатые годы,
когда соболь был очень редок. Объясняется это суро-
выми условиями обитания и очень бедной кормностью
таких лесов.
Самая высокая плотность населения колонка наблю-
дается на юге Приморского края, по Уссурийско*Хан-
кайской низменности, на южных и западных склонах
Сихотэ-Алиня, в Еврейской автономной области. Судите
сами: в юго-западных районах Приморья на каждых
десяти квадратных километрах добывают за сезон до
12—18 колонков. При пересчете же заготовок только на
опромышляемую площадь этот показатель увеличивает-
ся в два раза. Хорошие охотники в удачные годы добы-
вают до 240—280 колонков.
К северу численность колонка заметно падает. Мень-
ше всего этого зверька в бассейнах рек Коппи, Тумни-
на, Горина, Амгуни, Бурей, верхних частях бассейнов
Хора, Анюя, Гура, Самарги, Кура и Урми. Колонка
больше всего там, где нет соболя.
Колонок — хищник и питается главным образом мы-
шевидными грызунами. Колебания численности этих
грызунов обычно вызывают и колебания численности
колонка со сдвигом их на один год. Но иногда бывают
и несоответствия — например, из-за холодной и дождли-
вой погоды весной и летом молодняк колонка погибает.
Именно так было в 1969 году на юге Сихотэ-Алиня. Ве-
роятно, определенную роль тут играют и какие-то забо-
левания. Но надо признать, что причины сокращения
популяций колонка (как и ряда других животных) дале-
ко еще не полностью раскрыты учеными.
О характере и размахе колебаний численности колон-
ка можно судить по статистическим данным о заготов-
ках его шкурок. Судя по этим данным, в последние три-
дцать лет вспышки плодовитости зверька отмечаются
165
через три-четыре года. В годы «пиков» в Приморье добы-
вают 40—60 тысяч колонков, а через год-два, когда их
поголовье упадет во много раз, их ловят не более 10—
15 тысяч штук.
За многие годы работы и охоты в уссурийских лесах
мне удалось наблюдать и высокую численность колонка,
и низкую. Осенью 1965 года всего двенадцатью капка-
нами за десять дней я поймал 14 колонков. Мой про-
водник у остатков отстрелянного кабана только за одну
ночь ловил по четыре—шесть зверьков. Неоднократно
их приходилось видеть. А вот в 1969 году колонок стал
настолько редким, что за полтора месяца нам удалось
поймать всего восемь штук. Но через два года колонков
опять стало много...
В годы средней численности плотность населения
колонка для его типичных мест обитания составляет
14—24 особи на десять квадратных километров.
166 Для колонка характерны сезонные кочевки. Весной
и летом он редок в поймах рек, зато обычен по речным
террасам и склонам гор. Осенью колонки спускаются
в долины и движутся вдоль рек вниз по течению. Если
в горных лесах много мышевидных грызунов, колонок
держится там до середины зимы, когда глубокие снега
начинают затруднять его охоту. Если же мышей мало,
колонок пускается в путь уже с октября. В поймах рек,
по протокам, старицам, озерам он обычно находит для
себя достаточно корма в виде рыбьей мелочи, лягушек,
раков, дохлой рыбы.
Несмотря на свои небольшие размеры (меньше до-
машней кошки), колонок очень кровожаден и злобен
и обычно уничтожает все, что может. Он достаточно
силен и проворен, без особых затруднений душит
животных даже крупнее себя: зайцев, тетеревов и дру-
гих. Иной раз думаешь, глядя на колонка: будь он раз-
мером с медведя, от него не спастись бы никому, в том
числе и людям.
В теплую погоду, особенно при недостатке кормов,
колонок за ночь пробегает 10—12, а то и 18—20 кило-
метров. В морозы же или когда рядом хватает пищи,
ограничивается короткими маршрутами — 200—400 мет-
ров или даже меньше. А иной раз вылезет из норы, схва-
тит несколько глотков колючего морозного воздуха —
и назад! Дудки! Морозов не только мы, но и колонок
не любит!
Впрочем, колонки хорошо передвигаются под снегом,
где у них проторены длинные туннели, и по одним лишь
наружным следам никогда нельзя судить о их числен-
ности. Самки более склонны к такой невидимой жизни,
чем самцы.
В марте, с прекращением морозов, колонки становят-
ся очень активными. Во второй половине этого месяца
у них начинается гон. Примерно через месяц самка
приносит потомство. Детеныши рождаются совсем бес-
167
помощными, но уже через два месяца .выглядят почти
взрослыми, и мать часто водит их табунком. К сентяб-
рю семья распадается и молодые зверьки начинают
вести самостоятельную жизнь. В октябре внешне их уже
не отличить от взрослых.
Убежите колонок устраивает под корнями, в дупли-
стых деревьях, колодниках, под кучами хвороста, под
валежинами. Гнездовая камера устроена старательно,
она удобна, тепла, выстлана ветошью, шерстью, перья-
ми. Кроме основного гнезда у колонка на охотничьем
участке есть несколько временных убежищ.
Колонок — отличный рыболОхВ и хороший пловец. Мне
приходилось наблюдать его переправы через довольно
крупные и быстрые реки. Он даже нырять может. Зи-
мой вдоль тихих проток и озер нередко петляют гряз-
ные колоночьи тропы: в это время он охотно держится
в «пустоледьях», добывает там рыбу и раков. За это
приятное занятие колонок иногда жестоко расплачивает-
ся, забыв о том, что находится во владениях норки.
Еще десять лет назад колонки массами собирались
на нерестилищах кеты, горбуши, симы и других лосо-
севых рыб и жили здесь с сентября до весны. В наши
дни такие сборища — большая редкость.
На Алтае, в Сибири, в Амурской области и во мно-
гих других местах отмечены враждебные отношения
соболя и колонка, причем соболь активно его преследует
и уничтожает. В уссурийских лесах систематического
преследования не наблюдалось, хотя часто бывают дра-
ки между этими зверьками. Соболь обычно побеждает
и душит колонка.
Оба эти хищника находят очень хорошие условия
в хвойно-широколиственных лесах. Но соболь, как пра-
вило, вытесняет колонка из заселенных им угодий. В глу-
хих дебрях Сихотэ-Алиня и других горных систем колон-
ка было особенно много в тридцатых—сороковых годах,
когда соболь здесь почти не обитал. А позднее из-за
168 соболя колонку пришлось сильно потесниться. Теперь
в тех же лесах колонок очень редок. Зато он быстро
заселяет те места, откуда уходит соболь: например,
в лесах, недавно разреженных выборочными рубками.
В последние 35 лет колонку часто приходится встре-
чаться с американской норкой. Оба хищника не терпят
друг друга и часто дерутся насмерть. Убитую норку
колонок съедает, норка же задавленного колонка чаще
бросает.
Кроме того, врагами и конкурентами колонка явля-
ются лисица, енотовидная собака, рысь, лесной кот, хар-
за. Нередко он становится жертвой крупных пернатых
хищников, особенно бородатой неясыти, филина, поляр-
ной совы.
Иногда удается из укрытия наблюдать за охотящим-
ся колонком. Движения его то спокойны и неторопливы,
то резки, стремительны. Он тщательно обследует все
места, где может оказаться мышь, лягушка, птичье гнез-
до и другая пища. То он исчезнет в ворохе хвороста, то
залезет в какую-то нору, то вскарабкается на дерево
и осматривает местность. Задавив полевку или лягушку,
он их тут же съедает, а потом усердно чистит себя и
приводит в порядок. Если колонок остановился возле
быстрого ручья, то вовсе не потому, что «не знает бро-
ду». Он смотрит, нет ли где-нибудь у камня или под
берегом рыбки, рака, лягушки.
Колонок ест всевозможную падаль. Найдя погибшее
животное, он держится около него, пока не съест. Впро-
чем, ему редко удается пировать в одиночку: счастлив-
чика очень быстро обнаруживают его собратья. Однаж-
ды мы видели, как стайка уже ожиревших колонков
пожирала убитого браконьерами тигра.
Нередко охотник, возвратившись к убитому всего
шесть-семь дней назад кабану, косуле или небольшому
изюбру, находит лишь обглоданные кости да смерзшую-
ся шкуру и, конечно, многочисленные колоночьи тропки
169
вокруг. Установив здесь пять-шесть капканов, можно за
несколько дней поймать до двадцати колонков.
Промысловое значение колонка очень велико. По
общей стоимости заготовляемых шкурок он уступает в
Приморье и Приамурье лишь соболю и белке. В благо-
приятные годы охотники здесь ловят до 160 тысяч колон-
ков и более. На Амуро-Уссурийский край приходится
более 30 процентов всесоюзных заготовок колонка.
Раньше охота на колонка была у нас непопулярной
из-за очень низких заготовительных цен. Ловили зверь-
ка случайно, попутно, специально за ним почти не охо-
тились. Сейчас цены на колонковые шкурки увеличены,
и интерес к нему сильно возрос. Амурский колонок круп-
нее и пушистее колонков других подвидов. На между-
народном пушном рынке он ценится выше их.
Колонка не угнетает хозяйственная деятельность че-
ловека. Распашка земель, вырубки леса скорее даже
улучшают условия его обитания. Он водится вблизи сел,
по мелколесью и кустарникам вокруг полей. Зимою
нередко живет прямо в селах. Летом 1968 года мне уда-
лось наблюдать выводок колонка в Хабаровске, в ста
метрах от самой оживленной улицы.
Видимо, в связи с освоением земель под сельское хо-
зяйство и вырубкой коренных лесов значение колонка
в будущем возрастет, и он, возможно, займет ведущее
место в пушных заготовках.
Колонок очень плодовит. Четыре—семь детенышей
для него обычны, нередко их бывает даже двенадцать.
При такой плодовитости вполне можно вылавливать
ежегодно до 60 процентов осеннего поголовья.
Добывать колонка просто. Он очень неосторожен,
в любые ловушки и почти на любую приманку идет без
разбора. Многие охотники капканы на колонка вовсе не
маскируют, а иные не очищают даже от заводской смаз-
ки. Он ловится почти как домовая мышь в мышеловку.
Капканы ставят по берегам рек и озер, вдоль лес-
170 ных троп, на старых лесосеках, по закрайкам болот, на
лесных опушках, по обочинам полей и в других местах,
часто посещаемых колонками. Капкан важно поставить
так, чтобы зверек по пути к приманке не мог его мино-
вать. Для этого из разных подручных материалов — ко-
ры, толстых палок, старых дупел и т. п. — делают
«домики», пристраивая их к стволам деревьев, валежи-
нам или обрывам. Такой «домик» смастерить нетрудно,-
В дальний конец «домика» забрасывают приманку
(лучше ее привязать к чему-нибудь), а у входа устанав-
ливают капкан, который на случай дождя или снега обя-
зательно должен быть под крышей. Хорошо ставить
капканы в дуплах у корней деревьев, в нишах под кор-
чами и в других местах, где можно обойтись и без
«домика». Важно соблюсти три условия: чтобы приман-
ка была за капканом или над ним; чтобы подход к при-
манке был только через капкан и чтобы капкан был
закрыт сверху от осадков.
Для приманки идет рыба, мясо, внутренности живот-
ных и прочие отбросы. Чем сильнее запах у приманки,
даже гнилостный, тем быстрее найдет ее и охотнее возь-
мет этот непривередливый зверек.
Чем больше поставить капканов на колонка, тем луч-
ше. Некоторые охотники настораживают их по 200—
300 штук да плюс к этому имеют столько же кулемок.
В благоприятные годы им удается в день вынимать из
этих самоловов до 15—20 колонков.
Лучшее время для ловли этих зверьков — поздняя
осень до наступления двадцатиградусных морозов. В но-
ябре они ловятся хорошо почти до конца месяца. Но в
декабре колонок все чаще и чаще отсиживается «дома».
Особенно хорошо ловить его по чернотропу. В это
время колонок очень активен, да и охота не утомитель-
на: еще тепло, снега нет, ходить легко, а вид золотой
осени располагает к созерцанию природы и размышле-
ниям. По морозцу, в ожидании удачи, идешь от одного
капкана к другому. Здесь кто-то и как-то ухитрился за- 171
хлопнуть капкан и утащить приманку (значит, плохо
поставил!), там колонок отгрыз лапу и ушел из капкана
(чаще проверять надо!), а вон там сидит.
Колонок видит вас издали, застывает в неподвижной
позе: еще надеется, что не заметят его, пройдут мимо.
А когда поймет, что надежды нет, весь соберется в ко-
мок, готовый защищаться до конца. Любую попытку
взять его в руки колонок встречает резким стрекотом,
вонючей струей из прианальной железы и решительным
оскалом зубов. Вы хотите прижать его сапогом — он лов-
ко увертывается. Не удается номер и с варежкой — он
ее прокусывает. А в глазах столько злости и решимости
драться, что невольно начинаешь его уважать. Наконец
он взят в руки, «успокоен» и положен в рюкзак. Длин-
ный, яркий, пушистый. А впереди еще почти целый день.
Солнце только что поднялось и обещает отличную по-
году. А картины осени и тайги рождают бодрость и
острое ощущение жизни... Что ни говори, а есть свои
прелести в охоте на колонка!
ГОРНОСТАЙ
У горностая тонкое, удлиненное, чрезвычайно гибкое
тело, короткие лапки и узкая голова. Летом спинка
и бока у него коричневые, а горло, шея, грудь и брюшко
белые. Зимой он весь белый, как первый снег, только
конец хвоста всегда черный, что отличает его от ласки.
Взрослый самец горностая, обитающего в Амуро-
Уссурийском крае, весит от 100 до 175 граммов. Самки
легче самцов почти в два раза.
В Приморье горностай очень редок, в Приамурье
встречается чаще, но и здесь малочислен. Южная гра-
ница ареала проходит через средние течения Селемджи,
Бурей, Кура и Урми. На Сихотэ-Алине ареал в виде
клина простирается к югу вдоль главной водораздель,-
Л
172 ной оси до 44 градуса северной широты. Сплошное рас-
пространение горностая характерно лишь для северной
части Сихотэ-Алиня и левобережья Приамурья. В При-
морье он живет небольшими колониями, разделенными
обширными необитаемыми пространствами. Очень редко
горностая приходилось встречать в бассейнах Маргари-
товки, Малиновки, в верховьях Уссури. В южной части
Приморья этого зверька, можно сказать, нет.
Чаще всего горностай обитает по долинам рек, про-
текающим через пихтово-еловые и лиственничные леса
левобережья Амура, в приозерных редкостойных лесах
и зарослях кустарников. В сплошных горных лесах очень
редок, но охотно заселяет молодой лес на гарях или
лесосеках. Это лучшие для него места. Но и здесь на
десяток квадратных километров редко приходится более
десяти зверьков.
На Сихотэ-Алине горностая больше в северной его
части. Зимой 1965/66 года в верховьях Хора была отме-
чена наивысшая плотность — шесть—восемь особей на
десять квадратных километров поймы. На Бикине гор-
ностая гораздо меньше, еще меньше далее к югу.
Специального промысла горностая, характерного,
например, для Якутии, у нас нет. По левобережью Аму-
ра в тридцатые годы добывали несколько тысяч горно-
стаевых шкурок в год. С 1940 года заготовки начали
падать, а с 1965 года они исчисляются уже сотнями. На
Сихотэ-Алине и в тридцатых годах заготовки редко пре-
вышали тысячу шкурок. А ныне они сократились до
нескольких десятков.
Ловят горностая охотники-любители вблизи северных
сел. За сезон редко больше 20—30 штук добывают.
Малочисленность горностая в Амуро-Уссурийском
крае можно объяснить тем, что здесь много соболя. Гор-
ностай не выдерживает его конкуренции. Максимум за-
готовок горностаевых шкурок приходился на те годы,
когда соболя было мало.
173
Горностай шныряет повсюду. Он хорошо лазает по
деревьям, легко и быстро плавает, свободно передви-
гается в снежных толщах, каменистых россыпях. На сво-
ем пути он ничего не оставляет без внимания, и вся его
энергия направлена к одному: найти добычу.
Основа питания горностая — мышевидные грызуны,
но иногда он ловит птиц, пищух, белок и даже зайцев.
Горностай очень смелый, ловкий, весьма подвижный
зверек. Убивает он гораздо больше, чем ему нужно для
еды. Нередко в его кладовых можно найти несколько
десятков мышей и полевок, заготовленных про запас.
Горностая всю жизнь преследует ненасытная жажда
убийства. Можно утверждать, что самые кровожадные
наши звери — это горностай да ласка.
Смелость горностая такова, что он может вцепиться
в морду собаки или броситься даже на человека. У этого
по-своему необыкновенного зверька мгновенная реакция
и птичья стремительность в движениях. Были случаи,
когда он по палке или веслу, которым его хотели уда-
рить, в мгновение ока «взлетал» вверх и оставлял на
лице обидчика кровавые раны.
174
*
Горностай размножается один раз в Ходу. В помете
бывает до 16—18, но чаще шесть—восемь детенышей.
Крохотные живые комочки, весящие нисколько граммов,
всего через два месяца становятся взрослыми. Самочки
в этом возрасте или еще -через месяц уже оплодотворя-
ются, а через восемь-девять месяцев (в развитии заро-
дышей у них есть такая же латентная стадия, как у со-
боля) щенятся.
Живут горностаи мало: два, реже три года.
Человеку горностаи ни полезен, ни вреден. На сель-
скохозяйственных землях его очень мало: там господ-
ствует опасный для горностая колонок. В охотничьем
хозяйстве он также не играет сколько-нибудь заметной
роли, так как на горностаевые шкурки приходится всего
0,2—0,3 процента общей стоимости пушнины.
Лет 200—400 назад, когда в Европе было много коро-
лей, мех горностая очень ценился. Этот мех с непремен-
ными черными хвостиками так и назывался — «королев-
ский». Вместе с падением монархий утратил свои «при-
вилегии» и горностай. Оказалось, что белоснежный,
пышный и очень прочный мех белой клеточной норки во
всех отношениях лучше «королевского» меха.
ЛАСКА
Ласку можно назвать уменьшенной копией горно-
стая. Это самый мелкий представитель отряда хищных.
Она даже меньше крысы. Самцы имеют длину тела от
13 до 17 сантиметров, самки еще меньше. Средний вес
самцов — 52, самок—41 грамм. У ласки очень тонкое,
вытянутое, чрезвычайно гибкое тело, узкая голова,
короткие ноги и небольшой хвост. Зимой ласка совер-
шенно белая, летом белой остается только нижняя часть
тела, а верхняя становится темно-коричневой.
Питается ласка мышами и полевками. Это удиви-
175
тельно активная хищница. Она беспрестанно рыскает
в завалах хвороста, под стогами сена и скирдами, в ка-
менистых россыпях. Ее змеевидное тело с небольшой
головой легко проникает в норы грызунов, которым от
маленького хищника нет спасения. Легко передвигается
ласка и в толщах снега.
Ласка очень неприхотлива и может жить везде, где
есть мелкие грызуны. Однако ее распространение силь-
но ограничивают более крупные хищники — горностай,
колонок и соболь, не упускающие случая задавить
ласку.
Практически ласка населяет почти всю территорию
Амуро-Уссурийского края, но повсюду очень редка.
Обычна она в культурных ландшафтах, вблизи сел, где
не водятся ее конкуренты. Иногда ласку встречают
в селах и даже в городах — на складах.
Расселение ласки представляет ряд небольших и от-
носительно Независимых микроареалов, разделенных
большими пространствами, где этот зверек вообще не
встречается.
Основные места ее обитания — стога сена, скирды
соломы, поля, огороды с копнами сухих стеблей, опушки
леса, вырубки и т. д. Разрушение их (например, вывоз
сена или соломы) часто приводит к гибели «дома»
ласки.
Храбрость этого сверхмаленького хищника беспре-
дельна. Однажды я видел, как она атаковала... собаку,
нашедшую ее гнездо. Сначала ласка молнией бросилась
на своего врага, норовя укусить его то в лапу, то в
хвост, а потом вцепилась в морду. Собака, отчаянно ску-
ля, позорно бежала, а весила она больше ласки при-
мерно в триста раз. Просто невероятно!
В охотничьем хозяйстве значение ласки ничтожно.
Но этот зверек очень полезен в сельском хозяйстве, так
как уничтожает множество грызунов. Ласка давит мы-
шей и полевок гораздо больше, чем может съесть. Две-
176
три мыши или полевки в день для насыщения ей до-
статочно, но при обилии грызунов ока поедает только
мозг у своей жертвы, бросая остальное. Часто устраи-
вает себе продовольственные запасы, в которых прихо-
дилось насчитывать несколько десятков умерщвленных
мышей. Но запасы эти ласка использует очень редко:
она всегда насыщается свежей пищей. Это один из не-
многих примеров, когда ненасытная кровожадность
хищника очень полезна человеку.
За сутки ласка давит в среднем десять мышей, в
год — около трех тысяч. Если предположить, что одна
мышь за год съедает и портит примерно десять кило-
граммов зерна (а на полях и вблизи складов так оно
и есть), то каждая ласка сберегает... тридцать тонн зер-
на. Мыши живут обычно вблизи сел. II если каждая из
них уничтожает в год всего один килограмм нужных
людям продуктов, то ласка спасает для людей три тон-
ны продовольствия в год. Ну как не проникнуться ува-
жением к этому изящному и неутомимому зверьку!
Люди всей Земли вот уже несколько десятилетий
ведут самую беспощадную борьбу с мышевидными гры-
зунами, но их труд не весьма успешен. Ласке он дается
значительно легче. Она как бы создана для того, чтобы
помочь нам в нашей нелегкой борьбе. Будь моя воля,
я непременно запретил бы всякую охоту на ласку-ма-
лышку, ласку-труженицу. Со временем она, возможно,
поняла бы дружелюбие человека, перестала бы бояться
его, поселилась рядом. И была бы она во многих отно-
шениях лучше наших избалованных, ленивых котов,
предпочитающих свободной охоте миску с молоком, рыб-
ку или кусочек колбасы.
К сожалению, мы еще плохо знаем биологию этого
нашего маленького друга. Я все надеюсь, что вот-вот
объявится молодой зоолог или охотовед, решивший по-
святить себя всецело изучению ласки...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
12 Звери у себя дома
Охота, природа, поэзия — веши в
Моем понимании неразделимые.
Максим Рыльский
По внешнему виду, размерам и биологии предста-
вители отряда парнокопытных вроде бы и не похо-
жи друг на друга. Возьмем кабаргу и лося, кабана
и горала. А еще лучше — не обитающих в крае, но хоро-
шо известных антилопу гну, бегемота и жирафа, зубра,
газель и овцебыка, яка, верблюда и серну. Но этих
непохожих животных объединяет в один отряд нечто
общее, присущее всем двумстам видам парнокопытных,
ныне живущих по всем континентам Земли, кроме
Антарктиды.
У них третий и четвертый пальцы развиты очень
сильно, их концевые фаланги покрыты крепкими рого-
выми чехлами — копытами, служащими опорой для
тела. Остальные пальцы развиты гораздо слабее, обыч-
но они не достают до земли. Большинство копытных —
прирожденные бегуны, ноги у них сравнительно длин-
ные. Ключицы нет, конечности подвижны лишь в одной
плоскости — вертикальной. Громадное большинство ко-
пытных растительноядны, и лишь некоторые из них,
вроде нашего кабана, употребляют пищу и животного
происхождения.
По строению желудка и характеру питания все ко-
пытные делятся на нежвачных и жвачных. Первые весь-
ма немногочисленны. Из «наших» животных к ним отно-
сится лишь кабан. Остальные — жвачные. Желудок у них
очень сложный, четырехкамерный. Процесс питания
своеобразен и интересен. В период бодрствования жи-
вотное наполняет очень объемистый рубец — первый
отдел желудка — слабо пережеванными ветками, пучка-
4
179
ми травы. В рубце под воздействием слюны и огромного
количества бродильных бактерий начинается перевари-
вание пищи, в основном ее брожение. Из рубца эта
пищевая масса попадает во второй отдел желудка —
сетку.
После кормежки животное, заняв укромное и удоб-
ное место, в спокойной обстановке начинает пережевы-
вать то, чем перед этим наполняло рубец. Отрыгнет из
сетки небольшую порцию, тщательно пережует и вновь
проглотит. Только теперь эти порции одна за другой
следуют уже в третий отдел желудка — в книжку. По-
том — в сычуг, последний железистый отдел желудка.
И только затем — в кишечник.
Большинство представителей парнокопытных очень
стройны и грациозны, головы самцов (а у иных видов
и самок) украшают рога разнообразнейшей формы. Одни
виды рога меняют ежегодно, другие носят их всю жизнь
бессменно. И еще одна характерная черта парнокопыт-
ных: они общительны и живут (опять-таки за редкими
исключениями) группами, табунками, стадами.
В фауне Советского Союза насчитывается девятна-
дцать видов парнокопытных, из них в Амуро-Уссурий-
ском крае обитает восемь: лось, изюбр, пятнистый олень,
косуля, северный олень, кабарга, кабан и горал. Пят-
нистый олень и горал теперь очень редки и описыва-
ются в главе «Редкие и исчезающие звери». Остальные
шесть видов копытных, особенно изюбр, косуля и кабан,
в амуро-уссурийских лесах широко распространены, хотя
значительно сократили свою численность за последние
сто лет. Они имеют важное значение в охотничьем хозяй-
стве Приморского и Хабаровского краев, в жизни удэ-
гейцев, нанайцев и орочей. Свыше 90 процентов мяса
диких животных, заготовляемого охотничьими организа-
циями, приходится на лося, кабана и изюбра.
Косуля издавна служит объектом очень популярной
осенне-зимней любительской охоты.
12*
180 Если кабан и изюбр — типичные обитатели уссу-
рийских лесов, то лось и особенно северный олень неот-
делимы от ландшафтов охотского типа и в Амуро-Уссу-
рийском крае обитают постольку, поскольку эти ланд-
шафты вклиниваются на юг вдоль Сихотэ-Алиня и дру-
гих горных систем.
В последние десятилетия хозяйственная деятельность
человека заметно изменяет условия обитания копытных
в крае. Для одних (изюбр, косуля, лось) эти изменения
благоприятны, для других (кабан, кабарга, северный
олень) неблагоприятны. Очень важно следить за про-
исходящими изменениями и находить правильные фор-
мы и методы хозяйственного использования этих живот-
ных. До сих пор они далеко не совершенны.
Многие считают, что с годами зверя будет все мень-
ше и меньше, что это естественно и неизбежно, посколь-
ку вырубаются и горят леса, прокладываются дороги,
строятся города и поселки. Это не совсем верно. Опыт
охотничьего хозяйства в странах народной демократии
и других европейских государствах очень убедительно
показал, что в культурных ландшафтах численность ко-
пытных может не сокращаться, а возрастать по сравне-
нию с первобытными лесами. Добиться этого в Амуро-
Уссурийском крае — наша общая задача. Главное —
надо любить и изучать зверей, бережно к ним относить-
ся, правильно использовать те богатства, которые дает
нам природа.
ЛОСЬ
В Приморье и Приамурье живет уссурийский лось —
—подвид широко распространенного в умеренном поясе
/ Азии, Европы и Америки и хорошо всем известного
ХА животного.
уу Некоторые подвиды, и особенно якутский лось, —
очень крупные, тяжелые звери, достигающие полутон-
ны и даже 600 килограммов веса, длинноногие, с высо- 181
кой холкой, большой горбоносой головой и очень малень-
ким хвостиком. Самцы лося летом, осенью и зимою
носят рога с широко расходящимися в стороны лопато-
видными отростками. Внешним видом зверь несколько
похож на лошадь.
Уссурийский лось значительно меньше якутского. Вес
даже старых быков редко превышает 300 килограммов,
а самки лишь немного тяжелее двух центнеров. Длина
тела у быков — 250—275 сантиметров, высота в холке —
170—195. Лосихи заметно меньше. И все-таки уссурий-
ский лось — зверь внушительных размеров.
У лося очень характерная голова. Она кажется несо-
размерно крупной. Удлиненная верхняя губа сильно
нависает над нижней; очень большие (до 20—25 санти-
метров длины) подвижные уши, снизу под горлом — мяг-
кая «серьга» — кожный вырост длиной 25—40 сантимет-
ров. На ногах — большие, острые и подвижные копыта;
боковые (верхние) копытца тоже большие, посажены
низко. Копыта каждой ноги соединены между собой
прочной эластичной пленкой. При ходьбе по мягкому
грунту, особенно по марям и зыбунам, пальцы копыт
сильно раздвигаются, значительно увеличивая площадь
опоры.
В отличие от других подвидов, рога уссурийского
лося оленевидные и небольшие. Отростки а их у взрос-
лых быков чаще всего восемь — не уплощенные, а круг-
лые, характерных «лопат» не образуют.
Типичные уссурийские лоси с оленевидными рогами
обитают преимущественно на Сихотэ-Алине. По лево-
бережью Амура и далее к северу и северо-западу раз-
меры лосей постепенно увеличиваются, отростки их ро-
гов приобретают приплюснутость. По верховьям рек
Бурей и Амгуни лоси весом в 300—400 килограммов и с
лопатовидными рогами встречаются уже нередко. Здесь
переходная зона от уссурийского к якутскому подвиду.
182 Впрочем, типичного якутского лося можно встретить
и в Приамурье. Их же неоднократно добывали по Бурее,
на Амгуни и в других местах.
Летом лоси покрыты коротким, плотным волосом,
черным у самцов и темно-бурым у самок. К осени он
отрастает до 8—12, а на шее и холке до 15—20 санти-
метров, становится более тусклым и светлым. Зимний
волосяной покроЕ! лося очень густой и теплый, но весьма
непрочный из-за наличия внутри волос больших воздуш-
ных полостей. (Такие же полые волосы зимой у изюбра,
косули, кабарги и северного оленя.) К весне зимние
волосы начинают выпадать, заменяясь новыми. Линька
затягивается до июля, а иногда и в августе лось сохра-
няет остатки своей зимней «одежды». Чем упитаннее
и здоровее лось, тем быстрее он линяет. Впрочем, это
характерно и для других наших копытных.
Лося трудно спутать с каким-либо другим зверем.
Наиболее близок к нему по размерам и сложению
изюбр, но лось окрашен гораздо темнее, у него нет на
задней части тела светлого «зеркала», большую голову
он не поднимает высоко, как изюбр. Еще легче разли-
чить этих зверей в движении. Лось бежит рысью, ино-
ходью, легко и грациозно, высоко вскидывая ноги; на
галоп переходят обычно раненые лоси, но скачут они
неумело, нескладно и тише, чем на рысях. Изюбр, на-
оборот, рысью бежит редко, предпочитая с шага сразу
переходить на большие прыжки. Ноги он не поднимает
и при спокойной ходьбе часто копытами чертит снег,
даже если его и мало. Лось же и при глубоком снеге
оставляет лишь слабые борозды от следа к следу.
Распространение уссурийского лося тесно связано
с растительностью охотского типа. Он обычен для'лист-
венничных и пихтово-еловых лесов, в хвойно-широко-
лиственных уже редок и вовсе отсутствует в типичных
широколиственных лесах.
У лося есть большой физиологический недостаток:
183
плохая терморегуляция тела. Он очень боится перегре-
ва. Поэтому и продвижение его к югу ограничено лет-
ними температурами, влажностью воздуха и количеством
солнечной радиации. А поскольку характер раститель-
ности определяется, в сущности, теми же причинами,
то взаимосвязь лося с определенными ландшафтами
логично рассматривать как явление второго порядка.
Современная южная граница распространения уссу-
рийского лося идет от побережья Японского моря между
устьями рек ЛАаксимовки и Кемы до истоков Большой
Уссурки и Рудной, затем резко поворачивает к северу
и выходит к Амуру у села Елабуги. Далее по левобе-
режью Амура от Елабуги до озера Катар южная грани-
ца распространения идет берегом реки, затем уходит
к низовьям Кура и Урми, пересекает верховья Ина,
Биры, Биджана и снова выходит к Амуру, на этот раз
к левому берегу, несколько ниже села Помпеевки.
Зимние и летние места обитания лосей не одинако-
вы. Зимой они держатся стадами или стойбищами по
долинам рек, в пихтово-еловых лесах и лиственнични-
ках с хорошим подлеском, на участках с рыхлым снеж-
ным покровом. Площадь их довольно ограничена. Так,
в Приморском крае в холодное время года лоси обитают
в основном в 5—10-километровой полосе, примыкающей
к главному водоразделу Сихотэ-Алиня.
Несмотря на свою теплую «шубу», лось не любит
холода, а зимних ветров определенно боится. Зарастаю-
щие кустарником и молодым лесом гари — излюблен-
ные местообитания лося, здесь он постоянно держится
до тех пор, пока не выпадет глубокий снег, не ударят
морозы и не задуют ветры. Тогда он отстаивается в глу-
боких распадках, в ельниках, на защищенных от ветра
склонах.
Лось не любит ходить, хотя природа и наделила его
очень длинными ногами. Зимой он передвигается особен-
но мало, редко покрывая за сутки больше трех кило-
184
метров. Бывает, что стадо лосей в течение одной-двух
недель не выходит за пределы территории в один квад-
ратный километр, пока все доступные корма не будут
съедены. После этого они занимают другой участок,
где-нибудь поблизости.
С наступлением тепла, обычно в марте—апреле, лоси
покидают зимние стойбища и широко разбредаются.
В весенне-летний период они держатся по морскому
побережью, заболоченным низинам, поймам рек, на
берегах рек и заливов. Сырость и прохлада — основные
требования лося в теплое время года.
Лось очень любит воду. Здесь он спасается от жары
и кровососущих насекомых и поедает с большим аппе-
титом водные растения. Любит летом лось и мари, на
поверхности которых всегда прохлада от неглубоко зале-
гающей вечной мерзлоты.
У лося мощный пищеварительный тракт, способный
переработать грубые древесно-веточные корма. Далеко
не всякое животное может переварить клетчатку дре-
весных веток диаметром в два сантиметра, но лось это
делает весьма успешно. Зимой он питается главным
образом ветками кустарников и деревьев: осины, ивы,
тополя, черемухи сибирской, дуба, кленов, берез, кизиль-
ника, рододендрона, дополняя свою «диету» лишь мхом
и лишайниками.
Летом рацион лося намного разнообразнее. С де-
ревьев и кустарников он ощипывает сочные побеги
с молодой листвой, но излюбленный его корм — расту-
щие около воды и в воде вахта трехлистная', стрелолист,
кувшинка, кубышка, аир, водяной лютик, нитчатка, горец
земноводный, осока широкочешуйная, рогоз, тростник
и т. д. Очень любит лось грибы, и он непременно съест
всякий замеченный гриб, хотя для этого ему приходится
становиться на колени: при своих длинных ногах лось
в стоячем положении до земли мордой не достает.
Кормится лось в летнее время в сумерках и ночью,
185
когда прохладнее. За сутки он ест пять-шесть раз, отле-
живаясь после каждой кормежки. За ночь съедает 20,
иногда до 30 килограммов растений. Там, где его не
беспокоят, он ведет себя шумно, плавает, булькает, чи-
4 хает, отфыркивается. Нередко целиком погружает голо-
ву в воду, добывая пучки водных растений, и опять-таки
186 шумно, с аппетитом, отправляет их в свой четырехка-
мерный желудок со сложнейшими механизмами пере-
варивания пищи.
Весною и летом лоси собираются вокруг мощных
естественных солонцов, которых в Амуро-Уссурийском
крае много. Особенно любят они солонцы, расположен-
ные вблизи водоемов или на марях. Ходят сюда иногда
за 20—30 километров, но обычно стараются держаться
в радиусе не более пяти—десяти километров.
Эти солонцы представляют собою сильно минерали-
зованные ключи или обнажения глин. Во многих солон-
цовых ключах вода по вкусу напоминает лечебные мине-
ральные воды. Но вот глина «сухих» солонцов далеко не
всегда содержит в себе минеральные вещества, и нам
пока неясно, что побуждает лося и других животных
есть ее.
Местность вокруг солонцов всегда вытоптана живот-
ными, глина нередко выедена на площади до гектара
и до полутора метров в глубину. Глубоко выбитые в зем-
ле звериные тропы лучеобразно подходят к солонцу со
всех сторон. Звери их топчут столетиями.
Естественные солонцы в лесу — средоточие жизни,
потому что растительность Приморья и Приамурья бед-
на минеральными солями, необходимыми всем живот-
ным. Наиболее частые посетители солонцов — лось,
изюбр, косуля. Изюбр — зверь очень чуткий, у солонца
он осторожен вдвойне. Часами неподвижно стоит изюбр
в 100—150 метрах от солонца, прислушиваясь'к тихим
шорохам и улавливая только ему доступные звуки. Ма-
лейшее подозрение — и изюбр уходит прочь. Лось ведет
себя более бесцеремонно. Постояв всего несколько минут
на подходе, он тут же шумно идет к солонцу и начина-
ет еще более шумно «солонцевать». Осторожные изюбры
солонец в это время покидают, а вновь пришедшие тер-
пеливо ждут, пока уйдет лось: столь шумное соседство
кажется им опасным. И не зря: солонцы хорошо знают
187
и крупные хищники, а потому возле них обычны следы
бурого медведя, тигра, волка.
Севернее устья Самарги многие лоси весну и лето
проводят на морском побережье, где прохладно, сыро
и сравнительно мало гнуса. Здесь они кормятся на при-
морских «моховищах», старых гарях; лиственничниках,
едят морские водоросли, слизывают с камней соль. Но
и здесь лосей больше около устьев рек с переувлажнен-
ной поймой.
Летние и зимние места обитания уссурийского лося
обычно отстоят друг от друга на 20—100 километров.
Есть и группировки оседлых лосей, которые не соверша-
ют сезонных кочевок, а переходят из одних мест в дру-
гие в пределах определенного района. Много оседлых
лосей в Нижнеамурском, Верхнебуреинском, Кур-Урмий-
ском районах.
Весной лоси начинают двигаться к местам «летовок»
иногда уже в марте, а изредка и в феврале. Сначала
взрослые быки и яловые самки, затем стельные лосихи.
Если они приходят на летние пастбища еще в период
снеготаяния, то держатся на возвышенных местах, обе-
регая свои ноги от наста и тонкого льда.
Численность лосей в различных угодьях и в разное
время года непостоянна. Летом вблизи крупных природ-
ных солонцов, в поймах рек, на низменных участках
морского побережья и вокруг больших озер их количе-
ство достигает 15—20 голов на десять квадратных кило-
метров. Такие же и даже большие плотности наблюда-
ются на зимних стойбищах. Но средний показатель плот-
ности, как правило, несколько меньше единицы на
десять квадратных километров. Всего в Приморском
крае обитает около 1400—1800 лосей. Близки к этим
и показатели плотностей для Хабаровского края. Общая
численность лося в Приморье и Приамурье в 1970 году
достигала 20—25 тысяч голов. За истекшие пять лет их
стало несколько меньше.
188
Наиболее «лосиными» местами считаются верховья
правых притоков Большой Уссурки, Бикина, Сукпая,
Коппи, Анюя, Гура, Тумпина. Особенно много их на
Нижнеамурской и Эворон-Чукчагирской низменностях
с прилегающими сопками. Обычен этот зверь в бассей-
нах рек Симми, Харпи, Кура, Урми, Бурей, Амгуни,
Горина, Бичи.
Лоси обычно держатся небольшими стадами, часто
состоящими из быка, лосихи и лосенка. Более шести
голов в стаде бывает редко. Участки обитания этих стад
небольшие, ни конкуренции, ни драк из-за них пе наблю-
дается.
В движениях лось спокоен и нетороплив, любит отле-
живаться в густой чаще летом и в затишье — зимой;
предпочитает жить в полном покое. Вообще он произво-
дит впечатление очень «серьезного», «солидного» зверя,
не склонного шутить ни со своими собратьями, ни с дру-
гими животными, ни с человеком. Лося опасается волк,
хорошо зная, что удар его передних копыт смертелен.
Случается, замертво падают от этих ударов даже медве-
ди. На реке Бурее однажды нашли мертвого лося, на
котором лежал убитый им медведь. Раненый лось опа-
сен и для человека. Известны достоверные факты напа-
дения лосей на охотников, которым приходилось спешно
ретироваться и искать спасения от разъяренного живот-
ного на деревьях.
Гон у лосей проходит на семь—десять дней раньше,
чем у изюбров. На севере Приамурья он начинается
в конце августа, на Сихотэ-Алине — в начале сентября.
Гаремы лоси не образуют, однако бык не однолюб:
поухаживав около недели за одной подругой, он ищет
другую. Держится возле них не вызывающе, часто стоит
рядом, опустив голову к земле, как бы о чем-то тяжко
раздумывая.
Гон продолжается около полутора месяцев, и за это
время успевают дать начало новым жизням почти все
189
самки, яловыми по разным причинам остается около
10 процентов.
Брачная пора у лося, в отличие от многих других
копытных, проходит сравнительно спокойно, хотя быки
в это время возбуждены, раздражены, мало едят и мно-
го пьют. Их тоже жгут страсти, но они не оглашают
таежные дали неистовыми криками и не отличаются
изюбриной драчливостью. Встретившиеся соперники кру-
жат один около другого, тщательно оценивают боевые
возможности друг друга — рост, силу, мощь рогов. Если
один оказывается явно слабее, то не лезет на рожон: он
просто уходит. Если же и тому и другому кажется, что
он сильнее, они сходятся, смыкают рога и бодаются.
Зачастую этого достаточно, чтобы выявить более силь-
ного, и опять-таки слабый уходит.
Драки, конечно, и у лосей бывают, но они не так
ожесточенны, как об этом часто рассказывают и пишут,
а смертельные исходы вовсе редки.
Убийцами непреднамеренно становятся быки с ост-
рыми рогами, формой напоминающими коровьи, но
больших размеров. Таких убийц своих сородичей у лосей
мало, ибо даже в пору гона в драках преследуется глав-
ная цель — выявить сильнейшего. Смертельные исходы
поединков — это всегда исключения из правил.
Отел происходит в мае, в местах летнего обитания.
По два теленка бывает у каждой пятой или четвертой
лосихи. Среди новорожденных соотношение телочек и
бычков примерно равное. Смертность среди лосят боль-
шая, в первый месяц жизни их гибнет 20—30 процентов,
а к весне — 60—70 процентов. Из «двойняшек» один
лосенок почти всегда погибает.
Перед родами лосиха уединяется, прячется. Рожает
лежа. Первые два дня она лежит рядом со своим дитем,
лижет его, кормит. Потом начинает пастись около. Теле-
нок поднимается на пятом—седьмом дне своего сущест-
вования. Ноги у него непомерно длинные, он забавно
190 и смешно ковыляет за матерью и постоянно ищет ее
вымя.
Уже на второй-третьей неделе малыш, глядя на мать,
начинает пробовать траву, листья, а в месячном возрасте
ест их активно, хотя сосет молоко до глубокой осени.
Иногда маленькие лосята по разным причинам попа-
дают в руки людей. Если эти руки заботливы, зверены-
ши на коровьем молоке чувствуют себя хорошо, а к
человеку привыкают, привязываются.
Лосиха в первое время после родов самоотверженно
защищает свое дитя. Орнитолог Г. Е. Росляков расска-
зывает: «Плывем мы на моторке по Эвуру, и вдруг —
лосиха. Стоит недалеко от берега и смотрит на нас.
Мы приготовили свои фотоаппараты — и к берегу. Толь-
ко нос лодки коснулся его, как лосиха прижала уши
и бросилась на нас. Мы еле успели оттолкнуть лодку,
но зверь сильным ударом копыт передних ног все же
успел насквозь пробить металлический корпус. Впослед-
ствии мы выяснили, что это была только что отелив-
шаяся самка».
Растут лосята очень быстро. В конце осени уже весят
80—90 килограммов, а в полуторалетнем возрасте мало
отличаются от взрослых. Первые рожки («спички» или
«шилья») у самцов вырастают ко второй осени, а полно-
го развития рога достигают в шесть—восемь лет. Взрос-
лыми лоси становятся на третьем году жизни. В неволе
они живут до 20—25 лет, в естественных же условиях
редким счастливцам удается дожить до 10—12 лет.
Средний возраст в популяциях лосей — около пяти лет.
Естественный прирост поголовья лосей в заповедни-
ках и хорошо охраняемых угодьях европейской части
Советского Союза достигает 25—30 процентов. На Скан-
динавском полуострове ежегодно отстреливают до
30 процентов лосей, а численность их не уменьшается.
Такие размеры промысла в Амуро-Уссурийском крае
неприемлемы: прирост лосей здесь резко сокращается
191
бурым медведем и волком, он вряд ли превышает
8—10 процентов основного поголовья.
Главный враг лосей, а в особенности лосят, — бурый
медведь. Весной медведи держатся вблизи пресных
водоемов и на морском побережье, где можно найти
выброшенных на берег рыб и других животных. Как раз
в эти места тянутся и лоси. Можно без преувеличения
сказать, что с мая по сентябрь бурые медведи уничто-
жают до 40—50 процентов лосят.
Убивает медведь и взрослых лосей, даже крупных
быков. Обычно это случается во время их шумной кор-
межки на водоемах, когда подойти к ним вплотную для
медведя не составляет труда. В воде медведь справляет-
ся с лосем легче, чем на суше.
Случается, что, увидев лося, медведь пускается за
ним в погоню и берет измором. Лось летом быстро «пе-
регревается», особенно жарким днем, стремится добе-
жать до реки, озера, чтобы уплыть и охладиться. Но не
всегда это ему удается.
Зимой и особенно весной во время наста лосей губят
волки. Эти хищники чаще охотятся за молодыми лося-
тами, выгоняя их на речные наледи. По рыхлому снегу
глубиной более полуметра лоси от волков легко убегают.
Практическое значение уссурийского лося не очень
велико. В Приморском крае ежегодно (по лицензиям)
отстреливают всего 50—60 лосей при плане 100—ПО.
В Хабаровском крае соответственно 600—800 при плане
1000—1300. Примерно такое же количество лосей охот-
ники и различные экспедиции добывают для своих нужд
без лицензий.
Правилами охоты лосей разрешается отстреливать
с 1 ноября в Приморском крае и с 15 октября — в Хаба-
ровском; 15 января охота на лося, как и на всех копыт-
ных, закрывается. Эти сроки не очень продуманны и
нуждаются в изменении.
Наибольшей упитанности лоси достигают в августе
192 (быки) и в сентябре (коровы). В эти месяцы добыть
лося у солонцов или на морском побережье сравнительно
легко. Мясо вывезти к населенным пунктам если и не
легче, чем зимой, то во всяком случае не труднее. Зи-
мой добычу чаще всего приходится вывозить вертоле-
тами или самолетами, а это дорого.
В 1967 году мы рекомендовали Пожарскому госпром-
хозу, расположенному в бассейне Бикина, отстреливать
лосей с августа. Рекомендация эта была принята и дала
хорошие результаты. Лосей добывали па речных зали-
вах и в тихих протоках, а высококондиционное мясо по-
ступало на базу госпромхоза, как правило, в день от-
стрела. Этот опыт с успехом можно распространить и в
других районах Приморья и Приамурья, конечно, при
условии, что лосятина будет быстро доставляться потре-
бителю пли в морозильные установки.
Уместно напомнить, что в Швеции, где поголовье
лосей используют очень продуманно, охота ведется с
15 сентября по 20 октября. Скандинавские охотоведы
считают, что отстреливать нужно в равной мере и бы-
ков, и лосих всех возрастных групп, в том числе и мо-
лодняк.
Хозяйственная деятельность человека в целом улуч-
шает условия обитания лосей. Если бы их не тревожили,
они легко уживались бы с человеком. Лоси охотно
заселяют молодые леса па местах гарей и лесосек. Со
временем площади таких лесов будут увеличиваться, а
следовательно, и жизненное пространство лосей расши-
рится. Если изжить браконьерство и правильно поста-
вить промысел, то лось станет обычным трофеем и про-
фессиональных охотников, и любителей.
Уссурийский лось гораздо осторожнее европейского,
и охота на него сложнее. Трудность ее усугубляется тем,
что осенью и зимой, когда разрешена охота, лоси дер-
жатся в отдаленных угодьях. У них очень тонкий слух
и хорошее обоняние. Идущего в тихую погоду по лесу
Лисица
Енотовидная собака
193
человека лось чует за 300 — 400 метров и, разумеется,
уходит. ,
В Амуро-Уссурийском крае на лосей охотятся обыч-
но «с подхода» (зимой) и «подкарауливанием» (с лодки,
летом). Охота с собакой здесь не развита.
Любителю полезно усвоить некоторые правила охоты
па лося. У этого зверя при его чутком слухе и хорошем
обонянии зрение весьма посредственно. Скрадывать лося
нужно по возможности против ветра. Нет смысла распу-
тывать следы на кормежке зверя, их лучше обойти сто-
роной и обнаружить лося лежащим где-то у края этих
набродов головою в пяту своему следу. На рану лось
слаб, но сгоряча может уйти далеко. Поэтому раненого
зверя нужно преследовать лишь через два-три часа
после выстрела. К лежащему лосю подходить надо осто-
рожно. Если у него уши прижаты, можно ожидать напа-
дения; вяло опущенные уши говорят о том, что зверь
при последнем издыхании. Раненый лось на бегу чаще
обычного переходит на галоп, а остановившись, стонет.
Лось прекрасно плавает. На лодке к плывущему
лосю подходить опасно: зверь может броситься и опро-
кинуть лодку. Убитый на воде лось не тонет.
Мясо лося вкусно и питательно, особенно летом и
осенью, когда он хорошо упитан. Доказано, что пище-
вая ценность мяса лося выше, чем у мясных домашних
животных. Особенность лосятины — высокое содержа-
ние в мышечной ткани белков, витаминов, микроэлемен-
тов. Мясо лося — хороший диетический продукт. Одно
плохо: жир лося очень тугоплавок, при еде он стынет
на губах и во рту и трудно усваивается организмом.
Наиболее вкусная часть лосиной туши — его большая
губа. Умело сваренная, она становится деликатесом. На-
найцы, удэгейцы, орочи приготовляют отличную кровя-
ную колбасу.
Очень прочна кожа, выделанная под замшу, которая
служит материалом для охотничьей обуви.
13 Звери у себя дома
194 Издавна известно, что пойманные телята лося быст-
ро привыкают к человеку и в привязанности к нему
мало чем отличаются от домашних животных.
В Печоро-Илычском государственном заповеднике
уже более тридцати лет на научной основе ведутся рабо-
ты по одомашниванию лося. Некоторые опыты стави-
лись и в Приамурье, в Верхнебуреинском районе.
В послевоенные годы учеными доказана возмож-
ность одомашнивания лося. Ими разработаны нормы
кормления, условия содержания. В опытных хозяйствах
лоси успешно размножаются, в них живут особи уже
четвертого и пятого поколений домашних лосей, некото-
рым из них около двадцати лет. Эти животные исполь-
зуются в мясном, молочном и рабочем направлениях.
Сделать лося полностью домашним было бы очень
заманчиво. В охотничьих хозяйствах таежной зоны он
был бы незаменим как транспортное животное, благо-
даря неприхотливости в питании и высокой проходимо-
сти по таежному бездорожью. В опытных условиях лось
носит вьюки весом 120—150 килограммов, везет в упряж-
ке сани с грузом 300—400 килограммов.
Но есть и препятствия для использования лося как
транспортного животного. Он ленив, не всегда слушается
человека, очень медлителен и плохо переносит перегруз-
ки. Самцы в период гона опасны. Скорость около восьми
километров в час с грузом лось долго не выдерживает:
устает и перегревается.
ИЗЮБР
Изюбр — очень интересное крупное копытное живот-
ное амуро-уссурийских лесов. По свидетельствам первых
' > исследователей края, он и в давние времена был здесь
многочислен, в течение веков оставаясь объектом про-
W мысла удэгейцев, нанайцев, орочей и других коренных
народностей.
Изюбр — ПОДВИД широко распространенного в Евро- 195
пе и Северной Америке благородного оленя. Акклимати-
зировали его в Южной Америке, Австралии, Новой Зе-
ландии. В Советском Союзе кроме изюбра есть еще
европейский, карпатский, кавказский, крымский и бухар-
ский олени, а также алтайский и семиреченский маралы.
Всего в СССР благородных оленей около 150 тысяч,
из них почти четверть обитает в Амуро-Уссурийском
крае.
По размерам изюбр несколько уступает маралам, но
крупнее многих географических рас этого вида. Высота
в холке у быков достигает 150 сантиметров, вес —
250 килограммов, иногда больше. Размеры самок, конеч-
но, меньше.
Летом изюбр окрашен в яркий красновато-рыжий
цвет. Осенью летняя шерсть заменяется зимней, серова-
то-буро-желтой, полностью отрастающей к концу октяб-
ря. Рога у самцов изюбров сравнительно с маральими
небольшие, но их длина все же достигает 80—100 санти-
метров, при окружности у коронки 20—30 сантиметров.
Изюбриные рога очень изящные.
Изюбр красив и грациозен. Недаром этот вид назы-
вается благородным оленем: стоит только посмотреть,
как гордо и независимо он держит свою великолепную
голову, с каким достоинством и стоит, и передвигается!
Сочетание мощи и красоты изюбра очень точно выразил
М. М. Пришвин: «Есть что-то сибирское, кедрово-свежее
и сильно-грубое во всем существе красивого изюбра...»
Северная граница распространения изюбра, начи-
наясь вблизи устья Копии, сначала идет к северу, в 20—
50 километрах от морского побережья, достигает желез-
ной дороги у среднего течения реки Тумнин и резко
поворачивает на юг вдоль главного Сихотэ-Алинского
водораздела до верховьев рек Самарги и Анюя. На за-
падных склонах Сихотэ-Алиня граница вновь подни-
мается к северу, пересекает истоки Хора, верхние части
196 водосборов Анюя и Гура и выходит к Амуру у села
Шелихова. По левобережью Амура граница очень изви-
листой линией тянется на запад, к верховьям Бурей. По
долинам Горина, Амгуни и Бурей она длинными язы-
ками выдвигается к северо-востоку, а по водораздель-
ным хребтам отступает далеко к юго-западу.
В теплый период года изюбры часто выходят за пре-
делы этих границ. По побережью Татарского пролива
они добираются до мыса Сюркум, вдоль Амура — до
реки Саласу, вниз по Амгуни — до устья Нилана. Захо-
дят они в верховья рек Хуту, Буту, Коппи, Гура, Кура,
Горина и других. Зимою изюбры, как правило, возвра-
щаются назад, в границы своего ареала. А те, которые
остаются, часто гибнут.
Из-за усиленного преследования человеком изюбр
в настоящее время покинул обширные угодья вдоль ма-
гистралей, обжитые и хозяйственно-освоенные земли
в долинах больших рек. К крупным городам ближе 30—
40 километров он не подходит.
Но и в естественных угодьях, мало затронутых чело-
веком, изюбра меньше, чем позволяет кормовая база.
Численность его ограничивают крупные хищники и мно-
госнежные зимы.
В Приморском крае поголовье изюбра в 1976 году
составляло 20—24 тысячи. В Хабаровском крае изюбров
много в бассейне Хора ниже Сукпая, по Мухену, Немп-
ту, в нижней части бассейна Анюя, в горах Малого Хин-
гана, в среднем течении Кура и Урми. В 1971 году здесь
обитало до 14—18 тысяч особей. После тяжелой много-
снежной зимы 1972/73 года численность изюбра в хаба-
ровском Приамурье сократилась на 10—15 процентов,
и к 1976 году их здесь стало 13—16 тысяч.
Резкая пересеченность местности, контрасты ланд-
шафтов в Амуро-Уссурийском крае обусловливают почти
оседлый образ жизни изюбра. В течение года животные
совершают лишь небольшие перемещения, часто не вы-
197
ходя за пределы одного урочища. Таких больших коче-
вок, как на Алтае, здесь не бывает.
Летом основная часть изюбров держится в долинах
рек или на хребтах с разреженным лесом. Осенью, с на-
чалом заморозков, изюбры собираются в среднем поясе
горных склонов. С выпадением снега, чаще всего к де-
кабрю, они спускаются с гор в долины, где находят легко
доступный и весьма питательный корм — хвощ зимую-
щий и побеги тальников.
Зима — трудная пора для изюбров. В зависимости
от ветров, высоты снежного покрова, его состояния,
доступности корма и других причин они держатся то на
одном склоне сопки, то на другом, то в ельнике, то в
березняке. Найдя хороший участок, звери живут на нем
до тех пор, пока их не потревожат или резко не изме-
нится погода. Скажем, образуется весенний наст или
на южных склонах оголится земля.
Кормовая база у изюбров в амуро-уссурийских лесах
богатая и разнообразная. Они едят всевозможные тра-
вы, побеги и листья многих деревьев и кустарников, сди-
рают кору, с большим удовольствием подбирают гри-
бы, ягоды, желуди. Летом корм настолько обилен, что
к осени изюбры жиреют, особенно в лесах с дубом при
хорошем урожае желудей.
Брачная пора у изюбров проходит красиво и инте-
ресно. Начинается она в первых числах сентября, когда
первые заморозки и холодные туманы извещают о конце
лета, а осень знаменует свой приход раскраской листь-
ев и холодными порывами ветра. Наиболее сильные
и нетерпеливые быки не ждут осени, они подают голос
уже в конце августа. К этому времени рога у самцов
полностью очищаются от кожи, упитанность достигает
максимума, телята перестают сосать молоко и уже кор-
мятся самостоятельно.
В начале гона голоса быков слышны редко. Но с
каждым днем они раздаются чаще и чаще. Слушая эти
198 голоса, волнуются изюбрихи, однако делают вид, что
им все безразлично. Беспечно покусывая траву и листья,
они трепещут при трубных звуках зовущих голосов, кото-
рыми наполняется вся тайга. К 5—10 сентября быки
уже померились силами в турнирных поединках, побе-
дители сбили в табунки маток, образовав гаремы, а по-
бежденные удалились и ищут холостых самок.
