АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ, МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО
И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СССР
ежемесячный журнал
Выходит с 1926 года
МОСКВА, ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
ОПРОСЫ
№ 4
АПРЕЛЬ
1983
СОД ЕРЖАН ИЕ
СТАТЬИ
B. А. Козлов — Культурное развитие советского доколхозного кресть¬
янства .	.	    3
Г. А. Герасименко — Обострение борьбы в деревне в годы столы¬
пинской реформы	20
Н. С. Киняпина — Административная политика царизма на Кавказе
и в Средней Азии в XIX веке	35
C. М. Хенкин — Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	.	48
К. В. Хвостова — Роль количественных методов в историческом по¬
знании 	,	„	.	  62
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
Л. П. Чариоцкая — «И ни одного паоовозного гудка!»	77
В. М. Калашников (Днепропетровск)—Восстание Метакома .	.	86
А.	Я. Шевеленко — Латинская рукописная книга ........	97
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР
В.	А. Тишков — Юбилейная научная	сессия	114
Академик Ю. В. Бромлей, И. А. Крывелев — 70-летие	И.	Р. Григу-
левича  	*	....	117
В высшей школе
И. А. Воронков, В. Г. Карасев — Историко-славистическая конферен¬
ция 	.118
A. В.	Арсентьева (Ленинград)—Межвузовская конференция	о	ра¬
бочем классе периода развитого	социализма	120
Рецензии
И. В. Бестужев-Лада — В. И. К а с ь я н е н к о. Советский образ
жизни. Проблемы исследования	-	•	•	•	J21
B. Н.	Земсков, Б. Н. Казанцев — Горьковский автомобильный	.	.	.	124
IVL Г.	Вандалковская — А. А. Левандовский. Из истории кризиса
русской буржуазно-либеральной	историографии.	А.	А.	Корнилов	126

И. И. Лещиловская — А. П. Бажова. Русско-югославянские от¬
ношения во второй половине XVIII в	129
Г. И. Чернявский — Укрепление братской дружбы и сотрудничества
стран социалистического содружества	130
А.	Г. Сенчаков (Воронеж)-—Б. С. Орлов. СДГ1Г: идейная борьба
вокруг программных установок. 1945—1975 гг	132
М. А. Заборов—В. А. Дунаевский, Г. С. Кучеренко—За¬
падноевропейский утопический социализм в работах советских
историков	134
В.	В. Раев, Г. Д. Стуруа — М. В Ант я сов. Панамериканизм:
идеология и политика 	 136
Член-корреспондент АН СССР Ю. А. Поляков, Д. К. Шелестов —
А. Г. Вишневский. Воспроизводство населения и общество.
История, современность, взгляд, в будущее ........	139
Новые книги	    142
Статьи в советских периодических изданиях	.145
A. П. Тюрина — Симпозиум по аграрной истории	148
ю. В. Кудрина — Обсуждение международного значения Сталин¬
градской битвы	.149
B. Я. Гросул, А. П. Новосельцев — Знамя — институту ......	151
X р о н и к а л ь н ы е з а м е т к и	151
МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ СОВЕТСКИХ ИСТОРИКОВ
Л. Е. Гришаева — Семинар специалистов по истории СССР ....	155
Ю. П. Муравьев — Коллоквиум ученых СССР и Австрии	158
В.	С. Шилов—В Национальном комитете историков Советского Союза 160
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры
А.	Я. Блинкин — «КгШка» — американский журнал по истории СССР 162
Рецензии
М. А. Барг — В. Шульце. Крестьянское сопротивление феодально¬
му господству в первый период нового времени	168
По страницам зарубежных журналов
Содержание журналов, выходящих в социалистических странах ,	.	172
Рецензии на советские издания 	 174
Коротко о книгах	  .	.	, . . , .	175
НАУЧНЫЕ ЗАМЕТКИ
Н. М, Таранев — Об участии В. И. Ленина в выработке Конституции
РСФСР 1918 года . .  	178
ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
В.	А. Мельчин — Ленинские пятницы	(1918	г.) .	.  	182
Н. Н. Покровский (Новосибирск) — Самозваный	сын Петра 1	. .	.	186
Сведения об авторах	 			 189
Резюме статей на английском языке	190
© Издательство «Правда» «Вопросы истории». 19£

СТАТЬИ
КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОГО
ДОКОЛХОЗНОГО КРЕСТЬЯНСТВА
(ПО МАТЕРИАЛАМ АГРАРНОЙ СТАТИСТИКИ 20-х ГОДОВ)
В, А. Козлов
Изучение истории культурного развития доколхозной деревни опи¬
рается на большую историографию. Уже в работах 20-х годов, написан¬
ных видными деятелями партии и государства, руководящими работни¬
ками Наркомпроса и Главполитпросвета 1 , эта проблема рассматрива¬
лась на широком фоне социально-экономических и общественно-полити¬
ческих процессов. Тот же подход был реализован в конкретно-социоло¬
гических обследованиях деревни, носивших общий и специальный ха¬
рактер2. В исследованиях того времени ставился ряд принципиально
важных вопросов: влияние экономического развития крестьянского хо¬
зяйства на его культурный рост; тормозящее воздействие мелкотоварно¬
го сельскохозяйственного производства на духовный прогресс деревни,
классовая борьба как фактор культурного развития; место и роль куль¬
турной революции в деревне в социалистическом преобразовании стра¬
ны. В дальнейшем историография культурного строительства в деревне
пошла по пути преимущественного изучения культурно-просветитель¬
ной работы, ее форм и методов, а также истории ликвидации неграмот¬
ности. По этим вопросам имеется ряд серьезных работ3. Вместе с тем
очевидно, что изучение данных аспектов проблемы раскрывает глав¬
ным образом возможности, предоставляемые личности обществом. Про¬
цесс же реализации этих возможностей, степень и характер приобще¬
ния крестьянства к культуре изучаются пока слабо, многие перспектив¬
ные направления исследования, намеченные в литературе 20-х годов и
‘Луначарский А. В. Задачи просвещения в системе советского строитель¬
ства. Доклад на 1 Всесоюзном учительском съезде. М. 1925; Кравченко А. Г. Дере¬
венские ячейки партии и культурная работа в деревне. М. 1925; Крупская Н. К.
На третьем фронте. Статьи и речи. Ч. 2. Политико-просветительная работа. М. 1927;
е е же. Ленинские установки в области культуры. М. 1934; ее же. Педагогические со¬
чинения. Т. 7. Основы политико-просветительной работы. М. 1969; Луначар¬
ский А. В., X а л а т о в А. Б. Вопросы культурного строительства РСФСР. Докла¬
ды на XIV Всероссийском съезде Советов (15 мая 1929). М.-Л. 1929; Луначар¬
ский А. В., С к р ы п и и к Н. А. Народное образование в СССР в связи с реконструк¬
цией народного хозяйства. Доклады на VII съезде Союза работников просвещения. М.
1929; и др.
2 См.: Арутюн ян Ю, В. Из опыта социологических обследований села в двад¬
цатые годы.— Вопросы истории КПСС, 1966, № 3; Соек и на А. Н. История социаль¬
ных обследований сибирской деревни в 20-е годы. Новосибирск. 1976.
3 См., напр., Андреева М. С. Коммунистическая партия — организатор куль¬
турно-просветительной работы в СССР (1917—1933). М. 1963; ее же. Н. К. Крупская
и культурно-просветительная работа в деревне. М. 1968; Куманев В. А. Революция
и просвещение масс. М. 1973; и др.

4
В. А. Козлов
поставленные в современной историографии4, не нашли еще практиче¬
ского воплощения. Недостаточно изучен, в частности, вопрос о социаль¬
но-классовых закономерностях и особенностях культурного развития
крестьянства в 20-е годы, когда шел сложный процесс идеологической,
психологической и культурной подготовки деревни к массовой коллек¬
тивизации.
Определяя стратегические задачи первого этапа культурной рево¬
люции в деревне, Коммунистическая партия исходила из того, что «по¬
литическая темнота, общая невежественность и низкий уровень сель¬
скохозяйственных знаний... являются глубоким и серьезным препятст¬
вием и в то же время осуждают беднейшее и среднее крестьянство на
нищету и косность». В соответствии с этим в план просветительной де¬
ятельности входили тесно связанные между собой коммунистическая
пропаганда, общее и агрикультурное образование. Они должны были
способствовать «перерождению частного крестьянского хозяйства в ор¬
ганизованное социалистическое» 5.
Цель статьи — попытаться осветить некоторые аспекты данной про¬
блемы на основе материалов аграрной статистики. До сих пор они пра¬
ктически не использовались в историко-культурных исследованиях, хо¬
тя позволяют придать представлениям о социально-экономической обус¬
ловленности культурных процессов необходимую историческую кон¬
кретность. Известная информационная ограниченность такого рода ис¬
точников (они позволяют рассмотреть прежде всего процесс ликвидации
«общей невежественности» 6 деревни и слабо отражают развитие поли¬
тического и нравственного сознания крестьян) компенсируется возмож¬
ностью анализа сложных взаимосвязей между экономикой, политикой
и культурой и перспективами изучения культурного облика крестьянст¬
ва в связи с социально-классовым развитием деревни.
Своеобразие культурного развития советского доколхозного кре¬
стьянства определялось двумя основными моментами. С одной стороны,
поскольку крестьянское хозяйство оставалось мелкотоварным, сохраня¬
ли силу старые факторы и закономерности культурного развития (бо¬
лее высокий культурный уровень зажиточных групп и отставание бед¬
ноты, влияние промыслов и т. д.). С другой — культурные процессы
в деревне протекали в условиях пролетарской диктатуры, которая ста¬
ла мощным фактором духовного прогресса трудящихся крестьян.
После окончания гражданской войны борьба за дальнейший куль¬
турный подъем деревни проходила в очень сложных условиях. В 1921 г.
в экономике страны сложилось такое положение, «точно все последст¬
вия войны империалистической и той войны, которую нам навязали ка¬
питалисты, точно все они собрались вместе и обрушились на нас голо¬
дом и самым отчаянным разорением»7. В районах, охваченных голодом
1922 г., перед крестьянами с небывалой остротой встала насущная жиз¬
ненная проблема — преодолеть его, выжить. Это неизбежно отодвинуло
на второй план вопросы культуры. В других районах, где положение
не было столь катастрофическим, крестьяне направили основные уси¬
лия и ресурсы на восстановление своего хозяйства и на какое-то время
и до известной степени отказались от удовлетворения менее насущных
потребностей, в том числе и культурных. В свою очередь, государство
было вынуждено прекратить централизованное финансирование дере¬
венских учреждений культуры и перевести их на слабый местный бюд¬
4 См. С о скин В. Л., Соскина А. Н„ Фролов Ю. М. Некоторые вопросы
культурного развития крестьянства Сибири в период строительства социализма. В кн.:
Проблемы истории советской сибирской деревни, Новосибирск. 1979; и др.
5 Восьмой съезд РКП(б). Март 1919 года. Протоколы. М. 1959, с. 432, 435.
6 Там же, с. 432.
7 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 45, с. 67.

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
5
жет. Это привело к тому, что сеть культурно-просветительных учрежде¬
ний деревни сильно поредела.
Лишь постепенно на основе новой экономической политики, восста¬
новления разрушенного войной хозяйства складывались более благо¬
приятные условия для духовного подъема крестьянства, укреплялась
материальная база культурной работы в деревне. Как отмечал в мае
1924 г. XIII съезд РКП (б), «ярко наметившееся со времени XII съез¬
да пробуждение деревни, стремление среднего и маломощного крестьян¬
ства к организации, к поднятию своего хозяйства, к общему культурно¬
му подъему делают современный момент для культурной работы в де¬
ревне особенно благоприятным». Съезд пришел к выводу, что «полит-
просветработа в деревне теперь наиболее насущная с точки зрения по¬
беды коммунизма» 8.
Культурная работа партии и государства в деревне имела ярко
выраженную социальную направленность. Как говорила Н. К. Круп¬
ская на совещании секретарей сельских ячеек РКП (б), «надо дать зна¬
ния, и дать знания не деревне вообще, а главным образом бедняцким
и середняцким слоям: дать грамотность, дать умение вычислять, дать
знание законов советских, дать умение пользоваться книгой и газетой.
Дать им это — значит вооружить их для борьбы, которая идет в де¬
ревне» 9.
Советская власть предоставляла деревенской бедноте широкие
культурные возможности, оказывала ей значительную помощь (мате¬
риальная поддержка, налоговые льготы, снабжение детей бесплатными
учебниками, право бесплатного пользования культурными учреждения¬
ми, льготы при поступлении в средние специальные и высшие учебные
заведения и т. п.). Но в условиях мелкотоварного производства, сдер¬
живавшего культурный рост крестьянства, и прежде всего беднейших
его слоев, далеко не все бедняки в полной мере использовали эти воз¬
можности. Само по себе развитие культурной работы не могло устра¬
нить того факта, что в силу маломощности хозяйства, недостатка де¬
нежных средств бедняк был вынужден раньше времени прекращать обу¬
чение своих детей в школе, не мог покупать книги и газеты, вводить
хозяйственные улучшения и т. д. Объективные экономические ограниче¬
ния легче преодолевала наиболее активная и политически сознательная
часть бедноты, непосредственно занятая в управлении общественными
делами и поставленная в силу этого перед необходимостью ускоренного
культурного роста.
В доколхозной деревне неизбежно продолжали существовать соци¬
альные различия в культурном уровне крестьян, ликвидировать кото¬
рые можно было лишь на основе коллективизации. Изучение материа¬
лов сельскохозяйственной переписи 1920 г. показывает, что в это вре¬
мя культурное превосходство зажиточных слоев деревни над основной
массой среднего и маломощного крестьянства проявлялось достаточно
рельефно 10. Здесь в полной мере сказалось воздействие неодинаковых
экономических возможностей на рост образовательного уровня кре¬
стьян: ускоренное хозяйственное развитие более зажиточных групп
способствовало повышению их грамотности. В свою очередь, отсутствие
в бедняцкой семье хотя бы одного грамотного тормозило развитие ее
хозяйства. Безграмотные семьи концентрировались в маломощных сло¬
8 Тринадцатый съезд РКП (б). Май 1924 года. Стеногр. отч. М. 1963, с. 645.
9КрупскаяН. К. Педагогические сочинения. Т. 7, с. 227.
10 Например, в первой посевной группе (без посева и с посевом до 0,1 дес.) 43,3%
хозяйств вообще не имели в своем составе грамотных, в группе с посевом свыше 25 дес.
доля таких хозяйств сокращается до 11,2% (см. Групповые итоги сельскохозяйствен¬
ной переписи 1920 года (по губерниям и районам).— Труды ЦСУ. Т. XIV, вып. 1а. М.
1926, с. 308).

6
В. А. Козлов
ях деревни, которые оказывались в наименее благоприятных условиях
для дальнейшего экономического и культурного роста 11.
Определенный культурный перевес более зажиточных групп над
беднейшим и маломощным крестьянством выявляется и в конце изуча¬
емого периода. На это указывают данные, введенные в научный оборот
уже в 20-е годы, в частности результаты обследования 710 хозяйств
Самарской губ., проведенного экспедицией Аграрной секции Комакаде-
мии (И. Д. Верменичев, А. А. Гайстер, Г. Раевич); динамических гнез¬
довых обследований Белоруссии, разработанных Б. Я. Смулевичем1г,
выборочного обследования Воронежского краеведческого общества13
и некоторых других и. Эти обследования, относящиеся к 1926—1927 гг.,
приводят примерно к одинаковому выводу: «Грамотность и посещае¬
мость школы растет прямо пропорционально росту мощности хозяйства,
причем самый темп роста усиливается от низших групп к высшим по
обоим признакам и в особенности в отношении второго из них. В ре¬
зультате высшая экономическая группа была обеспечена школьным
обучением в два с половиной раза больше, чем низшая» 15.
Данные демографической переписи 1926 г., которые в этой своей
части практически не использовались историками, полностью подтверж¬
дают вывод о росте образования по мере социально-экономического
развития крестьянского хозяйства. Группы по «положению в заня¬
тии» 16 выстраиваются в следующем порядке по уровню грамотности
(мужчины): сельскохозяйственные рабочие в хозяйствах крестьянского
типа—42,4%; одиночки—50,8%; хозяева, работающие только с членами
семьи, и члены артелей — 63,5%; хозяйства, использующие труд наемных
рабочих,— 70,3% 17. Вместе с тем отчетливо прослеживаются и благо¬
приятные последствия осереднячивания деревни. Основная масса само¬
деятельных крестьян-земледельцев (хозяева, работающие только с чле¬
нами семьи, и члены артелей), особенно в возрасте до 30 лет, прибли¬
зилась по уровню грамотности к кулакам, разрыв между этими двумя
группами относительно невелик.
Концентрация грамотных всех групп в младших возрастах, т. е. в
поколениях, которые или росли и учились уже после революции, или
являлись ее активными участниками ,8, свидетельствует, что все груп¬
11 Тесную взаимосвязь между экономикой и культурой крестьянского хозяйства
наглядно иллюстрируют подсчеты, сделанные в 1926/27 г.: повышение грамотности в
малограмотных районах РСФСР до уровня более грамотных районов увеличило бы
средний доход с десятины посева со 111 руб. приблизительно до 174 руб. (см. Боль¬
шак о в А, М. Краеведческое изучение деревни. Л.-М. 1930, с. 32—33).
,2 См. Всеобщее обучение. Ликвидация неграмотности и подготовка кадров.
Стат. очерк М. 1930, с. 11 —13.
13 См. Коммунистическая революция, 1928, № 9, с. 32.
14 См.: Железнов Ф. Большеверейская волость. В кн.: Воронежская деревня.
Вып. II. Воронеж. 1926, с. 29; Та радин И. П. «Золотое дно». Экономика, культура и
быт волости Центрально-Черноземной области. Воронеж. 1928, с. 70; и др.
15 Всеобщее обучение, с. 12.
16 Сведения о грамотности крестьянских семей в группировке по «положению в
занятии» целесообразно использовать только для характеристики грамотности мужчин
в возрасте от 20 лет и старше, поскольку женщина, так же как и мужчина в возрасте
до 20 лет, становилась главой семьи лишь в чрезвычайных обстоятельствах (смерть или
тяжелая болезнь кормильца). Подавляющая часть женщин и молодых мужчин прохо¬
дили по разряду «членов семьи, помогающих в занятии», и не могут быть разнесены по
социальным группам. Подробную социально-экономическую характеристику групп по
«положению в занятии» см. Данилов В. П. Советская доколхозная деревня: населе¬
ние, землепользование, хозяйство. М. 1977, с. 45.
17 Данные по РСФСР. Подсчитано по: Всесоюзная перепись населения, 1926 г.
Окончательные итоги. Отдел II. Занятия. Т. XXVI. РСФСР. М. 1930, с. 41, 81—84.
18 Сильное влияние революции на повышение образовательного уровня ее наи¬
более активных участников (молодых мужчин в возрасте 20—30 лет) было отмечено
уже при сравнении материалов переписей 1897 и 1920 г. (см. Богданов И. М.
К характеристике развития грамотности в России (Анализ данных двух перепи¬
сей) — Коммунистическое просвещение, 1921, ХЬ 2, с. 78).

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
7
пы крестьянства (независимо от материального положения), испытали
на себе благоприятные последствия революции. Сохранившиеся же раз¬
личия в грамотности социальных групп, характерные для всех возра¬
стов (в том числе и младших) 19, показывают, что степень реализации
крестьянами предоставленных Советской властью возможностей повы¬
шения грамотности в значительной степени зависела от ранее накоплен¬
ных той или иной группой экономических и культурных потенций.
В этих условиях, несмотря на помощь Советского государства, основная
масса батрачеству и бедноты («сельскохозяйственные рабочие в хозяй¬
ствах крестьянского типа» и «одиночки») отставала от зажиточно-ку¬
лацких слоев деревни по уровню грамотности. Слабое экономическое
развитие бедняцких хозяйств приводило к тому, что усилия Советской
власти по культурному подъему данной социальной группы не всегда
достигали результата. Однако эти усилия имели все же огромное поли¬
тическое значение. Без них культурный разрыв между беднотой и кула¬
чеством неизбежно увеличился бы и создал трудности в проведении
политики Советской власти на селе.
Чтобы проследить социальные различия в грамотности крестьян-
середняков в середине 20-х годов, обратимся к материалам бюджетных
обследований крестьянских хозяйств20. Необходимость их использова¬
ния диктуется тем, что в материалах переписи 1926 г. середняки «раст¬
ворялись» в массе «хозяев, работающих только с членами семьи, и чле¬
нов артелей», а это лишает исследователя возможности изучать грамот¬
ность в связи с экономическими различиями середняцких хозяйств. Та¬
кую возможность дают бюджетные обследования, поскольку их основ¬
ным объектом были середняки. Общая тенденция роста грамотности по
мере увеличения экономической мощности хозяйства и здесь проявляет¬
ся достаточно рельефно.
Вопрос о социальных различиях общеобразовательного уровня кре¬
стьян имеет еще один важный аспект. Как показало обследование куль¬
турного состояния ряда волостей РСФСР, проведенное инспектурой
Наркомпроса в 1924 г., важность и необходимость обучения уже в то
время осознавали все группы крестьянского населения, но «отсутствие
19 Подсчитано по: Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т. XXVI, с. 41, 81—84.
20 Характеристику культурных параметров крестьянских бюджетов, обоснование
их достоверности и репрезентативности см.: Козлов В. А., Обожда В. А., Пуш-
к о в В. П. Опыт изучения особенностей культурного развития советского доколхозного
крестьянства (По данным бюджетных обследований крестьянских хозяйств 20-х гг.).—
История СССР, 1978, АГ« 5; Козлов В. А. К вопросу о расстановке культурных сил
деревни накануне коллективизации. В кн.: Из истории социалистического и коммуни¬
стического строительства в СССР. Сб. ст. М. 1978; Массовые источники по социально-
экономической истории советского общества. М. 1979.
21 Подсчитано по: Крестьянские бюджеты Вятской губернии за 1924/25 год. Вят¬
ка. 1927; Крестьянские бюджеты по Ленинградской губернии за 1924—1925 год. Л,
1927; Крестьянские бюджеты Орловской губернии за 1925—1926 год: Организация и
доходность крестьянского хозяйства. Орел. 1927; Крестьянские бюджеты по Саратов¬
ской губернии за 1925/26 год. Саратов. 1928; Бюджеты крестьянских хозяйств Баш. рес¬
публики за 1924—1925 г. Уфа. 1926; Воронов И. К. Воронежские бюджетные обсле¬
дования и их сравнительная переработка. Вып. I. Крестьянские бюджеты 1924 года..
Воронеж. 1926; Бюджеты крестьянских хозяйств Новгородской губернии за 1922—
1923 г. Новгород. 1926; Канин В. Бюджеты крестьянских хозяйств Новгородской гу¬
бернии за 1923—1924 гол. Новгород. 1927. Хозяйства, попавшие в 1 группу по эксперт¬
ной группировке, по основным социально-экономическим параметрам могут быть отне¬
сены к маломощно-бедняцким, а попавшие в последнюю по счету группу наиболее близ¬
ки к зажиточно-кулацким (группировка произведена автором по условно чистому дохо¬
ду (УЧД) от сельского хозяйства с экспертным выделением крайних групп). Подроб¬
нее см. Козлов В. А., Обожда В. А., Пуш ков В. П. Ук. соч. По Вятской и
Орловской губ. указан % грамотных и учащихся по группе, по Ленинградской и Сара¬
товской губ. и Башкирской АССР— % грамотных по группе без учащихся. По Ленин¬
градской губ. ввиду малочисленности крайних групп, полученных при экспертной груп¬
пировке, использована группировка пп УЧД от сельского хозяйства в интервалах: до
250 р<уб.— I группа; от 251 до 500 руб.— 11 группа, свыше 500 руб.— III группа.

8
В. Д. Козлов
Основные показатели экономического и культурного развития крестьянских хозяйств
по материалам бюджетных обследований 21
Группа
Количество
ХОЗЯЙСТВ
УЧД (в руб.)
УЧД от с, х.
(в руб.).
1
% хозяйств
с расходами на
культуру
Затраты на пред¬
меты культуры
я комфорта
(в руб.)
Затраты на
предметы куль¬
туры и комфорта
в хозяйствах,
имеющих эти
1 расходы (в руб.)
% грамотных
1
1
2
3
4
5
6
7
8
*
Новгороде«
ая губерния, 1922/23 г.
Г
18
183,5
96,8
11
0,1
0,7
—
II
20
212,5
182,3
20
0,1
0,3
—
ш
49
396,5
309,4
27
0,6
2,1
—
IV
22
644,6
463,9
32
0,8
2,5
—
Все хозяйства .
109
383,4
282,1
24
0,4
1,8
Новгородская губерния, 1923/24 г.
I * . * * • ,
16
210,9
72,1
19
0,4
1,9

II
36
243,2
181,6
0
0,0
0,0
—
III
50
399,7
304,0
20
0,8
4,7
—
IV
14
674,0
345,3
36
2,8
7,7
—
Все хозяйства .
116
355,3
237,5
24
0,8
4,0
—
Воронежская губерния 1923/24 г.
I ..... .
65
129,0
59,1
12
0,2
1,0
II
62
201,8
164,5
15
0,3
2,2
—
III
42
377,5
294,6
17
0,3
2,0
—
IV
27
618,2
521,4
30
0,5
1,7
—
V
10
I 324,8
I 211,2
70
1,3
1,8
—
Все хозяйства
206
323,7
255.3
19
0.3
117
Вятская губерния, 1924/25 г.
17
303,4
89,9
41
0,8
1,9
44,5
II
28
251,8
174,0
61
0,6
1,0
40,3
III
47
402,9
267,3
70
1,6
2,3
55,5
IV
29
669,9
414,1
60
4,5
6,8
55,6
Все хозяйства .
121
417,9
256,0
63
1,9
3,1
51,0
Ленинградская губерния, 1924/25 г.
I . * . s . .
36
373,0
144,1
27
1,1
4,9
57,2
П
59
571,1
371,0
53
2,8
5,4
62,4
III
27
979,0
702,3
33
2,0
6,0
63,9
Все хозяйства .
122
602,9
377,3
40
2,1
5,4
61,6
Ор
л о в с к а я губер
н и я, 1925/26 г.
!.,...•
28
247,8
121,0
25
0,4
1,4
41,4
П
29
248,2
194,8
41
0,8
1,8
49,8
III
54
386,9
292,8
36
0,6
1,5
47,6
IV
52
610,4
472,9
47
2,2
3,9
54,3
V
16
958,6
739,1
63
3,9
6,2
56,5
Все хозяйства .
179
460,0
342,3
44
ьз
3,0
50,5

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
9
1
2
3
4
5
6
7
8
Саратовская губе
р н и я, 1925/26 г.
I
5
151,0
63,4
40
0,2
0,6
45,8
II
22
390,8
274,1
45
2,4
5,3
37,2
III
20
765,7
679,2
75
2/6
3,4
36,6
IV
12
1 639,9
1445,7
75
7,7
10,3
40,8
Все хозяйства ,
59
750,2
635,9
61
3,4
5,5
38,5
Башкирская АССР, 1925/26 г.
I
58
204,0
79,0
10
0,4
4,0
24,8
II
39
246,6
175,0
13
0,1
0,5
35,2
III
52
393,6
282,9
21
0,2
1,0
34,5
IV
30
730,4
510,9
63
3,3
5,2
55,9
Все хозяйства .
179
357,6
226,7
23
о;б
3,3
36/9
одежды и обуви, отсутствие средств на приобретение карандашей и тет¬
радей» не давало возможности отдельным группам крестьян посылать
детей в школу. Это положение усугублялось тем, что бедняку приходи¬
лось «рано пускать в работу детские руки»22. Основную массу окон¬
чивших полный курс начальной школы составляли поэтому дети зажи¬
точных середняков и кулаков23. Даже в том случае, когда детям бедно¬
ты удавалось закончить школу первой ступени, уровень знаний у них
был ниже, чем у детей более зажиточных крестьян, поскольку бедность
была одной из основных причин пропуска занятий. По данным 10 гу¬
берний РСФСР за 1924 г., 27,9% пропусков занятий происходили из-за
занятости школьников домашними работами и заработками, 24,3% —
из-за отсутствия одежды и обуви. В то же время болезнь была причи¬
ной пропусков занятий в 20,7%, естественные препятствия — в 14,1%,
прочней неизвестные причины — в 13% случаев24.
Таким образом, различия в уровне грамотности и образованности
между социально-экономическими группами имели не только количест¬
венный (% грамотных), но и качественный аспект. За понятием «гра¬
мотный» стоит заметная разница в продолжительности и качестве
школьного обучения25, владении навыками чтения и письма.
Грамотность — один из важнейших показателей культурного уров¬
ня крестьян, но, к сожалению, ее качественные различия статистикой не
учитывались. По существовавшим в 20-е годы критериям, для причисле¬
ния к грамотным человеку достаточно было разбирать печатный текст
«хотя бы по слогам», т. е. в категорию грамотных попадали и завзятые
книгочеи и малограмотные, которые практически не имели навыков
чтения. Поэтому для дальнейшего анализа социальных различий куль¬
турного облика крестьян чрезвычайно важно использовать такие стати¬
стические показатели, которые фиксируют уже проявившиеся культур¬
ные потребности и в силу этого могут служить более четким индикато¬
ром культурности.
Информацию такого рода содержат материалы бюджетных обсле¬
дований крестьянских хозяйств о размерах ежегодных затрат крестьян¬
22 Народное просвещение, 1925, № 10—П, с. 70.
23 См. 111 сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета XII со¬
зыва. Стеногр. отч. М. 1926, с. 50.
24 См, Всеобщее начальное обучение (Материалы к докладу Наркомпроса РСФСР
на 3-й сессии ВЦИК XII созыва) М.-Л. 1926, диаграмма 18.
25 Данные обследования культурного состояния волостей РСФСР показали боль¬
ший отсев бедняцких детей в конце учебного года и меньший их процент среди школь¬
ников по сравнению с долей бедноты в населении волости.

10
В. А. Козлов
ской семьи на предметы культуры и комфорта. При проведении обсле¬
дований сведения о различных видах расходов на культуру давались в
бюджетных бланках отдельно, но при подготовке материалов к публи¬
кации, как правило, сводились в один показатель («итого предметов
культуры и комфорта на сумму руб.») и складывались из двух основ¬
ных частей: затраты на книги,( газеты, журналы, канцелярские принад¬
лежности и затраты на лекарства26. В условиях 20-х годов затраты на
лекарства можно и сами по себе рассматривать как косвенное свиде¬
тельство более высокого культурного уровня крестьянской семьи. Спе¬
циальный анализ показал, что изучение Культурного развития крестьян¬
ства как на основании бюджетных данных о расходах на книги, газеты
и журналы, так и с использованием суммарных затрат, включающих
расходы на лекарства, приводит к одинаковым выводам 27.
В условиях, когда большая часть крестьян вообще не тратила де¬
нег на культурные нужды, присутствие в бюджете хотя бы минималь¬
ных расходов на них (особенно на книги, газеты и журналы) вполне
определенно указывало на более высокий уровень культурного разви¬
тия семьи, свидетельствовало об уже проявившихся и удовлетворенных
культурных потребностях. Для проверки этого положения были взяты
материалы бюджетного обследования крестьянских хозяйств Тверской
губ., где в бюджетную выборку попали более развитые в культурном
отношении крестьяне 28, т. е. в распоряжении исследователя оказалась
• выборка с заранее известными свойствами — уровень культурного раз¬
вития крестьянских хозяйств значительно выше среднего. Проведенный
анализ показал чрезвычайно высокую степень насыщенности этой бюд¬
жетной выборки хозяйствами с культурными расходами29. Значит, выяв¬
ление более культурных крестьянских семей по наличию в их бюджете
расходов на культурные нужды достаточно правомерно.
Бюджетные обследования дают яркое представление о культурной
активности практически всех слоев крестьянства, показывают относи¬
тельно быстрый рост культурных затрат крестьян к концу изучаемого
периода. В целом эти расходы с 1922 по 1926 г. увеличились в 3 ра¬
за— по Центрально-промышленному району, в 4 раза — по Централь¬
но-черноземному, в 5 раз — по Уральскому, в 8 раз — по Северному
(сопоставимые данные по другим районам РСФСР отсутствуют) 30.
Ускорение темпов культурного развития более отсталых районов
(Север, Урал) весьма показательно. Оно свидетельствует о сокраще¬
нии культурных «ножниц» между промышленными и земледельческими
губерниями центра и северными и восточными регионами. На Севере и
Урале, где рост культурных расходов маломощных групп начинался
практически с нуля, маломощные хозяйства к 1926 г. почти приблизи¬
26 Все остальные приобретения (музыкальные инструменты, украшения, игруш¬
ки) были чрезвычайно редки и практически не фиксировались в бюджетах.
27 Подробнее см. Козлов В. А., Обожда В. А., Пушков В. П. Ук. соч., с.
94, 97.
28 См. Крестьянские бюджеты Тверской губернии (1926—1927 г.). Тверь 1929, с.7.
Это бюджетное обследование проводилось методом заложения бюджетных записей,
т. е. записи о бюджете по весьма сложной программе вели сами крестьяне, что предпо¬
лагало высокий уровень их культурного развития.
29 75 % обследованных хозяйств Тверской губ. имели в своем бюджете расходы на
предметы культуры и комфорта. В бюджетных обследованиях крестьянства других гу¬
берний, проведенных обычным, экспедиционным, путем, т. е. путем опроса крестьян, до¬
ля таких хозяйств почти никогда не превышала 50 %.
30 Данные округлены. Подсчитано по: Крестьянские бюджеты 1922/23 и 1923/
24 г.— Труды ЦСУ. Т. XXXI, вып. 1—3. М. 1927; Крестьянские бюджеты 1925/26 г. М.
1929. Расчет по районам проведен в границах 1925/26 года. В 1922/23 и 1923/24 гг. уч¬
тены расходы на книги, газеты, журналы н письменные принадлежности. В 1925/26 г.
расходы на письменные принадлежности не учитывались в публикации источника, по¬
этому реальный рост культурных затрат в 1922—1926 гг. несколько выше указанного.

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
11
лись к более состоятельным группам. В центральных промышленном и
земледельческом районах, где была сосредоточена основная масса кре¬
стьянства Европейской России, происходил более сложный процесс.
В середине 20-х годов маломощные группы отставали от зажиточных по
темпам роста культурных затрат31. Более того, если в 1922/23 г. в Цен¬
трально-земледельческом и Центрально-промышленном районах II
посевная группа (посев до 2 дес., группировка ЦСУ) даже несколько
опережала VI группу (посев от 8 до 10 дес.) по расходам на культуру,
то к 1926 г. она уже отстает более чем в 2 раза по земледельческому
и в 1,2 раза по промышленнохму району. Отчетливо видно, как сраба¬
тывает здесь тот достаточно жесткий «ограничитель» культурного раз¬
вития бедняцких групп, каким являлась мелкотоварная природа докол-
хозной деревни.
Рост культурных расходов в бедняцких и зажиточных слоях кре¬
стьянства определялся различными экономическими факторами. В ма¬
ломощных группах это неземледельческий отход и промыслы, в много¬
посевных—уровень развития сельскохозяйственного производства. Ес¬
ли в средних и зажиточных группах дальнейший культурный рост был
возможен на основе и в результате расширения сельскохозяйственного
производства (по крайней мере до определенных пределов), то среди
бедняков и маломощных середняков, как показывают статистические
данные, в этот период повышение культурного уровня шло преимущест¬
венно за счет переориентации определенной части на неземледельческие
промыслы либо ухода в город и превращения в рабочих. Крестьяне, по¬
рывавшие с землей, оказывались в беспосевной группе, и именно она
отличалась более высокими культурными расходами, чем следующие
за нею посевные группы, даже типично середняцкие и зажиточные. Это
явление имело место прежде всего в достаточно развитых промышлен¬
ных районах, где широко был распространен неземледельческий отход
и где крестьяне-бедняки имели возможность уйти в город, оказаться в
новой культурной среде, заработать деньги для удовлетворения своих
культурных потребностей.
В беспосевной и малопосевной группах оказывались нередко и кре¬
стьяне, ставшие служащими советских и других учреждений, т. е. тот
слой сельских жителей, которые отличались более высоким культурным
уровнем. Но даже эти крестьяне, имевшие с землей уже слабую связь
и обогнавшие другие слои деревни по темпам культурного роста, все
же значительно отставали по уровню культуры, степени развития духов¬
ных потребностей от городских рабочих. Если в 1925/26 г. средний
размер культурных затрат крестьян беспосевной группы Центрально¬
промышленного района составил 2,9 руб. в год, а Ленинградско-Ка¬
рельского — 3,4 руб.32, то годовые расходы рабочей семьи на культуру
в 1925 г. равнялись 20,6 руб.33, т. е. были в 6—7 раз больше. У дру¬
гих групп крестьянства разрыв с рабочими был 20-, 30- и 40-кратным.
Единственной реальной предпосылкой его ликвидации для большинства
крестьян могла стать коллективизация — перевод крестьянского хозяй¬
ства на рельсы крупного социалистического земледелия.
Вместе с тем культурное развитие мелкотоварного крестьянства в
условиях диктатуры пролетариата породило ряд новых моментов в тра¬
диционной расстановке культурных сил деревни. Чтобы выявить и про¬
31 С 1922 по 1926 г. культурные расходы II посевной группы Центрально-промыш¬
ленного района выросли в 2,2 раза, VI группы — в 4,6 раза. В Центрально-земледельче¬
ском районе рост составил соответственно: 0,8 раза и 9,4 раза. II и VI посевные груп¬
пы взяты для анализа потому, что в рамках бюджетного обследования 1925/26 г. они
оказались крайними, по которым имелись устойчивые средние показатели.
32 См. Крестьянские бюджеты 1925/26.г.
33 Подсчитано по: Бюджеты рабочих и служащих. Вып. I, Бюджет рабочей семьи
в 1922—1927 гг. М. 1929, с. 97.

12
В. А. Козлов
анализировать эти явления, вновь обратимся к материалам сельскохо¬
зяйственной переписи 1920 г., но рассмотрим их под иным углом зре¬
ния. Замена показателя «% хозяйств с грамотными» показателем
«% грамотных» вскрывает существование двух полюсов грамотности,
сосредоточенных в высших и низших посевных группах (при снижении
уровня грамотности в средних) 34. С помощью несложной методики
можно вычислить уровень грамотности только тех семей, которые име¬
ли хотя бы одного грамотного. В результате удается отделить полно¬
стью безграмотные крестьянские семьи и провести сравнения отдельно
для грамотных семей каждой группы. В этом случае в полупролетар¬
ских слоях крестьянства (1—II посевные группы) появился отчетливо
выраженный пик грамотности, который сменялся довольно резким
уменьшением процента грамотных в средних группах, затем (начиная
с IX—X группы) доля грамотных вновь увеличивалась, что объясняется
концентрацией в многопосевных группах кулацких хозяйств36. Вместе
с тем I—IV посевные группы сохраняли свое превосходство над
многопосевными хозяйствами по уровню грамотности36. При интерпре¬
тации полученных данных мы стремились исключить воздействие демо¬
графических факторов. Определенное снижение уровня грамотности
в крестьянских хозяйствах средних и частично высших групп по срав¬
нению с полупролетарскими могло быть связано с особенностями их
семейного состава (больший процент малолетних детей и лиц пожилых
возрастов). Однако специальное сравнение демографической структуры
семей (процентное соотношение возрастов) различных посевных групп
показало весьма незначительные в этом отношении различия 37. Вместе
с тем выяснилось, что среди «хозяйств с грамотными» процент грамот¬
ных в большинстве случаев снижался одновременно с увеличением раз¬
меров семьи: в 27 губ. Европейской России (из 39 рассмотренных) уве¬
личение размеров семьи сопровождалось более или менее стабильным
снижением процента грамотных. Таким образом, по мере увеличения
экономической мощности хозяйства рост семьи сопровождался умень¬
шением доли ее грамотных членов (хозяйства с грамотными). Фактиче¬
ски темпы роста грамотности начинали отставать от темпов экономиче¬
ского развития хозяйства. Отмеченное явление объясняется тем, что
требования хозяйственного развития многопосевных хозяйств в то вре¬
мя предполагали наличие в семье определенного минимума грамотных,
но вовсе не поголовную грамотность всех членов семьи. Значение эконо¬
мической целесообразности как фактора культурного развития кре¬
стьянского хозяйства по достижении определенного минимума заметно
снижалось, в действие вступали иные факторы культурного роста.
Таким образом, выделение из общей массы крестьянства категории
хозяйств с грамотными показало, что в полупролетарских группах на¬
ряду со значительной прослойкой полностью безграмотных семей уже
34 Процент грамотных в 1920 г. составлял в I посевной группе (посев до 0,1 дес.) —
30,0%, во II (от 0,1 до 1,0 дес.)—35,5, в 111 (1,1—2,0)— 33,3, в IV (2,1—3,0)—33,0, в
V (3,1—4,0)— 28,4, в VI (4,1—5,0)—27,4, в VIb (5,1—6,0)—26,9, в VIII (6,1—8,0)—27,0, в
IX (8,1 —10,0)—27,1, в X (10,1 —13,0)—27,9, в XI (13,1 —16,0)—29,0, в XII 16,1—19,0) —
30,0, в XIII (19,1—22,0)—30,9, в XIV (22,1—25,0)—31,9, в XV (свыше 25 дес.)—35,2
(группировка ЦСУ. Подсчитано по: Групповые итоги сельскохозяйственной переписи
1920 г.
33 По мнению Ю. А. Полякова, свыше 25 % хозяйств с посевом от 8 до 13 дес.
(IX—X посевные группы) и значительное большинство многопосевных (XI—XV посев¬
ные группы) были кулацкими (см. Поляков Ю. А. Переход к нэпу и советское кре¬
стьянство. М. 1967, с. 129).
36 Процент грамотных (в хозяйствах с грамотными) в 1920 г. в I—XV посевных
группах составлял соответственно: 52,6; 51; 46,2; 45,8; 39,2; 37,2; 35,7; 35,4; 35,2; 35,4;
36,8; 36,1; 36,5; 35,9; 39,6.
37 Расчеты производились по материалам бюджетных обследований крестьянских
хозяйств 1922/23 и 1923/24 гг. (см. Крестьянские бюджеты 1922/23 и 1923/24 гг.).

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
13
в начале 20-х годов существовала категория хозяйств, по уровню гра¬
мотности превосходивших даже высшие посевные группы. Отсюда вы¬
текает необходимость существенного уточнения ряда общепринятых
суждений, в частности, о том, что бедняцкие семьи отличались наимень¬
шей грамотностью. В действительности определенная часть бедняков,
особенно в беспосевной группе, резко выделялась уровнем грамотности
из остальной массы крестьян. Следовательно, культурное превосходство
кулака было не столь уж безраздельным. Уже в начале 20-х годов ему
противостояли новые культурные силы в маломощно-бедняцких слоях
деревни.
К сожалению, применительно к 20-м годам мы не располагаем ис¬
точниками, аналогичными сельскохозяйственной переписи 1920 года.
Это не только исключает возможность соответствующих сравнений, но
и не позволяет выделить из общей массы крестьян грамотные семьи,
т. е. применить методический прием, который принес эффективные ре¬
зультаты при обработке данных сельскохозяйственной переписи.
Для изучения расстановки культурных сил деревни в середине
20-х годов вновь обратимся к материалам бюджетных обследований
крестьянских хозяйств. Здесь главная методическая трудность состоит
в том, чтобы в каждой группе выделить семьи, наиболее развитые в
культурном отношении, затем, сравнивая их с остальной частью кре¬
стьянства, выявить социально-экономические, общественно-политиче¬
ские, бытовые и другие предпосылки ускоренного культурного роста,
дать сравнительную характеристику наиболее развитых в культурном
отношении крестьян каждой группы. Для этой цели нами использова¬
ны публикации индивидуальных (семейных) крестьянских бюджетов за
1922—1926 гг. по ряду губерний Европейской части РСФСР (см. табл.).
Критерием выделения более развитых в культурном отношении кресть¬
янских хозяйств (внутри социально-экономических групп) являлось на¬
личие в семейном бюджете культурно-гигиенических затрат38.
Естественно, что по основным показателям экономического разви¬
тия и материального благосостояния хозяйства низших групп значи¬
тельно отставали от зажиточных и кулацких. Первые еле сводили кон¬
цы с концами, не всегда покрывая расходы на личное потребление до¬
ходом семьи. И тем не менее часть (иногда значительная) бедняков и
маломощных середняков все же имела в своем бюджете расходы на
культурные нужды. В более обеспеченных хозяйствах материальные
возможности приобщения к культуре возрастали. Они проявлялись
в большей насыщенности зажиточных групп «культурными» дворами39.
Однако при сравнении размеров культурно-гигиенических затрат по
группам (категория хозяйств с расходами на культуру) фиксируются
весьма необычные на первый взгляд тенденции: размер культурных
расходов у «культурной» части крестьян I или II группы (бедняки или
маломощные середняки) был выше, чем в гораздо более состоятельных
и экономически развитых средних группах (см. табл.). Практически во
всех губерниях вновь видны два культурных полюса, расположенные
в крайних (высших и низших) социально-экономических группах.
Сравнительно высокий размер культурно-гигиенических затрат у
ряда бедняков и маломощных середняков по сравнению с более зажи¬
точными группами явно не согласуется с экономическими трудностями,
которые испытывали эти крестьяне. Не вполне объясняется уровнем
экономического развития и появление полюса грамотности в беспосев-
ных и малопосевных семьях (категория хозяйств с грамотными), отме¬
88 Обоснование методики см.: Козлов В. А., Обожда В. А., П ушков В. П.
Ук. соч.; Козлов В. А. Ук. соч.
39 Здесь и далее под «культурными» и «бескультурными» хозяйствами понимают¬
ся хозяйства, имевшие или не имевшие в своем бюджете расходы на культурные нужды.

14
В. А. Козлов
ченное в 1920 году. Поэтому вопрос о взаимодействии экономики
и культуры крестьянского хозяйства в середине 20-х годов следует рас¬
смотреть более обстоятельно.
Материалы бюджетных обследований крестьянских хозяйств пока¬
зывают, что в ряде случаев, особенно в маломощных группах, дворы,
имевшие культурные расходы, отличались меньшей долей УЧД от сель¬
ского хозяйства в совокупном УЧД семьи и большим распространением
промысловых занятий. Все это свидетельствует о меньшей замкнутости
«культурных» дворов на своем хозяйстве, об ослаблении связи с зем¬
лей и одновременно о более широком круге социальных контактов. Эти
выводы достаточно очевидны. Уже материалы сельскохозяйственной
переписи 1920 г. отчетливо указали на то, что промыслы продолжали
оставаться важным фактором культурного развития деревни и в после¬
октябрьский период. Они сохранили свое значение для культурного ро¬
ста крестьян и на протяжении 20-х годов.
Но экономические предпосылки появления в крестьянском бюджете
культурных затрат не могут быть сведены к одним лишь промыслам,
да и вопрос о культурных последствиях активной промысловой деятель¬
ности нельзя считать до конца выясненным. В чем, например, причины
появления культурных расходов у крестьян типично земледельческих
районов страны, таких, как Саратовская губерния? Ведь из-за слабого
распространения неземледельческих промыслов факторное влияние это¬
го признака на культурное развитие крестьянства было ослаблено или
почти отсутствовало. Возникают вопросы и в отношении крестьян про¬
мышленных губерний. Здесь отчетливо фиксируется воздействие незем¬
ледельческих занятий на появление культурных затрат, но встречаются
хозяйства, активно занятые промыслами, однако не имеющие в своем
бюджете расходов на культуру. Закономерен вопрос, почему среди кре¬
стьян, находившихся в примерно равных условиях (принадлежность к од¬
ной социально-экономической группе, интенсивная неземледельческая де¬
ятельность), встречаются семьи с различными установками на культуру?
Оказалось, что в «культурных» семьях рост личного потребления
прямо пропорционален росту доходов. Хозяйства, не имевшие культур¬
ных затрат, направляли максимум денежных средств не на потреби¬
тельские, а на хозяйственные нужды, что проявилось в слабой связи
личного потребления с УЧД и основными источниками дохода, особенно
промысловыми. В «культурном» же хозяйстве личное потребление тес¬
нейшим образом было связано с промыслами, которые и становились
важнейшим источникохМ его последующего роста. Следовательно, с точки
зрения экономики главное отличие «культурных» семей от «бескультур-
ных» состоит не просто в большем распространении промысловых заня¬
тий и меньшей связи с землей, а в том, что, обращаясь к неземледель¬
ческим источникам дохода, они преследовали и несколько разные пели.
Неземледельческая деятельность выступает фактором появления куль¬
турно-гигиенических затрат только в случае целевой установки на по¬
требительское, а не хозяйственное использование промыслового зара¬
ботка. Если крестьянин занимался промыслами, чтобы получить средст¬
ва для «латания хозяйственных дыр» или для ускоренного обогащения,
максимально ограничивая при этом личное потребление семьи, то зна¬
чение неземледельческих занятий как фактора культурного развития
существенным образом снижалось40.
Этот вывод сделан на основе анализа данных по Ленинградской
губ., которая отличалась широким распространением промыслов. Но и
в других районах страны выявляются различия корреляционных взаимо¬
связей доходо-расходных статей бюджета «культурных» и «бескультур-
40 Подробнее см. Козлов В. А., О б о ж д а В. А., П у ш к о в В. П. Ук. соч., с.
100—101.

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
15
ных» хозяйств. Правда, в земледельческих губерниях эти различия за¬
трагивают прежде всего средние группы, достигшие значительных хо¬
зяйственных успехов, и не фиксируются в бедняцких и кулацко-зажи-
точных слоях.
Обращают на себя внимание средние группы Новгородской
(1922/23 г.), Воронежской, Вятской, Орловской, Саратовской губ.
и Башкирской АССР41, т. е. почти всех районов, по которым имеются
соответствующие бюджетные данные. С точки зрения общего уровня
экономического развития все эти группы находились в сравнительно
благоприятных условиях для своего культурного роста. И если здесь
встречаются семьи, не имевшие культурно-гигиенических затрат, то это
уже не следует связывать с недостатком средств или хозяйственными
трудностями. Корреляционный анализ показывает, что в «бескультур-
ных» подгруппах средних групп ослабевает или исчезает совсем связь
дохода с личным потреблением 42. Очевидно, это обусловлено тем, что
дополнительные средства направлялись прежде всего на дальнейшее
развитие производства. Что касается «культурных» хозяйств, то здесь
увеличение дохода отчетливо связано с ростом личного потребления.
Значит, так же как и в Ленинградской губ., мы вновь сталкиваемся
с различными установками на использование дополнительных денежных
средств в «культурных» и «бескультурных» дворах.
Таким образом, подчинение личного потребления задачам дальней¬
шего обогащения, ускоренного экономического роста в тех группах, ко¬
торые приближались по степени хозяйственного развития к зажиточно¬
кулацким слоям, но еще не достигли высшего для данной губернии
экономического уровня, нередко вело к исчезновению культурных зат¬
рат из семейного бюджета. «Путь наверх» в ряде случаев сопровождал¬
ся таким ограничением личных потребностей, в том числе и культур¬
ных, что на определенное время и в известной степени приостанавливал
рост культурного потребления семьи. Если же по достижении достаточ¬
ного экономического уровня хозяйство пропорционально реализовывало
увеличение дохода на личные и хозяйственные потребности, начинало
жить более «просторно», то это сразу давало заметный культурный эф¬
фект. В противном случае даже при благоприятных материальных ус¬
ловиях природа крестьянского хозяйства приводила к существенным
ограничениям в культурном развитии семьи.
Вытеснение социально-психологической установки на обогащение
любыми средствами, в том числе за счет существенного ограничения
личного потребления, стало возможным (как более или менее массовое,
статистически фиксируемое явление) только в условиях пролетарской
диктатуры, когда мелкотоварная деревня находилась под сильным вли¬
янием проникавших из города новых идей и представлений. В зажиточ¬
ных группах земледельческих районов страны корреляционные взаимо¬
связи дохода и личного потребления «культурных» и «бескультурных»
подгрупп в большинстве случаев мало отличаются друг от друга. Зна¬
чит, хозяйства уже совершили тот скачок в экономическом развитии,
41 Все группы, обозначенные в таблице номером III (в Вятской губ.— II), по ос¬
новным показателям экономического развития наиболее близки к средним по губернии.
С учетом особенностей бюджетных выборок, дающих средние по губернии несколько
выше действительных, можно считать все эти группы середняцко-зажиточными. II груп¬
па в Вятской губ. по основным экономическим параметрам стоит несколько ниже сред¬
него уровня, но с поправкой на особенности бюджетных выборок приближается к типич¬
но середняцкой. Следовательно, в большинстве случаев мы имеем дело с середняцкими
дворами, достигшими определенных экономических успехов.
42 В III группе Новгородской губ. (1922/23 г.) коэффициент корреляции между
доходом и личным потреблением составляет в «культурной» подгруппе — (0,62), в «бес-
культурной»—(0,42); Воронежской губ. соответственно—(0,90) и (0,27); Орловской
губ.—(0,57) и (0,30); Саратовской губ.— (0,61) и (—0,02); Башкирской АССР—(0,79) и
(0,36); во II группе Вятской губ.—(0,79) и (—0,11). Характеристику групп см. в таблице.

16
В. А, Козлов
ради которого ряд семей средних групп ограничивал свое личное по¬
требление. Наличие в зажиточных группах «бескультурных» хозяйств
не может, таким образом, объясняться подчинением личного потребле¬
ния задачам экономического развития, а связано, видимо, с неизжиты¬
ми последствиями хозяйственного рывка и рядом пока еще не выяснен¬
ных субъективных причин. Следует иметь в виду, что доля «бескуль¬
турных» семей в зажиточных группах в 1924/25 и 1925/26 гг. относи¬
тельно невелика (см. табл.).
В маломощных группах различий в тесноте корреляционной взаимо¬
связи УЧД и личного потребления в «культурных» и «бескультурных»
подгруппах также не обнаружено. Но объясняется это совершенно дру¬
гими, чем в зажиточных группах, причинами. В условиях серьезных
экономических трудностей и недостатка средств всякое увеличение до¬
хода было направлено здесь прежде всего на личное потребление,
а появление культурных затрат происходило вопреки очевидному мате¬
риальному неблагополучию. Разумеется, и в этом случае материальное
благосостояние должно было достичь определенного уровня, ниже кото¬
рого затраты на культуру вообще не могут проявиться. Но этот эконо¬
мический уровень служил прежде всего необходимым фоном, на кото¬
ром разворачивалось действие неэкономических предпосылок культур¬
ного развития беднейшего и маломощного крестьянства.
В чем же причины формирования полюса грамотности и культурно¬
сти в маломощно-бедняцких слоях деревни в 20-е годы? Советская
власть создала благоприятные условия для культурного развития
маломощного крестьянства. Определенная его часть сумела преодолеть
тормозящее воздействие мелкотоварного сельскохозяйственного произ¬
водства и даже достигнуть относительно высокого культурного уровня.
Речь в данном случае идет не только о расширении возможностей лик¬
видации неграмотности и т. п., но и прежде всего о формировании но¬
вых культурных потребностей на основе ряда факторов, принципиаль¬
но новых для российской деревни. Последнее становится ясным, если
учесть смысл статистического показателя промысловости. В статистике
20-х годов под промыслом традиционно понимались все источники дохо¬
да крестьянской семьи, получаемого вне своего хозяйства. Очевидно,
что общий показатель—промыслы — должен был объединять весьма
разнородные виды производственной деятельности: и работу батраков
в чужом хозяйстве, и службу в советских и других учреждениях, и т. д.
По материалам сельскохозяйственной переписи 1920 г., в тех губер¬
ниях, где среди крестьян I посевной группы больше была доля служа¬
щих советских и других учреждений, выше оказывался и общий уро¬
вень грамотности этой группы. Для остальных видов промысловой де¬
ятельности эта тенденция или проявляется менее отчетливо, или сов¬
сем отсутствует, или имеет форму отрицательной связи 43. Таким обра¬
зом, одним из основных факторов повышения культурного уровня бед¬
нейшего крестьянства (наряду с широкой культурно-просветительной
деятельностью Советского государства в деревне) были не столько тра¬
диционные промыслы, сколько принципиально новые явления, рожден¬
ные победой социалистической революции в России, привлечением бед¬
ноты к управлению общественными делами.
Эта же закономерность выявляется и при содержательном анализе
промыслов в материалах бюджетных обследований. В определенной
части «культурных» семей Башкирской АССР, Тверской и Курской губ.,
по которым имеются соответствующие бюджетные сведения, мы вновь
встречаемся с тем, что к промыслам была отнесена служба в совет¬
ских и других учреждениях. Она способствовала росту культурных
потребностей крестьян, поскольку уже само выполнение служебных
43 См. Групповые итоги сельскохозяйственной переписи 1920 г.

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
17
обязанностей предполагало владение грамотой, знание законов, чтение
газет, вообще более широкий кругозор. Оказываясь в самой гуще
сложной повседневной жизни, деревенские активисты особенно быстро
прогрессировали в культурном отношении. К тому же их заработок от
службы составлял Заметную часть семейного бюджета и давал матери¬
альную возможность для удовлетворения культурных потребностей.
Кстати сказать, существование целевой установки на потребительское,
а не хозяйственное использование промыслового заработка, зафиксиро¬
ванное ранее в ряде «культурных» подгрупп, получает дальнейшее
объяснение. Крестьяне-середняки, совмещавшие платную общественную
работу с ведением хозяйства, поддерживали стабильный уровень сель¬
скохозяйственного производства, но не замыкались только на своем хо¬
зяйстве. Противовесом собственническим устремлениям выступала здесь
общественно-политическая деятельность. Этим крестьянам легче было
преодолеть собственнические предрассудки и стать приверженцами
крупного социалистического земледелия. Еще быстрее этот процесс про¬
текал у тех деревенских активистов, которые не имели сколько-нибудь
значительного хозяйства и, сталкиваясь с серьезными экономическими
трудностями, быстрее воспринимали идеи производственного коопери¬
рования.
О мощном влиянии различных форм социальной активности на рост
культурных потребностей крестьян свидетельствуют и другие данные.
Так, более активное посещение собраний — одно из немногих проявле¬
ний социальной активности крестьян, зафиксированных статистически,
характерно для большинства «культурных» хозяйств тех губерний, по
которым имеются сведения44, и (в ряде губерний) особенно для бед¬
ноты. Тесная связь социальной активности с ускоренным культурным
ростом крестьян отчетливо проявляется и при изучении состава дере¬
венских читателей. В 1924 г. А. М. Желоховцева, опираясь на наблю¬
дения библиотекарей ряда уездов страны, следующим образом ответи¬
ла на вопрос «Кто же он, деревенский читатель?»: «Во-первых, элемент
политически более сознательный и активный — сельские власти и пар¬
тийцы из ячеек РКП (б), рабочие, стихийно потянувшиеся к земле или
выброшенные городской безработицей за двери фабрик и заводов;
затем комсомольцы, просвещенцы; наконец, крестьяне-землеробы, побы¬
вавшие на мировой войне, а из них прежде всего бывшие военноплен¬
ные»45. Эти наблюдения подтверждаются рядом более поздних матери¬
алов. Так, на 1 мая 1926 г. в составе активных читателей библиотек
Ленинградской губ. было зарегистрировано 18% коммунистов и 50%
членов ВЛКСМ46. При этом социально активные слои деревенских чи¬
тателей проявляли особую заинтересованность в самообразовании, тя¬
гу к общественно-политической и научно-популярной литературе47.
Формирование в деревне новых культурных сил, противостоявших
идейному и культурному влиянию кулаков, было возможно только в ус¬
ловиях пролетарской диктатуры, в ходе классовой борьбы с кулаком,
44 Затраты времени на собрания в среднем на одно хозяйство (мужчины) в «куль¬
турных» хозяйствах Новгородской губ. (1922/23 г.) составили 29,1 раб. дн. в год, в
«бескультурных»—12,6. По другим обследованиям, эти цифры соответственно равня¬
лись: 21,8 и 12,4 (Новгородская губ., 1923/24 г.); 11,1 и 6,9 (Воронежская губ. 1923/
24 г.); 11,7 и 7,3 (Ленинградская губ., 1924/25г.); 7,8 и 7,0 (Саратовская губ., 1925/26 г.);
9,5 и 7,1 (Курская губ., 1925/26 г.). Подсчитано по публикациям крестьянских бюдже¬
тов.
45 Желоховцева А. Заметки о читательских интересах деревни.— Красный
библиотекарь, 1924, № 2—3, с. 109.
46 Банк Б. На фронте библиотечной работы (Деревенские библиотеки Ленин¬
градской губернии). Там же, 1927, № 1, с. 42.
47 См. Банк Б., Виленкин А. Деревенская беднота и библиотека. Опыт иссле¬
дования читательских интересов.— Долой неграмотность, 1927, с. 52; их же. Крестьян¬
ская молодежь и книга (Опыт исследования читательских интересов). М.-Л. 1929, с. 24.
2.	«Вопросы истории» Хя 4.

18
В. А. К,озлов
объективная логика которой требовала быстрого повышения культурно¬
го уровня деревенского актива. Социальная активность и политическая
сознательность в ряде случаев перекрывали тормозящее воздействие
мелкотоварного сельскохозяйственного производства на культурный про¬
гресс маломощно-бедняцких слоев и являлись важнейшим стимулом ро¬
ста общекультурных потребностей крестьян-активистов. В соответствии
с законом возвышения потребностей, по мере удовлетворения, так ска¬
зать, «первичных» культурных потребностей крестьян, их духовные
запросы приобретали все большую относительную самостоятельность
от социально-экономических условий и в процессе удовлетворения сами
начинали выступать как источники новых потребностей. Это явление
в доколхозный период было характерно в первую очередь для деревен¬
ского актива и не могло вполне развиваться в крестьянской массе, осо¬
бенно среди бедноты, из-за мощного «ограничителя» культурного прог¬
ресса крестьян — мелкотоварной природы доколхозной деревни.
Решить эти проблемы могла только коллективизация. В значитель¬
ном числе случаев, а в маломощно-бедняцких группах — в большинст¬
ве, участие в кооперации было связано с наличием в крестьянском бюд¬
жете относительно высоких расходов на культурные нужды, несколько
большей грамотностью и снижением бытовой религиозности. Исключе¬
ния из этого правила предполагают начальную стадию воздействия ко¬
оперативной деятельности на изменение культурного облика крестьян,
а также некоторый «запас» относительно культурных крестьян, остав¬
шихся пока за «бортом» кооперации. Данные о сосредоточении в коопе¬
рации более культурных крестьянских семей подтверждаются материа¬
лами специального бюджетного обследования, проведенного Наркома¬
том рабоче-крестьянской инспекции в 1925/26 г.: уровень грамотности
в кооперированных хозяйствах Воронежской, Костромской и Тверской
губ. оказался выше, чем в некооперированных. Среди кооперированных
крестьян было в 2 раза больше членов партии, комсомольцев, админи¬
стративных и общественных работников по сравнению с некоопериро¬
ванными48. Особое значение имело участие крестьян в различных фор¬
мах производственной кооперации (коммуны, артели, тозы). Эти немно¬
гочисленные на первых порах ростки социалистического земледелия в
деревне способствовали не только повышению общеобразовательного
уровня крестьян, но и коренному изменению их мировоззрения, психо¬
логии, ценностнь1х ориентаций.
Таким образом, различные проявления социальной активности кре¬
стьян, рожденные демократизацией общественной жизни села, обостре¬
нием классовой борьбы с кулаком, социально-экономическими процес¬
сами, являлись мощным фактором культурного процесса деревни в ус¬
ловиях 20-х годов. Наибольшее влияние социально-политической актив¬
ности на культуру крестьянства отмечается прежде всего в маломощно¬
бедняцких слоях. Это влияние было настолько сильно, что в ряде слу¬
чаев перекрывало сдерживающее воздействие неблагоприятных эконо¬
мических условий доколхозной деревни. «Неожиданный» рост культур¬
ных потребностей и культурного потребления у части крестьянских хо¬
зяйств маломощных групп был обусловлен потребностями классовой
борьбы и обеспечен культурно-просветительной деятельностью партии
и государства, направленной на культурный подъем прежде всего бед¬
ноты и середняков. Эти обстоятельства предопределили формирование
и развитие новых культурных сил деревни, активно противостоявших
идейному влиянию кулаков и сыгравших важную роль в успешном про¬
ведении коллективизации. Выделение из крестьянской среды своеобраз¬
48 Подсчитано по: Материалы исследования кооперативного развития крестьян¬
ского хозяйства. Т. I. Таблицы бюджетного и подворного обследования кооперирован¬
ных и некооперированных хозяйств кооперативных гнезд. М. 1928, с. 2, 50.

Культурное развитие советского доколхозного крестьянства
19
ных культурных лидеров — представителей деревенского актива — в ус¬
ловиях пролетарской диктатуры происходило вопреки мелкотоварной
природе крестьянского хозяйства.
Великая Октябрьская социалистическая революция благодаря «мо¬
гучему напору масс», их стремлению к знаниям и культуре достаточно
быстро преодолела внешние препятствия на пути просвещения народа 49}
осуществив ликвидацию классовых и сословных ограничений при полу¬
чении образования, демократизацию аппарата распространения знаний,
отделение школы от церкви и т. п. Но одновременно с этим на протя¬
жении первого десятилетия Советской власти продолжали существовать
глубокие социально-экономические причины культурного отставания
крестьянства, постоянно чувствовалась огромная «тяжесть работы
в деле перевоспитания масс, в деле организации и обучения, в деле рас¬
пространения знаний, в деле борьбы с наследием темноты и некультур¬
ности, дикости и одичалости, которое нам досталось»50. Преобразова¬
ние единоличного крестьянского хозяйства в крупное социалистическое
ликвидировало внутренний «ограничитель» культурного развития кре¬
стьян нашей страны и создало необходимые социально-экономические
предпосылки для дальнейшего духовного роста всей крестьянской
массы.
19 См. Л е н и н В. И. ПСС, Т, 38, с. 329.
50 Там же, с. 329 —330.

ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ В ДЕРЕВНЕ
В ГОДЫ СТОЛЫПИНСКОЙ РЕФОРМЫ
Г. А. Герасименко
Аграрная реформа в России была вызвана развитием капитализма
и революционными потрясениями начала XX века. Подготовительную
работу в этом направлении царское правительство развернуло на¬
кануне первой русской революции. Однако решающий шаг был сделан
изданием указа 9 ноября 1906 года. По оценке В. И. Ленина, указ
шел в русле «прогрессивного капиталистического развития России» 1,
но это был т. н. прусский путь — самый мучительный для трудящихся
крестьян. Столыпинская ломка «обновляет и приспособляет к капита¬
листическим отношениям старое землевладение, но только всецело
в интересах помещиков, ценою безграничного разорения крестьянской
массы» 2,— писал Ленин, определяя классовую сущность реформы.
В обширной литературе по истории столыпинской аграрной рефор¬
мы сравнительно полно изучены такие вопросы, как деятельность го¬
сударственного аппарата по земельному переустройству, роль Крестьян¬
ского банка в аграрной политике царизма, переселенческое дело, пере¬
мены в формах землевладения и землепользования, итоги реформы.
В меньшей степени выяснен вопрос о том, какую роль играло противо¬
действие крестьян столыпинскому землеустройству и как реформа,
в свою очередь, влияла на отношения внутри крестьянства.
На ранних этапах изучения реформы историки, как правило, огра¬
ничивались описанием столкновений общинников с властями, земле¬
устроителями и выделенцами, общими оценками подобных фактов, ра¬
скрывающих отношение крестьян к тому, что делало царское прави¬
тельство в деревне3. Заметный сдвиг в изучении вопроса произошел
с конца 50-х годов. В то время влияние столыпинской реформы на
внутрикрестьянскую борьбу еще не стало предметом специального ис¬
следования, но А. Ф. Иерусалимский опубликовал работу, в которой
ввел в оборот интересные статистические материалы; крестьянское
движение в годы нового революционного подъема он рассматривает
всесторонне и дифференцированно, выделяя его составные части: вы¬
ступления крестьян против помещиков, антикулацкую борьбу и вы¬
ступления против царских властей 4. Важный вывод сделал А. М. Ан¬
фимов, указавший, что противодействие крестьян земельному переуст¬
ройству составило главную трудность в осуществлении столыпинской
аграрной политики и в конечном счете «сорвало попытку царизма ис¬
1 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 16, с. 254.
2 Там же, с. 417.
3 Карпов Н. Аграрная политика Столыпина. Л. 1925, с. 53, 95, 96—106; Лит¬
винов И. Столыпинщина. Харьков. 1931, с. 80; Б ар а нд о в Г. Столыпинская реак¬
ция. М. 1938, с. 19—20; Ефремов П. Н. Столыпинская аграрная политика. М. 1941.
4 Иерусалимский А. Ф. Некоторые вопросы развития крестьянского дви¬
жения в 1910—1914 гг.— История СССР, 1959, № 4, с. 110—111.

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
21
пользовать войну для ускоренного насаждения хуторов и отрубов»5.
Составленная Анфимовым таблица о крестьянском движении в 1914—
1916 гг. содержит особо выделенные данные о выступлениях крестьян
против землеустройства6.
Значительное внимание борьбе крестьян против столыпинской аг¬
рарной реформы уделено в труде П. Н. Першина. Автор описывает на¬
иболее важные формы проявления противоречий, существовавших меж¬
ду различными социальными группами крестьянства 7. Другой старей¬
ший исследователь крестьянского движения, С. М. Дубровский, показал
разнообразие форм и методов борьбы крестьян против помещиков, ку¬
лаков и царских властей, раскрыл их взаимозависимость, произвел
подсчеты крестьянских выступлений по годам и регионам8. Эти данные
полезны для характеристики противодействия крестьян столыпинской
аграрной реформе и влияния реформы на обострение борьбы в кресть¬
янстве. Противодействие крестьян столыпинскому земельному переуст¬
ройству— одна из тем новейшего исследования С. М. Сидельникова.
Особый интерес представляет составленная им статистическая таблица
о крестьянских выступлениях в июне 1907—январе 1917 года9. Изуче¬
нием борьбы крестьян против аграрной реформы Столыпина занимают¬
ся исследователи на местах — в Поволжье, Центре России, Белорус¬
сии, Украине, Прибалтике 10.
Имеющаяся литература показывает, что сопротивление крестьян
развертывалось в основном по двум направлениям: они пытались воз¬
действовать на землеустроительные органы и одновременно вели систе¬
матическую борьбу против тех слоев сельского населения, на которые
рассчитывало опереться самодержавие. Анализ взаимоотношений меж¬
ду общинниками, с одной стороны, и отрубщиками и хуторянами —
с другой, дает возможность проследить, как эта борьба в своих наибо¬
лее острых проявлениях превращалась в социальную войну. В настоя¬
щей статье делается попытка выяснить некоторые вопросы, связанные
с данной проблемой: причины выступлений общинников против выде-
ленцев, наиболее характерные формы и методы борьбы крестьян про¬
тив отрубщиков и хуторян.
Указ 1906 г. «О правах крестьян на укрепление и выдел участков
общинной земли» разрешал крестьянам ставить на сходе вопрос об
5 Анфимов А. М. Российская деревня в годы первой мировой войны (1914—
февраль 1917 г.). М. 1962, с. 335.
6 Там же, с. 362.
7 ПершинП. Н. Аграрная революция в России. Кн. I. М. 1966, с. 283,
8Дубровский С. М, Столыпинская реформа, капитализация сельского хо¬
зяйства в XX веке. М. 1925, с. 252—275; его же. Крестьянское движение в годы
столыпинщины.— На аграрном фронте, 1925, № 1; его же. К вопросу об уровне
развития капитализма в России и характере классовой борьбы в деревне в период им¬
периализма. М. 1960, с. 42; его же. Столыпинская земельная реформа. М. 1963, с.
552—561; и др.
9 Сидельников С. М. Аграрная политика самодержавия в период империа¬
лизма. М. 1980; см. также: его же. Аграрная реформа Столыпина. М. 1973,
с. 273—274.
10 В числе новейших работ: Ткаченко Н. В. Крестьянское движение в Нов¬
городской губернии в 1905—1914 гг. В кн.: Новгородский исторический сборник. Вып.
10. Новгород. 1961; Кирьянов Ю. И. Крестьянство степной Украины в годы пер¬
вой мировой войны (1914—1916 гг.). В кн.: Особенности аграрного строя России в
период империализма. М. 1962; Гришкунайте И. В. Аграрная политика Столы¬
пина в Литве. В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. Киев. 1962;
Волков Н. В. Крестьянское движение в Ярославской, Костромской и Владимир¬
ской губерниях в период столыпинской аграрной реформы.— Ученые записки Москов¬
ского пединститута им. В. И. Ленина, 1971, т. 439; Кабытов П. С. Из истории ре¬
волюционной борьбы трудящегося крестьянства Поволжья в период столыпинской
реформы.— Научные труды Куйбышевского пединститута, 1973, т. 115, вып. 3; Ев¬
докименко Г. С. Аграрная политика самодержавия в Белоруссии в 1907—1917 гг.
Гомель. 1975; Л и пинский Л. П Столыпинская аграрная реформа в Белоруссии.
Минск. 1978; и др.

22
Г. А, Герасименко
укреплении наделов в частную собственность и выходе из общины 11.
Одной из важных черт столыпинской аграрной политики было то, что,
формально предоставляя крестьянам равное право выхода из общины
и округления владений, правительство покровительствовало именно
зажиточным — той части крестьянства, которая имела реальные воз-
можности укрепить свои экономические позиции прн самодержавии.
Государственный аппарат, его центральные и местные органы поддер-
живали выделенцев, особенно их состоятельную, кулацкую часть. Дела¬
лось это откровенно, с демонстрацией симпатии к богатеям.
Еще до принятия указа 9 ноября 1906 г. в правительственных
и близких к ним сферах высказывались и широко обсуждались идеи
об оказании поддержки состоятельным крестьянам в противовес основ¬
ной крестьянской массе. В «Записке по крестьянскому делу», направ¬
ленной С. Ю. Витте царю в 1904 г., проводилась мысль о том, что
у крестьян из-за общинных порядков развилось «апатичное и небреж¬
ное отношение к хозяйству, ленность, наклонности к праздности
и пьянству»12. В ноябре 1905 г. в совет министров была представлена
«Записка о недопустимости дополнительного надела крестьян», полу¬
чившая одобрение Николая II. Ее автор полагал, что правительство
«не может искать опоры в наиболее неимущих слоях населения»,
а должно опираться «на наиболее крепкие народные элементы» 13. Вы¬
ступая в Думе 10 мая 1907 г., Столыпин противопоставил крестьян¬
ской бедноте крестьян «сильных, способных» 14. Чиновники на местах
оказывали им покровительство и всемерное содействие. «В настоящее
время в пределах Пензенской губернии появилась целая сеть новосе-
лов-хуторян,— указывал в 1908 г. уездным исправникам и земским
начальникам пензенский губернатор.— Люди эти, являющиеся пионера¬
ми нового способа землепользования, для насаждения которого в Рос¬
сии правительство не жалеет ни усилий, ни денежных жертв, должны
пользоваться исключительной заботливостью и вниманием всех прави¬
тельственных властей». Губернатор предписывал земским начальникам
«ознакомиться на месте со всеми новоселами своего участка, показать
им свою о них заботливость, внушить к себе их доверие до такой сте¬
пени, чтобы они видели в земском начальнике своего защитника и по¬
кровителя и обращались к нему со всеми своими нуждами» 15.
Прокулацкую сущность политики Столыпина понимали и крестья¬
не, та их большая часть, против которой и была направлена реформа,
и относились к новой политике царизма враждебно. О настроениях
трудящегося крестьянства знали в Министерстве внутренних дел. Один
из его чиновников, посланный в Новгородскую, Нижегородскую
и Владимирскую губернии, докладывал, что, по мнению крестьян, указ
от 9 ноября 1906 г. породит вражду между теми крестьянами, которые
на основании его захотят укрепить за собою наделы, и обществом;
крестьяне уверены, доносил он, что «для общества такие выделы и ук¬
репления будут невыгодны»16. О преобладании таких настроений
у крестьян писали и газеты. 3 февраля 1909 г. «Новое время» указывало
на «глубоко укоренившееся» мнение, что «выдел отруба можно произве¬
сти лишь в ущерб общине, в нарушение ее прав».
Столыпинская реформа расколола деревню на два лагеря. Кре¬
стьяне шли на выдел, преодолевая сопротивление, ненависть и презре¬
11 ПСЗ. Т. 30, с. 747— 748.
12 В и т т е С. Ю. Записка по крестьянскому делу. СПб. 1904, с. 87.
13 Аграрный вопрос в Совете министров. М.— Л. 1924, с. 68, 63.
14 Стенографические отчеты Государственной думы 2-го созыва. Т. 2. СПб. 1907,
с. 437, 441, 442.
15 Цит. по: Фирстов И. И. Аграрная реформа Столыпина на территории Мор¬
довии.— Ученые записки Мордовского НИИ языка, литературы и истории, Саранск,
1952, вып. 15, с. 87.
:е ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 70, лл. 106—107.

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
23
ние своих односельчан. Группа крестьян Грязновской вол. (Пермская
губ.) в прошении на имя губернатора писала: «Мы немедленно заяви¬
ли о выходе из общины, хотя за то нам пришлось вынести много уг¬
роз, оскорблений и даже побоев, так как в нашем обществе почти все
состоят в политическом союзе и заговоре против закона 9 ноября
1906 г. и нас, выделяющихся» 17.
Конечно, не вся масса выделенцев принадлежала к богатым кре¬
стьянам: из общины уходили и бедняки. Говоря о той части выделен¬
цев, которые вышли на хутора, Ленин подчеркивал, что бедняков сре¬
ди них было несравненно больше, чем кулаков и зажиточных кре¬
стьян 18. Это, однако, не противоречит тому, что столыпинская реформа
проводилась в интересах кулацких, зажиточных элементов. «Что такое
столыпинское аграрное законодательство по 87 статье,— писал Ле¬
нин,— это поощрение грабежа общин кулаками, эта ломка старых по¬
земельных отношений в пользу горстки зажиточных хозяев ценою бы¬
строго разорения массы?» 19. Деревенская беднота закрепляла наделы
в личную собственность с тем, чтобы продать их, разорвать связь
с землей и покинуть деревню.
Картину осложняло также и то, что известная часть состоятель¬
ных крестьян осталась в общине; далеко не все они выходили на хуто¬
ра и отруба (к сожалению, вопрос о социальном составе выделенцев
пока мало изучен). Известны случаи, когда кулаки или отказывались
выходить из общины, или делали это лишь частично: одни наделы за¬
крепляли в личную собственность, а другие оставляли в общинном
владении. Такие крестьяне оказывались одновременно и отрубщиками
и общинниками 20. Все это накладывало отпечаток на ход борьбы между
выделенцами и теми, кто оставался в общине, при определенных усло¬
виях могло даже влиять на решения, принимаемые сельскими сходами.
Тем не менее постоянным фактом деревенской жизни оставалось проти¬
востояние выделенцев, по преимуществу зажиточных крестьян и об¬
щинников.
Борьба трудящихся крестьян против выделенцев — одна из форм
противодействия крестьян столыпинской политике. Она не прекраща¬
лась до конца существования царизма и прошла несколько этапов, как
и сама столыпинская реформа. Первоначально, в 1906—1907 гг., зем¬
леустройство еще не затронуло глубоко надельные земли и общину.
В эти годы усилия землеустроительных комиссий были направлены на
разбивку имений Крестьянского поземельного банка на участки и их
распродажу крестьянам. Банк располагал фондом земель, купленных
у помещиков, а также перешедшей к нему частью казенных и удель¬
ных земель. Распродажа их в частное владение обычно ухудшала ус¬
ловия содержания и выпаса скота общинников, равно как и обеспечение
их топливом и лесоматериалами и т. д. Поэтому они выражали недо¬
вольство деятельностью банка и всячески затрудняли как разбивку
имений на участки, так и их распродажу. Самой трудной задачей при
ликвидации банковских имений оказывалось, как говорится в отчете
управляющего земским отделом Министерства внутренних дел, посе¬
тившего Пензенскую, Казанскую и Симбирскую губернии, «войти в со¬
глашение с крестьянами о покупке ими земли»21. Общинники оказыва¬
ли давление на тех, кто желал купить эти участки. Автор очерков по
17 Там же, ф. 1291, оп. 121, д. 84. лл. 11, 14.
18 См. Л е н и н В. И. ПСС. Т. 23, с. 270.
19 Там же. Т. 16, с. 254.
20 Райский Ю. Л. Столыпинское землеустройство на надельных землях Чер¬
ноземного Центра и его провал. В кн.: Ежегодник по аграрной истории Восточной
Европы. 1960. Киев. 1962, с. 514—515,
ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 70, л. 121.

24
Г. А. Герасименко
землеустройству В. П. Дроздов отмечал: «Распродажа банковских зе¬
мель тормозится еще и тем, что крестьянам, которые были бы не
прочь купить у банка землицы, односельчане грозят всякого рода
утеснениями до... «красного петуха» включительно» 22.
Это свидетельство подтверждается фактами. 2 августа 1907 г. то¬
варищ министра внутренних дел А. А. Макаров сообщил подольскому
губернатору:	«Получены сведения, что крестьяне селений Мечетни
и Токаревки Балтского уезда под влиянием пропаганды отказались
покупать землю при посредстве Крестьянского банка и производят на¬
силия над посторонними покупателями». Какие бы меры воздействия ни
применяли власти, общинники этих селений не соглашались покупать
отруба и хутора у Крестьянского банка. Тогда чиновники предложили
землю банка крестьянам Трегубовской вол., и те раскупили всю землю
и внесли задатки. Но когда они пришли осматривать купленные участ¬
ки, местные общинники встретили их враждебно, требовали отказаться
от покупки и «угрожали, что в случае приобретения нами земли, они
не пожалеют своей жизни, но и покончат с нами, говоря, мы сами
пострадаем и вас утопим в Буге». На обратном пути покупателей
встретила толпа общинников (около 200 человек). Как показывали на
следствии пострадавшие, общинники «остановили наши подводы, хва¬
тая лошадей под уздцы, и с криком и угрозами требовали убраться,
грозя в противном случае немедленно с нами разделаться... Отпустили
они нас и дозволили продолжать путь лишь после того, как взяли
с нас обещание никогда не являться в их село». В телеграмме из По¬
дольска сообщалось, что «на место посланы казаки» 23.
Такие же столкновения произошли в Екатеринославской губернии.
1 августа 1907 г. в с. Петровеньки продавались имения Крестьянского
банка. На торги, кроме местных крестьян, явились покупатели из со¬
седних волостей. По сообщению губернатора, в ходе торгов общинники
с. Петровеньки стали спорить и переругиваться с приезжими крестья¬
нами, дело дошло до драки. Местные крестьяне «каменьями погнали
покупателей, избив из них человек 7; все приезжие покупатели бежа¬
ли на станцию и с первым отходившим поездом уехали по домам»24.
Со временем столкновения крестьян на почве ликвидации имений Кре¬
стьянского банка становятся, по-видимому, реже, поскольку все боль¬
ший размах и значение приобретает вопрос о внутринадельном пере¬
устройстве. Но ожесточение этих столкновений усиливается, борьба
выливается в крайние формы. Например, группа крестьян с. Ожгиба-
ловка (Нижегородская губ.) купила у Крестьянского банка землю под
хутора. Общинники предупредили их, чтобы они не вспахивали участ¬
ки, но те не послушались. Через несколько дней у покупщиков банков¬
ских земель сгорело 6 стогов сена и 3 копны хлеба 2з.
В 1908—1909 гг. по мере расширения землеустройства на надель¬
ных землях одной из основных форм крестьянского сопротивления ста¬
новятся отказы сельских сходов удовлетворять ходатайства односель¬
чан о выходе из общины. «Если есть на то закон,— говорили на сходе
крестьяне Азелеевской вол. (Казанская губ.),— так пусть обходятся
без общества, а мир приговора не даст. До сего времени жили и дели¬
ли землю — так будет и впредь» 26. Отрицательные решения сельских
сходов по заявлениям крестьян, пожелавших выйти из общины, были
22 Дроздов В. П, Около земли. М. 1909, с. 22.
23 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1907 г., д. 53, ч. 1, лл. 93, 144.
24 Там же, д. 19, ч. 1, л. 22.
25 Ш у л ь п и н П. И. Крестьянское движение в Нижегородской губернии в годы
столыпинской реформы (1908—1916).— Труды Горьковского пединститута, 1950, вып.
13, с. 93.
26 Укрепление наделов в личную собственность в Казанской губернии. Казань.
1911, с. 87.

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
25
массовым явлением, особенно в Поволжье и Центре России. В Воро¬
нежской губ. сходы отклонили 93% заявлений, в Тамбовской —
88,3%, Рязанской — 84,1%, Владимирской — 76,9%, Тульской — 71 %,
Орловской — 68,8%, Костромской — 66,6%, Курской — 51 %, Ярослав¬
ской — 47,2% 11. Отклоненные заявления, согласно закону, рассматри¬
вал земский начальник, и, как правило, вопрос решался в пользу вы-
деленцев. Но и в тех случаях, когда сход удовлетворял просьбы о вы¬
ходе из общины, такое решение чаще всего принималось под давле¬
нием властей, до вызова стражников включительно.
Воздействие государственного аппарата приводило к тому, что об¬
щина не могла не только удержать своих членов, но и настоять на вы¬
деле им земли там, где считала удобным для себя 28. А это, в свою
очередь, усиливало ненависть общинников к выделенцам. В 1908—
1909 гг. конфликты были столь острыми, что их исход нередко решал¬
ся при участии полиции и войск. 15 января 1908 г. в Подберезье (Ка¬
занская губ.) крестьяне оказали вооруженное сопротивление полиции,
вызванной для зашиты выдеденцев. В помощь полиции губернатор на¬
правил казачью сотню29. В результате один крестьянин был убит,
10 ранено и 33 арестовано. Весной 1908 г. начались столкновения
в с. Собковка (Уманский уезд, Киевская губ.). 3 мая мировой посред¬
ник С. В. Ненюков писал киевскому губернатору о том, что под влия¬
нием указа 9 ноября «село раздвоилось... начался спор, угрозы и на¬
рушение тишины и порядка: созванный старшиной сход самовольно
расходился, землемера не допускали к работам, не отводили квартиры,
не давали рабочих, не ассигновали необходимых денег на расходы, из¬
девались над желающими выделиться на отруба и т. п.». Мировой по¬
средник арестовал группу наиболее активных крестьян, но и это не
помогло. «Большая часть домохозяев,— жаловался он губернатору,—*-
не желает выдела на отруба»30. Борьба в этом уезде продолжалась
в течение нескольких лет.
Однако отношение общинников к выделенцам не было одинаковым
во всех случаях. Оно менялось в зависимости, во-первых, от того, на
какой стадии решения находился вопрос о выделении, во-вторых, от
того, какой тип хозяйствования избирали выделенцы. На стадии укреп¬
ления земли в частную собственность община часто ограничивалась
более или менее мирными методами воздействия и, если частновла¬
дельческие земли были расположены чересполосно с наделами общин¬
ников, не проявляла острой неприязни к их владельцам. Более того,
первоначально даже отношение к отрубщикам и хуторянам было диф¬
ференцировано. Дело в том, что отрубщики по своему достатку обыч¬
но мало чем отличались от общинников, к тому же они и после зак¬
репления наделов продолжали жить в том же селе или деревне и оста¬
вались для общинников своими людьми. Поэтому во многих случаях
общинники ограничивались по отношению к ним насмешками, ирониче¬
скими кличками («помещик», «барин»), бранью. Чаще это наблюдалось
на стадии решения вопроса о выделе, которое могло быть разным.
В Воронежской губ., например, из 137,4 тыс. заявлений, поданных на
27 Гу льде в H. Н. Столыпинская аграрная реформа в Воронежской губернии
и ее крах. Автореф. канд. дисс. Л. 1953, с. 8; Есенина 3. П, Столыпинская аграр¬
ная реформа и крестьянское движение в годы ее проведения в Тамбовской губернии
(1907—1917). Автореф, канд. дисс. М. 1954, с. 6; Дроздов В. П. Ук. соч., с. 6, 45;
Волков Н. В. Столыпинская аграрная реформа в губерниях Верхнего Поволжья.
Автореф. канд. дисс. М. 1973, с. 11 — 12.
28 Мозжухин И. В. Землеустройство в Богородицком уезде Тульской губер¬
нии. М. 1917. с. 160, 171.
29 ЦГАОР СССР, ф, ДП, 4-е д-вп, 1908 г., д. 24, ч. 1, л, 1.
in Коог-гьянское движение в России. Июнь Ш07 — июль 1914. М.— Л. 1966,
с. 112—113.

26
Л А. Герасименко
рассмотрение сходов за годы проведения реформы, 7 тыс. домохозяев
забрали заявления обратно, не доводя дело до обсуждения (в Перм¬
ской из 44 тыс.— также 7 тыс.) 31.
По мере продвижения вопроса к окончательному решению отноше¬
ние общинников к выделенцам ожесточалось, все чаще применялись
крайние меры: избиения, поджоги и даже убийства. Ценный материал
о борьбе общинников против выделенцев содержится в ответах на ан¬
кету Казанского земского собрания, принадлежащих главным обра¬
зом самим выделенцам. Они писали: «Общинники к укрепляющимся
относятся очень плохо, считают их за самых последних людей, делают
на них всевозможные нападки»32. Из Ульяновской вол. (Свияжский
уезд) жаловались: «Выделяясь, мы надеялись на лучшее устройство
своих хозяйств, но пришлось разочароваться: вражда крестьян, против¬
ников выдела, переходит всякие границы, разными способами старают¬
ся нанести нам неприятности»33. Последние довольно часто не своди¬
лись к словесным оскорблениям. Крестьяне с. Сикияз Златоустовского
уезда избили домохозяина Рязанова, подавшего заявление о выходе из
общины. «Вот тебе выдел, вот тебе отруб! — кричали они.— Убьем те¬
бя и убьем землемера, который приедет отмеривать землю!»34. «Наш¬
лись бы укрепляющиеся и еще,—отвечали на анкету крестьяне Мар¬
иинской вол. Царевококшайского уезда,— но боятся крестьян-общинни-
ков, которые наносят собственникам частые побои»35. Особенно широ¬
ко распространилась в те годы такая форма борьбы против выделен¬
цев, как угроза поджогами и сами поджогиЗб. Ленин рассматривал
увеличение их количества как признак борьбы крестьян против поли¬
тики Столыпина в деревне37.
В 1909 г. столкновения общинников с выделенцами все чаще за¬
канчивались вмешательством полиции и войск, арестами. В июле
1909 г. в с. Никольском (Арзамасский уезд) во время межевания воз¬
никли беспорядки. Около 100 крестьян потребовали, чтобы землемер
немедленно прекратил работы по отводу участков, избили выделяющих¬
ся односельчан (одного из них «прекратили бить только после того,
как сочли умершим») 38. Почти одновременно такое же столкновение
произошло в Цареконстантиновке (Александровский уезд, Екатерино-
славская губ.), где отруба, как и во многих других местах, выделя¬
лись в обязательном порядке, против воли сельского схода: оставшие¬
ся в общине крестьяне, включая волостного старшину и сельского ста¬
росту, «всевозможными способами старались воспрепятствовать» выхо¬
ду односельчан на отруба. Одного из них они избили и бросили в аре¬
стантскую избу. Затем собрались на сход и постановили: «Поизбивать
и даже поубивать всех выделяющихся из общины». Выделенцы броси¬
ли свои дома и скрылись, а землемер прекратил межевание земли. По¬
сланный туда отряд стражников арестовал 20 крестьян. 31 октяб¬
ря в дер. Войково (Сычевский уезд, Смоленская губ.) общинники по¬
дожгли дом, где поселились землемеры, а когда те выскочили из
огня, избили их. При обсуждении вопроса о землеустройстве кре¬
стьяне этой деревни разделились на два враждебных лагеря и меж¬
31 Гульцев Н. Н. Ук. соч., с. 8; Вакатова Л. П. Столыпинская аграрная
реформа в Пермской губернии.— Ученые записки Пермского университета, 1964,
т. 108, с. 144.
32 Крестьянское движение в России, с. 189—190.
33 По данным анкеты, из 1880 ответов, полученных управой, в 1112 отношение
общины к выделенцам определялось как враждебное (Укрепление наделов, с. 70—71).
34 Усманов X. Ф. Столыпинская аграрная реформа в Башкирии. Уфа. 1957,
с. 160.
35 Укрепление наделов, с. 71.
36 Ззезда, 23. XII. 1910; Укрепление наделов, с. 72.
37 См. Ленин В. И. ПСС, Т. 20, с. 76.
38 Крестьянское движение в России, с. 169—170.

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
27
ду ними произошла «драка, во время которой одному из них пробили
череп» 39.
К желавшим выйти на хутора общинники относились еще более
враждебно, чем к отрубщикам (хуторяне обычно были богаче отруб-
щиков), как к «подданным недружественной иностранной державы»,
по выражению одного из членов Казанского губернского собрания40.
Неприязнь к хуторянам увеличивалась и оттого, что они в отличие от
отрубшиков покидали деревню и тем самым демонстрировали свое на¬
мерение жить иначе, чем односельчане. Отношение к хуторянам, так
же как и к отрубщикам, менялось в процессе решения вопроса о выде¬
лении. Сначала, когда крестьянин только высказывал намерение выйти
из общины, на него пытались воздействовать словом. «О хуторском
расселении,— жаловались такие крестьяне,— у нас нельзя и говорить.
Забранят». Когда же односельчанин окончательно принимал решение
выйти на хутор и уезжал из деревни, против него использовались все
средства и методы коллективной борьбы, конечной целью которой бы¬
ло заставить его вернуться в общину или изгнать его вообще из воло¬
сти: не разрешали пользоваться дорогами, колодцами, прудами и озе¬
рами, не принимали детей в школы, запрещали молодоженам венчать¬
ся в церкви, изгоняли из стада скот, принадлежащий хуторянам, нако¬
нец, их самих избивали, а домд и хозяйственные постройки жгли.
«Общество нас к озеру не пускает,— писали хуторяне из Казанской
губ.,— лошадей поить не велят, а у нас на отведенной земле воды нет;
нам по крестьянству нужно бывает мочить коноплю и мочало, а обще¬
ство не пускает». За перевоз через Свиягу община брала «со своих
сельских» по 3 коп. с человека, а с хуторянина 10 коп., как с посто¬
роннего, объясняя:	«Ты теперь не наш». Оставленные хуторянами
усадьбы подвергались разгрому: «Доски оторвали, киот, лавки, зала¬
вок и прочее — все отодрали, изломали и половину досок уже унес¬
ли,— рассказывал один хуторянин представителям Казанского земст¬
ва.— ...В другой раз приехал, гляжу — печь всю разломали и кирпичи
перебили. Я пошел к станозому приставу жаловаться, а он сказал,
что нужно караулить. На другой день приехал урядник и сказал, что
нужны свидетели, а соседи-общинники закричали, что это разнесло
ветром — пусть караулит»41.
В Пензенской губ. в октябре 1909 г. около 100 крестьян дер. Пер-
шино (Мокшанский уезд) попытались поджечь усадьбу хуторянина, но
тот из ружья подстрелил двоих, а третьего убил. Крестьяне отступили,
затем снова намеревались напасть, но явился уряднкк и разогнал об¬
щинников. Губернатор поставил на ноги всю полицию и начал дозна¬
ние. Объясняя мотивы столкновения, он писал, что хуторяне жили
з условиях откровенно враждебного отношения к ним общинников. Вы-
деленцы «не смели ходить к ним в деревню, стоящую против их до¬
мов, на другом берегу реки, бабы не решались ходить на реку стирать
белье, при всяком случае лились в их адрес ругань и угрозы... Пове¬
дение першинцев так нервировало хуторян, что те перестали спать по
ночам, потеряли всякую уверенность в завтрашнем дне. Приносимые
ими жалобы старосте и старшине оставались без всякого движения,
а старшина с писарем только посмеивались, явно держа сторону об¬
щинников... Наконец, 2 октября разразилась катастрофа». Среди выде¬
лившихся из общины «распространяется положительно паника» 42. Вла¬
стям все чаще приходилось расправляться с крестьянами, препятство¬
вавшими применению указа от 9 ноября, прибегать к вооруженному
39 ЦГАОР СССР. ф. ДП, 4-е д-во, 1909 г., л 66. ч. 1, л. 1, 4.
40 Мозжухин И. В. Ук. соч., с. 217; Укрепление наделов, с. 89.
41 Укрепление наделов, е. 90.
42 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1909 г., д. 49, ч. 1, лл. 2—3, 5-—8.

28
Г. А. Герасименко
подавлению протестов, арестам общинников, судебным преследованиям
и административным репрессиям. Эта борьба шла практически по всей
стране.
Постепенно стиралась и разница в отношении крестьян к отрубщи-
кам и хуторянам; к концу 1909 г. обе эти категории выделенцев вызы¬
вают уже одинаковое, резко отрицательное отношение общинников.
У крестьян установился взгляд на отрубщиков и хуторян как единую
и в целом враждебную силу; в документах обычно речь идет просто
о выделенцах, без подразделения на виды. В борьбе против выделен¬
цев (и отрубщиков и хуторян) не придавалось значения даже имуще¬
ственному положению крестьянина, заявлявшего о выходе из общины.
Некоторые выделенцы были беднее тех, кто оставался в общине, но,
несмотря на это, если попытки удержать их от выхода из общины ни
к чему не приводили, отношение к ним устанавливалось такое же, как
к владельцам хозяйства кулацкого типа. Например, крестьянин Кара¬
чаевской вол. Калужского уезда Максимов, по свидетельству знавших
его людей, «малосемейный и очень малосостоятельный, подав заявле¬
ние о выходе, был крайне тесним обществом, указавшим ему место
для хутора на болоте, покрытом зарослями и пнями»43.
В борьбе против выделенцев применялось и материальное ущемле¬
ние обособившихся хозяев. Например, с ними переставали делиться
общинными арендными деньгами, получаемыми путем сдачи в аренду
принадлежащих общине земельных наделов. Особенно много столкнове¬
ний происходило из-за выпаса скота. Даже в тех редких случаях, ког¬
да отношения были сравнительно мирными и скот выделенцев продол¬
жал ходить в сельском стаде, с владельцев его, как посторонних для
общины людей, взимали дополнительную плату за пользование мир¬
скими пастбищами. Выделенцам запрещали прогонять скот по надель¬
ным землям, закрывали им дороги. Одной из важных форм борьбы
стали потравы на полях выделенцев, особенно после отведения им зем¬
ли в одном месте (при чересполосице делать это было затруднительно
ввиду риска потравить хлеб и на своих полях) 44.
В -1910—1913 гг. борьба внутри крестьянства в связи с проведе¬
нием столыпинской аграрной реформы еще более усилилась. Столкно¬
вения происходили главным образом между беднотой и середняками
и, с другой стороны, зажиточными крестьянами и кулаками из среды
выделенцев. Значительные выступления крестьян в этот период были
вызваны попытками кулаков захватить лучшие земли, самые удобные
и обычно крайне необходимые общинникам участки. А поскольку выде¬
ленцы всегда получали поддержку властей, ненависть к ним увеличи¬
валась. Весной 1910 г. в с. Безугловка (Черниговская губ.) 18 кре¬
стьян из 102 потребовали выделить им хуторские участки. Сельский
сход согласия не дал. Тогда приступили к обязательному выделу хуто¬
ров, причем участки нарезались на лучших землях. Крестьяне напра¬
вили жалобу в губернское присутствие, но ее оставили без последст¬
вий. Между тем в поле для межевания выехали землемеры со страж¬
никами и выделенцами. Как только они установили свои инструменты,
подошла толпа крестьян, которые потребовали прекратить работы
и стали избивать выделенцев. Но стражники разогнали толпу; прибыв¬
ший пристав арестовал нескольких крестьян. Вскоре у дома, где они
содержались, собралась толпа; общинники требовали освободить аресто¬
ванных. Когда появились пристав со стражниками, с криками «Отни¬
43 Ермолаев Г. А. Землеустройство в Калужском уезде. Калуга. 1915, с. 15. -
44 Общинники «травят лошадьми хлеба в полях собственников днем и ночью, го¬
воря: так их и надо, чтобы не укреплялись»,— сообщалось из Казанской губернии.
Отрубщики жаловались на общинников, которые грозили им: «Все время будем тра¬
вить ваши поля; даже ваши куры не будут ходить по улице — перебьем» (Укрепле¬
ние наделов, с. 72, 81).

