Цена 5 pye
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Максим Горький.,Никита Рубцов. А. Серафимович Отступление. А Воров
иАлюстрировлимыи
ЛНтЕРА1П/РПО-ХЧАОЖЕХ1ПВЕМНЫЙ
И САШИРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
под РЕДАКЦИЕЙ
Ц БУХАРИНА
д вороненого.
Оккупация Рурской области.
Сступление французских войск в германскую крепость.
СОДЕРЖАНИЕ:
сквЪ. В вечных боях И. Майсгпй. По разные стороны баррикады
А Гастев. Центр. Институт Труда Д Купив. Свердловия. М. Кольцов
Преступные мементы в Р. К. П. Стихи: Демьяна Бедного. Нив. Аеееш.
И Велера Ням. Тихонова. Рисунки- Де пн, Бор. Ефимове, В Крив* ног а
ИЗДАНИЕ ГАЗ
ПРАВДА
50 фотографий.
II Р О Ж Е К Т О Р.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
131
si »ш выгаи ш
Выпускается на основании постановления СНК на
сумму 100 миллионов рублей золотом, десятью сериями по
10 миллионов рублей каждая, ср .ком на десять лет.
Облигации выпускаются достоинством в 5 и 25 руб-
лей золотом. Каждая 25-рублевая облигация содержит пять
номеров. Облигации займа приносят 6° „ - одовых, которые
исчисляются два раза в год: 1 Июня и 1 Декабря. Тече-
ние процентов по купонам начинается с 1 Декабря 1923 года.
Тиражи выигрышей будут производиться и течение
1923—1927 г. г. два раза в год «в 1923 году I Мая и
1 Сентября, в последующие годы 1 Января и 1 Июля),
а с 1928 года—один раз в год -1 Января Общая сумма
выигрышей в каждый тираж 1 течение, первых пяти^лет
coci являет 800.000 рублей золотом:
Гвыигрыш—ЮоООп рублей
золотом
fl	п	— 50 000		
2		— 25 03	Я	»
5		— 10 000		
ПО	в	— 5 поя	я	я
®о	ft	— iCrOU	0	
(ЦП		—	5110	и	»
LOOO	п	— юо		
'2,ОГг~'		во		
10 и АО	»	—	20	я	я
Начинал е 1928 г., число выигрышей в 20
ется до 5.UO0, вследствие чего общая vyi
в каждый тираж сокращается до 700.000
р. сокраща-
ема выигрышей
_______________	£ _______ _______ I рублей золотом.
Розыгрыш производится публично с уч, представителей
про фес, кооперативных п др. обществ, организаций.
Заем выкупается с 1 Декабря 192>J г, путем тиражей по-
гашен. по 20 мил р. номинал, ежегодно и будет погашаться
путем выплаты намин, стоимости по курсу дня погашения.
Облиг. займа принимаются в залог по всем каз. подр.
и постав, и в обеспечение акцизов и тамож. пошл, и т. д.
Подписка на заем принимается в Губ. и Уездных Фин
отделах, приписных кассах НКФ, конторах, отделениях и
агентствах Государственного Банка, в Промышленном
Банки, в частных кредитных учрежд., в коиперат. организ.
в почтово-телеграфных конторах и у других посредников.
ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПРАВЛЕНИЕ
гомзы
ПРИНИМАЕТ ЗАКАЗЫ
ОТПУСКАЕТ из НАЛИЧИЯ: =
И
1.	Нефтяные двигатели
2.	Торфяные гарнитуры
3.	Докомобиди в 10, 12 и 2-х
цилиндровые в 14 номйй. сид
Железо шинное, обручное
Гвозди проволочные, коино
подковные.
5
Варварская площ., Деловой Двор, 8-й под-
езд, 5-й этаж.
Телефоны: 1*02-82 и 1-68-46
I ЙЯКЗИЯИЗИЗ
III
I
111
ш
Г.
I
III
ш
iii
Г.
й
in
lll=lll=lll=IH=lll=lll=lll=lll=lll=M
II. к n.
„МОСМУКОМОЛ“
m
iii
iii
ххххххххххххххххххж
в
Москва, Гаврикова и*., здание быв. Хлебной
биржи
I. ПОКУПАЕТ:
различными партиями зерно всех родов,
как-то: пшеницу, рожь, просо, гречиху,
ячмень п овес.
Розничная покупка производится то-
варообменными пунктами Мосмукпмола,
а оптовая—в оптово-розничном базаре
(Гавриковапл.,уг. Переведеновского пер.,
здание быв. Хлебной биржи, тел. 1-74-02)
и Коммерческой частью Мосмукомола
(телефоны №№ 88-26, 1-74-06, 1-04-93).
51. ПРОДАЕТ:
непосредственно потребителю по ценам
ниже рыночных наивысшего качества
продукты производства мельниц: муку
крупчатую, сортовую, пшеничную и
ржаную, обойную и отсевную и различ-
ные крупы, а также производит обмен
разного рода зерна на готовые продук-
ты собственного производства.
Ill
ш
Ш
П1
ш
ж
HI
ш
МВ
К сведению крестьянских и рабочих
кооперативных организаций, сельско-
хозяйственных товариществ, обществ
и потребительских организаций.
Егорьгвскз-РапвнсиоЕ of аде=
= mimo-lp™ Йи
Адрес Правления. Москва, Итьчнка, Хрустальный
пер, помещен. № 100. П Оптово-розничный мага-
зин Правления. Москва, Сретенка, № 22
Трест иб'сдиняег нижеследующие фабрики:
а) .Красное Знамя" б. Раменская, б) „Вождь Проле-
тариата" б Хлудовская, в) „Молот и Серп* б Сад-
конская, г) „Красный Воин' б. Хорловс.сая, д) „По-
беда Пролетариата" б Бардыгина, ei „Трудящийся
Рабочий" б, Ваниловская, ж) „&-ое Января" б Ло-
патинская, з) „Вперед' б. Барановская.
Фабрики Треста вырабатывают, главным образом,
товары, потребляемые крестьянскими и рабочими
массами, идущие на домашнюю одежду, белье, про-
стыни, платки, одеяла и т. д.>
Сорта,' производимые фабриками, следующие
1) Полубязь, 2) Адрия, 3) Диагональ, 4) Кретон,
5) Малескин, 6) Рубчик, 7) Сарпинка, 8) Сукно 6vm
Продажа мануфактуры производится за налич-
ные и путем товарообмена на продукты, фураж и
технические материалы. □ Потреби гельско-коопера-
ти- ним организациям и учреждениям дается возмож-
ность приобретения товаров на льготных условиях,
□ Товары, отпускаемые Трестом, лучшего сорта,
хорошей выработки и довоенного качества. Q Цены
по прейс куранту. □ Отпуск товара в розницу и
оптом. Q Предлагается в достоверности изложен-
ниг)-ти. I ься. Председатель Правления.
X
М1П=1П=111=111Н111=111=1П=|||=|||=Ж
хххххххххххххххххх
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
пРожЕитор
№ 1
15 февраля 1923 г
№ 1.
М. Горький
НИКИТА РУБЦОВ.
(Из автобиографических очерков *).
ною овладел нестерпимый зуд
сеять „разумное, доброе,веч-
ное" Человек общительный,
я умел живо рассказывать,
фантазия моя была возбуж-
дена пережитым и прочитан-
ным. Очень немного нужно
было мне для того, чтоб из
обыденного факта создать
интересную историю, в ос-
нове которой капризно из-
вивалась „незримая нить". У меня были знакомства
с рабочими фабрик Крсстовникова и Ллафузова;
особенно .близок был мне старик ткач Никита
Рубцов, человек, работавший почти на всех ткацких
фабриках России, беспокойная, умная душа.
— Пятьдесят и семь лет хожу я ио земле,
Лексей ты мой Максимыч, молодой ты мой шиш,
новый челночок! — говорил он придушенным го-
лосом, улыбаясь больными серыми глазами в тем-
ных очках, самодельно связанных медною про-
Лвтобиохрафические рассказы М. Горького полностью
будут печататься в журнале .Красная Новь" Настоящий очерк
относится к казанскому .периоду жизни А. М
вотокой, от которой у него на переносице и за
ушами являлись зеленые пятна окиси. Ткачи зва-
ли его „немцем" за то, что он брил бороду, оста-
вляя тугие усы и густой клок седых волос под
нижней губой, Среднего роста, широкогрудый,
он был исполнен скорбной веселостью.
— Люблю в цирк ходить, — говорил он, скло-
няя на левое плечо лысый, шишковатый череп. —
Лошадей - скотов — как выучивают, а? Утеши-
тельно. Гляжу на скот с почтением,— думаю: ну,
значит, и людей можно научить пользоваться ра-
зумом. Скота — сахаром подкупают циркачи, ну,
мы, конечно, сахар в лавочке купить способны.
Нам — для души сахар нужно, а это будет — ла-
ска! Значит, парень, лаской надо действовать, а
не поленом, как установлено промежду нас,— вер-
ной
Сам он был неласков с людьми, говорил с
ними полупрезрительно и насмешливо, в спорах
возражал односложными восклицаниями, явно ста-
раясь обидеть совопросника. Я познакомился с
ним в пивной, когда его собирались бить и уже
дважды ударили,— я вступился и увел его.
— Больно ударили вас? — спросил я, идя с
ним во тьме под мелким дождем осени.
Оккупация Рурской области.
Французские войска на улицах Эссена
2
ПРОЖЕКТОР.
Л» 1
Оккупация Рурской области.
Французские броневики
— Ну, так ли бьют? — равнодушно сказал
он.— Постой-ка, почему это ты со мной на „вы“
говоришь?
С этого и началось наше знакомство. В нача-
ле ин высмеивал меня, остроумно и ловко, но ко-
гда я рассказал ему, какую роль в нашей жизни
играет „незримая нить", он задумчиво воскликнул;
— А ты — не глуп, нет! Ишь ты?...— И стал
относиться ко мне отечески ласково, даже име-
нуя меня по имени и отчеству.
— Мысли твои, Лексей ты мой Макснмыч,
шило мое милое,— правильные мысли, только ни-
кто тебе не поверит — невыгодно.
— Вы же верите?
— Я—пес бездомный, короткохвостый, а на-
род состоит из цепных собак, на хвосте каждого
репья много жены, дети, гармошки, калошки. И
каждая собачке обожает свою конуру. Не по-
верят. У нас. у Морозова на фабрике,- было де-
ло! Кто впереди идет, того по лбу бьют, а лоб —
не задница, долго саднится.
Он стал говорить несколько
иначе, когда познакомился со
слесарем Шапошниковым, рабо-
чим Крестовникова, — чахоточ-
ный Яков, гитарист, знаток биб-
лии, поразил его яростным отри-
цанием бега. Расплевывая во все
стороны кровавые шматки из-
гнивших легких, Яков крепко и
страстно доказывал:
— Первое: создан я ворсе не
„по образу и подобию божию",—
я ничего не знаю, ничего не
могу, и притом не добрый че-
ловек, нет, не добрый. Второе
бог не знает как мне трудно,
или знает, да не в силе помочь,
или может помочь, да не хочет.
Третье бог не всезнающий, не
всемогущим, не милостив, а —
проще—нет его Это — выдумано,
все выдумано, вся жизнь вы-
дуг tana, однако, меня н е обманешь.
^„Рубцов изумился до немоты,
потом посерел от злости и стал
дико ругаться, но Яков торже-
ственным языком цитат из биб-
лии обезоружил его, заставил умолкнуть и
задумчиво съежиться.
Говоря, Шапошников становился почти стра-
шен. Лицо у него было смуглое, тонкое, волосы
курчавые и черные, как у цыгана, из-за синева-
тых губ сверкали волчьи зубы. Темные глаза его
неподвижно упирались прямо в лицо против-
ника, и трудно было выдержать этот тяжелый,
сгибающий взгляд — он напоминал мне глаза
больного манией величия.
Идя со мной от Якова, Рубцов говорил уг-
рюмо:
— Против бога предо мною не выступали,
этого я никогда не слыхал. Всякое слышал, а
такого—нет. Конечно, человек этот не жилец
на земле. Ну,—жалко. Раскалился добела.., Инте-
ресно, брат, очень интересно.
Он быстро и дружески сошелся с Яковом
и весь как-то закипел, заволновался, то и дело
отирая пальцами больные глаза.
— Та-ак, — ухмыляясь говорил он, — бога,
значит, в отставку? Хм! Насчет царя у меня,
шпигорь ты мой, свои слова: мне царь не помеха.
Не в царях дело,— в хозяевах. Я с каким хошь
царем помирюсь, хошь с Иваном Г розным: на —
сиди, царствуй, коли любо, только — дайте мне
управу на хозяина — во-от. Дашь,—золотыми
цепями к престолу прикую, молиться буду на
тебя.
Прочитав „Царь-Голод", он сказал:
— Все—обыкновенно, правильно.
Впервые видя литографированную брошюру,
он спрашивал меня:
— К го это тебе написал? Четко пишет. Ты
скажи ему спасибо
Рубцов обладал ненасытной жадностью знать.
С величайшим напряжением внимания он слушал
сокрушительные богохульства Шапошникова, ча-
сами слушал мои рассказы о книгах и радостно
хохотал, закинув голову, выгибая кадык, восхи-
щаясь’
— Ловкая штучка — умишка человечий, ой,
ловкая!
Сам он читал с трудом, — мешали больные
глаза,-но он тоже много знал и нередко удивлял
меня этим:
Оккупация Рурской области.
Французские самокатчики.
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
3
К оккупации Рурской области.
Митинг протеста в Берлине.
— Есть у немцев плотник необыкновенного
ума,—его сам Король на советы приглашает.
Из расспросов моих выяснилось, что речь
идет о Бебеле.
— Как вы это знаете?
— Знаю, — кратко отвечал он, почесывая
мизинцем шишковатый череп свой.
Шапошникова не занимала тяжкая сумятица
жизни, он был весь поглощен уничтожением бога,
осмеянием духовенства, особенно ненавидя
монахов.
Однажды Рубцов миролюбиво спросил его:
— Что ты, Яков, все только против бога
кричишь?
Он завыл еще более озлобленно:
— А что еще мешает мне, ну? Я почти два
десятка лет воровал, в страхе жил перед ним.
Терпел. Спорить—нельзя. Установлено сверху.
Жил связан. Вчитался в библию,—вижу: выдумано.
Выдумано, Никита.
И, размахивая рукой, точно разрывая „не-
зримую нить", он почти плакал:
— Вот—умираю через это раньше время!
Было у меня еще несколько интересных
знакомств; нередко забегал я в пекарню Семенова
к старым товарищам, они принимали меня ра-
достно, слушали охотно. Но—Рубцов жил в Адми-
ралтейской слободе, Шапошников—в Татарской,
далеко за пабаном, верстах в пяти друг от
друга, я очень редко смог видеть их. А ко мне
ходить—невозможно, негде было принять гостей,
к тому же новый пекарь, отставной солдат, вел
знакомство с жандармами—задворки жандармско-
го управления соприкасались с нашим двором,
и солидные „синие мундиры" лазали к нам через
забор—за булками для полковника Гангардта
и хлебом для себя.—И еще—мне было рекомендо-
вано не очень „высовываться в люди", дабы
не привлекать к булочной излишнего внимания...
Узнав, что Яков Шапошников лег в больницу,
я пошел навестить его, но там криворотая,
толстая женщина в очках и белом платочке, из-
под которого свисали красные вареные уши,—
сухо сказала:
— Помер.
И видя, что я не ухожу, а молча торчу пред
нею,—рассердилась, крикнула:
— Ну? Что еще?
Я тоже рассердился и сказал:
— Вы—дура.
— Николай,—гони его!
Николай вытирал тряпкой какие-то медные
прутья, он крякнул и хлестнул меня прутом по
спине. Тогда я взял его в охапку, вынес на улицу
и посадил в лужу воды у крыльца больницы. Он
отнесся к этому спокойно, посидел несколько
минут молча, вытаращив на меня Глаза, а потом
встал, говоря:
— Эх ты, собака!
Я ушел в Державинский сад, Сел там на
скамью у памятника поэту, чувствуя острое
желание сделать что-нибудь злое, безобразное,
чтоб на меня бросилась куча людей и этим
дала мне право бить их. Но, несмотря на празд-
ничный день, в саду было пустынно и вокруг
сада—ни души, только ветер метался, гоняя
сухие листья, шурша отклеившейся афишей на
столбе фонаря.
4
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Прозрачно-синие, холодные сумерки сгущались
над садом. Огромный бронзовый идолище воз-
вышался предо мною, я смотрел на него и думал:
жил на земле одинокий человек Яков, уничтожал
всей силой души бога и умер обыкновенной
смертью, Обыкновенной. В этом было что-то
тяжелое, очень обидное.
А Николай идиот; он должен был драться
со мною или позвать полицию и отправить
меня в участок...
Пошел к Рубцову, он сидел в своей конуре
у стола пред маленькой лампой и чинил пиджак.
— Яков помер
Старик поднял руку с иглой, видимо, желая
перекреститься, но только отмахнулся рукой
и, зацепив за что то нитку, тихо матерно вы-
ругался, '
Потом заворчал:
Оккупации Рурской области.
Вступление французов в Эссен.