Ревут быки обычно утром, с начала рассвета часов
до 10, иногда до 12, и с наступлением темноты до 9—
10 часов вечера, а случается, и до полуночи. В лесной
тиши, особенно ночью, крик быка производит волную-
щее впечатление. В нем призыв и угроза одновременно.
Начинается он низкими и хриплыми звуками, как бы
горестными вздохами, затем следует громкий голос, сна-
чала на басовитых тонах, потом на высоких и звонких.
Кончается рев тихими отрывистыми звуками, вроде бы
муканьем. Начинает изюбр свою брачную песню, вытя-
нув голову вперед. Постепенно голова высоко подни-
мается, рога как бы кладутся на спину, шея сильно взду-
вается, а мукает «артист», уставившись в землю.
В разгар рева в местах, где изюбров много, голоса
быков доносятся со всех сторон. Чем-то они напоминают
деревенское утро с петухами.
В гон у изюбра несколько точкбв, с которых он ревет.
На этих точках быки беспрерывно топчутся, роют копы-
тами землю, ломают кусты. Маленький участок леса
превращается в подобие огорода, только что вскопан-
ного и разрыхленного.
В гон быки часто дерутся между собой, но не при
каждой встрече. Уже сам голос определенно свидетель-
ствует о силе быка: у старого и сильного он ниже и
хриплее, у молодого — выше и чище. Сблизившиеся
«крикуны» порой пошумят-пошумят и разойдутся. Иног-
да один из них при виде явно сильнейшего соперника
быстро и благоразумно ретируется. Дерутся наиболее
крепкие и страстные Скрестив рога, они всею силой
199
упираются, пытаясь заставить противника попятиться.
От напряжения, бывает, ноги увязают в земле. То один
осиливает, то другой. И вдруг один из них опрометью
убегает, — знать, сдался. Победитель его не преследует,
ибо единственная цель поединка — выявление сильней-
шего — достигнута. Более слабый уходит в поисках сча-
стья в другие места.
В гареме у быка, который обычно не моложе трех
лет, две-три самочки. В сильном возбуждении самец
почти ничего не ест, только пьет, к началу октября
теряет весь запас жира и сбрасывает почти четверть
веса. В разгар гона, который приходится на 10—25 сен-
тября, при ясной тихой погоде изюбры утром и вечером
ревут наиболее часто. Постепенно страсти их утихают.
Если в начале гона быки принимали «вызов на дуэль»
при первых же звуках голоса соперника, то теперь, на-
сладившись и ослабев, они чаще отмалчиваются, угоняя
своих самок подальше от «холостяков». А потом, уже
в начале октября, они совсем остывают. Гон заканчи-
вается.
...В конце сентября 1969 года с охотоведом В. В. Ти-
хоненко мы поднимались на самую высокую гору При-
морского края — Облачную. Стояла тихая солнечная
осень. Раскрашенная всеми красками тайга оглашалась
страстными голосами ревущих быков. По обе стороны
от стрелки хребта бескрайними застывшими волнами
простирались уссурийские леса.
Мы поднимались на Облачную не ради туристского
интереса: производился учет изюбров по голосам быков.
Время от времени мы имитировали изюбриный рев
в берестяную трубу и отмечали всех откликавшихся бы-
ков. В зависимости от обстановки мы или подманивали
их к себе на 10—15 метров, или подкрадывались сами.
Было очень интересно наблюдать, как бык, опасаясь
за свой гарем, угонял самок прочь, нещадно ударяя их
рогами и грудью, а потом, огласив лес негодующим
200 ревом, шел к нам драться. Неистово стучал рогами
о кусты, бил землю копытами — пугал нас. А уловив
запах людей, с достоинством, но поспешно ретиро-
вался.
Больше всего изюбров было у подошвы горы и в реч-
ной долине. Чем выше, тем меньше становилось сначала
широколиственных пород деревьев, а потом и кедров,
зато больше елей, пихт, каменных берез. Меньше было
и изюбров. В ельнике, где вместо кустарников и трав
появились зеленые мхи, мы вообще перестали слышать
их голоса.
Поднимаясь к вершине, мы сильно устали. Казалось,
не будет конца этому зеленомошному ельнику. Но не-
ожиданно подъем кончился, лес отступил и перед нами
открылся изумительно красивый вид: залитые солнцем
камни в разноцветных лишайниках, изумрудные острова
кедрового стланика и величественное нагромождение
скал вершины Облачной. От восторга мы невольно за-
кричали. Многоголосое эхо покатилось вниз. И вдруг...
что это? Совсем рядом раздался рев изюбра. Еще и еще
раз проревел он, как бы негодуя, что и здесь, на такой
высоте, соперники не дают ему покоя. Удивлению наше-
му не было предела. Значит, и здесь, на такой высоте,
даже выше зеленомошной тайги, кипят все те же страсти
изюбриного гона!..
Во время гона часть быков гибнет, обычно из-за утра-
ты осторожности. Остальные, худые и ослабленные,
часто становятся жертвами крупных хищников. Гораздо
чаще, чем самки, которые остаются упитанными и силь-
ными.
После гона быки уединяются или же объединяются
и живут группами отдельно от маток с молодняком.
Обычно самцы держатся в горах значительно выше, чем
самки с телятами и спичаками, то есть бычками-второ-
годками.
Октябрь — очень ответственный месяц для самцов,
201
участвовавших в гоне. За этот краткий период, пока есть
зелень и нет морозов и снега, им нужно хоть как-то вос-
становить свои силы. Иначе гибель зимой становится
для них очень вероятной. По этой причине среди взрос-
лых изюбров быков на 70 процентов меньше, чем коров,
202 в то время как среди новорожденных соотношение быч-
ков и телочек примерно равное.
Изюбр довольно плодовит. На сотню взрослых маток
в среднем рождается 90—95 телят. В весеннем поголовье
животных приплод составляет 40—43 процента. Но при-
рост не сохраняется на этом уровне: хищники уничто-
жают в год 8—12 процентов всего поголовья изюбров.
Изюбрята родятся в начале мая. У них яркая пят-
нистая окраска, весят они около десяти килограммов.
В первую неделю своей жизни изюбренок отлеживается
в укромном месте, а мать пасется от него в 100—150 мет-
рах. Покормит своего малыша и опять уйдет. Прибли-
зившийся хищник, вполне естественно, бросается на
«изюбриху», она уводит недруга далеко, затем возвра-
щается. Через восемь—десять дней изюбренок начинает
ходить за матерью. В этом возрасте он уже очень шуст-
рый, и не всякий зверь его догонит.
У новорожденных изюбрят, как и у всех копытных,
очень сильно развит инстинкт затаивания. При малей-
шей опасности они распластываются на земле и совер-
шенно не двигаются. На них можно наступить, но они
скорее запищат от боли, чем пошевелятся.
Эта особенность поведения вырабатывалась у живот-
ных тысячелетиями и превратилась в стойкий врожден-
ный рефлекс: хищник быстрее и легче улавливает дви-
жение и не сразу обращает внимание на статичные объ-
екты. Но если неопытный молодняк доверяется только
врожденным рефлексам, то взрослые ведут себя более
сложно и осмысленно.
Когда вы идете по лесу, за вами следят десятки,
даже сотни настороженных глаз. Вы их не видите. Не
замечаете потому, что они совершенно неподвижны. Об-
наруживает себя тот, кто по каким-либо причинам
бежит.
Леопард, затаившийся в ветвях над тропой, внима-
тельно следит за человеком, который часто проходит
203
мимо, ничего не подозревая. Но если человек заметил
зверя, тот мгновенно уловит это и желтой молнией мет-
нется прочь.
Часто приходится наблюдать, как косуля, изюбр или
другой зверь стоят в кустах, глядя прямо на вас. Но
стоит им понять, что вы их тоже видите, как они тут
же убегают. Но это реакция взрослого зверя. Детеныши,
как правило, еще не умеют реагировать так сложно.
Растут изюбрята быстро. К осени достигают 50—
60 килограммов, за год — 80—90. У бычков ко второй
осени вырастают спицевидные рожки без ответвлений.
Бычков с такими рожками называют «спичаками» или
«шильниками». С каждым годом рога растут и ветвятся.
К шести годам они достигают полного развития и оста-
ются такими еще шесть—восемь лет. В 12—14 лет к бы-
кам приходит старость.
Размеры и, главное, симметричность рогов — показа-
тель физиологического состояния организма. У сильных
здоровых быков рога крупные, толстые и как две капли
воды похожи один на другой. У слабого изюбра правый
и левый рог неодинаковы и по количеству отростков,
и по форме.
Старые рога изюбры ежегодно сбрасывают в марте
или начале апреля. Характерно, что чем сильнее бык,
тем раньше он теряет рога, раньше отращивает новые.
Молодые рога начинают расти через несколько дней
после спада старых. Они очень нежные, мягкие, покры-
ты бархатистой кожей. Это и есть знаменитые панты.
Сначала вырастает небольшой «пенек», потом его вер-
шина раздваивается, появляется один отросток, другой,
третий. Растут панты очень быстро, до одного-двух сан-
тиметров в сутки.
Самые ценные панты у изюбра —- когда на них кроме
вершинного раздвоения вырос один отросток и начинает
появляться второй. Тело панта в это время толстое, мяг-
кое, с округлыми концами. Оно как бы просвечивает,
204 а через нежную бархатистую кожицу чувствуется пуль-
сирующая кровь. С появлением третьего—пятого отрост-
ка панты начинают костенеть. Сперва сохнет и твердеет
основание, потом ствол рога. Концы заостряются и твер-
деют в последнюю очередь.
Растут рога изюбра с апреля до июля, в общей слож-
ности 100—120 дней. Около месяца после окончания
роста они костенеют, потом 10—15 дней очищаются от
кожи. В середине августа быки уже гордо ходят с новы-
ми рогами, пробуя их крепость о деревья — готовятся
к жарким битвам.
Изюбр очень осторожен. У него замечательно тон-
кое обоняние и слух. Видит он тоже хорошо. В любое
время — кормится ли он, или отдыхает — уши его бес-
прерывно прядают, прослушивая все вокруг. При каж-
дом подозрительном шорохе зверь настораживается.
Малейшая опасность — и изюбра как не бывало.
Добыть изюбра по силам лишь опытному охотнику.
Взяв свежий след, он идет не спеша, внимательно осмат-
ривая местность и впереди, и по сторонам. Прежде чем
сделать шаг, прикинет, куда можно бесшумно поставить
ногу. Сверяется с направлением ветра. По ветру подхо-
дить к изюбру бесполезно: зверь учует человека за
300 метров, взревет несколько раз тревожно и уйдет
стремглав. Но даже при благоприятном ветре или при
полном безветрии идти на изюбра часто приходится со
скоростью... 200 метров в час! Поспешность в этом деле
недопустима.
Кормятся изюбры на рассвете и с наступлением ве-
черних сумерек. Во время кормежки подойти к ним на
выстрел значительно легче. Охотники это знают и, если
им удается выяснить, где звери кормятся, приходят туда
еще затемно, чтобы увидеть зверя при первых пробле-
сках света. Впрочем, зимой изюбры иногда бодрствуют
и днем.
За сутки изюбр проходит в среднем три-четыре кило-
метра, делая по пути четыре—шесть лежек, где отды- 205
хает и пережевывает пищу. Суточный маршрут очень
извилист и, как правило, кругообразен, то есть зверь
приходит на дневку примерно туда же, откуда ушел на-
кануне. Таким образом, диаметр кормового участка
колеблется в пределах от 200 метров до полутора кило-
метров. Чаще всего он равен 600—1000 метрам. Размеры
эти невелики, и потому, увидев свежий след изюбра,
можно ожидать, что зверь где-то близко. Тем более что
изюбр, если его не беспокоят, ведет строго оседлый
образ жизни.
Лучшее время для охоты на изюбра — после свеже-
го снега. Перед непогодой и во время снегопада он, как
говорят охотники, становится «глухим», внимание его
резко притупляется. Кроме того, по свежему снегу изюбр
любит бродить.
По чернотропу в сухую погоду убить изюбра почти
невозможно: шорох идущего по лесу человека он слы-
шит за километр. От собак он часто уходит на отстой
(отвесные скалы с подходом только с одной стороны).
Иногда отбивается от собаки, если она одна, на какой-
нибудь поляне. Но если на отстое он может отбиваться
от собак часами, то на ровном месте выдерживает бой
лишь несколько минут.
Пантачей летом добывают у естественных или ис-
кусственных солонцов, на выпасах и на заливах. Подка-
рауливание изюбра на солонцах — это терпеливое, часто
многосуточное ожидание. Изюбр, как было сказано,
воплощение осторожности. Но втройне осторожен пан-
тач. Он может часами стоять близ солонца, нюхая, слу-
шая и наблюдая. Малейшая неосторожность сидящего
в засаде человека — и зверь не подойдет. Опытный охот-
ник знает, что изюбр, прежде чем идти к солонцу, часто
обходит его по кругу. Поэтому охотник свою обувь обма-
тывает травой, когда идет к засаде. В противном слу-
чае животное учует человеческий след.
206 Разумеется, в засаде у солонца недопустимы куре-
ние, движение и какие бы то ни было звуки. Иногда
достаточно чуть пошевельнуться — и зверь затрещит,
убегая. Охотник посылает проклятья, а успокоившись,
недоумевает: как же он подошел так близко и так не-
слышно? Изюбр — не сохатый! Нет зверя строже!
Удэгейцы, нанайцы и орочи издавна промышляют
пантачей на кормовых заливах, где они питаются соч-
ными водными растениями. Охотники днем уточняют
места, а ночами караулят их или ищут, тихо объезжая
заливы и протоки на легкой, выдолбленной из цельного
бревна лодочке-оморочке.
Такой способ охоты требует особого искусства. Преж-
де всего надо бесшумно плыть. И тут мало умения все
видеть и слышать: нужно по множеству неуловимых
признаков почувствовать присутствие изюбра раньше,
чем он заметит вас. Терпение, терпение и еще раз тер-
пение. Много бессонных ночей караулит пантача охот-
ник, а удача приходит не всегда. И даже в лучшем слу-
чае —- не сразу.
...Тихая ясная летняя ночь. В зеркале речного зали-
ва отражается звездный небосвод и наклонившиеся над
гладью воды деревья. В 200—300 метрах приглушенно
шумит могучий поток реки, но на его фоне слышно все:
и как нудно и густо гудят комары, и как падают в воду
капли росы, и как изредка всплескивается рыба в даль-
нем конце залива.
Никто бы и не подумал, что под наклонившейся ивой
неподвижно и неусыпно уж который час сидит в омороч-
ке охотник. Он уже несколько дней назад, обследовав
заливы, заметил, что в этом месте бывает изюбр-бык,
а теперь терпеливо ждет его прихода. Ждет не первую
ночь.
А всего в пятидесяти метрах от охотника стоит тот
самый изюбр. Стоит неподвижно уже не меньше часа.
Он очень хочет поесть сочных водорослей, которыми
усеяно дно залива, но что-то его беспокоит. Он каким-то 207
неведомым человеку образом чувствует, что в густой
тени на противоположном берегу залива что-то недоб-
рое, и буравит эту тень глазами, втягивает темными
влажными ноздрями струи воздуха, настороже держит
уши. Казалось бы, что ничего там нет, в этой тени, но...
почему от нее испуганно шарахнулась сова, и почему
маленькие волны оттуда выходят изредка, и что это там
как вроде бы стукнуло что-то? Этак тихо и осторожно...
Нет, лучше в другой раз прийти. И уходит бык.
А как только забрезжил рассвет, упорный и терпе-
ливый охотник поплыл по заливу. Его легкая пятиметро-
вая оморочка, выдолбленная из цельного ствола топо-
ля, бесшумно скользит по воде, нарушая зеркальность
ее поверхности. Охотник опирается о дно залива тон-
кими, метровой длины, палочками, а на глубоких местах
неслышно и легко гребет веслами. Перед ним наготове
лежит надежный карабин. Человеку так хочется увидеть
из-за поворота желанного зверя, но... Один залив прой-
ден, второй, третий. В третьем были два изюбра, совсем
недавно ушли — в отпечатках их следов в воде еще стоит
густая муть.
«Да, не повезло. Ну ничего, я своего дождусь», —
думает охотник. Одна за другой проходят бессонные
ночи. То ничего не увидит человек, то в пронзительном
луче фонарика окажется изюбриха или сохатый, на
бульканье которых в воде он так осторожно крался.
Но удача в конце-то концов приходит. Тот самый
бык в первом заливе спустился-таки в воду, правда,
в стороне от того места, где обычно спускался. Охотник,
подождав, пока бык увлечется трапезой, подплывает
к нему, освещает. В ослепительном пучке света горят
испуганные глаза изюбра, с его морды стекает вода, изо
рта свисают водоросли. Охотник видит над головой зве-
ря толстые панты с тупыми, как бы обрубленными кон-
цами, успевает подумать, что килограмма на полтора
208 будут и первым сортом. А зверь не успевает сообразить,
что надо бежать...
У убитого быка панты отделяют вместе с черепной
коробкой, используя для этой цели нож и топорик или
ножовку. Если есть возможность доставить их к панто-
варке не позже восьми—десяти часов после отстрела,
то делают это без промедления. В противном случае
панты предварительно «заваривают» в полевых услови-
ях и лишь после этого везут на базу.
Консервирование пантов варкой и высушиванием
сейчас продолжается традиционно. Этот способ очень
трудоемок, и к тому же он приводит к снижению целеб-
ности пантов. Если их свежими просто разрезать на кус-
ки и залить пятидесятипроцентным спиртом, они будут
и законсервированы надежно, и на 25 процентов «силь-
нее» высушенных.
Среднегодовая добыча по Хабаровскому и Примор-
скому краям, вместе взятым, за 1970—1975 годы соста-
вила около тысячи голов, в том числе 130—150 пантачей.
При должной борьбе с браконьерством добычу изюбра
можно и нужно значительно увеличить.
Изюбр требует к себе особого внимания. Дело в том,
что в последние десятилетия ведутся интенсивные лесо-
заготовки. Выборочные рубки кедра, ели, ясеня привели
к осветлению коренных лесов на тысячах квадратных
километров. Эти массивы обильно зарастают кустарни-
ками и молодняком, что улучшает их кормовые и защит-
ные качества для ряда охотничьих животных, и в пер-
вую очередь для изюбра. В дальнейшем лесозаготови-
тельная промышленность развернется еще шире, и изюб-
ра может стать больше.
В окультуренных ландшафтах, которыми со време-
нем, хотим мы этого или не хотим, сменятся частично
амуро-уссурийские леса, условия обитания для многих
зверей ухудшатся. Меньше станет медведей, рыси,
кабарги; возможно, совсем исчезнут тигр, леопард. Но
для ряда животных, в том числе и для изюбра, это 209
может быть благоприятно. При разумном ведении охот-
ничьего хозяйства численность изюбра в будущем можно
резко увеличить, а соответственно больше и отстрели-
вать этого ценного зверя.
КАБАН
Кабан — коренной обитатель уссурийских лесов, он
так и называется — «уссурийский». Дальневосточные
охотники чаще называют его «чушкой» или «свиньей».
Наряду с изюбром и косулей это излюбленный объект
любительской охоты, а кроме того, важный промысло-
вый зверь. i
Кабаны хорошо известны всем охотникам, на счету
некоторых из них — более тысячи добытых «чушек».
Еще недавно, до введения лицензионной системы, от-
дельные охотники отстреливали до 50—60 и даже
100 кабанов за сезон. Их и сейчас добывают больше,
чем медведей и изюбров, вместе взятых: три—пять тысяч
в год.
Мясо кабана — та же свинина, только с легким при-
ятным ароматом тайги. Особенно вкусно оно пахнет
после хороших урожаев кедровых орехов, которыми кор-
мится уссурийский кабан. Охотники предпочитают каба-
нятину всем остальным таежным деликатесам.
Внешним видом уссурийский кабан отличается не
только от домашней свиньи, но и от других кабанов,
обитающих в Европе и Азии. Он очень крупный, с боль-
шой прямоносой головой и довольно длинными ногами.
Туловище у него несколько сдавлено с боков. Он выгля-
дит как бы горбатым: высота в крестце у него значи-
тельно меньше, чем в холке. У самцов старше трех лет
изо рта торчат острые загнутые клыки. У старых сека-
чей клыки достигают почти двадцатисантиметровой
длины.
14 Звери у себя дома
210 Чем-то кабан напоминает танк. Может быть, своей
способностью «утюжить» самые густые заросли, непро-
лазную чащу, не сбавляя скорости бега. К этому впол-
не приспособлены клинообразная голова и очень плот-
ное, крепко сбитое тело, покрытое толстой кожей и проч-
ной щетиной, прикрывающими туловище, как панцирем.
Я пишу эти строки, а в памяти всплывают две встречи
с крупными секачами. Одного я видел осенью, когда он
добирался до кладовой бурундука. Многопудовые камни
вепрь выворачивал и вышвыривал наверх с легкостью
необыкновенной, а корни деревьев, толстые как шварто-
вые тросы, рвал без видимых усилий. Другого я наблю-
дал в начале зимы. Кабан рылся в земле, хотя она про-
мерзла на глубину восемь—десять сантиметров. Судите
сами, какую силу для этого надо иметь.
Кабан — большой грязнуля. Летом ему жарко, и он
постоянно принимает грязевые ванны. Секачам жарко
и в ноябре, когда уже кругом снег. Иначе зачем бы они
лезли в наледи и ложились в холодную воду? Они, кро-
ме того, еще постоянно чешутся о смолистые деревья.
Щетина как бы цементируется илом, глиной и смолой,
и на теле животных образуется толстый панцирь.
Впрочем, в этом может быть смысл: броня спасает
от всевозможного гнуса, в особенности от клещей, ово-
дов и комаров. Однажды я наблюдал чушку, которая на
моих глазах натаскала в холодный ключ большой ворох
кустов, а потом, хрюкая от удовольствия, залезла в воду
под эту своеобразную крышу и улеглась там в блажен-
стве. Комаров в тот жаркий день, была тьма-тьмущая,
и мне так хотелось залезть под ту же крышу...
Сравнительно большая подвижность — характерная
черта уссурийского кабана. Она проявляется не только
в способности быстро бежать по самым «крепким»
местам. Необходимость постоянно искать места с уро-
жаями кедра и дуба вынуждает зверя совершать боль-
шие кочевки. За сутки кабаны в поисках корма могут
пройти 30—40, а за 10—15 дней — 200—300 километров.
Очень крупный секач весит 260—280 килограммов.
Такой зверь имеет длину 220—230 сантиметров, а высо-
ту в холке — около 120. Прикиньте размеры кабана по
этим цифрам, и вы проникнетесь к нему уважением.
Разумеется, далеко не все кабаны столь велики. Тяже-
лее двух центнеров теперь бывает примерно один зверь
из ста. Раньше их было гораздо больше. Сейчас сред-
ний вес взрослого самца ПО—130, самки — 80—100 ки-
лограммов.
Взрослые кабаны зимой покрыты черно-бурым гру-
бым волосом до 10—15 сантиметров длины и очень
густым пухом, толщина слоя которого достигает трех-
четырех сантиметров. С такой теплой шубой никакие
морозы не страшны! К концу весны зимний волосяной
покров сильно изнашивается, а летом начинает отрас-
тать новый. К середине октября «шуба» кабана почти
готова.
Поросята летом продольно-полосатые. К осени у них
отрастают черно-бурые волосы, и они по окраске стано-
вятся почти такими же, как взрослые, разве только чуть-
чуть светлее.
Распространение кабана во многом схоже с распро-
странением черного (белогрудого) медведя. Это вполне
естественно: оба кормятся орехами и желудями, стало
быть, обитают там, где есть кедр.
Схематично северная граница распространения каба-
на проходит от Советской Гавани к юго-западу до вер-
ховьев Кемы и Бикина, затем, обогнув наиболее высо-
кую часть Сихотэ-Алиня, поднимается к северу, пересе-
кает Амур между Комсомольском и озером Большое
Кизи и уходит на запад через низовья Горина, верховья
Кура, Урми, Биры и Архары.
Изредка, особенно в теплое время года, кабаны, как
и черные медведи, выходят за пределы границ ареала.
Хотя и редко, их встречали по среднему течению Тум-
14*
211
212 нина и его притоку Хуту, по долине Бикина — до устья
реки Плотникова, на Эворон-Чукчагирской низменно-
сти — до Амгуни. Но в большинстве случаев осенью они
возвращаются оттуда на юг либо гибнут зимой от бес-
кормицы и глубокого снега.
Излюбленные места обитания уссурийского кабана —-
кедрово-широколиственные и дубовые леса. В годы, уро-
жайные на орехи, кабаны держатся в лесах с кедром.
А если много желудей, предпочитают леса с дубом.
Когда хорошо плодоносят кедр и дуб, кабанов стано-
вится много. Встречаются табуны по 50—60 голов, а
изредка в небольшом распадке можно видеть даже
несколько табунов.
В годы бескормицы кабаны широко разбредаются
в поисках пищи, частью уходят в Маньчжурию. С на-
ступлением заморозков и появлением глубокого снега
они держатся в зарослях зимующего хвоща, которым
и питаются. В такие годы много зверей гибнет от хищ-
ников, от охотников, от большого снега, голода и холо-
да. До весны доживает лишь малая часть поголовья,
общая численность кабана иногда сокращается в шесть—
восемь раз.
Непостоянство поголовья кабана вызвано не только
его большой смертностью в голодные и многоснежные
зимы, но и резким сокращением плодовитости в небла-
гоприятные сезоны, а также миграциями. Кроме того,
кабаны часто в большом числе гибнут от тяжелой зараз-
ной болезни — свиной чумы.
Весною и летом после голодной зимы, особенно если
снег был высоким, кабаны встречаются очень редко.
Охотники говорят: «Передохла чушка». Не увидишь
в такую весну кабаньих покопок, не встретишь харак-
терных следов выводка, когда крупный след матери
вдоль и поперек исчерчен маленькими копытцами по-
росят.
Но благодаря высокой плодовитости поголовье каба-
213
па восстанавливается через три-четыре года. Жизнестой-
кость его поразительна. Он гибнет от голода, его нещад-
но давят тигр и бурый медведь, преследуют охотники,
а он все не исчезает. Восстает, как Феникс из пепла!
За долгие годы работы в уссурийских лесах с трудом
удалось вывести средние многолетние данные плотно-
сти населения и численности кабана. При урожае кедро-
вых орехов на каждых десяти квадратных километрах
кедрово-широколиственных лесов обычно держится 6—
12 кабанов. Точно так же и в дубняках—при урожае
желудей. Для обширных пространств средняя много-
летняя плотность населения кабана находится в преде-
лах от 120 до 200 голов на 1000 квадратных километ-
ров. Цифра кажется низкой, но это потому, что круп-
ный район обычно включает березняки, лиственничники,
ельники, сельскохозяйственные земли и другие угодья,
где кабанов практически нет.
214 В Приморском крае, по нашим подсчетам, обитает,
в среднем, 18—22 тысячи кабанов, в Хабаровском
крае — восемь—десять, в Амурской области — три-четы-
ре тысячи. Лучшие места обитания — на Сихотэ-Алине
южнее условной линии Хабаровск — мыс Белкина.
А после таких бедственных зим, как в 1972/73 году, во
всем Амуро-Уссурийском крае к весне остается не более
четырех-пяти тысяч кабанов.
Кабан — животное всеядное. При случае он не прочь
поймать и съесть лягушку, мышь, полевку. Разрывая
кладовые бурундука, он нередко съедает и самого хозяи-
на. Встречая кладки яиц, птенцов, падаль, отнерестив-
шихся и погибших лососей, кабан все это охотно поеда-
ет, даже если он хорошо упитан и не голоден. Бывали
случаи, когда кабаны съедали разделанных охотниками
и оставленных в тайге косуль, изюбров и других живот-
ных. Охотники рассказывают, что секачи убивают встре-
ченных ими затаившихся новорожденных телят косули,
пятнистого оленя, изюбра. Голодные кабаны не только
едят павших сородичей, но могут нападать на очень
ослабленных животных.
Весной и летом кабаны активны с вечера всю ночь
до утра, зимой же они кормятся не просто днем, а часов
с десяти, когда солнце начнет немного пригревать.
К вечеру они занимают свои места в тайнах и спят всю
ночь. Спят, тесно прижавшись друг к другу, причем
у соседей головы направлены в противоположные сторо-
ны. Благодаря этому кабаны чутко прослушивают окру-
жающую местность со всех сторон и недругу к ним не
так-то просто подойти.
Летом кабаны живут в тенистых падях, в долинах
рек, избегая сухих мест. Питаются всевозможными чер-
вями, моллюсками, насекомыми, а также травянистыми
растениями, предпочитая их корневища. Дикие свиньи,
как и домашние, беспрестанно роются в земле. Сочные
луковицы и дождевые черви — их излюбленный корм.
Листья, ягоды и грибы тоже Входят в летний рацион 215
кабана.
Осенью животные усиленно ищут места с хорошим
урожаем желудей и орехов. Если их много, кабаны быст-
ро жиреют. Ну а если нет — зимних бедствий им не
избежать.
Обычно голод повторяется раз в три года. За по-
следние 45 лет (1930—1975) в уссурийских лесах было
14 лет с одновременными неурожаями желудей и орехов,
15 раз урожаи были очень высокими, в остальные
16 лет — средними.
При неурожае орехов и желудей кабана кое-как под-
держивает только зимующий хвощ. Это вечнозеленое
травянистое растение обычно в сырых и тенистых лесах,
главным образом по долинам и речным террасам. Осо-
бенно густые заросли хвоща (хоть косой коси!) встре-
чаются в хвойно-широколиственных лесах на западных
склонах Сихотэ-Алиня.
По кормовым качествам хвощ зимующий существен-
но превосходит другие растения. Жиров и усваиваемых
животными углеводов в нем в три-четыре раза больше,
чем в других лесных травах. Зимующий хвощ очень
охотно едят и изюбры. Лошади тоже любят его и в по-
исках этого питательного растения нередко уходят в тай-
гу за десятки километров.
Но как ни питателен хвощ, все же это трава, жиз-
ненные потребности кабана она удовлетворить не может.
Кабаны на хвощах постоянно худеют. Взрослые свиньи
к осени почти всегда имеют небольшой жировой запас,
который в голодную зиму позволяет им дотянуть до
весны. Поросята же почти все гибнут от истощения. Если
же глубокий снег заваливает хвощатники, погибают
и взрослые свиньи.
В дубовых лесах зимующего хвоща нет, но здесь
в изобилии растет ценный кормовой кустарник — леспе-
деца двуцветная. В ее корнях с осени до весны содер-
216 жится много питательных веществ, эти корни и едят
кабаны. Однако зимой рыть землю очень тяжело, добы-
тые корни не восполняют физических затрат организма.
В бескормицу вид кабанов вызывает сострадание. Вот
несколько записей из моего дневника, сделанных во вре-
мя работы в лесах Больше-Хехцирского заповедника.
«28 февраля 1963 года. На кабаньей тропе трехднев-
ной давности утром нашел замерзшего поросенка в край-
ней степени истощения, с обмороженными ушами. В же-
лудке обнаружен лишь пучок сухой осоки, кишечник
пустой. В полдень видел секача пяти-шести лет. Он не-
подвижно стоял впереди на тропе, угрюмо и равнодушно
глядел на меня. Подошел к нему на шесть метров, щелк-
нул затвором карабина — никакой реакции. Апатия и
бессилие — и ничего больше. Стояли друг против друга
несколько минут. Потом кабан свернул с тропы и, увязая
по брюхо в снегу, пошел вдоль косогора, пройдя мимо
меня в трех метрах».
«10 марта 1963 года. Со старого остожья в полдень
поднял чушку, которая ушла от меня шагом в ближай-
ший кустарник. В сене с ней лежало три дохлых, еще
не промерзших поросенка. Мать до моего прихода лежа-
ла с мертвым потомством. Нет никакого сомнения, что
причиной гибели и этих, и ранее найденных поросят
было предельное истощение».
«15 марта 1963 года. На тропе в ельнике встретил
старого кабана. Он тихо брел мне навстречу, как будто
перед ним стоял не человек с оружием, а барсук. Когда
расстояние между нами сократилось до десяти метров,
я сошел с тропы и встал на большой пень. Кабан оста-
новился и долго смотрел на меня. А я — на него. Он
был очень худ. Даже под толстой «шубой» просматри-
вались ребра и хребет позвоночника. Когда кабан повер-
нулся назад и побрел между деревьев, я двинулся за
ним. Куда он шел? И зачем? Каких-либо попыток искать
корм я не заметил. Казалось, этот зверь устал бороться
217
за жизнь и лишь искал место, где мог бы с облегчением
сделать последний горестный вздох...»
Если кабаны в голодную зиму дотянут до апреля,
когда на южных склонах появляется молодая трава, они
уже не гибнут. Солнце в это время хорошо греет, рас-
ход энергии у животных сокращается, а на оголившейся
из-под снега земле можно найти прошлогодние орехи,
желуди, остатки падали.
Особенно тяжело переносят кабаны многоснежные
зимы. До тридцатисантпметровой глубины рыхлый лес-
ной снег им не особенно мешает. Сытым кабанам не
страшен и полуметровый снег, они легко раздвигают его
при ходьбе и без особого труда ищут под ним желуди
или орехи. В бескормицу этот же снег уже губителен.
При глубине снежного покрова более 60 сантиметров
бедствуют и жирные кабаны. В это время они держатся
на «пятачках», сильно худеют, поросята нередко гибнут.
Очень страдают кабаны также от весеннего наста.
Гон у кабанов проходит во второй половине ноября
и в декабре. У жирных свиней он начинается раньше
и проходит более бурно. Секачи ожесточенно дерутся,
пытаясь поддеть друг друга клыками или свалить с ног
ударом рыла. Они в это время очень мало едят, сильно
возбуждены, охлаждают свою страсть в грязевых и во-
дяных «ваннах». Под кожей на лопатках у секачей ко
времени гона нарастает «калкан», служащий им броней
от клыков соперников. «Калкан» очень прочен, у старых
кабанов он достигает толщины трех-четырех сантимет-
ров. Удары клыков соперников обычно приходятся в
«калкан», поэтому для жизни они не опасны.
Как дерутся секачи, рассказывал мне знакомый
охотник, наблюдавший их поединок на реке Малиновке,
притоке Большой Уссурки. Два кабана бились, видимо,
уже давно, когда к ним удалось подойти. Звери, сходясь,
успевали два-три раза поддеть соперника головой, потом
вставали на дыбы, сжав друг друга передними ногами.
218 В этой позе, стоя на задних ногах, они ожесточенно
бились рылами и при этом громко кричали. Потом
расходились ненадолго и снова кидались в бой. Оба еле
держались на ногах, когда один из них вдруг побрел
прочь. Второй его не преследовал... Характерно, что
в гон не доводилось находить запоротых в драках каба-
нов. И это опять-таки свидетельствует о том, что вовсе
не на смерть дерутся самцы, а для выяснения сильней-
шего.
Весной, обычно в апреле, чушка приносит поросят
в заранее приготовленном гайне. Это довольно капиталь-
ное для свиней сооружение. При взгляде со стороны
оно представляется большим ворохом ветвей, хвойных
«лап», кустарников, старой травы и т. п. При более
близком ознакомлении в гайне можно увидеть гнездо,
устланное травяной ветошью, сухой хвоей и листьями,
а иногда над гнездом — плотную крышу.
Поросят бывает от двух до десяти, чаще всего шесть-
семь. Первую неделю поросята тихо лежат, тесно при-
жавшись, в гайне. Их мать кормится поблизости, посе-
щая малышей каждые три-четыре часа. Через неделю
после родов свинья выводит свое потомство на первую
прогулку, а через две-три недели поросята, уже очень
шустрые, могут сами искать себе корм, рыть землю, а
при опасности мгновенно рассыпаться в стороны и затаи-
ваться под валежинами, деревьями, в хворосте. В двух-
трехмесячном возрасте поросята перестают сосать мать
и полностью переходят на «взрослое» питание. Если мно-
го орехов и желудей, они к началу зимы становятся
крупными и жирными, весят 40—50 килограммов. В бес-
кормицу же они вдвое легче, жира не имеют совершенно
и зиму часто не переживают. До годовалого возраста
доживает в среднем 40 процентов поросят.
Высокая смертность молодняка на первом году жиз-
ни объясняется не только неурожаями и холодами, но
и деятельностью хищников. Поросят давят рысь, волк,
Харза, Лисица, но главные их враги — тигр, бурый мед- 219
ведь. Тигры в год давят до 4500 кабанов. Кроме того,
в последнее десятилетие все больше и больше свиней
становится добычей охотников. При охоте со сворами
собак прежде всего страдают поросята.
Бурый медведь и кабан, обитающие осенью в одних
и тех же угодьях, жирующие на одних и тех же кормах,
связаны между собою особенно острыми отношениями.
Когда желудей и орехов мало, кабаны становятся почти
единственным источником существования медведя. От
этого хищника при бескормице погибает за год до пяти-
шести тысяч кабанов, то есть больше, чем от тигра. На
волков, рысей и других хищников приходится примерно
1000 кабанов в год. Можно считать, что около одной
трети поголовья кабана в наших лесах уничтожается
хищниками.
Человек истребляет их гораздо меньше. Официально
в Приморье и Приамурье за год отстреливают примерно
1200 кабанов, фактическая добыча в два-три раза боль-
ше. Как видим, человек отстает не только от медведя,
но и от весьма малочисленного тигра. Зато совместными
усилиями все они ежегодно уничтожают около 12—
15 тысяч кабанов, или 50 процентов осеннего поголовья.
Из этого числа около двух третей падает на поросят воз-
растом до года.
Значение уссурийского кабана трудно переоценить.
Для малых народностей это животное издавна было
важнейшим источником существования. Сейчас кабан
стал объектом очень популярной охоты. Нельзя не счи-
таться и с тем, что от кабана зависит благополучие
амурского тигра.
Охота на кабана чрезвычайно интересна. Она легче,
чем охота на изюбра, лося и медведя. Легче потому, что
к табуну пасущихся кабанов подойти можно. Здесь важ-
но только учитывать направление ветра, не спешить
с приближением и не торопиться с выстрелом.
220
Табун кабанов на кормежке слышен издали: похрю-
киванье взрослых свиней, повизгиванье поросят, хруст
орехов, шорох лесной подстилки — в тихую погоду все
это разносится на километр. Если к тому же лежит мяг-
кий снег, охотник почти не рискует спугнуть стадо. Раз-
ве что помешает густой подлесок, особенно из лещин, на
которых сухой лист висит долго и выдает движение
человека.
В безветренную погоду через орешник подойти к ка-
банам трудно. Но еще труднее подкрасться к ним по
чернотропу или подмерзшему после оттепели снегу.
Каждый шаг вызывает шорох листвы или хруст снега,
а у кабана отличный слух.
Подходить по ветру — совсем бесполезное дело: ка-
бан обладает замечательным обонянием. Уже за триста
метров один из взрослых кабанов почует человека, тре-
вожно хрюкнет, все, как по команде, поднимут вверх
кисточки своих хвостов и замрут, усиленно втягивая
воздух. Потом секач или чушка (чаще именно старая
чушка бывает вожаком) громко ухнет — и весь табун
с таким же уханьем бросится прочь.
Подходя к кабанам, охотнику надо внимательно сле-
дить за их хвостами: если животные не чувствуют опас-
ности, они ими беспрестанно крутят, но как только хвос-
ты взметнутся вверх и застынут -— охотнику тоже нужно
замереть. Тревога может миновать, хвостики заиграют
вновь, тогда человек опять крадется, пока не подойдет
на выстрел.
Иной раз охотнику везет: табун свиней сам идет
в его сторону. В этом случае человек занимает выгод-
ную позицию и ждет, вспоминая поговорку «на ловца
и зверь бежит».
Осенью 1968 года на нас с товарищем в чистом кед-
ровом лесу надвинулся табун из 45—50 свиней. Мы за-
таились за валежиной и стали ждать. Кабаны шумно
поднимали лесную подстилку, подбирая опавшие кедро-
221
вне шишки. Был шестой час вечера, под густыми кро-
нами кедров фотографировать было бесполезно, и мы
всецело отдались наблюдению.
В табуне было пять крупных самцов и шесть взрос-
лых чушек. Остальные — поросята и подсвинки. Играя
хвостиками, свиньи подошли к нам вплотную, затем,
обойдя валежину, окружили нас со всех сторон. Один
поросенок что-то заподозрил, уставился в наши лица
и замер, задрав свой хвост. Вид его был до того потеш-
ным, что я не выдержал и засмеялся. Поросенок рюх-
нул, взбрыкнул задом и побежал, все стадо насторожи-
лось, запыхтело, втягивая воздух. Но вскоре кабаны
успокоились, сочтя тревогу ложной. Кормежка продол-
жалась.
Потом на нас стал пристально смотреть не далее чем
с восьми метров секач. Этот исследовал вас более стро-
го. Подошел поближе, опознал, ухнул и увлек весь табун
за собой в бегство. Но пробежав всего сорок метров,
кабаны остановились, постояли с поднятыми хвостами
минуты три и снова начали рыться. Мы быстро и неза-
метно забежали вперед по ходу, и все повторилось сна-
чала. Так мы делали несколько раз и прервали эту игру
лишь в сумерках.
Охота за выводком труднее, чем за табуном: мать
с поросятами очень осторожна. Еще труднее подойти
к одиночному секачу, но иной раз приходится с такими
секачами буквально сталкиваться в упор. Однажды по
мягкому неглубокому снегу я шел по следу изюбра и
совершенно неожиданно увидел сбоку в двадцати мет-
рах кормящегося на хвощах крупного секача. Место
было чистое, редкостойный лес. Отчетливо видны были
и шерсть кабана, и глаза, и уши, и стекающая изо рта
зеленая слюна. Наверное, секач так же хорошо рассмо-
трел бы и меня, если бы проявил хоть каплю осторож-
ности. Но он беспечно помахивал и вертел хвостиком
до последнего мгновения своей жизни...
222
В Приморье и Приамурье широко практикуется оЯо-
та на кабана со сворами собак. Такая охота очень вред-
на, потому что гибнут преимущественно поросята, а
взрослые свиньи разбредаются и уходят далеко. При
этом они иногда «запаливаются» и, напившись холодной
воды, тоже гибнут.
Потревоженные собаками кабаны уходят за 10—20
и больше километров. Собаки просто-напросто разгоня-
ют стадо. Другое дело, когда охотник без собаки. Если
он даже и «подшумит» (то есть спугнет животных), они
уйдут недалеко и к ним снова можно подойти.
Бывает, что и собаки становятся жертвами секачей.
В 1962 году на реке Мухен один шестилетний секач за
три недели запорол 28 собак. Расправлялся он с ними
так быстро, что охотники даже не успевали подбежать.
Броски секача молниеносны. Он внимательно следит
за противником, чуть подавшись на напряженных но-
гах вперед, а выбрав момент... Трудно даже представить
себе, на какую резвость способна эта двухцентнеровая
туша! Крупный кабан делает прыжки до четырех метров
и способен с ходу развернуться на 90 градусов. Если
собака не успеет увернуться, она летит кувырком, как
мяч от пинка, и чаще падает без надежд вернуться
к жизни. Клыки секача остры, шея очень мускулиста,
человеку лучше его остерегаться. Некоторые охотники
за свою неосторожность поплатились жизнью. Нельзя
забывать, что раненый секач нередко затаивается на
своем следе, подпуская преследующего его охотника на
восемь—десять метров. Очень осторожным надо быть,
идя за подранком.
Численность уссурийского кабана с начала XX века
медленно, но неуклонно сокращается. Сказываются
интенсивные рубки кедрово-широколиственных лесов,
браконьерство, сильное воздействие крупных хищников.
Уже не встречаются стоголовые табуны, весьма обыч-
ные в начале столетия, не отмечаются описанные
223
В. к. Арсеньевым массовые потравы кабанами пашен
и огородов, когда эти звери шли на созревающую куку-
рузу и картофель, как на приступ, мало обращая внима-
ния на шум, крики людей, стрельбу из ружей и т. п.
Не имея точных сведений о численности уссурийского
кабана в прошлом, трудно определить темпы ее сокра-
щения. Однако по ряду косвенных данных, в том числе
по личным наблюдениям последних 20 лет и опросу
старого поколения охотников, помнящих уссурийские
леса арсеньевских времен, можно предполагать, что
средняя величина поголовья кабана сокращается на
10—12 процентов за десятилетие. И похоже, что кривая
падения численности этого зверя с годами опускается
вниз круче.
В связи с неуклонным сокращением поголовья уссу-
рийского кабана в последние годы распространяется
мнение, что коль скоро кедрово-широколиственные леса
рубили, рубят и будут рубить, участь кабана решена.
Это неверно. Не умаляя достоинства кедрово-широко-
лиственных лесов как среды обитания животных, мы не
должны забывать, что для кабана не менее ценны дуб-
няки. В Амуро-Уссурийском крае лесами с преоблада-
нием дуба покрыто 27 тысяч квадратных километров,
а вследствие низкой лесохозяйственной ценности мон-
гольского дуба и его удивительно высокой возобнови-
тельной способности эта площадь остается стабильной
или даже увеличивается. Еще больше лесов, в которых
дубы занимают 10—40 процентов древостоя.
Дуб плодоносит чаще кедра, вес опадающих на гек-
таре желудей гораздо больше веса кедровых орехов.
Случается, на гектаре хорошо уродившего дуба опада-
ет одна, две и даже три тонны желудей.
Итак, даже в пору бурного развития народного хо-
зяйства диким кабанам все же остается место в природе.
Но для этого нужно разумно и организованно вести
охотничье хозяйство.
КОСУЛЯ
В Амуро-Уссурийском крае охота на косуль еще со-
всем недавно была так же распространена, как в евро-
пейской части Союза на зайцев. Зайцев здесь за дичь
не считают, косуля — другое дело. Охотники чаще назы-
вают ее «козой». Охота на «коз» до последнего времени
была доступна всем и доставляла много удовольствия.
В последние два-три года положение резко изменилось,
но об этом ниже.
Косуля — изящное, стройное и грациозное животное.
У нее удивительно миловидная мордочка с прекрасны-
ми огромными глазами. Они всегда насторожены и крот-
ки, эти глаза, а длинные черные ресницы придают им
нечто экзотическое.
Строением тела косуля похожа на изюбра, но гораз-
до меньше его. Туловище на высоких ногах выглядит
несколько укороченным. Круп у нее заметно выше хол-
ки, так как задние ноги длиннее передних. На доволь-
но длинной шее красиво посажена голова с большими
и подвижными ушами. Изящные рожки носят только
самцы, с мая по ноябрь. Каждую весну они их обнов-
ляют. Хвост у косули, как и у лося, очень маленький.
В уссурийских лесах обитает дальневосточная, или
маньчжурская, косуля. Зимой она окрашена в охристо-
рыжеватый цвет. «Зеркало», расположенное на задней
части туловища, — белое, иногда со слабым рыжеватым
налетом. Летний мех косули ярко-рыжий, почти красный.
Вместе с маньчжурским здесь живет и сибирский
подвид. Эта косуля крупнее (средний вес — 35—40 ки-
лограммов, а у маньчжурской — 28—30). Сибирская
косуля серая, с легким голубоватым налетом, «зеркало»
чисто белое. Четкую границу между ареалами сибирской
и маньчжурской косуль провести очень трудно. И тех
и других приходилось добывать на юге Приморья и на
севере Приамурья.
225
Всем своим сложением косуля больше приспособлена
для бега прыжками, чем для ходьбы. Ходит она как-то
неуклюже, слегка горбясь. Зато в беге косуля велико-
лепна. Сильные и красивые прыжки ее достигают шести-
семи метров в длину и полутора-двух метров в высоту.
Бежит она очень интересно: несколько прыжков сравни-
тельно мелких и частых, затем один огромный и опять
мелкие.
Косуля молчаливое животное. Но перед смертью,
раненая или терзаемая хищником, она кричит громким,
разрывающим душу голосом. Внезапно испуганная, косу-
ля громко и отрывисто ревет. Этот рев неискушенному
человеку вполне может показаться медвежьим. Косуля-
та иногда пищат, или, как говорят охотники, «пикают».
Для матери это означает, что ее детеныш или проголо-
дался, или чего-то испугался.
До второй половины XIX века косуль в Амуро-Уссу-
рийском крае было несравненно больше, чем теперь.
У Н. М. Пржевальского в его книге «Путешествие в
Уссурийском крае» есть такие слова: «...несмотря на оби-
лие промахов, мне случалось убивать за утро по три,
даже по четыре козы, а один гольд, специально посвя-
тивший себя этой охоте, убил на том же увале... в тече-
ние трех недель 118 штук. Какой страстный охотник
в Европе не позавидует такому обилию зверей, такой
чудной охоте за ними, о которой ему и не снилось на
своей густонаселенной родине!»*
А вот что писал в конце прошлого столетия А. Кирил-
лов: «Звероловство при обилии лесов, богатстве и раз-
нообразии зверей составляет доходный промысел насе-
ления... Но особенно выгодным промыслом в некоторые
годы является промысел косули. Во время... осенних
перекочевок коза водится в таком множестве, что кре-
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 159—160.
15 Звери у себя дома
226 стьяне во избежание траты пороха бьют ее иногда пал-
ками... В 1888 г. в Амурской области было убито 150 ты-
сяч косуль»*.
Грустно читать эти строки. Грустно потому, что за
сто лет так сильно все изменилось. А еще грустнее пото-
му, что сейчас в Западной Европе плотность населения
и численность косули гораздо выше, чем у нас в Амуро-
Уссурийском крае.
До 1934 года каких-либо правил охоты на косуль
не было. Ее стреляли в любое время года без всяких
ограничений. До революции же охота на косуль была
вообще варварской, о чем можно судить хотя бы по
красочным описаниям этих охот из упомянутой книги
Н. М. Пржевальского. В наше время такие охоты не
только невозможны, но и расценивались бы как пре-
ступление.
Косуля может обитать лишь там, где высота зимнего
снега не превышает пятидесяти сантиметров. Этим объ-
ясняются сезонные кочевки и миграции косуль. Осенью
пли в начале зимы косули делают переходы в наименее
снежные районы: на побережье Японского моря, в Уссу-
рийско-Ханкайскую низменность, в долину Уссури, на
равнины близ Хабаровска или на Зейско-Буреинскую
равнину.
Миграционные пути косуль постоянны. Весной, обыч-
но в апреле, косуля идет теми же путями обратно, в
места своего летнего обитания. Надо заметить, что, если
глубокого снега нет, косули мигрируют редко.
Обычно косуля держится в угодьях с мягкими очер-
таниями рельефа и лесо-луговой растительностью.
Сплошных темно-хвойных горных лесов она решитель-
но избегает. Излюбленные места обитания косуль —
разреженные дубовые леса с густым кустарником, пре-
* Кириллов А. Географическо-статистический словарь Амур-
ской и Приморской областей. Благовещенск, 1894, с. 29.
227
имущественно из орёшйика и леспедецы, перемежаю-
щиеся с полянами лесного разнотравья. Охотно живет
опа по небольшим лиственным перелескам вблизи лугов
и полей, на лесистых релках в окружении обширных
травяных лугов и марей, либо на зарастающих гарях
и лесосеках. Много косуль в мозаичных широколиствен-
ных лесах на юге Приморья, заметно меньше — в лист-
венничниках левобережного Приамурья. В зону корен-
ных хвойно-широколиственных лесов Сихотэ-Алиня и
Малого Хингана косуля глубоко проникает лишь по
долинам крупных рек.
Лучшие для нее места обитания расположены на
Уссурийско-Ханкайской и Зейско-Буреинской равнине,
по обширным лесо-луговым просторам в бассейнах рек
Симми, Харпи и нижней Биры, по отрогам и увалам Си-
хотэ-Алиня и других горных систем, где млекосопочник
покрыт разреженным лесом. Много косуль живет в
осветленных лесах с разнотравными лугами, примыкаю-
щих к заливу Петра Великого. На восточных склонах
Сихотэ-Алиня косуля весьма обычна до реки Кемы
включительно, севернее которой она уже малочисленна.
Исключая периоды миграций, косуля живет (вер-
нее стремится жить) оседло. Если ее не беспокоят люди
и хищники, она не выходит за пределы своего участка,
имеющего максимум два-три, чаще около одного кило-
метра в поперечнике. Мне неоднократно приходилось
наблюдать, как косули изо дня в день вели очень одно-
образную жизнь, пользуясь одними и теми же перехо-
дами, местами кормежки, водопоя и отдыха.
В местах зимовок косули также не склонны ходить
далеко. Если снега выпадает более полуметра, они ста-
новятся совсем беспомощными, живут буквально на
«пятачках» и нередко гибнут. Особенно тяжело косули
переносят наст.
Весною из зимних мест обитания часть косуль ухо-
дит на летние, лишь местные остаются здесь же. С рас-
15*
228 пусканием листьев и ростом трав косули живут оседло:
у каждой есть свой участок. Участки иногда совмеща-
ются, накладываются друг на друга, но враждуют из-за
них только взрослые самцы. Среди косуль это самая
неуживчивая и сварливая категория населения.
Косули едят траву, почки, побеги, ветки и листья
деревьев и кустарников. Очень любят леспедецу, грибы,
ягоды и желуди. При хорошем урожае желудей живут
в дубняках до лета следующего года и сильно жиреют.
Условия Амуро-Уссурийского края для косули очень
благоприятны, но плотность населения и численность
этого животного здесь низка. Их можно резко поднять,
сократив поголовье волка.
В связи с ежегодными сезонными кочевками числен-
ность косули бывает неодинакова. В благоприятные
годы в местах зимней концентрации на десяти квадрат-
ных километрах держалось от 30 до 60 и даже 100 ко-
суль. В дубняках с леспедецей и орешником косули
почти всегда были довольно многочисленны: на десять
квадратных километров — не меньше 10—12 голов. То
же самое можно сказать о дубово-осиново-березовых
релках или перелесках вокруг сельскохозяйственных уго-
дий. Косуля любит посещать соевые поля, которых в
Приморье и Приамурье сравнительно много. Вокруг этих
полей, если они не перепаханы, косули держатся все
время.
В остальных местах обитания косуль немного. На
зарастающих гарях и в широколиственных лесах их на-
считывается шесть—восемь на десять квадратных кило-
метров, в кедрово-широколиственных лесах по пред-
горьям — четыре—шесть, в лиственничниках — две—че-
тыре.
Ориентировочно поголовье косули в Амуро-Уссурий-
ском крае исчислялось в 40—60 тысяч голов. Но в нояб-
ре 1972 года по всему Приамурью и части Приморья
выпал очень глубокий, до 120 сантиметров, снег, кото-
ры'й принес косулям огромные бедствия. Позже снег еще 229
выпадал. Утопая в нем, косули пытались мигрировать
в те места, где они обычно находили спасение от много-
снежья. Немногим удалось дойти до этих мест, но снега
в них было также очень много. В ту зиму в разных райо-
нах погибло от 50 до 90 процентов поголовья косули.
Часто находили по 20 — 30, в некоторых случаях до 50
трупов замерзших косуль. Все они были истощены
до крайности.
Поэтому теперь численность косули гораздо меньше,
чем была к 1970 году. Но пройдет несколько лет, и ее
вновь может стать столько же или даже больше. Долж-
но стать, если мы этого очень захотим и будем доби-
ваться.
Гон у косули проходит в августе и первой половине
сентября. В это время часто идут дожди, лучшая часть
лета уже прошла, осень не за горами. Козлы во время
гона становятся возбужденными, драчливыми, теряют
присущую им осторожность. Не спят, не едят и сильно
худеют к концу гона.
В августе 1973 года мне удалось попутешествовать
по реке Селемдже и ее притокам. Особенно запомнились
речки Бысса и Ига. И не столько потому, что они очень
красивы и рыбны, а потому, что был я на них во время
гона косули, которая концентрируется там на теплый
период года для вывода потомства.
Как только сгустятся сумерки и вызвездит небо, на-
чинают рявкать козлы. Громко, басовито, сердито. Со
всех сторон. В радиусе двух километров слышны крики
четырех—шести козлов.
Было это после многоснежной зимы 1972/73 года,
когда численность косули сильно снизилась. А лет 15—
20 назад, как рассказывали местные охотники-старожи-
лы, с одного места приходилось слышать де двадцати
козлов.
Те места были благодатными для косули — море раз-
230 личных трав, высокие сосйовыё, лиственничные и бере-
зовые релки, обилие озер, проток. Но придет осень,
выпадет снег, стабунятся косули и потянутся своими
извечными миграционными путями к Амуру. Они будут
пересекать широкие мари, переплывать быстрые холод-
ные реки, им придется неоднократно спасаться от вол-
ков, рысей и охотников. Не все увидят приамурские
низменности...
Пройдет осень и зима, весной косули будут возвра-
щаться назад. Не всем это удастся: многие погибнут
в зубах хищников, под пулями охотников, от голода
и холода.
Вернувшиеся к местам летовок самки выбирают на
сухих солнечных склонах, где-нибудь в укрытом уголке,
место для отела и здесь выращивают потомство. Косу-
лята появляются в конце апреля или в мае. Их чаще
всего два, реже один или три и совсем редко — четыре.
Мать кормит их молоком до конца осени с перерывом
на период гона. Осенью молодые косули почти достига-
ют размеров родителей, только легче их весом и изящ-
нее сложением. К следующему лету молодняк стано-
вится взрослым.