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
29
май ружья!», «Бей их!» крестьяне двинулись на них. Раздались выст¬
релы; в селе ударили в набат. Крестьян разогнали нагайками, но во
время столкновения арестованные сбежали. Прибывший вице-губерна¬
тор с новым отрядом полицейских арестовал наиболее активных кре¬
стьян. Отвод земель под хутора был продолжен под охраной большого
отряда полицейских 45.
Полиция была брошена на помощь выделенцам иве. Сюкеево
(Казанская губ.). В докладе губернатора, направленном в департа¬
мент полиции, сообщалось, что в селе крестьяне разделились «на две
партии: сторонников закона 9 ноября и сторонников общины». Между
ними шла непрерывная борьба, которая сдерживала процесс укрепле¬
ния земель в частную собственность, но в серьезные конфликты не вы¬
ливалась. Отношения обострились из-за действий кулака Сафронова.
Он закрепил в собственность свой коренной надел и начал скупать по
невысокой цене наделы других крестьян, преимущественно тех, которые
«давно не живут в с. Сюкееве, хотя продолжают числиться домохозяе¬
вами по раскладочным приговорам». Вследствие этих спекулятивных
операций Сафронова крестьяне стали смотреть на него, по словам гу¬
бернатора, «как на будущего помещика, стремящегося забрать в свои
руки значительную часть общинных земель формально правильным по¬
рядком». 6 мая на сельском сходе, где собралось около 600 человек,
было принято решение сломать изгороди на участках кулаков, и об¬
щинники тотчас приступили к делу. Явился урядник со стражниками
и потребовал прекратить «агрессивные действия», но крестьяне «не
только не исполнили его требования, но и нанесли ему побои». На дру¬
гой день в село прибыл становой пристав с отрядом конно-полицей-
ской стражи; четыре общинника были арестованы и приговорены
к тюремному заключению, а сельского старосту А. П. Асякина отстра¬
нили от должности и как главаря движения выслали из губернии46.
Так же развивались события в с. Арнаутовка (Херсонская губ.).
Выделенцы скупили у бедняков, переселяющихся в Тургайскую об¬
ласть, землю по дешевой цене, затем составили приговор о нарезке
им отрубов на лучших землях и, «воспользовавшись голосами кре¬
стьян, давно переселившихся из села, завладели таким образом юри¬
дически лучшими землями». И здесь возникли столкновения общин¬
ников с землемерами, затем в село явился губернатор со стражни¬
ками и арестовал группу общинников47. Такие столкновения в 1910 г.
происходили многократно:	в деревнях Починок, Инель Казан¬
ской губ., Гдовы и Погорелово — Псковской, Черная Каменка, Гродзи-
евка и Свинарка — Киевской, с. Беззубовка — Московской губ.
и мн. др.48.
Для общинников столыпинское земельное переустройство нередко
оказывалось гибельным. Поэтому, несмотря на карательные меры, они
продолжали отчаянно сопротивляться его проведению. 25 мая 1910 г.
из Екатеринославской губ. сообщалось, что в селах Скильваты, Луган¬
ское и Троицкое (Бахмутский уезд) «вследствие отказа крестьян
заменить общинное землепользование на отрубное» власти прибегали
к «помощи военной силы, казаков и драгун». Из Воронежской губ. до¬
носили о том, что из ее пределов высланы 9 крестьян, которые «пре¬
45 Крестьянское движение в России, с. 231—243.
46 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1910 г., д. 24,	ч.	1, лл.	6—II;	Крестьянское
движение в России, с, 191.
47 Одесские новости, 11 .V. 19Ю; ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 153, л. 46; ф. 1291,
оп. 120, 1910 г., д. 97, л. 18.
48 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1910 г., д. 24, ч.	1,	л. 4; д.	28, ч.	I, л. 39; д. 56,
ч. 1, лл. 4, 5; ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 153, лл. 36,	109, ПО; Крестьянское дви¬
жение в России, с. 199—203; Исторический журнал, 1940, № 2, с. 118.

30
Г. А. Герасименко
пятствовали своим односельчанам укреплять в собственность надель¬
ную землю»49.
Самое крупное выступление крестьян против аграрной реформы
произошло в 1910 г. в Болотове (Лебедянский уезд, Тамбовской губ.).
В этом селе проживали 496 домохозяев, из них 103 заявили о желании
выйти на отруба. Добровольного согласия достигнуто не было, т. к.
земли им отвели далеко от села, а выделенцы хотели получить участ¬
ки ближе — наилучшую часть надельных земель. Землеустроители,
разумеется, пошли навстречу пожеланиям отрубщиков и в соответст¬
вии с постановлением об обязательном выделе отвели им лучшие
участки. К тому же отрубшики, пользуясь поддержкой властей, поста¬
рались закрепить за собой и наделы выморочных душ (таких оказа¬
лось 33), хотя при обычном переделе земли эти участки отошли бы
к общине. Все это накалило и без того враждебные отношения между
общинниками и отрубщиками. Взрыв произошел, когда крестьяне уви¬
дели, что землемеры проводят границу отрубов и дорог к ним сохою
по уже засеянным полям. К месту работ двинулась «толпа баб с
кольями... За бабами появились подростки»; ударили в набат. Земле¬
меры спешно собрали свои инструменты и скрылись в лесу. Крестьяне
же стали «бить окна в избах отрубщиков, которые в панике разбежа¬
лись. По адресу их слышались угрозы — убить и сжечь». В село явил¬
ся пристав и пытался уговорить крестьян прекратить сопротивление, но
те стояли на своем («готовы умереть, но землю не отдадут»). Утром
15 мая в Болотово вступил отряд стражников из 23 конных и 20 пе¬
ших полицейских. Прибыл и губернатор. Когда пристав попытался
арестовать группу крестьян, общинники оказали сопротивление и по¬
лицейские открыли огонь. В протоколе, составленном 16 мая, указыва¬
лось, что убито 4 крестьянина и ранено 12, двое из них вскоре умерли.
59 крестьян оказались под арестом. Губернатор по телеграфу донес
Столыпину: «Лично прибыл Болотово... встретил полную покорность...
Вытребовал стражу из Козловского и Липецкого уездов, которые с по¬
мощью местной будут охранять выделившихся, следить за порядком,
ограждать землемеров»50.
Это выступление крестьян типично для данного периода как по
причинам, так и по методам борьбы. Во многих других случаях влас¬
ти так же беспощадно подавляли сопротивление общинников, выступав¬
ших против реформы. Такие события убеждали общинников в противо¬
положности интересов беднейших крестьян и зажиточных выделенцев,
делали очевидной в их глазах прочную связь кулачества с государст¬
венным аппаратом. Административные чиновники, землемеры, полиция,
жандармерия и выделенцы выступали перед ними как нечто единое,
враждебное им, направленное против их интересов. В результате зна¬
чительно возросла активность крестьян, боровшихся против реформы.
В течение 1911 г. столкновения общинников с выделенцами происходи¬
ли в разных местах: в селах Лохня Полтавской губ,, Гвазде — Воро¬
нежской, Братки—Тамбовской, в дер. Выжонка — Орловской, пос. Та-
тарбунар — Бессарабской, дер. Кобылино — Новгородской, в Луган¬
ской и Троицкой волостях Екатеринославской, в деревнях Гнилая—
Гродненской, Вятеро — Могилевской, Притыкино — Костромской, Ха-
невка — Саратовской, в с. Вершацы и Врадиевка — Херсонской и др.51.
49 ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 153, л.	206; Егоров М.	Крестьянское движение
в	Центрально-Черноземной области в 1907—1914 гг.— Вопросы	истории, 1948, Л°	5, с. 4.
50 ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 166, лл. 62, 138, 141 — 143.
51 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1911	г., д. 70, л. 16; д.	4, ч. 1, лл. 2—3;	д. 14,
ч.	I, л. 1; д. 16, ч. 1, л. 1; д. 41,	ч. 1, л. 3; д.	48, ч. 1, л. 6;	д. 60,
ч. 1, л, 6; д. 62, ч. 1, лл. 1, 15—16; д. 72, ч. 1, л. 1; Крестьянское движение в России,
с. 264—265, 290, 311, 312—314, 457—458, 463; Крестьянское движение в Молдавии
эпохи империализма. Док. и м-лы. Кишинев. 1961, с. 361—362,

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
31
Для 1912 г. характерен более взрывной характер конфликтов, бо¬
лее быстрое перерастание довольно обычных на первый взгляд столк¬
новений в крупные выступления — при ясном осознании крестьянами
того факта, что в аграрной политике правительства выделенцы зани¬
мают особое, принципиально отличное от общинников положение, что
по отношению к последним намерения властей, отрубщиков и хуторян
совпадают: и те и другие пытаются решить свои задачи за счет кре¬
стьян, оставшихся в общине. В 1912 г. произошло одно из самых круп¬
ных выступлений крестьян против аграрной реформы за все годы ее
проведения. События развернулись в необычном сельском обществе.
В его состав входили город Мирополье (Курская губ.) и пригородные
слободы Пеняковка и Запселье, насчитывавшие до 15000 крестьян.
Землеустроительные работы в этом сельском обществе должны были
начаться еще в 1909 г., но практически, из-за сопротивления общинни¬
ков к ним приступили лишь в 1912 году.
30 июня, когда в Мирополье прибыли землемеры, общинники на
сельском сходе заявили, что они используют все средства, в том числе
и самые крайние, но выдела отрубов не допустят. Все общество при¬
шло в движение. «Ежедневно собиралась громадная толпа народа,—
сообщал в ААинистерство внутренних дел губернатор,— которая буйст¬
вовала, всячески терроризировала (выделенцев.— Г. Г.); угрожала из¬
биением и требовала отказа от выдела. Большинство из выделяющихся
скрылись вовсе из Мирополья, некоторые же прятались в разных до¬
мах, опасаясь выходить». Общинники стали громить хутора. Вначале
они сожгли усадьбу хуторянина К. Литовки, находившуюся в семи
верстах от Мирополья, и искали хозяина, чтобы расправиться с ним,
но тот успел скрыться. После этого крестьяне разгромили хутор
П. Пивно (уничтожили посевы, вытоптали огород и сожгли сарай),
осадили дом крестьянина Т. Дудки, который заявил о своем желании
выйти из общины. Из толпы раздавались крики: «Бейте отрубщика,
вытаскивайте его из хаты!». Дудке удалось сбежать, но крестьяне раз¬
ломали изгородь и нанесли ущерб хозяйству. Позже по делу о погроме
хуторов власти привлекли к ответственности 44 крестьянина, в том
числе 11 женщин. Движение распространилось и на соседние села и
волости. «15 июля я с непременным членом губернской комиссии выез¬
жал в соседнее Плеховское общество,— сообщал в Петербург вице-гу¬
бернатор,— где под влиянием миропольцев крестьяне не допускают
пользоваться отрубами тех из своих односельчан, которым выдел был
сделан в 1910 г.». Вице-губернатор прибыл в село с отрядом стражников
и арестовал 40 человек. В дальнейшем выдел в Миропольском общест¬
ве производился «под прикрытием усиленного состава стражников»52.
Подобные выступления в 1912—1913 гг. происходили во многих гу¬
берниях России. Конфликты обычно достигали кульминации в тот день,
когда землемеры приступали к нарезке участков. В этот момент кре¬
стьяне использовали все доступные им средства борьбы, включая из¬
биение выделенцев и погромы их хозяйств, чтобы сорвать землемерные
работы. Главная цель общинников заключалась в том, чтобы не допус¬
тить решения аграрного вопроса за счет своих интересов, помешать вы¬
ходу односельчан на хутора и отруба. Кое-где это удавалось. Из-за
упорного сопротивления крестьян иногда прекращалось или отклады¬
валось на неопределенный срок межевание даже в тех сельских обще¬
ствах, где решение о переходе к участковому землепользованию было
принято голосами большинства домохозяев (например, в дер. Большие
Лозневичи Минской губ.) 53. В 1913 г. самым крупным было выступле¬
52 ЦГИА СССР, ф. 408. он. 1, д. 408, лл. 17—18; ф. 1405, оп. 263, д. 1763, л. 57;
Крестьянское движение- в России, с. 339—340, 342.
53 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1913 г., д. 40, ч. 1, лл. 43—44.

32
Г. А. Герасименко
ние крестьян Шуматовского сельского общества (Казанская губ.), за¬
кончившееся стрельбой стражников в толпу. Шестеро крестьян были
убиты, четверо ранены, 46 человек взято под стражу 54.
Ив 1914 г. продолжались насилия над общинниками, сопротивляв¬
шимися выделению. Крестьяне с. Мошенки (Черниговская губ.) обра¬
тились к столичному начальству с жалобой на действия землеустрои¬
телей: «Непременный член уездной комиссии Макаров с содействием
вооруженной стражи производит насилие к разверстанию наших зе¬
мель... Землемеры много потоптали травы, хлеба и порубили лес не¬
винных людей» 55. Сообщения о выступлениях крестьян против властей
и выделенцев шли из Саратовской, Волынской, Харьковской, Москов¬
ской, Витебской, Подольской и других губерний 56. Самое крупное из
них произошло в слободе Козловка (Бобровский уезд, Воронежская
губ.). Как писал министру внутренних дел губернатор, «причиной этих
беспорядков явилось исключительно недовольство крестьян укреплени¬
ем земли и скупкой наделов отдельными лицами». Общинники громили
усадьбы выделенцев, разгоняли землеустроителей и нападали на страж¬
ников 57. В короткое время погрому подверглись 27 домов отрубщи-
ков. Чтобы подавить движение, власти стянули полицию и жандармов
из соседних уездов. На место выехали вице-губернатор и начальник
жандармского управления. Большая группа крестьян была арестована,
95 человек преданы суду. В своих показаниях они нарисовали тревож¬
ную картину жизни в селах и деревнях после указа 9 ноября 1906 года.
«Общинный строй деревни стал быстро разрушаться,— говорил один
из них.— Крестьянство раскололось на два враждебных лагеря — соб¬
ственников и общинников. С первых же дней между собственниками и
общинниками началась рознь»58.
Все эти события в обстановке начавшейся войны настораживали и
пугали правительство. Дальнейшее применение насильственных мето¬
дов землеустройства могло иметь нежелательные последствия. 22 авгу¬
ста главноуправляющий землеустройством и земледелием А. В. Кри-
вошеин потребовал от губернаторов сместить фронт землемерных ра¬
бот на те волости и села, где имелось добровольное согласие общинни¬
ков и выделенцев. Особое внимание обращалось на семьи призванных
в армию59. Однако этот циркуляр не означал изменения аграрной по¬
литики. Конфликты происходили в деревне и в последующее время,
количество их в ряде мест даже возрастало. Выступления крестьян по¬
будили Кривошеина издать 29 апреля 1915 г. «циркуляр № 31», кото¬
рый вызвал большой резонанс. Согласно ему, во всех случаях, когда
не представлялось возможным согласовать интересы выделенцев и об¬
щинников, предлагалось такие дела временно прекращать. Поскольку
же в практике землеустройства явно преобладали дела, которые про¬
водились в обязательном порядке, вопреки воле сельского схода, цир¬
куляр фактически приостанавливал землеустройство. В нем излагались
также рекомендации, как распорядиться с громоздким аппаратом, соз¬
данным для проведения реформы. Всех освобождающихся землемерных
чиновников следовало использовать «для камеральных занятий по за¬
конченному землеустройству» 60, т. е. для ликвидации огрехов, допущен¬
ных при проведении этого мероприятия.
54 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 121, 1913 г., д. 76, л. 20; Крестьянское движение в
России, с. 382—383.
55 ЦГИА СССР, ф. 408, оп. I, д. 552, л. 22.
56 ЦГАОР СССР, ф. ДП. 4-е д-во, 1914 г., д. 13, ч. 1, л. 1; л. 53, ч.	1, л.	3;	д.	62,
ч, 3, л. 1; д. 83, ч. 1, лл. 2—4; Исторический журнал, 1940, № 2, с. 17.
67 ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д, 636, л. 17; Гуль дев Н. Н. Ук. соч., с. 17.
58 Русское слово, 6.VIII.1915.
59 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во. 1915 г., д. 43, ч. 1, л. 17.
80 ЦГИА СССР, ф. 408, оп. 1, д. 293, лл. 12, 13; Речь, 10.V. 1915;	Русские	ведо¬
мости, 13.V.1915; Новое время, 17.V. 1915.

Борьба в деревне в годы столыпинской реформы
33
Ведущие газеты расценивали издание циркуляра как завершение
землеустройства. Между тем на местах и после этого продолжались
землеустроительные работы, сопровождавшиеся столкновениями. Кре¬
стьяне почувствовали, что землеустроительной кампании приходит ко¬
нец, и усилили сопротивление. Для них циркуляр имел единственный
смысл: они расценивали его как акт, прекращающий все виды земле¬
устройства, безотносительно к тому, есть согласие сторон на выход из
общины или нет. Уже после обнародования циркуляра состоялись вы¬
ступления в Курской, Тамбовской, Пермской, Казанской, Саратовской,
Самарской, Харьковской, Симбирской, Волынской и др. губерниях61.
Результатом многих из этих выступлений было прекращение земле¬
мерных работ впредь до окончания войны. В 1916 г. землеустроитель¬
ные работы фактически сошли на нет. Это не значит, однако, что
борьба общинников против Быдсленцев прекратилась, она шла, но уже
за ликвидацию последствий столыпинской аграрной реформы.
Весной 1916 г. произошло крупное столкновение крестьян с поли¬
цией в с. Нижний Мамон {Воронежская губ.). «Настроение общинни¬
ков, особенно солдаток, против выделяющихся из общины страшно
приподнялось,— сообщал в департамент полиции начальник губернско¬
го жандармского управления,—они винили их в желании, пользуясь
отсутствием мужей, ушедших на войну, захватить лучшие земли и оби¬
деть их». За день общинники разгромили 20 дворов, причинив выде-
ленцам убытки на 20 тыс. рублей. «Спаслись от погрома домохозяе¬
ва,— писал губернатор,—которые выдали по требованию толпы свои
укрепительные документы» 6:-, т. е. вернулись в общину. Выступления
крестьян против выделемцев распространились и на соседние деревни,
где они разгромили несколько дворов отрубщиков. И здесь все дела¬
лось с той же вполне определенной целью — вернуть выдсленцев в об¬
щину и ликвидировать последствия столыпинской реформы.
В конце 1916 г. выступления такого же характера произошли в
Пензенской и Курской губерниях. 1 октября 1916 г. в с. Курташка
Пензенской губ. землемеры приступили к межеванию. До 300 крестьян
сбежались к месту работ и потребовали отложить межевание до окон¬
чания войны, но получили отказ. Тогда они прогнали землемера силой
и стали громить хозяйства отрубщиков, требуя выдать им купчие доку¬
менты па землю и отказаться от выдела. Крестьянство этого села и до
войны враждебно относилось к выделяющимся на отруба и участки63.
Последнее столкновение общинников с выделенцами произошло 3 нояб¬
ря 1916 г. в с. Рождественское (Курская губ.).
Основная цель столыпинской реформы сводилась к тому, чтобы
разрушить общину, раздробить надельные земли, насадить частную зе¬
мельную собственность и таким путем упрочить экономические позиции
кулачества. «Правительству ничего иного не оставалось,— писал
В.	И. Ленин,— как попытаться путем судорожных усилий, путем како¬
го угодно разорения деревни, расколоть крестьянство, отдать деревню
«на поток и разграбление» кулаков и зажиточных мужиков, чтобы опе¬
реться на союз крепостников-двор я п с «новыми помещиками», т. е. с
богатеями—крестьянами-собствспниками, с крестьянской буржуазией» 64.
Благодаря системе политических, экономических и финансовых мер
царского правительства зажиточная часть деревни получила возмож¬
ность в любое время покинуть общину. Всего в России к 1916 г. выде¬
61 ЦГЛОР	СССР,	ф.	ДГ1, 4-0	л-во.	1915 г., л. 24. ч.	1,	л.	];	л. 34, ч. I. л. 2; д. 50,
ч. 1,	л. 2; л. 65. ч. I,	л.	I; д. 72,	ч. I,	л. 13; л. 83, ч.	1,	л.	4;	ЦГИА	СССР,	ф.	408,
оп. I, л. 618, л л.	26, 60,	144; д. 1853,	лл. 25, 27; д. 614, л. 11.
02 ЦГЛОР	СССР,	ф.	ДП, 4-е	д-во,	1016 г.. д. 14, ч.	1,	л.	5;	ЦГИА	СССР,	ф.	408,
оп. 1, д. 657, л. 2.
ез ЦГЛОР СССР, ф. ДП, 4-е д-во, 1916 г., д. 49, ч. 1, лл. 1—2.
64 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 23, с. 264.
3.	«Вопросы истории» № 4.

34
Г. А. Герасименко
лилось из общины 2 млн. домохозяев 65. Кроме того, в соответствии с
законом от 14 июня 1910 г. получили т. н. укрепительные акты (в об¬
щинах, где переделы не проводились в течение последних 24 лет) око¬
ло 500 тыс. хозяйств. В итоге вышли из общины и укрепили землю в
частную собственность 2,5 млн. домохозяев {включая пролетаризиро¬
вавшихся крестьян), или 22% всех крестьянских хозяйств России60.
Как оказалось, этого было далеко не достаточно, чтобы избежать но¬
вой революции и спасти царизм. Массы крестьянства выступали против
политики насаждения частного землевладения. Аграрная реформа ус¬
корила классовое размежевание деревни. Ко времени Февральской ре¬
волюции понятия «состоятельный крестьянин» и «крестьянин-выделе-
нец» весьма сблизились. В докладе на Петроградской общегородской
конференции РСДРП (б) 14 апреля 1917 г. Ленин, говоря о зажиточ¬
ной части крестьян, имел в виду именно тех, которые воспользовались
законом 9 ноября67. В резолюции VII (Апрельской) конференции
РСДРП (б) отмечено: «Зажиточное крестьянство России давно уже со¬
здало элементы крестьянской буржуазии, и столыпинская аграрная
реформа, несомненно, усилила, умножила, укрепила эти элементы»68.
Аграрная реформа обострила отношения между различными слоя¬
ми крестьянства и усилила борьбу между ними. «Один едет на пашню,
а другой на него с топором» — так характеризовали положение в де¬
ревне чиновники 69. Оба лагеря оказались в состоянии войны. Крестья¬
не-общинники использовали многочисленные и разнообразные методы
борьбы, начиная с такого, например, который был применен в дер.
Сакловбаш (Уфимская губ.), где они запретили выделенцам хоронить
своих покойников на общем кладбище, и кончая восстаниями, в ходе
которых крестьяне избивали выделенцев-односельчан так же беспо¬
щадно, как чинов землеустроительных комиссий, полицейских и страж¬
ников. Говоря о социально-экономических последствиях политики ца¬
ризма, В. И. Ленин отмечал, что столыпинская аграрная реформа
несла в деревню новый антагонизм, который еще более революционизи¬
ровал ее. «Деревня еще более разорена,— писал Ленин,— еще более
озлоблена»70. Недовольство массы крестьян своим положением, нако¬
пившееся за годы столыпинской аграрной политики, разнообразные ме¬
тоды и формы борьбы с нею проявились и в последующий период и
оказали влияние на развитие революционной борьбы крестьянских масс
в 1917 году.
65 Чернышов И, В. Община после 9 ноября 1906	г. Ч. 1. Пг. 1917,	с.	ХШ.
66 Д у б р о в с к и й С. М. Столыпинская земельная	реформа, с. 199.
67 См. Ленин В. И. ПСС. Т. 31, с, 246.
68 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд.
8-е. Т. 1, с. 474.
60 Цит. по: Д у б р о в с к и й С. М. Столыпинская земельная реформа,	с.	554.
70 Ленин В. И. ПСС. Т, 23, с. 274.

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА
НА КАВКАЗЕ И В СРЕДНЕЙ АЗИИ В XIX ВЕКЕ
Н. С. Киняпина
С расширением Российского государства в правительственных кру¬
гах остро встал вопрос о системе управления национальными окраина¬
ми. Особенно сложной эта проблема была в отношении Кавказа и Сред¬
ней Азии с их этнически пестрым составом населения, различными уров¬
нями социального и экономического развития. Раскрытие принципов
административной политики царского правительства на окраинах по¬
зволяет понять характер управления, его эволюцию, результаты, выяс¬
нить взаимоотношения окраин с метрополией, зависимость администра¬
тивной политики от социально-экономического развития края. В каче¬
стве объекта исследования в данной статье берутся Кавказ и Средняя
Азия. Несмотря на различие географических условий, времени при¬
соединения этих территорий к России, в их развитии было много
общего.
В.	И. Ленин, говоря об экономических процессах, имевших место
на Кавказе во второй половине XIX в., отмечал, что «то же самое
происходило и происходит и в Средней Азии, и в Сибири, и т. д.»1.
В трудах Ленина, посвященных развитию капитализма, аграрному и
национальному вопросам, революционному движению, содержатся
принципиальные положения об общем и особенном в экономическом
строе России, о политике царского правительства на окраинах. Ленин
обосновывает тезис о прогрессивности присоединения нерусских народов
к России. Он писал, в частности, о включении Кавказа, стоявшего «в
стороне от мирового хозяйства и даже в стороне от истории»2, в обще¬
российский процесс утверждения капиталистических отношений. В
«Аграрной программе социал-демократии в первой русской революции
1905—1907 годов» Ленин показал особенности аграрного строя России
и дал определение «окраин». Под окраинами, в отличие от «земледель¬
ческого центра, с обильными остатками крепостничества», Ленин пони¬
мал «незаселенные, или не вполне заселенные, не вполне вовлеченные
в земледельческую культуру земли» «с отсутствием или слабостью»
остатков крепостничества, «с чертами свободно-крестьянской капита¬
листической эволюции» 3. По национальному составу различались два
типа окраин: окраины азиатской части страны, где большинство со¬
ставляло нерусское население, и Европейской России, где преобладало
русское население. Кавказ и Средняя Азия относятся, таким образом,
к первому типу окраин.
В дворянской и буржуазной дореволюционной историографии гос¬
подствовали представления о «процветании» окраин под управлением
1 Ленин В. И. ПСС. Т. 3. е. 595.
2 Там же, е. 594—595.
8 Там же. Т. 16, с. 224.

36
Н. С. Киняпина
царизма 4. Современная зарубежная историография много внимания
уделяла освещению деятельности русской администрации на окраинах.
Английский историк Д. Лэнг в работах по истории Грузии отмечал
стремление царских наместников сохранить прежнюю классовую струк¬
туру общества, расширить привилегии местного дворянства. Вместе
с тем он писал о понимании новыми правителями Кавказа необходимо¬
сти преобразований в крае, поддержке ими городских буржуазных эле¬
ментов, отстаивании постепенности в установлении нового государствен¬
ного устройства5. Из правителей Кавказа, способствовавших развитию
промышленности и культурных связей России с Грузией, автор выделял
П. Д. Цициановл, А. П. Ермолова и М. С. Воронцова. Однако, отмечая
сдвиги в социально-экономической жизни Кавказа, Лэнг рассматривал
их не как следствие присоединения к России, а лишь как результат дея¬
тельности наиболее способных царских администраторов. Английский
историк А. Рибер в книге, посвященной деятельности А. И. Барятинско¬
го на Кавказе, высказывал мнение, что русское управление Кавказом
«гораздо больше, чем британское владычество в Индии, строилось на
учете особенностей общественно-экономического уклада жизни других
народов» 6.
Близкие взгляды на характер политики царизма на окраинах про¬
водили, применительно к Средней Азии, американские историки.
Р. Пирс считал систему русского управления эффективной и способст¬
вовавшей развитию района 7. Он отмечал, что Россия принесла в Сред¬
нюю Азию «порядок и стабильность», но находил, что промышленность
и торговля развивались здесь медленно из-за недостатка капиталов,
нехватки квалифицированной рабочей силы и транспорта. С. Бекер счи¬
тал, что русские администраторы были терпимы к автономии Бухары
и Хивы и не вмешивались во внутренние дела этих ханств8. Говоря об
отдельных прогрессивных сторонах в действиях царской администрации,
С.	Бекер заключал, что положительные результаты ее деятельности
в ханствах были незначительными.
Г. Райнлендер, исследуя российскую политику на Кавказе, пришел
к выводу о существовании двух точек зрения на характер и методы
управления окраинами. Одни администраторы (их автор называет «цент¬
ралистами») считали необходимым в предельно короткие сроки ввести
российское управление на окраинах, другие придерживались принципа
постепенности. В конечном счете победила точка зрения последних,
которую Райнлендер определяет как «регионализм»9. М. Эткин также
обращает внимание на постепенность мер в организации управления на
Кавказе, считая это особенностью политики России ,0.
Наряду с книгами, авторы которых стремятся к объективному ос¬
вещению вопроса, в зарубежной историографии появились и работы ино¬
го характера. В сборнике статей, авторами которого были англичане,
американцы, французы, содержалась попытка провести аналогию между
4 Дубровин И. Ф. История войны и владычество русских ни Кавказе. Тт. I—4.
СПб. 1881 —1888; Эсадзе С. Исторические записки об управлении Кавказом.
Тт. 1—2, Тифлис 1907; Костенко Л. Ф. Туркестанский край. Тт. 1—3. СПб. 1880.
5 Lan g I). The Last Years of Georgian Monarchy 1658—1832. N. Y., 1957; ej usd.
A Modern History of Soviet Georgia. N. Y., 1962, pp. 40—50.
6 Richer A. The Politics of Autocracy. Letters of Alexander II to Prince A. J.
Bariatinski 1857—1864. Mouton. 1966, p. 97.
7 Pierce R. Russian Central Asia 1867—1917. A Study in Colonial Rule. Berkeley
and Los Angeles. 1960, p. 91.
8 Becker S. Russia’s Protectorates in Central Asia. Bukhara and Khiva 1865—
1924. Lnd. 1968, p. XII.
9 Rhinelander G. H. Russia’s Imperial Policy. Administration of the Caucasus
in the First Half of the XlXth Century.— Canadian Slavonic Papers, 1975, vol. XVII,
p. 218.
10 Atkin M. Russia and Iran 1780—1828. Minneapolis. 1980, pp. 146—148.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в.
37
советской и царской политикой в Средней Азии 11. Американский исто¬
рик Л. Тиллет12 подвергал сомнению прогрессивность присоединения
нерусских народов к России, их давние глубокие связи. Подтасовывая
факты, искажая события, Тиллет стремился доказать наличие извечной
вражды между народами России.
В советской историографии нет обобщающих работ об администра¬
тивной деятельности царского правительства на окраинах, хотя в комп¬
лексных трудах эти вопросы затрагиваются13. Кроме того, имеются ра¬
боты об административных реформах на Кавказе {особенно в Закав¬
казье), в Средней Азии14. Исследования И. П. Петрушевского и
П. Г. Галузо, написанные в 20—30-е годы, богаты фактическим мате¬
риалом, но в них не рассматриваются социально-экономические измене¬
ния, происшедшие в результате присоединения народов Кавказа и
Средней Азии к России, вопрос о добровольности вхождения многих
из них в Российское государство. В работах историков 50—70-х годов
раскрыты прогрессивные последствия присоединения Кавказа и Сред¬
ней Азии к России, доказано, что присоединение отвечало интересам их
народов 15, но остаютс5? малоосвешенпыми разногласия в правящих кру¬
гах России, возникавшие при формировании административной полити¬
ки на Кавказе. Авторы, касавшиеся этого сюжета, иногда оценивают
такие споры как несущественные. Иной взгляд высказывает В. Г. Ту-
нян, который Fia новых материалах раскрывает значительность разно¬
гласий в правящих кругах России но вопросу об управлении Кавказом 16.
Задача данной статьи состоит в исследовании проблемы складыва¬
ния правительственной программы деятельности по административно¬
му устройству Кавказа и Средней Азии, в выяснении общих принципов
управления этими окраинами России. Хронологические рамки для Кав¬
каза— с конца XVIII — начала XIX в., т. е. со времени его вхождения
в состав России и проведения там административных преобразований,
до окончания Кавказской войны (60-е годы XIX в.), существенно вли¬
явшей на политику самодержавия; для Средней Азии — 60—80-е годы
XIX в., когда завершается процесс присоединения ее к России и цар¬
ское правительство активно включается в организацию управления
краем 17.
Указом Екатерины II от 5 мая 1785 г. было образовано Кавказское
наместничество, включавшее две области: Кавказскую и Астрахан¬
скую ÍS. В состав наместничества вошла лишь территория Предкавказья
11 Central Asia. A Century of Russian Rule. N. Y.— Lnd. 1967.
12 T i 11 e 11 L. R. The Great Friendship. Soviet Historians on the Non-Russian
Nationalities. Chapell Mill. 1969.
13 Г а ф y p о в Б. Г. История таджикского народа в кратком изложении. Т. 1.
М. 1955; Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI—XIX вв. М., 1958;
Халфин Н. А. Политика России в Средней Азии. М. 1960; Фадеев А. В. Россия
и Кавказ в первой трети XIX в. М. 1960; Агаян Ц. Г1. Роль России в историче¬
ских судьбах армянского народа. А'\. 1978; см. также коллективные труды по истории
советских республик Закавказья и Средней Азии.
14 Г а л у з о П. Г. Туркестан-колония. М. 1929; Петрушевский И. И. Си¬
стема русского колониального управления в Азербайджане в первой половине XIX в.
В кн.: Колониальная политика российского царизма в Азербайджане в 20—60-х гг.
XIX в. Ч. I. М.-Л. 1936; М и л ь м а н А. Политический строй Азербайджана в XIX —
начале XX века (Административный аппарат и суд, формы и методы колониального
управления). Баку. 1966; Кастсльская 3. Д. Из истории Туркестанского края,
М. 1980.
15 См, Халфин Н. А. Присоединение Средней Азии к России. М. 1965; Г а л о-
я н Г, А. Россия и народы Закавказья. М. 1976.
16 Т у н я н В. Г. Подготовка Закавказской административно-судебной реформы
1840 г. и Восточная Армения.— Вестник МГУ, серия 8, 1981, № 5.
17 Основная территория Северного Кавказа, как показали исследования послед¬
них лет, вошла в состав России в XVIII в (Бейб у д а л о в Н. К. и др. Вхождение
Чечено-Ингушетии r состав России •--- История СССР. 1980, Ло 5). Система управле¬
ния Кавказом окончательно сложилась в XIX иске.
18 ПСЗ-1. Т. 22, .\Ь 16193.

33
И. С. Киняпина
с Екатериноградом (центр), Ставрополем, Астраханью, Моздоком, Киз¬
ляром. На города наместничества распространялось городовое положе¬
ние 1785 года. Для поощрения переселения на новые земли правитель¬
ство выдавало желающим ссуды, предписывая чиновникам наместниче¬
ства «употреблять все благопристойные способы к приласкапию тамош¬
них народов» 1Э. Мерами «справедливости» имелось в виду расположить
население края к России. Однако создание совместных русско-горских
поселений не поощрялось. В начале XIX в. на Северном Кавказе был
учрежден Верховный пограничный суд, решавший крупные дела, но
вместе с тем сохранялся родовой суд, а также суд казиев, занимавший¬
ся религиозными вопросами, т. е. судебное законодательство учитывало
местные особенности этих районов.
Иной была организация управления Грузией. Если от присоедине¬
ния территорий Северного Кавказа до введения новой администрации
проходили десятилетия (как было с Кабардой, Осетией, Чечней, Даге¬
станом), то в Грузии наблюдается почти одновременное с актом при¬
соединения (1801 г.) введение новой системы управления (1802 г.).
Картлия и Кахетия были объединены в Грузинскую губернию. Там
создавалось верховное правительство во главе с русским главнокоман¬
дующим на Кавказе, которому принадлежала вся полнота власти. Та¬
кая быстрая смена административной системы стала возможной благо¬
даря достигнутому Грузией уровню экономического развития, ее дав¬
ним связям с Россией, единству религии и другим факторам. На Север¬
ном Кавказе с его многоязычным составом населения, натуральным
хозяйством, различиями в религии требовалась большая постепенность
при введении новой административной системы, чем в Грузии.
Такая приспособляемость административной политики царского
правительства характерна в целом для территорий с мусульманским
населением. Она прослеживается не только на Северном Кавказе, но и
в Азербайджане, позже — в Средней Азии. В Северном Азербайджане
после включения его в состав России, с начала XIX в. и до 40-х годов
даже при ликвидации власти отдельных ханов сохранялась старая
административная и податная система20. Такая осторожность объясня¬
лась уровнем социально-экономического развития и военным значени¬
ем Северного Кавказа и Азербайджана. Необходимо было сохранить
традиционный образ жизни, власть прежних правителей, предоставляя
населению защиту от нападений извне.
При некоторых различиях в административной политике по отно¬
шению к народам Северного Кавказа, Азербайджана и Грузии, общей
ее чертой было подчинение гражданской власти военной, поскольку то
были годы войны (русско-иранской, русско-турецкой).
На характер административной политики, несомненно, влияло
состояние экономики в Центральной России и на окраинах. В XVIII —
начале XIX в. вовлечение окраин в общеевропейский рынок шло медлен¬
но. По мере расширения внутреннего рынка, усиления внешнеторговых
связей повышался интерес помещиков и буржуазии к освоению окраин,
что находило отражение в политике правительства. Введение в 1821 г.
льготного таможенного тарифа для Закавказья диктовалось, в частно¬
сти, необходимостью оживить экономическую жизнь региона. Согласно
тарифу иностранные товары облагались сравнительно невысокой
(5%) пошлиной и разрешался их беспошлинный транзит по территории
Закавказья от Черного моря до персидской границы. Министр иностран¬
ных дел К- В. Нессельроде объяснял введение льготного тарифа стрем¬
лением «привлечь к себе торговлю верхней Азии, производимую через
19 Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссией (АКАК). Т. 2.
Тифлис. 1866, с. 1123.
20 Петрушевский И. П. У к. соч., с. 7—8.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в,	39
Карс и Эрзерум» 21.. Введение тарифа благоприятно сказалось на тор¬
говле Закавказья с государствами Центральной и Западной Европы.
Тифлисских купцов можно было видеть в Лейпциге, Триесте, Марселе;
в свою очередь, иностранное купечество охотно торговало как в Закав¬
казье, так и через Закавказье с Ираном.
Однако льготный тариф, оживив торговлю края, не способствовал
укреплению русско-закавказских связей ~2. Русские товары по цепе
и качеству нередко уступали иностранным и не могли конкурировать
с западными, наводнившими закавказский рынок; русское купечество
выражало недовольство введением нового тарифа. Министр финансов
Е. Ф. Канкрин, стремившийся к монополизации закавказской торговли
и ограждению ее от иностранной конкуренции, поддерживал жалобы
русского купечества и настаивал на отмене льготного тарифа. Генерал-
губернатор Новороссийского края М. С. Воронцов и командир Отдель¬
ного кавказского корпуса генерал-адъютант Г. В. Розен придержива¬
лись иного взгляда и отстаивали интересы местного купечества, обосно¬
вывая необходимость сохранения тарифа 23. Победила точка зрения Ми¬
нистерства финансов. В 1831 г. на Закавказье был распространен обще¬
государственный протекционистский тариф24, Но и после отмены
льготного тарифа споры о нем продолжались. При этом и сторонники
его и противники в равной мере понимали необходимость расширения
торговли со странами Востока, в том числе с Закавказьем-, но пути
к этому видели разные.
Покровительствуя развитию торговли на Кавказе, власти поощряли
вывоз товаров на Кавказ25, содействовали открытию магазинов в Тиф¬
лисе и других городах края, организации обществ «поощрения сельской
и мануфактурной промышленности и торговли», отпускали средства на
создание промышленных (в частности шелкомотальных) предприятий,
строительство дорог и оросительных каналов, принимали меры по
вовлечению Кавказа в общероссийские хозяйственные связи 2б.
В середине 20-х годов XIX в. Турция и Иран, поддержанные
Англией, вновь заявили о своих притязаниях на Закавказье. На Север¬
ном Кавказе началась Кавказская война. Все это требовало введения
более централизованной и единообразной формы управления.
Подготовку новой административной реформы правительственные
чиновники развернули с конца 20-х годов, в ходе русско-иранской -
(1826—1828 гг.) и русско-турецкой (1828—1829 гг.) войн. По вопросам-
управления, как и в области экономической политики, выявились рас¬
хождения. Одни (Нессельроде, позже Розен) стояли за всестороннее
экономическое развитие края, рассчитывая таким путем помешать За¬
падной Европе овладеть закавказским рынком и, наоборот, крепче при¬
вязать местное население к России. Они рассматривали Кавказ как
окраину государства. Иного взгляда придерживалось Министерство
финансов. В записке от 8 апреля 1827 г., утвержденной Николаем I,
Канкрин писал: «Не без основания Закавказские провинции могут быть
названы колониею России, которая должна приносить государству весь¬
ма важные выгоды произведениями южных климатов». Однако министр
финансов признавал, что к этой цели сше «не сделано значительного
21 Подробнее см.: Рожкова М. К. Экономическая политика царского прави¬
тельства на Среднем Востоке во второй четверти XIX века и русская буржуазия.
М.-Л. 1949, с. 50—52.
22 Фа д ее в А. В. Ук. соч., с. 57.
23Скальковский А. Записки о торговых и промышленных силах Одессы.
СПб. 1865, с. 93.
24 ПСЗ-2. Т. 6, № 4621.
25 Журнал мануфактур и торговли, 1837, № 2, с. 44.
26 Г а л о я н Г. А. Ук. соч., с. 210—212; Киняпина Н. С. Политика русского
самодержавия в области промышленности. М. 1968, с. 105—107.

40
Н. С. Кин.чпина
движения» 27. В октябре 1827 г. Канкрин представил царю записку, в
которой, вновь называя Закавказский край колонией, возражал даже
против присоединения его к общему государственному устройству и
предлагал «не надеяться делать из оного часть России»28.
Успешное завершение войн с Турцией и Ираном укрепило между¬
народные позиции России и позволило правительству вплотную занять¬
ся разработкой мер по управлению краем. Командующий Кавказской
армией И. Ф. Паскевич считал существовавшую административную си¬
стему неправильной и предлагал ввести в Закавказье русское управле¬
ние. В 1829 г. для ознакомления с положением' на месте туда были
направлены сенаторы Е. П. Мечников и П. И. Кутайсов. Материал,
собранный ими, свидетельствовал о произволе и коррупции правителей
Закавказья, о необходимости серьезной ломки старого управления29.
Оба сенатора поддержали предложение Паскевича о введении центра¬
лизованного управления. В 1833 г. был образован Комитет по устрой¬
ству Закавказского края, который разработал соответствующий проект
и в 1835 г. внес его на рассмотрение Государственного совета. По про¬
екту край должен был называться «Закавказской Россией». Там вводи¬
лись наместничество и совет управления при наместнике. Наместниче¬
ство включало две провинции — Черноморскую и Каспийскую с центра¬
ми в Тифлисе и Баку. Поскольку в составе Черноморской провинции
имелось христианское население (особенно в Армянской обл.), там бы¬
ло введено русское законодательство. Для мусульманского населения
Каспийской провинции сохранялся шариатский суд30. Для Черномор¬
ской провинции, где ранее существовало управление, близкое к Цент¬
ральной России, предлагалась несколько иная система мер, нежели для
Каспийской, более отсталой в экономическом отношении и населенной
по преимуществу мусульманами. Таким образом, составители проекта,
положив в основу идеи Паскевича о введении русского законодательст¬
ва, все же не слепо следовали нм.
Как на первом этапе выработки административных мер для Кавка¬
за (конец XVIII — начало XIX в.), так и в 30-е годы XIX в. правитель¬
ство учитывало экономические, правовые, религиозные различия кав¬
казских владений. При обсуждении проекта на заседаниях Государст¬
венного совета высказывались различные точки зрения. Новый управля¬
ющий Кавказом Г. В. Розен не соглашался с предложениями Комите¬
та. Он считал необходимым на всем Закавказье вводить управление
постепенно, создав первоначально органы второстепенные, а затем
главные. Местным жителям известны действия англичан в Индии, пре¬
достерегал Розен, и «мысль, что правительство взирает на Закавказье
как на будущую свою колонию» может «охладить их к России» 3\
Вследствие разногласий Государственный совет не утвердил проекта.
По новому проекту, составленному специальной комиссией, Закав¬
казье делилось на две части: земли, ранее находившиеся под русским
управлением, и земли, имевшие собственных правителей, такие, как
Мингрелия и Абхазия. Особое управление сохранялось для территорий
с армянским населением. Это разграничение, содержавшееся в проекте,
отвечало воззрениям Розена, который проводил идею о постепенном1
введении новой администрации с учетом особенностей края и сохране¬
нием разных форм управления. Обсуждение второго законопроекта
состоялось в Закавказском комитете в декабре 1839 г., и вновь обна¬
ружились разногласия. Канкрин, возражая против представления о
27 ПСЗ-2. Т. 2,	1019.
28 Цит. по: Р о ж к о в а М. К. Ук, соч., с. 94.
29 А КАК. Т. 8. Тифлис. 1881, док. №	1; Петрушевский И. П. Ук. соч.,
с. 10—14.
30 М и л ь м а н А. Ук. соч., гл. 1—2; Т у	и я н	В.	Г.	Ук.	соч., с.	15.
31 Цит. по: Т у н я н В. Г. Ук. соч., с. 19.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в.	41
Закавказье как составной части России, изложил свой взгляд на него
как на колонию и высказался за меры, учитывающие прежде всего
интересы казны. Министры государственных имуществ, юстиции, внут¬
ренних дел, не вступая в дискуссию о статусе Закавказья, поддержали
идею Розена о введении губернского учреждения первоначально лишь
в Грузии, с распространением его на другие части Закавказья в после¬
дующем 32 и с выделением народов Дагестана, участвовавших в Кавказ¬
ской войне, в особый военный округ.
Закон об управлении Закавказским краем был утвержден 10 апре¬
ля 1840 года33. Согласно ему на территории Закавказья были образо¬
ваны Грузино-Имеретинская губ., включавшая бывшую Армянскую
область, и Каспийская область, куда входило большинство уездов Азер¬
байджана. В отличие от Грузино-Имеретинской губ., где действовали
российские законы, в Каспийской области вводилось особое военно¬
окружное управление. Все население Закавказья получило в основном
ту же администрацию, что и народы России. Реформа 1840 г. закреп¬
ляла положение Закавказья в составе Российской империи путем посте¬
пенного введения общероссийского управления, приспособленного к
местным условиям. Она в определенном смысле завершила споры в пра¬
вящих кругах России о характере управления Закавказьем.
В 1843—1844 гг. по инициативе военного министра А. И. Черныше¬
ва в организацию управления Кавказом были внесены поправки, касав¬
шиеся по преимуществу Каспийской области: за счет русских судов рас¬
ширялась компетенция шариатских, что усиливало власть казиев и уле¬
мов и, по мысли правительства, должно было привлечь мусульманскую
знать на сторону царизма. Но эти меры не поколебали основ реформы
1840 года 34.
Буржуазные реформы, проводившиеся в 60—70-х годах, распрост¬
ранялись и на Кавказ (отмена крепостного права в Грузии, Арме¬
нии, Азербайджане, судебная и городская реформы). Во второй
половине XIX в. принципы правительственной политики, направленной
на сближение окраин с Центральной Россией, проводились более целе¬
устремленно. Основы административной системы, испытанные на Кав¬
казе, были использованы царским правительством и в Средней Азии.
До середины 60-х годов XIX в. вопросы, касавшиеся Средней
Азии, решал по преимуществу Оренбургский генерал-губернатор (ре¬
же— западносибирский), который рассматривался как «уполномочен¬
ный представитель российского императора»33. В 1865 г. была создана
Туркестанская область, управляемая своей администрацией во главе с
военным губернатором М. Г. Черняевым. Но система управления от это¬
го мало изменилась: область подчинялась оренбургскому генерал-губер¬
натору. Неудобства старой системы — пассивность туркестанской обла¬
стной администрации, ожидавшей инструкций из Оренбурга, дублиро¬
вание, а иногда и противоречивость решений, ограниченность штатов
и мн. др.— продолжали ощущаться. Поэтому возникла идея отделения
Туркестанской области от Оренбургского генерал-губернаторства.
Для ознакомления с положением на месте в 1866 г. по инициативе
военного министра Д. А. Милютина в Туркестанскую область была
направлена Особая комиссия, члены которой, изучив обстановку, при¬
32 См. там же, с. 15—19.
33 М и л ь м а н А. Ук. соч., с. 113; ПСЗ-2. Т. 15, № 13368.
34 В связи с развертыванием военных действий и активным вмешательством
в Кавказскую войну Турции и Англии выявилась слабость контроля за деятельностью
местной администрации, и царское правительство усилило централизацию управления
Кавказом. С этой целыо оно в 1845 г. восстановило Кавказское наместничество
с центром в Тифлисе и назначило наместником генерала М. С. Воронцова. В его руках
сосредоточивалась вся военная и гражданская власть. Он освобождался от контроля
министров и был подотчетен только царю (АКАК. Т. 10, Тифлис. 1892, ЛГе 1—2).
35 АВПР, ф. Отчеты МИД 1865 г., Ла 201.

42
И. С. Киняпина
шли к заключению о целесообразности создания самостоятельного
управления этой областью. Этот вопрос рассматривал Особый комитет
под председательством военного министра с участием оренбургского
генерал-губернатора, начальника Главного штаба, директора Азиат¬
ского департамента, военного губернатора Туркестанской области, това¬
рища министра иностранных дел и других сановников. Участники засе¬
дания (за исключением самого генерал-губернатора) согласились с мне¬
нием комиссии о «безотлагательном отделении Туркестанской области
от Оренбургского генерал-губернаторства и введении одного ответствен¬
ного перед правительством лица», соединяющего в своих руках граждан¬
скую и военную власть. При этом обращалось внимание на необходи¬
мость пребывания начальника области вблизи от среднеазиатской гра¬
ницы, в Ташкенте, «чтобы влиять на все стороны жизни в Средней
Азии, а Оренбург удален от Ташкента на 2 тыс. верст»36.
Выделение Туркестана в самостоятельную административную еди¬
ницу и введение единоличного управления мотивировались также слож¬
ностью политического положения. Возражения оренбургского генерал-
губернатора Н. А. Крыжановского против введения самостоятельного
управления для Туркестанской области сводились к следующему: меж¬
ду Туркестаном и Россией «находится кочующее население, которое
не может служить прочной связью области с внутренними частями им¬
перии»; в этих условиях туркестанское начальство «мотивы своей дея¬
тельности будет почерпать исключительно в среде среднеазиатской
жизни, отчего рано или поздно оно разойдется с интересами и видами
Империи». Генерал-губернатор полагал, что следует «сперва упрочить
за Россией новоприобретенный край, улучшить пути сообщения, произ¬
вести обрусение Туркестанской области, а потом образовать особое
управление»37.
11 апреля 1867 г. Александр II утвердил мнение большинства чле¬
нов комитета. В июле был опубликован закон об организации Турке¬
станского генерал-губернаторства, включавшего две области: Сыр-
дарьинскую и Семиреченскую. Генерал-губернатором края был назначен
генерал-адъютант К. П. Кауфман, управлявший им до 1882 года.
Он имел опыт административной и военной деятельности, участвовал
в Кавказской войне, был виленским, ковенским, гродненским генерал-
губернатором, пользовался доверием царя. Кауфман получил широкие
полномочия. Туркестанский край вышел из-под власти оренбургского
генерал-губернатора, и все руководство среднеазиатской политикой
сосредоточилось в Ташкенте.
До введения царской администрации народы Средней Азии не име¬
ли единых законов, обязательных для всех граждан. Каждое ханство
руководствовалось волей и приказами своего правителя. В силу этого
царское правительство в своей деятельности не могло опираться на
местные законодательные акты. «Успех завоеваний 1863—1867 годов,—
писал в отчете царю Кауфман,—...поколебав всю политическую систему
этой неподвижной и замкнутой в своей неподвижности страны, не был,
однако, в состоянии овладеть разбитыми силами, не мог их приурочить
к выполнению новой положительной политической и гражданской
программы, принесенной в край интересами русского государства».
Местное население и особенно правители среднеазиатских ханств, жив¬
шие в обстановке беспрерывных войн и междоусобиц, рассматривали
присутствие войск России как временное явление, в то время как цар¬
ской администрации необходимо было доказать бесповоротность про¬
исходивших событий. И более того, надо было ввести такой порядок
управления, который позволил бы местному населению видеть в этой
36 Там же, ф. Главный архив, оп, 8, 1867 г., д. 12, лл. 4—6.
37 Там же, л. 7об; оп. 1—9, д. 12, л. 5.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в.	43
«* —	—-г~-	■-■■■_ ... ■■ ... -■    —■
администрации «защитников» от произвола ханов и в то же время
не оттолкнуть последних от новой власти. «Владетели этих стран,—
отмечал Кауфман,— стояли перед Россией в враждебно-выжидатель¬
ном положении» 38. В этой обстановке царская администрация должна
была учитывать и настроение местного населения и желания правите¬
лей среднеазиатских ханств. Петербургский кабинет растолковывал им
«их новое положение как относительно России, так и своих подданных»,
разъяснял «общность с нами интересов промышленных и торговых
и мирные намерения России пробудить у них стремление заменить
устарелые формы их политического и общественного быта новыми фор¬
мами гражданственности»39.
Понимая, какое значение для стран Востока имеет мусульманская
религия, царское правительство неоднократно повторяло, что «вера и
обычаи их останутся без изменений». В подтверждение этих обяза¬
тельств царская администрация, используя опыт реформ Екатерины II
в Крыму и на Кавказе, сохранила суд казиев (для оседлого населения).
Но параллельно этому суду был создан русский, в котором местное на¬
селение имело право разбирать свои дела. При этом предполагалось,
что при хорошей организации он «возьмет верх над грубыми постанов¬
лениями шариата».
В целом при разработке административных реформ была установ¬
лена, как и на Кавказе, известная очередность мер с учетом того, что
«всякая крутая мера в этом отношении принесет более вреда, чем поль¬
зы, и вызовет фанатизм и упорство народа» 40. Такой подход к органи¬
зации управления, по мнению Кауфмана, позволял «водворить, по воз¬
можности, стройный внешний порядок и спокойствие, предотвратить
развитие вредных в населении начал, обеспечить за собой необходимые
податные средства и среди возникших таким образом, правильных и
спокойных отношений к населению, установить мир с соседями и при¬
готовиться, наконец, опытом и знанием к неизбежно предлежавшей ей
органической деятельности в отношении этой новой части Российской
империи»41.
Учитывался и международный аспект проблемы. Продвижение
России в Среднюю Азию «сделало эти страны предметом европейской
и преимущественно английской политики,., поставив нас лицом к лицу
с английским1 влиянием». Отношения России со странами Востока, по
мысли царского правительства, теперь выходили «из их прежнего, как
бы домашнего, круга на почву европейской политики»42. В 60—80-е
годы XIX в., как и ранее, царизм стремился избежать войны с Англи¬
ей, предпочитая переговоры.
Подготавливая проект административных реформ в Средней Азии,
царское правительство руководствовалось общими принципами своей
политики по отношению к окраинам. «Россия стремилась не к обособ¬
лению края,— говорится в решении Азиатского комитета за 1875 г.,—
а к возможно полному слиянию его с остальной Россией» 43. Систему
управления разрабатывали местные власти, знакомые с условиями
края, а санкционировало с учетом международной и внутренней обста¬
новки правительство. При введении новой системы управления стави¬
лось целью свести до минимума материальные затраты государства
и принимались во внимание особенности каждой из областей, вошедших
в состав Туркестанского генерал-губернаторства. К числу важных
38 Проект всеподданнейшего отчета генерал-адъютанта К. П. фон-Кауфмана I
по гражданскому управлению и устройству в областях Туркестанского генерал-губер¬
наторства 7 ноября 1867 — 25 марта 1881 г. СПб. 1885, с. 5—6.
39 АВПР, ф. Главный архив 1У-34, оп. 145, д. 1, 1831—1875 гг., л. 404об.
40 Там же, 1—9, оп. 8, д. 12, 1867 г., л, 56об.
45 Проект всеподданнейшего отчета, с. 46.
42 АВПР, ф. Главный архив 1У-34, оп. 145, д. 1, 1831 —1875 гг., лл. 405—408, 403.
43 Там же, л. 47.

44	И.	С.	Киняпина
задач администрации правительство относило «попечение о нашей
среднеазиатской торговле, для которой открывается утешительная
будущность» 44.
Для подготовки нового положения была создана комиссия, в обя¬
занности которой входило изучение края и составление единого проек¬
та для кочевого и оседлого населения. Проект обсуждался в Комитете
министров и по утверждении царем в 1867 г. был введен в действие
временно на три года. Генерал-губернатору Туркестанского края
разрешалось вносить в проект изменения в соответствии с местными
условиями и потребностями населения. Положение регламентировало
устройство центральной, областной, уездной, городской и местной адми¬
нистрации, суда, вопросы хозяйственно-общественного управления (рас¬
кладку податей и земских сборов с оседлого и кочевого населения).
Туркестанский генерал-губернатор (как и наместник Кавказа)
сосредоточивал военную и административную власть, он же командо¬
вал войсками. В управлении краем преобладал «военный элемент»43.
В отчете Кауфмана говорилось о предоставлении коренному населе¬
нию выборного внутреннего управления «по всем делам, не имеющим
политического характера» 46. На деле в состав местной администрации
попадали лишь представители богатой верхушки коренного населения.
В 1877 г. в Ташкенте как значительном' торговом городе было введено
городское управление на принципах городового положения 1870 года47.
Как докладывал Кауфман, временные правила 1867 г. были рассчи¬
таны на переход центральной власти от роли «чисто наблюдатель¬
ной» к «учредительной и организующей» 48. В действительности царская
администрация и раньше не была только «наблюдательным» органом,
но в дальнейшем, по мере внесения изменений в правила, ее роль в ме¬
стном управлении росла. Во главе областей были поставлены военные
губернаторы, которым подчинялось уездное начальство. Они же коман¬
довали войсками в областях. Правительственные декреты, провозгла¬
шавшие единство в управлении оседлым и кочевым населением, не со¬
блюдались. Согласно временному положению, кочевое население в каж¬
дом уезде делилось на волости, а волости на аулы, управляемые
аульными старшинами, избираемыми на три года. Волостные управите¬
ли сосредоточивали в своих руках административную и полицейскую
власть. В областях с оседлым населением административная и полити¬
ческая власть принадлежала аксакалам, которые избирались населени¬
ем’ волости (аула) и утверждались военным губернатором сроком на
три года. Для ослабления власти феодалов (баев) волости и аулы соз¬
давались не по родовому признаку, а по территориальному, что неред¬
ко вызывало сопротивление крупных феодалов и родоплеменной знати.
Местные суды (казиев и биев) рассматривали мелкие уголовные и
гражданские дела; дела об «особенно опасных преступлениях» разби¬
рали военно-судебные комиссии, а также полевые суды, учреждаемые по
распоряжению генерал-губернатора.
Система взимания налогов основывалась на учете рода занятий
населения и его доходов. Кочевники платили единый кибиточный сбор
(2 рубля 75 коп. с кибитки), оседлое население — поземельный налог
«харадж», равный десятой части урожая (при ханской власти он состав¬
лял от половины до трети урожая), налог с торговли «зякат», а также
налоги на содержание дорог, оросительных каналов, мостов, базаров
и др. Распределение налогов между сельскими обществами поручалось
съезду волостных выборных, которыми, как правило, оказывались пред¬
44 Там же, Отчет МИД 1866 г., л. 296.
45 Pierce R. Op. cit., p. 64.
46 Проект всеподданнейшего отчета, с. 43.
47 Там же, с. 17,
48 Там же, с. 44.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в.	45
ставители местной феодальной знати. Основная тяжесть налогов пада¬
ла на плечи бедноты. Волостные управители и сельские сборщики
фактически освобождались от уплаты налогов. В 1868 г. специально
созданная комиссия впервые провела перепись населения в крае. Она
позволила составить приблизительное представление о численности
и роде занятий населения.
В своем отчете Кауфман отмечал, что родовая аристократия и ду¬
ховенство кочевых и оседлых племен противились новым порядкам, но
были бессильны «ввиду единодушного сочувствия к новой организации,
выраженного явно со стороны огромного большинства населения»49.
О биях, ханах, крупных феодалах как активных противниках действий
царской администрации сообщалось и ранее. «Это большею частью пер¬
вые виновники всяких беспорядков,— доносил в МИД оренбургский
генерал-губернатор А. А. Катенин,— главные укрыватели воров и гра¬
бителей, самые надежные шпионы кокандцев и хивинцев»50. Царские
управители Средней Азии (как, впрочем, и Кавказа) пытались времен¬
ными уступками, снижением налогов привлечь на свою сторону населе¬
ние, недовольное произволом местных властей.
По мере расширения владений России в Туркестанское генерал-гу¬
бернаторство вливались новые территории. В 1868 г.— Зеравшанский
округ, в 1873 г.— Амударьииский, в 1876 г.— Ферганская область.
На эти территории распространялись правила 1867 года.
Введенные в Средней Азии порядки не случайно были названы
«временными». Составленные в ходе военных действий правила были
«наскоро продуманы» 51, им недоставало четкости в определении прав
и обязанностей местных администраторов. По новому проекту, состав¬
ленному в 1873 г., по сравнению с временными правилами 1867 г.,
должен был усилиться контроль губернаторов над местными чиновни¬
ками в волостях, аулах и селах. Однако обсуждение нового проекта
в Петербурге затянулось. Опять потребовалось создать комиссию для
изучения состояния края. В окончательном виде положение об управле¬
нии Туркестанским краем было принято в 1886 г., после присоединения
к России всей территории Средней Азии. Оно действовало до Великой
Октябрьской социалистической революции.
Сравнение временных правил 1867 г. с положением' 1886 г. свиде¬
тельствует о сохранении в силе главных принципов политики самодер¬
жавия, направленной на постепенное слияние края с Центральной Рос¬
сией. Более жесткой регламентации со стороны генерал-губернатора
было подвергнуто областное управление. Система местного управления
оседлого и кочевого населения не претерпела существенных изменений.
Выборное начало волостных управителей и сельских старшин со все¬
ми ограничениями их компетенции, свойственными временным правилам
1867 г., сохраняло свою силу. Судебная реформа, проведенная в Цент¬
ральной России, также нашла свое отражение в положении 1886 года.
В Туркестанском крае создавались мировые (уездные) и областные су¬
ды, дела разбирались гласно и публично. При областных судах учреж¬
дались должности областных прокуроров и товарищей прокуроров.
У коренного населения (кочевого и оседлого) для решения мелких дел
сохранялись народные суды. Преступления государственные, «против
веры христианской», «относительно русских, а равно в пределах русских
поселений», против порядка управления, постановлений о повинностях,
собственности, а также убийства и прочие тяжкие уголовные преступ¬
ления народным судом не разбирались 52.
49 См. там же, с. 5(1. 50.
50 АВГ7Р, ф. Главный архив 1—9, оп. 8, 1854—1864 гг., д. 2, л. 48.
55 Там же, 1867 г.,.д. 14, л. 4.
52 См. Положение об управлении Туркестанского края. Т. 11, ч. 2. СПб. 1886,
ст. 117, 118, 120, 141, 142.

46
И. С. Киняпина
Сравнение положения 1886 г. с временньши правилами 1867 г.
свидетельствует о большей централизации управления, постепенном
приближении управления Туркестанским краем к системе управления
в Центральной России. В ханствах были уничтожены невольничьи рын¬
ки, торговля рабами и наркотиками. Это нашло широкий резонанс в
западной, в частности английской, прессе, расценивавшей эти действия
как проявление гуманности России53.
Деятельность новой администрации в Средней Азии ускоряла раз¬
витие товарно-денежных отношений. Земля феодальной знати, ранее
сдававшаяся дехканам мелкими участками в аренду, теперь закрепля¬
лась за ними на правах наследственного землепользования. Эта мера
увеличивала налоговые поступления с частновладельческих земель
(мюльк), ранее не облагавшихся, и ослабляла позиции феодалов, их
децентралистские тенденции.
Царская администрация, решая задачу по превращению Средней
Азии в источник сырья, содействовала развитию здесь хлопководства.
По инициативе Кауфмана при обществе любителей естествознания бы¬
ла создана комиссия, которая исследовала качества местного хлопка
и сделала заключение о низкой прочности и эластичности его волок¬
на54. Московские и петербургские фабриканты, проделав эксперименты
но изготовлению ситцев из среднеазиатского хлопка, пришли к тем же
неутешительным выводам. Для улучшения качества местного хлопка с
60-х годов опытные плантации засевали американскими семенами;
часть из них раздавалась местному населению бесплатно. В Ташкенте
была создана хлопковая ферма специально для производства семян
американского и египетского хлопка, которые передавались крестьянам.
Для изучения способов выращивания высококачественного хлопка в
Америку направлялись русские чиновники. За пять лет (с 1886 по
1890 г.) посевные площади, занятые под хлопком, увеличились почти
в 5 раз55. Важным фактором экономического развития Средней Азии
стал приток сюда населения из других районов России. Ежегодно в Тур¬
кестанский край приезжало до 50 тыс. человек56. Они прибывали из
Центральной России, Сибири, Хивы и Бухары. При этом администрация
Туркестанского генерал-губернаторства особенно поощряла приток
оседлого населения. Эти и другие меры (введение покровительственной
пошлины на хлопок, строительство железной дороги от Красноводска
до Самарканда) положительно сказывались на экономическом разви¬
тии края. К концу XIX в. Средняя Азия стала основным поставщиком
хлопка для русской промышленности.
К началу 80-х годов прошлого столетия, когда на территории
Средней Азии еще велись военные действия, Туркестанский край в фи¬
нансовом1 отношении был для царизма в целом убыточен. Поступления
из края, по мнению Министерства финансов, не покрывали расходов
(включая затраты на военное управление и содержание войск военно¬
го округа). За 12 лет управления (1868—1880 гг.) государственные
расходы почти втрое превысили доходы57. Такое состояние обусловли¬
валось прежде всего военно-политическим положением края: для охра¬
53 Материалы для описания Хивинского похода 1873 г. Кн. 1, вып. 2. Ташкент
1881, с. II —12.
54 К о с т е н к о Л. Ф. Туркестанский край. Т. 3, с. 42.
55 Аминов А., Бабаходжаев А. Экономические последствия присоединения
Средней Азии к России. Ташкент. 1966, с. 71.
56 Проект всеподданнейшего отчета, с. 180.
57 Проект всеподданнейшего отчета, с. 371; О небольшом объеме русско-средне¬
азиатской торговли свидетельствуют данные, приводимые в кн.:	Р	о	ж	к	о	в	а	М.	К.
Экономические связи России со Средней Азией в 40—60-е годы XIX в. М. 1963, с, 75;
Хидоятов Г. А. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце
XIX в. (60—70-е гг.). В кн.: Англо-русские отношения в Средней Азии в конце
XIX в. Ташкент. 1969, с. 47—48.

Управление Кавказом и Средней Азией в XIX в.	47
ны его границ протяженностью 4 тыс. верст содержались войска чис¬
ленностью более 50 тыс. человек. Военные затраты в несколько раз
превышали расходы на содержание гражданского управления. Положе¬
ние изменилось к 90-м годам XIX в., со стабилизацией обстановки не
только в Средней Азии, но и на Среднем Востоке в целом. К этому
времени значительно сократились суммы, выделяемые государством' на
военное управление, возросли расходы на железнодорожное строитель¬
ство, ирригационные сооружения, расширение посевов хлопка, риса и
других культур.
Итак, в административной политике России на Кавказе и в Сред¬
ней Азии имеются черты сходства. Они проявились в создании особых
административных единиц, отличавшихся от обычных губерний: наме¬
стничества для Кавказа, генерал-губернаторства для Средней Азии.
Их правители получали широкие полномочия и были ответственны
лишь перед царем. Для Кавказа, как и Средней Азни, характерна по¬
этапность введения российской системы управления с учетом местных
особенностей. Обращает на себя внимание большая осторожность в
проведении административных реформ на Кавказе и главным образом
в областях с мусульманским населением, где в первые десятилетия
после присоединения к России сохранялась в основе прежняя система
ханской власти. Это объяснялось как уровнем экономического разви¬
тия районов, так и их военно-стратегическим значением. Введение об¬
щероссийской системы управления привело к тому, что окраины Рос¬
сийской империи и ее центр составили единый государственный
организм.

ЛИКВИДАЦИЯ ФРАНКИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ
В ИСПАНИИ
С.	AÎ. Хенкин
Во второй половине 70-х годов важнейшим событием в Испании,
имевшим и широкий международный резонанс, стала ликвидация фран¬
кистского режима. Переход от диктатуры фашистского типа к предста¬
вительной парламентарной системе отличался в этой стране большим
своеобразием. Франкизм был ликвидирован не в результате военного
поражения или свержения, а посредством реформ «сверху», проведен¬
ных одной из частей правящего класса под мощным давлением народ¬
ных масс и их организаций.
Буржуазная историография, посвященная ликвидации франкизма,
собрав большой фактический материал и дав ряд верных оценок, тем
не менее не раскрывает характера этого противоречивого процесса во
всей диалектической цельности. Буржуазным авторам в той или иной
степени свойственны недооценка роли в нем рабочего класса, затуше¬
вывание остроты классовых антагонизмов, объективистский подход1.
Большое внимание анализу предпосылок, хода и движущих сил ликви¬
дации диктатуры уделяется в прогрессивной испанской литературе2.
Ряд аспектов классовой борьбы в Испании в переходный период рас¬
сматривается в работах советских ученых 3.
Тем не менее сложная проблема (в особенности такие ее аспекты,
как характер процесса ликвидации диктатуры, его фазы, роль в нем
рабочего класса и буржуазии, сдвиги в расстановке социально-полити¬
ческих сил) требует дальнейшего изучения. Ломка фашистского режи¬
ма, как бы сфокусировав все жгучие проблемы исторического развития
Испании в последние десятилетия, во многом объясняет нынешнюю си¬
туацию в этой стране. Вместе с тем опыт и уроки ликвидации фран¬
кизма позволяют глубже осмыслить возможности и перспективы борь¬
бы против военно-диктаторских режимов в современных условиях, В
данной статье предпринята попытка раскрыть предпосылки, основные
1 Alba V. Transition in Spain: From Franco to Democracy. New Brunswick. 1978;
Carr R., Fusi J. P. Spain: Dictatorship to Democracy. Lnd. 1979; Coverdale J.
The Politican Transformation of Spain after Franco. N. Y. 1979; Eaton D. S. The Forces
of Freedom in Spain, 1974—1979. Stanford. 1981.
2 F e r n a n d e z de Castro J. De las Cortes de Cadiz al. postfranquismo. Vol. II.
Barcelona. 1980; Gonzalez F. España y su futuro. Madrid. 1978; Mar a va II J. M.
Transición a la democracia, Alienamientos politicos y elecciones en España.— Sistema,
Madrid, 1980, № 36; P e г e z Diaz V. Clase obrera, partidos y sindicatos. Madrid. 1979;
Vidal Beneyto J. Del Franquismo a una sociedad de clase. Madrid. 1977.
3 Владимиров В. В. Испания после Франко,—Международная жизнь, 1976,
№4; Баранова Т. Н., Лукьянова Л. И. Испания: истоки и современные тен¬
денции оппозиционного движения. М. 1977; Пожарская С. П. От 18 июля — дол¬
гий путь. М. 1977; Авилова А. В., Веден я пи и Я. С. Экономика Испании. М.
1978; Рабочий класс Испании в борьбе за искоренение франкизма, за демократизацию
страны. В кн.: Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории. Т. 6. М.
1981; Социально-экономические и политико-идеологические процессы в Испании. М. 1981;
Красиков А. А. Испанский репортаж. М. 1981; и др.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	49
фазы и движущие силы борьбы за ликвидацию франкизма, выяснить
достижения и проблемы процесса демократизации Испании после
Франко.
Установленный в 1939 г. после поражения Испанской республики
франкистский режим просуществовал около четырех десятилетий. Та¬
кая живучесть диктатуры во многом объяснялась ее умением приспо¬
сабливаться к меняющейся политической обстановке внутри страны и
на международной арене. Под напором оппозиционного демократиче¬
ского движения режим был вынужден идти на постоянные уступки. Са¬
моотверженная борьба передовых отрядов рабочего класса, крестьянст¬
ва, студенчества, интеллигенции непрерывно расшатывала фашистский
строй, углубляя его внутренние противоречия. Крупный вклад в антидик-
таторское движение внесла Коммунистическая Партия Испании — един¬
ственная из оппозиционных партий, которая на протяжении всего пери¬
ода существования франкизма героически боролась против него.
Эволюция диктатуры стала особенно заметной в 60-е годы, когда
власти были вынуждены смягчить цензуру, признать право трудящихся
на экономическую забастовку, допустить создание ассоциаций, не нося¬
щих характера политических партий. Особенно важное значение имело
возникновение на многих предприятиях полулегальных профсоюзов —
Рабочих комиссий, которые действовали в обход официальных корпора¬
тивных (вертикальных) синдикатов и защищали классовые интересы
трудящихся. Эти изменения свидетельствовали о сужении сферы действия
тоталитарных форм контроля и отмирании некоторых фашистских мето¬
дов, ранее использовавшихся Франко. Однако, несмотря на все модифи¬
кации, диктаторская сущность режима сохранялась; по-прежнему оста¬
вались под запретом политические партии, функционировали вертикаль¬
ные профсоюзы, продолжались террор и репрессии.
К середине 70-х годов положение франкизма заметно пошатнулось.
В решающей степени это было связано с глубокими качественными из¬
менениями в жизни страны. Интенсивный экономический рост 60-х —
начала 70-х годов, превративший Испанию в индустриально-аграрную
страну (по объему промышленного производства она вошла в десятку
самых развитых капиталистических стран), привел к структурным из¬
менениям в социально-экономической жизни испанского общества —
росту пролетариата и монополистической буржуазии, дал толчок усиле¬
нию классовой борьбы и демократического движения. С 1976 г. полити¬
ческий кризис диктатуры переплелся с экономическим, который пришел
на смену промышленному подъему предшествующих лет и сопровождал¬
ся падением производства, ростом безработицы, банкротством мелких и
средних предприятий, безудержной инфляцией. Кризис ярко обнажил
коренные слабости экономической «модели» франкизма, сочетавшей вы¬
сокую степень монополизации, сращивания банковского и промышлен¬
ного капитала с существованием множества мелких предприятий, сохра¬
нением латифундизма в сельском хозяйстве, сильной зависимостью от
иностранного капитала и технологии.
Анахронизм последнего фашистского режима в Европе стал осо¬
бенно очевиден на фоне коренных сдвигов на международной арене,
успехов разрядки и ликвидации диктатур в Португалии и Греции. В
этих условиях недовольство франкистским режимом охватило почти
все слои населения. Демократизации общества настойчиво требовали
прежде всего рабочий класс и широкие слои трудящихся, связывая с нею
надежды на глубокие социальные преобразования. Вместе с тем за
ликвидацию франкизма выступали влиятельные круги промышленно-
финансового капитала, связанные с международными монополиями.
Окрепнув в ходе промышленного бума предшествующего десятилетия,
они пришли к выводу о необходимости замены режима, затруднявшего
4.	«Вопросы историк» 4.

50	С.	Л1.	Хеикин
развитие современного производства новым, более гибким и динамич¬
ным механизмом управления. Реформистская часть правящего класса,
в среде которой существовали различные течения, считала необходи¬
мым, в частности, провести некоторую либерализацию, ввести элементы
политического плюрализма. Однако, руководствуясь своими узкоклас¬
совыми интересами, она пыталась сохранить в неприкосновенности со¬
циально-экономические устои системы и большую часть политической
надстройки.
Оппозиционные течения возникли даже в церкви и армии, еще не¬
давно являвшихся опорой диктатуры. По данным опросов общественно¬
го мнения, проводившихся в Испании с 1970 г., число сторонников плю-
ралистской системы неизменно составляло 60—80% 4. Эти цифры осо¬
бенно показательны потому, что опросы проводились в далеко rte де¬
мократической обстановке, нередко представителями правительствен¬
ных организаций. Вместе с тем крайне правая группировка монополи¬
стической олигархии и высшей франкистской бюрократии (т. н. «бун¬
кер») выступала за сохранение диктатуры и жестокое подавление де¬
мократической оппозиции.
Если взять за критерий сдвиги в расстановке социально-политиче¬
ских сил в испанском обществе, то в процессе ликвидации диктатуры
можно выделить три основные фазы. Первая — от смерти в ноябре
1975 г. Франко до отставки в июле 1976 г. правительства К. Ариаса
Наварро — характеризовалась напряженной борьбой рабочего класса
и всех прогрессивных сил против сторонников сохранения «франкизма
без Франко», завершившейся поражением последних. Вторая — от
прихода к власти в июле 1976 г. буржуазно-реформистского правитель¬
ства А. Суареса до парламентских выборов в июне 1977 г.— фаза ост¬
рого противоборства рабочего класса, находившейся у власти админист¬
рации и ультраправых, сопровождавшаяся ликвидацией ряда политиче¬
ских институтов диктатуры и становлением некоторых атрибутов пред¬
ставительного правления. Третья фаза — с июня 1977 г. до начала
1979 г.— ознаменовалась завершением ликвидации франкизма как по¬
литической системы, юридическим конституировавшем в Испании пар¬
ламентарного режима.
Отправным моментом широкого антифранкистского движения стала
смерть Франко. В Испании начался невиданный за весь период дикта¬
туры подъем массового рабочего и демократического движения. В 1976 г.
в забастовках участвовало более 3600 тыс. человек—почти половина
работающих по найму. В отдельные дни бастовали сотни тысяч рабо¬
чих и служащих. 12 ноября состоялась первая за 40 лет общенацио¬
нальная забастовка, в которой участвовало более 2 млн. человек5. По¬
литическая активность трудящихся оставалась высокой и в последую¬
щие годы. Они требовали осуществления глубоких демократических пре¬
образований и улучшения своего экономического положения. Антифран-
кистское движение отличалось особенной активностью в тех националь¬
ных областях Испании, население которых в годы диктатуры было ли¬
шено автономии и многих политических и культурных прав (страна Ба¬
сков, Каталония). В борьбе против существовавших порядков здесь пе¬
реплетались классовые, национальные и общедемократические требова¬
ния. Массовое рабочее и демократическое движение стало катализато¬
ром и социально-политической основой борьбы за демократизацию
Испании во всех ее фазах.
В новой обстановке создались более благоприятные условия для
легальной работы запрещенных оппозиционных организаций, т. к. дейст-
1 Vidal Beneyto J. Op. cit., p. 3I.
5 Year Book oi Labour Statistics. Geneva. 1979, pp. 596, 645; Fernandez de
Castro J. Op, cit., pp. 499—516, 541—566.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	51
вне франкистских законов зачастую приостанавливалось властями (свое¬
образная ситуация «юридического вакуума»). В марте 1976 г. был
создан единый блок оппозиционных сил (Демократическая координа¬
ция), в который вошли 13 политических организаций и профсоюзов.
Этот блок включал левые (Коммунистическая, Испанская социалисти¬
ческая рабочая, Социалистическая народная) и буржуазно-либераль¬
ные (левых демократов, карлистская и др.) партии, прогрессивные
профсоюзы (Рабочие комиссии, Всеобщий союз трудящихся), а также
несколько левацких организаций е. Оппозиционные партии заявили, что
Демократическая координация является реальной альтернативой сущест¬
вующей власти и «способна мирным путем преобразовать нынешнее го¬
сударство в демократическое». Программа «демократического разрыва»
с франкизмом, выдвинутая оппозиционным блоком, содержала следую¬
щие требования: амнистия политическим заключенным, признание
гражданских прав и политических свобод; легализация политических
партий; немедленное признание профсоюзных свобод и роспуск верти¬
кальных синдикатов; полное и немедленное признание прав и полити¬
ческих свобод различных национальных областей; функционирование
судебной власти в соответствии с требованиями демократического об¬
щества; открытие «учредительного периода», в ходе которого народ
свободно изберет тот режим, который предпочитает7.
По мнению участников блока, «демократический разрыв» с фран¬
кизмом могло осуществить временное коалиционное правительство, в
которое вошли бы представители основных политических течений Испа¬
нии. Выдвигалась и идея «согласованного разрыва» с франкизмом, по¬
степенно ставшая преобладающей и исходившая из того, что демокра¬
тические реформы могут быть проведены путем переговоров и сотрудни¬
чества между оппозицией и реформистскими элементами в правитель¬
стве и государственном аппарате. В программе не выдвигались социаль¬
но-экономические требования. Демократическая координация придавала
первостепенное значение политической демократизации общества, свя¬
зывая с нею возможность приступить к разрешению социально-экономи¬
ческих проблем.
Партии и организации, входившие в оппозиционный блок, не стре¬
мились к решительной конфронтации с политическим аппаратом фран¬
кистской диктатуры. Данный подход отразил умонастроения значитель¬
ных слоев населения, которые в условиях относительного улучшения в
60-х — первой половине 70-х годов экономического положения страны
и собственного материального положения были против вооруженных
методов борьбы. Требуя демократизации, эти социальные группы, осо¬
бенно средние слои, старались в то Hie время избежать какого-либо по¬
литического риска и радикальных экспериментов. Тяжелые последствия
постоянно углублявшегося с 1976 г. экономического кризиса также ока¬
зывали сдерживающее влияние па часть населения, опасавшуюся в слу¬
чае острых социальных катаклизмов потерять собственное «дело» или
рабочее место. Эти настроения подкреплялись воспоминаниями о граж¬
данской войне 1936—1939 гг., которая унесла около миллиона челове¬
ческих жизней. На протяжении почти 40 лет в сознании населения
культивировался страх перед повторением чего-либо подобного, что
служило одним из факторов длительного сохранения власти Франко.
В обоснование своей позиции демократические партии и организации
ссылались также на постоянно висевшую над процессом демократиза¬
ции угрозу ультраправого переворота, побуждавшую их действовать
осмотрительно, не провоцируя реакцию на открытые выступления. В це¬
лом политическая платформа и тактическая линия оппозиции носили
6 Palos a la platajunLa.— Cambio-16, Madrid, 1976, А"« 266, p. 21.
7 Tamames R. A donde vas, Esparia':' Barcelona. 1977, p. 39.

52
С. Ai. Хенкин
относительно умеренный, компромиссный характер (разумеется, по сте¬
пени этой умеренности позиции левых и буржуазно-либеральных пар¬
тий значительно отличались друг от друга).
Бурный подъем забастовочного движения и образование единого
блока демократической оппозиции поставили «верхи» — монополисти¬
ческую олигархию и высшую франкистскую бюрократию—-перед необ¬
ходимостью искать выход из кризисной ситуации. Первое послефранки-
стское правительство К. Ариаса Наварро, сформированное по инициа¬
тиве нового главы государства короля Хуана Карлоса8, носило комп¬
ромиссный характер: в него вошли как «умеренные правые», стремив¬
шиеся придать политической системе Испании видимость представи¬
тельного строя, так и откровенные франкисты. В программном заявле¬
нии 15 декабря 1975 г. правительство заверило, что будет следовать
«процессу эволюции» и постарается приблизить Испанию к «западному
сообществу», осуществить «некоторые реформы»9. Однако эти обеща¬
ния, по существу, так и не были выполнены.
Либералы из кабинета министров пытались осуществить некоторые
незначительные реформы, поддерживая в то же время тесные отноше¬
ния с ультраправыми, сохранявшими свои позиции как в правительст¬
ве, так и в других звеньях государственного аппарата: «Национальном
движении», Совете королевства, кортесах 10, верхушке вооруженных
сил. Последние противились любым нововведениям, выдвинув лозунги:
«Нет—изменениям, разрыву, реформе!», «Единственная политическая
система, которую мы принимаем,— это режим 18 июля!» (дата начала
франкистского мятежа в 1936 г.) 1!. Те же немногие'реформы, на ко¬
торые «бункер» все же согласился (законы о проведении собраний и
манифестаций, а также о политических ассоциациях), содержали мно¬
жество оговорок и ограничений |2.
Политика правительства вызывала открытое недовольство народ¬
ных масс и демократических организаций, против которых нередко
применялись суровые репрессии. Рост реформистских настроений уси¬
лился в самом правящем классе, наиболее дальновидные представители
которого отдавали себе отчет в том, что жесткий курс в отношении де¬
мократической оппозиции чреват непредвиденными политическими пос¬
ледствиями. Неспособность кабинета министров провести в жизнь наз¬
ревшие реформы предопределила его падение: 1 июля 1976 г. король
санкционировал отставку К. Ариаса Наварро. Маневр части правящего
класса, рассчитанный на подмену представительного строя его фикцией,
сохранение старого режима под другой, подновленной вывеской, был
сорван.
Накал социальных противоречий в стране был таков, что «верхи»
могли удерживать в своих руках политическую инициативу, лишь пере¬
хватив и претворив в жизнь часть требований, выдвигаемых «низами».
Учитывая это обстоятельство, новое правительство А. Суареса, в кото¬
рое вошли многие министры, не скомпрометировавшие себя непосредст¬
венным сотрудничеством с франкизмом, повело себя значительно более
гибко, чем предыдущее. Под давлением масс оно провело ряд реформ,
ликвидировавших наиболее одиозные учреждения франкистского госу¬
дарственного аппарата и вводивших в Испании буржуазные нормы и
8 В декабре 1969 г. Франко объявил Хуана Карлоса, внука испанского короля
Альфонса XIII, своим наследником.
9 The New York Times, 16.XII.1975.
10 «Национальное движение» — единственная легальная партия в годы диктату¬
ры; Совет королевства — совещательный орган при главе государства; франкистские
кортесы — подобие представительного органа, в котором l/s часть членов избиралась,
а остальные назначались главой государства.
11 Carr R„ F u s i J. P. Op. cit., pp. 214—215.
12 См. С о v е г d a i е J. Op. cit., p. 41.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	53
институты. В июле 1976 и марте 1977 г. была объявлена амнистия, в
результате которой было освобождено большинство политзаключенных,
в том числе осужденные в прошлом коммунисты. В декабре 1976 г.
правительство сместило крайне правых деятелей, стоявших во главе ор¬
ганов безопасности и полиции.. В январе 1977 г. были ликвидированы
созданные диктатурой для расправ с антифашистами «трибуналы об¬
щественного порядка». В марте была реформирована избирательная си¬
стема. В апреле власти приняли закон-декрет о роспуске «Националь¬
ного движения» и отменили обязательное членство в официальных вер¬
тикальных профсоюзах, что означало их фактический роспуск. Демокра¬
тические профсоюзы получили возможность действовать легально, а
рабочие и служащие — право вступать в них по своему выбору. В раз¬
ное время были легализованы основные политические партии. В апре¬
ле 1977 г. был снят запрет с компартии, которая на протяжении почти
40 лет являлась главным объектом травли и преследований со стороны
фашистских властей.
Политический курс А. Суареса отличался от линии К. Ариаса На¬
варро еще в одном аспекте. Ехли глава первого послефранкистского
правительства пытался достичь компромисса с «бункером», как прави¬
ло, отказываясь от каких бы то ни было переговоров с Демократиче¬
ской координацией !3, то А. Суарес, напротив, постепенно осознал необ¬
ходимость диалога с нею и разрыва с ультраправыми. Оппозиционные
партии образовали в декабре 1976 г. «комиссию 9», которая встречалась
с представителями властей и излагала свои требования. В январе
1977 г., когда «бункер» серией политических убийств попытался соз¬
дать в стране кризис и вызвать кровавую конфронтацию, власти при
поддержке демократических организаций впервые за последние 40 лет
приняли меры против ультраправых, арестовав некоторых из них и
конфисковав арсеналы с оружием и боеприпасами. Немаловажную роль
в коррекции политической линии А. Суареса по сравнению с его пред¬
шественником сыграл король, выступавший за либерализацию режима
и создание конституционной монархии. Поддержка короля в определен¬
ной степени обеспечила правительству нейтральную позицию ортодок¬
сальных франкистов в армии (король по закону является главнокоман¬
дующим вооруженными силами) и в других звеньях государственно¬
го аппарата. Формально не управляя и оставаясь в большинстве слу¬
чаев за кулисами общественной жизни, Хуан Карлос был своего рода
арбитром, пользовавшимся большим влиянием в политическом мире
страны.
Буржуазные авторы, пишущие о ликвидации франкизма, зачастую
связывают переход к буржуазной демократии исключительно с реали¬
стической и гибкой политикой короля и А.. Суареса. Такая трактовка,
однако, во многом не соответствует действительности. Хотя власти и
были готовы осуществить некоторые реформы, последние никогда не
были бы проведены в таком объеме, если бы не давление демократи¬
ческой оппозиции. Решающую роль в их проведении сыграла борьба
масс, заставлявшая буржуазное правительство делать все новые уступ¬
ки, не входившие в его первоначальные планы. Социальный нажим по¬
следовательно антифранкистских сил имел тем большее значение, что
служил своеобразным противовесом давлению на правительство справа,
со стороны «бункера», который всячески тормозил проведение реформ.
Прогрессивный испанский исследователь X. М. Мараваль справедливо
отмечает в этой связи: «Не подлежит никакому сомнению, что сущест¬
вовало намерение провести автономную политику реформ сверху, но
13 В октябре 1976 г. Демократическая координация, пополнившись рядом регио¬
нальных объединений, была реорганизована в более широкую по составу Платформу
демократических организаций, насчитывавшую около 30 различных организаций.

54
С. М. Хенкин
так же ясно и то, что эта политика стимулировалась мощными требова¬
ниями демократии снизу. Более чем сомнительно, что политика реформ
имела бы успех в условиях сопротивления сторонников франкизма, если
бы не существовало давления снизу, благодаря которому весь процесс
демократизации стал результатом сочетания реформы и разрыва» и.
Либерализация политической системы страны носила непоследова¬
тельный и противоречивый характер. Правительство проводило поли¬
тику, не выходившую за рамки осторожного буржуазного реформизма
и характеризовавшуюся колебаниями, попятными движениями, стрем¬
лением сохранить в неприкосновенности некоторые институты франкиз¬
ма. Этот процесс, за редким исключением, не затронул важнейших
звеньев государственной машины: армию, полицию, аппарат управле¬
ния. Показательно в этой связи, что, распустив вертикальные профсою¬
зы и «Национальное движение», правительство автоматически перевело
их огромный аппарат, исчислявшийся десятками тысяч лиц, на государ¬
ственную службу.
Классовая направленность этой политики отчетливо проявилась в
проекте закона о политической реформе, опубликованном в сентябре
1976 года. Законопроект предусматривал замену франкистских корте¬
сов двухпалатным парламентом, избираемым на основе всеобщего, пря¬
мого и тайного голосования, а также определял функции нижней (кон¬
гресс депутатов) и верхней (сенат) палат будущего законодательного
органа 15. Политическая реформа, бесспорно, означавшая шаг вперед,
тем не менее далеко не полностью удовлетворяла требования левых сил.
Так, в ней ничего не говорилось об ответственности правительства перед
парламентом, провозглашалось, что председатель правительства и пред¬
седатель парламента не избираются, а назначаются королем. Недемок¬
ратический характер носило и положение реформы, наделявшее одина¬
ковыми правами при утверждении законопроектов конгресс депутатов
и сенат, хотя шестая часть членов последнего не избиралась, а назна¬
чалась королем.
Утвержденный кортесами законопроект был вынесен в декабре
1976 г. на референдум. Правительство А. Суареса, полностью контро¬
лировавшее средства массовой информации, развернуло широкую про¬
пагандистскую кампанию, рекламируя «демократические достоинства»
законопроекта. Большинство избирателей расценило предложенную по¬
литическую реформу как реальную возможность ликвидировать полити¬
ческие институты франкизма. В поддержку законопроекта высказалось
94,2% избирателей, принявших участие в голосовании (против — лишь
2,6% сторонников франкизма). В то же время 22% избирателей не при¬
няли участия в голосовании (к этому призывали КПИ и ИСРП, нахо¬
дившиеся в то время на нелегальном положении), продемонстрировав
свое несогласие с политикой властей 1G. Победа на референдуме позво¬
лила правительству А. Суареса закрепиться у власти и выступать в
глазах многих людей в роли «надклассовой» силы, ратующей за «обще¬
национальные» интересы.
Для укрепления своих позиций в стране буржуазное правительство
использовало весьма широкий арсенал средств социального контроля
и маневрирования. Стратегическая цель реформистского крыла правя¬
щего класса в отношении демократической оппозиции состояла в том,
чтобы, даже сделав ей ряд уступок, сохранить политическую инициати¬
ву в своих руках, расколоть оппозицию и интегрировать значительную
ее часть в новую политическую систему. Еще в 1974 г. деятель фран¬
14 Ma г avail J. М. La alternativa socialista. La política y el apoyo electroral
del PSOE.— Sistema, 1980, № 35, p. 10.
15 Disposiciones sobre el Reîerendum.— Guadernos para el diálogo, Madrid, 1976,
№ 189, p. 74.
ABC, Madrid, 17.XIL1976, p. 8.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	55
кистских корпоративных профсоюзов X. Р. Алонсо писал, предвидя
скорый крах франкизма: «Одна из главных проблем.сохранения преем¬
ственности нынешней системы, даже при определенном ее изменении,
будет состоять в интеграции в нее крупных отрядов левых сил. Это за¬
дача, которая может быть осуществлена лишь с центристских позиций...
Врастание левых и близких к ним сил в систему — главная цель поли¬
тики, которая претендует на успех и долгосрочность»17. В этом выска¬
зывании, по существу, содержался призыв к реформистски настроенной
части буржуазии не отказываться от корпоративистских принципов
взаимоотношений с рабочим классом, использовавшихся буржуазией в
период франкизма, и применить их в новых условиях, соответствующим
образом модифицировав. Подобный подход, по замыслам его творцов,
должен был стать средством преодоления классовой борьбы, способст¬
вовать установлению в стране «социального мира».
Правительства А. Суареса пытались на всех фазах процесса либе¬
рализации претворить эти замыслы в жизнь. Власти перехватывали ло¬
зунги демократических сил, вступали с ними в переговоры и заключали
временные тактические соглашения, заигрывали с одними организация¬
ми и проводили более жесткую политику в отношении других, поощ¬
ряли реформистские иллюзии. Они использовали и развивали методы
социально-политического маневрирования, накопленные буржуазией
еще в 60-х — начале 70-х годов. Вместе с тем для того, чтобы нейтра¬
лизовать оппозицию, прежде всего представителей ее левого крыла,
власти постоянно прибегали к репрессиям. Правительство, как правило,
произвольно решало, применять ли к демократическим силам те или
иные еще остававшиеся в силе франкистские законы. Подобная полити¬
ка создавала в стране чрезвычайно запутанную, во многом парадок¬
сальную обстановку. Характеризуя ее, французский журналист
А.	Вюрмсер писал: «Повсюду наблюдается непоследовательность, пута¬
ница, абсурд. Людей арестовывают и туг же освобождают, а освобо¬
див, арестовывают вновь. То, что запрещают в одном месте, разреша¬
ют в другом, а то, что разрешают сегодня, запретят завтра» 18. Дейст¬
вия властей преследовали вполне определенную цель: сохранить в ши¬
роких слоях населения чувство страха и неуверенности, подорвав таким
образом социальную базу оппозиционных партий.
С помощью таких методов А. Суарес сумел добиться одной из сво¬
их основных целей: внутреннего разлада в рядах оппозиции. Если часть
организаций, прежде всего буржуазно-либеральных, входивших в оппо¬
зиционный блок, была удовлетворена осуществленными реформами и
согласилась вести переговоры с правительством, выдвигая при этом
минимальные требования, то КПП, ИСРП и некоторые другие партии,
также высказываясь за диалог с властями, требовали более радикаль¬
ных преобразований. Правящие круги сознавали, что противостоять в
долгосрочной перспективе давлению левых сил, требовавших решитель¬
ной демократизации общественно-политической жизни, и одновременно
отражать натиск ультраправых, выступавших за реставрацию автори¬
тарных порядков, можно лишь создав собственную сильную и влия¬
тельную организацию. Таковая, по их замыслам, должна была занять
позицию политического центра, отмежевавшись как от левых, так и от
откровенно правых и ультраправых сил.
В мае 1977 г. был создан Союз демократического центра (СДЦ),
представлявший собой коалицию центристских буржуазных партий, в
которую вошли такие течения, как франкисты-«обновленцы», христиан¬
ские демократы, либералы, наиболее умеренные социал-демократы. На
17 Цит. по* De Franco a Juan Carlos I. El movimiento comunista en la transición
política. 1975—1979. Madrid, 1979, pp. 13—14.
18 L’Humanité, 5.X1.1976.

56
C. M. Хенкин
первых со времени гражданской войны парламентских выборах, прове¬
денных 15 июня 1977 г., СДЦ одержал победу, получив 34,4% голо¬
сов 19. Его успех закрепил перегруппировку сил в лагере буржуазии;
выдвижение на авансцену общественной жизни промышленно-финансо¬
вых кругов, стремившихся преобразовать политическую систему страны
по западноевропейскому образцу, и оттеснение от руля управления тех
групп олигархии, которые господствовали при франкизме.
ИСРП и КПИ выступали на выборах разобщенно. Платформа де¬
мократических организаций к этому времени прекратила свое сущест¬
вование. Входившие в нее партии, стремясь определить масштабы соб¬
ственного влияния в стране, предпочли вести избирательную борьбу
самостоятельно. Крупного успеха на выборах добилась ИСРП, которая
и до гражданской войны была самой влиятельной среди левых полити¬
ческих организаций (29,2% голосов) 2и. Радикальные программно-идео¬
логические установки, сочетавшиеся с весьма умеренной практической
деятельностью, обеспечили социалистам поддержку в различных слоях
общества21. Третьей по влиянию партией страны стала КПИ (9,2% го¬
лосов) 22. Такой скромный результат для партии, наиболее активно
участвовавшей в антифашистской борьбе, во многом объяснялся не толь¬
ко «страхом перед коммунизмом», антикоммунистическими предрассуд¬
ками, долгое время насаждавшимися при франкизме, но и определив¬
шимся к этому времени поворотом в идеологических и политических
установках руководства КПИ, внесшим определенное замешательство
в ряды коммунистов и их сторонников.
Выборы стали важной вехой процесса ликвидации франкизма и
положили начало становлению новой партийно-политической структуры
Испании. Главный их итог состоял в том, что подавляющее большинст¬
во избирателей высказались против франкизма, за демократические
перемены. Консервативная партия Народный альянс, руководящие по¬
сты в которой занимали бывшие франкистские сановники, требовавшие
возврата к «сильному правительству», заняла лишь четвертое место
(8,3 голоса). Откровенно реакционные силы потерпели сокрушитель¬
ное поражение, набрав менее 1% голосов и не завоевав ни одного ме¬
ста в конгрессе депутатов 23. Однако говорить о ликвидации франкиз¬
ма как политической системы уже в тот период было бы ошибочным.
В разгаре был переходный период от одного политического режима к
другому, когда только что установленные институты сосуществовали с
формально действовавшими фашистскими законами, господством фран¬
кистов в местных и участием их в центральных органах власти, с не¬
затронутыми реформами социально-экономическими структурами. Со¬
циально-политическая напряженность усугублялась значительно уси¬
лившимся к этому времени экономическим кризисом, наиболее харак¬
терными признаками которого были высокий уровень безработицы и
инфляции.
После выборов ведущие левые партии и профсоюзы выступили с
решительным требованием дальнейшего развития процесса демократи¬
зации и завершения ликвидации политической системы франкизма. Под
их давлением сформированный А. Суаресом на базе СДЦ однопартий¬
ный кабинет, не имевший абсолютного большинства в кортесах, вскоре
пришел к выводу, что проблема выхода из состояния «чрезвычайного
государства», связанная с преодолением сопротивления ультраправых
>9 El Pais, 17.VI.1977.
20 Ibid.
21 Подробнее об ИСРП см.: Д анилевич И. В. Испания: социал-реформизм на
перепутье. В кн.: Социал-демократический и буржуазный реформизм в системе государ¬
ственно-монополистического капитализма. М. 1980.
22 El Pais, 17.VI.1977.
23 Ibid.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании
57
сил и экономических трудностей, может быть разрешена лишь на пу¬
тях сближения с партиями парламентской оппозиции. В выступлениях
того времени А. Суарес, соблюдая классовые интересы стоявших за
СДЦ кругов буржуазии, говорил, что становление демократии должно
происходить не в обстановке фронтальных столкновений между левыми
и правыми, а в атмосфере «национального согласия», широкого диалога
и сотрудничества между основными политическими силами страны.
Вместе с тем он подчеркивал, что такая политика может носить лишь
временный характер, «начавшись после всеобщих выборов и завершив¬
шись с принятием конституции» 24.
В октябре 1977 г. в результате длительных переговоров между
правительством и всеми представленными в парламенте партиями был
подписан так называемый пакт Монклоа (по названию правительствен¬
ной резиденции в Мадриде), срок действия которого истекал в декаб¬
ре 1978 года. Межпартийное соглашение предусматривало осуществле¬
ние мероприятий как конъюнктурного характера, ставивших целью
смягчить последствия экономического кризиса (снижение высокого
уровня инфляции, упорядочение торгового и платежного балансов, а
также государственного бюджета), так и довольно серьезных социальных
реформ, направленных на преобразование социально-экономических и
политических структур, оставшихся в наследство от франкизма: прове¬
дения прогрессивной налоговой реформы; демократизации системы со¬
циального обеспечения при установлении контроля над нею с участием
представителей трудящихся; разработки статуса государственных пред¬
приятий, признающего за трудящимися право участия в их руководя¬
щих органах; улучшения контроля над общественными расходами; де¬
мократизации финансовой системы и системы образования; демократи¬
ческих реформ в сельском хозяйстве; установления парламентского
контроля над средствами массовой информации;, разработки ряда де¬
мократических законов, которые заменили бы франкистские, и т. д.25.
«Пакт Монклоа» носил компромиссный характер. Его подписание
в определенной степени отразило относительное «равновесие сил» на
политическом уровне, зафиксированное в результате парламентских
выборов, на которых правоцентристские и правые партии набрали
51,7% голосов, а левые—48,3% 2б- ИСРП и КПИ согласились на пред¬
ложенную правительством СДЦ политику «строгой экономии», преду¬
сматривавшую, в частности, установление «потолка» роста заработной
платы многочисленным категориям трудящихся при высоких темпах ин¬
фляции. В свою очередь, КПИ и ИСРП добились от правительства
включения в текст соглашения ряда социальных реформ, реализация
которых означала бы существенное продвижение общества по пути де¬
мократизации. Подписав «пакт Монклоа», левые партии и буржуазное
правительство пошли на взаимные уступки во имя достижения общей
цели — стабилизации режима представительной демократии. Вместе с
тем заключение пакта ознаменовало важные сдвиги в расстановке по¬
литических сил в Испании. По сравнению с предыдущими фазами борь¬
бы позиции левых партий укрепились: они добились от властей пись¬
менного обязательства провести ряд прогрессивных преобразований.
Подписание правительством А. Суареса межпартийного соглашения
свидетельствовало об ослаблении в то время политических позиции
крупной буржуазии, выражало признание ею того факта, что рабочий
24 Suarez Conzalez A. Un nuevo horizonte para España, Discursos dei Pre¬
sidente del Gobierno. 1976—1978. Madrid, 1978, pp. 134—135 etc.
25 Los Pactos de la Moncloa. Texto completo del acuerdo económico y del acuerdo
político. Madrid. 1977, pp. 27—29.
2S Bar A. El sistema de partidos en Esoaña: ensayo de caracterización.— Sistema,
1982, JSfc 47, p. 14.