— Между прочим, —все помрем, такое у нас
глупое обыкновение,—да, брат’ Он, вот, помер,
а тут медник был один, так его тоже—долой со
счета! В то воскресенье, с жандармами. Меня
с ним Гурка свел. Умный медник! Со студентами
несколько путался Ты слышал, бунтуются сту-
денты,—верно? Ha-ко, зашей пиджак мне, не вижу
я ни черта...
Он передал мне свои лохмотья, иглу с ниткой,
а сам, заложив руки за спину, стал шагать но
комнате, кашляя и ворча’
— То—здесь, то —инде вспыхнет огонек, а чорт
дунет, и—опять скука! Несчастлив этот город.
Уеду отсюда, пока еще пароходы ходят.
Остановился и, почесывая череп, спросил:
— А куда поедешь, везде бывал. Да. Везде
ездил, а только себя из'ездил.
Плюнув, он добавил:
— Ну-и жизнь, сволочь! Жил, жил, а—ничего
не нажил, ни душе, ни телу...
Он замолчал, стоя в углу у двери и как
будто прислушиваясь к чему то, потом решительно
подошел ко мне, присел на край стола
— Я тебе скажу, Лексей ты мой Максимыч,—
зря Яков большое сердце свое на бога истратил!
Ни бог ни царь лучше не будут, коли я их
отрекусь, а надо, чтоб люди сами на себя рас-
сердились, опровергли бы свою подлую жизнь,—
во-от. Эх, стар я, опоздал, скоро совсем слеп
стану — горе, брат. Ушил? Спасибо Пойдем
в трактир чай пить...
По дороге в трактир, спотыкаясь во тьме,
хватая меня за плечи, он бормотал:
— Помяни мое слово: не дотерпят люди, разо-
злятся когда-нибудь и начнут все крушить—
в пыль сокрушат пустяки свои Не дотерпят...
В трактир мы не попали, наткнувшись на осаду
матросами публичного дома,—ворота его за-
щищали алафузовские рабочие.
— Каждый праздник здесь дра-
ка!— одобрительно сказал Рубцов,
снимая очки, и опознав среди за-
щитников дома своих товарищей,
немедленно ввязался в битву, под-
задоривая, науськивая:
— Держись, фабрика’ Дави ля-
гушек! Глуши плотву! И-эх-ма-а! —
Странно и забавно было видеть, с
каким увлечением и ловкостью дей-
ствовал умный старик, пробиваясь
сквозь толпу матросов-речников,
отражая их кулаки, сбивая с ног
толчками плеча. Дрались беззлобно,
весело, ради удальства, от избытка
сил; темная куча тел сбилась у
ворот, прижав к ним фабричных,
потрескивали’ доски, раздавались
задорные крики
— Бей плешивого воеводу!
На крышу дома забрались двое
и складно, бойко пели.
Мы не воры, мы не плуты, не разбо йники—
Судовые мы ребята, рыболовники!
Свистел полицейский, в темноте
блестели медные пуговицы, под
ногами хлюпала грязь, а с крыши
неслось.
Мы
закидываем сети по сухим берегам,
Ле купеческим домам, по амбарам, по клетям...
— Стой, лежачего не бьют...
— Дедушка, держи скулу крепче!
Потом Рубцова, меня и еще человек пять
врагов или друзей повели в участок, и успо-
коенная тьма осенней ночи провожала нас бойкой
песней
Эх. мы поймали сорок щук,
Из которых шубы шьют!
— До чего же хорош народ на Волге —
с восхищением говорил Рубцов, часто сморкаясь
и сплевывая, шептал мне:
— Ты- беги. Выбери минуту и—беги. Зачем
тебе в участок лезть?
Я и какой-то длинный матрос следом за мною
бросились в проулок, перескочили через забор,
другой, и—с этой ночи я больше не встречал
милейшего умницу Никиту Рубцова
№ 1
ПРО Ж Е К Т О Р.
5
Ник. Асеев.
Из „Американских стихов".
J W. W. *).
Индустриальных рабочих мира
Мошный союз
Слабой моей и заржавленной лирой
Славить боюсь!
Слгво и славу —
К алому сплаву;
Слово и медь - -
Вместе греметь!
Молотам — мало там,
Ритм властелин,
Струганым золотом
Звук расстели.
Огненный вал дымит
С плавленых штанг,
Бейте кувалдами
Времени стан.
*) „Ай, добль ю добль ю“—первые буквы названия .Союза Инду-
стриальных рабочих м и р а"—популярнейшей рабочей организа-
ции С. А. Соединенных Штатов
Работа
Ай цоблъ добль ю.
Блеск дсмн. Стоп. Лью.
Дан кран. Свисток.
Манометр—сто.
Тень. Стан. Ремень
Устань греметь.
Шуруй пласты.
Шлак в ком част л.
Рой искр—ракет.
Рычаг—в руке.
Пот кап-кап с плеч,
К воде б припечь!
Жар сжал глаза.
Дрожит гроза.
Фсрмовщик. День
Консервы вздень.
Глуши котлы.
К стене отхлынь.
Стоп. Сталь. Стоп. Лью.
Ай добль добль ю.
А. Серафимович,
конца ночные черно смотрят
(в горницу, и в их неподвиж-
ности зловещая затаенность.
На табурете от жестяной
без стекла лампочки бежит
к потолку, торопливо коле-
блясь, черный траур. По по-
лу, как фантастический ко-
вер с бесчисленными знака-
ми, линиями, зелеными пят-
нами, черными извивами,
разостлана'громадная карта Кавказа.
В распоясанных рубахах, босые, осторожно
лазают по ней на четвереньках Воробьев и Дро-
нин. Человека три из командного состава курят.
Корун, с сжатыми челюстями, на корточках, при-
слонился широкой спиной к стене, тяжелый,
низкий, с насунутым на глаза черепом; смотрит
мимо крохотными светло - колючими глазками,
а на лице—свое. Все потонуло в сизом табачном
дыму.
В черноту окошек, ни на секунду не смолкая,
накатывается полный угрозы шум реки, который
днем забывался.
Осторожно, полушепотом, хотя из этой и из
соседних хат все выселены, перекидываются:
— Ни моста, ни лодки, не вплавь же орудия
переправлять.
— А я говорю, город надо занять и там
отсиживаться.
— Да ты что, родился только, мокренький,
не знаешь, в городе немцы и турки.
— О городе не может быть и речи,—сказал
начальник штаба в чисто вымытой подпоясанной
рубахе, гладко выбритым,—у меня донесение
товарища Скорняка. Там невылазная каша: там и
немцы, и турки, и меньшевики, и эсеры, и кадеты,
и наш ревком. И все митингуют, без конца
обсуждают, толкаются с собрания на собрание...
У немцев судовая артиллерия. Ввести армию ту-
да—значит окончательно ее разложить.
В непотухающем шуме реки явственно от-
печатался выстрел. И сразу ночные оконца своей
тающей неподвижностью и чернотой сказали:
„вот... начинается...".
Все внутренне вслушивались, а внешне, не
выпуская папирос и отчаянно дымя, продолжали
ездить пальцами по изученной до последней
черточки карте.
Но сколько ни езди, было все то же: налево,
не пуская синеет синей краской море; направо
и кверху пестреет множестю враждебных над-
писей станиц и хуторов; книзу, на юге, рыже-зеле-
ной краской загораживают дорогу горы. Как в
6
ПРОЖЕКТОР.
западне. Мучительных усилий стоило пробиться
до этой клокочущей, несущейся пеной реки,
которая извивается по карте черной змеей. Казаки
с остервенением лезут из помеченных всюду на
карте балок, из камышей, из лесов, из степей,
из хуторов, из станиц. И из этих же станиц
и хуторов бесчисленными повозками и арбами,
рыдванами и фургонами выползают старики,
женщины, дети—иногородние и загромождают
армию. Молодежь давно вся под ружьем.
А в армии митинги, собрания, горлодранство.
Яростно дерутся с казаками, с немцами, а потом
рассыпаются по домам отдыхать,—целые части
тают. Глядь, через некоторое время сами явля-
ются—и опять яростно дерутся, особенно около
родных мест.
Командуют ротами, батальонами, даже полками
столяры, бондари, станичные парикмахеры, на
бывших офицеров, даже партийных, смотрят
косо, и каждый мнит себя главнокомандующим.
Тою же монетой платят солдаты—идут п бой,
выполняют приказания, когда находят нужным,
когда это нравится. А чтоб командиры не на-
седали, не прекращаются митинги, собрания и вы-
крикиваются требования, угрозы, ошибки ко-
мандиров.
Петля все уже, все туже.
— Ясное дело, на Тихорецкую пробиваться,
а там на Святой Крест,—визгливым полушоиотом
шипит Дронин.
— Умная голова—Святой Крест Как же гы
до него доберешься?
— А я говорю, к главным силам пробиваться,..
— Да где они? Ты эстафету получил, что ли?
Так скажи нам.
— Я говорю, город занять и отсиживаться не
миновать.
Снова, зловеще покрывая ночной шум реки,
раздался далекий выстрел, немного погодя сдвоило
и потом еще раз. Все повернули головы к не-
подвижно-черным оконцам. За стенкой, где-то
очень близко, не то на чердаке, заорал петух.
Воробьев хватался за предложение; ему сейчас
же доказывали,, что это никуда. Он сердился,
останавливался на другом, но оказывается, и это
никуда.
Они все на четвереньках сидят на карте,
с трудом видят друг друга сквозь густоту табачно-
го дыма, и кажется, вся карта наполнена тысячами
смертен, только у черно извивающейся змейки
живое место. И все, траурно колеблясь, бежит
к потолку копоть. Затаенно смотрят черные
оконца. Опять заорал петух.
Воробьев сердито, начальнически, сказал:
— Довольно, завтра выступаем. Займем город,
будем отсиживаться. Там подойдут наши, вы-
держим... Поэтому, я хочу сказать, надо...
— Это совершенно недопустимо, — перебил
начальник штаба, спокойно стоя и глядя на них
сверху,—вести армию в таком состоянии,—значит
погубить ее: не армия, а митингующий сброд.
Переорганизовать... Материал человеческий пре-
красный. Десятки тысяч беженских повозок
оторвать от армии совершенно, пусть двигаются
самостоятельно, они связывают по рукам и ногам.
Пишите приказ: „Сстаемся здесь на два дня для
реорганизации. Беженский обоз'*...
— Чого ж вы захотели? — разжал челюсти
Корун,—у кажного солдата в обозе мать, отец,
невеста, семейство, та разве ж он бросит их?
Сидеть тут, кажную минуту ждать,— вырежут?
Итить надо. На ходу переформируем. Надо
скорее мимо города, не останавливаясь, вдоль
моря, а там перевалим горы и соединимся с
главными силами,-они далеко не ушли. Я с рас-
светом выступаю с колонной.
— Расстреляем. Никанор, я хочу сказать,
пиши: „Приказ. Для переформирования армия
остается на два дня..."—И, помолчав с секунду
и натопорщив усы, Воробьев, не поворачивая
головы, бросил небрежно через плечо:—Алеша,
сходи, узнай, что там, да посты проверь кстати...
Ну, „на два дня..." Написал?
Безусый, молоденький, но высокий и широко-
плечий ад'ютант, кубанский казак, в тонко пере-
тянутом щеголеватом бешмете, вышел, осто-
рожно ступая босыми ногами.
Шум воды вырос. У дверей, на темной земле,
черный и низкий пулемет. Возле две темные
фигуры с темными штыками. Третья, высокая,
в смутно различимой круглой шапочке с ленточ-
ками, тоже со штыком.
* »
я
Приходько идет присматриваясь. Небо сплошь
загорожено теплыми невидимыми тучами. Даль-
ние собаки лают в разных концах, упорно, без
устали, на разные голоса. Замолчат, послушают:
шумит река, и опять—упорно, надоедливо.
Смутно белеющими пятнами проступают не-
угадываемые хаты. На улице черно наворочено,
присмотришься — повозки; густо несется храп
и заливистое сонное дыхание и из-под повозок,
и с повозок,--везде навалены люди. Высоко
чернеет посреди улицы —тополь, не тополь, при-
смотришься,-оглобля поднята. Мерно и звучно
жуют лошади; вздыхают коровы.
Алексей осторожно шагает чрез людей, освещая
на секунду папиросой. Мирно и тихо, а чего-то
ждешь, далекого выстрела, что ли, и чтоб опять
сдвоило.
— Кто идет?
— Свой.
— Кто идет? Куд-ды тебе?— слабо различимые,
ложатся на руку два штыка.
— Ад'ютант... — и, нагнувшись, шопотом: —
„лафет".
— Верно
— Отзыв?
Солдат, щекотно влезая жесткими усами в ухо,
хрипловато шепчет:
— „Коновязь",—и густо расплывается винный
дух.
Он идет, и опять черно, неразличимые повозки,
звучно жующие лошади, сонное дыханье, ни на
минуту не прерывающийся шум воды, упорный,
надсадистый собачий лай. < )сторожно пере-
ступает через руки, ноги. Кое-где под повозками
незаснувший гозорок —солдаты с женами; а под
плетнями—тайный смех, задавленные взвизги—
с любезными.
„Спохватились-таки, да и то пьяные, канальи.
Все вино, небось, у казаков вылакали. Да это
что ж: пей, да умы не пропивай... Как это казаки
не вырезали нас до сих пор? Дурачье..."
Забелелось... не то узкая хата, не то блеснул
в темноте белизной холст.
„Да и сейчас не поздно: на брата пять шесть
патронов, на орудие наберется-ли, нет-ли по
десятку снарядов, а у них по-горло всего”.
Белое шевельнулось.
— Ты, Анка?
— А ты чего по ночам блукаешь.?
Темная, должно быть, ворочая лошадь жует
наваленное в оглоблях сено... Он стал свертывать
другую папиросу Она, держась за повозку,
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
7
почесала босиком ногу о ногу. Под повозкой
разостланная полость, и слышится здоровенный
храп,—отец спит.
— Долго мы будем тут проклаждаться?
— Скоро,—и пыхнул папиросой
Озаренн, । проступил кусок его носа, коричнево-
табачные концы пальцев, искорки в глазах де-
вушки, крепкая выбегающая из белой рубахи
шея, монисто, потом опять—мгновенная тьма,
уродливые очертания повозок; коровы вздыхают,
жуют лошади, и шумит река. Отчего же не
слыхать выстрела?
„Взять да жениться на ней“...
И сейчас, как это всегда бывало, проступает
тоненькая, как стебелек, шейка незнаемой девуш-
ки, голубые глаза, нежное голубовато-сквозное
платье; гимназию кончила; и даже не жена,
а невеста... девушка, которую он никогда не
видал, но которая где-то есть.
— Я, если казаки до нас приступят, заколюсь.
Л Троцкий.
Вена 1913 год
8
И Р О Ж Е К f О Р.
Кг 1
Красный флот.
В открытом море.
Она полезла за пазуху, вытащила оттуда
тускло поблескивавшее.
— Во —острый. . попробуй.
Ти-ли-ли-ли... Странный ночной удаляющийся
голос, тонко хватающий за душу, только не
детский плач, должно быть, филин.
— Ну, надо уходить, нечего тут валандаться.
И никак не отдерет ног, приросли. И чтобы
отодрать их, думает:
„пак корова почесалась ногой за ухом...“.
Но это не помогает, и ин стоит, затягивается,—
и опять мгновенно из тьмы кусок носа, пальцы,
крепкая девичья шея с ямочкой, монисто, молодая
грудь, обвитая белой с вышивкой рубахой, снова
тьма, шум реки, людское дыханье.
Лицо близко около ее глаз. Иглы, кольну,
разбежались. Он берет за локоть.
— Анка...
От него пахнет табаком, молодым здоровым
телом.
— Анка, пойдем до садов, посидим...
Она уперлась обеими руками ему в грудь,
рванулась так, что он пошатнулся, наступая сза-
ди кому-то на ноги. Белое торопливо мелькнуло
в заскрипевшую поиозку, покатился подмывающий
смешок, и угомонилось, а баба Гарпино подняла
голову с подушки, села в повозке и отчаянно
заскреблась.
— У-у, полунощница... И коли тоби угомон
возьме? Хтось такий?
— Я, бабо.
— А, а, Алешенька Це ты? Не спи знала. Що
таке бу де, солодкий мий? Ой, горя-несчастя выпь-
емо. Чуе мое сердце. Як вьйзжали перше, кошка
дорогу перебигла, така здорова, така брюхата,
а писля того заяц як стрикане, боже ти мий
милосердный Що-ж таке большевики думають?
Геть козаки пиднялись, як оглашении. Жалко
наших, Охрима, тай того, молоденыбй таюй. О
боже-ж м1й мьтий!
Бабо Гарпино все скребет себя.
— Э-э. бабо, що скулить. С того добра не
буде,—и опять пыхнул папиросой, думая о своем:
не то роту взять, не то при штабе остаться. Где
же и когда встретит голубые глаза, тоненькую
шейку?..
Но баба уж не угомонится. Как тень, за нею
долгая жизнь,—трудно. Два сына на турецком
фронте легли, два тут в армии под ружьем. Ста-
рик под повозкой храпит, а эта сорока тыхе-
сенько притулилась, должно, спит, да разве ее
узнаешь? Ой, трудно Жилы все повытянула за
свою долгую жизнь—шестой десяток пошел. И
старик, и сыновья, хребтина трешала от работы.