Среди новорожденных самцов всегда больше, на сот-
ню косулят их приходится от 55 до 60. А вот среди
взрослых самок в полтора раза больше, чем самцов.
И все это потому, что самцы менее осторожны, драч-
ливы, неуживчивы. В одинаково идеальных условиях
самцы живут на один-два года меньше самок.
Биологически косуля может прожить до 12—15 лет,
но фактическая продолжительность жизни этого робко-
го, всеми преследуемого зверя гораздо меньше. В нояб-
ре — декабре на сотню косуль в среднем приходится:
сеголетков — 35—40, полуторагодовиков — 25—30, по
третьему году — около 20, по четвертому — примерно
десять. А старше четырех лет в этой сотне всего два-
три счастливца.
231
Годичный прирост поголовья у европейской косули
при хорошо налаженной охране и отсутствии крупных
хищников достигает 90—120 процентов от весенней чис-
ленности. В Восточной Сибири-—около 50 процентов,
но прирост почти полностью истребляется хищниками
и браконьерами. Так же велика гибель косуль и в Аму-
ро-Уссурийском крае: здесь ее врагами кроме волка
являются барс, рысь, бурый медведь, харза. Для молод-
няка летом опасна и лисица.
Косуля после уничтожения хищников очень быстро
увеличивает свою численность. Она охотно обитает в
угодьях, освоенных сельским хозяйством, и в молодых
лесах на месте прежних рубок. Деятельность человека
не только не вредна для косули, но скорее полезна.
К культурному ландшафту это животное приспосабли-
вается очень легко.
С человеком косуля легко мирится, если он ее не
преследует. Мне не раз приходилось наблюдать, как эти
животные пасутся рядом с оживленными автомобиль-
ными дорогами. Иногда они стоят у самой обочины, спо-
койно пропускают автомашины и переходят дорогу. На
покосах случалось видеть косуль вблизи косарей.
Все это доказывает, что в Приморье и Приамурье
можно и нужно не просто восстановить, но значительно
увеличить поголовье косуль. Только после этого можно
возобновить охоту на них. Богатые и разнообразные за-
пасы растительных кормов и благоприятный климат
вполне позволяют достичь таких же хороших резуль-
татов, как, например, в наших Прибалтийских респуб-
ликах.
В хорошо организованном охотничьем хозяйстве косу-
ли может быть поразительно много. В Прибалтийских
республиках около ста тысяч косуль, а общая площадь
угодий в Прибалтике меньше, чем в одном лишь нашем
Приморье. В Германской Демократической Республике
обитает 240 тысяч косуль, из которых около половины
232 ежегодно отстреливают. В Федеративной Республике
Германии численность косули более полутора миллио-
нов, а ежегодный отстрел — 550—580 тысяч голов. (Пло-
щадь ФРГ менее половины территории Амуро-Уссурий-
ского края.) В крошечной Дании, территория которой
в полтора раза меньше одного лишь нашего Верхнебу-
реинского района, обитает 75 тысяч косуль и ежегодно
отстреливается 32 тысячи.
Разумеется, в Европе условия обитания для косули
благоприятнее: там нет или очень мало волка и рыси,
мягкие малоснежные зимы. Но зато в нашем крае есть
свой плюс — обилие кормовых ресурсов. А приморские
зимы для косули не страшны. Я видел множество мест,
в которых вполне может жить 10—12 косуль на квад-
ратном километре.
В наше время условия обитания для косули в сравне-
нии с прошлым веком улучшились. Если мы восстановим
численность этого замечательного зверя до уровня сто-
летней давности, ты мы его будем видеть чуть ли не на
каждом шагу.
Острое обоняние и чрезвычайно тонкий слух косули
делают охоту на нее довольно трудной, но увлекатель-
ной. Особенно трудно подойти на ружейный выстрел
в тихие морозные дни, когда слой опавших листьев и су-
хой снег выдают охотника за несколько сот метров. В та-
кую погоду бесполезно охотиться с подхода. В лучшем
случае косули помашут вам «салфетками», а то и вовсе
ничего не увидите. Зато в ветреную, сырую и снежную
погоду к косуле можно подойти вплотную, тут уж охот-
ник не зевает — держит ружье на изготовку.
Многим молодым охотникам не хватает умения «смо-
треть вокруг», то есть видеть и слышать. Искусство
внимательно всматриваться и вслушиваться приходит не
сразу, но оно крайне необходимо каждому в лесу. На
охоте всегда лучше идти медленно, с частыми останов-
ками, осматривая каждый кустик, каждую травинку,
2,33
прислушиваясь к шороху. Кто идет быстро, видит очень
мало.
Очень важно научиться ходить неслышно, незаметно,
крадучись. В лесу сразу узнаешь настоящего охотника:
идет по чаще рослый, сильный человек, а не слышно
его — идет, как рысь, ветка под ногою не хрустнет.
234
А следом продирается другой, да с таким шумом, что
не только чуткий зверь, но и человек услышит его за
полкилометра. Это уж не охотник!
Всем нам, охотникам, примером должен служить зна-
менитый Дереу Узала, умевший по малейшим призна-
кам восстановить ясную картину лесных происшествий.
Ни оборванный листик, ни сломанная ветка, ни примя-
тая трава — ничто не ускользало от его взгляда. Даже
опытному охотнику В. К. Арсеньеву, много лет ходивше-
му по тайге, Дереу, бывало, говорил: «Как тебе, столько
года в сопках ходи, понимай нету?»
Но вернемся к косуле. Зрение у нее плохое. На не-
подвижно стоящего под ветром человека она едва не
натыкается. Но, как и большинство зверей, косуля
хорошо замечает всякое движение.
Охота на косулю с подхода (скрадом) весьма труд-
на. Чтобы скрасть ее на ружейный выстрел, необходимы
большой опыт, выдержка и благоприятная погода — вет-
реная и мокрая. Наиболее удачной, «добычливой» такая
охота бывает после осенних дождей, когда козы обсуши-
ваются на лужайках и опушках леса. По свежему снегу,
позволяющему легко выслеживать зверя, и в ветреную
погоду тоже хорошо охотиться.
Среди любителей и спортсменов распространена охо-
та нагоном. Собираются несколько человек, часть садит-
ся в засаду где-нибудь на низком перевале, в седловине
и т. п., а другая идет в загон. От правильного выбора
места засады, от выдержки стрелков во многом зависит
успех такой охоты.
Неплохо иметь одну-двух собак, притравленных по
косуле. В условиях сильно пересеченной местности за-
гонщики не в состоянии хорошо «прочесать» участок
шириною до одного-полутора километров, собака здесь
просто необходима. Найти подранка, если мало, снега,
а тем более по чернотропу, без собаки тоже невозмож-
но. Поднятые загонщиками старые козлы очень умело
235
путают след, нередко затаиваются, затем уходят в сто-
рону. И здесь может помочь только собака.
Как-то в ноябре, получив лицензии на отстрел косуль
и разведав заранее место, мы впятером и с двумя соба-
ками отправились в лес. Погода стояла тихая, мороз-
ная. Выпавший накануне снег стаял, и только в оврагах
и на «сиверах» лежали его остатки.
Михалыч, наш старый, опытный «козлятник», троих
назначил в засаду, показал им номера, проинструктиро-
вал, а сам с сыном и собаками пошел нагонять косуль.
Номера наши располагались в трех седловинах не-
большого хребта, подковой опоясавшего неширокую падь
с подмерзшей речушкой. Тихо выйдя на свой номер, я
начал осматривать местность. Северные склоны сопок
были покрыты мощными кедрами, дубами и липами, на
южных господствовал густой дубняк, оранжевый от вы-
сохшего, но не опавшего листа. Лесок, полянка, опять
лесок, потом овражек с веселым звенящим ручейком.
Далее, сколько хватало глаз, простирались таежные соп-
ки, одни с белоснежными вершинами, другие — с голу-
быми.
Зимний лес кажется безжизненным, но это лишь до
тех пор, пока сам ты двигаешься и шумишь. Стоит за-
таиться на номере, как сразу же вокруг начинается
какое-то движение. Волнами пролетела стайка голубых
сорок. Кто-то прошуршал сухим листом. Шелохнулся
кустарник. А поползень закопошился так близко, что,
кажется, вот-вот сядет на ствол ружья.
Сколько я так стоял, не знаю. Высоко в небе парил
орлан, и я думал: как это он летает, почти не шевеля
распластанными крыльями? Но вот послышался отда-
ленный шум шагов, затем спокойное «гоп-гоп» Миха-
лыча. Далеко еще, с километр. Собаки ищут каждая по-
своему: Черный — широкими «загонами» по редколесью
справа, Серый — «челноком» по дубняку слева. Вдруг
слышу: Серый пошел прямо, да все быстрее, быстрее,.,
236 Взметнулись три косули — и начался концерт! Серый
надрывается от звенящего лая, Черный что есть мочи
мчится наперерез косулям, а Михалыч покрикивает спо-
койно и невозмутимо: «Пошли, пошли! Вова, на тебя
идут!»
Косули бегут невероятно быстро, каждым прыжком
увеличивая разрыв между собой и собаками. Дух захва-
тывает от этого великолепного бега! Вот они спустились
в падь, «зашили» мелкими и частыми прыжками по
кустарнику и пошли в сопку прямо на правый от меня
номер. Последним бежит красавец козел. Выйдя на
сопйу, он остановился, повернул гордо поднятую голову
назад и стал прислушиваться, торчком поставив уши.
Убедившись, что собаки изрядно отстали, он спокойно
* побежал за ушедшими вперед козами. По нему-то, про-
пустив коз, и отдуплетил Вова, мой первый сосед. Стре-
ляный козел резко отвернул в сторону и скрылся в кус-
тарнике. Вскоре туда же помчались и собаки. Они быст-
ро нашли подранка.
Такова охота загоном. А есть еще охота из засады,
когда, зная места кормежек и переходов косуль, охот-
ник занимает перед рассветом или с вечера удобное
место с хорошим обзором. Тут нужно иметь пристрелян-
ное нарезное оружие и бинокль. Дробовое ружье для
такой охоты мало пригодно. А в бинокль можно наблю-
дать весьма интересную жизнь косуль.
Вот табунок подошел к кромке леса. Прежде чем
выйти на открытое место, косули долго слушают, смот-
рят по сторонам, нюхают воздух. Убедившись, что опас-
ности нет, они легкой рысью перебегают поляну и скры-
ваются в кустарнике. Шорох листьев ведет в гору... Вот
все они вышли на перевал и опять долго слушают.
В лес, на северный склон сопки, козы спускаются шагом.
Загадываешь: где лягут? Наверно, вон в той куртине
орешника... Точно...
Прежде чем лечь, косули опять долго слушают и
осматриваются вокруг. При малейшей неуверенности 237
уходят в другое место и опять стоят. Слушают, втягивая
чутким носом струйки воздуха. Истинно трепетные души
леса, эти косули.
Но вот старая самка начала разгребать листья, рыть
крепкими копытами мерзлую землю. Ноги мелькают
быстро-быстро. Заработали и остальные, изредка оста-
навливаясь и осматриваясь.. Первым ложится молодой
козлик (выдержки еще мало), затем другой, третий.
Старая самка легла последней, поджав под себя все
четыре ноги: в случае опасности они, как стальные пру-
жины, взметнут ее тело. Лежат, пережевывают жвачку
и снова прислушиваются к шорохам. Потом засыпают...
КАБАРГА
Кабарга — самый мелкий вид из семейства оленей.
Обычный вес 15—18 килограммов. Самцы несколько,
больше самок.
Внешний вид кабарги очень своеобразен, она мало
похожа даже на парнокопытных, своих близких соро-
дичей. Бросается в глаза непропорционально большая
задняя часть тела, к которой маленькая передняя как
бы искусственно приставлена. Крестец крутой дугой воз-
вышается над холкой, задние ноги в сравнении с перед-
ними необычайно длинны. Голова маленькая, с больши-
ми ушами и очень красивыми глазами. У самцов из
верхней челюсти растут слегка изогнутые, тонкие и ост-
рые клыки, достигающие шести—восьми, иногда десяти
сантиметров длины. Эти клыки у такого мирного и роб-
кого животного выглядят как-то неестественно. Когда
смотришь на них, почему-то кажется, что природа соз-
дала кабаргу или очень давно, когда еще не умела
творить свои чудеса, или же создала ее как бы в по-
рядке шутки.
Покрыта кабарга длинными ломкими волосами тем-
но-коричневого цвета. От нижней челюсти по шее и гру^
у.
238 ди тянутся две светлые полосы, на боках и спине раз-
бросаны четко выделяющиеся пятна охристого или ры-
жевато-желтого цвета, тоже расположенные несколькими
продольными полосами.
При всей необычности и даже несуразности сложе-
ния кабарга движется легко и непринужденно, больши-
ми мягкими прыжками. Ее сильные и длинные ноги
бросают легкое тело вперед как бы играючи, без види-
мого напряжения. При необходимости кабарга легко
меняет направление бега на 90 градусов, а иногда и на
прямо противоположное.
При внимательном наблюдении и в движениях кабар-
ги обнаруживается необычность. Ее прыжки как-то
беспорядочны: один вправо, другой влево, то высокие, то
низкие, то частые, то редкие. Совсем не такие, как, ска-
жем, у косули или изюбра. При этом кабарга выносит
задние ноги вперед, как заяц.
Этот странный зверек — обитатель горных мшистых
елово-пихтовых, лиственничных и, в меньшей степени,
хвойно-широколиственных лесов. Распространен он ши-
роко, встречается от залива Петра Великого до север-
ной границы леса. Угодья эти тянутся на юге Приморья
узкой полосой и разрозненными массивами вдоль глав-
ного водораздела Сихотэ-Алиня, но при движении к се-
веру заметно расширяются.
Лучшие места обитания кабарги — хвойные леса на
крутых северных склонах гор со скалами. Здесь на де-
ревьях и камнях много лишайников — основной пищи
кабарги. На скалах она находит и спасение от врагов:
этому легкому зверю с его длинными задними ногами
легче убегать от хищников в гору. В таких излюбленных
местах плотность населения кабарги достигает 15—20
и более особей на десять квадратных километров.
В хвойных лесах, растущих по пологим склонам и на
равнинах без скал и обрывов, кабарги меньше — щесть—
восемь голов на десять квадратных километров.
239
Кабарга живет почти всегда оседло, на небольшом
участке, обычно меньше квадратного километра. Особен-
но мала ее жилплощадь при выпадении глубоких снегов,
когда она ходит только по своим наторенным тропам.
Зато знает она свое угодье до малейших подробно-
стей. Вспугнутая врагом, она всегда бежит к «отстою»
по самой прямой линии. Тропы ее ведут к местам отды-
ха и кормежки, водопоям и «отстоям». Все, что необхо-
димо для жизни, обязательно есть на этом кабарожьем
участке.
Кабарга очень робка и осторожна. Убегая, она часто
так запутает свои следы, что даже опытной собаке
240
не просто их разобрать. Нередко она так пугается, что
теряет всякий контроль над своими действиями. Пожа-
луй, кабарга трусливее зайца.
Главный корм кабарги — лишайники, растущие на
теневых частях живых и поваленных деревьев, на ска-
лах и на поверхности земли. Кроме того, она ест траву,
тонкие ветки и молодые побеги, хвою пихты, листья,
почки. В любое время года лишайники составляют осно-
ву ее питания, а зимой ее корм на 99 процентов состоит
из них.
Кормится кабарга в сумерках и ночью. Передвигаясь
то прыжками, то мелкими шагами от дерева к дереву,
она скусывает с них по кусочкам лишайники, объедает
мягкие концы веток, верхушки трав.
Гон у кабарги в ноябре — декабре, в мае — июне
самка рожает обычно двух, изредка одного или трех
детенышей. В выращивании своего потомства даже трус-
ливая кабарга самоотверженна. Из-под родительской
опеки молодые кабарожки выходят лишь глубокой
осенью.
Врагов у кабарги много, но главные из них — харза,
росомаха и рысь, а в голодные годы еще и соболь. Эти
четыре хищника сильно снижают численность кабарги,
кое-где уничтожая ее начисто. В скалистых местах она
более многочисленна, потому что спасается на «отстоях»,
легко взбегая по почти отвесным каменистым кручам.
Но и в этих местах хищники давят кабарог, подкараули-
вая их на тропах.
До тридцатых годов существовал промысел кабарги,
ее добывали по нескольку тысяч за сезон. В настоя-
щее время охота на этого зверя не распространена и но-
сит случайный характер. Добывают ее в основном попут-
но, на промысле соболя.
Самое ценное у кабарги — большая мускусная желе-
за («мешочек»), расположенная у самцов на брюхе.
Весит «мешочек» с мускусом от 20 до 52 граммов. Мус-
241
кус—жидкость или зернистая масса с характерным
резким запахом. Раньше он широко использовался в на-
родной медицине и высоко ценился. В настоящее время
мускус кабарги используется в парфюмерии, так как
обладает свойством стойко закреплять запахи. В послед-
ние годы цены на кабарожью струю резко повышены,
и теперь есть прямой смысл добывать этих животных.
Мясо кабарги сухое, но вполне съедобное, из шкуры
делают тонкую замшу. Добытую кабаргу охотники часто
используют как приманку для соболя. Наряду с ряб-
чиком, мясо кабарги — лучшее его лакомство.
Кабарог раньше ловили петлями, настороженными
на тропах или в специально для этого устроенных зава-
лах леса. Потом этот способ запретили. Причиной запре-
та послужило то, что охотники якобы оставляют насто-
роженные петли и уходят с промысла, обрекая живот-
ных на бесцельную гибель. В этих рассуждениях не все
логично. Ведь нерадивый охотник может оставить и на-
стороженный капкан, отчего вреда будет не меньше.
Однако капканы не запрещались. Если учесть, что на
петлях можно ставить ограничители, препятствующие
затягиванию их намертво, то попавшиеся животные оста-
ются живыми до прихода охотника. При необходимости
самок можно отпускать. Петля в умелых руках — обыч-
ный самолов.
В свое время об этом мало думали, а в результате
вот что получилось: петли запрещены, на ружейный
выстрел кабарга попадает очень редко, отчего ценный
зверь почти перестал использоваться человеком.
СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ
В настоящих уссурийских лесах северный олень не
живет. Он обитатель далекой тундры и суровых север-
ных лесов, но южная граница его ареала достигает При-
амурья.
J6 Звери у себя дома
Северный олень заселяет верховья Бурей, Кура,
Урми, Горина, Тумнина, Гура. Площадь водосбора Аму-
ра ниже села Нижнетамбовского в ареал его входит
полностью. По Сихотэ-Алиню этот зверь постоянно дер-
жится лишь севернее железной дороги Комсомольск —
Советская Гавань, исключая правобережье Гура и При-
морский хребет в низовьях Тумнина. В верховьях Гура,
Буту, Анюя, Копии и Самарги он постоянно обитал еще
в пятидесятых годах, но теперь бывает лишь заходами.
Внешний вид домашнего северного оленя знаком мно-
гим по картинам, книгам, кинофильмам. Дикий от него
отличается совсем немного: он несколько крупнее ростом
и темнее окрашен. Ну и, разумеется, нрав у него самый
«дикий».
Сложен этот зверь своеобразно. Нет в нем ни пре-
лести и грации пятнистого оленя, ни горделивой осанки
изюбра, ни лосиной мощи. На своих коротковатых ногах,
с вечно опущенной головой северный олень выглядит
грубоватым и неказистым. Ветвистые рога — тоже без
красоты и изящества — носят и самцы и самки, сменяя
их каждый год. Приплюснутые копыта средних (основ-
ных) пальцев большие, изогнутые, широкие; копытца
боковых пальцев — тоже большие, низко посаженные
и на ходу опираются о землю. Соединены копыта очень
подвижно. Благодаря этому олень может сильно увели-
чивать опорную поверхность, по снегу ему ходить легче,
чем лосю, изюбру и другим копытным животным. Во-
круг копыт и между ними растут грубые, густые и очень
прочные волосы. Они не только обогревают ногу, но
также увеличивают площадь опоры и препятствуют
скольжению. Небезынтересно упомянуть, что весовая
нагрузка на единицу опорной площади у этого оленя
меньше, чем у лося, в четыре раза, изюбра — в пять, а
пятнистого оленя — в семь раз.
Северный олень прекрасно приспособлен к сущест-
вованию в суровых многоснежных краях. У него очень
243
плотная, изумительно теплая шерсть, густо опушенное
носовое «зеркало», а потовых желез вообще нет. В уссу-
рийских лесах северный олень не может жить: теплым
приморским летом он бы погиб от перегрева тела.
И еще одна особенность этого животного: северный
олень очень быстр и неутомим в беге по ровной мест-
ности. Марафонскую дистанцию (42 километра) он пре-
одолевает за один час три минуты, со скоростью 40,2 ки-
лометра в час. На более коротких дистанциях (один-
два километра) этот олень мчится с 50-километровой
скоростью, в два раза быстрее тренированного спорт-
смена. С вьюком в 60—80 килограммов домашний север-
ный олень может за день пройти 100—120 километров.
Какая поразительная выносливость! Но вместе с тем
16*
244 он совсем беспомощен на скалах и горных кручах.
Полная противоположность горалу, который по скалам
скачет с невероятной ловкостью, но которого на ровном
месте собака легко догоняет.
Зимой северный олень окрашен пестро. Верхняя часть
тела от головы до хвоста буровато-серая, нижняя поло-
вина головы светлая, шея с гривой, «щетка» копыт и
внутренние части ног — белые. На боках — по большому
светлому пятну, около хвоста — маленькое пятно. Лет-
ний наряд проще — однотонно бурый, с кофейным, серым
или пепельным оттенком. Однако и летом на боках, на
шее, около хвоста и у копыт выделяются светлые, даже
белые участки.
В Приамурье обитает охотский подвид северного
оленя, который отличается от других подвидов более
крупными размерами. Самцы весят в среднем около
160 килограммов при длине тела 200—210 и высоте
в холке 140 сантиметров; самки весят 80—100 килограм-
мов, высота в холке — около 120, длина тела — в сред-
нем 170 сантиметров.
Северный олень ведет кочевой образ жизни. Его се-
зонные кочевки на Севере, у Полярного круга, измеря-
ются многими сотнями километров: летом животные кор-
мятся в тундре, а осенью откочевывают далеко на юг,
в лесотундру и на окраины таежной зоны. У нашего
же оленя эти кочевки значительно короче, так как в
Приамурье большая мозаичность ландшафтов: в радиу-
се ста километров почти всегда есть горы и заболочен-
ные низины, разнообразные леса и обширные луга,
быстрые горные ключи и большие озера или широкие
речные поймы. Оленю не нужно ходить далеко, чтобы
летом уйти от гнуса, найти прохладу и сочные корма,
а зимой — сравнительно малоснежные районы.
Летом северные олени Приамурья живут в высоко-
горье с мягкими очертаниями рельефа или на обшир-
ных лиственничных марях и переувлажненных лугах.
245
В это время в лесах оленей мало. Зимою же они устрем-
ляются в леса с ягелем.
Ягель — это наземный кустистый лишайник высотой
иногда до 10—15 сантиметров. Растет он обычно плот-
ным ковром. Олени разгребают снег копытами и едят
этот лишайник. Если толщина снега больше 40—50 сан-
тиметров, оленям добывать ягель уже трудно, хотя они
и разрывают снег до 70—80 сантиметров глубиной.
В многоснежные зимы они бедствуют, едят ветошь сухих
трав и древесные лишайники.
Весной они переключаются на молодые всходы трав,
поедая их с жадностью. Летом корм северных оленей
очень разнообразен: травы, нежные побеги, листья ку-
старников и деревьев и т. д.
Нажировочным кормом северному оленю служат раз-
личные грибы, особенно те, к которым неравнодушны
и мы: подберезовики, подосиновики, маслята. В августе
и сентябре олени ищут их очень активно, едят жадно
и помногу — торопятся нагулять жир, потому что в сере-
дине сентября у них начинается гон.
Северный олень часто испытывает сильное солевое
голодание: в его основном корме — лишайниках — очень
мало минеральных веществ. Вряд ли какое другое жи-
вотное так жадно набрасывается на соль. В конце зимы
олени выходят к рекам и грызут бурые наледи, в кото-
рых солей лишь немного больше, чем в речной воде.
Интересно, что северный олень не брезгует и живот-
ным кормом: рыбой, полевками, птичьими яйцами.
В тундре, где леммингов иногда очень много, олени
аппетитно едят их десятками. А все потому, что в ли-
шайниках очень мало не только минеральных солей, но
и жизненно необходимых животному белков.
Северные олени живут стадами. После гона, с нояб-
ря, самки и телята собираются в отдельные стада, дер-
жатся вдали от быков. А может быть, уставшие от тур-
нирных поединков самцы сами уединяются. Крупные ста-
246 да образуются лишь во время сезонных кочевок. Однако
в Приамурье многочисленных стад, обычных на Севере,
не бывает. Табун около ста голов здесь уже редкость.
Есть одна странность у северных оленей: самцы сбра-
сывают рога сразу после гона, а самки носят их всю
зиму и весну, до самого отела. Почему? Ведь должен
же быть в этом какой-то смысл!
Молодняк у дикого северного оленя появляется в се-
редине мая. К этому времени снег стаивает, ..на южных
склонах гор всходят травы, набухают и лопаются почки.
Телята рождаются крупные (шесть-семь килограммов)
и шустрые. Чаще всего теленок один (восемь случаев из
десяти). Уже в первый день он способен встать на ноги,
на второй день хорошо бегает, а на третий — плавает.
Поразительно! Особенно если вспомнить медвежат, кото-
рые и через месяц совершенно беспомощны.
Домашние северные олени — исключительно полез-
ные животные. Не надо им ни сена, ни овса, ни коров-
ников. Корм они добывают сами, спят под открытым
небом. А своему хозяину они дают вкусное мясо, теплые
шкуры; они возят его и таскают сани с грузом.
Злейшие враги северного оленя — волк и бурый мед-
ведь. Волк для него даже страшнее, чем для лося. Этот
хищник постоянно «пасет» стада и диких, и домашних
оленей, следуя за ними всюду. Идиллическая картина
почти мирного сосуществования волка с оленем в Кана-
де, красочно описанная Фарли Моуэтом в его замеча-
тельной повести «Не кричи, волки!», для Приамурья
совершенно не характерна.
У северного оленя изумительно тонкое обоняние:
охотника, если тот идёт по ветру, он чует почти за кило-
метр. Слух у него тоже хороший. Зрение слабое, но все
же движущегося человека на открытом месте он видит
за 600—800 метров. Поэтому охота на него очень нелег-
ка. Чаще всего диких северных оленей скрадывают,.мас-
кируясь за оленем домашним.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ГРЫЗУНЫ
И ЗАЙЦЕОБРАЗНЫЕ
Белка
Заяц маньчжурский
Заяц-беляк
Летяга
Бурундук
Пищуха
Крысы
Чем больше человек наблюдает
жизнь диких животных, тем лучше
начинает понимать, как мало он о
них знает.
Кесри Сингх
Отряд грызунов очень богат видами, в него входит
более трети млекопитающих, населяющих земной
шар.
Казалось бы, что общего у бобра и мыши, дикобра-
за и белки, сурка и летяги? Но зоологи нашли у них
общее — строение зубной системы. У всех грызунов рез-
цы, расположенные по два в верхней и нижней челюсти,
очень большие, острые, без корней и все время растут,
одновременно стачиваясь. Клыков нет. Между резцами
и коренными образуется беззубый промежуток — диа-
стема. Громадное большинство грызунов питается расти-
тельной пищей.
В Приморье и Приамурье насчитывается 20 видов
грызунов. Это мыши, полевки, крысы, белка с ондатрой
и другие. Но промысловый интерес представляют лишь
белка да ондатра. Несколько лет назад добывались
также летяга, бурундук и серая крыса, а сейчас этой
«мелочью» никто не хочет заниматься — ни заготови-
тельные организации, ни охотники.
К отряду грызунов принадлежат и недавно аккли-
матизированные у нас бобры. Но в этой книге они нашли
себе место в главе «Звери-новоселы».
Отряд грызунов не только самый многочисленный, но
его представители и самые плодовитые в мире млеко-
питающих. В течение каких-нибудь двух-трех лет чис-
ленность мышей или полевок возрастает в десятки и
даже сотни раз. Они буквально переполняют все вокруг.
В лесу тогда стоит неумолкаемый шорох. Остановитесь
на минутку, присмотритесь и прислушайтесь. И вы уви-
дите этих суетливых крошечных зверюшек повсюду. 249
Мышей и полевок тысячами уничтожают хищные птицы
и звери, но их все равно много. А потом — периодиче-
ски — они вдруг почти все пропадают — обычно это
бывает зимою или к весне. Пропадают, чтобы через год-
два снова наводнить леса и поля.
Отличить мышей от полевок совсем просто. У мышей
очень длинный хвост, покрытый редкими волосками
и кольцевидно расположенными чешуйками, острая мор-
дочка и большие уши. А у полевок хвостик короткий,
покрытый густыми волосками, тупая мордочка и малень-
кие ушки. В целом полевка выглядит вальковато, кур-
гузо, не так неприятно, как мыши, которых видели почти
все и которых большинство людей ненавидит — и не без
основании.
Но и мыши, и полевки сходны в одном: они имеют
очень большое кормовое значение в жизни хищных зве-
рей. Для ласки, горностая, колонка, соболя, лисицы и
других — это основа существования.
В сельскохозяйственных угодьях и окружающих
кустарниковых зарослях, в небольших лесочках и на
лугах распространена полевая мышь. Главный ее корм —
семена, плоды и вегетативные части растений. Она при-
носит сельскому хозяйству исключительно большой вред.
Преимущественно в лесах водится азиатская лесная
мышь, которая питается семенами различных деревьев,
желудями и орехами. Она заметно крупнее полевой.
Вреда для человека от нее мало.
По всей лесной зоне весьма многочисленна красно-
серая и красная полевки. Первая наиболее типична для
широколиственных и кедрово-широколиственных лесов,
вторая — для елово-пихтовой тайги. В поймах рек, по
берегам озер, на переувлажненных лугах и в болотах
водится дальневосточная полевка. Встречается она так-
же на полях и вырубках.
Здесь не описываются отдельно, а лишь упоминц-
250
ются обитающие в Амуро-Уссурийском крае длинно-
хвостая мышовка, даурский и крысовидный хомячки,
маньчжурский цокор, лесной лемминг и лемминговидная
полевка.
Отношения между мышевидными грызунами и по-
едающими их мелкими хищниками мало похожи на отно-
шения крупных хищников и копытных. Численность мы-
шеи и полевок почти не зависит от деятельности их вра-
гов: необычайная плодовитость покрывает все «убытки».
Одна мышь или полевка за лето приносит три-четыре
помета по четыре—восемь детенышей, которые уже на
втором месяце жизни сами принимают участие в раз-
множении.
О плодовитости грызунов известно каждому. Ведь
уже сколько веков человек ведет самую беспощадную
борьбу с домовыми мышами, серыми и черными кры-
сами, а конца этой борьбе не видно! И как бы в насмеш-
ку над нами эти грызуны победно шествуют по земному
шару, причиняя ощутимый вред.
Общую оценку отряду грызунов дать очень трудно,
да и вряд ли нужно. Мы рассмотрим те виды, которые
представляют или могут представлять интерес для охот-
ничьего хозяйства.
Еще не так давно зайцев относили к отряду грызу-
нов, и нельзя сказать, чтобы ученые в этом ошибались.
Но зайцы отличаются от остальных многочисленных
типичных грызунов своеобразным строением черепа.
Кроме того, у них в верхней челюсти позади пары обыч-
ных, свойственных всем грызунам крупных резцов, рас-
полагается еще два мелких недоразвитых. Систематики
сочли эти отличия достаточными для выделения зайцев
в самостоятельный отряд млекопитающих — зайцеобраз-
ных. Кроме зайцев в отряд вошли кролики и пищухи,
которых природа наделила такими же признаками.
В Советском Союзе обитает четыре вида зайцев: бе-
ляк, русак, песчаник и маньчжурский. Первые два вида
Многочисленны, широко распространены и имеют в оХоТ- 251
ничьем хозяйстве немалое значение. В Амуро-Уссурий-
ском крае с давнего времени обитали беляк и маньчжур-
ский заяц, а с 1963 года здесь появился и русак, заве-
зенный с целью акклиматизации.
БЕЛКА
Этого подвижного красивого зверька с поднятым
кверху очень пушистым хвостом и ушами с кисточками
волос безошибочно узнает почти каждый ребенок; «Бе-
лочка!»
Белка действительно красива. Ее серебристо-серая
шкурка с очень нежным мехом ласкает взгляд. Изделия
из беличьих шкурок всегда пользовались и сейчас поль-
зуются неограниченным спросом и на нашем внутрен-
нем, и на международном рынках.
У каждого зверя есть нечто, присущее только ему.
У белки это пушистый хвост. Он как бы расчесан от
продольной оси в стороны и. в сечении вовсе не круг-
лый, а сильно сплющенный. Благодаря этому длинному,
широкому и легкому хвосту белка совершает боль-
шие плавные прыжки. Она может спрыгнуть с вершины
высокого дерева прямо на землю. В прыжке белка вели-
колепна. Без хвоста, потерянного по каким-либо при-
чинам, она уже далеко не так ловка. Через широкие
водные преграды белка плывет, высоко подняв, как
знамя, свой хвост. Ио стоит ей намочить это свое
«знамя», и она быстро тонет.
Лучшие беличьи угодья — смешанные леса со зна-
чительным участием кедра. Таких лесов в Амуро-Уссу-
рийском крае было очень много, да и теперь они еще
есть. Жаль только, что площадь этих лесов неотвратимо
сокращается под натиском пилы и трактора...
Кедр — очень важное для белки дерево. Семена ело-
вые и тем более пихтовые в амуро-уссурийских лесах не
252 могут заменить кедровых: их шишки часто раскрыва-
ются еще с осени, а мелкие семена разлетаются и исче-
зают в лесной подстилке.
Белка любит селиться в кедрово-широколиственных
лесах с дубом, орехом маньчжурским, липами и лещи-
нами. Здесь ее питание разнообразят желуди, орехи и
другие плоды, семена, ягоды, грибы. Отличными бе-
личьими угодьями являются и чистые кедровники, но
таких лесов в крае мало.
В дубово-широколиственных, долинных широколист-
венных и особенно пихтово-еловых лесах белка встре-
чается несравненно реже, а в лиственничниках чрезвы-
чайно редка. Леса этого типа она начинает заселять
лишь к северу от Амгуни, где почти повсеместно господ-
ствуют лиственница и сосна. Однако здесь белка никогда
не бывает такой многочисленной, как в южных лесах
с кедрами, особенно на Среднем Сихотэ-Алине.
, Белка характерна прежде всего своей подвижно-
стью. Она прекрасно приспособлена к жизни на деревь-
ях, даже ловким и проворным соболю и харзе далеко не
всегда удается поймать ее. Лес, и в первую очередь
хвойный, — родной дом этого зверька.
Наиболее активна белка с рассвета, часов до десяти,
и к вечеру. В темноте она спит в своем дупле или гайне,
устроенном высоко над землей.
Численность белки очень изменчива по годам. Даже
в одном и том же урочище на квадратном километре она
может колебаться от нескольких сот до единичных осо-
бей — в зависимости от урожая кормов В великолепных
кедровниках, раскинувшихся в верховьях Большой
Уссурки, в сентябре 1968 года мне пришлось наблюдать
чрезвычайно высокую плотность населения белки. С од-
ной точки в радиусе 50 метров можно было насчитать
30—40 зверьков. Присядешь где-нибудь в укромном мес-
те и удивляешься, до чего их много. Снуют повсюду:
и в кронах кедров, и по стволам, и по земле. И почти
каждая возится с шишкой, которая в ее лапах выгЛЯдйт 253
такой же большой, как мешок картошки в руках челове-
ка. Маленький, а сильный зверек: а ну-ка покрути, чело-
век, свой мешок так же проворно, как белка шишку!
В ту пору зимний мех у белок еще только отрастал,
и шкурка должна была стать первосортной через полто-
ра месяца. Срок этот, в сущности, небольшой, были все
основания направить охотников в эти кедровники. Так
и сделали. Но к началу ноября белка... исчезла. Ушла!
Дело в том, что урожай орехов кедра был средний, их
вместе с белками съели кабаны, медведи, бурундуки,
мыши, полевки, кедровки, поползни. Да мало ли в лесу
охотников до вкусного кедрового орешка! И белке ниче-
го не оставалось делать, как пуститься в дальние путе-
шествия в поисках корма.
А на следующий год в тех же кедровниках была ти-
шина и скука. Редко удавалось встретить за дневной
переход нескольких белок.
Как бы чувствуя, что жизнь всецело зависит от нали- »
чия пищи, белка летом и осенью, когда она постоянно
сыта (а ест она не только растительную пищу, но и мно-
гих беспозвоночных, яйца птиц и даже мышевидных
грызунов), усиленно запасает корм на зиму. Грибы, раз-
личные семена. Как бурундук. Но бурундук свои запасы
тщательно прячет в потайные кладовые, а белка скла-
дывает их где попало. Если вы увидите повешенный на
сучок дерева засохший гриб, знайте, что это белка его
повесила. Если заметите в трещине пня горку кедровых
орехов — это тоже ее работа. Создается впечатление, что
каждая белка заботится не столько о себе, сколько
о всем беличьем роде. Одна за всех и все за одну.
Колебания численности белки хорошо отражают дан-
ные заготовок. В 1958 году, например, в Приморском
крае было заготовлено 266,4 тысячи беличьих шкурок,
а в 1961 —только 9,4 тысячи, то есть в 28 раз меньше.
В бассейне Большой Уссурки в 1961 году охотники до-
254 былй всёго 2622 белки, а на следующий год — 63 859
(в 24 раза больше!). К 1964 году заготовки здесь упали
до 8429 шкурок, а в 1965 году возросли до 121 тысячи.
Такие же разительные колебания происходят повсюду.
В прямой зависимости от «урожая» белки находятся
повседневные и сезонные результаты охоты белковщи-
ков. Когда зверьков много, в день их отстреливают по
30—40 штук, а за сезон — до двух тысяч и более на
одного промысловика. Например, братья Г. Е. и
П. Е. Спиридоновы в Тернейском районе за ноябрь
и декабрь 1953 года добыли восемь тысяч белок. Изо дня
в день они стреляли по 60—70 белок. Своеобразный
рекорд установил Н. А. Федоренко в Сидатунских кед-
ровниках, добыв за день 118 белок!
В урожайные годы уссурийские леса полны белкой.
Но когда ее мало, охотники вовсе ею не занимаются;
две-три белки в день не оправдывают ходьбы.
В- средние по урожайности годы осенняя плотность
населения белки на квадратный километр составляет:
в чистых кедровниках — 30—40, в кедрово-широколист-
венных лесах — 20—30, в долинных уремных лесах
маньчжурского типа — 15—25, в широколиственно-кед-
рово-еловых лесах — 5—15 зверьков.
Соответственно меняется и общая численность зверь-
ка. В урожайные годы белки в Приморском крае — боль-
ше миллиона, а в годы депрессий — всего несколько
десятков тысяч. В средние по урожайности годы осеннее
поголовье белки в Приморье достигает 400—600 тысяч
особей. В Хабаровском крае эти цифры примерно в два
раза ниже.
При обилии кедрового ореха гон у белки начинается
уже в конце зимы, в апреле появляются бельчата пер-
вого помета, а в июле-августе — второго. Есть пред-
положение, что при достатке кормов наиболее сильные
самки приносят по три помета в год, в каждом из кото-
рых бывает от трех до десяти бельчат. Родятся они тро-
255
гательио беспомощными — крошечными, голыми, слепы-
ми. Почти полтора месяца кормит их мать молоком,
греет своим телом, а когда отлучается — прикрывает
мхом. Только в месяц бельчата прозревают. Ио с этого
времени они начинают очень быстро осваивать окружаю-
щий мир и еще через месяц переходят на самостоятель-
ное питание. Окончательно взрослыми белки становятся
обычно в восемь—десять месяцев.
Очень благоприятные условия для размножения бел-
ки складываются при повторных урожаях орехов, или
же когда шишки, «присыхая» к ветвям, не опадают до
256 следующего лета. Так было, например, в 1964—1965 го-
дах. Однако и в этих правилах есть исключения. Иногда
даже повторные высокие урожаи кедра или одновремен-
ные урожаи кедра и дуба, как это было в 1938, 1957,
1959 годах, не вызывают возрастания численности белки.
После «пика» 1965 года в Приморье дважды наблю-
дался средний урожаи кедровых орехов (1968, 1969 го-
ды), однако численность белки оставалась низкой. Тут,
очевидно, действуют таинственные внутрипопуляцион-
ные механизмы саморегуляции, не зависящие от количе-
ства кормов.
Немало зверьков гибнет и от различных болезней,
неблагоприятной погоды и множества других факторов.
В генерализованной схеме можно предположить, что
цикличность колебания численности белки определяется
внутрипопуляционными (вероятно, генетическими) меха-
низмами, а «размахи» колебаний — условиями среды
обитания.
Белка живет недолго, в возрасте трех лет она уже
«старушка». У этого зверька очень много врагов, но его
спасает высокая плодовитость: осеннее поголовье возра-
стает в три—пять раз по сравнению с весенним, а иног-
да увеличивается и в большей степени.
Практическое значение белки в охотничьем хозяйстве
Амуро-Уссурийского края велико. До шестидесятых го-
дов она занимала ведущее место в пушных заготовках
и Хабаровского, и Приморского краев. Однако в послед-
ние десять лет первенство в Хабаровском крае перешло
к соболю. В Приморье белка по-прежнему держит пер-
вое место. Но и там за время промысла отстреливают
всего 20—25 процентов поголовья. Резервы для увели-
чения заготовок еще значительны.
Начало охоты обычно совпадает с первыми снегопа-
дами: белку ищут ио следам, шороху и зрительно. Опыт-
ные охотники хорошо знают, что при ясной безветренной
погоде ее больше по склонам и на хребтах, а в ненастье
Кабан
Косули
257
и при ветре — в поймах рек и распадках. В зависимости
от погоды и выбирается место охоты.
В белкованье много своеобразной прелести. Особен-
но хорош этот вид охоты в конце осени, когда беличья
шкурка уже становится «выходной», но еще тепло, снега
мало и погода великолепная. Вы выходите из зимовья
чуть свет, до разгара активности белки. И тотчас же вас
тесно обступят величественные деревья, среди которых
глаз привычно выделяет темные силуэты островерхих
елей, могучие кроны кедров, «раздетые» сплетения
ветвей ясеней, ильмов, берез. Торжественную тишину
леса нарушают только хруст подмороженного снежка
и застекленевших листьев у вас под ногами. Вы неволь-
но останавливаетесь и до звона в ушах вслушиваетесь,
улавливая шорох полевок, шебуршанпе поползня, гулкое
падение шишек и далекий треск переломленного чьей-то
лапой сучка. «Медведь, наверное. Или кабан?» — мельк-
нет мысль, а пальцы уже проверяют, на месте ли завет-
ные пулевые патроны.
Вдруг совсем рядом заурчала и зацокала белка. Вон
она сидит на нижнем суку дерева и недовольно осматри-
вает вас своими широко расставленными глазами, нерв-
но подергивая распущенным хвостом.
Подняв с земли первый трофей, вы слушаете, не вы-
даст ли себя шорохом другая белка, не мелькнет ли на
фоне светлеющего неба третья. Ага! Вон бегает! И там
где-то шуршит! И здесь, прямо над головой, заурчала,
заругалась на непрошеного гостя.
Становится совсем светло, потом всходит солнце, раз-
ливаясь морем света до синеющих в мареве лесистых
гор с мягкими плавными очертаниями. Ваша котомка
уже тяжела, надо присесть — отдохнуть и снять шкурки.
Слов нет, беличий промысел увлекателен, но вместе
с тем это очень тяжелая работа. Вставать приходится
рано, не позже шести часов утра. Пока приготовишь
завтрак и соберешься, уже начинается рассвет, нужно
17 Звери у себя дома
258 выходить. Бродишь по лесу до вечера. За десять часов
белкованья так устанешь, что лишь бы добраться до
зимовья. Но вместо отдыха нужно рубить дрова, варить
ужин, готовить на следующий день боезапас. Да еще
шкурки снимать. С ними провозишься иногда до полу-
ночи, а то и больше. Глаза слипаются, усталость валит
с ног, а спать остается всего четыре-пять часов. И так
изо дня в день. Месяц белкованья — и вы убедитесь,
что это далеко не туристская прогулка в лес. Нелегок
труд охотника, не завидуйте ему... Часто бельчатники
выходят из тайги желтыми от усталости.
Охота на белку с собакой в Приморье не распростра-
нена. В последние 10—15 лет некоторые охотники при-
обрели западносибирских лаек, но собачек этих то ли
тигры передавили, то ли они отжили свое, растворив
чистопородную кровь среди полчищ местных «полканов»
и «шавок». Надо сказать, что промысел белки с собакой
у нас далеко не всегда продуктивен: часто собака толь-
ко мешает. Даже при средней численности белки без
собак охотники нередко добывают больше, чем с собака-
ми. От собачьего лая белки крепко затаиваются в радиу-
се 300—500 метров, и охотнику трудно увидеть даже ту,
которую обнаружил пес. Пока охотник прячет в сумку
первую добычу, звонкий лай раздается уже где-то высо-
ко на круче, посмотришь — шапка валится. И так весь
день — с сопки к речке, с речки в сопку. Собаке что —
она бегает и брешет. А у человека от такой охоты круги
в глазах.
Без собаки же охотник идет себе потихоньку, рас-
сматривает следочки, прислушивается, приглядывается.
Часто он видит и слышит сразу несколько зверьков и
всех приберет за какие-нибудь четверть часа. К вечеру
он вернется в зимовье и не так уставшим, и с лучшей
добычей, чем его товарищ, вконец измученный собакой.
Собака-бельчатница хорошо помогает охотнику, ког-
да белки мало. Но в такие годы охотники предпочи-
тают заниматься капканным промыслом, где опять-таки 259
собака не нужна.
Применение древесных беличьих капканов очень эф-
фективно. Охотоведы А. Т. Войлочников и Б. А. Михай-
ловский убедительно это показали, участвуя в белко-
ванье на Большой Уссурке в 1966—1969 годах. На сво-
ем небольшом опытном участке они ловили белок кап-
канами в два—четыре раза больше, чем охотники, бел-
ковавшие по соседству. И качество пушнины у них было
гораздо выше. Кроме того, в беличьи капканы успешно
ловятся и колонки.
Жизнь белки тесно связана с лесом. Несомненно, что
деятельность человека в лесах, особенно рубка кедра,
ведет к сокращению численности белки. Это печально,
но ничего не поделаешь. У каждого вида есть свое буду-
щее, есть оно и у этого милого пушистого зверька. Че-
рез несколько десятков лет промысловое значение бел-
ки, видимо, упадет, но зато она станет обычной в приго-
родах и парках. Будет доверчиво брать из детских рук
лакомства, а мы, старики, будем сидеть на скамеечке
и вспоминать, как удачно белковали в молодости...
МАНЬЧЖУРСКИЙ ЗАЯЦ
Маньчжурский заяц в нашей стране живет только в
Амуро-Уссурийском крае. Он приспособлен к малоснеж-
ным и не очень суровым зимам. Мех у него довольно
жесткий и далеко не такой теплый, как у беляка и ру-
сака.
Этот заяц внешне скорее похож на кролика. Уши
у него сравнительно короткие, не очень длинны и зад-
ние ноги. Лапы узкие, «в комке», опушены они зимой
не так пышно, как у беляка. Размерами он невелик: сам-
цы весят 2—2,6 килограмма, а самки и того меньше.
Маньчжурский заяц круглый год окрашен в бурова-
то-серый цвет с ржавым налетом. На его спине заметен
260 темный рисунок, бока, ноги и грудь бледно-палевые,
грудка и живот белые. На щеках беспорядочно разбро-
саны крупные белые пятна, а глаза снизу как бы под-
ведены черным. Порой встречаются так называемые ме-
далисты — черные как смоль! У них лишь горло пале-
вое да низ тела чисто белый. Черные зайцы не ред-
кость по отрогам Малого Хингана и низовьям Уссури:
на сто нормально окрашенных здесь всегда бывает
один-два черных. Ученые еще недавно склонны были
считать черных зайцев представителями особой видовой
группы, однако позже было доказано, что это тот же
самый вид, только по-иному (ненормально) окрашенный.
Маньчжурский заяц обитает в разреженных широко-
лиственных лесах, растущих по мелкосопочнику, увалам,
низменностям и в долинах рек. В старых лесах и на
открытых пространствах не живет. Особенно любит он
дубняки с зарослями леспедецы, орешника, бересклета
и различных лиан. Можно считать установленным, что
там, где кончаются леспедецевые дубняки, проходит
северная граница распространения маньчжурского
зайца.
Начинаясь у Благовещенска, эта граница тянется на
юго-восток по Зейско-Буреинской равнине, затем по
левобережьям рек Биры и Урми, поднимается долиной
Кура до реки Алги, огибает с юга хребет Вандан и доли-
ной Амура доходит до низовьев Анюя. На Сихотэ-Алине
маньчжурский заяц заселяет его западные и южные
предгорья, а по восточным склонам обитает лишь южнее
реки Максимовки.
Наиболее многочислен он по низовьям Арсеньевки,
на Уссурийско-Ханкайской равнине с прилегающими
к ней невысокими хребтами, вдоль побережья залива
Петра Великого, на южных и юго-восточных отрогах
Сихотэ-Алиня.
Маньчжурский заяц охотно селится на лесосеках и
гарях, на сельскохозяйственных землях. Деятельность
261
человека улучшает условия его обитания. Обычен этот
заяц по речным островам и берегам рек, заросшим ива-
ми. Особенно охотно он держится в ивняках вблизи
заломов, где прячется от врагов и непогоды, а также по
закустаренным оврагам и увалам.
Летом заяц кормится в основном травой, а зимой —
корой кустарников. В теплое время года придерживает-
ся речных пойм, опушек, гарей, просек, лесных дорог
и вообще осветленных мест, где трава гуще и сочнее.
Чаще всего поедает различные полыни, вики, лабазник,
дудник, ломоносы, василистник, косогорник, папоротник-
орляк, вейник, мятлик. Предпочитает есть сочные стебли
и черешки листьев.
Зимой грызет тонкие ветки и кору леспедецы, ив,
лещин, бересклетов, жимолостей, но особенно любит
маакию амурскую. В холодный период года зайцы едят
и сухие травы на крутых южных склонах, где всегда
много бесснежных участков.
Отдыхает заяц в своих гнездах, устраиваемых в дун-
262 лах и прикорневых пустотах, в нишах под валежйиками,
камнями, выворотнями, а иногда просто в густой траве
или кустарнике. Убежищами он пользуется чаще зимой
и покидает их с превеликой неохотой. Лежит заяц весь
день и настолько крепко, что иной раз диву даешься.
Случается, он шумно выскакивает из-под самой ноги.
Или лежит, уставясь в глаза человека, если даже тот
выстрелит в пяти метрах от него. А иногда зверька из
убежища невозможно выгнать ни шумом, ни дымом, ни
палками.
Вспугнутый человеком заяц стремительно убегает,
пока не скроется из поля зрения. А потом, попискивая,
начинает кружить, как и русак. Только круги у него
небольшие: их радиус 100—150 метров. По кругам он,
разумеется, не бегает без толку. Если его не преследо-
вать, уже через несколько минут он начинает беспечно
что-нибудь грызть.
Маньчжурский заяц, как и все зайцы, плодовит. В год
самка приносит два помета, от двух до шести, чаще
три—пять зайчат в каждом. Это могло бы привести
к очень быстрому размножению заячьего рода, если бы
не многочисленные враги. Зайчатина — лакомство мно-
гих хищников. Ее не прочь отведать барс, рысь, волк,
лисица, орлы, крупные совы. Даже колонок давит зай-
ца. Но основной и очень давний его враг — дальневос-
точный лесной кот. Он живет в тех же местах, что
и маньчжурский заяц, «сопровождает» его так же по-
стоянно, как тигр кабана, барс пятнистого оленя или
волк косулю.
Зайцы у нас вряд ли когда были многочисленными.
Еще Н. М. Пржевальский писал, что маньчжурских зай-
цев в Уссурийском крае не так много, как можно было
ожидать. Охота на зайцев ни в Приморье, ни в При-
амурье не развита: здешние охотники никогда не счита-
ли и не считают их серьезной дичью. В заготовках
заячья пушнина занимает ничтожное место. Шкурка
зайца стоит дешево, и далеко не всякий охотник несет 263
ее на заготпункты.
Для спортивной охоты с ружьем заяц — объект весь-
ма перспективный, особенно на юге Приморья. Эта охота
интересна и чем-то напоминает охоту на бекаса. Заяц
выскакивает всегда шумно и неожиданно, стрелять
в него трудно, ибо он бежит зигзагом. Спортивного
азарта тут более чем достаточно.
ЗАЯЦ-БЕЛЯК
Беляк — типичный северянин, всем своим складом
приспособленный к существованию в холодном климате.
У него широкие, зимой густо опушенные лапы, позволяю-
щие передвигаться по поверхности даже рыхлого снега,
очень теплый зимний мех. В пище он неприхотлив.
С конца октября заяц весь снежно-белый, только
кончики ушей да глаза темные, а к маю он меняет пыш-
ную зимнюю белую шубку на буровато-охристую редко-
шерстную летнюю.
Распространен беляк широко, почти повсеместно, его
нет лишь на крайнем юге Приморья. А вместе с тем
он распределен по территории очень неравномерно и
даже спорадически. Его может быть много в каком-либо
одном месте, в то время как обширные окружающие
пространства им не заселены.
Беляк любит равнинные и слабо всхолмленные ланд-
шафты с мозаичными лесами и кустарниками. Сплош-
ных горных лесов, особенно старых марей, болот и луго-
вых пространств, он избегает. Типичные места обитания
беляка — разреженный лес с хорошо развитым подлес-
ком, зарастающие молодняком свежие вырубки и гари,
опушки, речные долины и берега озер с ивняками.
Летом основу питания этого зайца составляют все-
возможные травы, зимой же его рацион сводится к тон-
ким ветвям и коре деревьев и кустарников — различных
1
264 ив, березы, лещины, клена, дуба, ольхи, малины. Корм
этот малокалориен, и беляку приходится ежесуточно
съедать его около 600—800 граммов, что составляет при-
мерно одну треть живого веса зверька.
Кормится заяц по ночам, а днем отлеживается. Идя
с жировки к месту отдыха, он запутывает свои следы:
много петляет, делает сдвойки, сметки, скидки по не-
скольку раз, а ложится носом в сторону своего следа
и навстречу ветру, чтобы легче было обнаружить врага.
Постоянного логова у беляка нет. Летом он ложится
там, где меньше комаров, мошки и где прохладнее,
зимой же для отдыха роет в снегу где-нибудь под кустом
или в другом укромном месте небольшую ямку или
нору.
Заячий сон весьма характерен: он очень неглубок,
уши постоянно прослушивают местность, периодически
открываются глаза. Заяц в любое мгновение готов вско-
чить с лежки и с ходу развить предельную скорость.
А бегает он очень быстро.
У беляка тьма врагов, его преследуют даже горно-
стай, ворона, сорока. А такой сравнительно некрупный
зверек, как колонок, — смертельный враг зайца. Волк,
рысь, росомаха, лисица, лесной кот, ястребы, орлы,
совы и многие другие хищники при всяком удобном слу-
чае давят его. Зайцев спасают от гибели лишь бдитель-
ность и ноги, а от исчезновения вида — высокая плодо-
витость.
Странное дело: человек с зайцами знаком очень дав-
но, а вот знаем мы лопоухих до сих пор неважно. Мы
говорим часто: труслив как заяц. Так-то это так, но
заяц не теряет присутствия духа даже, казалось бы,
в безвыходном положении. Случаи же разрыва сердца
от страха, как у «хозяина тайги» — могучего медведя,
у зайца нам практически не известны. Бывает, свора
неистовствующих собак вот-вот настигнет косого, а он
- до последнего мгновения соображает, как бы спастись:
265
Юркнуть куда, запрыгнуть, обмануть преследователей,
сбить их со следа...
И соображает заяц гораздо лучше, чем мы думаем.
Он, например, отличает человека с ружьем от безоруж-
ного, опасную («быстроходную») собаку от безопасной.
Если пес на привязи, заяц будет крутиться рядом, охрип-
ни тот от лая или сдохни от злости. Но стоит человеку
направиться к собаке, чтобы отвязать ее, как заяц —
был таков.
Размножаться беляки начинают с конца марта —
начала апреля, как только на солнцепеках начинают
появляться первые проталины. Гон даже у этих слабых
и беззащитных животных протекает шумно, с драками,
криком. На весеннем подтаявшем снегу в это время мож-
но видеть групповые следы, утрамбованные площадки
с клочьями белой заячьей шерсти и разбрызганными там
и сям пятнами крови.
Обычно около зайчихи собирается несколько самцов,
из которых потомство должен оставить самый приспо-
собленный, самый жизнестойкий. А поскольку для зай-
цев нет ничего важнее быстроты бега, то и отцом дол-
жен стать наиболее резвый и выносливый самец.
Во время гона зайцы устраивают своеобразные тур-
ниры. Они то неугомонно бегают по кругу, то вдруг
начинают прыгать — кто дальше и выше! — то пустятся
в скачки на длинную дистанцию. Зайчиха за этими
состязаниями наблюдает внимательно, останавливает
свой выбор на самом проворном, и лишь когда убедится,
что ошибка исключена, уединяется с избранником.
Беременность длится 49—51 день, в помете бывает
от двух до десяти, чаще пять—восемь крохотных зайчат.