58
С. М. Хенкин
класс представляет собой один из основных факторов общественно-
политического развития страны.
Однако ИСРП и КПИ не сумели в полной мере использовать от¬
крывшуюся перед ними потенциальную возможность ускорить процесс
демократических преобразований. Реализация «пакта Монклоа» све¬
лась преимущественно к проведению мер конъюнктурного характера:
сокращению инфляции, улучшению состояния государственной казны,
некоторому уменьшению дефицита торгового баланса. Большинство же
намечавшихся социальных реформ либо вообще не было осуществлено,
либо было реализовано в неполном объеме. Такое положение отчасти
объяснялось поведением правящей партии. Подписав соглашение с оп¬
позицией и тем самым упрочив свое положение, СДЦ стал затем рас¬
сматривать «пакт Монклоа» с позиций интересов крупного капитала,
пренебрегая во многих случаях его позитивными аспектами и не счи¬
таясь с мнением левых партий. Позиция властей в немалой степени оп¬
ределялась давлением на них со стороны промышленно-финансовых
кругов, объединенных в Испанскую конфедерацию предприниматель¬
ских организаций, которые с самого начала высказывались против со¬
глашения, считая его чрезмерной уступкой левым силам27.
Сложность обстановки диктовала необходимость согласованных
действий коммунистов и социалистов. Достигнуть требуемого единства,
однако, не удалось, поскольку левые партии придерживались различ¬
ных установок. Если КПИ считала, что в условиях незавершенности
процесса демократизации и экономического кризиса страна нуждается
в широком единстве всех сил, стремящихся к переменам, то ИСРП,
лишь ненамного уступившая на выборах правящей партии, предпочита¬
ла рассматривать себя как мощный противовес СДЦ, постоянно под¬
черкивая свою самостоятельность и стремясь возложить ответственность
за выполнение пакта целиком на «центристов».
Несмотря на то, что во многих аспектах «пакт Монклоа» остался
невыполненным, соглашение между правительством и оппозицией по¬
могло отразить атаки ультраправого и левацкого терроризма, способ¬
ствуя стабилизации парламентарного строя. Созданный им политиче¬
ский климат благоприятствовал и разработке новой конституции взамен
реакционного франкистского законодательства. В течение 15 месяцев
ведущие политические партии, представленные в парламенте, активно
участвовали в обсуждении проекта основного закона. В декабре 1978 г,
конституция большинством голосов (87,7%) была одобрена на референ¬
думе28. Участие в ее разработке представителей КПИ и ИСРП позво¬
лило внести в нее многие требования, за которые боролись трудящие¬
ся. Конституция декларирует основные гражданские свободы, право
создавать партии и профсоюзы, права национальных районов на автоно¬
мию. Вместе с тем она закрепляет капиталистическую структуру эконо¬
мики Испании, так называемую свободу рыночных отношений. Полити¬
ческой формой государства в соответствии с нею является конституци¬
онная монархия. Новый основной закон создает юридическую основу
для продолжения и расширения процесса демократического переустрой¬
ства общества и поэтому положительно оценивается левыми пар¬
тиями 29.
После одобрения конституции на повестке дня стояли муниципаль¬
ные выборы, которые не проводились в Испании с 1931 года. Однако,
опасаясь потерпеть поражение от пользовавшихся большим влиянием
на местах левых партий и тем самым серьезно подорвать свои позиции
в стране перед новыми парламентскими выборами, буржуазное прави¬
27 Mundo Obrero, Madrid, 15—21 XII. 1977.
28 El País, 8.XII.1978.
29 Подробнее ем.: Испания. Конституция и законодательные акты. М 1982,

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании	59
тельство предпочло вначале провести внеочередные выборы в кортесы.
СДЦ торопился воспользоваться завоеванным им среди части населе¬
ния авторитетом партии, «даровавшей стране демократию и новую кон¬
ституцию». Парламентские выборы состоялись в марте 1979 г. и в це¬
лом закрепили расстановку политических партий, сложившуюся после
15 июня 1977 г. (СДЦ —35,2%, ИСРП — 29,4%, КПИ—10,7% голо¬
сов) 30. Выборы подтвердили дальнейший упадок влияния правых партий
и группировок, собравших еще меньше голосов, чем в 1977 году.
В апреле 1979 г., были проведены муниципальные выборы, покон¬
чившие с засильем франкистов на местах. СДЦ получил на них 31%,
ИСРП — более 29%, КПИ — свыше 13% голосов избирателей. Левые
силы одержали победу в 27 провинциях (из 52), в которых проживает
примерно 70% населения Испании3I. После выборов ИСРП и КПИ
подписали соглашение о сотрудничестве в местных органах власти, поз¬
волившее нм добиться избрания левых алькальдов (мэров) во многих
крупных городах страны. Приход левых к власти во многих провинци¬
ях существенно изменил политическую обстановку в стране.
Буржуазно-демократическая конституция 1978 г., парламентские и
муниципальные выборы 1979 г. похоронили франкизм как политическую
систему. Ликвидация диктатуры была важной победой испанского на¬
рода, открывшей новые возможности для борьбы рабочего класса, всех
демократических сил страны. Процесс становления буржуазной демок¬
ратии, сочетавший мощный социальный нажим снизу и реформизм свер¬
ху, существенно обогатил практику международной антифашистской
борьбы, подчеркнув многообразие путей ликвидации военно-диктатор¬
ских режимов. Крах франкистской диктатуры значительно оздоровил и
политический климат в Европе. «После сорокалетнего перерыва вошли
в нормальное русло отношения с Испанией»,— отмечалось в Отчетном
докладе ЦК КПСС XXVI съезду партии 32.
Вместе с тем процесс перехода от диктатуры к буржуазной демок¬
ратии носил ограниченный, незавершенный характер. Отличительными
признаками его являлись сохранение власти в руках буржуазии, непол¬
ный разрыв с франкизмом в политической сфере, слабая затронутость
реформами социально-экономических структур. Разногласия в рядах де¬
мократических сил, политическое маневрирование правящих кругов по¬
мешали рабочему классу и его союзникам наложить на ход событий
больший отпечаток своих классовых требований. Пережитки франкиз¬
ма продолжают серьезно влиять на все социально-экономическое и по¬
литическое развитие Испании. В стране «еще не изжито наследие дли¬
тельного господства франкизма»,— говорится в приветствии ЦК КПСС
X съезду КПИ 33.
Своеобразие ситуации состоит в том, что влияние правых и ульт¬
раправых кругов не измеряется лишь их представительством в корте¬
сах. В стране существует мощный внепарламентский блок сил в лице
бывшей франкистской бюрократии, реакционных военных и церковных
кругов, с которым не может не считаться ни одна из политических пар¬
тий. Удерживая в своих руках важные позиции в военно-бюрократиче¬
ском и хозяйственном аппарате, приверженцы старого режима постоян¬
но проводят в жизнь «стратегию напряженности», обвиняя во всех бе¬
дах современной Испании демократию и «отсутствие порядка» и то¬
скуя по временам диктатуры. Несколько раз они делали попытки на¬
сильственно прервать процесс демократизации. 23 февраля 1981 г. реак¬
ция предприняла наиболее серьезную в послефранкистский период по¬
30 El Pais, 3.II1.1979.
31 Ibid., 5.IV. 1979; La alegría de ia izquierda.— Cambio-16, 1979, № 384 etc.
32 Материалы XXVI съезда КПСС. M. 1981, с. 25.
33 Правда, 28.VI1.1981.

60
С. М. Хенкин
пытку государственного переворота. Около 200 вооруженных граждан¬
ских гвардейцев, которых поддерживал ряд высших военных чинов и
гражданских лиц, захватили здание парламента и в течение 18 час.
удерживали примерно 350 депутатов, в том числе руководителей основ¬
ных политических партий и почти всех членов правительства. И хотя
военно-фашистский путч провалился, он показал, что ультраправые про¬
должают представлять немалую опасность.
Острота политической ситуации усугубляется застоем промышлен¬
ного производства, одним из самых высоких в Западной Европе уров¬
нем безработицы (в 1982 г. она охватила более 2 млн. человек, или
16% самодеятельного населения) 34, инфляцией, разгулом терроризма со
стороны ультраправых, националистических и левацких группи¬
ровок. Несмотря на юридическое предоставление автономии многим на¬
циональным областям, эта проблема не на шла своего подлинного реше¬
ния в политике СДЦ и также представляет собой серьезный дестабили¬
зирующий фактор внутриполитической ситуации.
Под давлением реакционных сил в политике СДЦ произошел в
1979—1982 гг. сдвиг вправо. Сделав ранее ряд серьезных уступок тру¬
дящимся, правящая партия всюду, где это было возможно, пыталась
урезать права левых сил, заставить их отступить. Постоянно происходи¬
ли грубые нарушения демократических свобод, аресты прогрессивных
деятелей. Вместе с тем в политике правящей партии и крупной буржуа¬
зии присутствовали элементы политического маневрирования (заключе¬
ние временных соглашений с левыми профсоюзами и партиями по раз¬
личным социально-экономическим и политическим вопросам, стремление
поставить эти соглашения на службу своим классовым интересам), а
также буржуазно-либерального реформаторства (например, разработ¬
ка трудового законодательства).
Однако ход событий показал, что ни репрессивные меры, ни раз¬
нообразные методы политического и социального маневрирования, кото¬
рые использовались СДЦ, не помогли ему установить в стране «со¬
циальный мир» и добиться интеграции рабочего класса в систему бур¬
жуазного государства. Классовая борьба в начале 80-х годов достигла
большого размаха, охватив многочисленные категории трудового насе¬
ления. Ограниченная либерализация «сверху» не удовлетворила передо¬
вые отряды пролетариата, массы трудящихся, продолжавших упорную
борьбу за расширение и углубление демократических завоеваний.
Вместе с тем отчетливо проявилась слабость правительств СДЦ,
не имевших прочного большинства в кортесах, их неспособность разре¬
шить острые социально-экономические и политические проблемы стра¬
ны. К тому же в правящей партии резко обострились разногласия меж¬
ду входившими в нее группировками. К осени 1982 г. СДЦ фактически
раскололся: в разное время из пего вышли различные группировки,
сформировавшие затем самостоятельные партии. В результате позиции
правительства настолько ослабли, что оно практически было лишено
возможности проводить в жизнь свой политический курс. Это обуслови¬
ло роспуск кортесов и проведение в октябре 1982 г. досрочных парла¬
ментских выборов. После них в Испании сложилась совершенно новая
расстановка политических сил. Победу одержала ИСРП. За нее прого¬
лосовало 46% избирателей, участвовавших в голосовании, что позво¬
лило ей завоевать абсолютное большинство мест в конгрессе депутатов
и сенате. Соцпартию поддержали 9,8 млн. избирателей, на 4,3 млн.
больше, чем в 1979 году35. Помимо традиционных сторонников, ей от¬
дали голоса значительная часть избирателей СДЦ, а также ряда левых
партий и организаций. За коммунистов было подано 3,8% голосов.
34 Menudo papeleta. Los problemas económicos, agudizados entre 1979 y el 28—0.^
Cambio-16, No 569, p. 72.
35 Данные о парламентских выборах 1982 г. см. Mundo obrero, 5—11.XI.1982.

Ликвидация франкистской диктатуры в Испании
61
Избирателей привлекла программа социалистов, в которой гово¬
рится о необходимости решения острых социально-экономических проб¬
лем страны, в первую очередь безработицы, сокращения рабочей неде¬
ли, усиления борьбы с терроризмом, укрепления общественного поряд¬
ка, проведения административных реформ, реформы системы образова¬
ния, здравоохранения, принятия ряда законов взамен тех, которые дей¬
ствовали еще при франкизме. Вместе с тем программа не предусматри¬
вает осуществления радикальных социальных преобразований, в частно¬
сти широкомасштабной национализации, способной нанести ущерб ин¬
тересам частного сектора 36. Во внешнеполитическом разделе програм¬
мы говорится о необходимости усиления роли Испании на международ¬
ной арене, наращивания усилий, ^направленных на обеспечение мира,
разрядки и разоружения. ИСРП заявляет о намерении затормозить пе¬
реговоры о вступлении страны в военную организацию НАТО, а затем
провести общенациональный референдум по вопросу о целесообразности
дальнейшего членства Испании в этом военном блоке. Социалисты выс¬
казываются за равноправие в испаио-америкаиских отношениях и под¬
черкивают свою решимость сохранить безъядерный статус Испании» а
также подписать, с некоторыми оговорками, договор о нераспростране¬
нии ядерного оружия :,7„ Успех ИСРП на выборах объясняется и тем,
что в условиях глубокого кризиса некоторых основных партий она
предстала перед избирателями как партия, сохранившая внутреннюю
сплоченность и готовая взять в свои руки управление страной. После
выборов ведущей оппозиционной партией страны стал правый Народ¬
ный альянс. Выступая в коалиции с недавно созданной Народно-демок¬
ратической партией, он набрал 25,4% голосов (на парламентских выбо¬
рах 1979 г.— 5,8%). Успех этой партии (за нее проголосовало 5,4 млн.
избирателей — на 4,4 млн. больше, чем в 1979 г.) ознаменовал очеред¬
ную перегруппировку сил в лагере правых, консервативных кругов, ко¬
торые в обстановке кризиса и раскола СДЦ и крайней непопулярности
откровенных сторонников франкизма (на выборах они полностью про¬
валились) поддержали Народный альянс.
В декабре 1982 г. было сформировано однопартийное правительст¬
во ИСРП во главе с Ф. Гонсалесом. В программном заявлении нового
кабинета министров его глава подчеркнул, что острота и сложность
проблем, стоящих перед правительством ИСРП, диктует необходимость
создания в стране атмосферы спокойствия и безопасности, национально¬
го единства и прогресса 38.
Победа соцпартии на парламентских выборах показала, что боль¬
шинство избирателей отвергают альтернативы развития иослсфранкист-
ской Испании, предлагаемые буржуазными партиями. Господствующей
в испанском обществе остается тенденция к развитию и углублению про¬
цесса демократических перемен. Образование первого за последние
46 лет левого правительства, обозначившее важный сдвиг в структуре
политической власти Испании, является событием принципиального зна¬
чения. Во внутриполитическом развитии страны наступил новый этап.
Рабочий класс, все прогрессивные силы Испании полны решимости
бороться за полное искоренение франкистского наследия и упрочение
демократии во всех сферах общественной жизни.
36 El programa del cambio.—Cambio-16, 1982, № 565, pp. 23—24.
37 Правда, 5 X11.1982.
38 El Socialista, 7.XI1.1982.

РОЛЬ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ МЕТОДОВ
В ИСТОРИЧЕСКОМ ПОЗНАНИИ
В. Хвостова
Роль количественных методов в системе исторического познания оп¬
ределяется в общем и целом его особенностями, спецификой истории как
науки, характером самих исторических явлений, а также особенностями
исторической информации, содержащейся в источниках. Эта роль связа¬
на также с трудностями проверки адекватности выбранного метода ма¬
тематического моделирования, проистекающими из ретроспективного
характера информации.
Некоторые аспекты этой проблемы, в частности, соотношение каче¬
ственного и количественного подхода, проблемы выборки, типа модели¬
рования и т. д. уже рассматривались *. Однако в литературе по методо¬
логии данной проблемы не ставились вопросы частичной формализации
отдельных исторических концепций, характеризующих социально-эконо¬
мические закономерности. Не проанализированы в полном объеме и зна¬
чение верификации в истории, связь и зависимость возможностей при¬
менения количественных методов с особенностями исторических явле¬
ний, место статистического анализа и методов таксономии (разделение
изучаемых явлений на группы по совокупности признаков, классифика¬
ция явлений) в средневековой истории. Эти и сопутствующие им проб¬
лемы — в центре внимания автора данной статьи, в задачи которой вхо¬
дит подведение самых общих итогов рассматриваемого направления ис¬
торических исследований и выявление наиболее отчетливых перспектив.
Предметом исторической науки является как общее, закономерное
в исторических явлениях, так и единичное, неповторимое, локально-вре¬
менное2. В этом' отношении история отличается от естественных наук
(в первую очередь от физики), а также от социологии и экономики
(прежде всего эконометрии), интересующихся преимущественно общи¬
ми тенденциями развития. Соответственно существуют два аспекта ис¬
1 К а х к Ю. Ю., Ковал ьче н ко И. Д. Методологические проблемы приме¬
нения количественных методов в историческом исследовании.— История СССР, 1974,
J4s 5; К о в а л ь ч е н к о И. Д. О моделировании исторических явлений.— Вопросы
истории (далее—ВИ), 1978, № 8; Хвостова К. В. Методологические проблемы
применения математических методов в исторических исследованиях.— ВИ, 1975, JM> 11;
ее же. Теоретический подход в средневековой социально-экономической истории.—
ВИ, 1980, № 11; Hollings worth J. R. Some Problems in Theory Conslructions for
Historical Analysis.— Historieal Methods News Letter, 1974, Vol. 7, № 3; Kuczynski
Th. Methodologische Überlegungen zur Anwendbarkeit mathematischer Methoden in der
Wirtschaftsgeschichte.—Jahrbuch für Wirtschaftsgeschichte, 1978, 11; Соколов A. K.
О применении новых методов в исследованиях историков США, В кн.; Математиче¬
ские методы в социально-экономических и археологических исследованиях. М. 1981;
Бородкин Л. И., Соколов А. К. Историк и изучение социальных процессов
(об использовании массовых источников и количественных методов их анализа в но¬
вейшей зарубежной историографии).— История СССР, 1983, JVa 1.
2 Коршунов А. М., Шаповалов В. Ф. Методологические проблемы исто¬
рического познания и принципы отражения.— Вопросы философии (далее — ВФ),
¡982, JNo 3, с. 71.

Количественные методы в, историческом, познании
63
торических исследований: один из них связан с изучением своеобразно¬
го, неповторимого, конкретного, другой — с изучением общих тенденций.
Очевидно, методики изучения общего и конкретного не могут быть пол¬
ностью идентичными. Единичное, своеобразное и неповторимое, как пра¬
вило, изучается с помощью совокупности приемов, которые в философии
иногда называются пониманием3. Имеется в виду осмысление прошло¬
го, реконструкция внутренней логики конкретного явления, которую не¬
возможно полностью объяснить исходя из общих закономерностей раз¬
вития. При изучении единичных, индивидуальных черт исторических яв¬
лений количественные методы неприемлемы для решения ряда исследо¬
вательских задач. Сказанное не противоречит тому, что с помощью этих
методов изучаются, казалось бы, сугубо индивидуальные явления, на¬
пример, авторский стиль, политическое мышление государственных дея¬
телей прошлого 4 и т. д. В данных ситуациях исследователь соотносит
рассматриваемое единичное явление с некоторой общей тенденцией. Так,
стиль, присущий определенному автору, при статистическом подходе
рассматривается как тенденция к употреблению определенных словосо¬
четаний или синтаксических конструкций. В то же время интерес к об¬
щему и закономерному особенно проявляется при изучении социально-
экономической истории. В социально-экономической истории, разумеет¬
ся, при наличии достаточного объема информации, количественный ана¬
лиз (не обязательно статистический) является не только обязательным,
но во многом определяет содержание исследовательской работы на ее
эмпирической стадии (непосредственной обработки содержащихся в
источниках сведений).
Итак, говоря о роли количественных методов в системе историче¬
ского познания, мы имеем в виду прежде всего их преимущественное
использование в целях изучения общих тенденций и закономерностей—
общесоциологических, конкретно-исторических и региональных (имею¬
щих, как правило, статистическое проявление, т. е. функционирующих
как тенденции). Количественные методы, таким образом, не являются
и не могут быть универсальным методом исторических исследований, и
это обстоятельство вытекает из особенностей предмета исторического
познания.
Особенности исторического познания характерным образом прелом¬
ляются в западной философии истории. Известно, что одни ее предста¬
вители (Р. Коллингвуд, М. Уайт, У. Гэлли, А. Данто и др.) сводят исто¬
рию к изучению индивидуального, а методику исторического познания—
к нарративу, другие (Г. Гемпель, К. Поппер и др.) признают историче¬
ские закономерности, сближают историческое объяснение с объяснением
в естественных науках, считая, что в истории существует «подведение
под закон» 5. Эта поляризация направлений в западной философии исто¬
рии связана, видимо, с абсолютизацией одного из аспектов историческо¬
го познания: индивидуального и неповторимого, или же общего, типично¬
го и закономерного (в данном случае мы не касаемся того, как понима¬
ются сами закономерности). Эта поляризация сказывается и в отноше¬
нии к количественным методам. Те, кто сводит историческое познание к
нарративу, отрицают роль этих методов в историческом исследовании, а
последователи К. Поппера и Г. Г'смпеля признают ее. В марксистской
философии оба аспекта исторического познания рассматриваются в ди¬
3 См., напр., Юдин Б. Г. Объяснение и понимание в научном познании.— ВФ,
1980, № 9.
4 Бородкин Л. И., Милов Л. В., Морозова Л. Е. К вопросу о фор¬
мальном анализе авторских особенностей стиля в произведениях Древней Руси. В кн.:
Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследова¬
ниях. М 1977.
5 Л оо не Э. Н. Современная философия истории. Тарту. 1980, с. 41—59.

64
К. В. Хвостова
алектическом единстве, исходя из которого и следует определять роль
количественных методов в истории.
Характер информации, содержащейся в источниках, также во мно¬
гом определяет (обычно лимитирует) возможности использования и ме¬
сто количественных методов в исторической науке. Типичная исследова¬
тельская ситуация состоит в том, что статистические закономерности в
силу состояния источников не могут быть исследованы с помощью ста¬
тистических методов. Подобное ограничение более характерно для изу¬
чения отдаленных периодов, но и исследователи более поздней эпохи
(иногда и XIX в.) нередко располагают неполной и неоднородной ин¬
формацией, которая, несмотря на кажущееся обилие, не отражает взаи¬
мосвязи существенных факторов явлений и не содержит репрезентатив¬
ных сведений о всей совокупности аналогичных явлений, данные о ко¬
торых утрачены.
Нередко обнаруживается, что при использовании разными авторами
одних и тех же количественных методов для решения одних и тех же
проблем не всегда достигается однозначность в выводах. Это имеет ме¬
сто не только при наличии у историков различных общефилософских
воззрений, когда принципиально различно оцениваются явления, собы¬
тия, процессы, но и тогда, когда ученые, придерживаясь одних и тех же
общефилософских взглядов (например, марксистских), по-разному трак¬
туют некоторые конкретно-исторические явления. Применение количест¬
венных методов само по себе не гарантирует однозначности выводов.
Если историки по-разному понимают проблему на предметном, качест¬
венном уровне ее изучения и соответственно по-разному подготовляют
материал для количественной обработки, то, естественно, будут получе¬
ны неодинаковые результаты, а значит, и разные выводы.
В любой науке однозначность в выводах, связанных с применением
количественных методов, достижима в тех исследовательских ситуациях,
когда существует однозначность в подходе к анализу материала на
уровне доматематической обработки или же при наличии дедуктивных
выводов, следующих из аксиоматической теории. Последнее вообще не
типично для объяснения исторических явлений, первое может отсутст¬
вовать при наличии разных точек зрения по проблеме. Останавливаться
подробно на этом вопросе, ответ на который представляется очевидным,
не было бы нужды, если бы не два обстоятельства. С одной стороны,
иногда высказываются мнения, что с помощью количественного анализа
историю можно превратить в науку, не связанную с мировоззренчески¬
ми, общетеоретическими, философскими критериями. А с другой — исто¬
рикам, разделяющим одинаковые общефилософские представления и
использующим при анализе конкретных проблем' количественные мето¬
ды, делают иногда упрек в том, что с помощью этих методов не удалось
исключить возможность иного понимания данной проблемы.
Иными словами, проблема однозначности и неоднозначности выво¬
дов в исторических исследованиях не сводится к проблеме применения
количественных методов. Она связана с целым комплексом сложных ме¬
тодологических проблем, по-видимому, еще далеких от окончательного
решения. В частности, представляют интерес следующие вопросы: в ка¬
кой мере неоднозначность конкретно-исторических выводов в работах
историков, разделяющих одинаковые общефилософские воззрения (на¬
пример, марксистские), определяется самим предметом исторической
науки, т. е. вниманием ее ко всему многообразию конкретных проявле¬
ний исторических явлений, правомерностью акцентирования различных
проявлений, и в какой мере это недостаток конкретного исследования,
который может и должен быть исключен, и устранение которого озна-’
чает совершенствование познания. Указанный недостаток иногда может
быть связан с отсутствием четких формулировок, расплывчатостью по¬

Количественные методы в историческом познании
65
нятий. В частности, в византиноведении (в том числе и в марксист¬
ском) в течение ряда лет велась дискуссия по вопросу, существовала
ли в Византии государственная собственность на землю. В действитель¬
ности же проблема эта не столько содержательная, сколько терминоло¬
гическая. Широкие экономические прерогативы государственной власти,
признаваемые всеми византинистами, некоторые из них именовали го¬
сударственной собственностью, в то время как другие предпочитали на¬
зывать это явление следствием государственного суверенитета и т. д.б.
Историческое исследование в силу самого своего назначения — изу¬
чение прошлого — во многом, и иногда весьма существенно, отлично от
исследования в социологии и эконометрии, а также от естественнонауч¬
ных исследований, связанных с сознательно организованным1 и целена¬
правленным экспериментом. В истории отсутствует проверка результа¬
тов исследования в том смысле, в каком она осуществляется в естест¬
венных науках. Совокупная общественно-историческая практика, зафи¬
ксированная в различных источниках, а также коллективный опыт ис¬
следований в соответствующем направлении обеспечивают правильность
выводов. При этом недостаток источников обусловливает гипотетич¬
ность ряда заключений. Такое положение вещей в истории, характерное
особенно для изучения отдаленного прошлого, заставляет с большой
осторожностью относиться к количественному анализу. Результаты ко¬
личественной обработки сведений, содержащихся в источниках, должны
быть проверены другими данными источников, которые не были учтены
при количественном анализе. Отсутствие таких данных (что имеет ме¬
сто довольно часто) заставляет интерпретировать полученные таким пу¬
тем результаты как гипотетичные.
В целом с помощью количественных методов совершенствуются тра¬
диционные исследовательские приемы, а также применяются некоторые
новые, что позволяет поднять историческое исследование на новую сту¬
пень. Какие же для этого существуют пути? Чтобы ответить на этот
вопрос, охарактеризуем основные направления современных исследова¬
ний, связанных с использованием количественных методов, а таковых
по крайней мере три.
Первое состоит в применении статистических методов: корреляцион¬
ного, регрессионного, дисперсионного анализов, а также методов фак¬
торного анализа, различных приемов классификации объектов по сово¬
купности признаков. Эти методы давно и успешно применяются, глав¬
ным образом в социально-экономической истории. Это направление ко¬
личественных исследований в настоящее время у нас и за рубежом
насчитывает уже не одну сотню фундаментальных работ и на нынешнем
этапе развития науки не нуждается в рекомендациях; для историка на¬
уки оно уже может стать объектом анализа. Основное достижение это¬
го направления состоит в возможности обработать огромный материал
массовых источников и фонд машиночитаемых архивов. Что же касает¬
ся совершенствования методики исторического познания, то отметим
следующие характерные черты. Благодаря статистическому анализу
каждому изучаемому явлению или отношению ставится в соответствие
количественный показатель, вычисленный на основе определенных стан¬
дартных принципов. Этих показателей в зависим’ости от наличествующе¬
го материала может насчитываться и несколько десятков, и несколько
сотен, и даже тысяч. Яркий пример в этом отношении дает работа
И. Д. Ковальченко и Л. В. Милова 7. В работе анализируется 150 тыс.
показателей взаимосвязи факторов, характеризующих аграрный рынок
в России XVIII—XX веков. Совершенно очевидно, что такой объем ин¬
е См. Литаврин Г. Г. Проблема государственной собственности в Византии
X—XI вв.— Византийский временник, 1973. т. 35.
7 Ковальченко И. Д.. Милов Л. В, Всероссийский аграрный рынок
ХУШ—начала XX в. (Опыт количественного анализа). М. 1974.
5.	«Вопросы истории» № 4.

66
К. В. Хвостова
формации может быть учтен только с помощью количественного
анализа.
Такие показатели можно ранжировать, свести в таблицу, разделить
на группы. Они наглядны, их легко сопоставлять. Сопоставляя их, ис¬
торик получает детализированную картину изучаемых отношений. Это
означает, что расширяются познавательные возможности историко-срав¬
нительного метода. В этом проявляется совершенствование методов ис¬
торического познания. Возникает возможность получения новых выво¬
дов. Например, в работе И. Д. Ковальченко и Л. В. Милова3 корреля¬
ционный и регрессионный анализы позволили выявить этапы формиро¬
вания рынка, измерить степень динамики во времени. Б. Н. Миронов
обнаружил основные тенденции, определяющие остальные факторы (и их
удельный вес), влияющие на динамику хлебных цен в Европейской Рос¬
сии XIX — начала XX века9. Ю. П. Бокарев с помощью коэффициентов
частной корреляции внес существенный вклад в решение вопроса о ха¬
рактере разделов крестьянских хозяйств в среде доколхозного советско¬
го крестьянства в 20-х годах. Одни исследователи рассматривали эти
разделы как демографическое явление, другие отдавали предпочтение
социально-экономическим факторам. Корреляционный анализ показал,
что связь разделов с социально-экономическими факторами — наиболее
тесная, тогда как с демографическими показателями обусловлена их
взаимосвязью с социально-экономическими ,0.
Это лишь отдельные примеры того, в какой мере количественный
анализ в истории способствует успешному решению как уже поставлен¬
ных в науке задач, так и постановке новых исследовательских проблем.
В этом отношении вряд ли можно согласиться с некоторыми аме¬
риканскими исследователями, полагавшими, что математическое моде¬
лирование в истории должно быть связано с выявлением- стабильных
вневременных ситуаций. На наш взгляд, в задачи моделирования вхо¬
дит сохранение специфики традиционного исторического подхода к явле¬
ниям, создание локально-временных и локальных моделей, учитываю¬
щих специфику времени и места, конкретно-исторические тенденции и
закономерности п.
Большое значение имеет выборочный анализ. При этом существуют
два подхода к проблеме. Иногда при наличии обширного материала,
который трудно охватить в одном исследовании, производят выборку по
существующим1 на этот счет в статистике правилам, рассматривают ее
как репрезентативную и подвергают непосредственному статистическо¬
му анализу, а выводы (опять же в соответствии с существующими ста¬
тистическими правилами) распространяют на всю совокупность явле¬
ний, называемую в статистике генеральной совокупностью. Этот подход
характерен для изучения периодов недавнего прошлого. Что же касается
отдаленного прошлого, то при наличии количественной информации все
сохранившиеся сведения источников обычно рассматриваются как есте¬
ственно сохранившаяся выборка. Изучая эти данные с помощью стати¬
стических методов, историк в соответствии с правилами статистики рас¬
пространяет выводы с известной коррекцией на всю непосредственно не
изучавшуюся совокупность однородных явлений, данные о которой утра¬
чены или на настоящий момент не обнаружены историками. Обоснова¬
8 Ковальченко И, Д., М и л о в Л. В. Ук. соч,
9 Миронов Б. Н. Факторы динамики хлебных цен в Европейской России
в 1801—1914 гг. и количественная оценка их влияния В кн.: Математические методы
в исследованиях по социально-экономической истории. М. 1975.
10 Б о к а р е в Ю. П. Бюджетные обследования крестьянских хозяйств 20-х годов
как исторический источник. М. 1981.
13 Clubb М. The New Quantitative History. Social Science or Old Wine in
New Bottles.— Historical Social Research. The Use of Historical and Process—Produced
Data, Stuttgart. !S8G.

Количественные методы в историческом познании
67
нием служит представление о репрезентативности сохранившихся дан¬
ных. Допустим, изучается структура крестьянских хозяйств при феода¬
лизме в определенном регионе. Сохранились данные о крупных, сред¬
них и мелких крестьянских владениях. На основе общих знаний об аг¬
рарной истории, о данном регионе в данный период времени полагают,
что соответствующие категории земельных владений были типичными
для него в целом и примерно существовали в процентном соотношении,
близком к тому, которое наблюдается в непосредственно изучаемых
хозяйствах. Основываясь на таком убеждении, историк вычисляет в со¬
ответствии с правилами статистики доверительные интервалы и довери¬
тельные вероятности и утверждает примерно следующее: в 80% (или в
70, или в 90 и т. д.) необследованных хозяйств, данные о которых утра¬
чены, взаимосвязь между размерами рентных повинностей и размерами
земли характеризовалась, допустим, корреляцией в диапазоне между
0,6 и 0,8.
Однако историки (особенно те, кто изучает явления, относящиеся к
периоду до XIX в., т. е. не располагает надежной информацией) иног¬
да преувеличивают роль выборочного анализа. Далеко не всегда он мо¬
жет быть осуществлен в корректной форме. Прежде всего в истории ре¬
презентативность естественно образовавшейся, да и всякой другой вы¬
борки доказать очень сложно. Эта репрезентативность обычно остается
гипотетичной 12. Разработанная в математической статистике методика
получения разного рода репрезентативных выборок (случайный отбор,
серийный и т. д.) непосредственно рассчитана на совокупности, отлич¬
ные от изучаемых историком. Имелись в виду более однородные сово¬
купности. Социолог или эконометрист, т. е. представитель общественных
наук, изучающий недалекое прошлое или современность, а также исто¬
рик, изучающий новейший период, располагают информацией более вы¬
сокого качества, чем- историк отдаленного прошлого. Иногда они в со¬
стоянии выявить относительно однородную информацию. Социолог, на¬
пример, проводит анкетирование, т. е. создает, так сказать, свой источ¬
ник и может позаботиться о том, чтобы получить относительно однород¬
ную информацию. Эконометрист, обследуя ряд предприятий определен¬
ной отрасли производства, также в каком-то смысле создает для себя
необходимую информацию или же имеет дело с данными, составленны¬
ми в соответствии с принципами, которыми руководствуется современ¬
ная статистика. Другое дело историк, изучающий отдаленное прошлое.
Он имеет в своем распоряжении те случайные данные, которые сохра¬
нила история. Содержащиеся нередко в разнородных источниках, эти
данные не могут отличаться строгой однородностью. Они в этом отноше¬
нии проигрывают по сравнению с теми сведениями, которыми распола¬
гает эконометрист или социолог, не говоря уже об однородной инфор¬
мации, которой располагает естествоиспытатель, обрабатывающий ре¬
зультаты серии экспериментов, поставленных в строго определенных ус¬
ловиях. Гипотетичность репрезентативности выборочных совокупно¬
стей в истории иногда даже по отношению к XIX в. делает соответст¬
вующие выводы по переносу результатов выборочного анализа на всю
необследованную совокупность, будто бы строго однородную с той, ко¬
торая непосредственно изучалась, гипотетичными,
В этой связи можно было бы возразить, что в отдельных исследо¬
вательских ситуациях и по отношению к периоду отдаленного прошло¬
го, к XVIII, XVII и даже более ранним1 столетиям, отдельные естествен¬
но образовавшиеся выборки могут рассматриваться как однородные с
12 По-иному обстоит дело в археологии, где исследователь работает, по-видимо¬
му, с более однородным материалом, что облегчает обоснование репрезентативности
выборок (см., напр. Д е о п и к Д. В. Керамический комплекс и культурный слой.
В. кн.: Математические методы в социально-экономических и археологических иссле¬
дованиях. М. 1981).

68	К.	В.	Хвостова
неизвестной генеральной совокупностью. Последнее не исключается, но
при наличии такой гипотезы целесообразно было бы проверять статисти¬
ческую устойчивость рассматриваемой совокупности. Это означает выяв¬
ление характера распределения изучаемых явлений, вычисление различ¬
ных количественных характеристик (средняя, дисперсия и т. д.) приме¬
нительно к отдельным частям совокупности и их сопоставление.
Близость этих характеристик могла бы явиться аргументом в пользу
предположения о наличии статистической устойчивости данной совокуп¬
ности и ее возможной репрезентативности по отношению к гене¬
ральной совокупности. Статистическая устойчивость проверяется исто¬
риками не всегда. Иногда этим необоснованно пренебрегают, а чаще
сравнительно небольшой объем информации не позволяет проверить
отдельные естественно образовавшиеся выборки на статистическую
устойчивость.
При отсутствии названных действий вычисление доверительных ве¬
роятностей и интервалов не является достаточно обоснованным. Кроме
того, в названных исследовательских ситуациях эти функции оказыва¬
ются трудно интерпретируемыми. Действительно, утверждение, согласно
которому, допустим, в 90% необследованной генеральной совокупности,
однородной с изученной выборкой, размеры феодальной эксплуатации
находятся в слабой зависимости от размеров надела, а в 10%—взаи¬
мосвязь иная, с точки зрения историка, малоинформативно. Историку
как бы говорят: если он обнаружит новые источники, относящиеся к
изучаемым отношениям, то в 90% случаев явление окажется таковым,
а в 10% — иным. Но историка подобного рода ретроспективное и ве¬
роятностное прогнозирование мало интересует. В отдельных случаях
можно провести некоторую условную интерпретацию доверительных
интервалов и вероятностей 13, например, квалифицировать вычисленные
характеристики как меру тенденции. И все же, главным образом' по от¬
ношению к периодам отдаленного прошлого, расчет названных функций
мало что прибавит к утверждению, к которому приходит историк, изу¬
чающий соответствующие явления с помощью традиционных качествен¬
ных методов. Это утверждение примерно было бы следующим: изучае¬
мое отношение или явление представляется распространенным, типич¬
ным. Подобное утверждение является результатом или вывода по ана¬
логии, если соответствующие источники содержат малое количество све¬
дений, или результатом эмпирической индукции, индуктивным выводом,
называемым иногда эмпирическим обобщением.
Все сказанное означает, что при наличии информации, в отноше¬
нии которой .трудно доказать ее репрезентативность, точнее осущест¬
влять феноменологический подход, т. е. относить вычисленные количест¬
венные характеристики непосредственно к тем совокупностям, на
материале которых они вычислены. Это не исключает того, что на их
основе могут быть сделаны общие выводы. Наоборот, сопоставление ко¬
личественных характеристик и при названном подходе расширяет воз¬
можности историко-сравнительного метода. Это сопоставление при до¬
статочно большом количестве изучаемых совокупностей не только дета¬
лизирует исследование, но и позволяет поставить некоторые новые
исследовательские проблемы. Это касается в частности глобального ис¬
следования, сравнения разных регионов в определенную эпоху. Напри¬
мер, можно провести сравнительное изучение роли внеэкономического
фактора в эксплуатации крестьян в эпоху феодализма в России, Анг¬
лии и т. д. Роль внеэкономического фактора, который в совокупности с
другими показателями можно интерпретировать как роль внеэкономиче¬
ского принуждения при эксплуатации крестьян, можно количественно
13 L e î o r t J. Fiscalité, médiéval et informatique: Recherche sur les baremes. pour
l’imposition des paysans byzantins du XlVe siecle.— Revue historique, 1974, t. 512.

Количественные методы в историческом познании
69
выразить с помощью коэффициентов корреляции между размерами на¬
дела и высотой ренты.
Интересное исследование по этой проблеме осуществили
Ю. Ю. Кахк и X. М. Лиги. Применение количественных методов не
только позволило им выявить взаимосвязь экономической обеспеченно¬
сти крестьянских хозяйств ряда районов Эстонии XVIII в. с уровнем
барщинных повинностей, но и детально проанализировать роль эксплуа¬
тации в антифеодальном движении крестьян 14. При условии коопера¬
ции усилий исследователей и выполнения такого рода анализа на мате¬
риале многих регионов могли бы быть значительно расширены возмож¬
ности сравнительного исследования и глобального подхода к проблеме.
Сопоставление регионов при количественном подходе в отличие от ка¬
чественного имеет еще и то преимущество, что в основу изучения явле¬
ний положен заведомо единый критерий, а именно стандартный показа¬
тель статистических взаимосвязей.
Конечно, при наличии полной и надежной информации, относящейся
к XIX и особенно XX столетию, исследовательская ситуация выглядит
по-иному. Оказывается возможным строго определить совокупность од¬
нородных явлений, характер распределения. Исследование историка в
этом случае смыкается с тем, которое осуществляет социолог и эконо¬
метрист 15. Однако нас интересует более типичная исследовательская
ситуация, которая является характерной при работе с ретроспективной
исторической информацией, страдающей в силу своей ретроспективности
рядом дефектов. Выводы в социологии и эконометрии, связанные с ко¬
личественной обработкой данных, почти всегда имеют элемент прогноза
и этим принципиально отличаются от результатов собственно историче¬
ского исследования, посвященного социально-экономической истории и
преследующего цель реконструкции прошлого. Для того, чтобы выяс¬
нить роль количественных методов именно в исторических, а не в исто¬
рико-социологических исследованиях, мы делаем особый акцент на ис¬
торию отдаленного прошлого, при изучении которого, как в фокусе, от¬
четливее видны особенности количественного подхода в историческом
исследовании, основанном на изучении ретроспективной информации
источников.
Итак, количественный подход в истории—это метод одновременно
и детального и обобщающего исследования. Кроме того, применяя ко¬
личественный анализ, историк расширяет возможности перехода от вы¬
водов по аналогии к выводам по индукции. Выводы по аналогии очень
распространены при качественном1 исследовании. При рассмотрении, до¬
пустим, не только сотен или тысяч, но даже двух или трех десятков
крестьянских хозяйств при качественном подходе не учитываются (или,
как говорится, детально не перебираются) все параметры каждого хо¬
зяйства: размеры земли, количество скота, подать, социальный статус
и т. д. Рассматривается лишь несколько хозяйств, а вывод о других
делается по аналогий. В историографии этот прием — условно и не точ¬
но — иногда называют иллюстративным методом. Пр и количественном
подходе такая детализация достигается благодаря сопоставлению мно¬
гих количественных показателей, и это открывает новые пути к эмпири¬
ческой индукции. Итак, детальный учет единичного в целом, конкрет¬
ного в общем (а как мы покажем ниже, и общего в конкретном) — как
основа более глубокого обобщения в истории — вот что дает количест¬
14 Кахк Ю. Ю., Лиги X. М. О связи между антифеодальными выступлениями
крестьян я их положением.— История СССР, 1976, Jv° 2.
15 См., напр., Устинов В. А., Фелингер А. Ф. Историко-социальные иссле¬
дования. В кн.: ЭВМ, математика. М. 1973; Математика в социологии. М. 1977;
Кейн Э. Экономическая статистика и эконометрия. М. 1977; Зельнер А. Байесов¬
ские методы в эконометрии. М. 1980; Lagrange H. Conjoncture économique et cycle
des grèves.— Consommation-Revue de Socio-Economie, 1982, № l.

70
К. В, Хвостова
венный подход. Однако применительно к истории возможности стан¬
дартных, в частности статистических, методов, далеко не безграничны.
£ некоторых ситуациях приходится прибегать к специфическим приемам
количественного анализа.
Рассмотрим' теперь второе, наиболее перспективное, но и наименее
изученное направление современных исследований, связанных с приме¬
нением количественных методов в истории. Речь идет о частичной фор¬
мализации конкретных исторических концепций, характеризующих на¬
иболее общие закономерные проявления определенного вида социально-
экономических отношений. Преимущества этого подхода в том, что в
итоге формализации вырабатывается коэффициент, позволяющий непо¬
средственно учесть особенности изучаемых отношений. Более того, коэф¬
фициент вырабатывается непосредственно с учетом этих особенностей.
В данной статье эта методика рассматривается только по отношению к
социально-экономической истории. До последнего времени эта методика
в исторических исследованиях, посвященных отдаленному прошлому, не
использовалась, хотя она широко применяется в исследованиях по со¬
циологии и эконометрии. Нами была предпринята попытка применить ее
для разработки коэффициента имущественного расслоения феодально¬
зависимых крестьян в эпоху развитого феодализма |6.
При формулировке темы исследования и при постановке проблемы
историк обычно руководствуется некоторым общим знанием об изучае¬
мом явлении, знанием, представляющим коллективный опыт предшест¬
вующих исследований и являющимся априорным по отношению к
объекту данного конкретного исследования, В работах по философии
истории это знание иногда и, по-видимому, не очень удачно называют
внеисточниковым. Например, приступая к изучению имущественного
расслоения феодально-зависимых крестьян в том или ином районе и в
определенный хронологический период, исследователь исходит из общих
представлений об особенностях имущественного расслоения феодально¬
зависимых крестьян по сравнению с расслоением, с одной стороны, в
эпоху капитализма, а с другой — в период генезиса феодализма. В ча¬
стности, учитывается то обстоятельство, что в эпоху развитого феода¬
лизма для расслоения феодально-зависимых крестьян не является ха¬
рактерной концентрация имущества, в частности земли, в руках отдель¬
ных крестьян в рамках данной вотчины, общины, региона. В ту эпоху
среди крестьян преобладал слой держателей т. н. нормального надела,
т. е. находящихся на среднем уровне зажиточности. Под нормальным
наделом подразумевается надел, наличие которого обеспечивает дли¬
тельное развитие феодальных отношений и который крестьянская семья
может обработать собственными силами. На протяжении эпохи зрело¬
го феодализма держатели нормального надела или беднеют или бога¬
теют. В результате этих процессов образуются слои, отличающиеся по
экономическому и социальному статусу от слоя средней зажиточности.
Естественно, процессы расслоения связаны не только с сокращением или
увеличением надела, но и с изменением количества рабочего скота и
другими факторами. Для краткости мы говорим только о земле, хотя
подобное рассуждение можно распространить и на другие виды имуще¬
ства. Наиболее типичным для расслоения феодально-зависимых кресть¬
ян эпохи развитого феодализма является появление держателей неболь¬
ших наделов, меньших по величине, чем нормальный17. Однако потеря
крестьянской семьей доли надела не обязательно означает переход ее к
другому крестьянскому хозяйству, т. е. концентрацию держаний. Иног¬
да земля оказывалась заброшенной из-за нехватки рабочего скота. Вы¬
16 См. Хвостова К. В. Количественный подход к средневековой социально-
экономической истории М. 1980.
17 Косм и некий Е. А. Исследования по аграрной истории Англии. М. 1947,

Количественные методы в историческом познании
71
морочные наделы переходили в руки землевладельцев и вновь давались
в держание крестьянам, но уже в урезанном виде.
Все сказанное, естественно, отражает самые общие,наиболее типич¬
ные и закономерные проявления имущественного расслоения феодально¬
зависимых крестьян в эпоху развитого феодализма, черты, отнюдь не
исчерпывающие все возможные варианты. В качестве последних по от¬
ношению к различным районам и периодам могут быть отмечены и от¬
дельные случаи интенсивной концентрации земли, т. е. разорение одних
держателей за счет обогащения других крестьян данной вотчины или
общины. Однако в целом для эпохи развитого феодализма при отсут¬
ствии заметных признаков разложения феодализма это не типично. От¬
меченные характерные черты расслоения настолько общи, что представ¬
ляются элементарными и даже тривиальными. Историки, занимающие¬
ся рассмотрением конкретных форм имущественного расслоения
крестьян в отдельных вотчинах или общинах, обычно не фиксируют эти
черты, считая это излишним, лишенным познавательного смысла делом.
В своем' конкретном исследовании историк руководствуется лишь общим
недетализированным представлением, которое присутствует неявно (им¬
плицитное знание). Однако это априорное знание истинно, оно отра¬
жает основные закономерности. Если некоторые положения этого зна¬
ния выразить с помощью точных словесных формулировок, а затем диф¬
ференциальных уравнений, то решение последних может способствовать
выработке коэффициента расслоения. Применение этих коэффициентов
для изучения конкретного вида расслоения в данной вотчине и в дан¬
ный период дает возможность измерить по отношению к каждому кре¬
стьянскому хозяйству в отдельности и по отношению к каждой вотчине
или региону степень общего, закономерного в конкретном.
Мы часто говорим о том, что в историческом исследовании необхо¬
димо находить в явлениях как общее, закономерное, так и индивидуаль¬
ное. Но практически констатация общего и неповторимого в явлении в
историческом исследовании обычно разделена, так сказать, во времени
и пространстве. С помощью частичной формализации концепции можно
определить количественную меру общего в конкретном. В эпоху разви¬
того феодализма для крестьян среднего уровня зажиточности в каждый
конкретный момент степень бедности равна степени богатства и раз¬
ность между этими состояниями равняется нулю. Для других категорий
крестьян эта разность составляет некоторую значащую величину и ин¬
терпретируется как коэффициент расслоения. Как его найти?
Казалось бы, в качестве показателей степени бедности и богатства
можно рассматривать величину земельного надела как таковую. Дейст¬
вительно, у кого надел больше, тот и богаче. Однако это нецелесооб¬
разно в силу того, что в разные периоды владение наделом одного и то¬
го же размера свидетельствовало о разной степени зажиточности
крестьянина. В качестве показателей степени бедности и богатства це¬
лесообразнее рассматривать некоторую функцию от размеров надела.
Вопрос, очевидно, в том, какова эта функция. Можно утверждать, что
некоторое увеличение степени бедности, т. е, некоторое обеднение, пря¬
мо пропорционально, во-первых, некоторому уменьшению размеров на¬
дела и, во-вторых, степени бедности в данный момент. Последнее озна¬
чает, что потеря части надела бедным крестьянином сильнее увеличи¬
вает степень его бедности, чем потеря такой же части надела богатым
держателем. Обогащение — процесс, обратный обеднению. Поэтому
справедливо утверждение: некоторое увеличение степени богатства (т. е.
обогащение) прямо пропорционально некоторому увеличению надела и
обратно пропорционально степени богатства в изучаемый период. По¬
следнее означает, что при изменении надела на данную фиксированную
величину изменение степени богатства будет большим для менее бога¬
тых владельцев.

72
К. В. Хвостова
Утверждение о прямо пропорциональной и обратно пропорциональ¬
ной зависимостях между названными факторами является теми утверж¬
дениями, которые можно записать в виде дифференциальных уравнений.
Решение их позволит получить коэффициенты бедности и богатства, а
также коэффициент имущественного расслоения феодально-зависимых
крестьян. Каково конкретно-историческое значение использования коэф¬
фициента расслоения? Прежде всего, так же как и при применении дру¬
гих количественных характеристик, возрастают возможности детального
рассмотрения явлений. Каждому крестьянскому хозяйству ставится в
соответствие частный показатель расслоения. Естественно, что при ка¬
чественном традиционном подходе к проблеме нет возможности учесть
роль каждого хозяйства в расслоении всех крестьян вотчины. Пр и изме¬
рении степени расслоения с помощью коэффициента, полученного в ре¬
зультате частичной формализации концепции, исследователь получает,
кроме того, возможность, как уже говорилось, вычислить меру общего в
конкретном, меру закономерного общего в положении каждого хозяйст¬
ва и вотчины в целом. Соответственно можно рассчитать меру случайно¬
го. Далее, если каждому хозяйству и каждой вотчине ставится в соот¬
ветствие численный показатель, то их оказывается возможным срав¬
нить, т. е. значительно расширяется, как и при других формах количест¬
венного анализа, применимость историко-сравнительного метода. Вывод
по аналогии заменяется индуктивным выводом. Констатация этого фак¬
та относится уже к изложению тех возможностей совершенствования
методики познания, которые связаны с частичной формализацией кон¬
цепции. В этом плане следует добавить следующее. Происходит уточне¬
ние терминологии. При детальном изложении предпосылочного знания,
априорного по отношению к конкретному исследованию, это знание пре¬
вращается уже в явно выраженную концепцию с четкой терминологией.
Очень важное значение частичной формализации конкретно-историче¬
ской концепции состоит и в том, что благодаря ее осуществлению в си¬
стеме исторического познания повышается роль знания об общих зако¬
номерностях. Это знание, как уже говорилось, отражает самые общие
закономерности, по поводу которых у исследователей не возникает или
почти не возникает различных точек зрения.
Речь идет о самых общих закономерных тенденциях, о таких, кото¬
рые представляются элементарными и тривиальными, но тем не менее
являются истинными и существенными. Что же касается предметной
интерпретации коэффициентов расслоения феодально-зависимых кре¬
стьян, то она предполагает ответ, в частности, на такие вопросы: чем
вызвано различие в степени расслоения в изучаемых вотчинах, общи¬
нах, регионах, каковы последствия этих различий и т. д. Ответы на эти
вопросы зависят и от общеметодологических воззрений исследователей,
и от понимания ими конкретных проблем, и от акцентирования разными
исследователями различных проявлений исторических отношений. Ины¬
ми словами, эти ответы могут оказаться неоднозначными. Таким обра¬
зом, эмпирический уровень исследования благодаря частичной форма¬
лизации частной исторической концепции становится более четким, точ¬
ным и менее гипотетичным, что не исключает различий при теоретиче¬
ском подходе, качественном обобщении результатов подсчетов.
Однако формализация частной исторической концепции является
частичной и ограниченной по сравнению с той, которая осуществляется
в других науках, в том числе в социологии и эконометрии. Формализо¬
вать обычно целесообразно только те утверждения, для которых можно
выработать коэффициент, дающий возможность измерить изучаемые яв¬
ления. Вряд ли может возникнуть потребность в создании формализо¬
ванных концепций наподобие тех, которые используются в других обла¬
стях знания. Формулирование таких концепций целесообразно в ситуа¬
циях, когда с помощью аксиоматической теории путем дедуктивного вы¬

Количественные методы в историческом познании
73
вода возможно получение нового знания о фактах и закономерностях.
В истории в силу состояния источников и внимания исследователя ко
всему многообразию конкретно-исторических проявлений общих законо¬
мерностей возможности такого подхода ограничены.
Частичная формализация частной исторической концепции, равно
как и применение статистических методов, в ряде случаев способствует
изучению латентных (скрытых) исторических закономерностей, т. е.
получению информации, не содержащейся в источниках. Например, на
основе византийских источников XIV в. известно, что основной налог с
крестьянского держания состоял из трех или двух частей: сборов с до¬
ма и земли. В источниках фигурирует налог целиком, тогда как его от¬
дельные части не зафиксированы. Возникает задача выявления отдель¬
ных частей налога. Эго можно сделать, применив формализацию. На ос¬
нове косвенных свидетельств можно заключить, что отношение подати с
дома, отражающей роль внеэкономических факторов при обложении, к
подати с земли обратно пропорционально ее количеству. Зная этот «за¬
кон», записываем его в форме дифференциального уравнения, решение
которого следует интрепретировать как роль внеэкономических факто¬
ров при обложении, т. е. как отношение доли подати с дома к подати с
земли. Далее не составляет труда рассчитать значения каждой из по¬
датей.
При выявлении с помощью частичной формализации концепции ла¬
тентных закономерностей возникает проблема проверки адекватности
моделирования реальным отношением. Если иметь в виду тот же пример
из византийской истории, встает вопрос, правильно ли рассчитаны со¬
ставные части совокупной подати? В ходе проверки могут быть исполь¬
зованы только данные источников. Но если бы имелись источники, со¬
держащие сведения о размере составных частей совокупной подати, то
не было бы смысла обращаться к моделированию. Ведь его назначение
и состоит в получении информации, не содержащейся в источниках. Од¬
нако имеются косвенные данные, которые не были использованы при
моделировании и могут быть привлечены в целях верификации адекват¬
ности моделирования, а именно— данные о величине подати с дома,
уплачивавшейся крестьянами, не имевшими земли. В соответствии с
результатами расчетов подать с дома держателей земли оказалась близ¬
кой по значению к той, которая зафиксирована в источниках и уплачи¬
валась безземельными. Это обстоятельство является в данном случае
аргументом в пользу адекватности моделирования изучаемым отно¬
шениям.
Применение методов частичной формализации частной историче¬
ской концепции позволяет учесть особенности не только исторических
явлений, но и сведений источников. Поэтому данная методика должна
играть существенную роль при количественном подходе к истории.
Остановимся еще на одном ограничении использования количест¬
венных методов в истории, также связанном с часто встречающейся не¬
полнотой и неоднородностью сведений источников. Названные недостат¬
ки информации в ряде случаев ограничивают возможности проведения
факторного анализа (в основе которого лежит расчет корреляционных
связей) и методов таксономии (формальные методы разбивки совокуп¬
ностей на группы). Все сказанное означает, что цели и интерпретация
результатов факторного анализа и методов таксономии в истории (пре¬
имущественно при изучении отдаленного прошлого) выглядят иногда по-
иному, чем в социологии, эконометрии, истории новейшего периода.
Цель факторного анализа в этих науках состоит в сведении множества
взаимосвязей, характеризующих изучаемые отношения к нескольким ос¬
новным структурообразующим факторам, раскрывающим сущность яв¬
ления. Иными словами, факторный анализ позволяет с помощью фор¬
мальных методов выделить структуры явлений. Использование методов

74
К. В. Хвостова
таксономии дает возможность, опять же сугубо формальным путем, осу¬
ществить типологию и классификацию изучаемых отношений. Результа¬
ты факторного анализа и таксономии интерпретируются на содержа¬
тельном, т. е. предметном, уровне, в результате чего возникает соответ¬
ствующая эмпирическая концепция, характеризующая структуру явле¬
ния, типы и классификационные группы. Функционирование экономи¬
ческой и социальной жизни в современную эпоху подтверждает или,
напротив, опровергает итог факторного анализа или таксономии, пока¬
зывает, действительно ли выявленные факторы, а также группы призна¬
ков являются существенными, определяющими направление развития
общества. Последующее развитие общества по отношению к прогнозам
эконометрии и социологии иногда выполняет, следовательно, провероч¬
ную функцию, а выводы имеют в этом случае полностью или частично
характер прогнозов. Адекватность модели реальным отношениям, та¬
ким образом, проверяется.
А как обстоит дело по отношению к истории? Хорошо известно, ка¬
кую роль играют здесь структурный анализ18, а также типология и
классификация явлений 19. Однако в связи с применением в истории ко¬
личественных методов возникает специальная и имеющая методологиче¬
ское значение проблема соотношения содержательных, сформулирован¬
ных на предметном уровне исследования представлений о существен¬
ных, т. е. структурообразующих факторах изучаемых отношений, равно
как о типах и классификационных группах явлений с результатами
применения сугубо формальных методов факторного анализа и таксо¬
номии.
Эта проблема не является проблемой только методологии истории,
это проблема научного познания вообще. Однако по отношению к исто¬
рии она приобретает особую значимость. Верификация в той или иной
форме — неизменный атрибут применения факторного анализа и мето¬
дов таксономии и в других науках. В истории, как уже отмечалось, от¬
сутствует проверка адекватности математического моделирования в том
смысле, в каком она существует в естественных науках, а в известной
мере — в социологии и эконометрии. Данные источников, к сожалению,
зачастую косвенные и недостаточно определенные, являются средством
проверки. В этом качестве выступает также совокупный опыт научных
исследований в определенной области знания. Историк принимает те
результаты моделирования, которые соответствуют общим представле¬
ниям о явлении.
Но ограниченные возможности проверки адекватности моделирова¬
ния приводят к тому, что в ряде исследовательских ситуаций цель ис¬
пользования методов факторного анализа и таксономии состоит не в
выявлении с помощью формальных методов структуры и классифика¬
ционных групп, а в детализации и углублении представлений о типах,
классификационных группах и структуре явления, выработанных на со¬
держательном уровне исследования. Исследователь должен на содержа¬
тельном предметном уровне анализа иметь определенную концепцию о
типах и структурных факторах, количественный анализ преследует цель
лишь подтвердить ее, детализировать и углубить, но не вырабатывать с
помощью сугубо формальных методов соответствующую концепцию.
Сказанное не отрицает возможности исследовательских ситуаций, во
18 Udal’cova Z. V., С h vos to va K. V. Les structures sociales et économi¬
ques dans ia Basse-Byzance.— Jahrbuch der österreichischen Byzantinistik 31/1: XVI In¬
ternationales Byzantinistenkongress. Akten I/I Wien. 1981.
19 Удальцова 3. В. Генезис и типология феодализма. В кн.: Средние века.
Вып. 34. 1971-, Барг М. А., Черняк Е. Б. Регион как категория внутренней типо¬
логии классово-антагонистических формаций. В кн.: Проблемы^ социально-экономиче¬
ских формаций (Историко-типологические исследования). М. 1975, У д а л ь и о в а 3, В.
Проблемы типологии феодализма в Византии. Там же.

Количественные методы-в историческом познании
75
многом аналогичных тем, которые характерны для социологии и эконо¬
метрии, и открывающих нелимитированные возможности для факторно¬
го анализа и таксономии.
Количественный подход к истории, его рамки и возможности опре¬
деляются состоянием источников. Наличие соответствующей Источнико¬
вой базы — основа этого подхода. Количественный анализ в этом слу¬
чае может быть интерпретирован как источниковедческая проблема, а
именно анализ источников с точки зрения возможностей их количест¬
венной обработки. В этом существенное отличие количественного подхо¬
да в истории от соответствующего подхода в социологии и эконометрии.
Нельзя, например, утверждать, что имущественное расслоение средневе¬
ковых крестьян в ¿лоху зрелого феодализма всегда целесообразно изу¬
чать с помощью изложенной выше методики. Все зависит от состояния
источников. Только при наличии кадастров, подобных византийским,
такая методика может быть использована.
Третья тенденция современных исследований, связанных с примене¬
нием количественных методов, едва лишь наметилась, но представляет-'
ся весьма перспективной. Речь идет об исследованиях специфики исто¬
рического познания, проявлявшейся при использовании количественных
методов. Проблемы исторического познания, логики и методологии ис¬
торического исследования являются в целом философскими. Существует
значительная по объему литература как у нас, так и за рубежом, по¬
священная этой тематике.
В какой-то мере также традиционным является то, что историк,
занимаясь в основном исторической конкретикой, не рассматривает
проблемы логики исторического познания как имеющие для него прак¬
тическое значение в том смысле, что их решение может способствовать
совершенствованию конкретной методики исторического исследования, а
относится к ним как к сугубо теоретическим, философским, интересую¬
щим философов, историографов, но не имеющим непосредственного от¬
ношения к его исследовательской работе. Однако в последние годы в
связи с применением в истории количественных методов ситуация ме¬
няется. При использовании в историческом исследовании количествен¬
ных методов обнаруживается ряд специфических особенностей истори¬
ческого познания (о некоторых из них говорилось выше), определяемых
как предметом исторической науки, так и спецификой исторической ин¬
формации. Более того, применение количественных методов в ряде слу¬
чаев приводит к совершенствованию познания, расширению возможно¬
стей историко-сравнительного метода, замене выводов по аналогии ин¬
дуктивными выводами, появлению взамен недетализироваиного импли
цитного предпосылочного знания четкой исторической концепции, позво
ляюшей более детально изучить конкретно-исторические феномены.
Наряду с этим во многих случаях обнаруживается невозможность
использования статистических методов и необходимость осуществления
феноменологического подхода к явлениям. Выявленные ограничения в
использовании количественных методов частично связаны с тем, что ряд
исторических проблем изучается с помощью совокупности приемов, ко¬
торые иногда и недостаточно точно называют пониманием, иногда (и не¬
точно) интуицией или качественными традиционными методами по¬
знания.
Названные факторы способствуют росту у историков, занимающих¬
ся количественным анализом в истории, интереса к вопросам логики
исторического познания, к необходимости обнаружения конкретных его
особенностей и к выявлению возможностей совершенствования методи¬
ки исторического исследования, иными словами, к превращению пробле¬
мы логики исторического познания из сугубо теоретической в практиче¬
скую. Этот методологический феномен заслуживает специального вни¬
мания. Возникают задачи конкретного анализа процедуры историческо-

76
К. В. Хвостова
го исследования применительно к решению конкретных исследователь¬
ских проблем на всех последовательных этапах познания, четкой
словесной формулировки логических процедур познания, а затем запи¬
си их символами математической логики, что требует еще более тесных
контактов историков и математиков. Решение этих задач позволило бы
четко зафиксировать пути совершенствования исторического познания,
связанные с применением количественного анализа.
Существует еще одно обстоятельство, свидетельствующее о чрезвы¬
чайно возросшей (в связи с использованием в истории количественного
анализа) актуальности изучения проблем логики исторического позна¬
ния й их практическом значении. Имеются в виду трудности контактов
историков и математиков, столь необходимых для дальнейшего плодот¬
ворного развития этого направления. Опыт этих контактов показывает,
что математики не всегда в полной мере отдают себе отчет относитель¬
но специфики истории как науки, особенностей предмета исторических
. • исследований и характерных отличий исторической информации, слож¬
ных и специфичных путей верификации математического моделирова¬
ния в истории. Иногда делаются необоснованные попытки дедуцирова¬
ния исторических явлений и фактов из дедуктивной аксиоматической
теории. Детальный анализ логики исторического познания на отдель¬
ных этапах исследования конкретных исторических проблем, специфика
познания, ярко обнаружившаяся при количественном подходе к пробле¬
ме, выражение этой специфики средствами математики позволили бы
математикам уяснить особенности истории как науки и соответственно
особенности исторических явлений, не сводимых к явлениям естествен¬
ных наук.
Современная «количественная история» подошла к тому, чтобы чет¬
ко определить и выразить средствами как естественного, так и формаль¬
ного языка место формализации в истории. Полностью эта задача мо¬
жет быть выполнена совместными усилиями математиков и историков.
Мы надеемся, что данная статья привлечет внимание к этой проблеме.
Особенно существенным проявлением роли количественных методов в
историческом познании является возникновение в связи с использова¬
нием количественного анализа целого комплекса методологических
проблем (часть из них была рассмотрена выше), которые в целом мо¬
гут быть резюмированы как различные стороны соотношения качествен¬
ного содержательного в истории и его количественного выражения.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
«И НИ ОДНОГО ПАРОВОЗНОГО ГУДКА!»
Л. П. Чарноцкая
Пять тыс. км разделяют северную и южную границу СССР, почти 11 тыс.—
восточную и западную. Таких огромных расстояний нет ни в одной другой стране.
Чтобы освоить эти пространства, необходимы транспортные артерии. Воздушный
транспорт, автомобильные, водные, железные дороги связали все районы СССР в
единую народнохозяйственную систему. В этой сети путей сообщения важное место
занимают железные дороги, составляющие сейчас около 9% производственных
средств нашей страны. Их протяженность к 1981 г. достигла 141,8 тыс. км,
и 43,7 тыс. из них электрифицированы 1.
Ближайшее будущее железнодорожного транспорта—в дальнейшей его электри¬
фикации. Эту мысль не раз высказывали ведущие представители советской науки 2.
Данная идея была заложена в планах Коммунистической партии и нашла воплоще¬
ние в трудах и деятелей партии — революционеров, и организаторов социалистиче¬
ской науки, и ученых, инженеров-путеицев, энергетиков, электротехников. Многие
из них в начале своей деятельности были далеки от проблем электрификации.
Показательна в этом плане деятельность создателя первого советского магист¬
рального тепловоза Я. М. Гаккеля. Будучи молодым электротехником, он принимал
участие в строительстве петербургского трамвая. В начале XX в. мир узнал о бипла¬
не Гаккеля. Эта работа была удостоена золотой медали на Московской выставке
1911 года3. На своем аэроплане конструктор сам совершил первый полет, а летчик
Г. В. Алехнович установил национальный рекорд высоты, поднявшись на 1350 мет¬
ров. В 20-е годы Яков Модестович возглавил работу по созданию тепловоза, кото¬
рый и был спроектирован в сроки, установленные правительством. В январе
1922 г. началась разработка технологической документации. Но Гаккель видел буду¬
щее железных дорог именно в их электрификации и писал: «Ни в Европе, ни в Аме¬
рике нет дизель-локомотивов. Мы в России ставим себе срочную задачу построить
и ввести в жизнь дизель-электровоз» 4. Отвечая на записку, поданную ему на лек¬
ции, Гаккель сказал: «Впереди вас ждет широкая электрификация железных дорог,
предусмотренная планом ГОЭЛРО. Да и что такое трамвай? Разве это не электриче¬
ская дорога в миниатюре? В ближайшие годы будет создан электровоз, сооружены
могучие электростанции, начнется массовая электрификация существующих желез¬
ных дорог и строительство новых, в которой вы же будете участвовать. Это будет
ренессанс, эпоха возрождения железнодорожного транспорта в нашей стране! Как
наяву я вижу мощные электровозы и тепловозы' которые будут мчать поезда с
огромной скоростью 150—200 км/ч от наших западных границ до берегов Великого
океана и «от финских хладных скал до пламенной Колхиды». Прислушайтесь хоро¬
шенько, мои дорогие друзья, и вы услышите гул огромной стройки, которой будет
охвачена вся страна.— И, улыбнувшись, на миг замолкнул: «Слышите? И ни одного
паровозного гудка!» 5.
А в последней четверти XIX в. Россия делала лишь начальные шаги по пути
применения электричества в технике. Серьезной заявкой на использование электро¬
1 СССР. Энциклопедический справочник. М. 1982, с. 235.
2 Винтер А. В., Маркин А. Б. Электрификация нашей страны. М.-Л. 1956. с. 185.
3 3 е и з и н о в Н. А., Р ы ж а к С. А. Выдающиеся инженеры и ученые железно¬
дорожного транспорта. М. 1978, с. 253.
4 Там же, с. 259.
6 Там же, с. 260.

78
Исторические очерки
тяги явились испытания электровагона. В 1874 г. вблизи Петербурга на Волновом
поле проводились опыты, казавшиеся чудом; электроэнергия, вырабатывавшаяся
простейшим генератором, передавалась к двигателю по проводам на расстояние до
километра. Опытами руководил выпускник Михайловского артиллерийского училища
Ф. А. Пироцкий. В 1875 г. он провел на ветке Сестрорецкой железной дороги 5 опыт
передачи электроэнергии по рельсам. А в августе 1880 г. завсегдатаи Рождествен¬
ского парка в Петербурге оказались свидетелями движения по линии конной желез¬
ной дороги электровагона, уже получившего название трамвая 7. Конную тягу заме¬
нили электрической, энергия поступала по рельсовой цепи от электростанции, постро¬
енной в том же парке. Первый генератор располагал мощностью в 4 лошадиные
силы. Такая лее схема питания была применена немецким изобретателем и пред¬
принимателем В. Сименсом, а позднее распространилась на других линиях Европы.
Она применялась до 1883 г., когда предложили схему питания от верхнего провода
(прототип контактной сети)- Результаты опытов Пироцкого сразу были оценены науч¬
ной общественностью и опубликованы 8. Однако на транспорте электроэнергия одер¬
жала победу не сразу.
В России это произошло в 1892 г., когда городские власти Киева, убедившись,
что крутой подъем от Подола к Крещатику не под силу паровой или конной тяге,
приняли решение о строительстве трамвайной линии, которая соединила бы густона¬
селенную окраину города с его центром. Так началось практическое применение в
России электротяги на транспорте. Через три года трамвай появился на улицах
Нижнего Новгорода, еще спустя два года — в Курске, в 1899 г.— в Казани и
в Москве, затем одновременно во многих городах9. В 1902 г. был представлен пер¬
вый проект метрополитена для Москвы. Но Городская дума его отклонила 10. Всему
миру было ясно, что желательна электрификация участков железных дорог с труд¬
ным профилем пути, где паровозы не могут обеспечить достаточной тяги, и в тонне¬
лях, где дым, не рассеиваясь, попадает в вагоны. Решались сразу две задачи: повы¬
шение пропускной и провозной способности, улучшение условий проезда. Еще в нача¬
ле века появились проекты, предлагавшие заменить паровую тягу на электрическую
на горных участках Кавказа и в пригородных зонах крупных городов 11.
На электрифицированной магистрали длиною 40 км между Бургдорфом и Тун-
ном в Швейцарии, где движение открылось в 1899 г., проходил стажировку русский
инженер Г. 0. Графтио, который впоследствии возглавил и реконструкцию железно¬
дорожного транспорта СССР, и электрификацию его по плану ГОЭЛРО. Генрих Оска¬
рович — сын железнодорожника. Окончив физико-математический факультет Новорос¬
сийского университета, он решает изучить инженерное дело и в Петербургском
институте путей сообщения блестяще защищает дипломную работу «Электрификация
железных дорог» 12. Эта тема стала делом всей его жизни. Возвратившись в Россию
после стажировки за границей, он составил проект электрификации горной дороги.
Как писал один из его соратников, в России тогда существовал «парадокс Графтио»,
заключавшийся в том, что в стране, где были выдвинуты самые передовые идеи
относительно электрификации железных дорог, таких дорог не было, если не считать
трамвая 13. Выступая в 1910 г. в Берне перед участниками VIII Международного
электротехнического конгресса, на котором Графтио представлял Россию, он обосно¬
вал теорию электрификации уже существовавших дорог, причем представил реаль¬
ные расчеты и проекты.
6 Веселовский О. Н., Шнейберг Я. А. Энергетическая техника и ее
развитие. ДА 1976, с. 126: Зензинов Н, А,, Рыжак С. А. Ук. соч., с. 132.
7 Р ж о н с н и ц к и й Б. Н. Пироцкий Федор Аполлонович. В кн.: Ученые и изо¬
бретатели железнодорожного транспорта. ДА 1956, с. 134—135.
8 Электричество, 1880, № 5.
9 Веселовский О. Н., Шнейберг Я. А. Ук, соч., с. 174 сл.
1П Электрификация СССР. М. 1976, с. 488; подробнее см.: Маковский В, Л.
Первая очередь Московского метрополитена. — Вопросы истории, 1981, ЛЬ 8,
с 91.
11 Подробнее см.: Ж и мерин Д. Г. История электрификации СССР. АА-Л.
1952, с. 288.
12 3 е н з и н о в Н. А., Р ы ж а к С. А. Ук, соч., с. 201.
!3 Ученые и изобретатели железнодорожного транспорта, с. 157.

Исторические очерки
79
Но только в советское время они нашли должное применение. Этому способст¬
вовала активная деятельность Графтио в Наркомате путей сообщения, где он возгла¬
вил отдел электрификации 14. Он принимал участие в работе комиссий ГОЭЛРО и
одновременно продолжал исследования в области гидроэнергетики. Результатом явил¬
ся Волховстрой, позднее — Свирская ГЭС. В память о талантливом ученом и органи¬
заторе социалистического строительства на Волховской ГЭС воздвигнут памятник,
а Нижне-Свирской ГЭС присвоено его имя 15. Значительным итогом жизни Графтио
явилось создание им отечественной школы электрификации и гидроэнергетики. Про¬
екты его учеников были использованы при введении электротяги на многих участ¬
ках железных дорог страны. Близким его помощником был М. А. Шателен, еще до
Великого Октября занявшийся той же проблемой. Началась электрификация железной
дороги Петербург — Ораниенбаум, но она не была завершена из-за первой мировой
войны 16. В результате разрухи, вызванной гражданской войной и иностранной
интервенцией, наш транспорт находился в состоянии развала, что парализовывало
экономику страны 17. В тяжелых условиях Советское государство занялось восста¬
новлением хозяйства и организацией новых отраслей промышленности. Ленин указы¬
вал на необходимость сделать Россию «электрической» 18. Он подчеркивал «связь
современной передовой техники с техникой электричества», видел революционизи¬
рующую роль, которая принадлежит электрификации в развитии производительных
сил и улучшении быта трудящихся 19. «Без плана электрификации,— говорил он по
поводу плана ГОЭЛРО,— мы перейти к действительному строительству не можем» 20.
С 1918 г. в научно-экспериментальном Институте путей сообщения трудились
вместе с Г. 0. Графтио А. Б. Лебедев, А. В. Вульф, В. А. Щевалин, К. И. Шейфер,
М. А. Шателен и др. Их имена связаны с созданием государственного единого народ¬
нохозяйственного плана электрификации страны. Огромную роль в его реализации
сыграл Г. М. Кржижановский, соратник Владимира Ильича, автор не только, работ
по энергетике и экономике, но и русского текста революционных песен «Варшавян¬
ка», «Красное знамя», «Беснуйтесь, тираны» и пр. После Октябрьской революции
он участвовал в восстановлении энергетического хозяйства Москвы, а в 1919 г.
Коммунистическая партия доверила ему пост одного из руководителей Всероссийского
Совета народного хозяйства, где он возглавил Главэлектро.
Именно Кржижановскому партия поручила привлечь к делу толковых людей. Он
сплотил в одной комиссии таких ученых, как Б. И. У гримов, К. А. Круг,
Г. 0. Графтио, Г. Д. Дубеллир, А. В. Винтер, М. Я. Лапиров-Скобло, Б. Э. Стюнкель,
К. И. Шенфер, М. А. Шателен, инженеров Н. Н. Башкова, А. Г. Когана, Д. И. Комарова,
Е. Я. Шульгина, М. А. Смирнова, а всего свыше 200 лучших специалистов21. Ленин
лично познакомился с некоторыми из них и имел точное представление о главных
участниках работы 22. Кржижановскому он поручил написание статьи, тезисы кото¬
рой были опубликованы в «Правде». Отдельной брошюрой статья вышла к сессии
ВЦИК, 2 февраля 1920 г. ее получили делегаты сессии 23. Г. М. Кржижановский
предпослал эпиграфом своей брошюре «Задачи электрификации России» слова: «Век
пара — век буржуазии, иек электричества — век социализма» 24.
Всю работу комиссия вела при участии Ленина. За два месяца следовало создать
проект восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства страны на базе
электрификации, рассчитанной на 10—20 лет25. Первое заседание комиссии состоя¬
лось 11 февраля 1920 г. в помещении Московской городской электростанции на Рауш¬
u 50 лет электрификации железных дорог. М. 1976, с. 10.
15 Зензинов Н. А.. Р ы ж а к С. А. Ук. соч., с. 212.
16 Электрификация СССР, с. 488.
17 Подробнее см.: Строительство в СССР. М. 1967, с. 18.
Ленин В. И. ПСС. Т. 40, с. 62.
19 С т е к л о в В., Фотиева Л. В. И. Ленин об электрификации. М. 1964, с. 11.
20 Ленин В. И. ПСС. Т. 42, с. 157.
21 См. там же. Т. 44, с. 9.	£?
22 Труды ГОЭЛРО. Док. и м-лы. М. 1960, с. 6.
23 Карцев В. Кржижановский. М. 1980, с. 266.
24 Кржижановский Г. М. Задачи электрификации России. М 1920, с. 3.
25 План электрификации РСФСР. Доклад VIII съезду Советов Государственной
комиссии по электрификации России. М. 1955, с. 13.

80
Исторические очерки
ской набережной 26. Была избрана организационная группа для составления конкретной
программы действий 27. Следующее заседание состоялось 17 февраля в Электроотделе
ВСНХ на ул. Мясницкой (ныне — Кирова) в пустующей квартире д. 24. На этом доме
сейчас установлена мемориальная доска. Собравшиеся избрали президиум в составе
Кржижановского, Угримова, Когана и инициативную комиссию из представителей
учреждений, принимавших участие в разработке единого народнохозяйственного
плана. Отдел электрификации железных дорог представлял Графтио, его заместителем
стал Комаров. Так родилась Государственная комиссия по электрификации России
и была придумана для нее аббревиатура — ГОЭЛРО. Изобретение названия принад¬
лежало Графтио, который очень гордился этим. Потом состоялось много бурных и
острых заседаний с докладами специалистов. Выступления, проекты, решения были
обобщены, проанализированы, выверены расчетами. Результаты работы составили
увесистый том со множеством схем, графиков, таблиц и картой, выполненной в не¬
сколько красок, что по тому времени казалось почти невероятным. Проект плана
ГОЭЛРО представили в декабре 1920 г. VIII Всероссийскому съезду Советов; его раз¬
дел «Д» был посвящен теме «Электрификация и транспорт» 28.
На заседании комиссии 21 февраля был заслушан доклад Графтио «Об электри¬
фикации железных дорог» 29. В нем перечислялись задачи, которые предстояло решить
Электрожелдору HKI1C и которые составили впоследствии канву программы электри¬
фицированных железных дорог страны. Доклад включили в проект плана ГОЭЛРО.
Туда же вошли материалы по обоснованию идеи электротяги. Необходимость ее при¬
менения была освещена в отдельных записках об электрификации районов Центра,
Севера, Кавказа, Юга, Туркестана, Поволжья и Западной Сибири.
Порайонный план разрабатывался под руководством И. Г. Александрова. Ученик
мостостроителей Л. Д. Проскурякова и Е. 0. Патона, он сам построил немало мостов,
среди которых — Бородинский в Москве, Финляндский через Неву, у г. Старица через
Волгу. С 1912 г. он руководил изысканиями и проектированием систем орошения
земель Ташкентского района и Ферганы, регулированием стока вод Сырдарьи. Эти
проекты были осуществлены только при Советской власти 30. С первых дней социали¬
стической революции Иван Гаврилович включился в активную работу по организа¬
ции хозяйства. Заведуя отделом проектов Главного комитета государственных соору¬
жений, он научно обосновывал очередность строительства важнейших объектов, а яв¬
ляясь членом Президиума Госплана, находился в курсе состояния промышленности
всех районов, знал их потребности в материалах, энергии, транспорте, связи, рабочей
силе. Именно он при разработке плана ГОЭЛРО предложил систему районирования
страны, причем она была обоснована настолько убедительно, что доныне учитывается
в областном делении СССР. В разработанной им программе экономического развития
Юга впервые сформулирована в общих чертах идея использования водной энергии
Днепра. Так возникла мысль о Днепрогэсе,
Раздел «Д» в плане ГОЭЛРО разрабатывался при непосредственном участии
Александрова. Программа электрификации транспорта включила следующие направле¬
ния: пригородные участки железных дорог, в первую очередь Петроградского и
Московского узлов; горные участки магистральных железных дорог с переводом на
электротягу всех поездов в Закавказье, на Урале и других районах; электрифика¬
ция магистралей с равнинным профилем, включая линии, связывавшие богатые
сырьем Север и Юг с промышленным Центром. Следовало превратить в сверхмаги¬
страли основные направления сети железных дорог «путем их электрификации и
частичного приспособления»35. Экономическая целесообразность такого решения была
доказана расчетами, большинство которых осуществили Дубеллир, Вульф, Шателен,
Шевалин, Шенфер и Шульгин. Исполнением расчетных работ руководил заместитель
Графтио Д. И. Комаров. Дмитрий Иванович выполнил расчеты затрат на эксплуата¬
2Й Труды ГОЭЛРО, с. 88.
£5 27 Сделаем Россию электрической. В кн.: Воспоминания участников комиссии
ГОЭЛРО и строителей первых электростанций. М.-Л. 1961, с. 76.
28 План электрификации РСФСР, с. 140—164.
29 Труды ГОЭЛРО, с. 220—223.
30 3 е н з и н о в Н. А., Р ы ж а к С. А. Ук. соч., с, 281.
3] Труды ГОЭЛРО, с. 98—99.

Исторические очерки
81
цию электрического подвижного состава, и капитальные вложения, дал оценку про¬
пускной способности железных дорог, расхода материалов и энергии. В разработке
вопросов строительства новых железных дорог принял участие Е. Я. Шульгин, кото¬
рый совместно с М. Я. Лапировым-Скобло составил первую карту электрификации
России. Перу Евгения Яковлевича принадлежит пояснительная записка к карте, и он
же занимался подготовкой всех «Бюллетеней ГОЭЛРО», а в 1921 г. был назначен
членом Госплана.
Анализ эксплуатационных преимуществ электротяги был выполнен В. А. Шева-
линым. Ученый с мировым именем, Вадим Александрович в 1925 г. возглавил кафед¬
ру «Электрическая тяга» в Ленинградском институте инженеров железнодорожного
транспорта, принимал активное участие в электрификации Ленинградского узла, орга¬
низовал лабораторию для исследований электроподвижного состава, написал одно из
первых учебных пособий для электрификаторов — «Тяговые расчеты электрических
железных дорог и трамваев». Е. И. Шенфер исследовал пути сообщения и перспективы
их электрификации на юге страны. В 1919 г. Клавдии Ипполитович возглавил элект¬
ротехническую секцию Технического комитета НКПС 32. Уже тогда там были начаты
исследования по использованию переменного тока на электродорогах. При осуществле¬
нии плана ГОЭЛРО Шенфер внес большой вклад в электрификацию Сурамского пере¬
вала в Грузии.
В подготовке материала и во всех заседаниях комиссии принимал участие кон¬
сультант Комитета государственных сооружений А. В. Вульф. Выдающийся педагог
и популяризатор науки, автор первого учебника по электрической тяге, вышедшего
в свет в 1912 г., Александр Викторович подготовил для комиссии ряд докладов. Ему
принадлежит разработка материалов об освоении Северного края и прокладке там
железных дорог; им предлагалась, в частности, электрификация свыше 1 тыс. км
Мурманской железной дороги. Вообще же этот вопрос решался в связи с другими
народнохозяйственными задачами: всестороннее развитие районов, прилегающих к же¬
лезной дороге, обеспечение их топливом и сырьем 33, создание нового электроподвиж¬
ного состава, развитие отечественного электровозостроения, выбор систем тока, кон¬
струирование контактной сети, тяговых подстанций, энергоснабжения.
Расчеты по теории тяги основывались на трудах А. Б. Лебедева. Возглавляя
в Ленинградском институте инженеров железнодорожного транспорта кафедру «Элект¬
рический транспорт», Алексей Борисович позднее стал руководителем комиссии при
Транспортной секции АН СССР, которой была поручена разработка обоснования ком¬
плексного развития железнодорожного транспорта. Имелось в виду, что «необходимо
создать новый транспортный скелет из таких путей, которые соединили бы в себе
дешевизну перевозок с чрезвычайной провозоспособностью» 34. Намечалось электри¬
фицировать 3500 верст железных дорог, главным образом наиболее грузонапряжен¬
ных, поднять грузооборот на 80—100% по сравнению с 1913 г., осуществить же¬
лезнодорожное строительство на 20 — 30 тыс. верст.
После одобрения плана ГОЭЛРО VIII Всероссийским съездом Советов он был
утвержден Совнархозом35, и в декабре 1921 г. IX Всероссийский съезд Советов
единогласно принял декрет об электрификации, в котором была предусмотрена и элект¬
рификация железных дорог.
Небесполезно отменить, что имели место попытки создать электродороги, исполь¬
зующие такие источники энергии, как передвижные аккумуляторы. Еще в 1920 г.
инженер И. И. Махонин попытался организовать движение аккумуляторных поездов.
Работу по оборудованию состава выполнил Балтийский судостроительный и механиче¬
ский завод, а три моторных вагона построил Мытищинский завод. 30 сентября
1920 г. этот поезд совершил пробный рейс из Петрограда в Москву, но дошел
только до ст. Любань; 12 октября, новым рейсом,— уже до Москвы; 17 октября
убыл в Петроград. В составе было четыре пассажирских вагона и три тендера
с аккумуляторными батареями, на каждом моторном вагоне — по два электродвигателя
закрытого типа постоянного тока напряжением 500 вольт и часовой мощностью
32 Там же, с. 274.
33 Там же, с. 156—158.
34 Там же, с. 141.
35 Там же, с. 256—258.
6.	«Вопросы истории» .\э 4.

82
Исторические очерки
110 л. с., управление сосредоточено в крайних вагонах, действовавших самостоя¬
тельно в зависимости от направления движения, средняя скорость — 54 км/час.
Специалисты хорошо оценили его эксплуатационные возможности е транспортной
точки зрения, но стоимость оборудования и ремонтные расходы оказались столь вы¬
сокими, что от данной идеи пришлось отказаться Зб.
На железнодорожном транспорте реализация плана ГОЭЛРО по электротяге
началась с электрификации участка Баку — Сабунчи — Сураханы. В 1924 г. по
инициативе начальника Азнефти А. П. Серебровского развернулась работа над проек¬
том, который с ходу претворялся в жизнь. Возглавлял работу инженер В. А. Радциг,
один из авторов проекта 37. Хорошо зная местные условия и опираясь на имеющиеся
кадры, он развернул работы широким фронтом. Проект первого электрифицирован¬
ного участка подготовило Центральное проектно-монтажное бюро Государственного
электротехнического треста. Владимиру Александровичу помогали многие квалифи¬
цированные специалисты: инженер, впоследствии профессор и заслуженный деятель
науки Б. П. Альбицкий; инженер, впоследствии профессор, главный консультант по
изысканию трассы Я. Н. Дунин; архитектор, спроектировавший здание Сабунчинского
вокзала в Баку, Н. Г. Баев и др. Опыт, приобретенный в процессе электрификации
первого участка, пригодился впоследствии. Несмотря на слабость техники, работы
были выполнены меньше чем за два с половиной года.
Рабочий класс Азербайджана проявил упорство и самоотверженность в этом не¬
бывалом для него деле. Работа шла круглосуточно: одна бригада строителей сменяла
другую. Были организованы субботники, массовые выходы на работу в воскресные и
праздничные дни. Котлованы под опоры контактной сети, часто в крепких горных
породах, рыли вручную, фундаменты бетонировали на месте. Вручную же монтиро¬
вали жесткие металлические поперечины, раскатывали и вытягивали провода. Насе¬
ление Апшерона помогло даже обеспечить медью Колъчугинский завод в Московской
губ., который должен был поставить медный провод для контактной сети. Управле¬
ние строительства открыло в селениях пункты приема бытовой меди. Люди несли само¬
вары, тазы, дверные ручки, чайники и прочую медную утварь. За месяц собрали
более Ют дефицитного металла 38.
6 июля 1926 г. между Баку и Сабунчи прошел первый поезд. С. М. Киров,
который к тому времени уже был отозван из Баку на работу в Ленинград, в при¬
ветственной телеграмме писал: «Творческий энтузиазм бакинских рабочих, не знаю¬
щий предела, сооружением первой в Советском Союзе электрической ж. д. вызывает
еще большее восхищение» 39. Строителей приветствовали первый секретарь Заккрай-
кома партии С. Орджоникидзе, народный комиссар путей сообщения СССР Я. Э. Руд-
зутак,	председатель	Госплана Г. М.	Кржижановский. Эта дорога	связала пригород
Баку с	нефтедобывающими районами.	Однако по своему значению	стройка вышла за
рамки	республики и	сыграла важную	роль как первый опыт электрификации транс¬
порта.	К тому же	она породила развитие и других отраслей	промышленности:
электротехнической, транспортного машиностроения, приборостроения. Подвижной
состав изготовлялся на Мытищинском вагоностроительном заводе. Было построено
14 моторных и 14 прицепных вагонов. На заводе «Динамо» в Москве создавали новое
оборудование и приборы, хотя электроаппаратуру и тормозное оборудование пока
покупали у австрийской фирмы «Элин» и германской фирмы «Кнорр»,
К вводу в эксплуатацию «сабунчинки» Совет Труда и Обороны СССР утвердил
титульный список линий, подлежавших переводу на электрическую тягу до
1930 года. В 1928 г. была начата электрификация участка Москва — Мытищи,
в 1930 и 1931 гг.— ряда других пригородных участков Московского узла 40. Для
них на Мытищинском заводе были изготовлены моторные и прицепные вагоны усо¬
вершенствованной конструкции. Параллельно создавалось электротехническое обору¬
36 Техника в ее историческом развитии. 70-е годы XIX — начало XX в. М. 1982,
с. 232—234.
37 50 лет электрификации железных дорог, с. 13.
38 Ахмедов Г., Кузьмин М. Первая в СССР. Баку. 1966, с. 37—38,
59 Там же.
49 Н а п о р к о А. Г. Очерки развития железнодорожного транспорта. М. 1954,
с. 156.

Исторические очерки
83
дование. На заводе «Электросила» освоили выпуск выпрямителей, что позволило обо¬
рудовать тяговые подстанции отечественной аппаратурой. Перевели на электротягу
участки Мытищи — Щелково и Мытищи — С-офрино. Июньский Пленум ЦК ВКЩб)
1931 г. подтвердил генеральную линию в техническом развитии железных дорог
(электрификацию наиболее загруженных линий) и подчеркнул особое народнохозяй¬
ственное значение электрификации железных дорог41. А в октябре следующий пленум
заслушал отчетный доклад Наркомата путей сообщения о ходе электрификации же¬
лезных дорог.
Б 1931 г. заканчивались работы по реконструкции завода «Динамо», на кото¬
рый совместно с Коломенским заводом было возложено производство магистральных
электровозов и выпуск электрооборудования; завершилась электрификация участка
^ашури — Зестафони через С-урамский перевал, «узкое» место Закавказской маги¬
страли 42, для которого в США были изготовлены тяговые двигатели для двух первых
электровозов, остальные же шесть локомотивов были оснащены двигателями «Дина¬
мо». У нас создавались два типа локомотивов. Одному присвоили серию Се (Сурам-
ский Советский), другому — ВЛ (Владимир Ленин). Транспортная секция АН СССР
обосновала преимущество тяги постоянного тока в 3 тыс. вольт и применение тяги на
переменном токе промышленной частоты. Для такой системы тяги был необходим элек¬
тровоз с высокими тяговыми: характеристиками. В создании аппаратуры для него участ¬
вовали ленинградцы (на заводе «Электросила» разработали ртутный выпрямитель).
Важным этапом явилась электрификация в 1935 г. экспериментального кольца
у ст. Щербинка под Москвой. Эта база позволила проводить испытания на постоянном
токе в 1500 и 3 тыс. вольт и однофазном токе; с 1974 г.— на постоянном токе
в 6 тыс. вольт. Там прошли обкатку первые магистральные электровозы и мотор¬
вагонные секции, на стендах исследовались быстродействующие выключатели, раз¬
рядники и преобразователи. Эти эксперименты стали базой создания советской школы
электровозостроения. К концу первой пятилетки протяженность электролиний в СССР
составляла только 129 км, а к 1941 г. —1865 километров43. Электротяга была
введена на Свердловской, Приднепровской, Октябрьской, Закавказской и Западно-
Сибирской дорогах, продолжалась электрификация Московского узла, начали ходить
электрички в пригородах Ленинграда. С 1935 г. начал функционировать Метропо¬
литен в Москве. К 1940 г.. парк электровозов в СССР состоял полностью из совет¬
ских локомотивов. Кроме грузовых магистральных электровозов, были созданы пас¬
сажирские скоростные серии ПБ (Политбюро), в то время самые мощные в Европе,
развивавшие скорость до 155 км/час.
Осуществление электрификации на транспорте показало, что ее значение не исчер¬
пывается этим, ибо она способствует внедрению электричества в жизнь тех районов,
через которые проходят дороги, и обеспечивает освоение массовых грузопотоков
с наибольшей эффективностью. За довоенные пятилетки внедрение электротяги
сэкономило народному хозяйству около 10 млн. т условного топлива и около 700 млн.
руб. от сокращения эксплуатационных расходов. Это покрыло стоимость всех вложе¬
ний в электрификацию 44.
Б годы Великой Отечественной войны внедрение электротяги на железных доро¬
гах сократилось. Тем не менее электрификация их не прервалась: были переведены
на электротягу участки Челябинск—Златоуст, Пермь—Чусовая, ряд пригородных
участков Московского узла. Общая их протяженность составила около 400 километ¬
ров. Вместе со всем народом железнодорожники помогали фронту. Они шли вслед за
Действующей армией, восстанавливали разрушенные пути, ликвидировали поврежде¬
ния контактной сети, возводили мосты, налаживали линии связи, обеспечивали
питание дорог электроэнергией. Б прифронтовых условиях, несмотря на интенсивные
налеты авиации противника, удавалось поддерживать на электролиниях движение
поездов, доставлявших боеприпасы и продукты на фронт и эвакуировавших мирное
41 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК-
Изд. 8-е, с. 535.
42 50 лет электрификации железных дорог, с. 139.
43 Винтер А. В., Маркин А. Б. Ук. соч., с. 187.
44 Н а п о р к о А. Г. Ук. соч., с. 157.

84
Исторические очерки
население и раненых. Электровозы обладали большей маневренностью, были проще в
эксплуатации и меньше заметны с воздуха, чем паровозы. Если в связи с прибли¬
жением фронта или временной оккупацией врагом каких-то районов в 1941 г, неко¬
торые электрифицированные участки были демонтированы (Московский и Ленинград¬
ский узлы, линия Минеральные Воды—Кисловодск и пр.), то, как только улучшалась
обстановка, электротяга восстанавливалась. Начальник Политотдела железнодорожных
войск Ленинградского фронта Я. М. Майоров писал: «Невозможно забыть эти дороги
и людей, строивших их, «железных солдат», пахарей величайшего поля битвы, чей
труд в общей борьбе миллионов помог нашему народу выстоять и победить... Ни
снаряды, ни бомбы не могли остановить героическую работу воинов.-железнодорож-
ников» 45.
А после Победы начались гигантские по масштабам восстановительные работы.
В них участвовали и железнодорожные бригады. Среди тех, кто снова вводил в строй
электродороги и был удостоен звания Героя Социалистического Труда,— имена гене¬
рал-майоров Н. В. Борисова и И. А. Кабанова, подполковника П. И. Коршунова,
ефрейтора В. Ф. Жукова, красноармейца М. Е. Анникова, железнодорожника П. Д.
Ковальского. Около 40 тыс. железнодорожников были награждены орденами и меда¬
лями 46. К 1946 г. длина электролиний в стране превысила 2 тыс. километров.
В IV пятилетием плане намечалось техническое перевооружение железных дорог,
дальнейшее внедрение электротяги для обеспечения их устойчивой работы. Электри¬
фицировались новые тысячи километров линий, строились новые вокзалы и станции,
создавались предприятия транспортного машиностроения, ставились на колеса свыше
500 магистральных электровозов 47. За пять послевоенных лет была создана доста¬
точно мощная производственная база элсктроподвижного состава: вступили в строй
Новочеркасский электровозостроительный завод, вагоностроительный и электромаши¬
ностроительный заводы в Риге, на заводе Уралэлектроаппарат был налажен выпуск
ртутных выпрямителей и быстродействующих выключателей для подвижного состава,
работающего на постоянном токе. Продолжалась электрификация Закавказской,
Свердловской, Южно-Уральской дорог, расширялось использование электротяги на
Московском узле. К началу V пятилетки общая протяженность электрифицирован¬
ных линий в СССР превысила 3 тыс. км и практически завершилось восстановление
линий с электротягой, освоенных еще в довоенный период.
В V пятилетке было электрифицировано 2300 км железных дорог48. Однако
темпы перевозок все еще не удовлетворяли потребностей страны. Поэтому в феврале
1956 г. ЦК КПСС и Советом Министров СССР было принято решение «О Генераль¬
ном плане электрификации железных дорог». Предусматривалось перевести на элект¬
ротягу 40 тыс. км линий, из них более 8 тыс. км в VI пятилетке.
К 1958 г. СССР занял первое место в мире по темпам электрификации и по
протяженности линий, переведенных на электротягу. Их длина достигла 13 832 кило¬
метров. Такие линии охватывали все новые районы Севера и Сибири. Экономичная
тяга на переменном токе вводилась на всех направлениях с высокой грузонапряжен¬
ностью; осуществлялось стыкование линий, работавших на постоянном и переменном
токе. За 13 послевоенных лет были построены и введены в действие, включая вос¬
становленные, мощности ГЭС и тепловых электростанций на 42,5 млн. киловатт. Это
способствовало электрификации еще 7300 км линий. А 60-е годы были временем
завершения электрификации самых мощных магистралей. В 1961 г. полностью пере¬
вели на электротягу линию Москва—Куйбышев—Новосибирск—Иркутск—Слюдянка
протяженностью 5500 км, в 1962 г. такая же магистраль пересекла страну от
Ленинграда через Москву и Харьков к Ленинакану (3500 км)49. К 50-летию Вели¬
45 Социалистическая индустрия, 7—12.У.1982.
46 Подробнее см.: Куманев Г. А. Советские железнодорожники в годы Вели¬
кой Отечественной ■войны (1941 —1945). М. 1965; Терехии К. П., Тара лов А. С.,
Томашевский А. А. Воины стальных магистралей М. 1969.
47 Ведомости Верховного Совета СССР, 1946, К? 11.
48 Об итогах выполнения пятилетнего плана развития СССР на 1951 —1955 гг.
М. 1956, с. 24—26.
49 50 лет электрификации железных дорог, с. 29.