А на кого работали? На Козаков та на ихних ге-
нералов. У них вся земля, а иногородний как со-
бака. Ой, лишенько. Так и работали, глядя в
землю, як быки, угром, вечером, каждый день
царя в молитвах поминали, родигелев, потом царя,
потом детей, потом всех православных христиан.
А он не царь, а кобель серый, его и спихнули.
Ой, лишенько, ах поджилки затряслись, страшно
стало, как услыхала, что царя спихнули. А по-
том—так и надо, кобель и кобель.
— Блох ноньче сила.
И баба опять зачухалась. Потом глянула „на
склонившую хвост Медведицу, покрестилась:
— Должно, утро скоро
Прилегла, да не спится, вся жизнь стоит, как
тень над человеком, и никуда не уйдешь; стоит
молчит, как нету ее, а сама вся тут. Большевики,
в бога не веруют, Ну-к, что-ж? Стало быть, знают,
свое делают—сразу, как поваляли, все полома-
лось, Офицера, помещики утекли швидко. От
козаки и озверенились... Дай им. господи, здо-
ровья, даром что в бога не верують, Не басур-
мане, свои ж... Кабы пораньше прийшли, живы
были б мои сыночки... У Туретчине сплягь... И
откуда взялись? Кажуть, в Москве народились, а
которые кажуть—у Германии, гсрманьский царь
породил та на Россию наслал. А воны як при-
ихали, в одно горло: землю, землю и землю лю-
дям... щоб над гой землей робили себе, а не на
Козаков... С-сплять вси... добра кошка... дит... ты...
Должно быть, заря скоро,—задремала старая.
* *
*
У каждого свое. Под повозкой, придвинутой к
самому плетню, как будто горлинка воркует. От-
куда бы горлинке ночью ворковать под повозкой
у плетня, ворковать и делать гулюшки и пускать
пузыри маленьким ротиком? Вва-ва и уа-вва-ва...
Но, должно быть, кому-то это сладко, и милый
грудной материнский молодой голос тоже вор-
кует:
— Та що ж ты, мое квиточко, мой цвиточек?
Та покушай ще. Ну, на, на. Та що ж ты не берешь?
От як мы умием, — головой верть, та языком геть
мамкину сиську.
И она смеется таким заразительным счастли-
вым смехом, что кругом посветлело. Не видать,
но, наверное, черные брови и мутные серебряные
серьги в маленьких ушах.
— Не хочешь, що ж ты, мое шишечко? Ой,
який сердитый. Як мамину сиську тискает ру-
ченятками. А ноготки як бумага папиросна... Дай
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
9
поцелую кажный пальчик: раз, тай ще два, тай
три. О-о, яки велики' пузири пускае! Великий
чсловик бу де. А мамка буде старенька та без-
зуба, а сину скаже: ну, стара, садись до стола,
буду тоби кашей тай соломагой годовати. Степан,
Степан, та що ж ты спишь, ты проснись, сын
гуляе...
— Постой... фу-у... пусти... спать хочу...
— Та, Степане, проснись же, сын гуляе. Який
же ты неповоротливый! От я тоби сина кладу.
Таскай его, синку, за нос та за губу, от так, от
так. Батько твий не нагуляв ще бороды соби
ни усив, так ты его за губу, за губу таскай.
А в темноте сначала заспанный, а потом
такой же радостно улыбающийся голос:
— Ну, ложись, ложись, сынку, до мече, нечего
тоби с бабой возНься, будемо мужиковаты. Зараз
на войну пндемо, а там работать с тобой у паре
будемо, землю годувать. Э-э, та що ж ты под
мене море пущаешь?.
А мать смеется неиз’яснимо радостным звеня-
щим смехом.
* * .
*
Приходько идет, осторожно шагая через ноги,
оглобли, хомуты, мешки, временами освещая па-
пиросой. Уже все замолкло. Всюду темно. И даже
под повозкой у плетня тихо. Собаки молчат.
Только река, только река шумит, но и ее шум
присмирел, куда-то отодвинулся, и громадный сон
мерным дыханием покрывает десятки тысяч лю-
дей. Приходько шагает, уже не ждет вздваиваю-
щихся выстрелов;4 слипаются глаза, чуть на-
чинают угадываться неровные края гор.—должно
быть, заря.
„А ведь на самой заре и нападают“.
Он лезет в заскрипевшую повозку и сладко
засыпает.
* *
*
Не успели прочитать приказ о двухдневной
дневке для переформирования, как в штаб при-
бежал солдат и доложил:
— Колонна Коруна ушла.
— Как?... что?— забушевал Воробьев, и далеко
разносился его зычный голос, не покрываемый
и шумом реки, —задержать, остановить артилле-
рийским огнем...
Артиллеристы лихорадочно запрягали лошадей,
но не затем, чтобы обстрелять колонну, а на-
рыс.ях старались догнать и присоединиться к ней.
Заря пылала во все небо. Черные полчища
грачей без конца мелькали по красному небу
с оглушительным криком. Утки неслись, вы-
тянувшись, в степь на кормежку, казачки выгоняли
скотину.
Всюду виднелись надеваемые хомуты вскиды-
вались дуги. Беженцы, обозные, роняя оглобли,
задевая друг друга, неистово ругаясь, лихорадочно
запрягали и, цепляясь осями, гнали лошадей на
мост Части без приказания торопливо разбирали
винтовки и, перемешиваясь, кучами спешили на
мост. Воробьев бесновался, кидался от одного
к другому, грозя револьвером, но мимо него про-
ходили, не обращая внимания.
Красный флот.
На посту.
10
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Начальник штаба, чисто выбритый, свежий,
с умело подавленной .тревогой остановил Воро-
бьева и спокойно:
— Если мы не остановим панику, каждую минуту
могут налететь казаки...
— Это ты все...
— Нет, это ты... Корун правильно...
— Я расстреляю и тебя и Коруна.
— Надо у моста поставить пулеметы...
— Ты ведь не команд...
Послышались за садами далекие выстрелы.
Оба побледнели и побежали к мосту.
— Сюда.
— Гараська, тащи сюда пулеметы...
Дна пулемета глядели с моста на столпившие-
ся на берегу повозки,
Зычный, похожий на рев голос Воробьева,
как-будто предназначенный за тем, покрыл шум,
крики, детский плач, ругань, треск цепляющих-
ся осей.
— Если кто без очереди, снесу...
Только вечером, когда вызвездило, протарах-
тела последняя повозка. Казачки, низко кланяясь,
приговаривали:
— Доброй вам дороги, нехай вам бог поможе.
Будете недалечко — к нам в гости, рады вам.
А когда от моста, подожженного отступаю-
щими, густо повалил дым, из хат, из < адов, из
лозняка вдоль реки злобно и часто посыпались
выстрелы. С колокольни, с ветряков2 зататакали
пулеметы.
II.
Вошли в горы. Шли весь день, шли всю ночь.
Перед зарей, не выпрягая, остановились, заняв
много верст шоссе. Над перевалом, совсем близ-
ко, играли крупные звезды. Неумолчно звенела
в ущельи говорливая вода. Всюду мгла и молча-
ние, как-будто ни юр, ни лесов, ни обрывов.
Только лошади звучно жуют. Не успели завесть
глаза, стали меркнуть звезды; проступили даль-
ние лесистые отроги; в ущельях потянули молоч-
ные туманы. Опять зашевелились и поползли на
десяток верст шоссе.
Из-за далеких хребтов ослепительно брызнуло
выплывающее солнце и длинно погнало по горам
голубые тени. Голова колонны выбралась на пере-
вал. Зыбралась на перевал—и ахнуло у каждо-
го: неизмеримым провалом обрывается хребет, и,
как несбыточный намек, неясно белеет внизу
город. А от города, поражая неожиданностью,
неохватимой синей стеной подымается море, та-
кой невиданно-огромной стеной,что от ее синей
густоты поголубели у всех глаза.
— О, бач, море.
— А чого же воно стпюй стоит?
— Це придется л|’зти через с-пну.
— А чому, як на берегу сто!шь, воно лежи-
ртно, геть до самого краю?
— Хиба же не чул, як Мойсей выводив евре-
ев с египетского рабства, от як мы теперь, море
встало ст1ною, и вони прошли як по суху?
— А нам, мабуть, загородыло, не пускае.
— Та це через Гараську, у его новые чобо-
ты, так щоб не размочило
— Треба попа, он зараз все смаракуе.
— Положи его, волосатого, соби в портки...
Размашистей идут под гору ряды, веселей
мотаются руки, говор и смех разбегаются по
рядам, ниже и ниже петлями спускается колонна,
и никто не думает о черном гигантском утюге,
что зловеще неподвижен, угрюмо дымит, уродуя
голубое лицо бухты — немецкий броненосец. Во-
круг него тоненькими черточками — турецкие ми-
ноносцы, и от них тоже черные дымки.
А из-за гребня вываливаются все новые и
новые ряды весело шагающих солдат, и всех
одинаково поражает густая синяя стена до неба,
и голубеют глаза, и возбужденно мотаются ру-
ки в размашистом спуске по белому петлистому
шоссе.
А там и обозы. Потряхивают лошади с на-
сунутыми на уши хомутами. Грациозно рысцой бе-
гут коровы. С визгом несутся на хворостинках
ребятишки. Уторопленно поспешают взрослые,
поддерживая накатывающиеся повозки. И все
вместе, поминутно виляя направо-налево, весело
торопятся навстречу неведомой судьбе.
Сзади поднялся гребень перевала, закрыл пол-
неба.
♦ *
*
Спустившаяся голова, бесконечной змеей обо-
гнув город между бухтой и цементными заводами,
далеко втянулась в узкую полосу. С одной сто-
роны к самому берегу придвинулись каменные
лысые горы, голые, безлюдные, голодные, сож-
женные солнцем и диким ветром, с другой —
сердце ахнуло, — такой голубоглазой нежностью
пустынно лег морской простор. Ни дымка ни
белеющего паруса. Только сквозные тающие
белизной кружева без конца и меры прозрачно
всплывают и исчезают на влажных камнях. И в
бездонном молчании, слышимая только сердцем,
звучит первозданная песнь.
— Бач, море опять лягло.
— А ты думал, воно так и будет ст1ной стоять?
То с горы воно обманывало. А то як же ж бы
по ному йиздити?
— Эй, Гараська, теперь пропали твои чоботы:
насквозь промокнут як побредешь через море.
А Гараська весело идет под винтовкой боси-
ком.
Дружный смех катится по рядам, и задние,
ничего не слышавшие и не знающие в чем дело,
весело регочут
А мрачный голос:
— Все одно, нам теперича никуды не вы-
вернуться: отседа вода, оттеда горы, а сзади каза-
ки. И рад свернуть, да некуды. При вперед, больше
никаких.
Голова потянулась далеко по узкому берегу,
скрылась за морской извилиной, середина бес-
конечно огибала город, а хвост все еще весело
извивался по шоссе, спускавшемуся белыми пет-
лями хребта
Немецкий капитан, пребывавший на броне-
носце, заметил непредусмотренное движение в
чужом, но под его кайзеровскими пушками го-
роде, а это уже беспорядок: отдал распоряжение,
чтобы неизвестные люди, обоз, солдаты, дети,
женщины, все это торопливо уходившее мимо
города, — чтоб немедленно остановилось, и чтоб
сдали оружие, запасы, фураж, хлеб и ждали
дальнейших распоряжений.
Но пыльная серая змея все так же поспешно
уползала; все так же торопливо иноходью тру-
сили озабоченные коровы; ух ватившись за повоз-
ки, мелькая ножонками, семенили ребятишки;
взрослые молча нахлестывали вытягивающихся
лошадей, и от отрядов шел густой размашистый,
дружный гул, отдававшийся в глубине; клубами
всплывала ослепительно-белая пыль.
И вдруг, разорвав голубое спокойствие, ахну-
ло с броненосца. И пошло ломаться и грохотать
по горам, ущельям, будто валились гигантские
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
11
Красный флот
На воздушную разведку.
обломки.А через секунду отдалось в тридесятом
царстве за недвижимо потерявшейся голубой
далью.
Над уползающей змеей загадочно и мягко
родился белый клубочек, лопнул с тяжелым
треском и, медленно относимый, стал таять.
Гнедой мерин, казавшийся ночью вороным,
неожиданно вскинулся на дыбы и с размаху
грохнулся, ломая оглобли. Человек двадцать бро-
силось к нему, ухватили кто за гриву, кто за
хвост, за ноги, за уши, за чолку, сразу сволокли
с шоссе в канаву, опрокинули туда же и повозку,
и громада обоза, ни на секунду не запнувшись,
во всю ширину шоссе, повозка в повозку, не-
удержимо катилась вперед. Гарпына и Анка с
плачем выхватили что попалось под руку с опро-
кинутой повозки, рассовали по чужим и пошли
пешком, а старик торопливо срезал дрожащими
руками _шлею и стаскивал хомут с мертвой ло-
шади.
Второй раз с броненосца ослепительно блес-
нуло громадным языком, опять грохнуло в горо-
де, покатилось в горах, через секунду глухо ото-
звалось за морской гладью: опять родился в
св< ркающей голубой высоте нежный комочек, в
разных местах со стоном попадали люди, а на по-
возке на руках у молодки с черными бровями и
серьгами в ушах торопливо сосавший грудь ре-
бенок обмяк, отвалились ручонки, и губки, холодея,
раскрылись, выпустив сосок?
Она закричала диким, звериным голосом. К
ней кинулись, она не давалась, злобно вырываясь
и суя в холодеющий ротик грудь, из ко торой бе-
лыми каплями капало молоко Маленькое личико
с полузаведенными глазами погасало, наливаясь
желтизной.
А змея все ползла, все ползла, огибая город.
Высоко на перевале, под самым солнцем, показа-
лись люди, лошади. Они были крохотны, едва
различимы — меньше ноготка. Что-то делали,
отчаянно суетились около лошадей, и потом вдруг
замерли. И тотчас же там ахнуло раз за разом
четыре раза и пошло ломаться и перекатываться
по горам, а внизу, по сторонам шоссе, в разных
местах в воздухе стали торопливо рождаться
белые комочки и лопаться сначала высоко, по-
том все ниже и ниже, все ближе к шоссе, и то
там, то тут стали падать со стоном люди, лоша-
ди, коровы. Людей, не слушая их стонов, быстро
клали на повозки, лошадей и скотину сволакива-
ли в сторону, и змея ползла и ползла, не раз-
мыкаясь— повозка в повозку.
Кайзеровский комендат обиделся Женщин,
детей он мог расстреливать, этого требовал по-
рядок, но другие этого не смели делать без его,
коменданта, разрешения. Длинный хобот орудия
на броненосце поднялся и ахнул огромным язы-
ком. Высоко чад голубой бездной, над горами,
над обозом полетело, торопливо удалялось: кльс-
кльс-кльс... и грохнуло там, у перевала, где были
крохотные, с ноготок, люди, лошади, орудия. Лю-
ди там опять засуетились. Четырехорудийная ба-
тарея очередь за очередью стала посылать ко-
менданту, и уже над „Геббеном" стали рождаться
в голубом воздухе белые комочки. „Гсббен" сердито
замолчал. Из трубы его густо повалили громад-
12
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Красный флот.
Погружение подводной лодки
чь»е черные клуоы. Угрюмо двинулся, медленно
вышел из голубой бухты в густую синеву моря,
повернулся и
...потрясающее взорвало море и небо Мор-
ская синева померкла. Под ногами с нечеловече-
ской силой содрогнулось; мучительно отдалось в
груди; в домах распахнулись окна, двери, и все
на минуту оглохли.
У перевала, непробиваемая солнцем, подыма-
лась нечеловеческая громада, траурно-зеленова-
тая, медленно клубясь. И ь ядовитых парах ее
кучки уцелевших казаков озверело секли плетьми
смертельно рвавшихся карьером в гору лошадей
с двумя оставшимися орудиями, и через минуту
пропали за гребнем. И все стояла зеленовато-траур-
ная громада, медленно, медленно расплываясь.
От нечеловеческого сотрясения расселась
земля, раскрылись могилы: по всем улицам по-
явились мертвецы. Восковые, с черно-провалив-
шнмися ямами вместо глаз, в рваном вонючем
белье, они тащились, ползли, шкандыбали и все
в одном направлении — к шоссе. Одни молча,
сосредоточенно, не спуская глаз, мучительно пере-
двигали ноги, другие размашисто перекидыва-
ли за костылями безногое тело, обгоняя идущих,
третьи бежали, крича непонятными хриплыми,
срывающимися голосами.
И тоненько, как подстреленные птицы, где-то
СТОЯЛО'
— Пи-ить. пи-ить... пи-и-ть.. — тонко, как ра-
неная птица над сухим голодным лугом.
Совсем молоденький, в рваном белье, сквозь
которое желтеет тело, 'равнодушно переставляет
мертвые ноги, глядя и не видя перед 'собой горя-
чечными глазами-
- Пи-и-ть. . Пи-и-ть... t
Сестра, с мальчишеской на голо остриженной
головой работницы, с полинялым крестом на
драном рукаве, босая, бежит за ним.
— Постой, Митя... куда ты... сейчас дам воды,
чаю, постой же... все равно, вас не заберут, ведь
некуда же... пойдемте назад... не звери же они..