Они рождаются зрячими, с хорошо развитой шерсткой
и с первых же дней своего существования могут переме-
щаться, прятаться, затаиваться. Эти живые серые комоч-
ки удивительно хорошо маскируются среди сухих прош-
логодних листьев и травы. Неподвижных, их не видят
266 даже зоркие птицы. А наземные хищники их ие чуют,
потому что они почти не пахнут.
Говорят и пишут, что зайчиха плохая мать: детей она
кормит недолго, активно их не защищает, а вскоре бро-
сает на произвол судьбы. Но будем же справедливы
в своих оценках! Да, зайчиха редко кормит своих детей,
но вовсе не от своей лени или равнодушия — просто она
стремится сохранить маскировку несмышленышей, не
оставлять хищникам своих следов возле них. И она име-
ет к этому основание: молоко ее очень питательно, в же-
лудках зайчат оно образует сгусток, за счет которого
они могут жить до четырех дней. А в восемь—десять
дней от роду малыши сами начинают есть траву.
Интересно, что зайчиха кормит всех зайчат, ей встре-
тившихся, •— своих и чужих. Это тоже важное приспо-
собление в борьбе за существование вида: погибла одна
зайчиха — детей ее покормит другая.
Не исполнится зайчатам и двух недель, как у взрос-
лых — снова гон. За лето им во что бы то ни стало надо
дать два помета, чтобы все заячье племя пришло к зиме
елико возможно многочисленным, чтобы в суровую зиму
не все погибли.
Мало у каких зверей численность так сильно изме-
няется, как у беляков. Когда их много, на одном квад-
ратном километре держится до сотни, очень редко до
двухсот зайцев. И в этом же месте через два-три года
может остаться один-два из них. Такие резкие колеба-
ния обусловлены сложным комплексом причин, наиболее
важной из которых являются различные болезни. «Зая-
чий мор» нещадно губит тысячи безропотных зверюшек,
а пройдет несколько лет, и снова они прыгают меж кус-
тов, снова рождают детенышей, снова оживляют снеж-
ную гладь характерными заячьими следами, очень похо-
жими на букву Т.
В Амуро-Уссурийском крае беляки сейчас не являют-
ся важным объектом охоты, на них мало обращают
внимания и охотники-любители, и промысловики, пото-
му что в тайге много других, более интересных и цен-
ных зверей.
Максимальными заготовки заячьих шкурок в Амуро-
Уссурийском крае были в тридцатых годах: в При-
морье— до 20 тысяч за сезон, в Приамурье — до 30.
В последние два десятилетия они резко сократились
и не превышают трех-четырех тысяч по всему региону.
Обусловлено это в известной мере тем, что дешевую
шкурку охотники не желают нести на заготпункты. На-
блюдается также неуклонное сокращение поголовья
беляка, причины которого до сих пор до конца не выяс-
нены. Вполне может быть, что через несколько лет
беляк снова станет многочисленным.
ЛЕТЯГА
Охотники часто называют этого зверька белкой-летя-
гой, потому что он внешним видом и образом жизни
схож с обыкновенной белкой, только гораздо меньше ее.
Летяга довольно редка, обитает в смешанных и лист-
венных лесах, ведет ночной образ жизни. Серебристо-
серый мех летяги нежен, шелковист и красив, но очень
непрочен и какой-либо ценности не представляет. Может
быть, поэтому мы о летяге до сих пор знаем очень мало.
Гораздо меньше, чем, например, о крысах или полевках.
Когда летяга неподвижно сидит, сжавшись в комочек,
ее трудно заметить и вблизи — так она мала. Вход в ее
гнездо, устроенное в дупле, имеет диаметр всего три-
четыре сантиметра. В такое узкое отверстие не пролезет
ни соболь, ни харза, разве что ласка.
У летяги есть одна интересная особенность — она
может летать. Не так, конечно, как птицы или летучие
мыши. Летяга скорее планирует по нисходящей, прыгая
с высоты. Но в полете с помощью хвоста может делать
повороты до 90 градусов.
Строение ее тела приспособлено к таким планирую-
щим полетам. В воздухе летяга похожа на хорошо рас-
правленный лоскут меховой шкурки. Тело ее плоско
и снабжено широкой кожной перепонкой, натянутой по
бокам между передними и задними лапами. Специаль-
ная косточка, наподобие шпоры, натягивает эту пере-
понку, делает ее жесткой.
«Приземляется» летяга обычно не на землю, а на
ствол дерева. Чтобы смягчить удар, перед посадкой идет
вверх и принимает вертикальное положение, сближаясь
со стволом по касательной. Это, как заметил зоолог
О. К- Гусев, значительно смягчает силу удара. Затем
делает несколько коротеньких прыжков и, взмахнув
хвостом, окончательно гасит инерцию. Характерно, что,
едва успев коснуться ствола дерева, летяга оказывается
на его другой стороне. И неспроста: а вдруг хищная
птица гонится?
«Перелеты» летяги достигают 50 метров и более. Ле-
тяга большую часть жизни проводит на деревьях и легко
уходит от хищных зверей. Гибнет она обычно ночью,
от сов.
Питается летяга различной растительной пищей: тон-
кими побегами, хвоей, сережками деревьев и кустарни-
ков, грибами, почками, лишайниками, ягодами, орехами.
Сережки ольхи летяга зимой ест с особым удовольст-
вием. Может быть, потому обычно ее встречают там, где
в составе леса есть ольха. Птичьи гнезда не разоряет,
да и вообще никаких хищнических наклонностей не про-
являет.
Часто запасает пищу впрок: стаскивает ее в дупла,
в старые птичьи гнезда или укладывает кучками на
пнях, валежинах и ветках. Эти запасы она использует
в сильные декабрьские и январские морозы и ветреную
погоду, когда «летать» ей, наверное, трудно.
Молоденьких летяжек приходится встречать обычно
в мае—июне и сентябре—октябре. Это доказывает, что
269
летяга делает два помета в год, по три-четыре детены-
ша в каждом. Самка со своим вторым, а иногда с обоими
приплодами зимует в одном гнезде.
Молодые летяги не сразу начинают летать. Самое
малое с месяц они при своих «учебных» полетах больно
шлепаются о деревья и оземь, застревают в ветвях де-
ревьев и кустарников. Сноровка и уверенность приходят
позже.
Когда летяжки овладеют искусством летать, то зате-
вают игры со взрослыми. Ночами, чаще лунными. Вся
суть их игр — в полетах. Очень красивое это зрелище.
И трогательное: такие маленькие, робкие зверьки, а
тоже испытывают радость жизни.
Летяга совершенно безвредна. Многие охотники вооб-
ще не поднимают на нее ружье. «Зачем, — говорят
они, — губить безвредное существо?» И правильно гово-
рят. Пусть живет этот своеобразный зверек, оживляя
леса своими «полетами». Ценности в нем — никакой,
а красоты — много.
БУРУНДУК
Это маленький, меньше крысы, очень подвижный зве-
рек. Окрашен в рыжий цвет с пятью продольными чер-
ными, четко выделяющимися полосами. Распространен
бурундук очень широко — от Вятки до Южно-Куриль-
ских островов и от Монголии до Анадыря. Населяет
все леса Амуро-Уссурийского края, но особенно — кедро-
во-широколиственные, где на одном квадратном кило-
метре в очень благоприятные годы живет 200—300 и да-
же 600 бурундуков.
Бурундук ловок и подвижен, на деревьях он почти
как белка, на земле — как колонок. Квартира у него —
в подземных лабиринтах. Длина норы иногда достигает
одного-двух метров. В ней есть просторная гнездовая
камера, кладовые, один-два туалета. В подземельях бу-
рундук аккуратностью и трудолюбием напоминает бар-
сука.
Летом встретить бурундука в лесу проще простого:
при своей многочисленности он еще донельзя любопы-
тен и бесстрашен, при виде человека не только не затаи-
вается и не убегает, а сам идет навстречу и недовольно
стрекочет с деревьев. Прыгает с ветки на ветку, поста-
вив свои палевый хвост столбиком, суетится и враждеб-
но стреляет глазами в непрошеного гостя. Часто этого
зверька не видно, но его близость выдаст высокое харак-
терное «цыканье», похожее на свист чем-то испуганной 271
птицы.
Если вы увидите бурундука — понаблюдайте за ним.
Для этого стойте, не шевелясь и не моргая глазами. Бу-
рундук встретит вас очень недоверчиво. Усевшись в без-
опасном месте на задних лапках или приподнявшись на
них «столбиком», он станет очень внимательно и серьез-
но осматривать вас своими черными выпуклыми глаз-
ками. Будет смешно вытягивать шею, а то вдруг засты-
нет изваянием. Может быть, на целую минуту.
Как бы успокоившись, он вдруг начнет наводить туа-
лет — чистить зубами и лапами свою «шубу». Вроде бы
и забыл об опасности — ан нет! Совершенно неожидан-
но он прервет свой туалет и снова уставится на вас во-
прошающе. В его глазках — мучительный вопрос: что
же это за коряга вдруг появилась в моих владениях?
Или зверь какой?
Перед непогодой, особенно перед грозой, бурундук
затихает, становится вялым и меланхоличным. Усядется
где-нибудь на пеньке и так печально и трогательно за-
причитает: «Квук, кву, квук», «Бурун-бурю-бурун».
Услышав эти звуки, спешите укрыться от дождя! В это
время бурундук настолько пассивен, что его можно до-
стать даже недлинным прутом.
Бурундук очень интересен не только потому, что лю-
бопытен, шумлив и непоседлив. Он рачительный хозяин
и за два-три месяца до холодов начинает делать на зиму
в своих норах большие запасы орехов и других семян.
К октябрю успевает натаскать почти половину нужного
ему количества орехов, желудей, засушенных ягод и
грибов, среди которых не найдешь пи одного гнилого.
Носит он их издалека, заложив в специальные защеч-
ные мешки, и складывает в своих подземельях отдель-
ными кучками — по сортам и видам. Периодически,
в сухую солнечную погоду, бурундуки извлекают содер-
жимое своих кладовых наверх и просушивают.
С октября по март включительно бурундук спит, при-
чем спит намного крепче, чем медведь, барсук или ено-
товидная собака. Во время спячки температура его тела
падает до трех—восьми градусов, а частота дыхания —
до двух вдохов в минуту. Несведущий человек, взяв хо-
лодное окоченевшее тельце в руки, обязательно решит,
что полосатая зверюшка отжила свое. А она жива!
Изредка сони пробуждаются, немного поедят и опять
засыпают на мягкой подстилке из травы, листьев и мха.
А наверху в это время лютует стужа...
Из нор бурундуки выходят в конце марта в При-
морье и в первой половине апреля в Приамурье. В это
время они особенно активны: во-первых, очень рады
концу зимы, во-вторых, сразу же после спячки у них
наступает пора размножения. С раннего утра до позд-
него вечера носятся они друг за другом по земле и де-
ревьям, оповещая звонким свистом лес о приходе долго-
жданной весны.
273
Через месяц после гона самка приносит обычно четы-
ре-пять, изредка до восьми—десяти голых и совершенно
беспомощных детенышей. Через три недели бурундучата
покрываются шерсткой, а через полтора месяца — в се-
редине лета — уже очень шустры и суетятся под бди-
тельным надзором мамаши. К августу они становятся
совсем самостоятельными, уходят из материнского гнез-
да. Им всего три месяца от роду, а они уже серьезны,
целеустремленны. Запасают корм в свои подземелья.
Бурундук-отец не только совсем не заботится о по-
томстве, но при случае не прочь придавить и даже съесть
своего детеныша. Потому мать не подпускает папашу
к детям.
Впрочем, все бурундуки любят жить в одиночку.
Каждый стремится иметь свой участок в лесу, свою но-
ру. В одной норе два бурундука не уживаются, даже
если они и родственники.
Врагов у бурундуков превеликое множество. Их да-
вят почти все хищные звери и многие птицы. А кладо-
вые с запасами кормов разрывают даже кабаны, неред-
ко уничтожая заодно и хозяина. Но особенно грозный
и постоянный враг бурундука — бурый медведь. Самый
большой зверь систематически грабит очень маленького,
разрывая его кладовые, уничтожая все запасы, а при
случае, конечно, и хозяина. Если бурундуку удается
ускользнуть, он протестует отчаянным криком, а потом
долго еще преследует грабителя и верещит, как бы жа-
луясь всему лесу, что вот он, бурундук, теперь обречен
на мучительно голодную зиму.
Понятно, что бурундук люто ненавидит бурого мед-
ведя. Можно даже сказать: у медведя тоже нет более
заклятого врага, чем бурундук. Но, конечно, эта нена-
висть проявляется только в том, что храбрый зверек не
упускает ни одной возможности «публично обругать»
матерого разбойника, устыдить его. Недаром охотники
зовут бурундука «медвежьей совестью».
18 Звери у себя дома
В охотничьем хозяйстве бурундук не играет сколь-
ко-нибудь заметной роли: шкурки его малоценны и не-
прочны, заготовительные организации принимают их
с неохотой.
Бурундука очень занятно держать в квартире. Его
легко поймать в лесу самому: на конце длинного уди-
лища сделайте петельку из капроновой жилки и идите
в лес. Найдя бурундука, тихо и осторожно подходите,
подводя удилище к нему. Зверек будет внимательно сле-
дить за всеми вашими действиями, в том числе и за
тем, как петля ложится на его шею... Если вам самому
некогда заниматься этим несерьезным делом, попросите
помощи у мальчишек: они любят ловить животных. Или
купите бурундука в зоомагазине.
Бурундук неволю переносит безболезненно. В его
поведении очень много интересного. Для содержания
в доме он во всех отношениях лучше хомячков или
черепах.
Ест бурундук почти все: хлеб, горох, орехи, овощи,
фрукты. Даже сахар и конфеты. Дадите ему жука, куз-
нечика, червя или гусеницу — он и их съест. Но особенно
любит зверек орехи и подсолнухов семечки.
Можно держать бурундука просто в квартире. Он
найдет себе самое удобное, недоступное для человека
укромное место. Привыкнув к своему «новому участку»,
бурундук начнет хозяйничать на нем. Скосит цветы,
искрошит книги, тетради и газеты, перетаскает продук-
ты с кухни в гардеробы, на шкафы, в сапоги, туфли
и ботинки. Распотрошит подушку, чтобы перьями и пу-
хом устлать свое гнездо, перегрызет от нечего делать
тонкую ножку стула.
Когда терпение ваше лопнет, покупайте или делайте
сами клетку. В ней должно быть темное место для
гнезда, дуплянка, например, или ящичек с отверстием.
Необходимо и беличье колесо, без него бурундук, нс
находя выхода для своей энергии, захиреет. Fie забудьте
275
устроить в клетке уборную. И еще: косточки от перси-
ков, слив и «прочих компотов», различные орехи у бу-
рундука должны быть постоянно, потому что ему все
время надо что-нибудь грызть, стачивая растущие рез-
цы. На всякий случай положите в клетку куски мела.
Иначе эти резцы станут такими длинными, что он не
сможет ими не только грызть, но и рта закрыть, и по-
гибнет.
Двух бурундуков в клетке не держите: рано или
поздно вы найдете в ней только одного. Если вам по-
счастливится весной достать беременную бурундучиху,
то на ваших глазах к концу лета вырастут несколько
новых полосатых акробатов. И хотя все они будут бли-
жайшими родственниками, все равно их придется рас-
саживать по одному. Иначе будет беда. Бурундук—за-
коренелый индивидуалист. Он живет как бы по принци-
пу: «Мой дом — моя крепость» и не терпит никаких со-
жителей и соседей.
В квартире бурундуку не дождаться холодов, но все
равно к зиме он начинает засыпать. Правда, не как
в лесу: через пять-шесть дней просыпается, а то и чаще.
Потом снова засыпает...
Если вы захотите узнать о содержании бурундука
в неволе подробнее, прочтите очерк «Полосатое совер-
шенство» в журнале «Наука и жизнь» № 8 за 1972 год.
Написал его Н. Клевец из Новосибирска. Душою и серд-
цем написал.
Есть у бурундука несколько неприятных черт. Напри-
мер, при большой численности он вредит сельскохозяй-
ственным культурам. Н. М. Пржевальский еще век назад
писал: «...бурундуки, которых на озере Ханка бесчислен-
ное множество, сильно портят все плоды вообще, а арбу-
зы и дыни в особенности. Они прогрызают в них сбоку
дырки и достают семена, до которых чрезвычайно лако-
мы. Такая операция обыкновенно производится перед
самым созреванием плода, и никакие караулы не помо-
18*
276 гают, потому что зверек пробирается втихомолку, ночью,
и в то время, когда сторож ходит на одном конце ого-
рода или бахчи, он спокойно работает на другом».*
Бурундук потребляет значительную часть урожая
кедровых орехов, выступая в роли очень серьезного кон-
курента таких ценных зверей, как белка, соболь, кабан,
медведь и другие.
И еще один «грех» у бурундука: он является рас-
пространителем тяжелых заболеваний — клещевого эн-
цефалита, туляремии, токсоплазмоза. В лесном и охот-
ничьем хозяйстве он определенно вреден. Как-то даже
не верится: такой красивый, подвижный, интересный во
многих отношениях зверек — и вдруг вреден. Но, к сожа-
лению, это так.
ПИЩУХА
\\ Пищух знают плохо, потому что живут они обычно
1 J вдали от людей, нередко высоко в горах, в каменистых
россыпях. На них не охотятся — шкурки этих животных
непрочны. А еще не так давно пищух добывали.
Пищухи относятся к отряду зайцеобразных. В Совет-
ском Союзе обитает семь видов пищух. В Амуро-Уссу-
рийском крае живет северная пищуха. Она отчасти по-
хожа на маньчжурского зайца в миниатюре: кургузое,
почти бесхвостое тело, длинные резцы, передвигается
прыжками. Только у нее уши не так длинны. Размером
пищуха с бурундука, но потолще. Нежный мех на спи-
не буровато-коричневый, на брюшке — серебристо-охри-
стый.
Северная пищуха распространена очень широко — от
Алтая и Енисея до Сахалина и Чукотки с Камчаткой.
Этот странный зверек предпочитает жить в суровых
природных условиях, имея высокую температуру тела —
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 68.
в среднем около 40 градусов. В жаркие летние дни 277
пищухи отсиживаются в прохладных норах.
В Приморье пищух немного, да и те в основном
живут в наиболее холодных гористых местах с камени-
стыми россыпями. Мало их под Хабаровском на Хех-
цирском хребте. Во многих районах совсем нет. Было
время, когда я считал, что этот вид вообще редок, но
когда попал в верховья реки Тырмы, впадающей в Бу-
рею, удивлению моему не было предела.
Было это в разгар осени, когда морозы приходили
лишь утрами. Травы уже пожелтели, а листья с деревь-
ев опали. Зимовье, в которое я шел, етояло в разрежен-
ном елово-лиственничном лесу на берегу шумливого гор-
ного ключа. Неслышно ступая по мягкой тропе, я оша-
лело глядел по сторонам: вся земля и камни были
устланы толстым покровом зеленых мхов, а в покрове
этом зияли сотни, тысячи маленьких (с донышко ста-
кана) входов в норы, соединенных между собой густой
сетью наторенных во мху тропочек. Здесь жили пи-
щухи.
Зверьки своими резкими, недовольными и предосте-
регающими криками сопровождали каждый мой шаг.
Они шмыгали по камням, пням, валеж-инам. Те, которые
были подальше, внимательно следили за мной своими
глазами-бусинками, застыв этакими маленькими бурыми
комочками. Но при малейшей опасности в мгновение ока
исчезали в норах, подав своим собратьям предостере-
гающий крик. Интересно, что пищухи подавали голоса
и с места, и на бегу, а иногда и из нор.
Я подумал: характерные места обитания пищух, как
везде пишут, — каменистые россыпи. А здесь — сплош-
ной моховой покров. Правда, разная трава тоже была,
брусника местами -— было что есть. А убежища?
Сбросив рюкзак, сел на валежину, закурил. У ног —
три норы. Начал разрывать их. Оказывается, моховое
«одеяло» толщиной около восьми сантиметров прикры-
278 вало тонкий слой почвы и те самые каменистые россыпи,
которые так нужны пищухам. В их толщи уходили нор-
ки зверьков. Разрыл две из них. Гнезда с мягкой под-
стилкой залегли в 30—50 сантиметрах от поверхно-
сти земли. Из одного гнезда в другое вели подземные
ходы.
Вокруг зимовья пищух было особенно много. Их ха-
рактерное сильно отрывистое «цвырканье» раздавалось
неустанно. Максимум активности наблюдался утром и
вечером. Ночью зверьки тоже бодрствовали, только
после угасания вечерних сумерек они час-полтора друж-
но, как по команде, отдыхали. И столько же спали перед
рассветом.
«Сколько же здесь пищух?» — думаю. Разведывал
окрестности несколько дней. Ходил в горы, вдоль клю-
чей, на старые лесосеки — пищух везде полно. «Может
быть, — думаю, -— здесь местное скопление зверьков,
большая колония?» Сходил к истокам Тырмы, вниз по
ее долине на 30 километров. И там тоже пищух была
тьма-тьмущая.
Понятие «тьма-тьмущая» неопределенно, нужны кон-
кретные данные. Выбрал место в лесу, по количеству
нор среднее, обычное для всей обследованной округи.
Ограничил затесками и колышками площадку размером
40 на 40 метров, выставил у нор двадцать капканов.
Проверял их утром и вечером пять дней. И поймал за
это время тридцать восемь штук, да еще 12—16 их со-
братьев, которым очень повезло, остались живыми. Рас-
четы показали, что на одном гектаре жило примерно
300—350 пищух.
Может быть, на моей площади оказались пищухи,
зашедшие с соседней территории, поэтому осторожности
ради плотность населения снизим на 25 процентов. Но
ведь 250—300 пищух на одном гектаре — все равно
очень много!
Одна пищуха весит в среднем 120 граммов, следова-
тельно, общая масса зверьков на гектаре составляет 275
30—36 килограммов. Это поразительно много. При таком
обилии на одном квадратном километре живой вес пи-
щух может достигнуть трех тонн, а это равнозначно весу
десятка лосей. А встретить десять лосей на такой же
площади — редкая и большая удача.
Как же легко, должно быть, здесь жить соболям,
для которых пищуха — корм отменный! Поймал одну —
и сыт. А подстеречь пищуху соболю проще простого.
Большой мастер он их ловить.
Пищух еще называют сеноставками, потому что они
на зиму заготавливают свой главный корм — траву и ве-
точки кустарников, высушивая их и аккуратно склады-
вая в различных нишах и пустотах, недоступных для
дождя. Зверьки эти очень трудолюбивы, они корм заго-
тавливают все лето и осень до снега, и не все подряд,
а то, что питательнее, в чем больше белков. Запасы
почти всегда остаются несъеденными, но в этом нет
беды, а вот если бы не хватило кормов...
Пищуха любит греться на солнце, есть у нее и склон-
ность к длительному созерцанию окружающего мира
с высоких мест. Впрочем, для нее заготовка кормов, как
мне показалось, тоже большое удовольствие.
...Когда запуржило, замело все вокруг и ударили
морозы, пищух, казалось, стало очень мало. Но это каза-
лось: они просто перестали вылезать на поверхность,
отсиживались в своих теплых норах, понаделав ходов
под снежной толщей от одного складика с кормом
к другому, от норы к норе. Не в пример бурундуку,
пищуха на зиму не впадает в спячку.
С появлением первых проталин пищухи начинают
размножаться. За лето они приносят один-два помета,
в среднем по пять-шесть зверьков в каждом. На треть-
ем месяце жизни пищушата становятся взрослыми. Они
спешат жить, потому что природой им отпущено немно-
го — год-два.
крысы
Предки современных крыс появились на земле 30—
40 миллионов лет назад в Юго-Восточной Азии, задолго
до самых отдаленных предков человека. Сопутствовать
людям эти животные стали сначала в Древнем Китае,
потом в Индии. В Европе один вид из них появился
только в начале новой эры, то есть совсем недавно. Это
была черная крыса. Она в век великих открытий очень
быстро расселялась по Земле, но господство ее было
недолгим: в последние два-три столетия ее решительно
вытеснила серая крыса — более сильный, приспособлен-
ный и организованный родственник.
А посмотрите, как стремительно «завоевывала» се-
рая крыса земной мир. К Волге из Юго-Восточной Азии
она подошла лишь в 1725 году, а всего через 30 лет
появилась уже во Франции. На восточное побережье
Америки серая крыса пробралась в начале XIX века,
а к середине столетия пересекла весь огромный конти-
нент и вышла к Тихому океану. И повсюду она уничто-
жала черную крысу, распространяла среди людей страш-
ные эпидемии и лишала их пищи. И еще раз я спраши-
ваю: кто сказал, что на Земле нет вредных животных?
Немного их, но есть. И не только крысы...
Используя все виды транспорта, в том числе парус-
ники, крейсеры, подводные лодки и бомбардировщики,
серая крыса невероятно быстро заселила почти весь зем-
ной шар, вплоть до маленьких островков. Редко где ее
теперь нет. Разве что в Антарктиде да в Арктике.
Черная крыса в Амуро-Уссурийском крае живет дав-
но. Серый собрат стал теснить ее здесь лишь с начала
XX века, а теперь наше поколение насколько хорошо
знакомо с серой крысой, настолько же плохо осведомле-
но о черной.
Серую крысу знают если не все, то громадное боль-
шинство людей. В среднем она весит 200—250 граммов,
го/
но наиболее крупные из них имеют 500—600 граммов,
иногда и больше. Почти как колонок!
У серой крысы хороший слух, очень тонкое обоня-
ние и неважное зрение. Несмотря на свои коротенькие
ноги, бегает она быстро. Хорошо лазает по деревьям,
стенам, хотя бы чуть шероховатым. Отлично плавает,
ныряет. Основное оружие крысы — ее зубы. Своими
крепкими, постоянно растущими резцами она грызет все,
вплоть до мягких металлов. Ими же умерщвляет свою
добычу и ожесточенно отбивается от врагов.
Приспособленность этой крысы к обитанию в раз-
личных условиях беспримерна. Она живет в тропиче-
ских джунглях и в тундре, на морском побережье и в
горах, на артиллерийских батареях и на пароходах.
Лишь бы была пища, вода и укрытие для гнезда. Но
серая крыса повсеместно тянется к человеческим посе-
лениям, где ей прожить легче, чем в безлюдье. При сво-
ей неприхотливости она живет в подвалах жилых домов,
в погребах, в канализационных системах, на чердаках,
в холодильниках, мусорных свалках и т. д.
Характерно, что в местах с теплым климатом крысы
постоянно обитают как в населенных пунктах, так и вда-
ли от них. В умеренном поясе зверьки в холодное время
года живут в человеческих поселениях, а на весну и лето
покидают их. В полярных странах «диких» популяций
крыс нет — там все они жмутся к постройкам человека.
Трудно найти существо всеяднее серой крысы. Почти
все, что едят какие-либо животные, едят и крысы. Их
пищей не являются, пожалуй, лишь камни, металлы,
земля и древесина. При бесконечно разнообразном
ассортименте поедаемых кормов крыса может долго
довольствоваться только одним из них. Скажем, одна
всю жизнь — мясом (например, в городском холодиль-
нике), а другая (на зерновом складе) —пшеницей. Ко-
нечно, по возможности они разнообразят свой «стол», а
иногда становятся даже гурманами, но при необходимо-
282 сти едят ц зловонные отбросы нлн же своих собратьев.
Если крыса набредет на птичье гнездо, она съест
яйца или птенцов, а если удастся, то и взрослых птиц.
При случае достанет из воды моллюска, вскроет его
и съест, поймает рыбку, задавит полевку, лягушку,
улитку, жука. Из живности она уничтожает все, что
только ей по силам. В то же время охотно ест зерно,
ягоды, овощи.
Все съедобное, что крысы не способны сожрать тот-
час же, они стремятся перетаскать в свои кладовые. Как-
то в далеком бикинском селе Красный Яр мне предстоя-
ло уйти в тайгу на полтора месяца. Наготовили не-
сколько сот пельменей и на ночь выставили их на мороз
в коридор. К утру не осталось ни одного. О том, чья
это работа, говорили следы, уводящие под дом. А у
моего коллеги примерно в это же время и, наверное,
эти же крысы за две ночи перетаскали два мешка кар-
тошки. Интересно, что страсть к запасанию корма харак-
терна для самок серых крыс, но не самцов.
Крысы очень осторожны. Однажды мне нужно было
уничтожить расплодившихся на таежном продовольст-
венном складе крыс. Выставил я полсотни капканов и
был уверен, что такая батарея железа и стали быстро
выведет разбойное племя. В первые сутки попалось
14 крыс, во вторые — девять, в третьи — две. Ну, думаю,
конец вам. Но через неделю убедился: оставшиеся в
живых стали искусно обходить мои самоловы, как я их
ни маскировал.
Ну ладно, думаю, повоюем. Начинил я сильным ядом
мясо и разбросал кусочки по всей крысиной вотчине.
Несколько грызунов отравились, но остальные... приман-
ку не стали трогать. Более того, они принялись забра-
сывать землей и отравленное мясо, и капканы, кото-
рые еще продолжали стоять.
Мне прежде не составляло труда поймать в капкан
соболя, норку или другого осторожного зверя, а крысы
283
меня дурачили. Обозлившись, я однажды хорошо замас-
кировался и, вооружившись сильным биноклем, стал на-
блюдать за тремя норами. Зачуяв приманку, в темных
овалах нор замелькали блестки черных бусинок глаз
и часто вздрагивающие влажные носы. Мелькнут и
исчезнут. Зверьки долго и тщательно изучали обстанов-
ку, принюхиваясь, осматриваясь, что-то соображая.
Потом одна, по-видимому, молодая крыса вылезла из
норы и, еще раз осмотревшись, засеменила к приманке.
В ту же секунду из другой норы выскочила крыса по-
старше, резко отшвырнула свою младшую подругу, быст-
ро закопала отравленное мясо в землю, и обе исчезли.
Через несколько минут опытная крыса закопала в зем-
лю и оставшуюся приманку. А я подумал: «Какая уди-
вительная сообразительность и взаимовыручка!»
В борьбе с крысами люди чего-чего только не приме-
няют, но эти животные быстро распознают опасность
и обходят ее. Хитроумные ловушки, сильные яды, газы —
все имело эффект лишь на первых порах. Самые бес-
печные поплатились жизнями, а остальные усвоили урок.
Они передадут информацию об опасности и своим сосе-
дям, и потомству.
Ученые в стремлении перехитрить крыс всякое при-
думывали! Например, антикоагулянт кумафен, не даю-
щий крови свертываться в ранках, отчего животное
погибает от кровотечения. Люди думали так: поскольку
смерть наступает лишь через несколько дней после
съедания начиненной кумафеном приманки, крысы не
разгадают источник опасности и постепенно все будут
уничтожены. Ан нет! И здесь они приспособились, и
здесь обошли человека! Генетическая мутация — приро-
да! — спасла их. Мутантные крысы, невосприимчивые
к кумафену, быстро распространились во все стороны
света. Но загадочнее всего было то, что и другие — не-
мутантные — крысы не стали брать приманку с ковар-
ным кумафеном. Как будто какой-то крысиный штаб
284 разослал быстроногих гонцов, и те оповестили всех соро-
дичей об опасности.
Есть у крыс и повадки, свойственные волкам. Их стаи
возглавляют вожаки — самые сильные и опытные самцы,
ревностно охраняющие и своих подопечных, и свою тер-
риторию. Попавших в беду соплеменников крысы упор-
но стремятся выручить, спасти. О найденной обильной
пище оповещают других. В сильные холода они сбивают-
ся в тесные кучи и греются. Настолько плотно сбива-
ются, что иной раз накрепко связываются в узлы своими
длинными хвостами. И точно так же, как волки, кры-
сы, при всей их дружбе и взаимовыручке, жестоки к
своим сородичам — пожирают больных или просто ослаб-
ленных, а иногда и молодых. Только в отличие от волков
самцы крыс каких-либо нежных супружеских и от-
цовских чувств совершенно чужды и в воспитании
своего потомства участия не принимают.
Серые крысы способны к сложным формам поведе-
ния, они быстро вырабатывают условные рефлексы,
часто проявляют большую сообразительность. У них
четко выражено стремление исследовать обстановку и
хорошо ориентироваться в ней. Ученые часто проводят
зоопсихологические опыты на крысах, и нередко резуль-
таты этих опытов поразительны.
Крысы имеют много преимуществ перед такими высо-
коорганизованными животными, как хищники или даже
приматы. Если, например, обезьяну вырастить в полной
изоляции от своих собратьев, то она во взрослом состоя-
нии оказывается совершенно незнакомой с механизмами
размножения и выращивания потомства, а вот крыса
и при изоляции все тонкости знает. Для нее не обяза-
тельны предварительные контакты и обучение.
Волк, выросший в зоопарке в полной изоляции от
своих диких собратьев, во взрослом состоянии, будучи
выпущенным в лес, оказывается неспособным добывать
себе пропитание и жить на воле (если не научится этому
285
у «свободных» зверей), а крысе никакой учебы не надо,
она всегда сумеет отыскать и добыть себе пищу.
Особенно большой вред наносят серые крысы зерно-
вым культурам. Мировые потери зерна от их нашествий
в среднем составляют 33 миллиона тонн в год, что рав-
но 5 процентам урожая, а в иные годы потери близки
к ста миллионам тонн. В одной лишь Индии крысы
уничтожают до 26 миллионов тонн зерна.
Ученые подсчитали: в Индии примерно 25 процентов
урожая грызуны уничтожают на полях и 25—30 про-
центов — в хранилищах. Даже в США, где с крысой
ведется постоянная и эффективная борьба, эти твари
в иные годы уничтожают до 15 миллионов тонн зерно-
вых культур.
Одна крыса в год съедает около десяти килограм-
мов пищи, тысяча — десять тонн, миллион крыс —
десять тысяч тонн, миллиард — десять миллионов тонн.
Цифры сами по себе очень впечатляющие. Но это лишь
малая часть вреда, приносимого крысой: она портит
и загрязняет пометом, мочой, шерстью и другими своими
выделениями в десять раз больше продуктов, чем съеда-
ет. Судите сами: обитающая в складе крыса за пол-
года выделяет тысячи и тысячи «орешков» помета, не-
сколько литров мочи и десятки тысяч волосков.
В совхозах и на фермах крысы нападают на цыплят,
утят, поросят, расхищают яйца. Они повреждают строе-
ния, выводят из строя механизмы. Только в США крысы
наносят прямой и косвенный вред на сумму до двух с
половиной миллиардов долларов в год, в Индии — на
несколько миллиардов рупий. Это колоссальные суммы!
Крысы же являются носителями возбудителей мно-
гих опасных для человека болезней, в том числе таких
страшных, как чума, тиф, проказа. За сутки одна серая
крыса выделяет до 150 частичек помета, 25 граммов
мочи, много волос, которые способствуют распростране-
нию огромного количества болезнетворных начал. До
286 XX века, когда люди еще не умели бороться с зараз-
ными болезнями, крысы губили больше людей, чем
самые жестокие и опустошительные войны.
В последние годы наши санитарно-эпидемиологиче-
ские и противочумные станции потратили много сил на
борьбу с крысами, и не зря потратили, казалось бы. Но...
в любое время года, даже в центре Хабаровска или Вла-
дивостока, можно найти несколько десятков и даже
сотен серых крыс. Значит, живут эти твари!
Основная причина живучести крыс — их необычайно
высокая плодовитость. Они всего трех месяцев от роду
начинают размножаться. Через три-четыре недели у них
появляются 6—10, иногда 12—17 крысят. У самки течка
наступает уже через несколько часов после родов. В ме-
сячном возрасте крысята приступают к самостоятельной
жизни, а их матери вскоре вновь рожают. Теоретически
потомство пары крыс за год составило бы несколько
сот особей. Высокая смертность практически уменьшает
эту цифру в десятки раз, но и с учетом убыли плодови-
тость остается огромной.
Живучесть серых крыс обусловлена и тем, что они
сообразительны и организованны, где нужно — осто-
рожны, в иных случаях смелы до наглости. В стае кры-
сы сильны и способны убить кошку, собаку и более
сильных животных.
ГЛАВА ПЯТАЯ
НАСЕКОМОЯДНЫЕ
Еж
Крот
Счастье — это быть с природой,
видеть ее, говорить с ней.
Лев Толстой
Отряд насекомоядных включает более
распространенных
900 видов,
распространенных в основном в умеренном поясе
Северного полушария. Все они очень древнего про-
исхождения и крайне примитивно организованы. Появи-
лись их предки 135—150 миллионов лет назад, это были
одни из самых первых плацентарных зверей.
В то далекое время на Земле еще господствовали
громадные ящеры, и очень трудно вообразить, как ма-
ленькие, на фоне гигантов прямо-таки микроскопические
v зверюшки через определенное время эволюционировали
~ в высший класс животного мира.
Насекомоядные — преимущественно мелкие и очень
мелкие зверьки. Обитающая в нашем крае крошечная
бурозубка, например, весит менее трехкопеечной моне-
ты, при длине тела четыре-пять сантиметров. Гигантская
бурозубка больше ее всего в два-три раза, и гигант-
ской она считается лишь среди своих мелких род-
ственников.
Характерные черты для большинства представителей
этого отряда — клиновидно заостренная, с хоботком
голова, ровный бархатистый волосяной покров тела, при-
митивная зубная система, слабое развитие головного
мозга. Среди зверей насекомоядные психически наиболее
слабо развиты, они прямо-таки убогие. Условные реф-
лексы у них вырабатываются с большим трудом, зато
легко и быстро затухают. Исключением является лишь
еж — довольно сообразительное животное.
В фауне СССР из отряда насекомоядных обитают
семейства кротовых, ежей и землероек. Из представи-
OS
Лось
Изюбр
289
телей этих трех семейств в Амуро-Уссурийском крас
живут еж обыкновенный, крот уссурийский и 12 различ-
ных землероек.
О еже и кроте пойдет речь ниже; прежде необходимо
сказать о тех 12 видах землероек, которые состоят в род-
стве с ними.
Это мелкие, внешне похожие на мышевидных грызу-
нов зверьки. Отличить их от мышей и полевок неслож-
но. У землероек нет свойственных лишь грызунам тор-
чащих изо рта резцов, зато мордочка вытянута в длин-
ный хобот.
Обитают землеройки почти везде, но чаще всего в ле-
сах с толстой влажной лесной подстилкой на берегах
водоемов. Живут, как правило, в любых норах, под
валежником, в различных пустотах. Видят очень плохо,
но обоняние у них прекрасное. Основной их корм —
насекомые, черви, моллюски, многоножки и другие мел-
кие беспозвоночные.
Едят землеройки очень много, в поисках корма суе-
тятся почти круглые сутки. Вес пищи, съеденной ими
за день, превышает вес тела в два-три раза. А ведь
пища-то — животного происхождения, высококалорий-
ная. Оставьте без еды маленькую землеройку на во-
семь—десять часов, и она погибнет... от голода. Ни
о какой зимней спячке этих землероек не может быть
и речи.
Интенсивность размножения землероек поразительна.
Самочка дает два, реже три приплода в год, по четыре—-
восемь, до двенадцати детенышей в каждом. Через три-
четыре недели новорожденные становятся самостоя-
тельными. А живут они всего год-полтора.
Землеройки в общей массе многочисленны. Уничто-
жением множества вредных насекомых в почве они при-
носят колоссальную пользу лесу, а стало быть и нам.
Хищные животные едят их редко, с большой неохотой:
19 Звери у себя дома
290 они неприятно пахнут. Вот и получается — зверям они
не нужны, и людям тоже. А потому знаем мы их до сих
пор плохо.
ЕЖ
Ежа знают все сызмальства. Он вроде одежной щет-
ки, к которой приделали остроносую мордочку с бле-
стящими бусинками глаз, маленькие ножки и коротень-
кий хвостик. Самое примечательное у ежа-—иглы. Они
острые и крепкие, ими утыкано все тело, кроме мордоч-
ки, низа шеи и брюшка; потому-то еж при опасности
сворачивается в шар: иглы наружу, брюшко и морда —
внутрь. Попробуй возьми в руки этот преколючий шар!
Даже в кожаных рукавицах развернуть его нелегко,
потому что у ежа сильные мышцы.
У ежа, в общем-то, совершенные органы, хотя он
и принадлежит к древнему по происхождению роду. Он
деятелен и энергичен. В сложном окружающем мире ему
помогают ориентироваться удивительно острое обоняние
и тонкий слух, более чуткий, чем у собаки, лисы или
волка. Но зрение у него — хуже не придумаешь. Он
видит лишь у себя под носом. Вот и пойми, как же это
существо живет в лесу, да еще и бегает со скоростью
три метра в секунду! Плавает, прыгает, лазает! А все
благодаря изумительно тонкому нюху.
Ежи ведут одиночную жизнь, не любят общаться
с себе подобными.
Свернувшийся еж в своем колючем панцире чувству-
ет себя в полной безопасности. Как правило, это его
спасает, но иногда губит. Скажем, от человека в лесу
ежику ушмыгнуть дважды два — бегает он довольно
шустро, — но он, простак, сворачивается в шар. А люди
есть всякие... Или — бежит навстречу лиса. Ему от это-
го прехитрейшего и находчивого зверя быстрее бы
скрыться в норе, дупле, под валежиной, а он — в клу-
бок. Лиса же этот клубок не оставит просто так. Она
его или в воду скатит, где он сразу же развернется, или
перевернет на спину, а в щели клубка опорожнит моче-
вой пузырь, что не только еж не в силах вынести.
Умеют взять ежа барсук, крупные совы и даже вороны.
Много все-таки у него врагов...
Вероятно потому еж ведет очень скрытный, сумереч-
ный образ жизни и очень любит густые заросли кустар-
ников — в лесу ли, на лугах, в оврагах. А с проблесками
света осторожный зверек спешит в свое гнездо. Оттого-
то он редко попадает на глаза человеку.
Иглистый «волосяной» покров приносит ему и дру-
гие беды. «Частокол» его игл не очень густой: около
пятнадцати на квадратном сантиметре. В этом «частоко-
ле» на горячей ежиной коже поселяется тьма парази-
тов — блох, вшей, клещей, а еж не может их ни выче-
сать, ни перекусать. Однажды в июне я удивился: бук-
вально вся кожа ежа была усеяна вздувшимися клеща-
ми, которые, сомкнувшись, образовали сплошной покров
на его спине и боках.
Еж ест все, или почти все: жуков, червяков, гусе-
ниц, личинок, слизняков, лягушек, мышей, землероек,
19*
292 ягоды. И много ест, в день столько же, сколько сам
весит — 500—700 граммов! Обжорство? Не совсем, и во
всяком случае вынужденное: за теплое время года он
должен сильно зажиреть, чтобы осенью почти на пол-
года залечь в зимнюю спячку, к тому же и армию кож-
ных паразитов ему кормить надо.
«Зимний мех» у ежа — все те же колючки, которые,
разумеется, нисколько не греют. Поэтому он зимнее
убежище готовит очень серьезно, утепляет его сухими
листьями и мхом. А когда завьюжит, запуржит, зверек
в убежище впадает в оцепенение. Температура его тела
сильно падает, дыхания не заметно.
Но с приходом весны он оживает и, как все живое,
радуется теплу, свету и пробуждению леса. Еж, изрядно
исхудавший, полон забот: надо есть и подругу (друга)
отыскать надо, чтобы позаботиться о продлении колю-
чеиглого рода.
Впрочем, строгой приуроченности гона к весне у ежей
нет. Если зимовка была тяжелой, то, будучи сильно
ослабленными, они сначала отъедаются, сил набирают-
ся. В другой же год, когда с осени накоплено много
жира, а гнездо было очень теплое, ежи весной чувству-
ют себя довольно бодро.
Самцы в брачный период ухаживают за подругами.
И даже дерутся между собою из-за них, норовя своими
острыми иглами уколоть соперника в самое чувствитель-
ное место — в морду, лоб, а лучше всего в глаз или
нос.
Брачные игры ежей представляют забавное зрелище.
Он пыхтит, стремительно вертится, кружится... Она не
остается безучастной к стараниям кавалера, все время
наблюдает за ним, а когда он, устав, замрет, нежно ли-
жет его в мордочку (куда же еще лизнешь!) и покусы-
вает нос. Вроде бы целует. И ободренный вниманием
еж снова начинает кружиться.
Насладившись любовью, еж вновь становится хму-
рЫМ й уёДийЯется, оставив все заботы о потомстве ежи- 293
хе. Та ходит беременной около пятидесяти дней, рожает
четыре-пять, иногда восемь—десять крохотных ежат —
слепых, глухих, беззубых. Но всего через несколько
часов у них появляются иглы. Сначала они мягкие и
светлые, потом, через несколько дней, твердеют и чер-
неют. Б полумесячном возрасте детеныши уже умеют
сворачиваться в клубок. Мать-одиночка водит их, учит,
воспитывает. Трудно ей, но она терпеливо несет свой
крест, не поминая «злым словом» бессердечного отца.
К концу лета молодые становятся «сами с усами» и по-
кидают мать. Навсегда. Ищут уединенный участок, где
бы им никто не мешал.
Есть у ежей очень характерная черта: они чрезвы-
чайно устойчивы к ядам. Французский натуралист Мо-
рис Кейн сообщает, что один еж оказался в сорок раз
«крепче» к змеиному яду, чем кролик, что он выдер-
живал дозу столбняка, способную умертвить несколько
тысяч человек. Даже такие сильнейшие яды, как мышь-
як и цианистый калий, ему нипочем!
При такой фантастической невосприимчивости к ядам
ядовитые змеи для ежа не враги, а пища. Гадюку он
убивает как бы шутя. Впрочем, об этом стоит рассказать
подробнее.
Принято считать, что «нападение — лучший вид обо-
роны», но еж, встретив гадюку или другую змею, дей-
ствует по принципу «оборона — лучший вид нападения».
Без всякого страха подойдя к змее, а при случае и уку-
сив ее, еж принимает лобовую атаку врага. При броске
змеи он в мгновение ока наклоняет голову, и удар при-
ходится не в лоб, а в очень колючий козырек, над ним
нависающий. Не трудно представить, какую боль испы-
тывает змея, смыкая свои челюсти на столь колючем
предмете. Взбешенная, она раз за разом безудержно
и остервенело бросается на зверька, но каждый раз в ее
пасти оказываются крепкие и острые иглы. Змея сама
294 истязает себя и, наконец, застывает в неподвижности.
Ежу остается лишь перекусить ей затылок, а потом
съесть.
Будучи пойманным, еж привыкает к человеку, ест
все, что остается после трапезы хозяина, хотя обожает
мясное. Одна неприятность: своей безудержной деятель-
ностью, и непременно ночью, он не дает спать. Я долго
держал ежа в квартире, пока однажды ночью не насту-
пил на него босой ногой... В ту ночь мне удалось уди-
вительно точно воспроизвести знаменитый крик Тарза-
на, а утром я отпустил своего невольника на свободу.
В античном мире — более двух тысячелетий назад! —
за этим зверьком охотились очень активно, его колючей
шкуркой, натянутой на дощечку, расчесывали овечью
шерсть. В Древнем Риме ежей так усердно промышля-
ли, что их численность катастрофически снизилась.
И сенат вынужден был взять животных под охрану
закона.
А позже еж привлек пристальное внимание гурманов.
Его мясо оказалось вкусным, питательным. В Лондоне
в свое время существовал даже «ежиный рынок».
Я подумал: избави бог, если шкурка ежа вдруг при-
влечет внимание законодателей мод. Не смейтесь: кто
может измерить прихотливость моды и предвидеть кру-
тые повороты ее фантазии! Разве полсотни лет назад
думал кто-нибудь, что мех нерпы станет модным, хотя
на ее шкуре и меха-то нет и даже щетины мало!
Пусть лучше живет еж на воле, где он, уничтожая
великое множество насекомых-вредителей, приносит лесу
большую пользу.
УССУРИЙСКИЙ КРОТ
\ Все звери, о которых вы прочли выше, имеют много
общего: они живут под небом, будь оно черным ночным
или ярким дневным; они очень подвижны, и, наконец,
они видят все вокруг — от далеких звезд, луны и соли- 295
ца до травки, крошечных насекомых и своего тела.
А для крота все это чуждо или недоступно. Он и «устро-
ен» и живет совсем не так, как все. Не потому, что
претендует на оригинальность, как некоторые тщеслав-
ные люди, или хочет «жить по-своему», — просто он та-
ким создан природой.
На земле обитает несколько видов кротов. В Совет-
ском Союзе их шесть. Все кроты малы — с ладонь взрос-
лого человека. Они ведут подземный образ жизни. Тело
у крота компактное, брусковидное, мордочка острая,
вытянутая в хоботок с «пятачком» на конце. Передние
ноги сильные, с крепкими когтями и с подошвами лап,
вывернутыми наружу. Передние конечности — основное
орудие жизнедеятельности крота. Он рыхлит ими зем-
лю, разгребает ее, утрамбовывает или выбрасывает
через «колодцы» наверх и строит подземные ходы —
«туннели» и гнезда. Задние ноги у него значительно сла-
бее. Млечные железы у самок размещены по бокам
тела — так они меньше мешают передвигаться в под-
земельях, будучи увеличенными при выкармливании
детенышей.
Крот очень плохо и видит, и слышит. Ушных- раковин
у него нет, глаза крохотные, затянутые полупрозрачной
пленкой.
Маленькое кротовое тельце покрыто шкуркой с мяг-
ким коротким бархатистым мехом. Оно как бы плюше-
вое, его всегда хочется погладить. Характерно, что кожа
у крота как бы прирастает к телу на голове, ногах и у
корня хвоста, в остальных местах она, как пальто на
человеке, сидит свободно.
Кротовые шкурки — тоже пушнина. Их принимают на
заготовительных пунктах, но платят за них немного.
Из меха кротов изготовляют оригинальные шапочки,
сумочки, воротники и даже шубы. В европейской части
СССР, на Алтае и в других местах есть охотники, заго-
296 тавливающие кротовые шкурки тысячами. У нас же
в крае, где много медведей, лосей, изюбров, кабанов,
соболей и других ценных животных, возиться с кротом
всяк считает зазорным.
В нашем крае живет дальневосточный, или уссурий-
ский, крот. Иногда его называют «могербй», по имени
рода, в который он входит. На земном шаре это самый
крупный представитель семейства кротовых. Зоологу
М. В. Охотиной, потратившей много времени, сил и энер-
гии на изучение «могеры», удалось поймать «великана»
с длиной тела 20,6 сантиметра и весом 299 граммов.
Обычно же взрослые самцы весят в среднем 256,5 грам-
ма при длине 18,2 сантиметра (Охотина, 1966).
Шкурка уссурийского крота покрыта темно-серым
густым мехом, с буровато-коричневым оттенком на спи-
не и боках и серебристо-желтоватым — на брюшке.
Взрослые линяют три раза в год: в конце весны, в сере-
дине лета и поздней осенью.
Все кроты живут там, где легко рыть норы, но
уссурийский крот определенно ищет почву черноземную
и рыхлую. В ней легче рыть подземные лабиринты хо-
дов, даже просто раздвигать почву и искать свой глав-
ный корм — насекомых и дождевых червей. В рыхлой
почве «могера» делает свои ходы, сминая и уплотняя ее.
Вот почему здесь очень редко встречаются выбросы зем-
ли наверх — кротовины.
Крот великолепный землерой. За день он может
прорыть до двадцати метров подземных лабиринтов, а за
месяц-другой этот неустанный труженик на своем ин-
дивидуальном участке устраивает настоящий «метро-
политен».
Норы у крота бывают кормовые и гнездовые. Первые
он систематически обходит в поисках съедобного, вто-
рые служат для отдыха. Гнезд у крота несколько, у каж-
дого свои: эти зверьки очень «нелюдимы», живут в оди-
ночку. При встрече свирепо дерутся.
297
Обитает уссурийский крот в северо-восточной части
Китая, на Корейском полуострове и у нас. Северная
граница его ареала проходит примерно по условной ли-
нии от устья реки Хор до бухты Светлой на побережье
Японского моря, с прогибом этой линии вдоль централь-
ной оси Сихотэ-Алиня к югу, до верховьев Большой
Уссурки. Около Хабаровска крота уже нет.
Лучшие места обитания «могеры» — широколиствен-
ные и кедрово-широколиственные леса южной части
Приморья с густыми травами и богатыми перегноем поч-
вами, зимой промерзающими сравнительно неглубоко.
В безлесных местах и в горных хвойных лесах уссурий-
ский крот не живет. На Уссурийско-Ханкайской низ-
менности с ее бескрайними лугами и полями и в суровой
гористой части Сихотэ-Алиня его тоже нет.
Наиболее многочисленны кроты в почвах долинных
ильмово-широколиственных лесов — до 200—250 особей
на квадратном километре. В долинных смешанных ле-
сах их примерно в два раза меньше, а на горных скло-
нах— не более 15—20 зверьков на квадратном кило-
метре. Всего же в крае, по данным М. В. Охотиной,
живет около трех миллионов кротов.
298 Читатель подумает: так много, а нигде их не видно.
Да, не видно, потому что уссурийский крот очень скры-
тен. Всю свою недолгую, в лучшем случае трех-четырех-
летнюю жизнь он проводит под землей. Летом его «га-
лереи» проходят в пятидесяти сантиметрах от поверх-
ности земли, зимой они глубже — 60—80 сантиметров.
Роя землю, крот поедает не только всех найденных
беспозвоночных обитателей гумусового слоя и толстой
лесной подстилки, но не прочь съесть и мышь, полевку
или землеройку, если они попадутся. В старых его ходах
обычно скапливаются черви, насекомые и их личинки,
которых кроту хватает для сытой жизни. В течение дня
крот час бодрствует, час отдыхает. И так день и ночь,
зиму и лето, в полной темноте.
К зиме жиреет, делает запасы корма. Весной у кро-
тов гон, а через 30—35 дней у самки появляются шесть—
восемь безволосых крошек. Летом — снова гон, правда
в нем участвуют лишь самые крепкие и активные кро-
тихи. Трехмесячиого «детку» уже очень трудно отличить
от взрослых, его выдают лишь «новенькие» зубы.
Со своим странным, необычным образом жизни крот
никому не мешает, и врагов у него очень мало. Охотни-
ков крот совершенно не интересует.
Если вам доведется увидеть на снегу, иле, песке
неглубокий желобок шириной шесть-семь сантиметров
со странными следами по его краям и какой-то извили-
стой бороздкой посредине, знайте, это прошел, вернее
прополз, крот. Ориентируясь лишь с помощью очень тон-
кого обоняния и осязания, он постоянно прощупывает
своим хоботком землю или снег, оставляя бороздку на
желобке.
На крайнем юге Приморья, в Хасаиском районе, жи-
вет очень редкий у нас японский крот. Это ближайший
родственник уссурийского крота, от которого он отли-
чается в основном меньшими размерами да тем, что
живет в малолесных пространствах.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
РЕДКИЕ
И ИСЧЕЗАЮЩИЕ
ЗВЕРИ
Амурский тигр
Барс (леопард)
Красный волк
Дальневосточный
лесной кот
Солонгой
Пятнистый олень
Горал
У человека вполне достаточно объ-
ективных причин, чтобы стремить-
ся к сохранению дикой природы, но
в конечном счете природу может
спасти только его любовь.
Жан Дорст
В этой книге описывается 43 вида зверей Амуро-
Уссурийского края, из них к редким и исчезающим
отнесено семь. Много это или мало? Много, конеч-
но. Даже очень много. И печальнее всего то, что я вы-
нужден именно в этой части книги рассказывать о таких
замечательных животных, как амурский тигр, леопард,
пятнистый олень и горал, которые всего каких-нибудь
сто лет назад были у нас обычными и даже многочис-
ленными.
Характерно, что все эти виды в Амуро-Уссурийском
крае живут в самых окраинных частях своих ареалов,
часто разобщенными очагами, и почти всегда на преде-
ле своих естественных возможностей. В таких условиях
они очень болезненно реагируют на любые неблагопри-
ятные воздействия.
Большой интерес представляет эволюция жизни на
Земле. Первые наземные позвоночные появились очень
давно — более 300 миллионов лет назад. Древнейшие
млекопитающие — насекомоядные, затем грызуны — воз-
никли за 100—150 миллионов лет до нашей эры. Но
быстрое развитие зверей началось 70—60 миллионов
лет назад, после загадочного исчезновения древних реп-
тилий, ящеров-исполинов.
Эволюция — это нескончаемая смена одних видов,
родов, семейств и т. д. другими, непрерывное совершен-
ствование живых организмов. Одни исчезают, на смену
им приходят другие, более развитые, лучше приспособ-
ленные к сложившимся условиям существования. За сот-
ни миллионов лет вымерло чрезвычайно много живот-
301
ных, причем до сих пор до конца не выяснены причины
их исчезновения.
Миллионы лет на земле господствовали гигантские
ящеры — и вдруг они исчезли. Почти все. Очень быстро.
Еще 10—12 тысяч лет назад по континентам Евразии
и Северной Америки бродили огромные стада мамон-
тов — и вдруг их не стало. Почему?
Для разных типов и классов животного мира темпы
эволюции не одинаковы, но четко просматривается зако-
номерность: чем более развиты животные, тем быстрее
эти темпы. Для эволюции млекопитающих очень харак-
терно ускоренное вымирание старых и появление новых
форм, а в итоге — быстрое обновление фаун. «Быст-
рое»— конечно же, в эволюционном (или геологическом)
исчислении времени.