Исторические очерки
85
кого Октября ввели в строй: магистраль Москва — Чоп протяженностью 1642 км, со¬
единившую железнодорожную сеть СССР с железными дорогами Чехословакии и
Польши. Одновременно была закончена электрификация железных дорог Закавказья.
А всего было переведено на электротягу 38 874 км линий. Все они имеют большие
масштабы перевозок, служат важным рычагом интенсификации экономики тех районов,
по которым пролегают. Энергетическую базу для них составили и новые ГЭС: Брат¬
ская, Боткинская, Киевская, Днепродзержинская и др. Это позволило также пустить
метро, помимо Москвы, в других крупных городах 50.
Существен и еще один народнохозяйственный аспект. Электродороги способствуют
выравниванию нагрузки и повышению использования установленных мощностей
в энергосистемах. Тяговые подстанции снабжают энергией расположенных вблизи
потребителей. Только в 1971 г. от тяговых подстанций электролиний предприятия
получили 14,3 млрд. киловатт-часов 5|. Внедрение прогрессивных видов тяги позво¬
лило за какие-то 15 лет осуществить на железнодорожном транспорте своеобразную
революцию во имя снижения затрат энергоресурсов и повышения производительности
труда: перевозочная работа локомотивов возросла к 1970 г. почти втрое, а расход
энергоресурсов снизился почти впятеро. На железных дорогах электричество прони¬
кает ныне во все производственные процессы: внедряется электропривод в локомо¬
тивном и вагонном хозяйстве, при механизации погрузочно-разгрузочных работ, в тех¬
нологических процессах на ремонтных предприятиях и при монтаже, совершенствуют¬
ся системы автоматики, телемеханики и связи, маневровая работа переводится на
электротягу, внедряются ЭВМ52. В 1980 г. на электролиниях было выполнено 54%
общего объема перевозок, в пригородном движении электропоездами перевезено 80%
пассажиров. Всего в X пятилетке было электрифицировано 4,6 тыс. км. линий.
Утвержденными XXVI съездом КПСС «Основными направлениями экономическо¬
го и социального развития СССР на 1981 — 1985 годы и на период до 1990 года»
предусмотрено не только дальнейшее повышение эффективности и качества работы
железнодорожного транспорта, но и его техническое перевооружение. Уже к 1982 г.
в СССР было закончено создание электрифицированных сверхмагистралей. В широт¬
ном направлении прошла линия, соединившая Оршу с Иркутском и далее со ст. Ка-
рымская на Дальнем Востоке. Ее протяженность — 7025 километров. От северной
ст. Лужайка через Москву на Ереван прошла меридиональная магистраль до пункта
Зод. Ее протяженность—3903 километра53. Только в 1982 г. на электротягу было
переведено 820 км линий.
На ноябрьском (1982 г.) Пленуме ЦК КПСС тпв. Ю. В. Андропов говорил:
«Политбюро обеспокоено положением дел на транспорте. Министерство путей сообще¬
ния... не обеспечивает потребности народного хозяйства в перевозках топлива, леса,
других грузов... Показатели работы железных дорог, к сожалению, из года в год
ухудшаются» 54. Имели место, в частности, нарушения правил и технологии содер¬
жания устройств электрификации и энергоснабжения на ряде магистралей 55.
Свыше 60 лет прошло с тех пор, как в холодном помещении на Мясницкой со¬
брались энтузиасты электрификации. Они писали в предисловии к плану ГОЭЛРО: «За
нами придут другие люди, которые в более спокойное время, с более совершенным
запасом сил и средств смогут продолжить наш научный анализ, исправить наши
ошибки и развернуть более широкие перспективы» 56. Нынешнее поколение продол¬
жает их дело.
50 Строительство в СССР, с. 48.
51 Грубер Л. О. Технический прогресс в электрификации железных дорог.
М. 1972, с. 4.
52 Подробнее см.: Экономика железнодорожного транспорта. М. 1975.
53 Гудок, 2.Х1.1982.
54 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС 22 ноября 1982 года.
М. 1982, с. 15.
55 Сердцевинный год одиннадцатой пятилетки.— Железнодорожный транспорт,
1983, X? 1, с. 4.
55 План электрификации РСФСР, с. 4.

ВОССТАНИЕ МЕТАКОМА
В.	М. Калашников
История США от появления на их территории первых европейских колони¬
стов — это, в частности, и история агрессии, жертвою которой стали индейцы.
Еще в XVII в., когда буржуазное общество делало там первые шаги, Соединенные
Шталы были связаны с кровавым геноцидом в отношении аборигенов. Одним из
таких событий и является то, что породило восстание Метакома.
В июне 1675 г. заместитель губернатора североамериканской колонии Англии
Род-Айленд Дж. Истон принимал в своем доме вождя конфедерации алгонкинских
племен вампаноаг Метакома. Истон хорошо знал собеседника, которого колонисты
называли королем Филипом. Индейский вождь только что побывал в соседней анг¬
лийской колонии Новый Плимут, где вел переговоры с магистром, безуспешно пы¬
таясь спасти от смерти троих соплеменников, приговоренных плимутцами к смерт¬
ной казни по обвинению в убийстве крещеного индейца Сассамона. Истон знал, что
Сассамон был шпионом плимутских властей, доносившим им обо всех делах, касав¬
шихся вампаноагов. Догадывался он и о том, что убийство Сассамона могло быть
провокацией, организованной магистратом Нового Плимута, давно уже старавшимся
прогнать вампаноагов как можно дальше от английских селений.
Вождь вампаноагов во время беседы сказал: «Индейцы всегда первыми твори¬
ли добро англичанам, а те отвечали им злом. Мой отец был великим мужем, анг¬
личане же при нем были малыми детьми. Отец научил их обрабатывать землю под
посевы кукурузы и подарил им земли в сто раз больше, чем сейчас осталось у на¬
шего народа. Мой брат, когда он только стал вождем, был насильно уведен в Пли¬
мут и там отравлен. Если 20 честных индейцев утверждали, что англичане при¬
чинили им зло, это никого не интересовало, но если кто-либо из плохих индейцев
давал показания против соплеменника или своего вождя, чтобы угодить англича¬
нам, этого было вполне достаточно... Некоторые вожди предались пьянству, к чему
их совратили англичане, мошеннически склоняя на разные сделки... Сейчас уже нет
надежды на сохранение остатков индейской земли. Скот и лошади англичан травят
поля индейцев, уничтожая их урожай даже на тех участках, которые находятся
в 30 милях от английских селений. А ведь когда англичане купили здесь землю
индейцев, то пасли скот только на своей земле. Англичане так рьяно продавали
спиртные напитки, что многие индейцы превратились в пьяниц, и их вожди не могут
управлять ими»
Ме-таком, медленно подбирая слова (он говорил по-английски), рассказал Исто¬
ну, что плимутский губернатор Дж. Уинслоу, руководивший казнью индейцев, хлад¬
нокровно приказал вновь повесить одного из полузадушенных соплеменников после
того, как оборвалась веревка и вампаноаг упал на землю. Индейский вождь с го¬
речью заметил, что англичане «хотят убить его и завладеть землей его племе¬
ни» 2, вот почему молодые вампаноаги требуют объявления захватчикам войны.
Истон понимал, что вампаноаги и родственные им племена готовы поднять восста¬
ние против пришельцев, но попытался убедить Метакома не делать этого. Однако
индеец с горечью сказал, что колонисты Плимута, Коннектикута и Массачусетса за¬
были о мире с краснокожими, когда-то дружелюбно встретившими английских пер¬
вопоселенцев, и теперь им нет веры ни в чем. После встречи англичанин немед¬
ленно послал плимутскому губернатору депешу с подробным изложением речи
1 Burke Ch. T. Puritans at Bay. The War against King Philip and the Squaw
Sachems. N. Y. 1967, p. 65,
2 Originally Narratives of the Early American History. Narratives of the Indian
Wars, 1675—1699. N. Y. 1965, p. S.

Исторические очерки
87
индейского вождя. Метаном же, которому предстоял еще дневной переход к родной
деревне, снова и снова спрашивал себя, почему белые люди хотят уничтожить ин¬
дейцев. й он вспомнил рассказы своего отца Массасойта о том, как вампаноаги
впервые заключили договор о мире с властями колонии Новый Плимут.
6 сентября 1620 г. берега Альбиона покинул корабль «Майский цветок», на
борту которого находились 25 человек команды и 102 пассажира. Капитан
К. Джонс взял курс к берегу нынешнего американского штата Массачусетс, где
его пассажиры собирались основать колонию. Около половины переселенцев при¬
надлежали к протестантской религиозной секте браунистов. Вот почему в реакци¬
онной буржуазной историографии США до сих пор бытует миф о том, что не со¬
вокупность политико-экономических и религиозных причин, а исключительно
стремление распространить христианство среди индейцев Северной Америки влекло
пилигримов, плывших на «Майском цветке», в Новый Свет3. 11 ноября корабль
подошел к мысу Код.
Страна, лежавшая перед колонистами, была для них неизведанной. В те годы
на территории нынешних американских штатов Массачусетс, Род-Айленд и Коннек¬
тикут, известных под собирательным названием Новая Англия, обитали племена, го¬
ворившие на алгонкинских языках. Они образовали ко времени прихода европей¬
ских колонизаторов несколько военных союзов. В долине р. Мерримак проживали
17 племен конфедерации пеннакуков. Долину р. Коннектикут в среднем ее течении
занимали 10 племен конфедерации нипмук-покомтук. От низовий Гудзона до ниж¬
него течения Коннектикута обитали индейцы двух племен — пекот и мохеган, тоже
объединенные в конфедерацию. Мыс Код занимало племя наусет, а рядом с ними
находились деревни вампаноагов. К северу от сородичей Метакома обитали племена
массачусетсов. В верховьях Гудзона раскинулись деревни могикан, а у бухты Нар-
рагансет жили индейцы сильной конфедерации, давшей название этой бухте4. Кро¬
ме этих военных союзов, англичане позднее столкнулись с абенаками и сококами,
населявшими Мэн и Нью-Хэмпшир, нантикоками, изопами, миннисинками, маттабе-
секами, хаусатаноками, виантоноками и метоаками, чьи деревни когда-то были
расположены в нынешнем штате Нью-Йорк 5.
К началу XVII в. численность индейцев в Новой Англии определялась сле¬
дующим образом: пеннакуки —12 тыс.; массачусетсы — более 8 тыс.; наррагансе-
ты — около 8 тыс.; вампаноаги — 5 тыс.; наусеты — свыше 8 тыс.; мохеганы
и пекоты — 3500; нипмуки — свыше 5 тыс.; ваппингп — более 13 тыс.; могика¬
не — 5 тыс.; метоаки и нантикоки — до 8 тысяч6. С приходом английских посе¬
ленцев численность индейцев Новой Англии катастрофически сократилась. Европей¬
ские моряки занесли в Америку ранее неведомые там болезни. Оспа буквально вы¬
косила многие племена. Так, массачусетсов осталось всего 350, а вампаноагов —
немногим более тысячи 7. Вот почему первоначально английские колонисты свобод¬
но разместились на землях вымиравших племен.
Ближайшие к Новому Плимуту деревни вампаноагов Немаскет (ныне г. Миддл-
боро) и Маномет лежали в развалинах. Только в марте 1621 г. состоялась встре¬
ча плимутцев с главным вождем вампаноагов Маесасойтом (Желтое Перо). Индей¬
цы встретили пришельцев дружелюбно. Один из них, научившийся английскому
языку у европейских моряков задолго до этой встречи, помог англичанам в разговоре
с вождем вампаноагов. 22 марта 1622 г. плимутские власти сумели убедить Мас¬
сасойта заключить с ними договор, статьи которого гласили: вампаноаги не станут
нападать на англичан и наносить им ущерб; если индейцы нарушат договор,
3 Слезки н Л. Ю. У истоков американской истории. Виргиния, Новый Плимут.
1606—1642. М. 1978, с. 168—202.
4 Cook S F. The Indian Population of New England in Seventeenth Century.
In: U niversity oí California Publications in Antropology. Vol. 12. Berkeley. 1976, pp.
2—3.
5 Б p a ссер Т. Дж. К. Прибрежные алгонкины— народ первых рубежей. В кн.:
Североамериканские индейцы. М. 1978, с. 35.
6 С о о k S. F. Op. cit., р. 84.
7 Самойло А. С. Английские колонии в Северной Америке в XVII веке. На¬
чальный период истории США М. 1963, с. 19; Fey H. Е. D'Arcy Me Nickle. Indians and
Other Americans. Two Ways of Life Meet. N. Y. 1959, p. 17.

88
Исторические очерки
Массасойт обязан будет выдать виновных властям Нового Плимута для соответ¬
ствующего наказания; в случае пропажи английской или индейской собственности
договаривающиеся стороны примут меры к розыску пропавшего и возвращению
хозяевам; при нападении какого-либо индейского племени на англичан или индей¬
цев племени вампаноаг договаривающиеся стороны придут на помощь друг другу;
Массасойт обязан склонить другие индейские племена к договору с англичанами;
перед вступлением вампаноагов в Новый Плимут они обязаны оставлять оружие за
стенами английского городка 8.
Этот договор, сохранявший в дальнейшем силу свыше 50 лет, налагал на ин¬
дейцев несравненно большие обязательства, чем на колонизаторов, но Массасойт
вынужден был заключить его по ряду соображений. Во-первых, он надеялся най¬
ти в белых пришельцах союзников в борьбе с враждебными индейскими племенами.
Во-вторых, явное превосходство английского оружия над индейским не составляло
секрета для вождя вампаноагов. Иначе и быть не могло: ведь племена Новой Анг¬
лии еще только вступили в эпоху военной демократии, у них лишь зарождались
классы; оружие индейцев, как и все их орудия труда, изготовлялось из камня или
кости9. Заключая договор с Массасойтом, колонизаторы, нуждавшиеся тогда в ми¬
ре с индейцами, сочли, что вождь вампаноагов и впредь будет единолично высту¬
пать от их имени. Вот почему они одарили его, намекая, что в дальнейшем Мас¬
сасойт всегда может рассчитывать на подношения «новых друзей», особенно если
захочет продать им землю. Однако им еще предстояло убедиться в том, что захва¬
тить индейскую землю даже с согласия вождей аборигенов не так-то легко, ибо
земля была общей собственностью племени, а не отдельных ее членов 10.
Пока колонии Новой Англии не окрепли и не утвердились на индейской зем¬
ле, колонисты хранили мир с аборигенами. Один из плимутцев отмечал: «Мы без
страха впускаем индейцев в наши дома, а они приносят нам с изъявлением дру¬
желюбия оленину» п. Однако такая идиллия продолжалась недолго. Английская
эмиграция в Северную Америку все увеличивалась. Селения колонистов на алгон¬
кинской земле росли как грибы. Колониальная верхушка все меньше считалась
с правами индейцев на их главное достояние — землю. Эпидемии оспы но-прежне-
му опустошали индейские племена. В 1633 г. английский хронист так описал по¬
следствия эпидемии: «Она произвела ужасное опустошение среди индейцев Масса¬
чусетса... Вожди Джон из Винемесита и Джеймс из Линна умерли почти со всеми
своими соплеменниками от означенной болезни» 12. Земли вымиравших индейских
племен захватывались колонизаторами. Но этого было мало верхушке пуританских
колоний. В 1637 г. массачусетские власти спровоцировали конфликт с самой силь¬
ной из индейских конфедераций — пекот-мохеган. Англичане сумели привлечь на
свою сторону вождя мохеганов Ункаса. Союз индейцев распался, и тотчас на тер¬
риторию пекотов был послан вооруженный английский отряд. Пекоты были застиг¬
нуты врасплох, и большая часть племени (свыше 800 человек) была истреблена.
Плимутский губернатор У. Брэдфорд писал об избиении индейцев: «Было страшно
видеть, как они горят в огне, гасимом потоками крови» 12. Лицемерные правители
Массачусетса после разгрома пекотов заказали новую печать колонии, на которой
был изображен индеец, поднявший глаза к небу и говорящий: «Волге! Снизойди
к нам и спаси нас!» !4.
Зверская жестокость белых поработителей потрясла индейцев, которые никог¬
да еще не сталкивались с такими методами ведения войны. Все алгонкинские пле¬
мена облетела весть о том, что английские власти приказали отрезать голову вож¬
дю пекотов Сассакусу и выставить ее на площади в Бостоне. Немногие уцелевшие
пекоты осели среди других племен либо же были проданы англичанами в рабство
8Trevers M. A. The Wampanoag Indian Federation of the Algonquian Nation.
Indian Neighbours of the Piligrime. Boston. 1961, p. 66.
9 Scott J. A. Settlers on the Eastern Shores, 1607—1750. N. Y„ 1967, p. 40.
10 Easton E. Roger Williams. Freeport. 1969, p. 140.
" Famous Indians. A Collection of Short Biographies. Washington.	1966,	p. 3.
12 B o o r- s t i n J. D. The Americans. Colonial Experience.	N. Y.	1958,	p. 220.
The American Heritage Book of Indians. N. Y. i961, p.	¡72.
u Ibid.

Исторические очерки
89
испанцам на острова Карибского моря 15. Лишь отдельные англичане осуждали по¬
добные действия. Пуританский проповедник Р. Уильямс требовал, чтобы его сооте¬
чественники заключали с индейцами честные договоры о покупке у них земли
и соблюдали условия таких договоров. Выступления в защиту индейцев послужили
одной из причин бегства Уильямса из Массачусетса, где его прозвали еретиком.
Однако он нашел приют у наррагансетов, которые продали ему и его сподвижни¬
кам землю и позволили создать новую колонию, Род-Айленд, единственную из всех
английских колоний, которая относительно честно соблюдала условия договоров
с индейцами16. Обличая расхитителей индейской земли, Уильямс писал: «Бог
«Земля» станет для нас таким же богом, каким бог «Золото» был для испан¬
цев» 17. Но это благое рассуждение не было принято в расчет вершителями ин¬
дейской политики английских колоний — колониальными чиновниками, крупными
землевладельцами, пуританскими проповедниками и купцами.
К середине XVII в. в колониях Новой Англии проживало уже 40 тыс. бе¬
лых поселенцев, а численность их индейских соседей составляла не более 35 ты¬
сяч. Верхушка колониального общества — от земельных спекулянтов до руководите¬
лей церковных общин — за бесценок скупала индейские земли. Особенно крупная
афера с «покупкой» алгонкинской земли была осуществлена в 50-е годы общест¬
вом земельных спекулянтов «Этертон компани», приобретших за несколько безде¬
лушек и ружей у индейцев крупный земельный массив на границе нынешних
штатов Род-Айленд и Массачусетс 18. Аналогичную сделку навязали Массасойту
в 1661 г. и плимутцы, которые заставили вампаноагов признать окрестности ин¬
дейской деревни Немаскет английской территорией. В этой афере участвовали гла¬
ва ополчения колонии капитан М. Саутуорт и 25 богатых колонистов 19. Британ¬
ские купцы через своих представителей в Северной Америке вели неэквивалентную
торговлю с аборигенами, обманывая и спаивая их. Размах торговли, как и извле¬
каемая прибыль, был очень велик. Только купец Дж. Шэрли получил из Нового
Плимута в 1630 —1635 гг, 1156 шкурок выдры, а бобровых шкур было так мно¬
го, что их ие считали, а лишь определили общий вес (12 120 фунтов)20. Обман
и обкрадывание индейцев достигли таких размеров, что в 1665 г. эмиссар короля
Карла II доносил в Лондон, что колониальная политика в Северной Америке мо¬
жет вызвать всеобщее восстание индейских племен Новой Англии21, Но это пре¬
дупреждение не возымело действия.
Пуританская церковь освящала грабеж аборигенов, заняв свое место в систе¬
ме колониальной агрессии. Миссионеры старались обратить в христианство индей¬
ских вождей, не без оснований полагая, что те могут подчинить влиянию церкви
и рядовых индейцев. Колониальные власти отдавали должное миссионерской дея¬
тельности таких ревностных проповедников, как Дж. Элиот и Т. Мэхью. Это пони¬
мали также и купцы, ведавшие торговлей с североамериканскими колониями Анг¬
лии. Вот почему британские торговцы выделили Элиоту свыше 1 тыс. ф. ст. на
издание религиозной литературы для индейцев. На эти деньги в Бостоне была на¬
печатана первая в Северной Америке книга — краткое переложение Библии на
язык массачусетсов, известное под названием «Апостол индейцев». Тираж книги со¬
ставил около 1 тыс. экземпляров22. Миссионеры торопились: если к концу
15 De Forest J. W. History of the Indians of the Connecticut. From the Earliest
Known Period to 1850. Hamden. 1964, p. 162.
16 E ф и м о в А. В. США: пути развития капитализма (доимпериалистическая
эпоха). М. 1969, с. ЗП — 313; С л е з к и н J1. Ю. Ук. соч., с. 286—292.
17 V a u g h а п А, Т. The New England Frontier: Puritans and Indians, 1620—
1675. Boston. 1965, p. 311.
18 L a u g h г e у M. A. France and Rhode Island, 1686—1800. N. Y. 1944, p. 4.
19 M о r i s о n S. E. The Story of the «Old Colony» of New Plimouth (1620—1692).
N. Y. 1956, p. 227.
20 Ibid., p. 129.
21 Foundations of Colonial America. A Documentary History. Vol. I. N. Y. 1973,
pp. 135—136.
22 В о о r s t i n J. D. Op. cit., p. 324; Greene E. B. The Foundations of Ameri¬
can Nationality. N. Y. 1968, p. 25; Winslow О. E. Samuel Sewall of Boston. N. Y.
1S64, p. 158.

so
Исторические очерки
50-х годов XVII в. им удалось окрестить только 400 индейцев, то к середине
70-х годов их паства насчитывала около 4 тыс. человек 23. Конечно, акт обраще¬
ния в христианство носил зачастую формальный характер, но миссионеров, соз¬
давших обособленные от алгонкинских племен общины т. н. «молящихся индей¬
цев», это не волновало, ибо они получали от труда новообращенных вполне
реальные и ощутимые доходы. К 1В74 г. миссионеры создали 14 общин «моля¬
щихся индейцев» в районах проживания ниимуков, наусетов и массачусетсов. Эти
общины были «троянским конем» колонизаторов, стремившихся расколоть индей¬
ское общество. Однако индейцы-христиане не были тверды в новой вере. Поэтому
колониальные власти не могли полностью положиться на них в борьбе против не¬
зависимых индейских племен.
Массасойт крестился среди своих соплеменников первым, тем самым еще бо¬
лее увеличив свою зависимость от пришельцев из-за океана. В конце 1659 г. он
попросил плимутский магистрат крестить его старших сыновей Вамсатту и Мета-
кома. Английские власти охотно удовлетворили эту просьбу: миссионеры и гене¬
ральный суд колонии Новый Плимут торжественно крестили сыновей индейского
вождя, дав им новые имена. Вамсатта был наречен Александром, а Метаком — Фи¬
липом 24. Некоторое время братья постигали в Плимуте основы христианского ве¬
роучения, одновременно учась говорить по-английски. Особенно больших успехов
достиг Метаком, о котором один из членов магистрата отозвался как о человеке
«разумном, понимающем толк во многих вещах». Сохранился прижизненный порт¬
рет Метакома, правда, написанный весьма посредственно. Однако и он дает осно¬
вание верить английским современникам Метакома, утверждавшим, что тот был
«высок, строен, недурной наружности». Сын Маесасойта прекрасно стрелял из
лука и ружья, с большого расстояния поражал точно цель брошенным томагавком
или ножом. Внешне он производил впечатление беспечного молодого человека, но
при этом способен был расчетливо решать любое дело 25.
Массасойт умер в 1662 г., когда Метакому было 23 года. Вождем вампаноа-
гов стал Вамсатта. Колонизаторы надеялись, что он будет послушен им так же,
как его отец 2б, но этого не случилось. Вскоре выяснилось, что Вамсатта игнори¬
рует притязания белых захватчиков на земли вампаноагов. В июле 1662 г. ин¬
дейского вождя вызвали в Плимут на переговоры с магистратом, но он отказался
от встречи. Тогда власти колонии послали в его резиденцию — поселок Соуэ.мс
(ныне г. Бристол в восточной части штата Род-Айленд) вооруженных ополченцев
во главе с капитаном Дж. Уинслоу. Во время разговора с Вамеаттой Уинслоу не¬
ожиданно выхватил пистолет и приставил его к груди вампаноага, сказав, что
убьет его, если тот откажется пойти в Плимут. Вамсатта вынужден был подчинить¬
ся, но в Плимуте он не захотел вести переговоры с членами магистрата. Несколь¬
ко дней его продержали в темнице, почти не давая нищи и воды, а потом неожи¬
данно выпустили, сказав, что английским властям не о чем говорить с индейцем.
На пути в Соуэмс Вамсатта тяжело заболел и вскоре умер. Никто из его соплемен¬
ников не сомневался, что их вождь был отравлен белыми захватчиками, да и пли¬
мутские власти хранили упорное молчание по поводу столь странной смерти пол¬
ного сил и энергии молодого индейца 27. Более того, обстоятельства смерти Вамсат-
ты заинтересовали британское правительство. Но приказу короля плимутские руково¬
дители были вызваны в Лондон для отчета по поводу нарушения королевских
указов, в том числе в связи со смертью вождя вампаноагов. Но плимутские запра¬
вилы нашли предлог, чтобы никого не посылать в Лондон, и дело «заглохло».
23 Fisher J. P. The Colonial Era. N. Y. 1896, p. 156.
2i J о s e p h у A. M. The Patriot Chiefs. A Chronicle of the American Indian Lea¬
dership. N. Y. 1961, p. 41.
25 Ibid., p, 43.
26 «Заслуги» Массасойта были по-своему оценены колонизаторами; ему (единст¬
венному из вождей североамериканских аборигенов) воздвигли бронзовый памятник.в
центре Нью-Плимута.
27 В о 11 о n G. Е., Marshall Th. М. The Colonization of North America,
1492—1793. N. Y. 1930, p. 192; Moore W. V. Indian Wars of the United States from
the Discovery to the Present Time. Philadelphia. 1850, p. 124; Burke Ch. T. Op. cit.,
pp. 53—55.

Исторические очерки
91
Метаком,	который	занял место брата, был	очень осторожен по	отношению
к колониальным властям и изыскивал возможности соблюдать интересы соплемен¬
ников, не давая при этом захватчикам повода для обострения отношений с индей¬
цами. И все же в 1671 г. колонизаторы нашли повод для давления на абориге¬
нов;	тогда вампаноаги	вели, как и ряд других алгонкинских племен, тяжелую
борьбу против ирокезского племени могавков, пытавшихся поставить алгонкинов
в зависимость от себя и обложить данью. Вампаноаги выменяли у голландских
торговцев на меха большую партию огнестрельного оружия, вызвав резкие проте¬
сты	властей	Шшмута	и Массачусетса. В апреле	1671 г. Метаком в	сопровожде¬
нии	военных	вождей	вампаноагов Вископоске и	Вункапончуна и 20	воинов при¬
был в Плимут на переговоры с английскими властями. Колонизаторы сразу же
в угрожающей форме потребовали, чтобы вампаноаги сдали им большую часть при¬
обретенного у голландцев оружия. Посовещавшись, вожди вампаноагов реншяй ча¬
стично удовлетворить требование англичан, укрыв от них остатки оружия. Другого
и быть не могло, ибо индейцы понимали, что без помощи родственных племен вое¬
вать против белых поработителей нельзя. Вот почему между плимутским магистра¬
том и представителями индейцев был заключен договор, что индейцы сдадут ору-
жие, которое должно было храниться в Плимуте, «пока в этом будет необходимость»28.
Именно тогда у Метакома созрел план создания военного союза алгонкинских
племен, направленного против колониальных грабителей. К концу 1671 г. он
сумел заручиться согласием на этот союз массачусетсов, нипмуков и наррагансе-
тов. Однако мохеганы, возглавляемые Ункасом, по-прежнему поддерживали притя¬
зания захватчиков. Родовая верхушка мохеган блокировалась с колонизаторами,
надеясь с их помощью подчинить своему влиянию другие алгонкинские племена 29.
Опираясь на Ункаса и других вождей, предававших своих соплеменников, пури¬
танская олигархия Новой Англии все наглее попирала навязанные ею же договоры
с алгонкинскими племенами, требуя новых земельных уступок. Пуританские свя¬
щенники культивировали среди рядовых колонистов представление о том, что зем¬
лю аборигенов «бог дал им в законное обладание» 30. ÏÏ натиск на индейцев все
усиливался.
Весной 1675 г. Метаком тайно собрал на военный совет вождей наррагансе-
тов, нипмуков и массачусетсов, которым сказал; «Братья! Вот наша родина,., по¬
всюду быки и олени, без мяса которых нам не существовать. Братья! А там наши
женщины н дети, существа, которые ждут от нас пищи и одежды. Но вы знаете,
что наши враги становятся все наглее и хвастливее. Наши древние обычаи попраны
ими; договоры, заключенные нашими отцами и нами с белыми, попраны ими же,
а мы оскорблены. Решениями наших племенных советов пренебрегают... Наших брать¬
ев убивают у нас на глазах, и их души взывают к нам о мести. Братья! Люди из
неведомого нам мира уничтожают могилы наших отцов и гонят прочь от этих могил,
от мест, где горели костры наших племенных советов. Они поработят нас, наших
женщин и детей!» ai.
Слова Метакома были понятны каждому. Однако межплеменная рознь была тогда
еще очень сильна. Именно поэтому никто из вождей не дал сначала окончатель¬
ного согласия на заключение военного союза индейских конфедераций. Дело изме¬
нилось, когда они узнали о казни в Плимуте трех ни в чем не повинных вампа¬
ноагов. Насилие над соплеменниками Метакома переполнило чашу терпения абори¬
генов. Губернатор Дж. Уинслоу, когда послание Истона было получено в Плимуте,
немедленно послал к Метакому гонцов. Он обвинил вождя вампаноагов в подготов¬
ке восстания против англичан, а также потребовал, чтобы тот явился в Плимут
и дал объяснение своим поступкам. Метаком, памятуя о судьбе брата, велел гонцам
передать Уинслоу следующее: «Ваш губернатор — лишь подданный английского ко¬
роля, а с подданными договоров не заключают. Я буду говорить о мире лишь
2е Gutman J. М. An Autobiography ci the American Colonies from Their Be¬
ginnings to 1763. N. Y. 1966, p. 188; Burke Ch. T. Op. cit., pp. 70—71.
29 Брассер Т. Дж. К- Ук. соч., с. 44—45.
30 В r i 11 A. Great Indian Chiefs. N. Y. 1938, p. 39,
31 Let Me Be a Free Man. A Documentary History o; Indian Resistance. Minnea¬
polis. 1975, pp. 24—25.

21
Исторические очерки
с королем, моим братом! Когда он придет, я дам ему отчет обо веем!»32. Гордый
ответ Метакома вызвал взрыв яростной аитииндейской кампании колониальных
властен. Беспрестанные призывы к расправе с непокорными индейцами в конце
концов спровоцировали восстание алгонкинских племен.
20 июня 1675 г. в Новом Плимуте началось торжественное богослужение, со¬
бравшее колонистов из всех селений близлежащей округи. В тот же день группа
вампаноагских воинов была послана Метакомом к вождям наррагаисетов и нипму-
ков, чтобы известить их о новых происках захватчиков. Этот небольшой отряд
в полдень подошел к городку Суонси, находившемуся на крайнем западе англий¬
ской колонии, у бухты Наррагансет. Попасть на территорию других племен вампа-
ноаги могли лишь по суше, пройдя но окраине Суонси, ибо к востоку простира¬
лось непроходимое болото, а западнее — морской берег. Ранее индейцы всегда
мирно проходили по улице английского городка, но на сей раз их появление вы¬
звало неожиданную реакцию англичан: один из них, Дж. Солсбери, напуганный
мнимой индейской кровожадностью, о которой постоянно твердили власти колоний,
решил, что у вампаноагов недобрые намерения, и выстрелил в них. Один из ин¬
дейцев был убит наповал. Его соплеменники, не ожидавшие предательского вы¬
стрела, подобрали убитого и исчезли. В тот же день Уинслоу получил известие об
инциденте в Суонси и немедленно направил массачусетскому губернатору Дж. Леве-
ретту депешу, сообщая, что индейцы могут начать восстание. Уинслоу предложил
Леверетту задушить индейское восстание в зародыше совместными усилиями обеих
колоний. Однако предупредить восстание захватчики не успели.
24 июня вампаноаги окружили Суонси. После перестрелки, в ходе которой по¬
гибли Дж. Солсбери и еще восемь колонистов, индейцы взяли в плен всех не ус¬
певших бежать из городка жителей, подожгли его, а затем отошли к югу33.
Вскоре Метакому сообщили, что к индейскому лагерю движутся сотни плимутских
и массачусетских ополченцев. Он распорядился переправить на противоположный
берег залива Наррагансет индейских женщин и детей и укрыть их в стране нар-
рагансетов. Основные силы восставших ждали приближения захватчиков. Через два
дня к Суонси подошли массачусетские стрелки капитана С. Мосли, отряды пли¬
мутских капитанов У. Брэдфорда и Дж. Кадуорта, а также массачусетские конники
капитанов Д. Хенчмена и Г. Прентиса. На военном совете Кадуорт, 70-лет¬
ний офицер, участвовавший еще в зверском избиении пекотов, советовал немед¬
ленно напасть на индейцев. Мосли предлагал подготовить осаду главного поселка
вампаноагов Соуэмса, окруженного труднопроходимым болотом. Его поддержали
и другие.
28 июня английские отряды провели разведку боем, но были отброшены
огнем вампаноагов. Утром следующего дня английские ополченцы двинулись от
развалин Суонси к краю болота Маунт Хоуп. Навстречу им вышли вампаноаги, во¬
оруженные ружьями и луками. Английские офицеры решили, что индейцы готовы
к крайне невыгодному для них сражению на открытой местности, и возликовали,
видя ошибку Метакома. Но захватчики не заметили, как вампаноаги начали садить¬
ся в каноэ, и Метаком дал сигнал своим воинам к отходу. Как только все индей¬
ские воины соединились, каноэ пошли вдоль берега залива на юго-восток. Споро
работая веслами, вампаноаги исчезли из поля зрения врага, дошли до океанского
побережья и скрылись в лесах, расположенных на нынешней границе штатов
Род-Айленд и Массачусетс34. Планы колонизаторов потерпели крах. 9 июля вам¬
паноаги вновь вышли из лесов и болот к городам Дартмут, Тонтон и Миддлборо.
Жители этих городов бежали в Новый Плимут, а немногочисленные отряды опол¬
ченцев, пытавшихся остановить вампаноагов, были наголову разгромлены. Десятки
вампаноагских разведчиков были посланы Метакомом во все племена Новой Англии
с известием, что настал час отмщения белым поработителям.
Массачусетский колонист Т. Джемс, наборщик и редактор «Апостола индей¬
цев», заявил бостонскому магистрату, что теперь все алгонкинские конфедерации
зг Т о Ь Ь е I Л., Лепгиэоп К. ТЬе Атепсап 1псПап \Vars. N. У. 1960, р. 38.
33 М о г 1 & о п Б. Е. Ор. сИ., р. 251.
3< Пл<1, рр. 257—258.

Исторические очерки
93
поддержат соплеменников Метакома и будут вести войну против англичан35. Он
добавил, что виноваты в этом сами англичане, а когда губернатор Леверетт спро¬
сил, как спасти города от индейцев, Джемс посоветовал обратиться за помощью
к Уильямсу, по-прежнему поддерживавшему мирные отношения с наррагансетами.
Уильямс, получивший письмо из Бостона, не питал надежды на примирение ин¬
дейцев с англичанами. Он был убежден, что аборигены готовы до последнего от¬
стаивать от захватчиков свободу и землю предков. Однако проповедник обещал анг¬
лийским властям уговорить наррагансетов не присоединяться к вампаноагам и их
союзникам. Тем временем вампапоагн разгромили сильный отряд плимутского капи¬
тана Б. Чёрча. Вскоре в лагерь Метакома прибыли представители нипмуков и пе¬
редали ему, что совет их конфедерации готов присоединиться к восставшим.
Узнав об этом, массачусетский магистрат послал на территорию нипмуков до
100 ополченцев капитанов Э. Хатчинсона и Т. Уилера, которым надлежало встре¬
титься с вождями нипмуков и угрозами склонить их к отказу от союза с Метако-
мом. 1 августа массачусетские стрелки достигли главного селения конфедерации
нипмуков, расположенного в 10 милях от английского селения Брукфилд, но ин¬
дейский поселок оказался безлюдным. Незадолго до прихода англичан туда прибыл
Метаком, призвавший нипмуков к восстанию. Поняв, что искать индейцев для пе¬
реговоров бесполезно, Хатчинсон и Уилер отступили к Брукфилду, но 2 августа их
отряд был окружен воинами нипмукеких вождей Матунаеа, Шошамина и Маттаум-
иы. Вскоре Брукфилд, подожженный индейцами, превратился в пепелище, и никто
из массачусетских стрелков не сумел спастись.
Прошло еще несколько дней, и восстание охватило весь Коннектикут, на гра¬
ницах которого обитали маттабесеки, хаусантоки и покомтуки. Восставшие разгро¬
мили отряды ополченцев, сожгли городки Хартфорд, Дирфилд и Хадли. Лишь
с большим трудом коннектикутские стрелки, ведомые бывшим офицером Кромвеля,
участником суда над Карлом I капитаном У. Гоффом, сдержали натиск индейских
воинов и спасли другие города Коннектикута. Почти одновременно в Массачусетсе
началось восстание иенобскотов, пениакуков и абенаков, которые уничтожили мно¬
жество английских ферм и изгнали их хозяев в Бостон 30. К осеки 1675 г. ос¬
новные племена Новой Англии, за исключением наррагансетов, примкнули к Метако-
му. Против колонизаторов выступили около 5 тыс. индейских воинов 37. Колонисты
Массачусетса, Нового Плимута и Коннектикута заперлись за стенами уцелевших го¬
родов. А фанатичные пуританские проповедники никак не желали признать, что
восстание индейцев было справедливым воздаянием колонизаторам за насилие, ве¬
роломство и ложь. Они кликушествовали перед своей паствой, именуя восстание
«происками Сатаны», который избрал своим орудием «мерзавца, изверга, дьявола,
негодяя и пса» 38 — вождя вампаноагов Метакома.
9 сентября в Бостоне собрались представители магистратов Плимута, Массачу¬
сетса и Коннектикута для выработки совместных мер по разгрому алгонкинских
воинов. Они понимали, что колонии оказались на грани краха. Леверетт сообщил
о падении г. Брунсвик, где восставшие нашли большие запасы спирта, предназна¬
ченного для спаивания индейцев, облили им стеньг домов Брунсвика и дотла со¬
жгли этот городок39. Запросы о помощи, посланные в колонии Нью-Йорк и Вир¬
гиния, остались без ответа: там тоже ожидали восстания аборигенов 40. Хотя угро¬
за всеобщего восстания индейцев и была преувеличенной, губернаторы Новой
Англии приняли предложение о всеобщей мобилизации в ополчение мужчин, спо¬
собных носить оружие, и о координации действий всех трех колоний 41.
35 Eggleston E. The Beginners oí a Nation. N. Y. 1927, p. 304.
36 S c h o o I c r a í t H. R. History of the Indian Tribes of the United States. Phi¬
ladelphia. 1857, pp. 155—156.
37 The American Heritage Book of Indians, p. 173,
38 Pearce R. H. The Savages of America: a Study of the	Indian Idea	of	Civi¬
lization. Baltimore. 1965, p. 24; J o s e p h y A. M. Op. cit., p. 35.
39 S u 11 i v a n J. History of the District of Maine. Augusta. 1970, p. 178.
40 Morton R. L. Colonial Virginia. Vol. I. Chapell	Hill.	1960, p. 230;	M	ori¬
son S. E. The Oxford History of the American People. Vol.	I. N.	Y. 1965, p. 159.
41 Mead N. P. Connecticut as a Corporate Colony. Lancaster. 1906, pp. 81—82:

94
Исторические очерки
В конце сентября наступило временное затишье: индейцы отошли от городов
Новой Англии. Прекращение боевых действий было на руку колонизаторам, но ал-
гонкины вынуждены были сделать это, ибо следовало приготовить запасы пищи пе¬
ред наступлением зимы. Осенняя охота, сбор дикорастущих плодов и ловля рыбы
были для них жизненно важным делом, вот почему англичане получили передыш¬
ку. И все же первый этап восстания под руководством Метакома принес абориге¬
нам несомненный успех. Из 90 городов и селений Новой Англии они уничтожили
либо сильно разрушили 21 населенный пункт: Уорчестер, Брукфилд, Мендон, Дир-
филд, Нортфилд, Гротон, Ланкастер, Стоу, Нью-Бредфорд, Медфилд, Марлборо, Миддл-
боро, Эйер, Мейнард, Хадли, Суонси, Уорик, Ковентри, Брунсвик, Уэстерли
и Чарлзтаун42. А 3 ноября состоялось заседание генерального суда колонии Масса¬
чусетс. Законодатели этой колонии впервые в истории английской колониальной
экспансии приняли документально оформленное постановление, согласно которому
подданные британского короля освобождались от ответственности за поголовное
уничтожение индейцев, независимо от их пола и возраста43. Так политика гено¬
цида была закреплена законодательно.
В тот же день бостонский магистрат направил послов к наррагансетам, хра¬
нившим еще мирные отношения с англичанами. Вскоре вожди наррагансетов при¬
были в Бостон для переговоров с властями Массачусетса. Захватчики сразу же
предъявили аборигенам ультиматум: сдать английским представителям огнестрель¬
ное оружие, имевшееся у конфедерации наррагансетов, и обещать не оказывать
никакой поддержки Метакому. Разумеется, об этом не могло быть и речи: магист¬
рат предъявил невыполнимые требования и тем самым намеренно сорвал перего¬
воры, изыскав предлог для расправы с наррагансетами. И 12 ноября Леверетт от¬
дал приказ о созыве ополчения для нападения на наррагансетов. Р. Уильямс
предложил массачусетсам свое посредничество для новых переговоров с нарраган¬
сетами, но ответа от Деверетта не получил. Тогда он на свой страх и риск
1 декабря встретился с одним из вождей наррагансетов, Канончетом, и предложил
ему вновь вступить с массачусетсами в переговоры о мире. На все уговоры вождь
наррагансетов отвечал кратко: «Пусть они придут! Мы готовы встретить их!» 44.
Власти Род-Айленда пытались воздействовать на массачусетских пуритан. Истон на¬
правил в Бостон письмо, в котором писал: «Я уверен, что для англичан и для
индейцев было бы лучше заключить мир на честных условиях» 45. Тем не менее
свыше 300 вооруженных пехотинцев и 100 конников из Бостона, Плимута и Нью-
Хейвена выступили в поход на индейцев 46.
Когда ополченцы покидали Бостон, губернатор напутствовал их: «Земля и все
ценности, уже добытые на войне с индейцами, или то, что еще будет добыто,., ста¬
нут вознаграждением солдатам» 47. 19 декабря отряды белых завоевателей подошли
к главному поселку наррагансетов, на месте которого ныне стоит г. Куинс Форт
(штат Род-Айленд)48. Это было обычное фортификационное сооружение алгонкин¬
ских племен, состоящее из нескольких бревенчатых домов, окруженных высокой
оградой из заостренных наверху толстых бревен. В форт вела единственная доро¬
га, проложенная по болоту. Обычно по этой дороге нельзя было двигаться боль¬
шим массам воинов, но в тот год холодная зима так сковала болото, что отряды
англичан смогли подойти к форту наррагансетов. Зрелище, открывшееся глазам
английских стрелков, так описал один из участников похода: «Посреди болота на¬
ходился клочок сухой земли площадью в три или четыре акра, на котором индей¬
цы выстроили что-то вроде форта, окруженного иалисадом, обмазанным глиной.
Вокруг форта находилось множество поваленных на землю деревьев: строительство
еще не было закончено» 4Э. К тому же у многих наррагансетов были на воору¬
42 Mathews L, К. The Expansion of New England. N. Y. 1962, pp. 57—58.
43 Settlement to Society, 1584—1763. A Documentary History of the American Life.
N. Y. 1966, pp. 174—179.
44 Britt A. Op. cit., p. 41.
45 Originally Narratives of the Early American History, pp. 14—16.
48 Winslow О. E. Master Roger Williams. A Biography. N. Y. 1957, p. 283.
47 M о r i s о n S. E. The Story of the «Old Colony», p. 265.
48 Grant B. American Forts Yesterday and Today. N. Y. 1965, p. 43.
4* Bodge G. M. Soldiers in King Philip’s War. Baltimore. Î967, p. 186.

Исторические очерки
95
жении только луки и дубинки, а те, кто был вооружен мушкетами, имели ограни¬
ченные запасы пороха и свинца. В форте находились свыше 3,5 тыс. воинов,
женщин и детей.
Первыми к форту кинулись массачусетские стрелки капитанов У. Давенпорта
и Д. Джонсона, направившиеся к единственным воротам. Наррагансеты открыли
огонь из мушкетов, и нападавшие понесли тяжелые потери. Капитаны погибли,
а их стрелки в панике бежали назад. В это время капитан Б. Черч повел пли¬
мутцев и коннектикутцев к тыльной стороне форта, где ему и удалось прорвать
наррагансетское укрепление, поскольку у индейцев вышли боеприпасы. Началась
резня. Участник сражения капитан Р. Оливер вспоминал: «Мы убили 300 воинов
и взяли в плен свыше 300 женщин и детей» 50. Канончет сумел организовать от¬
ход из форта женщин, детей и оставшихся в живых воинов. Наррагансеты потеря¬
ли 20 вождей и лучших бойцов, но у них еще оставались сотни храбрецов, го¬
товых сражаться против коварных врагов. Наррагансетам удалось нанести англий¬
ским силам при защите форта тяжелые потери: погибли 35 ополченцев, 185 че¬
ловек были ранены. Разъяренные упорным сопротивлением индейцев, захватчики
прикончили всех попавших к ним в руки раненых наррагансетов, сняв с них
скальпы, за которые полагалась премия. Коннектикутские власти одному из коло¬
нистов выплатили за скальпы двух мужчин, двух женщин и шестерых детей 50 фун¬
тов стерлингов51.
После поражения наррагансетов наступило затишье. Индейцы и их противники
собирали силы. Только в феврале 1676 г. Метаком вновь созвал совет вождей вос¬
ставших алгонкинских конфедераций. Было принято решение немедленно нанести
удар по захватчикам. 10 февраля около 1,5 тыс. аборигенов перешли в наступление,
сломив сопротивление врага. Женщины и дети, взятые индейцами в плен, впослед¬
ствии были выпущены на свободу. Когда Метаком покидал Ланкастер, то велел
одному из пленных оставить на городской площади записку такого содержания:
«Знайте же, что индейцы, чью ярость и гнев вы вызвали, будут сражаться, если
хотите, еще хоть 20 лет... Индейцам нечего терять, кроме своей жизни» 52.
Через два дня воины Метакома овладели Уэймутом. На улицах Плимута и
Бостона колонисты стали возводить баррикады. Торжествующие алгонкины вновь
собрались на совет, на котором единодушно решили продолжать наступление. После
окончания совета Метаком во главе делегации восставших племен отправился в
Канаду, где надеялся выменять у французов на меха оружие и боеприпасы. 12 марта
алгонкинские воины сожгли блокгауз на подступах к Ллимуту, а на следующий день
выбили англичан из Гротона. 17 марта вновь подвергся разрушению Уорик, а
26 марта пали Провиденс и Мальборо. Канончету удалось наголову разгромить при¬
жатый к р. Блэкстон отряд ополченцев г. Даксбюри. Индейские разведчики следили
за каждым движением жителей Бостона и Плимута, ожидавших налета воинов Мета¬
кома. Но как раз в эти дни вернулась делегация, посланная аборигенами в Канаду,
и Метаком сообщил соратникам, что оружия не будет: ирокезы перекрыли все дороги,
ведшие к французским фортам.
В начале апреля наррагансеты начали сев кукурузы на отвоеванной у коло¬
низаторов земле. Они были уверены, что вскоре окончательно разобьют врага и сни¬
мут урожай с земли, когда-то принадлежавшей их отцам. Коннектикутские власти
получили об этом известие и немедленно выслали отряд капитана У. Денисона
к Коннектикуту и Род-Айленду. Мохеганские разведчики сумели скрытно провести
англичан к цели, и наррагансеты были застигнуты врасплох. Небольшой отряд воинов
во главе с Канончетом стал грикрывать отход сотен женщин, сеявших кукурузу.
Понеся тяжелые потери, воины отступили, сумев спасти женщин, но Канончет попал
в руки врага. Денисон попытался склонить наррагансетского вождя к измене, но
безуспешно. Тогда английский капитан приказал повесить индейца. Перед смертью
Канончет воскликнул: «Я умру, прежде чем дрогнет мое сердце и кто-либо скажет
обо мне, что я оказался недостоин самого себя!» 53.
50 Ibid., р. 191.
51 Reaman G. Е. The Trial oí the Iroquois Indians. Lnd. 1967, p. 22.
52 M o r i s о n S. E. The Story of the «Old Colony», p. 270.
.. 53 Wissler C. Indians of tre United States. Garden City. 1966, p. 77.

96
Исторические очерки
Тем временем англичане перевооружались и готовили новое наступление против
восставших. Легислатуры Плимута, Бостона и Нью-Хейвена объявили большие премии
за индейские скальпы, собираясь исправно «выплачивать их за уничтожение дика¬
рей так же, как за отстрел волков» 54. В середине мая массачусетские стрелки капи¬
тана У. Тернера застали врасплох отряд вампаноагов и ниимуков у р. Коннектикут
и нанесли поражение индейцам. Десятки индейских воинов погибли во время сраже¬
ния, многие утонули в реке во время отступления. В конце мая Метаном дважды
безуспешно атаковал английские отряды у Хадли, потеряв в стычках 238 воинов
убитыми и попавшими в плен.
В начале июля в одной из стычек с индейцами плимутцы взяли в плен жену
и 9-летнего сына Метакома. Вождь повстанцев, узнав об этом, вскричал: «Мое серд¬
це разбито! Теперь я готов умереть!» 55. Он понимал, что враг расправится с его
семьей. Действительно, вскоре его жена и сын были проданы в рабство испанским
плантаторам на Бермудские острова 56. Плимутские власти объявили за поимку вождя
алгонкинского восстания награду—40 комплектов одежды.
12 августа 1676 г. превосходящие военные силы капитана Чёрча окружили
болото, в котором засел Метаком. Вместе с вождем были его дядя Анноуэн и 200 вои¬
нов. Вампаноаги отстреливались, но их огонь был редким из-за недостатка пороха
и свинца. Метаком в сопровождении нескольких разведчиков отправился искать путь
для отступления. Тем временем один из вампаноагов бежал к врагу и сообщил, что
намеревается делать Метаком. Чёрч послал группу своих солдат наперерез Метакому.
Индейский вождь вышел наконец из болота, но тут на его пути оказался один из
англичан, который застрелил его наповал. После рокового выстрела началась атака
вампаноагских воинов. Большая часть шедших на прорыв индейцев погибла, но
около 60 воинов во главе с Анноуэном прорвались, нанеся врагу некоторый урон57.
Чёрч не преследовал отступавших индейцев. Его солдаты обступили тело погибшего
Метакома. Оно «было четвертовано и подвешено на жерди. Его голова была отне¬
сена в Плимут, где череп его хранили как диковинку» 58. Этот «экспонат» в течение
более 20 лет находился в одном из молитвенных домов Массачусетса, и каждый раз
пуританские проповедники возглашали покойному «анафему».
Смерть Метакома стала невосполнимой утратой для восставших. К тому же
английским отрядам удалось разгромить основные силы вампаноагов и наррагансе-
тов. Понесли тяжелые потери нипмуки и массачусетеы. К осени 1676 г. восстание
локализовалось на территории нынешних штатов Мэн и Нью-Хэмпшир. В сентябре
абенаки, пеннакуки и сококи собрались на военный совет в окрестностях г. Кочеко
(ныне Дувр в штате Нью-Хэмпшир) и решили вступить в переговоры с английскими
властями. Однако, когда их делегация прибыла с этой целью к Бостону, безоружных
индейцев неожиданно окружили солдаты и стали расстреливать. Все уцелевшие во
время побоища делегаты алгонкинских племен были проданы в рабство в испанские
владения 59.
С территории Коннектикута индейцы были вытеснены. В конце 1677 г. коннек¬
тикутские власти вызвали вождя мохеган Ункаса в Нью-Хейвен и заставили его под¬
писать унизительный для племени договор, перечеркнувший надежды вождя-преда-
теля на власть над племенами Новой Англии: «Я отдаю все мои земли под юрис¬
дикцию колонии, и эти земли будут распределены с ведома губернатора и предста¬
вителей колонии... Я же, со своей стороны, должен получить компенсацию, о разме¬
рах которой предстоит условиться» 60. Ункас умер в 1682 г. глубоким стариком, став
свидетелем того, как его племя, лишившись земли, вымирало от нищеты и голода.
Такова была цена предательства им интересов не только мохеган, но и других алгон¬
кинских племен.
54 F i s h e r J. P. Op. cit., p. 157.
55 The American Heritage Book oi Indians, p. 174.
56 Deb o A. A History of the Indians of the United States. N. Y. 1971, p. 49.
57 Originally Narratives of the Early American History, p. 105; Schoolcraft
H. R. Op. cit., pp. 171 — 172.
58 O I d m i x o n J. The British Empire in America. Vol. 1. N. Y. 1969, p. 125.
Elliot Ch. W. The New England History. Vol. 2. N. Y, 1857, pp. 67—68.
c" De Forest J. W. Op. cit., p. 295.

ЛАТИНСКАЯ РУКОПИСНАЯ КНИГА
А. Я• Шевгленко
Рукописные книги составляют один из ценнейших фондов человеческой циви¬
лизации. Возникнув в III тыс. до н. э., они не исчезли полностью после изобретения
книгопечатания и дошли до наших дней. Было время, когда в них содержалась
большая часть мудрости, копившейся людьми из поколения в поколение. От той поры
сохранилось доныне около 1 млн. рукописных книг. Они находятся и всесторонне
изучаются преимущественно в отделах редких книг или рукописей. Крупнейшим
центром изучения этих памятников культуры является основанный в 1937 г.
парижский Институт исследования и истории текстов. G 1957 г. действует ведаю¬
щий ими Международный комитет по палеографии. В Советском Союзе научно-мето¬
дическим центром изучения рукописных книг служит Археографическая комиссия
АН СССР, а их фонды имеются во многих архивах и библиотеках, в том числе в
Центральном государственном архиве древних актов, Государственной библиотеке
им. В. И. Ленина, Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-
Щедрина, Библиотеке АН СССР, Матенадаране им. М. Маштоца, Институте рукописей
им, К. С. Кекелядзе АН Груз. ССР, Республиканском рукописном фонде АН АзССР,
Институте рукописей им. X. С. Сулейманова АН УзССР, Московском, Рижском, Тар¬
туском и Львовском университетах К
По алфавиту или по языку, на котором они созданы, рукописные книги принято
делить на древнеегипетские, коптские, арабские, еврейские, армянские, иранские,
индийские, китайские, греческие, латинские, славянские (с более дробным последую¬
щим членением) и т. д. Ниже пойдет речь только о латинских. Большую роль в их
изучении сыграли О. А. Добиаш-Рождественская, ее коллеги, ученики и последова¬
тели, в том числе А. Д. Люблинская, Т. В. Луизова, T. II. Воронова, В. Л. Романова,
Л. И. Киселева 2.
Всякая латинская рукопись есть манускрипт (латин. manu — рукой, scrip¬
tum — написанное). Но не каждый манускрипт является книгой, поскольку ею назы¬
вают блок листов, покрытых искусственными знаками для чтения, а рукопись может
существовать и вне блока. Книжные манускрипты имели форму либо свитка, либо
кодекса. Свиток — более древняя форма. Обычно так именуют совокупность скреп¬
ленных краями и скатанных в рулон листов с изображениями .на одной их стороне.
Читали свиток, свертывая использованную часть и разворачивая следующую. Первые
шщопеиские свитки были папирусными. Они вели происхождение из Египта, где
еще при фараонах Раннего царства научились использовать папирус как писчий
материал. Позднее стали применять с той же целью пальмовые листья, древесное
лыко, кожу, полотно, шелк, бумагу. Древнейшие латинские рукописные книги роди¬
лись в Александрии III в. до н. э. В конце Ï тыс. до и. э. они появились в европей¬
ском Средиземноморье, ко II тыс. н. э. дошли до Северной Европы. Когда в середине
V в. умерла правительница Западной Римской империи Августа Галла Плацидия,
’ Люблинская А. Д. Западноевропейские рукописи, хранящиеся в СССР,—
Вестник Матенадарана, 1962, № 6; К и с е л е в а Л. И. О сводном каталоге рукописей
латинского алфавита, хранящихся в СССР. В кн.: Проблемы палеографии и кодиколо-
гни в СССР. М. 1974; ее же. Латинские рукописи БЛН СССР: описание рукопи¬
сей латинского алфавита X—XV вв. J1. 1978; Воронова Т. П. О предварительном
списке рукописей латинского алфавита V—XV вв., хранящихся в ГПБ. В кн.: Архео¬
графический ежегодник за 1975 год. М. 1976; Лебедева И. II. Рукописи латинского
алфавита XVI—XVII вв. В кн.: Описание Рукописного отдела БАН СССР, т. 6,
Л. 1979; L а b а г г e A. Histoire du livre. P. 1970.
2 Ей принадлежит прекрасный очерк о всех латинских рукописях, а не только о
книгах (Киселева Л. И. О чем рассказывают средневековые рукописи. Л. 1978).
7.	«Вопросы истории» № 4.

па ее равеннском саркофаге выполнили мозаику с изображениями как свитков, так
(i уже вытеснявших их кодексов. Вообще же в Западной Европе свитки преобладали
до VI в., после чего сохранили значение лишь в качестве сборников некоторых
документов, особенно панских 3.
Изучение свитков из папируса показало, как они изготовлялись. Привезенные
в Европу ветви этого ближневосточного растения толщиной примерно в руку
очищали от коры и резали на поленья, которые затем расщеплялись на полосы.
Прижатые друг к другу по вертикали, полосы покрывались но горизонтали вторым
их рядом и склеивались составом из воды, уксуса и муки. Полученные листы сжи¬
мали под давлением, сушили, полировали гладкой костью и затем склеивали в сви¬
ток так, чтобы можно было писать вдоль природных волокон. Обрезы шлифовали
пемзой и красили. Пострадавшие от частого употребления края свитков реставриро¬
вали. Если книгу грызли черви, ее пропитывали кедровым маслом. Обычно каждый
сочинитель сам втирал сок в листы, для чего всегда имел при себе кедровую палочку.
Поскольку достать ее было труднее, чем писчие принадлежности, грамотен не рас¬
ставался с такой палочкой. Ее наличие (если она сгнила, то футляр для нее) —
признак писца, чиновника или писателя, сразу говоривший археологу, примерно чей
скелет он нашел.
Хранили свитки в коробах с гнездами, в которые вставлялись стоймя рулоны.
Отдельный свиток (латин. volumen, позднее — том) помещали в чехол. Древние биб¬
лиотеки представляли собой комнату, в которой коробы с ходовыми книгами громоз¬
дились на полу или лежали на полках, а чехлы с более дорогими книгами висели
по стенам на шнурах. Средняя длина свитка — от 6 до 9 м, средняя ширина — от
5 до 30 см. Впрочем, уже тогда изготовляли подарочные экземпляры-малютки.
Цицерон утверждал, что видел свиток с текстом гомеровой «Иллиады», помещаю¬
щийся в ореховой скорлупе. Иногда конечная страница свитка вставлялась в прорезь
умбилика — костяной палочки для наматывания, с утолщенными рожками вверху и
внизу, чтобы завитки не съезжали. Выражение «Дойти до умбилика» означало
«Прочесть книгу до конца». К рожкам крепилась ручка. У торчащего из футляра
края свитка клеили лоскут с названием книги, дабы зря не вытаскивать ее 4.
Более поздняя форма книги, кодекс, представляла собой сфальцованные и скреп¬
ленные в корешке листы, иногда в переплете. Кодекс родился из деревянной запис¬
ной книжки (латин. codex — обрубок дерева). Римляне поливали расплавленным
воском гладко обструганные кленовые или буковые дощечки, чтобы можно было цара¬
пать на их поверхности легко стирающиеся знаки, и связывали эти дощечки в пугил-
яяры — пачки. Навощенная поверхность лежала глубже краев, так что в пачке
таблички соприкасались только краями. От I в. до н. э.— II в. н. э. до нас дошло
немало остатков подобных связок. Для удобства вощенки зажимали в виде диптиха
(т. е. двускладчатого). Римские должностные лица обязательно носили с собой дип¬
тихи и делали на дощечках пометки стилем — металлической или костяной палочкой.
Ее острым концом царапали буквы, а тупым и плоским затирали написанное. Всякий
грамотный человек имел личные диптих и стиль. Отдать их в чужие руки счита¬
лось тогда неэтичным. Так сложилось литературное выражение: «У каждого — свой
стиль» 5.
Без портативного диптиха не обходились ни школьники, ни путешественники,
ни военачальники. Гай Юлии Цезарь, покоряя Галлию, сам испещрял таблички
беглыми фразами или диктовал помощникам, а потом эти наброски переписывались.
Из их совокупности сложились его ежегодные донесения сенату, ставшие после лите¬
ратурной обработки в 52 — 51 гг. до н. э. записками «О Галльской войне». Публий
Корнелий Тацит, служа наместником провинции Бельгика, конспектировал на таких
3 Удальцов а 3. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М. 1974,
с. 91, 340; Da in A. Les manuscrits. P. 1949, pp. 12, 174; Hussein M. A. Vom Papy¬
rus zum Codex. Leipzig. 1970, S. 10, 50,
4 Паку ль И. М. Книга. Исторический очерк, Харьков. 1923, с. 16, 17, 26, 27;
Борухович В, Г. В мире античных свитков. Саратов. 1976, с. 107; Montevec-
с h i. О. La papirologia. Torino. 1973, pp. 11 — 22.
5 De lb г u eck R. Die Consulardiptychen und verwandle Denkmaeler. Brl. 1929;
Schubart W. Das Euch bei den Griechen und Römern. Leipzig. 1961, S. 28—32.

же церах (вощепках) рассказы побывавших восточнее Рейна солдат и торговцев,
делал выписки из ежемесячных отчетов начальников пограничной стражди Это помогло
ему создать в 98 г. сочинение «О происхождении и местожительстве германцев» ь.
В Риме производство канцелярских пособий было поставлено на широкую ногу,
равно как переписывание книг и торговля ими. Все соответствующие принадлежно¬
сти продавались вместе с книгами в лавках, которые обычно помещались на форуме
пли в специальном квартале (в столице — Лргилет). Заглавия имеющихся книг
писали на объявлении у входа в лавку. Поэтому в случае конфискации нежела¬
тельных правящим лицам свитков и кодексов осуществить ее было просто. Однажды
Октавиан Август изъял таким способом в столице из продажи сразу 2 тыс. книг
(по тем временам — фантастическая цифра), лишив покупателей сочинения Овидия
Назона «Искусство любви». Домашними библиотеками обладали все состоятельные
римляне. Для прочих лиц привычным местом чтения были термы — общественные
бани, крупнейшие из которых располагали подборками популярных книг. Имелись
также публичные книгохранилища с массой манускриптов. При них была налажена
торговля церами для желающих делать выписки. Два таких хранилища основал в
столице тот же Август: при Палатинском храме Аполлона и в портике Октавии возле
театра Марцелла. В IV в, н. э. в Риме функционировали 28 библиотек 7.
Средневековые кодексы, в отличие от античных, почти не знали вощенок.
Писчим материалом тут обычно служил пергамент. Эти Новые кодексы сначала
использовались без обложек. Однако еще в раннем средневековье их стали перепле¬
тать, обтягивая кожей или материей. Иногда встречались связки в виде нескольких,
скрепленных вместе листков. Так диптихи и триптихи (три таблички на шнурке)
превращались в полиптики (т. е. многоскладчатые) 8. Одни политики заполнялись
сведениями общегосударственного значения, например, перечни податей в Остгот¬
ском королевстве VI века. Другие были сборниками данных о монастырских вла¬
дениях вместе с их держателями и причитающимися повинностями. Крупнейшим
сборником такого рода является пергаменный полиптик аббатства св. Германа-в-
Лугах (пригород Парижа, начало IX в.). Сохранившиеся 3(ъ его текста характери¬
зуют церковные поместья с зависимыми людьми и их тяглом на площади в десятки
тыс. га. Ввели пергамент в систематическое книжное употребление как будто бы при
жизни упоминающего о том эпиграмматиста второй половины I в. н. э. Марка
Валерия Марциала. Но самая старинная из дошедших до нас пергаменных книг —
это Синайский кодекс IV века.
Почитаемые или важные по содержанию кодексы, первоначально скромные, с
VII в. колоритно украшались: страницы тонировались пурпурной краской, буквы
писались золотом и серебром. Некоторые такие книги, приобретшие государственное
значение, вошли в историю под «цветными» названиями: Золотая книга, Серебряный
кодекс, и т. п. Постепенно устанавливался средний размер подобных книг — отноше¬
ние их вышины к ширине, как 3:2°.
Вытесненные из книг, церы остались в быту в качестве принадлежности, удоб¬
ной для школьных упражнений и срочных записей. В иных случаях их использо¬
вали под письма. Этот обычаи сохранялся до середины II тыс. Имеется множество
средневековых литературных памятников, в которых вощепки названы как заурядный
6 Ж е б с л е в С. А. Древний Рим. Ч. II, Пг. 1923, с. 20; Г ре вс И. М. Тацит, М,-
Л. 1946, с. 126; Утчепко С. Л. Юлий Цезарь. М. 1976, с. 114—¡15; Кнабе Г. С.
Корнелий Тацит. М. 1981, с. 88 сл.
7 С а л ь в и о л и Г. Капитализм в античном мире. Екатеринослав. 1922, с. 30;
Ка пп ржа к Е. И. История письменности и книги. М. 1955, с. 31; Гаспаров М.
Три подступа к поэзии Овидия. В кн.: Овидий. Элегии и малые поэмы. М, 1973, с. 14;
Гаспаров М. Л. Овидий в изгнании. В кн.: Публий Овидий Назон. Скорбные
элегии. Письма с Понта. М. 1979, с. 200; Koppitz II.-J. Bnehlicrstellung, Buchgewer¬
be und- handel. In: Lexicon des Mittelalters. Bd. II, Lief. 4. München. 1982, S. 804.
ö D i ri n ger D. The Alphabet. A Key to the History of Mankind. Vol. 2. Lnd. 1968,
pp. 381—385. (Правильнее говорить «полиптихи», но у медиевистов уже сложилась оп¬
ределенная традиция).
9 Löffler K., К i г с h n е г J. Lexikon des gesamten Buchwesens. Leipzig. 1935
Bd. 1, S. 181, 358—359, 428; I I u s s e i n M. A. Op. cit., S. 54—55; А 11 а п с r B., S t u i-
b e r A. Patrologie. Freiburg. 1966, § 100.

100
Исторические очерки
житейский предмет !0. Денежные пометки делались на них вплоть до XIX века. Цер¬
ковь, поощряя пчеловодство, требовала от тяглых крестьян, в частности, оброка
воском, шедшим затем не только на свечи, но и на церы. Источником необходимого
сырья служила также болотная мирта, с листьев и плодов которой соскребали воско¬
вой налет. Смешивая его со смолой, получали мастику для различных процедур.
Разновидностью такой мастики покрывали в средние века церы. Но наилучшее
покрытие изготовляли из желтого сотового воска. Чтобы он побелел, его тонко стру¬
гали, раскладывали на полотне и выставляли на солнце, регулярно смачивая и перево¬
рачивая. Этот отличный материал действовал долго и надежно. На некоторых старин¬
ных вощенках, встречаемых среди археологических находок, еще можно различить
буквы и даже определить особенности почерка писавшего лица.
Замена в кодексах дощечек пергаментом вызвала к жизни новое производство.
Впервые его наладили в малиазийском г. Нергам, где со II в. до н. э. широко исполь¬
зовали в быту местной кожсырье. Экспорт в соседние страны таких изделий упрочил
за ними наименование пергамских. Изготовляли пергамент из бычьих, бараньих, коз¬
линых, свиных и ослиных шкур, а если требовался тонкий и дорогой материал, то
забивали ягнят и телят. Для подарочных книг употребляли нежную кожу неродив-
шихся телят, извлеченных путем кесарева сечения. Чтобы изготовить большую книгу,
истребляли целое стадо животных. Содранные шкуры не дубили, а вымачивали в
известковой воде или бутили в ямах, потом промывали, удаляли волосяной покров
и подкожную клетчатку, золили, вновь промывали и сушили. Полученное голье драли
с обеих сторон разорием — металлическим скобелем, натирали мелом и чистили с
мясной стороны пемзой. Внутри книги мясная сторона листов всегда прилегала к
мясной, шерстная — к шерстной, хотя писали на обеих сторонах. Обрезая шкуры,
придавали им прямоугольную форму, потом пласт складывали в листы, которые раз¬
резались и переплетались.
Слитная композиция единой ленты свитка сменилась прерывным рядом разво¬
ротов. Чтобы вернуться к прочитанному тексту в свитке, его нужно перематывать;
кодекс можно листать. Один сгиб шкуры давал пару листов размером от 0,5 до
0,85 кв. м каждый. Этот размер назывался in folio (т. е. в полный лист). При
такой фальцовке получался фолиант — самая большая книга. По-гречески единожды
перегнутый лист именовался «диплом» (т. е. двойной). В средние века столь круп¬
ные по формату документы выдавались прежде всего послам. Поэтому их стали назы¬
вать дипломатами. Следующий сгиб, поперек, образовывал четыре листа поменьше,
in quarto; далее — in octavo. Последний размер, в восьмую, приобрел особенную
популярность уже после изобретения в Европе книгопечатания. Если в кодексе ока¬
зывалось четыре листа, его называли «тетрадион» (греч. «четверной»); отсюда —
тетрадь п.
На смену пергаменту пришла бумага. Европа обязана ею арабам, принесшим в
Испанию и на Сицилию с Востока традиции ее производства. Особенно славилась
бумажная мануфактура в Хативе (мавританский пригород Валенсии), использовавшая
отходы ткацких мастерских. Норманнская экспансия XI в, на Сицилию и арагоио-
леонская реконкиста XII в. способствовали перенятию у арабов итальянскими и
испано-французскими мастерами навыков бумагоделашгя. Существует также предание,
будто некий крестоносец, попав в 1147 г. в арабский плен, выведал секрет дамас¬
ской бумаги. Канцелярии кастильских королей и южноиталийских Гогенштауфенов
начинают выпускать грамоты на бумаге, а тамошние торговцы вывозят новую про¬
дукцию в соседние государства. Клюнийский аббат Петр Достопочтенный уже в
XII столетии знал книги, изготовленные как на пергаменте, так и на материале,
10 Ястреб пик а я Л. Л, Западная Европа XI—XIII веков. М. 1978, с. 26—27.
В парижской «Книге ремесел» XIII в. упомянуты изготовители табличек для письма
(Средние века, вып. XI, 1958, с. 181, статут LXVIII).
п Мокрецова И. II. Материалы и техника западноевропейской средневековой
книжной живописи.— Сообщения Всесоюзном научно-исследовательской лаборатории
по консервации и реставрации музейных художественных ценностей, 1968, вып. 20,
с. 104—107; Lüt hi K. i. Das Pergament, seine Geschichte seine Anwendung. Bern. 1938;
Gilissen L. Prolégomènes à la codicologie. Recherches sur la construction des cahiers
et la mise en page des manuscrits médiévaux. Gand. 1977, pp. 27—28.

Исторические очерки
выработанном из старых тряпок !2. С XIII в. появляются официальные документы
Французского королевства, написанные на бумаге.
Рост городов с университетами и нерожденное им быстрое размножение пишу¬
щей братии, нуждающейся в дешевых писчих принадлежностях, стимулируют торже¬
ство бумаги. В 1248 г. возникла первая немецкая ремесленная мастерская по пере¬
работке льняных отходов в бумажную массу; в 1276 г, в итальянском местечке Фаб¬
риано завертелась первая бумагоделательная мельница; в 1320 г. майнцские умель¬
цы организовали крупную мануфактуру того же профиля; с 1390 г. и в Нюрнберге
используется в бумажном производстве водяной мельничный двигатель. Несколько
ранее появились бумагоделательные ателье во Франции. Для XV в. западноевропей¬
ская пергаменная книга — уже сравнительная редкость. Процесс изготовления бумаги
начинался со сбора льняного тряпья. Оно отмывалось, измельчалось, разваривалось
в проточной воде до кашеобразного состояния, заливалось клеевой массой и разме¬
шивалось. Смесь трясли на густой проволочной сетке; вода уходила, а студенистые
частицы слипались. Этот сырой слой сушили меж войлочных прокладок, резали на
пласты и наматывали рулонами. Хлопок стал употребляться при изготовлении бумаги
гораздо позднее, хотя и он проник в Европу с юго-востока 13.
И на папирусе, и на пергаменте, и на бумаге писали и рисовали красками
органического и неорганического происхождения. Их разновидностью являлись чер¬
нила. Исходной связующей основой издревле служили яичный белок и камедь, особен¬
но вишневая, сливовая и акациевая, собираемая с пораненных участков деревьев.
Камедь растворяли в воде, смешивали с сажей либо с выделениями из дубовых
наростов (чернильные орешки) и настаивали. Иначе изготовлялись краснила. Кармин
получали, собирая на стебельках касатика кошениль (травяную тлю), суша ее и
отваривая с белком; краинлак — как сгущенный осадок после выварки корней
марены или' коры боярышника; менее стойкие вещества — из отваров зверобоя, чер¬
ники, ежевики, перезрелой крушины, плюща и золотянки (стенного лишайника).
Однако любимою в средние века красною краской была киноварь. Сырьем для нее
служили ископаемый циннобер или соединения сурика. Из месторождений общеевро¬
пейского значения (испанский рудник в Альмадене со свинцово-ртутными залежами,
словенский рудник в Идрии на р. Изонцо, суриковые выходы по берегам Рейна
в Баварии) куски минерала вывозились во многие страны. Мастера прокаливали руду
при низкой температуре на свежем воздухе, отделяя кристаллы от породы, а потом
погружали их в кислый либо щелочной состав и выдерживали в подвалах. Такой
краской рисовали избранные книжные картинки и заставки. По-латыни сурик назы¬
вается ттшт; поэтому изображение, наведенное посредством миния, приобрело
название миниатюры.
Богатым был ассортимент синил, получаемых из смешанного с молоком сока
живокости, из нескольких отваров — корней спорыша, листьев вайды, цветков
василька и из настоя толченой ляпис-лазури (этим минералом богаты склоны Везу¬
вия), дающего ультрамарин. Под желтила использовали настой охры, отвары луковой
шелухи и шафрана; под зеленила — отвары листьев бузины, березы и манжетки.
Последняя была наиболее популярной по «идейным» соображениям: в ее воронкооб¬
разных листьях накапливается роса, в ту пору считавшаяся волшебной, и ее соби¬
рали алхимики для изготовления эликсира молодости. На коричневую краску шел
отвар ольховой коры и раствор болюсовой глины. Последней особенно много в тоскан¬
ских раскопах, что способствовало образованию возле них знаменитой Сиенской
школы итальянской живописи. Густой коричневый цвет давала сепия — жидкость
из околосердечного мешка каракатицы. Для получения оранжевой краски брали сок
авиньонских зерен. Наконец, применялись две самые дорогие, металлические краски:
«золотая» из раствора измельченных меди и цинка и «серебряная» из олова и
цинка. Искусство их применения развивалось под сильным влиянием Византии, где
12 Patrologías cursus completus. Series latina. T. 189. P. 1854. col. 606.
13 Анисимов В. И. Типографская печать и материалы печатного дела. Л. 1924,
с. 46; Люблинский В. С. Производство книги в прошлом. Л. 1940, с. 36; Кор-
сунский А. Р. История Испании IX—XIII веков. М. 1976, гл. I, § 4; Keim K. Das
Papier. Stuttgart. 1956, S. 34—37.

Ill)
//cropüKCCKUC очерки
трудились б этой сфере особые мастера — хрисографы (т. е. златописцы). Оттуда
же привозили пурпур как пропзвидннс вещество мурекса (пурпурной улитки). Вим-
ляне умели ее разводить, но н средние иска это запяше выродилось. Если нужно
было смешать несколько разных красок, то к нижнему слою добавляли болонский
мел, после чего верхний слой хорошо ложился 14.
Многие латинские рукописные книги буквально сверкают всеми цветами радуги,
доныне сохраняя художественное великолепие строчек и рисунков. Расширившиеся
иллюстративные возможности облегчили спецификацию книжных профессий, В част¬
ности, среди лиц, занимавшихся оформлением уже написанных сочинений, выделя¬
лись постоянно подвизавшиеся на разных операциях живописного обрамления книж¬
ной страницы. Прежде других действовали рубрикаторы. Они наносили контуры
заглавных букв и заполняли их красниламн. Получалась рубрика, открывавшая
текст с красной строки (латин. ruber — красный). Затем брались за дело орна-
ментаторы (т. е. украшатели), упоминаемые в источниках с начала романского
периода развития западного искусства. Орнаментовка ранее сопутствовала только
инициалам. Потом она переросла в бордюр, а бордюр — в рамку вокруг странич¬
ного текста. Ее рисовали нмагинаторы (т. е. образчики). Часто в бордюр и рамку
помещали дролей — изображения забавных фигурок. Для кодексов, созданных в стра¬
нах Средиземноморья, были характерны плетеный орнамент и покрытие инициа¬
лов белыми точками, «под жемчуг», но с местными отличиями: во Франции преобла¬
дал растительный орнамент с геометрическими узорами, в Италии — необыкновенно
изящный бордюр, в Испании — арабески. Кодексам из Северной Европы присущ
«звериный стиль» маргинальных украшений с фигурами животных. Изобретенный
в Скандинавии и усовершенствованный в Англии, он достиг расцвета в Ирландии.
Прогрессировали и изображения заглавных букв. В романский период они почти
не менялись. Но в готический период развития западного искусства сложилась иерар¬
хия инициалов. При полной иерархии крупные чертили в начале разделов, средине
открывали собой главы, малые — очередное предложение, а внутри крупных поме¬
щались миниатюры. Их готовили миниаторы, а заполняли краской иллюминаторы
(т. е. озарятели). В XIII в. миниатюры покинули инициалы и, заняв целую страницу,
превратились в отдельные картины. Их рисовали иллюстраторы 15. Случалось, что
какие-то специалисты отсутствовали. Тогда манускрипт оставался незаконченным и
доходил до нас с пустотами.
История сохранила имена некоторых выдающихся иллюстраторов XIV—
XV вв., чье изысканное искусство иконно-портретных и бытовых книжных рисун¬
ков сильно повлияло на становление станковой живописи, хотя в их картинках
уплощенная предметность еще преобладает над слабо выраженным изобразительным
пространством. Особенно прославились французы Жан Пюсель и Симон Мармион,
итальянцы Никколо ди Джакомо, Симоне Мартини и Таддео Кривелли, немец Стефан
Лохнер, англичанин Джон Сиферуоз. Талантливым иллюстратором был король Неапо¬
литанский, герцог Лотарингский и граф Провансский, поэт и авантюрист Рене Доб¬
рый. Самый знаменитый из этой плеяды — французский живописец Жан Фуке, один
14 Мокрецов а И. П. Ун. соч., с. 109—132; Floss E. E. Ein Buch von alten
Farben. Heidelberg. 1962, S. 77—86; Ploss E., Roosen-Runge H., Schipper-
ges H. Alcliimia. Ideologie und Technologie. München. 1970, S. 47—66.
15 Яремич C. Миниатюры западноевропейских рукописей XIII—XVI столетий..—
Старые годы,1914, январь, с. 34; Привалова Е. Л. Ирландская средневековая ил¬
люминированная рукопись в собрании ГБЛ.— Средние века, 1962, вып. XXI, с. 202,
211; Романова В. Л. Рукописная книга — ценный памятник средневековой город¬
ской культуры. В кн.; Европа в средние века. Экономика, политика, культура. М. 1972,
с. 312—316, 328; Мокрецов а И. Г1. Рукописная библия XIII в. из Научной библио¬
теки Московского государственного университета. В кн.: Памятники культуры, новые
открытия. Письменность, искусство, архитектура. Ежегодник, 1974. М. 1975, с. 354,
368; ее же. Иконографические особенности французской Псалтири XIII в. из собра¬
ния ГПБ. В кн.: Проблемы палеографии и коднкологии в СССР; W с i t г m а n п К.
Illustration in Roll and Codex Princeton. 1947, p. 112; sq.; Di rin ge г D. The Ultimi-
naied Book. Its Hislory and Production. Lnd. 1958, pp. 247—458; Liber librorum. Cinq
mille ans d’art du livre. Bruxelles. 1973, pp. 193—234; Unterkircher F. Die Buchma¬
lerei. Entwicklung, Technik, Eigenart. Wien. 1974, S. 33—94; Mazal O. Buchkunst der
(jotik. Graz, 1975, S. 49—115; e j u s d, Buchkunst der Romanik. Graz. 1978, S.37--292.

т основоположников Раннего Возрождения. Уроженец Тура, он жил в Париже и посе¬
щал Рим, стал королевским художником, писал портреты и выполнял алтарные
композиции, Достоверно известны даты завершения нм выдающихся по художествен¬
ным достоинствам иллюстрации к нескольким книгам: 1455 г.— «Часослов рыцаря
Этьенна» (хранится в шантийском музее Понде), 1458 г. — «Жизнь знаменитых
мужчин и женщин» ¿Дж. Боккаччо (в .мюнхенской Государственной библиотеке), тогда
же — «Большие французские хроники» (в парижской Национальной библиотеке),
1476 г.— «Иудейские древности» Иосифа Флавия (там же). Его иллюстрациям при¬
сущи реалистичность, панорамность пейзажа, многофигурность сцен, насыщенный
архитектурный фон, воздушно-линейная перспектива 16.
Наряду с выдающимися оформителями трудились, конечно, и типичные ремес¬
ленники. Остановимся для примера на оформлении нескольких характерных кодек¬
сов. Все шесть, описываемые нами ниже, изготовлены на велене (тонком пергаменте)
мастерами эпохи классического феодализма, когда искусство рукописной книги стояло
на высоте. Библия середины XIII в., ин-фолио: достаточно дорогая, чтобы не при¬
надлежать бедняку, она своим иллюстративным рядом приближается к т. н. народ¬
ному Священному писанию (Библия правив), смысл которого заключается в том,
чтобы дать наглядное, сугубо зрительное представление о событиях не очень гра¬
мотному читателю. Б связи с этим, являясь как бы тематическим альбомом, содержит
131 изукрашенный инициал и 66 миниатюр. Библия конца XIII в., ин-кварто: содер¬
жит 58 инициалов с картинками на истерические темы; миниатор рисовал не «вооб¬
ще», а стремился передать колорит эпохи с соблюдением особенностей костюмов и пред¬
метов. Библия того же.времени, ин-октаво: карманная книга для широкого пользо¬
вания, с облегченным переплетом; еще нет иерархии инициалов, зато помещены
66 малых миниатюр с бордюром. «Николаево приложение к Пизанской вершине»,
наставление церковным магистрам в итальянском образце 1472 г.; виньеточный бор¬
дюр из бутонов и раковин как прямоугольная рамка вокруг текста; в нижней части
страниц — «печать Иисуса» (католический символ); между двумя полосами строк
идет по вертикали внутренний орнамент. Сборник сочинений Цицерона, переписан¬
ных в конце XV в.: трехсторонняя бордюрная рамка из сложных узоров, птиц,
купидонов и бытовых предметов; на поля четвертой стороны вынесены орфографиче¬
ские поправки к тексту; дан портрет самого Цицерона, представленного в одежде мо¬
наха и средневекового горожанина. «Легенда св. Катерины Сансской» во французском
образце 1461 г.: бордюрная рамка как растительная плетенка, нанизанная на стер¬
жень с решетками, за который держатся в разнообразных позах 'ангелы, зефиры,
иволги и попугаи; внизу помещен герб лица, по чьему заказу изготовлена книга;
инициалы утоплены в орнаменте; текст и иллюстрации выполнены пятью красками17.
Отсюда можно заключить, что даже средние по уровню исполнения кодексы, вышед¬
шие из монастырских либо частных светских мастерских, представляли собой
немалую ценность.
Трансформировались также, хотя и медленно, писчие принадлежности. До
VII в.— абсолютно (и до XI в.--- вперемежку с перьями) писали на папирусе и пер¬
гаменте тростниковым каламом. Тростью с рабочим концом служил сцирп — осоко¬
вый камыш, зачиненный и расщепленный, достаточно твердый, чтобы не стираться
моментально, и достаточно мягкий, чтобы можно было придавать ему нужную форму.
О писчих перьях впервые упомянул в УН в. Исидор Севильский, а Массовое их
16 Чернова Г. А. Миниатюры Болыш х французских хроник. М. 1960, с, II сл.;
Bradley J. W. A Dictionary oi Miniaturists etc. Vol. 1—111. Lrid. 1887—1889, passim;
Wescher P. Jean Fouquei. und seine Zcil. Basel. 1947, $. 25—40, 69; ejusd. Gesam¬
melte Aufsätze zur Kunst. Köln. 1979, S. 49; Warren-Iloii.maii E, Simon Mannion
reconsidered.— Scriptorium, t. XXIII, 1969, Л» 2, pp, 243—271 et pl. 80—98.
17 Средняя типичность описанных выше кодексов вытекает, в частности, из сравне¬
ния с экземплярами, отображенными в :Analecii Medii Aevi. Fase. I—III. Л. 1925—1929;
Рукописные и редкие печатные книги в фондах Библиотеки АН СССР. J1. 1976, и из
противопоставления уникальным кодексам ироде евангелия Карла Великого (Funke
F. Buchkunde. Leipzig. 1963, S. 59—61), шотландской «Оленьей книги» (The Scottish
World. History and Culture of Scotland. N. Y 1981, p., 42) или ирландской «Келлсовой
книги» (The Book of Kells. Lnd. 1981) и другим высокохудожественным манускриптам
(см. о них Unterkircher F. Abendländische Buchmalerei. Graz. 1967).

104
Исторические очерки
применение приходится на If тыс., когда гораздо шире стали использовать орлиные,
вороньи, пеликаньи, журавлиные, утиные, лебединые и гусиные перья. Последние но
фактуре годились больше иных; вторыми по частоте применения были лебединые.
Каламарии (чернильницы) наблюдались трех основных типов. Один бытовал
издревле: спаренные сосуды для красной и черной туши. Другой — чаще всего рог,
тонким концом воткнутый в отверстие на пюпитре,— применялся книжниками, тру¬
дившимися в кельях и мастерских. Третий характерен для школяров, студентов и
бродячих грамотеев, кочевавших с места на место и обслуживавших различных кли¬
ентов то па ярмарке, то возле ратуши, то при церкви. Они носили с собой «непро¬
ливашку»— металлический полый конусовидный сосуд, у которого верх был шире
дна и имел узкое отверстие с длинной внутренней втулкой. Как бы ни плясал он в
походном мешке, чернила не выплескивались. Там же лежали еще несколько постоян¬
ных спутников такого писца: сверток с чернильным порошком, губка для смывания
ошибочно написанных букв, мел для нодбеливания пятен, скребок для сглаживания
естественных неровностей на пергаменте и подчистки клякс, связка перьев, инстру¬
менты для-разметки страниц (шило, линейка, металлический карандаш), подкладная
доска и главная ценность — куски пергамента. При рисовании использовали кисти
с хорьковым, куньим и беличьим волосом 18.
С течением времени менялась также манера написания текста. Норм пунктуации
очень долго не существовало. Разделительные точки могли стоять порою почти после
каждого слова. Но большинству манускриптов знаки препинания до II тыс. неизвест¬
ны. Самое письмо приобретало конкретные формы в процессе стихийной конкурен¬
ции писчих школ и столкновения приемов, которыми пользовались три категории
грамотных лиц: обычные люди (включая учащихся), нотарии (канцелярские служа¬
щие) и скрипторы (книжные писцы). Первые торопились, выводили буквы небрежно
и неосознанно способствовали созданию курсивной скорописи (позднелат-ин.
cursivus — беглый). Вторые и третьи отрабатывали нарочитое написание функцио-
нального назначения, постепенно утверждавшееся как канон. При всем том сущест¬
вовала масса локальных отличий со своими традициями 19.
В римских свитках и кодексах применялось в начале н. э. капитальное письмо
с широкими, почти квадратными, аккуратно и строго нарисованными буквами и
неразделенными, слитными словами. Оно было унаследовано средневековьем для выве¬
дения заглавных букв. Переход от папируса и цер к пергаменту ознаменовался в
книгах середины I тыс. торжеством унциала (крюкового письма), когда на. смену
квадратным буквам пришли изогнуто-закругленные. Они бытовали по VIII столетие
и стали сопутствующим признаком преобладания христианской культуры в «темный»
период западноевропейской истории. Унциал был особенно любим иноками, трепетно
созидавшими в кельях церковные книги. Параллельно возникали территориальные
отличия: разгром Западной Римской империи и образование вместо нее ряда «вар¬
варских» королевств вызвали к жизни в системе латинского письма несколько гра¬
фических потоков.
Их слила в единое течение каролингская реформа VIII в., когда Карл Великий
потребовал пересмотра, исправления по оригиналам и переписки существующих книг20.
В книжном письме возобладал теперь минускул (т. е. малый), который зародился
еще в III в. и господствовал но XII столетие. Он явился в графике как бы сопутст¬
вующим признаком окончательной победы феодального строя. Минускул знал только
строчные буквы, без прописных. Они четки, ровны, отделены одна от другой, избе¬
гают острых углов и удобочитаемы. В мавританскую Испанию это письмо принесла
18 Ma ж у га В. И. О технике средневекового латинского письма.— Вспомогатель¬
ные исторические дисциплины, 1982, № XIII, с. 276; Mélanges d’histoire du moyen âge
offerts à M. Ferdinand Lot. P. 1925, p. 701; Eule W. Mit Stift und Feder. Kleine Kultur¬
geschichte der Schreib- und Zeichenwerkzeuge. Leipzig. 1955, S. 60, 102; Wallen-
bach W. Das Schriftwesen im Mittelalter. Graz. 1958, Abt-, III, § 3.
19 Д о б и а ш-Р ождественская О. А. История письма в средние века. Пб.
1923, с. 45—49; Киселева Л. И. Готический курсив XIII—XV вв. Л. 1974, с. 80—83,
173.
20 Capituîaria regum Francorum. MGH. Legum sectio III. T. I. Hannoverae. 1883,
p. 60, cap. 12.

Исторические очерки
105
реконкиста, в Англию — нормандское завоевание, в Италию — воля пап римских,
сражавшихся за власть с германскими императорами. А практическими распростра¬
нителями минускула были монахи Клюнийского ордена. Но постепенно скрипторы
перешли к готическому письму. Готическая графика — заостренная, изломанно-
угловатая, сжатая с боков и тянущаяся вверх. Она занимала меньше места и
быстро стала популярной там, где не хватало средств на дорогой пергамент, ибо
использовала под тексты сравнительно ограниченную площадь. Переход от пергамента
к бумаге и замена калам<а, который держали прямо, птичьим пером (его обрезали
косо и держали криво), что удобно как раз для изображения готических вертика¬
лей с жирными довесками и волосными штрихами, закрепили новую форму письма,
первенствовавшую по XIV столетие.
Книжные мастерские при церквах сначала предпочитали маюскул (т. е. боль¬
шой) — былое каролингское письмо из одних прописных букв. Однако рост горо¬
дов с университетами и третьим сословием, распространение грамотности подточили
прежнее преклонение перед алфавитными символами церковного могущества. То,
что торжественно выписывалось скрипторами и нотациями, перестало быть монастыр¬
ским священнодействием и канцелярской тайной и даже вызывало насмешки. Горо¬
жане легко переняли книжную готику. Впрочем, эта манера тоже не была единой
и имела ряд разновидностей. В книжное письмо проникают беглые формы, породив¬
шие т. н. бастарду (старофранц. ЪаэГаг! — помесь). Потом начался Ренессанс.
Гуманисты, возрождая античное культурное наследие, ввели в манускрИпты с XV в.
антикву (т. е. древнюю), отчасти похожую на капитальное письмо римлян, а факти¬
чески восстановившую франкский минускул, только. с простыми, облагороженными
очертаниями. Готика и антиква соперничали, и шрифты инкунабул (первопечатных
книг), появившихся тоже в XV в., были детьми как той, так и другой, причем
только в Германии готика осталась национальным шрифтом. Распространение же
книгопечатания постепенно вытеснило в Западной Европе письмо из сферы книго-
производства 21. В дальнейшем рукописные книги культивировались искусственно.
Большую роль сыграли в сохранении этой традиции каллиграфы — специалисты по
художественному выполнению заказов на переписку редких экземпляров. На исходе
средневековья, в XVII в., самым выдающимся из каллиграфов считался француз
Никола Жарри 22.
Особая тема в рассказе о манускриптах — аббревиатуры (сокращения при напи¬
сании слов). Они весьма разнообразны, изобретались в разные эпохи, применялись
скрипторами только по субъективному желанию, потом перераставшему в норму, а
полный их набор встречается в книгах XIV века. Недостаточно ясно, зачем они пона¬
добились. Некоторые палеографы полагают, что из экономии места и времени. Есть
также мнение, что во имя нарочитого подражательства «своим»: поскольку великое
искусство письменной передачи мыслей и слов блюлось тогда немногими, этот срав¬
нительно узкий круг книгочеев неизбежно порождал кастовость, которая проявля¬
лась и в чувстве морального превосходства, и в особой манере письма, и в стрем-
21 Д о б и а Ш'Р о ж д е с т в е и с к а я О. А. Западная Европа в средине века. Пб.
1920, с. 19; ее же. Из жизни мастерских письма. (Преимущественно на французском
Севере). В кн.: Средневековой быт. Д. 1925, с. 233 сл.; Луизова Т. В. Об историче¬
ских условиях возникновения так называемого готического письма.— Средние века,
1954, вып. V, с. 269 сл.; Амирова Т. А. Некоторые вопросы палеографии.— Ученые
записки 1-го Московского пединститута иностранных языков, 1964, т. 30, с. 5, 11; Пе¬
ре т и и а С. С. Из истории каролингского минускула в Северной Франции в середине
IX в,—Средине века, 1966, вып. 29, с 191 сл.; Люблинская А. Д. Латинская па¬
леография. М. 1969, гл. 4—8; Киселева Л. И. Готический курсив XIII—XV вв.,
с. 93 сл.; Романова В. Л. Рукописная книга и готическое письмо во Франции в
XIII—XIV вв. М, 1975, гл. IV; Ma лов В. Н, Происхождение современного письма.
Палеография французских документов конца XV—XVIII в. М. 1975, гл. Ill; D i г i ti¬
ger D. Writing. Lnd. 1962. pp. 167 — 175 and pi. 77—78; Cantarella G. M. Cultura
ed ecclesiologia a С km у (see. XII).—Aevum, Milano, 1981, a. 55, Î. 2, p. 272 s.
22 Brunet J.-Ch. Manuel du libraire с: de l'amateur de livre. Vol. III. P. 1862,
col. 511—515; е j u s d. Supplement. Vol. 1. P. 1878, col. 692—693. О других каллиграфах
см.: Киселева Л. И. Готический курсив XI11--XV вв., с. 65—78; Таценко Т. Н.
Учебники письма как источник по истории немецкого курсива XVI—XVII вв.— Сред¬
ние века, 1978, вып. 42, с. 157, 162, 165—168, 181.

106	Исторические	очерки
лопни затруднить профанам вход за ограду «страны посвященных». В палеографии
длл обозначения сокращении принята специальная терминология. Вот их основные
виды. Контракция (т. с. стяжение): pater (отец) — pr; frafres (братья) — frs.
Лад сжатым словом ставилась линейка. Контракция пошла от ранних христиан,
заимствовавших ее на Востоке, где считалось, что имена и титулы богов нельзя
полностью отображать буквами, поскольку это—святотатство 23. В дальнейшем сокра¬
щения распространились на любые слова. Способов ужатия применялось множество,
запомнить их трудно, поэтому для чтения средневековых текстов эрудиты составили
в новое время словари контракций. Монограмма (т. е. однобуквие), иначе —
графизм: сплетение избранных букв слова в единый вензель либо рисунок вроде
иероглифа. Например, Karoius изображалось крестом с согласными по его концам;
enim (ибо) — двумя вертикальными черточками с горизонтальной поперек; etiara
(также) — надчеркнутои семеркой, и т. п. Графизм есть выродившаяся тироника
(стенография, изобретенная цицероновым вольноотпущенником Тироном): несколько
тысяч условных значков, каждый из которых заменял собой конкретное слово. Такие
тексты выглядели зашифрованными, хотя никакой тайны в них не содержалось.
Снгль (т. е. обозначение): инициалы вместо полного слова, удваиваемые во множе¬
ственном числе. Например, AD — Anno Domini (в год от рождения Господа); vv hh
(viri honesti)—знатные мужи. Суспенсия (т. е. незаконченность): отбрасывание окон¬
чаний. Например, in febr capit adscr (in februario capitulum adscripsit) — в феврале
дописал главу. Лигатура (т. с. связка): сцепление воедино нескольких соседних
букв 24. Вследствие вышесказанного разобраться в средневековых текстах иногда бы¬
вает очень сложно, необходим навык.
Написание книг осуществлялось, как правило, в отдельных помещениях. Ими
служили в раннем средневековье обособленные кельи, предназначенные для самых
искусных скрипторов. Эти терпеливые подвижники сохраняли своим трудом элементы
латинской образованности и заложили основу существования тогдашней книги
вообще. Поскольку в ту пору грамотность была признаком преимущественно духов¬
ного сословия, ее прогресс неизбежно оказался связанным с деятельностью церкви.
Наибольшую роль сыграли первоначально бенедиктинцы—члены монашеского ордена,
образованного в 529 году. Согласно его уставу, они обязаны были постоянно
трудиться, ежедневно читать и писать 25. Хозяйственные работы вне монастыря были
впоследствии переложены на плечи зависимых крестьян, но развитие грамотности,
включая книгописаиие, надолго осталось привилегией церкви. Сложились и
официально закрепились характерные обычаи процедуры книгописания: неторопли¬
вость; действие только при дневном свете, когда меньше мешает сатана (работу с
книгой при лучинах, свечах if лампадах разрешили позднее), и в абсолютной тишине,
чтобы ничто не отвлекало от «богоугодного дела». Уединенность не противоречила
коллективным усилиям. Пример совместного книжного производства брали в Запад¬
ной Европе с «Вивария» — кружка писцов и переписчиков, созданного после 555 г.
италийским государственным деятелем и философом Кассиодором 26.
Постепенно в монастырях возникали скриптории — мастерские, в которых пере¬
писывали чужие книги, сочиняли свои, оформляли их и переплетали. Наиболее цен¬
ные экземпляры сажали на цепь, особенно при богослужении в церквах, где бывали
посторонние. В библиотеках малых монашеских общин имелись десятки кодексов, в
отдельных крупных общинах их могли быть сотни. Такие библиотеки составляли гор¬
дость конгрегации, отсутствие же книжного богатства порицалось. Получила хожде¬
ние поговорка: «Монастырь без книг — что крепость без оружия». Некоторые библи¬
23 Traube L. Nomina sacra. Versuch einer Geschichte der christlichen Kürzung.
München. 1907, S. 24, 132—155.
24 Stiennon J., Hasenohr G. Paléographie du moyen âge. P. 1973, pp. 124—
134; Bischof! В. Paläographie des römischen Altertums und des abendländischen
Mittelalters. Brl. 1979, S. 192—213.
25 Bcnedicti régula mon ach or um. I.ipsial. 1895, cap. IX—XI, XXXVIII, XLVIII.
2e Подробнее см.: Уколова В. И. Флавий Кассиодор.— Вопросы истории, 1982,
.М) 2, с. 188—189. В СССР имеются кодексы, вышедшие из «Вивария» и даже с помета¬
ми Кассиодора (Вернадская Р. В. Итальянская рукописная книга в собрании
ГПБ.— Средние века, 1967, вып. 30, с. 252).