— Пи-и-ть... пи-и-ть...
В обывательских домах торопливо закрывают-
ся окна, двери. С чердаков, из-за заборов стре-
ляют в спины. А из лазаретов, из госпиталей,
из частных домов все вылезают, вываливаются
из окон, падают из верхних этажей и неподвиж-
но лежат на мостовой в уродливых позах.
Вот и цементные заводы и шоссе... А по
шоссе уторопленно проходят коровы, лошади,
собаки, люди, повозки, арбы, — уползает змеиный
хвост.
Безногие, безрукие, с раздробленными, грязно
обмотанными челюстями, с накрученными из кро-
вавых тряпок чалмами на головах, с забинтован-
ными животами, спешат, не спуская горячечных
глаз с шоссе, а повозки все уходят, и у людей,
шагающих возле повозок, лица замкнутые, на-
хмуренные, смотрят только перед собой. И стоит,
не падая, умоляющее:
— Братцы... братцы... товарищи...
Несутся отовсюду то хриплые, то срываю-
щиеся голоса, то пронзительно-звонко, слышно
у самых гор:
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
13
— Товарищи, я — не тифозный, я не—тифоз-
ный, я— раненый, товарищи...
— И я — не тифозный... товарищи...
— И я — не тифозный...
— И я...
— И я
Уползают повозки.
Один ухватился за нагруженную до верху скар-
бом и детьми арбу и, держась обеими руками,
прыгает на одной ноге. Седоусый хозяин арбы,
с почернелым, выдубленным солнцем и ветром
лицом, нагибается, хватает его за единственную
ногу и всовывает в арбу на головы отчаянно
завизжавших детей...
— Та, цю. Схаменыся, д1тей передушив,—
кричит баба со сбившимся платком.
У безногого лицо счастливейшего в мире че-
ловека. А вдоль шоссе все идут и идут, споты-
каясь, падая, подымаясь или оставаясь белеть
неподвижно на обочине
— Родные мои, та вс-ix бы забрали, як бы
можно, та куды-ж? Скильки своих раненых, а
йисти нема чого, пропадете вы з нами.., и жалко
вас... — Бабы сморкаются и вытирают упрямо
набегающие слезы.
Громадною роста солдат с нахмуренным ли-
цом и одной ногой, сосредоточенно глядя перед
собой, далеко закидывает вперед костыли, потом
сильное тело, без отдыху широко отмеривая шос-
се, и приговаривает:
— Матть ваша так и так... так вас, раз'эдак...
А обоз уходит и уходит Последние колеса
уже далеко подымают пыль, и слабо доносится
постукивание железных осей. Город, бухта по-
зади. Только пустынное шоссе, а по нем, далеко
растянувшись, медленно двигаются за скры-
вшимся обозом восковые мертвецы. Мало-по-малу
бессильно останавливаются, садятся и ложатся
по обочине. И все одинаково тянут померкшими
глазами в ту сторону, где скрылась последняя
повозка. Тихо садится тронутая закатом пыль.
А высокий безногий солдат все так же пере-
кидывает костылями сильное тело по безлюдному
шоссе и бормочет:
— Матть ваша так... кровь за вас проливали...
так вас и так.
С противоположной стороны в город входят
казаки.
ЧИОГАНН Р. БЕХЕР.
Иоганн Р. Бехер, один" иъ крупнейших поэтов со
временной Германии, родился 22 мая 1891 г. в Мюнхене. Не
происходя по рождению из чисто пролетарской среды, он еще
до революции примкнул к пролетарскому движению. Один из
первых он поднял голос против войны и призывал к револю-
ции. Уже в 1916 г. он был твердо уверен в ее наступлении, о
чем свидетельствуем все его творчество этого периода. Его
книга „Das Neue Gedioht® была запрещена в 1917 г. цензу-
рой из-за революционного содержания и появилась в свет
лишь в 1919 г. После октябрьской революции в России Бе-
хер первый послал ей братский привет стихотворением; „При-
вет немецкого поэта Русской Федеративной Советской Рес-
публике“, напечатанном в сборнике „Товарищи человечества,
поэзия мировой революции", изданном покойным Л. Рубинером
в 1919 г. <ворчество Бехера тесно связано с мировоззрением
экспрессионизма, под знаменем которого объединились почти
все левые поэты, как; Вальтер Газенклевер, Верфель, Эрен-
штейн, Голль, Толлер, Ландауэр, Курт Эйснер — вождь рево-
люционного движения в Мюнхене и др.--Являясь револю-
ционером по содержанию, Бехер янляется и крайним револю-
ционером формы. В этом отношении он вряд ли превзойден
в Германии. — Бехер выпустил в ^свет 12со'орников стихо-
творений.
В. Н.
Марш
Марш, вперед, единым строем мысли
Против тех, что злом вокруг нависли!
Вам созвездья путь укажут стройно.
Мощны Фразы и слова фанферы.
Смертный нетр убийцам и мозг ударом.
Тзм, в снегах глубоких, город новый строют.
О, гудки ликующих заводов!
О, сирены! Рады пароходы,
Часто мчась в потоке скользких наел."
Гроны—в щепки. Бог из бездны люто.
Троны вновь в сердцах людей сольются."
У каналов слышен топот грозных масс.
В бой! Гей, в бой! Лазурь! Гей, бомбы, режь!!
Баррикады. Пли!! Вперед.. гей, мятеж.’—
Барабан. Ноздри - трубы пышут чад.
Цепью! Врозь! Вперед! Без страха к цели....
Все в огне сдаются цитадели.
Человек — творец! Хвала! БессмертьяЗчас!!^
Флаги-руки крутятся, тела великанов
Мускулы-снязки, гей, электрической ткани.
Пальцы-грабли втыкают...
Рощи святейших. Моря овеянный тогой,
Ты отдохнешь, скиталец, в светлых чертогах.
Звери вокруг вас, люди, радостным хором.
Освобожденье. Нас верные спрягали горы.
Узким потоком вьется реки спираль
Пашня кровавая тает. Строится рай.
Толпы святые. Божественный род. Да будет!i
Всех огнеметов взрыв! Смерть людям!
Перевод Вл. Нейштадта.
Иоганн Р. Бехер.
14
ПРОЖЕКТОР.
А Веронский
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЗАМЕТКИ.
В вечных боях.
Эю о книге стихов молодого поэта Ник. Ти-
хонова „Брага", недавно вышедшей из печати. Книга
выгодно отличается от большинства других, вы-
брасываемых на рынок без толку смысла и надобности,
наполненных посредственными перепевами старого,
об Америках, давно открытых,— книг и книжонок с
тайными и явными воздыханиями о прошлой импе-
раторской культуре, с отвлеченным, самодовлеющим
бессодержательным эстетизмом, где явственно про-
свечивают плоское лицо банкрота, духовная опусто-
шенность, импотентность и убожество. „Брага" Н.
Тихонова — ярка, свежа и содержательна. Но главное
в том, что она о молодом поколении, и поэтому
прежде всего к ней привлекается внимание.
Книга о молодняке, возмужавшем в годы рево-
люции, о тех, кто начиная с 1914 года был ото-
рван от полей, фабрик, заводов, перебрасывался в
теплушках в Галицию, под Варшаву, остался в
живых после Сольдау, Барановичей, Перемышля,—
кто заполнял окопы, вокзалы, халупы, жил в бес
приютности, в казарменной сырости, а поздней, с
конницей Буденного,— в красных полках на Дону.
Кубани, под Самарой, Петроградом, Архангельском,
Варшавой отгонял белых наемником Вся молодость—
на коне, в строю, в боях, на броненосцах, у костра,
в дозорах.
Это — не тот молодняк, который вливался, по-
полнял ряды коммунистической партии,- это молод-
няк беспартийный, не захваченный коммунизмом,
самый многочисленный, который бился, мало рас-
суждая о судьбах коммунизма и 111 Интернационала.
В своей „автобиографии" Н. Тихона сообщает о
себе: „Учился, думал—коммерсантом буду, а вышел
гусар. Исколесил всю Прибалтику. Летал с лошади
три раза. Контужен раз вместе с кобылой Кошкой
Участвовал в большой кавалерийской атаке у мызы
Роденнойе После этого гнул спину на разных ра
ботах’ рубил дрова, плотничал, по всеьобучу рабо
тал, играл „комических стариком" в некой труппе,
защищал Петроград ог Юденича. Сто часов дежу-
рил без смены, на сто четвертом свалился. Сидел
в Чека и с комиссарами разными ругался и буду
ругаться, но знаю одно: та Россия единственная,
которая есть — она здесь. А остальных Россий, книж-
ных, зарубежных, карманных—знать не знаю и знать
не хочу. Эту здесь люблю сильно, и стоять за нее
готов . Буржуем никогда не был...“
Автобиография — типичная для сотен тысяч на-
шей молодежи, выросшей в годы революции.
Вот как такая „автобиография" пересказана в
стихах:
Огонь, веревка, пуля и топор,
Как слуги, кланялись и шли за нами,
И в каждой капле спал потоп,
Сквозь малый камень прорастали горы,
И в прусике, раздав хенном ногой,
Шумели чернорукие леса.
Неправда с нами ела и пила.
Колокола гудели по привычке,
Монеты вес утратили и звон,
И дети не пугались мертвецов.
Тогда впервые выучились мы
Словам прекрасным, горьким и жестоким,
В этих единственных суровых строках— прошлое
и настоящее пройденный путь и итог, кровавая шко-
ла, великое и страшное пережитого. Многие сгорели
в пламени дней этих, сгорели духовно, до-тла, не
вынесли Еще недавно один из водителей старой
интеллигенции максималист из максималистов А.
Белый взывал: „Долой великие принципы, да здрав-
ствует обыватель с его жизнью в курятнике!" Из-
вестна судьба А. Блока, не говоря о более второ-
степенных Поколение Тихоновых не сгорело, оно
окрепло в тяготах нашего времени. Больше, оно вы-
училось впервые „словам прекрасным, горьким и
жестоким" „Так тяжкий млат, дробя стекло, кует
булат". Другой материал пошел на Тихоновых, тот,
из которог  куется булат
Три четверти стихов Н Тихонова — о порохе,
сечах, о свинце, ветрах, степях, о шашках, огне,
перекрестках, о конях, ночлегах на перепутьях об
одном ведомом законе: „ковыли топчи", о душе
человеческой, получившей закал стали. В них—тем-
ные ночи половецкие, гик, бесшабашность, без-
домность, кровь. Млть .сестра, любящая девушка, уют
родного гнезда, родимый суглинок, поля и пере-
лески стали давно уже беспредельно далекими и
чужими; о них вспоминается, но они уже не тянуг
к себе; впрочем, вернее, тянут, но вжиться в них че-
ловек уже не способен; отравлена душа годами бо-
евой жизни; у нее свои законы, свои прелести, ра-
дости и горести Война стала бытом, привычкой,
жизнью, и человек всосался, втянулся в этот быт и
не способен перейти на мирное, обыденное.
Не для деревенских частоколов,
Тихо пламенных монастырей
Стал, как ты. я по иному молод,
Крови жарче и копия острей.
Старая Русь икон, лампадок, праздников, церквей
на пригорках—выгорела, вырвана с корнем:
Нет, иконы этих губ не знали,
Не молитвам ночи я дарил..
Или:
Плакать о чем — не наша забота.
Кто-нибудь в ранний иль поядний час
Перед расколотым став киотом,
Выплачет душу свою о нас...
Жестоким стало сердце, как у коршуна. „Серд
це забили кистенем и обухом, значит, без 'сердца
будем жить". Жбаны крови, гибель тысяч людей
стало нормальным, каждодневным. Даже в песнях —
кровь: „нынче песня вспотела кровью и потом, не-
стерпимым, как плахи помост."
Дабы вынес человек страду битв, бесприютных
ночлегов, злую даль переходов и переездов в по-
ходах и свисте пуль, он должен пережить свое-
образное опрощение, вытравить из души все ненужное,
потерять свою сложность, сжаться, сбиться во что-то
простое и каленое, сделаться отважным и на-
учиться презрению к смерти Утонченность и услож-
ненность, интеллигентская „многогранность" и реф-
лексия, психологическая, эстетическая и религиозная
эквилибристика — это не для этой жизни- не для
этой эпохи крушений, войн, революций Тут нужна
простота жестоковыйнпсти, отвага и дерзость на
каждый день на каждый час.
Жизнь учила веслом и винтовкой,
Крепким етром по плечам моим’,
Узловатой хлестала веревкой,
Чтобы стал я спокойным и ловким.
Как железные гвозди простым
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
15
Об этом быте, где люди стали просты, как гвоз-
ди, где подвиг—не подвиг, а повседневное дело,
где в ночах половецких всюду враг, — слагает свои
баллады и песни поэт. О тех, кто везет синие па-
кеты в Кремль, где люди никогда не спят, и измор-
диванный, искалеченный в дороге, опаздывает на
полчаса; о тех, кто гибнет в пучинах морских про-
сто и без лишних ненужных слов; об отпускном сол-
дате, который встал и пошел д^мой после смерти в
бою; о тех, кто возвращается, хрипит от злобы и
крови, и сесгры узнают их только по согнутым
пальцам и дрогнувшей брови; о тех, кто, оросив
кровями Перекоп, первый раз за 4 года легли от-
дохнуть под деревья, под камни, в траву; кто лил на
головы Шкуро .черную кремлевскую смолу"; о . ве-
селом" часовом у моста, поющем про свою „злую
молодость",- об этих простых, ловких и отважных,
незаметных, об этой безымянной красной Руси —
песни и баллады Н. Тихонова.
Гвизди б делать на атих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.
И удаль, и хмель, и темная брага, острожноеть
и неприкаянность, бездомность и героизм, жбаны
крови и реки смолы — во имя чего все это? И толь-
ко ли это? Или здесь есть что-нибудь оправдываю
щее, осмысленное, целевое, ценное, нужное? Может
быть, годы революции, войн только разнуздали ин-
стинкты, сделали из молодежи нашей, годами про-
жившей во взводах,— зверей, висельников, охальни-
ков, бессмысленных разрушителей во имя разруше-
ния, поножовщиков, осквернителей и погубителей
родины, ту деклассированную тупую военную чернь,
о чем шумели и шумят Черновы, Бурцевы, Мартсаы?
Нет, все ложь это. Многое неясно для Тихоно-
вых в совершающемся; многое не понимают и не
принимают они из того, что зовется русской рево-
люцией, коммунизмом, Ill Интернационалом,—но одно
основное у пих и в них твердо и непоколебимо.—
Пожары шумели, земля поила их кровью, и острож-
ность и неприкаянность были,—
И вот под небом, дрогнувшим гогдь,
Открылось в диком и простом убранстве.
Что в каждом взоре пенится звезда
И с каждым шагом ширится пространство
В каждом взоре, во взорах миллионов людей,
носивших обычно ярмо труда, рабства и тьмы Это
за них, за их д^лю топтали ковыли всадники вме-
сто креста кладущие на могилы „когти звезд пяти-
конечных". Они, „ушкуйники" эти, возили синие
пакеты, потому что „не должны мы. не можем, не
смеем ханских послоь целовать сапоги". В их борь-
бе, в их гибели, в пролитой ими крови был смысл
возвышенный, как у тех, кто брал Перекоп. Они не
отступали:
За нгмч ведь дети бе« глаз, без ног,
Дети большой беды,—
За нами города на обломках дирог,
Где ни хлеба ни воды.
„Мы земному верны мятежу", мятежу, утверди-
вшему новую Русь Советов, беспомещичью, бес-
поповскую, беззаконную, ленинскую Русь, о которой в
слезах и надежде мечтает далекий индусский маль-
чик Сами, Русь бунтов против богатых Сагибов.
Повторяем, многое неясно, не так у Тихоновых,
но русская революция открыла им глазное. Поэтому
не страшны ни их бродяжий дух, ни жестокость,
ни „ушкуйничество",ибо .поножовщики" эти знают,что
„черным сломанным ножом разрезаны бессмертные
страницы* С такими иногда бывает много хло-
пот, но они—твердый и крепкий оплот, железная
прочная ограда для Красной республики
Лозаннская конференция.
Г. Чичерин и В Воровский у отеля в Лозанне.
16
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Есть горечь в стихах Н. Тихонова, но горечь
миндаля, сухая, терпкая, горечь крепкой энергичной
складки вокруг молодых губ Она—от этой бес-
покойной жизни в пропаде, в оглашенности, в зареве
пожаров среди ночей половецких. Но она—-активная;
в ней, может быть, много еще от романтизма моло
дого, от избытка сил, от далей, зовущих в моло-
дость, и уж совсем не так страшно выглядят уш
куйничество и острожность 1 ихоновых: выпрямится,
утрясется, образуется, а слова прекрасные, горькие
и жестокие удержатся в памяти прочно.
Может быть, еще оттого эта горечь, что не все
эти прекрасные и горькие слова, не все страницы
ведомы и понятны Тихоновым, не на все найдены
ответы, и еще очень много смутною, мутного, не-
решенного, неразрешенного.
Пуля дум дум. стрелы, динамит
Ловили душу мою в боях—
И смея ласт она, а сегодня дрожш
Болью о кораблях.