Существует много теорий вымирания животных, в ко-
торых важнейшими причинами этого явления считаются
изменения условий обитания, периодические земные и
космические катастрофы, геологические процессы и дру-
гие. Ряд видных ученых, в частности Жан Барлуа
(1970), утверждает, что появление и исчезновение родов
и видов зверей, птиц и вообще всех живых существ,
включая растения, в естественной истории как бы запро-
граммировано. Мы еще очень мало знаем, как и почему
это происходит, пока мы только констатируем факты.
Вся история развития жизни на Земле — это непре-
рывный процесс смены одних видов другими. Впол-
не возможно, что динозавры, ихтиозавры, птеродактили,
археоптериксы и другие гиганты мезозоя погибли не
из-за каких-то глобальных земных катастроф, а исчез-
ли, уступив место более приспособленным организмам.
Может быть, катастрофы лишь ускорили их гибель.
Ученые подсчитали, что средняя продолжительность
жизни вида млекопитающих равна примерно 600 тыся-
чам лет. Есть, конечно, отклонения от этой нормы, из-
редка большие. Американский опоссум, например, суше»
302 ствует несколько десятков миллионов лет. Но это уже
исключение.
Было время, когда по степям континентов носились
огромные табуны диких лошадей, внешне схожих с из-
вестными нам современными одомашненными скакуна-
ми. Диких лошадей было превеликое множество, но и
их «царствованию» неумолимо пришел конец. В Европе
их видели еще в конце XVIII века, а в Центральной
Азии и сейчас еще изредка встречаются лошадь Прже-
вальского и кулан. Люди упорно борются за сохране-
ние диких лошадей, ио не всегда успешно.
Различные неблагоприятные факторы сокращают
время существования видов. Немало их погибло из-за
резких изменений климата, а значит, и растительности,
от великих оледенений и т. п. Но в последнее тысячеле-
тие самое сильное влияние на живую природу стал ока-
зывать человек. В новую эру исчезло 105 видов зверей,
и больше половины из них — в результате преследова-
ний человеком. В настоящее время остро встал вопрос
о существовании белого медведя, моржа, тигра, китов
и других видов, которые могли бы жить еще тысячелетия
и тысячелетия.
В Красную книгу редких и исчезающих животных,
составленную Международным союзом охраны природы
и ее ресурсов, внесено 236 видов зверей, находящихся
под угрозой уничтожения. Среди них есть и далеко не
старые виды, которые оказались на грани гибели только
по вине человека. В Амуро-Уссурийском крае сейчас
насчитывается уже двенадцать видов редких и исчезаю-
щих зверей, причем половина из них до сих пор остается
(или еще недавно была) объектом охоты.
Человеку ныне вполне по силам продлить существо-
вание этих животных. Вспомним, что дикие лошади
практически уже вымерли как вид, но рядом с челове-
ком лошади живут! Одомашненный индийский слон, ве-
роятно, переживет трудно поддающегося приручению
слона африканского. Много дала охрана морских коти- 303
ков и каланов, которые теперь обычны в морях, омы-
вающих побережье нашего Дальнего Востока. А вот
более близкие и широко известные примеры разумного
отношения к животным. В нашей стране в годы Совет-
ской власти были спасены от уничтожения соболь, сай-
гак и другие звери, которые при иных условиях могли
бы уже оказаться в списках исчезнувших.
Редкие и исчезающие звери требуют к себе особого
внимания. На них пагубно сказывалось и, к сожалению,
до сих пор сказывается не только браконьерство, но
также и лесозаготовки, лесные пожары, многоснежные
зимы, гололед и т. п. Все эти факторы приводят к умень-
шению численности и к пульсации ареалов (отступа-
нию и расширению границ распространения) даже и без
прямого отрицательного воздействия человека. Если же
оно есть, то отступание границ ареалов принимает не-
обратимый характер. Мы должны быть очень осторож-
ны, иначе амуро-уссурийские леса, а стало быть и вся
фауна СССР, могут понести совершенно невосполнимый
ущерб.
АМУРСКИЙ ТИГР
Из всех зверей Амуро-Уссурийского края самым
интересным, самым экзотическим остается, конечно,
тигр. Раньше его называли уссурийским, теперь называ-
ют амурским. Последнее название более точно, так как
тигр в бассейне Амура обитает не только по Уссури, да
ведь и Уссури — приток Амура.
Впервые с амурским тигром довольно подробно по-
знакомил современников знаменитый путешественник
Николай Михайлович Пржевальский в своей книге «Пу-
тешествие в Уссурийском крае» (1870 год). «Самым
замечательным животным здешних стран» называл он
тигра.
До прихода в край русских нападения тигра на чело-
века случались нередко, и люди панически боялись не
только самого зверя, но даже его следа. Тигра обожеств-
ляли, тигру поклонялись, никто не решался поднять руку
на царственного хозяина тайги.
«Когда зимой выпадут в Уссурийском крае глубокие
снега и добыча сделается весьма затруднительной, —
пишет Н. М. Пржевальский, — тогда тигры приближа-
ются к казачьим станицам, крестьянским деревням...
Здесь они таскают собак, коров, но при случае не прочь
полакомиться и человеком»*.
За истекшие сто лет многое изменилось. Изменился
и характер «владыки джунглей». Конечно, и сейчас он
все так же могуч и великолепен. И сейчас люди боятся
его и удивляются его силе.
Трудно найти на Земле зверя, который был бы столь
же могуч и ловок, красив и бесстрашен и так же широ-
ко известен людям всех континентов и обоих полушарий,
как тигр. Слон? Предположим. Лев? Допустим. Носорог?
Медведь? Нет, нет!
Не умаляя достоинств гигантов Африки слона и льва,
я все же осмелюсь сказать: и все-таки тигр привлекает
к себе наиболее пристальное внимание, и именно он по
праву должен носить корону царя зверей. Посмотрите,
сколько в нем поистине чудовищной силы, а она гармо-
нично сочетается с ...грацией! А такой яркой, красивой
и вместе с тем «практичной» «шубы» ни у кого больше
нет. Она и царская мантия, и рабочий комбинезон, и на-
дежная защита от жары и холода...
Наряду со львом, белым и бурым медведем, тигр —
самый крупный наземный хищник нашей планеты. Вес
Очень больших самцов амурского тигра достигает 300—
350 килограммов, длина тела с головой у таких гиган-
* Пржевальский И. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 188.
тов — До 2,5—3 метров, высоГа в холке 100—115 санти- $05
метров, обхват груди 200—220 сантиметров, обхват
шеи — до метра, обхват передней ноги 50—60 сантимет-
ров. Самцы весом 250—280 килограммов в уссурийских
лесах в настоящее время довольно обычны. Знаменитый
бенгальский тигр значительно меньше амурского. Из-
вестный индийский охотник Кесри Сингх за свою долгую
жизнь убил свыше тысячи тигров, из которых самый
большой весил 236 килограммов.
Насколько тигр красив и строен, настолько же он
и могуч. Одновременно он обладает замечательной лов-
костью и выносливостью. Одним ударом передней лапы
тигр замертво валит взрослого кабана или изюбра, а
тушу весом в центнер несет без всяких усилий. В Чугу-
евском районе мне однажды пришлось слышать рассказ
пастухов о тигре, который крал скот. Больше всего они
удивлялись, как это зверь умудряется открыть ворота
загона, вынести бычка и снова закрыть их. Люди не до-
пускали мысли, что тигр с бычком, весившим около
150 килограммов, перепрыгивает полутораметровый
забор.
В декабре 1967 года в Ольгинском районе тигр зада-
вил крупного изюбра с могучими рогами. Они у изюбра
сидят на черепе чрезвычайно крепко — попробуйте-ка
отломить их топором! Тигр тащил свою добычу вверх
по склону сопки, рога застряли между деревьями, но
он этого, видимо, даже не заметил: оба рога слома-
лись — один у основания, другой — между третьим и
четвертым отростками. Этот зверь необыкновенно, дья-
вольски силен.
Туловище тигра представляет многопудовую груду
крепчайших мускулов. Их жгуты и пучки хорошо чув-
ствуются под шкурой, но трудно сказать, где их боль-
ше, а где меньше.
Движения тигра мягки, плавны и грациозны. По лесу
он идет неслышно и не спеша. Время от времени оста-
20 Звери у себя дома
306 навливается, осматривая местность. В этой царственной
позе он бесподобен.
Тигр легко лазает по крутым склонам гор и скалам,
прекрасно плавает. Переплыть реку трехкилометровой
ширины ему ровно ничего не стоит. Правда, он боится
даже небольших волн, потому что при плавании у него
морда мало возвышается над поверхностью воды.
Следы тигра имеют типичную «кошачью» форму,
только, конечно, очень крупны. У тигрят трехлетнего
возраста ширина пятки задней ноги составляет четыре—
восемь сантиметров, у взрослых зверей — 9—-15 санти-
метров. По этому признаку можно приблизительно су-
дить о возрасте и величине тигра. У тигрят весом до
50 килограммов ширина пятки четыре-пять сантиметров,
до 70 килограммов — шесть сантиметров, около 100 ки-
лограммов — семь сантиметров. Девятисантиметровая
ширина пятки задней ноги характерна для взрослого
тигра весом в полтора-два центнера.
У очень крупных самцов приходилось встречать след
с шириной пятки 14—15 сантиметров. Эти звери весят
около 300—350 килограммов. Самки таких размеров не
достигают, и все следы с пяткой шире 11 сантиметров
можно с большой долей вероятности относить к самцам.
Следы самки легко отличить: они более продолговатые,
в то время как у самца — почти круглые. Средние паль-
цы у самки тоньше, чем у самца.
Ширина шага тигра, в зависимости от его возраста,
от 50 до 100 сантиметров, чаще всего она близка к шагу
человека, то есть 70—80 сантиметров.
Каких-нибудь сто лет назад тигр был широко рас-
пространен на большей части Азии от Тайваньского
пролива до Персидского залива и от Индии и Зондских
островов до Аральского моря, озера Балхаш и Амура.
В нашей стране северная граница распространения тиг-
ра проходила от Закавказья через Среднеазиатские рес-
публики и бассей:: Амура. Ныне распространение и чис-
ленность тигров на земле катастрофически сократились. 307
Еще совсем недавно тигр обитал в наших Среднеазиат-
ских республиках. Сейчас он сохранился в СССР только
в уссурийских лесах Приморья и Приамурья.
Н. М. Пржевальский в 1870 году отмечал, что тигры
водятся по всему Амуро-Уссурийскому краю вплоть до
низовьев Амура, истоков Амгуни и Бурей. Особенно мно-
го тигра было в Приморье. Часто встречались эти хищ-
ники по бассейнам Хора, Подхоренка, Немпту, Биджа-
на. Обычными они были в низовьях Анюя, Гура, по
Куру и Урми, в верховьях Биры и Тырмы, заходили
в средние части бассейнов Селемджи, Зеи и даже на юг
Якутии.
По мере освоения края человеком тигр стал отсту-
пать к югу. Рубки леса, уничтожение кабанов, изюбров
и других животных, ничем не ограниченная охота — все
это отрицательно сказалось на его распространении и
численности. Тем не менее, по свидетельству В. К. Ар-
сеньева, тигры еще в начале XX века были многочис-
ленны на большей части Сихотэ-Алиня. Об этом же
говорят и такие данные. В начале 1900-х годов в Уссу-
рийском крае ежегодно добывали 50—60 тигров. Уже
в двадцатых годах здесь брали около 25 тигров в год.
Русский промысловик И. Д. Калугин с товарищами за
сорок лет (1890—1930) убил в верховьях Уссури 65 тиг-
ров. В тот же период М. И. Паутов в бассейне реки
Партизанской добыл и поймал с бригадой охотников
27 тигров.
Резкое сокращение численности тигра произошло
в двадцатых годах. Уже в 1930—1932 годах на юге
Дальнего Востока тигр жил небольшими очагами, в
1940 году севернее верховьев Мухена и Биджана он
совсем не встречался. К началу сороковых годов по
всему Дальнему Востоку оставалось не более 20—30 тиг-
ров. Держались они в основном на территории Сихотэ-
Алинского государственного заповедника, редко появ^
308 ляясь в пределах Хабаровского края. Единичные особи
сохранялись в юго-восточной части Приморья.
Тигра так преследовали потому, что он очень высоко
ценился. В двадцатых—тридцатых годах туша убитого
тигра стоила от 800 до 1500 рублей золотом. Для сравне-
ния укажем, что корова в то время стоила 40—80 руб-
лей, килограмм сахара — 26 копеек, центнер свинины —
40 рублей. Ценилась не только шкура, но и вся туша,
из которой изготовлялись дорогие лекарства. Еще доро-
же ценились живые тигры. Взрослый самец стоил 10 ты-
сяч рублей золотом, тигренок — тысячу. Они сравни-
тельно дорого стоят и сейчас на международном рынке.
Охотник, добывший тигра в двадцатых годах, сразу
становился богатым. Вполне естественно, у него был
прямой расчет охотиться только на тигра. Люди объеди-
нялись в бригады и упорно выслеживали зверя. Иной
раз приходилось преследовать или подстерегать его ме-
сяцами, но весь этот нелегкий и опасный труд с лихвой
окупался удачным выстрелом.
От окончательного истребления амурский тигр был
спасен введением запрета на его добычу в 1947 году,
а в дальнейшем — строгим ограничением отлова тигрят.
Запреты эти оказались весьма своевременными и полез-
ными. Уже к 1957 году в Хабаровском и Приморском
краях общая численность тигров достигла 58 голов, а
ареал расширился на большую часть Приморья и южные
районы Хабаровского края. К 1959 году насчитывалось
55—65 особей в Приморском крае и 35 •— в Хабаровском,
всего же на юге Дальнего Востока в то время обитало
90—100 тигров.
В настоящее время северная граница постоянного
обитания тигра проходит от устья реки Кабаньей (на
побережье Татарского пролива) на юго-запад к исто-
кам Кемы, где переходит на западные склоны Сихотэ-
Алиня. От верховий Арму и Дальней она идет к устью
Светловодной на Бикине, затем поднимается к северу
через верховья Катэна, среднюю часть Сукпая, устье
Чуи, а достигнув средней части Анюя, резко сворачива-
ет к югу. Вдоль Амура и железной дороги Хабаровск —
Владивосток граница ареала идет западными предгорья-
ми Сихотэ-Алиня и опускается до залива Петра Вели-
кого. Обособленные участки обитания тигра находятся
вдоль государственной границы СССР от озера Ханка
до залива Посьета.
В бассейнах рек Биры и Биджана, где еще в пяти-
десятых годах тигры были обычными, сейчас изредка
встречаются следы одного-двух зверей. Этот очаг, види-
мо, угасает, поэтому в последние годы в бассейнах рек
Архары, Тырмы, Кура и Урми тигры не появляются.
Общая численность тигра в Хабаровском крае в
1970 году составляла 15—20 особей, в настоящее же вре-
мя она колеблется в пределах 26—30 особей, временами
увеличиваясь до 34—38, когда тигры приходят сюда из
Приморья.
310 Намного больше стало тигра в шестидесятых годах
в Приморском крае.
Общее поголовье тигра в уссурийских лесах к нача-
лу 1971 года составляло 134—158 (округленно около
150) голов. К 1975 году, несмотря на непрекрашающие-
ся отстрелы и отловы, численность тигра возросла до
170 голов.
Амурский тигр — обитатель горных широколиствен-
ных и кедрово-широколиственных лесов. Но более всего
он любит участки этих лесов со скальными обнажения-
ми, россыпями крупных камней, крутыми и высокими
утесами, с нишами и пещерами. Здесь зверь находит
себе логово, с высоких точек обозревает местность, здесь
же, в уединении, самка терпеливо выращивает свое по-
лосатое потомство.
Основная добыча тигра — кабан и изюбр. Изредка
хищник давит лося, медведя, косулю, кабаргу и более
мелких животных. Задавив крупного зверя, живет около
него день, два, неделю, до десяти дней, а после ищет
новую добычу. У тигра очень острое зрение и тонкий
слух. И хотя обоняние, как у всех кошачьих, у него раз-
вито слабее, но кабана или изюбра он чует до 200 мет-
ров, а запах следа в теплое время улавливает через
два—четыре часа после прохода животного.
Жертву свою тигр обычно терпеливо и мастерски
скрадывает, затем одним или несколькими прыжками
настигает и убивает. Приходилось наблюдать по следам,
как тигр успешно преследовал кабанов на больших
прыжках до 150 метров. Удачным может быть пресле-
дование даже до 500 метров, но лишь при глубоком
снеге, в котором кабан вязнет.
Взять изюбра тигру значительно труднее, чем каба-
на. В декабре 1967 года, идя по следу тигра, на двадца-
ти километрах я отметил пять попыток хищника скрасть
изюбров, но удачной оказалась лишь последняя. Легче
тигру добывать изюбров у солонцов, поджидая их на
тропах. Здесь он берет свою добычу, как правило, одним 311
прыжком.
В скрадывании жертвы тигр большой мастер. Подол-
гу стоит, выжидая, на одном месте, потом осторожно
делает шаг и опять стоит. Иной раз приляжет. Зимой
следы и лежки крадущегося тигра обычно бывают обле-
денелые.
К жертве тигр стремится подойти как можно ближе.
Иногда ему удается сократить расстояние до пяти-шести
метров, но чаще «атака» начинается с 10—-15 и даже
с 35 метров. На чистом малоснежном месте тигр насти-
гает добычу небольшими, но очень частыми прыжка-
ми — это самый стремительный способ его бега. Боль-
шие прыжки он делает в известной мере вынужденно:
когда местность захламлена, много снега или густого
кустарника. И если на частых прыжках по чистому
месту атакующий тигр как бы стелется по земле, то на
больших он буквально взлетает над кустарниками, с
треском ломая их при приземлении.
Нельзя сказать, что ему всегда удается взять добычу
врасплох, одним-двумя прыжками. Часто тигр ведет
преследование. В погоне за убегающим зверем он всегда
мчится в угон или наперерез. Иной раз на крутых пово-
ротах он не удерживает равновесия и катится кубарем,
но снова вскакивает и продолжает погоню. Если же она
не увенчалась успехом, тигр ложится, отдыхает, глядя
в след скрывшегося зверя, потом встает и уходит, обыч-
но совсем в другую сторону. Вероятно, он понимает,
что спугнутый зверь переполошит всех животных.
Тигр не отличается выносливостью и долго бежать
быстро не может. Организм этого зверя не рассчитан на
продолжительное напряжение сил. Возьмем хотя бы
сердце. У тигра оно редко весит больше 0,4—0,5 про-
цента от общего веса тела, а вот у очень выносливых
бегунов — лося, изюбра, волка и у других — от 0,7 до
одного процента.
312 Настигнув жертву, тигр быстро умерщвляет ее. Ему
иногда удается в мгновение ока убить не только не-
сколько кабанов, застигнутых на совместной лежке
в гайне, но и двух пасущихся рядом изюбров. При этом
первую жертву тигр убивает еще в воздухе, на прыжке,
одним сокрушительным ударом лапы. Старый охотник
рассказывал, как однажды на его трех собак выскочила
тигрица и всех их задавила одну за другой, даже не
останавливаясь, в какие-то несколько секунд.
Бенгальский тигр весом 115—170 килограммов за
сутки съедает 15—25 килограммов мяса, хотя для насы-
щения ему достаточно пять—семь килограммов. Как
собщает Д. Шаллер (1966), минимальная годовая по-
требность тигра в мясе в Индии составляет 28,5—
35,5 центнера. Амурский тигр ест больше и потому, что
он крупнее индийского, и потому, что жить ему прихо-
дится в краю суровых зим.
Н. А. Байков (1925) писал, что амурский тигр за
один раз съедает от 32 до 48 килограммов мяса. Наши
многочисленные наблюдения тоже показали, что взрос-
лый тигр в один прием съедает поросенка средней упи-
танности (около 30 килограммов) или половину двух-
летней свиньи; изюбра или кабана с живым весом 150—
200 килограммов тигр обычно съедает за неделю, круп-
ного медведя (весом два-три центнера) — за восемь—
десять суток.
В декабре 1967 года по реке Васильковке (восточ-
ные склоны Сихотэ-Алиня) тигр убил и частично съел
секача, через четыре дня поблизости он же убил и съел
взрослую свинью, еще через пять дней — изюбра. Через
неделю хищник вернулся, доел секача и ушел в другой
район. Если предположить, что он до этого не ел пять
дней и еще столько же не будет есть до новой удачной
охоты, то выходит, что за 26 дней им съедены два каба-
на и изюбр, то есть около 360 килограммов мяса — по
14 килограммов в день.
Интересно, что в Московском зоопарке взрослому 313
самцу тигра зимой в день дают 12 килограммов мяса,
летом — 10, а самке соответственно — 9 и 8 килограммов.
Вполне естественно, что обитающие на воле тигры едят
минимум на 25 процентов больше. Мне довольно часто
удавалось в тайге подсчитывать, какие тигры сколько
давят животных и сколько съедают, и я могу утверж-
дать: средняя суточная потребность в пище амурского
тигра в естественных условиях для взрослого самца
составляет 12—14 килограммов, а для самки и крупного
тигренка 10—12 килограммов.
Можно было бы чисто условно считать, что мини-
мальная годовая потребность тигра в питании составля-
ет около 36—40 крупных копытных (кабан, изюбр), в
среднем — одно животное на 9—10 дней. Но надо учи-
тывать, что ему попадается много молодняка, особенно
поросят зимою; что далеко не всегда убитых животных
зверь съедает полностью, особенно летом, когда они
быстро портятся. С учетом этих поправок годовое число
жертв взрослого тигра достигнет минимум 45—50 каба-
нов и изюбров. Кроме этих копытных тигр давит трех-
четырех медведей, по четыре-пять косуль, кабарог и
собак. Если он живет в местах обитания лося, то и лось
становится жертвой хищника. А. Г. Юдаков (1973) не
без оснований считал, что тигр за год убивает не менее
70—75 зверей.
Голодные тигры едят много. Достоверно установлено,
что самка с двумя взрослыми тигрятами съедает двух-
летнего изюбра за ночь; тигрица и три больших тиг-
ренка могут справиться с крупной изюбрихой за сутки.
Однажды удалось установить, что крупный тигр под-
свинка съел за день, оставив от него лишь голову, ноги
да желудок. Не менее 45 килограммов съел| В после-
дующем этот обжора оставался самим собой: с поросен-
ком или косулей весом около 30 килограммов справлял-
ся за один прием, а от двухлетней телки весом в пол-
314 тора центнера через три дня осталась лишь самая
малость. Как видно, данные о питании амурского тигра,
опубликованные в 1948 году Л. Г. Каплановым, который
пишет, что зверь в год съедает 3000 килограммов мяса,
занижены. (Небезынтересно напомнить, что лев спосо-
бен за один раз съесть 40 килограммов пищи — чет-
верть своего веса.)
Далеко не все тигры ведут себя на охоте умеренно —
многие убивают больше, чем могут съесть. Фактов, под-
тверждающих это, имеется более чем достаточно. Вот
некоторые из них.
В 1954 году на Большой Уссурке по глубокоснежью,
когда кабаны сильно бедствовали, тигрица за три дня
передавила табун в 14 голов. Недалеко от того места
охотники нашли на небольшом участке 12 поросят, за-
давленных тигром. В 1963 году в верховьях Большой
Уссурки тоже было найдено три кабана, убитых тигром
невдалеке один от другого. Летом 1965 года у поселка
Сокольчи (юг Приморья) тигр задавил сразу четырех
лошадей и всех стащил в одно место. В феврале 1971 го-
да 105-килограммовая молодая тигрица в скотнике села
Фурманове (Ольгинский район) единым духом задавила
шесть телят. В это же время другой тигр в соседнем
селе Николаевке за одну ночь уничтожил 22 теленка. Во
всех этих случаях ни одно животное не было съедено
полностью, да и частично использованных было тоже
немного.
Иногда убийство для тигра становится как бы заба-
вой. Промысловик А. Л. Толпышев в Советско-Гаван-
ском районе во время глубокоснежья 1972/73 года на
реке Мульпа проследил, как тигр всего за одну ночь
задавил семь изюбров, но ни одного из них не стал
есть. Судя по ряду признаков, хищник был сыт и у сво-
их бессмысленных жертв не задерживался — пошел
дальше.
В Чугуевском районе летом 1971 года тигр в окрест-
Иостях одного лишь села задавил 45 коров и телок, убк
вая по три-четыре головы «за один прием».
На Сихотэ-Алине в 1966—1971 годах мне и моим
коллегам удалось обследовать достаточно много остат-
ков тигриных трапез, чтобы составить представление
о рационе этого зверя. Питание его выглядит так:
56 процентов падает на кабана, 27 — на изюбра и лося,
по 6 — на медведя и косулю и 5 процентов — на кабар-
гу. Лишь в половине случаев добыча была съедена
полностью. Мы подсчитали, что тигр употребляет в пи-
щу не более 61 процента добытого мяса, а остальное
бросает.
Тигр оказывает серьезное воздействие на популяции
своих основных жертв. Если на десяти тысячах квадрат-
ных километров кедрово-широколиственного леса живет
15 тигров, то за год они уничтожают около 12—16 про-
центов поголовья кабана и 5—6 — изюбра. Но ведь
нередко на такой площади живут и три тигра. При та-
кой плотности хищники истребляют большую часть по-
тенциального годового прироста поголовья кабана и
изюбра. Расчеты показывают, что в Приморском крае
при среднегодовой численности популяций крупных мле-
копитающих тигры в год «изымают» в свою пользу 7—
8 процентов осеннего поголовья изюбра, 12—18 — каба-
на, 6—7 процентов белогрудого и бурого медведей.
В отличие от волка тигра отнюдь не «ноги кормят».
Ходить он не очень любит, хотя может совершать дале-
кие и быстрые переходы, делая иногда по 40—60 кило-
метров в сутки. Среди тигров встречаются этакие при-
рожденные бродяги, которые всю жизнь «путешеству-
ют». Обычно это самцы и очень редко — самки. Но
иногда тигры вынуждены совершать длительные пере-
ходы в поисках корма — на 200—400 километров. Такие
переходы объясняют появление тигров в отдаленных, не
свойственных им местах, например, в Якутии или Забай-
калье. Такое случается очень редко, и это не типично,
316 но резко бросается в глаза и почему-то прочно запоми-
нается.
У крупной добычи тигр живет четыре-пять, до вось-
ми-десяти дней, не отходя от нее далее ста метров. Ест,
спит, опять ест. Попьет воды или похватает снегу —
и опять спит. Спать он очень любит. В этом он далеко
не ушел от домашней кошки, которая вечно дремлет.
При обилии пищи тигр быстро и сильно жиреет.
Слой подкожного сала на животе и боках у него дости-
гает пяти сантиметров. Эти запасы позволяют ему легко
переносить длительное голодание. Прожить десять дней
без пищи в активном поиске добычи тигру не в тягость.
А этого времени обычно хватает для того, чтобы найти
и «взять» очередную жертву. Впрочем, иногда тигр же-
стоко голодает. Например, после резкого сокращения
поголовья копытных. Находки павших от голода тигров
не являются исключительным событием.
Покончив с добычей (иногда он считает, что покон-
чил, хотя съедено меньше половины), тигр снова отправ-
ляется на охоту. Переходы он обычно совершает вдоль
рек или по льду, по гребням хребтов с хорошо просмат-
риваемыми склонами. Часто ходит по тропам, в том
числе и охотничьим, по лесным просекам, по проселоч-
ным дорогам: здесь и ходить легче, и жертву проще
обнаружить. Ложится, как правило, в местах с хорошим
обзором местности. Даже отдыхая, тигр все время вы-
сматривает добычу.
Нередко пишут, что тигр, прожив у своей добычи
несколько дней, отправляется в дальний путь, в другой
район, не обращая внимания на свежие следы живот-
ных. Это не так. Наблюдения показали, что тигр такие
большие переходы если и делает, то вынужденно. На-
пример, если его потревожат или не окажется вблизи
добычи. Чаще приходилось наблюдать, что тигр начинал
охоту и давил животных на втором-третьем километре
от места своей предыдущей трапезы.
Перед охотой зверь тщательно приводит себя и по-
рядок: «умывается», очищает шерсть о снег, трапу или
сухие листья, летом купается. Купаться титр очень лю-
бит, великолепно плавает, иногда высоко выпрыгивая из
воды и поднимая каскады брызг. Зимой вместо купания
валяется в снегу. Очевидно, в обоих случаях тигр
инстинктивно стремится очистить себя от специфическо-
го, довольно резкого и неприятного запаха, затрудняю-
щего скрадывание добычи. А может, и не только
инстинктивно: тигр — один из самых умных зверей. Он
необыкновенно хитер, может оценивать складывающую-
ся обстановку, у него тонкая интуиция. На домашних
животных тигры нападают с каждым годом все чаще
и чаще. По нашим сведениям, в первой половине шести-
десятых годов в год гибло около 20 коров, лошадей,
свиней и коз, во второй же половине этого десятиле-
тия — 60—70. В семидесятых годах жертвами тигров
становится уже около сотни домашних животных в год.
Казалось бы, много. Однако этот несомненный ущерб
даже в экономическом смысле перекрывается стоимо-
стью на международном рынке всего двух-трех отлов-
ленных тигров. Если бы была нужда, мы бы тигра, на-
верное, даже подкармливали, не считаясь с расходами.
Кроме того, нападают на домашних животных далеко
не все тигры, а, как правило, старые или покалеченные,
не способные успешно охотиться в тайге. Такие хищни-
ки отстреливаются по разрешению охотуправлений.
Часто тигр начинает давить домашних животных по
вине людей. В верховьях Уссури в 1965 году охотники
ранили тигра. С этого времени в окрестностях села Жу-
равлевки участились случаи нападения на домашних
животных, причем по всему было видно, что этим зани-
мается один и тот же зверь. И вот через пять лет, в июне
1970 года, здесь убили тигра, забравшегося в свинарник.
Это был старый худой зверь с покалеченной ногой. После
этого похищение домашних животных прекратилось.
Я17
3/8 Обычно от тигров гибнет безнадзорно пасущийся
скот. Но далеко не все тигры, встретив домашних живот-
ных вдали от сел, нападают на них. Часто приходится
видеть в лесу, где определенно есть тигры, стада коров
без всякого надзора. Тигр их не трогает. Очевидно, «вла-
дыка джунглей» хорошо разбирается, какие животные
принадлежат ему, а какие — людям.
В 1969 году в Чугуевском районе Приморья три-
дцать совхозных телят целый месяц блуждали в лесу,
где тигры весьма обычны. Все остались целы. В этом
же районе девять телят безнадзорно жили в глухом лесу
три месяца, и тоже благополучно. Разумеется, не все
тигры оставляют в покое домашних животных, о чем
писалось выше. Но встречаются и такие нахалы, что
давят скот днем, в деревне, на глазах у людей. Индиви-
дуальные особенности характера у тигров развиты
сильно.
Гон у тигра слабо приурочен к определенному вре-
мени года, однако в январе и феврале он наблюдается
чаще, чем в другие месяцы. За самкой ходит один или
несколько самцов. Случалось наблюдать тигриные
«свадьбы» с традиционными драками. В Ольгинском
районе Приморья однажды видели, как за самкой ходи-
ло четыре постоянно дравшихся взрослых самца. Течка
длится обычно 10—45 дней, после чего звери не только
теряют всякий интерес друг к другу, но нередко прояв-
ляют злобную агрессивность.
Через 3,5 месяца в каком-нибудь глухом урочище
тигрица приносит тигрят. Их обычно два-три, реже один
или четыре, пять тигрят в уссурийских лесах встречать
не приходилось, в отличие от Индии, где такие выводки
изредка бывают.
Тигрята возрастом до трех лет составляют 35—
40 процентов всего поголовья. Казалось бы, высокая
плодовитость, но вспомните, что самка водит тигрят
три года. Новорожденные очень беспомощны, а весят
всего 800—1000 граммов. Но уже в две недели они видят,
слышат, ползают по логову, в месячном возрасте весят
два килограмма, выходят из логова, лазают по деревьям.
С двух месяцев тигрята начинают есть мясо, не отка-
зываясь и от молока.
Мать кормит молоком тигрят полгода. К этому вре-
мени они достигают веса 20—30 килограммов и целиком
переходят на мясо. Первую зиму тигрица носит своим
котятам свежее мясо, так как от мерзлого они часто
простывают и гибнут. Позже она начинает водить дете-
нышей от одного задавленного зверя к другому. Инте-
ресно, что зимой мать заворачивает недоеденное тигря-
тами мясо в шкуру жертвы, чтобы оно не так быстро
остывало. Двухлетние тигрята весят до ста килограммов
и сами приобщаются к охоте, которой их мать обучает
с величайшим старанием. Самцы воспитанием своего
потомства не интересуются.
Самка держит выводок на ограниченной территории
и ведет себя осторожнее обычного. В декабре 1968 года
на Большой Уссурке охотник М. С. Прохоров встретил
выводок и убил пятимесячного тигренка. Оставшегося
детеныша самка увела от места встречи с человеком
па восемь километров, не выходя за пределы распадка.
Весь сезон 1968/69 года бригада охотников во главе
с тигроловом А. В. Черепановым промышляла по реке
Альчи (приток Мухена). И только в феврале люди слу-
чайно узнали, что в вершине этой реки давно живет
тигриный выводок, в котором кроме матери было три
уже крупных тигренка. Весь участок леса, где обитали
тигры, был буквально истоптан ими, но на соседнюю тер-
риторию, где промышляли охотники, звери ни разу за
четыре месяца не вышли.
По наблюдениям зоологов И. Г. Николаева, А. Г. Юда-
кова, в верховьях реки Малиновки зимой 1970/71 года
самка охотилась на участке размером 15X30 километ-
ров с площадью около 40 тысяч гектаров, но ее два
319
320 полугодовалых котенка не выходили с гораздо меньшего
участка.
Тигрята к трем годам достигают размеров, близких
к взрослым, и весят уже по 100—150 килограммов.
Трехлетний тигр, оставленный матерью, несмотря на
величину и большую силу, в первые месяцы бедствует,
пока не научится охотиться. Приходилось «читать» по
следам, как молодые тигры подолгу возились с подсвин-
ками, не умея быстро «успокоить» жертву.
В ноябре 1966 года в Уссурийском районе охотники
добили молодого тигра, смертельно раненного секачом.
В марте 1967 года трехлетняя некрупная тигрица ходила
вокруг села Ходы на реке Хор, карауля собак. Зверя
этого легко было поймать живым, но его убили. Такой
ясе небольшой тигр в 1967 году был убит рабочим геоло-
горазведочной партии прямо у палаток, на реке Жу-
равленке.
В четыре года самки уже рожают первых тигрят. Че-
тырех- и пятилетние тигры полны сил и энергии, но ума
у них еще мало. Как раз эти звери обычно убивают
животных гораздо больше, чем им нужно для пропита-
ния. Они могут быстро передавить табун кабанов, бро-
сить наполовину съеденную тушу и уйти за другой
добычей.
В зоопарках тигры живут по 40—50 лет, но в естест-
венных условиях редким зверям удается дожить до
15—20 лет. В этом возрасте они еще крепки и здоровы,
можно сказать, в расцвете сил, а гибнут от разных
несчастий и бедствий. Характерно, что тигры почти всю
свою жизнь растут, и те, кому удается достичь старо-
сти, имеют особенно крупные размеры. Представьте себе
длину тела от носа до хвоста три метра 17 сантиметров,
да еще метровый хвост...
Тигрицы обычно живут дольше. Не только потому,
что они осторожнее и от пуль охотника, например, гиб-
нут в два-три раза реже. Самки и биологически более
жизнестойки. Повышенная смертность самцов привела 321
к тому, что в среднем на пять взрослых тигриц прихо-
дится всего три самца.
В последние годы заметно чаще стали происходить
встречи человека с тигром, нападения тигра на домаш-
них животных, особенно на охотничьих собак в тайге.
Все это верно, но иначе и быть не может: тигров стало
больше, и их деятельность, конечно, заметнее.
Некоторые охотники весьма враждебно отнеслись
к увеличению численности тигра. Это выразилось в са-
мовольных отстрелах зверя, хотя он находится под
охраной закона. В уссурийских лесах за 1965—1970 годы
было убито около семидесяти тигров. Из этого числа по
разрешениям охотуправлений Приморского края отстре-
ляно всего восемь зверей, остальные — жертвы браконье-
ров. Приведем несколько примеров.
В ноябре 1965 года в верховьях Мухена охотник
Садков около своего зимовья увидел тигра, с любопыт-
ством его рассматривавшего. Садков убил зверя. Тигр
оказался молодым сильным жирным самцом. Версия
Садкова о том, что тигр хотел напасть на него, не выдер-
живает никакой критики.
В 1966 году в верховьях реки Быстрой (бассейн
Большой Уссурки) во время поисков корней женьшеня
люди убили тигрицу, возле которой были совсем малень-
кие тигрята. Через несколько дней пойманные и очень
ослабленные тигрята были переданы Дальнереченской
зообазе.
Осенью 1966 года по реке Милоградовке (восточные
склоны Сихотэ-Алиня) охотник Корж с собакой подо-
шел к выводку тигров. Мать бросилась на собаку, Корж
в нее выстрелил. Раненая тигрица скрылась, убежали и
два тигренка. На следующий день здесь собаки заду-
шили тигренка. Судя по следам, тигрица была ранена
смертельно, погиб и второй тигренок.
В 1967 году, во время пантовки, днем охотник
21 Звери у себя дома
322 Стаценко (Ольгинский район) услышал приглушенное
рычание, а затем увидел в пятнадцати метрах от себя
тигра, удалявшегося шагом, наискось. Выстрелом йз
карабина зверь был убит наповал. Как выяснилось,
тигрица ела изюбра. Рядом с нею было два или три
тигренка по первому году ростом с собаку, скрывшихся
при приближении человека. Тигрята эти, безусловно,
погибли.
В июне 1969 года около села Самарки (Чугуевский
район) неизвестный охотник у солонца караулил изюб-
ров-пантачей. К солонцу вышел тигр. После выстрела
по нему зверь с ревом убежал, ломая кустарник, наты-
каясь с ходу на деревья. Сдох он быстро, в 120 метрах
от солонца. В этом же месяце и в этом же районе, у
села Ленино, убили другого тигра при сходных обстоя-
тельствах.
А вот другие случаи. В декабре 1973 года в Вязем-
ском районе охотник Суржиков возвращался лесом к до-
роге. Неожиданно недалеко от себя увидел взрослого
тигра. Зверь спокойно наблюдал за охотником. Со стра-
ху Суржиков послал в грудь зверя смертельную пулю.
Так же трагично окончилась для тигра встреча с че-
ловеком в декабре того же года в Нанайском районе.
Хабаровчанин Василенко охотился на одном из прито-
ков Анюя. Увидев тигра, охотник, не раздумывая, убил
редкого зверя.
Особенно печальны случаи, когда жертвой браконь-
ера становится тигрица с тигрятами. Лишившись мате-
ри, они все наверняка гибнут.
В феврале 1974 года бригада тигроловов в долине
средней части реки Хор нашла следы двух небольших
тигрят. Матери с ними не было. Через несколько дней
тропления стало ясно, что эти тигрята — сироты. Они
не могли добыть себе пищу, грызли гнилушки, ели мох.
Поймать их не составляло труда, но в ночь перед наме-
ченным днем поимки глубокий снег и метель скрыли все
.12.1
следы. Несколько дней тигроловы обследовали тайгу,
но она была безмолвна. Тигрята нашли в пей свой не-
легкий конец, а снег надежно упрятал их трупы.
Браконьеры, как правило, объясняют свои действия
угрозой нападения со стороны тигра, однако это не так:
амурский тигр сам на человека не бросается. Известно
много фактов, когда охотники подходили к тигру, только
что задравшему изюбра или кабана, и, несмотря на
крайне возбужденное состояние, зверь оставлял добычу
при виде человека. Медведь — другое дело: тот в этом
случае чрезвычайно агрессивен. Тигр часто идет по сле-
дам, оставленным в снегу человеком, особенно если снег
глубокий. Но зверь и в этих случаях совсем не помыш-
ляет о нападении. По следам легче идти. Доказатель-
ством служит то, что тигр одинаково охотно идет по
свежему и по старому следу, и в ту сторону, куда про-
шел человек, и в обратную. Тропы охотников обычно
сходятся к лесным избушкам. Тигры же, не доходя двух-
сот—трехсот метров до них, сворачивают в сторону.
Тигр очень любопытен и часто наблюдает за чело-
веком, идущим по лесу, а иногда и сопровождает одино-
кого путника. Если же он видит, что встреча неизбеж-
на, то спокойно, с достоинством уходит с пути человека.
Однажды тигр тропою по берегу реки Васильковки
неожиданно подошел к человеку, удившему рыбу, на
два метра. Увидев рыбака, он как ни в чем не бывало
спустился в речку и пошел бродом на другой берег. Пе-
репуганный рыболов выронил удочку и обрызгал тигру
морду, но тот даже не обернулся и ходу не прибавил.
В другой раз тигр прошел между двумя рыбаками, не
обратив ни малейшего внимания на них.
В декабре 1965 года работники Чугуевского лесхоза,
возвращаясь на тракторе с лесосеки, облюбовали на дро-
ва лежащее у дороги сухое дерево. Едва остановили
трактор, как в десяти метрах от них из-за валежины
поднялся крупный тигр. Придя в себя, люди начали
О1 ♦
324 пугать зверя шумом мотора, стуком по железу, криком.
Тигр спокойно наблюдал за всем этим. Потом стал обхо-
дить трактор по кругу, медленно приближаясь к нему.
Тут наши храбрецы решили, что выбранное ими дерево
на дрова не годится, и на предельной скорости поехали
искать другое.
В этом же районе в ноябре 1969 года сломался авто-
бус. Шофер В. Быстров начал возиться с мотором.
И вдруг видит: рядом стоит тигр и вроде бы наблюдает,
правильно ли мотор ремонтируют. Шофер заскочил
в кабину. Через несколько минут (не сразу же придешь
в себя после такой встречи!) он начал кричать, стучать
по железу, потом стал поджигать куски ватника и бро-
сать в зверя, но тот все смотрел, сидя у радиатора
мотора. Ушел, когда подъехала другая автомашина.
Однажды в Пожарском районе лесник, возвращаясь
в село, увидел на дороге спокойно сидящего тигра. Не
имея ружья, лесник стал швырять в него камнями. Тигр
отходил, по тут же забегал вперед и снова садился на
дороге. Так, играя с человеком, он сопровождал его до
самого села. От сильного потрясения лесник заболел
и вскоре умер.
Иногда тигр не просто забавляется, но как бы при-
глашает человека поиграть с ним. В 1973 году около
села Крещатика Ольгинского района вечером молодой
тигр подошел к женщине в упор и тихо фыркнул: «ууфф».
От такого «приветствия» женщина обмерла и ринулась
к дому. До него было около ста метров, и всю эту сто-
метровку тигр легкими прыжками, играя, бежал рядом
с испуганной женщиной, издавая свое «ууфф». Перед
захлопнувшейся калиткой зверь остановился и вроде бы
обиделся: я ведь без злого умысла...
А недавно произошло нечто совершенно необыкновен-
ное; тигр пришел к людям за помощью.
В поставленную браконьером петлю из крепкого
стального троса попалась тигрица. После неимоверных
многодневных усилий ей удалось оборвать трос, но креп
ко охватившая зверя пегля так и осталась затянутой
на шее. С этой петлей она и пришла в село Холмы, пре-
красно понимая, что только человек может ее спасти.
Зашла тигрица в просторный коридор дома и легла
у дверей. Хозяйка дома, увидев странную гостью, снача-
ла обмерла от страха, потом стала предлагать ей пищу,
та ее благосклонно принимала, нюхала, но не ела. А к
женщине проявляла не просто миролюбие, но всем сво-
им видом взывала о помощи.
Вызвали с зообазы машину со звероловами. Те сня-
ли с тигрицы петлю, увезли. Но спасти зверя не удалось:
он умер от заражения крови, потому что трос петли глу-
боко въелся в живое тело. И сделали из царственного
зверя плохое чучело...
В Тернейском районе в 1971 году почему-то понра-
вилось большому тигру отдыхать на шоссе. Днем он с
любопытством- рассматривал машины, подпускал их
вплотную, а потом спокойно... давал им дорогу. И снова
ложился, как бы ожидая другую машину. Как-то шел
автобус с рабочими. Увидев лежащего в позе египетского
сфинкса тигра, люди закричали, начали бросать в него
чем попало. Тигр встал и... пошел к автобусу. У шофера
нервы были не проволочные, он моментально включил
скорость. Четвертую. А пассажиры, наверное, подумали:
«Хороший у нас шофер»...
Ночного путника тигр нередко сопровождает несколь-
ко километров. В 1956 году вдоль реки Пещерной тигр
семь километров шел в десяти—пятнадцати метрах от
тропы, наблюдая за человеком. Когда нервы человека
не выдержали и он швырнул в сторону тигра камень,
тот с ревом набросился на булыжник. И все же, недо-
вольно порыкивая, «довел» путника до самого зимовья.
Более агрессивен тигр, когда он рядом с охотником
видит собаку. Обычно он ее стремится поймать и неред-
ко становится дерзким. Были случаи, когда тигр хватал
326 собаку буквально рядом с человеком, срывал ее с цепи
у зимовья и даже вытаскивал из коридора. К собакам
он питает какую-то слабость, предпочитая их любой дру-
гой добыче. Известны факты, когда тигр, учуяв собаку,
бросал только что задавленного кабана и шел за ней
к избушке, где жили охотники. Собачье мясо тигры
едят с большим удовольствием. Удэгейцы говорят: «Тигр,
сожрав собаку, два дня ходит, как пьяный — валяется,
играет». Что ж, у каждого свои слабости...
В прошлом столетии тигры нападали на людей до-
вольно часто. За последние 50 лет они такой агрессив-
ности почти не проявляли, на человека очень редко на-
брасывались раненые или преследуемые звери.
Наш амурский тигр от встреч с людьми, как правило,
уклоняется, уступает дорогу или наблюдает, любопыт-
ствуя, но он очень не любит, когда те его преследуют.
Рискованно ходить за «царем зверей» по следу, а под-
нять на него оружие — смертельно опасно. Известно
много примеров, когда тигр бросался на обидчиков, при-
чем эти нападения были настолько стремительными, что
люди оказывались поверженными раньше, чем успевали
сообразить и понять, что случилось.
О молниеносности нападения тигра трудно писать —
это видеть надо. Я видел, как тигр огромными прыжка-
ми настигал собаку, мчавшуюся ко мне. После выстрела
поверх зверя я лишь успел заметить, как мимо про-:
мчался желтый вихрь. И все стихло, только собака тряс-
лась у моих ног. Честно говоря, тряслась не только
она...
Осенью 1966 года в Ольгинском районе тигр пова-
дился таскать из Тумановского оленесовхоза пятнистых
оленей. Охотуправление выдало разрешение на отстрел.
Зверя подкараулили, ранили, стали преследовать. Тигр
из засады бросился на людей, одного из них подмял под
себя и успел покалечить, но был убит выстрелом в упор.
В этом же районе у села Петропавловки в ноябре
1966 года у задавленной и недоеденной тигром лошади 327
люди насторожили ружье-самострел. Ночью хищник был
ранен. Днем трое охотников пошли его добивать. За-
таившийся на своем следе тигр подпустил людей на пят-
надцать метров, бросился на них, покалечил одного
охотника и скрылся. Нападение произошло настолько
стремительно, что никто не успел выстрелить.
В феврале 1967 года в Чугуевском районе шофер
лесовоза на лесной трассе ранил в переднюю ногу тиг-
ра. Зверь ушел. Через несколько дней группа охотников
из села Самарки пошла искать подранка. Тигр затаился
в буреломе. Охотники почувствовали неладное и стали
обсуждать положение. Нападение последовало с двадца-
ти метров. Стоявшие наготове люди успели выстрелить
лишь после того, как один из них был подмят и покале-
чен тигром.
Совсем недавно опытному егерю Приморского охот-
управления было поручено отстрелять тигра, почему-то
повадившегося в оленесовхоз и за полгода задавившего
несколько десятков пятнистых оленей. Пошли втроем.
Выследили, стреляли. Тигр скрылся и... затаился. Его
бросок был молниеносным, а рев — жутким. В несколь-
ко секунд егерь был изуродован. Хорошо хоть, что его
напарники не растерялись.
А вот совсем недавний случаи, произошедший тоже
на юге Приморья. Шли трое охотников по тайге и на-
ткнулись на только что задавленного тигром кабана.
Им бы поскорее удалиться восвояси, чтобы не мешать
тигру, но они... присвоили себе тигриную добычу. Шку-
ру сняли с кабана, лучшие куски мяса в рюкзаки по-
упрятали. Мало того — они еще пошли уточнять, далеко
ли ушел тигр...
Тигрица это была. С котенком. Грабеж она видела
и терпела, но преследования перенести не могла. Бро-
сок был подобен вспышке магния. Никто не успел даже
ружье к плечу бросить, как один из троих дико закри-
328 чал, а потом затих. Зверь исчез так же мгновенно, как
и появился...
Интересная деталь в поведении амурского тигра:
в вынужденных нападениях он не убивает человека на-
смерть, хотя и калечит его основательно. Таких нападе-
ний за последние сорок лет мне известно немало, но
лишь в двух случаях люди погибли. Одному разъярив-
шийся тигр раздробил голову, другой умер от зараже-
ния крови: боясь разоблачения, он после нападения тиг-
ра, которого хотел поймать в петлю, не пошел в боль-
ницу...
Иногда звери проявляют необычную дерзость, кото-
рую люди истолковывают по-разному: одни восхищают-
ся смелостью, другие возмущаются «наглостью» хищ-'
ника. Как правило, дерзко ведут себя старые или пока-
леченные тигры.
Весной 1964 года в окрестностях села Петропавловки
(Ольгинский район) тигр за несколько дней задавил
шесть лошадей. В мае, по-видимому, этот же тигр пова-
дился таскать свиней, коров и лошадей в селах по доли-
не реки Маргаритовки. В июне и июле нападения на
домашних животных отличались особенной дерзостью.
Тигр подходил к селам уже в сумеречное время. Если
его отгоняли у одного двора, через некоторое время он
появлялся у другого.
Однажды вечером в селе Маргаритове тигр стал
вытаскивать свиней из свинарника рядом с домом. На
их визг выбежали хозяева, и хищник ушел за огороды.
Пока собравшиеся на дворе люди обсуждали происшест-
вие, тигр в двухстах метрах, от них задавил и унес до-
машнего кабана.
На следующий день охотники нашли место, где тигр
поужинал, у недоеденной туши привязали для приманки
собаку и к ночи устроили засаду. А тем временем тигр
в этом же селе в одиннадцатом часу вечера задавил
корову прямо на улице под столбом с электрической
.429
лампочкой. Возвращавшиеся из клуба люди спугнули
зверя, однако он вскоре у околицы задрал и нею ночь
пожирал другую корову. В середине июля этою тигра
стреляли из засады, после чего зверь ушел.
В последних числах июля в соседнем селе Василько-
ве, вероятно, этот же тигр вечером задавил корову лес-
ника рядом с его домом. Потерпевший хозяин и убил
зверя. Это оказалась крупная старая тигрица.
В июле 1970 года в окрестностях бухты Русской
очень крупный старый тигр за короткое время задавил
шесть голов домашнего скота. Однажды он задавил
корову и, несмотря на выстрелы и удары в рельс, отта-
щил ее на сто метров и поедал, не обращая внимания
на людей.
Другой тигр повадился таскать собак из села Поля-
ны. Потом он забрался в коровник и задавил трех стель-
ных коров. Стоявший там бык мужественно бросился на
хищника и нанес ему несколько больших ран. Утром зве-
ря добили. Это оказалась тигрица, очень худая, со сло-
манными зубами. Весила она всего 96 килограммов.
Весной 1964 года тигр днем вошел в село Ветку Оль-
гинского района. Люди разбежались и попрятались, а
тигр, ни на кого не обращая внимания, улегся на настил
сельского погреба. Через несколько часов (когда полу-
чили разрешение на отстрел) тигр был убит из вплот-
ную подъехавшей к нему автомашины. Зверь был ста-
рый, с недоразвитой нижней челюстью и большим наро-
стом на лопатке.
Двумя годами'позже в этом же селе хромой тигр
зашел на скотный двор, а потом в зимний хлев. Здесь
зверя закрыли, а через некоторое время подоспевшие
охотники убили его. Хищник был худым. Вероятно, с
сильно поврежденной ногой ему трудно было добывать
себе пищу в лесу.
В январе 1969 года тигр вошел в село Дмитриевку
Черниговского района. Несколько дней он наводил страх
330 на жителей, а потом устроил себе под стогом сена на
скотном дворе логово, ловил собак и тем жил. В село
выехали охотовед и офицер милиции. Сначала тигра
пытались прогнать выстрелами, потом гусеничным трак-
тором. Однако тигр бросился на трактор, и тракторист
дал задний ход, не желая иметь с ним дело. Пытались
спутать тигра сетями, но он их разорвал и сильно пора-
нил одного рабочего. Тогда его убили. Зверь был ста-
рым, худым и больным.
В июне 1970 года в селе Маргаритове убили тигра,
который прямо днем скрадывал домашних животных,
пасшихся рядом с домами. У него задняя половина тела
была парализована. Видимо, зверь бедствовал давно,
потому что шерсть на задних ногах, которые он волочил,
была сильно вытерта.
Все эти примеры подтверждают, что вред человеку
наносят только больные или старые тигры. Подобные
случаи — исключения из правила, которое.можно выра-
зить так: амурский тигр человека не боится, но и не
трогает его.
Однако нельзя не упомянуть о событии, которое
было из ряда вон выходящим — о нападении свирепой
кошки на человека, произошедшем в январе 1976 года
на юге Приморья. После этой трагедии уже нельзя кате-
горично утверждать, что амурский тигр никогда на чело-
века не нападает...
Было это на лесной деляне. Вечером лесозаготовите-
ли собрались в автобусе, чтобы возвращаться в село.
Тракторист вдруг вспомнил, что забыл какую-то вещь
в кабине, и побежал к трактору, прося подождать пару
минут. А не вернулся и через четверть часа. И вообще
не вернулся. Нападение тигра было крайне дерзким, он
убил человека у трактора и утащил его в лес. А ночью
съел наполовину.
Этот случай единственный в своем роде, его можно
считать редчайшим исключением из правил.
331
Судьба амурского тигра и история его взаимоотно-
шений с человеком в Амуро-Уссурийском крае драма-
тичны. Во вспыхнувшей сто лет назад борьбе с людьми
звери оборвали несколько сот человеческих жизней, но
были побеждены и стали избегать своего победителя.
Люди же продолжали упорно его преследовать, уже
в корыстных целях. Свергнутый «царь зверей» дал мол-
чаливое согласие на «вооруженный нейтралитет» с чело-
веком, а последний нарушал его сплошь и рядом. Лишь
когда тигров осталось совсем мало, их взяли под охрану
закона...
В повадках амурского тигра есть еще и какое-то уди-
вительное непостоянство. То он настолько осторожен,
что подолгу живет на одном промысловом участке
с охотниками и никогда не показывается. То вдруг од-
нажды с каким-то гордым высокомерием он встает
поперек пути охотнику и не уходит, подставляя себя
под пулю. А то приходит на пасеку или к охотничьему
зимовью днем, чтобы в открытую задавить собаку, разо-
гнав перепуганных людей.
Но такое случается, в общем-то, редко. Человек для
тигра неприкосновенен — это тоже правило. И все же
тигр производил и производит очень сильное психиче-
ское воздействие на людей. Многих один вид тигриного
следа повергает в трепет. Даже опытные охотники иног-
да прекращают охоту и уходят домой, если на их участ-
ке появляется тигр.
Рев тигра вселяет в душу даже смелого человека
ужас. Особенно ночью, когда неожиданно и близко раз-
дается громкий и глубокий рык «аа-оунн». Я слышал его
и не стесняюсь признаться, что кровь стыла в жилах.
И я не поверю, если мне кто-нибудь когда-либо скажет,
что он спокойно слушал тигриный рев. Не в кино и не
в зоопарке, конечно, — в тайге.
Врагов у амурского тигра мало. Из зверей лишь
большой бурый медведь может осилить его. Да и то
332 жертвами обычно становятся молодые, еще не окреп-
шие тигры или тигрята. Взрослого тигра не возьмет
даже крупный медведь. Наоборот, приходилось встре-
чать больших медведей, убитых и съеденных тигром.
«Средний» тигр всегда сильнее «среднего» медведя.
В сентябре 1966 года в верховьях Уссури старик охот-
ник В. Твиленев наблюдал драку тигра с бурым медве-
дем. Дело было так. Медведица с медвежонком вышла
к недоеденной кем-то косуле и с жадностью наброси-
лась на нее. Вдруг медведица резко повернулась в сто-
рону густого орешника и села. Через некоторое время
оттуда вышел тигр, увидел медведицу и тут же, не раз-
думывая, бросился на нее. Драка была настолько оже-
сточенной и сопровождалась таким сильным ревом обо-
их зверей, что у охотника, наблюдавшего с вершины
сопочки, «мурашки по спине ползали». Звери то разле-
тались в стороны, то вновь свивались в огромный клу-
бок, в котором мелькало то желтое, то бурое. А медве-
жонок тем временем спокойно наблюдал драку. В конце
концов медведица затихла, а тигр, полежав, очень мед-
ленно ушел в кусты.
Спустя несколько часов В. Твиленев пришел к месту
драки. Оно напоминало только что раскорчеванный ого-
род, с которого еще не успели унести вырванные с кор-
нями деревца и кустарники. Тут же лежала мертвая
медведица. На ней буквально «места живого не было».
У тела погибшей матери жалобно поскуливал медве-
жонок...