Исторические очерки	107
отеки становились при этом хранилищами античного знания. Например, Йоркское
аббатство в Англии собрало у себя труды многих римских авторов. Англо-саксон¬
ский ученый Алкуин еще до того, как он перебрался к Карлу Великому, составил
в VIH в. перечень этих книг, явившийся первым средневековым каталогом вообще27.
Кодексы, созданные на месте, монахи считали своими духовными дсдьми; исполненные
другими членами той л;о конгрегации — духовными племянниками; прочими пользо¬
вались, но не всегда любили их и нередко писали на них памфлеты.
В мире книг уже тогда царила сильная конкуренция, одЕгако еще не матери¬
альная, а организационная и идеологическая. Часто она перерастала в столкнове¬
ния. líx эхо мы встречаем на страницах тех же кодексов. Прибывший в Германию
в 1056 г. ирландский монах Мариан сразу вступил в распри с кёльнским духовен¬
ством, противопоставлявшим обычаи рейнской Франконии взглядам «заморских глуп¬
цов». Преемник Мариана и продолжатель его хроники, извещая своего предшествен¬
ника «на небесах» о новых событиях в Кёльне, сделал на полях манускрипта такую
приписку: «Теперь, Мариан, нам живется лучше; только вот ученики монастыря
ев. Маврикия дали мне пощечину и столкнули меня в отхожее место... Прошу чита*-
те.тей — пусть пошлют и.м проклятие!» 28.
Главные скрипторин, чья деятельность заметно отразилась на культуре всего
западноевропейского средневековья, находились в Ирландии (Дерри, с 546 г.),
Англии (Кентербери, с 601 г.), Италии (Ворона, где Функционировали сменявшие
друг друга книжные мастерские с римских времен; Монтекассино, с 529 г.; Боббио,
с 612 г.; Нонантола, с 753 г.), Франции (Лион, с римских времен; Люсэй-ле-Бэн,
с 590 г.; Флёри-сюр-Луар, с 631 г.; Корби, с 651 г.; Мон-Сен-Мишс.ть, с 708 г.;
Шартр, с 1028 г.), Швейцарии (Санкт-Гатлен, с 750 г.; Эйнзлдельн, с 934 г.),
Германии (Рейхепау, с 724 г.; Регенсбург, с 739 г.; Фульда, с 741 г.; Кёльн,
с 785 г.; Бамберг, с 1015 г.; Вейнгартен, с 1053 г.). Каждый из них обладал
определенной спецификой29. Например, сенмишельцы оказали преимущественное
влияние на выработку т. н. монастырского стиля книжного оформления, а их цита¬
дель называли тогда «городом книг». Основателями десятков новых скрипторнев
были странствовавшие по Европе ирландские монахи 30. Возникали также скриптории
при дворах могущественных светских феодалов, но до XII в. их общеевропейская
роль была ничтожной, и расцвели они позднее.
Монастырский скриптории обычно размещался в отдельном здании: зал для
писцов — на одном этаже, библиотека — на другом. Зал был многооконным, светлым.
Близ окон стояли персональные пюпитры. Над каждым виднелась настенная надпись
с молитвой или нравоучением. Посреди комнаты находился большой стол с запас¬
ными писчими принадлежностями. У малых столов сидолн начинающие, которых еще
не допускали к самостоятельному написанию книг. Армарий (т. е. шкафник)—руко¬
водитель scripturae sacrae («святой -писчей работы») в молчании распределял
жестами дневные задания. Одни ученики кроили пергамент. Другие ставили ее при¬
шивали заплаты на дырявые места в ксже. Третьи драили пемзой поверхность
листов. Четвертые шлифовали ее кабаньими клыками. Пятые поселп.тли толченым
мелом, чтобы не растекались чернила. Шестые наносили ЕЕцркулсм точки через рав¬
ные промежутки на полях страниц, клали линейку и металлическим карандашом
чертили линии. Седьмые, поскольку пагинация (нумерация сграЕшц) тогда отсутство¬
вала, размечали сигнатурой листы, ставя на каждом разные 6vi;bi>i алфавита.
27 К 1 е í п с 1 а и s z A. Alcuin. Р. 1948, и. 23 s.: W i d m a n n H. Der Buchhandel
vol der Erfindung des Buchdrucks durch Juhannes Gutenberg. Frankfurt а. M. 1967, S. 9.
28 Шайтан M. Ирландские эмигранты в средине века. В кн.: Средневековой бит.
с. 194; Kenney J. F. The Sources lor the Early History of Ireland: Ecclesiastical. N. Y.
1966 p. 615; W с i m a n n K.-H. Bibliotlicksgeschichte. München. Î975, S. 43.
’29 Löffler K., Kirchner J. Op. cit. Bd. I, S. 126, 228, 369. 547, 591; Bd. П.
1936, S. 243, 382, 384, 481; Bd. ill. 1937, S. 91. 96, 194, 513, 562; В г и с k n с г A. Scripto¬
ria medii aevi Helvetica. Genf. 1943; Décarrcaux J. Les moines et la civilisation en
Occident. Des invasions à Charlemagne. P, 1962, pp. 372—377; Bischoff B. Die Süd-
ostdcutsche Schreibschulen und Bibliotheken in Karolingerzcit. Tl. 1. Wiesbaden. 1960,
S 172; Tl. 11. 1980. S. 53, 234; e j и s d. Mittelalterliche Studien. Bd. II. Stuttgart. 1957.
S. 312--327.
39 Kenncy J. F. Op. cit., p. 618.

108
Исторические очерки
После этого листы попадали к скрипторам — главным действующим лицам, которые
за пюпитрами выводили на пергаменте черный текст. Тут наступала могильная
тишина; ни один монах, кроме аббата или приора (его заместителя), не смел войти
в такие часы в екрипторий 31,
Армарий составлял список книг, которых недоставало монастырю, и заказывал
их копии в другие монастыри той же конгрегации либо одалживал оригиналы под
веское поручительство. Потеря была бы практически невосполнимой как вследствие
редкости книг, так и по причине их дороговизны. За простой сборник проповедей
графиня Анжуйская отдала в IX в. часть урожая проса, ржи, пшеницы и 200 овец.
Далее, армарии наводил справки в своем и соседних государствах, где имеется
требуемый кодекс, предлагал в обмен или на временное пользование готовые книги
и копии, приобретал писчие принадлежности и ведал их изготовлением в своем заве¬
дении. А труд скрипторов тянулся неимоверно долго. Обычно за день они успевали
написать несколько строк. Нередки были случаи, когда начинал кодекс один монах,
продолжал другой, завершал третий или четвертый, о чем он и оповещал читателей
на последней странице, например: «Дом начавшему — могила, я закончил, мне
хвала! Смерть законно поступила, что меня не унесла». Его радость объяснима, ибо
ему теперь, как он полагал, было обеспечено место, в раю. Столь низкая производи¬
тельность труда вызывалась рядом факторов: официальным запретом спешить; тем,
что, по существу, действительно некуда было особенно торопиться, ибо главной заслу¬
гой считался все же не финиш, а самый процесс «богоугодной работы»; отсутствием
какого-либо материального поощрения; наконец, истинной тяжестью выписывания и
вырисовывания каждой буквы 32.
Как бы ни млели в молитвенном экстазе скрипторы, но и они тоже оставались
живыми людьми, которые собственными боками и мозолями на руках постигали, во
что обходится каждая страница текста. Пьемонтский монах X в. Леон рассказывал,
как труд писца сгибает ему спину, вонзает ребра в живот и питает все слабости
бренного тела. У скрипторов было популярным латинское двустишие: «Тот не
считает работой письмо, кто писать не умеет; пальцами пишем тремя, трудится весь
организм» 33. По окончании очередной, еще сырой страницы лист уносили на сушку.
Высохший клали в стопу. Когда тетрадная стопа заполнялась, тетрадь отдавали илли-
гатору (т. е. связчику), который прошивал ее жилами. Чтобы тетради не перепута¬
лись при брошюровке, стали прибегать к «рекламе». Так назывались первые слова
фразы, которой открывалась последующая тетрадь, а писали их в конце предыду¬
щей. Выполнив черный текст и наметив места для инициалов, миниатюр и крупных
иллюстраций, скрипторы передавали живописцам сшитые листы, занятые постра¬
нично 1—3 колонками текста с пустотами, пробелами и чистыми полями. Титульных
листов ради экономии дорогого материала не делали. Не существовало и заглавия
в нашем понимании, любое сочинение открывалось конкретными словами: «Начина¬
ется книга...» о том-то. Только в самом конце мог, причем необязательно, стоять
колофон (т. е. завершение), с указанием заголовка, автора, переписчика, места и
года написания34.
Сочинитель выдавал автограф (греч.— самим написанное). С него снимались
копии. Копиисты любили оставить о себе какую-нибудь скромную память, хотя бы
безымянную, и изобретали книжные эпитафии, порой меланхолические, а порой весе¬
лые, например: «Кто тут писал, тот дописал и доброе винцо хлебал». На полях дру¬
гой рукописи находим рисунок с припиской: «В изображении сем можешь меня ты
увидеть. То, что ты видишь,— не все. Мыслью в меня углубись». Иногда скрипели
перьями сразу десятки копиистов, если требовалось побыстрее создать для рядовых
верующих, особенно только что окрещенных язычников, серию одинаковых молит¬
венников, а также богослужебных книг для священников в новых приходах. Полу¬
31 Д о б и а ш-Р о ж д е с т в е н с к а я О. А. Из жизни мастерских письма, с. 240—
242- Vorst i us J.( Joost S. Grundzüge der Bibliotheksgeschichte. Wiesbaden. 1977,
S. 15 f.
32 Décarreaux J. Op. cit., pp. 319—324.
33 D a i n A. Op. cit., p. 23.
34 Иванов К- A. Средневековой монастырь и его обитатели., СПб. 1910, гл. 10.

Исторические очерки
109
чалась полиграфия (греч.— многократно написанное). Туг самый грамотный лектор
медленно и внятно диктовал слова по слогам, прочие писали диктант. Потом осуще¬
ствлялась рецензия (латин.— проверка). Описок тем не менее встречалось множе¬
ство. Современники достаточно реалистично оценивали их причину: «Если произно¬
сим thalamus (брачное ложе), то копиист пишет calamos (тростник), ибо он
использует, будучи монахом, писчую принадлежность, а не часть тела» 35. Эти описки
имеют определенное историческое и филологическое значение, поскольку по ним мож¬
но установить происхождение переписчиков, время их работы и локальные особен¬
ности диалектов как при прямых ошибках, так и в случаях, когда копиист вставлял
глоссу и пояснял на полях малопонятное слово параллельным термином из родного
наречия. Гораздо легче исследовать ошибки такого рода в списках, составленных уже
после того, как сочинять стали не на нивелирующей латыни, а на национальных язы¬
ках. Сопоставив несколько списков одного кодекса, допустим из Италии, по характер¬
ным ошибкам можно увидеть, что вот этот список выполняла рука уроженца Лом¬
бардии, другой — Тосканы, третий — Апулии 36.
Очень рано книгописание обросло различными легендами, в которых наглядно
отразился дух эпохи, когда над умами властвовала религия. Согласно одной из них,
за- каждую букву, лично выведенную в фолианте, на том свете прощалось по земному
греху; когда в чистилище выяснилось насчет некоего монаха, что за ним числится
букв больше, чем грехов, его вернули на этот свет, чтобы он «добрал», сколько
нужно. Согласно другой легенде, скриптор, сев за кодекс, увидел, что в келье
нет свечей; не желая отвлекаться, он вознес к небесам молитву, и тотчас поднятые
пальцы его левой руки засияли, как светильники. Бытовали также соответствующие
обряды. Как только монах берется за	перо, к нему на	левое	плечо, как	гласило
поверье, немедленно садится черт. Он	щекочет писцу	шею	и тянет за	волосы,
чтобы нарушилось «богоугодное дело»,	дернулась рука	и на	лист упала	клякса.
Поэтому всякий, прежде чем окунуть перо в чернильницу, отрекался от нечистой
силы, трижды плюнув и дунув через плечо и твердя заклинания 37.
Из скриптория отработанные на всех стадиях тетради уносили в переплетную,
находившуюся поодаль, чтобы стуком	не мешать грамотеям.	Там готовые части
кодекса переплетали, зажимая прессом в обтянутые кожей доски. Чтобы углы пере¬
плета не обтрепывались, к ним крепили металлические наугольники. Верхнюю и
нижнюю крышки переплета стягивали справа застежками. Для предохранения стола
и книги от царапин заделывали крестообразно в переплет выпуклые и гладкие метал¬
лические полушишечки. В лицевую сторону нередко врезали выточенное из аромати¬
ческого дерева или слоновой кости тематическое изображение. В дорогих кодексах,
предназначенных для знатных лиц и созданных по особому заказу, применяли для
украшения драгоценные металлы и камни, а внутреннее оформление поручалось луч¬
шим иллюстраторам, которых задолго до конкретной работы предупреждали о ней и
потом ждали их приезда. Сотни подобных средневековых книг являются выдающи¬
мися во всех отношениях произведениями ремесленного и художественного искусства.
Тем удивительнее, что некоторые из них от начала и до конца были плодом рук не
коллектива умельцев, а одного человека, мастера в лучшем смысле этого понятия.
Зато все кодексы in folio были неимоверной тяжести. Однажды Ф. Петрарка,
доставая с полки фолиант, уронил его себе на ногу и так ее покалечил, что врачи
подумывали об ампутации ступни 33.
Источники свидетельствуют о том, ч°о наибольшие затруднения у монастырей
при наличии скрипториев возникали в связи с нехваткой качественной кожи.
35 D a i il	A. Op. cit., p. 41; Stiennon	,1.,	Hasenohr G. Op. cit., p. 17.
3G Д о б и	a in-P о ж д е с т в е н с к а я О.	А.	Мастерские письма на заре западно¬
го средневековья и их сокровища в Ленинграде. Л. 1930, с. 15—18.
37 Иванов К. А. Ук. соч., с. 148—149; Различные заклинания и суеверия сред¬
них	веков. М.	1911, с. 39—41; Андреев Н.	Человек и нечистая сила. Культурно-ис¬
торический очерк. СПб. 1914, с. 21; Д о б и а ш-Р	о ж д с с т в е и с к а я О. А. Из жиз¬
ни мастерских письма, с. 246—248.
38 Петрарка. Автобиография. Исповедь. Сонеты. М. 1915, с. 13; Mazal О.
Europäische Einbandkunst aus Miltelalter und Neuzeit, Graz. 1970; Liber übrorum,
pp. 320—346.

110
Исторические очерки
Выход искали во вторичном использовании материала кодексов, уже пострадавших
от времени, либо менее важных по мнению церковного начальства, либо относимых
к категории богохульных, еретических и языческих. Тогда с их листов смывали или
соскабливали прежний текст и поверх писали новый, как по линиям былых строк, так
и между строками. Неоднократно использованные пергаментные манускрипты назы¬
ваются палимпсестами (т. е. вновь расчищенными). Рентгеноскопия и голография,
инфракрасное и ультрафиолетовое просвечивание, фотографирование и химическое
исследование рукописей позволяют восстанавливать былой текст. Чернила из орга¬
ники настолько въедались в дерму, что монашьи скобель и губка добивались лишь
частичного успеха. Хуже другое: далеко не всегда использовались листы старого
кодекса в совокупности. Комбинировались любые подходящие куски пергамента. Их
обрезали, штопали, склеивали. Встречаются сочинения, покрывшие собой фрагменты
из десятка различных прежних.
Сейчас подвергаются систематическому обследованию тысячи пергаментных
рукописей для обнаружения еще не известных палимпсестов. До 1970-х годов выяв¬
ленных было менее полторы сотни. Часть их не удается идентифицировать, так что
неизвестно, из какого произведения эти листы изъяты. Любопытно их разнообразие:
исходным материалом послужили манускрипты на арабском, древнееврейском, копт¬
ском, сирийском, древнегреческом и средксгречсском (византийском), латинском,
итальянском, англосаксонском, готском и других языках. Чем ближе к IX в., тем
больше нарастает количество тех палимпсестов, которые удалось датировать, причем
нижние тексты в основном приходятся на V—VI века. По-видимому, это не слу¬
чайно: именно в полосу апогея Великого переселения народов, когда в Западной
Европе постоянно возникали новые, «варварские» государства, слабее всего сохра¬
нялась латинская образованность, так что людям VIII—IX вв. культурное наследие
300-летней давности представлялось малосущественным. Наряду с не очень значитель¬
ными произведениями восстановленные палимпсесты принесли, однако, и подлинные
находки, включая неизвестное ранее сочинение Цицерона «О республике», комедии
древнеримского писателя Тита Макция Плавта, «Институции» юриста II в. Гая, речи
политического деятеля IV в. Квинта Аврелия Симмаха 39.
Почти все палимпсесты найдены в старинных библиотеках. Организаторами и
руководителями библиотечной работы были либрарии (т. е. книжники), лично отве¬
чавшие за сохранность письменного богатства. За посетителями хранилищ приходи¬
лось следить во все глаза. Если многие состоятельные лица, чтобы угодить церкви
и снискать «благоволение небес», часто дарили библиотекам ценные кодексы, то дру¬
гие, не менее знатные и богатые, норовили при каждом посещении что-нибудь
унести. Исчезновение любого экземпляра означало утрату результатов многомесяч¬
ного или даже двух- трехлетнего труда. Мы находим в средневековых каталогах
жалобы на то, что внесенные в перечень тексты исчезли по вине нечестивых чита¬
телей или случайных посетителей. К числу последних относился, в частности,
небезызвестный английский библиофил XV в. герцог Вустерский, хотя посещал он
хранилища как раз не случайно, а преднамеренно. Особенно любил он такие «про¬
гулки» во время путешествий по Италии и всякий раз совершенно беззастенчиво
уносил из ее библиотек все, что лежало недостаточно надежно. Чтобы должным обра¬
зом воспитывать читателей, хранители не скупились на увещевания. Либрарии
Рейхенауского монастыря Регннберт в своем каталоге 821 г. взывал: «О друг милый,
будь внимателен к тяжкому труду написания книги: бери ее, открой застежки, читай
вслух, не порти, закрой, положи на место». Иные кодексы заканчивались пугатель-
иыми сентенциями: «Кто этот кодекс зачитает, тот вскорости беду познает» 40. Имен-
39 Люблинская А. Д. Латинские палимпсесты V—VIII ев. В кн.: Археографи¬
ческий ежегодник за 1965 год. М. I960, с. 41—46; Киселева Л. И. О. чем расска¬
зывают средневековью рукописи, с. 21 ; S 1 i е л л о n J., Hasenohr G. Op. cit., chap.
1, § 7; Gilissen L. L’expertise des écritures médiévales. Gand. 1973, pp. 165—172.
40 Богодарова II. A. К вопросу об образованности в Англии п XIV — первой
половине XV в. В кн.: Европа в средние иска, с. 403—405; Meyer H. Mittelalterliche
Bibliotheksordmingen für Paris und Erfurt.— Archiv für Kulturgeschichte, 1913, Bd. XI.
S. 161; S tien non J., Hasenohr G. Op. cit., Appendix.

Исторические очерки	111
но нелегкой службе либра ¡шев мы во многом обязаны тем, кто находим ныне благо¬
получно сохранившиеся литературные памятник и прошлых времен. Наконец, непода¬
леку от библиотеки располагалась церковная школа. В этих трех помещениях —
скриптории, хранилище книг и школе — обучали тогдашней скудной монастырской
триаде: умению читать, петь молитвы и писать.
Одним из наиболее ярких библиофило:з эпохи классического феодализма считался
Ричард Онжсрвиль из Бёри-Сеит-Здмсндса. Закончив Оксфордский университет,
где он возымел пламенную любовь к манускриптам, и поступив в бенедиктинский
монастырь, Ричард продолжил карьеру при английском столичном дворе, был в пер¬
вой половине XIV в. воспитателем наследника престола (будущего Эдуарда III),
государственным канцлером и казначеем, королевским посланником во Франции,
Нидерландах и при авиньонском папе, епископом Даремским. Во время своих разъ¬
ездов он все свободное время уделял поиску старинных рукописей, покупал их,
выпрашивал или обменивал; прослышав, что где-то есть интересный кодекс, сразу
посылал туда заказ на копию. Став церковным начальством, направлял подчиненных
ему монахов во все концы на поиски. Постепенно он собрал крупнейшую коллекцию
рукописей и организовал в Даремском колледже скриптории для снятия копий с тех,
с которыми должен был расстаться.
Завещав свою коллекцию родному университету, Ричард незадолго до смерти
написал в 1345 г. «Филобиблои» (т. с. «Любокнижис») — настоящую оду книгам.
Примечательны его увещевания будущим библиофилам, чтобы они не вздумали слу¬
жить одновременно наживе и кодексам, и наставления студентам, которых он заранее
ругает, предвидя скверное их поведение в библиотеке. Бот его своеобразный апофеоз
книгам, запечатленный в «Фнлобиблоне»: «Башни рушатся, города исчезают, триум¬
фальные арки превращаются в прах; даже папа или король не могут обрести ничего,
что сохранило бы память о них более прочно, чем книга. Однажды возникнув, она
затем возмещает своему автору его бессмертием дотоле, пока существует она сама» 41.
Усилиями таких лиц, как Ричард из Бери, и ряда выдающихся гуманистов вроде
Дж. Ф. Поджо Браччолини и Н. Никколп были извлечены из пыли монастырских
библиотек и сохранены для потомства сокровища древней мысли.
Каково же содержание латинских рукописных книг? В античную эпоху око до
того разнообразно, что затруднительно говорить о периодизации свитков и кодексов
с точки зрения их тематики. И$ то — в следние века. Здесь можно четко разделить
тысячелетие между падением Западной Римской империи и изобретением европейского
книгопечатания на два этапа. Б монастырский период книгописания заметно преобла¬
дала церковно-религиозная тематика. Немногочисленные светские сочинения представ¬
ляли собой либо воспроизведение античных, либо пособия для учащихся (но тоже в
церковных школах), либо хроники и анналы; прочие носили сравнительно случай¬
ный характер. Официальные государственные акты еще не сводились тогда в книж¬
ные подборки. Зато массовым числом выпускались из скрипториев псалтири для
хорового исполнения псалмов; часословы, но которым не только молились, но и обу¬
чались грамоте в домашних условиях; требники для богослужения; комментарии
к Библии и само «Священное писание», для духовных лиц — полностью, для
мирян — преимущественно четвероевангелие; различная литургическая литература
о церковных нормах и обрядах; лекционарии с проповедями; брсвиарии — сокра¬
щенные молитвенные руководства и антифонарнн — пс'вческо-нотные приложения к
ним; миссалы — сборники текстов к обедплм н градуалы — музыкальные сопровож¬
дения к ним. Составлялись также жития святых и творения «отцов церкви». Суще¬
ствовала, конечно, различная литература и в иного рода рукописях, однако она
находилась вне кодексов. Для последних жэ в целом оставалось справедливым общее
положение, что любая умственная деятельность поневоле была тогда служанкой
богословия.
Ситуация резко изменилась с XII века. Феодальный город разрушил былую
картину. Заговорило будущее третье сословие. Городской воздух делал свободным не
41 Б о г о д а р о в а Н. А. Ук. соч., с. 396—398; D с В и г у R. The Philobiblon. Ber¬
keley. 1948, cap. I.

112
Исторические очерки
только крепостного, но и книгу. Ее горизонты раздвинулись. Во множестве появля¬
ются лекции университетских профессоров и разноплановые пособия для высшей
школы, исторические, политические, торговые и финансовые трактаты, научные
рефераты, искусствоведческие очерки, крупные хроники, повествования путешествен¬
ников, путеводители, рассказы бывалых людей, первые средневековые энциклопедии,
светская художественная литература — эпические произведения, рыцарские романы,
фарсы, фаблио и песни. Государственные постановления и законы собирают в специ¬
альные тома. Параллельно возникают сочинения на локальных языках, супрематия
латыни обрывается. Она остается языком юристов, медиков, богословов и ученых,
но беспрерывно вытесняется из всей обиходной литературы, особенно беллетристики.
Чем ближе к эре гуманизма, тем сильнее нарастает лавина новых кодексов, пока
Возрождение не приведет к истинному взрыву. Мощным стимулятором этой эпопеи
было проникновение в книгу зарождавшихся национальных языков. Сохранился,
однако, латинский алфавит, так что народные диалекты обрамлялись на пергаменте
и бумаге в прежнюю графическую форму. Менялась и книжная речь: если сравни¬
вать монологи XI и XIII вв., то первые производят впечатление сдержанно-молча¬
ливых, вторые на их фоне — болтливых42.
Книжное производство перешагнуло пороги монастырей. Десятки богатых свет¬
ских лиц заводят свои скриптории. При флорентийском правителе Козимо Медичи
действовала в ХУ в. мастерская, в которой 45 человек ежегодно выдавали до
100 рукописных книг. Одной из известнейших стала мастерская манускриптов на
бумаге эльзасца Д. .Таубера, тоже в XV веке 43. Вторым новым центром книжного
дела явились университеты. Нуждаясь в различных учебных пособиях, они органи¬
зуют собственное книгопроизводство, сосредоточенное в стационе (архиве). Во главе
такой «деловой единицы» находился стационарий, который имел и реализовывал, в
зависимости от конкретных обстоятельств, три возможности наладить необходимый
процесс: лекторский диктант с оригинала в аудитории своих писцов с последующей
считкой и сверкой текстов; наем писцов со стороны, выполнявших любое задание в
обусловленный срок; система реша (шкура). В третьем случае имеется в виду
шкура, выделанная под пергамент и разрезанная как тетрадь в некое число листов.
Тетради получали студенты. Одни переписывали пособия для себя, другие за харчи
или за деньги — для товарищей побогаче. Потом тетради сшивались в блок. Таким
способом довольно быстро размножался исходный текст44. Наемными работниками тоже
не брезговали. В ту пору имелось уже много бродячих писцов, которые толклись
в людных местах, а иногда собирались в одном пункте, где их и находили желаю¬
щие. Например, в Марселе круглые сутки были открыты писцовые таверны, в
Париже XIV в. получила известность Писцовая улица, в Гамбурге XV в.— Мост
писцов. Трудившийся там люд постоянно был готов предложить свои услуги книж¬
ным заведениям. Для лучшего ведения дела стационарии объединяются с XIII в. в кор¬
порации, сразу нанимавшие уже сложившийся коллектив скрипторов и оформителей.
Часть заказов выполнялась также по индивидуальным запросам, с учетом при¬
хотей заказчика. Это была работа менее срочная, более пунктуальная и лучше опла¬
чиваемая. Однако и тут соблюдалась договоренность: ушли в прошлое века, когда
скриптор вырисовывал по три строчки в день; теперь заказчики не хотели ждать
слишком долго. Горожане научились ценить время. А для писца, кормившегося
лихим пером, вообще каждые сутки были на счету. Правда, случалось, что перепис¬
чик загуливал. Поэтому обычно заключался договор, где среди прочего обусловливал¬
ся также срок исполнения. Сохранились договоры, предусматривавшие всяческие
42 Крусман В. Э. Грань между средневековой и новой историями. В кн.: Пути
науки. Введение в историческое знание. Пермь. 1918, с. 26; Добиаш-Рождествен-
ска я О. А. Западная Европа в средние века, с. 53. Перечень новых книжных тем:
Воронова Т. П. Французские средневековые рукописные книги в собраны» ГПБ.—
Средние века 1962, вып. XXII, с. 258 сл.
43 К a u t z s с h R. Diebolt Lauber und seine Werkstatt in Hagenau.— Zentralblatt
für Bibliothekswesen, 1895, Jg. 12, S. 1 f., 57 f.; Der deutsche Buchhandel in Urkunden und
Quellen. Bd. I. Hamburg. 1965, S. 15—16.
44 D e s t r e z J. La «pecia» dans les manuscrits universitaires du XIIle et du XlVe
siècles. P. 1935, p. 5 s.

Исторические очерки
113
житейские коллизии, например: если писец, пренебрегши данным ему заказом, отло¬
жит его и погонится за более выгодным, то разрешается заковать его в цепи и дер¬
жать на месте, пока он не сделает положенного 45. Свободные художники пера и чер¬
нильницы часто отказывались от малообеспеченной бродячей жизни и объединялись
в компаньонства. Их мастерские, действовавшие в городах, где процветало цеховое
ремесло, тоже неизбежно превращались в цехи. Так возник третий новый центр
книжного дела. Источниками зафиксированы цеховые организации переписчиков,
пергаментщиков, рубрикаторов, иллюстраторов, позолотчиков, переплетчиков и пр.
Например, в 1403 г. такая гильдия появилась в Англии. Ряд идентичных гильдий
знали Франция и Священная Римская империя германской нации. Сложилась особая
группа книжных ремесел, включая даже такую профессию, как изготовление застежек
для книг 4б.
В этот второй средневековый период книгопроизводства кодексы становятся
товаром и учитываются на рынке, а их изготовители познают механику спроса и
предложения, устраивают в своих мастерских начальное разделение труда по опера¬
циям и рождают прообраз мануфактуры. Они приспосабливаются к потребностям
феодальной знати, состоятельных горожан и университетских коллегий и снабжают
платежеспособную публику всем необходимым, от выпускаемых «по потоку»
стандартных молитвенников до любительских книг-малюток размером в несколько
сантиметров. Важную посредническую роль играли в развитии новых, связанных с
книжным делом социальных отношений либрарии. Теперь так называли не просто
библиотекарей, а руководителей книготорговли, особенно в университетских городах.
Через них велась соответствующая купля-продажа, и они приобрели ряд льгот,
поскольку высшие учебные заведения взяли их под свое покровительство. По город¬
ским законам их считали юридическими родственниками университетских коллегий
со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но и их держали под контролем. Либра-
рий или иное лицо, торгующее книгами, могло назначать цену не свыше 2% сверх
себестоимости. Любой кодекс, вышедший в свет, выставлялся для продажи на пять
дней в университете, и только после этого его можно было продать на стороне. Когда
же речь шла о покупателях-студентах, цены устанавливал не либрарий, а четыре
выборных лица от вузовской коллегии. Кроме того, купец лично отвечал за точность
текста в продаваемых им книгах и при обнаружении ошибок подвергался наказа¬
нию. Хуже для покупателей обстояло дело, если они обращались к услугам «диких»
торговцев или ярмарок: там надувательство и максимальная нажива были в почете47.
В целом же второй, городской период изготовления латинских рукописных кодексов
в средние века имел исключительное значение для ограничения церковного всемогу¬
щества и прогресса свободной мысли.
XV в. в истории книги — особый рубеж. Торжество идей Возрождения и изо¬
бретение книгопечатания отразились на судьбе западноевропейских манускриптов и
количественно, и качественно: к следующему столетию численный их спад и любитель¬
ская спецификация продукции обозначили собой угасание общественного явления,
без которого ранее было бы невозможно многовековое развитие культуры.
45 Романова В. Л. Рукописная книга и готическое письмо, с. 72.
46 Регистры ремесел и торговли города Парижа.— Средние века, 1957, вып. X,
с. 345, статут ХЫ1.
47 П а к у л ь Н. М. У к. соч, с. 52—55.
8.	«Вопросы история» М 4.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР
ЮБИЛЕЙНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ
1—2 декабря 1982 г. состоялась юбилейная научная сессия Отделения исто¬
рии АН СССР, посвященная 60-летию образования СССР. Открыл ее академик-сек¬
ретарь Отделения акад. С. Л. Тихвинский. Он остановился на эффективности вкла¬
да советской исторической науки в коммунистическое строительство. Выводы исто¬
рических, этнографических, археологических исследований используются в работе
партийных и государственных органов. Широкое признание получают научно-прак¬
тические конференции историков совместно с заинтересованными хозяйственными
учреждениями, пропаганда научных достижений в области истории средствами те¬
левидения, кино, радио, издание научно-популярной литературы по отечественной
и всемирной истории. Повысилась роль историков в научно-методической помощи
высшей и средней школе, музеям и издательствам. Однако проблема эффективного
внедрения накопленных исторических знаний в образовательный процесс, в сферы
массовой культуры, в сознание трудящихся, в практику пропагандистской работы
остается еще не до конца решенной. Интерес советских людей к истории Родины
постоянно возрастает. Необходимо наладить действенное сотрудничество ученых-исто-
рнков с работниками культуры и средств массовой информации, найти такие фор¬
мы реализации современных научных представлений о событиях и деятелях про¬
шлого, чтобы избежать еще имеющихся случаев их идеализации или недооценки.
Своими работами историки должны способствовать росту советского патриотизма
и интернациональному воспитанию трудящихся. В то же время необходимо предо¬
стеречь от встречающихся иногда попыток «удревнения» прошлого, будь то во¬
прос о происхождении той или иной этнической общности, основании города или
приоритете в области культурных достижений.
В разработке многих актуальных проблем исторического процесса, продолжал
С. Л. Тихвинский, активную роль играют историки союзных республик, Сибирско¬
го отделения, Дальневосточного и других научных центров АН СССР. Большое зна¬
чение имеет их участие в археологических и этнографических исследованиях, ра¬
ботах по истории приграничных районов, ряда религиозных течений, К настояще¬
му времени почти во всех союзных и автономных республиках изданы на нацио¬
нальных языках труды по истории их народов. Среди них работы по истории
Украины, Белоруссии, Казахстана, Литвы, Эстонии, грузинского, армянского наро¬
дов, истории рабочего класса Узбекистана, народного хозяйства Молдавии, об исто¬
рических судьбах пародов Средней Азии, по истории Сибири и др. Возросла прак¬
тическая значимость этнографических исследований. Их результаты все больше
используются в практике управления социальными и национальными процессами,
при решении таких вопросов, как учет национальных особенностей в связи
с проблемой трудовых ресурсов и интересами некоренных национальностей в рес¬
публиках, регулирование миграции населения, совершенствование системы образо¬
вания, развитие малых народностей Севера. Одним из актуальных направлений ис¬
следований является изучение истории атеизма и религий. Работы советских исто¬
риков показывают тщетность попыток империалистов разобщить народы Советского
Союза. Б завершившемся издании 12-томной «Истории второй мировой войны»
раскрыта закономерность провала попыток гитлеровской Германии добиться осуще¬
ствления планов уничтожения СССР и достижения мирового господства.

Историческая наука в СССР
115
Усложнение задач исторической науки, углубление ее фундаментальности и не¬
обходимость комплексного изучении проблем исторического процесса требуют реше¬
ния ряда научно-организационных вопросов. Необходимо обеспечить широкое уча¬
стие в научных разработках, осуществляемых в головных академических институ¬
тах, специалистов из союзных республик и вузов. Следует более широко привле¬
кать лингвистов, социологов, экономистов, философов, юристов, литературоведов
к разработке исторической проблематики. Это плодотворно скажется на изучении
различных событий и явлений. То же самое должно сказать о связи учреждений
ЛН СССР с вузами, где работает большое число специалистов по широкому' кругу
исторических проблем.
С докладом «Исторический опыт образования и развития СССР и проблемы
его изучения» на сессии выступил директор Института истории СССР АН СССР
С. С. Хр о м о в 1.
Доклад директора Института этнографии АН СССР акад. Ю. В. Бромлея
был посвящен анализу национальных процессов в СССР и характеристике главных
направлений и итогов их этнографического изучения. Докладчик охарактеризовал
процессы этнической, межнациональной, территориальной консолидации и естествен¬
ной ассимиляции, остановился иа роли национальных традиций в решении пробле¬
мы трудовых ресурсов, динамике соотношения и численности населяющих страну
народов. Потребность этнографического анализа национальных процессов дала им¬
пульс оформлению самостоятельного научного направления — этносоциологии совре¬
менности, которая призвана изучать взаимовлияние, взаимодействие этнического
и социально-экономического факторов в рамках нации. Все более широкий размах
приобретают и собственно этнографические и этнодемографические исследования
национальных процессов, их изучение совместно с филологами, экономистами, пра¬
воведами. Широкий круг национальных процессов позволяют осветить, в частности,
массовые выборочные обследования в различных регионах страны.
Акад. А. Л. Нарочницкий остановился на историческом опыте борьбы
Советского Союза за мир и безопасность и задачах его изучения. Он обратил вни¬
мание на важность изучения таких проблем, как развитие принципа пролетарского
интернационализма во внутренней и внешней политике нашего государства, идей
мирного сосуществования государств с различными общественными системами,
В современных условиях, когда резко усилилась агрессивность империализма, весьма
важен показ развития идей защиты социалистического Отечества и социали¬
стического патриотизма. Важно также отразить международное значение экономиче¬
ских успехов Советского государства. Оратор подчеркнул также актуальность
изучения международного значения исторического опыта СССР для борьбы с бур¬
жуазной историографией и пропагандой.
Доклад директора Института военной истории Министерства обороны СССР
чл.-корр. АН СССР П. А. Жилина был посвящен военно-политическому значению
образования Союза ССР. Уже в ходе гражданской войны и империалистической ин¬
тервенции объединение советских республик, обеспечив организацию единой армии,
позволило одержать победу над внутренними и внешними врагами. В последующие
годы Советское государство в обстановке капиталистического окружения было вы¬
нуждено созидательную функцию — строительство социализма сочетать с оборони¬
тельной — защитой социалистического Отечества. Проверкой могущества СССР, зре¬
лости морально-политических и боевых качеств советского народа стала Великая
Отечественная война. Докладчик привел данные о многонациональном составе со¬
ветских войск, роли союзных республик в создании оборонной промышленности.
Разгром фашистских полчищ, восстановление народного хозяйства, ликвидация по¬
следствий войны подтвердили жизненность ленинских идей о непобедимости страны,
народы которой связаны нерушимыми узами братства и дружбы. В современных
условиях задачи укрепления дружб!.! народов в интересах защиты социалистиче¬
ского Отечества значительно возрастают и приобретают интернациональный харак¬
1 Статью, в основу которой положен этот доклад, предполагается опубликовать
в одном из ближайших номеров журнала.

Пб
Историческая наука в СССР
тер: защита одной страны социализма становится защитой всех стран социалистиче¬
ского содружества.
С докладом «СССР и зарубежные социалистические страны Европы (опыт изу¬
чения исторических и культурных связей)» выступил директор Института славяно¬
ведения и балканистики АН СССР чл.-корр АН СССР Д. Ф. Марков. Он охарак¬
теризовал общетеоретический подход к изучению исторических и культурных свя¬
зей как органического фактора общего исторического процесса. Уже накоплен
требующий обобщения эмпирический материал о связях России и СССР с зарубеж¬
ными славянскими странами. Докладчик выделил узловые явления таких связей;
в их числе миссия Кирилла и Мефодия в Великой Моравии; национальное Возрож¬
дение славянских народов; революционные сдвиги, происшедшие в славянских
странах под влиянием Великого Октября. Докладчиком был дан краткий обзор основ¬
ных исследований, посвященных этим событиям. Современный этап развития со¬
циалистических стран характеризуется новым типом связей между ними, перерос¬
ших в тзорческое сотрудничество в экономике, культуре, науке. Институт славяно¬
ведения и балканистики ведет совместные исследования с учеными 48 научных
учреждений социалистических стран по 52 темам. Подготовлен ряд трудов по ис¬
тории двусторонних общественно-культурных связей.
Чл.-корр. АН СССР 10. А. Поляков ( «Численность и национальный состав
населения СССР: итоги и методика изучения») изложил метод определения данных
национального состава населения в момент образования СССР с помощью разрабо¬
танной в Институте истории СССР методики, основывающейся на использовании
сведений более поздних переписей и других материалов, привел данные о динами¬
ке народонаселения советских республик в 1917—1922 гг., его национальном со¬
ставе, особенностях территориального расселения.
Директор Института археологии АН СССР акад. Б. А. Рыбаков подчеркнул,
что с первых дней возникновения советской науки нашими археологами ведется
изучение памятников всех народов нашей страны, разоблачение расистских теорий,
разработка на основе огромного количества археологических материалов марксист¬
ской концепции возникновения и развития человеческого общества. Оратор подверг
критике непрофессиональные суждения об истории человеческого общества, кото¬
рые порой попадают на страницы массовых изданий.
Различным аспектам национально-государственного и культурного строительст¬
ва, анализу достижений в их изучении были посвящены выступления представите¬
лей учреждений АН союзных республик, филиалов и научных центров АН СССР.
Вице-президент АН КазССР чл.-корр. АН СССР Б. А. Тулепбаев в докладе
«Образование СССР — торжество ленинской национальной политики в экономиче¬
ском и культурном развитии братских союзных республик» на примере Казах¬
ской ССР показал интернациональное значение опыта перехода от феодализма к со¬
циализму, минуя капитализм, и актуальность изучения этого опыта. Были заслуша¬
ны также выступления директора Института истории АН УзССР чл.-корр.
АН УзССР М. А. Ахуновой «Узбекистан в братской семье народе® СССР», ди¬
ректора Института истории АН БССР чл.-корр. АН БССР П. Т. Петрикова «Со¬
ветская Белоруссия в братской семье народов СССР», директора Института исто¬
рии АН КиргССР А. К. Канимстова «Роль России в подготовке национальных
кадров Советской Киргизии», директора Института истории АН ЛатССР В. Ю. К а-
ралюна «Советская Латвия в братской семье народов СССР», директора Инсти¬
тута языка, литературы и истории Казанского филиала АН СССР Я. Г. Абдуллина
«Советская историография социалистического строительства в Татарии (1917—
1982 гг.)», директора Института истории АН ТаджССР акад. АН ТаджССР
В. И. Искандарова «Образование Таджикской ССР и пути развития историче¬
ской науки в Таджикистане», директора Института истории АН ЭССР чл.-корр.
АН ЭССР К. К. Сийливаска «Успехи социалистического строительства в Эстон¬
ской ССР и их освещение исторической наукой республики», директора Института
истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР X. Ф. Усманова
«Образование и развитие Башкирской АССР — яркий пример торжества ленинской
национальной политики», и. о. директора Института истории, филологии и филосо¬

Историческая наука в СССР
117
фии Сибирского отделения АН СССР Р. С. Васильевского «Интернациональное
единство советского народа в развитии производительных сил Сибири», директора
Института истории АН МССР чл.-корр. АН МССР В. И. Царанова «Историче¬
ская наука Срветской Молдавии за 60 лет», ученого секретаря Института истории,
археологии и этнографии АН ГрузССР Д. Э. О д и ш е л и «Развитие исторической
науки в Грузинской ССР (1922—1982 гг.)».
Подводя итоги сессии, С. Л. Тихвинский в заключительном слове отметил,
что она продемонстрировала достижения советской исторической науки за 60 лет
н большой вклад, который внесли историки в изучение основных этапов развития
Советского государства, всемирно-исторического значения образования СССР, в ре¬
шение практических задач социалистического строительства. Вместе с тем в ходе
сессии выявился ряд актуальных проблем, требующих дальнейшего углубленного
исследования. Особенно важно развертывание критики буржуазных фальсификаций
истории социалистического строительства, внутренней и внешней политики СССР.
Необходимо подготовить совещание историков, которое могло бы проанализировать
весь комплекс вопросов, решаемых советскими учеными, и наметить задачи, свя¬
занные с современным этапом развития советской исторической науки.
В. А, Тишков
70-ЛЕТИЕ И. Р. ГРИГУЛЕВИЧА
5 мая 1983 г. исполняется 70 лет известному латиноамериканисту и религиеве¬
ду, члену-корреспонденту АН СССР, заслуженному деятелю науки РСФСР И. Р. Гри-
гулевичу.
Иосиф Ромуальдович родился в Вильнюсе, в семье служащего, учился в гимназии
г. Паневежиса, а затем в Вильнюсе, где окончил гимназию им. Витовта. Принимал
участие в комсомольском и коммунистическом движении Литвы и Польши, за что
был арестован и приговорен буржуазным судом к тюремному заключению. В 1936—
1939 гг. он участник национально-революционной войны испанского народа, а позд¬
нее — Великой Отечественной войны. В послевоенное время работал в органах совет¬
ской печати. В 1957—1960 гг. был заместителем заведующего отделом в Государст¬
венном комитете по культурным связям с зарубежными странами при Совете
Министров СССР. С 1960 г.— старший научный сотрудник, а с 1970 г. заведующий
сектором Института этнографии АН СССР.
Первая крупная работа И. Р. Григулевича — монография «Ватикан. Религия,
финансы, политика» (1957) была защищена им в качестве кандидатской диссертации.
И. Р. Григулевич — автор 26 книг и многих статей, очерков, глав в коллективных
трудах, других публикаций по истории и этнографии стран Латинской Америки, исто¬
рии католицизма, научному атеизму, критике буржуазной этнологии. Он является
ответственным редактором ряда проблемных и страноведческих монографий и обоб¬
щающих работ. Особое место в его научном творчестве принадлежит Латинской Аме¬
рике. Одним из первых он исследовал процесс культурных преобразований на Кубе
после победы революции 1959 года. Монография «Культурная революция на Кубе»
(1965) была защищена им в качестве докторской диссертации.
Основные труды И. Р. Григулевича охватывают историю церкви в Латинской
Америке: «Тень Ватикана над Латинской Америкой» (1961), «Боги в тропиках. Рели¬
гиозные культы Антильских островов» (1967), «Мятежная церковь в Латинской Аме¬
рике» (1972), «Крест и меч. Католическая церковь в Испанской Америке XVI—
XVII вв.» (1977), «Церковь и олигархия в Латинской Америке (1810 —1955)»
(1981). Другая крупная проблема, исследуемая им,— история религии и атеизма.
Иосифом Ромуальдовичем написаны такие книги, как «Кардиналы идут в ад» (1961),
«Колонизаторы уходят — миссионеры остаются» (1963), «История инквизиции»

1181	Историческая	наука	в	СССР
(1970; 2-с изд.—1976), «Папство. Boií XX» (1978; 2-е изд. —1981). Его пору при¬
надлежит серия работ по теоретическим вопросам этнографии и критике буржуазной
этнологии: «Прикладная миссионерская этнография» (1963), «Есть ли у антропологии
будущее» (1975), «Индейцы Америки: пути порабощения, пути освобождения» (1979)
и т. д. Он является автором биографий выдающихся деятелей национально-освободи¬
тельного и революционного движения в Америке: С. Боливара, Ф. де Миранды,
Б. Хуареса, 11. Вильи, X. Марти, 9. По Гевары, А. Сесара Саидино, К. Фонсеки Амадо¬
ра, С. Альенде, Д. А. Сикейроса, У. Фостера и др. Эти работы опубликованы в СССР
и за рубежом, неоднократно переиздавались.
И. Р. Григулевич — один из инициаторов и активный участник создания серии
работ «Расизм в странах «свободного мира» и новый этап борьбы против исго», вклю¬
чая монографию «Расы и общество» (1982). Под его руководством и при его авторском
участии вышло несколько сборников по этой проблеме на иностранных языках.
И. Р. Григулевич — ответственный редактор издаваемого с 1971 г. ежегодника «Расы
и народы. Современные этнические и расовые проблемы», а в настоящее время воз¬
главляет коллектив, готовящий многотомную работу «Религии в XX веке». В 1979 г.
он был избран членом-корресиондентом АН СССР.
Иосиф Ромуальдович — участник многих советских и международных форумов,
посвященных критике расизма и национальной дискриминации, ведет большую науч¬
но-организационную работу, является главным редактором редакции «Общественные
науки и современность», выпускающей серию журналов и тематических сборников на
иностранных языках, редактором ежегодника «Религии мира», членом редколлегий
журналов «Новая и новейшая история» и «Природа», ряда ученых и научных советов.
Много сил отдает он общественной деятельности как вице-президент советских обществ
дружбы с Кубой, Венесуэлой и Мексикой, член правления Советской ассоциации
дружбы и сотрудничества со странами Латинской Америки, Советского комитета со¬
лидарности стран Азии и Африки.
И. А. Григулевич удостоен орденов Красного Знамени, Дружбы народов, Красной
Звезды и зарубежных наград, включая венесуэльский орден Франсиско де Миранды
и кубинскую медаль «XX лет Монкады», он является членом-корреспондентом Нацио¬
нальной академии истории Венесуэлы, других зарубежных научных и литературных
обществ.
Академик Ю. В. Бромлей,
И, А, Крывелее

В высшей школе
ИСТОРИКО-СЛАВИСТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
В 1962 г. в Московском университете состоялась I Межвузовская научная кон¬
ференция советских историков-славистов. Следующие прошли в Киевском (1963 г.),
Воронежском (1966 г.), Белорусском (1968 г.), Харьковском (1970 г.), Львовском
(1973 г.), Черновицком (1975 г.), Донецком (1978 г.) и Ужгородском (1982 г.) уни¬
верситетах !. Инициатором их созыва явилась кафедра истории южных и западных
славян МГУ. Активно участвует в их проведении Институт славяноведения и балка¬
нистики АН СССР.
Прошедшая в сентябре 1982 г. в Ужгороде конференция была приурочена
к 60-летию образования СССР. Ее тематика — развитие советского славяноведения
1 См. о первых восьми: Вопросы истории, 1962, № 6; там же, 1964, № 1; Совет¬
ское славяноведение, 1966, ]\Ге 4; Новая и новейшая история, 1966, № 3; УкраТнськнй
¡сторичний журнал, 1968, ЛУ 11; Советское славяноведение, 1970, № 4; там же, 1974,
ЛУ 3; там же, 1976, ЛУ 1; там же, 1978, ЛУ 5.

Историческая наука в СССР
119
в свете решений XXVI съезда КПСС 2. Ее участники представляли учебные и научные
учреждения 68 городов страны. На пленарных и секционных заседаниях было заслу¬
шано и обсуждено 280 докладов и сообщений. Открыл конференцию ректор Ужгород¬
ского университета В. И. Лендьел. Председатель секции истории Научно-техническо¬
го совета (НТС) Министерства высшего и среднего специального образования СССР
В. И. К у з и щ и н огласил приветствие, направленное в адрес участников конференции
министром высшего и среднего специального образования СССР В. П. Елютиным.
На пленарном заседании был заслушан доклад секретаря Закарпатского обкома
Компартии Украины Н. Н. Семенюка «Образование СССР и расцвет Закарпатья
в братской семье народов Советского Союза». В. П. Чу гае в («Образование СССР
и зарубежные славянские народы») показал значение создания Советского многона¬
ционального государства для истории зарубежных славян. В. И. Зеленин и
В. Г. Карасев охарактеризовали задачи историко-славистических исследований
и ХГ пятилетке, В. И. 3 л ы д н е в — изучение в СССР истории культуры зарубежных
славянских народов.
Работа конференции проходила в секциях: Великий Октябрь и кризис буржуазно¬
политической системы в зарубежных славянских странах; Победа революций 1940-х
годов в странах Центральной и Юго-Восточной Европы — продолжение дела Великого
Октября; Зарубежные славянские страны в период социализма; Социально-экономи¬
ческое и политическое развитие зарубежных славянских народов во второй половине
XIX — начале XX в.; Национально-освободительное движение зарубежных славянских
народов в конце XVIII — середине XIX в.; Зарубежные славянские народы в эпоху
феодализма; Развитие культуры в зарубежных славянских странах; Проблемы исто¬
рии отечественной и зарубежной славистики; Преподавание истории южных и запад¬
ных славян в вузах.
В каждой секции заслушивались сначала один-два проблемных доклада и не¬
сколько сообщений, по которым затем проводилась дискуссия. Ее ход показал, что
обобщение опыта становления и развития сотрудничества братских социалистических
стран имеет не только научно-познавательное, но и практическое значение. Это вы¬
текало, в частности, из докладов В. Г. Карасева о роли, значении и месте курса
истории западных и южных славян в системе университетского образования и
И. М. Г р а н ч а к а (Ужгород) — о проблемном построении такого курса в универси¬
тетах; из ряда сообщений о методике руководства курсовыми и дипломными работами,
о месте истории южных и западных славян в курсах по новой и новейшей истории
в пединститутах. Отмечалась необходимость издания хрестоматии по этой тематике для
обеспечения семинарских занятий минимумом источников.
На заключительном пленарном заседании было принято решение по итогам ра¬
боты конференции. В нем отмечается, что последние годы ознаменовались «развитием
комплексных сравнительно-исторических исследований обобщающего характера, повы¬
шением их идейно-теоретического уровня, ростом методологической вооруженности
историков-славистов. Улучшилась координация историко-славистических исследований
академических учреждений и высших учебных заведений страны». Вместе с тем в ре¬
шении обращено внимание на такие недостатки, как узость исследовательской те¬
матики, слабое внимание к историографии, к методике преподавания общего курса
и историко-правовой проблематике. В решении говорится о необходимости сосре¬
доточить усилия славистов на следующих проблемах: общие закономерности и эта¬
пы развития социалистического строительства; история рабочего и национально-ос¬
вободительного движения, международных отношений и межславянских связей, эт¬
носов, культуры и общественной мысли; методология, историография и источнико¬
ведение. Предложено также уделять больше внимания сравнительно-историческому и
комплексному изучению истории славянских народов. Одной из важнейших задач
названо разоблачение буржуазных, ревизионистских и националистических фальси¬
фикаций исторического процесса.
Было признано целесообразным провести до 1985 г. совещание по историографии
и источниковедению истории южных и западных славян в связи с подготовкой соот¬
2 Узловые вопросы советского славяноведения. (Тезисы докладов и сообщений
IX Всесоюзной научной конференции историков-славистов). Ужгород. 1982.

120
Историческая наука в СССР
ветствующих учебных пособий и упомянутой хрестоматии, X конференцию намечено
провести в 1985 г. на базе Харьковского университета, посвятив ее 40-летию победы
СССР в Великой Отечественной войне и 40-летию социалистических революций в за¬
рубежных славянских странах. В целях более плодотворной работы будущих конфе¬
ренций оргкомитет внес предложение заблаговременно рассылать участникам тезисы
проблемных докладов.
И. А. Боронное, В. Г.Карасев
МЕЖВУЗОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ О РАБОЧЕМ КЛАССЕ
ПЕРИОДА РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА
1—3 ноября 1982 г. в Ленинграде прошла Межвузовская научная конференция
по проблеме «Рабочий класс и культурное строительство в СССР в период развитого
социализма», посвященная 60-летию образования СССР. Она была организована ле¬
нинградскими университетом и пединститутом. Состоялись выступления 30 сотрудни¬
ков научных учреждений и преподавателей вузов разных городов страны. Открыл
конференцию председатель оргкомитета В. А. О в с я н к и н (Ленинград).
На пленарном заседании были заслушаны доклады: В. А. Ежов (Ленинград) —
«Рабочий класс и культурное развитие общества» (об экономическом, социальном,
идеологическом и политическом аспектах проблемы); В. И. Селнцкий (Ленин¬
град) — «Методологические проблемы исследования творческой активности рабочего
класса в области культурного строительства» (понятие «культура» и основные на¬
правления, творческой активности рабочего класса в культурном строительстве);
В. С. Волков (Ленинград)—«Влияние рабочего класса на развитие художественной
культуры» (два пути воздействия рабочего класса на культуру — непосредственный
и опосредованный); А. 3. Ваксер (Ленинград) — «Освещение союза рабочего клас¬
са, крестьянства и интеллигенции в советской историко-партийной литературе между
XXV и XXVI съездами КПСС» (теория используемых понятий); В. Ф. Финогенов
(Ленинград) — «Рабочий класс и создание материальной базы для развития культу¬
ры» (понятие «материальная база культуры» в связи с ролью рабочего класса в ее
создании).
На конференции работали две секции. В секции «Роль рабочего класса в куль¬
турном строительстве» обсуждался вопрос о рабочем классе как субъекте культуры.
В. П. Островский (Ленинград) осветил возникновение и развитие содружества
художественной интеллигенции с трудящимися новостроек и вновь ■ осваиваемых
районов СССР. Р. Я. Хабибу л ина (Ленинград) остановилась на понятии «куль¬
тура производства». История и историография формирования культурного облика ра¬
бочих современной деревни нашли отражение в выступлении Ч. Э. С ы м о н о в и ч а
(Ленинград). Г. М. Смирнов (Ленинград) говорил о развитии творческого содру¬
жества рабочего класса и художественной интеллигенции в современных условиях;
Р. А. Шипилова (Ростов-на-Дону) — о взглядах А. В. Луначарского на культуру
рабочего класса; В. Б. Федоров (Ленинград) — о рабочих совхозов Ленинградской
области в связи с развитием культуры на селе; Ю. С. Дмитриев и Н. В. Ж и ве¬
но к (оба — Ленинград) — о деятельности КПСС по руководству культурно-просвети¬
тельной работой трудовых коллективов; Н. В. Швецова (Ленинград) — о-роли рабо¬
чих в организации и деятельности фабрично-заводских музеев. 0. М. Кормильце-
в а (Ленинград) рассказала об участии рабочих Ленинграда в «зеленом строительстве»,
И. И. Стеб лева (Ленинград) — о шефстве рабочих над средней школой.
На обсуждение секции «Культурный рост рабочего класса» был вынесен вопрос
о рабочем классе как объекте культуры. К. А. Булкин (Ленинград) рассмотрел
вклад технической интеллигенции в повышение культурно-технического уровня рабо¬
чих. Подъем культурно-технического уровня аграрного отряда рабочего класса —

Историческая наука в СССР	121
тема выступления Т, В. 3 а и ц е в о й (Ленинград). Л. А. Ушанов (Ленинград) оста¬
новился на повышении роли культурно-просветительных учреждений профсоюзов
в условиях развитого социализма. Н. Ь. Лебина и 15. Ю. Тимофеева (обе —
Ленинград) характеризовали социалистическое сознание рабочего класса, культурные
и нравственные ценности рабочей молодежи. К. К. Вавилов (Ленинград) наметил
«уровни духовной культуры» рабочего класса. В сообщении С, Н. Аксеновой
(Ленинград) речь шла о роли наставников в повышении культурного уровня молодых
рабочих. Деятельности парторганизаций предприятий Ленинграда по обеспечению
роста образовательного уровня рабочих посвятили выступления Э. А. Савельева
и Г. В. Кабакова (обе — Ленинград). С сообщением «Культура и быт рабочих
в современной литературе по истории советских предприятии» выступил А. В. Н е н а-
хов (Сыктывкар). Данные о росте культурного уровня рабочих Свердловска привела
М. И. Кондр а ш о в а (Свердловск).
На заключительном пленарном заседании с докладом «Духовное творчество рабо¬
чего класса и культурный прогресс» выступил 10, Г. Чуланов (Ленинград). Он от¬
метил слабую теоретическую разработку данной проблемы, а затем остановился на
раскрытии понятий «деятельность», «активность» и «творчество». И. Н. Олеги на
(Ленинград) в докладе «Критика буржуазной историографии по вопросам развития
советской культуры» выделила основные направления, по которым должна вестись
критика концепций буржуазной историографии: политика государства в области куль¬
туры; наука; интеллигенция.
А.	В. Арсентьева
 »■»
Рецензии
в. и. касьяненко. Советский образ жизни. Проблемы исследования.
М. Изд-во Мысль. 1982. 215 с.
Книга доктора исторических наук
В. И. Касьяненко — типичная работа исто¬
риографического характера, отвечающая
всем основным требованиям этого жанра.
Вместе с тем она представляет интерес, не
только для историков. И причина тому —
проблемный подход автора к рассматрива¬
емым им вопросам, что характерно, к со¬
жалению, далеко не,для всех работ по этой
тематике.
Работа отличается прежде всего конкрет¬
ностью изложения. О ней можно говорить
как о систематическом обзоре основных по¬
ложений по тематике образа жизни, кото¬
рые содержатся в трудах К. Маркса, Ф. Эн¬
гельса, В. И. Ленина, в программных доку¬
ментах КПСС. «Действующие лица» книги
выступают со своими главными тезисами
(которые иногда претерпевают известные
изменения), спорят друг с другом и с авто¬
ром книги. Словом, перед читателем рас¬
крывается довольно детальная конкретно-
историческая картина того, что происходи¬
ло в советской литературе 70-х годов по
проблематике образа жизни. А на первый
план при всем том постоянно выдвигается
проблемность темы.
Одна из ведущих проблем — в данном
случае чисто историографического и одно¬
временно методологического характера —
особенности складывания проблематики об¬
раза жизни в обществоведческой литерату¬
ре. Общеизвестные недостатки междисци¬
плинарного обмена научной информацией в
сфере общественных наук крайне затрудня¬
ют историографическую реставрацию того,
что имело место в действительности. В раз¬
работке проблематики образа жизни как
научной категории основополагающую роль
сыграли положения XXIV и последующих
съездов партии о дальнейшем повышении
уровня научной обоснованности и более ор¬
ганичном сочетании экономического и со¬
циального аспектов управления социальны¬
ми процессами в условиях развитого со¬
циализма.
Как убедительно показал В. И. Касья¬
ненко, в созданной за последнее время уси¬
лиями историков и социологов значитель¬
ной литературе по различным теоретиче¬

122
Историческая наука в СССР
ским и прикладным аспектам социалисти¬
ческого образа жизни продолжается обмен
мнениями, поиски более углубленных реше¬
ний выдвигаемых жизиыо вопросов. При
этом автор правильно выступает против
встречающихся подчас высказываний, буд¬
то разработка проблематики образа жизни
началась в советской литературе лишь с
середины 70-х годов. Не говоря уже о ра¬
ботах первой половины этого десятилетия,
он справедливо указывает на первые публи¬
кации того же плана во второй половине
60-х годов, а главное, ставит вопрос о про¬
блематике образа жизни в истории миро¬
вой общественной мысли вообще. Здесь
прежде всего общеметодологический инте¬
рес представляют работы основоположников
марксизма-ленинизма (причем не отдель¬
ные цитаты, как правильно замечает автор,
а конкретно-исторический контекст их про¬
изведений) и, кроме того, литература по со¬
циальным проблемам труда, семьи и быта,
образования и культуры, общественной жиз¬
ни и антиобщественных явлений. Ибо имен¬
но к этой проблематике (в комплексе!) сво¬
дится, по существу, содержание категории
образа жизни, и ничего «сверх того» в ней
нет.
Как из безбрежного моря литературы по
этим проблемам вычленить проблематику
собственно образа жизни? Автор вносит
свой вклад в основательную постановку
этой важной методологической проблемы.
Но, естественно, для ее решения требуется
систематическая работа специалистов раз¬
ного профиля — не в последнюю очередь
историков.
Другая проблема — содержание и струк¬
тура рассматриваемой научной категории.
Поначалу исследователи (в том числе и ав¬
тор этих строк) ударились в крайность,
включив в понятие «образ жизни» и сами
формы жизнедеятельности, его составля¬
ющие, и их условия. Получилось фактиче¬
ское отождествление с общественным стро¬
ем и даже с общественно-экономической
формацией — только под иным названием.
Это вызвало реакцию в виде другой край¬
ности: сведение образа жизни только к
повседневному поведению людечь Но как
объяснить, почему люди ведут себя именно
так, а не иначе? Тут без учета условий жиз¬
ни не обойдешься. Вот почему постепенно
была выработана господствующая ныне
формула образа жизни (к которой при¬
соединяется и В. И. Касьяненко) как спо¬
соба жизнедеятельности индивида, социаль¬
ной группы, общества, взятой в органиче¬
ском единстве с условием этой жизнедея¬
тельности. Кстати, следует уточнить, что
эта формула была закреплена в коллектив¬
ной монографии Академии общественных
наук при ЦК КПСС и Института социоло¬
гических исследований АН СССР «Социа¬
листический образ жизни и современная
идеологическая борьба» (М. 1976).
Что же касается условий жизни и поведе¬
ния людей, то большинство советских спе¬
циалистов признало целесообразным разве¬
сти их по смежным категориям: первых —
в экономическую категорию уровня жизни,
социологическую категорию качества жизни
и социально-экономическую категорию укла¬
да жизни, второго — в социально-психоло¬
гическую категорию стиля жизни. В книге
содержится основательная мотивировка та¬
кого подхода.
Еще одна проблема, касающаяся опять-
таки содержания рассматриваемой катего¬
рии,— соотношение в ней формационно-нор¬
мативной и конкретно-исторической сторон.
Что такое, например, феодальный, буржуаз¬
ный, социалистический образ жизни и как
соотносится он с образом жизни данного
индивида, социальной группы, того или ино¬
го общества на различных стадиях его раз¬
вития? Можно ли считать, что революцио¬
неры или, скажем, рабочие при капитализ¬
ме ведут «буржуазный образ жизни»? Мож¬
но ли считать, что разные негативные яв¬
ления типа пьянства или воровства, все
еще наблюдающиеся в нашей действитель¬
ности, «входят» в социалистический образ
жизни? Ответ на подобные вопросы можно
получить только при четком размежевании
упомянутых двух сторон категории образа
жизни (при всей их тесной взаимосвязи
друг с'другом). При таком подходе стано¬
вится ясным, что социалистический образ
жизни, например,— это ведущий, господ¬
ствующий образ жизни в условиях соответ¬
ствующей общественно-экономической фор¬
мации (господствующего класса — в анта¬
гонистических формациях). А, допустим,
современный образ жизни советского об¬
щества — это более сложное явление, в ко¬
торое входят и господствующий социали¬
стический образ жизни, и ростки будущего,
коммунистического образа жизни, которые
надо всемерно развивать, и «рудименты»
образа жизни, свойственного прежним фор¬
мациям или прежним стадиям развития
данной формации, которые надо преодоле¬
вать, искоренять.
Как показано в книге, социальная об¬
щность советского народа намного значи-

Историческая наука а СССР	123
тельнсе национальных и региональных раз¬
личий, а это — решающее для образа жиз¬
ни. Но, с другой стороны, нельзя полностью
сбрасывать со счетов и национальную спе¬
цифику образа жизни. Каково действитель¬
ное соотношение социальной и националь¬
ной (а также региональной, групповой, ин¬
дивидуальной) сторон образа жизни?
В. И. Касьяненко основательно поставил
эту проблему и уделил ей немало внимания,
что следует отнести к достоинствам книги.
Но и здесь в одиночку такой сложнейшей
проблемы не решить. Здесь также необходи¬
ма систематическая многолетняя работа не
одного научного коллектива.
Проблемой является само понятие «образ
жизни». Дело в том, что в русском языке
слово «образ» имеет два разных значения:
облик, картина и способ, порядок. Соответ¬
ственные значения, смотря по контексту,
имеет и словосочетание «образ жизни». Од¬
нако нас в данном случае интересует только
второе значение. Не случайно в большинстве
языков народов мира (в том числе и наро¬
дов СССР) оно фигурирует именно как
«способ жизни». Но что такое способ? По¬
ка что, как говорится, в рабочем порядке,
иод ним подразумевается совокупность ти¬
пических видов, форм жизнедеятельности.
Но что такое в данном случае «типическое»,
как соотносится видовое с родовым и фор¬
ма с содержанием? На эти вопросы призва¬
ны дать ответ дальнейшие исследования.
Наконец, еще одна проблема — особенно¬
сти «работы» категории образа жизни в про¬
паганде социалистических идей, в повыше¬
нии научного уровня наших планов, прог¬
рамм, проектов, управленческих решений,
В. И. Касьяненко справедливо пишет о том,
что, «к сожалению, вероятно, из-за недо¬
статочности жизненного материала многие
исследования (по вопросам образа жизни.—
И. Б.-Л.) носят часто эмпирический ха¬
рактер и не всегда содержат научно обос¬
нованные рекомендации для практики»
(с. 77). Действительно, довольно часто ста¬
тьи и книги по этой тематике перегружены
цифровым материалом, который мало что
говорит читателю, т. к. несопоставим с со¬
ответствующими данными ни по времени
(по этапам развития нашего общества), ни
по пространству (сравнительно с другими
регионами или другими странами). Иными
словами, цифровые иллюстрации превра¬
щаются в самоцель изложения, в некое са¬
модовлеющее «украшательство», призван¬
ное придать пустословному тексту види¬
мость «научности». Но ничем не лучше по¬
добного «эмпиризма» и столь же пустослов¬
ный «абстракционизм»: заполнение страниц
абстрактной трескотней, шаблонными фра¬
зами, профанирующими предмет изложения.
Как бороться с такими явлениями? Думает¬
ся, прежде всего путем принципиальной кри¬
тики, в том числе оружием марксистско-ле¬
нинской историографии вопроса, что, в част¬
ности, и делает В. И. Касьяненко.
Социальная проблематика советского об¬
раза жизни в высокой степени актуальна.
Она включает такие проблемы, поставленные
съездами КПСС, как повышение эффектив¬
ности общественного производства (в дан¬
ном случае путем мобилизации социальных
факторов, т. е. совершенствованием органи¬
зации и стимулов труда), успешное пре¬
одоление сложной демографической ситуа¬
ции, совершенствование общеобразователь¬
ной системы, существенное улучшение ка¬
чества работы всех существующих типов
учреждений культуры, стимулирование со¬
циальной активности советских людей, ре¬
шительное наступление на различные анти¬
общественные явления.
Комплексность подхода к такого рода
проблемам, заложенная в самом понятии об¬
раза жизни общества, делает эту научную
категорию теоретически и практически важ¬
ной для разработки и осуществления со¬
циальной политики КПСС. Как отметил- Ге¬
неральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Ан¬
дропов, нам «надо помнить, что в духовном
наследии, традициях, в быту каждой нации
есть не только хорошее, но и плохое, отжив¬
шее. И отсюда еще одна задача — не кон¬
сервировать это плохое, а освобождаться
от всего, что устарело, что идет в разрез с
нормами советского общежития, социали¬
стической нравственности, с нашими ком¬
мунистическими идеалами»
Интересная работа В. И. Касьяненко по¬
служит стимулом для дальнейших исследо¬
ваний актуальных проблем социалистиче¬
ского образа жизни.
И. В. Бестужев-Лада
1 Ю, В. Андропов, Шестьдесят лет
СССР. Доклад на совместном торжествен¬
ном заседании Центрального Комитета
КПСС, Верховного Совета СССР и Верхов¬
ного Совета РСФСР в Кремлевском Дворце
съездов 21 декабря 1982 года. М, 1982, с. 13.

124
Историческая наука в СССР
Горьковский автомобильный. М. Мысль. 1981. 303 с.
•29 октября 1932 г. с Горьковского авто¬
завода в главную редакцию «Истории за¬
водов» было направлено письмо, в котором
сообщалоеь: «Партийный комитет автоза¬
вода в городе Горьком приступает к орга¬
низации работы по истории завода... Он
самый молодой в мире. Но молодость заво¬
да уже требует своей истории» Г Так нача¬
лась большая и кропотливая работа по со¬
биранию документов и материалов для ее
освещения. К концу 1970-х годов на эту
тему было опубликовано не менее 70 доку¬
ментальных изданий, воспоминаний, очер¬
ков, статей, альбомов2, и в том числе пер¬
вая обобщающая книга3, посвященная од¬
ному из флагманов советской автомобиль¬
ной промышленности.
Новый коллективный труд по истории че¬
тырежды орденоносного Горьковского авто¬
завода создан его работниками в содруже¬
стве с преподавателями кафедры истории
КПСС Горьковского университета4. Автор¬
ский коллектив использовал большой круг
источников:	опубликованные	и	архивные
материалы, периодические издания (в том
числе заводскую многотиражную газету),
имеющуюся литературу.
В книге представлена развернутая кар¬
тина истории автозавода, отметившего свои
полувековой юбилей. Она излагается на фо¬
не основных вех хозяйственной и общест¬
венно-политической жизни Страны Советов
периода построения и упрочения социализ¬
1 А. М. Горький и создание истории фаб¬
рик и заводов. Сб. док. и м-лов в помощь
работающим над историей фабрик и заво¬
дов СССР. М. 1959, с. 97, 98.
2 Бусыгин А. X. Жизнь моя и моих
друзей. М. 1939; Трижды орденоносный
Горьковский автомобильный завод. Горь¬
кий. 1947; Драгунов М. В. Это было на
нашем заводе. Хроника. 1941—1945. М. 1948;
Буренков М. И. Время, завод, люди.
Очерки. Горький. 1950; и др.
3 Горьковский автомобильный. Очерк
истории завода. М. 1964.
4 Авторский коллектив: В. М. Андрианов,
В, Я. Доброхотов, Ф. Г. Евграфов, В. П. Ки¬
селев, И. И. Киселев, Ю. Г. Ладилов.
Е. Н. Лукин, А. В. Муравьев, А. В. Нови¬
ков, Е. Е. Новикова, Е. А. Паулкин,
A. И. Смыков, Г. М. Сурьянинов, А. Ф. Та-
тарченко, К. Ф. Шляков, В. Я. Шунин,
Е. М. Щепетов. Редакционная коллегия:
B. Я. Доброхотов, И, И. Киселев, А. В. Но¬
виков, Е. А. Паулкин, Ф. Д. Чинченко,
Е. М. Щепетов. Руководитель авторского
коллектива и научный редактор В. Я. Доб¬
рохотов. Автор предисловия Ю. Н. Христо-
раднов.
ма и на этапе зрелого социалистического
общества. Рассмотрение конкретных вопро¬
сов освоения и наращивания выпуска авто¬
машин различных классов увязывается ав¬
торами (и это правомерно) с деятельно¬
стью родственных предприятий и специали¬
зированных заводов-поставщиков.
Одно из достоинств книги — удачное со¬
четание исторического метода исследования
с популярным стилем изложения большого
и разнообразного конкретного материала о
заводе, его людях. Последовательно просле¬
живается авторами 50-летний путь предпри¬
ятия (с 1971 г.— производственное объеди¬
нение «ГАЗ»), многогранная деятельность
автомобилестроителей. При этом освещены
строительство автогиганта, его реконструк¬
ция, разносторонне показаны развитие и со¬
вершенствование производства, место пред¬
приятия в советском и мировом автомоби¬
лестроении. В книге рассмотрены и такие
вопросы социальной истории заводского
коллектива, как организация труда, подго¬
товка и повышение квалификации рабочих
кадров, рост общеобразовательного и куль¬
турного уровня различных групп персонала,
идейно-воспитательная работа среди тру¬
дящихся, и другие.
Ярко и убедительно показано в работе,
что налаживание и увеличение автомобиль¬
ного производства было предметом посто¬
янной заботы Коммунистической партии и
Советского правительства (с. 10—11, 17 и
др.). Становление и развитие Горьковского
автозавода неразрывно связано с именами
видных деятелей партии и государства —
Г. К. Орджоникидзе, В. В. Куйбышева,
А. А. Жданова, М. И. Калинина (с. 28,
34, 37—39, 43—44). Большую помощь пред¬
приятию оказывали крайком (до 1936 г.),
а затем обком партии.
Авторы повествуют о создании первых
образцов грузовых автомобилей (НАЗов и
ГАЗов), преодолении трудностей, связан¬
ных с освоением и налаживанием массово¬
го выпуска автомашин отечественных ма¬
рок, о последующем производстве грузо¬
вых и легковых машин различных моделей
и модификаций, динамике их выпуска. На
многочисленных примерах и фактах освеща¬
ется организующая роль партийных орга¬
нов и организаций в мобилизации коллек¬
тива завода на выполнение и перевыполне¬
ние пятилетних планов.
С большим интересом читаются страницы
заводской летописи, посвященные ратномч

Историческая наука в СССР
125
подвигу и трудовому героизму горьковчан
в грозные годы Великой Отечественной
войны. Сотни автозаводцев ушли добро¬
вольцами на фронт, чтобы с оружием в ру¬
ках защищать социалистическое Отечество.
В книге рассказывается о быстрой пере¬
стройке завода на военный лад, о выполне¬
нии автозаводцами важнейших заказов
фронта и тыла, вкладе их в общенародную
победу над фашистской Германией и ее
союзниками, о массовом героизме автоза¬
водцев во время «ста штурмовых дней и
ночей» лета 1943 г., когда фашистская авиа¬
ция совершала массированные налеты на
завод и причинила ему значительный мате¬
риальный урон. Однако, пишут авторы, гит¬
леровцы просчитались. За короткий срок,
преодолевая многочисленные трудности во¬
енного времени, строители и эксплуатаци¬
онники восстановили разрушенные цехи и
другие объекты, отремонтировали повреж¬
денное оборудование. Итогом самоотвержен¬
ного труда явилось перевыполнение плана
по выпуску боевой техники и автомашин в
самый трудный период (третий квартал
3943 г.) и награждение завода орденом
Красного Знамени (с. 72—73, 77).
Большая часть книги посвящена истории
автозавода в послевоенные годы. И это
правомерно (авторский коллектив учитывал
при этом содержание первого обобщающе¬
го издания по истории предприятия). В ра¬
боте показаны деятельность завода в труд¬
ные послевоенные годы, основные направле¬
ния развития в 50-е годы, начало реконст¬
рукции цехов в годы семилетки, коренная
реконструкция завода с конца 60-х годов,
механизация и автоматизация производст¬
венных процессов в 60—70-е годы, настой¬
чивая борьба автомобилестроителей за по¬
вышение эффективности производства, за
надежность и высокое качество выпускае¬
мой продукции.
Значительное внимание в книге уделено
деятельности парткома завода, партийной,
профсоюзной и комсомольской организаций,
их роли в производственной и общественной
жизни «газовцев». Обстоятельно и разно¬
сторонне освещены авторами трудовой ге¬
роизм коллектива, творческая активность
передовиков производства. Интересны стра¬
ницы книги, рассказывающие о зачинателях
стахановского движения на заводе и в ма¬
шиностроении в целом — кузнецах Л. X. Бу¬
сыгине и С. Л. Фаустове (с. 41—42), о
продолжателях их славных традиций, орга¬
низаторах комсомольско-молодежных и
фронтовых бригад В. Шубине, В, Тихоми¬
рове (с. 65 и др.), о победителях социали¬
стического соревнования в годы четвертой
и последующих пятилеток, об участниках
движения за коммунистическое отношение
к труду.
Анализируя социалистическое соревнова¬
ние в основных и вспомогательных цехах
завода, авторы стремятся выяснить эффек¬
тивность различных форм состязательности,
воздействие их на развитие производства,
совершенствование технологических процес¬
сов, повышение уровня сознательности са¬
мих соревнующихся. В книге не только
названы десятки имен инициаторов ценных
починов и победителей социалистического
соревнования, среди которых было много
коммунистов и комсомольцев, но и приве¬
дены их биографические данные (с. 101,
141 и др.).
Авторы сообщают сведения о широком
размахе движения изобретателей и рацио¬
нализаторов, о весомости их вклада в тех¬
ническое перевооружение цехов, внедрение
новой технологии, экономию сырья и мате¬
риалов. Среди активных новаторов, изобрел
тателей и рационализаторов были многие
бригадиры, техники, инженеры-конструкто¬
ры, начальники цехов (с. 104, 132, 166 и др.).
Немало места в работе уделено деятельно¬
сти руководителей завода, командиров про¬
изводства С. С. Дьяконова, Г. С. Хламова,
И. К. Лоскутова, И. И. Киселева, А. А.
Липгарта, Г. К. Парышева и других. Ха¬
рактеристика их конкретных дел усиливает
основные сюжетные линии повествования.
Затрагиваются в книге и другие вопросы
истории завода, жизни коллектива, улучше¬
ния условий труда и быта автомобилестро¬
ителей. Авторами показана, например, си¬
стематическая помощь со стороны цехов и
производства объединения «ГАЗ» колхозам
и совхозам Горьковской области (с. 247—
255).
Уделили внимание авторы и идеологиче¬
ской работе на предприятии, ее влиянию на
формирование, сплачивание и развитие за¬
водского коллектива, на его производствен¬
ные дела. Сообщая об успехах и достиже¬
ниях «газовцев», авторы называют имена
лучших людей завода, награжденных орде¬
нами и медалями, удостоенных званий Ге¬
роя Советского Союза и Героя Социалисти¬
ческого Труда, лауреатов Ленинской и Го¬
сударственной премий.
Приведенные в книге редкие и уникаль¬
ные фотодокументы прошлых лет и совре¬
менной действительности воспроизводят '
многие важные события заводской жизни.

126
Историческая наука в СССР
характеризуют досуг трудящихся, благоуст¬
ройство Автозаводского района г. Горького
и т. д.
В приложении дан ценный «Перечень
важнейших технологических процессов,
внедренных на Горьковском автомобильном
заводе впервые в Союзе и в мировой прак¬
тике» (с. 279—293),
Однако не все основные вопросы освеще¬
ны в книге в равной степени. Довольно сла¬
бо показаны количественные и качествен¬
ные изменения в составе промышленно-про¬
изводственного персонала. По существу, ав¬
торами приведены лишь некоторые цифры,
отражающие подготовку и повышение ква¬
лификации рабочих и переподготовку ин¬
женерно-технических работников за отдель¬
ные периоды. Общая же динамика измене¬
ний в составе рабочих и других групп пер¬
сонала в книге не показана. Вне поля зре¬
ния авторов оказалась и проблема трудо¬
вой дисциплины. Ее освещение позволило
бы глубже вскрыть негативные явления
(текучесть кадров, непроизводительные зат¬
раты рабочего времени и др.) и борьбу с
ними. Не упомянуто даже постановление
СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС от
28 декабря 1938 г. «О мероприятиях по упо¬
рядочению трудовой дисциплины, улучше¬
нию практики государственного социально¬
го страхования и борьбе с злоупотреблени¬
ями в этом деле», сыгравшее важную роль
в укреплении дисциплины на производстве
в преддверии войны (с. 45—50). Ничего не
сказано в книге и о недостатках в руковод¬
стве социалистическим соревнованием, о
мерах, направленных на устранение элемен¬
тов формализма в нем. Отсутствуют в кни¬
ге и систематизированные сведения о повы¬
шении материального благосостояния авто¬
заводцев за весь 50-летний период.
Опыт авторского коллектива рецензируе¬
мого труда по всестороннему освещению
ряда вопросов (идейно-воспитательная ра¬
бота в коллективе, движение наставничест¬
ва, рабочие династии, помощь труженикам
села, международные связи предприятия и
др.), которые, как правило, в книгах по ис¬
тории фабрик и заводов не получают дос¬
таточного освещения, будет полезен специа¬
листам, занимающимся подготовкой иссле¬
дований по истории других ведущих пред¬
приятий страны.
В. Н. Земсков, Б. Н. Казанцев
А. А. ЛЕВАНДОВСКИЙ. Из истории кризиса русской буржуазно-либе¬
ральной историографии. А. А. Корнилов. Изд-во Московского универси¬
тета. 1982. 180 с.
В последние годы усилилось изучение
кризиса буржуазной историографии конца
XIX — начала XX века. Разработка этой
проблемы не только дает ключ к понима¬
нию сложных процессов, происходивших в
буржуазной науке эпохи российских рево¬
люций и появления марксизма, но и спо¬
собствует осмыслению современных тенден¬
ций в буржуазной идеологии. Враждебные
марксизму историки ныне используют арсе¬
нал русской буржуазной и мелкобуржуаз¬
ной историографии в своих целях и пыта¬
ются доказать ее прогрессивность и даже
революционность. Поэто.му важно изучать
истоки этих явлений, особенности развития
и сложное взаимное влияние течений рус¬
ской научной мысли конца XIX — начала
XX века.
Совместными усилиями историков и фи¬
лософе^ достигнуты известные успехи в
разработке вопросов кризиса буржуазной
историографии. Определены его социальная
основа, гносеологические корни, формы
проявления, особенности кризисных явле¬
ний в русской историографии, показано их
место в истории исторической науки. В
.статье И. Д. Ковальченко и А. Е. Шикло 1
подведены итоги и намечены перспективы
изучения этой проблемы. Дальнейшее ис¬
следование кризиса буржуазной историо¬
графии, отмечают авторы статьи, требует уг¬
лубленного анализа конкретно-историческо¬
го материала.
Доцент исторического факультета МГУ
кандидат исторических наук А. А. Леван-
довский поставил перед собой задачу изу¬
чить творчество одного из видных предста¬
вителей . русской буржуазной науки конца
1 Ковальченко И. Д., Ш и к л о А. Е.
Кризис русской буржуазной исторической
науки в конце XIX — начале XX века.—
Вопросы истории, 1982, Х° 1, с. 21—22.

Историческая наука в СССР
127
XIX — начала XX в., автора исследований
но крестьянской и земской реформам сере¬
дины XIX з., «Курса- истории России
XIX века», хроники семейства Бакуниных,
и на его примере выявить общие тенденции
развития русской буржуазной историогра¬
фии. Книга об А. А. Корнилове продолжа¬
ет традицию историографического жанра
персоналии, успешно развивающегося в пос¬
ледние годы. В работах о Ключевском, По¬
левом, Карамзине, Виппере2 выдвинуты
определенные принципы подхода к анализу
трудов историка, его концепции, политиче¬
ских взглядов и т. д. А. А. Левандовский
идет тем же путем, делая шаг вперед в
изучении серьезной историографической
проблемы.
Разбор творчества историка автор орга¬
нично СБязал с политической жизнью эпо¬
хи, с развитием различных направлений на¬
учной мысли. В книге поставлена сложная
проблема взаимовлияния политического ми¬
ровоззрения и исторической концепции,
причем автору удалось показать, каким об¬
разом кадетская политическая доктрина
влияла ка исторические воззрения ученого,
а также раскрыть зависимость методов ис¬
следования у Корнилова от его теории ис¬
торического процесса, связанной с полити¬
ческими взглядами. Изучив механизм воз¬
действия идейных установок Корнилова на
его методы анализа источников, автор уви¬
дел кризисные явления в творчестве истори¬
ка как бы изнутри, в их диалектике. Этот
аспект исследования весьма плодотворен,
т. к. способствует пониманию сущности
процессов, происходивших в буржуазной
исторической науке в момент ее кризиса.
Исторические представления Корнилова
автор рассматривает, опираясь на анализ
как трудов этого ученого, так и литерату¬
ры, источников, которыми он пользовался,
черновиков его работ и переписки, сохра¬
нившихся в архивах. А. А. Левандовский
всесторонне и скрупулезно раскрывает про¬
цесс становления историка. Питательной
средой для либерально-буржуазных истори¬
ческих представлений служил либерализм,
сторонником которого был Корнилов. При¬
верженность либерализму, доказывает за
2 Н е ч к и п а М. В. Василий Осипович
Ключевский, История жизни и творчества.
М. 1971; Кислятина Л. Г. Формирова¬
ние общественно-политических взглядов
И. М. Карамзина. М. 1976; Сафро¬
нов Б. Г. Историческое .мировоззрение
Р. ¡О. Виппера и его время. М. 1976; Ш и к-
л о А. Е. Исторические взгляды Н. А. По¬
левого. М, 1981; и др.
тор, определяла неуклонно проводимую в
трудах историка апологию оппозиционной
реформаторской деятельности как эталона
освободительного движения — вопреки то¬
му, что освоенный им документальный ма¬
териал постоянно выводил его из круга
традиционных представлений, скованных
либеральной схемой.
Последовательно-хронологический метод
рассмотрения трудов историка дал автору
возможность показать творческие искания
Корнилова. Изучение уже первых его ра¬
бот привело автора к заключению о проти¬
воречивости мировоззрения Корнилова. Так,
анализируя его труд о крестьянской рефор¬
ме в Царстве Польском, А. А. Леваидов-
ский отмечает, с одной стороны, понимание
Корниловым последствий реформы для
крестьянства, с другой — идеализацию ее и
стремление уравновесить в своей оценке
несовершенства крестьянской реформы
ссылкой на успехи в реализации других ре¬
форм (административной и школьной), ко¬
торые якобы могли существенно улучшить
положение крестьянства. В характеристике
работы Корнилова о деятельности калуж¬
ского губернатора В. А. Арцимовича автор
обращает внимание на вывод Корнилова о
связи между отношением помещиков к ре¬
форме и их материальными интересами.
Этот вывод, подчеркивается в книге, обре¬
тая все большую обоснованность, разрушал
традиционные представления либерально¬
буржуазной историографии о реформе как
следствии гуманно-либеральных идей, исхо¬
дящих от правительства.
Анализируя последующие труды Корни¬
лова, А. А. Левандовский уловил появление
в них новых акцентов, новой проблематики
и указал на новое решение ряда вопросов,
означавшее, по его меткому выражению,
«прорыв» в либеральной концепции истори¬
ческого процесса. Таково, например, осве¬
щение причин отмены крепостного права.
Здесь явственно обозначилось стремление
Корнилова осознать материальные, социаль¬
но-экономические процессы и выражена
мысль об объективной обусловленности
крестьянской реформы. Вторую отличаю¬
щую Корнилова особенность в постановке
этого вопроса автор усматривает в том, что
в объяснение причин реформы вводится но¬
вая сила — крестьянство. Однако, игнори¬
руя развитие товарно-денежных отношений,
историк, как доказал автор, не сумел обос¬
новать выдвинутые им идеи, не раскрыл
реальных форм воздействия крестьянской
борьбы на ход реформы.

128
Историческая наука в СССР
Значительное внимание в монографии
уделено изучению Корниловым оппозицион¬
ных сил, участвовавших в реформаторской
деятельности. Возникновение таких общест¬
венных течений историк объяснял не влия¬
нием западных идей (как было принято до
него в буржуазной литературе), а социаль¬
но-экономическими условиями. По наблюде¬
нию автора, эта мысль подводила Корнило¬
ва к пониманию близости интересов консер¬
ваторов и либералов, но оно не получило
законченного вида, т. к. логически вело к
заключению о грабительском характере ре¬
формы, что в корне противоречило бы
убеждениям либерала.. Выделяя в работах
Корнилова новые положения, Левандов-
ский, таким образом, обосновывает невоз¬
можность их последовательного развития.
Причину этого он видит в либеральных воз¬
зрениях историка, в принадлежности его к
государственной школе. Отсюда — извест¬
ная традиционность подхода Корнилова к
анализу материала: сосредоточение внима¬
ния на деятельности либерального крыла,
выдвижение правового содержания рефор¬
мы на передний план.
В книге обстоятельно рассмотрена общая
концепция исторического развития России,
изложенная Корниловым наиболее полно в
к\рсе истории России XIX в.; вскрыта эк¬
лектичность, противоречивость этого произ¬
ведения. Структурное деление материала
по царствованиям, проведенные в этом тру¬
де представления о зависимости историче¬
ского развития страны от личности импера¬
тора, идея надклассовости правительства и
бессословности «общественности» — все это
свидетельствует о принадлежности Корни¬
лова к государственной школе и сближает
его с наиболее крупными ее представителя¬
ми — В. О. Ключевским и П. Н. Милюко¬
вым. Представление же о реформе, харак¬
теризующееся признанием роли экономиче¬
ского фактора и крестьянской борьбы в ка¬
честве движущей силы, не могло быть ор¬
ганичным и подрывало теоретическую осно¬
ву концепции историка.
Автор считает, что, не чуждый «разру¬
шительным идеям», Корнилов вплотную по¬
дошел к границам либеральной концепции,
к пределу, положенному буржуазной науке
(с. 73—74). Выводы о кризисе буржуазной
исторической науки в этом случае обосно¬
ваны конкретным историографическим ана¬
лизом. А. А. Левандовскому удалось пока¬
зать различные проявления этого кризиса;
с одной стороны, методологический тупик,
приводивший к противоречиям в историче¬
ских построениях, с другой — несомненные
достижения, основанные на тщательном
изучении фактического материала. Это ло¬
мает распространенное среди части истори¬
ков мнение о кризисе как о чем-то наск¬
возь отрицательном и дает, конкретное
представление о его диалектической сущно¬
сти.
В книге поставлены многие общие теоре¬
тические вопросы историографического ис¬
следования. В частности, заслуживает вни¬
мания вопрос о соотношении методологии
и методов в историческом исследовании, об
объективно обусловленных пределах, в ка¬
ких историк (в данном случае буржуаз¬
ный) способен верно отразить данные ис¬
точника в своих построениях. Как показал
А. А. Левандовский, расширение Источнико¬
вой базы в трудах Корнилова, поставивше¬
го в центр внимания материалы о деятель¬
ности непосредственных участников прове¬
дения реформы, проходило в основном ко¬
личественно, но не качественно. В поле зре¬
ния историка попадал лишь тот материал,
который соответствовал его теоретическим
взглядам, источники же, ближе связанные
с помещичьим и крестьянским хозяйством,
он, хотя и признавал их важными, оставлял
в стороне. На старой, в принципе, Источни¬
ковой основе Корнилов сумел сказать но¬
вое слово в изучении крестьянской рефор¬
мы. Однако свои материалистические наб¬
людения он не мог довести до логического
завершения.
Применяемые Корниловым методы науч¬
ного анализа автор показал и на примере
работы над хроникой семейства Бакуниных.
Огромный фактический материал подавлял
исследователя, замыслившего представить
это семейство как «идеальный» либераль¬
ный клан. (Главным действующим лицом
в хронике должен был стать либерал Па¬
вел, а не Михаил Бакунин, который, по
мысли Корнилова, шел «неверным путем»,
см. с. 146—147). В итоге исследовательские
моменты тонули в груде публикуемого ма¬
териала, часто противоречащего той или
иной выдвинутой самим же Корниловым
идее. Во всем этом сказывалось тормозящее
влияние тех же исходных либерально-бур¬
жуазных установок, традиционность в под¬
ходе к решению проблем в целом.
А.	А. Левандовский исходит из правиль¬
ного положения об определяющей (в ко¬
нечном счете) роли политических взглядоз
в формировании исторической концепции.
Однако представляется, что в объяснении
противоречивости исторической концепции

Историческая наука в СССР	129
А.	А. Левандовский иногда несколько ув¬
лекается противопоставлением Корнилова-
политика Корнилову-историку (см., напри¬
мер, с. 36, 48, 92). При этом на задний
план отходит мысль самого же автора об
объективно ограниченных возможностях
буржуазного историка-кадета. К тому
же при рассмотрении исторической концеп¬
ции историка нельзя недооценивать особен¬
ности его методики. Соотношение политиче¬
ских и исторических взглядов — одна из
сложных и неразработанных проблем исто¬
рии исторической науки. Ее решение тре¬
бует индивидуального подхода и учета
всего многообразия факторов, влиявших на
творчество ученого.
М. Г. Вандалковская
А.	П. БАЖОВА. Русско-югославянские отношения во второй половине
XVIII в. М. Наука. 1982. 287 с.
Исследование исторических истоков еди¬
нения народов Восточной Европы служит
упрочению их дружбы и сотрудничества.
Этой актуальной проблеме посвящена моно¬
графия старшего научного сотрудника Ин¬
ститута истории СССР АН СССР кандида¬
та исторических наук А. П. Бажовой. По
существу, ее книга охватывает историю рус¬
ско-югославянских отношений на протяже¬
нии всего XVIII в,— времени активного рас¬
ширения дружественных контактов между
Россией и югославянскими землями.
В XVIII в. в русско-югославянских отноше¬
ниях зародились тенденции, которые, рас¬
крывшись в полную силу позднее, соетави¬
ли ценное наследие в истории народов Рос¬
сии и югославянских земель.
Рассматриваемые автором проблемы по¬
стоянно привлекают внимание исследовате¬
лей, в первую очередь русских и югославян¬
ских. Более других освещены политические
и культурные контакты России, но пока
лишь с некоторыми из югославянских зе¬
мель и притом в пределах ограниченного пе¬
риода. Многие важные вопросы оставались
вне поля зрения историков. А. П. Бажова
раскрывает не только политические, куль¬
турные, но и экономические связи между
народами России и югославянских земель
в тесной связи с внутренним положением и
на фоне международной обстановки на
каждом изучаемом этапе.
Исследование построено на публикациях
источников и архивных материалах. Многие
из них впервые введены в научный оборот.
В обстоятельном обзоре литературы, раз¬
двигая привычные рамки историографиче¬
ского введения, автор прослеживает разви¬
тие интереса к славянству в общественной
мысли России.
Как показывает А. П. Бажова, тяготение
югославян к России имело глубокие предпо¬
сылки и определялось тяжестью их положе¬
ния под иноземным гнетом, потребностью в
поддержке и опоре для борьбы за нацио¬
нальное существование. Неуклонный рост
внимания России к народам югославянских
земель объяснялся и ее внешнеполитиче¬
скими интересами, запросами развивавших¬
ся хозяйства и культуры. В области поли¬
тических отношений внимание автора при¬
влекают влияние контактов с Россией на
борьбу югославянских народов против ино¬
земного господства и вклад югославян в
успешный для России исход ряда войн с
Османской империей.
Богатый фактический материал, приве¬
денный в монографии, подтверждает, что
политика России на Балканах, независимо
от устремлений самодержавия, объективно
содействовала борьбе угнетенных народов
против иноземного владычества, отвечала
задачам их исторического развития (с. 116).
Одновременно в монографии показаны за¬
воевательная политика Габсбургской мо¬
нархии на Балканах и реакционная позиция
западных держав в отношении балканских
народов. Интересны также приводимые ав¬
тором сведения о стремлении населения Ад¬
риатического побережья помочь действиям
русского флота во время русско-турецких
войн.
Рассматривая основные вопросы истории
внешнеполитических контактов, А. Г1. Бажо¬
ва вносит новое и в освещение внутренней
жизни югославян. Заслуживают внимания,
в частности, высказанные ею соображения
о происхождении и роли Степана Малого —
«черногорского Петра III» (с. 90— 104),
до сих пор остающегося загадкой для исто¬
9.	I' Вопросы истории* № 4.