Боль о кораблях—боль понятная Если в боях,
в седле достаточно иногда бывает общих мыслей и
прекрасных, бессмертных страницах—в бою некогда
рассужда гь,—то вообще в жизни, особенно, когда
в боях длительный перерыв, этого мало. Тут нуж-
ны точное и ясное сознание и знание, куда идет
корабль, к каким берегам он должен пристать, тем
более дол ч ен это знать матрос или гребец, держащий
t руках весло Такого знания, таких ответов у Ти-
хонова нет, и отсутствие их чувствуется во всей его
книге стихов. Для Тихонова, как и для большинства
серапионов, до сих пор не решен вопрос: в каких
отношениях находится новая Россия, Россия Октя-
бря, к гем, кого Тихонов называет „коммунниками**, к
тем, кто тоже просты и крепки, как гвозди, скре-
пляют ли эти гвозди остов нового корабля, или явля-
ются для него чем-то ненужным, лишним, слу-
чайным
Стих Ник. Тихонова соответствует основным мо-
тивам его творчества: он — сух, сжат, короток, об-
рывист, порой до хрипоты, крепок, тверд В нем нет
сантиментальности, расслабленности, игры словами,
самодовольной и жеманной. Поэт умеет сводить к
концу стихотворение, дать законченность стиху, ска-
зать в двух последних строках нужное сильно и
неожиданно, подытожить
Они сюжетны. Тихонов, по преимуществу, пи-
шет баллады,— даже тогда, когда с первого взгля
да кажется, что имеешь дело с обычным лирическим
стихом. Он—повествователен в своих стихах, и это
хорошо, так как, откровенно говоря, порядком при-
елась чистая лирика нашего времени: от нее остает-
ся потом только смутная пустота
Тихонов еще молод, и многое у него еще не пере-
бродило. Есть неустойчивость, есть разнобой, есть
ошибки. Едва ли, например, уместно опоэтизирование
Махно, да еще в тот момент, когда он уходил от
„коммунников" к „королевнам'*, к „синеусым мол-
давским банам“, т.-е., попросту говоря, к румын-
ским помещикам. Тут, несомненно, нечто анархист-
ское и неспособность „прочертить ответ" повреди-
ли и запутали автора.
Другая часть стихов туго усваивается, особенно
рядовым читателем Сказываются ли здесь чрезмерно
серапионовская манера и склонность к остранению
сюжета, или здесь—неотчетливость, неотшлифоиан
ность поэтического дара,—не знаем, но следует по-
желать, чтобы было больше простоты, меньше не-
домолвок. Намек, которым так прекрасно пользо-
вался Блок.—прием, которым нужно пользоваться с
большой осторожностью. Да и время теперь другое,
другой читатель,—массовый, рабфаковский, идущий
из низов. Он—будет судьей для поэтов и писате-
лей.
Облик возмужа«шего в боях и в труде вырос-
шего молодняка, который встает в стихах Ник. Ти-
хонова, не случаен в нашей литературе последнего
времени. Мы видим его у А. Н. Толстого в романе
„Аэлита** в Гусеве; у Вс. Иванова он—в лице комис-
сара Васьки Запуса. В таких же чертах намечено мо
лодое поколение в понести А. Малышкина „Вокза-
лы**, находящейся в печати. Конечно, и у Запуса. и
у Гусева, и у Тихонова—свое, отличное у каждого,
но есть основное: сложились, выросли они на коне,
в поле, „буржуями не были", пилили, кололи, ак-
терствовали, защищали Ночую Русь от Юденичей,
разучились жить в мирной обстановке, готовы вновь
и вновь защищать революционную Россию; есть не-
кая бесшабашность, озорство, легкость в мыслях
относительно „ответов** на существенные и жгучие
вопросы современности, а в общем много бодрости,
веселости, колкости. Бывалые люди, тертые калачи.
t> расхлябанной, „толстозадой" обломовской Руси
появилась новая порода людей простых и крепких,
как гвозди. К жизни их вызвала революция и „же-
лезная когорта** людей-„коммунников*‘. Для старой
Обломовки они — осиновый кол, для новой Руси —
верные защитники. Кг о хочет заглянуть в их душу,—
многое найдег в стихах Н. Тихонова.
Только вот насчет „ответов" подумать посерьез-
ней надо
Николай Тихонов.
СТИХОТВОРЕНИЕ
Древние кости калеча,
Клокотали кровь и смола,
И с упорством почти человечьим
Нас судьба, спотыкаясь, вела.
А над битвой, над пахотой ратной,
В заклинаньях угля и свинца,
С нами шел закон неохватный,
Охвативший нас до конца.
И без компаса и без плана
На неведомый берег — свет,
Перешли мы по дну океана
Расступившейся хляби но след.
И тогда на земле на отвесе
Научил меня старый народ —
Безымянному счастью песен
И пытливой потехе работ.
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
17
♦ Красная армия.
Перед началом пробега
Звездный лыжный пробег.
1-го февраля состоялся звездный лыжный
пробег частей гарнизона Московского военного
округа из различных пунктов Московской губ.
по направлению к гор. Москве
В Москву к финишу первой прибыла школа
комсостава им. тов. Ленина. Курсанты этой школы
вышли со старта 1-го Февраля, в 8 ч. утра, из
гор. Ленинска, находящегося в 120 верстах от Мо-
сквы, в полном военном снаряжении, с винтовками
и с полной красноармейской выкладкой в 32
фунта. Расстояние до гор. Дмитровска (около
60 верст) школа прошла в течение б часов, всего
же 1-го февраля она покрыла 78 верст. При про-
хождении через все пункты своего маршрута
школа встречала большое внимание со стороны
представителей местных властей и населения.
На пути в Москву.
18
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Ф Нансен
К приезду в Россию
И. Майский
ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ БАРРИКАДЫ.
Когда пытаешься осознать то, что совершается
сейчас в мире, когда сопоставляешь то, что де*
лается в наши дни здесь, в России, и там, в Евро-
пе, невольно кажется, что история обладает чув-
ством глубокой и едкой иронии.
В „добрые старые времена” широкие круги рус-
ской интеллигенции и буржуазии были больны бо-
лезнью самоуничижения. Они смотрели на Запад и
были уверены, что на Западе все хорошо, они смо-
трели на Россию и не сомневались, что все здесь пло-
хо. Европа им рисовалась в сияющем ореоле богат-
ства, свободы и культурности; наоборот, Россия
представлялась им беспросветным царством мрака,
нищеты, бесправия и дикости. В русской литерату-
ре той эпохи даже сложился особый род писателей,
которые сделали своей профессией радужное изобра
жение западной действительности. Группировались
эти писатели, главным образом, около либеральных
„Русских Ведомостей” и около либеральных и ради-
кальных ежемесячников в роде „Вестника Европы"
и „Русского Богатства”. Подобно суздальским бого-
мазам, они не жалели розовой краски, характеризуя
жизнь и деяния людей Запада, Они не просто пи-
сали, а проповедывали и, кивая на „культурную
Европу", как бы говорили:
— Вот как чудесны порядки в настоящих про-
свещенных государствах! Вот с кого нам надо брать
пример, вот у кого учиться уму-разуму!
И широкая читательская масса на это указание
со вздохом отвечала:
— Где уж нам! Может быть, наши внуки или
правнуки сподобятся, а нам то с суконным рылом
да в калашный ряд!
Я отнюдь не думаю смеяться над писателями и
читателями „доброго старого времени” Ибо в их тогда-
шнем отношении к Европе было много совершен-
но правильного и здорового Действительно, бур-
жуазная Рмссия почти во всех отношениях сильно
уступала буржуазной Европе В буржуазной России
все было гораздо хуже и ниже, чем в буржуазной
Европе. Все было второсортное и третьесортное, и
русскому „патриоту", под пьяную руку пришедшему
в раж, решительно нечем было похвастаться, как
только тульским самоваром и вяземским пряником.
Но козыри эти были слабые и больше годились для
юмористического журнала, чем для серьезного по-
литического употребления
А там, на Западе, строились демократические
конституции, шумели парламенты, боролись рабочие
организации, горели огромные электрические солнца,
носились аэропланы, бороздили воды океанов суда-
исполины, повсюду кипела жизнь, сверкали страсти,
и человечеству, казалось, прокладывалась широкая
и ясная дорога к будущему.
Европа была вождем, а Россия- - медленно ко
выляющей за ним старушкой. Многие думали, что
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
19
ом в с ГЛушинском Минусинского уезда, Енисейской губ , в котором жил т. Ленин в ссылке
всей русской промышленности
в истекшем году не превышала
5*/л довоенной, и даже при
этих условиях наблюдались
большие затруднения при сбыте
продуктов Наш транспорт ис-
калечен огромным количеством
больных вагонов и паровозов,
страдает от отсутствия железно
дорожных материалов и рабо-
тает с огромным убытком Наши
финансы все еще не вышли на
твердую дорогу нормального
развития. Настоящего бюджета
МЬ| пока не имеем, и бумажный
РУбль продолжает системати-
чески падать. В связи с эконо-
мической разрухой находится и
Многое другое Наши школы за-
крываются за слабостью средств,
наши больницы влачат жалкое
такое соотношение останется надолго Были и такие,
которые по этому поводу цитировали известное из-
речение: „так было—так будет44. Пророки ошиблись.
Случилось совсем иначе.
* * *
Когда в настоящее время окидываешь взором то,
что совершается в Европе, испытываешь такое ощу-
щение. будто бы весь мир опрокинулся на голову.
Западная граница ^оссии н наши дни является ру-
бежом, отделяющим друг от друга два совершенно
противоположных мира. Разница между этими двумя
мирами огромная, она еще больше, чем та, которая
характеризовала Европу и Россию „доброго старого
времени". Но только соотношения между ними со-
вершенно изменились: широкие и ясные пути к бу-
дущему ныне прокладываются не к западу, а к во-
стоку от порубежной линии. И новая жизнь, свер-
кающая бесчисленными огнями еще неизведанных
возможностей, творится сейчас в России, г. не в
Англии или Франции.
Я отнюдь не принадлежу к числу тех оптимистов,
которые полагают, что ближайшее будущее России
усыпанс розами. Ничуть Я очень хорошо понимаю,
что наше нынешнее положение
адски трудно и ч го наступающие
годы будут годами тягчайшей
борьбы нашей за жизнь. Опас-
ности. стоящие на нашем пути,
грозны и многообразны.
Прежде всего, внутренние
опасности Наше эконономичес-
кое положение далеко от идеала.
Посевная площадь в России со-
кратилась на 30% против доьоен-
ной. и урожай 19^2 года со-
ставил лишь около % урожая
мирного времени. Наша промыш-
ленность работает на крайне
суженном базисе, и ее произ-
водительность далеки отстает от
производительности довоенной
эпохи. Так, в 1922 году по срав-
нению с нормой 1913 года было
добыто угля—34 % нефти—49 ,
соли—36’/0, чугуна—4%, ру-
ды— 2.2%; изготовленной хлоп-
чато бумажной пряжи — 17'’/,,, бу-
маги— 17%. спичек— 20%, рези-
ны—36%, кожи—38%, и т д.
В среднем производительность
существование за отсутствием
медикаментов, наши научные учреждения за недоста-
точностью кредитов сжимают до минимума размах
своей деятельности, наши кулптурные начинания
все из за той же скудости материальных ресурсов
блекнут и гаснут на пол-пути.
К внутренним затруднениям прибавляются внеш-
ние. Советская Россия до сих пор не признана ог-
ромным большинством буржуазных стран, и в по-
следние месяцы отношения между ней и капиталисти-
ческим миром не только не улучшились по сравне-
нию с недавним прошлым, а, наоборот, заметно охла-
дились На ряду с этим все грознее подымает го-
лову призрак новой европейской войны, повых ослож-
нений в пограничных с Россией областях, могу-
щих вовлечь и ее в кровавый водоворот европей-
ского хаоса.
Повторяю, трудности нашего положения огромны,
и они еще не скоро исчезнут. Мы еще долго и му-
чительно будем работать над под’емом нашего сель-
ского хозяйства, над укреплением промышленности,
над улучшением транспорта, над оздоровлением фи-
нансов, над развитием дела народного здравия и
образования. Мы будем падать и подниматься, делать
ошибки и их исправлять, больно ушибаться и
Лозаннская конференция
Делегаты
20
ПРОЖЕКТОР.
№ 1J
оправляться от полученных ударов. Моментами мы
будем судорожно сжимать зубы от боли и ощущать
на лбу капли холодного пота. Перед нами крестный
путь, полный всевозможных мучений...
И, однако, в нас нет ни малейших сомнений и
коиебапий. Мы ясно чувствуем, что кривая развития
идет вверх. Россия наших дней невольно поражает
своими спокойствием, твердостью и уверенностью в
будущем Нет ни тревоги, ни нервности, ни истери
ческих выкриков и жестов. В стране господствует
полный порядок, и страной управляет твердая рука,
умело проводящая государственный корабль среди
мелей и рифов взволнованной исторической стихии
Чем это об'ясняется?
Это об'ясняется тем, что в России уже решена
основная проблема нашего времени, как кошмар, тя-
готеющая еще над Западной Европой, проблема
перехода от капитализма к социализму.
Эта проблема решена, и на развалинах старого ми
ра мы строим сейчас новую экономику и повое го
сударство, отвечающие тенденциям нашей историче
ской эпохи.
*
* +
Совсем иную картину представляет собой Евро-
па. Когда я сейчас читаю и слышу о том, что тво-
рится к западу от нашей границы, я невольно вспо-
минаю одно большое политическое собрание в Лондоне
в самом начале империалистской войны, на кото-
ром выступал Ллойд - Джордж. Британский премьер,
бывший тогда еще министром амуниции, доказывал
аудитории, состоявшей по-преимуществу' из рабочих,
правомерность войны с точки зрения интересов че-
ловечества. Я не помню сейчас точного текста его
речи, но общий смысл ее могу передать безошибочно.
Он сводился к следующему
— Мы выступили на борьбу,— говорил Ллойд-
Джордж —во имя демократии против германского
милитаризма. У нас нет никаких завоевательных
целей, мы хотим только сокрушить зловредную мощь
прусской военщины и установить в Европе царство
мира и справедливости. Когда грат будет побежден, мы
построим новую Европу Эта Европа быстро залечит
раны, нанесенные человечеству войной, и откроет
пред ним пути быстрого и всестороннего прогресса.
Война кончилась, германский милитаризм давно
уже сокрушен, со времени окончания великой борьбы
прошло пять лет. Пора бы уже осуществиться или,
по крайней мере, начать осуществляться светлым
предсказаниям бывшего премьера. А что мы видим
в действительности?
Европа сейчас дальше от обещанного ей счастья,
чем когда бы то ни было. Ее народное хозяйство
все время находится в состоянии тяжелого кризиса,
лишь изредка прерываемого моментами временного
оживления. Лучший пример тому—Англия. Ее уголь-
ная промышленность в 1922 году дала лишь 85%,
а ее железная промышленность—лишь 48% довоен-
ной добычи. Ее внешняя торговля сократилась по
сравнению с 1913 годом на 30%, а количество без-
работных в стране возросло на 100%. Но Англия
не одна. Значительную экономическую депрессию
переживает Франция, стоящая сейчас на пороге фи-
нансовой катастрофы. Жалкое существование влачит
Италия. Чехо-Словакия не знает куда сбывать про
дуктов своей промышленности, она имеет 500 000
безработных при общем количестве населения в четыр-
надцать миллионов. Австрия находится в стадии
экономического гниения, а Германия быстро катится
по пути, в конце которого уже находится Австрия.
На фоне глубокого хозяйственного разложения
пышно расцветает опасное политическое безумие
Это безумие ярче всего проявилось в тех договорах,
которые победителями были навязаны побежденным
в пору ликвидирования империалистской войны.
Берсальский договор, убивший Германию, Сен-Жер-
менский договор, похоронивший Австрию, Севрский
договор, сковавший Турцию, и Трианонский договор,
придушивший Венгрию, останутся навсегда памятни-
ками политического безумия западной буржуазии, с
несомненностью свидетельствующими о том, что она
вступила в эпоху исторического умирания. Здоровая,
жизнеспособная буржуазия таких договоров не мо
г ла бы создать: она просто поняла бы всю их опас-
ность, всю их невыгодность с точки зрения ее соб-
ственных правильно понятых интересов.
Но роковые договоры были „заключены1" и на
долгие годы вперед закрепили господство безумия
в политической атмосфере Европы. Мир всего мира
нс только не был восстановлен, но, наоборот, пре-
вратился в какую-то бесплотную химеру из „1001 но-
чи". Лига Наций, на которую во время войны воз-
лагали так много надежд буржуазные пацифисты, пре-
вратилась в фиговый листок, прикрывающий собой
наготу империалистских разбойников. Вооружения не
только нс сократились, но значительно увеличились
Что думает по этому поводу гражданин Ллойд-
Джорж? I де его обещания? Ведь германский импе-
риализм давно сокрушен—противкого-жс направлены
все эти исполинские вооружения:
Один безумный шаг неизбежно рождает другой.