Тигр остерегается нападать на крупных секачей, ибо
хорошо знает силу их духа и клыков. Как-то при тропле-
нии тигра я увидел по следам, что зверь кого-то учуял
и начал подкрадываться, чередуя мелкие следы с оста-
новками и лежками. Проследив мысленно путь тигра,
я увидел метрах в пятидесяти под большим кедром
кабанье гайно. Идя следом тигра, я пытался думать за
него..,
Бросился в атаку тигр метров с двадцати пяти, По,
сделав несколько прыжков, резко затормозил всеми
четырьмя лапами. В десяти метрах от гайна хищник
потоптался... и вернулся назад. Я подошел к гайну, и все
стало ясно: в нем тогда отдыхал большой секач. Услы-
шав бросившегося к нему тигра, кабан вскочил и... сде-
лал два шага навстречу своему извечному врагу. И тигр
отступил перед его решимостью. Какое мужество старо-
го, но сильного секача!
Высокая стоимость живых тигров издавна, еще в кон-
це XIX века, побуждала смельчаков ловить их живьем.
Этот вид охоты практикуется в уссурийских лесах и сей-
час. Занимаются этим одна-две бригады в Хабаровском
крае и Приморье. С 1940 по 1975 год по'ймано около
ста тигрят. Отлов тигров строго регулируется Главохо-
той РСФСР. В год обычно дают разрешение на поимку
четырех тигрят.
Вкратце процесс отлова живых тигров выглядит
так. Разведывают места обитания тигриных выводков.
(Живьем берут обычно тигрят.) Формируют бригаду из
четырех-пяти сильных, смелых и выносливых охотников.
В тайгу берут с собой минимум снаряжения и продо-
вольствия, а также злобных, притравленных на тигра
собак.
Найдя свежие следы выводка, люди догоняют его.
Иногда преследование длится несколько дней. Когда
выводок настигнут, криками и выстрелами отпугивают
мать (случается, и убивают). Спускают собак, которые
догоняют и останавливают тигрят. На отчаянный шум
схватки люди бегут изо всех сил, побросав все лишнее,
вырубая по пути большие «рогульки» из крепкого дере-
ва. На месте схватки охотники становятся плечом к пле-
чу и, ощетинившись «рогульками», идут на зверя.
Увидев людей, крупные тигрята почти всегда бро-
саются на них, но в трех-четырех метрах на мгновение
задерживаются как бы перед последним прыжком. Бе»
334
роятно, зверь теряется при виде нескольких неустраши-
мых людей, не зная, с которого начать. Тут-то тигроло-
вы дружно валят зверя и прижимают его к земле
«рогульками». Потом связывают. К ближайшей дороге
пойманных тигрят вывозят на скрепленных лыжах или
выносят на себе (в зависимости от их веса).
Мать редко бросается на выручку тигрят, однако
бывает и такое. В этом случае тигрицу убивают. Иногда
тигрята оказываются очень крупными, взять их — дело
трудное и опасное. В 1954 году трехлетний тигренок
серьезно поранил знаменитого тигролова И. Т. Трофи-
мова. Нападение это окончилось бы трагически, если бы
зверь не был убит.
Надо заметить, что этот метод отлова живых тигрят
для нашего времени изрядно устарел: в нем много
романтики, опасностей, он труден, но не очень эффек-
тивен.
Отлов живых зверей с помощью снотворных веществ,
в том числе таких гигантов, как носорог или бегемот,
внедрен в практику уже давно и распространен широко.
К нам этот метод должен «прийти» вот-вот.
Тигр занесен в Красную книгу редких и исчезающих
животных Международного союза по охране природы
и ее ресурсов. Из семи подвидов тигра два уже, вероят-
но, можно считать вымершими, и совсем недавно. Наи-
более многочислен теперь бенгальский тигр, но посмо-
трите, как катастрофически быстро сокращается его чис-
ленность: в 1930 году в Индостане было около 40 тысяч
тигров, в 1939-м — 30 тысяч, в 1969-м — менее трех ты-
сяч, а в 1972 году поголовье зверя было определено
в 1827 животных. В Индии тигр взят под охрану закона,
но его численность продолжает падать. На глазах наше-
го поколения на Земле уничтожено около 90 процентов
тигров.
Очень отрадно, что в настоящее время благодаря хо-
рошему уходу тигры хорошо размножаются в неволе,
и это уже гарантирует сохранение их как биологического 335
вида. Особенно благополучно состояние в неволе амур-
ского подвида. В 1973 году, например, в 93 зоопарках
разных стран родилось 394 тигренка, и 129 из них —
наши, амурские. Теперь в зоопарках амурских тигров
гораздо больше, чем на воле.
За пределами советского Дальнего Востока амурский
тигр живет в очень небольшом числе (вероятно, 60—
80 особей) в наиболее глухих районах Северной Кореи
и Маньчжурии, причем в КНР ареал амурского тигра
«наглухо» изолирован от территорий, где обитают дру-
гие подвиды, тысячекилометровыми пространствами
обезлесенных и распаханных земель.
В Советском Союзе тигр в настоящее время на сво-
боде живет только в уссурийских лесах. Плотность насе-
ления амурского тигра и его численность у нас сейчас
находятся в удовлетворительном состоянии. Однако мы
должны относиться к этому зверю бережно и внима-
тельно. Право же, тигр стоит этого! Представить наши
уссурийские леса без тигра так же трудно, как Антарк-
тиду без пингвинов, Африку — без львов, Арктику — без
белых медведей.
БАРС (ЛЕОПАРД)
Эта типичная крупная кошка, уступающая по разме-
рам среди наших хищников лишь тигру и медведям,
еще более экзотична, чем тигр. Как и тигр, барс — зверь yf
редкий, охраняемый законом. Он занесен в Красную кни- &*/
гу одним из первых.
Барс (его еще называют леопардом или пантерой)
очень красив. У него характерная, «барсовая» окраска:
по желтовато-рыжему золотистому фону причудливо раз-
бросаны крупные глянцево-черные пятна и кольца. На
боках и наружной стороне ног общий фон окраски свет-
лее, чем на спине; на животе и внутренней стороне ног
336 мех белый. Зимний мех барса мягок и довольно пышен.
Длина зимних волос достигает пяти—семи сантиметров.
Летом волосяной покров делается короче, реже и гру-
бее, но рисунок остается тот же — красивый и яркий.
Изредка встречаются черные, как безлунная ночь,
леопарды. Их-то чаще всего и называют черной панте-
рой, однако это меланисты: те же леопарды, но «оде-
тые» в шкуру иной окраски. В тридцатых годах такую
пантеру охотники встречали в Чугуевском районе, в се-
мидесятых — на юге Приморья.
У леопарда грациозная и легкая фигура, а вместе
с тем он необыкновенно силен и великолепно вооружен.
Его клыки и когти остры, как иглы, и смертоносны, как
кинжалы. Жертву тяжелее себя в четыре-пять раз лео-
пард может не просто волочь по земле, но и затащить
на высокое дерево. Допустим, вы весите 60 килограм-
мов, а перед вами — убитый крупный медведь в три
центнера или большой ящик, в который высыпано пять
мешков картофеля... С места не сдвинете? А вот лео-
пард с аналогичным грузом управляется легко!
С ношей в зубах, превышающей его вес, леопард
скачет по лесу быстро и непринужденно. Создается впе-
чатление, что у зверя в зубах подушка или мешок с пак-
лей, а не косуля, пятнистый олень или подсвинок.
По литературным данным, размеры приморского бар-
са таковы: длина тела — 107—160 сантиметров, длина
хвоста — 82—НО, высота в плечах — 50—75, вес — 32—
40 килограммов. Однако в уссурийских лесах изредка
встречаются звери гораздо крупнее. Убитый в 1956 году
на Пограничном хребте и осмотренный мною барс имел
длину от носа до корня хвоста 175 сантиметров, а весил
не менее 130 килограммов. Вес этого зверя определен
приблизительно, но вряд ли завышен. Судите сами:
к дороге мы его выносили по дубовому редколесью с
мелким снегом вчетвером и отдыхали через каждые
200 метров. На Дальнереченскую зоологическую базу
тоже поступали крупные самцы, один из них весил 100, 337
другой—107 килограммов. Большая разница в весе
барсов объясняется тем, что они, как тигры, медведи
и другие звери, растут почти всю жизнь.
Уступая тигру в размерах, барс выигрывает в лов-
кости и стремительности движений. Он прекрасно лазает
по деревьям и чувствует себя там не менее свободно,
чем на земле. Нападения его молниеносны, страха он
не знает. Многие ученые и знаменитые охотники счита-
ют барса наиболее совершенной из кошек — «супер-
кошкой».
Барс в Азии и Африке был распространен широко,
но к нашему времени почти повсеместно стал очень
редок. Основное его несчастье — в красивой шкуре, стои-
мость которой в шестидесятые годы достигала несколь-
ких тысяч долларов — дороже легкового автомобиля!
У нас обитает барс амурский. Его ареал простирает-
ся в основном по горным лесам Корейского полуостро-
ва и северо-восточной части Китая, в Приморье же нахо-
дится самая окраина этого ареала.
В Южном Приморье барс живет в трех разрознен-
ных очагах: на юге Сихотэ-Алиня, в пограничных с КНР
горах южнее реки Раздольной и на Пограничном хреб-
те, около озера Ханка.
В уссурийских лесах барс стал редким давно. Может
быть, его здесь никогда много и не было. По крайней
мере, Н. М. Пржевальский, М. И. Янковский, В. К. Ар-
сеньев и другие исследователи уже говорили об этом.
Общая численность барса в пределах Сихотэ-Алиня
на конец шестидесятых годов определялась всего во-
семью—десятью особями. Более свежие учетные данные
свидетельствуют о том, что к 1975 году здесь жило
шесть—восемь «суперкошек». Малочисленность барса
в этом районе отметил Г. Ф. Бромлей еще в 1951 году.
Гораздо многочисленнее барс в приграничных горах.
Зверолов Н. С. Антонов за пятнадцать лет (1953—1968)
22 Звери у себя дома
338 на участке водосборов рек Борисовки и Гранитной (пло-
щадь около двух тысяч квадратных километров) поймал
для зообаз восемнадцать барсов. За десять лет егерь
И. Т. Водяной отловил там же восемь хищников. Эти
замечательные следопыты считают, что в районе их про-
мысла обитает ныне не менее двадцати барсов. Есть
сообщения, что этот зверь обычен на Черных горах
в Посьетском районе и на Пограничном хребте в Прп-
ханкайском.
В горах от озера Ханка до залива Посьета в семиде-
сятых годах обитало от 15 до 35 барсов. Численность их
здесь весьма непостоянна потому, что значительная
часть зверей временами уходит в Китай, а через некото-
рое время вновь возвращается.
За последние 33 года известно пятнадцать случаев,
когда барса встречали за пределами указанного ареала.
В основном это относится к водосбору реки Арсеньевки
и верховьям Уссури, куда зверь иногда заходит с южных
отрогов Сихотэ-Алиня. Как очень дальние и чрезвычай-
но редкие заходы можно расценивать встречи с барсом
в низовьях Бикина (октябрь 1954 года), по реке Подхо-
ренку (октябрь 1939 года), в нижней части Уссури
(ноябрь 1954 года) и по реке Бире в Еврейской авто-
номной области (ноябрь 1950 года). Эти далекие путе-
шествия совершали, вероятно, одиночные самцы из со-
седних районов Китая. Совершенно необъяснимый слу-
чай произошел летом 1971 года в южной части Читин-
ской области. Два барса неосторожно приблизились
к пастухам, и один из пришельцев, крупный самец весом
в восемьдесят килограммов, поплатился за это жизнью.
Звери эти пришли из-за Амура. Зачем? Почему?
Наиболее пригодные для барса места — лиственные
и смешанные горные леса со скалами, глубокими рас-
падками, крутыми расщелинами, нагромождениями кам-
ней, пещерами и нишами. Наблюдения показали, что
обнаженные скальные породы всегда есть в местах оби-
339
тания этого хищника. Он может постоянно жить на ска-
лах, окруженных лишь кустарниками, и отсутствовать
в девственном кедрово-широколнственном лесу, где скал
нет.
Кроме того, для обитания барса необходима мало-
снежность. На юге Приморья снега почти всегда немно-
го, и лежит оп около четырех месяцев в году.
Живут барсы в одиночку, парами и семьями. В янва-
ре, во время гона, они держатся обычно парами, но иног-
да собираются на «свадьбы», сопровождающиеся отча-
янным ревом и ожесточенными драками, хотя до смер-
ти из-за самки самцы не дерутся. z
В отличие от тигра самцы барсов — верные супруги.
22*
340 Тигры, правда, тоже иногда живут парами, обычно во
время гона. Но даже в эту пору брачного уважения са-
мец у добытой жертвы все же насыщается первым,
«великодушно» допуская самку к мясу лишь после того
как наестся. У барсов наоборот: самец начинает есть
лишь после того, как насытится его подруга. Самки тоже
хранят супружескую верность. В воспитании потомства
самец участия хотя и не принимает, но живет непода-
леку от выводка и изредка его навещает.
Детенышей самка приносит в очень глухом, непро-
лазном месте. Логово чаще всего устраивается в пещере.
Котят бывает чаще всего два, изредка один или три.
Егерь И. Т. Водяной однажды встретил выводок барса
с четырьмя котятами.
Самка заботливо и ревностно растит и обучает свое
потомство. Молодые переходят к самостоятельной жизни
на втором году.
Основная жертва барса — косуля. Кроме нее этого
хищника интересуют кабарга, молодые изюбры, порося-
та и подсвинки, зайцы. До начала XX века излюбленной
его добычей были пятнистые олени и горал. (Кстати,
границы распространения барса и пятнистого оленя
в Приморье в общих чертах совпадают.) Хищник и сей-
час старается проникнуть в парк оленесовхоза и отвести
душу на любимой охоте. Барс — зверь умный, он хоро-
шо понимает, чем может кончиться такое посещение
парка, и все-таки идет на это. Видимо, не зря говорят,
что привычка — вторая натура.
У барса тонкий слух и острое зрение, причем он
хорошо видит и в непроглядной, казалось бы, тьме.
У него несколько типичных приемов охоты. Чаще всего
он бесшумно ходит по возвышенным местам с хорошим
обзором местности и высматривает добычу. Обнаружив
ее, осторожно подкрадывается. Пользуясь своей «камуф-
ляжной» расцветкой, он ловко, неприметно сближается
с жертвой и бросается вперед. Пятнадцатиметровое рас-
341
стояние атакующий барс покрывает за одну секунду. Он
быстр, как вспышка желтой молнии. Несчастное живот-
ное падает мгновенно с разорванным горлом или пере-
кушенными позвонками и умирает, не успев понять, что
произошло.
Обычна для барсов и охота в засаде. Заняв удобную
позицию где-нибудь на зверовой тропе, хищник затаи-
вается, маскируясь на дереве, у обрыва, а то и просто
за валежиной или камнем. В терпеливости он не усту-
пает рыси.
Интересно, что барс при своей яркой окраске велико-
лепно маскируется на местности. В чистом лесу можно
пройти мимо неподвижно лежащего зверя в десяти мет-
рах и не заметить его. Он незримо крадется даже в тра-
ве высотой в полметра. Но особенно хорошо скрывает
барса его окраска осенью, когда повсюду желтые и бу-
рые листья и травы.
Как и тигр, барс испытывает острую ненависть к со-
бакам. Собачатину он предпочитает даже мясу пятнисто-
го оленя. В тяжелое для него время он давит домашних
животных. Известны случаи его нападения на телят,
коров, свиней и даже на лошадей, но все это случается
очень редко, так как барсов у нас немного. Косулю сред-
них размеров крупный голодный барс может съесть
за один прием, но чаще ее хватает на три-четыре дня.
Остатки добычи он прячет про запас и обычно возвра-
щается к ним.
Людей барс не боится. Преследуя добычу, он подхо-
дит иногда вплотную к населенным пунктам. Однако от
встречи с человеком всегда благоразумно уклоняется,
не проявляя при этом поспешности и нервозности. Слу-
чались нападения барсов на людей, но все они были
вызваны преследованием: как и тигр, барс не терпит
этого, он слишком горд и независим. Это чувствуется
во всем облике хищника: в его осанке, в смелом взгляде
больших зеленых глаз, не знающих страха.
342 Отстрел барса — дело редкое. И все же с 1934 по
1957 год в Приморье было заготовлено 38 шкур, причем
в сороковых годах заготпункты принимали три—шесть
шкур за зиму. Надо учесть, что часть ценных трофеев
оставалась в личном пользовании.
С 1956 года охота на барса у нас запрещена, что
вполне оправдано. Но браконьерские отстрелы, к сожа-
лению, продолжаются. Ежегодно от пуль и петель гиб-
нет два-три барса.
Отлов этих зверей до недавнего времени был раз-
решен. С 1958 по 1968 год поймано и передано в зоопар-
ки 25 барсов. Ныне их отлов запрещен.
При современной низкой численности барса рацио-
нально приступить к его разведению в отечественных
зоопарках, как это делается в некоторых зарубежных
странах. Этот великолепный зверь очень высоко ценит-
ся в цирках и зверинцах.
Легко заметить, что в цирках дрессировщики гораздо
чаще работают с медведями, львами, тиграми, чем с бар-
сами. И это не случайно: барс очень трудно поддается
дрессировке и никогда не становится таким ручным,
как, например, лев, гепард, пума, рысь. Насколько барс
свободолюбив, настолько же и жесток. Пантеры-людо-
еды, которые не редкость в Индии, наглее, хитрее и
опаснее тигров-людоедов.
После того как мне однажды пришлось неожиданно
увидеть в лесу в нескольких метрах от себя оскаленную
рыкающую морду с прижатыми ушами и бесконечно
злыми глазами, я очень хорошо понял, что такое страх
и как выглядит смерть. Мне повезло, что я тогда еще
не знал «характера» встреченного накоротке зверя; не
читал о том, что в Индии эти кошки имеют на своем
кровавом счету по две с лишним сотни загубленных
человеческих жизней; не знал, как ручные пантеры, хо-
дившие за хозяевами, словно послушные собаки, вдруг
нападали на своих же благодетелей и убивали их. Знай
я это, вряд ли смог бы гак быстро и ловко ретиро-
ваться...
И все-таки я отношусь к барсу с большим уважени-
ем, даже, если хотите, с восхищением. Право же, этот
зверь его заслуживает.
КРАСНЫЙ волк
Помните, в «Маугли» Киплинг показал грозную
волчью стаю? То были красные волки. Таинственные зве-
ри, которые вот-вот исчезнут и которых мы до сих пор
знаем очень плохо.
Этот зверь по внешнему виду занимает промежуточ-
ное положение между обыкновенным (серым) волком
и лисицей. Он крупнее лисицы и меньше серого волка,
хвост у него длинный и пышный, окраска очень густого,
мягкого и длинного зимнего меха — ржаво-красная, у
разных особей с различными оттенками.
Создается впечатление, что красный волк — гибрид
лисицы и обыкновенного волка, но это не так. Красный
волк им даже не родственник, он входит в отдель-
ный род.
Ареал этого зверя занимает центральную и юго-
восточную части Азии. Вдоль границ Советского Союза
от Памира до Приморья и Приамурья узкой полосой
тянется лишь его северная окраина.
В Амуро-Уссурийском крае красный волк очень ре-
док. Встречается он обычно в отдаленных горных лесах.
Еще в прошлом столетии его видели в горах Малого
Хингана, на хребтах Джагды, Буреинском, Сихотэ-Али-
не, но гораздо чаще — на юге Приморья, на Черных
горах и Борисовском плато. Он и тогда жил в глухих
лесах, и даже местные народности его мало знали, о чем
свидетельствует Н. М. Пржевальский.
В тридцатых—шестидесятых годах нашего века еле-
344
ды красного волка очень редко встречались в централь-
ной части Сихотэ-Алиня, на крайнем юге Приморья и на
Малом Хингане.
В семидесятых годах сведений о красном волке стало
поступать еще меньше. В Хабаровском крае его пере-
стали встречать. Изредка следы этого зверя попадаются
лишь в Южном Приморье и на восточных склонах Юж-
ного Сихотэ-Алиня, к северу до реки Зеркальной.
Красный волк, как и серый, покидает места, засе-
ленные тигром. В то же время, из-за своей повышенной
осторожности, он избегает и окультуренных ландшаф-
тов. Он посещает такие угодья, где мало снега и доста-
точно копытных. И, наконец, между красными и серыми
волками вполне возможна напряженная межвидовая
борьба, в которой серый волк, конечно, побеждает. Как
видно, возможности обитания красного волка в амуро-
уссурийских лесах очень ограничены и со временем, ве-
роятно, будут ухудшаться.
Этот волк как вид в настоящее время определенно
переживает старость. В давно прошедшие эпохи он был
более многочислен и распространен гораздо шире. Его
останки палеонтологи находят на Южном Урале, на
Украине и во многих европейских государствах, где сей-
час о нем и не слышали.
Такое резкое сокращение ареала говорит о том, что
этот биологический вид угасает на наших глазах. Это
один из примеров неумолимости и необратимости эво-
люции.
Деятельность человека ухудшает условия жизни
красного волка. В этом отношении он сильно проигры-
вает рядом с серым, обладающим высокой приспособ-
ляемостью к изменениям природной среды.
Из литературы и от охотников старшего поколения
мы узнали, что зимой красные волки охотились стаями,
прочесывая глухие распадки и массивы леса. В первую
очередь от этих хищников страдали косули, пятнистые
345
олени и изюбры, хотя жертвами были и кабаны, и лоси,
и даже медведи.
По действовавшему охотничьему законодательству
красный волк долго преследовался и уничтожался нарав-
не с серым, что было совершенно неправильно. Это ред-
чайшее животное не только не должно было истреблять-
ся, но нуждалось в самой строгой охране. Теперь же
красный волк занесен в Красную книгу редких и исче-
зающих животных.
Биология красного волка изучена плохо, поэтому
даже мелочи, подмеченные любителями природы, будут
иметь большое значение для науки. Особенно много зна-
ют старые охотники, и беседы с ними нередко дают не-
мало нового и интересного материала.
Посмотрите на красного волка, сидящего в клетке
в зоопарке: весь его вид просит защиты. Зверь от робо-
сти не знает, куда себя деть. Он постоянно вздрагивает,
припадая н’а ногах, и ищет, куда бы спрятаться. К сожа-
лению, помочь ему не так-то просто...
ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ЛЕСНОЙ КОТ
Было это ясным осенним днем на Мухене. Накануне
выпавший первый снег живописно облепил зеленые кро-
ны кедров и елей, оголенные корявые ветви ясеней,
ильмов, берез и множества других патриархов кедрово-
широколиственного леса. Он пригнул долу кустарники
и папоротники, надел пушистые шапки на пни, набро-
сил белоснежные манто на валежины.
Совсем новенькое снежное покрывало уже успели
разрисовать своими следками белки, колонки, кедровки
и сойки. Кое-где его до земли пробили каменно-твердые
копыта кабанов и изюбров и тяжелые лапы медведей.
Когда солнце достигло своего осеннего зенита, на
увлажненной снежной перемычке между двумя кедрами
я увидел странные следы: типичный кошачий рисунок,
но размерами значительно меньше рысьих. Для домаш-
ней кошки они были явно крупными, да и откуда могла
бы здесь, вдали от поселка, появиться кошка!
На белоснежном круге под кедром следы исчезли.
Норы нигде не оказалось, поэтому единственным мес-
том, где мог спрятаться зверь, было дерево. И тут на
шершавой красно-коричневой коре я нашел свежие цара-
пины, оставленные острыми когтями.
Отошел метров десять, внимательно осмотрел крону
кедра. Увидел много молодых шишек на его вершине,
почерневшие рубцы когда-то обломленных белогрудым
медведем ветвей, старое' беличье гнездо. И только. Мыс-
ленно проследил возможный ход зверя верхом, с дерева
на дерево, стал осматривать их одно за другим.
Наверное, в бесплодных поисках прошел уже час,
когда я услышал близкий лай собаки, а через несколь-
ко минут — сухие щелчки выстрелов из мелкокалибер-
ной винтовки. Потом раздался хрипло-басовитыи окрик:
«Нельзя!» — и все стихло.
Престарелый охотник любовно гладил рукой морду
347
преданно глядящего на него кобеля. Рядом на снегу
лежало коричневое пятнисто-полосатое существо, похо-
жее на очень крупного сибирского кота. В нем я узнал
того таинственного зверя, которого только что следил.
Это был дальневосточный лесной, чаще называемый
амурским диким, кот.
Таинственным я считаю его потому, что очень труд-
но встретить его в нашей тайге. Ведь его истинная роди-
на — это далекая и жаркая Юго-Восточная Азия, где
нет ни снегов, ни морозов, которых этот зверь боится.
В нашем крае он обитает на пределе своих жизненных
возможностей, упорно сопротивляясь слишком суровым
и многоснежным для южанина зимам. Он был редким
здесь и сто лет назад, и, может быть, тысячу: чужие
ему приамурские леса.
Лесной кот очень похож на домашнего, но гораздо
крупнее его и всегда однотипно окрашен. Он выше на
ногах, имеет более короткий хвост. Длина тела взрос-
лых самцов обычно 60—85 сантиметров, очень редко
348 до 107; хвост — 24—44 сантиметра; вес — от четырех до
семи килограммов. В Приморье встречались коты весом
восемь и даже девять килограммов. Самки несколько
мельче самцов.
Густая шерсть дикого кота окрашена в ржаво-корич-
невый цвет с мелкими темно-бурыми пятнами, брюшко
грязно-белое, с желтоватым оттенком. На лбу четко
выделяются две белые полоски, тянущиеся от внутрен-
них углов глаз, а поперек шеи — четыре-пять ржаво-
бурых полос. На укороченном хвосте поперечные пятна
сливаются в нечеткие кольца.
Дальневосточный лесной кот — типичный предста-
витель семейства кошачьих. Очень острые кривые когти
позволяют ему легко лазать по деревьям, а длинные
ноги — делать стремительные прыжки и быстро бегать.
Силы у него достаточно, чтоб задавить молодую косулю
и месячного пятнистого олененка. Как и большинство
кошачьих, этот зверь имеет отличный слух, хорошее зре-
ние и неважное обоняние.
Лесной кот — стройное и красивое животное, напо-
минающее своими повадками рысь. Как и рысь, он ведет
таинственный образ жизни, и увидеть его удается немно-
гим. Он до сих пор плохо изучен. Мы и сейчас не знаем
подробностей его жизни. Даже в самых крупных зооло-
гических музеях очень мало черепов и шкурок этого
животного.
Обитает дальневосточный лесной кот преимуществен-
но в разреженных широколиственных лесах и кустарни-
ковых зарослях по предгорьям, долинам рек, морскому
побережью, невысоким увалам, вокруг окультуренных
ландша'фтов юга Приморья, на сухих каменистых скло-
нах сопок, по закраинам сельскохозяйственных полей, на
вырубках и гарях.
Лучшие места обитания — редколесья с зарослями
кустарников, с каменистыми россыпями и скалами.
В пихтово-еловых и лиственничных лесах встречать кота
никогда не приходилось. Очень редок он и в смешанных
лесах, где много хвойных пород; почти нет его в кедро-
во-широколиственных и чистых кедровниках, особенно
в сплошных.
Лесной кот ведет сумеречно-ночной образ жизни, по-
этому человеку трудно его увидеть. Помогает здесь
только собака, которая находит и преследует дикого
кота еще более яростно, чем домашнего.
Гнездо-логово кот обычно устраивает в дуплах стоя-
щих или поваленных деревьев или в небольших пеще-
рах, где он себя чувствует в полной безопасности.
С меньшей охотой селится в норах, между корнями де-
ревьев или камнями, под валежником.
Основная добыча лесного кота — маньчжурский заяц,
бурундук, мышевидные грызуны и птицы. Ареалы лес-
ного кота и маньчжурского зайца почти совпадают:
видимо, связь здесь такая же, как между кабаном и тиг-
ром. Бывает, что в петли, поставленные на маньчжур-
ского зайца, ловятся коты.
В недалеком прошлом, когда фазаны были не толь-
ко обычными, но и многочисленными (в Приморье их
было еще много каких-нибудь тридцать лет назад), ди-
кий кот за ними охотился, видимо, не меньше, чем за
зайцем. Успешно ловит он также белок и бурундуков.
При случае давит колонка, норку, ласку и других мел-
ких зверьков. Не в пример домашнему, он не боится
воды, хорошо плавает, нередко ловит лягушек, рыб
и прочую водяную живность.
При обильном корме кот сильно жиреет, зимой же,
когда выпадает снег, ему приходится трудно: мышевид-
ных ловить тяжело, бурундуки спят, лягушек нет, а зай-
ца или птицу поймать сложно. В это время кот голо-
дает и доходит до крайней степени истощения.
Лесной кот — близкий родственник обыкновенной до-
машней кошки. Гон у него происходит в феврале — мар-
те и сопровождается всем известными «кошачьими кон-
350 цертами». Дикие коты точно так же рассаживаются
вокруг «мурки» и, внимательно, но незаметно следя друг
за другом, заунывно и гнусаво «поют», поджидая мо-
мент, чтоб задать трепку сопернику.
Дикий кот легко скрещивается с домашним. Потом-,
ство по нраву и образу жизни получается более похо-
жим на дикого родителя. В январе 1971 года на Хехцире
подростки убили кота, который был явной помесью дико-
го и домашнего. Размерами он превосходил домашнюю
кошку, вел себя очень злобно и дико. Бросалась в глаза
полная симметрия его раскраски, что редко бывает
у домашних кошек. Однако он имел белоснежные губы,
лапы и горло, посредине лба тянулась узкая белая по-
лоска, поперечные рыжие полосы отсутствовали, общий
фон был не ржаво-коричневый с пятнистым узором, а
темно-серый с рыжими подпалийами на животе и чет-
кими черными кольцами на недлинном хвосте.
Странное дело: несмотря на родство с домашней
кошкой, лесной кот с большим трудом поддается приру-
чению и дрессировке. Даже выращенные человеком, эти
звери при первой возможности навсегда убегают в лес.
Лесных котов с каждым годом становится все мень-
ше. Это видно и по заготовкам его шкурок в Примор-
ском крае, которых ныне добывают не более десятка за
промысловый сезон. Правда, низкие заготовительные
цены не побуждают охотника не только промышлять
зверька, но даже снимать шкуру со случайно пойманно-
го. Но все же общее число диких котов сокращается.
Причины — и хозяйственная деятельность человека в ле-
сах, и множество охотников с собаками.
Дальневосточный лесной кот заслуживает нашего
особого внимания. Совершенно необходимо объявить за-
прет охоты на него. А случайно добытые экземпляры
должны становиться достоянием науки, но отнюдь не
заготовительных организаций. И пора внести этот вид
в Красную книгу редких и исчезающих животных.
СОЛОНГОЙ
На обширной площади ареала, простирающегося по
Центральной Азии, солонгой обычен, а во многих райо-
нах и многочислен, исключая бассейн Уссури — восточ-
ный предел его расселения. В главу «Редкие и исчезаю-
щие звери» он включен нами условно, ибо его почти нет
в Амуро-Уссурийском крае.
Этот зверек сильно похож на горностая, а по окрас-
ке — на колонка. Его образ жизни имеет много общего
и с тем и с другим.
Он невелик: самцы имеют длину тела 25—28 санти-
метров, хвост—11—14, вес — 220—260 граммов. Самки
заметно меньше. Тело у солонгоя вытянутое и очень гиб-
кое, лапки короткие, хвост длинный, зимой пушистый.
Густой мех зверька в студеную, снежную пору окрашен
в рыжевато-охристый цвет, причем брюшко заметно свет-
лее спины.
От колонка его нетрудно отличить. Хвост у солонгоя
не такой пышный, окраска верхней и нижней части тела
различна, чего почти не бывает у колонка. На мордочке
нет темной «маски». И размерами он «не вышел»: у ко-
лонка, обитающего в Приморье, даже маленькие самки
имеют длину тела не менее 28 сантиметров, а у солонгоя
такой величины лишь изредка достигают наиболее круп-
ные самцы.
В первой половине нашего века солонгой очень ред-
ко встречался в бассейне Бурей, по Куру, Урми и даже
в северной части Сихотэ-Алиня. Во всех лесах этих рек
его теперь нет. На Сихотэ-Алине и вдоль Уссури север-
нее 48 градуса северной широты солонгоя с шестидеся-
тых годов не добывают. Южнее этой параллели почти
ежегодно нескольких зверьков отлавливают в бассей-
нах рек Арсеньевки и Илистой (по хребту Синему).
Почти не встречается солонгой в верховьях Уссури, в
горах Пржевальского. И, конечно, не рядовым событием
352
был отлов солонгоя под Хабаровском зоологом Г. Е. Рос-
ляковым в декабре 1973 года.
Охотник-старожил из города Спасска И. А. Мех сооб-
щил мне, что с 1925 по 1934 год он отловил 15 солон-
гоев в 25—30 километрах к юго-востоку от Спасска, по
предгорьям хребта Синего. Встречал он их чаще всего
на закраинах полей, покосов, на берегах речек. Старый
охотник И. К Мунов рассказал, что в двадцатых и три-
дцатых годах солонгоя добывали в бассейне реки Мали-
новки, чаще всего около заброшенных и заросших бурья-
ном и кустарником старых полей.
По сведениям охотоведа В. М. Сапаева, солонгой
очень редко встречается по мелкосопочнику и сухим лу-
гам вдоль Уссури и на хребте Стрельникова не севернее
реки Подхоренка. Охотники-старожилы из сел Бикин-
ского и Вяземского районов свидетельствуют, что в два-
Амурский тигр
Пятнистые олени
353
дцатых и тридцатых годах солонгоя было гораздо боль
ше, чем сейчас, однако и тогда он был редок.
Я просмотрел все акты Иркутской пушно меховой
базы за шестидесятые и семидесятые годы. Шкурки со-
лонгоя поступают лишь из Приханкайского, Анучинского
и Октябрьского районов Приморского края, по террито-
рии которых как раз и тянется хребет Синий. Из Хаба-
ровского края за последние 35 лет не поступило ни
одной шкурки
Крайнюю малочисленность солонгоя в Амуро-Уссу-
рийском крае можно объяснить тем, что здесь проходит
самая крайняя граница его ареала, где обычно плот-
ность населения любого вида бывает малой. Несомнен-
но, играет роль и соперничество с многочисленным силь-
ным и ловким колонком, по образу жизни похожим на
солонгоя. А ведь чем больше сходство, тем ожесточеннее
борьба. Разумеется, в этой борьбе солонгой победить не
может.
ПЯТНИСТЫЙ ОЛЕНЬ
Только в южном Приморье — и больше нигде в Со-
ветском Союзе — обитает удивительно красивое и цен-
ное копытное животное — пятнистый олень, внесенный
в Красную книгу. В книгах о Дальнем Востоке его всег-
да упоминают как одно из чудес нашего края и называ-
ют обычно «олень-цветок». Вместе с тигром он живо и
ярко олицетворяет неповторимую фауну уссурийской
тайги.
Это изящное, стройное, в высшей степени гармонично
сложенное животное несколько похоже на изюбра, одна-
ко, создавая пятнистого оленя, природа проявила так
много художественного вкуса, что вряд ли с этим ее
созданием сравнится кто-либо из других обитателей
амуро-уссурийских лесов. Да и среди различных видов
семейства оленьих, обитающих в Советском Союзе, пят-
нистый олень наиболее красив.
23 Звери у себя дома
354 У него все «точеное», все «шлифованное»: пропорцио-
нально сложенное тело, тонкие сильные ноги, на строй-
ной шее красиво посажена голова с большими карими
глазами, четко очерченным носом и подвижными ушами.
Голову самца увенчивают изящные темно-коричневые
рога, имеющие обычно четыре отростка со светлыми
концами.
Основной фон летней окраски пятнистого оленя ры-
жий; по нему разбросаны белые яркие пятна в пять-
шесть продольных рядов, мелкие на спине, крупные на
боках и животе. Вдоль шеи и хребта тянется темный
«ремень», у хвоста — белое «зеркало» треугольной фор-
мы, оттененное сверху темной полосой. Зимой окраска
становится буровато-серой, а пятна — расплывчатыми
и более крупными, чем летом.
Вес взрослых самцов 130—140, самок — 80—90 кило-
граммов. У самцов длина тела 168—190, высота в хол-
ке 104—120 сантиметров, у самок соответственно —
149—174 и 87—98. Рога достигают 65—79 сантиметров
длины и 810—1260 граммов веса.
Как ни красив спокойно стоящий пятнистый олень,
но в беге и прыжках он еще великолепнее. Это невоз-
можно описать, это нужно видеть; бегущий олень, право
же, подобен балерине на сцене. При ходьбе рысью и ша-
гом в каждом движении у него — непринужденная гра-
ция и легкость. Он хорошо плавает и легко скачет по
каменистым крутым склонам. Прыжки его достигают
двух метров в высоту и восьми—десяти — в длину.
Дикий пятнистый олень — обитатель широколиствен-
ных, преимущественно дубовых лесов. Он очень непри-
хотлив в питании. Основной его корм — листья и побе-
ги дуба, аралии, винограда, лип, леспедецы, кленов, бар-
хата, элеутерококка, акантопанакса, ясеня и других дре-
весных пород. Весною и летом ест разнотравье, осоки,
злаки. Всего он поедает 280 различных растений, а сре-
ди них много лекарственных и ядовитых — почти поло-
Ml
вина. И не потому ли его панты содержат большую
лечебную силу?
Очень важным кормом являются желуди, на которых
олени быстро жиреют. Ведут они оседлый образ жизни
и, если их не беспокоят, подолгу держатся на неболь-
ших участках, особенно в зимний период.
В октябре и в начале ноября у дикого пятнистого
оленя проходит гон, очень похожий на гон изюбра. Раз-
гар гона — вторая декада октября. Голос у быков пят-
нистых оленей намного слабее, чем у изюбров: он по-
хож на чистый и громкий разбойный свист, оканчиваю-
щийся хриплым ревом.
23*
356 Отел бывает в середине мая с редкими отклонения-
ми. Оленята растут быстро. Уже в годовалом возрасте
самцы весят 50—60, самки 48—55 килограммов. В пол-
тора года самки становятся зрелыми.
У самцов рога сменяются каждую весну. Молодые,
еще не окостеневшие рога — панты—являются исключи-
тельно ценным лекарственным сырьем; приготовляемый
из них пантокрин дает очень хороший терапевтический
эффект при различных тяжелых заболеваниях, он повы-
шает общий тонус организма. По своим лечебно-стиму-
лирующим качествам он в несколько раз превосходит
пантокрин из пантов изюбра и тем более марала. Кро-
ме пантов ценятся зародыши, хвост и другие части тела.
Поэтому человек издавна охотился на пятнистого оле-
ня, а в конце XIX и начале XX века эта охота стала
истребительной.
С конца восьмидесятых годов прошлого столетия
пятнистых оленей начали разводить,.и содержать в не-
воле. Предприимчивые дельцы ловили оленей и поме-
щали их в специальные загоны. Позднее для разведе-
ния этих ценных животных стали использовать острова
или полуострова, где небольшими усилиями и средства-
ми оленей содержали изолированно на значительных
площадях. Такие оленеводческие хозяйства впервые по-
явились на полуострове Янковского, островах Путятина
и Аскольде. Благодаря охране, борьбе с хищниками, а
изредка и подкормке, поголовье оленей быстро возра-
стало, принося предпринимателям большие прибыли.
В годы Советской власти пантовое оленеводство бы-
ло поставлено на прочную основу. В Приморье теперь
существует несколько совхозов, в которых поголовье
парковых пятнистых оленей составляет 40—45 тысяч.
Олени настолько привыкли к человеку, что их теперь
успешно пасут стадами, перегоняя из одного места в
другое.
Кроме того, в 1933—1972 годах выпустили 2390 пар-
ковых пятнистых семей на Алтае, в Средней Азии и в це- 357
лом ряде заповедников и охотничьих хозяйств европей-
ской части Советского Союза, где их подкармливают
и охраняют. Так образовалась парковая форма пятни-
стых оленей, во многом отличающаяся от дикой. Этим
обеспечено сохранение пятнистого оленя как биологи-
ческого вида, но он от тех оленей, которых видел
Н. М. Пржевальский, уже серьезно отличается.
Основная' часть ареала пятнистого оленя ранее нахо-
дилась в Восточной Азии, его южная граница — в Север-
ном Вьетнаме. Наш подвид — уссурийский пятнистый
олень — когда-то населял обширные леса Северо-Восточ-
ной части Китая (севернее реки Хуанхэ), Корейский
полуостров и южную половину современного Приморья.
Из-за повсеместного сведения лесов и усиленной охоты
ареал и численность этого оленя быстро сокращались,
особенно в последние сто лет.
Н. М. Пржевальский писал, что пятнистый олень
в большом количестве водился на побережье Японского
моря и у истоков Уссури и что стада его в несколько
десятков голов встречались весьма часто. Этот путешест-
венник успешно охотился на пятнистых оленей даже
в окрестностях Владивостока.
По сведениям Р. К. Маака, пятнистый олень встре-
чался по верховьям Уссури с Арсеньевной, в долине
Раздольной, вдоль Уссури и по морскому побережью до
реки Максимовки. Наиболее многочисленным этот зверь
был южнее залива Ольги и в лесах, примыкающих
к заливу Петра Великого. Стада по 40—50 голов ходили
в окрестностях Владивостока, на рынках самым деше-
вым было мясо пятнистого оленя.
О высокой численности пятнистого оленя в то время
можно судить и по такому примеру. В 1889 году на
южных отрогах Сихотэ-Алиня было добыто 400 пар пан-
тов. Эта цифра позволяет предполагать, что только на
этом участке (площадь его не превышает десяти тысяч
358 квадратных километров) обитало не менее 12—16 ты-
сяч диких оленей.
Г. Ф. Бромлей в 1956 году считал, что за предыду-
щее столетие поголовье дикого пятнистого оленя сокра-
тилось в десять раз. Еще в начале XX века этих живот-
ных было не менее десяти тысяч, но уже в 1934 году их
осталось всего 600—700 голов. Причем около 80 про-
центов их содержится в Лазовском заповеднике и па
острове Аскольде. Вне охраняемых лесов осталось
не более 100—150 оленей, да и те состоят в основном
из групп сбежавших из совхозов животных.
Характерно, что даже в заповедниках численность
их падала. Так, в заповеднике «Кедровая падь» в
1940 году оленей было более 400, а затем они полностью
исчезли. В 1968 году в этот заповедник завезли из сов-
хоза 17 пятнистых оленей.
Территория современного распространения дикого
пятнистого оленя теперь ограничена крайним югом При-
морья, ее северная граница проходит от истоков реки
Артемовки до залива Ольги по водоразделу между Ар-
темовной, Суходолом, Партизанской, Киевкой и Чер-
ной, с одной стороны, истоками Уссури и Арсеньевки —
с другой. Севернее залива Ольги в шестидесятых годах
держались небольшие разрозненные стада на реке Зер-
кальной и в Сихотэ-Алинском заповеднике.
Содержащиеся в совхозах пятнистые олени периоди-
чески убегают, пополняя ряды своих вольных собрать-
ев. Если бы не эти беглецы, вольных оленей теперь
было бы совсем мало.
Из двух факторов, определяющих распространение
диких пятнистых оленей (растительность и снежный по-
кров), решающим является снег. Этот зверь может при-
способиться к жизни не только в дубово-широколист-
венных, но и в других лесах, однако он гибнет, если снег
выше 40 сантиметров и держится более полутора меся-
цев. Оленя губит даже тридцатисантиметровый снег,
если он лежит более двух месяцев. По наблюдениям
Г. Ф. Бромлея, пятнистые олени не могут кормиться
с земли уже при глубине снега более 15 сантиметров.
Вот почему во многих районах акклиматизации они
погибли от многоснежья.
В Приморье зимы периодически бывают многоснеж-
ными. В среднем раз в пять лет снега выпадает более
GO сантиметров и в местах обитания пятнистого оленя.
Если такой снегопад пройдет в конце февраля или мар-
те, олени его переживут, так как па южных склонах снег
под солнцем уже быстро сходит. Губительными оказы-
ваются большие снегопады в ноябре, декабре и даже
в январе. Бедствующие звери, утопая в снегу, спуска-
ются к рекам и морю, пытаясь в этих местах избежать
гибели, но далеко не всем и не всегда это удается.
С 1870 по 1970 год отмечено 11 очень многоснежных
зим, каждая из которых губила их массами.
Пятнистый олень довольно плодовит. Яловость в есте-
ственных условиях очень редка, часть самок старших
возрастов ежегодно приносит по два теленка, прирост
стада за год составляет 15—20, а при хорошей охране
от браконьеров и хищников — до 30 процентов. В прош-
лом веке пятнистые олени после губительных многоснеж-
ных зим быстро восстанавливали свое поголовье, но сей-
час такие катастрофы они переживают очень тяжело.
По исследованиям зоологов В. Е. и Н. П. Присяж-
нюк, в Лазовском заповеднике (1958—1969) из каждой
сотни погибших оленей 64—65 животных — это жертвы
хищников. Нельзя сбрасывать со счетов и бродячих
собак, от которых, как считает Г. Ф. Бромлей, оленей
гибнет больше, чем от волков.
Разумеется, если смертность диких пятнистых оле-
ней останется высокой, если решительно не улучшить их
охрану, о чем уже много и давно говорят, то очень ско-
ро мы будем их видеть лишь в совхозных загонах п
вольерах зоопарков.
Г 9
360 Последние популяции аборигенного дикого пятнисто-
го оленя очень уязвимы, требуют бережного отношения
к себе. Этот вид уже стар, а в Приморье находится
окраина его ареала, откуда стареющие виды исчезают
раньше и легче всего. Но ведь заботливое и разумное
отношение человека может продлить существование
даже старых видов.
И последнее. На своей родине пятнистый олень ока-
зался на грани полного уничтожения, оттого и занесен
в международную Красную книгу. А в совхозах в полу-
вольном состоянии их десятки тысяч и с каждым годом
становится все больше и больше. Растет поголовье пят-
нистого оленя и во многих районах акклиматизации,
особенно на Украине, где его уже отстреливают сотня-
ми — на законных основаниях. Парадокс: с одно'й сто-
роны, редкий вид угасает, с другой —он же в интенсив-
ном хозяйственном использовании. Как будто пятнистый
олень повторяет судьбу лошади, диких предков кото-
рой на воле осталось очень немного.
ГОРАЛ
Амурский горал в Советском Союзе встречается
только в юго-восточной и юго-западной части Приморья.
Численность и заселенная им территория продолжают
медленно сокращаться, в связи с чем он внесен в Крас-
ную книгу СССР.
Древний обитатель гор Юго-Восточной Азии, горал
в Приморье живет на крайней северной границе своего
ареала, причем разбросан небольшими очагами, отдель-
ными стадами, слабо связанными друг с другом.
Горал — сугубо горно-скальный зверь. В давние вре-
мена, когда наши горы были не так сглажены и носили
типичный альпийский характер, горал здесь процветал.
Но время не щадит даже горы. Скалистые вершины их
разрушились, каменные россыпи затянуло почвенным
слоем, и они заросли лесом. Все меньше становилось 361
крутых обрывов и скал, вместе с тем падала и числен-
ность горала.
Здесь, на окраине ареала, горал очень чувствителен
к любым неблагоприятным факторам. Доверчивость жи-
вотного к человеку, а также распространение волка ока-
зались, вероятно, основными причинами угасания амуро-
уссурийских популяций горала.
До середине XIX века амурских горалов на юге
Дальнего Востока было несравненно больше. Эти живот-
ные и тогда обитали здесь разрозненно, но их колонии
были крупнее и имели связи между, собою.
Горалы встречались на Сихотэ-Алине до устья Аму-
ра, в горах Малого Хингана и в южной части Буреин-
ского хребта. Их здесь почти не стало к 1963 году.
По материалам, собранным К. Г. Абрамовым и
Г. Ф. Бромлеем, .в сороковых годах горалы еще встре-
чались на Малом Хингане, кое-где в верховьях Бикина
и Большой Уссурки, по истокам Уссури и Арсеньевне,
на западном побережье залива Петра Великого. Более
многочисленным горал был на южных отрогах Сихотэ-
Алиня и по его восточным склонам до реки Максимов-
ки. Основные места обитания находились в Лазовском
заповеднике, где на прибрежных скалах и по хребту
Заповедному и теперь живет 180—220 особей.
Лазовский заповедник был создан в 1934 году спе-
циально для охраны горалов. Поголовье этого редкого
зверя здесь увеличивалось. Но в 1951 году заповедник
ликвидировали, что, конечно, нанесло горалу большой
урон. Восстановили заповедник лишь в 1957 году, однако
распространение горала успело заметно сократиться.
За последние пятнадцать лет (1961—1975) нам не
удалось обнаружить этого зверя на Малом Хингане, по
Бикину и Большой Уссурке. Если он в этих местах еще
и сохранился, то, по-видимому, в ближайшем времени
совсем исчезнет. В бассейнах Милоградовки, Маргари-
362 товки и Аввакумовки имеется несколько небольших
групп горалов. По верховьям Уссури с Арсеньевной гора-
лы теперь живут только в двух точках по шесть—десять
голов в каждой. Видимо, сохранились они и на Черных
горах в Хасанском районе Приморья.
Сокращается и численность горалов. Если в конце
XIX века ученые их насчитывали в Амуро-Уссурийском
крае до двух тысяч, то уже к пятидесятым годам XX ве-
ка оставалось всего 400—500, а к семидесятым — не
более 300. Еще в начале столетия люди видели стада
до 30 голов; в двадцатых годах встречались стада до
20 голов. В 1936 году в Лазовском заповеднике отме-
чали стада до десяти голов. Все это ушло в прошлое.
И есть серьезные опасения, что безвозвратно.
Что же это за зверь — горал?
Горал похож на козла и размерами, и сложением.
Только у него короче ноги и шея, длиннее хвост и более
коренастое тело. На маленькой головке и у самцов, и у
самок растут небольшие, круглые в сечении, слегка изо-
гнутые рога. Снизу они испещрены поперечными коль-
цами, вверху — гладкие. Бороды у горалов нет.
Весят самцы амурского горала в среднем 32, изредка
40 килограммов, длина их тела 106—118, а высота в
холке — 75—78 сантиметров. Самки несколько мельче
самцов. Шерсть у горалов длинная, зимой с мягким пу-
хом и окрашена весьма различно, от белого до почти
черного цвета, но все же чаще серая пли бурая. От носа
по загривку и спине до хвоста тянется темная полоса.
Сзади заметно белое «зеркало», грудь обычно темнее
основного фона окраски.
Горал живет в скалистых местах. Можно уверенно
сказать, что там, где нет скал или крутых гор с камени-
стыми обнажениями, горал существовать не может, ибо
на равнине он быстро становится жертвой хищников.
Зато среди скал и на кручах горал изумительно про-
ворен. Легко и непринужденно, как бы играя, он пры-
363
гает с уступа на уступ, взбирается по отвесным склонам,
причем на страшенной высоте, откуда даже камень,
сорвавшись, разбивается вдребезги.
В скалистых местах никогда не бывает много снега:
он или сползает с круч, или быстро «съедается» солн-
цем. И это очень устраивает горала. Глубина снега более
35 сантиметров для него уже бедствие; коротконогий
зверь в снегу беспомощен. Единственное спасение —
протаптывание тропинок и надежда на запасы жира.
В питании горал неприхотлив. Он ест траву, листья,
почки, ветки, кору и побеги деревьев и кустарников,
364
желуди, орехи, грибы, морские растения. Однако и у
этого очень нетребовательного зверя есть свои лаком-
ства. Горал очень любит листья и почки дуба, липы,
винограда, леспедецы, весеннюю зелень осок, желуди.
При хорошем урожае желудей и небольшом снежном
покрове горалы всю осень и зиму не голодают, оста-
ваясь упитанными до весны. В противном случае они
едят сухой лист, высохшие травы, почки, тонкие ветки,
лишайники. На этих кормах они сильно худеют. Им нуж-
но дотянуть до 5—10 апреля, когда на оттаявших дер-
новинах южных склонов вырастает зеленая трава.
Горалы привязаны к своим участкам, и кочевки им
мало свойственны. Только во время гона осенью или
при преследовании человеком они могут откочевать на
20—30 километров от своих ранее обжитых скал.
Усиленное преследование горалов объясняется тем,
что восточная народная медицина высоко ценит целеб-
ные качества их рогов, сердца, крови и прочих частей
тела. Для приготовления лекарства тушу горала варили
в котле целиком, загустевший отвар процеживали и по-
лучали из него студень, а после дальнейшего выпари-
вания — сухие плитки.
Сейчас, конечно, не может быть и речи об использо-
вании горала в качестве сырья для фармацевтической
промышленности. Главная задача дня — сохранить су-
ществование вида как можно дольше. Задача эта может
быть выполнена лишь при ликвидации браконьерства
и решительной борьбе с волками и бродячими собаками.
Наиболее эффективной современной мерой спасения
горала было бы создание на территориях Лазовского
и Сихотэ-Алинского заповедников природных зоопарков,
в которых можно было бы разводить и выращивать этих
зверей в полувольных условиях. Это вполне возможно,
так как горал доверчив, легко привыкает к человеку.
I
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЗВЕРИ-
НОВОСЕЛЫ
Ондатра
Норка
Бобр
Акклиматизация вызывает цепную
реакцию, ни хода, ни последствий
которой человек еще не в состоянии
предвидеть.
Жан Дорст
Стремление сделать землю лучше, богаче свойствен-
но людям издавна. Часто этими стремлениями дви-
жет желание получить больше выгоды с осваивае-
мых земель. Нередко используется акклиматизация —
завоз и приспособление животных к новым условиям,
порой из дальних, стран, из других континентов. Объек-
тами акклиматизации уже стало более 150 видов зверей,
в основном парнокопытных, хищных и грызунов.
Акклиматизация животных — чрезвычайно сложный
процесс, успех ее зависит от очень многих причин: есть
ли в новых местах обитания свободная экологическая
ниша, хищники, конкуренты и т. д. Заранее предсказать
судьбу животного-новосела часто невозможно. Нередко
завезенные звери не приживаются и гибнут; другие,
особо стойкие виды, приспосабливаются к новым усло-
виям, меняя свой образ жизни. Иные же новоселы, слу-
чается, находят в чужом краю «рай земной», стреми-
тельно расширяют область обитания, а свою числен-
ность увеличивают так быстро, что производят настоя-
щий «переворот» в новых для них экосистемах. Приведу
несколько примеров.
В 1859 году завезли из Англии и выпустили на волю
в Австралии 24 кролика. Вскоре эти милые и, казалось
бы, безобидные существа освоили две трети континента
и стали для него... страшным бедствием. Рост их чис-
ленности был подобен взрыву вулкана. Кролики кишели
повсюду, их поголовье исчислялось сотнями миллионов
и даже миллиардами. Они истребляли растительность,
в том числе посевы, кустарники, молодые деревья, чем
367
приносили основной отрасли сельского хозяйства Авст-
> ралии — овцеводству — огромный ущерб. Уничтожение
растительности и бесчисленные кроличьи норы привели
к эрозии почвы. Оставались без корма и гибли местные
австралийские животные.
Кроликов убивали сотнями миллионов, их уничтожа-
ли отравленными приманками, ядовитыми газами. И все
напрасно: кролики были неистребимы. И только в пяти-
десятых годах их численность удалось сократить на
80 процентов, распространив среди них эпизоотическую
болезнь — миксоматоз.
Такие же огромные бедствия принесла акклиматиза-
ция кролика в Новой Зеландии, в Южной Америке.
В середине XIX века в Новую Зеландию завезли ла-
ней, благородных оленей и других копытных животных.
Новые места оказались для них очень благоприятными:
обилие корма, отсутствие хищников. Они быстро освоили
всю страну, а их численность достигла огромных разме-
ров. Нередко на квадратном километре жило более ста
ланей и оленей. И их стали уничтожать самым беспо-
щадным образом. Вот что говорит по этому поводу Жан
Дорст; «Были созданы специальные отряды для систе-
матического уничтожения акклиматизированных живот-
ных, и профессиональные охотники убивали каждый до
40 оленей в день, всего до двух тысяч за один летний
сезон. С 1923 по 1954 год охотники, состоявшие на служ-
бе у правительства, убили 512 384 оленя, а реальная
цифра была, по всей вероятности, вдвое больше»*.
В 1878 году на полуострове Ньюфаундленд выпусти-
ли пару лосей, в 1904 году — еще четырех. А к пятиде-
сятым годам их там стало 30—40 тысяч, из которых
теперь ежегодно отстреливают 4500 лосей.
Есть в Японском море небольшой островок Тибури.
В тридцатых годах один японец завез на него пару бар-
Дорст Ж. До того, как умрет природа. М., 1968, с. 302.
368 суков с целью разведения ради меха. Барсуки сбежали
и быстро расплодились. Их набеги на крестьянские поля
стали для жителей острова бедствием. Звери забирались
даже в амбары, опустошая их, что нашим осторожным
барсукам вовсе и не свойственно.
Власти прислали на остров группу охотников. Они
за две недели поймали около сотни барсуков. Но что
значила эта сотня, если осталось более двух тысяч!
И это — на маленьком острове!
Акклиматизация животных издавна была и по сей
день остается важной задачей охотничьего хозяйства,
а в конце XIX и в начале XX века она была просто
модной. Особенно ею увлекались именитые и богатые,
имевшие собственные охотничьи угодья.