130
Историческая наука в СССР
риков, сопоставление Степана Малого и
Е. И. Пугачева.
Одной нз актуальных проблем является
история переселения югославян в Россию,
получившего развитие во второй половине
XVIИ века. В книге очерчены его побуди¬
тельные мотивы (экономическое, этническое
и религиозное угнетение со стороны ино¬
земных властей, готовность русского прави¬
тельства воспользоваться помощью югосла¬
вян в хозяйственном освоении Юга и Восто¬
ка России), противодействие их переселе¬
нию, оказанное со стороны Австрии, Вене¬
ции и Османской империи. Автор рассматри¬
вает переселение как одну из форм проте¬
ста югославян против иноземного гнета.
Почти целиком па ранее неизвестных мате¬
риалах построены разделы книги о положе¬
нии и деятельности иммигрантов в России
(участие в развитии хозяйства на юге стра¬
ны, служба в русской армии). Автору уда¬
лось охарактеризовать и социальное рас¬
слоение в их среде. Переселение югославян
в Россию, являясь следствием русско-юго¬
славянских связей, в свою очередь, содей¬
ствовало дальнейшему их развитию
(с. 157—158).
В поле зрения Д. П. Бажовой и экономи¬
ческие контакты — наименее исследованный
аспект вопроса. Она отмечает зарождение
русской торговли с землями Адриатического
побережья, показывает взаимную заинте¬
ресованность сторон в торговле, раскрывает
специфические условия и сдерживающие
факторы, обусловившие «зачаточный харак¬
тер» экономических связей (с. 229).
В ряде случаев автор уточняет и допол¬
няет известные сведения о культурных кон¬
тактах (распространение русской книги у
югославян, деятельность П. Юлинаца и др.),
дает новое толкование отдельным фактам.
В книге показана роль взаимных культур¬
ных влияний. Контакты в области культуры
показаны как одни из важных факторов
прогресса народов России и югославян.
В приложении к книге опубликованы цен¬
ные материалы из советских архивов (до¬
кументы дипломатического характера, жур¬
нал, составленный подпоручиком Севского
полка М. Тарасовым, о пребывании в Черно¬
гории, записка генерал-майора Д. Г. Перан-
чича н др.).
Многоплановость монографии, с одной
стороны, отсутствие предварительных иссле¬
дований по многим конкретным вопросам,
с другой, сделали неизбежным очерковый
характер некоторых разделов книги. Это
особенно касается главы о культурных вза¬
имоотношениях. Не вполне ясно изложен
лнтературно-языковый вопрос у сербов в
XVIII в. (с. 191, 208), есть и терминологи¬
ческие неточности. Автор иногда употребля¬
ет этнонимы вперемежку с названиями на¬
селения исторических областей (с. 46, 54,
131 и др.). В дальнейшем развитие куль¬
турных отношений следует рассматривать в
большей связи со сменой исторических ти¬
пов культуры у народов России и югосла¬
вянских земель.’
Монография, насыщенная ценным факти¬
ческим материалом и освещающая в ком¬
плексе разные направления русско-гогосла-
вянских связей в XVIII в., убедительно по¬
казывает жизненное значение для югосла¬
вян материальной, политической и духов¬
ной поддержки со стороны России, а также
важность связей с югославянами для реше¬
ния экономических, политических и культур¬
ных задач, стоявших перед русским обще¬
ством.
И. И. Лещиловская
Укрепление братской дружбы и сотрудничества стран социалистическо¬
го содружества. Киев. Наукова думка. 1981. 302 с.
В последние годы советские обществове¬
ды, ученые социалистических стран созда¬
ли ряд исследований об экономических и
политических проблемах современного эта¬
па развития социалистического содружест¬
ва в целом, реализации принципов социа¬
листического интернационализма в практи¬
ке взаимоотношений входящих в него госу¬
дарств, их марксистско-ленинских партий,
общественных организаций, трудовых кол¬
лективов и т. д.1
1 Ладыгин Б. Н., Рыбаков О. К.,
Седов В. И. Социалистическое содру¬
жество на новом этапе. М. 1976; Укрепле¬
ние единства социалистических стран. Во¬
просы теории. М. 1977; Международные от¬
ношения нового типа. М. 1978; Ширя¬
ев Ю. С., С о к о л о в А. И. Перспективы
социалистической экономической интегра-

Историческая наука в СССР
131
Свое место в этом ряду заняла и работа,
подготовленная сотрудниками Института
истории АН УССР 2. Она посвящена совре¬
менному этапу развития социалистического
содружества (особенно детально рассмотре¬
ны 1976—1980 гг.), но в тесной связи с пре¬
дыдущими этапами, что дало авторам воз¬
можность показать исследуемые процессы в
динамике.
Для работы характерно сочетание теоре¬
тического и исторического анализа. Авторы
опираются на широкую и разнообразную
базу источников — материалы съездов
КПСС и братских партий других стран со¬
циалистического содружества, выступления
и статьи партийных и государственных ру¬
ководителей, документацию Совета Эконо¬
мической Взаимопомощи и Организации
Варшавского Договора, прессу социалисти¬
ческих стран и т. д.
В монографии разносторонне освещена
сущность социалистического содружества
как международного союза нового типа.
Авторы охарактеризовали закономерности
развития содружества в целом и лежащие
в его основе принципы социалистического
интернационализма. Особый интерес пред¬
ставляет анализ постепенного сближения
стран социализма. Изучение этого комплек¬
са вопросов следует продолжать.
В книге рассматривается развитие брат¬
ских отношений между марксистско-ленин¬
скими партиями как решающее условие раз¬
вития содружества. Авторами показаны
формы межпартийных связей, охватываю¬
щих все сферы общественной жизни. Ряд
этих форм (участие в работе съездов брат¬
ских партий, встречи их руководителей, ви¬
зиты партийно-правительственных делега¬
ций, сотрудничество местных партийных ор¬
ганов и организаций, совещания секретарей
ЦК партий, ведающих идеологическими и
международными вопросами, встречи и кон¬
ференции теоретических работников и т. д.)
рассмотрен детально. Убедительно, с прив¬
лечением значительного фактического мате¬
риала исследовано в книге укрепление союз¬
нических отношений стран содружества, в
ции. М. 1978; Социалистический интерна¬
ционализм, Теория и практика междуна¬
родных отношений нового типа. М. 1979;
Толкунов Л. Н. Главная революционная
сила современности. Мировое социалисти¬
ческое содружество: становление, развитие,
возрастающее влияние. М. 1979; и др.
2 Авторский коллектив:	чл.-корр.	АН
УССР И. Н, Мельникова, И. М. Кулинич,
П. С. Сохань, И. С. Хмель. Отв. ред.
И. Н. Мельникова.
частности те новые моменты, которые ха¬
рактеризуют их дальнейшее политическое
сплочение в 70-х годах (договоры о друж¬
бе, сотрудничестве и взаимопомощи, содер¬
жащие обязательства по совместной защи¬
те завоеваний социализма, укрепление во¬
енно-политической Организации Варшавско¬
го Договора, согласование действий по всем
направлениям политического сотрудничест¬
ва на первую половину 80-х годов и более
отдаленную перспективу).
Большое внимание в книге уделено воп¬
росам экономического сотрудничества. Раз¬
носторонне показана в ней его ведущая
роль в выравнивании уровней развития
братских стран, нарастании сходства решае¬
мых задач и, следовательно, в усилении тен¬
денции сближения. Авторы пришли к выво¬
ду, что уже в 60-е годы началось осущест¬
вление интеграционных мероприятий в ма¬
териальном производстве, прежде всего в
основных отраслях промышленности. Они
подготовили условия для осуществления
экономической интеграции как высшей на
современном этапе формы сотрудничества
социалистических стран в хозяйственной
сфере. В монографии уделено внимание реа¬
лизации Комплексной программы социалис¬
тической экономической интеграции и уг¬
лублению интеграционных процессов. При
этом особо выделены разработка и начало
осуществления долгосрочных целевых прог¬
рамм сотрудничества в области энергии,
топлива и сырья, сельского хозяйства и пи¬
щевой промышленности, машиностроения,
рассчитанных на период до 1990 года. Ав¬
торами показано, как эти программы раз¬
вертываются в комплекс конкретных согла¬
шений. Из числа последних выделяются
двусторонние долговременные программы
специализации и кооперирования производ¬
ства на 1981 — 1990 гг., разработанные
СССР с Болгарией, Венгрией, Чехослова¬
кией и ГДР, которые обеспечивают макси¬
мальный рост экономического потенциала
стран социалистического содружества, дина¬
мичное и эффективное развитие их эконо¬
мики, подъем благосостояния трудящихся.
Весьма интересен и анализ сотрудничества
по отдельным отраслям народного хозяйст¬
ва, совместного строительства и функцио¬
нирования интеграционных объектов, дея¬
тельности международных банков социалис¬
тических стран по финансовому обеспечению
интеграции, интернационального социалис¬
тического соревнования.
Проблемы народнохозяйственного сот¬
рудничества рассмотрены в исследовании

132	Историческая	наука	в	СССР
многопланово, с привлечением большого
числа фактов и статистических данных. К
сожалению, специально не выделена и не
раскрыта деятельность международных хо¬
зяйственных организаций (Интсрмсталл,
Интератомэнерго, Интертекстильмаш и др.),
о которых встречаются лишь отдельные упо¬
минания.
В монографии определены основные пе¬
риоды научно-технического сотрудничества
стран содружества с внутренними этапами
в каждом из них. Представляется, однако,
чрезмерно дробным выделение четырех эта¬
пов в периоде 1947 — 1970 гг. (с. 173). Ско¬
рее речь следует вести о двух этапах, грани¬
цей между которыми может служить
1956 год, когда начался переход от дву¬
стороннего сотрудничества к многосторон¬
нему. Заметим попутно, что в главе об эко¬
номическом сотрудничестве вопрос о пери¬
одизации не ставится, что несколько нару¬
шает комплексный замысел монографии.
Интересны приводимые в ней сведения о
формах научно-технического сотрудничест¬
ва и их эволюции, повышении уровня свя¬
зей, превращении координации научных ис¬
следований, перерастающей в совместную
плановую деятельность в этой области, в
основную форму многостороннего сотрудни¬
чества. Наибольшее внимание, как и при
анализе других вопросов, уделено научно-
технической интеграции в 70-е годы, в част¬
ности, выработке и реализации плана ин¬
теграционных мероприятий в области науки
и техники на 1976—1980 гг., деятельности
научных координационных центров. Рассмо¬
трено и научное сотрудничество по отдель¬
ным направлениям. При этом, однако, недо¬
статочное внимание уделено связям в сфере
общественных наук {с. 212—213). Лишь бег¬
ло упомянуты авторами области этих свя¬
зей, не раскрыта деятельность Международ¬
ного института экономических проблем ми¬
ровой социалистической системы, ничего не
сказано о сотрудничестве в области истори¬
ческих наук. Правда, в других главах при¬
водятся некоторые данные о контактах со¬
циалистических стран по общественным
наукам (с. 66—72, 237). Целесообразнее
было бы рассмотрение суммы этих вопро¬
сов в главе о научном сотрудничестве.
Культурное сотрудничество стран социа¬
листического содружества исследуется в
двух аспектах: в планё взаимодействия на¬
циональных и интернациональных черт ду¬
ховной культуры и в плане развития двусто¬
ронних и многосторонних связей в этой об¬
ласти. Авторы прослеживают выравнивание
культурных уровней социалистических
стран, взаимопомощь в ускорении культур¬
ного роста менее развитых из них, формы
сотрудничества в различных областях куль¬
туры: просвещении и высшем образовании,
г
литературе и искусстве.
Интересна и разработка авторами про¬
блемы «Социалистическое содружество и
современный мир». Здесь анализируется
действие одной из закономерностей мирово¬
го общественного прогресса в наше время —
возрастающего влияния социализма на ми¬
ровое общественное развитие. Это воздей¬
ствие прослеживается в экономической, по¬
литической, идеологической областях, при¬
чем особо выделяется и наиболее подробно
рассматривается роль реального социализ¬
ма в борьбе за мир и безопасность народов.
В целом рецензируемая монография явля¬
ется шагом вперед в исследовании истории
социалистического содружества.
Г. И. Чернявский
Б. С. ОРЛОВ. СДПГ: идейная борьба вокруг программных установок.
1945—1975 гг. М. Наука. 1980. 334 с.
Проблема сотрудничества коммунистов и
социал-демократов в борьбе за "решение
важнейших вопросов современности остает¬
ся неизменно актуальной Поэтому работа
1 См.; Что такое «демократический социа¬
лизм?» М. 1979; Социал-демократический и
буржуазный реформизм в системе государ¬
ственно-монополистического капитализма.
М. 1980; С и б и л е в Н. Г. Социалистиче¬
ский интернационал. М. 1980, и др.
зав. сектором Института научной информа¬
ции по общественным наукам АН СССР,
кандидата исторических наук Б. С. Орлова,
посвященная анализу идейно-теоретических
позиций одной из самых крупных и влия¬
тельных социал-демократических партий
Запада, не может не привлечь к себе внима¬
ния. Автор использовал широкий круг источ¬
ников: документы СДПГ, К.ПГ, ГКП, про¬
граммные документы буржуазных партий,

Историческая наука в СССР
133
социал-демократическую прессу. Одну из
главных своих целей Б. С. Орлов видит в
необходимости показать «двойственную при¬
роду социал-демократического реформизма
в его западногерманском варианте» (с. 7),
выявить соотношение между теорией и прак¬
тикой СДПГ.
В работе прослеживается сложный путь
эволюции идеологических воззрений СДПГ
от марксистской Эрфуртской программы
1891 г. до Годесбергской (1959 г.), в кото¬
рой марксизм как один из источников со¬
циал-демократического движения даже не
упомянут, Анализируя теоретические доку¬
менты германской социал-демократии
1933— 1945 гг., автор находит в них идеи
«правового социального государства», «на¬
родной партии», мировоззренческого плюра¬
лизма, которые и после войны остались на
вооружении у правых лидеров СДПГ.
Здесь, однако, хотелось бы видеть сравне¬
ние позиций СДПГ и КПГ в тот сложный
период2, поскольку сопоставление точек
зрения коммунистов и социал-демократов
позволяет более четко выявить границы со¬
циал-демократического реформизма. В по¬
следующих главах это сделано весьма под¬
робно и обстоятельно.
Е>, С. Орлов подчеркивает, что «к концу
второй мировой войны германская социал-
демократия располагала объективными
предпосылками для принципиального пере¬
смотра своих позиций, могла извлечь уроки
из прошлого» (с. 53). Однако этого не про¬
изошло. Причины дальнейшей эволюции
СДПГ в сторону реформизма хорошо рас¬
крыты в книге. Главной чертой деятельно¬
сти германской социал-демократии в после¬
военные годы было стремление прийти к
. власти в рамках буржуазного парламента¬
ризма. Этим в значительной мере объясня¬
ется тот факт, что СДПГ, порвав с Гейдель¬
бергской программой 1925 г., вплоть до
1959 г. не располагала принципиальным тео¬
ретическим документом. Кроме того, были
и другие факторы, оказавшие влияние на
теоретическую и практическую деятельность
СДПГ: образование мировой социалисти¬
ческой системы, специфика экономического
2 Этот вопрос освещен в работах истори¬
ков ГДР. которые почему-то не упомянуты
автором. См., напр.: Geschichte der deutschen
Arbeiterbewegung. Bd. 5. Brl. 1966; Kol¬
be 11. Rechte Sozialdemokraten von der No¬
vemberrevolution bis heute.— Einheit, 1968,
H. 11; Lange D. Das Prager Manifest von
1934.— Zeitschrift für Geschichtswissenschaft,
1972, H. 7.
развития ФРГ, изменение социальной стру¬
ктуры западногерманского общества и т. п.
Раскрывая сущность раскольнической по¬
литики правых лидеров СДПГ во главе с
К. Шумахером, автор показывает, что зако¬
ренелые антикоммунисты демагогически
выдвигали социалистические лозунги с един¬
ственной целью — привлечь на свою сторо¬
ну массы рабочих, ослабить позиции КПГ.
По мере стабилизации позиций буржуазии в
ФРГ лидеры СДПГ стали отказываться от
употребления антнкапиталистических лозун¬
гов. Б. С. Орлов детально проанализировал
основные теоретические документы СДПГ и
труды ее идеологов — К. Шмидта, В. Агар-
ца, Г. Вайссера и др. Конец «эры Шумахе¬
ра» (1952 г.) засвидетельствовал тот факт,
что теоретики германской социал-демокра¬
тии так и не смогли понять и осмыслить
всей сложности новых проблем.
В СДПГ шел подспудный процесс «пере¬
оценки ценностей», т. е. отказа от оставав¬
шихся еще элементов марксизма в теорети¬
ческих установках и от революционных
традиций. СДПГ все более приближалась
к концепции «симбиоза» капитализма с со¬
циализмом (с.	128). Автор проследил
сложный и противоречивый процесс разра¬
ботки новой программы СДПГ в период с
1953 по 1959 год. В эти годы, несмотря на
усилившееся влияние левого крыла
(В. Абендрот и др.), в теории и практике
партии укореняются взгляды на СДПГ как
на пеструю по социальному составу «пар¬
тию народа», социализм из научно обосно¬
ванной цели рабочего движения превра¬
щается в «нравственный императив без чет¬
ких общественно-политических критериев»
(с. 148). Все это было закреплено в Годес¬
бергской программе 1959 года. *
До 1966 г. в партии, отмечает Б. С. Ор¬
лов, шла острая борьба активизировавших¬
ся правого крыла и центра против левых
группировок. В руководстве СДПГ стрем¬
ление во что бы то ни стало войти в пра¬
вительство преобладало над всеми осталь¬
ными соображениями. В новых теоретиче¬
ских разработках совершенно отсутствова¬
ли понятия «социализм», «рабочий класс»,
«обобществление». Вместо них на первый
план выдвигается идея «зрелого общества».
По мнению автора, это был социал-демок¬
ратический вариант лозунга «сформирован¬
ного общества», выдвинутого министром
экономики ФРГ христианским демократом
Л. Эрхардом. «Никогда еще в рядах со¬
циал-демократии концепция классового ми¬

134	Историческая	наука	в	СССР
ра не высказывалась столь откровенно»,—
подчеркивает Б. С. Орлов (с. 191).
Политическая практика СДПГ соответст¬
вовала ее программным установкам. В
1966 г. социал-демократы вместе с ХДС
вступили в «большую коалицию». Условия
соглашения с ХДС не содержали никаких
требований принципиального характера, ко¬
торые затрагивали бы суть общественных
отношений. На этом фоне в книге показы¬
вается не только принципиальная позиция
западногерманских коммунистов, но и
вскрывается серьезное недовольство левых
социал-демократов столь откровенной сог¬
лашательской линией руководства СДПГ.
Особое внимание в книге уделено харак¬
теристике основного теоретического доку¬
мента СДПГ 70-х годов — «Экономико-по¬
литической ориентации на 1975—1985 гг.».
Сам факт его появления отражает изменив¬
шуюся расстановку сил в СДПГ, усиление
левого крыла в условиях фактического про¬
вала политики реформ, провозглашенной
лидерами партии. Поэтому новый документ
представляет собой уточнение ряда позиций
Годесбергскон программы, причем преиму¬
щественно в умеренно левой тональности.
Однако оппортунистическая сердцевина те¬
ории и практики СДПГ, как справедливо
отмечается в работе, осталась незыблемой,
так как влияние левого крыла отразилось
лишь в ряде формулировок, не затронув
при этом сущности ее реформистского кур¬
са (с. 265).
Нельзя не согласиться и с общим выво¬
дом, который сформулирован в заключе¬
нии:	процесс	приспособления	германской
социал-демократии к капиталистическому
обществу после второй мировой войны уси¬
лился. Об этом свидетельствуют не только
программные «вехи» СДПГ, но и вся прак¬
тика пребывания этой партии у власти.
Автор не ставил перед собой задачу бо¬
лее широко показать конкретную экономи¬
ческую и социально-политическую обста¬
новку в ФРГ, которая в основном и предоп¬
ределяет изменения и нюансы идейно-тео¬
ретических конструкций СДПГ, столь тща¬
тельно рассмотренных в книге. Эти пробле¬
мы еще ждут исследования, как и конкрет¬
ная политическая практика СДПГ в послед¬
нее десятилетие.
А.	Г. Сенчаков
В.	А. ДУНАЕВСКИЙ, Г. С. КУЧЕРЕНКО. Западноевропейский утопи¬
ческий социализм в работах советских историков. М. Наука. 1981. 328 с.
Разработка вопросов развития утопиче¬
ского социализма заняла одно из ведущих
мест в исследованиях, осуществляемых со¬
ветскими учеными. Она сложилась в особую
отрасль нашей исторической науки, органи¬
чески связанную, с одной стороны, с исто¬
рией классовой борьбы пролетариата, с дру¬
гой — с историей социальных идей в широ¬
ком смысле данного понятия. Пристальное
внимание обществоведов к судьбам утопи¬
ческого социализма вполне понятно: они
стремятся возможно более обстоятельно по¬
стигнуть классово обусловленную диалекти¬
ку движения мысли передовых умов Запад¬
ной Европы в трудном и мучительном по¬
иске ими идеала справедливого обществен¬
ного устройства.
Литература об утопическом социализме,
вышедшая в СССР, поистине колоссальна
и, казалось бы, необозрима. Вполне естест¬
венна необходимость обобщения накопивше¬
гося материала.
Авторы рецензируемой книги — старший
научный сотрудник Института истории СССР
АН СССР доктор исторических наук В. А.
Дунаевский и старший научный сотрудник
Института всеобщей истории АН СССР док¬
тор исторических наук Г. С. Кучеренко —
опубликовали уже раньше ряд статей и книг
по этой тематикеНовая совместная их
работа обобщает результаты долголетних
исследований и в то же время продолжает
историографическую разработку проблема¬
1 См., напр., Кучеренко Г. С. Судьба
«Завещания» Жана Мелье в XVIII в. М.
1968; его же. Сен-Симон в общественной
мысли XIX в. М. 1975; его же. Исследова¬
ния по истории общественной мысли XIX в.
1975; его же. Исследования по истории
общественной мысли Франции и Англии.
XVI — первая половина XIX в. М. 1931;
см. также: Дунаевский В. А. Советская
историография новой истории стран Запада
1917—1941 гг. М. 1974, с. 192—218.

Историческая наука в СССР
135
тики социалистических учений домарксова
периода.
Книга состоит из пяти тематически свя¬
занных, хотя и разных по характеру очер¬
ков. Основной ее корпус—два содержа¬
тельных историографических обзора, объе¬
диненных темой «Изучение западноевро¬
пейского утопического социализма в совет¬
ской историографии». В обзорах рассмотре¬
ны практически все материалы по данной те¬
матике, в немалой части выявленные сами¬
ми авторами, показаны результаты огромной
работы, проведенной советскими историками
по исследованию домарксовых социалисти¬
ческих учений (преимущественно XVIII—
XIX вв.). К числу ее достопримечательных
итогов принадлежит, в частности, пятитом¬
ное издание трудов В. П. Волгина.
Наряду с общими обзорами в книгу вклю¬
чены очерки иного рода, которые можно
было бы назвать источниковедческо-историо¬
графическими исследованиями. В подобном
плане данная проблематика до сих пор раз¬
рабатывалась недостаточно интенсивно. Тем
ценнее инициатива авторов, опубликовавших
статьи, построенные преимущественно на
основе изучения неизвестных доселе или
использовавшихся лишь частично архивных
материалов. Сюда относится прежде всего
статья о вкладе Е. В. Тарле в исследование
социалистических учений в Англии и Фран¬
ции (Т. Мор, Г. Бабеф). Ученый посвятил
названным мыслителям ряд своих ранних,
написанных еще в дореволюционное время
трудов. Авторы реконструируют не лишен¬
ные драматизма страницы творчества Е. В.
Тарле того периода (выразительно расска¬
зывается, в частности, о попытках реакцион¬
ной профессуры провалить на магистерской
защите «крамольного» соискателя, отважив¬
шегося избрать темой диссертации «Уто¬
пию» Т. Мора — с. 173 сл.).
К той же категории очерков принадлежит
детальное исследование рукописи В. П. Вол¬
гина, отражающей его работу над «Завеща¬
нием» Ж- Мелье. Авторы обстоятельнейшим
образом восстанавливают почти неизвестную
еще историю попытки ученого опублико¬
вать в 1911 г. статью о замечательном па¬
мятнике социалистической мысли XVIII ве¬
ка. Анализ научного творчества В. П. Вол¬
гина на его ранних ступенях весьма выиг¬
рывает в убедительности благодаря переме¬
жающим его интереснейшим биографиче¬
ским сведениям, касающимся общественной
деятельности ученого (в частности, о его ре¬
волюционной деятельности н публицистике
конца XIX— начала XX в., в том числе о
сотрудничестве в первой легальной больше¬
вистской газете «Новая жизнь» осенью —
зимой 1905 г.— соответствующие данные на
этот счет авторы во многом уточняют —
с. 189 сл.).
К этим исследованиям примыкает очерк о
трудах Е. А. Косминского, научная биогра¬
фия которого начиналась с изучения «рабо¬
чего вопроса» в Англии эпохи промышлен¬
ной революции. Е. А. Косминский оставил
неопубликованные доныне материалы, кото¬
рые содержат яркие оценки некоторых уто¬
пических теорий, имевших хождение в Анг¬
лии в первые десятилетия XIX века.
В совокупности своей материалы книги
доказательно подтверждают, что советская
школа исследователей истории социалисти¬
ческих учений выступает как ведущая в ми¬
ре, а итоги ее деятельности весьма внуши¬
тельны. Внимание читателя, бесспорно, при¬
влечет приложение (стенограмма заседания
группы по истории социалистических идей
при Институте истории АН СССР от 30 мар¬
та 1960 г., посвященного обсуждению работ
В.	П. Волгина, выдвинутых на соискание Ле¬
нинской премии), а также первоклассный
библиографический указатель, который ста¬
нет настольным справочником для всех, кто
интересуется историей общественной мысли.
К достоинствам работы следует отнести
не только ее фактографическую полноту, но
и, что не менее важно, историчность оценок,
даваемых авторами различным книгам, бро¬
шюрам и статьям. Эти оценки, как правило,
отличаются обоснованностью, «пропорцио¬
нальной» взвешенностью суждений. Возда¬
вая должное достижениям историков мар¬
ксистско-ленинской школы, занимающихся
изучением истории утопического социализ¬
ма, авторы в то же время рисуют долгий и
трудный путь познания утопически-социали-
стического феномена.
В книге затрагиваются спорные вопросы,
указываются присущие отдельным моногра¬
фиям и статьям разных лет недочеты и
изъяны, которые были либо «издержками»
самого процесса формирования марксист¬
ско-ленинской исторической науки, либо ре¬
зультатом тогдашней неосведомленности ис¬
следователей, неразработанности проблем,
фактические упущения и пр. (см., напр., с.
138 сл.). Заметим, кстати, что вполне объек¬
тивный подход авторы выдерживают и там,
где им приходится касаться творческого на¬
следия наиболее крупных представителей
отечественной науки. Так, ранняя работа

136
Историческая наука в СССР
Е. В. Тарлс «Очерки и характеристики из
истории европейского общественного движе¬
ния в XIX в.», опубликованная в 1903 г.,
справедливо характеризуется как труд, на¬
писанный с буржуазно-демократических по¬
зиций (с. 163),
Лишь в отдельных случаях авторы неоп¬
равданно воздерживаются от собственных
суждений по затрагиваемым ими вопросам
историографического характера, довольст¬
вуясь констатацией, или, скорее, пересказом,
взглядов ученых, чьи труды они разбирают
(с. 67, 75, 76 и др).
Имеются в книге и не вполне ясные фор¬
мулировки (с. II, 16, 41 и др.). Иной раз
читатель наталкивается на терминологиче¬
ские двусмысленности: так, формула «исто¬
риография бабувизма» на с. 50 употребле¬
на в значении «развитие самого бабувизма»
{речь идет о книге Ф. Буонарроти «Гракх
Бабеф и заговор равных»), между тем по¬
нятие «историография» в общем контексте
рецензируемой работы имеет совсем иной
смысл. На с. 85 авторы относят взгляды
Ж. Ж- Пийо и Т. Дезами к категории «рево¬
люционного утопического социализма», а
далее Дезами характеризуется как «пред¬
ставитель революционного утопического
коммунизма» (с. 87) —- понятия не вполне
идентичные.
В целом же перед нами — труд, сущест¬
венно обогащающий наши представления об
этапах исследования, состоянии и уровне
изученности истории утопических (социа¬
листических и коммунистических) теорий в
советской литературе. Столь солидное и
удачное исследование нуждается в продол¬
жении — и не только хронологическом (необ¬
ходим анализ работ, вышедших после
1979 г.), но и тематическом. Большой инте¬
рес представляли бы самостоятельные очер¬
ки, например, о взгтгядах Г. В. Плеханова
по вопросам истории утопического социа¬
лизма, о работах А. А. Шахова и Р. Ю. Вип¬
пера в этой области.
Как явствует из рецензируемой книги и
ряда других историографических работ по
данной теме, в этой области знания остает¬
ся еще немало нерешенных задач. Это ка¬
сается прежде всего таких, как время воз¬
никновения утопического социализма, пе¬
риодизация его истории, предмет истории
социалистических идей, связи и взаимоот¬
ношения между массовым, народным соз¬
нанием и утопическим социализмом и т. д.
В то же время важно отметить явственно
обозначившийся в советской историографии
сдвиг от изучения творчества отдельных
мыслителей к постижению процессов разви¬
тия утопического социализма и коммунизма
как течения общественной мысли XVI— пер¬
вой половины XIX в., что позволит выявить
на конкретном материале соотношение на¬
циональных и интернациональных элементов
в судьбах домарксова социализма различ¬
ных стран. Важно также приступить к ис¬
следованию взглядов тех представителей
утопического социализма, которым до сих
пор не уделялось достаточного внимания
(Ф. Р. Ламеннэ, Г. Б. Мабли, Морелли,
Б. П. Апфантен, С. А. Базар и др.). Рецен¬
зируемая работа вновь убеждает в том, что
изучение социальных утопий прошлого —
актуальная тема советской исторической
науки. Ее решение не только «самоценно»
в познавательном плане, но и помогает луч¬
ше понять нередко извилистые пути поисков
социалистического идеала в развивающих¬
ся, а иногда и в развитых капиталистиче¬
ских странах, где подчас воспроизводятся в
модифицированном виде воззрения давно
пройденных эпох.
М. Л. Заборов
М. В. АНТЯСОВ. Панамериканизм: идеология и политика. М. Мысль.
1981. 293 с.
Тема монографии кандидата исторических
наук М, В. Антясова весьма актуальна.
Одним из излюбленных аргументов амери¬
канских «творцов политики» до сих пор
является ссылка на некую «общность» су¬
деб стран Северной и Южной Америки. Те¬
ма континентального единства звучит в вы¬
ступлениях практически всех американских
президентов вплоть до Р. Рейгана. Автор¬
ство идей панамериканской «солидарности»
приписывается буржуазными политиками
США лидерам освободительного движения
Латинской Америки, в первую очередь
С.	Боливару. М. В. Антясов разоблачает

Историческая наука в СССР
137
истинный смысл тезиса о латиноамерикан¬
ском происхождении панамериканизма. Фа¬
ктически он призван укрепить верность ла¬
тиноамериканских стран панамериканской
общности и в то же время обойти вопрос о
связи панамериканизма с империализмом
США, отделив эту идеологическую концеп¬
цию от ее экономической основы — экспан¬
сии американских монополий (с. 11 —12).
Идеи о создании единой политической си¬
стемы Нового Света во главе с США роди¬
лись именно в этой стране на рубеже
XVIII — XIX вв. и принадлежали известно¬
му государственному и общественному дея¬
телю А. Гамильтону. С началом освободи¬
тельной революции в испанских колониях
в США появились детально разработанные
планы образования панамериканской феде¬
рации. Сторонники создания панамерикан¬
ской системы, подчеркивает автор, отража¬
ли интересы молодой американской буржу¬
азии, которая «не опасалась конкуренции
южноамериканских стран и выступала за
тесное экономическое объединение конти¬
нента» (с. 15), В то же время в лротиЕювес
панамериканизму к югу от Рио-Гранде вы¬
сказывались концепции латиноамериканской
общности без участия США с их экспансио¬
низмом и отрицательным отношением к ла¬
тиноамериканским революционерам.
Тезис американских буржуазных исследо¬
вателей о какой-то «общей» борьбе за осво¬
бождение расходится с исторической исти¬
ной. Так, в 1825 г. Новая Гренада и Мексика
готовили экспедиционные силы для высадки
на Кубе, остававшейся колонией Испании.
Однако эта освободительная миссия была
сорвана в результате прямого вмешатель¬
ства США, империалистические круги кото¬
рых рассматривали Кубу как «естествен¬
ный» объект своей экспансии и в ожидании
удобного момента стремились сохранить на
острове господство слабеющей Испании. По¬
добная политика была обычной для Вашин¬
гтона, действия которого ни в коей мере
не помогали освободительной борьбе про¬
тив европейских держав. Широковещатель¬
ные декларации североамериканских руково¬
дителей об «особой» миссии США в запад¬
ном полушарии, о «защите интересов» лати¬
ноамериканцев от посягательств европей¬
ских держав на практике оборачивались
блефом, как это произошло, в частности, с
доктриной Монро.
Доктрина панамериканизма знала свои
взлеты и падения. М. В. Антясов убедитель¬
но показывает, какое влияние на нее оказы¬
вали внутриполитическая борьба в США и
общая международная обстановка. К числу
несомненных удач автора относятся и те
разделы книги, где анализируются политиче¬
ские и экономические аспекты панамерика¬
низма. В первые годы истории США изоли¬
рованность Америки служила обоснованием
права США на независимость и проведение
самостоятельной политики, отличной от кур¬
са европейских держав. В начале XIX в.
географический фактор стал одним из крае¬
угольных камней в концепции панамерика¬
низма. «Географический фатализм, геогра¬
фическая «предопределенность»,— пишет ав¬
тор,— были одним из наиболее часто приме¬
няемых тогда доводов в пользу американ¬
ской экспансии» (с. 174). К концу XIX в.
в США окончательно утвердилось мнение,
что «географическим центром» владычества
США является Америка, откуда должна на¬
правляться империалистическая экспансия в
Азию, Африку и Океанию. Однако настоя¬
щий расцвет американской геополитической
школы наступил в период второй мировой
войны и особенно после нее. Признанный
глава данного направления директор йель¬
ского института международных исследова¬
ний Н. Спайкмен прямо писал о том, что
для обеспечения «безопасности» западного
полушария Вашингтон должен стать геге¬
моном и в Европе и в Азии (с. 175).
Среди геополитических «аргументов» в
пользу господства США в Латинской Аме¬
рике, пишет автор, видная роль принадле¬
жит доктринам т. п. энвайронмснталистской
(от англ. environment — окружающая об¬
становка, среда) школы, стержнем которых
является утверждение о том, что в основном
территория Южной Америки (за исключе¬
нием части Аргентины) находится в зоне с
«наихудшим климатом», а народы Латин¬
ской Америки будто бы самой природой ли¬
шены возможности самостоятельного разви¬
тия и обречены на вечную материальную и
духовную нищету. Для обоснования «общ¬
ности» американских стран используется
«концепция границы» Ф. Тернера. В наше
время в США получил хождение тезис, буд¬
то наличие «открытой границы» (колониза¬
ция «свободных земель») — один из важней¬
ших факторов, объединяющих американские
народы. Школа «национального интереса»
также «доказывает», что западное полу¬
шарие является будто бы безусловной сфе¬
рой американских интересов.
М. В. Антясов подвергает убедительной
критике все эти геополитические школы. Го¬

138
Историческая наука в СССР
воря о роли географического фактора, ав¬
тор подчеркивает, что его действие «сыграло
подчиненную роль по отношению к процессу
исторического развития, выдвинувшему Со¬
единенные Штаты на вершину капиталисти¬
ческого мира. Только по мере развития аме¬
риканского капитализма США смогли вос¬
пользоваться географической близостью для
закабаления стран Южной и Центральной
Америки» (с. 177 — 178). К. тому же успехи
или неудачи США в этом регионе зависели
прежде всего от степени сопротивления об¬
щественных сил его стран американской экс¬
пансии. В Мексике, например, которая явля¬
ется ближайшим соседом США, буржуазно¬
демократическая революция оказалась в со¬
стоянии отразить прямую агрессию Соеди¬
ненных Штатов в Веракрусе в 1914 г. и эк¬
спедицию Дж. Першинга в 1916 году. Прак¬
тическим опровержением географического
фатализма являются успехи освободительно¬
го движения в странах Латинской Америки,
в первую очередь на Кубе.
В отношении теорий энвайронменталистов
автор отмечает, что не в Северной, а в Юж¬
ной и Центральной Америке возникли боль¬
шие индейские государства, причем их соз¬
дание было не случайным эпизодом, а ре¬
зультатом многовекового исторического про¬
цесса. «Латинская Америка,— подчеркива¬
ется в книге,— обладает всеми необходи¬
мыми природными условиями для успешно¬
го развития» (с. 184— 185): благоприятным
климатом, богатством природных ресурсов
и т. д. Критикуя концепцию «открытой гра¬
ницы», автор указывает на различный харак¬
тер колонизации Северной и Южной Аме¬
рики. В первом случае мы имеем дело с ко¬
лонизаторским потоком со стороны наций,
уже ставших на капиталистический путь раз-
вития, во втором — с колонизацией феодаль¬
ного образца. Нельзя не отметить при этом,
что американская колонизация шла как за
счет вытеснения и истребления индейских
племен, так и путем захвата районов сосед¬
ней Мексики. «Открытой границы» в полном
смысле этого слова не существовало нико¬
гда.
В уставе Организации американских госу¬
дарств содержится положение об «экономи¬
ческом сотрудничестве» американских стран
как «основе всеобщего благополучия и про¬
цветания народов континента» (с. 201). Те¬
оретической основой пропаганды панамери¬
канского экономического сотрудничества
является тезис о «взаимозависимости» эко¬
номики стран американских континентов.
Действительно, отмечает автор, стержнем
экономики многих латиноамериканских
стран стали производство и переработка
идущего в США минерального и сельскохо¬
зяйственного сырья. Однако такого рода
однобокое экономическое развитие всего
лишь результат деформации латиноамери¬
канской экономики в эпоху колониализма.
В книге аргументированно показано, что
такой характер экономики отнюдь не явля¬
ется благом для стран Латинской Америки.
Благосостояние каждой латиноамерикан¬
ской страны зависит от испытывающих серь¬
езные колебания мировых цен на один-два
вида экспортируемого сырья. Кроме того,
говоря о «взаимозависимости» экономики
латиноамериканских государств и США,
буржуазные теоретики обычно намеренно
упускают из виду, что обе стороны ведут
серьезную конкурентную борьбу в области
сбыта сельскохозяйственных товаров: хлоп¬
ка, зерновых, мяса и др. Наконец, нельзя
не учитывать, что «Латинская Америка за
последние десятилетия прошла значительный
путь экономической трансформации, прев¬
ратившись из преимущественно аграрного
района в аграрно-индустриальный» (с. 203).
Понятно, что такое положение внесло опре¬
деленные коррективы в традиционную кар¬
тину взаимозависимости экономики Латин¬
ской Америки и Соединенных Штатов. Край¬
не распространенным у буржуазных ученых
является также тезис об экономическом
«партнерстве» американских стран. Ключе¬
вое значение в нем имеет вопрос о роли
американского капитализма для экономики
латиноамериканских стран. Частные вложе¬
ния США постоянно изображаются в каче¬
стве панацеи от всех экономических бед Ла¬
тинской Америки. Фактически же происхо¬
дит постоянное выкачивание из стран Ла¬
тинской Америки капиталов, столь необхо¬
димых для их национального развития.
Курс администрации Р. Рейгана, пишет
автор, предусматривает «что-то вроде ново¬
го варианта старой концепции раздела ми¬
ра на сферы влияния, при котором Амери¬
канский континент должен оставаться зоной
исключительных интересов США» (с. 169—
170). Новые концепции панамериканизма и
служат этой цели, обосновывая «особые
права» североамериканского империализма
на безудержный грабеж национальных бо¬
гатств своих южных соседей. «Преодоление
панамериканской идеологии, устранение пан¬
американской системы(—делает вывод ав¬
тор,— одно из важных условий освобожде¬

Историческая наука в СССР
139
ния Латинской Америки от гнета империа¬
листических монополий, упрочения экономи¬
ческой независимости и политической само¬
стоятельности стран этого района» (с. 276).
Новая работа М. В. Антясова заметно
расширяет наши знания об одной из важ¬
нейших проблем современных межамерикан-
ских отношений.
В.	В. Раев, Г. Д. Стуруа
А. Г. ВИШНЕВСКИЙ, Воспроизводство населения и общество. История,
современность, взгляд в будущее. М. Финансы и статистика. 1982, 287 с.
За последние два десятилетия в СССР
опубликовано по вопросам народонаселения
свыше 12 тыс. работ1. Такой взрыв «наро-
дояаселенческой» литературы, конечно, не
случаен. Он определен объективными по¬
требностями современного изучения проб¬
лем народонаселения, которые приобрели
глобальный характер и вместе с тем име¬
ют важнейшее значение для общества раз¬
витого социализма. Неразрывно связано с
этим и изучение истории народонаселения 2.
Зачинателями его выступили на рубеже
1950—1960-х годов историки. Теперь все
более заметную роль приобретают исследо¬
вания демографов.
Наглядный тому пример — рецензируемая
книга. Автор ее — доктор экономических
наук А. Г. Вишневский (НИИ ЦСУ СССР)
известен рядом работ историко-демографи¬
ческого плана 3. Его новая книга также вы¬
полнена в данном аспекте, хотя в целом
обращена в современность и рассматривает
ряд актуальных вопросов социального уп¬
равления воспроизводством населения.
В этой связи небезынтересно отметить, что
сама логика исследования данной пробле¬
1 См. Валентен Д. И. Итоги и перс¬
пективы изучения народонаселения. В кн.:
Проблемы народонаселения и демографи¬
ческой политики. М. 1981, с. 13.
2 Подробнее см.: Шелестов Д. К. Со¬
ветская историческая демография на совре¬
менном этапе.—История СССР, 1982, № 4.
3 Вишневский А. Г. Демографическая
революция.— Вопросы	философии, 1973,
№ 2; его же. Демографическая история.
В кн.: Курс демографии. М. 1974; его же.
Демографическая революция. М. 1976; его
ж е. Историческая демография и история
населения. В кн.: Проблемы исторической
демографии в СССР. Томск. 1980; и др.
Кроме того, под ред. А. Г. Вишневского 'вы¬
шли сб. ст.: Брачность, рождаемость, смерт¬
ность в России и в СССР. М. 1977; Брач¬
ность, рождаемость, семья за три века.
М. 1979.
матики4 заставляет ученого постоянно об¬
ращаться к истории, причем не для того,
чтобы искать в прошлом решение сегодняш¬
них проблем (к чему чаще всего стремят¬
ся буржуазные-демографы-историки), а для
того, чтобы, вскрывая генезис этих проб¬
лем, тем самым лучше понять их неныш-
нюю сущность.
Эта взаимосвязь истории и современности
свойственна для каждой из четырех частей
книги. В первой из них рассматривается
ряд теоретических вопросов (народонаселе¬
ние как подсистема общества, характери¬
стика демографической системы и др.), а
также излагается авторская концепция все¬
общей демографической истории. Две сле¬
дующие части посвящены анализу демогра-.
фических процессов, лежащих в основе
«естественного» возобновления народонасе¬
ления. Приведенный здесь историко-демо¬
графический материал тем более интересен
и важен, что данная проблематика в исто¬
рическом аспекте исследуется в нашей ли¬
тературе явно недостаточно5. В еще боль¬
шей мере это относится к истории демо¬
графической политики, которой автор каса¬
ется (к сожалению, только отрывочно) в
заключительной четвертой части книги.
Каждая из ее частей ориентирована на
исследование современных проблем соии-
4 Эта проблематика привлекает сейчас
внимание многих советских специалистов
в области народонаселения. Активно она
разрабатывается, в частности, в аспекте
управления развитием народонаселения
(см. Валентей Д. И. Проблемы управ¬
ления процессами развития народонаселе¬
ния.— Вопросы философии, 1978, № 2; Осно¬
вы управления развитием народонаселения,
М. 1981; и др.).
5 Литература по ней, по существу, исчер¬
пывается указанным сб. «Брачность, рож¬
даемость, смертность в России и в СССР»,
книгой Б. Ц. Урлгшиса «Эволюция продол¬
жительности жизни» (М. 1978), и несколь¬
кими статьями.

140
Историческая наука в СССР
ального управления воспроизводством насе¬
ления и в то же время насыщена конкрет¬
но-историческим материалом. Однако кни¬
га привлекает не столько этим материалом,
сколько развиваемым в ней подходом, ко¬
торый автор называет системно-историче¬
ским. Поясняя его, А. Г. Вишневский пи¬
шет; «Для нас важно не просто понять,
как функционирует абстрактная демогра¬
фическая система, но и увидеть, как общие
принципы такого функционирования пре¬
ломляются в конкретных исторических ус¬
ловиях, как при изменении этих условий
одна целостная система сменяется другой,
столь же целостной» (с. 4). Анализу таких
систем и их смены и подчинено все содер¬
жание книги.
Центральное место при этом занимает
концепция исторических типов воспроизвод¬
ства населения. Каждый из них понимает¬
ся автором как целостная система, как
единство объективных условий воспроиз¬
водства населения на данном этапе обще¬
ства, соответствующих этим условиям де¬
мографических отношений и обеспечиваю¬
щего воспроизводство последних механизма
социального управления. «Мировая демо¬
графическая история,— отмечается в кни¬
ге,— в наиболее общих чертах может быть
представлена как последовательная смена
одних исторических типов воспроизводства
населения другими, как цепь переходов от
низшего к высшему, связанных каждый
раз с повышением качества функциониро¬
вания демографической системы. Б этом и
заключается всемирно-исторический процесс
демографического развития» (с. 45). Пере¬
ход от одного типа воспроизводства насе¬
ления к другому трактуется автором как
демографическая революция.
Опираясь на укрупненную периодизацию
всемирно-исторического процесса, которая
применяется в ряде работ классиков марк¬
сизма-ленинизма, А. Г. Вишневский выде¬
ляет три основных типа воспроизводства
населения; архетип, традиционный и совре¬
менный (или рациональный). Первый из
них он относит к раннему этапу истории,
доклассовому обществу. Второй господст¬
вует в докапиталистических классовых аг¬
рарных обществах и на ранних стадиях
развития капитализма. Третий возникает
«первоначально в экономически развитых
капиталистических странах, но во всемир¬
ных масштабах это, вероятнее всего, тип
воспроизводства населения, характерный
для послекапиталистического этапа исто¬
рии» (с. 49).
Концепция демографической революции
(или демографического перехода, как чаще
называют ее в современной литературе)
была выдвинута в 1930—1940-е годы
(французским демографом А. Ландри в
1934	г.; американским ученым Ф. Ноте-
стайном в 1945 г.) и в 1970-е годы начала
разрабатываться с диалектико-материали¬
стических позиций (с. 45). Наиболее ак¬
тивно такую разработку развернул А. Г.
Вишневский, первые публикации которого
вызвали споры среди демографов, выявили
сторонников и противников данной концеп¬
ции е.
В книге она получила дальнейшее офор¬
мление и развитие. Так, здесь сформулиро¬
вано и обосновывается положение о демо¬
графических отношениях как особом виде
общественных отношений, возникающих в
результате участия людей в непрерывном
возобновлении поколений, в «производстве
самого человека». Эти отношения «по по¬
воду создания и сохранения жизни себе
подобных» (с. 37), которые К. Маркс и
Ф. Энгельс определяли как «отношения
между мужем и женой, родителями и
детьми, семья»7, а В. И. Ленин назвал
«отношениями по детопроизводству» 8, уже
привлекали внимание специалистов9. А. Г.
Вишневский сделал серьезную попытку раз¬
работать данную категорию. Обращение к
ней позволяет, по его мнению, расширить
понимание воспроизводства населения,
«рассматривать его как двуединый про¬
цесс— непрерывное воспроизводство самих
людей, с одной стороны, и столь же непре¬
рывное воспроизводство демографических
отношений,— с другой» (с. 39). Такое по¬
нимание, считает он, вообще укрепляет по¬
зиции демографии как общественной науки,
которую, говорится в книге, следует рас¬
сматривать в первую очередь именно как
науку о демографических отношениях
(с. 266).
Необходимость научной их разработки
требует дальнейшего обоснования, это при¬
знает и автор. Вместе с тем он справедли¬
во отмечает, что эта разработка связана
5 Критику ес см.: Боярский А. Я. На¬
селение и методы его изучения. М. 1975,
с, 66 след.; Стеше н ко В. С. Демография
в современном мире. М. 1978, с. 111—112;
X о р е в Б. С. Территориальная организация
общества. М. 1981, с. 251—264; и др.
7 Маркс К- и Энгельс Ф. Соч. Т. 3,
г 97- т 21 с 25
8 Ленин В. И. ПСС. Т. 1, с. 150.
9 См., напр.: Система знаний о народона¬
селении. М. 1976, с. 24, 81; и др.

Историческая наука в СССР
141
также и с углублением историзма демо¬
графических исследований. Если ранее
в поле зрения историков народонаселения
были преимущественно количественные из¬
менения в нем, то в соответствии с разра¬
батываемым в книге подходом должно
быть резко усилено внимание к качествен¬
ным, под которыми А. Г. Вишневский пони¬
мает прежде всего модификации в демогра¬
фических отношениях.
Автор стремится на деле осуществить та¬
кую переориентацию историко-демографиче¬
ского исследования. При анализе историче¬
ского материала его интересуют не столько
динамика демографических показателей в
прошлом, сколько особенности демографи¬
ческого поведения людей, социальные меха¬
низмы поддержания устойчивости такого
поведения, мотивация их поступков, приро¬
да «демографического сознания» человека
прошлых эпох. Это сознание, а также пси¬
хология демографического поведения и ре¬
гулирующие его социально-культурные нор¬
мы, считает А. Г. Вишневский, порождают¬
ся демографическими отношениями, надст¬
раиваются над ними, Сами же эти отноше¬
ния соответствуют объективным, историче¬
ски определенным материальным условиям,
в которых осуществляется воспроизводство
населения, и меняется с их изменением
(с. 37—43),
Более конкретно такой подход можно
проиллюстрировать на примере анализа в
книге изменений рождаемости за два пос¬
ледних столетия. Автор не ограничивается
описанием количественных сдвигов в уров¬
не рождаемости и не довольствуется трак¬
товкой изменений в демографическом пове¬
дении как простой реакции на изменения
«внешних» — экономических и социальных
условий, свойственных периоду становления
и укрепления капитализма, а ставит, как
представляется, более сложную задачу: по¬
казать изменения самого типа поведения.
В этой связи в книге показано, как под
влиянием специфических перемен в демог¬
рафической сфере, все время понимаемых
как часть более общих перемен, меняются
и объективно необходимые демографиче¬
ские отношения, а вместе с тем трансфор¬
мируются такие «вечные» (а на самом де¬
де исторически определенные) спутники че¬
ловеческой жизни, как супружеская лю¬
бовь, родительская любовь, семья. Эти пере¬
мены (среди которых важное место отводит¬
ся возникновению современной «дстоцентри-
стекой» семьи), в свою очередь, вносят вклад
в формирование самой структуры личности
современного человека, мотивации его де¬
мографического поведения, меняют весь ха¬
рактер взаимодействия личности и общества
в демографической сфере.
Интересен не только анализ всех этих
изменений, к сожалению, очень редко попа¬
дающих в поле зрения историков, но и по¬
зиция, с которой в книге этот анализ ведет¬
ся, Возражая тем ученым, которые склон¬
ны видеть в эволюции рождаемости (в ча¬
стности, в отмирании многодетности) в по¬
следние десятилетия и даже столетия одни
лишь потери, А. Г. Вишневский стремится
показать прогрессивный в целом характер
происходящих перемен, связывает их с по¬
вышением качества социального управле¬
ния рождаемостью, с вытеснением внешних,
принудительных факторов такого управле¬
ния его внутренними факторами, с увеличе¬
нием эффективности, экономичности для об¬
щества всего процесса возобновления поко¬
лений. Он полагает, что в современных из¬
менениях рождаемости неправильно видеть
только разрушение хорошо отлаженных в
прошлом механизмов социального управле¬
ния этим процессом. Одновременно идет
созидание новых механизмов, так что в ито¬
ге одна целостная система, пишет автор,
сменяется другой, столь же целостной.
Возражая против явного преувеличения
гармонии патриархальной семьи, а также
традиционных демографических отношений,
А.	Г. Вишневский на конкретном историче¬
ском материале показывает противоречи¬
вость, конфликтность старых форм управле¬
ния рождаемостью, обусловленную ими не¬
свободу личности. «Переход к современно¬
му типу рождаемости обусловлен скачкооб¬
разным расширением области демографиче¬
ской свободы, а стало быть, и свободы про-
креационного 10 поведения. Но это расши¬
рение свободы вовсе не означает, что рож¬
даемость перестает быть социально управ¬
ляемым проиеесом или становится менее
управляемым. Речь идет лишь о новом эта¬
пе разрешения извечного противоречия
между необходимостью подчинения индиви¬
дуального поведения интересам социальной
системы и исторически обуслоггленной тен¬
денции к увеличению свободы этого пове¬
дения» (с. 168—169). С этим выводом нель¬
зя не согласиться. А. Г. Вишневский в дан¬
ном случае успешно использует историко¬
демографические данные для осмысления
д ем огр а ф ичс скон п ол и г и к и.
10 От лат. «ргосгеаВо»— рождение, произ¬
ведение на свет.

142
Историческая наука в СССР
Мы коснулись освещения в книге вопро¬
сов рождаемости не потому, что склонны
сводить к этому процессу воспроизводства
населения всю демографическую науку, как
это делают некоторые авторы ". Просто в
рамках рецензии представляется возмож¬
ным отметить лишь некоторые моменты, ха¬
рактеризующие эту богатую по содержанию
и многоплановую работу. Не будем останав¬
ливаться на частных просчетах автора
(например, совершенно не ясно, зачем он в
ряде случаев искусственно усложняет текст,
в частности строит «сложные» формулы для
объяснения того, что народонаселение яв¬
ляется подсистемой общества — это можно
было изложить намного проще, «открытым
текстом»), отдельных фактических неточно¬
стях. Не это определяет лицо книги. Гораз¬
до важнее, как нам представляется, поста¬
вить в связи с нею два принципиальных
вопроса.
Первый из них связан с актуализацией
тематики историко-демографических иссле¬
дований. Книга содержит многообразный и
относительно широкий исторический мате¬
риал. Однако демографическая история со¬
ветского общества фактически осталась за
ее пределами. Заключая характеристику
интерпретируемой им концепции демогра¬
фической революции, А. Г. Вишневский пи¬
шет:	«Опыт социалистических, стран и
прежде всего успех демографической рево¬
люции в СССР говорит о существовании
новых исторических условий перестройки
демографических отношений» (с. 65). Как
отмечалось выше, именно с этими условия¬
ми он связывает окончательное утвержде¬
ние современного типа воспроизводства на¬
селения. К сожалению, это важнейшее по¬
ложение не подкреплено в книге сколько-
нибудь последовательным анализом 65-лет¬
ней истории демографического развития
Советской страны. Это—отражение все
еще слабой разработки как историками, так
и демографами исторической демографии
советского общества, всей истории народо¬
населения эпохи социализма, что, кстати,
отмечалось уже десять лет назад12. Без
серьезного обращения к историко-демогра¬
фической тематике советского общества
дальнейшее развитие советской историче¬
ской демографии вряд ли осуществимо; не¬
возможно и подлинное взаимодействие ис¬
торической и демографической наук.
Именно с этим связан второй вопрос, ко¬
торый целесообразно поставить. Проблемы,
возникающие в ходе разработки концепции
демографической революции (демографиче¬
ского перехода), вызывают немало споров.
Однако последние почти не затронули исто¬
риков. Между тем эти проблемы являются
прежде всего (это еще раз подтвердила
книга) историко-демографическими, и раз¬
работка их вне исторической науки не мо¬
жет быть плодотворной. И здесь основной
упрек должен быть обращен к историкам,
которые все еще недооценивают важность
изучения демографического прошлого для
исторической науки.
Новое исследование А. Г. Вишневского
будит творческую мысль, побуждает к ди¬
скуссиям, в которых представители истори¬
ческой науки призваны принять деятельное
участие.
Член-корреспондент АН СССР
Ю. А. Поляков,
Д. К. Шелестов
11 Рубин Я. И. Оптимум населения: что
за этим понятием? ¡Минск. 1979, с. 30.
12 См, Дроби ж ев В. 3., Поля¬
ков Ю. А. Народонаселение СССР и исто¬
рия советского общества.— Вопросы исто¬
рии, 1974, № 4.
НОВЫЕ КНИГИ
История СССР
А з а т я н Г. Г. Сурен Спандарян. Ере¬
ван. Айастан. 1982. 147 с. с илл. 3000 экз.,
85 коп.
Акопов М. А., Василенко В. К-,
Мултых Г. М. и др. XXVI съезд КПСС
об идеологической работе партии на совре¬
менном этапе. Киев. Вища школа. 1982.
190 с. 4000 экз. 1 руб. 90 коп.
Арутюнян С. С. Под знаменем гвар¬
дии. Боевой, путь 15-й гвардейской стрелко¬
вой Харьковско-Пражской ордена Ленина,
дважды Краснознаменной, орденов Суворо¬
ва и Кутузова дивизии. Ереван. Айастан.
1982.	253 с. с илл. 3000 экз. 1 руб.
Археографический ежегодник за 1981 год.
М. Наука. 1982. 368 с. 2300 экз. 4 руб.
Б е л я с в а С. А. Южнорусские земли во
второй половине XIII—XIV в. По матсриа-

Историческая наука в СССР
143
лам археологических исследований. Киев.
Наукова думка. 1982. 119 с. 1200 экз. 1 руб.
40 коп.
Берег великой дружбы. Сборник. Состави¬
тели: А. И. Макаренко, П. Е. Гармаш, Т. В.
Рухадзе. Краснодар. Краснодарское книж¬
ное изд-во; Симферополь. Таврия; Тбилиси.
Сабчота Сакартвело. 1982. 174 с. с илл.*
2000 экз. 6Г) коп.
Богданов В. Н., Гурьев Ю. С.,
К л и п е л ь В. И., Максимов А. П.
Дальневосточный пограничный. Очерк исто¬
рии войск Краснознаменного Дальневосточ¬
ного пограничного округа. Хабаровск. Книж¬
ное изд-во. 1983. 286 с. с илл. 15 000 экз.
75 коп.
Братской дружбой сильны. О дружбе и
сотрудничестве трудящихся Ленинграда и
Узбекистана. Сборник документов и матери¬
алов, 1917—1980 гг. Составители; А. А. Аб-
дукадыров, Д. С. Кузнецова, Л. А. Мяскова.
Ташкент. Узбекистан. 1982. 373 с. 2000 экз.
1 руб. 20 коп.
Братство. Сборник. Новосибирск. Запад¬
но-Сибирское книжное изд-во. 1982. 287 с. с
илл. 5000 экз. 95 коп.— О судьбе малых на¬
родов Сибири при социализме.
Буряков Ю. Ф. Генезис и этапы раз¬
вития городской культуры Ташкентского
оазиса. Ташкент. Фан. 1982. 212 с. 1000 экз.
2 руб. 40 коп.
В борьбе за народное дело. Участники ре¬
волюционного движения в Самаре и Самар¬
ской губернии. Биобиблнографический спра¬
вочник. Кн. 1. Куйбышев. Книжное изд-во.
1982.	304 с. 15 000 экз. 75 коп.
Вишневский А. Я. Ленинская нацио¬
нальная политика в действии. Осуществле¬
ние ленинской национальной политики в
Таджикистане в годы социалистического
строительства. Душанбе. Дониш. 1982, 246 с.
1430 экз. 2 руб. 50 коп.
Внешняя политика России XIX и начала
XX века. Серия 2: 1815—1830 гг. Т. 5 (13):
Январь 1823 г.— декабрь 1824 г. Докумен¬
ты Российского министерства иностранных
дел (председатель Комиссии по изданию
дипломатических документов при МИД
СССР А. А. Громыко). М. Наука. 1982.
832 с. 10 600 экз. 4 руб. 20 коп.
Возрождение Севастополя. Сборник вос¬
поминаний. Составитель В. Г. Кузьмина.
Симферополь. Таврия. 1982. 144 с. с илл.
25 000 экз. 50 коп.
Воспоминания о II съезде РСДРП. Сос¬
тавители; Н, Н. Суровцева, Р. 3. Юницкая.
3-е изд. М. Политиздат. 1983. 206 с. 100 000
экз. 40 коп.
В семье единой, братской. Коллективный
рассказ о Башкирской АССР. Составители:
М. А. Аюпов, Н. Н. Нуртдинов. Уфа. Баш¬
кирское книжное изд-во 1982. 234 с. с илл.
3000 экз. 3 руб. 60 коп.
В союзе равных и суверенных. Развитие
советской федерации и национально-государ¬
ственное строительство белорусского наро¬
да. Минск. Наука и техника. 1982. 208 с.
1750 экз. 1 руб. 80 коп.
Гордость земли Тульской. В 3-х т. Т. 1:
Наши славные земляки. Составители: С. Д
Ошевскпй, Н. А. Щеглова. Тула. Приокское
книжное изд-во. 1982. 365 с. 15 000 экз.
85 коп.
Гордость Томска. О замечательных людях,
чьи имена стали гордостью старинного си¬
бирского города. Составители: А. К. Чер¬
ненко, С. П. Федотов. Новосибирск. Запад¬
но-Сибирское книжное изд-во. 1982. 286 с.
15 000 экз. 55 коп.
Гражданская война и военная интервен¬
ция в СССР. Энциклопедия. М. Советская
энциклопедия. 1983. 703 с. с илл. 150 000 экз.
9 руб. 60 коп.
Гридчин И. И. Партизанский набат.
Воспоминания. Киев. Политиздат Украины.
1983. 176 с. 115 000 экз. 65 коп.
Г розовский М., 3 у р и н М. Ударный
«Калибр». М. Московский рабочий. 1982.
327 с. с илл. 10 000 экз. 1 руб. 20 коп.— Ис¬
тория завода.
Дайбо М. И. Уральский Кронштадт.
Свердловск. Средне-Уральское книжное
изд-во. 1983. 205 с. 15 000 экз. 25 коп.
Д е ш и н с к и й Л. Е. Большевики во гла¬
ве революционного движения в армии и на
флоте. Деятельность большевистской партии
по завоеванию солдатских и матросских
масс Юго-Западного, Румынского фронтов
и Черноморского флота в период подготовки
и проведения Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Львов. Виша шко¬
ла. 1982. 256 с. 1000 экз. 2 руб. 20 коп.
Д з и д з а р и я Г. А. Махаджирство и
проблемы истории Абхазии XIX столетия.
2-е изд., доп. Сухуми. Алашара. 1982. 530 с.
5000 экз. 6 руб. 40 коп.
Дранов С. Героем приказала быть
страна (Герой Советского Союза И. И. Куз¬
нецов). Львов. Камеияр. 1982. 102 с. 15 000
экз. 20 коп.
Дружбы связующие нити. Сборник очер¬
ков о советско-монгольской дружбе. Соста¬
витель Б. В. Недашковский. Иркутск. Вос¬
точно-Сибирское книжное изд-во. 1982. 205 с.
5000 экз. 40 коп.
Дунаевский А. Жанна Лябурб —
знакомая и незнакомая. 2-е изд., доп. М. По¬
литиздат. 1982. 254 с. с илл. 200 000 экз.
45 коп.
Е з и к Е. М. Большевистские конферен¬
ции накануне Октября (август — октябрь
1917 г.) М. Изд-во МГУ. 1983. 176 с. 1860
экз. 1 руб. 40 коп.
Есин Б. И. Путешествие в прошлое.
Газетный мир XIX века. М. Изд-во МГУ.
1983. 160 с. 7300 экз. 70 коп,
Жуков Г. К. Воспоминания и размыш.
ления. В 3-х т. 3-е изд. Т. 1. М. Изд-во АПН.
1983.	303 с. с илл. 400 000 экз. I руб. 50 коп.
Забелин Б. А., 3 а б е л и н а Т. А.
Этапы большого пути. Очерки истории Ры¬
бинского ордена Ленина и ордена Трудово¬
го Красного Знамени завода полиграфичес¬
ких машин. Ярославль. Верхне-Волжское
книжное изд-во. 1982. 288 с. 10 000 экз.
65 коп.
Иваново— Ташкент. Страницы дружбы.
Составитель В. П. Терентьев. Ярославль.
Верхне-Волжское книжное изд-во. '1982.
239 с. с илл. 3000 экз. 50 коп.
И с м а г у л о в О. Этническая антрополо¬
гия Казахстана. Соматологическое исследо-

144	Историческая	парка	в	СССР
вямие. Алма-Ата. Наука. 1982. 231 с. 1700
экз. 2 руб. 60 коп.
История крестьянства СиГшри Т. 5.
(Крестьянство Сибири в эпоху феодализма).
Новосибирск. Наука, Сибирское отделение.
1982. 504 с. 1500 экз. 6 руб.
История Молдавской ССР. С. древнейших
времен до наших дней. Кишинев. Штииниа.
1982. 5о1-с. с млл. 5000 экз. 2 руб.
История промышленности и рабочего клас¬
са Чувашии. Ч. 2: июнь 1941 г.—1980 г. Че¬
боксары. Чувашское книжное изд-во. 1982.
255 с. 3000 экз. 60 коп.
История Тартуского университета. 1632—
1982. 2-е изд. Таллин.. Периодика. 1983. 279 с.
с илл. 4000 экз. 2 руб. 90 коп.
К о ч к у р к и и а С. И. Древняя корела.
Л. Наука, Ленинградское отделение. 1982.
216 с. с илл. 1650 экз. 2 руб. 70 коп.
КраснопевцевВ. Крепость а Ловати,
Л. Лениздат. 1982. 176 с. 25 000 экз. 40 коп.
Кузнецов И. И. Золотые звезды ир¬
кутян. Иркутск. Восточно-Сибирское книж¬
ное изд-во. 1982. 352 с. 30 000 экз. 85 коп.—
0 героях боевой и трудовой славы.
Культурное строительство в РСФСР,
1917—1927 гг. Т. I, ч. 1. Документы и мате¬
риалы, 1917—1920. (История культурного
строительства в СССР. Документы и мате¬
риалы. 1917—1977). М. Советская Россия.
1983. 462 с. 5000 экз. 1 руб. 10 коп.
Л а т ы п о и Р. Г. Не ради славы. Воспо¬
минания. 2-е изд., дораб. Уфа. Башкирское
книжное изд-во. 1983. 203 с. 10 000 экз. 1 руб.
20 коп.
Ленин а Кремле. Альбом-путеводитель. М,
Плакат. 1982. 255 с. с илл. 25 000 экз. 1 руб.
20 коп.
Ленинградский университет в воспоми¬
наниях современников. В 3-х т. Т. 2: Петер¬
бургский — Петроградский университет,
1895-1917. Л. Изд-во ЛГУ. 1982. 223 с.
2600 экз. 2 руб. 10 коп.
Максимов Е. В. Зарубинецкая куль¬
тура на территории УССР. Киев. Наукова
думка. 1982. 183 с. 1200 экз. 2 руб. 20 коп.
Марцуль Г. С. Опыт СССР в решении
национального вопроса и мир социализма.
Минск. Изд-во Б ГУ. 1982. 200 с. 1800 экз.
1 руб. 80 коп.
М е т р е в е л и Г. На перепутье. К 200-
летию заключения трактата 1783 г. между
Россией и Грузией. Тбилиси, Мерани. 1982.
132 с. 3000 экз. 60 коп.
Мостахов С. Е. Русские путешествен¬
ники— исследователи Якутии, XVII — на¬
чало XX в. Якутск. Книжное изд-во. 1982.
191 с. 10 000 экз. 45 коп.
Мусукаев А. И. О Балкарца и бал¬
карцах. Архаические общественные органи¬
зации в трудах дореволюционных авторов и
советской исторической науке. Ч. 1. Наль¬
чик. Эльбрус. 1982. 183 с. 1000 экз. 50 коп.
Нейхардт А. А. Скифский рассказ
Геродота в отечественной историографии.
Л. Наука, Ленинградское отделение. 1982.
240 с. 8000 экз. 95 коп.
Немировский Е. Л. Андрей Чохов.
Около 1545—1629., М. Наука. 1982. 109 с.
с илл. 48 500 экз. 40 коп.
Очерки истории Брянской организации
КПСС. 2-е изд., доп. и перераб. Тула. При-
окекос книжное изд-во. 1982. 542 с. с илл.
7000 экз. 1 руб. 10 коп.
Очерки истории Саратовской областной
организации КПСС. Ч. 3: 1938—1980. Сара¬
тов. Приволжское книжное изд-во. 1982.
ЗП8 с. 5000 экз. 70 ком.
Подготовка и победа Великой Октябрь¬
ской социалистической революции в Туркме¬
нистане. Сборник документов и материалов.
2-е изд.. доп. Ашхабад. Ылым. 1982. 512 с.
2000 экз. 2 руб. 80 когг.
Позывные дружбы. Книга о братских свя¬
зях Минской и Горьковской областей. Сос¬
тавитель В. В. Федоров. -Горький. Волго-
Вятское книжное изд-во. 1982. 189 с. 5000
экз. 65 коп.
Полевой Б. П. Первооткрыватели Ку¬
рильских островов. Из истории русских гео¬
графических открытий на Тихом океане в
XVIII в. Южно-Сахалинск. Дальневосточное
книжное изд-во. 1982. 207 с. с илл. 15 000
экз. 1 руб. 40 коп.
Рабочий класс Сибири в период строитель¬
ства социализма, 1917—1937 гг. (История
рабочего класса Сибири). Новосибирск. На¬
ука, Сибирское отделение. 1982. 424. с. 1350
экз. 5 руб. 20 коп.
Самсонов А. М. Сталинградская бит¬
ва. 3-е изд., доп. М. Паука. 1982. 6£3 с. с
илл. 25 000 экз. 3 руб. 80 коп.
Сафаров Р. Герой Вахта и Днепра
(Герой Советского Союза С. А. Турдыев).
Душанбе. Ирфон. 1982. 175 с. с илл. 30 000
экз. 90 коп.
Секретарь обкома. Воспоминания и доку¬
менты о Ф. М. Языковичс. Составитель
А.	В. Семенова. Минск. Беларусь. 1982.
191 с. с илл. 50 000 экз. 1 руб.
С м о л ь и ы й М. К. 7000 километров в
боях и походах. Боевой путь 161-й стрелко¬
вой Станиславской Краснознаменной орде¬
на Богдана Хмельницкого дивизии, 1941 —
1945 гг. 2-е изд., доп, и испр. М. Воениздат.
1982. 192 с. с илл. 39 000 экз. 55 коп.
Становление советского востоковедения.
Сборник статей. М. Наука. 1983. 196 с.
1700 экз. 1 руб 60 коп.
Страницы памяти. Сборник воспоминаний
работников Госплана СССР о Великой Оте¬
чественной войне. Составители: Н. И. Зап-
рудский, Н. И. Московкин. М. Профиздат.
1982.	279 с. с илл. 3000 экз. I руб. 10 коп.
Т а с т а н о в III. 10. Казахская совет¬
ская интеллигенция. Проблемы становления
и развития. Алма-Ата. Наука. 1982. 255 с.
1400 экз. 2 руб. 20 коп.
Т е м и р г а п и е в К. Е. Борьба за нефть
Казахстана. Партийное руководство разви¬
тием нефтяной промышленности, 1929—
1970 гг. Алма-Ата. Казахстан. 1982. 179 с.
1500 экз. 60 коп.
Федорцов А. И, Пламя в междуре¬
чье. Воспоминания. Волгоград. Нижне-Вол¬
жское книжное изд-во. 1983. 192 с. 5000 экз.
25 коп.
Хохлов П. Над тремя морями. Воспо¬
минания. М. Советская Россия. 1982. 239 с.
с илл. 50 000 экз. 75 коп.
Хроника Камчатской областной партийной
организации 1917—1981 гг. Авторы-состави¬
тели: Е. И. Патценя, Л. И. Сачкова, И. А.
Яровикова. Петропавловск - Камчатский.

Историческая наука в СССР
145
Дальневосточное книжное изд-во. 1982.
¡82 с. 3000 экз. 55 коп.
Шапиро А. Л. Историография с древ¬
нейших времен по XVII! век. Курс лекций.
Л. Изд-во ЛГУ. 1982. 239 с. 22 739 экз.
65 коп.
Юлдашева М, Женщины Узбекиста¬
на — фронту. Ташкент. Узбекистан. 1982.
120 с. 2000 экз. 1 руб.
Всеобщая история
Васильев Л. С. Проблемы генезиса
Китайского государства. Формирование ос¬
нов социальной структуры и политики адми¬
нистрации. М. Наука. 1983. 326 с. 4000 экз.
2 руб. 40 коп.
Г р и и е в и ч Э. А. Гвоздарев Б. И.
Вашингтон против Гаваны. Кубинская ре¬
волюция и империализм США. М. Между¬
народные отношения. 1982. 213 с. 10 000 экз.
1 руб. 30 коп.
Громыко А. А. Внешняя экспансия ка¬
питала: история и современность. М. Мысль.
1982.	494 с. 25 000 экз. 2 руб. 50 коп.
Гусаров В. И. Социально-экономиче¬
ское развитие Судана. Актуальные пробле¬
мы. М. Наука. 1983. 158 с. 1400 экз. 1 руб.
20 коп.
Гусарова Т. П. Город и деревня Ита¬
лии на рубеже позднего средневековья. М.
Изд-во МГУ. 1983. 141 с. 1220 экз. 1 руб.
60 коп.
Древности эпохи Великого переселения на¬
родов V—VIII веков. Советско-венгерский
сборник. М. Наука. 1982. 264 с. 2200 экз.
2 руб. 20 коп,
XX VI съезд КПСС о мировом революци¬
онном процессе. Минск. Изд-во Б ГУ. 1982.
190 с. 4650 экз. 1 руб. 30 коп.
Капица Л. М. Воздействие двух миро¬
вых систем на освободившиеся страны. Роль
внешних факторов в социально-экоиомичес-
ком развитии. М. Международные отноше¬
ния. 3 982. 224 с. 6000 экз. 1 руб. 70 коп.
Коган А. М. В творческой лаборатории
Карла Маркса. План экономических иссле¬
дований 1857 -1859 гг. и «Капитал». М.
Мысль. 1983. 174 с. 14 000 экз. 70 коп.
Корнев В. И. Буддизм и его роль в
общественной жизни стран Азии. М. Наука.
1983.	248 с. 10 000 экз. 80 коп.
М а л а ш е н к о А. В. Официальная идео¬
логия современного Алжира. М. Наука.
1983.	136 с. 1400 экз. 1 руб. 10 коп.
A4 е л ь н и к о в Д., Черная Л. Прес¬
тупник номер /. Нацистский режим и его
фюрер. М. Изд-во АГ1Н. 1983. 432 с. с илл.
100 000 экз. 1 руб. 70 коп.
II у х о в и ч Э. С. Гонка вооружений и
освободившиеся страны. М. Наука. 1983.
208 с. 5000 экз. I руб. 10 коп.
Расы и народы. Современные этнические
и расовые проблемы. (Ежегодник. Вып. 12).
М. Наука. 1982. 317 с. 2750 экз. 2 руб. 60 коп.
Садовская Л. М. Социал-реформизм
в Африке. Идеологическое проникновение в
рабочее и профсоюзное движение. М. Проф-
издат. 1983. 119 с. 2900 экз. 20 коп.
Соловьев О. Ф. Международный им¬
периализм — враг революции в России. A4.
Мысль. 1982. 262 с. 1607 экз. 1 руб. 10 коп.
Яковлев H. Н. Силуэты Вашингтона.
Политические очерки. A4. Политиздат. 1983.
414 с. с илл. 200 000 экз. I руб. 80 коп.
Книги, переведенные
с иностранных языков
Генералы за мир. Интервью Г. Кале. Пер,
с нем. Предисл. Н. С. Португалова. М. Меж¬
дународные отношения. 1982. 255 с. 16 000
экз. i руб. 10 коп.
Тодорова М. И. Англия, Россия и
Танзимат. Вторая четверть XIX в. Пер. с
болг. М. Наука. 1983. 184 с. 1550 экз. 2 руб.
10 коп.
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
История СССР, 1983, № /. Басон А. В.
Сталинградская битва: от обороны к на¬
ступлению; Зайцев А. Д. Партийно-по¬
литическая обстановка в Сталинградской
битве; Нифонтов А. С. Фабрично-за¬
водская промышленность в прсдреформен-
ной Руси; Рудницкая Е. Л. «Нечаев¬
ский» «Колокол»; Ф л о р я Б. Н. Форми¬
рование сословного статуса господствующе¬
го класса Древней Руси (На материале
статей о возмещении за «бесчестье»); Ч и-
стяков О. И. Образование СССР (Не¬
которые вопросы историографии); Абдул¬
лаев К. Н. Красноармейская печать как
источник по истории ликвидации бас¬
мачества в Средней Азии (1921—1924 гг.);
А4 а г и д о в В. М. Кинодокументы: пробле¬
мы источниковедческого анализа и исполь¬
зования в исторических исследованиях;
Павлов А. С. Из истории кадровой по¬
литики Советского государства; Алексе¬
ев Г. А. Отклик на первый том «Капита¬
ла» К. Маркса в публицистике Н. К. Ми¬
хайловского 1870—1873 годов; Аниси¬
мов Е. В. Из истории фискальной полити¬
ки русского абсолютизма первой четверти
XVIII в. (подворное налогообложение и
введение подушной подати); Волкова-
Биленко А4. В. Формы общинного зем¬
левладения в мордовской деревне XVII ве¬
ка; Бородкин Л. И., С о к о л о в А. К-
Историк и изучение социальных процессов
(Об использовании массовых источников и
количественных методов их анализа в но¬
вейшей зарубежной историографии); Не¬
красов А М. Некоторые вопросы поли¬
10.	«Вопросы истории» № 4.

Историческая наука в СССР
тических взаимоотношений-на восточных и
южных рубежах России XVI века в зару¬
бежной историографии.
Новая и новейшая история, 1983, № 1.
Удальцова 3. В., Семенов А. Л.
Основные итоги и перспективы научных ис¬
следований Института всеобщей истории
АН СССР в свете решений XXVI съезда
КПСС; Якушевский А. С. Критика
буржуазной историографии Сталинградской
битвы; Язькова А. А. Об издании в
США сборника дипломатических докумен¬
тов, посвященных румыно-советским пере¬
говорам 1931 — 1932 гг.; А до А. В. Кре¬
стьянство в европейских буржуазных рево¬
люциях XVI—XVIII вв.; Сенаторов
A. И. Сэн Катаяма: страницы жизни и дея¬
тельности; Гер геев М. Г. На посту со¬
ветского по~ла в Греции (1953—1962);
Гр и гулевич И. Р. Карлос Фонсека —
руководитель сандинистской революции;
X а л ф и н Н. А. Лорд Керзон —- идеолог
и политик британского империализма;
Янин А. А. Социалистическое строи¬
тельство в ЧССР (1976—1982 гг.); Рудой
Г. Я. Исследования историков ГДР по гер¬
манской истории новейшего времени в
1970—1980 гг.; Памяти Альбера Собуля
(1914-1982).
Советская археология, ¡983, № 1. М а ц-
кевой Л. Г., А д а м е и к о О. М. П а ш-
к е в и ч Г. А., Т а т а р и н о в К. А, При¬
родная среда и мезолит Запада Украины;
Курбансахатов К. К. Стратиграфия
верхних слоев Северного холма Анау; Ч ле-
нова Н. Л. Предыстория «торгового пути
Геродота» (из Северного Причерноморья на
Южный Урал); Марченко К- К- Еще
раз к вопросу о каллипидах; П и ч и к я и
И. Р. Александр-Геракл (греко-бактрийский
портрет великого полководца); С ы м о н о-
вич Э. А. Черняховская культура и па¬
мятники киевского и колочинского типов;
Обломский А. М. О хронологии неко¬
торых типов фибул зарубинецкой культу¬
ры; Сериков Ю. Б. Использование ме¬
тода «связей» на мезолитической стоянке
Выйка II (Среднее Зауралье); Коробко¬
ва Г. Ф„ Г а д ж и е в М. Г. О культурных
и хозяйственных особенностях поселения
Гинчи (Дагестан); Потехи на И. Д.
О носителях культуры Средний Стог II по
антропологическим данным; Стефанов
B. И., Д н е п р о в С. А., К о р о ч к о в а
О. Н. Курганы федоровского типа могиль¬
ника Урефты I; Охотников С. Б. Посе¬
ление Надлиманское-У1 в Нижнем Подне-
стровье; Шилов В, П. Запорожский кур¬
ган (К вопросу о погребениях аорсской
знати); Старостин П. Н. Богородицкий
могильник; Алексеев Л. В. Берестяная
грамота из древнего Мстиславля; Воро¬
бьева Е. В., Тиц А. А. Анализ и рестав¬
рация Успенского собора XII в. в Галиче;
Иоаннисян О. М. Новые исследования
одного из памятников галицкого зодчества
XII века; Толмачева М. М. Техноло¬
гия кузнечного ремесла Старой Рязани;
Пугаченкова Г, А. Иштиханские древ¬
ности (некоторые итоги исследований
1979 г.); Журавлев А. П. Ранненеоли¬
тическое поселение Пегрема IX (Онежское
озеро); Колотухин В. А. Многослойное
поселение в Юго-Восточном Крыму; Ч а-
л ы и В. В. Новые поселения срубиой куль¬
туры в Нижнем Подонье; Рубан В. В.
Керамика Ягорлыцкого поселеЕшя из собра¬
ния Херсонского музея; Ф а х р у т д н и о в
Р. Г. Скифские зеркала бассейна Казанки.
Советская этнография, 1983, М 1. Коз-
л о ез В. И. Основные проблемы этнической
экологии; П о к ш н ш с в с к и й В. В, Мето¬
ды изучения этнической смеЕиапности го¬
родского населения; Никонов В. А. Гео¬
графия фамилий — источник этнической ис¬
тории грузин; Мартынова ДА Ю. Суб-
этничеекие группы хорватов в XIX в.; Ф с-
л о р о в а И. К- Тексты острова Пасхи
(Рапа-Нуи), Я й л е ее к о В. П. К вопросу
об идентификации рек и народов Геродото-
вой Скифии; Грибанов П. В. Населе¬
ние Белиза: этпополитическая общность в
процессе становления; Соколова 3. П.,
Ту гол у ков В А. Старые и новЕ^е на¬
звания народов Севера; Жарникова
С.	В. О попытке интерпретации значения
некоторых образов русской народной вы¬
шивки архаического типа (по поезоду ста¬
тьи Г. П. Дурасова); Чибиров Л. А.
Аграрные истоки культа животных у осе¬
тин; Иерусалимская А. А. Археоло¬
гические параллели этнографически засви¬
детельствованным культам Кавказа (по ма¬
териалам могильника Мощевая Балка);
Алексеев В. П., Лафлин У. Матери¬
алы к антропологии древнего населения
Аляски и Алеутских островов. II: Черепа
из преалеутских погребений на стоянке Ча-
лука (о. Умнак)-; Комиссаров Б. Н.
Ранние годы Н. Н. Миклухо-Маклая (к ис¬
тории первого петербургского периода
жизни).
Рабочий класс и современный мир, 1983,
N° 1. Шкура то в И. Ф. Решение пар¬
тии— в жизнь (Продовольственная про¬
грамма и сельские профсоюзные организа¬
ции); Клопов Э. В. Выравнивание уров¬
ней социально-экономического развития и
рост рабочего класса союзных республик
СССР; Н о й б е р т. Г. Реальный социализм
и диалектика мирового революционного
процесса; Фришман Ж. Влияние Вели¬
кого Октября на профсоюзное движение во
Франции; Кацва А. М. ИЕЕтернациональ-
ное сотрудничество рабочих стран СЭВ;
Г а л к и и А. А. Государство и современный
капитализм; Н е й м а р к М. А. Антикомму¬
низм и его социал-реформистские модифи¬
кации; Попов Н. П. Противоречия и тен¬
денции развития массового политического
сознания в США; Рабочий класс развитых
капиталистических стран в условиях кризи¬
са (научно-аналитический обзор); М и-
хайлов С. В. Обострение ситуации на
рынке труда США; проблемы занятости и
безработицы; Хлынов В. Н. Япония: со¬
циально-экономические последствия нового
лидерства в мировом автомобилестроении;
Лукьянова Г. И. Борьба трудящихся
Франции против антинациональной полити¬
ки автомобильных монополий; Социально-
экономическое положение трудящихся и
профсоюзы развивающихся стран (науч¬
но-аналитический обзор) .

Историческая наука в СССР
147
Украинский исторический журнал, 1983,
№ 1. Шевченко В. С, Роль Советов на¬
родных депутатов республики в реализации
Продовольственной программы СССР;
Мельниченко В. Е. Разработка В. И.
Лениным после победы Вёликого Октября
концепции интернационального сплочения
трудящихся; К а н и м е т о в А. К- Дости¬
жения исторической науки Советской Кир¬
гизии на современном этапе; Гамрец-
к и й Ю. М., Кульчицкий С. В., П а-
р а с у н ь к о О. А. Республиканский меж¬
ведомственный научный сборник «Вопросы
истории СССР» (1976—1980 гг.); Б и л ь-
к е в и ч А. М., Чернявский Ф. Ф.
Участие рабочей молодежи в социалисти¬
ческом соревновании в годы четвертой пя¬
тилетки; Ковальчак Г. И. К вопросу
о формировании рабочего класса Восточной
Галиции (1848—1890 гг.); Бесов Л. М.,
Мордовец Л. М. О некоторых вопросах
совершенствования структуры партийных
организаций Украины в условиях производ¬
ственных объединений; Л ищенко Н. А.,
Аршинова Л. Д. Вовлечение трудя¬
щихся западных областей УССР в управле¬
ние государством (1945—1950 гг.); Ка¬
мышникова В. П. Совместная дея¬
тельность украинской секции МОПР и по¬
литико-просветительных учреждений УССР
по интернациональному воспитанию трудя¬
щихся (1926—1933 гг.); В а сю к Л. И.
Влияние ВелИкой Октябрьской социалисти¬
ческой революции на развитие революцион¬
ного движения в Северной Буковине
(1917—1920 гг.); Громова Л. П, Кри¬
тика буржуазных фальсификаций роли
КПСС в укреплении государственного един¬
ства советского народа; Скляре н ко
А.	Е. Участие трудящихся Украины в со¬
оружении новостроек Сибири и Дальнего
Востока в годы десятой пятилетки; У д о-
в е н к о А. А. Некоторые вопросы борьбы
СССР за коллективную безопасность в
Европе в 30-х годах; Писарева Г. П.
Разработка Болгарской коммунистической
партией проблем культурного строительства
в НРБ в 70-х годах; Калакура Я. С.
Деятельность КПСС в условиях развитого
социалистического общества; Ткаленко
И. В. Конституция УССР и документы Вер¬
ховного Совета УССР как исторические
источники.
Советские архивы, 1983, М 1. Журналу
«Советские архивы» — 60 лет; Седель¬
ников В. О. Становление дрхивопедче-
ского издания; Шепелева В. И, Дело¬
производственная тематика в журнале «Ар¬
хивное дело»; Кондратьев В. А. «Ин¬
формационный бюллетень» — «Вопросы ар¬
хивоведения»; Севостьянов П. П.
О публикационном деятельности МИД
СССР в области советской внешней поли¬
тики и международных отношений; Н и к и-
ф о р о в Е. И. Некоторые вопросы подго¬
товки Международной недели архивов;
К проекту организации первого советского
архивного вуза (Публикацию подготовил
Карев Д. В.); Источники по истории об¬
щественного сознания русского крестьянст¬
ва XVIII в. (Публикацию подготовил Р а-
с к и н Д. А.); В и и о к у р о в а Н. Н. К ис¬
тории создания Ученого комитета ЦИК
СССР; X р у с т а л е в В. М. Образование
системы государственных заповедников в
РСФСР (1921 — 1933 гг.); Аникин А. В.
Личный фонд Н. С. Русанова; П и с к о в а
М. Организация хранения научно-техниче¬
ской документации в болгарских архивах.
Историко-филологический журнал АН Ар¬
мянской ССР< 1982, №4. Ходжабекян
В.	Е. Промышленность Армянской ССР за
60-летие со времени образования СССР;
Арзуманян М. В. Сурен Спандарян
(к 100-летию со дня рождения); С а р и-
нян С. Н. Арсен Тертерян (к 100-летию
со дня рождения); Тер-Петросян
Л. А. «Толкование па Восьмикнижие» Ев¬
севия Эмесского и вопросы теории перевода
в армянской литературе V века; Барсе-
гов Ю. Г. Консульские учреждения в ис¬
тории Армении; Касабян 3. М. Страни¬
цы из истории армяно-болгарских связей;
Акопян А. М. Социальный состав кресть¬
янства Карсской области (по материалам
сельскохозяйственной переписи 1917 года);
Казарян М. М. Ерванд Воскан (скульп¬
тор, живописец, педагог и археолог); Ако¬
пян А. А. Гаргарсйцы по античным и ар¬
мянским источникам; Гольц Герман.
Большой друг армянского народа (в связи
с иовонайденными документами И. Лепсиу-
са); Зинченко А. Л. К истории армян¬
ских колоний на Правобережной Украине;
Демирханян А Р. К проблеме симво¬
лики трсхчастиых композиций древней Ар¬
мении; Амирбекян Р. И. Миниатюры
Афганской рукописи Матенадарана.
Балканские исследования. Вып. 7. 1982.
Институт славяноведения и балканистики
АН СССР. Исторические и историко-куль¬
турные процессы на Балканах. Г у с е й н о в
Р. А. Сирийские источники по истории Юго-
Восточной Европы IV—XIV вв.; Наумов
Е. П. Балканское крестьянство в феодаль¬
ной системе XIII—XV вв. (К вопросу об
эволюции крестьянских категорий и повин¬
ностей в южнославянских странах и в
Северной Албании); Литаврин Г. Г.
О соответствиях между византийскими и ос¬
манскими формами организации экономики
города в XV—XVI вв.; Наумов Е. П„
Арш Г. Л., Достян И. С., В и н о г р а-
д о в В. Н. Балканы в международной
жизни Европы (XV—XIX вв.); Арш Г. Л.
Национально-освободительные восстания
на Балканах первой трети XIX в. (Опыт
сравнительной характеристики); Гросул
В.	Я. Общее и особенное в социалистиче¬
ском движении на Балканах (60—70-е го¬
ды XIX в.); Писарев Ю. А. Рабочее и
социалистическое движение на Балканах в
конце XIX — начале XX в.; Зеленин
В.	В. Внутренние и внешние предпосылки
революций в странах Юго-Восточной Евро¬
пы в годы второй мировой войны; Ага-
я н Ц. Г1. Исторические связи армянского
и болгарского народов; Нарочницкий
А.	Л. Греческое национально-освободитель¬
ное движение и Россия (1801 —1831 гг.);
Нарочницкая Л. И. Национально-
освободительные движения на Балканах и
народные массы России во время Восточно¬
го кризиса 1875—1878 гг.; Черников

148
Историческая наука в СССР
И. Ф. О созетско-турецких культурных и
научных связях в 20—30-е годы XX в.;
Иванов В. В., Т о п о р о в Б. Н. Древние
болгары как ареал межязыковых и меж-
культурных динамичных взаимодействий;
Иванова Ю В, Формирование культур¬
ной общности народов Юго-Восточной Ев¬
ропы; Лихачева В. Д.| Роль византий¬
ских традиций в художественном оформле¬
нии греческих рукописей второй половины
XV—XVI ст.; Зеленчук В. С. Типоло¬
гия восточнороманских свадебных обрядов;
Губогло М. Н. К изучению тюркоязыч¬
ного населения Юго-Восточной Европы в
свете современных задач балканистики;
Рябова Е. И. Общеполитические и фи¬
лософские взгляды Ивана Цанкара.
Методологические и историографические
вопросы исторической науки. Сборник ста¬
тей Томского университета. Вып. 15. 1982.
М о г и л ь н и ц к и й Б. Г. Научно-педаго¬
гическая деятельность А. И. Данилова;
Николаева И. Ю. Э. Эриксон — пионер
«психоистории»; Мучник В. М. Послед¬
ние работы А. Дж Тойнби; эрозия либе¬
рально-гуманистического мировоззрения;
Смоленский Н. И. Категория объек¬
тивности познания в немецкой буржуазной
историографии XIX в. и теория «понима¬
ния» И. Г. Дройзена; Кириленко Е. И.
И. Г. Дройзен в немецкой буржуазной ис¬
ториографии; К у с т о в а Л. П. Об идей¬
но-политических взглядах Алексиса Токви-
ля; Черкасов Н. С. Историография
стран социалистического содружества в
освещении «Historische Zeitschrift» (1977—
1980 гг.); Седельников А. И. Дискус¬
сии рубежа 20—30-х годов и проблема ге¬
незиса западноевропейского феодализма в
советской исторической науке; Т у р н а е в
В.	И. Эдуард Винтер и его роль в становле¬
нии марксистского славяноведения в ГДР.
Вестник Московского университета, 1983,
Л? 1. Серия 8. История. Се л у некая
В.	М. Социально-экономические преобразо¬
вания Октябрьской революции (октябрь
1917 — весна 1918 г.); Чернев А. Д. Де¬
ятельность Информационного отдела ЦК
РКП (б) в конце восстановительного перио¬
да (1924 — 1925 гг.); Лаптева Л. П.
Развитие русской исторической мысли в
XIX в. в области славяноведения; М оря-
ков В. И. Руссо и Радищев об обществен¬
ном договоре и народном суверенитете;
К и п р и я н о в а Н. В. К вопросу о дво¬
рянском землевладении в законодательстве
XVIII п.; Зверева Ю. И. Из истории
формирования поселений северокавказских
гбазнн в Кубанской области (60—90-е гг.
XIX в.).
Аграрные отношения и земельная поли¬
тика царизма в Сибири (конец XIX в.—
1917 г.). Межвузовский сборник. Краснояр¬
ский пединститут. 1982. Бутанаев В. Я.
Социально-классовая структура хакасов
конца XIX — начала XX в.; Корнеева
Т. А. Разработка закона о землеустройстве
23 мая 1896 г. и вопрос о поземельной соб¬
ственности в Сибири; К о гут М. Т. Влия¬
ние столыпинской аграрной политики на
землеустройство сибирских крестьян; М и н-
ж у р е н к о А. В. Внутринадельное меже¬
вание в переселенческих поселках Западной
Сибири в годы столыпинской аграрной ре¬
формы; Е л б а ч е в а Г. А. Землеустройст¬
во в Горном Алтае (1911 —1913 гг.); Фе¬
дорова В. И. Проблемы социально-эко¬
номического развития Сибири конца XIX—
начала XX в. в научном и публицистиче¬
ском наследии Д. А. Клеменца; Панте¬
леев В. И. Идейно-политическая борьба
вокруг столыпинской переселенческой поли¬
тики.
Архивы Украины, 1982, № 5. Кондра¬
тюк К. К- Документы ЦГАОР УССР по
истории распространения починов новато¬
ров РСФСР на предприятиях Украины;
Иваницкая О. П. Источники о взаимо¬
помощи и социалистическом соревновании
рабочих коллективов Украинской ССР и
братских республик в 1946—1958 гг. (я а
материалах западных областей республи¬
ки) ; М а и е л а ш в и л и А. А. Основные
направления архивного строительства в
Грузинской ССР; Крастинь В. А. Со¬
временное состояние и перспективы разви¬
тия архивного дела в Латвийской ССР.
СИМПОЗИУМ ПО АГРАРНОЙ ИСТОРИИ
«XXVI съезд КПСС и проблемы аграрной
истории СССР. Социально-политическое раз¬
витие деревни» — тема состоявшейся 30
сентября — 3 октября 1982 г. в Уфе XIX
сессии Всесоюзного симпозиума по изучению
проблем аграрной истории, В ее работе уча¬
ствовали около 150 историков, экономистов,
социологов и этнографов из научно-исследо¬
вательских институтов и вузов. Открыл сес¬
сию заместитель академика-секретаря Отде¬
ления истории АИ СССР чл.-корр. АН СССР
И. Д К о в а л ь ч е н к о, показавший тео¬
ретическое и методологическое значение рас¬
сматриваемой проблематики в свете реше¬
ний XXVI съезда партии и майского (1982 г.)
Пленума ЦК КПСС. Всего было заслушано
70 докладов и сообщений, более 90 человек
выступили в дискуссии.
На пленарном заседании сделал доклад
«Сельское хозяйство Башкирии на совре¬
менном этане и перспективы его развития
в свете решений XXVI съезда партии и май¬
ского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС» первый
секретарь Башкирского обкома КПСС
М. 3. Шакиров (Уфа). Авторы историо¬
графического доклада В. А. А л с к с а и д¬

Историческая наука в СССР
149
ров, И. М. В о л к о в и В. Г. Тюкав-
к и н «XXVI съезд КПСС и задачи изуче¬
нии аграрной истории СССР» остановились
на итогах разработки проблемы и подчерк¬
нули, что основной задачей историков ос¬
тается изучение социалистического преоб¬
разования сельского хозяйства и коопера¬
тивно-колхозного строительства, опыта борь¬
бы советского народа за создание продо¬
вольственного фонда страны на разных эта¬
пах истории СССР. В. П. Иванков и
X. Ф. Усманов (оба —Уфа) в докладе
«Итоги и задачи изучения истории кресть¬
янства Башкирии в свете решений XXVI
съезда КПСС» рассмотрели уровень изучен¬
ности данного вопроса. В докладе В. П.
Шерстобитова «Закономерности и осо¬
бенности исторического развития крестьян¬
ства народов СССР (к 60-летию образова¬
ния СССР)» было охарактеризовано значе¬
ние социально-экономических преобразова¬
ний в деревне для развития Советского со¬
юзного государства.
Далее работа симпозиума проходила в
секциях. На первой секции — «История
сельского хозяйства и крестьянства
СССР» — обсуждалась проблема «Общест¬
венно-политическая жизнь советской дерев¬
ни (1917—1980 гг.)»: затрагивались мето¬
дологические и теоретические ее аспекты,
историография, источниковая база, уточня¬
лось понятие «общественно-политическая
жизнь» по его содержанию и составным эле¬
ментам, прослеживалось постоянное возра¬
стание общественно-политической активнос¬
ти сельских тружеников.
Внимание участников второй секции (вто¬
рая половина XIX в.— 1917 г.) было сос¬
редоточено на проблеме «Социально-поли¬
тическое положение крестьянства России
эпохи капитализма: взаимосвязи деревни и
города». Получили также освещение сюже¬
ты формирования союза рабочего класса и
крестьянства. На третьей секции (первая по¬
ловина XIX в.) были заслушаны выступле¬
ния по проблеме «Эволюция социально-по¬
литического положения крестьянства». При
этом освещались вопросы социально-юри¬
дического статуса различных категорий фе¬
одально-зависимого крестьянства разных
регионов, проявления самосознания кре¬
стьянства и влияния на него официальной
идеологии самодержавия. На четвертой сек¬
ции (XVIII в.) обсуждалась проблема «Аг¬
рарная политика государства и правосоз¬
нание классов». Здесь шла речь о соответ¬
ствующем законодательстве абсолютистско¬
го государства, особенностях правовых
норм для различных регионов страны, влия¬
нии феодального права на формирование
крестьянской социальной психологии.
Пятая секция (до XVII в. включительно)
посвятила свою работу проблеме «Взаимо¬
отношения государства и крестьянства на
разных этапах развития феодализма». При
этом обращалось внимание на функции фео¬
дального государства, связанные с регули¬
рованием отношений между различными
общественными слоями, на его политику
по освоению новых регионов, включение тер¬
ритории различных народов в состав России
и связь этого процесса с историей крестьян¬
ства.
XX сессия симпозиума состоится в Тал¬
лине осенью 1984 года.
А.	П. Тюрина
ОБСУЖДЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ЗНАЧЕНИЯ
СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЫ
М ноября 1982 г. в Институте всеобщей
истории АН СССР состоялась научная сес¬
сия, посвященная международному значе¬
нию Сталинградской^битпы. В работе сес¬
сии приняли участие ученые Институтов
всеобщей истории СССР, истории междуна¬
родного рабочего движения АН СССР, а
также Института военной истории Мини¬
стерства обороны СССР.
Сессию открыла директор Института все¬
общей истории АН СССР чл.-корр. АН СССР
3. В. Удальцов а, подчеркнувшая рост
во всем мире интереса к истории Сталин¬
градской эпопеи. Цель сессии — наметить
пути расширения и углубления исследова¬
ний о всемирно-историческом значении раз¬
грома фашистских войск под Сталингра¬
дом, ориентировать наших ученых на даль¬
нейшее усиление борьбы против буржу¬
азных фальсификаторов во имя утвержде¬
ния правды о подвиге советского наро¬
да, спасшего мир от фашистского порабо¬
щения.
В докладе акад. А. М. Самсонова
(зачитанном Л. М. Гавриловым) было от¬
мечено, что в советской историографии рас¬
крыто решающее влияние Сталинградской
битвы на ход второй мировой войны. Но
историкам предстоит еще огромная работа
по увековечению подвига советских людей.
Тысячи документов еще не изучены, не вве¬
дены в научный оборот, многие факты не
описаны, не полностью раскрыты трагизм
критических ситуаций, цена их преодоления.
Еще слабо используются воспоминания
рядовых участников тех событий, солдат¬
ские письма и воспоминания. Важно в но¬
вых трудах еще шире показать исторические
масштабы Сталинградской битвы, ее меж¬
дународное значение.
H. М. Лавров рассказал об откликах
на Сталинградскую битву в странах Латин¬
ской Америки, прогрессивные силы которых
понимали, что в битве на Волге решались
судьбы не только Советской страны, но и
народов всего мира. В период Сталинград¬

150
Историческая наука в СССР
ской битвы еще более расширилось движе¬
ние солидарности народов латиноамерикан¬
ских стран с Советским Союзом, за оказа¬
ние помощи СССР, за немедленное откры¬
тие второго фронта в Европе для обеспече¬
ния быстрейшего разгрома держав «оси».
В.	Л. Мальков па основе американских
архивных документов (бумаги Г. Гопкинса,
Д. Дэвиса, Ф. Франкфуртера, Р. Оппенгей-
мера, Л. Штейнгардта) показал усиление
противоречивости внешнеполитического кур¬
са США, отражавшего столкновения и кон¬
фликты между сторонниками укрепления
сотрудничества стран антигитлеровской коа¬
лиции и теми, кто стремился ослабить СССР,
отказаться от выполнения союзнических
обязательств и отравить общественное мне¬
ние США ядом антисоветизма и антиком¬
мунизма.
В сообщении Л. В. Поз леев ой осве¬
щались межсоюзнические переговоры, кото¬
рые велись осенью 1942 г. в связи с планом
«Юпитер» (кодовое название операции ан¬
гличан в Северной Норвегии). Одна из це¬
лей У. Черчилля, как показывают опублико¬
ванные материалы и архивные документы
Канады, состояла в том, чтобы использовать
проект «Юпитер» для дезинформации Гер¬
мании и прикрытия готовившейся в то вре¬
мя высадки англо-американских войск в Се¬
верной Африке. М. И. С е м и р я г а под¬
черкнул, что разгром крупной немецко-фа¬
шистской стратегической группировки под
Сталинградом сыграл весьма существенную
роль в углублении военно-политического
кризиса в гитлеровской Германии. Катаст¬
рофа на Волге вынудила Гитлера прибег¬
нуть в начале 1943 г. к «тотальной мобили¬
зации» —- целой системе крайних мер в эко¬
номической и политической областях, она
наложила серьезный отпечаток на мораль¬
ное состояние населения и армии. Сталин¬
град вызвал растерянность в среде правя¬
щих кругов фашистского рейха. Не рассчи¬
тывая более на победу, они использовали
любые каналы для переговоров о мире с
Западом, чтобы выиграть время и заложить
основы будущей антисоветской коалиции
(попытки Гиммлера в конце 1942 г. через
своих эмиссаров связаться с англо-амери¬
канцами) .
Н. С. Лебедева привела новые матери¬
алы из Центрального государственного ар¬
хива ГДР о связях главы американской
разведывательной службы в Европе А. Дал¬
леса с итальянской оппозиционной группи¬
ровкой маршала Бадольо, о беседах венгер¬
ского журналиста Г. Кевсра с английским
представителем Стоу в январе — феврале
1943 г., о переговорах германского диплома¬
та цу Вида с кардиналом Мюллером в Сток¬
гольме и других эпизодах закулисной ди¬
пломатической истории периода войны. Эти
и другие факты говорят о том, что реакци¬
онные круги США н Великобритании прояв¬
ляли тогда склонность к спасению итальян¬
ского и германского империализма с тем,
чтобы использовать их в борьбе против ком¬
мунизма.
Ё. П. Кульков лроаиалнзирова<л влия¬
ние победы Красной Армии под Сталингра¬
дом на углубление противоречий внутри
фашистского блока. Он показал, что ката¬
строфа вермахта на Волге убедила союзни¬
ков Германии в непобедимости Советского
Союза, заставила их начать лихорадочные
поиски путей спасения от надвигающегося
военного разгрома, предпринимать попытки
заключить сепаратный мир с США и Англи¬
ей и с их помощью предотвратить, в част¬
ности, вступление Советской Армии на тер¬
риторию балканских стран.
А.	С. Орлов показал, как на различных
этапах смещались акценты в оценке Ста¬
линградской битвы в американской буржу¬
азной историографии. Так, авторы времен
«холодной войны» объявляли США «архи¬
тектором победы» во второй мировой вой¬
не, решающая же роль Советского Союза в
разгроме фашистского блок а замалчивалась,
а события на советско-германском фронте
фальсифицировались. В 70-е годы буржуаз¬
ная историография уже не повторяла тези¬
са о «локальном значении» Сталинградской
битвы. Теперь она пытается показать ее как
проявление «советской военной угрозы» для
всей западной цивилизации в годы второй
мировой войны. И. А. Челышев проана¬
лизировал освещение Сталинградской эпо¬
пеи во французской буржуазной историо¬
графии. Если в конце 40-х — начале 50-х го¬
дов большинство французских авторов дава¬
ли высокую оценку значения этой битвы
для хода и исхода второй мировой войны,
подчеркивали высокий уровень советского
военного искусства, выражали восхищение
мужеством и героизмом воинов Красной
Армии, то в конце 50-х годов усилились
консервативные и реакционные тенденции,
все чаще стали звучать антисоветские моти¬
вы, Однако ведущим направлением осталось
либеральное, в котором можно выделить
демократическое крыло, представители кото¬
рого выступают против недооценки значе¬
ния Сталинградской битвы.
В заключение сессии выступил О. А.
Ржешевский. Международное значение
победы на берегах Волги, отметил он, сос¬
тоит в том, что она, во-первых, показала
мощь советского социалистического государ¬
ства, его превосходство над политической и
военной организацией капитализма, во-вто¬
рых, явила, как и всЦ| Великая Отечествен¬
ная война, пример солидарности советского
народа с народами стран, порабощенных
империалистическими захватчиками, в
третьих, стала источником исторического оп¬
тимизма, уверенности в победе сил мира
над силами войны. О. А. Ржешевский под¬
черкнул, что противоборство этих сил в на¬
ши дни, жизненно важные последствия его
для судеб мировой цивилизации, мощное
антивоенное дзижение на Западе вновь
поставили перед буржуазными историками
вопрос о необходимости более объективной
оценки уроков Великой Отечественной вой¬
ны.
/О. В. Кудрина