11оэтому "ерсальский договор должен был закончить-
ся и действительно закончился оккупацией Рурской
области и прямым вторжением французов в пределы
I ермании. Этот новый акт империалистского на-
силия окончательно нарушил то более, чем шаткое
равновесие, которое держалось в Европе в течение
последних четырех лет. Со всех сторон начали по-
дыматься языки пламени. Не только на западе Гер-
мании, но и в Польше, и в Литве, и в Венгрии, и
в Румынии, и в Юго Слаьии, и в Италии, и на греко-
турецких рубежах вновь запахло порохом Страшное
напряжениеохватило Европу Никто не уверен в завтра-
шнем дне. Черные тучи повисли над Западом, грозя
каждый миг разразиться молнией и громом. Все живее
стремится бежать от того царства безумия и раз-
ложения, в которое превратилась Европа.
Чем объясняется лихорадочнее состояние Европы?
Оно об'ясняется тем. что Европа, буржуазная
Европа еще не решила основной проблемы нашего
времени- проблемы перехода от капитализма к социа
лизму. Она чувствует, что решение это неизбежно
Она смутно сознает, что стихийный п>1ток событий
увлекает ее на грани революции, и она в панике
мечется пред неотвратимой судьбой Она уже по
теряла власть над собой, у нее нет силы, нет единой
направляющей воли, могущей обеспечить хотя бы
тот минимальный экономический и политический „по-
рядок", который она поддерживала перед войной..
Отсюда политический хаос, беспорядочная свалка
народов и государств, отсюда трепетание молний
на потемневшем горизонте истории ..
Россия и Европа оказываются сейчас по разные
стороны баррикады: первая—уже по ту, а вторая—еще
по эту сторону Вог почему Россия идет навстречу
своему будущему такой твердой поступью, с ясными
взорами.—и вот почему Европа не идет, а стихийно
увлекается навс-i речу своему будущему с искаженным
ужасом лицом, охваченная кошмарами и конвульсиями
предсмертных переживаний.
Виистину, история иногда шутит жестокие шутки.
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
21
А. Гастев
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ ТРУДА
НАЧАЛО.
Стул, стол, осколок карандаша, обрывок блок-нота, два
человека работников, комнатка в два окна. Вот с чего мы
начали поздней осенью 192U года работу в гостинице „Элит".
Нашим восприемником был Всероссийский Сосет Профессио-
нальных Союзое. А первым нашим заводом, где были уло-
влены трудовые пульсы, волею судьбы оказалась „Электро-
сила Лч 5" (теперь государств, тормозной завод, когда-то „Все-
Символ лаборатории №1.
общая Компания Электричества'). В. Ц. С. П. С. относился
к нам с товарищеским вниманием и отнюдь не применял
департаментских методов воздействия; в заводе мы не делали
организационных „наскоков”, ловко ограничили свои экспери-
менты определенными цехами. Подготовительная работа вер-
бовка сотрудников, подбор литературных средств, компонова-
ние журнала, выработка генерального плана работы и пред-
варительные эксперименты заняли всю зиму и весну. Летом мы
Циклограмма рубки зубилом.
ОТЧАЛИВАЕМ
сразу из душных, тесных комнат в огромный дворец (усол
Рахмановского пор. и Петровки). Неотделанный корпус с ку-
чами мусора, со сквозняками, протекающей крышей, запитым
подвалом и... зияющей пустотой. Жизнь сразу выбросила нас
в бескрайний океан и сказала: делайте компас в пути!..
БЕЗ ПРЕЦЕДЕНТОВ.
На что ориентироваться? Что-либо подобное есть в Гер-
мании? ш Франции0 в Америке? Есть намеки. Есть отдельные
линии работы, часто гонимые, непризнанные. Но мы решили
не; смущаться и делать. Была выработана схема, оказавшаяся
Измерение костей и суставных углов.
действительно!' до сих пор. Отремонтирован дом, сделаны и
оштукатурены внутренние перегородки, налажены отопление
и канализация: несколько недель борьбы с водой, затопля-
вшей подвал, сделали свое: подземные ручьи закупорены.
22
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Надо было начинать работу. ‘Работу исследовательского
эксперимента и внедрения в производственную жизнь.
И мы начали эксперимент. В нашей лаборатории был...
молоток, тиски, фонографический аппарат, хронометр и дере-
вянные палки. Лабораторная робинзонада... которая так шо-
Изучение газообмена. Испытуемый в специальной маске
кировала бегавшую по советским учреждениям ] »пайковую“
интеллигенцию, но которая потом захлестнула Своей энергией
и патентованных профессоров. Эта робинзонада решила все:
опа заставила верить, онэ предрешила последующий блеск
оборудования.
Центральный Институт Труда стал
РАЗВОРАЧИВАТЬСЯ.
Мы сделали точные установки для светового фиксажа
трудовых движений, создали микро-глаза, измеряющие дви-
жение во времени и простран-
стве. Лаб'ратория фото-кино,
располагающая теперь с лож
нейшей и точнейшей аппарг ту-
рой,является настоящими «ГЛА-
ЗАМИ ЦИТ‘а“ даюшими 4-хмер-
ное изображение трудового дви-
жения.
Изучение работающего ин-
струмента, его фермы, законов
Символ лаборатории Лы 3.
Символ лаборатории Ns- 2.
его воздействия на обрабатываемый материал (резание, прес
ссьаьие и np.J является задачей технической лаборап рии,
: отсрая специализируется на технико-иоработ очных методах.
Над чем работал Ф. Тэйлор в продолжение £8 лет, про-
должаем р&оотать мы, правда, с уклоном в сторону ручных
инструментов.
Аналитика. Определение количества углекислоты титрованием.
Работа тан ой сложной машины, как человек, изучается
прежде всего биомеханической лабораторией, которая опре-
деляет самую конструкцию работы: вступление в действие
определенных костных рычаго-суставов, сочетание линий ра-
боты и, наконец, силу. Биомеханическая лаборатория обраба-
Символ лаборатории № 4.
тывает и анализирует и тот первоначальный фиксаж, который
дает лабсратория № 1. Такая простая -в бытовом отношении
вещь, как удар, обрабатывается методами высшей математики,
и здесь то делаются форменные био-конструктивные открытия.
Энерготраф. Аппарат для измерения энергии.
Физис-техническая лаборатория со своим огромным миром
физиологических методов изучгет э-.ергетику работника: его
питание—пищей, воздухом; она же измеряет работу произво-
дящего труд человека. Здесь создается утонченная аппаратура
для об'сктивн-го измерения человеческой усталости. Особенно
разрабатывается метод газообмена с точнейшими записями
Обучение рубке. Установка корпуса и рук в специальной учеб-
ной камере, где нанесена и траектория удара.
прихода и расхода человеческой энергии. Охрана груда здесь
является выводом из эксперимента, а не сердобольным по-
желанием чиновников.
№ 1
ПЕ9ЖВКТ0Е.
23
Психо-техническая лаборатория изучает реакции работаю-
щего человека, его импульсы, его „душу*. Богатый импорт
заграничной психо-техники встретил суровую оценку Института,
и теперь развертывается самостоятельная работа по опре-
делению психических качеств
Символ лаборатории № 5.
работника.
Педагогическая хабора
тория ставит выработку при-
емов обучения трудовым опе-
рациям. Ее работа пгстроена
на конструкции аппаратов
тренажа, особо построенных
упражнений, которые со-
здают легкую восприимчи-
вость к трудовым приемам.
Здесь приходится разверты-
вать работу на совершенно
голом месте, но работу много-
обещающую и необходи-
мую для создания рабочей
силы.
Социально - инженерная
лаборатория строит науку о
движении работников и вещей во времени и пространстве, как
они слагаются в процессе труда. Начиная с мелких людских
и вещевых соединений, социальная инженерия претендует со-
здать науку о законах работы больших людских масс и пред-
приятий.
Такое сложное построение изыскательного аппарата за-
ставило выработать особый механизм лабораторных передач:
преемственность лабораторных обработок, точная фиксация
проблем и сосредоточение на узкой базе.
Организационный принцип взят из новейшей организации
предприятий: научная работа строится как фабрика изысканий.
Демонстрация рационально поставленных трудовых процессов
в большом зале ЦИТ'а. Демонстрации корректируются экраном
(диапозитизы, кино).
/Лаборатория № 1 (фото-кино) дает'основной фиксаж изу-
чаемой операции, он идет под соответствующими литерами
во 2-ю, 3-ю, 4-ю и 5-ю лаборатории. Из них—Т, 2 и 3 явля-
ются основными подготовительными лабораториями (черновые
цеха), 4 и 5—аналитическими (обработочные цеха), 5 и б ра-
ботают синтезом (сборочные цеха) и дают уже универсальные
выводы.
На основе циклограммы (лабор. № 1) строятся псе другие
предварительные и аналитические «граммы*.
Институт сознательно работает НА УЗКОЙ БАЗЕ, взяв
для исследовательской работы лишь две операции: рубку зу-
билом как типичную операцию УДАРА и опиловку по ме-
таллу как типичную операцию НАЖИМА. Эти две операции
выбраны как типичные для современных обработочных мето-
дов. На них, как на изыскательный фокус, все лаборатории
направили десятки своих изыскательных методов.
Машинные работы исследуются в свете двух представлен-
ных выше приемов.
В настоящее время Институт подготавливает первую се-
рию своих оригинальных научных изысканий.
Символ лаборатории № 6. ]
На основе изыскательной работы Института действуют
трое курсов: инструкторов производства (по линии чисто пе-
дагогической), промышленных администраторов и промышлен-
ных бухгалтеров (по линии организации предприятий). Они
ложатся в сснсву будущего Университета Труда Два осно-
вных принципа кладутся в основу этой работы. биологические
подборы и тренировка.
Курсы инструкторов (резание стружки зубилом).
Символ, лаборатории № 7.
„Изыскательная же работа кладется в'основу консультаций.
Среди большого количества предприятий, с которыми связан
НИТ, отметим ламповые фабрики, интересные в том отноше-
нии, что здесь одинако-
во ценными до сих пор
являются и хорошее ме-
ханическое обор-дование
и ручные операции при
механизмах и вспомога-
тельных операциях.
“Аппарат ЦИТ'а явля-
ется в настоящее гре-
мя сложной конструкцией,
откликающейся на самые
разнообразные потребно-
сти предприятий и учре-
ждений Так, укажем на
то, что при ЦИТ'е существует военная секция, возникшая' в
результате сближения ЦИТ'а с гоеннс-научным обнестгсм.
Воздействие ЦИТ'а становится все более и более широ
ким. И есть основание полагать, что он уже становится ма-
стерской новой трудовой культуры в нашей республике.
24
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
КРАСНЫЕ ДИРЕКТОРА.
К. Уланов, директор московского завода электротреста „Динамо**, получивший 1-ю премию.
С И Степанов, директор Тульского патронного завода.
СМОТР „ПРАВДЫ".
,*В ноябре—декабре 1922 г. „Правда^устроила конкурс ди-
ректоров—„самого худшего" и „самого лучшего".
Конкурс дал очень интересные результаты, вызвав огром-
ный приток корреспонденций, в большинстве рабочих авторов.
Изо дня в день на страницах „Правды" печатались харак-
теристики директоров и отзывы на них. Всего на смогр чита-
телей „Правды" явилось свыше 130 директоров.
Пе окончании конкурса компетентная и беспристрастная
комиссия-жюри, куда вошли, помимо представителей „Прав-
ды", представители высших партийных, хозяйственных и про-
фессиональных органов, распределила премии авторам отзывов
о лучших и худших директорах
Здесь мы приводим портреты лучших из лучших „пре-
шедших испытание" директоров.
По“ти все они до революции- -рядовые рабочие, за рево-
люцию выказавшие блестящие способности на ответственных
хозяйственных постах
В настоящее время редакция „Правды", по предложениям,
поступившим от рабочих московских фабрик, возбуждает хо-
датайство о награждении премированных директоров орденом
трудового „Красного Знамени".
Интересный опыт „Правды" вызвал массу подобных на-
чинаний и в провинции. Это лучше всего свидетельствует о том,
что подобные „смотры"—дело большой полезности, дающее
в руки наших хозорганов большой критический материал, явля-
ющийся выражением деятельного контроля над производ-
ствам со стороны рабочих масс.
В след. №№ „ПРОЖЕКТОРА" будут помешены портреты остальных
директоров, премированных на конкурсе „ПРАВДЫ".
№ 1
П Р О Ж Е К Т О Р.
25
Д. Кунин.
..СВЕРДЛОВ И Я".
II.
прошлом — темные глухие окраи-
ны, палящий зноем юг, певучая
Украина, беспредельные степи Дона
и Таврии, суровый север, стальные
станки, примитивная деревенская
соха, кавалерийский конь, англий-
ское орудие, русская винтовка.
Таково прошлое свердловцев.
Бурные октябрьские дни вы-
волокли их наверх.
— Знаешь что-нибудь?
— Ничего не знаю.
Не ладилось дело на местах. Заныло где-то. Стучатся
мысли упорно.
— Э-э... да мы ничего не знаем.,
— В Свердловский бы!
И как светлячки в темную легнюю2Я0ЧЬ> манили ^аудито-
рии Свердловского университета.
Одолели мысли. Увлекли окружающих.
Новые слушатели: бородатые отцы 37— 40 лет, двадцати-
двухлетняя мать с младенцем, муж с женой, брат с братиш-
кой- пестрый состав.
Народ сосредо соченный, в поход на науку собрался Не
скачет—идет уверенным шагом. Сидят первое время на лек
— Просвещай!
Просвещал.
— Видалов своей жизни дипломата?
— Нет.
— Разоблачай буржуазную дипломатию!
Рачоблачпл.
—Что такое государство?
— Не знаю.
ииях и, насторожившись, слушают
- Марксист ли? Ha-чеку надо быть.
Естественные науки пошли. Тоже и 'математика, Стонут
свердлоьцы. Плохо поддаются Упорные предметы...]
— Никогда не учили.
Но нашли выход. Из своего триднатимиллионного бюд-
жета ассигновали по десять на брата, и всем кружком, помимо
обычных занятий,
— Строй ноьое
государство!
ХЙ строил.
То была школа
жизни. Глаза от
крыла
— Дабы строить
— надо знать-
Как стая птиц
в воздухе, они
закружились над
Москвой. Широко
раскрылась пасть
„све рдло в ии‘, и
быстро, как ветер,
понеслась новая
жизнь.
Одолевали исто-
рический мате-
риализм, полит-
экономию, исто-
рию. А астрахан
ская сельдь да хлеб
с иглами их одоле-
вали. Двенадцать
человек к психиатру
отправили: шибко
на „товарный феги-
шизм1" напирали. Но
остальная масса:
Ничегг Вы
держим.
Хватали. Глота-
ли. Выдержали.
Пачками разо-
слали по РСФСР
взялись за мате-
матику. Двинули.
Нелегко было и
с химией
— Реакция.
— Атом.
Переносили на
язык обществен-
ных наук.
И тут не от-
ставали.
Рано оживает
Свердловский уни-
верситет, но свое-
образно,Молча про-
ходит завтрак, точ-
но выполняют
тягостную обязан-
ность; чтобы не
терять время —ше-
лестят страничка-
ми.Разговоры крат-
кие, отрывочные.
— Когда лек-
ция?
— А доклад?
С утра кружко-
вые занятия. То,
что преподносится
на общих лекциях,
кружками основа-
тельно прорабаты-
вается, Один до-
кладчик, остальные
дополняют, крити-
куют.
26
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
Выступил как то докладчик свой- О Терпене, о Черны-
шевском, о разных кружках в ту пору рассказывал, и koi да
кончил, рабочий со всклокоченными волосами, глубоко ушед-
шими во внутрь глазами,нетерпеливо ткнул себя пальцемгв
грудь. Слова просил:
— Товарищ, нам дал хронологию, факты—это вес хорошо.
Ну. а базис где? где? Где об'яснение этим фактам?
И говорил он о Герцене и Чернышевском так увлекшись,
точно раз'яснял крестьянам значение пр'-дналэга
— Вас поражает, что мы не все выступали? Это ничего
Публика, знаете, после праздника еще за книги не взялась.
Но свой своему же всыпал. Приходите, услышите нас.
Передышка в коридоре. Расхаживают в одиночку, по-
парно, беседуют. Кажется, говорят, слушают, а сознание точ-
но по книге бежит. Остер резец „свердловии". Срежет —и одно-
временно шлифует.
Переполнен лекционный зал. Тяга к первым рядам, у ног
профессора устраиваются, чтобы не пропустить мысли важной.
Слушают и на бумажку все заносят.
— Было ли Россия до воины страной капиталистической?—
пронесся над головами слушателей голос профессора. - Да,
была.
Где-то студенты переглянулись. Это для них не ново.
Давно почерпнуто из жизни, книги. Они лишь довольны лиш-
ним подтверждением.
Пусть кто-либо попробует доказать обратное. Свердловец
призовет на помощь десять источников, цифрами забросает
вас, назовет десятки технпчески-оборудованных крупных фаб-
рик и заводов, где сам работал. Не сшибешь его
— Методом мышления овладели,—говорят свердловцы.
Обед преходит так же молчаливо и тихо, как и завтрак, а
затем—читалка или работа в оощежитии.
„Грызут**.
 Чем больше узнаешь, тем больше знать хочется.
Ни одного доклада не пропустят. Лекции и о новом театре
и о футуризме,—обязательно посетят, выступят, спорят.
И тут свердловцы преображаются. Веселятся, шалят, как
школьники. Да можно ли иначе?!
Направляясь как-тс в университет, встретил старою юри-
ста, некегда учившегося в I Московском университете.