В нашей стране очень успешная акклиматизация
ондатры в двадцатых—тридцатых годах вскружила голо-
ву многим руководителям и специалистам охотничьего
хозяйства. В период увлечения пресловутыми идеями
«реконструкции природы» часто завозили и расселяли
животных без каких-либо предварительных исследова-
ний и координации. Об успехах много говорили и писа-
ли, а о неудачах молчали. Создавалось впечатление, что
акклиматизация — самый верный путь к повышению
эффективности охотничьего хозяйства.
Сейчас, когда видны успехи и неудачи этих кампа-
ний, можно говорить о хороших результатах акклимати-
зации в Советском Союзе ондатры, американской норки.
Несомненен успех реакклиматизации (то есть завоза
животных в те места, где они раньше жили, но по ка-
ким-либо причинам исчезли) бобра, местами — соболя.
Но вместе с тем ныне видна и вся нелепость завоза пар-
ковых пятнистых оленей в области со снежными и суро-
выми зимами, енотовидных собак в горные леса и райо-
ны с интенсивным сельским хозяйством. Трудно усмо-
треть серьезность в стремлении «облагородить» соболя
и белку завозом подвидов с более ценным мехом.
Смешной выглядит попытка акклиматизировать изюб- 369
ров на Сахалине. Их завозили туда из Приморья с
1965 по 1971 год. Но могли ли они прижиться на остро-
ве, где каждые пять—восемь лет выпадают завальные
снега, иногда высотой в несколько метров за одну ночь?
Конечно же. нет. А потому изюбры быстро гибли. Неред-
ко рядом с клетками, в которых их привозили.
В последние годы к акклиматизации стали относить-
ся осторожнее и серьезнее. Ученым стало ясно, что лишь
немногих животных можно переселять с пользой, и толь-
ко после тщательных многолетних исследований.
В Амуро-Уссурийский край в тридцатые—шестиде-
сятые годы завозили ондатру, американскую норку, зай-
ца-русака, енота-полоскуна, скунса и, наконец, речного
бобра. Об акклиматизации этих чужестранцев и расска-
зывается ниже.
ОНДАТРА
Еще недавно в Амуро-Уссурииском крае ондатры не
было. Родина ее—Северная Америка, на Евроазиат-
ском континенте она никогда не жила. Ондатру называ-
ют еще мускусной крысой, потому что она очень похожа
на крысу, только много крупнее ее. Окрашена ондатра
сверху в нежный коричневый, а снизу — в серовато-голу-
боватый цвет. Мех ее пышный и густой. Хвост длинный
и почти лишенный волос. Лапки очень короткие, и по
суше этот зверек как бы ползет на брюхе. На задних
лапках между длинными пальцами есть плавательная
перепонка.
Взрослые ондатры весят около килограмма, особо
крупные — полтора, очень редко до двух килограммов.
Ондатра — зверек полуводный, растительноядный.
Она любит тихие водоемы с обилием водных и прибреж-
ных растений. Жилища устраивает в норах по берегам
или в «хатках», которые строит на кочках, в затопляе-
24 Звери у себя дома
370 мых низинах п т. д. Ондатра отлично плавает, ныряет,
может оставаться под водой, до 10—12 минут. Образ ее
жизни во многом похож на бобровый, и недаром ондат-
ру в Америке индейцы называют младшим братом
бобра.
По речным долинам Амуро-Уссурийского края много
различных водоемов, пригодных для обитания ондатры.
В 1939 году выпустили партию этих зверьков на Зее,
в 1947 году — в верховьях Уссури. Ондатра быстро при-
жилась, размножилась и заселила большую площадь.
Уже через шесть—восемь лет ее было много, а еще через
столько же ее знали почти все наши мальчишки.
Мясо ондатры нежно и вкусно. В Америке оно счи-
тается деликатесом. Но у нас редко кто допускает
мысль, что «эту крысу» можно есть.
Основной корм ондатры — сочные корневища и побе-
ги осок, дикого риса, вахты трехлистнбй, стрелолиста,
тростника, камыша, кувшинки и др. Но явное предпочте-
ние она отдает рогозам, вахте трехлистной, маннику
плавающему и побегам водяного ореха. Все же по зна-
чению в питании в условиях Амуро-Уссурийского края
две трети годового объема кормов у нее приходится на
осоки и дикий рис. Употребляет она и животную пищу,
в основном моллюсков, в просторечье называемых ра-
кушками. Рыбу ест очень редко, да и то «снулую», еще
реже — раков и насекомых. Животные корма в пита-
нии этого грызуна составляют 1—2 процента.
Активной ондатра бывает после захода солнца и до
утра. В это время отовсюду слышны бульканье в воде,
шелест растений и хруст. К неподвижно сидящему в
лодке человеку плохо видящий зверек подплывает
вплотную, а заметив его, испуганно ныряет, и потом его
уже редко удается обнаружить. Лишь тусклая водная
гладь в различных направлениях пересекается легкими
волнами — это плавают ондатры.
Они очень трудолюбивы. Срезанные острыми зуба-'
ми растения буксируют к берегу, где частью съедают на 371
своих кормовых столиках, а частью прячут в норы и
хатки про запас. Иногда бодрствующую ондатру можно
увидеть и днем, однако в это время она все же предпо-
читает отдыхать. Особенно активны ондатры осенью:
строят дополнительные норы и хатки, запасают на зиму
корм, много едят и сильно жиреют. Они усиленно гото-
вятся к зиме, которая для них является очень тяжелым
временем.
Хатки ондатра строит из крупных стеблей сухих рас-
тений. Эти жилища имеют вид маленьких копен сена.
Гнездовая камера — внутри этой копны, а вход в нее —
снизу, из-под воды. В Приморье и Приамурье хатки лег-
ко уносятся паводками, поэтому ондатра предпочитает
рыть норы в высоких берегах. Входы в них тоже ведут
из-под воды и часто тянутся метров на десять. Спад
уровня воды заставляет зверьков углублять входы в но-
ру, отчего они часто превращаются в траншею.
Ондатры очень подвижны. Гон у них начинается ран-
ней весной, как только во льду возникают проталины.
На юге Приморья это бывает в конце марта, на севере
Приамурья — в конце апреля. Через 25 дней самка при-
носит от 4 до 12, а иногда 15—17 щенков, однако сред-
няя величина помета семь-восемь детенышей. Рожда-
ются они слепыми и почти голыми, но растут очень
быстро. Уже через два месяца после рождения они начи-
нают вести самостоятельную жизнь. В июле — августе
бывает второй помет, а в Приморье иногда наблюдается
и третий. Самцы активнейшим образом участвуют в вы-
ращивании детенышей.
У молодняка большая смертность. Щенки гибнут
во время наводнений, их уничтожают многочисленные
хищники. Из десяти родившихся к первой осени оста-
ются живыми в среднем четыре щенка. На одну взрос-
лую самку осенью приходится всего шесть—восемь дете-
нышей, хотя за весну н лето она успевает принести два-
24*
372 три помета. Тем не менее около 75 процентов поголовья
к середине осени составляет молодняк. В плодовитости
ондатра не уступает белке.
Оригинальны семейные взаимоотношения ондатр.
Взрослые, выкормив детенышей, позволяют им жить на
своем участке до поры до времени. К пришельцам они
совершенно нетерпимы и дерутся иногда до смерти. Осо-
бенно самки. Но вот наступила зима, и все ондатры ста-
новятся дружными, миролюбивыми. Как будто бы они
вдруг поняли, что вместе легче противостоять тяготам
зимы. Живут не только семьями, но и «сборными» груп-
пами.
А весной — снова драки. В это время старые стано-
вятся враждебными к детям, а молодые стремятся быст-
рее покинуть родителей, найти себе пару и свободный
участок.
Когда скапливается слишком много ондатр, их взаи-
моотношения сильно обостряются. Они дерутся, нередко
насмерть, и даже мать, случается, загрызает своих
детей.
Весна — пора активного расселения ондатр. В это
время их можно увидеть путешествующими по льду
озер, еще мерзлой и безжизненной земле, на тропах,
около сел. Однажды мы обнаружили несколько семей
ондатр, обосновавшихся в небольших болотцах в черте
города Хабаровска, в 50—70 метрах от стоквартирных
домов.
Живет ондатра чаще всего два года. До трех, а тем
более четырех лет доживают единицы. Дальневосточные
реки неблагоприятны для ондатры. Часто летне-осенние
паводки не только губят молодняк, но и сносят хатки,
размывают и разрушают норы, выбрасывают на берег
сплавины, заносят песком и илом берега. Водоемы после
них нередко становятся необитаемыми. Зверьки ищут
спасения на разливах, в верховьях речек и ключей. Лишь
к октябрю, когда уровень воды падает, они кочуют вниз
373
по речным поймам, вновь заселяют озера, старицы, про-
токи.
Но особенно губительны для ондатры регулярные
понижения уровня воды осенью и зимой и перемерзание
многих мелких водоемов. В зимнюю стужу зверьки пы-
таются выжить на суше под снегом, устраивая там ходы
и гнезда, но быстро замерзают и гибнут от голода, ибо
есть им, кроме сухой травы и коры тальников, обычно
нечего.
Природа не одарила ондатру сообразительностью.
Условные рефлексы у нее вырабатываются с трудом.
Осенью она селится где придется, не учитывая глубины
водоема. Ей важно лишь, чтобы был корм и место для
жилья. Отсюда и такая высокая смертность этого зверь-
ка — как при паводках, так и при зимних обмелениях.
Ондатру уничтожают лисица, колонок, енотовидная
собака, щуки, сомы, коршуны, болотные луни. На нее
нападают даже ворона и сорока. Изредка ее норы и хат-
ки разрушают волк, медведь и другие крупные хищники.
374
Во многих местах колонки и лисицы уже «специализиро-
вались» на ловле ондатры.
Несмотря на все это, ондатра не только не исчезла,
но стремительно начала «оккупировать» новый для нее
край. Уже через три-четыре года после завоза некоторые
охотники, знакомые со зверьком, стали ловить его. Одна-
ко специалисты не подготовили охотников к организо-
ванному и эффективному промыслу, и произошел настоя-
щий «взрыв» численности этого очень плодовитого гры-
зуна.
Лавиноподобно размножившись, ондатра быстро
съела всю водную и прибрежную растительность. За
«взрывом» наступил резкий спад численности. В настоя-
щее время этого зверька в Приамурье и Приморье в де-
сятки раз меньше, чем было 10—15 лет назад, и вряд
ли мы еще увидим его таким же многочисленным, как
раньше.
В детстве мне приходилось часто плавать на весель-
ных лодках и оморочках по бесчисленным протокам,
рукавам и озерам поймы Амура. Как много было тогда
камышей, тростников, зарослей дикого риса вдоль бере-
гов! А сколько водилось уток и рыбы! Невозможно было
проплыть через густые заросли водяного ореха, кубыш-
ки, кувшинки.
Многие из этих водоемов являют теперь глазам уны-
лую картину. Мутная вода плещет в черно-желтых бере-
гах. Вся растительность уничтожена, даже осока на коч-
ках выстрижена. Лодка легко скользит по воде: ни тра-
винки, ни листа кубышки не намотается на винт мотора
и не повиснет на веслах. Не видно уток, не всплеснет
рыба. Изрытые норами ондатры берега осели и спол-
зают в воду. Их теперь не посещают лось и изюбр, пото-
му что есть им здесь тоже нечего...
Ловить ондатру просто. Основные орудия лова — кап-
каны и мордушки. Есть ли зверек в водоеме, определить
тоже легко. В первую очередь бросается в глаза как бы
скошенная и иссеченная трава, плавающая по воде. 375
Это — работа ондатры. Вдоль берегов там и тут — кор-
мовые площадки зверька, вокруг них валяются обгры-
зенные стебли растений, свежий помет. Видны тропки,
лазы. Жилые и кормовые хатки заметны издали. По
взмутненной воде нетрудно найти и входы в норы.
Мордушками за денв-два можно легко выловить
всех ондатр на участке, обойти который под силу чело-
веку. Осенью, когда разрешена охота на ондатру, в семье
обычно бывает восемь—десять зверьков, из них два ста-
рых, а остальные — молодняк. Мордушки устанавли-
вают входным отверстием вплотную к норе, полностью
погрузив их в воду. Если в гнездо ведут дополнитель-
ные ходы, их нужно забить или заткнуть чем-нибудь.
Лучше всего толстой палкой. Проверять мордушки нуж-
но четыре—шесть раз в сутки. Хорошо также ставить
их в узких проходах. Если удачно выбрать место, двумя
мордушками за сутки можно поймать 20—30 зверьков.
Капканы на ондатру можно ставить, не маскируя, на
выходах из нор, тропах, лазах, по кормовым площад-
кам. Но важно соблюсти одно условие: поводок капкана
должен доставать до глубоководья. Дело в том, что, по-
павшись в капкан, ондатра всегда стремится к воде. На
глубоком месте капкан ее быстро утопит. Если же кру-
гом мелко, а тем более на суше, ондатра долго бьется,
крутится, в конце концов отрывает себе лапку и уходит.
Более двух-трех дней держать на одном месте кап-
кан или мордушку нет смысла. За это время вылавли-
ваются если не все, то большая часть семей, и в первую
очередь старые особи. Почаще перенося ловушки, за
неделю можно легко поймать сотню, а за осень и первую
половину зимы — до тысячи зверьков.
На своей родине, в Северной Америке, ондатра почти
так же многочисленна и важна в охотничьем промысле,
как у нас белка. Добывают ее там до 10—20 миллионов
за сезон. Завезенные же в западноевропейские государ-
376 ства зверьки оказались настолько вредными, что их ста-
ли активно уничтожать. Вредность ондатры в тех местах
выражается в том, что ее норы способствуют прорыву
водой плотин и дамб. Кроме того, она вредит сельскохо-
зяйственным культурам.
Особенно вредна ондатра в Голландии, она там ста-
ла просто несчастьем, ибо разрушение плотин, отделяю-
щих от моря обширные низменные густо заселенные
людьми районы, приводит к катастрофе. Но что стран-
но: за уничтожение ондатры в Голландии выплачивают
большие премии, в 1974 году там убили 53 тысячи этих
«крыс», а конца и края борьбе с ними не видно. Пло-
щадь Голландии равна всего лишь одному «среднему»
району Амуро-Уссурийского края, а край этот больше
Голландии в 20 раз. Почему же там, где ондатра так
активно преследуется, а условия для ее жизни не весь-
ма хороши, она многочисленнее и более жизнестойка,
чем у нас?..
У нас ондатра приносит вред лишь в Южном При-
морье, где развито рисоводство. Но на остальной терри-
тории она еще очень долго может оставаться ценным
охотничьим зверьком. Особенно в тех районах, где усло-
вия для развития сельского хозяйства неблагоприятны.
НОРКА
Американская норка появилась в наших водоемах
сравнительно недавно. Впервые завезли ее сюда в 1936—
1939 годах — всего 342 особи. В послевоенное время
акклиматизация норки приняла более широкий размах.
Ее выпускали на Амгуни, Бурее, Харпи, Куре и во мно-
гих других местах. Всего в Приморье и Приамурье в
57 пунктах было расселено 2139 норок.
Этот хищный зверек размерами примерно с соболя.
Тело у него длинное, гибкое, лапки с плавательными
перепонками, хвост большой. Летний мех короткий, гру-
377
боватый и неплотный, но к зиме он становится пышным,
густым и блестящим. Окраска темно-коричневая, ровная,
лишь на нижней губе (изредка по всему брюшку и шее)
разбросаны небольшие белоснежные пятна. Самцы круп-
нее самок, они весят от 600 до 1500 граммов при длине
тела в среднем около 40 сантиметров. Вес самки — от
400 до 750 граммов, а длина тела — 31—37 сантиметров.
Норка в нормальном состоянии очень жирна, особенно
осенью и в начале зимы. Полуторакилограммовых сам-
цов в это время приходится ловить часто.
Реки Амуро-Уссурийского края оказались очень удоб-
ными для обитания норки. Здесь низкий уровень воды
в мае — июне, а паводки бывают осенью, когда они уже
не страшны подросшему молодняку. Обилие «пустоле-
дий» и незамерзающих полыней обеспечивает норке бла-
гополучную зимовку. Высокие берега с подступающим
к самой воде лесом — прекрасное место для гнезд, кото-
рые норка устраивает под корнями и в дуплах крупных
деревьев, чаще всего ясеней, тополей, лип. Множество
речных завалов, проток, островов, заливов и стариц —
самые подходящие обиталища для норки. Реки богаты
рыбой, раками, моллюсками, а прибрежные леса — мы-
шевидными грызунами. Даже суровые приамурские
зимы не страшны хорошо упитанным зверькам с теплым
и густым мехом. В случае полного промерзания водо-
емов норки могут перезимовать в лесах, питаясь грызу-
нами. Врагов и серьезных конкурентов у них здесь не-
много. Благодаря этому переселение американской нор-
ки в Приморье и Приамурье оказалось весьма удачным.
Особенно успешно норка прижилась в бассейнах рек
Гура, Анюя, Хора, Бикина, Большой Уссурки. Правда,
расселение ее по рекам юго-восточной части Приморья
и по левым притокам Амура было менее эффективно.
На Анюе и Большой Уссурке выпустили всего по
одной партии норок, однако они очень быстро, за пять-
шесть лет, освоили не только бассейны этих рек,' но и
378 распространились на Гур, Копни, Самаргу, Мухен, Хор.
Скорость расселения достигала 75—100 и более кило-
метров в год. На Анюе заготовки шкурок норки нача-
лись уже в 1944 году, а через 15 лет после выпуска до-
быча перевалила за тысячу голов в сезон. Так же стре-
мительно заселила американская норка бассейн Боль-
шой Уссурки. По Хору и Бикину норку начали выпу-
скать в 1949 году, а уже в 1964-м здесь добыли более
четырех тысяч шкурок.
Особенно благоприятны для нее так называемые «раз-
бои», где главное русло разбивается на многочислен-
ные протоки и рукава с заломами и завалами, тянущи-
мися иногда непрерывно на несколько километров. Здесь
обычны острова, изрезанные проточками и сплошь зава-
ленные корчами и плавником. Вся пойма и долина по-
крыты сильно захламленными широколиственными и
кедрово-широколиственными лесами с густым подлеском
и травяным покровом. Зимой в этих «разбоях» всегда
есть «пустоледья», много полыней и «таличков». И нор-
ки здесь бывает больше, чем где бы то ни было в другом
месте.
Хорошо приживается норка и на более крупных ре-
ках со спокойным течением. Конечно, условия здесь
хуже, особенно если есть перекаты, которые зимой про-
мерзают, образуя наледи. Поэтому норка предпочитает
типичные таежные речки, неширокие, с быстрым тече-
нием, неглубокими плесами, мелкими перекатами и сла-
бо разработанной поймой. Лесистые склоны гор часто
спускаются здесь прямо к воде. Островов мало, зато
много мелких притоков. Дно выстлано крупной галькой,
берега высокие, рыхлые, в воде много плавника, а по
берегам — завалов. Примерно такие же условия она
находит в старицах и пойменных озерах с захламленны-
ми берегами, поросшими лесом.
Летом норке в небольших таёжных речках очень хо-
рошо, зимой — значительно хуже: рыба из них скаты-
ваётся вйиз, а в Ямах часто гибнет; обычны наледи, 379
в малоснежные и холодные зимы они тянутся непрерыв-
но на многие километры. Зимой норка, как правило,
покидает эти места, оставаясь лишь у омутов и в неза-
мерзающих ключах. Малопригодны для ее жизни и реки,
покрывающиеся сплошным льдом без полыней, а так-
же реки со скальными или заболоченными берегами.
Норка почти не появляется и там, где люди сплавля-
ют лес, пасут скот, распахивают земли или же где вооб-
ще часто появляются люди.
В верховьях ключей и истоках рек норки живут лишь
в теплый период года, да и то в небольшом количестве.
Зимой здесь все перемерзает и закипает в сплошных
наледях.
По большинству рек Приморья и Приамурья плот-
ность населения норки после выпуска непрерывно уве-
личивалась, достигнув максимума к 1963—1965 годам.
В 1965—1966 годах в бассейнах Анюя, Хора, Кии, Обо-
ра, Немпту, Бикина и во многих других местах плот-
ность норки достигала пяти-шести особей на один кило-
метр берега, а в лучших местах обитания (например,
в «разбоях») водилось до 10—15 норок на километр
поймы. Многочисленным зверек стал даже и там, где
поселяться ему несвойственно. Школьники ловили норку
по заболоченным ручьям вдоль дороги Хабаровск — Ела-
буга. Норка обжила старые осушительные каналы на
лугах и марях. В сезон 1965/66 года даже малоопытные
охотники добывали по 20—30 норочьих шкурок в месяц.
Осенью 1965 и 1966 годов я занимался учетом пого-
ловья норки по Хору и Бикину и сейчас уверен, что в те
годы мы наблюдали «взрыв», лавинообразное нараста-
ние ее численности. Это подтверждается и данными про-
мысла. В сезон 1962/63 года на некоторых участках Би-
кина брали по семь-восемь норок с километра поймы,
а за сезон добывали до сотни зверьков. В большинстве
районов норка вышла на первое, второе или третье
380 места в пушных заготовках, общая стоимость норочьих
шкурок достигала 10—14 процентов стоимости всей до-
бываемой пушнины. Все это породило большие надеж-
ды, однако за «взрывом» последовал неожиданный и
•резкий спад численности.
Колебания в заготовках норки наблюдались и рань-
ше, но они не были такими резкими, продолжительными
и повсеместными. Причины этого явления до сих пор
непонятны. Среди специалистов существует мнение, что
мы столкнулись с обычным «перепромыслом», то есть
добывали больше, чем восстанавливал естественный при-
рост. «Перепромысел», конечно, был, но на ограничен-
ных участках и вряд ли может считаться основной при-
чиной. Резкое угнетение популяции норки охватило
слишком большие площади, даже и те районы, где нор-
ка никогда не промышлялась.
Причины, вероятно, надо искать в очень высокой
плотности населения норки, образовавшейся всего через
30 лет после ее «переезда» в Приморье и Приамурье.
Перенаселение для любого вида всегда чревато губи-
тельными последствиями: начинаются болезни, падают
темпы размножения, повышается смертность. Это весь-
ма характерно для вновь формирующихся популяций
«иноземного» происхождения: сначала численность стре-
мительно нарастает, плотность становится чрезмерно
большой, а потом наступает резкий спад. И дело тут
не только и не столько в нехватке кормов или заразных
болезнях. В жизни вида постоянно действуют механиз-
мы саморегуляции, о которых мы знаем пока немного.
Известно только, что активность размножения обратно
пропорциональна численности вида; с увеличением чис-
ленности она снижается, и на каком-то предельно допу-
стимом уровне размножение может вообще прекратить-
ся. А как все это регулируется, для нас пока загадка.
Именно такую картину мы наблюдали в данном слу-
чае. Чем многочисленнее была норка, тем резче, бук-
вально катастрофическим, был ее спад. Это происходило
в бассейнах Хора, Бикина, Большой Уссурки, в истоках
Уссури. Наоборот, там, где норка никогда не была мно-
гочисленной, не произошло и резкого спада. Пример —
реки Самарга, Коппи, Тумнин.
В самые последние годы численность норки начала
восстанавливаться, но такого высокого уровня, как в
1962—1965 годах, она уже вряд ли достигнет.
Норка очень проворна и в воде, и на суше. Это
чрезвычайно подвижный зверек, ее редко удается видеть
отдыхающей или хотя бы медлительной, вся она — в
энергичном движении, в постоянном поиске. Она хорошо
видит и слышит, у нее тонкое обоняние. Наблюдать, как
замечательно ловко плавает норка в глубоких омутах
и быстрых потоках, очень интересно. В воде она провор-
на, как выдра, но в отличие от выдры она и на суше как
дома.
Однажды мне удалось издали заметить передвигав-
шуюся вдоль берега реки в мою сторону норку. Я удоб-
но уселся, замаскировался и замер, наблюдая зверька.
Ветерок был в мою сторону, поэтому она не могла меня
зачуять, и я на нее вдоволь насмотрелся.
382 Норка была вся в беспрерывном движении. То под
корягу заглянет, то исчезнет в куче нанесенного рекой
плавника, то нырнет в воду и снова выскочит. Все
осмотрит, обнюхает, обследует.
Напротив бурливого и шумного переката зверек, как
бы играя, прыгнул в пенящийся поток, а через несколь-
ко секунд выскочил на скользкий камень посреди него,
встряхнулся, заискрился на солнце изумительной шкур-
кой. Резвясь в воде, он, оказывается, успел поймать
какую-то мелкую живность и теперь принялся поедать
ее. Быстро, торопливо, оглядываясь.
Съел, вытер мордочку, лапками и снова нырнул.
А вылез на берег совсем рядом со мной — в каких-ни-
будь пяти метрах. Встав «столбиком», норка пристально
уставилась мне в лицо, сверкая черными глазами и уси-
ленно втягивая в себя воздух. Когда я моргнул, она тем-
ной молнией метнулась в воду — и была такова.
Основная пища норки — рыба, мышевидные грызу-
ны, речные раки и лягушки. Изредка она ловит мелких
птиц, ест насекомых. При случае может задавить бел-
ку, пищуху или молодую ондатру. Из рыб чаще всего
охотится на гольянов, пескарей, вьюнов, бычков, хариу-
сов, чебаков, ротанов. Рыба эта сорная и непромысло-
вая, и вреда рыбному хозяйству норка не причиняет.
Наоборот, уничтожая этих пожирателей икры и мальков,
она, как и выдра, приносит человеку большую пользу.
Речные раки — любимое лакомство норки. Там, где
раков много, она предпочитает их рыбе. Лягушек охот-
но ест в течение всего года, но особенно с октября по
март, когда они пребывают в оцепенении и легко до-
ступны. Мышей и полевок зимой ловит чаще, чем летом,
потому что зимой многие водоемы промерзают.
Для норки характерна кормовая специализация. Ра-
ки, рыба, лягушки, грызуны — пожалуй, это и все; дру-
гую пищу норка употребляет редко. Б этом отношении
условия Приморья и Приамурья близки к идеальным
383
во все сезоны года, и норка здесь всегда хорошо упи-
тана. Зимою многие особи, особенно самки, живут па
маленьких индивидуальных участках, иной раз нс выхо-
дя за пределы небольшого омута или ямы, и полностью
обеспечивают себя кормом.
От такой жизни норка начинает привередничать. Час-
то приходилось видеть мертвых рыбок с глубокими про-
колами на боках — следами клыков норки. Добыча чем-
то ей не понравилась, и она ее оставила. Нередко отпу-
скает она и пойманных лягушек, и даже раков. Впрочем
бросить рака может лишь очень сытая норка.
У себя на родине, в Америке, норка порой нападает
на диких водоплавающих болотных птиц, приходит к се-
лам и опустошает курятники. Сетон-Томпсон называет
норку «воплощением ярости». Я часто наблюдал за нор-
ками, но не нашел их «воплощением ярости». По край-
ней мере, в отношении к своим жертвам у них меньше
злобы, чем у колонка, горностая, ласки.
Иногда пишут, что норка — злейший враг ондатры.
Это действительно так и на родине зверька, в Америке,
и у нас, особенно в Сибири, где кормовые ресурсы бед-
ны. Но в Приморье и Приамурье норка и ондатра
сплошь и рядом живут в одном заливе или протоке. По
Хору и верховьям Уссури мне приходилось наблюдать
их жилые норы буквально рядом, при этом хищник
и грызун как бы не замечали друг друга.
Норка активна преимущественно ночью. В пасмур-
ную погоду, при тихом снегопаде она бодрствует и днем.
Размеры индивидуальных участков очень неодинаковы.
Крупные самцы регулярно обходят участок реки длиной
до 10—15 километров; самки или старые особи живут на
ограниченных площадях. Границы участков местами
пересекаются, но вражды между зверьками нет: всем
хватает жизненного пространства и корма.
На своем участке норка имеет несколько гнезд, чаще
всего вырытых в крутых лесистых берегах. Несколько
384 входов в гнездо находятся обычно ниже уровня воды,
один ход ведет на поверхность.
Гон у норки бывает в марте, хотя активность зверь-
ков резко возрастает уже во второй половине февраля.
Во время гона норки особенно активны, натаптывают
много троп вдоль крутых берегов. Самцы отчаянно де-
рутся.
Малыши появляются в первой половине мая. Количе-
ство их в выводках достигает девяти—двенадцати, но
чаще — четырех—шести. Рождаются порчата крошечны-
ми, слепыми. Очень быстро растут и в месячном возрасте
вылезают из норы, ползают, пробуют есть рыбу, раков
и другую приносимую матерью пищу. В два месяца
начинают приучаться к самостоятельности, а в августе
не хуже родителей бегают и плавают. К началу октября
становятся совсем взрослыми. До осени доживает около
двух третей ворчат. В октябре они составляют 50—
70 процентов всего норочьего поголовья.
У норки сильно развито чувство дома, она кочует
очень редко, всегда вынужденно. Молодняк до следую-
щей весны обычно держится на родительском участке,
сообща пользуясь норами, тропками, лазами и т. п„ вес-
ной же разбредается в поисках свободных мест.
Врагами норки являются соболь, харза, колонок
и крупные хищные птицы Очень редко ее ловят лисица
и волк. Нападений со стороны выдры наблюдать не
приходилось: оба эти хищника уживаются в одних и тех
же водоемах, причем где много выдры, как правило,
много и норки. Вероятно, это обусловлено тем, что нор-
ка слишком мала для нападения на выдру, а выдра
отличается известным «благородством» поведения.
Сейчас, на четвертом десятке лет после акклимати-
зации, норку научились ловить многие охотники. С каж-
дым годом интерес к ней возрастает, ловят ее все боль-
ше, в некоторых районах даже чрезмерно много.
Наиболее успешна добыча норки в конце октября —
Барс (леопард)
Заяц-русак
.15.»
начале ноября по чернотропу. На иле под корчами, па
внешний карнизами берегов, в заломах и других ме< i i\
долго сохраняются четкие отпечатки ее следов. Min.-ni,
их даже легче, чем зимою по снегу. Опытный охотник
без особого труда паходит гнезда и «ходовые» места
норок и до выпадения снега за 10—15 дней успевает
выловить большую часть зверьков на участке.
Капкан на норку лучше всего ставить в воду. При
этом его маскировать не обязательно, но он должен
быть чистым и тусклым, без блеска «новенького желе-
за». Капканы, поставленные на суше, требуют маскиров-
ки. Обычно их ставят в «узком» месте, аккуратно вырыв
ямку, сверху же маскируют мелкими сухими листьями,
мхом или снегом. Устанавливать капкан желательно
возле глубоких мест, чтобы попавшийся зверек угопул.
В противном случае он часто отгрызает лапку и уходит.
На подходящего охотника попавшаяся в капкан нор-
ка смотрит совсем не так, как колонок. Скорее с инте-
ресом, с надеждой на помощь. Миролюбиво и доброже-
лательно. Но она враз становится «воплощением яро-
сти», когда поймет, что человека интересует только ее
шкурка, и не отдаст свою жизнь так просто.
Мне несколько раз приходилось видеть в капканах
норок, особенно самочек, такими смиренными и крот-
кими, что хотелось помочь им. Я брал зверька в руки —
он не кусался; клал его за борт куртки, на грудь — он
умиротворенно замирал. Только мелкая дрожь выдавала
его волнение и страх.
В избушке норка охотно ела мясо, рыбу. Через день-
два брала пищу из рук.
Следы норки и колонка очень похожи; чтобы разли-
чить их, нужно иметь навык. Колонок в постановке
лапок очень строг, след его тянется четкими «двойка-
ми». А норка на ходу небрежна, легко переходит с «дво-
ек» на «тройки» и «четверки». Кроме того, она чертит
свой след хвостом, что для колонка совсем не харак-
25 Звери у себя дома
386 терно. След норки более продолговат, чем у колонка,
на нем и зимой, и летом четко видны отпечатки поду-
шечек стопы и пальцев: лапка у норки голая, у колон-
ка же (зимою) — опушена.
Зимой норка ведет очень скрытный образ жизни,
пользуясь обширными «пустоледьями» вдоль берегов.
Она легко передвигается под снегом. Толща снега по
берегам водоемов обычно пронизана «туннелями», по ко-
торым зверьки ходят, не выдавая своего присутствия.
Зимой только опытный зверолов может обнаружить
место обитания норки.
Ныне американская норка стала одним из важней-
ших видов в клёточном звероводстве. Неволю этот зве-
рек переносит легко, в питании неприхотлив, плодовит.
Клеточные норки почти в два раза больше своих воль-
ных собратьев: самцы достигают четырехкилограммового
веса. Звероводам удалось вывести множество цветовых
вариаций норок: черных, белых, серебристо-голубых,
темно-стальных и т. д. Этот мех красив, элегантен и
очень прочен. У женщин он пользуется особенно боль-
шим успехом.
Убегая из звероферм, норки быстро осваивают воль-
ный образ жизни и образуют устойчивые популяции
даже в том случае, если их целенаправленно уничто-
жать. Так было в Англии, Швеции,'Норвегии, ФРГ и в
других европейских странах. Подобные явления наблю-
даются и в Амуро-Уссурийском крае. Правда, здесь не
стремятся ее уничтожить.
РЕЧНОЙ БОБР
Во многих отношениях бобр очень интересный и свое-
образный зверь. Начать с того, что это типичный гры-
зун, но, в отличие от других представителей своего-
отряда, «грызун-тяжеловес». Его масса достигает 30—
32 килограммов. Живет он в водоемах и около них —
387
так же, как и выдра, норка или ондатра. Однако с ними'
у него мало общего. Он и питается иначе, и ведет себя
в водоеме по-другому. Самое же оригинальное в нем —
это его строительная деятельность.
Было время, когда речные бобры очень широко засе-
ляли водоемы всей лесной зоны северного полушария.
Науке известно 13 видов ископаемых бобров, до нас же
дошло только два вида — канадский и европейский. Уже
в историческое время бобров современного облика было
очень много. В Северной Америке их насчитывалось не
мецее 60 миллионов. Вряд ли меньше бобров было две-
три тысячи лет назад и на Евразийском материке.
Своей великолепной шкуркой и мускусной железой
бобры издавна привлекли к себе внимание человека.
В погоне за наживой в Северной Америке бобров уби-
вали миллионами и почти так же жестоко, как бизонов,
и странствующих голубей. В Старом Свете бобра нача-
ли преследовать намного раньше, чем в Америке, и рань-
ше его извели. Сначала в европейских странах, затем*
в России. К началу XX века бобр был на грани исчез-
новения. В нашей стране он сохранился лишь кое-где*
в Белоруссии, в Воронежской и Липецкой областях, на.
североуральских речках Конда и Сосьва да в Туве.
С двадцатых годов бобр был взят под охрану, воз
никли специальные бобровые заповедники — Воронеж-
ский, Белорусский, Кондо-Сосьвинский, в них стала про-
водиться-научная работа.
И начал бобр возрождаться. Сначала быстро возрос-
ла его численность в очагах сохранения, затем стали
образовываться новые бобровые поселения. С тридца-
тых годов бобров начали отлавливать и расселять там,
где они жили раньше и где сохранились для них усло-
вия обитания. За сорок лет было расселено около 15 ты-
сяч бобров, их популяции окрепли, и это позволило
начать лимитированную добычу ценных зверей.
В Приморье и Приамурье бобры, видимо, не оби--
25*
388 тали. Очевидно, им не подходил уж очень своенравный
и капризный гидрорежим рек с катастрофическими па-
водками и резкими колебаниями уровня воды. Бобры
предпочитают тихие реки с небольшими и плавными
изменениями водного режима, а в Амуро-Уссурийском
крае таких мало. Но зато здесь очень много приречных
ивняков, осинников, тополевников и водно-болотной рас-
тительности — любимой пищи бобра.
Обследовав несколько рек, решили хабаровские охо-
товеды завезти на Амур бобра. В порядке эксперимен-
та. Страстными сторонниками расселения бобра в При-
амурье были В. П. Сысоез и Н. В. Михайлов, но немало
было и противников этого.
В сентябре 1964 года первая партия из 56 отловлен-
ных в Белоруссии бобров была привезена и выпущена
на Немпту, впадающую в Амур в полутораста километ-
рах ниже Хабаровска. Бобры быстро освоились на но-
вом месте. Уже через месяц они стали упитанными,
шерсть их приобрела лоск, появилась острая реакция
на внешние раздражители. Обследуя новые местообита-
ния, они разбрелись по реке более чем на сто километ-
ров. К ноябрю 1964 года, когда начался ледостав, боб-
ры понастроили себе жилищ и заготовили на зиму в
глубоких ямах корм (тальник, осину).
В первый же год бобры широко расселились по бас-
сейну Немпту, освоили ее крупный правый приток Му-
хен. Их встречали в ста километрах ниже и в двух-
стах — выше по течению от мест выпуска. Уже летом
1965 года появились новорожденные бобрята, стали
образовываться новые семьи. К 1969 году на Немпту
в 27 поселениях насчитывалось около 180 бобров. Ины-
ми словами, за пять лет акклиматизации их численность
возросла в 3,2 раза. Это давало основание считать, что
бобры в Приамурье прижились.
В 1969, 1971 и 1975 годах на приамурские реки Обор,
Улику и на Сельгон завезли еще 94 бобра, но на этот
389
раз канадских, более плодовитых. Прижились и эти
новоселы. Теперь стоит вопрос о том, чтобы бобров рас-
селить в другие места Приамурья, а может быть, и в
Приморье. Бобр прочно вошел в состав фауны Амуро-
Уссурийского края, а поэтому о нем нужно рассказать
подробнее.
Бобр напоминает огромную ондатру, только хвост
у него сплющен в горизонтальной плоскости. Всем сво-
им строением он приспособлен к амфибиотическому
образу жизни: плотное обтекаемое туловище, маленькие
уши, «запирательные клапаны» в ушных проходах и
ноздрях, большие задние ноги с хорошо развитыми пла-
вательными перепонками меж пальцев. Губы раздвоены
и могут плотно смыкаться за резцами. Очень густой
меховой покров водонепроницаем. Часами бобр плавает,
а вылезет на берег, встряхнется — и сухой.
Хвост у бобра особый. Он — как толстое тяжелое
весло, у основания круглый, далее плоский; ближе к ту-
ловищу покрыт мехом, а остальная часть — ороговевши-
-390 ми ромбовидными чешуйками. Хвостом бобр управляет,
когда плывет, а на суше, во время подгрызания дерева,
опирается на него. На нем сидит в холодную погоду
и им же, сильно шлепая по воде, подает сигнал тревоги.
Хвост бобра одновременно и термостат: в жару кровь
лриливает к нему и отдает излишнее тепло.
Бобр — великолепный пловец. Он может пробыть под
иводой четверть часа. В тревожной обстановке он тихо
и незаметно всплывет, чуть-чуть выставив над водой
.'верхнюю часть головы, запасется новой порцией воз-
.духа, мельком осмотрится — и снова в воду. А потом
1вынырнет метрах в ста под крутым берегом или в траве
так осторожно, что ничем не нарушит «зеркало» водной
’.глади.
Плавает в водной толще бобр легко и непринужден-
но. Тело вытянуто, передние ноги прижаты к шее, зад-
ние гребут. То попеременно, то одновременно, но одина-
ково красиво. Однако на суше зверь очень неуклюж,
'бегает несуразно медленно и при малейшей опасности
•спешит в воду.
И еще несколько особенностей бобра. Коготь вто-
рого пальца его задних ног раздвоен и приспособлен
для расчесывания волос и удаления из них паразитов.
В задней части тела находятся парные мускусные желе-
зы, выделения которых называют бобровой струей. Они
неприятно пахнут, но обладают удивительным свойством
закреплять различные запахи. Достаточно в духи, напри-
мер, добавить ничтожную часть струи, как они удесяте-
ряют свою стойкость. Из-за этого свойства бобровая
струя издавна ценилась очень высоко, нередко выше
дорогой бобровой шкурки.
Голос у бобров слабый, и они вообще очень мол-
чаливы.
Самое интересное у бобров, не имеющее аналогов во
®сем животном царстве, — их строительная деятельность.
Дуилища бобра — норы или хатки. Устройство их в прин-
' ципе такое же, как у ондатр, только они значительно 391
1 больше. Диаметр хатки достигает 10—12, высота —
\ 1,5—2 метров. Вход в нору или хатку всегда расположен
под водой.
Бобры предпочитают, чтобы уровень воды в реке
не изменялся, поэтому и строят свои знаменитые пло-
тины. Бобр среди зверей — первый строитель. Ученые
долго изучали эту способность бобров и пришли к выво-
ду, что в ней проявляются не только инстинкты, но и
определенная рассудочная деятельность.
Для сооружения плотины бобры подбирают наиболее
подходящий участок ручья или реки. Строительные ра-
боты обычно начинаются на каком-нибудь возвышении
на дне водоема. Если его не оказывается, бобры дела-
ют на дне вал из ила. Потом заготовляют строитель-
ный материал — ветки, сучья, камни, ил. Все это укла-
дывают в плотину в определенном порядке, со смыс-
лом. Ветки, например, используют сначала большие,
потом мелкие; кладут их крест-накрест. Нижние концы
бревен бобры закрепляют в иле, а верхние направляют
к гребню плотины. Опорные арки прислоняют к камням
или затопленным корягам. Каркас плотины заделывает-
ся илом или глиной вперемешку с травой, водорослями
или тонкими ветками.
Прежде Чем уложить в тело плотины камень, брев-
но, ветку или сук, бобр осматривает их, оценивает, выби-
рая наиболее подходящие. Не меньшую сообразитель-
ность он выказывает и при устранении всевозможных
повреждений плотины.
Если на бобровую плотину посмотрит несведущий
человек, он может подумать, что ее строили люди. Ска-
жем, рыбаки. Обращенная к течению сторона наклоне-
на примерно на 45 градусов, и излишек воды через нее
легко переливается. На участках рек, где течение быва-
ет сильным, плотины имеют форму дуги — это умень-
шает давление воды на нее.
/
392
I
Плотины бывают разные, шириной от метра до ста /
и более. В Северной Америке найдена окаменевшая боб-
ровая плотина длиной 652 метра, высотой около четы- '
рех-пяти, шириной у основания более семи метров.
Большие плотины противостоят значительным подъемам
уровня воды. Образующиеся выше них запруды-водохра-
нилища обеспечивают бобрам спокойную и размерен-
ную жизнь.
Бобры очень внимательно следят за состоянием всех
своих сооружений и при малейшем нарушении срочно
их исправляют. Осенью производят тщательный ремонт
плотин, хаток и гнезд.
Бобры сугубо растительноядны. Летом они питаются
в основном различными травами и водорослями, к осе-
ни больше внимания уделяют кустарникам и деревьям,
у которых едят ветки и кору. Предпочитают иву, осину,
тополь и черемуху, у которых мягкая древесина.
Бобр — великий мастер грызть деревья: резцы у него
большие и острые, а челюстная мускулатура сильная.
Осину в руку толщиной он «спиливает» за две-три мину-
ты. За несколько часов бобр валит, разделывает на по-
сильные для транспортировки бревна и ветки большое
дерево, и все это утаскивает про запас в свои подвод-
ные кладовые. На зиму один зверь запасает несколько
десятков кубометров древесного корма, порой даже брев-
на диаметром до тридцати—сорока сантиметров. Сколь-
ко труда нужно, чтобы такое большое дерево свалить
да еще раскряжевать!
Подмечена характерная деталь: чем толще дерево,
тем короче бревна. Вес их получается почти одинако-
вым. Значит, бобр каким-то образом прикидывает, в
каком месте ему «пилить».
На участках у бобров — сложная система хаток,
нор, троп, каналов. По последним они сплавляют ветки
и бревна из удаленных от берега участков поймы.
Живут бобры семьями. Бобрята покидают родителей
393
к двум годам. Размер семьи обычно четыре—шесть,
реже восемь—десять особей. Большие семьи характер-
ны для густо заселенных водоемов. II хотя молодые
достигают половой зрелости, «бобровые законы» не
позволяют им размножаться. Все логично: о каком раз-
множении может быть речь в тесноте и скученности!
Бобры сохраняют супружеские нары долго, иногда
всю жизнь. Они очень дружны, привязаны друг к другу
и нетерпимы к «соперникам». Только вот летом самец
нередко уединяется и временно становится холостяком.
До осени.
Бобрята появляются весной. Их обычно три. Для
того чтобы полностью вырасти и обучиться всем тонко-
стям сложной бобровой жизни, им требуется около двух
лет. А живут они в среднем 8—10 лет, изредка дотяги-
вают до 12—14 и совсем редко до 18—20 лет.
Семья занимает строго определенный участок и от
пришельцев ревностно его охраняет. Он «передается по
наследству» в течение многих лет. Дети стремятся посе-
литься рядом с родителями, но далеко не всегда им это
удается. С биологической точки зрения это к лучшему.
Соседние семьи живут дружно.
Активны бобры ночью. В сутки каждый бодрствует
8—10 часов, остальное время они отдыхают в своих
очень уютных жилищах. Наиболее трудный период —
зима. Запасов кладовых и подводных растений часто не
хватает, и бобры вынуждены выходить на поверхность,
грызть деревья и кустарники. Если снег глубок, они
делают подснежные тропы. С приходом тепла у бобров
наступает большое оживление.
Бобры очень осторожны. Слух и обоняние у них
хорошие, но зрение плохое. Они всегда начеку.
Весь облик бобров и их жизнь оставляют глубокое-
впечатление. Как пишут зоологи В. В. Дежкин и
С. В. Мараков, «бобр — символ энергии, мира и труда».
Но вместе с тем они любят различные игры, потешно
394 катаются с глиняных горок, шлепаясь в воду, умори-
тельно борются. И это ни в коей мере не умаляет сте-
пенности бобров.
В 1973 и 1974 годах мне довелось обследовать места
акклиматизации бобров, познакомиться «в лицо» с ново-
• селами. Удалось подметить много интересного. Так, боб-
ры здесь очень редко делают хатки, предпочитая им
норы. Когда наводнение поджимает воду к гнездовой
камере, звери «поднимают» свои убежища, образуя
иногда многоэтажные квартиры. Иногда нора выходит
на поверхность земли, ее хозяева в этом случае устраи-
вают над образовавшейся дырой из веток и кусков де-
рева подобие шалаша: получается полухатка. Это нена-
дежные убежища: их часто разоряют медведи и волки.
Бобры это быстро поняли и стали строить убежища в
высоких берегах, чтобы сверху никто не смог обна-
ружить их.
Покинутых бобровых поселений довольно много. Не-
знакомые с гидрорежимом местных рек, звери часто
ошибались: то вход в нору оголится при осеннем спаде
воды, то берег в половодье окажется подтопляемым, то
яма у гнезда промерзнет до дна. Последнее — непопра-
вимая беда для бобров, и они, беспомощные на поверх-
ности в зимнюю стужу, гибнут. Но теперь бобры, кажет-
ся, изучили все капризы наших рек и приспособились
к ним.
Интересный случай наблюдали егери на Немпту. Во
время наводнения, когда были затоплены берега вокруг
одного из поселений, бобры прогрызли дверь в охот-
ничью избушку и устроили себе удобное жилье на нарах.
Видя, что вода прибывает, находчивые звери прогрызли
потолок и приготовили себе убежище на чердаке. Но
вода вскоре пошла на убыль, и бобры тщательно заткну-
ли ветками прогрызенную ими дыру в потолке. Хотели
ли они спастись от многочисленных летом комаров
и мошек, или просто решили отремонтировать то, что
395
испортили, это остается тайной. Когда вода спала, боб-
ры покинули чужое жилище и вернулись в свое.
С мая, когда все зазеленеет, бобры переселяются
в старицы, заливы, озера, ключи и живут в них до осе-
ни во временных убежищах, лишь изредка посещая свои
капитальные жилища. Корм на зиму готовят с конца
сентября — начала октября. «Рубят» чаще всего таль-
ники: их кора питательнее, чем у осины, и к тому же на
единицу объема заготовленного корма в тальнике гораз-
до больше съедобной массы, чем в осине, особенно в чур-
ках из нее.
Самый благоприятный фактор, обусловивший успех
акклиматизации бобра в Приамурье, — это обилие кор-
мов. Хорошая кормовая база может способствовать
образованию высоких плотностей населения этого зверя.
Летом 1974 года по Немпту на 150-километровом
участке реки мне удалось учесть около сорока бобро-
вых поселений, в которых жило примерно 120—150 осо-
бей, то есть около одной на километр реки. Это не так
и много: в лучших бобровых угодьях Европы и Америки
плотность населения в шесть—восемь раз выше. И уж
по меньшей мере в два-три раза большей может стать
через несколько лет численность бобров и на Немпту.
Совсем недавно -— осенью 1975 года в край завезли
партию из сорока канадских бобров. Их переселение
за тридевять земель было проведено быстро и органи-
зованно: день они летели на Ту-104 от Ленинграда до
Хабаровска, и еще шесть часов потребовалось, чтобы
отвезти новоселов в их новые дома на вертолете. На
этот раз бобров выпустили на реке Сельгон.
Теперь, когда есть все основания первые акклимати-
зационные выпуски бобра считать успешными, настала
пора расселять их по другим рекам Амуро-Уссурийского
края. Только не надо забывать печальные уроки аккли-
матизации ондатры и американской норки и не допу-
скать образования чрезмерно высоких плотностей насе-
396 ления завезенных зверей. Не за горами время, когда
богатый" ассортимент пушнины Амуро-Уссурийского
края пополнится дорогими бобровыми шкурками.
ЗАЯЦ-РУСАК
л Русак, этот излюбленный объект спортивной охоты,
распространен к западу от Урала. В лесостепной поло-
/ се России издавна была очень популярна охота на него
с гончими, борзыми собаками и с ловчими птицами.
Вспомните, как красочно она описана у Тургенева, Не-
красова, Толстого и других русских классиков!
В европейских странах русак необыкновенно много-
числен. Плотность его населения в хороших угодьях до-
стигает ста штук на квадратный километр. За год в та-
ких странах, как Чехословакия, Румыния, Польша, охот-
ники добывают по 600—700 тысяч, а в ФРГ — до мил-
лиона зайцев. Даже в маленькой Дании отстреливают-
за сезон более 300 тысяч русаков. В нашей стране нын-
че много их на Украине.
У русака как у объекта охоты много достоинств. Он
крупнее и сильнее своего собрата — беляка. Средний
вес русака четыре-пять килограммов, мясо его очень
вкусно, мех красивый, нежный и теплый, но непрочный.
Высокая плодовитость этого зайца позволяет вести на
него систематически интенсивную охоту.
До двадцатых годов XIX века ареал русака в Рос-
сии ограничивался центральными и южными областями
европейской части. Позже он самостоятельно расселял-
ся на север и юго-восток, к Белому морю, в степи Се-
верного Казахстана и Западной Сибири. Еще до Ок-
тябрьской революции его с целью акклиматизации выво-
зили за пределы естественного ареала. С двадцатых
годов русака выпускали большими партиями на Алтае,
в Новосибирской области, затем в Красноярском крае,..
Иркутской и Читинской областях. В некоторых местах
397
Сибири акклиматизация русака прошла удачно. И вот
в начале шестидесятых годов был поставлен вопрос о за-
возе этого зайца в Амуро-Уссурийский край.
Русак — житель открытых пространств. Его типичные
места обитания — степи, луга, поля, лесные опушки,
заросли бурьяна и кустарника по закрайкам сельскохо-
зяйственных полей. Особенно благоприятны для него
угодья со сложной мозаикой полей, лугов, пашен с за-
росшими оврагами, перелесками, речными долинами, коч-
карниками.
Питается русак различными растениями. Летом ест
всевозможные травы, сочные всходы и побеги, листья,
стебли, цветы. Из всего травяного разнообразия отдает
предпочтение злаковым и бобовым, а в первую очередь
пшенице, овсу, сое, люцерне, клеверу. Разумеется, обо-
жает капусту, морковь, редьку, свеклу, картофель. К осе-
ни и вдали от полей и огородов русак ищет различные
корневища, корнеплоды, клубни — ведь в них накапли-
вается много питательных и биологически активных ве-
ществ, а также различных микроэлементов, так нужных
животным!
А вот зимой с питанием туго: высохшие травы, кора
деревьев, тонкие веточки — и все. Морозы, ветры, сне-
га, а жировых запасов никаких, долго не поспишь. От-
того у зайцев зимой такая трудная жизнь, и далеко не
все до весенней радости дотягивают.
Живут русаки обычно группами. Днем, как правило,
отдыхают в наиболее безопасном месте, а по темноте
кормятся, играют, обследуют свои участки. У русаков
они по два—четыре километра в диаметре. Зайцы к ним
очень привязаны и живут там всю жизнь. Если им не
помешают, конечно. На участке у каждого зайца есть
излюбленные места жировок и дневного отдыха, посто-
янные тропы, водопои и даже наблюдательные пункты.
Днюет заяц, где застанет рассвет, почти всегда отды-
хая на новой лежке. Зимой лежки выкапывает в сне-
398
гу, причем в лесу кое-как, а на открытом месте капи-
тально. Иной раз идешь по полю и издали видишь буго-
рок, искрящийся на солнце свежей белизной: это русак,
прячась, выкопал глубокую лежку, не понимая, что
куча снега выдает его.
В снегопад и метель русак прячется основательно —
в густом кустарнике, под валежинами, корягами, в за-
росших оврагах. Лежит, пока не распогодится. Иной раз
завалит его напрочь, а он и в ус не дует, спит. Насту-
пить на него можно.
Подпускает русак человека к себе близко, но убе-
гает стремительно. На кругах, конечно. В лесу эти круги
поменьше, на открытом месте побольше; по чернотропу
большие, по глубокоснежью — опять меньше. Следы
свои путает: помните заячьи сметки? Особенно петляет
перед лежкой, а заляжет всегда так, что ищущий его
по следам недруг будет подходить по ветру и откры-
тому месту, и заяц его заметит еще издали. Хитрая
бестия этот заяц!
Охотоведы и ученые Дальнего Востока посчитали,
что условия для обитания русака в Приамурье и При-
морье вполне благоприятные, и решили акклиматизиро-
вать его в зоне развитого сельского хозяйства — на Уссу-
рийско-Ханкайской низменности, в низовьях Хора и Кии,
по Бире и Биджану. Места там ровные, много лугов,
полей с кустарниками и перелесками.
И вот в 1963 году поступила из Ростовской области
первая партия переселенцев из 38 русаков. Выпустили
ее в шестидесяти километрах южнее Хабаровска, около
села Георгиевки. На следующий год тремя партиями,
в каждой из которых было по сотне зайцев, русаков за-
везли в три разные точки Приамурья: одну партию вы-
пустили у той же Георгиевки, другую в тридцати кило-
метрах южнее Биробиджана и третью — в Вяземском
районе. В 1964—1965 годах завезли 320 русаков в
южную часть Приморья. Завезли и... стали ждать, что
из этого получится, вместо того чтобы активно содей- 399
ствовать приживанию новоселов в непривычных для них
условиях.
В первые дни выпущенные русаки держались кучно,
как бы в оцепенении. Они боялись глубокого рыхлого
снега, необычных морозов, многочисленных лисиц, ко-
лонков, сов. Один русак погиб на глазах почтенных
гостей, увешанных фотоаппаратами и кинокамерами: на
него спикировал беркут в двухстах метрах от клетки,
в которой несчастного привезли. Много зайцев давили
.лисицы, а еще больше их гибло от холода и голода.
Русаки жались к дорогам, к пасекам, к сельским околи-
цам, становясь добычей собак и охотников. До первой
весны доживали немногие. Выжившие приносили при-
плод, но зайчат губили затяжные дожди, многочислен-
ные клеши и гнус.
Учетные работы по акклиматизации велись плохо.
Русаков путали с беляками, а в Приморье — с маньч-
журским зайцем, всех их «считали» грубо ориентиро-
вочно, часто методически неверно. И только к 1970 году
стало очевидно, что акклиматизация не удалась.
Русаки в местах выпусков и сейчас живут. Их очень
немного, но они упорно борются со всеми невзгодами.
Может быть, и через десять лет они еще будут здесь,
но роста численности и расширения площади обитания
вряд ли можно ожидать.
ЕНОТ-ПОЛОСКУН
Родина енота-полоскуна — Северная Америка. Тело-
сложением он похож на нашу енотовидную собаку, толь-
ко хвост полоскуна в четких кольцевых полосах темного
цвета. Это характерный всеядный хищник, но хищниче-
ство ему свойственно не в большей степени, чем еното-
видной собаке. Главны'й корм енота — различные плоды
и ягоды, моллюски, дождевые черви, насекомые, раки,
Av
400 земноводные, пресмыкающиеся, рыба, мелкие птицы
и грызуны. В трудное время не брезгует он и падалью.
В поисках пищи обычно бродит вдоль рек и озер.
Прежде чем съесть «лакомый кусочек», енот его моет,
полощет лапами в воде, потому его и называют полоску-
ном. В цирке этого зверя без особого труда приучают
«стирать» белье, что вызывает смех у зрителей.
Енот прекрасно лазает по деревьям. На зиму он,
сильно зажирев, залегает в продолжительный сон, устро-
ив гнездо в дупле дерева. Нередко в одном дупле со-
бираются на зимовку одна-две семьи. На деревьях енот
не только спит, но и ищет пищу, отдыхает, скрывается
от врагов, выводит потомство. Большие дуплистые де-
ревья очень необходимы ему, поэтому старые леса,
растущие вдоль рек, являются его типичными местооби-
таниями.
Впрочем, енот неприхотлив, он может устроить себе
убежище в старой норе, в какой-нибудь нише и даже
в ворохе старой травы. Как видно, у енота и в образе
жизни много схожего с енотовидной собакой. А в прей-
скурантах заготовительных цен шкурки обоих этих
зверьков обозначаются одним словом — «енот».