Историческая наука в СССР
151
ЗНАМЯ — ИНСТИТУТУ
По итогам социалистического соревнова¬
ния в честь 60-летия СССР среди учрежде¬
ний АН СССР и академий наук союзных
республик переходящим Красным знаменем
АН СССР и ЦК профсоюза работников прос¬
вещения, высшей школы и научных учреж¬
дений награжден коллектив Института исто¬
рии СССР АН СССР. Этой почетной награ¬
ды он удостоен за большой вклад в разра¬
ботку отечественной истории и активную
общественно-пропагандистскую работу.
За 1982 г. сотрудниками института опуб¬
ликовано 86 книг и брошюр по различным
проблемам отечественной истории. Они уча-
стЕювали в 70 всесоюзных, международных
и региональных конференциях, прочитали
более 1200 лекций во многих городах нашей
страны, а также за рубежом, оказывали
методическую помощь историкам союзных
республик. Сотрудники института приняли
участие в разработке научно-исследователь¬
ских программ, охватывающих все основные
этапы отечественной истории. По тематике
60-летия СССР ими выпущено 20 книг и
брошюр, прочитано свыше 400 лекций, под¬
готовлены методические разработки и при¬
мерные тематики лекций, получившие самое
широкое распространение. Успешно разра¬
батывается в институте история Великого
Октября, развитого социализма, издано зна¬
чительное число работ к 40-летию важней¬
ших событий Великой Отечественной войны,
по истории революционного движения,
внешней политики, рабочего класса и кре¬
стьянства, о социальной структуре общест¬
ва и т. п. Специалисты института присту¬
пили к изучению историко-практических ас¬
пектов Продовольственной программы
СССР.
13 января 1983 г. в институте состоялось
общее собрание сотрудников, на котором
вице-президент АН СССР акад. П. Н. Ф е-
д о с е е в вручил коллективу переходящее
Красное знамя. Он отметил значительный
вклад института в разработку основных
проблем отечественной истории, его роль в
развитии советского обществоведения. К
числу событий научной жизни он отнес, в
частности, выход в свет первых томов «Ис¬
тории рабочего класса СССР», монографии
«Интернационализм советского народа»,
труда «Изучение отечественной истории
между XXV и XXVI съездами КПСС» и др.
На собрании выступили секретарь Бреж¬
невского РК КПСС А. И. Белов, отме¬
тивший большой вклад института в агита¬
ционную и пропагандистскую деятельность;
академик-секретарь Отделения истории АН
СССР акад. С. Л. Т и х в и к с к и й, обратив¬
ший внимание на значительную роль инсти¬
тута в исследовательской деятельности От¬
деления.
От имени коллектива института Герой Со¬
циалистического Труда акад. И. И. Минц
выразил признательность руководству АН
СССР и ЦК профсоюза за высокую оценку
работы историков. Директор института С. С.
Хромов высказал слова благодарности
коллектива ЦК КПСС, горкому и райкому
партии за повседневную помощь институту.
В. Я. Гросул, А. П. Новосельцев
Хроникальные заметки
♦ В октябре 1982 г. в Новгороде прохо¬
дила конференция «Новгород древний —
Новгород социалистический», посвященная
50-летию ведущихся в городе раскопок. На
пленарном заседании с докладами выступи¬
ли; чл.-корр. АН СССР В. Л. Я н и н,
А.	Д. Г о р с к и й, В. Д. Васильев (Ле¬
нинград) и Л. И. Ярош. Работали сек¬
ции: История советского Новгорода; Исто¬
рия и археология Новгорода IX—XV вв.;
История Новгорода XVI— начала XX в.;
Культура Новгорода. В конференции при¬
няли участие ученые Москвы, Ленинграда,
Киева, Петрозаводска, Пскова, Ярославля,
Иваново.
Совместная научная сессия АН
АрмССР, Института истории партии при ЦК
КП Армении и Ереванского университета,
посвященная 100-летию со дня рождения
большевика-ленинца С. С. Спандаряна, со¬
стоялась в декабре 1982 г. в Ереване. Всту¬
пительным словом ее открыл секретарь Ере¬
ванского горкома К.П Армении А. А. Сте¬
п а н я н. С докладами выступили: Л. А.
Абрамян — Выдающийся пролетарский
революционер; М. Г. Н и к о г о с о в — За¬
щита Спандаряном принципов пролетарско¬
го интернационализма; X. А. Барсе-
гян—Историография литературного на¬
следия С. Спандаряна.
В Баку прошла в декабре 1982 г.
конференция Института истории партии при
ЦК КП Азербайджана и Бакинской Вышней
партийной школы (ВПШ), посвященная
60-летию I Закавказского съезда Советов.
Ее открыл директор института Д. П. Г у-
л и е в. С докладами выступили; ректор
ВПШ чл.-корр. АН АзССР Т. К. К о ч а р-
ли — Первый опыт создания Союзной Фе¬
дерации; Р. Н. Даиильянц — Важная
веха на пути образования СССР; Ф. Ф. Ка-
с у м-з а д е — Экономическое и культурное
сотрудничество социалистических наций За¬
кавказья.
Состоявшуюся 25—26 ноября 1982 г.
в Ереване научную сессию Института исто¬

152
Историческая наука в СССР
рии АН АрмССР «Армянские освободитель¬
ные движения и армянские поселения в
XVI—XVIII вв.» открыл вступительным
словом директор института Г. А. А в е т и-
с я н. С докладами о связях армянских ко¬
лоний с отчизной, армянских переселенцах,
российской ориентации армянского освобо¬
дительного движения и армянских поселе¬
ниях в России выступили В. Б. Б а р х у-
д а р я н, В. А. Б а й б у р т я н„ В. А. М и-
каелян, В. К- Восканян, В. М.
Мартиросян, В. А. Хачатрян,
Л. А. Погосян, С. Э. К а л а н д ж я н,
А.	А. У т у д ж я н, Г. П. П и н г и р я н.
♦ В октябре 1982 г. в Сухуми Комиссия
по источникам истории Грузии АН ГрузССР
провела научную сессию «Актуальные про¬
блемы изучения и издания исторических
письменных источников». В ее работе при¬
няли участие представители научных уч¬
реждений Москвы, Ленинграда, Тбилиси,
Баку, Еревана, Сухуми, Батуми, Махачка¬
лы, Цхинвали, Ростова н/Д, Кутаиси. Всту¬
пительным словом сессию открыл акад. АН
ГрузССР Ш. В. Дзидзигури. Были
сделаны доклады:	Р.	К.	Кикнадзе	—
Актуальные проблемы источниковедения
истории Г рузии; Л. Н. Пушкарев —
Ленинская теория отражения и понятие ис¬
торического источника; чл.-корр. АН
ГрузССР 3. В. А н ч а б а д з е — Источни¬
коведение и вспомогательные исторические
дисциплины; М. И. Шанидзе — Совре¬
менные текстологические проблемы изуче¬
ния «Картлис Цховреба»; 3. Н. А лек-
с и д з е — Основные итоги изучения фреско¬
вых надписей Атенского сиона; В. И. С а-
л о в — Некоторые аспекты современной
буржуазной историографии образования
СССР; Г, А. А м и ч б а — «История царст¬
ва Грузинского» Вахушти Багратиони как
источник по истории Абхазии; чл.-корр. АН
ГрузССР Т. С. К а у х ч и ui в и л и — Гре¬
ческая надпись Эшерского городища; 3. О.
Тандилава — Фольклорные материалы
Аджарии как исторический источник; чл.-
корр. АН ГрузССР Г. А. Дзидзария —
«Акты Кавказской археографической ко¬
миссии»— важный источник по истории наро¬
дов Кавказа; Н. И. Шен гели я—Ос¬
манские документальные источники XVII —
XVHI вв. об Абхазии. Работали секции: По¬
вествовательные источники; Вспомогатель¬
ные исторические дисциплины; Общее и тео¬
ретическое источниковедение.
♦ 17 января с. г. в Москве состоялось
заседание Группы по истории Франции Ин¬
ститута всеобщей истории АН СССР, посвя¬
щенное памяти видного советского истори¬
ка А. 3. Манфреда. С докладами высту¬
пили:	Г. С. Черткова — Завершение
публикации произведений Г. Бабефа; 3. С.
Белоусова — Аристид Бриан полвека
спустя; В. М. Д а л и н, Ю. Н. Афа¬
насьев — Кризис школы «Анналов».
♦ К 40-летию разгрома фашистских орд
на Волге издательство «Наука» выпустило
3-е, доп. издание монографии А. М. Самсо¬
нова «Сталинградская битва» (М. 1982), в
которой . воссоздается широкая панорама
поворотного события Великой Отечествен¬
ной войны.
«О Валериане Куйбышеве» (М. По¬
литиздат. 1983)—воспоминания родных,
близких, друзей и соратников, статьи дру¬
гих авторов, воссоздающие образ выдаю¬
щегося советского партийного и государст¬
венного деятеля в годы подпольной работы,
пребывания в ссылке, борьбы за установле¬
ние Советской власти, социалистического
строительства.
Энциклопедия «Гражданская война и
военная интервенция в СССР» (М. Совет¬
ская энциклопедия. 1982) является систе¬
матическим сводом статей и справок, содер¬
жащих характеристику событий и деятелей
истории Советского государства тех лет.
♦ Верхне-Волжское книжное издатель¬
ство выпустило книгу Б. А. Забелина и
Т. А. Забелиной «Этапы большого пути»
(Ярославль. 1982), в которой излагается ис¬
тория Рыбинского орденов Ленина и Тру¬
дового Красного Знамени завода полигра¬
фических машин с конца прошлого века до
наших дней.
Биобиблиографический справочник
«В борьбе за народное дело. Участники ре¬
волюционного движения в Самаре и Са¬
марской губернии», кн. I (Куйбышевское
книжное изд-во. 1982) сообщает сведения
о 244 революционерах, чья жизнь и дея¬
тельность связаны с этим краем.
Книга А. Дунаевского «Жанна Ля-
бурб — знакомая н незнакомая» (изд. 2-е
доп. М. Политиздат. 1982) посвящена жиз¬
ненному пути интернационалистки, органи¬
затора и секретаря Французской группы
РКП (б), участницы подготовки восстания
на французском флоте в 1919 г., геройски
погибшей в Одессе.
«Рабочая энциклопедия, 1928—1980
годы» (Лениздат. 1982) посвящена знатным
труженикам Ленинграда и области — Геро¬
ям Социалистического Труда, лауреатам
Ленинской и Государственной премий, ор¬
деноносцам, которые внесли вклад в осуще¬
ствление, планов пятилеток, самоотвержен¬
но трудились в годы Великой Отечествен¬
ной войны, идут в авангарде коммунистиче¬
ского строительства.
*«► В книге В. С. Аксельрода «Как мы
учились торговать» (М. Московский рабо¬
чий. ¡982) рассказывается о первых шагах
советской торговли, ее борьбе с нэпманами,
вытеснении частника из товарооборота, о
людях, которые по призыву РКП (б) и ком¬
сомола пошли в торговлю.
Издательство «Московский рабочий»
продолжает выпускать серию «Биография
московского дома». В книге А. А. Демской
и Л. М. Смирновой «Музей на Волхонке»
(М. 1982) рассказывается об истории зда¬
ния Музея изобразительных искусств име¬
ни А. С. Пушкина.
♦ С. Л. Беляева в монографии «Южно-
русские земли во второй половине XIII—
XIV в.» (Киев. Наукова думка. 1982) на ма¬
териалах археологических исследований
рассматривает культурно-историческое раз¬
витие Южной Руси периода феодальной
раздробленности, выделяет характерные
черты русской материальной культуры зо¬
лотоордынского времени и дает общую кар¬

Историческая наука в СССР
153
тину экономического развития изучаемого
района.
♦ Е. В. Максимов («Зарубинецкая
культура на территории УССР». Киев. Нау-
кова думка. 1982) освещает ранний период
истории восточных славян, представленный
памятниками южной зоны этой культуры,
рассматривает ее элементы с III в. до н. э.
по II в. и. э., их изменения, обусловленные
социально-экономическим развитием и внеш¬
ними обстоятельствами: вторжениями сар¬
матов и гетов, миграцией балтов.
♦ В пособии А. II. Пронштейна и В. С.
Овчинниковой «Развитие графики кириллов¬
ского письма» (Изд-во Ростовского универ¬
ситета. 1981) излагается история кирилли¬
цы, приводятся соответствующие тексты
древнерусской письменности с XI по
XVIII в. и образцы их палеографического
анализа.
-Ф- Работа А. X. Магометова («Этниче¬
ские и культурно-исторические связи алан-
осетин и ингушей». Орджоникидзе. Ир.
1982) касается этнических и культурно-ис¬
торических связей двух народов, их взаи¬
модействия в социальной, экономической и
культурной жизни на протяжении столетий.
♦ А. А. Нейхардт освещает специаль¬
ную литературу по изучению геродотова со¬
общения о скифских племенах и проблема¬
тику изысканий ученых в этой области
(«Скифский рассказ Геродота в отечествен¬
ной историографии». Л. Наука. 1982).
В сборнике статей «Поселения камен¬
ного века и раннего металла в Карелии»
(Петрозаводск. Издание Карельского фи¬
лиала АН СССР. 1982) на основе анализа
данных, полученных в результате исследо¬
вания открытых в 1970-е годы памятников,
рассматриваются вопросы древнейшей ис¬
тории КАССР.
♦ Историческая панорама деятельности
русских людей по открытию и освоению
Курил представлена Б. П. Полевым в кни¬
ге «Первооткрыватели Курильских остро¬
вов» (Южно-Сахалинск. Дальневосточное
книжное изд-во. 1982).
■ф Анализу творчества взглядов и миро¬
воззрения одного из великих мыслителей
средневекового Востока посвящена книга
М. Раджабова «Философские и социально¬
этические взгляды Амира Хусрава Дехла-
ви» (Душанбе. Ирфон. 1982).
♦ Сборник «Культура первобытной эпо¬
хи Таджикистана (от мезолита до бронзы)»
(Душанбе. Дониш. 1982) включает статьи
о значении последних раскопок памятников
первобытной эпохи.
♦ В монографии О. А. Сухаревой «Ис¬
тория среднеазиатского костюма Самаркан¬
да (2-я половина XIX — начало XX в.)»
(М. Наука. 1982) рассматриваются процесс
развития местной одежды, социальная обу¬
словленность появления новых ее форм. Ши¬
роко привлечен сравнительный материал
других районов Средней Азии.
♦ «Памятники Калмыкии каменного и
бронзового веков» (Элиста. 1982)—публи¬
кация материалов, выявленных в результа¬
те исследования курганных могильников
скифо-сар.матекого периода.
♦ Становление и формирование народ¬
ности корелы в раннее средневековье иссле¬
дуются С. И. Кочуркиной («Древняя коре-
ла». Л. Наука. 1982) с привлечением архео¬
логических, этнографических и фольклор¬
ных источников.
♦ Н. П. Комолова и Г. С. Филатов в кни¬
ге «Пальмиро Тольятти. Очерк жизни и
деятельности» (М. Политиздат. 1983) изла¬
гают биографию борца за дело рабочего
класса, за идеалы демократии и социализ¬
ма, с именем которого связаны революцион¬
ные интернационалистские традиции в ис¬
тории Итальянской компартии.
Ф В пособии А. Л. Шапиро «Историогра¬
фия с древнейших времен по XVIII век»
(Изд-во Ленинградского университета.
1982) раскрываются закономерности эволю¬
ции исторических знаний, начиная с мифов,
через историографию античную, средневе¬
ковую и эпох Возрождения и Просвещения.
Главное внимание уделено отечественной
историографии.
♦ Сборник статей «Древности эпохи Ве¬
ликого переселения народов V—VIII веков»
(М. Наука. 1982) основан на материалах
советско-венгерского симпозиума по архео¬
логии Северного Причерноморья и Карпат¬
ского бассейна эпохи Великого переселения
народов.
Сборник статей Института Латинской
Америки АН СССР «Подвиг Симона Боли¬
вара» посвящен герою борьбы за независи¬
мость в Латинской Америке (М. Изд-во АН
СССР. 1982).
♦ Э. А. Гриневич и Б. И. Гвоздарев в
книге «Вашингтон против Гаваны» (М. Меж¬
дународные отношения. 1982) анализируют
антикубинскую деятельность империалисти¬
ческих кругов США, начиная с победы Ку¬
бинской революции, и показывают противо¬
правность политики блокады Кубы. В кни¬
ге содержится критика антикубинских
доктрин и концепций американских буржу¬
азных идеологов и политиков, освещается
возросшая роль Кубы в международных от¬
ношениях и мировой политике.
♦ Анализ воздействия двух мировых
общественных систем на социально-эконо¬
мические процессы в освободившихся стра¬
нах через механизм международных эконо¬
мических отношений дан в монографии
Л. М. Капицы «Воздействие двух мировых
систем на освободившиеся страны» (М.
Международные отношения. 1982).
♦ Э. С. Нухович в книге «Гонка воору¬
жений и освободившиеся страны» (М. Нау¬
ка. 1983) рассматривает взаимосвязь совре¬
менного агрессивного курса империализма с
его неоколониалистской стратегией, попыт¬
ками подавить борьбу народов за нацио¬
нальное и социальное освобождение. Авто¬
ром показаны пагубные последствия гонки
вооружений, навязываемой Западом осво¬
бодившимся странам.
♦ Л. С. Васильев («Проблемы генезиса
Китайского государства». М. Наука. 1983)
прослеживает процесс его формирования от
протогосударственных образований до скла¬
дывания основ Китайской империи.
Книга В. И. Гусарова «Социально-
экономическое развитие Судана» (М. Нау¬
ка. 1983) посвящена актуальным экономи¬

154
Историческая наука в СССР
ческим и социальным проблемам современ¬
ного Судана. Автором использованы мате¬
риалы, собранные в этой стране в 1976—
1977 годы.
♦ В Ленинградском областном архиве
обнаружены документы о создании в 1918 г.
матросского клуба в Петрограде. В комис¬
сию по его учреждению входили представи¬
тели команд кораблей «Заря свободы»,
«Амур», «Стрела», «Зарница» и «Нева».
В уставе клуба подчеркивалась необходи¬
мость постоянно воспитывать в моряках ре¬
волюционный дух.
♦ Раскопки археологической экспедиции
Государственного Эрмитажа показали, что
находящееся в верховьях р. Великой горо¬
дище с остатками крепостного вала—это
Острий, построенный в XII в. и просуще¬
ствовавший как военно-административный
центр до XVII века. При раскопках найдено
большое количество керамики, железных
наконечников стрел, рыболовных принад¬
лежностей. Неподалеку обнаружены дохри¬
стианские захоронения кривичей.
♦ В Харьковской обл., близ с. Старый
Салтов, археологи вскрыли бескурганный
могильник салтовской культуры. Вместе с
керамикой и орудиями труда в нем найде¬
ны украшения из золота и бронзы.
♦ Украинские археологи, продолжая
раскопки средневековой крепости Фуна
близ Алушты, на участке крепостной башни
обнаружили известняковую плиту с грече¬
ской надписью. Находка относится к
XV веку.
♦ Археологической экспедицией Кара¬
гандинского университета, работавшей в
Таллинском р-не, раскопан скрывавшийся
под земляной насыпью мавзолей бегазы-
дандыбаевской культуры, существовавшей в
Центральном Казахстане X—VIII вв. до н. э.
Памятник представляет собой трехступен¬
чатую усеченную пирамиду высотой до
1,5 м, сложенную из плоских каменных
блоков. Рядом выявлены следы поселения
того же времени: стены жилищ сложены го¬
ризонтальной кладкой из камней, в центре
каждого жилища — пятиугольный очаг из
поставленных на ребро каменных плит. Най¬
дены фрагменты глиняной посуды, орудия
труда.
♦ Экспедиция Института археологии АН
УССР обнаружила возле Одессы в одном
из курганов III тыс. до и. э. деревянное яр¬
мо, а в культурном слое II тыс. до н. э.—
святилище.
На склонах горы Кыз-Биби в окрест¬
ностях г. Навои обнаружены подземные со¬
оружения: каждое помещение размерами 3
на 3,5 м с купольной кровлей; стены и ку¬
пол выложены из дикого камня безраствор-
ной кладкой. Подобные сооружения исполь¬
зовались для захоронения племенных вож¬
дей. Возраст находок — около 3 тыс. лет.
♦ Захоронение эпохи поздней бронзы
обнаружила при раскопках кургана близ
пос. Степановна Ворошиловградской обл.
экспедиция Института археологии АН
УССР. Найдены погребения мужчины, жен¬
щины и трех детей. Материальная культура
находок уточняется.
♦ Специалисты по сибирским летописям
давно высказали предположение, что дру¬
жина Ермака и отряд воеводы Семена Вол¬
ховского могли зимовать на Карачинском
острове. Ныне археологическая экспедиция
Уральского университета, проводившая рас¬
копки на месте предполагаемой зимовки у
Карачинского озера, в 30 км от Тобольска,
обнаружила остатки городка. Найдены рус¬
ская керамика XVI в., слюдяные оконные
пластинки, железные подковки для сапог,
кованые гвозди, рыболовные крючки, пояс¬
ные ножи, ружейные кремни. Другая часть
находок — татарского происхождения: об¬
ломки лепной керамики, фрагмент фарфо¬
ровой чаши, стеклянная голубая бусина.
Эти находки могут служить косвенным под¬
тверждением высказанной версии.
♦ При раскопках в Майкопском районе
обнаружена в урочище «Клады» двухкамер¬
ная мегалитическая гробница, стены кото¬
рой украшены рисунками. На одной нари¬
сован сидящий мужчина с вытянутыми впе¬
ред ногами и опущенными руками, на дру¬
гой — мужчина с накидкой на плечах; есть
изображения и на других стенах. Будет
произведена консервация рисунков, затем
приступят к их изучению.
♦> Минувший сезон принес много нахо¬
док археологам, работающим на руинах ан¬
тичного Херсонеса. Особенно ценен золотой
медальон с выпуклым изображением богини
судьбы Тихе. Это произведение большого
мастера поражает совершенством техниче¬
ского исполнения и является шедевром ан¬
тичного ювелирного искусства.
♦ На раскопках средневекового городи¬
ща Шабран (Дивичинский р-н Азербайджа¬
на) обнаружена крепостная стена, датируе¬
мая IX—XI веками. Среди находок — мно¬
гочисленные керамические изделия, украше¬
ния, монеты, служившие гирями весовые
камни.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ
СОВЕТСКИХ ИСТОРИКОВ
СЕМИНАР СПЕЦИАЛИСТОВ ПО ИСТОРИИ СССР
На Историческом факультете МГУ с
16 по 19 ноября 1982 г. проходил VI меж¬
дународный семинар специалистов по исто¬
рии СССР университетов социалистических
стран. В его работе приняли участие пред¬
ставители Берлинского университета им.
Гумбольдта, университета им. М. Лютера
г.	Галле, университета им. Э. М. Арндта
г. Грейфсвальда (ГДР), Карлова универси¬
тета в Праге, университета им. Я- Э. Пур-
кине в Брно (ЧССР), Софийского универ¬
ситета им. Климента Охридского и Велико-
тырновского университета им. Кирилла и
Мефодия (НРБ), Будапештского универси¬
тета им. Э. Лоранда (ВНР), Бухарестского
университета (СРР), Варшавского универ¬
ситета (ПНР), а также университетов ря¬
да союзных республик СССР.
I (организационный) семинар состоялся
в 1972 г. в МГУ в рамках научной конфе
ренции «Закономерности образования со¬
ветского народа как новой исторической
общности людей», посвященной 50-летию
образования СССР. Основной проблемой,
рассматривавшейся на семинаре, было пре¬
подавание истории СССР в странах социа¬
лизма. В дальнейшем семинар превратился
в постоянно действующий, с планируемой
программой работы, с двухгодичной перио¬
дичностью сессий, которые собираются в
университетах стран-участниц. Тематика
сессий определялась с учетом актуальных и
малоисследованных вопросов, встречаю¬
щихся в преподавании курса истории СССР
в социалистических странах. VI семинар,
состоявшийся накануне 60-летия СССР, был
посвящен теме «Национальный вопрос в
дореволюционной России и его решение в
СССР».
Открывая семинар, проректор МГУ В. И.
Т р о п и н подчеркнул значение таких
встреч для обмена опытом преподавания
истории СССР в университетах социалисти¬
ческих стран. Именно на сессиях семинара
был поставлен вопрос о сближении учеб¬
ных планов и программ университетов и
написании совместных учебников и учебно¬
методических пособий. Ведется, в частно¬
сти, работа по подготовке учебников по
истории СССР для университетов ГДР,
НРБ, ЧССР, ВНР, В. И. Тропин отметил
необходимость активизации обмена лекто¬
рами между университетами социалистиче¬
ских стран для чтения общих и специаль¬
ных курсов, широкого развертывания сов¬
местных исследований, более полного ис¬
пользования возможностей приглашения
выпускников университетов на стажировку
в МГУ; обратил внимание на возрастание
значения курса истории СССР в деле вос¬
питания студентов в духе пролетарского
интернационализма.
Центральной темой семинара явилось
рассмотрение ленинского учения по нацио¬
нальному вопросу и вклада В. И. Ленина
в теорию и практику образования Советско¬
го многонационального государства. Этому
аспекту проблемы был посвящен доклад
Н. С. Киняпиной и С. Н. Семакова.
В докладе С. А. Байбакова «Образова¬
ние Союза ССР — торжество ленинской на¬
циональной политики» было показано, что
советские ученые выделили общезначимые
черты и особенности накопленного в нашей
стране опыта создания и развития Советско¬
го федеративного государства и проследи¬
ли в общих чертах использование его дру¬
гими социалистическими странами. В вы¬
ступлении Ю. Я. Терещенко были зат¬
ронуты некоторые вопросы изучения веду¬
щей роли рабочего класса в объединитель¬
ном движении народов за образование
СССР. А. В. Ре пи да (Кишинев) рассмот¬
рел этапы образования Молдавской ССР,
подчеркнув, что лишь благодаря вхожде¬
нию в состав СССР и помощи других со¬
юзных республик молдавскому народу уда¬
лось достичь высот социально-экономиче¬
ского и культурного прогресса.
Участники семинара обсудили междуна¬

Международные связи советских историков
156
родные отклики на образование первого в
мире многонационального союзного госу¬
дарства рабочих и крестьян. Г. Розен-
фельд (ГДР) раскрыл значение образова¬
ния и укрепления СССР для развития со¬
ветско-германских отношений в 20-е годы.
Он подчеркнул, что, несмотря на антисовет¬
скую реакционную политику правительства
Германии, германо-советские отношения,
базировавшиеся на Рапалльском договоре,
содействовали поддержанию мира в Евро¬
пе и показали всем объективные возможно¬
сти развития отношений на принципах мир¬
ного сосуществования между двумя страна¬
ми, принадлежащими к различным соци¬
ально-политическим системам. Рапалльский
договор давал большие возможности друзь¬
ям Советского государства, прежде всего
коммунистам, пропагандировать идеи Ок¬
тябрьской революции, укреплять дружбу
между советскими и немецкими трудящими¬
ся, Й. М а й (ГДР) проанализировал отк¬
лики различных кругов немецкого общества
на образование СССР. Он отметил, что ор¬
ганы буржуазной печати информировали об
этом событии намеренно односторонне.
Лишь газета КПГ «Rote Fahne» подробно
информировала своих читателей, опровер¬
гая фальсификации буржуазной прессы.
Й. Май отметил, что материалы этой газе¬
ты конца 1922—начала 1923 г. свидетель¬
ствуют о глубоком понимании авангардом
немецкого пролетариата исторической мис¬
сии первого в мире рабоче-крестьянского
государства.
В выс! уплении И. Долманьоша
(ВНР) были рассмотрены отклики на обра¬
зование СССР в Венгрии. Ее буржуазная
и социал-демократическая печать предрека¬
ла скорую гибель новому государственному
объединению, сознательно искажала суть
основных конституционных принципов До¬
говора и Декларации об образовании
СССР. Объективное освещение событий в
России венгерскому читателю давала толь¬
ко газета компартии. Образование СССР
помогло левым силам в Венгрии укрепить
советскую ориентацию в международных
вопросах. С середины 20-х годов достиже¬
ния СССР активно пропагандируются ком¬
мунистами. Об участии венгерских интерна¬
ционалистов в социалистическом строитель¬
стве в СССР рассказал М. Кун (ВНР).
Венгры, проживавшие на территории СССР
в 20—30-е годы (бывшие военнопленные,
после мировой войны не вернувшиеся на
родину, а также политэмигранты, вырвав¬
шиеся из хортистских тюрем), внесли свой
вклад в создание Красной Армии и в эко¬
номическое развитие Страны Советов.
М. Кун подчеркнул, что связи Союза зем¬
лячеств и Заграничного бюро Компартии
Венгрии со своей страной не прерывались,
а участие венгров в строительстве социа¬
лизма в СССР способствовало формирова¬
нию многих деятелей венгерского коммуни¬
стического движения.
Значительный интерес участников семина¬
ра вызвали проблемы развития советской
многонациональной культуры и междуна¬
родных культурных связей СССР. О. И.
Митяева раскрыла роль национальной
формы (основными ее компонентами явля¬
ются язык, бытовые, художественные наци¬
ональные традиции) в социалистическом
культурном строительстве, показала значе¬
ние принципа пролетарского интернациона¬
лизма в развитии советской многонацио¬
нальной культуры, охарактеризовала про¬
цесс расцвета и взаимообогащения нацио¬
нальных культур в СССР.
Культурные и научные связи между Бол¬
гарией и СССР в период между мировыми
войнами были рассмотрены в докладе
Н. Яниковой (НРБ). Несмотря на оби¬
лие работ, посвященных этой теме, далеко
не все ее аспекты изучены достаточно пол¬
но и равномерно. Мало исследованы, в ча¬
стности, научные контакты, участие в науч¬
ном и культурном обмене союзных и авто¬
номных республик СССР. В докладе были
приведены интересные факты сотрудничест¬
ва болгарских и советских ученых, подт¬
верждающие вывод о том, что советско-
болгарские культурные связи значительно
разнообразнее и богаче дореволюционных
русско-болгарских связей.
X. Шютцлер (ГДР) в докладе «Куль¬
тура ГДР в духовной жизни народов
СССР», отметил, что после образования на
немецкой земле рабоче-крестьянского госу¬
дарства народы СССР знакомятся с дости¬
жениями немецкой социалистической куль¬
туры, развивающейся под влиянием совет¬
ской культуры. Со второй половины 50-х
годов культурное сотрудничество между
двумя братскими странами расширяется:
подписан ряд соглашений, возникло Обще¬
ство дружбы СССР — ГДР, с культурными
достижениями ГДР ознакомились во всех
советских республиках. Культурные связи
служат делу укрепления социалистического
содружества.
Историки социалистических стран счита¬
ют своей первоочередной задачей реши¬
тельный отпор попыткам советологов фаль-

Международные связи советских историков
157
скфицировать историю советского обще¬
ства. Критике современной буржуазной
историографии по вопросам образования
СССР и национальной политики КПСС бы¬
ли посвящены выступления Н. В. Наум о-
в*а и X. Хердеген (ГДР). Современные
западные авторы, отметил Н. В. Наумов,
дают искаженную картину причин и хода
образования СССР, зачастую повторяя
версии эмигрантской и буржуазной литера¬
туры. Данный докладчиком анализ под¬
тверждает это положение. X. Хердеген про¬
вела убедительную критику основных нап¬
равлений западногерманских фальсифика¬
ций национальной политики КПСС, в осно¬
ве которых лежат антинаучная характери¬
стика социализма, отрыв национального
вопроса от социально-экономических проб¬
лем. Источниковую базу работ западногер¬
манских специалистов по истории СССР
составляют тенденциозно подобранные от¬
рывки из советских публикаций и материа¬
лы эмигрантов. Политический смысл этих
идеологических диверсий заключается в по¬
пытках отвлечь внимание от кризисных яв¬
лений в системе империализма.
Рассмотрев некоторые аспекты исследова¬
ний по национальному вопросу, Л. Я ськ с-
вич (ПНР) подчеркнул важность изучения
ленинского методологического наследия для
»борьбы с фальсификациями русско-поль¬
ских и советско-польских отношений. Поль¬
ские специалисты по истории СССР видят
цель своей работы не только в результатах
исследований, но и в укреплении дружбы
и сотрудничества с советским народом, в
интернациональном воспитании молодежи.
С.	И. Гитлин (Ташкент) осветил основ¬
ные направления национальной политики
КПСС на современном этапе на материа¬
лах Узбекистана. А. Андерле (ГДР) от¬
метил, что в историографии СССР и ГДР
в последние годы успешно разрабатывают¬
ся вопросы истории германо-советской
дружбы с момента создания ГДР. Разви¬
тие исследований в этой области является
выражением сближения народов двух стран
и имеет огромное значение для интернацио¬
нального воспитания.
По рекомендации V семинара в повестку
дня московского семинара были включены
доклады по обмену опытом преподавания
и методики изучения истории СССР.
Н. Ч а к и р (СРР) поделился опытом пре¬
подавания в Бухарестском университете
истории СССР в рамках курса лекций по
новой всемирной истории. Он говорил о
стремлении румынских специалистов к го-
му, чтобы изучение курса истории СССР
служило делу взаимопонимания и добросо¬
седства, дружбы и сотрудничества народов,
укреплению мира и международной безо¬
пасности.
В.	М. Сел у иска я и В. 3. Д роб и-
ж е в подготовили доклад «Освещение
проблемы истории советских народов в уни¬
верситетском курсе истории СССР советско¬
го периода». В нем была подчеркнута эф¬
фективность методики сравнительно-истори¬
ческого анализа, выработанной советскими
историками в последнее десятилетие. Она
позволяет рассмотреть общее и особенное
в развитии социальной структуры союзных
республик, сопоставить темпы процесса
сближения уровней социально-культурного
развития народов СССР на различных эта¬
пах развития советского общества, конкрет¬
но раскрыть динамику исторического про¬
цесса, целостно показать национально-ре¬
гиональную модификацию тех процессов
социального развития народов СССР, кото¬
рые в главном и основном ведут к станов¬
лению бесклассовой структуры общества в
рамках зрелого социализма.
Значительная часть выступлений на семи¬
наре была посвящена проблемам нацио¬
нальных отношений в России в период фео¬
дализма и капитализма. Э. Михайлов
(НРБ) остановился на некоторых актуаль¬
ных аспектах взаимоотношений славянских
народов в период, предшествовавший обра¬
зованию Древнерусского государства, ука¬
зал на трудности в изучении данного от¬
резка русской истории и внес предложение
изучать сходные явления болгарской и рус¬
ской истории. Основные проблемы истории
взаимоотношений России и народов Закав¬
казья с древнейших времен до конца
XVIII в. были освещены А. П. Ново¬
сельцевым. Анализируя литературу на
национальных языках, он выделил основ¬
ные этапы истории политических, экономи¬
ческих и культурных связей русского и за¬
кавказских народов, возникновение русской
ориентации в Закавказье, подготовившей
присоединение его к России.
Ф. Гейл (ЧССР) в докладе о роли Рус¬
ского государства в национально-освободи¬
тельной борьбе украинского и белорусско¬
го народов аргументировал положение о
том, что идею воссоединения Украины с
Россией поддерживали широкие слои насе¬
ления: крестьянские и городские массы,
казачество. В докладе Э. Доннерта
(ГДР) содержался анализ взглядов немец¬
кого историка XVIII в. А. В. Хупеля, авто-

158	Международные	связи	советских	историков
ра малоизученного труда «О национальном
характере русских», в котором отстаива¬
лась мысль об интеллектуальной и мораль¬
ной равноценности всех народов, защища¬
лись идеи гуманизма и национальной тер¬
пимости, Взгляды русских и украинских
историков XIX в. были раскрыты в выступ¬
лениях А.	За валовой	(ЧССР)	и
Д. Веч ев а (НРБ). А. Завадова подчерк¬
нула, что изучение прошлого украинскими
историками, появление первых обобщающих
трудов на эту тему на рубеже XVIII —
XIX вв., создание кружка любителей укра¬
инских древностей и возникновение научно¬
го центра в Киевском университете имели
важное значение для роста национального
самосознания	украинского народа. Д.	Вс-
чев рассмотрел взгляды представителей
различных школ русской историографии
(С. М. Соловьева, Н. И. Костомарова и др.)
по проблеме	национальных	отношений	в
России. Накануне и в начале первой миро¬
вой войны,	говорилось в	докладе	С.
Штригниц (ГДР), мелкобуржуазные
партии России в целом придерживались
программы культурно-национальной авто¬
номии. Деятели этих партий и в этом слу¬
чае шли в ногу с либеральной буржуазией,
что и предопределило создание их блока
после свержения царизма.
В ходе работы семинара состоялась
встреча сто участников с представителями
журналов «Вопросы истории», «История
СССР», «Новая и новейшая история». За¬
местители их главных редакторов И. В.
С о з и и, И. Е. Зеленин и Е. И. Т р*я-
п и ц ы н высказали готовность регулярно
публиковать обзоры литературы по истории
СССР, выходящей в социалистических стра¬
нах, подчеркнули заинтересованность ре¬
дакций в укреплении и расширении контак¬
тов с историками этих стран.
Подводя итоги семинара, его участники
единодушно подтвердили важность изуче¬
ния опыта СССР в решении национального
вопроса. Все выступавшие отмечали прин¬
ципиальную значимость темы семинара для
углубления марксистско-ленинской методо¬
логии исследования истории СССР и мето¬
дики преподавания этой дисциплины в уни¬
верситетах социалистических стран. Семи¬
нар подтвердил потребность специалистов
по истории СССР, работающих в социали¬
стических странах, в обсуждении коренных
вопросов преподавания и изучения курса
истории СССР и наметил провести VII се¬
минар в 1984 г. в Берлине по теме «Куль¬
тура народов СССР: история и современ¬
ность».
Л. £. Гришаева
КОЛЛОКВИУМ УЧЕНЫХ СССР И АВСТРИИ
30 ноября—1 декабря 1982 г. в Москве в
Доме дружбы с народами зарубежных
стран состоялся IV коллоквиум советских
и австрийских историков, посвященный
60-летию образования СССР. По пригла¬
шению Общества советско-австрийской
дружбы на него прибыли австрийские уче¬
ные И. Хаутман, X. Хаас, Г. Обсркорфлер
и Ф. Штадлср. С советской стороны в под¬
готовке и проведении его участвовали про¬
фессора и преподаватели вузов и сотрудни¬
ки институтов всеобщей истории, междуна¬
родного рабочего движения АН СССР и
других учреждений. На открытии присут¬
ствовал Чрезвычайный и Полномочный по¬
сол Австрийской республики в СССР
X. Лидерман. Было обсуждено 10 докладов
и сообщений, связанных с образованием
СССР и борьбой за утверждение междуна¬
родных позиций Советского государства,
становлением и развитием отношений меж¬
ду СССР и Австрией, и в особенности от¬
ношений между рабочими партиями обеих
стран, налаживанием и развитием советско-
австрийских научных и культурных связей
в 20—30-е годы.
А.	А. А х т а м з я н в докладе «Образова¬
ние Союза ССР и развитие его отношений
с Австрией» предложил периодизацию ста¬
новления и развития советско-австрийских
отношений в годы Первой республики з
Австрии.
На основе архивных материалов им были
рассмотрены проблемы сотрудничества
между СССР и Австрией в 20-х годах, в
особенности становление и развитие эконо¬
мических связей, в частности участие авст¬
рийских фирм в промышленных выставках
в Киеве и Москве в 1923 году. Наибольший
интерес вызвала та часть доклада, где шла

Международные связи советских историков	159
речь о процессе полной нормализации отно¬
шении СССР и Австрии.
В.	В. Соколов в докладе «Становле¬
ние дипломатических отношений между
СССР и Австрией» остановился на предыс¬
тории восстановления дипломатических от¬
ношений между двумя странами в 1924 г.,
отметив, что еще в 1918 г, Австро-Венгрия
признала Советское государство, подписав
с ним договор и дав согласие на обмен
полномочными представителями. В ходе ди¬
скуссии X. Хаас поставил вопрос, в какой
мерс можно рассматривать Австрийскую
республику в качестве правопреемницы
Австро-Венгрии. Советские историки отста¬
ивали тезис, что в 1922—1924 гг. речь шла
о возобновлении, а не об установлении
дипломатических отношений между Совет¬
ским государством и Австрией.
Связи австрийского рабочего движения с
Советским Союзом в 20-с годы рассматри¬
вались в докладе И. X я у т м а н а. Он при¬
вел интересные данные о деятельности
представителей австрийского рабочего дви¬
жения, направленной на укрепление связей
с Советским государством, в частности, об
А.	Тойблере, левом социал-демократе, в
1934 г. перешедшем в ряды компартии. В
докладе «Позиция австрийской социал-
демократической партии в отношении Со¬
ветского Союза» X. Хаас дал критиче¬
скую оценку линии ее лидеров. В ходе дис¬
куссии затрагивались также вопросы, по¬
ставленные X. Хаасом в его публикации
о советско-австрийском соглашении 1920 г.,
в частности в связи с появлением уже в те
годы идеи австрийского нейтралитет^.
О. И. Величко в сообщении «Первая
республика в советской публицистике 20—
30-х годов» отметила вклад ряда советских
авторов, в том числе И. Г. Эренбурга, в ос¬
вещение событий внутриполитического раз¬
вития Австрии на страницах советской пе¬
чати. В. Я. Швейцер остановился на
оценке известного деятеля социал-демокра¬
тии О. Бауэра.
Второй день коллоквиума был посвящен
советско-австрийским культурным связям.
В докладе Г. Оберкорфлера «Авст¬
рийско-советские научные связи 1919—■
1938 гг.» были впервые приведены выявлен¬
ные в архивах документы, факты и данные,
которые подтверждают стремление австрий¬
ских ученых установить контакты с совет¬
скими научными учреждениями. Докладчик
показал масштабы обмена научными изда¬
ниями между университетами и академиче¬
скими институтами двух стран в 1925—
1934 годах. Трудности, имевшие место в
развитии этих связей, объяснялись, в част¬
ности позицией, которую занимали такие
лица, как профессор Венского университе¬
та, руководитель семинара восточноевро¬
пейской истории Г. Юберсбергер. Ю. П.
М у р а в ь е в отметил, что позиция Г. Юбе-
ребергера находит объяснение в его поли¬
тических взглядах, которые привели после
1934 г. к занятию им кафедры восточноев¬
ропейской истории в Берлинском универси¬
тете. О советско-австрийском сотрудничест¬
ве в изучении вопросов организации произ¬
водства и производственной статистики го¬
ворил Ф. Ш т а д л е р.
Ю. П. Муравьев и М. Г. Сизова
(Горький) выступили с докладами о дея¬
тельности Австрийского общества культур¬
ного и экономического сближения е СССР
и Общества друзей СССР в Австрии, оха¬
рактеризовав развитие культурного обмена
между двумя странами в 20—30-х годах.
На заседании выступил также участник
освобождения Вены Советской Армией
Я. Л. С т а р ч е в с к и й.
Подводя итоги коллоквиума, А, А. Ах-
тамзян отметил, что его работа показала
возрастание интереса историков обеих
стран к изучению проблем становления и
развития советско-австрийских отношений
в 20—30-х годах.
С обеих сторон было выражено пожела¬
ние продолжать научное сотрудничество,
чему благоприятствует заключение в нояб¬
ре 1982 г. соглашения между АН СССР и
Австрийской АН.
Ю. П. Муравьев

160
Международные связи советских историков
В НАЦИОНАЛЬНОМ КОМИТЕТЕ ИСТОРИКОВ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА
В 1982 г. на пленумах Национального ко¬
митета дважды обсуждалась деятельность
советских историков на международной
арене. Кроме того, бюро Национального
комитета заслушивало отчеты об участии
советских ученых в международных меро¬
приятиях.
На пленуме 4 мая рассматривалась меж¬
дународная научная деятельность некото¬
рых институтов союзных республик. С ана¬
лизом международных связей советских ис¬
ториков выступил председатель Националь¬
ного комитета историков Советского Сою¬
за, академик-секретарь Отделения истории
АН СССР акад. С. Л. Тихвинский.
Опытом работы институтов Украины и Бе¬
лоруссии поделились акад. АН УССР А. Н.
Ш л е п а к о в, заместитель директора Ин¬
ститута истории АН УССР П. С. С о х а н ь,
заведующий сектором Института истории
АН БССР В. С. Толсты х. Они охаракте¬
ризовали основные направления работы ин¬
ститутов в плане международных связей,
прежде всего ориентированных на сотруд¬
ничество с зарубежными социалистически¬
ми государствами. Представители институ¬
тов истории АН союзных республик Сред¬
ней Азии рассказали об укреплении кон¬
тактов с учеными Афганистана, Ирана, Па¬
кистана, Индии.
Пленум, состоявшийся 3 декабря, подвел
итоги международной деятельности совет¬
ских историков в год 60-летия образования
СССР. В докладе С. Л, Тихвинского
отмечалось, что знаменательная дата в ис¬
тории нашей страны, ее значение в жизни
других народов нашли свое отражение во
многих мероприятиях Национального коми¬
тета. Особенно широко она освещалась на
заседаниях двусторонних комиссий истори¬
ков СССР и других социалистических
стран — Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши,
Румынии и Чехословакии. Продолжалась
также работа в рамках комиссии историков
СССР — СФРЮ, в частности, по изданию
материалов предыдущей сессии в Волгогра¬
де. В докладе указывалось, что сотрудниче¬
ство советских историков с историками
братских социалистических стран является
одним из главных направлений их деятель¬
ности.
По линии Национального комитета разви¬
вается также сотрудничество с капиталисти¬
ческими странами на двусторонней основе
путем проведения коллоквиумов. Большое
значение имеют контакты в рамках между¬
народных комиссий и ассоциаций Междуна¬
родного комитета исторических наук
(МКИН), участие в мероприятиях, органи¬
зуемых различными научными центрами и
исследовательскими институтами за рубе¬
жом, комиссиями и ассоциациями, не вхо¬
дящими в состав МКИН. В 1982 г. состоя¬
лись коллоквиумы советских историков с
историками Великобритании, Швеции, Фин¬
ляндии. Продолжалась работа по подготов¬
ке коллоквиумов с историками Австрии,
Португалии, Норвегии. К сожалению, не
состоялись коллоквиумы с историками
Франции и Италии.
Состоялось несколько крупных междуна¬
родных мероприятий, в которых нередко в
качестве основных организаторов выступа¬
ли институты Отделения истории АН СССР
и союзных республик. Среди таких меро¬
приятий — Международная научная конфе¬
ренция (Минск, сентябрь) «Славянские
культуры и мировой культурный процесс»,
проведенная при участии Института славя¬
новедения и балканистики АН СССР, а
также Второй конгресс Международного
общества этнологии и фольклора Европы
(Суздаль), в организации которого боль¬
шую роль сыграл Институт этнографии
АН СССР. В каждом из этих международ¬
ных форумов, прошедших на высоком науч¬
ном и организационном уровне, участвовало
более двухсот ученых из десятков стран
мира.
С.	Л. Тихвинский подробно охарактеризо¬
вал ход подготовки к XVI Международ¬
ному конгрессу исторических наук (Штут¬
гарт, 1985). Он рассказал о программе
конгресса, а также об участии советских
представителей в заседаниях Бюро и Гене¬
ральной ассамблеи МКИН, прошедших в
сентябре в Париже. Советская делегация —
С.	Л. Тихвинский и заместитель председа¬
теля Национального комитета историков
Советского Союза А. О. Чубарьян — во
время пребывания в Париже провела пере¬
говоры с представителями национальных
комитетов социалистических стран. Она об¬
менялась также мнениями о путях дальней¬
шего сотрудничества с руководством наци¬
ональных комитетов Великобритании, Ита¬
лии, Франции, ФРГ, США, Швеции, Фин¬
ляндии.

Международные связи советских историков
161
В заключение С. Л. Тихвинский остано¬
вился на задачах деятельности советских
историков на международной арене. Среди
этих задач:—вопросы совершенствования и
укрепления сотрудничества с социалисти¬
ческими странами в рамках двусторонних
комиссий, расширение контактов с истори¬
ками Вьетнама, Лаоса, Кубы, учеными ос¬
вободившихся стран Африки, Азии и Ла¬
тинской Америки.
На пленуме с сообщением об итогах
VIII Международного конгресса по эконо¬
мической истории (Будапешт, август) вы¬
ступил чл.-корр. АН СССР И, Д. К о в а л ь-
ч е н к о, глава советской делегации. Отме¬
тив, что успешной работе конгресса способ¬
ствовала деятельность венгерского оргко¬
митета, он проанализировал итоги участия
советских историков в этом форуме, его
научные результаты. Он подчеркнул, что в
методологическом отношении выступлении
советских участников конгресса заметно
превосходили выступления оппонентов из
капиталистических стран. В то же время по
ряду аспектов экономической истории наши
историки должны интенсифицировать иссле¬
дования, прежде всего в таких сферах, как
история производительных сил, торговли,
финансов, экономических кризисов.
Участники пленума, высказав удовлетво¬
рение размахом и содержанием деятельно¬
сти Национального комитета историков
Советского Союза, сделали ряд замечаний,
направленных на дальнейшее совершенство¬
вание деятельности советских историков на
международной арене. Акад. И. И. Минн
призвал шире публиковать работы совет¬
ских историков на иностранных языках.
Чл.-корр. АН СССР Г. М. Б о н г а р д-Л е-
вин выразил пожелание привлекать совет¬
ских востоковедов и их коллег в социали¬
стических странах к работе двусторонних
комиссий историков. О необходимости рас¬
ширения тематики заседаний двусторонних
комиссий историков Советского Союза и
социалистических стран говорили акад.
Б. А. Рыбаков и М. П. К и м. Б. А.
Рыбаков внес предложение лучше коорди¬
нировать международные связи советских
археологов и представителей других отрас¬
лей исторической науки. М. П. Ким отме¬
тил, что при определении тематики заседа¬
ний двусторонних комиссий следует учиты¬
вать темпы развития исторической науки в
европейских социалистических странах.
Акад. А. Л. Нарочницкий обратил
внимание на необходимость своевременной
публикации материалов заседаний между-
11.	«Вопросы истории» Jxs 4.
народных научных встреч. Чл.-корр. АН
СССР 3. В. Удальцова подчеркнула
важность включения в программу XVI Меж¬
дународного конгресса исторических наук
ряда тем, в частности темы о сопротивле¬
нии фашизму, нацизму и японскому мили¬
таризму, и призвала к тщательной подготов¬
ке выступлений на конгрессе по данной
теме.
Директор Института истории СССР АН
СССР С. С. Хромов информировал о
международных научных связях института.
Он сообщил, что сотрудники института
опубликовали в 1982 г. в зарубежных изда¬
ниях 35 статей н монографий. Чл.-корр. АН
СССР В. Т. Пашуто призвал уделить
больше внимания изучению зарубежной ис¬
ториографии при подготовке к международ¬
ным встречам, более основательно, на воз¬
можно более широкой источниковедческой
базе готовить доклады. Он отметил также
необходимость участия советских историков
в международных конференциях по истори¬
ческой географии. А. О. Чубарьян при¬
звал увеличивать эффективность междуна¬
родных научных связей за счет повышения
качества подготавливаемых докладов. Важ¬
ным резервом повышения действенности
усилий советских историков по расширению
и углублению международных контактов
является их работа в международных ко¬
миссиях и ассоциациях.
На пленуме выступили также директора
институтов истории АН союзных респуб¬
лик — Киргизии А. К. К а н и м ет о в, Тад¬
жикистана— акад. АН ТаджССР Б. И. И с-
кандаров, Молдавии — чл.-корр. АН
МССР В. И. Ц а р а н о б, Эстонии — чл.-
корр. АН ЭССР К. К. Си й л и в а с к, заме¬
ститель директора Института истории СССР
АН СССР по Ленинградскому отделению
В.	А. Шишкин Они рассказали о ра¬
боте своих научных учреждений и высказа¬
ли ряд пожеланий в адрес Национального
комитета. Чл.-корр. АН Узбекской ССР
Р. X. Аминова, А. А. Ф у р с е н к о,
зав. кафедрой Северо-Осетинского универ¬
ситета Б. О. Кашкаев поделились опы¬
том участия в международных конгрессах.
Подводя итоги обсуждения, С. Л. Т и х*
винский заверил, что предложения
участников пленума будут учтены в даль¬
нейшей работе Национального комитета ис¬
ториков Советского Союза. Пленум еди¬
нодушно одобрил деятельность комитета.
В. С. Шилоз

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры
«КШИКА» — АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛ
' ПО ИСТОРИИ СССР
С каждым годом за океаном растет количество монографий, сборников статей,
различных учебников, библиографических справочников, журналов по различным
проблемам СССР, в особенности по истории советского общества, КПСС, внутренней
и внешней политики Советского государства. Все эти издания вместе с целой сетью
«русских» и «русских и восточноевропейских институтов» («центров»), определен¬
ными формами подготовки кадров, библиотеками и хранилищами литературы, орга¬
низацией исследовательской работы, системой координации и финансирования об¬
разуют весьма своеобразную инфраструктуру американской «советологической
индустрии»
В многочисленных публикациях фальсифицируется и очерняется историческое
прошлое и настоящее народов нашей страны. Особому глумлению подвергаются тра¬
диции борьбы за национальное и социальное освобождение. Многовековой путь на¬
родов СССР, борьба за свободу, демократию и социализм изображаются в Ложном
свете, ее всемирно-историческое значение принижается для того, чтобы ослабить
интерес народов других стран к этому бесценному опыту. Все это подтверждает
первостепенное значение задачи, поставленной ЦК КПСС перед советскими учены¬
ми,— «аргументированно разоблачать фальсификаторов истории нашей страны»2.
Тот факт, что в США общественные науки, в том числе исторические, состоят
на службе у истэблишмента, неоднократно признавали и высшие руководители
этой страны и те, кто за океаном направляет исследовательскую и преподаватель¬
скую деятельность, связанную с изучением истории, внешней и внутренней полити¬
ки СССР. Пагубное влияние, оказываемое истэблишментом на общественные науки,
разжигание оголтелого антикоммунизма и антисоветизма вызывают тревогу про¬
грессивных ученых США. Так, в 1978 г. Американский институт марксистских ис¬
следований провел конференцию «Антисоветизм и его влияние на американскую
науку» 3. Выступавшие на этом форуме деятели науки привели на этот счет нема¬
ло примеров, возвысили свой голос против использования науки в интересах пра¬
вящих кругов. Они с тревогой отмечали, что из-за этого изучение истории теряет
самое важное — свое общественное значение.
Стремлению поставить изучение российской и советской истории на службу
антисоветизму подчинена публикация в США ряда периодических изданий, целиком
посвященных истории России и СССР. Так, Питтсбургский университет издает два
журнала: «Советский Союз» 4 и «Русская история»5; Аризонский выпускает жур¬
нал «Русская история»е; Гарвардский (г. Кембридж, Массачусетс) осуществляет
1 См.: Игрицкий Ю. И. Буржуазная советология в современной борьбе идей.—
Вопросы истории, 1979. № II; Романовский Н. В. Развитой социализм и советоло¬
гия.— Вопросы истории, 1981, № 6, и др.
2 О 60-й годовщине образования Союза Советских Социалистических Республик.
Постановление ЦК КПСС от 19 февраля 1982 г. М, 1982, с. 30.
3 Бурганова Л. А. Антикоммунизм и исторические исследования в США.—•
Вопросы истории, 1979, № 9, с. 164—165.
4 Soviet Union,— Pittsburg (Ра.), 1974—
5 Russian History.— Pittsburg (Pa.), 1974—
6 Russian History.— Temp (Ariz.), 1974—

Историческая наука за рубежом
163
издание нескольких периодических публикаций, в том числе двух журналов, сосре¬
доточивших свои интересы па советской исторической науке: «Рецензия: обзор совет¬
ских научных публикаций» 1 и обозреваемый ниже журнал «Критика:	обзор
советских книг по русской истории» 3. Подобные издания имеют и некоторые дру¬
гие университеты. Кроме того, различные американские университеты публикуют
ученые записки, в которых также печатаются материалы но истории и филологии
Советского Союза.
В содержании журнала «КгШка» ярко проступают черты, характерные для
нынешних тенденций в подходе советологов к истории России и Советского Союза,
а также и к	советской исторической	науке. С	1965 по 1975 г.	этот журнал	вы¬
ходил в свет	три, а теперь два раза	в год. Объем его — 60—70	с. большого	фор¬
мата. В каждом номере помещаются несколько развернутых рецензий и значитель¬
ное число аннотаций на труды советских историков. В поле зрения рецензентов
и библиографов попадают книги, издающиеся не только в Москве и Ленинграде,
но и в других городах нашей страны. Помимо собственно исторических трудов,
здесь подчас	рецензируются работы советских	ученых по фольклору, истории	рус¬
ского языка,	психологии и искусству.	Журнал	адресован научным	работникам,	пре¬
подавателям и аспирантам, специализирующимся по истории СССР.
Среди авторов рецензий встречаются молодые исследователи, но тон задают
Р. Пайпс, Э. Кинан, Т. фон Лауз, П. Кинез, Р. Дэниелс, 0. Нрицак и другие, из¬
вестные своими антисоветскими и антикоммунистическими взглядами.
«КпИка» — официальное издание одного из старейших в США университе¬
тов — Гарвардского. Для этого издания характерен флер академизма, что находит
свое отражение в определенном круге интересов, тональности, языке. Рецензенты
подчас демонстрируют свою осведомленность в дайной проблеме, знание трудов по
этому вопросу других авторов, упоминают ранее опубликованные работы данного
ученого, сопоставляют взгляды советских, американских и других иностранных ис¬
следователей. Принятые у нас термины даются в переводе, транскрибируются на
латинице. «Академизм» проявляется, в частности, и в том, что «Кийка» по край¬
ней мере дважды вынесла на свои страницы полемику между советскими и амери¬
канскими учеными.
В то яге время обращает на себя внимание тенденция игнорировать труды
советских ученых по послеоктябрьскому периоду истории нашей страны. Так,
и 1979—1981 гг. из 25 рецензий и примерно полутора сотен аннотаций только
несколько касалось советского периода.
Больше всего авторов и редакторов журнала привлекают работы по источни¬
коведению, издания летописей и родословных книг, сборники документов, а также
мемуары. Журнал откликнулся на книги Т. И. Протасьевой «Описание рукописей
Синодального собрания» (Тт. 1—2. М. 1970—1976, Ха 1); коллективный труд
«История дореволюционной России щ дневниках и воспоминаниях: Аннотированный
указатель книг и публикаций в журналах» (Т. 1. XV — XVIII вв. М. 1976.—
1978, № 2); работы А. Г. Кузьмина «Начальные этапы древнерусского летописа¬
ния» (М.	1977); Я. С. Лурье «Общерусские летописи XIV—XV веков»
(Л. 1976) и «Общерусские летописи XIV-—XV веков» (Л. 1976) (1981, Хг 1);
Л. Н. Пушкарева «Классификация русских письменных источников но отечествен¬
ной истории» (М. 1975. —1976, Хз 2); М. Е. Бычковой «Родословные книги
XVI—XVII вв. как исторический источник» (М. 1975.— 1976, X» 2); Б. М. Клос-
са «Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII веков» (М. 1980—1982,
XI 1) и другие.
Пристальное внимание журнала вызывают выходящие у нас книги по истории
Киевской Руси, Русского государства, Новгорода, русского абсолютизма, крестьян¬
ской общины, крепостного права, реформы 1861 года. Были отрецензированы тру¬
ды С. Б. Веселовского «Исследования по истории класса служилых землевладель¬
цев» (М.	1969.— 1969, Хт 1), «Дьяки и подьячие в XV—XVII веках»
7 Recenziya: A Review of Soviet Scholarly Publications. Cambridge (Mass.), 1970—
8 Kritika.— A Review of Current Soviet Books on Russian History. Cambridge
(Mass.), 1965.

164
Историческая наука за рубежом
(М. 1975.— 1977, Л? 1), «Ономастика: Древнерусские имена, прозвища и фами¬
лии» (М. 1974,—1975,	1.	— 2), а также сборник изданных в его честь статей
«История и генеалогия. С. Б. Веселовский и проблемы историко-генеалогических
исследований» (М. 1978.—1979, Л5 2); были также замечены работы А. С. Хорошева
«Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики»
(М. 1982.—1982, Л® 1) и другие. Монографию акад. И. М. Дружинина «Русская
деревня на переломе, 1861 —1880 годы» (М. 1978.—1979,	2)	рецензент назвал
выдающимся трудом по аграрной истории России, а его автора — «старейшиной со¬
ветской исторической науки» (там лее, с. 117).
Однако доброжелательный тон, уважение к трудам советских ученых сразу .же
исчезают, как только речь заходит об идеологических моментах, о классовом и ис¬
торическом подходе к тем или иным явлениям. Приведем несколько примеров.
В рецензии на книгу II. А. Зайончковского «Самодержавие и русская армия на
рубеже XIX—XX столетий. 1881 —1903» (М. 1973) сказано, что в ней имеются
некоторые добавления к тому, что уже известно об императорской армии, содер¬
жится ряд глубоких размышлений маститого историка и прекрасный библиографи¬
ческий очерк (1975, Л1Л1 1 — 2, с. 61). В то же время рецензент склонен вопреки
фактам восхвалять роль великих князей в командовании русской армией, хотя
хорошо известно, насколько бездарной была их деятельность. Более того, рецензент
явно берет под защиту трех последних российских императоров (с. 56). Его тен¬
денциозность отчетливо .проявляется в том, что он умалчивает о многочисленных
и неопровержимых фактах, содержащихся в книге советского ученого и свидетель¬
ствующих о пагубных последствиях вмешательства невежественных представителей
царской фамилии в военные дела.
Авторы,, печатающиеся на страницах журнала «КгШка», выступают против
исторического и классового подхода к оценке фактов в работах советских истори¬
ков. Так, рецензент книги Н. М. Пирумовой «Земское либеральное движение. Соци¬
альные корни и эволюция до начала XX века» (М. 1977.—1978,	2), признавая,
что она тщательно изучила историю, социальный состав, программы и тактику
земства, что в книге имеется много интересных данных, особенно о раннем зем¬
ском либерализме и т. д., в то же время решительно возражает против классо¬
вой оценки российских либералов. При этом логика и аргументация Н. М. Пиру¬
мовой вообще игнорируются. В отзыве на книгу Т. М. Китаниной «Хлебная тор¬
говля в России в 1875—1914 гг. Очерки правительственной политики»
(М. 1978.—1980, М 1) положительно оцениваются собранные исследователем фак¬
ты, а вытекающий из них вывод решительно отвергается; рецензент никак не хо¬
чет согласиться с тем, что налоговая политика царизма носила явно выраженный
классовый характер. Никаких сколько-нибудь убедительных контраргументов он не
приводит. По такому же шаблону написана рецензия на книгу Я. В. Водарского
«Население России в конце XVII — начале XVIII века» (М. 1977). Американский
критик признает, что работа создана на основе хорошо проверенных источников,
в ней много новых данных, но в целом она вызывает резкое недовольство рецен¬
зента, поскольку. в ней идет речь о классовой борьбе, ее влиянии на развитие аб¬
солютизма. Вопреки фактам и без всяких аргументов он утверждает, будто в рас¬
сматриваемое время в России не было и не могло быть классовой борьбы (1979,
М 1, с. 47—48). И это говорится о периоде, отмеченном такими крупными собы¬
тиями, как крестьянские войны под руководством С. Разина и К. Булавина!
Стремление советских историков к анализу сути исторического процесса —
классовой борьбы, раскрытию ее роли на том или ином этапе истории России вы¬
зывает наибольшее неудовольствие рецензентов. В рецензии на книгу Ю. И. Кирья¬
нова «Жизненный уровень рабочих России (конец XIX — начало XX века)»
(М. 1979) объявляется ошибочным мнение автора о том, что рабочие могли улуч¬
шить свою судьбу «только с помощью своих действий», и предлагается акценти¬
ровать внимание не на классовой борьбе рабочих, а на рабочем законодательстве
царизма, деятельности земства и т. д. (1980,	2, с. 102). При этом совершен¬
но игнорируется то, что самые существенные завоевания рабочего класса, как это
.убедительно показано в книге, приходятся именно на периоды активной революци¬
онной борьбы в 1890 годах и особенно в ходе революции 1905 —1907 годов.

Историческая наука за рубежом
165
Книга В. А. Твардовской «Идеология пореформенного самодержавия (М. Н. Кат¬
ков и его издания)» (М. 1978) подвергается критике за тезис о «кризисе само¬
державия» и «эпохе контрреформ» при Александре III (1981, № 1, с. 29, 39).
Здесь американский автор пытается опровергнуть давно установленные факты,
свидетельствующие о том, что в 70—80-х годах XIX в. самодержавие переживало
глубокий политический и идейный кризис, о котором, кстати говоря, писали и та¬
кие американские историки, как Н. Рязановский, Д. Макензи и М. Куран9 и др.
Мы уже не говорим о неопровержимых свидетельствах указанного кризиса, имею¬
щихся в мемуарной литературе, исходящей как из правительственного лагеря
(Д. А. Милютин, К. II. Победоносцев, В. Н. Чичерин и др.), так и из стана на¬
родников (М. И. Михайловский, документы «Народной воли»). Для рецензий харак¬
терно явное стремление уйти от аргументированной полемики. Так, в качестве до¬
вода, который должен доказать «ошибочность» позиции Твардовской, рецензент
выдвигает то обстоятельство, что не все-де намеченные властями контрреформы
им удалось осуществить. Но советский историк дает исчерпывающее объяснение
этому, указывая, что «только общая обстановка в стране с нарастанием революци¬
онного движения, во главе которого уже шел русский пролетариат, помешала этим
планам» (с. 251). Однако рецензент скрывает от читателя это существенное обстоя¬
тельство.
Нападки гарвардского журнала на методологию советской исторической науки
являются частью его фронтальной атаки против В. И. Ленина и ленинизма. «КгШка»
предпринимает постоянные усилия для того, чтобы преуменьшить роль
Ленина в формировании марксистской партии в России и в то же время незаслу¬
женно возвеличить роль Аксельрода, Дана, Потрееова и других будущих меньшеви¬
ков. В частности, это пытался сделать рецензент книги Г. С. Жуйкова «Петербург¬
ские марксисты и группа «Освобождение труда» (Л. 1975.— 1976, № 2). Амери¬
канский критик игнорировал концепцию советского автора, систему содержащихся
в ней фактов, логику аргументации. Его решительно не устраивает методология со¬
ветского исследователя. Рецензия выдержана в духе противопоставления работе со¬
ветского историка сочинений антикоммунистов А. Ашера, Р. Пайпеа и С. Бэрона 10,
которые объявляются образцовыми.
Журнал «КгШка» откликнулся на вышедшую в 1975 г, работу К. В. Гусе¬
ва «Партия эсеров: от мелкобуржуазной революционности к контрреволюции». Ре¬
цензент пытается уверить читателей, будто в этой книге извращена история, не¬
верно изложена тактика большевиков но отношению к Советам летом 1917 года.
, Он не согласен с утверждением советского ученого о том, что коренной слабостью
эсеров были внутренние разногласия, отсутствие единства по ряду принципиальных
политических вопросов, отсутствие четкого классового сознания, стремление высту¬
пать в качестве «третьей силы» и, наконец, то, что для их существования как
партии оказалась фатальной борьба против Советской власти (1979, № 1, с. 53).
Изменение отношения большевиков к эсерам рецензент пытается объяснить не пере¬
ходом последних в стан контрреволюции, а стремлением большевиков установить
однопартийную систему. Все эти утверждения рассчитаны на несведущих людей,
не знающих истории нашей революции, в частности того, что левые эсеры сначала
входили в состав Советского правительства, что затем они вступили в сговор с бело-
гвардейщиной, Колчаком и Деникиным, с иностранными интервентами, занимались
организацией мятежей в Кронштадте и на Тамбовщине, развернули террор против
советских руководителей и т. д.
Именно такой подход к оценке трудов советских ученых типичен для тех,
кто печатает свои рецензии в журнале «КгШка». Е. Д. Черменского, автора кни¬
ги «Четвертая Государственная дума, и свержение царизма в России» (М. 1976),
рецензент упрекает за «несправедливую», по его словам, оценку русского либе-
9 Riasanovsky N. A History of Russia. N. Y. 1977, p. 435; Mackenzie D.,
C u r r a n M. A History of Russia and the Soviet Union. Homewood. 1977, p. 338.
10 Pipes R. Social Democracy and the St. Petersburg Labor Movement. 1885—
1897. Cambridge. 1963; Baron S. Plekhanov, the Father of Russian Marxism. Stanford.
1963; Ascher A. P. Axelrod and the Development of Menshevism. Cambridge. 1972.

166	Историческая	наука	за	рубежом
ралнзма и земства, за то, что «Союз освобождения», кадеты и октябристы харак¬
теризуются им как контрреволюционные организации (1978, Хе 1, с. 57). Но ведь
и сами кадеты — II. Н, Милюков, В. А. Маклаков, А. И. Шингарев и октябри¬
сты — М. В. Родзянко, А. И. и Н. И. Гучковы никогда не скрывали своей ненави¬
сти к революции, приверженности к буржуазным порядкам. Об атом можно прочи¬
тать хотя бы в изданных ими мемуарах. «КгШка» и на этот раз берет иод
защиту тех, кто боролся против трудового народа, отстаивая свои корыстные клас¬
совые интересы.
Установка руководителей журнала на дезинформацию и сокрытие правды об
истории Советского Союза прослеживается из номера в номер. В рецензии на кол¬
лективный труд Ю. С. Токарева, В. М. Ковальчука, Д. И. Патрикеева, Г. Л. Со¬
болева и А. Л. Фраймана «Проблемы государственного строительства в первые го¬
ды Советской власти» (М. 1973) отмечается добротность материала, признается
наличие ряда интересных статей и т. д. Но в целом, как и можно было ожидать,
книга рецензенту не понравилась, потому что «большинство материалов пропитано
партийной линией» (1976, X» 1, с. 42). При этом никаких возражений по суще¬
ству авторской концепции не приводится. И это еще раз подтверждает, что рецен¬
зентов и издателей журнала совсем не интересует конструктивная научная полеми¬
ка. Упоминая в рецензии одну из статей, в которой идет речь о необходимой для
защиты молодой советской экономики монополии внешней торговли, критик пытает¬
ся иронизировать по поводу заявления автора статьи о вероломстве Запада в вопросе
об установлении торговых отношений с Советской Россией (е. 48). Но ирония здесь
совершенно неуместна. Неопровержимые факты — бойкот, нефтяная блокада, нота
Керзона и многие другие — свидетельствуют, что правительства западных стран,
капиталистические монополии пытались использовать внешнюю торговлю для удуше¬
ния диктатуры пролетариата.
В 1968 г. Е. Е. Чертан опубликовал в Кишиневе книгу «Русско-румынские
отношения в 1858—1863 годах». В ней убедительно показано, что Россия в то
время предотвратила вмешательство иностранных государств во внутренние дела
Румынии и это имело прогрессивное значение. Сотрудник Гарвардского универси¬
тета М. Пинсон в рецензии на эту работу повторил расхожие на Западе безосно¬
вательные обвинения по адресу России и ее политики в данном регионе. Ознако¬
мившись с отзывом, Е. Е. Чертан в письме в редакцию «КгШка» указал: «На
мою книгу помещена рецензия, написанная, мягко говоря, без достаточного знания
существа вопроса, то есть истории русско-румынских отношений исследуемого пе¬
риода» (1971, X? 3, с. 212), Разъяснив в письме еще раз свою позицию, он
в заключение заявил: «Я хочу выразить пожелание, чтобы предпринятое журна¬
лом «КгШка» доброе дело ознакомления читателей с советской исторической ли¬
тературой не было испорчено тенденциозным подходом к рецензируемым публика¬
циям» (там лее, с. 220). Письмо советского историка было опубликовано, но, как
показывает последующий опыт, тенденциозность, предвзятость в критике работ совет¬
ских историков в журнале не только сохраняются, но и усилились.
В этом отношении примечательна полемика Р. Г. Скрынникова с Э. Кинаном.
В 1971 г. Кинан опубликовал книгу «Апокриф о Курбском и Грозном. История
составления в XVII в. «переписки», приписываемой князю Курбскому и царю
Ивану IV» п. Это сочинение было высоко оценено Гарвардским университетом,
присудившим ему одну из высших академических премий. Суть «открытия» Кина¬
на состоит в том, что он в духе распространяемых на Западе вздорных представ¬
лений о «вековечной отсталости» России утверждает, что один из шедевров рус¬
ской публицистики XVI в., получивший международное признание, будто бы
представляет собой подлог, что такой переписки в действительности не было, по¬
скольку в то время в «варварской Руси» не было и не могло быть образованных
людей, способных создать столь выдающийся памятник культуры. По мнению Кина¬
на, переписка была сочинена другими людьми и в другое время.
11 Keenan E. The Kurbski-Groznyi Apocrypha. The Seventeeth Century Genesis of
the «Correspondence» Attributed to Prince A. N. Kurbski and Tzar Ivan IV. Cambridge.
1971.

Историческая наука за рубежом	167
Скрынников, специалист по истории той эпохи, автор ряда исследовании 12,
ознакомился с книгой американского автора и, установив ее полную научную несо¬
стоятельность, написал в ответ острополемическую книгу 13. Кинан ответил на нее
статьей в журнале «Kritika» (1973, X® 1), в которой заявил, что придерживается
противоположных .методологических принципов. Он признал, что со Скрынниковым
он расходится по трем принципиальным вопросам: у них различное понимание того,
что именно он, Кинан, пытался выяснить, они по-разному видят реальности «Моско¬
вии XVI—XVII веков», у них разное представление о том, что такое историче¬
ский факт.
В ответ на статью Кинана Скрынников поместил в том же журнале письмо
(1976, Л1» 1), в котором писал: «Как и Кинан, я считаю, что наше глубочайшее
различие состоит в понимании «реальностей Московии». Историк должен иметь
дело с миром, который безвозвратно ушел, но мы не можем рассматривать его как
во многом «воображаемый мир». Кинан храбро создает свой воображаемый «мир»,
состоящий из текстов... Этот мир, по словам самого Кинана, «напоминает больше
группу теорем, чем. набор исторических гипотез». Но мир Кинана кажется безжиз¬
ненным, поскольку он имеет мало общего с действительной реальностью средневе¬
ковой Руси» (с. 52, 61). В заключение советский ученый писал: «К сожалению, не¬
обходимо заявить, что Кинан в своей рецензии на мою книгу избежал обсуждения
сущности основных спорных вопросов и пытался подорвать мою аргументацию
с неожиданной стороны, выдвинув вопрос о переводе его книги и искажениях...
Новации Кинана в науке напоминают мне во многих подробностях давно уже
опровергнутую историографию» (с. 61).
Скрынников упомянул, в частности, М. Т. Каченовского, с которым связано
основание и развитие «скептической школы». Каченовский, как известно, пытался
доказать, что основные тексты по истории Киевской Руси являются областью «ле¬
генд», они недостоверны по той причине, что дошли до нас не в оригиналах, а в
копиях (с. 61). Как известно, эта теория не нашла сторонников и стала лишь одним
из эпизодов в истории отечественной науки. В журнале «Kritika» остались глухи
к аргументированному выступлению Скрынникова. Об этом, в частности, говорит
отклик на книгу, вышедшую под редакцией Я. С. Лурье и 10. Д. Рыкова,
«Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским» (Л. 1979), в которой американ¬
ский рецензент полностью одобрил позицию, занятую Кинаном, указавшим, но его
словам, «самую плодотворную линию исследования» (1981, X 1, с. 16).
Эта полемика вызвала большой резонанс. В 1972—1975 гг. и в нашей стране
и за рубежом выступили крупные специалисты. Так, акад. Д. С. Лихачев писал
о «фантастичности концепции» Кинана, о том, что «в ней... слишком много неясно¬
стей, недоговоренностей и скрытых противоречий» 14. Авторы специальной работы,
посвященной этой дискуссии, датские слависты II. Россинг и Б. Ронне, детально рас¬
смотрев текстологические и общеисторические аргументы Кинана, пришли к выводу
о несостоятельности его попыток пересмотреть авторство и время переписки Ивана IV
с Курбским 15.
Антисоветизм журнала «Kritika», тенденциозность и предвзятость в оценке
трудов советских историков проявляются даже в переводе на английский язык не¬
которых общепринятых понятий и терминов. Октябрьская революция, которая во
всем мире рассматривается как величайшая социальная революция, как самое важ¬
ное событие XX в., на страницах журнала определяется французским словом
«соир», т. е. «переворот» (1971, IN? 1, с. 47; 1976, № 1, с. 45). Комитеты бед¬
12 С к р ы н н и к о в Р. Г. Начало опричнины. Л. 1966; его ж е. Опричный террор.
Л. 1969; его же. Иван Грозный. М. 1975; его же. Россия после опричнины. Очерки
политической и социальной истории. Л. 1975; его же. Загадка древнего автографа.—
Вопросы истории, 1977, JY? 9.
13 Скрынников Р. Г. Переписка Грозного и Курбского. Парадоксы Э. Кинана.
Л. 1973.
14 Л и х а ч е в Д. С. Курбский и Грозный — были ли они писателями? — Русская ли¬
тература, 1972, № 4, с, 202.
13 Rossing N.. Ronne В. Apockryphal — Not Apockryphal? A Critical Analy¬
sis of the Discussion Concerning the Correspondence between Tsar Ivan IV Groznyj
and Prince Andrej Kurbskij. Copenhagen. 1980.

168
Историческая наука за рубежом
ноты, созданные в 1918—1919 гг. для защиты завоеваний революции, в журнале
получили название «Комитеты для бедноты», что, конечно, извращает их сущность
(1976, Л? 1, с. 46) ]6. Подчас смысл искажается даже в переводе названий со¬
ветских книг. К примеру, название книги А. П. Пьянкова «Происхождение обще¬
ственного и государственного строя Древней Руси» (1980) переведено произ¬
вольно: «Происхождение правящего социального строя в Древней Руси» (1981,
Л* 2).
Нельзя считать случайностью, что редакция журнала, во главе которой стоят
такие антисоветчики, как Пайпс и Кинан, занимает враждебные нам идеологиче¬
ские позиции, что она принципиально отвергает научные методы критики и преж¬
де всего принцип историзма. Авторы и издатели журнала не озабочены объектив¬
ностью своих выступлений. Не гнушаясь фальсификацией фактов, цитат, источников,
тезисов и концепций рецензируемых книг, они видят свою главную задачу в из¬
вращении истории нашей страны, которую хотят представить как царство «веко¬
вечной отсталости», вообще не знающее традиций борьбы за демократию и соци¬
альный прогресс. Гарвардский журнал служит явно антинаучным целям. В интере¬
сах американских правящих кругов он создает абсолютно ложное представление
об истории России и СССР, а также о советской исторической науке.
А.	Я. Блинкин
16 Напомним, что в западной историографии имеется точный перевод: «The Com¬
mittees of Poor Peasants». См. напр,, Carr E. H. The ßolshevic Revolution, 1917—1923.
Vol. II. Lnd, 1952, p, 159.
Рецензии
W. SCHULZE. Bäuerlicher Widerstand und feudale Herrschaft in der
frühen Neuzeit. Fromman-holzboog. Stuttgart. 1980. 344 S.
В.	ШУЛЬЦЕ. Крестьянское сопротивление феодальному господству
в первый период нового времени
Рецензируемая книга посвящена истории
крестьянских движений на территориях,
входивших в состав Священной Римской
империи в период между Крестьянской
войной в Германии 1525 г. и Французской
буржуазной революцией конца XVIII ве¬
ка1. Автор ее—профессор истории в уни¬
верситете Бохума (ФРГ), специалист в об¬
ласти аграрных отношений в Германии
XVI—XIX веков. В результате многолетних
архивных исследований им был собран ог¬
ромный и по большей части впервые вво¬
димый в научный оборот документальный
материал, на основе которого и написан ре¬
цензируемый труд.
1 Автор монографии пользуется периоди¬
зацией, принятой в буржуазной историогра¬
фии, для которой новое время начинается
на грани XV—XVI веков.
Хотя отдельные крестьянские движения
время от времени и оказывались в поле
зрения историков, однако вся совокуп¬
ность этих разновременных и разрознен¬
ных движений, отличающихся друг от дру¬
га по масштабам и непосредственным при¬
чинам, длительности и конечным целям,
приверженцами традиционной буржуаз¬
ной «академической» науки даже не
считалась проблемой, имеющей само¬
стоятельное познавательное значение. Эти
движения, сугубо локальные в сравнении с
Крестьянской войной начала XVI в„ опять-
таки, с первого взгляда, рассматривались
как не оказавшие «никакого влияния» на
течение внутренней и внешней политики ни
на уровне отдельных государств — номи¬
нальных членов империи, ни тем более на
уровне империи как таковой, а потому и

Историческая наука за рубежом
169
не укладывались в понятие «исторические
события», которым оперируют последовате¬
ли Л. Ранке, Г. Белова и О. Гинце.
Хотя позиция самого В. Шульце в иссле¬
довании этой большой и важной проблемы
социальной истории Германии вырисовыва¬
ется — из всего построения его труда —
скорее всего как объективистская (по¬
скольку крестьянские движения не рассмат¬
риваются им как проявления имманентного
классового антагонизма, заложенного в
производственных отношениях феодализма,
а воспринимаются им в тех локально окра¬
шенных формах, в которых они выступают
на поверхности в указанный период), тем
не менее и эта позиция является очевид¬
ным разрывом с традицией ранкеанского ис¬
торизма. Так, по мнению В. Шульце, кре¬
стьянские движения в указанную эпоху не
были чем-то эпизодическим, без следа про¬
ходившим, а являлись важным постоянно
действующим фактором национальной исто¬
рии, т. е. они, по терминологии автора, ин¬
ституционализировались, вписались в обще¬
ственно-политическую жизнь как ее «сторо¬
на», «свойство», с которым властям прихо¬
дилось считаться как с нависающей угро¬
зой, учитываемой в политике территориаль¬
ных князей и имперских учреждений. Эти
формы скрытого признания власть имущими
конфликтной ситуации в стране автор назы¬
вает «легализацией», «узаконением» (с. 16).
Итак, перед нами не генетическое, а си¬
стемное исследование крестьянских движе¬
ний, в котором на первом плане выступает
задача типологии, группировки их по моти¬
вам, характеру действий, масштабу и т. п.
Разумеется, при изучении значительного чи¬
сла крестьянских движений подобная про¬
цедура имеет свои преимущества — она по¬
зволяет нарисовать широкое полотно, со¬
стоящее не из разрозненных эпизодов, а
воссоздать крестьянские восстания как ха¬
рактернейший феномен целой исторической
эпохи. Но подобной типологии должно
было предшествовать, во-первых, обоснова¬
ние того, что XVI—XVIII века представ¬
ляли собой единую (по своим фундамен¬
тальным характеристикам) эпоху в аграр¬
ной эволюции страны; и, во-вторых, вклю¬
чение в указанную типологию многолико-
сти, разнородности аграрных отношений на
отдельных территориях «лоскутной импе¬
рии». К сожалению, автор не сделал ни то¬
го, ни другого, вследствие чего сколько-
нибудь стройная и убедительная типология
крестьянских движений им так и не была
создана.
Дошедшие до нас источники, замечает
автор, крайне неравномерно освещают ин¬
тересующую его проблему: слабее всего в
них отражены воззрения самих крестьян,
их жалобы, оценки, мотивы и т. п. Преоб¬
ладающее же большинство источников ис¬
ходит от представителей господствующего
класса, правительственных учреждений, ад¬
министраторов, судебных инстанций. Во
всяком случае, рассматриваемая работа
лишний раз подтверждает старую истину:
каждый новый подход к исторической про¬
блеме открывает доступ не только к новым
источникам, т. е. остававшимся до тех пор
незамеченными.
Больше половины общего объема книги
(180 страниц из 344) занимают документы
и исчерпывающая библиография (начиная с
XVI в. и до настоящего времени). Автор
выявляет новую, притом богатейшую ин¬
формацию в источниках, казалось бы, давно
изученных. Назовем основные типы прило¬
женных к монографии материалов. Прежде
всего речь идет о немногих, но весьма цен¬
ных документах, исходящих из среды са¬
мих крестьян. Среди них — жалоба жителей
трех деревень на имя императора Максими¬
лиана II (1564 г.), ответ жителей общины
Бсменкирх на обвинения, выдвинутые про¬
тив них Хаугом фон Рехбергом; объясне¬
ние крестьян Оберрейнталя относительно
причин отказа платить налог «швейцарский
пфенниг» и т. п. Гораздо более многочислен¬
ны документы, исходившие из правительст¬
венных канцелярий и составленные админи¬
страторами. Среди них — доклад об отказе
вальбургских общин от выполнения бар¬
щинных работ (1597 г.), доклад уполномо¬
ченного аугсбургского епископа о перегово¬
рах с подданными Реттенберга, доклад дво¬
рянина (?) архиепископу Зальцбурга о по¬
давлении крестьянского восстания. Обра¬
щают на себя внимание и выдержки из со¬
общений современников событий, в особен¬
ности тексты из хроник, посвященные кре¬
стьянским движениям, сообщение Иоганна
Ноймар фон Рамсла о восстании «низших
против высших» (1633 г.), отрывок из хро¬
ники Мартина Харландтера о крестьянском
восстании 1645 г. и др.
Формулируя проблему исследования. В.
Шульце указывает на специфику дошедших
до нас источников, исключающих, как пра¬
вило, возможность установить, какими
представлениями об окружающем их мире
и своем месте в нем руководствовались
участники восстаний, какое содержание они
вкладывали в такие понятия, как «спр;--

170
Историческая наука за рубеоком
ведливость», и др. Шульце подчеркивает на¬
учный интерес «феномена внутриобществен-
ных конфликтов и исторических форм их
проявления» (с. 45). Задача типологизации
крестьянских движений требует, считает
автор, учета взаимоотношений трех «сил»;
крестьянства, феодалов и государства, т. е.
каждой данной «социально-политической
системы» в целом. В этой связи автор вы¬
сказывает сомнение относительно «доста¬
точности» понятия «классовая борьба», ссы¬
лаясь на то, что интересы вотчинников и
государства, которые должны были совпа¬
дать, на деле зачастую приходят в столк¬
новение (с. 31).
Но подобные замечания только обнару¬
живают схематизм в подходе самого В.
•Шульце к историческому истолкованию со¬
циологических понятий. Феодальное госу¬
дарство, несомненно, является «агентом»
класса вотчинников в сущностном, предель¬
ном выражении интересов этого класса. Но
для того, чтобы государство могло спра¬
виться с функцией «агента», оно может в
определенных ситуациях вступать в кон¬
фликт {разумеется, преходящий и второсте¬
пенный) с интересами отдельных феодалов
или даже их групп. И еще одно замечание.
В Шульце, справедливо указывая на «пря¬
молинейность и схематизм» в объяснении
генезиса абсолютизма крестьянскими вос¬
станиями, сам, однако, допускает не мень¬
ший схематизм, игнорируя проблему цен¬
трализованной феодальной ренты в услови¬
ях сохранения личной зависимости земле¬
дельца. Если очевидно, что в столкновении
вотчинников с государством противостоя¬
ли друг другу интересы получателей двух
форм ренты, то столь же несомненной была
и роль государства в кодификации крепост¬
ничества. Наконец, трудно понять, почему
автором обойдена проблема аграрного дуа¬
лизма в Германии и его проявлений в
XVI—XVIII веках.
Давая короткий обзор основных кре¬
стьянских движений в рассматриваемую
эпоху, автор посвящает специальный пара¬
граф объяснению и типизации крестьян¬
ских восстаний. Прежде всего бросается в
глаза отчетливая концентрация крестьян¬
ских движений в верх не-немецком регионе
(Верхний Рейн, Шварцвальд, Верхняя Шва¬
бия, наследственные владения Габсбургов),
т. е. на тех территориях, где в 1525 г. раз¬
вернулась Крестьянская война. В. Шульце
видит главное объяснение этому факту в
том, что данный регион был местом сосре¬
доточения мелких княжеств. Чем меньше
их территория, утверждает автор, тем чаще
н легче вспыхивали крестьянские восста¬
ния (с. 60), что, как считает В. Шульце,
связано с наличием слабого административ¬
ного аппарата и тяжестью фискального
гнета. В этом наблюдении, несомненно, име¬
ется зерно истины. Однако, понимая его
недостаточность, автор дополняет его ря¬
дом других соображений: растущее вмеша¬
тельство государства в крестьянско-поме¬
щичьи отношения, утеря дворянством своих
«защитных» функций по отношению к зави¬
симым крестьянам, развитие в областях,
где преобладала денежная (или продукто¬
вая) рента хозяйственной самостоятель¬
ности крестьян и на этой основе осознание
ими растущей степени паразитизма дво¬
рян и др.
В итоге под пером В. Шульце возникает
своего рода «треугольник» сталкивающих¬
ся интересов; 1) сеньоры, которые в услови¬
ях развитых товарно-денежных отношений
стремятся довести крестьянские повинности
до «максимума», 2) крестьяне, добивавшие¬
ся сохранения условий, делающих возмож¬
ным регулярное воспроизводство своего
самостоятельного хозяйства и, естественно,
всеми средствами сопротивлявшиеся уст¬
ремлениям господ, и 3) «территориальное
государство», заинтересованное в сохране¬
нии платежеспособного и обязанного ему
налогами населения. «Баланс сил», образу¬
ющих стороны этого треугольника, в каж¬
дом отдельном случае объясняет возникно¬
вение, ход и исход крестьянских движений
(с. 65).
Рассматривая правовые условия, в кото¬
рых формировалось классовое сопротивле¬
ние крестьянства, В. Шульце указывает на
две противоположные тенденции. С одной
стороны, после Крестьянской войны 1525 г.
множилось законодательство, объявлявшее
всякую попытку неповиновения сеньориаль¬
ной власти уголовным преступлением (по
словам автора, крестьянское сопротивление
«криминализируется») (с. 66); с другой —
в связи с усилением власти территориаль¬
ных князей и стремлением имперских вла¬
стен сохранить хотя бы видимость контроля
над последними постепенно узаконивались
возможности поиска крестьянами правовой
защиты против притеснений (с. 113). С оп¬
тимистической оценкой автором этой тен¬
денции (с. 116) трудно, разумеется, согла¬
ситься.
В условиях феодализма крестьяне не¬
редко использовали противоречия внутри
иерархии господ для выражения своего

Историческая наука за рубежом
171
протеста против тирании сеньоров — своих
непосредственных угнетателей. Этой цели
служили крестьянские жалобы в курии сю¬
зеренов последних. Разумеется, классовая
солидарность феодалов брала, как правило,
верх над всеми формами недовольства сю¬
зерена тем или иным вассалом. Что же ка¬
сается крестьян, то значение этих актов за¬
ключалось не в реальной возможности при¬
вести в движение «вышестоящие власти»
(это требовало, помимо всего прочего, зна¬
чительных материальных средств), а в ле¬
гальной возможности обнародовать свои
жалобы, что в известной степени помогало
крестьянам сплачивать свои силы.
Какие же формы принимало крестьянское
сопротивление в Германии XVI—XVIII ве¬
ков? Следуя типологии крестьянского со¬
противления, разработанной в советской ис¬
ториографии 2, В. Шульце различает: ла¬
тентные (повседневные) и открытые формы
этого сопротивления (их можно было бы
назвать также индивидуальными и коллек¬
тивными, массовыми формами). Среди пер¬
вых он различает: отказ отбывать службы
и повинности, а также бегство крестьян за
пределы данного владения. К открытым
формам он относит сопротивление с исполь¬
зованием правовых средств (обжалование
требований господ в судах). В классифика¬
ции В. Шульце присутствует и третья фор¬
ма крестьянского сопротивления — насиль¬
ственная, т. е. все формы физического со¬
противления крестьян господскому произво¬
лу. Если даже отвлечься от крайне нерав¬
номерного освещения автором этих форм
(так, последней из них отведено 2 страни¬
цы, в то время как судебной — более 35),
бросаются в глаза расплывчатость критери¬
2 В библиографии фигурируют работы
С.	Д. Сказкина, Б. Ф. Поршнева и др.
ев предложенной им классификации, схе¬
матизм, ведущий к обеднению исторической
действительн ост и.
В одной из глав автор пытается выяс¬
нить, какое отражение крестьянское сопро¬
тивление феодальному господству находило
в политике и политической науке XVI—
XVIII веков. Поскольку это относится к
политике, то речь идет о колебаниях вла¬
стей предержащих между террором против
«возмутителей спокойствия» и увещеванием
в адрес господ проявлять «благоразумие»
и «сдержанность» в своих требованиях,
предъявляемых к крестьянам, одним сло¬
вом, об элементах т. н. просвещенного аб¬
солютизма, и не более того.
Самой ценной частью рецензируемого
труда является документальное приложе¬
ние к нему. Что же касается самого иссле¬
дования, то оно выполнено очень неровно.
Крупным недостатком является то, что
автор не счел нужным соотнести рас¬
пределение по годам й территориям
интенсивности крестьянского сопротивления
с условиями крестьянского держания и их
эволюцией. Хотя крестьянские движения
концентрировались преимущественно на
территории к западу от Эльбы, автору
все же следовало бы уделить больше вни¬
мания проблеме крестьянского сопротивле¬
ния в районах т. н. второго издания крепо¬
стничества. И, наконец, невозможно изу¬
чать крестьянские движения вообще, и в
особенности в первый период новой исто¬
рии, не обратившись к состоянию и эволю¬
ции менталитета крестьян. Ведь известно,
что одни и те же повинности в одно время
и в одном регионе отбываются крестьяна¬
ми «безропотно», а в другое время и в
ином регионе вызывают с их стороны бур¬
ный протест и негодование.
М. А. Барг

172
Историческая наука за рубежом
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
Etudes balkaniques, Sofia. 1982, № 3.
Н. Д и м о в. Г. Димитров и европейское
крестьянское движение (1923—1936 гг.);
В.	Ma те ев. Г. Димитров и социалисти¬
ческое преобразование сельского хозяйства
в Болгарии; И. К о л л а р ж. Чехословацкая
дипломатия и отношения между Болгарией
и Югославией в 1923—1925 гг.; М. Жечев.
Лекции М. Кавафиса по эстетике Й. В.
Кофас. Военный переворот 1935 г. в Гре¬
ции и великие державы; Р. Михнева,
Россия, Оттоманская империя и Швеция в
европейской политике 1741 —1743 гг.; П.
Стефанов. Неизвестные рукописи XII—
XVIII вв. в библиотеке имени Г. Димитрова
в г. Плевне,
Parttôrteneti kôzlemenyék. Budapest. 1982,
№ 4.
Д, Н е м е ш. Создание и начало деятель¬
ности Коммунистической партии Венгрии;
Л. Тилковски. Деятельность Социал-
демократической партии Венгрии среди не¬
мецкого национального меньшинства
(1919—1931	гг.); Й. Фаркаш. Методы
социалистической организации и агитации в
Вихаршароке в первой половине 1890-х гг.;
Э. А. Ш а й т и. Движение сопротивления
в Нови Саде, возглавляемое Коммунисти¬
ческой партией Югославии, и репрессивная
политика правительства Бардоши (апрель
1941— январь 1942 г.); Биографии. Ки¬
рой Гараи (1899—1942 гг.) (К- Петр а к).
Beitràge zur Geschichte der Arbeiterbewe-
gung. Berlin. 1983, № 1.
В.	Виммер. КПГ и падение Веймар¬
ской республики; Э. Леверенц. Анти¬
фашистская борьба Коминтерна s 1923 г.;
X. А р н д т, А. В ё р н е р. Социал-демок¬
ратическая интерпретация фашизма (1923—
1933 гг.); X. Н н м а н. Позиция СДПГ по
отношению к захвату власти фашистами в
1933 г.; И. П л е н е р. Реформистское ра¬
бочее движение и современная борьба за
мир (на примере ФРГ) (1980—1982 гг.);
Документы и материалы. Докумен¬
ты КПГ о поджоге рейхстага (Л. Роте);
Об антифашистской борьбе КПГ. Из доку¬
ментов гестапо (М. Пикарски, Э. В а р-
нинг); Воспоминания. А. Г. Кры¬
мов, Г, Димитров — выдающийся деятель
Коминтерна; Научные сообщения.
Д. Ци г с. Концепция фашизма у молодеж¬
ной организации социалистов в СДПГ в
последние годы Веймарской республики;
X. Кспштейн, Молодые из Скоттсборо
(движение протеста против осуждения груп¬
пы молодых негров в 1931 г.) ; К истории
местного рабочего движения и
предприятий, У. Хартман. Партнй-
ная организация завода Максхютте органи¬
зует первые экономические конференции
(1954—1955 гг.).
Zeitschrift für Geschichtswissenschaft.
Berlin. 1983, № 1.
P. Д л у б e к. Основы учения о социализ¬
ме в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса;
3. Шмидт. Политика и идеология буржу¬
азного либерализма в революционном цик¬
ле между 1789 и 1917 гг.; Публикация.
И. Петцольд. Роль крупной буржуазии
в назначении Гитлера рейхсканцлером. О
ноябрьской 1932 г. петиции немецких банки¬
ров, крупных промышленников, трансатлан¬
тических торговцев и аграриев из окружения
Кепплера; Дискуссия. 3. Прокоп.
История ГДР как национальная история.
Замечания к статье Р. Бадштюбнера и ди¬
скуссионному выступлению Г, Диттриха.
Anuarul institutului de istorie $i archéologie
«A. D. Xenopoh. XIX. Bucureiti. 1982.
М. Петреск у-Д имбовита. 40-летие
Института истории и археологии «А. Д. Ксе-
нопол». Итоги и перспективы; А. Зуб.
Проблемы изучения истории румынской на¬
циональной культуры; Г. Платон. Фунда¬
ментальные исследования по социальной,
экономической и политической истории Ру¬
мынии (новое время); Э. Негр учи. О де¬
мографической эволюции Молдавии в XIX в.;
Р, Теодореску. Искусство и политика
в Молдавии в первой половине XVII в.;
Д. Витку. «Дунайские латиняне». Аме¬
риканская пресса о румынах конца XIX в.;
Э. Больд, Д. Д. Русу. Трудовое зако¬
нодательство в Румынии во второй поло¬
вине XIX в. — первой трети XX в.; И. А г-
р и г о р э и. Место межвоенного периода в
истории Румынии; Д. Станчу. Немцы в
румынских пословицах; Р. Мёленкамп.
«Ex Czeretcnsî ci vitale»: заметки об одном
забытом документе; Д. Ч у р я. Об особен¬
ностях румынского национального возрож¬
дения; А. Р., в а н Г у д в е р. К. Доброд-
жану-Геря и румынский нейтралитет в
1914 г.; В. Ф. Д о б р и н е с к у, С. П а р в у.
Румынская национальная миссия в США
(1917—1918 гг.); Л. Бойку. Польская эмиг¬
рация и Румынские княжества во время ре¬
волюции 1848—1849 гг.; Д. Ч у р я. Штефан
Великий — великий европеец; Л. Шиман-
ш и, Эпизод из детства Штефана Великого;
Реусени, 15 октября 1451 г.; Шт. Андре-
е с к у. О последней фазе молдаво-генуэз-
ских отношений перед турецким завоевани¬
ем Молдавии; Г, Б у з а т у, В. Ф. Д о б-
р и не с к у. Главные направления диплома¬
тии Н. Титулеску; И. А г р и г о р э и. Н. Ти-

Историческая наука за рубежом
173
тулеску и отношения Румынии с великими
державами; В. Кат ар г иу. Гуманисти¬
ческое содержание и этический идеал в тру¬
дах В. Нарзана; Т. Г. Теодор. Некото¬
рые уточнения, относящиеся к VIII — XI вв..
на территории Румынии; С. И о с и п е с х у.
Торговые пути в Центральной и Юго-Вос¬
точной Европе и их политическое значение
(XIV — XVI вв.); В. В е л и м а и. О вып¬
лате хараджа Молдавией Оттоманской пор¬
те в середине XVI в.; И. Тодерашху.
Трансильзания и Католическая лига. Неиз¬
вестный документ 1597 г.; К. А. Сто и де.
Заметки о Григории Уреке; Р. Ч е р н о в о-
д я н у. Молдавский князь Георге Гика и его
семья; А. М а к о в е и. Административно-
территориальное устройство Молдазии
(1832—1862 гг.); Г. В ада р а у. Органи¬
зация народного просвещения в Молдавии
(1832—1848 гг.); Г. И, Ф л о р е с к у. На¬
чало деятельности Н. Йорги в палате де¬
путатов (1907—1911 гг.); И. С а и з у. Ра¬
ционализация румынской промышленности
в межвосннын период; Д. Ш а н д р у. Ино¬
странный капитал в сельском хозяйстве Ру¬
мынии в годы экономического кризиса;
Г. Т а н а с а. Молдавская экономика в
1944 г. и война против Германии; Ш. Лем-
н и. Инструментарий исторического исследо¬
вания Румынии; В. Лика. Вопросы исто¬
рии в «Annales de Brada» (1929—1940 гг.);
3.	Лате ш, Личность и история у А. Д.
Ксенопола; А. Андроник. Вклад И. Ми-
ня в исследование древних молдавских хро¬
ник, Шт. С. Г о р о в е й. Эволюция взгля¬
дов П. П. Панаитеско; А. И. Г о н ч а. Мол¬
давские товары и купцы в Трансильвании
в XIV — XV вв.; И. И с о л к а н у. Церковь
Балинешти: датировка строительства и рос¬
писи интерьера; Н. Г. Ч у б о т а р у. Про-
павшая деревня; И. Б и т о л я н у. Торго¬
вые связи Добруджи во времена оттоман¬
ского господства; И. К о р ф у с. Осада кре¬
пости Неамц в 1691 г. Конец одной леген¬
ды; М. Д о г а р у. Печати санитарных уч¬
реждений Молдавии (XIX в.); П. М и хайл.
Каталог библиотеки К. Туреску (1845 г.);
Э. П а у н е с к у. Д, Густи и международ¬
ное интеллектуальное сотрудничество;
Д. Ш а н д р у. Материалы о Румынии в
Рокфеллеровском архивном центре.
Revue des études sud-est européennes.
Bucarest. 1982, № 4.
Ученые и борьба за мир. В. Ли¬
па т т и. Необходимость разоружения; С т о-
летие со дня рождения H. Т нт у-
л е с к у. Г. Б у з а т у. В. Ф. Д о б р и н с с-
к у. Н. Титулеску и принципы суверенитета
и территориальной целостности; Диск у с-
си я. Традиция и инновация в формирова¬
нии национальных государств; О. Ч и к а н-
ч и. Исторические аспекты формирования
национальных государств Юго-Восточной
Европы; К. Бод я. Румынская националь¬
ная идея; К. Вслиши. Румыны и образо¬
вание Болгарского государства; К- П а п а-
к о с т я-Д а н и е л о п о л у. Традиция и ин¬
новация в начале существования Греческо¬
го государства; А. Анастаси у-П о п а.
Проект конституции Греческой республики
Рпгаса; М. М е х м е т. Новые данные об об¬
разовании Турецкого государства; Е. И о а н.
Развитие некоторых культурных факторов в
период национального возрождения южно¬
славянских народов в XIX в.; К. Иордан-
Сима. От национальных программ к на¬
циональным государствам. Заметки к срав¬
нительному анализу.
Revue Roumaine d’histoire. Bucarest. 1982,
Ko 3—4.
Международный симпозиум «Люди нау¬
ки и борьба за мир» в Бухаресте 4—5 сен¬
тября 1981 г.; Послание президента СРР Н.
Чаушеску участникам симпозиума; Декла¬
рация участников симпозиума; Николае
Титулеску. М. Георгиу. Столетие со
дня рождения выдающегося европейского
дипломата; Г Б у з а т у. Н. Титулеску и
США; Средневековая Румыния.
М. Р у с у. Румынские политические органи¬
зации и их борьба за автономию; С. Б р е-
з я н у. Румыны и «молчание источников» о
«темном тысячелетии»; Шт. С. Г о р о в е й.
Молдавско-турецкий мир I486 г.; Англо-
румынские связи. Д. В. Фандер¬
берк. Краткий очерк англо-румынских от¬
ношений в XIX в.
Byzantinoslavica. Praha. 1982, № 1.
И. Д у й ч е в. Византийские императорс¬
кие. грамоты в средневековых славянских пе¬
реводах; В. Христидес. Упоминания о
суданцах в византийских источниках;
Ф. В и н к е л ь м а н. Источники сведений
аль-Гаруми о византийских провинциях; Р.
Г и л л а н д. К административной истории
Византии. Ч. Ill; Е. С. Шварц. Средневе¬
ковая декоративная керамика в Болгарии;
В.	Г. П у и к о. Киевская скульптура XI в.
Historicky casopis. Bratislava. 1982, № 6.
А. Стрел ко. Революционные нацио¬
нальные комитеты в Словакии в 1942—
1944 гг., до Словацкого национального вос¬
стания; В. Вондрашек. Эмиграция сло¬
вацких сепаратистов и контрреволюцион¬
ное подполье в Словакии в 1945—1947 гг.;
А. К у б и н и. Национальные отношения в
городах центральной Венгрии в средние ве¬
ка; Обзор. П. Хорват. Зарождение сло¬
вацкой историографии.
Slovanskÿ prehlcd. Praha. 1982, № 6.
А.	Д о л е й ш и, Великий Октябрь и его
критики; Р1. Г р ж и б е к. Исторический
пример последовательного решения нацио¬
нального вопроса; Т. Байцурова. Воп¬
росы истории Великой Октябрьской социа¬
листической революции в антикоммунисти¬
ческой концепции Й. Славика; Р. К ре уз о-
в а. Генуэзская конференция; Э. В о р а ч е к.
Экономическое сотрудничество с СССР в
расчетах чехословацкой эмиграции во вре¬

мя второй мировой поит.]; Материалы
и д о к у м е и т ы. ДА 'I' о ¡i х м а н. 11. Тм-
тулсску (1882—1941 п.) и его политика но
отношению к СССР; Люди и время. Ч.
А м орт, Основные документы нашей нацио¬
нально освободительной борьбы во время
второй мировой войны. К 70-й годовщине со
дня рождения тов. Г. Гусака.
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ*
Американцы о внешней политике США:
выступления, статьи, документы /Сост. пер.
с англ. Кортунова А. В., Никитина А. П.,
Панкина А. Б. Общ. ред. и предисл.- За-
мошкнн А. Б,—М., 1982—286 с. Рец:
М a j г о w S.— Deutsche Aussenpolilik, ВгГ,
1982, H. 11, S. 141-142.
Грицкевич A. П. Социальная борьба
горожан Белоруссии (XVI—XVIII вв.)
/Науч. ред. Поссе В. С.—Минск, 1979.—
152 с, Рец.; S i е 1 i с k i F.— Acta Univer-
sita wratislaviensis. 1982, № 593. Siavica
wratislaviensia, № 22, s. 112—114.
Гусаров В. И. Аден.—М.,	198L—
160 с. Рец.: Höpp G.—Asien, Afrika, La-
temamerika. Br!., 1982, Bd. 10, H. 6, S
1136—1137.
Д о с T я h И C. Русская общественная
мысль и балканские народы: От Радищева
до декабристов.— М., 1980.— 325 с.— Р е ц.:
Т ha den E. C.— American Historical Re¬
view, Washington, 1982, vol. 87 N° 5, p
1429—1430.
Зеленин И. E. Общественно-полити¬
ческая жизнь советской деревни. 1946—
1958: Состав и деятельность общественных
организаций, рост политической активности
сельских тружеников.— М.,	1978.—246 с.
Рец.:	Mafossian М. К.— American
Historical Review, Washington, 1982, vol. 87,
№ 5, p. 1434—1435.
Историческая наука в КНР: Сб. статей
/Отв. ред. Виткин Р. В., Свистунова Н. П.-
M., 1981,—357 с. Рец.: Bod de D.— Jour¬
nal of Asien Studies, Ann-Arbor, 1982, vol.
41, № 7, p. 830-831.
Католицизм и свободомыслие в Латин¬
ской Америке в XVI—XX вв.: Документы и
материалы. /Отв. ред. Григулевич И. Р.—
М., 1980.—296 с. Peu.: S t i е 1 е г H. - G.—
Asien, Afrika, Lateinamerika. Brl., 1982, Bd.
10, H. 6, S. 1147—1148.
Клосс Б. M. Никоновский свод и рус¬
ские летописи XVI—XVII веков.—М., 19S0.—
312 с. Рец.; Zenkovski S. Y.—Slavic
Review, Champaign (111.), 1982, vol. 41,№3,
p. 539-540.
Книга и культура: Сб. статей /Отв. ред.
* Перечень составлен по журналам, по¬
ступившим в Институт научной информа¬
ции по общественным наукам АН СССР в
ноябре 1982 года.
Сидоров А. А.— М., 1979,—287 с. Рец.:
Szczçsna М.—Acta Universita wratisla¬
viensis. 1982, № 593. Siavica wratislaviensia,
№ 22, s. 111 — 112.
Локальные войны: История и современ¬
ность /Джорджадзе И. И. (рук. авт. кол.)
и др., Под ред. Шаврова И. Е,—ДА, 1981.—
304 с. Рец.; Katz М. N.— Slavic Review,
Champaign (111.), 1982, vol. 41, N° 3, p. 555—
556.
Макашина Т. С. Фольклор и обряды
русского населения Латгалии.— М., 1979.—
160 с.—Р е ц.: С о п г a d J. L.—Slavic Re¬
view, Champaign (111.), 1982, vol. 41, № 3,
p. 563—564.
Международное рабочее движение. Воп¬
росы истории и теории. Т. 1. Возникнове¬
ние пролетариата и его становление как
революционного класса /Ред. кол. Черняев
А.	С. (отв ред.) и др.—М., 1976,—668 с.
Пер. на нем. яз.— ВгГ, 1980. Peu.: Mor¬
genstern W.—Beiträge zur Geschichte
der Arbeiterbewegung, Brl., 1982, № 6, S.
937—939.
Мьшык Ю. A. Украинские летописи
XVII века:	Учеб пособие.— Днепропет¬
ровск, 1978.—87 с.— Рец.: Suszko Н.—
Acta Universita wratislaviensis, 1982, N° 593.
Siavica wratislaviensia, N° 22, s. 108—111.
Салавей Л. М. Беларуская народная
балада,— Míhck, 1978.— 191 с.—Рец.: S i е-
licki F.— Acta Universita wratislaviensis,
1982, N° 593. Siavica wratislaviensia, N° 22,
s. 105—106.
Титова A. H. Чешский театр эпохи на¬
ционального возрождения: Конец XVIII—
первая половина XIX в.—М., 1980.—223 с.—
Рец.: Grycová V —Casopis Matice mo-
ravské, Brno, 1982, roc. 41, с. 3—4, s. 347.
Фельдман Д. М. Социалистические
международные отношения. Очерк систем,
исслел —ДА, 1981,—184 с.—Рец.: Шеп-
т о в О.— Международни отношения, Со¬
фия, 1981, ч. II, N° 2, с. 111 — 113.
Фихма и И, Ф. Оксиринх — город па¬
пирусов.— М., 1976.—343 с.—Рец.: В и г i*
an J.— Eirene, Praha, 1982, с. 19, s. 179.
Эфиопские исследования: История, куль¬
тура /Редкол.: Громыко Ан. А. (отв. ред.) и
др.— М..	1981,—168	с.—Ред.: Richter
R.— Asien, Afrika, Lateinamerika, Brl., 1982,
Bd. 10, II. 6, S. 1142—1143.