— Покажите, если можно, новый университет и современ-
ную аудиторию.
Мы с бошли все закоулки „свердловии" и заглянули в чи-
талку. Мертвая тишина. Пестрая масса студентов, облепив
столы, погрузилась в книги, записывали в тетрадки, И только
изредка оторвется голова от книги и посмотрит через головы
читающих куда-то вдаль, и снова глаза бегут по черным ли-
ниям.
— И это рабочие и крестьяне?
— Да.
— Я так не учился.
Мы молча выходили из здания университета, и когда
очутились на улице, мой спутник, видимо, только теперь очну-
вшись от резких впечатлений, навеянных новыми студентами,
небезнадежно спросил:
— Ну, а они хоть воспитаны?
Мы раскланялись.
Не знаю, обходятся ли свердловцы носовым платком, сал-
феткой ли или даже всей пятерней. Не видел даже в рас-
писании часов преподавания урока хсрошего тона, Одн< только
напрашивается после поверхностного знакомства со „свердло-
Еией“ — начало коммунистического мышления в этих еще се-
рых, холодных, еще неуютных стенах нового свердловского
университета.
HI.
Елкина давно вела войну в своем укоме за командировку
в Свердловский.
— Работай, Елкина,—говорил секретарь,—ты саботируешь,
как наша интеллигенция в Октябре. На сходе-ю была вчера?
Елкина раздражалась.
— Да с чем к массам-то явлюсь? Ничегонезнайка я. Ну,
какие представления у меня о марксизме? Да, „работай**! А как
работать теперь? Теперь масса фраз не слушает, не любит
их, сама выучилась водолею. Знаний подавай. Эдакие во-
просики задают, ночь думай—не ответишь.
И переменив тон, не отставала-
— Ну, отпустите меня. На что я вам нужна? Хоть на кратко-
срочные, кончу—обязательно вернусь.
Для того, чтобы отделаться, секретарь бросает крылатую
фразу, пускаемую в ход, когда кто-либо из членов организа-
ции просился в отпуск или на курсы.
— После конференции.
Но Елкина упорствовала. На каждом заседании укома в
текущих делах всплывали ее заявления. На завтра после за-
седаний Елкина находила в левом углу своих заявлений резо-
люции красными чернилами
„Отказать".
„До выполнения кампании задержать".
„Принципиально не возражаю, но практически, за не-
имением работников, вопрос о командировании остается от-
крытым".
Однажды, задолго до конференции, Елкина повеселела.
На том же утлу ее нового заявления она нашла совершенно
неожиданно для себя необычную резолюцию-
— Сговориться с завучетом.
Елкина сговорилась и совместно с мужем прибыла в Мос-
кву. Муж поступил в Пет ровскую Академию, а она—в Сверд-
ловский.
IV.
Наумов и три его товарища занимают в общежитии две
комнаты. В первой—столовая и спальня, во второй — их ка-
бинет.
— Спевшаяся группа.
— Работает усиленно.
Так отзываются соседи.
Наумов немного хворает. Когда его спрашивают: „что у
тебя?". Наумов отвечает
— В горле анархия голосовых связок, а зубы реформы
требуют.
Еженощно повторяются характерные сиенки.
В кабинете три стола. Двое устраиваются на двух стопах,
стоящих по противоположным углам, Наумов на столе в цен-
тре, четвертый, подстелив лва листа газетной бумаги, устраи-
вается на полу у батареи. Тишина. Едва слышен шелест убе-
гающих страничек. К 2— 3 часам ночи Наумов всем своим
корпусом, руками и головой накрывает книгу.
— Наумов, что с тобой?
— Ничею, Так, зубы.
— К доктору бы сходил.
— Ничего.
Налегли друзья на Наумова. В fкассе взаимопомощи 50
миллионов достали, к врачу направили.
Не хотелось Наумову зубами заниматься, но поддался. По
дороге у 3 книжних витрин останавливался, рассматривая
новинки.
- Болят ли у меня зубы?—подумал Наумов.
Средним пальцем постучал—ничего Отсрвапся от витрины,
в магазин зашел. Только на коробку папирос ребятам оста
лось.
— Ну что, рецепт прописал?
— Да, рецепт.
И бросил на стол маленькую пачку книг.
Новый рецепт от зубной боли состоял из:
„Развитие капитализма в России", „Русская фабрика" и
б то номера „Красная Новь’...
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
27
„Кирилл и Мефидий" (Н. Бухарин и Е. Преображенский).
(Коммунистические святители).
оскольку темные элементы
партии определяются на
личием разного рода неис-
коренимых пороков, как-то:
лености, разврата, пьянства
и корыстолюбия, поскольку
отличительным признаком их
является утаивание от партии
заполученных разными за-
гадочными путями сокровищ—
постольку товарища Кузменко можно было смело
и не колеблясь причислить к этой грустной кате-
гории. Присутствие товарища Кузменко в партии—
партию позорило, и товарищу Кузменко это было
хорошо известно.,
С этой точки зрения положения не смягчали ни
постоянные ночные угрызения совести описываемой
личности, ни то, что товарищу Кузменко шел два-
дцать первый год и что звали его Марусей. Синие
глаза, губы бантиком и склонность к сладкому тоже
не дают права на послабление даже перед самым
снисходительным трибуналом Какое дело локомотиву
истории до мелькнувших на откосе
синих глаз! С громовым лязгом пожирает
он миллионы шпал, не оборачиваясь
на васильки, на верстовые знаки, на
снеговые вершины.
Маруся Кузменко и сама, впрочем,
сознавала всю степень своего жуткого
падения Труден был для ее лрганиза
ционпо неокрепшего ума лишь анали-
тический охват сложного комплекса
событий, низведших ее с пьедестала
партийной безупречности в жуткие ни-
зины морального и социального падения
Даша Подтекина, доброе стриженое
чудовище в облезлой кожаной тужурке,
занимавшая общую с Марусей кубатуру
воздуха на пятом этаже прокисшего
небоскреба у Девичья поля, определяла
положение кратко- '
— По торной дорожке покатилась.
В Марусиной памяти дорожка рисо-
валась так:
Пригорок На пригорке — честная
марусина жизнь, аккуратная работа
в институте и культкомиссии, посещение
ячейки, ни одного пропущенного общего
собрания. Легкая покатость: восем-
надцатое число, накануне факультетской
вечеринки, когда Маруся, неизвестно почему (в пред-
чувствия верить нельзя!), вертелась у зеркала час
с четвертью В тот же день—головокружительный
и загадочно - приятный провал в неизвестное: по
явление товарища Куломзина, его стремительное
с Марусей знакомство и сближение, распитие трех
бутылок пива, взаимное пожимание рук при хчро-
вом пении „Стеньки Разина* в полутемной аудито
рии, неестественное превращение товарища Кулом-
зипа в просто Петю. Мороз, проводы, и—катастро
фический отправной пункт торной дорожки — по
целуй на Усачевке.
Катилась Маруся Кузменко по дорожке частью
на своих-на двоих, частью в служебном автомобиле
товарища Куломзина. ь служебное время и на слу-
жебном бензине. Поездок было, правда, только три,
но они имели громадное деморализующее значение,
ибо после второй из них Маруся сознательно де-
зертировала с заседания культкомиссии, а ради
третьей пренебрегла даже общим собранием. От
этого все и пошло В ячейку Маруся забыла и дорогу.
На лекции по истории социализма размышляла,
приложив руки к вискам, почему это лысый про-
фессор Петр Ильич по виду—дуговой фонарь на
подставке, а тезка его—Петя Куломзин- совсем
как символический рабочий с агитационных плакатов.
Во время семинария политической экономии про
пустила дискуссию о денежном обращении, с головой
уйдя в неотложное занятие: с горящими
ушами и блеском в глазах, обкусывая
карандаш, подбирчла название для
несуществующего учреждения, которое
соединит два имени. Получалось не-
уютно и неубедительно. „Кузкул" было
похоже на Кузбасс, но хуже. „Кулкуз“
было ни на что не похоже Складнее
всего было просто „куку“, но оно зву-
чало прямой насмешкой и вызовом
От всего этого Маруся загрустила,
изверилась и еще больше отбилась
от рук.
Снимая куртку у одра, подпертого
поленом и книжкой, Подтекина хмуро
предупреждала:
— Маруська, учись. У тебя с декабря
ни одного зачета. И по партийной ли-
нии саботаж.
Товарищ Кузменко, лежа, скорбно
рассматривала гвоздь на стене. Бантик
горько сжимался.
— Я влюблена, Даша. Факт.
— Глупости. Определенно. Любви
нет, есть только физиологическое тяго-
тение полов.
— Зачем ты так говоришь? Сама
недавно втюрилась в Сахаревича из
его „ Инженером
высшего технического, называла
Мэнни“, душечкой и чем хотите.
— Ерунда! Я ч Сахаревиче ценю хорошего орга-
низатора и умение марксистски мыслить. А то, что
он смазлив, мне на то наплевать. Надо иметь
сдерживающие центры.
№ 1
ПРОЖЕКТОР.
29
У Маруси центры отсутствовали. Возражала
с упрямством отчаяния и цинизмом безнадежности.
— Как ни верти, влюбилась я, Чго мне делать,
не знаю. Даша, не спи! Отвечай, что делать.
— Работать, ничтожество. Труд—основавсего
сущего и исцеление.
— Работать не хочу. Социалист Лабрисла, обя-
зана ты его знать, сказал: „человек рожден быть
гениальным и счастливым лентяем".
— Так >едь то Лабриола. дура!
— Сама дура. Спи уж, ладно.
В стороне от главной торной дорожки, по кото-
рой вниз катилась Маруся, пролегала еще обрыви-
стая стремнина истории с сережками Были сережки
мамины, интеллигентски-трудовые, акушер кины, из
Чебоксар, малахитовые, в золотой оправе- Золота
было пустяк, но с пробой, что было Марусе хорошо
известно И, однако, сережек Маруся после партий
него циркуляра не сдала Дорога была мамина
память - мелкое мещанское чувство. Доброе стри-
женое чудовище несколько раз кричалок
— Дура, продай серьги, купи калоши, простудишься!
Маруся так и решила' на одну серыу купить
калоши, другую сдать в помгол. Но твердое реше-
ние рассыпалось в прах после случайных Пети
Куломзина слов:
— В этих сережках вы красивее на сто пять-
десят процентов выше задания.
Мелко-буржуазное украшение стало надеваться
ежедневно Помгол и калоши забыты. Так просто
и жутко выкристаллизовался из товарища Кузменко
темный элемент партии. С безотрадной ясностью
это выяснилось, когда Маруся отклонила добытый
ПодтекиноЙ со сверхчеловеческими трудностями би-
лет на доклад Радека в Доме Союзов.
— Лучше я пойду на лекцию доктора Шпунта
о сыпном тифе
— Неужели тебе сыпной тиф дороже Радека?!
— Не потому. После лекции будет концертное
отделение с танцами, и Петя обещал освободиться
к одиннадцати часам
Возмездие всегда приходит сразу с нескольких
сторон. В субботу утром Маруся с грохотом про-
валилась по историческому материализму После этого
в коридоре председатель культкомиссии, волосатый
Ямпольский, упрекнул ее в саботаже. Вечером при-
несли записку: товарищ Куломзин уехал в команди-
ровку А в воскресенье разбудил хмурый подтекинский
бас (пела Даша в хоре за мужчину):
— Допрыгалась, Маруська. Вызывают в Цека
— Врешь!
По-турецки воссевшая на кровати Даша, презри-
тельно выпятив изо рта папиросу, перебросила
газету. Оно пришло, это самое ху дшее, ужасное,
клеймящее раскаленным железом. Подкралось спо-
койно и неслышно Влетело в комнату в образе двух
длинных, тонких, холодных, как поджатые губы,
строчек в «Правде“:
„Предлагается товарищу Кузменко из Нарком-
проса явиться во вторник в 12 час. дня в ЦКК,
комната 35 “.
Маруся лизнула немеющим языком пересохший
бантик.
— Ты уверена, что это я? Сказано „из Нарком-
проса".
— А ты откуда? Институт подчинен Глав-
профобру, Главпрофобр—Наркомпросу. Не в Нарком
фипе же тебе числиться!
Последние надежды беззвучно упали в бездну.
Обречкнная повернулась к стене.
— Если чышибут из партии, застрелюсь.
Перед таким неизмеримым горем растаяла и су-
ровость Даши ПодтекиноЙ Четыре часа утешала она
несчастную неотразимыми доводами.
— Пойми, что если ты перестанешь быть членом
нашей партии, я останусь все же твоей подругой
Мы не порвем.
Даша стояла за борьбу до конца, Маруся— за пол-
ную капитуляцию.
— Лгать не стану Скажу все сразу: пиво пила,
целовалась, сережки в золотой оправе не сдала, на
автомобиле ездила, два общих собрания пропустила,
в культкомиссию не являюсь.
— Ну, может быть, за чистосердечное раскаяние
оставят в кандидатах Главное, надо рекомендации
хорошие представить Ведь они тебя не знают.
Стали составлять список ответственных работни-
ков, коим Маруся известна Отобрали троих, двое
из них чебоксарцы, знают и марусину маму. В во-
скресенье никого найти нельзя было Ночь подруги
провели без сна.
С утра началась беготня по ответственным то-
варищам.
Военком Кныжов принял в пострадавшей большое
участие и выдал целый похвальный лист с полковой
30
ПРОЖЕКТОР
№ 1
печатью Долго жал на прощанье руку и уверял, что
хуже бывав!.
К председателю Центромузыки товарищу Тара-
рыкипу добиться было невозможно. Однако, и он
а раньше Лабриолу исповедынала! Иди навстречу
своей участи, гадина.
Часовой в вестибюле даже не взглянул на пре-
ступною товарища Кузменко. Презирал. Обмира-
выслал через секретаршу рекомендацию на листке
служебного блокнота:
.Знаю тов. Кузменко Марию как энерг. органи-
затора и всячески рекоменд.
тивные посты. Тарарык“.
Товарищ Белоцерков-
ский, в тресте .Пух и перо“,
конфузливо опустил глаза
и сообщил, что вышел
из партии по идейным
ображениям в самый
мент чистки.
Завалилась спать,
убитая Ночью снился
езд, центральная контроль-
ная комиссия отбирала
у Маруси новенький, лаки-
рованным картоном бли-
стающий партбилет и без-
жалостно пробивала его
огромными кондукторски 
ми щипцами.
... Семнадцатый номер,
злая омерзительная крас
ная ящерица, вихрем, скре-
жеща, мчался вниз на Воз-
движенку. дразня Марусю,
алкавшую остановить время. Затиснутая у решетки,
мысленно давала обеты. Не есть сладкого — всю
жизнь. Не пить пива, всю жизнь. Безбрачие—па всю
жизнь. Трудиться — всю жизнь.
— Обеты даешь,—с отвращением
на отв. администра-
со-
мо-
как
по-
ющими ногами поднялась по лестнице.
В комнате 35 озабоченный человек вполголоса
разговаривал с другим Холодея, ждала. Подошла
к столу Стол грозно рос, готовился яростно кинуть-
ся на Марусю. Лицо озабоченною человека скрылось
за туманом. Из далекой
пустоты донесся гулкий
колоколвопрос:
— По какому делу, то-
нарищ?
— По делу Кузменко.
— Очень хорошо. Дав-
но Куэменку знаете?
— Я самаКузменко Ма-
рия. Билет № 449639. Вы ме-
ня вызываличерез„Г1равду“
Туман рассеялся. Из не-
го выплыло лицо следо-
вателя.
— Вы ошиблись, това-
рищ- Мы вызываем Ники-
фора Кузменко, из отдела
снабжения Наркомпроса,
Маруся не верила
— Гак мне можно итти?
— Пожалуйста!- Нечут-
кий следователь захохотал.
Семнадцатый номер, добрый красный облезлый
змеи, лениво плелся вверх по Воздвиженке, бес-
сильный догнать бег Марусиного сердца. Хмурила
гусеницы-брови и размышляла.
— 1 рудиться, конечно. Но безбрачие—это уже

сказала сама
себе, выходя из трамвая,—теперь даешь обеты,
слишком.
Демьян Бедный.
ТО и это.
От грузинских меньшевиков, претендующих на власть в Грузии, в Ло-
занну явился пресловутый г. Чхенкели, в свое время хваставший своим
российским „патриотизмом*.
Этот Чхенкели подал от имени бывшего грузинского правительства ме-
морандум, в котором он солидаризировался с позицией Англии
Сообщая об этом позорном факте, мен» шевистский вождь Мартов на-
зывает поведение Чхенкели .непонятным*, титулуя, однако, этого пре-
дателя .товарищем^.
Гк- дорожке, по рекс-ли,
Вай, ваи, вай,
Ехал к Керзону Чхенкели,
Вай, вай, вай!
Уьерял Чхенкели лорда
.Вай, вай, вай,
Поле женье наше твердо,
Вай, вай, вай!
Цены все по прейс-кураату,
Вай, вай, вай!
Лишь хады на наша лавка,
Ваи, вай, вай,
Купишь оптом, будет сбавка,
Вай, вай, вай!
Что сказали вы? Не сходно?
Вай, вай, вай!!
Отдаю за что угодно,
Вай, вай, вай!
Мы стгим, на чем стояли,
Вай, ьай. вай.