В Советском Союзе енот появился в 1929 году в зоо-
парках. С 1936 года его начали акклиматизировать в
различных местах — в Киргизии, Азербайджане, Бело-
руссии, Узбекистане, в Ставропольском крае. В 1937 го-
ду четырех енотов выпустили на острове Петрова (При-
морский край), но они погибли в первую же зиму.
В 1955—1958 годах в Южное Приморье завезли и выпу-
стили отловленных в Азербайджане 486 зверьков. Райо-
ном их акклиматизации были избраны бассейны Парти-
занской, верховьев Уссури, Илистой, Киевки — все
в Южном Приморье.
Выпускали полоскунов в основном в узких горных
долинах в зоне кедрово-широколиственных лесов. Зимы
там продолжительные и холодные, а кормов для новосе-
лов оказалось мало. В поисках благоприятных условий 401
для жизни еноты широко разбрелись, многие из них
погибли от истощения, хищников и отсутствия охраны.
Бедствуя, они приходили к селам, где их давили собаки
и автомашины. Уже через пять-шесть лет в местах вы-
пусков сохранились единичные особи. В зимних сезонах
1967/68 и 1968/69 годов следы зверька встречались очень
редко.
В 1972 году специальной анкетой я опросил примор-
ских охотоведов и промысловиков о еноте-полоскуне.
Ответы позволили предположить, что в живых остава-
лось совсем немного акклиматизантов и что это меро-
приятие не удалось. Но не будем торопиться исключать
этот вид из списка зверей Амуро-Уссурийского края.
Вполне возможно, что где-нибудь в глухих, мало посе-
щаемых дебрях еще живут последние его представители.
Возможно, в будущем попытки акклиматизировать
енота-полоскуна на юге Приморья будут повторены. При
более серьезном подборе мест для выпусков и соответ-
ствующем внимании со стороны человека биологический
успех акклиматизации исключать нельзя, но экономи-
ческого эффекта ожидать и в этом случае не следует,
так как шкурка этого зверька довольно дешева, а про-
цесс ее обработки трудоемок. И опять вспоминается
енотовидная собака, коренной наш обитатель: зверек
есть, добывают его, а заготовки сокращаются. Зачем же
выпускать еще одного «енота»?
СКУНС
Есть в Америке такие странные зверьки — скунсы.
Размером с колонка. Густая пышная шубка окрашена
в темно-бурый цвет, чисто-белые полосы тянутся от голо-
вы по обе стороны спины к хвосту. Хвост у скунса чер-
но-белый, он почти всегда торчит вверх: чтобы все виде-
ли. В Америке скунса все очень хорошо знают и никто
26 Звери у себя дома
402 не желает иметь с ним какого-либо дела, а многие его
панически избегают. Даже медведи. А весь секрет в том,
что выделения из анальных желез скунса обладают не-
обыкновенно отвратительным и стойким запахом. Неко-
торые животные от него впадают в обморочное состоя-
ние, а «очухавшись», болеют и даже слепнут. Если
частица выделений скунса попадет на тело человека,
то, как бы тщательно и долго он ни мылся, его неде-
лями будут обходить стороной. Даже друзья и близкие.
Индейцы, эти храбрые охотники и воины, боялись скун-
са намного больше, чем гризли или пуму.
Зная свою силу, скунс ведет себя очень независимо
и даже нагло. Кто бы ему ни встретился, он спокойно
взирает на чужака, как бы ожидая его панического бег-
ства. Для надежности скунс иногда потопает ногами,
вроде бы советуя не медлить с отступлением. Бывает,
этого оказывается недостаточно. Ведь может же встре-
титься, например, огромный медведь, не знакомый с
«вонючкой». Тут уж скунсу приходится предупреждать
более серьезно. Его ультиматум — характерная поза:
стоит он к незнакомцу задом, хвост высоко поднят, а
мордочка выглядывает между задних ног снизу, из-под
хвоста. Эта поза обладает магическим свойством обра-
щать в бегство все живое. Как будто все знают, что
скунс выбрасывает свою ужасную струю на двенадцать
метров, и очень прицельно. Если попадет в глаз — глаза
этого, считай, уже нет.
Чем привлек скунс внимание акклиматизаторов, труд-
но сказать. В 1933—1939 годах в СССР было выпущено
двенадцать партий скунсов, в том числе и на острове
Петрова в Южном Приморье. Нигде скунсы не прижи-
лись. Вероятно, зверьки погибли оттого, что их выпуска-
ли с вырезанными оборонительными железами. Скунса
наши звери не знали и шли на него смело, а чужестра-
нец был уверен, что его боятся на всем свете. «Выстре-
лы» скунсов были холостыми, и они гибли.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
МЫ
И НАШИ
«БРАТЬЯ МЕНЬШИЕ»
Влияние человека
на природу
Освоение края ’
Охота и животные
Антропогенные
факторы •
Проблемы охраны
животного мира
26*
Природу нужно охранять не толь-
ко потому, что она — лучшая защи-
та для человека, но н потому, что
она прекрасна.
Жан Дорст
Удивительно интересен мир животных, но более все-
го это касается зверей — маленьких и больших,
добрых и злых, робких и агрессивных, диких и до-
машних.
О давно и недавно прирученных человеком и добро-
совестно служащих ему зверях я в книге не писал; они
заслуживают особого повествования. Но давайте хотя
бы вспомним преданную собаку и трудолюбивую ло-
шадь, меланхоличную корову и озорную козу, изнежен-
ную кошку и неприхотливого северного оленя. Овцу,
свинью, верблюда... На минуту задумайтесь и представь-
те человечество, и себя в том числе, без этих животных,
а стало быть, без мяса, молока, теплой одежды. Не
представляете? То-то. Л ведь все они, эти звери, когда-то
были дикими, и приручил их человек исторически совсем
недавно — каких-то 5—10 тысяч лет назад.
А сколько еще есть зверей, приручить которых впол-
не возможно! Одомашнить их, сделать полезными и
необходимыми спутниками человека. Мы уже говорили
о них: о лосе, пятнистом олене, дельфине, ласке; можно
было бы упомянуть еще многих зверей Земли, которые
дикими остаются лишь пока. Остаются, но уже в извест-
ной мере «служат» нам.
Вспомните об охотничьем промысле, являющемся
основным занятием многих народностей Севера. О ме-
хах, коже и мясе диких животных. О клеточном зверо-
водстве, пантовом и северном оленеводстве. Многие
научные работы ведутся на лабораторных зверях. Важ-
ные медицинские открытия и достижения сначала опро-
буются на жиЬотных. Даже в космосе они побывали 405
прежде человека.
Теперь возьмите зоопарки, цирки, природные парки.
Трудно переоценить эстетическое значение зверей.
И в самом деле, можно ли их не любить! Посмотри-
те внимательно на скачущего оленя — разве есть с чем
сравнить красоту его вольного и гордого бега! Или на
спокойно лежащего тигра, в котором все могуче, красиво
и элегантно одновременно. На дельфинов, творящих в
воде чудеса, сильных и ловких, умных и дружелюбных.
Да хотя бы на лошадь, которая безропотно тянет тяже-
лую повозку, или же на дремлющего в тепле ленивого
кота. Все в них прекрасно. Поймите это, оцените, удиви-
тесь. Право же, звери стоят того.
Все это сильно впечатляет. Но нужно еще помнить,
что звери — часть живой природы, они находятся в тех
единых и неделимых экологических системах, вне кото-
рых мы, люди, жить не можем. Звери активно и серь-
езно участвуют в жизни леса, который для нас не просто
ценен, но и жизненно необходим. Они важное звено
в круговороте веществ в природе. И, в конце концов,
они — наши родственники, хотя и отдаленные. Не надо
забывать, что биологически человек со зверями состоит
в одном классе — млекопитающих.
Миллиарды лет несется в космосе наша голубая пла-
нета. Человек появился на ней совсем недавно — в гео-
логическом исчислении почти вчера. История человече-
ского общества насчитывает каких-нибудь десять—пят-
надцать тысяч лет. Но как сильно уже успело изменить
это общество лик Земли, природу и животный мир!
Когда говорят о пагубном воздействии человека на
природу, часто приводят печальную историю Греции
и Ближнего Востока с их некогда буйными лесами, пол-
ными зверей и птиц, живописными долинами, чистыми
рыбными реками и плодородными полями, которые те-
перь превратились в унылые безлесные и пыльные пу-
406 стыни, изнывающие от засухи. Все это правда. Йо в те
отдаленные времена человек с его очень примитивной
техникой истощал природные ресурсы хотя и неуклонно,
однако медленно — веками, даже тысячелетиями.
С развитием цивилизации, и в особенности промыш-
ленности, воздействие человека на природу резко усили-
лось, и оно стало проявляться быстро. Потребовалось
всего одно-два столетия, чтобы девственная природа
Северной Америки, с бескрайними лесами и степями,
с необыкновенным обилием зверей, птиц, рыб и других
животных, — обнищала. За небывало короткий срок аме-
риканцы перестреляли несколько десятков миллионов
бизонов, нередко только из-за шкур, языка или даже
просто так; начисто уничтожили чудесных птиц — стран-
ствующих голубей, несметные стаи которых при переле-
тах на несколько часов закрывали небо; переловили
почти всех бобров, которых при открытии Нового Света
было так много, что они казались неистребимыми. Бес-
численные и часто непоправимые беды принесли живот-
ным и бескровные, но тоже губительные деяния чело-
века— вырубка лесов, распашка прерий, загрязнение
среды обитания и т. д.
Каков же характер воздействия человека на фауну?
Есть ли пути и методы ее охраны? Давайте сделаем
короткий экскурс в историю и познакомимся с некото-
рыми теоретическими положениями.
Человек своей деятельностью, к сожалению, не всегда
разумной, уже давно влияет на природу, изменяя ее. По
мере роста населения и развития цивилизации это влия-
ние непрерывно и резко усиливается. Всего к 1975 году
нашей эры на земном шаре исчезло 105 видов млекопи-
тающих, в основном крупных, и 139 видов птиц. Обра-
тите внимание, как стремительно нарастают темпы исчез-
новения зверей: за первые 1700 лет исчезло 33 вида, за
два следующих столетия — 36, а за 50 лет нашего
XX века — тоже 36 видов! Прибавьте к этому 44 вида
и подвида птиц, которых мир лишился за последние 407
200 лет. И вдумайтесь в следующий факт: сейчас на
грани полного исчезновения оказалось около 700 видов
животных. В Красную книгу редких и исчезающих жи-
вотных Земли уже занесено 236 видов* зверей, 287 —
птиц, 36 — земноводных, 119 видов пресмыкающихся.
На очереди — сотни видов рыб и других животных, ты-
сячи растении.
Каждый исчезнувший вид — очень тяжелая и уже
невосполнимая потеря. Человек научился очень многому,
вырвался в космос, долетел до Луны, но он никогда не
сможет вновь создать тура или стеллерову корову,
кваггу или тарпана. Не сможет создать и во много раз
проще организованных животных. Даже беспозвоночных,
даже одноклеточное существо. Все, что исчезает в жи-
вотном мире, — исчезает навсегда. Никакое существо
не может возникнуть в процессе эволюции жизни повтор-
но. Вполне возможно, что в будущем люди научатся
путем межклеточной гибридизации создавать новые
виды животных, но мамонта или саблезубого тигра уже
не создать.
Было бы неправильно считать, что без воздействия
человека фауна* млекопитающих насчитывала бы сейчас
на 105 видов больше. Исчезновение многих животных
произошло естественным путем, оно испокон веков не-
умолимо сопутствует развитию жизни. Эволюция — это
непрерывное совершенствование организмов, нескончае-
мая смена одних видов, родов, семейств другими, более
стойкими, лучше приспособленными к конкретным эко-
логическим условиям. За три миллиарда лет существо-
вания жизни на нашей планете исчезли миллионы видов,
и, разумеется, подавляющее большинство их — без како-
го бы то ни было вмешательства человека. Этот естест-
венный процесс продолжается на Земле в настоящее
время, и его не избежать в будущем. Но деятельность
человека в историческое время очень часто резко уско-
408 ряла, может быть, на десятки тысяч лет, гибель соста-
рившихся животных.
Теперь давайте посмотрим, как осваивал человек
природу и как воздействовал на животных и среду их
обитания в нашем Амуро-Уссурийском крае.
Академик А. П. Окладников показал, что юг Даль-
него Востока был заселен человеком несколько тысяче-
летий назад. Основой его существования были рыбная
ловля, охота, сбор съедобных растений, плодов, а на
побережье моря — различных ракушек, трепангов, водо-
рослей и т. п. Большая часть древних поселений распо-
лагалась вдоль Амура и Уссури, на берегах Татарского
пролива и Японского моря. В те давние времена охота
на наземных животных, видимо, не была главным заня-
тием человека, поэтому он весьма слабо влиял на их
распространение и численность. Разве что пожары, пу-
скаемые иногда намеренно, причиняли серьезные беды
обитателям лесов.
Позднее, в начале новой эры, в крае образовались
межплеменные союзы Илоу (I—IV века) и Уцзи (IV—
VI века), в жизни которых большую роль играли земле-
делие, скотоводство и охота. Средневековые тунгусские
государства Бохай и Цзинь имели уже-«довольно разви-
тую земледельческо-скотоводческую культуру. Однако
в первой половине XIII века полчища Чингис-хана опу-
стошили Приморье. В течение четырех-пяти веков здесь
царило безлюдье и запустение. Небольшими стойбища-
ми жили гольды (нанайцы), удэгейцы, орочи. Общее
число их в пределах Амуро-Уссурийского края состав-
ляло всего несколько тысяч человек. Они ловили рыбу,
добывали пушнину и мясо зверей, собирали ягоды, оре-
хи. Образ жизни этих народностей был весьма прими-
тивным.
Первые русские землепроходцы проникли в низовья
Амура еще в середине XVII века. В 1850 году в устье
Амура был основан военный пост Николаевск, вскоре
ставший центром Приморской области. Хабаровск был 409
заложен в 1858 году, Владивосток — в 18G0-M, то есть
немногим более ста лет назад.
Переселенцев из европейской части России, и основ-
ном крестьян, в эти далекие края привлекала надежда
получить бесплатно участок плодородной земли и за-
жить свободно. Они заселяли долины рек, заводили
хозяйство, но мало или почти совсем не занимались охо-
той. Охотничий промысел был характерен лишь для
вооруженных казаков.
До самой середины XIX века растительность и жи-
вотный мир Амуро-Уссурийского края находились в со-
стоянии, близком к первобытно-естественному. Пышные
и разнообразные леса в горах и на пологих увалах изо-
биловали зверем — от колонка до тигра и от бурундука
до медведя. На бескрайних луговых просторах низмен-
ностей, пересеченных лесистыми релками и гривами,
чуть ли не на каждом шагу можно было увидеть непу-
ганых косуль и беспечных «енотов», суетливых лисиц
и заботливых барсуков. А птиц, в том числе уток, гусей
и фазанов, было неисчислимое множество.
Разнообразие и многочисленность животных, особен-
но охотничье-промысловых, поразили первых исследова-
телей края. Н. М. Пржевальский писал: «Горные хреб-
ты, окружающие долины... рек, сплошь покрыты дрему-
чими... лесами, в которых держится множество различ-
ных зверей: диких коз, пятнистых оленей, изюбрей, мед-
ведей, кабанов, енотовидных собак, барсуков; менее час-
то попадаются тигр, барс, рысь, дикая кошка, гималай-
ская куница и антилопа»*; «...при громадном обилии
птиц и зверей в здешнем крае можно было ежедневно
иметь сколько угодно свежего мяса... Я часто убивал
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. ИЗ.
410 так много разной дичи, что Не знал даже, куда ее девать,
и много раз приходилось бросать целиком диких коз...»*
Со второй половины XIX века охотой в Амуро-Уссу-
рийском крае, наряду с местными народностями, стали
заниматься и русские. Охотники принялись интенсивно
осваивать глубинные районы Сихотэ-Алиня, бассейнов
Бурей, Кура, Урми, Горина, Амгуни и других рек.
В. К. Арсеньев писал, что в 1895—1906 годах зверопро-
мышленников на Сихотэ-Алине уже было около 40 ты-
сяч. По всем речкам, ключам и распадкам через во-
семь—тринадцать километров стояли сотни зверовых
бараков, вокруг каждого были насторожены самоловы,
которых приходилось до тысячи на одного охотника
и почти до трех тысяч на барак!
Вполне естественно, численность пушных зверей ста-
ла неуклонно сокращаться. Меньше становилось и ко-
пытных зверей. Особенно много их гибло в лудевах —
особых загородках, которые тянулись поперек обильных
зверем урочищ на десятки километров. В сотни ловчих
ям попадалось множество животных, значительную часть
их умерщвляли совершенно бесцельно. У оленей брали
лишь панты, хвосты, жилы, шкуры. Мясо бросали. Вмес-
те с пантачами убивали самок и телят, которых на одно-
го пантача приходилось до трех голов. Их туши чаще
всего оставались нетронутыми.
Промысел лудевами в то время носил настолько хищ-
нический характер, что даже в условиях царской России
с ним пытались бороться. За самовольную рубку леса
для засек был установлен штраф в 2000 рублей, а сами
засеки разрушались.
В годы иностранной интервенции и гражданской вой-
ны хищническое ограбление лесов Амуро-Уссурийского
края достигло высшей точки. Самое быстрое обеднение
* Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае.
М., 1947, с. 110.
411
охотничьей фауны наблюдалось по долинам Амура и
Уссури, на юге Приморья и на побережье Японского
моря, то есть в местах, наиболее доступных для безза-
стенчивых промышленников-хищников.
С установлением Советской власти охота, до тех пор
практически не знавшая каких-либо ограничений, стала
регулироваться. Были взяты под охрану закона соболь,
пятнистый олень, горал, изюбр, лось, тигр, а позже вве-
дена лицензионная система промысла на соболя, выдру,
енотовидную собаку, лося, изюбра, кабана, косулю, ка-
баргу, северного оленя. Запрет и ограничения промысла
сыграли весьма положительную роль. Уже к сороковым
годам резко увеличилась численность лося, изюбра, со-
боля, а к шестидесятым — амурского тигра.
В годы Советской власти освоение земель и природ-
ных богатств Амуро-Уссурийского края происходит бур-
ными темпами. Многократно увеличилось население, рас-
паханы тысячи квадратных километров, многие девствен-
ные леса превращены в так называемые окультуренные,
вторичные, а животные в них изрядно потеснены...
Все это естественно и неизбежно при интенсивном
развитии народного хозяйства. Изменение человеком при-
роды, в первую очередь сведение лесов и сокращение
численности животных вообще, а в последнее столетие
в особенности, характерно для всех континентов и госу-
дарств мира, но в Амуро-Уссурийском крае этот процесс
идет своеобразно. Девственные просторы Приамурья и
Приморья человек стал осваивать сравнительно недавно,
и не с топором, сохой, луком и стрелой, а сразу с плу-
гом, с мощной техникой и совершенным огнестрельным
оружием. Здесь сразу дали о себе знать все неблагопри-
ятные факторы, сопутствующие «наступлению на приро-
ду»: азартная охота, рубка леса, пожары, интенсивное
применение различных химических веществ в сельском
Хозяйстве. Рассмотрим вкратце эти факторы.
Охота. Всегда ли она зло для природы, как в послед-
412
нее время утверждают некоторые авторы? Нет, нет и
еще раз нет. Нормированный промысел диких живот-
ных, популяции которых находятся в хорошем состоя-
нии, не только не противоречит принципам разумного
отношения к природе, но нередко просто необходим.
Противники охоты не понимают, что «жалость» и «бе-
режливость» тут далеко не всегда полезны, что они в
определенных условиях губят животных.
В сороковых—пятидесятых годах, вследствие запре-
та охоты, поголовье изюбра резко увеличилось, но и
после этого запрет действовал еще много лет. И вос-
пользовались этим... волки. Размножившись благодаря
обильной добыче, эти хищники стали жестоким бичом
для популяций изюбра. Убивая тысячи животных, они
уничтожали то, чем по праву должен был бы восполь-
зоваться человек. Ведь не для того мы пытаемся сохра-
нить изюбра, чтобы прокормить как можно больше
волков!
Другой пример. Акклиматизированные в крае ондат-
ра и американская норка, найдя здесь весьма благопри-
ятные условия существования, быстро размножились
и широко расселились. Численность их к пятидесятым —
началу шестидесятых годов достигла предела, но вслед
за этим началась резкая и глубокая депрессия. Если бы
был своевременно организован интенсивный промысел,
численность зверьков не превысила бы допустимых гра-
ниц и, возможно, не последовало бы никакой депрессии.
Более разительные примеры можно привести из жизни
африканских слонов. В последние годы, благодаря стро-
гой охране в некоторых заповедниках, эти гиганты до
того размножились, что, будучи прожорливыми, до не-
узнаваемости изменили облик растительности — они ее
изуродовали, местами уничтожили.
Слоны — животные очень интересные, умные. Каза-
лось, разве можно было их отстреливать после столь-
ких лет усиленной охраны? Нет, нельзя, упорствовали
почитатели слонов. А через некоторое время эти гиган- 413
ты начали гибнуть тысячами. Теперь поголовье слонов
поддерживается отстрелом на определенном уровне, в
соответствии с кормовыми возможностями.
Или вернемся в мир бобров. В Америке длительный
строгий запрет охоты на них в двадцатых—тридцатых
годах привел к бурному увеличению численности. Сна-
чала об охоте на этих в высшей степени оригинальных
и сообразительных зверей, к тому же с трагической
«биографией», никто и разговаривать не смел, потом
начались дискуссии. А тем временем бобры, продолжая
размножаться, стали сильно вредить человеку. Они за-
тапливали большие массивы ценных лесов и пастбищ,
разрушали плотины, железнодорожные насыпи, иррига-
ционные сооружения и, наконец, вышли в сады и на паш-
ни. «Бобровый кризис» был ликвидирован охотниками.
Прошло около десяти лет, как в Черном море запре-
тили промысел дельфинов, за это время их численность
резко возросла и продолжает увеличиваться. Удивитель-
но дружелюбно относятся к человеку дельфины. Они
очень сообразительны и высоко организованны. Теперь,
после того как о дельфинах заговорил весь мир, ни у
кого не возникает мысли поднять на них руку... Так что
же, мы со стороны будем наблюдать трагедию в дель-
финьем мире? Или будем предпринимать меры, жесто-
кие в понятиях дилетантов, но биологически необхо-
димые?
А вот еще пример. В ряде районов соболь добывает-
ся очень интенсивно, но это не приводит к нежелатель-
ным последствиям, потому что на активный промысел
популяции соболи «отвечают» усиленным размножением.
Жизнеспособность их даже повышается.
При научно обоснованных методах и четкой органи-
зации охота не только не вредна, но и становится дейст-
венной составной частью охраны природы. И нет здесь
ничего противоестестверного.
414 О пагубном воздействии на животный мир интенсив-
ных рубок леса говорят и пишут давно и много, и не зря
пишут, но есть необходимость сказать об этом еще раз,
ибо лес —это дом зверей и сведение леса равнозначно
их гибели.
Нельзя отрицать большую роль в жизни и хозяйст-
венной деятельности человека древесины, и я не про-
тестую против лесозаготовок вообще. Но они должны
вестись научно обоснованно, глубоко и всесторонне про-
думанно, в размерах реального процента на неприкосно-
венный капитал, с учетом интересов будущих поколений.
Наших же детей и внуков.
Особенно бережного отношения заслуживает уссу-
рийская тайга, сама по себе прекрасная и неповторимая,
и к тому же населенная удивительными животными.
Основу этой тайги составляют кедрово-широколиствен-
ные леса, самым ценным и интересным представителем
которых является корейский кедр. О нем говорят и пи-
шут уже давно и много, и неспроста, конечно.
Корейский кедр прекрасен и полезен не только сам
по себе. Он почти всегда окружен пышной свитой де-
ревьев и кустарников, в том числе очень ценных в науч-
ном и хозяйственном отношении. В кедрово-широколист-
венных лесах до 35 древесных и кустарниковых видов
дают съедобные плоды, 65 пород служат источником
технического сырья, здесь растет около 500 видов лекар-
ственных трав, более 250 медоносов, свыше 100 видов
съедобных грибов. В этих лесах наиболее многочислен-
ны такие ценные и интересные звери, как тигр, белогру-
дый медведь, кабан, изюбр, барсук, колонок, харза
и другие. Как показали исследования, продуктивность
участка живого кедрово-широколиственного леса во мно-
го раз превышает стоимость древесины, получаемой при
его вырубке. Прибавьте сюда неоценимую роль леса
в охране почв, поддержании гидрорежима рек, возоб-
новлении кислорода в атмосфере... Как ни велика про-
дуктивность леса, его истинную ценность нельзя измс- 415
рять только рублем.
Но, к сожалению, достоинства кедровой древесины
и сравнительная легкость ее заготовок заслоняют в гла-
зах хозяйственников более высокую ценность живых,
несрубленных кедров. Уже давно кедрово-широколист-
венные леса стали основной сырьевой базой лесной про-
мышленности, именно здесь берется более половины
всей заготовляемой на Дальнем Востоке древесины.
Большинство леспромхозов Амуро-Уссурийского края
расположены в зоне кедрово-широколиственных лесов.
Сокращение площади кедрово-широколиственных ле-
сов пагубно сказывалось на нашей фауне, причем в пер-
вую очередь на таких редких ее представителях, как
амурский тигр, белогрудый медведь, харза, дальнево-
сточный лесной кот и другие. Уменьшилась численность
кабана, изюбра, белки, соболя.
Ныне вырубание кедрово-широколиственных лесов
ограничено законом об охране природы. Теперь глав-
ное — вести рубки только разумными, научно обосно-
ванными методами, предусматривающими быстрое и
полноценное восстановление этих лесов, ибо они для эко-
систем Амуро-Уссурийского края представляют величай-
шую ценность.
На заре XX века, когда у лесорубов были лишь топо-
ры, ручная пила да лошадь, А. П. Чехов писал: «Рубить
леса из нужды можно, но пора перестать истреблять их...
леса трещат от топоров, гибнут миллиарды деревьев,
опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут
реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи». А теперь
в распоряжении лесозаготовителей мощная техника, и
только неукоснительное соблюдение правил рубок глав-
ного пользования в эксплуатационных лесах и инструк-
ций по рубкам ухода в лесах первой и второй групп
может сохранить наше великое богатство.
Ученый-лесовод А. М. Стародумов в 1972 году писал,
416 что подверженность дальневосточных лесов пожарам
примерно в десять раз выше, чем в районах европейской
части Советского Союза. Пожары стали частыми с сере-
дины XIX века. Много лесов выгорело в годы иностран-
ной интервенции и гражданской войны. Пожары еще
более пагубно влияют на охотничью фауну, чем лесоза-
готовки. Много животных гибнет в огне, коренные хвой-
ные и смешанные леса замещаются менее ценными лист-
венными. Особенно опасны повторные пожары, после
которых обширные пространства надолго превращают-
ся в унылые и безжизненные пустыри, мари и камени-
стые россыпи. В иных районах они теперь простираются
на тысячи квадратных километров.
Отрадно отметить, что в последнее время площади
ежегодно выгорающих лесов сокращаются благодаря
успешной борьбе с пожарами. Они еще больше сокра-
тятся, если люди в лесу будут соблюдать одно необре-
менительное правило — осторожно обращаться с огнем.
Так же осторожно, как дома.
Известно, что изменения, происходящие вследствие
лесозаготовок и пожаров, имеют кроме отрицательных
и некоторые положительные стороны: становится боль-
ше подроста, гуще разрастаются подлесок и травы, со-
хранившиеся деревья и ягодные кустарники лучше пло-
доносят, куртины деревьев чередуются с полями. Все это
благоприятно для обитания косули, зайцев, изюбра,
лося, тетерева, фазана. Обилие мышевидных грызунов
на гарях и лесосеках привлекает не только колонка и
лисицу, но и соболя.
Таких угодий, называемых вторичными лесами или
культурными ландшафтами, стало много в обжитых
районах края. Беспрерывной широкой полосой они тянут-
ся вдоль Амура, Уссури и в низовьях их крупных прито-
ков, вдоль железнодорожной и шоссейной магистралей
с запада на Хабаровск и Владивосток. Смотришь на
перелески, заросли кустарников, поля, луга и думаешь:
417
здесь должно быть приволье для косуль, зайцев, птиц.
И оно сюда придет, когда любительская охота станет
организованной, борьба с сорняками и вредными насе-
комыми на сельскохозяйственных полях будет вестись
не химическими, а биологическими методами, а урожаи
повышаться методами и средствами, для растительности
и животного мира безвредными. Вся «ядовитая химия»
должна быть отвергнута, как это уже сделано с печаль-
ной памяти дустом ДДТ.
В последние десять—пятнадцать лет, в связи с бур-
ным развитием туризма, появился новый мощный фактор
воздействия на фауну. Он с каждым годом становится
все серьезнее, потому что наплыв туристов в Амуро-
Уссурийский край растет лавинообразно. Сюда едут со
всех концов Советского Союза, и скоро для туристов не
останется уже нехоженых троп и неизведанных земель.
Теперь все хотят путешествовать, «общаться с приро-
дой», дышать ароматом тайги и свежим воздухом гор-
ных рек, и в этих желаниях нет ничего предосудитель-
ного. Обезлесенные и распаханные окрестности городов
побуждают людей искать природу вдали, где она сохра-
нилась. В туризме в известной мере проявляется тоска
по природе, от которой люди уходят все дальше и даль-
ше. Но в туризме не место неорганизованности и недис-
циплинированности. Природа для туристов не должна
быть лишь источником удовольствий, а животные —
развлечением.
В настоящее время в Амуро-Уссурийском крае по
степени воздействия человека на охотничьих животных
можно выделить следующие три зоны.
1. Заселенная издавна, где сейчас очень развита лю-
бительская охота. Земли интенсивно осваиваются, леса
сведены или вырубаются. Охотничья фауна обеднена.
К этой зоне относятся примагистральные районы, Юж-
ное Приморье с Уссурийско-Ханкайской равниной, побе-
режье Японского моря южнее Сихотэ-Алинского запо-
27 Звери у себя дома
418 ведника, западные предгорья Сихотэ-Алиня с низовьями
Арсеньевки, Большой Уссурки, Бикина, Хора, Анюя
и Гура, долины Уссури и Амура, Зейско-Буреинская рав-
нина, угодья, примыкающие к крупным населенным
пунктам в радиусе 20—40 километров. Общая площадь
зоны составляет около 20 процентов территории региона.
2. Слабо освоенная и хозяйственной деятельностью
мало затронутая. В нее входят отдаленные верховья
крупных рек и труднодоступные горные системы Цент-
рального Сихотэ-Алиня, Нижнего Приамурья, бассейны.
Бурей, Кура, Урми, Горина и Амгуни. В этой зоне видо-
вой состав и численность охотничьей фауны почти не
нарушены. Площадь зоны в разные годы и в разных
местах варьирует от 15 до 30 процентов — в зависимо-
сти от «урожая» зверей, условий охоты, транспортных
возможностей и других причин.
3. Вся остальная территория региона (50—65 процен-
тов его площади) испытывает неоднородное воздействие
человека. Здесь ведутся лесозаготовки, прокладываются
дороги, строятся поселки. Среди животных излишне пре-
следуются объекты любительской охоты, другие же про-
мысловые звери почти не добываются; вблизи населен-
ных пунктов, вдоль дорог и рек охота ведется интенсив-
но, вдали от них — умеренно или совсем не ведется.
Состояние популяций основных охотничьих животных
Амуро-Уссурийского края и характер изменений в них
хорошо видны из таблицы на стр. 419.
Итак, вследствие воздействия сложного комплекса
антропогенных факторов сокращается численность бел-
ки, енотовидной собаки, черного медведя, выдры, лося,
изюбра, косули, кабана, причем в некоторых случаях
поголовье уменьшается, несмотря на увеличение площа-
ди обитания. Но вместе с тем больше стало, в сравнении
с XIX веком, лисицы, колонка и волка. Не следует забы-
вать, что в таблицу не включены звери-«новоселы» —
ондатра, американская норка, бобр и заяц-русак, из
Изменения площадей обитания Изменения численности 419
Виды за сто лет за последние десять лет
Белка Волк Лисица Енотовидная собака Бурый медведь Черный медведь Соболь Колонок Барсук Выдра Рысь Тигр Леопард Лось Изюбр Косуля Кабаи Сокращаются Сократилась Сокращается Увеличиваются Увеличилась Увеличилась Увеличиваются Увеличилась Не изменяется Увеличиваются Сократилась Сокращается Сокращаются Не изменилась Не изменяется Сокращаются Сократилась Сокращается Сокращаются Сократилась Увеличилась Увеличиваются Увеличилась Не изменяется Сокращаются Сократилась Сокращается Сокращаются Сократилась Сокращается Сокращаются Не изменилась Не изменяется Сокращаются Сократилась Увеличилась Сокращаются Сократилась Сокращается Увеличиваются Сократилась Сокращается Сокращаются Сократилась Сокращается Увеличиваются Сократилась Сокращается Сокращаются Сократилась Сокращается
которых первые два вида имеют важное промысловое
значение.
Первостепенной задачей сегодня нужно считать борь-
бу с браконьерством. Не менее важно улучшить пропа-
ганду бережного отношения к природе, вести ее в шко-
лах, техникумах, институтах, среди населения. В послед-
ние годы этому уделяют определенное внимание печать,
радио и телевидение. Думается, это внимание может
и должно быть усилено.
Нуждается в совершенствовании и организация охот-
ничьего хозяйства. Работы здесь еще много. Уже давно
говорится о ликвидации обезлички, о закреплении охот-
ничьих угодий за конкретными организациями и охот-
никами. Обезличку действительно пора сдать в архив.
Также давно известно, что рациональное ведение
охотничьего хозяйства невозможно без точных сведении
П7*
420 о распространении и численности зверей и птиц. Только
хорошо организованное и регулярное проведение учет-
ных работ позволит планировать охотничий промысел
без ущерба для популяций животных.
Очень важно разработать и внедрить в практику
научные основы ведения охотничьего хозяйства. Здесь
многое зависит от науки. Возьмем для примера хотя
бы проблему «хищник — жертва» применительно к фау-
не Амуро-Уссурийского края и проследим взаимозависи-
мость теории и практики.
Воздействие хищников на фауну чрезвычайно слож-
но и многообразно. Не поняв их роли в животном мире,
трудно выработать и правильное отношение к ним.
А грубое и произвольное вмешательство человека в
естественные процессы природы приносит только вред.
Каких-нибудь 60—80 лет назад разрешалось уничто-
жать всех хищников только потому, что они хищники.
Затем из числа преследуемых были исключены звери
с ценным мехом. По мере накопления научных знаний
круг «вредных хищников» неуклонно сужался. Недавно
нам приходилось читать и слышать, что, например, рысь,
волк или морское животное косатка — абсолютно вред-
ные хищники, подлежащие безоговорочному истребле-
нию. А сейчас во многих странах, в том числе в ряде
областей и краев Советского Союза, рысь и волк взяты
под защиту закона. Перестали уничтожать рысь и в
нашем крае. Ученые начали доказывать, что и косаткам
в природе отведена важная роль.
Было время, когда многочисленные плакаты призы-
вали истреблять обитающих у нас ястреба-перепелятни-
ка, ястреба-тетеревятника, болотного луня, ворон и даже
сорок. За их уничтожение выплачивались премии. Те-
перь премий не платят, наоборот, появились плакаты,
призывающие охранять этих птиц.
О чем это говорит? О том, что человек иногда грубо .
вмешивается в природные процессы, не понимая удиви-. /
421
тельного совершенства саморегулирующихся естествен-
ных систем. Они сбалансированы па очень подвижном
и неустойчивом равновесии. Каждое животное здесь
имеет многочисленные связи с другими, и во (действие на
один вид приводит в движение целые биоценозы.
Понятие вредности или полезности того или иного
вида весьма относительно, оно должно определяться для
каждого района или биоценоза конкретно. Степень вред-
ности хищных зверей зависит от их численности, пого-
ловья жертв, наличия других хищников, хозяйственной
деятельности и прочих факторов, проявляющихся в опре-
деленных условиях времени и места. К сожалению, мы
не всегда учитываем это. Факторы эти постоянно меня-
ются, следовательно, столь же изменчивой оказывается
степень вредности хищника.
В Крымском заповеднике, например, истребили волка
(других крупных хищников там давно нет) — хотели
добиться высокой численности благородного оленя. И что
же? Оленей стало так много, что они уничтожили свои
кормовые источники. Начались болезни, появились при-
знаки вырождения, численность оленей резко сократи-
лась. Этого могло бы не случиться, если бы в заповед-
нике постоянно жило несколько волков (много не надо):
они систематически давили бы больных и ослабленных
животных, тем самым оздоровляя поголовье остающихся
и не допуская перенаселения угодий, всегда чреватого
плохими последствиями. Очень небольшое количество
хищников не только полезно, но и необходимо.
На Таймыре после массовых отстрелов волка ухуд-
шилось состояние популяции дикого северного оленя,
ценного и единственного здесь копытного животного.
А причина та же самая: уничтожая волка, человек дол-
жен был взять на себя его санитарные функции, то есть
не допускать распространения заразных болезней, от-
стреливать ослабленных животных.
, В Швеции, например, живет более 200 тысяч лосей,
422 из которых ежегодно отстреливается 60—70 тысяч осо-
бей. Популяции шведских лосей характеризуются высо-
кой производительностью, несмотря на то что крупные
хищники на Скандинавском полуострове очень редки.
И тем не менее волк у нас долго был «в моде», вред-
ность его вообще опровергалась. Это было очередное
заблуждение некоторых зоологов и охотоведов, утратив-
ших чувство меры. Когда волки, с их благословения,
размножились и стали беспощадно уничтожать полез-
ных животных, началась — с 1978 года! — активная кам-
пания борьбы с этим вреднейшим хищником.
Сложные и бесчисленные связи существуют не толь-
ко среди животных — в природе все взаимосвязано.
В том же Крымском заповеднике расплодившиеся олени
стали уничтожать растительность; сведение лесов при-
вело к изменению водного режима рек, это, в свою оче-
редь, сказалось на водных животных и т. д. Поэтому,
решая проблему взаимоотношений между каким-нибудь
хищником и его жертвой, необходимо рассматривать не
только эти два вида, но весь природный комплекс,
составными частями которого они являются.
В уссурийских лесах взаимоотношения между хищ-
никами и их жертвами очень сложны. Это обусловлено
в первую очередь разнообразием хищных зверей; каж-
дый из них по-своему воздействует на поголовье тех
животных, которыми питается. В приморских и при-
амурских лесах популяции изюбра испытывают постоян-
ное и сильное «давление» со стороны тигра и волка;
тигр и бурый медведь ограничивают численность каба-
на; косули страдают от волка и рыси; на кабаргу систе-
матически нападают харза, рысь, росомаха.
В итоге численность копытных у нас намного ниже,
чем позволяют кормовые ресурсы наших лесов и лугов.
Поэтому весьма полезно и даже необходимо снизить
общее «давление» крупных хищников, а в дальнейшем
строго регулировать их численность.
423
Не должно быть, Конечно, и речи о сокращении чис-
ленности амурского тигра или леопарда; редкие звери
не могут считаться вредными. Рысь, росомаха, харза
распространены неравномерно; вопрос о преследовании
этих зверей должен решаться конкретно по районам, но
никак не для всего края в целом.
Серый волк — единственный хищник, преследование
которого на юге Дальнего Востока пока необходимо: он-
наиболее вреден и наименее ценен. Волк наносит урон
поголовью изюбра, косули, северного оленя, страдают
от него и лоси. Он давит и своих конкурентов — лисиц
и енотовидных собак, а это ценные пушные звери.
В деле охраны охотничьей фауны очень многое зави-
сит от четкой и оперативной работы охотуправлений
и различных охотничьих организаций. «Охранять полез-
ных животных нужно не только когда их численность
станет угрожающе низкой, но уже тогда, когда она ста-
новится хотя бы немногим ниже наиболее выгодной
с экономической или какой-либо другой точек зрения, —
говорится в книге «Охрана природы», вышедшей в
1967 году в Москве. — Когда численность животных ста-
новится катастрофически низкой, восстановить ее в выс-
шей степени трудно. Многие страны, в том числе и наша,
прилагают, например, огромные усилия, чтобы восста-
новить численность зубров, однако успех невелик. Из-за
малой численности этих животных возникает реальное
затруднение для их размножения — угроза инбридинга.
Сохранить многочисленный вид проще, чем восстано-
вить его из немногих оставшихся особей, не говоря уже
о риске совсем потерять его, как это случилось с туром,
стеллеровой коровой и многими другими ценными жи-
вотными».
Разумное отношение к природе выражается не только
в ее охране, но и в рациональном использовании. Мы
долго призывали к ограничению охоты на гималайского
медведя, косулю, водоплавающую дичь, и эти призывы
424
теперь осуществлены. Но вместе с тем мы настоятельно
предлагаем интенсифицировать промысел бурого медве-
дя и колонка в Приморье, усилить охоту на соболя,
лося, дикого северного оленя на севере региона. Все
определяется конкретными обстоятельствами в их тес-
ной взаимосвязи.
В деле охраны животного мира большие задачи воз-
ложены на заповедники. Теперь их в Амуро-Уссурийском
крае шесть:
Наименование заповедника Год органи- зации Пло- щадь, тыс. га Местоположение
Сихотэ-Алинский 1935 340,2 Восточные склоны Среднего Сихотэ-Алння
Лазовский 1935 59,6 Юго-восточная часть Сихо- тэ-Алиня
Больше-Хехцирский 1963 49,6 Окрестности г. Хабаровска
Уссурийский 1932 40,4 Западные склоны Южного Сихотэ-Алиня
Комсомольский 1963 32,2 Окрестности г. Комсомоль- ска-на-Амуре
«Кедровая падь» 1916 17,8 Юг Приморья
Итого 539,8
Каждый из этих заповедников по-своему прекрасен,
ни один из них не похож на остальные. Но Сихотэ-Алин-
ский особенно славится своими просторами, «дикостью»
природы и хорошо налаженными научными исследова-
ниями. Здесь изучаются и надежно охраняются тигр,
белогрудый медведь, горал, девственные кедрово-широ-
колиственные леса. В Лазовском заповеднике под охра-
ной и в поле зрения науки — тигр, леопард, пятнистый
олень, горал и, конечно, удивительно красивые уссурий-
ские леса, выходящие к Японскому морю. Больше-Хех-
цирский заповедник очень ценен тем, что здесь удалось
l-t-в
заповедать великолепные горные леса, в том числе и пер 4'25
возданные кедрово-широколиственные, совсем рядом с
Хабаровском, крупным индустриальным городом, «Кед-
ровая падь» — самый «старый» заповедник края, распо-
ложен он в типичных широколиственных лесах Южного
Приморья. В нем — леопарды, пятнистые олени, харзы,
дикие коты и многие другие представители экзотической
фауны далекой Юго-Восточной Азии.
Заповедников в крае вроде бы и не очень мало, но
их общая площадь далеко не достаточна -— всего один
процент территории региона. Ее необходимо и вполне
возможно увеличить в два-три раза. Ведь имел же Си-
хотэ-Алинский заповедник в тридцатых—сороковых го-
дах площадь 1,8 миллиона гектаров — в пять раз боль-
ше, чем сейчас! В два раза большим по площади был
и Лазовский заповедник. Давным-давно назрела необ-
ходимость создать заповедники у озера Ханка, в районе
строительства Байкало-Амурской магистрали.
В наши дни человек завоевывает все новые и новые
пространства, еще недавно считавшиеся безлюдными
и недоступными. Вторжение в девственные ландшафты
часто сопровождается резкими, коренными изменениями
живой природы. Если еще сто лет назад животные гиб-
ли от огнестрельного оружия, то теперь лесозаготови-
тельная и сельскохозяйственная техника, изменяющая
условия их обитания, стала для них не меньшей (если
не большей!) опасностью.
Наш долг — заботиться о диких животных. Поэтому
идеями охраны природы должны проникнуться все — от
рядового рабочего до крупного руководителя, от школь-
ника до пенсионера.
В ближайшей перспективе в Амуро-Уссурийском крае
дальнейшее развитие получат промышленность и сель-
ское хозяйство, резко возрастет и объем лесозаготовок.
Концентрированные и сплошные рубки продвинутся в
глубь кедрово-широколиственных и елово-пихтовых ле-
426 сов. Строящиеся в глубинных районах промышленные
объекты и коммуникации облегчат людям, в том числе
и охотникам, доступ в еще недавно девственные урочи-
ща. Уже сейчас следует наметить программу разумного
использования биологических ресурсов и охраны при-
роды вновь осваиваемых территорий.
Примеров рационального природопользования более
чем достаточно. В социалистических странах, в наших
Прибалтийских республиках, в густонаселенных районах
Украины и Белоруссии ни промышленность, ни оазви-
тое земледелие не мешают охотничьему хозяйству.
В Польше, где леса сохраняются лишь на 80 тысячах
квадратных километров (а это в пять раз меньше пло-
щади лесов Амуро-Уссурийского края), добывают в год
27 тысяч кабанов, 12 тысяч оленей, 45 тысяч косуль —
во много раз больше, чем у нас. В Чехословакии, вся
территория которой меньше одного нашего Приморья,
а охотников 106 тысяч, отстреливают в год около 15 ты-
сяч благородных оленей, 70 тысяч косуль, более пяти
тысяч кабанов, до 800 тысяч зайцев и полумиллиона
фазанов. Поразительно много в этой стране охотничьих
животных! А ведь там поля и луга покрывают 60 про-
центов территории, и лишь 31 процент приходится на
леса. В республиках Прибалтики тоже достигнута отлич-
ная продуктивность охотничьих угодий — более высокая,
чем в прославленных уссурийских лесах.
Эти примеры показывают, что животным остается
достаточно места на земле даже в наш век бурного раз-
вития индустрии, если о них вовремя побеспокоиться
и правильно организовать охотничье хозяйство.
Иногда приходится слышать возражения: в Европе
условия для обитания животных благоприятнее, чем у
нас; там меньше снега, мягче климат и т. д. Да, это так.
Но у нас сто лет назад зверей было в несколько раз
больше, чем теперь, хотя природные условия с тех пор
существенно не изменились. Наоборот, 100—200 лет на-
Я-3-1
42?
зад h тех же европейских странах численность охот-
ничьих животных была пи <коА. Нес дело в том, что хоро-
шая организация охотничьего хозяйства эффективно
проявляется в разных ио природным условиям местах.
В нашем Приморье тоже ведь удавалось увеличивать
плотности населения пятнистого оленя в десятки раз.
Замена коренных ландшафтов антропогенными неиз-
бежна. В ближайшие десятилетия этот процесс будет
нарастать. Перед охотничьим хозяйством стоят очень
серьезные задачи: надо искать новые формы и методы,
соответствующие новым условиям. Упорядочением охо-
ты и прекращением использования вредных ядов в сель-
ском хозяйстве можно быстро увеличить численность
фазана, тетерева, косули. Регулируя поголовье крупных
хищных зверей и решительно улучшая организацию охо-
ты и охрану охотничьих угодий, мы спасем от уничто-
жения кабана, изюбра, черного медведя, барсука и дру-
гих животных даже в условиях вырубки кедрово-широ-
колиственных лесов: эти звери могут успешно жить и в
дубовых лесах, которых в крае много, а будет еще
больше.
Наша борьба за сохранение естественных богатств
направляется законодательными актами Советского пра-
вительства.
Ширятся ряды и возрастает роль Всероссийского об-
щества охраны природы. Только в ХабаровскохМ крае
членами этого общества состоят 300 тысяч человек —
целая армия! Вооруженная современными знаниями, эта
армия может и должна сделать многое.
«Охранять природу — значит охранять Родину»,—
сказал писатель М. М. Пришвин. Сегодня мы можем
поставить вопрос еще более остро: охранять природу —
значит оберегать среду обитания человека, вне которой
он нигде и никак жить не может.
ЛИТЕРАТУРА
Абрамов К. Г. Копытные звери Дальнего Востока. Хабаровск,
1954.
Арсеньев В. К. Соболь в Уссурийском крае. Владивосток, 1928.
Арсеньев В. К. В дебрях Уссурийского края. М., 1949.
Арсеньев В. К. По Уссурийскому краю. Хабаровск, 1969.
Арсеньев В. К. Дереу Узала. Хабаровск, 1969.
Аршавская Э. Брачное поведение животных. — «Наука и жизнь»,
1974, № 11.
Байков Н. А. В горах и лесах Маньчжурии. Пг., 1915.
Байков Н. А. Маньчжурский тигр. Харбин, 1925.
Барлуа Ж. Ископаемые завтрашнего дня. — «Наука и жизнь», 1970,
№ 10.
Брем А. Жизнь животных. Т. 1. Спб., 1900.
Бромлей Г. Ф. Материалы по экологии соболя и харзы. — В кн.:
Материалы по результатам изучения млекопитающих в госу-
дарственных заповедниках. М., 1956.
Бромлей Г. Ф. Состояние популяций дикого пятнистого оленя и го-
рала. Новосибирск, 1957.
Бромлей Г. Ф. Фауна наземных млекопитающих Приморья и При-
амурья. — В кн.: Биологические ресурсы Дальнего Востока.
М., 1959.
Бромлей Г. Ф. Уссурийский кабан. М., 1964.
Бромлей Г. Ф. Медведи юга Дальнего Востока СССР. М., 1965.
Верещагин Н. К. Краниологическая характеристика современных
ископаемых медведей. — «Зоологический журнал», 1973, вып. 6.
Воронов В. Г. Млекопитающие Курильских островов. Л., 1974.
Гептнер В. Г., Насимович А. А. и Банников А. Г. Млекопитающие
Советского Союза. Т. 1. Парнокопытные и непарнокопытные.
М., 1961.
Гептнер В. Г. и др. Млекопитающие Советского Союза. Т. 2
(часть 1). Морские коровы и хищные. М., 1967.
Гептнер В. Г. и Слудский А. А. Млекопитающие Советского Союза.
Т. 2 (часть 2). Хищные (гиены и кошки). М., 1972.
Геодакян В. А. Два пола. Зачем и почему? — «Наука и жизнь», 4')<J
1966, № 3.
Гусев О. К. Экология и учет соболя. М., 1966.
Гусев О. К. По параболической кривой. — «Охота и охотничье хо-
зяйство», 1969, № 11.
Даррелл Дж. Под пологом пьяного леса. Земля шорохов. М.,
1972.
Дежкин В. В. и Мараков С. В. Каланы возвращаются на берег. М.,
1973.
Дорст Ж. До того, как умрет природа. М., 1968.
Дымин В. А. и Юдаков А. Г. Воздействие ^рыси на промысловую
фауну Верхнего Приамурья. — В кн.: Охрана, рациональное
использование и воспроизводство естественных ресурсов При-
амурья. Хабаровск, 1967.
Дулькейт Г. Д. Вопросы экологии и количественного учета соболя.
М., 1957.
Капланов Л. Г. Тигр, изюбр, лось. М., 1948.
Кириллов А. Географическо-статистический словарь Амурской и
Приморской областей. Благовещенск, 1894.
Клевец Н. Полосатое совершенство. — «Наука и жизнь», 1972, № 8.
Кроукрофт П. Артур, Билл и другие (все о мышах). М., 1970.
Кузнецов Б. А. Географическая изменчивость соболей и куниц
СССР. — «Труды Московского зоотехнического института», 1941,
т. 1.
Куренцов А. И. Животный мир Приамурья и Приморья. Хабаровск,
1959.
Куренцов >А. И. Зоогеография Приамурья. М.—Л., 1965.
Куренцова Г. Э. Растительность Приморского края. Владивосток,
1968.
Кэрригер С. Дикое наследство природы. М., 1973.
Маак Р. К. Путешествие по Амуру, совершенное в 1855 г. Спб.,
1859.
Маак Р. К. Путешествие по долине реки Уссури. Т. 2. Спб., 1861.
Миддеидорф А. Ф. Путешествие на север и восток Сибири. Ч. 2.
Спб., 1869.
Моуэт Ф. Не кричи, волки! М., 1968.
Новиков Г. А. Хищные млекопитающие фауны СССР. М., 1956.
Надеев В. Н. и Тимофеев В. В. Соболь. М., 1955.
Огиев С. И. Звери Восточной Европы и Северной Азии. Т. 2. Хищ-
ные млекопитающие. М., 1935.
Охотииа М. В. Дальневосточный крот и его промысел. М., 1966.
Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае. М., 1947.
Пришвин М. М. Дорогие звери. Владивосток, 1971.
Родригес Ф. Африканский рай. М., 1972.
Сингх К. Тнгр Раджастхана. М., 1972.
430 Соловьёв К. fl. Кедроёо-широкоЛйственные леса Дальнего Востока
и хозяйство в них. Хабаровск, 1958.
Стародумов А. М. Проблема лесных пожаров на Дальнем Восто-
ке. — В ки.: Использование и воспроизводство лесных ресур-
сов Дальнего Востока. Ч. 1. Хабаровск, 1972.
Строганов С. У. Звери Сибири. Хищные. М., 1962.
Сысоев В. П. Охота в дальневосточной тайге. Хабаровск, 1960.
Сысоев В. П. По медвежьим следам. Хабаровск, 1966.
Сысоев В. П. Рассказы дальневосточного следопыта. Хабаровск,
1968.
Флинт В. Е. Рысь. — «Охота и охотничье хозяйство», 1967, № 6.
Черкасов А. А. ЗапиЛи охотника Восточной Сибири (1856—1863).
Чита, 1958.
Черняк Б. Л. Дальневосточный край. М., 1931.
Шовен Р. Поведение животных. М., 1972.
Шренк Л. И. Об инородцах Амурского края. Спб., 1883.
Юдаков А. Г. Экология амурского тигра. — В кн.: Первый между-
народный конгресс по млекопитающим. М., 1974.
Юргеисон П. Б. Охотничьи звери и птицы. М., 1968.
Язан Ю. П. Охотничьи звери печорской тайги. Киров, 1972.
Язаи Ю. П. Росомаха. М., 1974.
Янковский М. И, Пятнистые олени, тигры и барсы Уссурийского
края. — «Известия Восточно-Сибирского отдела Русского гео-
графического общества», 1882, т. 13 (0).
ОГЛАВЛЕНИЕ
От автора/5
Глава первая
ПРИРОДА КРАЯ
Глава вторая
ХИЩНЫЕ ЗВЕРИ
Бурый медведь/25
Черный (белогрудый) медведь/55
Волк/78
Рысь192
Лисица [101
Енотовидная собака///3
Росомаха//23
Барсук//27
Выдра//34
Харза//43
Соболъ/149
Колонок//62
Горностай//7/
Ласка [174
Глава третья
ПАРНОКОПЫТНЫЕ
Лось/180
Изюбр [194
Кабаи/209
Косуля [224
Кабарга/237
Северный олень [241
Глава четвертая
ГРЫЗУНЫ
И ЗАЙЦЕОБРАЗНЫЕ
Белка/25/
Маньчжурский заяц/259
Заяц-беляк/263
Летяга [267
Бурундук/270
Пищуха /276
Крысы/280
Глава пятая
НАСЕКОМОЯДНЫЕ
Еж[290
Уссурийский крот/294
Глава шестая
РЕДКИЕ И ИСЧЕЗАЮЩИЕ
ЗВЕРИ
Амурский тигр/303
Барс (леопард)/335
Красный ъолк/343
Дальневосточный лесной кот[346
Солонгой/35/
Пятнистый олень/353
Горал/350
Глава седьмая
ЗВЕРИ-НОВОСЕЛЫ
Ондатра/369
Норка/375
Речной бобр/386
Заяц-русак/395
Енот-полоскун /399
Скунс[401
Глава восьмая
МЫ И НАШИ
«БРАТЬЯ МЕНЬШИЕ»
Литератур а/428
Кучеренко С. П
К 95 Звери у себя до.ма. Хабаровск, Кн. изд., 1979.
432 с.
Кандидат биологических наук С. П. Кучеренко рассказывает в этой
книге о животных Амуро-Уссурийского края. Дается подробная ха-
рактеристика отрядов и семейств, обстоятельно освещается биология
каждого вида. Особое внимание уделяет автор поведению зверей в
естественной обстановке. Отдельная глава посвящена редким и исче-
зающим животным. Рассказывается также об опыте акклиматизации
в Приморье и Приамурье бобров, зайцев-русаков и других животных.
Проникнутая заботой о разумном природопользовании, насыщенная
красочными описаниями природы, книга представит интерес для са-
мых широких кругов читателей. Она окажется полезной также для
зоологов, охотоведов и других специалистов.
20904-44
КМ160(03)-7944-78- 2005000000
ББК20.5
913
Сергей Петрович Кучеренко
ЗВЕРИ У СЕБЯ ДОМА
Редактор В. Ф. Ковтун. Художник А. В. Колесов
Художественный редактор А. Н. Посохов
Технический редактор И. А. Лызова
Корректоры В. М. Сосновская,
И. Н. Григорьева
ИБ № 181
Сдано в набор 27.09.78 г. Подписано к печати 27.06.79 г. ВЛ 03323.
Бумага типографская № 1. Формат 60Х701/16. Гарнитура литератур-
ная. Печать высокая. 21,06 усл. печ. л. 4- 0,78 усл. печ. л. накидки.
19,66 уч.-изд. л. + 0,82 уч.-изд. л. накидки. Тираж 30 000 экз. Заказ
№ 1572. Цена 1 р. 80 к. Хабаровское книжное издательство Государ-
втвениого комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и
книжной торговли, г. Хабаровск, ул. Серышева, 31. Типография № 1
краевого управления издательств, полиграфии и книжной торговли,
г. Хабаровск, ул. Серышева, 31.