Историческая наука за рубежом	175
коротко о книгах
^ Коллектив авторов во главе с Гансом-
Петером Фитце в работе о Монгольской На¬
родной Республике показывает путь, прой¬
денный се народом от кочевой жизни до
социалистического общества. В отдельных
главах даны сведения о хозяйстве, поли¬
тике, культуре, искусстве страны {Die
Mongolische Volksrepublik. Historischer
Wandel in Zentralasien. Berlin. Dietz. 1982.
292 S.).
*€> Книга о Португальской революции,
написанная ее очевидцем Клаусом Штайни-
гером (ГДР), в основном касается
1974—1976 годов. В ней дана характеристи¬
ка классовых сил в стране, показана роль
компартии и прогрессивного движения во¬
оруженных сил, руководивших свержением
фашистского режима (К. Steiniger.
Portugal. Traum und Tag. Aus der Chronik
einer Revolution. Leipzig. VEB F. A. Brock-
haus Veriag. 1982. 284 S.).
В серии «Исследования по военной
истории» (ГДР) вышел т. 22, представляю¬
щий собою исследование Эдгара Дёлера и
Эгберта Фишера о том, как КПГ в i929—
1933 гг. боролась с нанизмом, в частности че¬
рез свои ротфронтовские формирования
(E. Doehler, E. Fischer. Revolutio¬
näre Militärpolitik gegen faschistische Ge¬
fahr. Militärpolitische Probleme des antifa¬
schistischen Kampfes der KPD von 1929 bis
1933. Berlin. Militärverlag der DDR. 1982.
245 S.).
Две новые работы Иоахима Петцоль-
да (ГДР) о нацизме касаются классовых и
духовных корней фашистской идеологии,
становления нацистской «теоретической
мысли». Автором привлечены новые мате¬
риалы из архива А. Гугенберга (J. Pet¬
zold. Die Demagogie des Hitlerfaschismus.
Berlin. Akademie-Verlag. 1982, 444 S.; J.
P e t z о 1 d. Konservative Theoretiker des
deutschen Faschismus. 2., überarb. und erg.
Aufl. Berlin. VEB Deutscher Verlag der Wis¬
senschaften. 1982. 311 S.).
-«► T. 26 ежегодника, издаваемого Цент¬
ральным институтом истории АН ГДР,
включает статьи по истории фашизма и
антифашистского движения в Германии,
особенно первых лет нацистского режима и
кануна краха гитлеризма (Jahrbuch für
Geschichte. Bd. 26. Berlin. Akademie-Verlag.
1982. 400 S.).
В монографии Хайнца Вольтера
о внешней политике Бисмарка в 1871 —
1881 гг. анализируются международные
акции Германии в рамках тяготения Бис¬
марка к союзу с Австрией и к Союзу трех
императоров на фоне германо-французского
антагонизма и борьбы за Балканы (Н, W о 1-
ter. Bismarcks Außenpolitik 1871 —1881.
Berlin. Akademie-Verlag, 1982. 360 S.).
Публикация документов о немецко-
польских дружественных отношениях нача¬
ла 30-х гг. XIX в. содержит статьи и сооб¬
щения из газет, журналов, воззваний,
писем, дневников и воспоминаний немецких
и польских деятелей и публицистов (Do¬
kumente zur Geschichte der deutsch-polni-
schen Freundschaft	1830 — 1832.	Berlin.
Akademie-Verlag. 1982. 600 S.).
T. I («Национализм и Лролетарский
интернационализм») 4-томного издания
«Международное рабочее движение и ин¬
дийское национально-освободительное дви¬
жение» охватывает проблемы освободитель¬
ной борьбы угнетенных колониальных наро¬
дов (на примере Индии) до 1914 года.
Автор тома Хорст Крюгер уделяет главное
внимание классовым движениям трудящих¬
ся (H. Krüger. Die internationale Arbei¬
terbewegung und die indische nationale
Befreiungsbewegung. Bd. I. Nationalismus
und proletarischer Internationalismus. Ber¬
lin. Akademie-Verlag. 1932. 530 S.).
^ Маргот Фаак (ГДР) рассказывает
о дневниковых записях А. Гумбольдта, ко¬
торые были сделаны им во время путе¬
шествия в Латинскую Америку 1799—
1804 гг., но не были использованы и хра¬
нились в АН ГДР. Вступительную статью
написал Манфред Коссок (A. von Hum¬
boldt. Lateinamerika am Vorabend der
Unabhängigkeitsrevolution. Eine Anthologie
von Impressionen und Urteilen aus seinen
Reisetagebüchern. Zgst. und erb von M.
Faak. Einl. Studie von M. Kossok. Berlin.
Akademie-Verlag. 1982. 408 S.).
•О- Итоги многолетней работы специали¬
стов из прибалтийских стран легли в осно¬
ву коллективного труда, осуществленного
под руководством историка ГДР Иоахима
Херманна «Викинги и славяне» и затраги¬
вающего балтийскую проблематику VII—■
ХШ вв. (Wikinger und Slawen. Berlin.
Akademie-Verlag. 1982. 376 S.).
Хайнц Зайер (ГДР), изучив предме¬
ты, обнаруженные в местах археологических
раскопок в районе Берлина Мариан, харак¬
теризует Язторфскую культуру, в которой
скрестились кельтские, славянские и tср-
манские влияния I тыс. до н. э. (H. S е у-
е г. Siedlung und archäologische Kultur der
Germanen im Havcl-Spree-Gebict in den
Jahrhunderten vor Beginn u. Z. Berlin.
Akademie-Verlag. 1982. 180 S., 43 Taf.).
^ Увидели свет документы и материалы
о сотрудничестве коммунистических, партий
Болгарии и Кубы за годы после Кубинской
революции. Публикация снабжена деталь¬
ными хрониками истории Компартии Кубы
в 1925—1981 гг. и сотрудничества ее с БКП
начиная с I960 г. (Документа и материала
за сьтрудничеството между Българската Ко-
мунистнческая партия и Кубинската Комуии-
стическ партия 1960—1981. София. Парт¬
издат. 1982. 447 с.).
Воспоминания видного государствен¬
ного и партийного деятеля народной Болга¬
рии Цолы Драгойчевой увидели свет в ав¬
стрийском издании. Автор начинает изло¬
жение с борьбы Болгарской компартии про¬
тив монархо-фашистской диктатуры в 1920-е
годы и доводит его до Сентябрьской рево¬
люции 1944 года. В последней главе поме¬
щен дневник революционных событий
с 26 августа по 9 сентября 1944 г. (Z. D г а-

176
Историческая наука за рубежом
g о i t s с h е w a. Von der Niederlage bis zum
Sieg. Wien. Globus-Verlag. 1983. 655 S.).
Вислые и прикладные печати в Болга¬
рии XIX в.— тема исследования, осущест¬
вленного болгарским сфрагистом Анной
Антоновой Рошковской {А. Антонова
Рошковска. Български възрожденски
печати. София. Септември. 1982.	112 с.).
♦ Сотрудники Венгерской АН Имре
Холл и Нандор Паради раскопали и изучи¬
ли руины средневекового венгерского селе¬
ния Шарваль вместе с многочисленными
предметами быта и орудиями труда, а Янош
Матолчи — останки шарвальоких домаш¬
них животных XV—XVI вв. Результаты
исследования опубликованы в серии «Архео¬
логические источники Венгрии» (I. Holl,
N. Ра rá di. Das mittelalterliche Dorf Sar-
valy; J. M a t o i с s i. Tierknochen funde von
Sarvaly. Budapest. Akadémiai Kiadó. 1982.
253 S., 185 Abb.).
Сборник материалов национальной
конференции в сентябре — октябре 1981 г.
в Брно (Чехословакия) по проблемам исто¬
рической археологии увидел свет как оче¬
редной, 7 том посвященных таким конфе¬
ренциям публикаций под общей редакцией
Либуше Лефнеровой. Материалы сгруппи¬
рованы в рубриках: Средневековое село;
Крепости; Храмы; Города; Ремесло (Аг-
chaeoio gia histórica 7. Brno. AU CS AV. 1982.
528 s.).
Различные аспекты внутренней и
внешней политики США, положения трудя¬
щихся и их борьбы за свои права в 1970-е
годы освещены в работе генерального сек¬
ретаря Компартии США Гэса Холла о еди¬
ном фронте рабочего класса (G. Hall.
Labor Up-front. New York. International
Publishers. 1980. Ill p.).
Группа западногерманских историков
рассматривает основные факты немецкой
истории от образования Германской импе¬
рии до второй мировой войны и освещает
международный резонанс событий, происхо¬
дивших на немецкой земле (Am Wende¬
punkt der europäischen Geschichte. Göttingen.
Muster-Schmidt Verlag. 1981. 243 S.).
Клаус Эрих Польманн (Брауншвейг¬
ский университет, ФРГ), .автор книг по
истории учреждений в Германии XIX в.,
посвятил очередную работу Брауншвейгской
конституции 1832 г.: воздействию на нее
наполеоновского законодательства, Июль¬
ской революции 1830 г. во Франции, междо¬
усобиц немецких государств той поры и
внутренней ситуации в герцогстве Браун¬
швейг, а также содержанию конституции,
влиянию ее на развитие местного общества
и последствиям ее принятия (K. E. Poll¬
mann. Die Braunschweigische Verfassung
von 1832. Hannover. NSZPB. 1982. 162 S.).
♦ Эрлангенский университет (ФРГ) ре¬
гулярно печатает «Ежегодник франконского
краеведения». Вып. 40 содержит статьи по
истории Нюрнбергской округи с V в. до
1933 г.; вып. 41 продолжает ту же тема¬
тику (по XIX в.) и содержит также мате¬
риалы Альтдорфского симпозиума по сред¬
невековой и новой истории края; вып. 42
гтосвяшен средневековой и новой истории
Северной Баварии (Jahrbuch für fränkische
Lândesforschung. Ns 40. Neustadt (Aisch).'
Degener und Co. 1980. 259 S.; Ns 41. 1981.
177 S.; Ns 42. 1982. 324 S.).
♦ Положение женщины в буржуазном
обществе конца XVIII — начала XIX в.
освещает Бригитта Ляйерзедер из Мюнхен¬
ского университета (ФРГ). Она затрагивает,
в частности, такие проблемы, как образова¬
ние женщин, их положение в семье, их
участие в разделении труда, идеалы, а так¬
же попытки решения женского вопроса
(В. Leierseder. Das Weib nach den An¬
sichten der Natur. Studien zur Herausbil¬
dung der bürgerlichen Frauenleitbiides an
der Wende von 18. und 19. Jahrhundert.
München. LMV. 1981. 319 S.).
В ноябре 1981 г. Бамбергский универ¬
ситет (ФРГ) провел симпозиум по истори¬
ческой географии Канады. Материалы его
подготовил к печати, снабдил предисловием
и примечаниями один из главных доклад¬
чиков, профессор этого университета Ганс
Беккер (Kuîturgeographische Prozessfor¬
schung in Kanada. Bamberg. Schmidt. 1982.
329 S.).
♦ Как развивались торгово-экономиче¬
ские и финансовые отношения между Фран¬
цией и Польшей в 1970-е годы и какую роль
сыграли в этом процессе профсоюзы обеих
стран — тема, освещаемая в сборнике доку¬
ментов и статистических данных, представ¬
ленных в серии «Экономические исследова¬
ния и документы» Всеобщей конфедерации
труда (Relations économiques entre la Polog¬
ne et la France et rôle des syndicats. Paris.
CCEE. 1980. 111 p.).
История заводов Рено и их национа¬
лизации — тема работы французского со¬
циолога Пьера Дрейфуса (P. Dreyfus.
Une nationalisation réussie: Renault. Paris.
Fayard. 1981. 213 p. ).
Развитие солидарности трудящихся
в кооперативах Франции 1831 —1900 гг. ха¬
рактеризует монография директора париж¬
ского Кооперативного коллежа и прези¬
дента Международного кооперативного
института, историка, деятеля социалистиче¬
ской партии Аири Дероша (Н. Desroche.
Solidarités ouvrières. T. 1. Paris. Les Edi¬
tions Ouvrières. 1981. 214 p.).
Причины и ход миграции во Францию
из всех стран мира с конца XVIII по конец
XX в.— тема книг^ Алъбано Кордейро, вы¬
пущенной как тетр. 3 в «Коллекции Мисака
Манушяна», являющейся патронажным
изданием для мигрантов (А. С о г d е i г о.
Pourquoi l’immigration en France? Paris.
OMMC. 1981. 142 p.).
♦ Парижский профессор Робер Дебрэ,
специалист по истории семьи, вместе с исто¬
риками медицины и семейных отношений
Алисой Думик-Жирар и Раймоном Мандом
освещает проблему жизни детей XVIII—
XX вв. в разных социальных, семейных и
бытовых условиях (R. D е b г é, A. D о и-
m i c-G i г а г d, R. Mande. L’Enfant dans
sa famille. Paris. Bernard Grasset. 1981.
3!7 p.).
Один из многих французских авторов,
специализирующихся на изложении событий
наполеоновской эпохи. Марсель Дюпон
излагает в научно-популярной работе исто¬

Историческая наука за рубежом
177
рию наполеоновской гвардии по главным
военным кампаниям Бонапарта (М. D и-
р о n t. Napoléon ei ses grognards. Paris.
Editions Lavauzelle. 1981. 190 p.).
♦ Опираясь на специальную литературу
о Французской буржуазной революции кон¬
ца XVIII в., парижский историк и адвокат
Люк Вийетт рассмагрквает деятельность
революционного трибунала в 1793 г. на фоне
якобинского террора в целом, затем в связи
с более поздними, но схожими событиями
и приходит к выводу что если революции
грозит опасность, то она не только может,
но и должна защищаться (L. Willette.
Le Tribunal révolutionnaire. Paris. Der.oel.
1981.	192 p.). Книга вышла в серии «Су¬
дебные заблуждения в истории».
♦ Ежегодник Орхусского университета
(Дания) за 1981 г. содержит данные о дея¬
тельности всех подразделений этого вуза,
включая исследовательскую и учебную ра¬
боту в сфере исторической науки с отдель¬
ными рубриками по этнографии и социаль¬
ной антропологии, первобытной археологии
и истории, галлистике. германистике, грен-
лаидоведению, всемирной истории, истории
идей, индологии, италоведению, античной
и ближневосточной археологии, истории
искусств, средневековой археологии, исто¬
рии религий, испанистике, скандинавистике
и истории Восточной Азии (Aarhus univer¬
sité!: Aarsbereíning 1981, Aarhus. AST, 1982
329 s.).
В Швеции публикуется серия «Писате¬
ли Севера», состоящая из переизданий тру¬
дов по истории приполярных провинций
этой страны. Как вып. 6 в ней увидела свет
написанная в 1922 г, заново изданная ныне
и снабженная предисловием и примечания¬
ми книга краеведа Биргера Стекиена по
истории промышленного, административно¬
го и университетского центра Северной Шве¬
ции г. Умео в коние XVI—конце XIX в.
(В. Steckzén. Umcâ stads historia
1588—1888.4 Umea. UBAB. 1981.	488,
XXXIV s.).
Ежегодник норвежской археологии
«Викинг» за 1982 г. содержит подборку ста¬
тей членов Норвежского археологического
общества по древней и средневековой исто¬
рии Скандинавии с анализом новейших
археологических находок (Viking. Bd. XLV.
Oslo. Lundeby. 1982. 144 s.).
Жак Шнецлер из университета в Яун¬
де (Камерун) освешает развитие алжирской
экономики и общества за последние 20 лет
(J. S с h n е t z 1 е г. Le développement algé¬
rien. Paris. Masson. 1981. 239 p.).
♦ Опубликован очерк «голодного мар¬
ша» фордовских рабочих я 1932 г., напи¬
санный профсоюзным деятелем США Мори¬
сом Шугером (умер а 1974 t.) на основе
дневника, который он вел по следам собы¬
тий. В предисловии Эрнест Гудмэн поме¬
стил биографию автора (М. Sugar. The
Ford Hunger March. Berkeley. MCLI. 1980.
146 p.).
Группа специалистов из Польши,
ФРГ, Ирландии, Англии. Канады и США
освещает в сборнике статей научные основы
подачи и поиска информации в научной и
учебной работе, в том числе при изучении
и преподавании истории. В основе статей
лежат сообщения, сделанные в июне 1980 г.
на симпозиуме, организованном Кэмбридж-
ским университетом (Information Retrieval
Research. London. Butterworths. 1981.
389 p.).
При Гавайском университете в Гоно¬
лулу (США) функционирует с 1972 г. Центр
корейских исследований, издающий серию
своих трудов. № 10 в ней является анноти¬
рованная библиография печатных публика¬
ций и рукописных источников на японском
яз., хранящихся при этом центре и касаю¬
щихся истории Кореи с 1910 года. Выпуск
подготовлен Минако Сонгом и Масато Ма-
цуи (Japanese Sources on Korea in Hawaii.
Honolulu. CKS. 1980. 251 p.).
12.	«Вопросы истории» 4.

НАУЧНЫЕ ЗАМЕТКИ
ОБ УЧАСТИИ В. И. ЛЕНИНА В ВЫРАБОТКЕ
КОНСТИТУЦИИ РСФСР 1918 ГОДА
Роль В. И. Ленина в создании Консти¬
туции РСФСР 1918 г., 65-лстие которой бу¬
дет отмечаться в июле этого года, обстоя¬
тельно раскрыта в нашей литературе Ь Не¬
смотря на это, вновь выявленные и систе¬
матизированные в Ленинских сборниках,
в Биографической хронике Ленина мате¬
риалы, а также факты, содержащиеся в
других источниках и литературе, взятые
в комплексе, позволяют расширить наши
представления по этому важному вопросу.
Ленин, ЦК РКП (б) придавали большое
значение созданию Конституции РСФСР,
призванной обобщить и законодательно
закрепить завоевания социалистической
революции. 30 марта 1918 г. ЦК РКП(б)
принял решение рекомендовать ВЦИК об¬
разовать Комиссию для выработки проек¬
та Конституции 2. Возглавил ее Председа¬
тель ВЦИК, секретарь ЦК РКП (б) Я. М.
Свердлов.
Ленин не входил в Комиссию ВЦИК, но
принимал непосредственное участие в вы¬
работке текста этого важнейшего доку¬
мента. Лично им, при его непосредствен¬
ном участии или под его руководством соз¬
давались важнейшие документы и декреты
Советской власти, тексты которых были
включены в Конституцию без изменений
либо послужили основой для написания
отдельных ее статей. Отправной точкой
для создания некоторых из них, касающих¬
ся Совета Народных Комиссаров, избира-
1 Из новейших работ см.: И р о ш н и -
ков М. П. От декретов Октября до новой
Конституции. Л. 1977; Чистяков О. И.
Проблемы демократии и федерализма в
первой Советской Конституции. М. 1977;
Фарберов Н. П. От ленинских декретов
к Конституции общенародного государст¬
ва. М. 1978; Кукушкин Ю. С., Чис¬
тяков О. И. Очерк истории Советской
Конституции. М. 1980; Порт нов В. П.,
Славин М. М. Этапы развития Совет¬
ской Конституции. М. 1982; и др.
2 См. История Коммунистической партии
Советского Союза. Т. 3, кн. 2. М. 1968,
с. 55.
тельного права, других прав и свобод
граждан, стали такие законодательные
акты, как декрет II Всероссийского съезда
Советов об образовании Рабочего и Кре¬
стьянского Правительства, декрет ВЦИК о
праве отзыва делегатов, декрет СНК о
свободе совести 3, и др.
С периодом деятельности Комиссии
ВЦИК совпали написание и публикация
работы Ленина «Очередные задачи Совет¬
ской власти». В этом труде он дал харак¬
теристику главной задачи, вставшей перед
партией после завоевания пролетариатом
политической власти: «Мы, партия больше¬
виков, Россию убедили. Мы Россию отвое¬
вали — у богатых для бедных, у эксплуа¬
таторов для трудящихся. Мы должны те¬
перь Россией управлять» *. Ленин раз¬
вил в этой работе принцип демократиче¬
ского централизма в отношении государст¬
венного устройства, организации Совет¬
ской власти и выдвинул те положения, ко¬
торые легли в основу первой Советской
Конституции 5.
Гарантию от превращения Советов р
«нечто застывшее и самодовлеющее» Ле¬
нин видел в новых принципах избиратель¬
ного права: «Во-первых, в том, что изби¬
рателями являются трудящиеся и эксплуа¬
тируемые массы, буржуазия исключается;
во-вторых, в том, что всякие бюрократиче¬
ские формальности и ограничения выборов
отпадают, массы сами определяют порядок
и сроки выборов, при полной свободе от¬
3 Декреты Советской власти (далее —
ДСВ). Т. 1. М. 1957, с. 20—21, 115—119,
371—374.
4 Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 172,
173.
5 10. М. Стеклов, член Комиссии ВЦИК
по выработке Конституции и Конституци¬
онной комиссии V Всероссийского съезда
Советов, в докладе на съезде определил
принцип демократического централизма
как главный принцип, закрепленный Кон¬
ституцией (см. Пятый Всероссийский
съезд Советов. Стеногр. отч. М. 1918,
с. 185).

Научные заметки	179
зыва выбранных; в-третьих, что создается
наилучшая массовая организация авангар¬
да трудящихся,., что таким образом впер¬
вые делается приступ к тому, чтобы дейст¬
вительно поголовно население училось
управлять и начинало управлять»6. Эти
принципы были отражены затем в ст. 64,
65, 66, 78 Конституции РСФСР 1918 года.
Работа Комиссии ВЦИК с самого начала
находилась в поле зрения Ленина. Он зна¬
комился с протоколами ее заседании от
5 апреля 1918 г. (зафиксировано конструи¬
рование Комиссии и принят план ее рабо¬
ты) и от 19 апреля (приняты «Общие по¬
ложения Конституции РСФСР») 1. В кри¬
тический момент деятельности Комиссии,
когда стало ясно, что в силу объективных
(краткость сроков, новизна дела и т. д.)
и субъективных (разногласия среди ее
членов и др.) причин проект Конституции
в полном виде не может быть представлен
на утверждение V съезда Советов, ЦК
РКП (б), Ленин приняли меры для исправ¬
ления этого положения.
26 июня 1918 г. ЦК партии рассмотрел
вопрос о Советской Конституции8 и при¬
знал состояние дела с подготовкой ее про¬
екта крайне неудовлетворительным9. В
связи с этим было рассмотрено несколько
предложений, выдвинутых Лениным и
Свердловым: 1) снять с повестки дня пред¬
стоящего съезда Советов вопрос о Кон¬
ституции; 2) предложить съезду принять
наиболее разработанные ее разделы (в ча¬
стности, об организации Советов), а к сле¬
дующему съезду подготовить Конституцию
в целом; 3) поручить утверждение Консти¬
туции избранному съездом ВЦИК на осно¬
ве тезисов, выработанных съездом.
Окончательное решение было принято
ЦК РКП (б) 28 июня: вопрос о Конститу¬
ции был оставлен в повестке дня съезда
Советов; для ускорения подготовки ее про¬
екта была создана специальная Комиссия
ЦК РКП (б) ]0. Возглавить ее было пору-
«Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 203.
7 См. Савицкая P.M. Очерк госу¬
дарственной деятельности В. И. Ленина
(март — июль 1918 г.). М. ¡969, с. 396.
8 Владимир Ильич Ленин. Биографичес¬
кая хроника (далее — В. И. Ленин. Биохро¬
ника). Т. 5. М. 1974, с. 571.
9 По этому вопросу см. Сверд¬
лов Я. М. Избранные произведения. Т. 2.
М. 1959, с. 182—183.
10 Количественный и персональный ее со¬
став достоверно неизвестен. Исходя из
данных Биохроники, можно думать, что
постоянными членами Комиссии практиче¬
ски были Ленин и Свердлов, а они имели
чеио Ленину. Его непосредственное участие
в создании текста Конституции благотвор¬
но сказалось на интенсивности и качестве
этой работы. В тот же день, 28 июня, воп¬
рос об этом рассматривался на заседании
Совнаркома ". Паркомюст получил зада¬
ние включиться в разработку проекта этого
документа 12. По докладу П. И. Стучкн
Совнарком принял решение: «а) Обратить
внимание всех комиссариатов на необходи¬
мость усиленной работы над проектом
Конституции; б) поручить Комиссариату
юстиции сообщить немедленно в другие
комиссариаты все уже разработанное им по
этсму вопросу» ,3.
1—3 июля состоялись заседания комму¬
нистической фракции V Всероссийского
съезда Советов. Среди других здесь рас¬
сматривались и вопросы, связанные с под¬
готовкой .Конституции. 3 июля Ленин вы¬
ступил с речью на заседании фракции 14.
В кратком газетном отчете о его речи упо¬
минания о Конституции нет, но это еще не
доказывает, что Ленин не обсуждал с деле¬
гатами этот вопрос. В записке, направлен¬
ной им в тот же день председателю Уфим¬
ского губисполкома Б. М. Эльвину 1Ь, сн
касается этой темы 18
Большое значение для разработки текста
Конституции имели советы и указания
Ленина, ознакомление его с проектами,
выражение им своего отношения к ним.
2 июля Ленин провел совещание по дора¬
ботке проекта Конституции. В беседе
с редактором газеты «Известия ВЦИК»
Ю. М. Стендовым и делегатом V съезда
Советов председателем Казанского Совета
Л. С. Шейнкманом, которым Свердлов по¬
право привлекать к работе в ней специа¬
листов по своему усмотрению. К сожале¬
нию, это нельзя подтвердить документаль¬
но, т. к, протоколы ЦК с 19 мая по ^сен¬
тября 1918 г. не найдены (см. Анике¬
ев В. В. Деятельность ЦК РСДРП (б)—■
РКП(б) в 1917—1918 годах. М. 1974,
с. 298).
11 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 5,
с. 581—582.
12 С т у ч к а П. И. Отчет Народного ко¬
миссара юстиции. — Известия ВЦИК,
9.VII.1918.
(3 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 2, л. 82.
»Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 487—488.
15 Г. Д. Обичкин и М. Я. Панкратова пи¬
шут, что Эльцин был членом Конституци¬
онной комиссии V Всероссийского съезда
Советов (см.: Обичкин Г. Д., Панкра¬
това М. Я. Пи сьма Владимира Ильича
Ленина. По страницам Полного Собрания
Сочинений. Изд. 2-е, доп. М. 1982, с. 146.
16 См. Ленинский сборник XXXVII. М.
1970, с. 94.

ISO
Научные заметки
ручил закончить выработку проекта Кон¬
ституции, Ленин дал принципиальные ука¬
зания по вопросу о реальном обеспечении и
использовании демократических прав и сво¬
бод граждан РСФСР17. В тот же день,
уже вместе со Свердловым, Ленин продол¬
жил работу над проектом. Они заслушали
прочитанный Стендовым проект Конститу¬
ции, внесли в него некоторые изменения |3.
По предложению Ленина и при его уча¬
стии были разработаны важнейшие статьи
раздела «Общие положения» Конституции.
Эти статьи составляли компактную группу
и выделялись четко сформулированной
вводной частью. В них определялось, что
в целях обеспечения за трудящимися дей¬
ствительной свободы РСФСР принимает
те меры, которые необходимы в отношении
свободы совести (ст. 13), свободы выраже¬
ния мнений (ст. 14), свободы собраний
(ст. 15), свободы союзов (ст. 16), доступа
к знанию (ст. 17). Кроме того, ст. 23 оп¬
ределяла, что отдельные лица и группы мо¬
гут лишаться прав, если будут использо¬
вать их в ущерб интересам социалистиче¬
ской революции 1Э.
Можно предположить, что автором этих
статей был Ленин. Об этом свидетельст¬
вует и тот факт, что еще в «Черновом на¬
броске проекта программы» он выдвинул
принципиальные положения о правах и
свободах, закрепленных позже в Кон¬
ституции: «Свободы» и демократии не для
всех, а для трудящихся и эксплуатируемых
масс в интересах их освобождения от
эксплуатации». И далее:	«От признания
свободы собраний к передаче всех лучших
зал и помещений рабочим, от признания
свободы слова к передаче всех лучших ти¬
пографий в руки рабочих и т. д.»20. В ка¬
честве примера отличия Советской Консти¬
туции от основных законов буржуазных го¬
сударств и реального использования тру-
17 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 5, с. 595.
18 См. там же, с. 596; Стекло в Ю. М.
Избранное. М. 1973, с. 104. В его воспоми¬
наниях не указано, о каких изменениях идет
речь. Однако при сравнении материалов,
помещенных в «Известиях ВЦИК» от
22 июня 1918 г., а также содержащихся
в стенограмме заседания Комиссии ВЦИК
от 26 июня (ЦГАОР СССР, ф. 6980, оп. 1,
д.	П, лл. 1 —14), и проекта Конституции,
опубликованного 3 июля, можно сделать
вывод, что поправки касались расширения
компетенции ВЦИК, определения статуса и
функций СНК, уточнения норм избиратель¬
ного права.
19 См. ДСВ. Т. 2, с. 553, 554.
50 Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 73, 74.
дящимися свобод в Советской республике
Ленин часто приводил именно ст. 14, 15,
16 и 23 Конституции РСФСР21.
Конституционная комиссия V съезда Со¬
ветов на основе опубликованных 22 июня
Основных положений бюджетного права
разработала и внесла в проект Конститу¬
ции раздел V — «Бюджетное право». В пе¬
риод работы съезда член Комиссии ВЦИК
Д. П. Боголепов передал проект этого раз¬
дела Ленину, который тогда же ознако¬
мился с ним, написав на обложке: «Проект
Конституции (бюджетное п р а в о)»2!.
Ленин являлся редактором текста первой
Конституции Советского государства. С
28 июня по 3 июля он ознакомился с про¬
ектом, выработанным коллегией Нарком-
юста23, тщательно проработал текст, сде¬
лал пометки, внес поправки и написал за¬
мечания. 3 июля, ознакомившись с отрица¬
тельным отзывом членов коллегии Нарком-
юста об опубликованном от имени Ко¬
миссии ВЦИК проекте Конституции24, он
направил этот отзыв в ЦК РКП (б)25. В
тот же день Комиссия ЦК РКП (б) под
председательством Ленина рассмотрела оба
проекта — Комиссии ВЦИК и Нарком-
юста. В результате обсуждения был при¬
нят проект Комиссии ВЦИК, в текст кото¬
рого был внесен ряд дополнений и попра¬
вок 26.
Комиссией ЦК РКП (б) 3 июля были
практически заново отредактированы гла¬
вы III раздела «Об избирательном праве»,
определявшие основы избирательного пра¬
ва, производства выборов в Советы, про¬
верки и отмены выборов, а также отзыва
депутатов. Были внесены некоторые изме¬
нения и дополнения в раздел «Общие по¬
ложения», а также в главы о центральных
органах Советской власти — Всероссийском
съезде Советов, ВЦИК и СНК и органах
Советской власти на местах 27.
Принципиальное значение для работы
Комиссии ЦК имели поправки и замеча¬
ния, сделанные Лениным в тексте проекта
Наркомюста. Замечания по содержанию
ст. 12, в которой говорилось об обеспече¬
нии «прав национальной культуры рабоче¬
му населению», послужило толчком к со¬
зданию ст. 22 Конституции РСФСР. Ленин
21 См., напр., там же, с. 535; т. 37, с. 63;
т. 38, с. 348—351.
22 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 5, с. 602.
23 Там же, с. 582.
24 Известия ВЦИК, 3.V1I.1918.
25 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 5, с. 599.
26 Там же, с. 600,
27 Ср. Известия ВЦИК, 3 и 5.VII.1918.

Научные заметки
181
указал, что этот вопрос необходимо «раз¬
работать с обязательной гарантией равно¬
правия н прав меньшинств»28. В ст. 22
говорилось, что РСФСР, «признавая рав¬
ные права за гражданами независимо от их
расовой и национальной принадлежности»,
объявляет противозаконными установле¬
ние каких-либо привилегий на этом основа¬
нии, а также какое бы то ни было ограни¬
чение равноправия национальных мень¬
шинств29. К ст. 14 проекта Наркомюста,
в которой предлагалось лишать права
представительства на съездах те Советы,
которые дают возможность избирать и
быть избранными лицам, лишенным этих
прав по Конституции, Ленин сделал заме¬
чание: «Этого мало; их надо распускать»30.
Это четко характеризует его непримиримое
отношение к любой возможности расша¬
тать органы Советской власти. Ленин обра¬
тил внимание на два пункта проекта, по¬
священного определению прав иностран¬
цев на территории РСФСР и междуна¬
родным отношениям с иностранными госу¬
дарствами как прерогативе центральной
власти РСФСР 31.
Лениным был лично написан ряд ста¬
тей Конституции. Комиссия ЦК РКП (б),
рассматривая ее проекты, пришла к выво¬
ду, что как «Декларация прав и обязан¬
ностей трудящихся» проекта Комиссии
ВЦИК, так и ст. 27 проекта Наркомюста
практически заимствовали основные поло¬
жения из ленинской «Декларации прав
трудящегося и эксплуатируемого народа»,
не при этом нечетко их выразили. Комис¬
сией в связи с этим было выдвинуто пред¬
ложение:	«Январскую	Декларацию	пклю-
28 Ленинский сборник XXI. М. [933,
с. 267.
39 См. ДСВ. Т. 2, с. 554.
30 Ленинский сборник XXI, с. 267.
31 Там же, с. 268.
чить в июльскую Конституцию»32. Оно
было принято Конституционной комиссией
V Всероссийского съезда Советов. «Декла¬
рация прав трудящегося и эксплуатируемо¬
го народа» составила статьи 1—8 Консти¬
туции. Кроме того, Ленин написал (воз¬
можно, еше до заседания Комиссии
ЦК 3 июля или в ходе его) 33 проект
статьи, в которой утверждалось «полное
гражданское и политическое равноправие
иностранцев трудящихся, занимающихся
производительным трудом на территории
Республики, с российскими гражданами»34.
Принятая Комиссией ЦК эта статья (ст.II)
с небольшими изменениями вошла в раздел
«Общие положения» (в окончательном ва¬
рианте Конституции это ст. 20).
V Всероссийский съезд Советов 10 июля
1918 г. принял Конституцию РСФСР — пер¬
вую в мире конституцию социалистического
государства, подготовке которой Ленин
уделил так много внимания. Огромное зна¬
чение имели его ознакомление с проектами
Конституции, поправки, внесенные в них.
Рассмотрение проектов на заседаниях
ЦК РКП (б). СНК и специальной Комис¬
сии ЦК РКП (б), проходивших под предсе¬
дательством Ленина, оказало определяю¬
щее влияние на содержание Конституции,
Ленин дал принципиальные указания по
формулировке вопроса о правах и свободах
граждан РСФСР, был автором первого ее
раздела и ряда ее статей, Таким образом,
при создании первой Советской Конститу¬
ции Ленин выступал как теоретик, органи¬
затор, руководитель и непосредственный
участник этой важной работы.
И. М. Таранев
32 Г у р в и ч Г. С. История Советской
Конституции. М. 1923, с. 90—91.
33 В. И. Ленин. Бйохроннка. Т. 5, с. 603.
34 Ленинский сборник XXXVI, М. 1959,
с. 57.

ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
ЛЕНИНСКИЕ ПЯТНИЦЫ (1918 г.)
Важным звеном деятельности Коммуни¬
стической партии в годы интервенции и
гражданской войны в Советской России яв¬
лялась борьба за умы и сердца миллионов
трудящихся. Она во многом предопредели¬
ла победы Советской власти на военном и
трудовом фронтах. Одной из распростра¬
ненных форм устной агитации были ми¬
тинги. Практиковались еженедельные вы¬
ступления руководителей РСДРП (б) пе¬
ред трудящимися. Именно их можно счи¬
тать прообразом ленинских пятниц 1918 го¬
да. В Петербургском комитете РСДРП (б)
имелся журнал учета проведения членами
партии митингов и лекций на заводах, фа¬
бриках и в военных организациях. Вот не¬
сколько выписок из журнала, относящихся
ко времени подготовки осенью 1917 г. во¬
оруженного восстания в Петрограде:
В.	Володарский проводил митинг на
Обуховском заводе «24 сентября. Очень
успешно. До 7000 народу. Оборонцам не
дали говорить» ';	2 октября, фабрика
Ст. Парвиайнен: «Очень успешно. Резолю¬
ция наша и Петросовета. Обещали деньги
на выборы в Учредительное собрание»2;
А.	В. Луначарский, 7 октября, цирк «Мо¬
дерн», выступал с лекцией о государстве:
«Очень успешно. До 2000 народу»3; 27 ок¬
тября в Пороховом районе Г. К. Орджони¬
кидзе говорил о текущем моменте4; 9 но¬
ября большевики провели митинг в 1-м
трамвайном парке5.
Большой популярностью пользовались в
Петрограде митинги и лекции в цирке
«Модерн», а для партактива — лекции и
доклады по теоретическим вопросам в Го¬
родском комитете партии. Волнующие сло¬
ва произнес тогда Володарский:	«А зна¬
ете вы, что такое цирк «Модерн»? Это свя¬
1 Партийный архив Ленинградской обл.,
ф. 1, оп. 1, д. 23, л. 3.
2 Там же, л. 10.
3 Там же, л. 13.
4 Там же, л. 32.
5 Там же, л, 39,
щенное место. Пройдут десятилетия, мы
уйдем из жизни, а история никогда не за¬
будет, что в 1917 г., когда началась новая
эпоха, здесь собирались тысячи и тысячи
людей, чтобы услышать правду большеви¬
стской партии. И даже когда ст древности
истлеет цирк «Модерн», то на его место
обязательно будет поставлен памятник аги-
татору-большевику или, будет еще справед¬
ливее, слушателям большевистского орато¬
ра — рабочим, солдатам, работницам. Ведь
это они, поверив нашей партии, вооружив¬
шись ее идеями, решили судьбу Октябрь¬
ской революции»6.
В.	И. Ленина с апреля до июльских собы¬
тий 1917 г, много раз слышала рабочая
аудитория. «Пламенный трибун, он являл
собой образец постоянного общения с ши¬
рокими трудящимися массами. Рабочие
Путиловского, Обуховского, Трубочного,
Адмиралтейского и многих других заводов,
матросы, солдаты, крестьяне в те дни виде¬
ли и слышали Ленина»7.
С переездом ЦК РКП (б) и Советского
правительства в Москву Московский коми¬
тет партии стал проводить по пятницам
еженедельные митинги. Членам ЦК, нар¬
комам и другим руководящим работникам
посылались специальные извещения о месте
и времени их выступления за подписью
секретаря МК; заранее давались соответст¬
вующие объявления в газетах. Так, 19 июня
1918 г. «Правда» обращалась к коммунис¬
там: «Московский комитет предлагает то¬
варищам, выступающим на митингах по
пятницам, заканчивать свои дела к 5 ча¬
сам, дабы иметь возможность выступить
вовремя. Тема: «Текущий момент и между¬
народное положение». В пятницу 21 июня
Ленин дважды выступил с докладом-
«Борьба с голодом и контрреволюцией» —
в Сокольническом районе в бывшем лет-
6 Ковнатор Р. Первые годы. М. 1964,
с. 74.
7 Владимир Ильич Ленин. Биохроника.
Т. 4. М. 1973, с. VII.

Факты, события, люди
183
нем театре «Круг» и на митинге рабочих
Пресненского и Бутырского районов в быв¬
шем Алексеевской народном доме8. В Со¬
кольниках он так охарактеризовал значе¬
ние подобных митингов: «Наша партия за¬
далась целью устроить сегодня в Москве
как можно большее количество митингов
для того, чтобы обратить внимание рабоче¬
го класса на положение, в каком находит¬
ся Советская власть, и какие усилия ей
нужно произвести для победы над создав¬
шимся положением»9.
На митингах выступали члены Политбю¬
ро и ЦК РКП (б), наркомы, видные хо¬
зяйственные и профсоюзные руководители.
Среди них были Я. М. Свердлов, Г. И. Пет¬
ровский, Н. В. Крыленко, П. Г. Смидович,
В.	И. Невский, А. В. Луначарский, Е. М.
Ярославский, В. П. Ногин, Г. В. Чичерин,
И. И. Подвойский и другие,0. МК следил,
чтобы названные в путевках лица аккурат¬
но выполняли партийное поручение. Когда
работавший в ВСМХ Г. И. Оппокои-Ломов
однажды отказался от выступления и в от¬
вет на присланную ему путевку написал в
МК: «Товарищи, я не мальчик, а вы не де¬
ти, поэтому и прошу подобных требований
мне не посылать», то по этому поводу МК
вынес специальное решение, в котором
признал необходимым «публично призвать
т. Ломова к порядку, поставить ему на
вид, огласить это решение на общегород¬
ской конференции' коммунистов и довести
до сведения ЦК РКП (б)» п.
На открытых митингах в дни ленинских
пятниц зачастую выступало несколько
ораторов, в том числе представители про¬
винции. 21 июня на заводе Михельсона
выступали заместитель Наркомвнудела
И. Г. Правдин, член Коллегии ВЧК
И. К. Ксенофонтов, представители партий¬
ных организаций Украины и Вяхской губ.,
рассказавшие москвичам о ходе борьбы за
хлеб в их районах.
В пятницу 28 июня Владимир Ильич вы¬
ступал трижды с рассказом о гражданской
войне (в Рогожском, Замоскворецком
районах и Симоновском подрайоне на за¬
водах Михельсона, AMO и во Введенском
народном доме) 12. Член КПСС с 1917 г.
А. П. Судзиловская вспоминала о митинге
8 Там же. Т. 5. М. 1974, с. 562 563.
9 Ленин В. И. ПСС. Т. 36, с. 426.
10 См. Савицкая Р. В гуще масс —
Агитатор, 1964, № 4, с. 30.
11 Ленин и московские большевики. М.
1977, с. 322,
52 Влядимчо Ильич Ленин. Биохроника.
Т. а, с. 580—581.
в Рогожском районе: «Меня включили в
состав группы, которой была поручена ох¬
рана порядка в саду имени Прямикова.
Было это 28 июня 1918 года. Мы все очень
волновались: во-первых, хотелось увидеть
Владимира Ильича, а во-вторых, знали,
какая обстановка в Москве. Владимир
Ильич вместе с Надеждой Константинов¬
ной приехал к 6 часам вечера. Владимир
Ильич выступил с речью о гражданской
войне, о ее причинах. Очень доходчиво рас¬
сказал о задачах трудящихся в борьбе с
голодом. После выступления его окружили
рабочие, задавали много вопросов... Рабо¬
чие проводили Ленина и Крупскую до ма¬
шины» ,3.
В сообщении «Правды» о митинге 19 ию¬
ля говорилось: «Аудитория из 1000 че¬
ловек напряженно слушала целую серию
ораторов, выступавших с речами по всем
животрепещущим вопросам текущего мо¬
мента». Нарком внутренних дел Петров¬
ский говорил о внешней политике Совет¬
ского правительства, его заместитель по¬
святил свое выступление описанию «строи¬
тельства хозяйственной жизни некоторых
провинциальных Советов, их борьбе с
контрреволюцией, попами, кулаками и пр.» и.
Выступление Ленина с речью на тему
«Что дает трудовому народу Советская
конституция» состоялось 26 июля 1918 г.
в Пресненском районе (Ходынка, здание
бывшего Бегового общества, Большой зал).
В отзыве об этом митинге Пресненский
райком партии отмечал:	«Появление
т. Ленина вызывает продолжительную ова¬
цию. Оркестр заиграл «Интернационал», и
вся публика встает. Товарищ красноарме¬
ец приветствует от имени 1-й Запасной ар¬
тиллерийской бригады в краткой речи
т. Ленина, Совет Народных Комиссаров и
утверждает, что по первому призыву Сове¬
та Народных Комиссаров вся 1-я Запасная
артиллерийская бригада станет на защиту
рабоче-крестьянской власти» 16. Далее со¬
общается, что после отъезда Владими¬
ра Ильича слушатели попросили расска¬
зать его биографию, а сделал это член
МК партии и Президиума Исполкома Мос¬
совета А. А. Знаменский. Впоследствии он
вспоминал: «Я сам неоднократно выступал
агитатором и пропагандистом, но речь
13 Первое десятилетие. Воспоминания ве¬
теранов партии — москвичей. М. 1982, с. 151,
153; Владимир Ильич Ленин. Биохроника.
Т. 5, с. 580.
14 Правда. 19.VII.1918.
15 Ленин и московские большевики, с. 324.

184
Факты, события, люди
Ленина с ее предельной ясностью и убеди¬
тельностью подействовала на меня самым
воодушевляющим образом. В своей даль¬
нейшей работе не раз возвращался я мыс¬
ленно к ней в самые трудные минуты, и у
меня появлялась новая энергия для работы
и борьбы» 16.
В тот же день Ленина слушали на ми¬
тинге в Хамовническом районе (Малая Ца¬
рицынская улица, д. 1, здание бывших жен¬
ских курсов, Большой зал), где присутст¬
вовало более 1 тыс. человек. Один из уча¬
стников митинга писал позднее: «Внима¬
ние слушателей было приковано к Влади¬
миру Ильичу. Они с нетерпением ждали
его выступления, твердо веря, что Ленин
расскажет, как преодолеть имеющиеся
трудности. Ленин говорил минут сорок.
Он не прибегал к пышным фразам, а про¬
сто и убедительно разъяснял волновавшие
трудящихся вопросы. Он рассказал о той
борьбе, которую по всей стране в тяжелых
условиях вел рабочий класс за новый об¬
щественный строй, против иностранных ин¬
тервентов и внутренней контрреволюции,
говорил о том, что от решимости, мужест¬
ва выдержки трудящихся зависит победа
в этой борьбе. Ленин не заверял, что побе¬
да будет легкой, не сыпал обещаниями,
наоборот, он говорил о предстоящих тяже¬
лых испытаниях, трудностях. Но говорил с
такой непоколебимой верой в силы рабоче¬
го класса, в наш народ, что это передава¬
лось участникам собрания, вызвало у них
новый прилив энергии и сил» 17.
28 июля «Правда» сообщила о том, как
проходили митинги 26 июля в других райо¬
нах столицы: «Все лучшие политические и
литературные силы партии были двинуты в
рабочие районы. Их речи, пояснявшие сущ¬
ность нашего социалистического Отечества
и его значения для трудовых масс, встре¬
чались всюду с заслуженным вниманием и
успехом». В Сокольническом районе перед
аудиторией в 3 тыс. человек выступил
председатель Моссовета П. Г. Смидович.
«Собравшиеся на его призывы поддержать
Советскую власть ответили несмолкаемыми
аплодисментами». В Замоскворецком райо¬
не поручение МК партии выполнял вид¬
ный работник органов советской юстиции
Н. В. Крыленко, в Паровозных мастер¬
ских Казанской железной дороги—редак-
15 Мы слышали Ленина. Сборник воспо¬
минаний с предисловием Н. К. Крупской.
М 1935, с. 18.
17 Ю р е в и ч Э. Ю. В Хамовниках. В кн.:
Наш Ильич. М. 1969, с. 186—187.
тор газеты «Известия ВЦИК» Ю. М. Стек-
лов, который «развернул перед слушателя¬
ми картину будущей России на основе
конституции, которая принята на V Все¬
российском съезде Советов». В Лефортов¬
ском районе выступал снова Смидович, в
Рогожском — В. М. Залесский и В. И. Нев¬
ский. «Здесь представительнице эсеров уда¬
лось закончить речь только благодаря
председателю, удерживавшему аудиторию
от возгласов возмущения» В Сущевско-
Марьинский район приехал Свердлов,в.
2 августа 1918 г. «Правда» напечатала
объявление о проводимых в тот день
МК митингах на тему «Советская респуб¬
лика в опасности» с выступлениями Лени¬
на, Свердлова, Петровского, Стеклова,
Крыленко, Смидовича. «Митинги состоятся
в 3 районах. Вход бесплатный, креме Со¬
кольнического района, где на Сокольни¬
ческом кругу состоится митинг-концерт.
Оплата для рабочих 50 коп., всех прочих —
3 рубля». В тот день Владимир Ильич вы¬
ступил 5 раз г9. 23 августа митинги состоя¬
лись в 15 районах столицы. Ленин произнес
речь «За что борются коммунисты (боль¬
шевики)» на митинге Городского района
(Китайский пр., 3, Политехнический музей.
Большая аудитория). Городской районный
комитет партии в сводке о митинге подчер¬
кивал:	«Вчера	митинг прошел так, как
давно уже не проходили митинги. Весь
зал Политехнического музея был перепол¬
нен... Как будто бы чутьем угадали, что в
Городском районе будет т. Ленин, и на¬
хлынули» 20. В отчете об этом выступле¬
нии Ленина «Правда» выделила его слова:
«Мы боремся за мир и против войны и за
социализм, претив капитализма и империа¬
лизма... Только с победой социализма бу¬
дет убита война и положено начало меж¬
дународному братству трудящихся и
раскрепощению от эксплоататоров»21. В
тот же вечер на митинге Пресненского рай¬
она (Васильевская ул., д. 13, Алексеевский
народный дом) Ленин начал речь словами:
«Товарищи, сегодня наша партия устраи¬
вает митинги на тему о том, за что борем¬
ся мы — коммунисты. На этот вопрос всего
короче можно ответить так: за прекраще¬
18 Свердлова К. Т. Яков Михайлович
Свердлов. М. 1957, с. 306.
19 Ленин и московские большевики, с. 324;
Владимир Ильич Ленин. Биохроника. Т. 6.
М. 1975, с. 18—19.
20 Владимир Ильич Ленин. Биохроника.
Т. 6. с. 92—93.
2‘ Правда, 25 VIII. 1918.

Факты, события, люди
185
ние империалистской войны и за социа¬
лизм.» 22.
30 августа прошло 13 митингов на тему
«Две власти (диктатура пролетариата и
диктатура буржуазии)». Ленин получил пу¬
тевку МК на завод Михельсона. В городе
было неспокойно, и секретарь МК В. М.
Загорский, позвонив Владимиру Ильичу,
попросил его временно не выступать. Но
Ленина ждали рабочие, и он поехал и вы¬
ступил, а когда выходил из цеха, где про¬
ходил митинг, эсерка Каплан тяжело ра¬
нила его. Не случайно после этого выстре¬
ла темой выступлений в очередную пятни¬
цу б сентября был вопрос «Белый и крас¬
ный террор». Гневные выступления боль¬
шевиков звучали и на пятницах, которые
состоялись 13 сентября и 20 сентября в
17 районах Москвы. Наиболее частыми те¬
мами выступлений были: «Гражданская
война», «Итоги V съезда Советов», «Со¬
ветская республика в опасности», «Пятый
год мировой бойни».	*
С июля по декабрь 1918 г. Ленин вы¬
ступил на 48 митингах, собраниях и съез¬
дах 23. Каждое такое выступление требо¬
вало немалой подготовки. Как вспоминал
член КПСС с 1904 г. Я- X. Петерс, «в те
времена ораторы очень редко читали свои
речи, а обычно импровизировали. Так по¬
ступал и Ленин. Я не помню случая, чтобы
он свою речь читал. Выступая, Ильич имел
в руках небольшой листок из блокнота, в
который он изредка заглядывал. Иногда он
выходил на трибуну с папкой, с тем, чтобы
привести какие-нибудь цитаты или цифры.
Говорил Ильич горячо, даже страстно, с
душевной убежденностью, сопровождая
свою речь выразительными жестами — он
был прекрасным и опытным оратором»24.
22 Владимир Ильич Ленин. Биохроника.
Т. б, с. 93.
23 Подсчитано по: Владимир Ильич Ле¬
нин. Биохроника. Тт. 5, 6.
24 Первое десятилетие, с. 30.
Устная пропаганда играла большую роль
в мобилизации сил народа на решение за¬
дач, поставленных партией, и на местах.
Так, в Саратовской губ. с 7 марта по
20 мая 1919 г. было проведено среди тру¬
дящихся 205 митингов, 40 лекций и 66 соб¬
раний по текущему моменту. Кроме того,
во время празднования дня 1 Мая состоя¬
лось 70 митингов. Трудящиеся выражали
на них готовность оказать помощь Крас¬
ной Армии в ее борьбе против врагов рево¬
люции. Объединенное заседание представи¬
телей Советов Дмитриевского, Рыльского,
Льговского и Суджансксго уездов Кур¬
ской губ. в мае 1919 г. приняло решение
сформировать в каждом уезде по полку из
беднейших и средних крестьян, а также по
летучему санитарному отряду 25. 30 мая
того же года крестьяне села Ртшцево-Ка-
менка Симбирского уезда на митингах
приняли решение напрячь все силы, чтобы
вывезти излишки хлеба для голодающих
рабочих Питера, Москвы и Красной Ар¬
мии 26,
В подвигах Красной Армии, в трудовых
победах рабочих и крестьян в 1918 г. ото¬
звалось зовущее на великие свершения сло¬
во партии. Так былс и ранее, в дни Вели¬
кого Октября, и позднее, в последующие
десятилетия истории нашей Родины. В тех
или иных формах выступления партийных
и советских работников постоянно прово¬
дятся в трудовых коллективах по всей
стране. Традиции ленинских_ пятниц со¬
хранены. Широкое распространение ныне
получили политдни, ежемесячно проводи¬
мые в трудовых коллективах. На них вы¬
ступают партийные, хозяйственные и проф¬
союзные руководители, обсуждаются вы¬
полнение плановых заданий, задачи текуще¬
го дня.
В.	А, Мельчин
25 Партархив Курского обкома КПСС,
ф. 65, оп. 1, д. 41, л. 39.
26 Заря, Симбирск, 8ЛП.1919.

САМОЗВАНЫЙ СЫН ПЕТРА I
Сказания и легенды о «подменных ца¬
рях», о скрывающихся царевичах-избавите-
лях обрели в Сибири особую популярность
с конца XVII века. Обычно это общерус¬
ские легенды, имеющие сибирскую специфи¬
ку. В крестьянской письменности Европей¬
ской России и Сибири широкое хождение
имели, в частности, эсхатологические вари¬
анты этих легенд, повествующие о «подмен¬
ном» Петре 1-Антихристе *.
Первые самозванцы появились в Сибири
на грани XVII и XVIII веков. В январе
1700 г. «назывался... будто государева рс-
ду» пашенный крестьянин Г урка Балеев,
ушедший за 17 лет до того с р. Пинеги в
Сибирь. 28 ноября 1702 г. в Илимской при¬
казной избе был допрошен и бит плетьми
сын пашенного крестьянина Нижнеилим¬
ской слободы И, Попов, назвавшийся бра¬
том Петра I, царем Иваном Алексееви¬
чем2. Позднее Сибири предстояло узнать
также немало других самозванцев3.
Реальные действия самозваных царей,
включая наиболее знаменитого из них —
Е. И. Пугачева, оказывались в сложной,
двусторонней связи с развитием цикла на¬
родных легенд о царях-избавителях4. Ле¬
генды эти во многом порождены народным
пониманием исторического процесса. Фено¬
мен самозванчества с его четкими хроноло¬
гическими границами от «Смуты» начала
XVII в. до‘реформы 1861 г. требует объяс¬
нения. Справедливо указывалось, что обыч¬
но (и не только на Руси) самозванчество
возникает «после падения очень сильной
централизованной власти»; что на Руси оно
было связано с усилением крепостничества,
когда крестьяне, потеряв надежду на воз¬
можность перехода «к хорошему барину»,
все больше мечтали о помощи «хорошего
царя»5. Речь идет о средневековой идеоло¬
гии с ее авторитетом царской власти и ощу¬
1 Покровский Н. Н. Общественно-
политические взгляды сибирских крестьян.
В кн.: История крестьянства Сибири (конец
XVI — середина XIX в.). Т. I. Новосибирск.
1982; Гурьянова Н. С. Старообрядче¬
ские сочинения XIX в. о Петре Г Антихристе.
В кн.: Сибирское источниковедение и архео¬
графия. Новосибирск. 1980.
2 ЦГАДА, ф. 214, стб. 1337, лл, I —182;
стб. 1423, лл. 1—26.
3Кубалов Б. Сибирь и самозванцы.—
Сибирские огни, 1924, № 3.
4 Чистов К. В. Русские народные со¬
циально-утопические легенды XVII —
XIX вв. М. 1976, с. 147—174.
6 Там же, с. 27—29.
щением неразрывного единства между име¬
нем ¡1 сущностью, причем существует разли¬
чие между «верхним», придворным, и «ниж¬
ним», народным, самозванчеством6. Одна¬
ко эти соображения еще не исчерпывают
проблемы.
Бросается в глаза временная соотнесен¬
ность самозванчества и крепостного права.
Причинная связь между ними достаточно
глубока и требует дополнительного анали¬
за. Возможно, в русских условиях сыграл
свою роль н опричный террор, вознесший
царскую власть на такую высоту тираниче¬
ского произвола, падение с которой в
«смутное время» оказалось особенно рази¬
тельным. Очень сложна связь между
«верхним» и «нижним» самозванчеством,
ибо границу между ними не всегда удает¬
ся провести. Например, случай, о котором
идет речь ниже, нельзя отнести, строго го¬
воря. ни к одной из данных категорий. Хо¬
тя яркие истории самозванцев давно прив¬
лекали к себе внимание и в научной литера¬
туре многократно охарактеризованы и сами
эти случаи, и их отражение в устных и за¬
писанных народных преданиях и истори¬
ческой беллетристике, однако в докумен¬
тах иногда удается обнаружить все же но¬
вые имена.
Имя Петра III притягивало к себе на¬
ибольшее число самозванцев. Достаточно
напомнить здесь Крестьянскую войну
1773—1775 годов. Но в те последние неде¬
ли 1742 г., когда Россия впервые присягну¬
ла Петру Федоровичу еще как наследнику
престола, эта присяга сопровождалась слу¬
чаем самозванчества, направленным имен¬
но против него, причем властям удалось
скрыть весь эпизод за столь густой завесой
секретности, что лишь сейчас мы впервые
узнаем о нем из дел Преображенского при¬
каза.
25 декабря 1742 г. тобольский губерна¬
тор А. М. Сухарев присутствовал на тор¬
жественном богослужении в Софийском со¬
боре сибирской столицы. После окончания
чтения манифеста о присяге Петру Федоро¬
вичу к губернатору подошел лейтенант
флота Иван Дириков, находившийся в
Тобольске проездом из Петербурга на
Камчатку, где он должен был войти в со¬
став экспедиции В. Беринга, и подал напи¬
санное им письмо, ознакомившись с кото-
6 Э й д е л ь м а н Н. Я. Грань веков. М.
1982, с. 35—40.

Факты, события, люди
187
рым, губернатор, не выходя из собора, не¬
медленно арестовал лейтенанта и, «скова«
в ручныя и ножныя кандалы за крепким
караулом, послал в канцелярию тайных ро¬
зыскных дел», в Москву.
В письме Дириков разъяснял, что нас¬
ледником престола является не Петр Федо¬
рович, а Дириков как сын Петра I: «Высо¬
копревосходительный господин генерал-
майор и Сибирской губернатор Алексей
Михайловичи! Ныне имеетца присяга в нас¬
ледстве короны росийской его королевско¬
му высочеству голетинскому внуку отца
нашего и государя Петра Великаго. О сем
государыня известна или неизвестна, того
не ведаю, токмо содержусь в великом ужа¬
се о зДрави ея императорскаго величества.
Отец наш и государь Петр Велики подпи¬
сал под проклятием, чтоб быть наследни¬
ком короне росийской мне, понеже я ево
крови, а ненавистниками всякаго добра то¬
го я лишен и всякаго блага чужд. А по
опъстоятельству видно, что то определение
Петра Великаго по воле божеской, из чего
видно, что от пременения оного сколько
коронных глав лишились живота в малое
время. А государыня императрица Елиса-
вет Петровна мне кровная. Не могу оного
утерпеть, что лстивно Петра Великаго
кровь погубляют ненавистники крови на¬
шей. Ежели мне присягнуть, то могут мня
всячески теснить, из чего здравию госуда¬
рыни самая вреда за неисполнения отца
своего и за гонения мне. С покорностию
Вашему высокопревосходительству прошу,
чтобы сохранить здравие ея императорска¬
го величества сие терзателныя мои раны
сии преложить. Флота лейтенант Иван Ди¬
риков Тобольск, декабря 16 дня 1742 года».
18 января 1743 г. доставленный в Тайную
канцелярию лейтенант допрашивался ше¬
фом этого учреждения А. И. Ушаковым,
который первым делом полюбопытствовал,
почему Дириков считает себя сыном царя,
и в ответ услышал такой рассказ: «Тому
тритцать два года, в бытность ево в Беле-
городе слышал он, Иван, от матери своей
Анны Ивановой, как де она, Анна, жила
с мужем своим маэором Дмитрием Дири-
ковым в Беле-городе тому сорок семь лет,
и в бытность их во время строения Бела-
города, а именно в 1694-м году во оной
Бел-город прибыл его императорское вели¬
чество Петр Первый и смотрел городового
строения. А мать де ево, пришед ко оному
строению, смотрела на его императорское
величество для того, что от рождения
своего его величества нигде никогда не ви-
•
дала. И его де величество, усмотри тое ево
мать и взяв в удобное место, с нею пре¬
был, и от того де та ево Иванова мать за-
чела ево, Ивана. И говорила де ему, Ива¬
ну: не мужа ее маэора Дмитрея Дириксва
он, Иван, сын, но императорской. И оное
де учинил он над нею силно и хотел де
ее взять к себе в жену, токмо де она к не¬
му не пошла, соболезнуя о муже своем».
Не вдаваясь в рассуждения о достовер¬
ности рассказа, Ушаков продолжал допрос.
Он заинтересовался, откуда Дирикову из¬
вестно, что Петр I завещал ему корону.
Ответ претендента: он узнал об этом в
1726 г. в Кронштадте ст двух офицеров и
матроса, которые уже умерли. Они «говори¬
ли ему, Ивану, наедине, что де его величе¬
ство Петр Великий при кончине жизни
своей, будучи в Сенате, подписал протокол,
что по кончине ево всероссийской империи
быть наследником ему, Ивану, а ежели це
кто ево, Ивана, за наследника признавать
не будет, положено ка того человека прок¬
лятие». Ушаков отметил, что Дириков ссы¬
лается только на умерших свидетелей и что
столь разумное поведение не позволяет счи¬
тать его сумасшедшим, хотя рассказ его о
престолонаследии даже с процессуальной
стороны (запись в сенатском журнале) не¬
вероятен.
Охотно разъясняя другие пункты своего
письма, Дириков сказал, что после смерти
Петра I престол перешел к императрице
Екатерине Алексеевне, а не к нему, вероят¬
но, из-за происков министров. Поскольку
же воля Петра I была выражением «воли
божеской», нарушение ее привело к тому,
что преемники великого паря правили не¬
долге, «и жизнь де коронованных прекра¬
щалась, видно, что божиею волею за то,
что он от оного [престолонаследия] отре¬
шен». Поэтому он и не может присягать
Петру Федоровичу, ибо это не только бу¬
дет нарушением законных прав, но и «госу¬
дарыне де самая вреда за неисполнение
повеления отца своего в том, что отец ево
Петр Великий учинил его наследником, а
она, государыня, его оставила и ево от
командиров не охраняет и ей де, государы¬
не, за оное будет вреда от бога, потому
ей было, государыне, надлежало ево, Ива¬
на, взять к себе во дворец и содержать при
себе, а она того не учинила». Целью пись¬
ма Сухареву он объявил стремление удер¬
жать государыню от роковой ошибки в де¬
ле престолонаследия, чтобы «за оное ево
отлучение и за утеснение какого от бога не
было бы ей наказания; а ежели оной губер-

188
Факты, события, люди
■*>
натор о нем, Иване, ей, государыне, доне¬
сет, и она де изволит разсмотреть, и за то
ей от бога будет милосердие».
На официальный запрос Ушакова Адми-
ралтейц-коллегия ответила, что Дириков в
Морской службе с 1716 г.; в 1728 г., когда
он был в чине унтер-лейтенанта, у него
произошел острый конфликт с начальст¬
вом: Дириков категорически отказался за¬
полнять какие-то снабженческие ведомости,
заявив, что эту канцелярскую работу мо¬
жет сделать любой‘юнга, и нагрубил капи¬
тан-командору Лейну; за это над ним со¬
стоялся «фелгер и крикерехт» (военный
суд), который разжаловал его в матросы;
Дириков принес жалобу на решение суда,
но за «неправое челобитье» был разжало¬
ван в профосы и сослан в Астрахань с
запретом писать письма; в 1732 г. по слу¬
чаю коронации Анны Иоанновны его про¬
стили и вернули в Кронштадт мичманом;
в 1741 г. он стал лейтенантом; в 1742 г.
был отправлен на освободившуюся капи¬
танскую вакансию в Камчатскую экспеди¬
цию. По-видимому, это назначение Дириков
расценил как очередное покушение на не¬
го все тех же «министров», желающих по¬
губить «кровь Петра Великого».
Ушаков одновременно запросил Адми-
ралтейц-коллегию, не безумен ли Дириков,
но ответа на данный запрос не получил.
Впрочем, он уже составил свое мнение, что
Дириков вполне вменяем и затеял дело
сознательно, причем с целью уклониться от
службы на Камчатке. Понимая важность
события, Ушаков не решился лично продол¬
жать расследование, а представил императ¬
рице сверхсекретный «экстракт» с четким
перечнем всех обстоятельств, присовокупив
к нему собственное мнение, что Дириков
вменяем и что желательно «произвеегь
указные розыски» (с применением пыток).
Однако Елизавета Петровна посчитала, что
как раз глубокий розыск — самое опасное
для нее, ибо может (а вдруг?) выявить
что-либо нежелательное ей как императри¬
це. 28 февраля 1743 г. последовал именной
указ Ушакову: «По оному экстракту видно,
что оной Дириков помешан в уме, для че¬
го и розыскивать им не из чего, но оного
повелеваем содержать в котором-нибудь
монастыре под началом и притом под ка¬
раулом с таким присмотром: ежели смир¬
но будет жить, то дать ему волю и в цер¬
ковь ходить, а ежели паки так же врать
будет, то держать неисходно до смерти,
давая ему только пить и есть».
Ушаков определил местом пожизненного
заточения Дирикова Иверский монастырь
Новгородской епархии. Учитывая милости¬
вое отношение императрицы к внезапно
возникшему «брату», Ушаков, детализируя
правила строго секретного содержания
узника, прибавил от себя: «А пищи ему
давать против дву монахов».
Конец архивного дела посвяшен судьбе
оставшегося после Дирнкова имущества в
Тобольске. Сибирские власти попытались
присвоить значительную его часть, но после
требования Ушакова оно было доставлено
в Канцелярию тайных розыскных дел вме¬
сте со слугою Дирикова Шапкиным. Реестр
имущества довольно пространен, однако
само оно старое, поношенное н недорогое,
за исключением нескольких навигационных
инструментов и оружия. Были там и кни¬
ги — по математике, астрономии, артилле¬
рийскому делу, Соборное уложение 1649 г.,
три богослужебные книги (в их числе —
Октай нотный; может быть, Дириков знал
музыкальную грамоту), художественная ли¬
тература (представлена «Историей писан¬
ной о Ипполите и Жули»). Дальнейшая
судьба этого имущества, как и Шапкина,
нам неизвестна.
Власти стремились сохранить в этом деле
полную секретность, и это им удалось. Ди¬
риков ехал на восток, навстречу славе
(ведь имена ряда участников экспедиции
Беринга навеки остались на географической
карте), но взамен того канул в неизвест¬
ность. Даже обычную секретность делопро¬
изводства Преображенского приказа сочли
тут недостаточной. Были приняты особые
меры, так что во всей России об этом де¬
ле7 знали только несколько человек, вклю¬
чая императрицу, и никто не проговорился.
Н. Н. Покровский
7 ЦГАДА, ф. 349, оп. 1, ч. 1, № 1762, лл.
1—52.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Козлов Владимир Александрович — кандидат исторических наук, научный со¬
трудник сектора истории советской культуры Института истории СССР АН СССР, ав¬
тор глав в коллективных монографиях и статей по истории советского крестьянства,
историографии и источниковедению советской культуры.
Герасименко Григорий Алексеевич — доктор исторических наук, профессор
кафедры истории СССР и всеобщей истории высшей комсомольской школы при ЦК
ВЛКСМ, автор работ по истории классовой борьбы в деревне н аграрному вопросу
в России накануне и в период Великой Октябрьской социалистической революции,
Киняпина Нина Степановна—доктор исторических наук, профессор МГУ,
специалист по вопросам внутренней и внешней политики России в XIX веке. Автор
книг: «Внешняя политика России в первой половине XIX в.», «Политика российского
самодержавия в области промышленности во второй четверти XIX в.», «Внешняя по¬
литика России во второй половине XIX в.», «Внешняя политика России в XIX в.».
Хенкин Сергей Маркович — кандидат исторических наук, научный сотрудник
Института международного рабочего движения АН СССР. Специалист по новейшей
истории Испании и стран Латинской Америки. Автор ряда работ по этой проблематике.
Хвостова Ксения Владимировна — доктор исторических наук, и. о. зав. лабо¬
раторией применения математико-статистических методбв и ЭВМ в исторических иссле¬
дованиях Института истории СССР АН СССР, автор монографий «Особенности аграр¬
но-правовых отношений в поздней Византии» и «Количественный подход в средневеко¬
вой социально-экономической истории», статей по истории Византии и методологии
истории.
Чарноцкая Любовь Петровна — старший научный редактор издательства
«Советская энциклопедия», член Союза журналистов СССР. Специалист по общим
проблемам экономики, промышленности и транспорта, автор статей по этой тематике.
Калашников Виктор Михайлович — кандидат исторических наук, доцент
Днепропетровского университета. Специализируется по истории европейского колониа¬
лизма в Северной Америке. Автор статей по названной тематике.
Шевеленко Анатолий Яковлевич — кандидат исторических наук, заведующий
отделом журнала «Вопросы истории». Автор ряда работ по медиевистике.

SUMMARIES OF ARTICLES
V. A. KOZLOV, Cultural Development of Soviet Pre-Collective-Farm Peasantry (on
the Materials of Agrarian Statistics of the 1920s).
An attempt to analyse cultural development of various socio-economic groups of
peasantry, socio-political and socio-economic factors behind it, show how small-scale
agricultural production hampered cultural progress of the countryside. The conclusion is
drawn that collectivisation was the only way for solving cultural problems lacing the
Soviet village in the mid-1920s.
G. A. GERASIMENKO. Aggravation of Struggle in the Countryside in the Years of the
Stoiypin Reform.
The article deals with peasant movement in the period between the first and the
second bourgeois-democratic revolution in Russia. The data cited testify to the broad scale
and great importance of the struggle among the peasants caused by tsarist agrarian policy.
The conflict was between peasants who quilted the community and started their own eco¬
nomies and those adhering to it. Tension in the countryside on the eve of the 1917 revolu¬
tionary events was created, according to the author, by an active intervention of the auto¬
cracy into the struggle among the peasants.
N. S. KINYAPINA, Tsarist Administration of the Caucasus and Central Asia in the
(9th Century.
The author takes as her subject the general principles of management of the Cauca¬
sus and Central Asia in the 19th century and demonstrates their similarity in respect to both
regions. To facilitate control over these outlying areas they were turned into special admi¬
nistrative units. The tendency was, however, to make them part of the empire, so gradually
the all-Russia system of administration was introduced there with due consideration of
local features.
S. M.	KHENKIN Elimination of the Franco Dictatorship	in Spain.
The	author	analyses the prerequisites, course and stages of	consolidation	of	the
bourgeois-democratic system in Spain and the motive forces behing it. The decisive role
in	it	belonged to	the working class and its allies. The pressure they exerted made	the
reformist	part of	Spanish bourgeoisie to embark upon the road of	liberalisation	of	the
political system. It was a limited process which left the socio-economic structure and part
of political superstructure intact. More favourable perspectives for complete elimination
of the remnants of the Franco regime opened before the Spanish progressive forces after
the Spanish Socialist Labour Party came to power in 1982.
K. V. KHVOSTOVA. Quantitative Methods in Historical Research.
The author discusses the place quantitative methods hold in the study of socio-econo¬
mic phenomena of the past, the possibilies offered by quantitative analysis in comparative
studies of social phenomena in different regions contemporaneous in terms of their social
development. Modelling of developmental trends is used when necessary information can¬
not be obtained from historical sources. The specific features of quantitative analysis as
applied to history are conditioned by historical sources and the multiformity of historical
phenomena. The author underlines the importance of the problem of the correlation between
some notions elaborated at the level of historical studies proper and at the level of quanti¬
tative analysis.

CONTENTS
"Problems of History", No. 4, 1983
Articles: V. A. Kozlov. Cultural Development of Soviet Pre-Collective-Farm Peasant¬
ry; G. A. Gerasimenko. Aggravation of Struggle in the Countryside in the Years of the
Stolypin Reform; N. S. Kinyapina. Tsarist Administration of the Caucasus and Central
Asia in the 19th Century; S. M. Khenkln. Elimination of the Franco Dictatorship in Spain,
K. V. Khvostova. Quantitative Methods in Historical Research. Historical Es¬
says: L. P. Gharnotskaya. Electrification of Railroads in the USSR; V. M. Kalashni¬
kov. The Metakom Insurrection; A. S. Shevelenko. Latin Manuscript Books. Surveys:
A. Ya. Blinkin. Kritika, an American Journal on Soviet History. Book Reviews: V. I. K.a-
syanenko. The Soviet Way of Life. Research Problems; The Gorky Automobile Works;
A. A. Levendovsky. From the History of the Crisis of Russian Bourgeois-Liberal Histo¬
riography. A. A. Kornilov; A. P. Bazhova. Relations Between Russia and the Southern
Slavs in the Second Half of the 18th century; B. S. Orlov. SDPG: Ideological Struggle
on the Programme Issues. 1945-1975; V. A. Dunaevsky, G. S. Kucherenko, Soviet Histo¬
rians on West European Utopian Socialism; М. V. Antyasov. Pan-Americanism: Ideolo¬
gy and Policy; A. G, Vishnevsky. Population Reproduction and Society. The Past, the
Present Day, Prospects for the Future. W. Schulze. Bäuerliche Widerstand und feudale
Herrschaft in der frühen Neuzeit. Stuttgart, and others. Scientific Notes. Facts,
Events, People. Articles in Soviet and Foreign Historical Journals. New Books
in the USSR and Abroad.
SOMMAIRE
de la revue «Questions d'histoire» n° 4, 1983
Articles: V. A. Kozlov. Le développement culturel de la paysannerie soviétique avant
l’organisation des kolkhozes; G. A. Guerassimenko. L’aggravation de la lutte à la cam¬
pagne au cours des années de la réforme de Stolypine ; N. S. Kiniapina. La politique
administrative du tsarisme au Caucase et en Asie centrale au XIXe siècle ; S. M. Khen-
kine. La liquidation de ia dictature de Franco en Espagne ; K. V. Khvostova. Le rôle des
méthodes quantitatives dans la connaissance historique. Aperçus historiques:
L. P. Tcharnotskaïa. L’électrification des chemins de fer de l’U.R.S.S. ; V. M. Kalachni¬
kov. L’insurrection de Metakom; A. S. Chévélenko. Le livre manuscrit latin. Revues :
A. Ya. Blinkine. « Kritika », revue américaine sur l’histoire de l’U.R.S.S. Comptes rendus
des livres : V. I. Kassianenko. Le mode de vie soviétique. Problèmes de recherches ; Usi¬
ne automobile de Gorki ; A. A. Lévandovski. De l’histoire de la crise de l’historiographie
libérale bourgeoise russe. A. A. Kornilov, A. P. Bajova. Les relations entre la Russie et
les Slaves méridionaux dans la seconde moitié du XVIIIe siècle ; B. S. Orlov. P.S.D.A :
la lutte idéologique autour des lignes de programme. 1945—1975 ; V. A. Dounaïevski,
G. S. Koutchérenko. Le socialisme utopique ouest-européen dans les travaux des histo¬
riens soviétiques ; M. V. Antiassov. Le panaméricanisme : l’idéologie et la politique ;
A.	G. Vichnevski. La reproduction de la population et la société. L’histoire, l’époque con¬
temporaine, le regard vers l’avenir ; W. Schulze, La résistance des paysans à la domi¬
nation féodale dans la première période des temps modernes, et autres. Notes scien¬
tifiques. Faits, événements, hommes. Articles dans les revues historiques
soviétiques et étrangères. Nouveaux livres en U.R.S.S. et à l’étranger.

SUMARIO
Revista «Cuestiones de historia» N 4, 1983
Artículos: V. A. Kozlov. Desarrollo cultura! del campesinado soviético precolojsiano;
G. A. Guerasimenko. Agudización de la lucha en el campo en los años de la reforma de
Stolipin; N. S. Klníápina. Política administrativa del zarismo en el Cáucaso y en el Asia
Centra! en el siglo XIX; S. M. Jenkin. Liquidación de la dictadura franquista en España;
K. V. Jvostova. Papel de los métodos cuantitativos en el conocimiento histórico. En¬
sayos históricos:	L, P. Charnótskaia. Electrificación de los ferrocarriles de la
URSS; V. M. Kaláshnikov, La insurrección de Metakom; A. S. Shevelenko. El libro ma¬
nuscrito latino. Resúmenes: A. Ya. Blinkín. «Kritika»: revista norteamericana sobre
la historia de la URSS. Reseñas de libros: V. I. Kasiánenko. El modo de vida soviético.
Problemas de investigación; Fábrica de automóviles de Gorki; A. A. Levandovski. De la
historia de la crisis en la historiografía burguesa liberal rusa. A. A. Kornílov; A. P. Baz-
hova. Relaciones entre los rusos y los eslavos del sur en la segunda mitad del siglo
XVIÍÍ; B. S. Orlov. El PSDA: la lucha ideológica en torno a las orientaciones programá¬
ticas. 1945-1975; V. A. Dunaevski, G. S. Kusherenko. El socialismo utópico de Europa
Occidental en las obras de historiadores soviéticos; M. V. Antíásov. El panamericanismo:
la ideología y la política; A. G. Vishnevski. La reproducción de la población y la socie¬
dad. Historia, contemporaneidad, mirada a) futuro; W. Schulze. Bäuerliche Widerstand
und feudale Herrschaft in der frühen Neuzeit. Stuttgart, etc. Apuntes científi¬
cos. Hechos, acontecimientos, personas. Artículos en las revistas histó¬
ricas soviéticas y extranjeras. Nuevos libros en la URSS y en el exterior.
Редакционная коллегия: В. Г. ТРУХАНОВСКИИ (главный редактор),
В.	И. БОВЫКИН, Л. С. ГАПОНЕНКО, П. А. ГОЛУБ, В. А. ДЬЯКОВ,
И. И. ЖИГАЛОВ, М. Г1. КИМ, Ю. С. КУКУШКИН, В. А. КУМАНЕв!
А. Л. НАРОЧНИЦКИЙ, Н. Г. НЕФЕДОВ, Б. Б. ПИОТРОВСКИЙ,
Ю. А. ПОЛЯКОВ, Б. А. РЫБАКОВ, А. Н. САХАРОВ, И. В. СОЗИН (замести¬
тель главного редактора), А. И. ТИТОВ (заместитель главного редактора),
И. А. ФЕДОСОВ, С. С. ХРОМОВ, А. С. ЧЕРНЯЕВ.
	 Технический	редактор	3, П. Кузнецова.
Адрес редакции: 103781, ГСП, Москва, К-6, М, Путинковский пер., 1/2. Телефон 209-96-21.
Сдано в набор 03.03.83. Подписано к печати 29.03.83. А 00649. Формат 70xl08Vi6.
Высокая печать. Уел. печ. л. 16,80. Учетно-изд. л. 19,37. Уел, кр.-отт. 17 33
Тираж 18 000 экз. Изд. N° 3022. Заказ № 340.
Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типография газеты «Правда»
имени В И. Леццаа. 123885. ГСП, Москва, А-137. ул. «Правды», 24.

НОВЫЕ
КНИГИ
Велико Търново през вековете. Съст.
Тодорка Драганова, Йордан Димитров.
Под ред. на П. Петров. София. Изд-во па
Отечествения фронт. 1982. 309 с.
ИВАНОВ К. В Близкия Изток — под-
стъпи на експанзнята. София. Партиздат.
1982.	110 с.
История на Софийската окръжна орга¬
низация на БКП. Авт. колектив Анета
Стоилкова, Анна Николова, Владимир
Мигев и др. Ред. колегия: Йордан Иотов
(председател) и др. София. Партиздат.
¡982. 732 с.
НИКОЛОВА Я. По някои проблема на
материалната култура в средновековна
България (Края на XII — XIVb.). Велико
Търново. Великотърновски унив. «Кирил
и Методий». 1982. 246 с.
ПЕЙКОВ И Разгром на свалената от
власт монархо-фашистка буржоазия в
България, 9.IX. 1944—IX.1945. София. На¬
ука н изкуство. 1982. 262 с.
BALOGH S. А пер demokratlkus Ма-
gyarorszag külpolitikäja, 1945—1947. А
fegyverszünettöl а bekeszersödesig. Bu¬
dapest. Kossuth. 1982. 348. old.
KÖVER G. Iparosodäs agrarorszagban.
Magyarorszag gazdasagtörtenete, 1848—
1914. Budapest. Gondolat. 1982. 256. old.
RETI E. Afrikaröi feheren, feketen. Bu
dapest. Kozmosz könyvek. 1981. 199. old.
Arbeiterwanderungen, Ausländerbe¬
schäftigung und Ausländerpolitik in den
kapitalistischen Ländern Europas in 20.
Jahrhundert. Verantw. Red. Bruno Schrä¬
ge. I. 81 S. 2. 80. S. 3. 90 S. Rostock
Wilhelm-Pieck-Univ. Rostock. 1981—1982.
Das historisch-kulturelle Erbe vorkapi¬
talistischer Gesellschaftsformationen und
seine zeitgenössische Bedeutung. Ve¬
rantw.: Joachim Herrmann. Berlin. Aka¬
demie-Verl. 1981. 174 S.
DIETZEL H. Reformistische Arbeiter¬
bewegung heute. Theoretische Positionen
u.	polit. Wirksamkeit im Klassenkampf.
Berlin. Dt. Verl. der Wiss., 1981. 158 S.
WEILAND A. Die aus der Ritterstras¬
se. Erinnerungen. Halle — Leipzig. Mit-
teldt. Verl. 1982. 276 S.
Bibliografie historii polskiej za (rok)
... 1938—1939. Na podstawie materialow
zebranych czysciowo przez Mariq Fried-
bergowa. Oprac. Wieslaw Bienkowski et
al. 1981. XVII. 405 s.
Jestesmy w Warszawie. Miasto dawne
i nowe. Kom. red. Zofia Bartoszewska et
al. 1. 501 s. 2. 413 s. Warszawa. PiW. 1981.
In primele linii de foc. Amintiri ale unor
participanti la räzboiul antihitlerist. Coord
de ed Costachi Mindru. Bucuresti. Ed
milit. 1981. 223 p.
Romania $i securitatea europeanä.
Coord.: Constantin Vlad. Bucure§ti. Poli-
ticä. 1981. 247 p.
O ceskoslovenskej zahranicnej politlke,
1918—1948. Bratislava. Veda. 1982. 127 s.
SONKA J. Kronika ctena rycern. Brno.
Blok. 1982. 288 s.
KR1VOSIC St. Zagreb i njegovo sta-
novnistvo od najstarijih vremena do sre-
dine XIX stoljeca. Zagreb. Jugosl. akad.
znanosti i umjetnosti. 1981. 226 s.
MIKELN M. Pekel 1941. Ljubljana.
Cankarjeva zal. 1981. 289 s.
FAJFAR T. Odlocltev. Spomini in parti-
zanski dnevnik. 2-a. dop. izd. Ljubljana.
Borec. 1981. 554 s
Hommages à la Wallonie. Mélanges
d’histoire, de littérature et de philologie
wallonnes offerts à Maurice A. Arnould
et Pierre Ruelle. Ed. par Hervé Hasquin.
Bruxelles. Ed. de l’Univ. de Bruxelles.
1981. LIV, 481 p.
SALMON P. La politique égyptienne
d’Athènes. Vl-e et V-e s. avant J.-C. Ré-
impr. de l’éd. princeps (1965) corr. et
mise à jour. Bruxelles. Palais des acad.
1981.	XXXII. 306 p.
BENEVIDES M. V. de Mesquita. A
(JDN e o udenisino. Ambigüidades do 11-
berahsmo brasileiro (1945—1965). Rio de
Janeiro. Paz e terra. 1981. 279 p.
MENDES JUNIOR A. Movimento estu¬
diantil no Brasil. 2-a ed. Sào Paulo. Bra-
siliense. 1982. 92 p.
ASHE G. Kings and Queens of Early
Britain. London. Methuen. 1982. 224 p.
BURROW J. W. A Liberal Descent.
Victorian Historians and the Past. Cam¬
bridge etc. Cambridge Univ. Press. 1981.
X. 308 p.
COWAN I. B. The Scottish Reforma¬
tion. Church and Soc. in Sixteenth Centu¬
ry Scotland. London. Weidenfeld and Ni-
colson. 1982. 244 p.
FRAME R. English Lordship in Ire¬
land, 1318—1361. Oxford. Clarendon
Press. 1982. XIV, 381 p.
McFARLANE K. B. England In the Fif¬
teenth Century. Collected Essays. Introd.
by G. L. Harriss. London. The Hamble-
don. Press. 1981. XXVII, 279 p.
General History of Africa. I. Methodo¬
logy and African Prehistory. Ed. J. Ki*
Zerbo. London. Heinemann, etc. 1981.
XXVII, 819 p.
RODNEY W. A History of the Guyane¬
se Working People, 1881—1905. Forew.
by George Lamming. Kingston etc. Heine¬
mann Educational Books. 1981. XXV,
282 p
RISSKOV SORENSEN K. Fredssagen i
Danmark, 1882—1914. Odense. Odense
Univ. Studies in History and Social Sci¬
ences. 1981. 112 s.
GANDHI I. My Truth/Indira Gandhi.
Presented by Emmanuel Pouchpadass.
New Delhi. Vision Books. 1981. 200 p

НОВЫЕ
КНИГИ
The Iraqi — Iranian Conflict. Docu¬
mentary Dossier Jan. Í981. Rep. of Iraq
Min. of Foreign Affairs. The Consultati¬
ve Comm. Baghdad. 1981. 333 p.
HICKEY D. J„ DOHERTY J. E. A Dic¬
tionary of Irish History since 1800. Dub¬
lin. Gill and Macmillan; Totowa (N.J.).
Barnes and Noble. 1981. 615. p.
DE CESCO B. Una cittá con le ghettc.
Verona — Belle epoque (1882—1914). Con
materiale fot. d’epoca. Verona. Bertani.
1981.	298 p.
BARRIOS GARCIA A. Documentación
medieval de la Catedral de Avila. Sala¬
manca. Univ. de Salamanca. 1981. XV,
481 p.
DEL SER QUIJANO G. Documentación
de la Catedral de León (Siglos IX—X).
Salamanca. Univ. de Salamanca. 1981.
367 p.
Propiedades del cabildo segovlano, si¬
stemas de cultivo y modos de explotación
de la tierra a fines del siglo XIII. Estudio
realizado por Angel Pérez Moreda. Sala
manca. Univ de Salamanca. 1981. 184 p.
ALAS H. El Salvador. ¿Por qué la in-
surreción? Ed. Luis Segreda Mena. Ed.
publ. por el Secretariado permanente de
la Comis. para la defensa de los derechos
humanos en Centroamérica. San José (Co¬
sta Rica). 1982. 293 (8) p.
América Latina. I. Antiguas culturas
precolombianas./Laurette Séjourné. 12-a
ed. México. Siglo XXI. 1981. VII, 331 p.
HENGST D. The Prefaces in the Histo¬
ria Augusta. Acad, proefschr. Amsterdam.
Grüner. 1981. Ill, 188 p.
Het grote (on) gelijk. Een overzicht
van sociale problemen in Nederland/
R. R. Koopmans (red.). Alphen aan den
Rijn. Brussel. 1981. 219 biz.
Feiticeiros, profetas e visionaries. Tex¬
tos antigos portugueses/Sel. re Yvonne
Cunha Rêgo. Vila da Maia. Impr. пас.
Casa da Moeda. 1981. 245 p.
MAQUES F. P. Exército e sociedade em
Portugal. No declinio do antigo regime e
advento do liberalismo. Lisboa. A regra
do jogo. 1981. 320 p.
CHALMERS D. M. Hooded America¬
nism. The History of the Ku Klux Klan.
New York etc. Watts. 1981. XII, 477 p.
Cultural Atlas of Africa. Ed. by Joce¬
lyn Murray. New York. Facts on F(le.
1981.	240 p.
The Evolution of American Electoral
Systems/Paul Kleppner, Walter Burnham,
Ronald P. Formisano et al. Westport
(Conn.), London. Greenwood Press. 1981
XIII, 279 p.
WETZEL K. Gewerkschaftsbewegung
und Persönlichkeitsentwicklung. Mit Vorw
von Klaus Holzkamp. u. Reinhard Kühnl.
Köln. Pahl-Rugenstein. 1981. 237 S.
DUCHENE R. Et la Provence devint
française. Paris. Mazarine. 1982. 246 p.
PERNOUD R. Jeanne d’Arc. Paris
Presses univ. de France. 1981. 127 p.
PERNOUD R. La femme au temps des
cathédrales. Paris. Stock. 1982. 300 p.
ANGRISANI GUERRINI I. Quinet e
I’ltalia/Pref. di Alessandro Galante Gar-
rone. Genève. Paris. Slatkine. 1981. XVI.
230 p.
VELASQUEZ C. V. El Reino de Quito
en tiempo de Atahualpa. Quito. Casa de
la cultura ecuatoriana. 1980. 131 p.
1	ВНИМАНИЮ	АВТОРОВ	|
2	3*
|	Редакция	журнала «Вопросы истории» принимает статьи, исторические	1
I	очерки и публикации объемом в 1 —1,5 авторского листа (24—36 стр.); об-	\
%	зоры — до 16 стр.; рецензии, письма и заметки — 6—8 стр.; заметки о стать-	|
|	ях, опубликованных в зарубежных журналах,—3,5 стр. Материалы прини-	|
|	маются после предварительного согласования тематики с редакцией (во	|
§	избежание дублирования) и представляются в двух (первом и втором) эк-	§
|	земплярах, отпечатанные с полями на стандартной машинке (текст через	§
%	два интервала, сноски через полтора интервала) Вставки (после доработ-	|
|	ки материала), тексты и сноски на иностранных языках и языках народов	\
|	СССР также должны быть отпечатаны на машинке. В случае отклонения	\
|	рукописи автору возвращается один экземпляр, другой остается в архиве	|
I	редакции.	|
|	Рукописи,	превышающие установленный объем или присланные в ре-	|
|	дакцию в единственном экземпляре, могут быть возвращены автору без	§
I	рассмотрения.	\
I	I