Член правительства не я-ли,
Вай, ваи, Зои?
Cpwj деньги, меньше шума,
Вай, вай, вай.
Начинаю торг с Батума,
Ван, вай, вай!
Только-б я в Тифлис вернулся,
Вай, вай, вай!"—
Тут Чхенкели поперхнулся.
Вай, вай, вай!
От Чхенкели - патриота,
Вай. вай, вай,
Вот грузинская вам нота
Вай, вай, вай!
Дал я в ней простор таланту,
Вай, вай, вай:
А Тифлис—по прейс-куранту...
Вай, вай, вай,
Прямо просится в Антанту,
Вай, вай, вай!
Слыша это,—вот занятно!—
Вай, вай, вай,
Мартов крякнул:—.непонятно!
Ай, ай, ай!
Издавав газ. »ПР А ВДА
Вот Баку, товар дороже,
Вай, вай, вай
Продаю охотно тоже,
Вай, вай, вай!
Меньшевик он иль предатель,
Ай. ай, ай?“
— То и это, друг-приятель,
Знай, знай, знай!
Редакция Н Бухарин, А Воровский
ПРОЖЕКТОР,
31

ПРАВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ШЕЛКОВЫХ ФАБРИК
„ШЕЛКОШВЛЕПЕ"
МОСКВА, Ильинка, Биржевая пл., д. № 5.
всевозможных шелковых и полушелковых аршинных, штучных и ленточных
товаров и оптовая продажа этих товаров государственным, общественным,
кооперативным организациям и учреждениям за наличный расчет и в товарообмен.
шелкового сырья, производственных и строительных материалов, топлива и
продовольствия за наличные деньги, товарообменом и на комиссионных началах.
Председатель Правления А Чихачев.
{В. Н. Хвалъковский
Н. В. Аракчеев.
Кандидат Л/. И Борисов
Коммерческий Директор В. И. Орлов.
Управдел М. Я. Баумштейн.
Тел. 41-64.
,	1 71-60.
„	2-58-24.
„	2 58-24.
„	41-54.
41-54.
(fe	Оптово-РозничнЫй магазин — Кузнецкий Мост, 5.	О)
М1Н11ЯМ1вМ^^^
WAmL
'rW’W
I lowieii Ш Рин! Пдомшеджш
I .РЕЗИН01РЕСГ
ПРАВЛЕНИЕ: Москва, Маросейка, 12.
Адрес для телеграмм: Москва, „РЕЗИНОТРЕСТ".
>	ПРОДАЖА и ПРИЕМ ЗАКАЗОВ
S на всевозможные изделия из резины, эбонита и асбеста
Ж	по технике, хирургии и проч.
Торговые отделения „Резинотреста:"
Москва, Маросейка, 12.
Петроград, Екатерининский канал, ;4.
Омск, ул. Ленина, 16.
Ташкент, Заводская, 4.
ПРОЖЕКТОР.
№ 1
МАШИНОГРЕСТ
’Vfeir
пгемшплт! и w-
ЦОЛ-R ПРТРОГР. гост.
н/д. челчь ннпкол. и
В ГЛ. С/ ПУНКТ РОССИИ
ГОСУДАРСТВ £П. СИИЛМГАГ
ЗДЕОДОЕ СеЛЬ-ХО«.МАШИНОСТТЧ>£
□БЕДИНЯЕТ КРУПНЕЙШИЕ РУСЕК.
ЗАВИДЬ! ЕХ МАШИНОСТРОЕНИЯ н
ДОСТАВЛЯЕТ ВЕЕ ИХ ПРПИЗЙПДГТ
ПП ЦЕНАМ ЗАВ CAOS
представительствует глав»иностр, заводы и достав »
.лепет все машины н оруд сл. ,не производят в россы
правление.нейтраль-
\ нос торсовое ь/ором
L (клад-ношпа, пче-
« нмпнин проект, з. -
МОСКВА, Лубянский приезд, 19.
-----□□□------ J (
На заводах изготовляются:
двигатели, паровые котлы, па- : !
совы разные, станки, машины
текстильные и для кожевенного ! '
производства, шахтные лебедки, Ч
резевуары,нефтехранилища, I
метаддичезки: конструкции, обе-
! гудонания заводов, холодильные
устройства, компрессоры, тор-
! фяная гарнитура, железо разное, j
чугунная, медная и стальная
« отливки и хозяйстве т. прянадл.	'
ФИ1РI1MMII1И
ИЗГОТОВЛЕН БОЛЬШОЙ ассорти-
мент ЛУЧШИХ ВЕСЕННИХ ШЕРСТЯ-
НЫХ ПОЛУШЕРСТЯНЫХ ПЛАТЕЛЬ-
НЫХ и КОСТЮМНЫХ ТКАНЕЙ, которые
i [отпускаются в неограниченном количестве
1Все гос органы и Кооперативные организации
своевременно приглашаются СДЕЛАТЬ ЗАЯВКИ.
Гасучрежд. м Коопер. КРЕДИТ и СКИДКА.
Доводился до сведения покупателей, что для "х
удобства открыт иечтрапьный склад в Мосня от-
куда и производится отпуск товаре!
ТЕЛЕФОН ТОРГОвОГО П ОТДЕЛА № 92-4
ПРАВЛЕНИЕ КАМВОЛЬНОГО ТРЕСТА Москва:Юшков и., 1.
ОРЕХОВО-ЗУЕВСКИЙ ТРЕСТ
ХЛОПЧАТО-БУМАЖНЫХ ФАБРИК
Москва, Покровский бульвар, Б. Трехсвятительский пер.,д, 2.
Телефоны: 1-95-28, 1-59-06 и 2-88-85. <
МАГАЗИНЫ В МОСКВЕ.
1.	Сретеька, д. № 4 1 (быв. „Скорого ia“).
2.	Угол Арбата и Смоленского рынка, д. Ав 1/2 (г .г. быв.
Каиырина).
3.	В. Черкасский пер., д. ?в 9 (помещ, быв. Рубина».
ВЫРАБАТЫВАЕТ:
Мануфактурные товары
одежного типх и городского
всевозможных сортов. Белье-
вые и технические т^ани.
Нитки швеГ.ныеразИых сор-
тов и номеров. Пряжу чу-
лочную и швейную. Вату.
ПРИОБРЕТАЕТ:
За наличный расчет продо-
вольствие, материалы, кра-
ски химические гонки, кожу,
буковое дерево, запасные
части для прядильных и
ткацких машин, кож. обувь,
кровельное железо и проч.^
।

I
1 ВСЕРОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЛЯНОЙ СИНДИКАТ |
„СОЛЬ“
Синдикат объединяет тресты.	.v J
= .Бассоль*—Правление в Владин Прист, Астрахан. губ. =
= .Бахсоль*—Правд, в Бахмуте. „Генсоль*—Правл. в Ге- ё
з ническе. .Крымсоль*— Правл. а Симферополе. „Одес- э
4 соль*—Правл. и Одессе. .Пермсоль”—Правл в Веретие, 1
s Пермской губ. .Илецксоль*—Правл. в Илецкой Защите. =”
Киркуулисоль* -Правл. в Баку. .П. влодарсоль*—Правл. В
1 Павлодаре. .Славянские заводы*—Правл. в Славянске, =
J Конторы Синдиката во всех губернских городах СССР g
Соль продается по твердо установленным ценам во Т
ё всех городах СССР конторами и представительствами. |
| ЭКСПОРТ РУССКОЙ СОЛИ ЗА ГРАНИЦУ J
Л По вопросам экспорта обращаться непосредств. в Правл. Синдиката. =
1 МОСКВА, Ильинка, 7. Те 1-50-54, 1-51-59, 1-33-88. |
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
^ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ ТРЕСТ
ЗАВОДОВ СЛАБОГО ТОКА.
ПРАВЛЕНИЕ
ПЕТРОГРАД, II	МОСКВА.
ул. Желябова, V.Тел. 1-66-05. I Милютине кий, Ю.Тел. 65-48.
ВСЕ ДЛЯ 1ЕЛЕГРАФИО0, ТЕЛЕФОННОЙ И РАДИО-ТЕЛЕГРАФНОЙ СВЯЗИ
Телеграфные и телефонные аппараты различных систем. Номерники,
коммутаторы. Принадлежности и запасные части телефонных аппаратов и
телефонных установок. Предметы полного оборудования телефонных сетей.
Ремонт телефонных аппаратов и коммутаторов. Устройство телефонных
сетей. Различной мощности радиостанции: дуговые, ламповые, с машинами
высокой частоты, приемные радиостанции разных систем. Радиотелефонные
установки, усилительные лампы и пр.
Аппараты и принадлежи, железнодор. сигнализации, блокировки и централизации.
УСТАНОВОЧНЫЙ МАТЕРИАЛ: дюбеля,.скобки, закрепы, муфты соедини-
л тельные, заливочная масса, металлические и бумажные гильзы и пр.
ЗАВОДЫ ТРЕСТА ПРИНИМАЮТ ЗАКАЗЫ на массовое изготовление все-
возможных штамповочных, фрезерных, токарных работ, а также на массовое
изготовление механических деталей как по чертежам заказчиков, так и по
собственным проектам.
^Коммерческий Отдел:
Милютинсхий переулок, д. 10. Телефон 65 - 43.
Л? 1
ПРОЖЕКТЁР.
КУРИТЕ! $ # ПЕЙТЕ!
.......ъ. ~	воды,
t пива
Ж % „Ивер!
г
папиросы е
яьишвго качвпва
Московских фабрик
Plimiwim
вевроевинекий
I КОЖЕВЕННЫЙ [ВДКА1
FT	_____ ___ if_*_	.
Правление — Москва, Маросейка, 7. '
• ПОКУПАЙТЕ %
г
’ ИЗДЕЛИЯ
„ПОССШРОНГ \
ПОКУПКА:
-J
Кожевенного сырья.
Дубильных экстракт
Смазочных материал.
ПРОДАЖА
Кожи выделанной.
Всевозможных кожа-
ных изделий.
Обуви армейской,	Щ“
крестьянской и го- (П
родской.	I
Правление:
Д7 МОСКВА, Тверская, 15,'
Телефоны: 2 51-31; 1 79 80; 1 23-96
• МАГАЗИНЫ и КИОСКИ В МОСКВЕ
И ПРОВИНЦИИ.
-- Представительства во всех городах.
ИМПОРТ:
Тяжелого сырья.
Дубильных экстрактов.
Машин для производства
обуви и кож.
Фурнитуры для обувного
производства.
Колодок для обуви.
* ЭКСПОРТ:
Легкого сырья.
Мехов.
Пушнины.
Цены ниже
рыночных.
| В о л о с а.
= СОСТАВ ПРАВЛЕНИЯ: =
Председатель Правления — А, М Фуцгм»и.
Зам. Председ. Правления — И. Н. Туркестанов.
I Члены Правления;
С. уг=
{М. Ф Шапиро, И А. Алексеев,
А Е. Карасин и А. И, Равкинд
&

Г
y^JAzA^A Ж ^А^АгА^А^А^А^А^А^А^А^А^А^А^А^Ал>^А А^АЛЧ ^r^-лА ^А^А	^А^А^А^А^А^А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ	;
ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ.
В Об^диненпо’" входят государственные иедеоораоатываюгцпе заводы КОАЬЧУГИНСКИЙ, •
Петроградский „КРАСНЫЙ ВЫБОРЖЕЦ", Московский Электролитический и аффинерный и 1-ая
Московская Металло-Ткацкая Фабрика.	’
КАБЕЛИ голые химически*чистой меди и алюминиевые.
ШИНЫ хи ми чески-чистой меди.
Изолированную ПРОВОЛОКУ. ШНУРЫ и КАБЕЛИ для различных целей злектротехники.
Зсвиниованныв КАБЕЛИ с джутевай, бумажной и резиновой изоляцией для всевозможных напряжений.
Гепеграфные, телефонные, сигнальные горнозавоцские и минные кабели.
Чугунные рамы и крышки для кабельных колодцев
Кабельные распределительные ЯЩИКИ, МУФТЫ и разного рода арматура.
ТОЛКИ паровпзиые красной «ери и части их.
БАББИТ пэропоэный и нагонный.
ТРУБЫ цельнотянутые, красной меди и латунные,—конденсаторные и обыкновенные.
ПО СУДА красной меди, латунная и алюминиевая. Самовары я части их. Горелки ламповые
ПР<1 ЛОЛОКА красной меди и латунная, химически-чистой меди для электропроводов, хремисто-брОНЗО"
ван длятелецаоноа^роппемая для трамваев, фосфористо бронзе зал, ниик элиноная для рнос тагом,
мельхиоровая, томпаковая и алюминиевая. Желоба медные для паяльных машин. Заклепки красной меди. Листы и
круги красной меди и латунные. Палки красной меди, латунные и мельхиоровые.
СдТКИ металлические для писчебумажной, мукомольной, горной, химической и др отраслей промышленности.
ПРАВПЕНИЕз Варварская площадь, „ДЕЛОВО/i ДЗОР‘, 4-й под'езд, 5-й этаж. Почтовый
ящик № 727. Текущий счет № 749.
Телеграфный адрес: Москва, „ГОСПРОМЦЗЕГМЕТЧ
Председатель Правления С. С. Кржижановскяй .... . .
Член Правления Н. А Калмыков...............................
Заведующий общим Отделом..............
Коммерческий Отдел . .................
Финансовый Отдел .............	......
Технический Отдел......................
Общий Отдел, для тел-фонограмм и иногородний .....
С ЗАПРОСАМИ И ЗАКАЗАМИ ОБРАЩАТЬСЯ В ПРАВЛЕНИЕ.
ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖАлчЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ
. . 1-09-67.
. .	56 52.
. . 1-51-98.
. .	63-47.
. . 1 09-99.
. 1-75-73.
1-07-53.
ТЕЛЕФОНЫ
П Р О .Ж Е К Т О Р.
№ 1
Государственное Об единение Предприятий
ПОЛИГРАФИЧЕСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
’	<г“*
«
^,.П0СП0ЛИГРИФ“Ь!
ИМЕЕТ В СВОЕМ СОСТАВЕ ВСЕ ОТРАСЛИ
Типографии
Хромолитографии
Переплетно-
брошюровочные
Фотоцинкографии
Меццо-тинто
Гальванопластика
ПОЛИГРАФИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА
Словолитня
Штемпельно-
граверная фабрика
Облаточная фабрика
Отдел обойного производства
Фабрика конторские книг
Отдел писчебумажные
и канцелярские принадп.
Адрес Правд. «МОСПОЛИГРАФ»: Пименовская, 16,тел.: 19-21,1-38-25,1-38-41.
Коммерческого Отдела «МОСПОЛИГРАФ»: Тверская, 48, тел.: 46-34, 1-74-85.
таш япг ______________________________________Издательства. —
МОСКВА. Ильинке, Биржевая пл., уг. Богоявленскою'пер," 4.
DET1 ОГРАД, Проспект 25 октября (Невский) 28.
СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОТДЕЛЫ:
ГЧЕ" nHuAUflF vnoditЛТП£1ь Все книги, необходимые сельск. хозяйств}, справочники
VEnllKJ VflUL JLVOsIVIv  жэи» дучШнх шляний И .се новые.
₽в*ИГ1вГГ» па ппшип типииа* Все *ниги’ нужные рабочему, инженеру и крестьянину в
	1 j-t. Г1<ау lojJflflJII ОПЯПИП» борьбе с разрухой яа полнятие производительности труда.
УЧЕБНИКИ де ПОСОБИЯ: Для низш.., среди. вы<ш. школы. Методическ. пособгядля учит., карты,нагл, посоиня.
С КРАВОЧНИКИ По всем отрасл. пряв, и знания; для врачей, инаснеров, сельских хозяев, мгшгвытов,
учащиеся, рабочих по специальности и ремесленников.
НАУЧНЫЕ Н Н И Г Ид По сем отраслям знав на русск. и иное гран языках, как стар, так и нсв/лучш. издат.
Повеет । рассн., ( Оман Лучших русских и пност(анры* писателей для чтения а виоле и семье.
ПЬЕСЫ для ТЕАТРА: Новейший подбор театральных пьес, пособий по театральному де^у.
НОГ Ы1	Русскил я иностранных композиторов, клокиры, школы для всех инструментов и для пения.
КАЛЕНДАРИ Настольные, отрывные, карманные, табель календари, худск.ествеьные и простые-
Прием подписки и высылка всех новых журналов. _
Торговый Сектор имеет оптовый склад канцелярских и писчебумажных товаров
^broumbie условия продажи оптовом покупателям.
Рсзнмчные магазины Торгового Сектора:
 - МОСИНЕ, 1. Совет, пл. под. го гг. „Дрезден", 2. Мехов., 17 3. Болгш. Никит.Гу. Герц.1,13,вд. Коксерваг. 4 Никольск 3.
В ПЕТРОГРАДЕ: 1. Проспект 25 октября (Невский), 28. 2. Проспект Володарского (Литейный) 21. 3. Проспект 25
октября, 13. 4. Проспект 25 октября, 08.
СчЕредныв ьстер -Бюллетеня Тсргсього Сектора- выгыпгется по вглуч. 25 н. зол почт, пнркапш.
Гдввлит № 5432
7-я ninoi рафия „Моспс-лигр аф“.